)ВЫЕ JXj а— 
ЛЕНА J H^yKEJL.
—С.Л.Сшячко
ОКС СТА
о Тверском троне
MOHACTAipC
ВЫЕ f ЛЕНА J НАУКЕ
РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ (ПУШКИНСКИЙ ДОМ)
С.А.Семячко
Повесть ©Тверском фтроче ллоидстыре
ИССЛЕДОВАНИЕ И ТЕКСТЫ
Ответственный редактор
Р. П. Дмитриева
Санкт-Петербург „НАУКА” 1994
ББК 833(2)1
СЗО
Книга посвящена одному из наиболее интересных произведений „переходного периода”, второй половины XVII в., — „Повести о Тверском Отроче монастыре”. Книга содержит публикацию всех основных вариантов текста Повести, что делается впервые, а также исследование, касающееся истории текста Повести, ее источников, истории сложения ее сюжета, места Повести в истории русской литературы.
Издание рассчитано на литературоведов и всех интересующихся русской словесностью.
Рецензент
М. В. РОЖДЕСТВЕНСКАЯ
Серия „Новые имена в науке" издается на средства Сержа и Лидии Варсано
С 4603020101-590 2б7 ^ц 042(02)-94
ISBN 5-02-028203-0
© С. А. Семячко, 1994
© Российская Академия наук, 1994
ВВЕДЕНИЕ
„Повесть о Тверском Отроче монастыре”, в последнее время рассматриваемая в литературоведческих работах как одно из ключевых произведений для характеристики русской литературы „переходного периода”, заняла это место далеко не сразу. Во многом это было обусловлено тем, что в начале XIX в. широкую известность приобрел не текст Повести, а лишь ее сюжет, точнее, легенда, рожденная Повестью (см. об этом далее). А то, что героем повествования является исторический персонаж, брат Александра Невского князь Ярослав Ярославич Тверской, на долгое время предопределило интерес сначала к легенде, а потом и к самой Повести только как к возможному историческому источнику.
Повесть была опубликована сравнительно поздно в одном из провинциальных периодических изданий,1 и эта публикация не способствовала известности произведения. Сопровождалась она заметкой неизвестного комментатора, основное место уделившего проблеме исторической недостоверности текста.1 2 С другой стороны, публикация текста Повести породила сомнения в древности ее языка. Так, автор одного из основных трудов по истории Тверского княжества В. С. Борзаковский охарактеризовал памятник как „довольно распространенную повесть”, написанную „поддельным старинным языком”.3
Первая литературоведческая работа, касающаяся Повести, статья И. С. Некрасова, представившего Повесть как типичное произведение древнерусской литературы, как образец местной легенды4 и
1 Тверские губернские ведомости. 1865. № 36. Неоф. часть. С. 200-205.
2 Тверские губернские ведомости. 1865. № 38. Неоф. часть. С. 211—213.
3 Борзаковский В, С, История Тверского княжества. СПб., 1876. С. 82.
4 Под местной легендой (legende, lokale, Ortssage) подразумевается легенда, которая „своим сюжетом непременно связана с тем или иным почему-нибудь примечательным местом или предметом: городищем, руиной, могильником, патрональным храмом, пещерой, ключом, горой, деревом, камнем, бродом, колодезем и т. п.” (Комарович В, Л, Китежская легенда : Опыт изучения местных легенд. М.; Л., 1936. С. 1).
1
3
включившего Повесть в определенный литературный ряд („Это сказание очень важно, представляя нам новый вариант рассказа о мудрой деве, как вариант к рассказам о том, как князь женится на девушке из низкого класса, как вариант для сказаний о том, как охотник гонится за птицей или зверем и находит нечто необыкновенное, наконец, как вариант к сказаниям об отроке, у которого отнимают невесту и который после этого уже не может оставаться в мире, жить с людьми”5), осталась незамеченной. По-настоящему Повесть была введена в научный оборот В. Ф. Ржигой, чья статья „Из истории повести”, вышедшая в 1928 г.,6 7 на протяжении многих лет являлась основным трудом, посвященным этому произведению.
Впервые в научный оборот были введены списки Повести, их В. Ф. Ржиге было известно пять: 1) ГПБ, F. XVII. 112; 2) ГАТО, № 1702;* 3) ГИМ, собр. Забелина, № 524; 4) ГИМ, Музейское собр., № 2563; 5) ГПБ, Эрмитажное собр., № 455 Поскольку все они, за исключением списка ГАТО, № 1702, представляли одну разновидность текста, В. Ф. Ржига смог лишь сделать вывод об их незначительном отличии друг от друга. Список же ГАТО, № 1702 сохранил только последнюю, меньшую, часть Повести и был единичен, и потому он воспринимался не как список другого вида, а как список неисправный. В результате в науке закрепилось представление о тексте Повести как неизменном на всем протяжении его существования. И хотя впоследствии Н. С. Демкова, начавшая выявление новых списков этого произведения, поставила вопрос о необходимости полного текстологического исследования и научного издания Повести,8 вплоть до недавнего времени представления о тексте памятника не выходили за рамки, очерченные В. Ф. Ржигой.
В решении вопроса о художественном своеобразии памятника В. Ф. Ржига фактически идет вслед за И. С. Некрасовым. Он выделяет четыре литературных мотива: „1) мотив охоты; 2) женитьба князя на мудрой, прекрасной деве из низшей среды; 3) уход юноши из мира из-за несчастной любви к будущей жене князя; 4) легенда об основании монастыря, связанная с толкованием его названия”.9 Анализируя
5 Некрасов И. С, О задачах изучения древнерусской литературы и народной поэзии // ПДПИ. СПб., 1892. Вып. 87. С. 31—32.
6 Ржига В. ф. Из истории повести // Изв. Тверского пед. ин-та. Тверь, 1928. Вып. 4. С. 97-116.
7 О списках ГАТО, № 170, и ГАТО, №> 170а см. „Археографический обзор списков Повести...”.	*
8 Демкова Н, С,, Дмитриева Р, IL, Салмина М, А. Основные пробелы в текстологическом изучении оригинальных древнерусских повестей // ТОДРЛ. Л., 1964. Т. 20. С. 155-156.
9 Ржига В. Ф, Из истории повести. С. 104. Как бы широко ни подходить к определению мотива (см. об этом, например: Краткая литературная энциклопедия. M., 1967. Т. 4. Стб. 995), четвертый из выделенных В. Ф. Ржигой мотивов таковым не является. На мой взгляд, в данном случае следует говорить о жанре. Далее термин „мотив” будет использоваться, как его использовал в первых трех
4
выделенные мотивы и подбирая к каждому из них возможные параллели, исследователь приходит к выводу, что почти все они восходят „к агиографическим источникам”.10 11 На основании упоминания в Повести точных географических реалий В. Ф. Ржига делает заключение о том, что „вероятнее всего, она составлена кем-нибудь из тверского духовенства, хорошо знакомым с окрестностями Твери”,11 и произошло это, по его мнению, в конце XVII-начале XVIII в.
Я не случайно так подробно останавливаюсь на статье В. Ф. Ржиги, она сыграла весьма важную роль в изучении памятника. Именно после этой работы „Повесть о Тверском Отроче монастыре” была замечена учеными как художественное произведение и оказалось возможным ее включение в общий курс истории русской литературы.12 С другой стороны, статья В. Ф. Ржиги во многом определила характер и направление последующих работ, посвященных Повести, и явилась основой для комментария ее текста.13
Новым этапом в изучении Повести стала статья Р. П. Дмитриевой „Повесть о Тверском Отроче монастыре и исторические реалии”. И не только потому, что впервые Повесть была датирована („не позже второй половины XVII в.”14) не на основе впечатлений исследователя от языка, которым она написана, и литературных особенностей текста, а на документальной основе, в результате строгого анализа разного рода реалий, упоминаемых в произведении. В работе Р. П. Дмитриевой вопрос о достоверности-недостоверности текста был поставлен не с позиции современного исследователя, как это делалось раньше, а с точки зрения автора Повести. Такая постановка проблемы вывела исследователей этого памятника на новый уровень. В работах последнего времени вопрос, является ли Повесть исторически достоверной, уступил место проблеме, как сочетаются в этом произведении историзм и вымысел, что именно было для автора XVII в. историей и как он относился к вымыслу.15 С течением вре
случаях В. Ф. Ржига и как он обычно употребляется в исторической поэтике, т. е. как „тематическое единство, встречающееся в различных произведениях” (Томашевский Б, В. Теория литературы : Поэтика. 6-е изд. М.; Л., 1931. С. 137).
10 Ржига В. Ф. Из истории повести. С. 109.
11 Там же. С. 110.
12 История русской литературы : В 10-ти т. М.; Л., 1948. Т.2, ч. 2. С. 251-253 (С. К. Шамбинаго); История русской литературы : В 3-х т. М.; Л., 1958. Т. 1. С. 348—349 (И. П. Еремин); История русской литературы : В 4-х т. Л., 1980. Т. 1. С. 336—342 (А. М. Панченко).
13 См., например: Русская повесть XVII в. // Сост. М. О. Скрипиль. М., 1954. С. 418—423.
14 Дмитриева Р, П. Повесть о Тверском Отроче монастыре и исторические реалии // ТОДРЛ. Л., 1969. Т. 24. С. 213.
15 См., например, написанную А. М. Панченко главу „История и вымысел” из последней академической „Истории русской литературы”, в которой „Повесть о Тверском Отроче монастыре” рассматривается как произведение исторической беллетристики наряду со „сказочной” повестью об Азове и повестями о начале Москвы (История русской литературы : В 4-х т. Т. 1. С. 336—342).
5
мени „Повесть о Тверском Отроче монастыре” осознается как одно из наиболее важных произведений для характеристики литературного процесса второй половины XVII в.
И. П. Еремин обращался к Повести как к произведению, обладающему характерными для литературы своего времени признаками. С его точки зрения, она важна как свидетельство интереса „к жизни и судьбе простого, рядового человека”,16 как пример нового отношения к теме любви в литературе второй половины XVII в. Благодаря работам Д. С. Лихачева „Повесть о Тверском Отроче монастыре” вводится в мировой литературный контекст и используется для построения общелитературных концепций XVII в.17 Опираясь на текст Повести, Д. С. Лихачев пишет об „эмансипации сюжетного построения литературного произведения”,18 о развитии и усложнении повество-вательности. Продолжая эти размышления Д. С. Лихачева, А. М. Панченко отмечает в Повести „принцип сюжетной непредсказуемости”19 как признак свободного повествования.
В апреле 1990 г. в лейпцигском университете была защищена диссертация У. Петерс Повесть о Тверском Отроче монастыре»: К вопросу о структурно-синтетической интеграции различных компонентов общественного сознания”.20 Исследование Повести проводилось разработанным Ю. Г. Нигматуллиной системно-структурным методом, доселе использовавшимся лишь при анализе произведений новой литературы.21 Применение этого метода по отношению к древнерусскому тексту, при этом без учета истории текста памятника, привело к тому, что большинство выводов оказалось актуально лишь для одного варианта текста (а в ряде случаев лишь для текста списка, к которому непосредственно обращается У. Петерс).
16 История русской литературы: В 3-х т. Т. 1. С. 348. См. также: Еремин И. П,: 1) Русская литература и ее язык на рубеже XVH-XVIII вв. // Начальный этап формирования русского национального языка. Л., 1961. С. 13—14; 2) Литература Древней Руси : (Этюды и характеристики). Л., 1966. С. 201—202; 3) Лекции и статьи по истории древней русской литературы. Л., 1987. С. 306—307.
17 Лихачев Д. С,: 1) Семнадцатый век в русской литературе И XVII век в мировом литературном развитии. М., 1969. С. 316—318; 2) Русская литература И История всемирной литературы. М., 1987. Т. 4. С. 353—354.
18 Лихачев Д. С. Развитие русской литературы X-XVII вв. : Эпохи и стили. Л., 1973. С. 157—159 (2-е изд. см.: Лихачев Д. С, Избранные работы. Л., 1987. Т. 1. С. 24—260). См. также:Лихачев Д. С.: 1) Истоки русской беллетристики : Возникновение жанров сюжетного повествования в древнерусской литературе. Л., 1970. С. 491—500; 2) Великое наследие : Классические произведения литературы Древней Руси И Лихачев Д. С. Избранные работы. Л., 1987. Т. 2. С. 297—307. (1-е изд. М., 1975. С. 288-299; 2-е изд. М., 1979. М. 330-341).
19 История русской литературы: В 4-х т. Т. 1. С. 342.
20 Peters U. „Повесть © Тверском Отроче монастыре”: Zur struktural-syntheti-schen Integrazion verschidener Komponenten des gesellschaftlischen Bewustseins: Diss. A zur Erlangung der akademischen Grades Dr. philol. Leipzig, 1990.
21 Нигматуллина Ю, Г, Методология комплексного изучения художественного творчества. Казань, 1983.
6
Известные сейчас списки Повести разрушают представление о неизменяемости текста памятника на протяжении всего времени его существования, которое возникло после работы В. Ф. Ржиги. Наличие у этого текста истории заставляет поставить заново все вопросы, когда-либо по отношению к нему возникавшие, начиная с вопросов датировки и кончая проблемами художественного своеобразия памятника. И это вовсе не значит, что выводы предшествующих исследователей должны быть безоговорочно отвергнуты. Они должны быть или уточнены с учетом истории текста произведения, или оспорены на более широком и разнообразном, нежели ранее, материале.
Не менее важной задачей является полное научное издание всех вариантов текста „Повести о Тверском Отроче монастыре”. После публикации 1865 г. в „Тверских губернских ведомостях” древнерусский текст Повести издавался неоднократно (но все это были издания по разным спискам, передающим один вариант текста),22 опубликованы четыре ее перевода на современный русский язык.23 Все эти издания и переводы либо рассчитаны на широкого читателя, либо преследуют учебные цели и не дают полного представления об истории текста памятника.
Выявление новых списков Повести позволяет провести ее текстологическое исследование, которое в свою очередь дает возможность по-новому подойти и к вопросу об источниках текста, и к вопросу о его художественном своеобразии, и о месте памятника в системе литературы Древней Руси. Данная работа является продолжением той серии изданий-исследований памятников древне
22 Хрестоматия по древней русской литературе / Сост. Н. К. Гудзий. 4-е изд. М., 1947. С. 390-397; 5-е изд. М.» 1952. С. 441-448; 6-е изд. М., 1955. С. 436— 442; 7-е изд. М.» 1962. С. 435-443; 8-е изд. М., 1973. С. 431-438 (по списку ГИМ, Музейское собр., № 2563 с исправлениями по тексту „Тверских губернских ведомостей”); Русская повесть XVII в. С. 116—125 (по списку ГИМ, собр. Забелина, № 524); „Изборник” : (Сборник произведений литературы Древней Руси). М., 1969. С. 675—683 (по списку ГПБ, Эрмитажное собр., № 455 с исправлениями по списку ГИМ, Музейское собр., N0 2563; изд. Р. П. Дмитриева); Памятники литературы Древней Руси : XVII век. М., 1988. Кн. 1. С. 112-120 (по списку БАН, собр. Лукьянова, № 12; изд. С. А. Семячко); Литература Древней Руси : Хрестоматия / Сост. Л. А. Дмитриев. М., 1990. С. 453—461 (перепечатка издания ПЛДР, но без сообщения о грамоте великих князей); Русская бытовая повесть XV-XVII вв. / Сост., вступ. ст. и коммент. А. М. Ужанкова. М., 1991. С. 298—308 (публикация выполнена по изданиям М. О. Скрипиля и С. А. Семячко без ссылки на последнее).
23 Отрочь монастырь в г. Твери. Тверь, 1894. С. 58—70, 79-85 (перевод разделен комментарием на две части; автор книги и перевода неизвестен); Русская повесть XVII в. С. 264—273 (перевод Ю. С. Сорокина и Т. А. Ивановой); этот перевод перепечатан в кн.: Изборник : Повести Древней Руси. М., 1986. С. 300— 309; Былины. Русские народные сказки. Древнерусские повести. М., 1979 (Библиотека всемирной литературы для детей). С. 512—517 (сокращенный перевод Т. Н. Михельсон); этот перевод перепечатан в кн.: Дар Валдая : Сборник. М., 1989. С. 21—27; Семья. 1989. № 48 (100). С. 14—15 (сокращенный перевод С. А. Семячко, под текстом — С. А. Якунина). Все переводы не включают сообщение о грамоте великих князей.
7
русской литературы, которая на протяжении многих лет выпускалась Отделом древнерусской литературы Пушкинского Дома. В Отделе древнерусской литературы выполнено и это исследование, автор которого искренне признателен своим коллегам за постоянное внимание, за высказанные замечания и вопросы. Тема работы была предложена Н. С. Демковой, под руководством которой исследование начиналось, завершено оно было под руководством Р. П. Дмитриевой. Автор пользуется случаем сказать слова благодарности своим руководителям.
ИСТОРИЯ ТЕКСТА
„ПОВЕСТИ О ТВЕРСКОМ ОТРОЧЕ МОНАСТЫРЕ”
„Повесть о Тверском Отроче монастыре” известна нам в 18 списках XVIII-XX вв. (см. „Археографический обзор списков Повести...”). Эти списки легко разделяются на две группы: Краткую и Распространенную редакции (далее КР и РР). Последняя также представлена двумя вариантами текста, обозначу их как вид А и вид Б.
Обратимся сначала к составу текста обеих редакций и тесно связанному с этим вопросу о письменных источниках Повести. Что касается письменных источников, то здесь нет противоречия с утверждением Р. П. Дмитриевой, что автор при создании Повести „основывался на памяти своих современников, а не на документах”,1 так как почти все следы использования письменных текстов в Повести обнаруживаются в дополнениях к основному тексту (а Р. П. Дмитриева рассматривала именно основной текст), за исключением одного случая, который касается не отбора исторических реалий (о чем говорится в статье Р. П. Дмитриевой), а создания образа героини.
В РР Повести текст заканчивается сообщением о „грамоте великих князей” монастырю, которое впрямую с сюжетом не связано. В научной литературе к этому фрагменту существует двойственное отношение. С одной стороны, его считали частью Повести, и В. Ф. Ржига учитывал анализ этого эпизода при ее датировке.1 2 С другой стороны, это сообщение отсутствует почти во всех публикациях Повести (вместе с основным текстом было издано автором данной работы3). На раннем этапе изучения текста В. Матвеевым была предпринята попытка определить этот фрагмент, причудливо соединив его со вступлением к Повести, как самостоятельную (подлинную) грамоту.4
1 Дмитриева Р. П. Повесть о Тверском Отроче монастыре и исторические реалии // ТОДРЛ. Л., 1969. Т. 24. С. 211.
2 Ржига В. Ф. Из истории повести // Изв. Тверского пед. ин-та. Тверь, 1928. Вып. 4. С. 103.
3 Памятники литературы Древней Руси : XVII век. М., 1988. Кн. 1. С. 112-120.
4 Матвеев В. Описание тверских древностей с очерком города Твери и Оршина монастыря. М., 1878. С. 9—10.
9
В КР имеются два дополнения к основному тексту: сообщение о приходе в Отрочь монастырь митрополита Петра и сообщение о грамоте великих князей, стилистически несколько отличающееся от соответствующего эпизода в РР.
Остановимся сначала на имеющемся в обеих редакциях (во всех списках, кроме двух списков РР - 0ЛДП2 и Тм) сообщении о грамоте великих князей (см. с. 99-100,108-109 и 118 наст, издания).
Так как это дополнение к основному тексту присутствует во всех видах текста Повести, будет естественным предположить, что оно имелось и в первоначальном тексте, и уж, во всяком случае, в архетипе всех дошедших до нас текстов.
Ранее уже отмечалось, что данный фрагмент Повести нельзя считать подлинной грамотой, это лишь сообщение о пожаловании монастыря, автор, включивший его в состав произведения, имел в виду грамоты, хранившиеся в свое время в Тверском Отроче монастыре и известные нам по публикации в Актах Археографической экспедиции.5 Остановимся на этом подробнее.
Сообщение о грамоте великих князей имеет явные признаки пересказа: „писаны в ней”, „написано в ней”. С. М. Каштанов в „Очерках русской дипломатики” приводит различные типы жалованных грамот князей монастырям.6 Ни под один из них это сообщение не подходит, практически ничего общего не имеет оно и с опубликованными исследователем текстами грамот. Если попытаться вывести самую общую и самую приблизительную схему жалованной грамоты, то она будет выглядеть примерно так: 1) кто кого жалует; 2) чем жалует; 3) что ждет нарушителя этой грамоты (обидчика монастыря); 4) подпись. Совершенно очевидно, что в рассматриваемом фрагменте отсутствует самый важный элемент - не сказано, чем пожалован монастырь, в нем содержится лишь сообщение о факте покровительства князей монастырю.
В основе этого фрагмента лежат две грамоты: 1) „1361-1365. Жалованная грамота кашинского великого князя Василия Михайловича и удельных тверских князей, Всеволода, Михаила, Владимира и Андрея Александровичей, Иеремия и Симеона Константиновичей и Михаила Васильевича, об освобождении людей Тверского Отроча монастыря от пошлин, даней и проч.”7 и 2) „1437-1461. Жалованная грамота тверского князя Бориса Александровича и удельных тверских князей, Федора Федоровича, Ивана Юрьевича, Андрея Димит-риевича и Федора Александровича, об освобождении людей Отроча монастыря от княжеских даней и пошлин, о подсудимости их монастырскому тиуну и проч.”.8
5 См.: Якунина С. А. К изучению списков „Повести о Тверском Отроче монастыре” И ТОДРЛ. Л., 1985. Т. 40. С. 413.
6 Каштанов С, М. Очерки русской дипломатики. М., 1970. С. 53—149.
7 ААЭ. Т. 1 : 1294-1598. СПб., 1836. С. 2-3 (№ 5).
8 Там же. С. 26-27 (№ 34).
10
В сообщении о грамоте в Повести перепутано отчество Иеремия Константиновича (племянника Василия Михайловича, занимавшего вместе с братом Симеоном Дорогобужский удел в 1346—1364 гг. и умершего в 1372 г.), пропущен князь Михаил Александрович и поименован не названный в грамотах князь Иоанн Михайлович (племянник Всеволода и Владимира Александровичей, живший в 1357— 1425 гг., великий князь тверской с 1399 г.). Все прочие имена князей перечислены почти в том же порядке, что и в подлинных грамотах. В сообщении о грамоте великих князей позаимствованы из документов не только имена князей, но и очень редкий оборот „не будет на нем милости Божия”. Во многих из приведенных С. М. Каштановым грамот присутствует указание на „казнь”, которая ждет нарушителя княжеской воли, и практически везде оно выражено одними и теми же словами: „А черес сю мою грамоту что кто у них возмет или чем изобидит, быти от мена (так! - С. С.) в казни” (1449/50 г. - Жалованная обельная (тарханная) и несудимая грамота вел. кн. Василия Васильевича игумену Троице-Сергиева монастыря Мартиниану на села и деревни в Кинели Переяславль-Залесского уезда).9 Подобные формулы повторяются и в других грамотах Василия Васильевича, а также в грамотах других князей: „А хто ся сее моее грамоты ослушает или их чем изобидит, быти от меня в казни” (1452 г. февраля 11. - Жалованная обельная (тарханная), льготная и несудимая грамота дмитровского кн. Юрия Васильевича игумену Троице-Сергиева монастыря Вассиану на села Ведерниче, Бунятино и др. Дмитровского уезда и на два двора в Дмитрове).10 *
Во второй из указанных грамот Отроча монастыря есть подобный элемент текста (указание на „казнь”), но выглядит он несколько иначе:
„Се ли кто ......... (пропуск в тексте) себе нашие грамоты, порушит сю нашу милостыню, или которой судья, или волостель, или дворянин, или пошлинник, или данник, кто ни буди, через сие наше пожалование въедет кто, или пошлет, или возмет что, хотя малое, на монастырских людех, да не будет на нем милость Божия и его пречистые матери и пресещения великого архистратига Михаила, и проклят будет в си век и в будущи (курсив мой. — С. С.); а к тому аз, князь великий, велю его казнити торговою казнью, а себе возмем на нем вину противу дани с архимандритом наполы, а взятое велим взяти втрое и с проторы”.11
Совершенно очевидно, что необычная формулировка сообщения о грамоте в Повести (КР: „Кто станет обидить монастырь и людей, и не будет на нем милости Божия”; РР, вид Б: „Кто станет монастырь сей и монастыря того людей обидить, не буди на нем милость Божия в сий век и в будущий”) своим источником имеет приведенный фрагмент: фраза о „Божией немилости” в сообщении о грамоте
9 Каштанов С. М. Очерки русской дипломатики. С. 364.
10 Там же. С. 376. Подобные формулы см. также: с. 366,378, 380, 381, 386 и т. д.
Х1ААЭ, Т. 1. С. 27. Древнерусские тексты в цитатах передаются по правилам, изложенным на с. 92 наст, издания.
11
великих князей как бы составляется из выделенных мною слов, причем порядок их остается тем же, что и в источнике. Автор Повести лишь заменил конкретное перечисление нарушений („въедет”, „пошлет”, „возмет”) на очень общее „станет обидить”, которое в соединении с фразой о „милости Божией”, вырванной из конкретного контекста, приобрело весьма широкое значение: за темой княжеского покровительства12 встает тема божественной защиты от людской обиды. Такое расширительное истолкование сути подлинных грамот тесно связано с тем, как осмысляется грамота в Повести: она теряет признаки делового документа, превращаясь в фольклорную грамоту „за девятью печатьми” (ср.: „тридевятое царство”).13
Попутно отмечу, что в данном случае РР лучше передает первоначальный текст, поскольку она сохранила чтение источника „в сий век и в будущий”.
Как уже сказано, в КР есть эпизод, отсутствующий в РР, - сообщение о приходе в Отрочь монастырь митрополита Петра, находящееся между основным текстом и сообщением о грамоте великих князей (см. с. 99 наст, издания).
Это сообщение о приходе в Отрочь монастырь митрополита Петра,14 скорее всего, может восходить к одному из двух источников.' Один из них - „Сказание об убиении Даниила Суздальского и о начале Москвы”, другой - летописный свод 1652 г.
Что касается „Сказания об убиении Даниила Суздальского”, то автору (редактору) Повести мог быть известен его третий вид, в котором в отличие от остальных во фрагменте, рассказывающем о митрополите Петре, упоминается Волынская земля. Вот как выглядит этот фрагмент:
„В лето 6798 преставися князь Данило, остави Москву-град со всеми рус-кими грады и пригородки сыну своему Ивану. И прииде из Влодимира на Москву, и прият княжение, и укрепляя веру Христову. В лето 6816 прииде к нему Петр митрополит из Киева-града, да родом из Волынския земли. И виде Петр князя Ивана благоверна, и благочестива, и богобоязна, во всем благо* приятна, и поборника по вере Христове, и благословил его, и нарече: СБуди ты великий благоверны князь Иван Данилович Владимерский, Московский и всея Росии укреплен Божиею благодатию». И пророчества тогда Петр
12 Интересно, что все князья названы великими, хотя лишь четверо из них носили титул великого князя тверского (кроме названного уже Иоанна Михайловича, великими князьями тверскими были Василий Михайлович в 1348—1366 гг., Всеволод Александрович в 1347 г., Борис Александрович в 1425— 1461 гг.), остальные же владели различными удельными княжествами (Кашинским, Дорогобужским, Зубцовским, Телятевским) или вовсе не имели собственных уделов.
13 Автор сообщения о грамоте великих князей мог видеть печати и на подлинных грамотах, хранившихся в Отроче монастыре; в описании второй грамоты, например, сказано: „Список, новый, находится в Тверском Отроче монастыре. В конце написано: <У подлинной грамоты вислых четыре печати, а двух значатся шнуры»”(ААЭ. Т; 1. С. 27).
14 Вопрос, был ли рассказ о посещении митрополитом Петром Отроча монастыря в первоначальном тексте или он был внесен позже в КР, остается открытым.
12
митрополит: <Будет твой град Москва царствующий град, великое Росийское государство, и колена твоего будет рука высока и обладает по Божии воли многими грады, и царствы, и ордами, распространится наипаче всех царств до скончания века сего». И повеле князь на Москве создати церковь во имя Благовещения пресвятыя Богородицы. Князь же Иван по благословению его въскоре церковь созда, и город укрепляя, и руския князи и грады по свою область московскую приводя. И оттоле пишется величество, великий князь владимерский, московский и всея Росии”.15
Третий вид Сказания интересен еще и тем, что в нем по сравнению с другими видами текста изменены имена героев: вместо князя Андрея действует Даниил Александрович, Даниила Суздальского заменяет князь Борис Александрович (брата с таким именем у Даниила не было; М. А. Салмина предполагает, что в данном случае имеется в виду великий князь тверской XV в.), жена Даниила Суздальского Улита превратилась в жену Бориса Марью (М. А. Салмина полагает, что автор Сказания имел в виду дочь Бориса Александровича Тверского Марью). В качестве одного из объяснений такой замены служит следующее предположение: „Автор повести - твери-тин или же его интересы тесно связаны с Тверью”.16
Другой текст, который также мог быть источником рассказа о митрополите Петре в Повести, - это летописный памятник, названный А. Н. Насоновым сводом 1652 г.17 Он содержит следующий рассказ:
„В лето 6815 прииде Петр митрополит на Русь, поставлен в Цареграде, родом земли Волынские. Егда же прииде во град Москву, немноголюдну сущу ему еще тогда и малу, в немже княжаше тогда князь Иван, сын великаго князя Даниила. И нача святый Петр жити во граде Москве, и повеле князю церковь каменную воздвигнути во имя святыя Богородицы, честнаго ея Успения, и пророчески рече: <И сам прославишися паче иных князей, и сынове, и внуци твои в род и род; и град твой славен будет во всех градех руских, и святители поживут в нем, и Бог прославится в нем, и взыдут руки его на плещу враг, и мои кости положены будут в нем». И повелением великаго князя поставлена бысть церковь соборная каменная во имя Успения пресвятые Богородицы в лето 6832. Святый же Петр и гроб себе ископа своима рукама близ жертвенника”.18
15 Повести о начале Москвы / Исслед. и подготов, текстов М. А. Салминой. М.; Л., 1964. С. 233—234. (В других видах Сказания этот фрагмент выглядит несколько иначе).
16 Повести о начале Москвы. С. 118.
17 Насонов А,Н. История русского летописания XI—начала XVIII века : Очерки и исследования. М., 1969. С. 483-486. Характеристику свода и литературу о нем см.: Лаврентьев А. В. Летописный свод патриарший 1652 г. // Словарь книжников и книжности Древней Руси. СПб., 1993. Вып. 3 (XVII в.), ч. 2 (И-О). С. 282-284.
18 Цитирую по наиболее раннему списку первой редакции свода ГПБ, собр. Вяземского, Q.206, л. 27об. Его характеристику см.: Лаврентьев А. В. Списки и редакции летописного свода 1652 года. С. 65—66. В этом списке обнаружена дарственная надпись, свидетельствующая о его нахождении в Твери в XIX в. Не вызывает сомнения возможность существования списков этого памятника в Твери и во второй половине XVII в.
13
Как показала М. А. Салмина, все варианты „Сказания об убиении Даниила Суздальского и о начале Москвы” восходят к летописцу типа ГИМ, Музейское собр., № 3996, в котором рассказ о митрополите Петре идет вслед за рассказом о начале Москвы.19 В своде 1652 г. рассказ о митрополите Петре идет вслед за рассказом „О великом княжении Московском”, в котором, однако, о начале Москвы не говорится.
При заимствовании из текста, подобного приведенным, были извлечены дата, упоминание Волынской земли и похвала Москве и князю Иоанну Даниловичу и вставлено упоминание об Отроче монастыре. Составитель КР (может быть, автор Повести?) присоединил к основной части повествования, сообщающей о женитьбе Ярослава Ярославича и о поставлении Отроча монастыря, рассказ, который был связан с основным повествованием общей темой Отроча монастыря и должен был служить его прославлению.
Ни одна из названных редакций, на мой взгляд, не является первоначальной, каждая содержит вторичные чтения, обнаруживаемые при сравнении с другими редакциями. В качестве примера вторично-сти РР приведу несколько необоснованных повторов в ее тексте, отсутствующих в КР.20
КР
Сие же ему мыслящу, в той час абие приидоша в лес той от князя мужие зверей ради.
Сам же великий князь по-прежнему поиде берегом, потехи деюще и ловы, и доиде до града Твери прежде княгини. Егда же прииде княгиня его Ксения ко граду, князь повеле боля-ром своим, и болярыням, и дворовым, и всему граду, да выйдут в сретение княгини и с женами своими. Всиже, слышавше сия от великаго князя, с радостию изыдоша, весь град, мужие и жены, и от млада даже до велика, с дароношением, и сретоша ея на брезе у церкви Архаггела Михаила близ града. Посла же великий князь боляр всех, и тако с честию великою поклонишася ей; вси, зряще красоту ея...
РР
Сие же ему мыслящу, абие приидоша в той час в оный лес некия ради потребы мужие княжии зверей ради.
Сам же великий князь по-прежнему поехал берегом, деюще потехи своя и ловы, и прииде во град Тферь прежде княгини своея. Егда же прииде и великая княгиня его Ксения ко граду Тфери, великий князь повеле боляром своим и з болярынями, и своим дворовым, и всему граду, да выдут на встретение великия княгини и с женами своими. Вси же, слышавше от великаго князя, с радостию изыдоща, весь град, мужи и жены, и младенцы, от мала даже и до велика, з дароношением и сретоша ея на брезе у церкви Архаггела Михаила. Егда же прииде ко граду Тфери, великий князь посла всех боляр с коретами, и тако с великою честию сретоша ю и поклонишася ей; и вси, зряще красоту ея...
19 Из-за недоступности фондов ОР ГИМ с данным летописцем я могла познакомиться лишь по описанию М. А. Салминой (Повести о начале Москвы. С. 83-88).
20 При сравнении двух редакций чтения РР привожу по тексту вида Б как наиболее законченному тексту этой редакции (об этом далее).
14
Отрок же, поклонився, рек: „Прости, господине мой великий княже, согре-ших пред тобою во всем”, — и поведя о себе вся по ряду, како изыде от него, и како его Бог приведе до сего места. (...) Идеже храму быти во имя честнаго и славнаго ея Успения. Князь же, воздохнув...
Он же поклонися великому князю и рече: „Прости мя, господине мой великий княже, яко согреших пред тобою, опечалих бо тя зело”. (...) Он же поклонися до земли и рече: „Прости мя, господине мой великий княже, яко согреших пред тобою”. И испо-веда вся о себе по ряду, како изыде от него, и како Бог приведе до сего места. (...) Идеже быти церкви во имя пресвятыя Богородицы, честнаго и славнаго ея Успения; и вся ему сказа о себе по ряду. Князь же, воздохнув...
В свою очередь и КР содержит вторичные чтения. Одно из них мы уже отмечали в сообщении о грамоте великих князей: вряд ли, совпадение текста РР с источником является случайным. Другое чтение в следующем фрагменте:
КР
...И видит на том месте, аки поле чисто и велико зело и свет велик, аки некую луну божественную сияющую.
РР
...И видит на том месте, аки поле чистое и великое зело и свет великий, яко некую лучу божественную сияющу.
Традиционно знамение представлялось в виде луча или столпа, и было бы естественным предположить, что в первоначальном тексте читалось обычное для данной ситуации „лучу”. Чтение КР „луну” могло возникнуть в результате ошибки писца, но это могла быть и сознательная замена, если слово „луча” (в женском роде) было для него непонятным.21
В двух случаях трудно определить, чтение какой редакции является первоначальным:
КР22	РР
...селян повеле поити день той
Бе же великий князь безбрачен и млад, яко и летов еще не достигшу ему возраста своего.
...И тако бысть велия радость у вели-каго князя той день до вечера, бяше бо летом, и селян повеле покоити день и нощъ.
Бе же великий князь безбрачен и млад, яко двадесяти лет, еще ему не
о О достигшу возраста своего.
21 Однако необходимо отметить, что слово „луча” (в женском роде) в XVII в. еще употреблялось (см.: Словарь русского языка XI-XVII вв. М., 1981. Вып.З. С. 309).
22 Текст КР привожу по списку ОЛДПХ, хотя в первом из фрагментов он не сохранил начала фразы. В списке Пб. эти фрагменты подверглись некоторой стилистической обработке. В первом случае читается: ,,...и тако бысть радость у великаго князя весь день той”, — во втором: „Бе же великий князь безбрачен и не достиг бе совершеннаго возраста мужескаго”.
2з Год рождения князя Ярослава Ярославича точно установить не удалось; во всяком случае, его возраст в РР Повести значительно уменьшен. Учитывая, что его старшие братья родились в 1220 и 1221 гг. (см.: Кучкин В. А. О дате рождения Александра Невского И Вопросы истории. 1986. № 2. С. 174-176), а в 1252 г. у Ярослава Ярославича уже были дети (ПСРЛ. Л., 1926-1928. Стб. 473), его рождение следует отнести, скорее всего, ко второй половине 20-х-началу 30-х гг. XIII в.
15
Множество трудностей при сравнении редакций возникает из-за того, что список Пб. поздний (XIX в.) и большое количество чтений современно списку, а список ОЛДПХ, во многих случаях передающий первоначальные чтения, неполон. И поскольку при обращении к тексту КР преимущественно приходится иметь дело со списком Пб., почти невозможно сравнивать тексты редакций с грамматической точки зрения.24
Хотя ни одна из редакций не является первоначальной, по-видимому, можно говорить о том, что КР лучше сохранила черты первоначального текста. Обратимся к начальной части Повести.
КР
ИСТОРИЯ О ЗАЧАТИИ ОТРОЧА МОНАСТЫРЯ
В лето 6781, в княжение великаго князя Ярослава Ярославича Твер-скаго...
РР
Лета мироздания 6773-го, а от Рожества Христова 1265 года, составлен бысть Отрочь монастырь тщанием и рачением великаго князя Ярослава Ярославича Тферскаго и великия княгини богомудрыя Ксении по совокуплении их законнаго брака в четвертое лето по прошению и молению любимаго его отрока Григориа, а во иноческом чину Гуриа.
О ЗАЧАТИИ ОТРОЧА МОНАСТЫРЯ
В лето великаго князя Ярослава Ярославича Тферскаго...
24 Сделаю лишь несколько замечаний (все примеры из текста КР приведены по списку Пб., в списке ОЛДЩ эта часть текста не сохранилась).
Отмечу верное в РР и неточное в КР (спутано множественное и двойственное число) чтение:
КР: „И поидоста в село то, яко же приидоша во двор той, идеже бе девица та, и по чину своему вся изготовивше. Седоша вкупе на место свое, яко уже быти вскоре венчанию их...”.
РР: „И тако вскоре поиде во двор той, идеже девица та, и по чину своему все изготовавше. И тако седоста вкупе на место свое, яко же быти вскоре венчанию их...”.
В РР содержится ряд более древних форм:
1) РР: „...Сокол же той никакоже думаше слетети к ним, но крилома свои-ма поцравливаяся и чистящеся...” (двойств, число).
КР: „Сокол же никако думаше слетети к ним, но крылами своими поправ-ляше и чистяшеся...” (мн. число).
2) РР: „...Потом же и венчастася в той же день...” (двойств, число).
КР: „...Потом и венчашася в той же день...” (мн. число).
Однако невозможно ответить на вопрос, являются ли эти чтения РР первоначальными или они результат последующей правки текста образованным редактором с целью „удревнить” повествование.
16
Несмотря на то что в КР начальную часть Повести сохранил лишь довольно поздний список Пб., а в РР в трех списках (Ист., Тит., Тм) вступление отсутствует, после сравнения первых предложений обеих редакций, можно считать наличие вступления в РР и его отсутствие в КР отличительными признаками этих редакций: информация, содержащаяся в первом предложении списка Пб., находится во вступлении к РР и отсутствует в первом предложении этой редакции.
Говоря о вступлении, нельзя не остановиться на его месте в РР. Все списки РР, кроме 0ЛДП2, имеют заглавие: „О зачатии Отроча монастыря” - Заб., Лук., Ист., Тах, Та3, Эрм., Шук.; вероятно, это же заглавие должно было быть и в Тит., заголовок - „О зачатии”, судя по всему, не дописан (Тит. список выделяется своей небрежностью); в большинстве поздних списков заголовок трансформируется: Тм. -„Повесть о зачатии Отроча монастыря и о отроке Григории”; Кар., Савв. - „О зачатии во граде Тфери Отроча монастыря”; в Усп. (РР вид А) - „О поставлении Отроча монастыря”. И это заглавие оказалось между вступлением и основным текстом. Неестественность положения фрагмента, названного нами вступлением, ощущал и неизвестный автор книги „Отрочь монастырь в г. Твери”.25 По-видимому, это побудило его назвать этот текст заглавием.26 Но как мы ни назовем этот фрагмент, вторичность его очевидна (если это заглавие, то тогда в РР оказываются два заглавия). Скорее всего, в первоначальном тексте его не было. Таким образом, в данном случае КР сохраняет структуру первоначального текста. Однако следует отметить, что единственно сохранившееся заглавие в КР (в списке Пб.) имеет достаточно поздний вид и, вероятно, современно самому списку.
25 Отрочь монастырь в г. Твери. Тверь, 1894. С. 58.
26 Думается, что рассматриваемый фрагмент не обладает главным признаком заглавия (имеются в виду заглавия произведений древнерусской литературы, а также произведений XVIII в., непосредственно связанных с древнерусской литературной традицией), которое должно отвечать на вопрос „о чем?” („Повесть о...”, „Слово о...”, или просто без указания жанра „О...”, или „Слово, како жити християном” и т. д.), или называть жанр и героя повествования (такую структуру имеют обычно заглавия житий, например: „Повесть от жития святых новых чудотворец муромских, благовернаго и преподобнаго и досто-хвалнаго князя Петра, нареченнаго во иноческом чину Давида, и супруги его, благоверный и преподобный и достохвалныя княгини Февронии, нареченныя во иноческом чину Еуфросинии” — Повесть о Петре и Февронии / Подготов, текстов и исслед. Р.П. Дмитриевой. Л., 1979. С.209; см. также с. 223, 241, 250, 264, 275, 287, 298, 303). Если же заглавия имеют дату, то, как правило, это дата чтения текста. Фрагмент, который мы условно называем вступлением, не имеет назывной структуры и по форме своей наиболее сравним с летописной погодной записью. Заглавие подобного типа, по форме напоминающее летописную погодную запись, имеет Житие Михаила Ярославича Тверского в Пространной нелетописной редакции (см.: Кучкин В. А. Повести о Михаиле Тверском. М., 1974. С. 40—46).
2 С. А. Семячко
17
Более вероятно, что в первоначальном тексте читалось заглавие большинства списков РР - „О зачатии Отроча монастыря”.
По моим наблюдениям, КР отражает не только структуру зачина первоначального текста, но и передает дату, содержавшуюся в первоначальном тексте, - 6781 г. Однако князь Ярослав Ярославич Тверской, один из героев Повести, умер в 1271 г., т. е. дата КР (а на мой взгляд, и первоначального текста) не соответствует реальным фактам. Поэтому замена 6781 (1273) г. на 6773 (1265) г. в РР вполне естественна. В то же время напомню^что 1265 г. - это время основания монастыря в РР, а само действие начинается почти за четыре года до этого. Р. П. Дмитриева указала, что „эта дата настолько близка году второй женитьбы князя Ярослава Ярославича, что это дает основание думать о влиянии каких-то летописных данных”.27 Летописи в качестве даты второй женитьбы Ярослава Ярославича (на дочери новгородца Юрия Михайловича Ксении) называют 1263 и 1264 гг.28 Наличие же вступления, по форме столь напоминающего погодную летописную запись, подтверждает знакомство редактора с летописными текстами. Таким образом, можно гипотетически предположить использование составителем РР еще одного письменного источника.
Есть все основания полагать, что Повесть возникла как произведение, прославляющее монастырь, написанное для того, чтобы познакомить читателя со славной и, что особенно важно, священной историей возникновения монастыря (см. название Повести - „О зачатии Отроча монастыря”), объяснить его название. Таких повестей известно достаточно много. Остановимся на этом, прежде чем сформулируем основные отличия двух редакций Повести.
Еще В. Ф. Ржига писал: „Последним составным элементом нашей повести является легенда об основании монастыря, связанная с толкованием его имени. Логика этого толкования, состоящая в умозаключении от названия монастыря к его основателю, является обычной для многих легенд об основании городов, монастырей и церквей. Что касается самого рассказа об основании, то он изложен в обычном стиле подобных же более ранних сказаний о монастырях, которые можно найти в составе житий и в форме отдельных повестей и схема которых сводится к тому, что отшельник удаляется в необитаемые места, строит себе здесь келию или хижину; после нескольких лет подвижничества получает указание свыше: ему является в сонном видении Богоматерь или святые, указывают место для будущей обители и предрекают ей славу; отшельник обращается с просьбой дать для обители указанное свыше место, воздвигнуть церковь или построить монастырь”.29
27 Дмитриева Р. П. Повесть о Тверском Отроче монастыре и исторические реалии. С. 211.
28 ПСРЛ. СПб., 1856. Т. 8. С. 164; ПСРЛ. М.; Л., 1963. Т. 28. С. 58.
29 Ржига В. Ф. Из истории повести. С. 108—109.
18
Сравнение Повести с другими повестями об основании монастырей позволяет сказать, что сходство не ограничивается последним элементом сюжета, а все произведение строится в соответствии с принципами построения текстов этой жанрово-тематической группы.
Как уже отмечалось В. Ф. Ржигой, „сказания о монастырях” существуют не только как отдельные произведения, но и в составе житий. Можно назвать целый ряд таких житий (особенно севернорусских), рассказывающих о поставлении святым монастыря: таковы жития Григория Пелшемского, Авраамия Чухломского, Павла Обнорского, Корнилия Комельского, Макария Желтоводского, Паисия Углицкого, Димитрия Прилуцкого, Лазаря Муромского, Диодора Юрьегорского и др.30 Посмотрим, как строится рассказ об основании монастыря в житийном тексте.
В Житии Варлаама Хутынского рассказ о поставлении монастыря идет вслед за сообщением о смерти родителей Варлаама и пострижении героя:
„Начат же воздержатися зело постом, бдением и молитвами, помысли же уединитися мира и един Господеви работати. Тем же обхождаше места, где бы
мощно тому наедине безмолствовати, но паче Богу тогда наставляющу его. Прииде же на место, идеже ныне монастырь стоит, и узре лучю некую сияющу (курсив мой. — С. С.)31 на месте том, и помысли, не просту быти вещь, но паче Божие дело бываемое. Бе же место то красно зело и близ река Волхов, но лес
на горе той и чаща велика. И ту святый вселися и молитву сотворь, начат келью здати идеже, и трудолюбие в ней подвизася противу невидимаго врага коз-немь... . 2 Варлаам успешно борется с бесами, к нему собирается братия -
составляется монастырь.
В Житии Григория Пелшемского:
„И шед на восточную страну от тоя пустыня дале 28 поприщ, иже тамо сущи жители Христолюбьци, не далече отстоит волость, зовомое Пельцема, дале от тоя пустыня 6 поприщ. И слышавши благонарочитый мужь, именем Мартын приход человека Божиа, и дарьствует ему по его прошению сел своих и земли, елика требует на составление обители; и на том месте крест постави, еже есть и доныне монастырь его, и молитву сътворив, нача здати келью...”.33
30 См.: Ключевский В. О. Древнерусские жития святых как исторический источник. М., 1871; Будовниц И. У. Монастыри на Руси и борьба с ними крестьян в XIV-XVI веках (по „житиям святых”). М., 1966; Дмитриев Л. А. Житийные повести русского Севера как памятники литературы XIII-XVII вв. : Эволюция жанра легендарно-биографических сказаний. Л., 1973; Ивина Л. И. Внутреннее освоение земель России в XVI в. Л., 1985.
31 Ср. с соответствующим чтением ,Довести о Тверском Отроче монастыре”. Это еще раз показывает, что данное чтение РР Повести является первоначальным.
32 Житие Варлаама Хутынского. СПб., 1881. С. 6. Л. А. Дмитриев датирует вторую редакцию жития, с которой мы в данном случае имеем дело, первой половиной XV в. (до 1438 г.) — см.: Дмитриев Л. А. Житийные повести русского Севера... С. 24—25.
Эз Великие Минеи-Четьи : Сентябрь 25-30. СПб., 1883. Стб. 2273—2274. В. О. Ключевский датирует это житие концом XV-началом XVI в. (см.: Ключевский В. О. Древнерусские жития святых... С. 196).
Т
19
ДяттАА идет речь о расчистке места, о борьбе с бесами, о молитвах святого -и о поставлении монастыря.
Так же и Димитрии Прилуцкий34 приходит в Вологду, решает поставить монастырь, находит место, и некие жители Илия и Исидор дйот ему села и земли. Далее сообщается о постановке креста; к святому сходятся люди на помощь, ставится церковь и основывается монастырь.
В Житии Паисия Углицкого35 причина поставления монастыря -просьба князя. Наиболее детально разрабатывается эпизод выбора места для храма. Паисий закладывает церковь, ночью заложенная церковь переносится на другое место. Житие подробно останавливается на описании недоумения святого, князя, мастеров, строивших церковь, их сомнений, чьей волей, Бога или дьявола, перенесено основание церкви. Князь повелевает перенести церковь на старое место. Паисий ночью молится, просит у Бога объяснения происшедшего. Ему является ангел, который и возвещает волю Божию. Наутро основание церкви вновь оказывается перенесенным.
Таким образом, схема построения эпизода о монастыре в житии такова: 1) решение святого поставить монастырь (иногда повеление князя; отметим, что развернутой предыстории может и не быть); 2) поиски места, знамения; 3) борьба с бесами; 4) сбор народа на помощь; 5) строительство монастыря; 6) сообщение о его процветании.
В житии в центре повествования - фигура святого. Поэтому акцент делается на его желании поставить монастырь, на его борьбе с бесами. В самостоятельных повестях об основании монастырей в центре повествования - монастырь. Поэтому нет и речи о бесах, но появляется развернутая предыстория, причем особенно подчеркивается то, что монастырь строится не по воле человека, но по велению свыше. Покажем это на ряде примеров.
В повести „О зачале Владычня монастыря, что в Серпухове”36 предыстория выглядит так:
34 Пользуюсь текстом второй редакции Жития Димитрия Прилуцкого (см.: Ключевский В. О. Древнерусские жития святых... С. 188-189, 270—271; Украинская Т.Н. Житие Димитрия Прилуцкого// Словарь книжников и книжности Древней Руси : Вторая половина XIV-XVI вв. Л., 1988. Ч. 1 : A-К. С. 260) по рукописи ГПБ, собр. Соловецкого монастыря, № 528/537,1494 г., л. 223 об.-225 об.
35 По тексту пространной редакции, датируемой В. О. Ключевским временем не ранее второй половины XVU в. (Ключевский В. О. Древнерусские жития святых... С. 316—318; Каган М. Д. Паисия Угличского житие // ТОДРЛ. Л., 1985. Т. 39. С. 226—228), в краткой редакции история поставления монастыря отсутствует (см.: Ярославские епархиальные ведомости. 1873. № 16. Неоф. часть. С. 129-133).
36 Эта повесть известна нам в пяти довольно близких друг другу списках: 1) ГБЛ, ф. 214 (Оптина пустынь), № 168 (втор. четв. XVHI в.), л. 19об.-23: 2) ГБЛ. ф. 179. Муз. собр., № 5194 (конволют: 1ч.- 1776 г., II ч. - около 1780 г.), л. 67 об.-70 об.; 3) ГБЛ, ф. 256 (Румянцева), № 364 (XVHI в.), л. 287-289; 4) ГБЛ, ф. 344 (Шибанова), № 33 (перв. четв. XIX в.), л. 137 об.-142; 5) ГБЛ, ф. 214 (Оптика пустынь), № 225 (серед. XIX в.), л. 198-203.
20
,3 лето 6868 года. Богоспасаемый град Москву содержащу духовностию преосвященному Алексею митрополиту, глаголемому художнику, и добре святую церковь правящу. Имеяше же у себя келейника, именем Варлаама, пострижен-ника пустыннаго, и бе велми любяше его, зане же Бога бояся, живый в покорении ему. По мноэем же времени жития его во святителстве обычное ему исполняющу правило. Диакону же Герасиму глаголющу кондаки и икосы. Егда же святитель Алексей проглагола всепетую песнь, тогда свет велий освяти келлию его, яко всем ужаснутися, и глас слыша от иконы пресвятыя Богородицы, глаголюще: <Алексие, подобает тебе монастырь поставити имени моему, купно же и себе в память >. Он же в размышлении быв, не ведый, что сотворити. По скончании же келейного правила отиде во внутренную келлию и нача молитися, поклоны класти, колено преклоняющи пред иконою владычицы нашея Богородицы, да известие ему будет. И в то время пока глас бысть: <Алексие, Алексие, состав и монастырь во имя мое>”.37И Богоматерь называет место. Алексей митрополит посылает туда Варлаама, который находит его благодаря знамению („—и в нощи слышит звон велик и гремение сосудов железных и медных и помысли, яко ту Господови угодно монастырь поставити”38). Келейник сообщает об этом Алексею. Над Варлаамом образ Богоматери совершает чудо. Далее идет рассках о том, как митрополит сам смотрит место и,дбие в нощи на том месте то же слыша, яко же и старец Варлаам, вкупе же и глас бысть, яко зде монастырь постави”,39 о строительстве церкви, о пребывании Варлаама тринадцать лет строителем в монастыре, о его предсмертном письме, объясняющем название монастыря,40 о его смерти и погребении. Заканчивается повесть сообщением о смерти митрополита Алексея.
Двукратное знамение дано и героям „Летописца Воскресенского Солигалицкого монастыря”, место же,предназначенное для монастыря, они находят благодаря случайно встреченному в лесу человеку.41
Повествование может упрощаться, если построение монастыря связано с иконой, как в повести „О зачале и создании Троицкого монастыря, что на Усть Шексны-реки...”,42 в „Повести о начале Оранского монастыря”,43 в „Слове о зачатии пустыни Дедовскаго острова”.44 Может предельно усложняться введением большого количества действующих лиц и обилием разного рода видений и знамений,
37 ГБЛ, ф. 178. Муз. собр., № 5194, л. 67 об.-68.
38 Там же, л. 68 об.
39 Там же, л. 69.
40 Необходимо отметить, что повести об основании монастырей далеко не всегда выводят название монастыря от его создателя. Оно может быть объяснено видением, как в повести о Владычнем монастыре, днем, в который заложен монастырь, как в Летописце Воскресенского Солигалицкого монастыря, названием местности, как в повести о Лебяжьей пустыни.
41 Титов А. А. Летописец Воскресенского монастыря, что у Соли Галич-ской // Тр. IV областного историко-археологического съезда в г. Костроме, в июне 1909 г. Кострома, 1914. С. 39—48.
42 Прохоров Г. М. Повесть об Устыпехонском Троицком монастыре и рассказы о городе Белозерске // Книжные центры Древней Руси : XVII век : Разные аспекты исследования СПб., 1994. С. 163—206.
43 Шмидт С. О. К истории монастырской колонизации XVH в. : („Повесть о начале Оранского монастыря”) // Вопр. истории религии и атеизма : Сб. статей. М., 1964. Т. 12. С. 305-309.
44 Синодик пустыни Дедовского острова. СПб., 1877. Л. 3-6 об.
21
как в „Повести о начале Лебяжьей пустыни, что в Каргополском уезде промежду волостми Лекшморецкой и Тихмеской близь Лебяжья озерка на болшей почтовой дороге”.45 В любом случае в повестях об основании монастырей есть некая предыстория, и эта предыстория имеет церковный характер, это может быть рассказ о видениях, о чудесах, происшедших с героями, это может быть сообщение об иконе.
Очень часто такого рода повести начинают присоединять к себе различные известия из последующей истории монастыря и его окрестностей, превращаясь таким образом в монастырский или местный летописец. Так произошло, например, с повестью о Троицком Усть-шехонском монастыре. Эту же картину мы можем наблюдать, обращаясь к истории формирования текста Летописца Воскресенского Солигалицкого монастыря. К баснословной истории об основании и жизни монастыря, уже на первоначальной стадии принявшей форму летописца, впоследствии были присоединены материалы, так или иначе касающиеся Галича и легко обнаруживаемые и в других летописях. Некоторые списки Летописца на этом и заканчиваются, но ряд списков продолжен записями XVII-XIX вв. о Солигаличе, а некоторые списки присоединили к себе вслед за текстом общерусских летописей, касающимся Галича, извлечение из Жития Паисия Галицкого, рассказывающее об Овиновской иконе Богоматери и тоже непосредственно связанное с Галичем. Таким образом, первоначальный текст постепенно обрастает материалами, связанными с тем местом, где текст создавался и бытовал. Эти материалы либо местные, либо извлечены из общерусских источников, но повествуют о местных событиях.46
Как уже отмечалось, „Повесть о Тверском Отроче монастыре” строится в соответствии с принципами построения текстов жанровотематической группы повестей об основании монастырей. Единственное отличие заключается в том, что предыстория создания монастыря в Повести имеет светский характер, это рассказ о несчастной любви. Однако создавалась Повесть именно как произведение о монастыре. Идущее вслед за основным текстом сообщение о грамоте великих князей, извлеченное из местных материалов, грамот тверских князей, хранившихся в Отроче монастыре, по моему мнению, существовало уже в первоначальном тексте. Присоединенное к КР сообщение о митрополите Петре извлечено либо из текста тверского происхождения, либо из общерусской летописи, но и в том, и в другом случае оно должно было претерпеть определенную обработку, которая явно
45 Эта повесть известна нам в двух списках: ГИМ, собр. Барсова, № 943 (XVIII в.) и ГИМ, собр. Барсова, № 944 (нач. XIX в.).
46 О составе и источниках текста Летописца см.: Семячко С. А. К вопросу об использовании письменных и устных источников при создании повестей об основании монастырей и монастырских летописцев: („Повесть о Тверском Отроче монастыре ”, „Летописец Воскресенского Солигалицкого монастыря’^ // Книжные центры Древней Руси: XVII век. С. 245-265.
22
производилась в Отроче монастыре (или по крайней мере в Твери). Т. е. мы видим, что КР идет по пути, который прошел Летописец Воскресенского Солигалицкого монастыря. При этом составитель КР соединяет (сохраняет?) разнородные фрагменты, не обращая внимания на хронологические неувязки, лишь бы эти эпизоды были связаны темой Отроча монастыря. Так, его не смущает, что в сообщении о приходе в Отрочь монастырь митрополита Петра тот упоминается в 6815 (1307) г. как реальное историческое лицо, живой человек, а в основной части текста - в 6781 (1273) г. и некоторое время спустя - как уже умерший и канонизированный (появляется в видениях, именуется святым, ему посвящается придел в церкви Успения Богоматери).
КР имеет открытую концовку, количество дополнений может быть любым.
Совершенно иной характер имеет РР Повести.
В первую очередь нужно отметить, что распространение в ней достигается не за счет включения новых эпизодов (например, в РР отсутствует имеющийся в завершающей части КР рассказ о посещении монастыря митрополитом Петром), а за счет своеобразной стилистической обработки. Сравним:
КР
Она же рече: „Возвестите ему, да помедлит тамо, дондеже сама весть пришлю ему, егда уже готова вся будут”. Вестницы же его, пришедше, поведаша ему о сем.
...Крязь же погна за ним и до села; сокол же седе на церковь...
...И снем с себе все княжие платье, в крестьянское облечеся...
...И повеле искати его повсюду и в реце, да ужели утопился...
РР, вид Б
Девица же присланным рече: „Возвестите отроку, даже помедлеет тамо, дондеже сама весть пришлю к нему, как вся изготована будут, понеже бо нам от него о приходе его вести не было”. Вестницы же его, пришедше, поведаша ему о всем, еже им поведено бысть от девицы возвестити.
...Великий же князь погна за ним и приехал в село то борзо, забыв вся; сокол же сяде на церкви святаго вели* комученика Димитрия Селунскаго...
...И снем с себя княжее платье и порты, и купи себе иное платье, крестьянское, и одеяся в него...
..Л повеле искати его сюду и сюду, по реке, и в кладезях, бояся того, чтоб сам себя не предал губителной и безвременной смерти...
Наиболее ярким является пример из начальной части Повести, рассказывающий о сватовстве отрока.
КР: И помысли отрок оный сочетатися с нею браком. Наутрие воставше и со отцем тоя девицы на слове положивше и по обычаю целовашеся, дело отложивша до времене. И возвратися той отрок во град Тверь с радостию и дивляшеся в себе вельми, яко нигдеже таковыя обрете девицы, и не поведа сего отрок никомуже.
23
РР: ...И начат мыслити в себе, да оженится ею. И бояся князя своего, да некогда приимет от него великий гнев, и велми печален бысть о сем; возлюби бо ю зело, и не поведа мысли своея никому от другое своих, но в себе размыш-ляше, да како бы ему улучити желаемое. Случися же наедине со отцем ея Афанасием, начат ему глаголати, да вдаст за него дщерь свою и обещается ему во всем помогати. Отец же ея велми удивися о сем: „Да како у таковаго великаго князя имать предстояти всегда пред лицем его, и тако ли вещает мне о сем?”, И не ведяше, что ему отвехцати противу словес его. Шед убо Афанасий, вопроси о сем жены своея и дщери, сказа им подробну; дщерь же его, исполнение Духа Святаго, возглагола отцу своему сице: „Отче мой! Сотвори ему вся сия, елика он тебе обещася, положи на волю его, Богу бо тако изво-лившу, и сие да будет”.
Бяше бо девица сия благочестива и кротка, смиренна и весела, и разум имея велик зело, и хождаше во всех заповедех Господних, и почиташе родители своя зело, и повинуяся има во всем, от младых ногтей Христа возлюбила и последуя ему, слышаше бо от отца своего Святое Писание и внимаше прилежно всем сердцем своим.
Отрок же наипаче того уязвися любовию и прилежно о сем вещает отцу ея, да не устрашается: „Аз бо ти во всем имаюся и князя умолю во всем, ты же не бойся”. И тако совещастася во всем, и быти в том селе браку, и венчатися в церкви святаго великомученика Димитрия Селунскаго, и житу ту, даже великий князь повелит. И тако повеленная великаго князя исполни вся, яже повелена быша, и возвратися во град Тферь с радостию, и дивляшеся в себе велми, яко нигде таковыя обрете девицы, и не поведа сего никому.
Уже из приведенных примеров видно, что РР отличается не только большей подробностью, детализированностью описания и некоторою украшенностью стиля. Обратим внимание, что КР излагает факты, события (иногда лишь предполагаемые): „...да ужели утопился”. РР описывает чувства, вызванные этими событиями: „...чтоб сам себя не предал губителной и безвременной смерти”. Эпитеты „губителная” и „безвременная” — это уже оценка (со стороны Ярослава? автора?) возможного действия.
Наиболее очевидно это различие между редакциями в эпизоде сватовства отрока. КР рассказывает лишь о действиях героя: отрок решил жениться на Ксении, уговорился с ее отцом и вернулся в Тверь, радуясь и удивляясь происшедшему. В РР герой, решив жениться, начинает терзаться сомнениями: с одной стороны, он боится навлечь гнев князя (читатель догадывается, что этот гнев будет вызван не столько своеволием отрока, сколько неравенством брака), с другой стороны, он „уязвися любовию”. Что касается Афанасия, то в РР не только рассказывается о его чувствах, но и передается его внутренняя речь. У отца героини повод для беспокойства один - неравенство брака. И если в КР проблема неравного брака лишь обозначена в словах Ярослава, то в РР она предельно обострена, составитель этой редакции заставляет решать ее и отрока, и Ярослава, и Афанасия, и Ксению.
С идеей неравенства брака в РР связана идея божественного предзнаменования. Заметим, что в КР, быть или не быть браку, решает Афанасий, в РР — Ксения. И в той, и в другой редакции Ксения - единственная, кто провидит волю Всевышнего. Почему именно
24
она обладает этим даром? В КР этот вопрос и не возникает. В РР присутствует характеристика героини („Бяше бо девица сия... всем сердцем своим”), в которой редактор как бы стремится, с одной стороны, показать, чем Ксения привлекла внимание отрока (а впоследствии и самого великого князя), с другой стороны, объяснить, почему героиня удостоена Божьей благодати, дара предвидения, и почему родители прислушиваются к ее словам.47 Эта характеристика составлена из штампов, которые традиционно в древнерусской литературе использовались для описания положительного героя. Ср., например:
„Сый благоверный и христолюбивый князь Андрей от млады верьсты Хри ста возлюбив и пречистую его Матерь, смысл бо оставив и ум, яко полату красну, душю украсив, всими добрыми нравы уподобися пару Соломону...’* (Ипатьев* ская летопись, текст под 1175 г. — Повесть об убиении Андрея Боголюбского).48
По смерти же великаго князя Романа приснопамятнаго самодержца всея Руси, одолевша поганьскым языком ума мудростью, ходяша по заповедемь Божиим...” (Ипатьевская летопись, текст под 1201 г. - Начало княжения великаго князя Романа...).49
„Сия блаженная Ульяния от младых ногтей Бога возлюбив и пречистую его Матерь, помногу чтяше тетку свою и дщери ея, и имея во всем послушание и смирение, и молитве и посту прилежание” (Повесть об Ульянии Осорьи-ной).50
Это позволяет сказать, что составитель РР стремился к более точному выражению художественной идеи.
Повествование в РР психологизировано, внимание редактора сосредоточено на характерах действующих лиц. Совершенно очевидно, что основная задача РР - это задача художественная. Еще раз подчеркнем, что распространение текста в этой редакции происходит не механически, а в соответствии с ясно осознанной художественной установкой. Тема монастыря в РР уходит на второй план. Претерпев стилистическую обработку, текст этой редакции становится не только более красочным, более подробным, но и приобретает большую психологическую напряженность, его редактор стремится сделать текст художественно цельным. Можно предположить, что именно поэтому летописная по форме запись, содержащая фактические сведения, выносится за пределы основного текста. Поскольку во главу угла редактором ставились художественные задачи, основное значение стала приобретать более выигрышная в этом смысле тема личной судьбы отрока Григория. Поэтому Повесть в такой редакции неизбежно должна была потерять все, что с данной темой впрямую
47 Интересно отметить попутно, что, если выстроить в хронологической последовательности все позднейшие переработки Повести, мы увидим ясно выраженную, постепенно усиливающуюся тенденцию к объяснению характера и поступков Ксении. См. об этом: Якунина С. А. Переработки XVUI-XX вв. „Повести о Тверском Отроче монастыре** // Литература Древней Руси: Источниковедение. Л., 1985. С. 290-300.
48 ПСРЛ. М., 1926. Т. 2. Стб. 580-581.
49 Там же. Стб. 715-716.
50 Памятники литературы Древней Руси: ХУЛ век. Кн. 1. С. 98.
25
не связано. Так, некоторые списки (Ист., Тит., Тм.) потеряли вступление, некоторые (0ЛДП2, Тм., первоначальный текст Кар. списка) -сообщение о грамоте великих князей. И это неудивительно. Поскольку Повесть в РР превратилась в рассказ о несчастной судьбе отрока Григория, и заканчиваться она должна была пострижением и смертью своего героя. С подобными окончаниями мы уже знакомы.
„...И, немного дней помедливше, прииде в церковь святаго архистратига Михаила и восприят монашеский чин и благодарив пресвятую Богородицу. И пожив лет доволно, и преставися, ко Господу душу предаде. Богу нашему слава ныне, и присно, и вовеки веков. Аминь’. (Повесть о Савве Грудцыне).51
„Спамятует молодец спасенный путь, и оттоле молодец в монастырь пошел постригатися, а Горе у святых ворот оставается, к молодцу впредь не привяжетца!
А сему житию конец мы ведаем. Избави, Господи, вечныя муки, а дай нам, Господи, светлы рай. Во веки веков. Аминь”.52
Не случайно аналогами являются „Повесть о Савве Грудцыне” и „Повесть о Горе-Злочастии”, произведения, где в центре повествования судьба главного героя, с уходом в монастырь, с пострижением которого тема произведения оказывается исчерпанной. Таким образом, в РР повесть о монастыре превращается в повесть о человеке, о его горестной и в то же время светлой судьбе.
Итак, при всех не столь значительных текстуальных различиях между двумя редакциями по своей художественной направленности они отличаются настолько, что это позволяет включать их в разные литературные ряды.
Рассмотрим теперь вопрос о взаимоотношении двух видов текста РР. Количественное соотношение списков этой редакции таково: два из них, Усп. и Та2, передают текст вида А; двенадцать - полностью текст вида Б; два, Шан. и Черн., соединяют в себе текст обоих видов. Причем в списке Шан. это соединение механическое: начальная часть Повести (до прихода отрока в насаде в Едимоново, приблизительно х/4 текста) соответствует тексту вида А, все остальное - традиционный текст вида Б. Скорее всего, писец при работе над этим списком имел под рукой тексты двух видов РР. Он мог сознательно перейти от одного вида к другому, а мог и просто перепутать эти тексты, что легко объяснимо, так как в первой половине текста Повести разночтения между двумя видами минимальны.
В тексте списка Черн., передающего в основном текст вида Б, влияние вида А сказывается в тех эпизодах, в которых разночтения между двумя видами наиболее значительны. Обратимся к этим
51 Там же. С. 54.
52 Повесть о Горе-Злочастии / Изд. подготов. Д. С. Лихачев, Е. И. Ванеева. Л., 1984. С. 16.
26
ключевым, на мой взгляд, фрагментам, которые лучше всего показывают характер взаимоотношений двух видов текста РР.
КР
Да ужели сокол пришел к вам с церкви?
Сокол же вскоре прилете к нему и сяде у него на десной руце и позирая на них и весе-ляся. Князь же отдаде его слугом.
РР, вид А
Сошол ли к вам сокол или нет?
Сокол же вскоре прилете к нему и сяде ему на десней руце и позирая на них, веселяся. Князь же отдаде его со-колников.
РР, вид Б
Слетел ли к вам сокол или нет?
Сокол же скоро прилете к великому князю и сяде ему на десней его руце, и позирая на обоих, на князя и на княгиню. Великий же князь отдаде его сокол-нику.
В этих двух случаях список Черн. передает текст вида Б, но в нем, как и в большинстве списков этого вида, за исключением Лук. и Щук., отсутствует слово „ему”.
КР
Он же мало ту пребысть и отъидоша от места того, хотя-ше же отъити вда-лее от града, понеже уведа о пришедших к нему.53 Божиим изволением оттуду прииде во град Тферь и вселися в лес той, и избра себе место немного вда-лее от Волги на Тферце, и постави ту крест, и помо-лися пресвятей Богородице, да явит ему про место сие.
РР, вид А
Он же ту мало пребысть, от того места отъиде, и хотяше отъитти от града подалее, понеже уведа от54 пришедших к нему. Божим же изволением прииде оттуду близ града Твери по той же реке Тверце на устье ея, вышел на реку Волгу, и позна, яко град Тферь, бе и знаем ему, и возвратися в лес той, избра себе место немного вдалее от Волги на Тверце, и постави крест, и стал молитися пресвятей Богородице, да явит ему про место сие.
РР, вид Б
Он же ту мало пребысть, и от того места отъиде, и хотяше отъитти от града подалее, понеже уведа от пришедших к нему людей, яко близ есть град.Божиим же изволением прииде близ града Тфери по той же реке Тферце на устье, и вышел на реку Волгу, и позна, яко град Тферь есть, ибо знаем ему бе, и возвратися в лес той, и избра себе место немного вдалее от Волги на Тферце, и начат молитися пресвятей Богородице, да явит ему про место сие.
Черн.
Он же ту мало пребысть, и от того места отъиде, и хождаше, и хотяше отъити от града подалее, понеже уведа о пришедших к нему. Божиим же изволением прииде оттуду близ града Твери по той же реке Тверце на устье, и вышел на реку Волгу, и позна, яко град Тферь есть, бе и знаем ему, и воз-ратися в лес той, и избра себе место немного вдалее от Волги на Тверце, и постави ту крест, и стал молитися пресвятей Богородице, да явит ему про место сие.
В данном случае список Черн. практически полностью воспроизводит текст вида А. Можно предположить, что сообщение о поста
53 Текст КР привожу по списку ОЛДП!, так как список Пб. дает позднейшее чтение: „уведаша людие о его пребывании ту”.
54 В списке Та2 довольно отчетливо читается предлог „о” (со), в Усп. же списке его можно прочитать и как „о”, и как „от” (й).
27
новке креста, находящееся в трех вариантах текста (из четырех имеющихся), принадлежит первоначальному тексту. Постановка креста - традиционный мотив в рассказах об основании монастырей (см., например, Житие Григория Пелшемского, Житие Димитрия Прилуцкого).
Совершенно очевидно, что вид А РР содержит чтения и КР, и вида Б РР. Однако на вопрос, каковы его взаимоотношения с этими двумя текстами, приведенные выше примеры не позволяют ответить. Но, с одной стороны, вид Б РР содержит первоначальное, по моему мнению, чтение „в сий век и в будущий”; с другой стороны, в тексте вида Б есть повтор, показывающий его вторичность по отношению к виду А:
РР, вид А55
Он же поклонися вели* кому князю и рече: „Прости мя, господине мой, яко опечалих тя”. (...) Он же поклонился до земли и рече: „Про* сти мя, господине мой великий княже, яко со* греших пред тобою”.
РР, вид Б
Он же поклонися великому князю и рече: „Прости мя, господине мой великий княже, яко согреших пред тобою, опечалих бо тя зело”. (...) Он же поклонися до земли и рече: „Прости мя, господине мой вели* кий княже, яко согреших пред тобою”.
Черн.
Он же поклонися великому князю и рече: „Прости мя, господине, яко опечалих тя бо зело”. (...) Он же поклонися до земли и рече: „Прости мя, господине мой великий княже, яко согреших пред тобою”.
Положение списка Черн. можно выяснить, лишь сравнив его со всеми списками вида Б РР, а взаимоотношения трех основных типов текста Повести можно представить двояко.
либо
Более достоверным представляется второй вариант. При сопоставлении двух видов РР создается впечатление последовательной обработки текста от вида А к виду Б (возможно, одним человеком).
55 Текст вида А РР приводится по списку Та2, в Усп. — утраты.
28
РР,6ид 5
Середина XVIII В.
60-е гг. ।
70-е 22.	/
80-е гг. (Эры 90-е гг.
Начало XIX 6.
20-е гг.
Середина XIX В.
60-е гг.
Jui
и
Издание 1665г.
РР, видА

-	списки без Вступления
-	списки с комментариями к сообщению о грамоте
-	списки без комментариев к осноВному тексту
29
Во всяком случае, текст вида Б стилистически кажется более выдержанным, более совершенным. Отмечу также, что в этом виде текст претерпевает разбивку на абзацы и операция эта проделывается весьма осмысленно: каждый абзац, как правило, охватывает действия одного героя и начинается с называния этого персонажа („Князь же великий...”, „Отрок же...”, „Наутрие же великий князь...”, „Той же отрок...”, „Девица же...”). Такое членение текста облегчает восприятие последовательности событий. Представления о тексте вида Б РР как о наиболее совершенном в художественном отношении подтверждает и то, что он дошел до нас в большем количестве списков.
О соотношении списков КР уже говорилось: более ранний дефектный список ОЛДП! лучше передает первоначальные чтения, полный, но более поздний список Пб. содержит большое количество чтений, скоре всего, современных списку. Два списка вида А РР довольно близки друг к другу, и по времени, и по тексту, ими передаваемому. Из них список Та2 дефектен, он не сохранил начальной части Повести, в Усп. списке есть некоторые утраты, легко восстанавливаемые по списку Та2.
Взаимоотношения списков вида Б РР можно представить в виде стеммы (см. с. 29).
Определить отношения списков этого вида довольно сложно, так как значительных текстуальных различий между ними нет. То, что отличает один список от другого, обусловлено, как правило, индивидуальными особенностями письма конкретного переписчика и его ошибками. Это чтения типа: Григориа/Григория (то же с Гурием, Афанасием, Димитрием, причем в одном и том же списке могут встречаться окончания и на -а, и на -я), пономаря/понамаря, начат/нача/на-чаша, исполненна/исполнена, обещался/обещася и т. п. Это разночтения случайные, не составляющие никакой системы и не определяющие взаимоотношений списков.
Наиболее значительным отличием списков РР вида Б является наличие или отсутствие комментариев к тексту Повести. В ряде списков слово „насад” поясняется с помощью синонима „полубарок”, а к предложению „Божиим же промыслом той отрок прииде на реку, зовомую Тферцу, от града Тфери пять на десять поприщъ, на место боровое, и ту вселися на лесу, и хижу себе постави и часовню на том месте, и назнаменова, где быти церкви во имя пресвятыя Богородицы, честнаго и славнаго ея Рожества” приписано „ныне село, именуемое Бор” или „ныне село Бор”. В пяти списках (Лук., Ист., Та1Э Эрм., Щук.) это сделано на полях. В Савв, списке на полях остался лишь второй комментарий, слово же „полубарок” во всех случаях поставлено в скобках в тексте после слова „насад”. В Кар.56
56 Кар. список передает текст двух списков: списка, с которого он переписан (со вступлением, без сообщения о грамоте великих князей), и списка, по которому он правлен (вычеркнуто вступление, приписано „в рукописи нет”; обильная правка по тексту; в текст внесены комментарии; подклеено
30
список комментарии были внесены частью на поля, частью в текст в скобках при правке по другому списку. В списке Тм второй комментарий утрачен, а слово „насад” переосмыслено так, что „полубарок” перестал быть его синонимом.57
Выделяется группа списков (Эрм., Савв., Кар.1), имеющих комментарии к сообщению о грамоте великих князей: фигурными скобками выделены князья Всеволод Александрович, Владимир Александрович, Андрей Александрович, Борис Александрович и Федор Александрович и надписано: „Дети святаго благовернаго и великаго князя Александра Невскаго”.58
Максимально возможная информация помещена в стемме. Остальное кратко обозначу здесь.
Все остальные списки Святое Писание от отца своего красоту, и возраст, и разум ирече вся княгиня же его дары многими
а)	Лук. и Щук. списки
1)	от отца своего Святое Писание
2)	красоту и возраст
3)	рече
4)	все
5)	княгиня же его Ксения
6)	дарами многими
Отмечу, что Щук. не может быть списан с Лук., так как в Щук. есть чтения, отличные от Лук. и в то же время совпадающие со всеми остальными списками.
ЛУК.	Щук.
1)	и сяде ему	и сяде
2)	как	како
3)	Тако	И тако
б)	Савв, и Кар.1 имеют целый ряд общих чтений, отличных от других списков.
Вот лишь одно из них, никак не могущее быть случайным: „неебезотече-ственных”.
в)
Лук., Щук., Савв., Кар.1
1)	Случися же
2)	тамо готовы
3)	приход к себе
4)	Лук., Щук.: предстоящим пред ним Савв., Кар.1: своим предстоящим пред ним
Тит. список близок к группе „в”, в первом случае дает „И случися же”, в четвертом — „своим пред ним”, в остальных двух чтениях он совпадает с большинством списков. Список Черн. также дает чтение „и случися же”.
Ист., Та3, Черн.	Остальные списки
яже ему повелена быша	яже повелена быпта
Ист. и Та3 вообще часто совпадают в написании слов и, скорее всего, имеют общий протограф, но у Ист. списка был еще один источник — список без вступления, но с примечаниями к тексту.
Все остальные списки И случися готовы тамо к себе приход ему пред собою
г)
д)
сообщение о грамоте великих князей, тоже с комментариями). Далее для удобства нижний текст списка обозначается Кар., верхний слой (правка) — Кар.1
57 1) „...повелевает всему быть, яко же ему годно и потребно, и насад изго-товити” (л. 4); 2) „и отпущает его в насад в полубарке по Волге реке” (л. 4); 3) „и поиде в насад в полубарке по Волге реке” (л. 4 об.); 4) „егда прииде в насад по реке” (л. 5); 5) „и отпусти свою великую княгиню в полубарке в насад” (л. 11 об.).
58 Список с комментариями к сообщению о грамоте великих князей был и у В. Матвеева (см.: Матвеев В. Описание тверских древностей... С. 9—10).
31
В списке Шан. в данном случае читается „яже ему повелено бысть”, но текст этого списка примерно до середины л. 4 учитывать при построении стеммы вида Б РР не стоит, так как эта его часть соответствует виду А.
Остальные списки слышати
е)	Заб., ОЛДПа, Та3, Шан. слышати нигде Заб., ОЛДП3, Та3, Ист., Шан. 1) родители© (кроме Шан.) 2) не встретиша его 3)-4) Богородице
В списке Черн. читается соответственно: „не встретиша его „родители”, „Богородице”.
ж)	Заб., ОЛДПа, Та3, Ист., Шан., Кар. Тм., Черн. Димитрия
з)	Заб., ОЛДПа, Та3, Ист., Шан., Кар. Тах 1) овеем 2) бысть печален
Список Черн.: „о сем”, „бысть печален”.
и) Заб., Ист., Та3, Шан., Кар., Тах, Остальные списки Черн. ударися
к) Заб., Ист., Та3, Кар., Тах, Тм, Черн.
ненавидим	ненавидим будеши
А также: Лук., Щук., Эрм., Тит., Тм. великий князь
родители
не встретите его никтоже печален бысть владычице Богородице
.печален бысть”,
Остальные списки
Димитрия Селунскаго
о сем печален бысть
ударися летети
князь
Итак, список Черн. не принадлежит полностью ни к одной группе списков, а учитывая то, что его текст имеет промежуточный характер между видом А и видом Б, можно предположить, что протограф этого списка был первоначальным этапом формирования текста вида Б РР.
fpp\	См., например:
\SudAj	„Прости мя, господине мой, яко опечалих тя” (вид А РР).
„Прости мя, господине, яко опечалих тя бо зело” (Черн.). „Прости мя, господине мой великий княже, яко согреших пред тобою, опечалих бо тя зело” (вид Б РР).
Тогда придется предположить, что в списке Черн. есть некоторые утраты по сравнению с протографом (например, „мой” в только что приведенной фразе) и некоторые дополнения (например, „и хождаше” в рассказе о скитаниях отрока по лесу).
Однако следует иметь в виду и то, что до нас могла не дойти целая группа списков, к ко
торой мог примыкать и список Черн., возможно, лишь исправленный по тексту вида А РР.
Список 0ЛДП2 имеет чтение, совпадающее с соответствующим местом КР: „Отрок же возгореся сердцем и смятеся мыслию” (л. 8). Это чтение имеет важное смысловое значение. Но сказать, насколько
32
случайно это совпадение, я не могу; в списке 0ЛДП2 есть перестановки и вставки слов, но других совпадений с текстом вида А нет. Вообще левая часть стеммы строится с большей долей уверенности, нежели правая.
Стемма важна не сама по себе, она помогает понять, какие черты были присущи начальному тексту вида Б. Так, благодаря стемме можно сделать вывод о том, что отличительной чертой этого вида является наличие комментариев к основному тексту.
Попутно следует уделить некоторое внимание вопросу об издании 1865 г.,59 источник которого не указан, да и имя публикатора осталось неизвестным.
В. Ф. Ржига, описывая известные ему пять списков Повести, охарактеризовал Савв, список как „в общем близкий к напечатанному”.60 Рассмотрим этот список подробнее. Он переписан писарским почерком коричневыми чернилами и правлен черными чернилами и простым карандашом. Правка черными чернилами проводилась, вероятно, сразу после переписки, по рукописи, с которой эта переписка велась. Кое-где „е” исправлено на кое-где отдельные части слов стерты, и запись по стертому идет черными чернилами. Черными чернилами вставлены отдельные буквы и слова: в слове „знаяху” - буква „я”; во фразе „по реке и в кладезях” - предлог „в”; во фразе „и вся поведа великому князю” - слово „вся”; во фразе „вскоре дело совершается и освящение церкви сотвориша” -союз „и”, во фразе „бысть же ту” - слово „ту”. Во всех этих случаях вставки совпадают с чтениями подавляющего большинства списков этого вида, т. е. черными чернилами исправлены описки и ошибки переписчика.
Гораздо интереснее правка простым карандашом - она приближает текст Савв, списка к напечатанному. И эта правка может совпадать с чтениями других списков, а может и отличаться от них. Во фразе „дщерь же его, исполнена Духа Святаго, возглагола” слова „исполнена Духа Святаго” зачеркнуты - в печатном тексте они отсутствуют; во фразе „а жених мой не бывал еще, но уже будет” „уже” исправлено на „ужо” - в печатном тексте читаем „ужо”; в слове „поклон-шимся” сверху вставлено „в” - в печатном тексте читаем „поклонившимся”; во фразе „яко же видех во сне, тако и сбысться Божиим изволением” слова „Божиим изволением” зачеркнуты - в издании их нет. В Савв, списке примечание „ныне село, именуемое Бор” стрелкой простым карандашом с левого поля отведено на нижнее -в издании это примечание оформлено как обычная сноска, внизу, под текстом страницы. В Савв, списке сообщение о грамоте великих князей перечеркнуто карандашом - в издании оно отсутствует.
Кроме того, разбивка печатного текста на абзацы почти аналогична разбивке текста Савв, списка и весьма отличается от других
59 Тверские губернские ведомости. 1865. № 36. Неоф. часть. С. 200-205.
60 Ржига В, Ф. Из истории повести. С. 99.
3 С. А. Семячко
33
списков. Савв, список оформлен так, как если бы он подготавливался к печати или списывался с печатного: прямая речь оформлена, как в печатном тексте (кавычки стоят в начале каждой строки речи говорящего); подчеркнуты слова, которые в печатном тексте выделены курсивом (в конце текста: „игумена Феодосия”, „Отрочь монастырь”, „Гурий”); примечания, объясняющие слово „насад” словом „полубарок”, встречаются в Савв, списке в скобках внутри текста, как и в издании. Поскольку все это входит в основной текст, записанный коричневыми чернилами, нельзя говорить о сверке с печатным текстом, речь может идти или о списывании с опубликованного текста, или о Савв, списке как о тексте, подготавливаемом к изданию. В действительности, невозможно и списывание, потому что то, как воспроизведено примечание о селе Бор, свидетельствует о переписке с рукописи. Об этом же говорит еще ряд признаков. Примечания, объясняющие слово „насад” словом „полубарок”, в рукописи встречаются четыре раза, в печатном тексте - лишь один раз (в первом случае). О том, что Савв, список предшествует печатному тексту, а не наоборот, говорят и разночтения между этими двумя текстами. Отдельные чтения издания 1865 г. приближены к нормам современного языка. Так, имена собственные, оканчивающиеся в Савв, списке на -иа (Афанасиа, Димитриа, Феодосиа, Ксениа), оканчиваются в печатном тексте на -ия. Также кое-где ,,'ё” заменен на „е”, и предлог „з” Савв, списка (з болярынями, з женами, з дароношением, з дары) заменен на „с”. Изменено написание некоторых слов.
Савв.
понамаря 4е
честныя селяня во стретение любляше губителной нощъ росчистят
Издание 1865 г.
пономаря четвертое честные селяне в сретение любяше губительной нощь расчистят
Издатель „исправил” отдельные чтения своего оригинала. Единственное исключение: Савв, список - „того”, издание 1865 г. -„тово”. Он как бы сделал текст более понятным для современного ему читателя, не искажая при этом содержания. Лишь во фразе Савв, списка „Богу тако убо изволившу” (так и во всех других списках) в печатном тексте „убо” заменено на „угодно”.
Все вышесказанное позволяет утверждать, что Савв, список является протографом издания 1865 г. и представляет собой не что иное, как текст, специально подготавливаемый для издания.
В рукопись Савв, списка вклеен небольшой листок (F.XVII.112, л. 57), на котором (почерком предположительно П. И. Савваитова -совпадает с почерком, которым написаны дополнения к его списку работ, F.XVII.112, л. 165) написано: „В Тверских Губернских Ведо
34
мостях 1865 года (№ 36 и 38) помещены были две статьи о зачатии Отроча монастыря”. Рукопись Повести находится среди бумаг П. И. Савваитова. Зная о его издательской деятельности,61 можно предположить, что и публикация „Повести о Тверском Отроче монастыре” 1865 г. осуществлена П. И. Савваитовым. Скорее всего, статья, помещенная в № 38 „Тверских губернских ведомостей”,62 написана тем, кто опубликовал текст.63
Вопрос датировки Повести оказывается весьма непростым. Те, кто пытался датировать памятник по лексикологическим признакам, как правило, были смущены поздним языком списков (В. С. Борзаковский, знакомый с Повестью по первой публикации, считал ее подделкой),64 кто-то оказывался в плену у слова „корета”.65 Так, основываясь на этих характеристиках, историки-краеведы Н. Н. Овсянников, В. И. Колосов датировали Повесть XVIII в.66 Позднее литературоведы, опираясь на анализ художественных особенностей произведения, включая его в один ряд с „Повестью о Савве Грудцыне”, повестями о начале Москвы и сопоставляя его с „Повестью о Петре и Февронии”, изменили датировку Повести. Так, В. Ф. Ржига датировал ее концом XVII-началом XVIII в.,67 С. К. Шамбинаго - XVII в.,68 Н. К. Гудзий - второй половиной XVII в.69 Датировал Повесть XVII в. и Д. С. Лихачев.70 Фактически литературоведческий анализ определяет нижнюю границу времени создания Повести - не ранее XVII в. Для определения верхней границы наиболее продуктивным оказывается анализ исторических реалий, который позволил Р. П. Дмитриевой
61 О деятельности П. И. Савваитова, в том числе издательской, см., напр.: Труды П. И. Савваитова: Записка акад. И. И. Срезневского. СПб., 1873.
62 Тверские губернские ведомости. 1865. № 38. Неоф. часть. С. 211—213. Статья в № 38 явно приурочена к публикации текста.
63 В этой папке, в которой хранится список Повести, находятся и другие работы, публиковавшиеся П. И. Савваитовым, или материалы к ним. Однако в списке работ П. И. Савваитова (F.XVn.112, л. 163-165) статей об Отроче монастыре нет. Нет их и в списке, приложенном к „Записке” И. И. Срезневского и включающем в себя работы П. И. Савваитова с 1844 по 1872 г. (Труды П. И. Савваитова. С. 6—9).
64 Борзаковский В. С. История Тверского княжества. СПб., 1876. С. 82; Колосов В. И. Прошлое и настоящее г. Твери. Тверь, 1917. С. 18.
65 Овсянников Н. Н. Указатель тверской старины. Тверь, 1903. С. 39; Ржига В. Ф. Из истории повести. С. 103.
66 Одновременно Н. Н. Овсянников попытался отнести „Легенду об основании Тверского Отроча монастыря” к эпохе независимости Тверского княжества, т. е. до 1486 г. (Овсянников Н. Н. О новгородском и московском влиянии на Тверь в эпоху самостоятельности Тверского княжества // Тр. 2-го областного Тверского археол. съезда 1903 г. 10-20 августа. Тверь, 1906. С. 35).
67 Ржига В. Ф. Из истории повести. С. 103, ПО.
68 История русской литературы: В 10-ти т. С. 253.
69 Гудзий Н. К. История древней русской литературы. 6-е изд. М., 1956. С. 407-408.
70 См., напр.: Лихачев Д. С. Великое наследие : Классические произведения литературы Древней Руси // Лихачев Д. С. Избранные работы. Л., 1987. Т. 2. С. 297.
3*
35
датировать Повесть временем „не позже второй половины XVII в.”.71 То, что определение нижней границы основывается на литературоведческом анализе, не имеющем четких критериев датировки, позволяет эту датировку оспорить. Что и было сделано в работе У. Петерс, определившей время создания Повести как рубеж XVI-XVII вв.72 С другой стороны, аргументы самой У. Петерс не выдерживают критики.73
Все то, что нам удалось выявить, не позволяет с достаточной долей уверенности уточнить нижнюю границу времени создания Повести и лишь подтверждает датировку Р. П. Дмитриевой „не позже второй половины XVII в.”. Так, по-видимому, далеко не случайна фраза, присутствующая в обеих редакциях Повести, „Божиим же промыслом той отрок прииде, на реку, зовомую Тферцу, от града Тфери пять на десять поприщ, на место боровое, и ту вселися на лесу, и хижу себе постави, и часовню на том месте, и назнаменова, где быти церкви во имя пресвятая Богородицы, честнаго и славнаго ея Рожества”. Оказывается, что в селе Пречистый Бор, на которое
71 Дмитриева Р.П. Повесть о Тверском Отроче монастыре и исторические реалии. С. 213.
72 Peters U. „Повесть о Тверском Отроче монастыре”: Zur struktural-synthe-tischen Integrazion verschidener Komponenten des gesellschaftlischen Bewustseins: Diss.A zur Erlangung der akademischen Grades Dr. philol. Leipzig, 1990. S. 80.
73 Из всех аргументов У. Петерс можно принять лишь один: слово ,^со-рета” не может быть опорным при датировке Повести, так как оно действительно зафиксировано лишь в позднейшем варианте текста. Первые два аргумента немецкой исследовательницы („1. В конце XVII в. русское абсолютистское феодальное государство настолько окрепло, что ссылка на прежних тверских князей для подтверждения права монастыря на независимость не производит впечатления. Возможный повод для робкой попытки настаивать на самостоятельности Отроча монастыря мы видим в экономических ограничениях для монастырей со стороны Москвы, которые в течение второй половины XVI в. постоянно усиливались. 2. Хотя с точки зрения положения этого произведения в литературном процессе вторая половина XVII в. как время создания Повести и не совсем исключена, однако весьма сомнительно, чтобы образованный автор к этому времени мог предложить образованному читателю для религиозного душеполезного чтения текст с подобным сюжетом” — Ibid. S. 80) кажутся не столько серьезными аргументами, сколько предположениями, тем более что речь в Повести идет отнюдь не о независимости (Souver&nit&t) и самостоятельности (Eigenst&ndigkeit) Отроча монастыря. Что касается отмеченной У. Петерс связи „между косвенной ссылкой на ортодоксальное учение о Троице и проникающими в XVI в. с Запада неортодоксальными так называемыми ^арианскими > течениями” (S. 81), то она представляется надуманной, так как все попытки увидеть в Повести ссылки на учение о Троице вызваны тем, что исследовательница пользуется немецким текстом Библии и видит цитаты и переклички со Священным Писанием там, где их в действительности нет. При сравнении „Повести о Тверском Отроче монастыре” с „Повестью о Петре и Февронии” У. Петерс не учитывает результаты текстологического исследования .Довести о Петре и Февронии” Р. П. Дмитриевой, показавшей, что ,Довесть о Тверском Отроче монастыре” наиболее сопоставима с Третьей редакцией „Повести о Петре и Февронии” конца XVII в. (Повесть о Петре и Февронии / Подготов, текстов и исслед. Р. П. Дмитриевой. Л., 1979. С. 139-140).
36
указывает и В. Ф. Ржига,74 и вслед за ним Р. П. Дмитриева,75 был приписанный к Отрочу монастырю Богородицкий монастырь, который последний раз упоминается в документах около 1631 г.76 Автор Повести застал не только церковь Рождества Богородицы, о существовании которой в с. Пречистый Бор писал и В. Ф. Ржига, но и другие монастырские постройки, в частности часовню.
Одним из важнейших аргументов в пользу, датировки не позже второй половины XVII в. служит то, что Повесть писалась человеком, осознававшим (или помнившим) отъединенность Отроча монастыря от города (и не только собственно города, т. е. кремля, но и его посадов): в Повести монастырь строится в лесу, на нежилом месте, отрок стремится уйти подальше от города, от людей. В переписной книге 1677 г. отмечено: „Подо Тверью ж на Волге Отрочь монастырь; в нем церковь Успения Пресвятыя Богородицы. Под монастырем во дворе белый дьякон Лука Сергеев; во дворе дьячек Данилка Давыдов, у него сын Кондрашка. Того же монастыря во дворе служебники...”.77 Это несколько смутило издателей книги: „Замечательно выражение Чирикова об Отроче монастыре: <£подо Тверью ж Отрочь монастырь; в нем церковь Успения Пресвятыя Богородицы»; и описание его поставлено после всех загородных посадов, точно монастырь этот был вне города и как бы вдали от него. Ошибка Ль это Чирикова, или действительно около Отроча монастыря была пустыня, от чего он казался как бы подгородним монастырем”.78
План Пальмквиста 1674 г. свидетельствует, что около монастыря действительно „была пустыня’* он не влился еще в Заволжский посад.79 В писцовой книге 1685-1686 гг. Иллариона Шишкова80 уже значится: „На Заволжском посаде, на устье реки Тверды, Отрочь монастырь...” (л. 165). На плане, который И. И. Соколов датирует
74 Ржига В. Ф. Из истории повести. С. 110.
75 Дмитриева Р. П. Повесть о Тверском Отроче монастыре и исторические реалии. С. 213.
76 Архим. Димитрий, Материалы для истории Тверской епархии. Вып. 1. Упраздненные монастыри Тверской епархии. Тверь, 1898. С. 14.
Название этого монастыря встречается и в уже упомянутых жалованных грамотах Отрочу монастырю. Из грамоты 1361—1365 гг.: „...Архимандриту Святое Богородици и игуменом тех монастырев, что тягнуть к Святой Богородици Отрочью монастырю, в Въскресенье за Волгою, Богородица на Бору, Спас во Зьзех, Воскресенье и Богородица на Шеше, Богородица на Гостомле...” (ААЭ. Т. 1. С. 2). Из грамоты 1437—1461 гг.: „Архимандриту Святое Богородици и игуменом тех монастырев, что тянут ко Святой Богородици Отрочью монастырю, Въскресенье за Волгою, Богородица на Бору, Спас в Зьзех, Въскресенье и Богородица на Шеше, Въскресенье в Бардинском на Шеше жь, Богородица на Гостомле...” (ААЭ. Т. 1. С. 26).
77 Церкви и монастыри в г. Твери в 1677 году по переписи Михаила Никитича Чирикова, да подьячего Ивана Андреева. Тверь, 1889. С. 17.
78 Там же. С. 19.
79 Рубцов М. В, Тверь в 1674 году, по Пальмквисту. Тверь, 1902. Карта.
80 Эта книга известна по копии XIX в. в рукописи ГПБ, собр. СПб ДА, A.II.53.
37
1710-1720 гг.,81 монастырь уже со всех сторон окружен городскими постройками.
Еще одно наше уточнение связано с упоминанием в Повести придела Петра митрополита в Успенском соборе Отроча монастыря. Р. П. Дмитриева упоминание этого придела связывала с церковью Петра митрополита, находившейся в монастыре.82 Но кроме Повести существует еще один источник, называющий наряду с церковью Петра митрополита придел Петра митрополита в Успенском соборе. Это писцовые книги Потапа Нарбекова 1626 г.83 В описании Отроча монастыря, сделанном Илларионом Шишковым, о приделе Петра митрополита ничего не говорится.84 Никаких следов какого-либо придела нет и на схеме Пальмквиста 1674 г., где представлен довольно подробный план Успенского собора.85 Можно предположить, что где-то между 1626 и 1674 (или 1685-1686?) гг. придел Петра митрополита в Успенском соборе был разобран.86 Повесть писалась тогда, когда придел еще существовал. Автор не выдает себя за современника описываемых событий,87 он охотно упоминает о преобразованиях, которые, по его мнению, происходили в монастыре после смерти Григория (постройка каменного храма взамен деревянного, получение сел, охранной грамоты). Ничего о перестройке собора Повесть не говорит, придел митрополита Петра упоминается как существующий.
81 Соколов И. И. План г. Твери 1-й четверти XVIH века // Из истории Калининской области: Статьи и документы. Калинин, 1964. С. 174—192.
82 Дмитриева Р. П. Повесть о Тверском Отроче монастыре и исторические реалии. С. 212.
83 При описании Успенского храма говорится: „Да в том же храму предел Петра митрополита...” (Выпись из писцовых книг П. Нарбекова 1626 года. Тверь, 1901. С. 123). И далее: „Да на монастыре ж храм теплой во имя Петра митрополита...” (там же. С. 124).
84 Хотя придел митрополита Филиппа в церкви Петра митрополита указывается (ГПБ, собр. СПбДА, A.II.53, л. 165).
85 „План этого монастыря производит такое впечатление, что Пальмквист или действительно имел под руками план архитектора на постройку этого храма, или лично был в нем, потому что только при том или другом условии возможно так детально обозначить расположение частей этого храма” (Рубцов М. В. Тверь в 1674 году, по Пальмквисту. С. 44). Однако план более соответствует храму, который был возведен в 1722 г., нежели старому. Старый храм был раскрыт экспедицией ЛГУ, возглавляемой В. А. Булкиным, летом 1986—1987 гг. При раскопках никаких следов придела обнаружено не было.
86 Пальмквист называет Отрочь монастырь „только что выстроенным каменным Петровским монастырем” (Рубцов М. В. Тверь в 1674 году, по Пальмквисту. С. 44). Название „Петровский” М. В. Рубцов объясняет существованием в Отроче монастыре храма Петра митрополита. Что касается того, что Пальмквист называет Отрочь монастырь „только что выстроенным”, то можно предположить, что шведский гость увидел следы недавней перестройки. Может быть, придел Петра митрополита в Успенском соборе и был разобран незадолго до посещения Отроча монастыря Пальмквистом?
87 В Повести четко отделяется „тогда” и „теперь”: „Монастырь же той стоит и доныне...” - фраза, читаемая в обеих редакциях и/ вероятно, принадлежащая первоначальному тексту.
38
Учитывая все это, можно предположить, что первоначальный текст Повести (а все реалии, рассмотренные Р. П. Дмитриевой и мною, присутствовали, на мой взгляд, в первоначальном тексте) возник приблизительно к 70-80-м гг. XVII в.
Известно, что настоятели Отроча монастыря время от времени обращались к московским царям с челобитьем о жалованных грамотах. Так, архимандрит Боголеп бил челом царю Михаилу Федоровичу и патриарху Филарету. В ответ была получена грамота 1622 г. Особенно частыми такие обращения были в конце 50-х-в 60-х гг. XVII в. В 1658 г. царь Алексей Михайлович дал архимандриту Авраа-мию по его челобитью новую грамоту на владения в Кашинском уезде взамен сгоревшей в 1656 г. О новых грамотах хлопотали и позже, уже в 60-е гг.88
Не хотелось бы связывать Повесть с каким-то определенным челобитьем и не стоит утверждать,, что она была написана для посылки в Москву. Для этого нет никаких данных. Однако сама атмосфера интереса к Отрочу монастырю была, вероятно, весьма благотворна для возникновения подобного текста. Диалог с Москвой требовал обращения к монастырским документам, к старым княжеским грамотам. Совершенно очевидно, что первоначально Повесть задумывалась как произведение, прославляющее монастырь, рассказывающее о его основании, объясняющее его название. И в этом замысле большую роль играло сообщение о грамоте великих князей.89 Повесть как бы утверждала факт божественного и княжеского покровительства Отрочу монастырю.
У исследователей никогда не вызывало сомнения то, что Повесть была написана в Твери, использование грамот, хранившихся в Отроче монастыре, позволяет говорить о создании Повести в этом монастыре. Перерабатывалась Повесть (создавались ее Краткая и Распространенная редакции) тоже в Твери. В пользу этого утверждения свидетельствуют и „Сказания об убиении Даниила Суздальского...” с именами тверского князя и тверской княжны, и летописный памятник, свод 1652 г., списки которого были и в Твери, и Служба Михаилу Ярославичу Тверскому, памятник тверской литературы (о Службе
88 См. об этом: Отрочь монастырь в г. Твери. С. 163.
О челобитье 1658 г. сообщается и в рукописи „Историческое описание Тверского Отроча монастыря, составленное в 1889 г. преосвященным Гавриилом, епископом Старицким, викарием Тверской епархии и управляющим сим монастырем” (ГАТО, ф. 190 (Фонд Отроча монастыря), on. 1, № 22). Судя по всему, эта рукопись, несмотря на цензурное позволение от 26 мая 1889 г., опубликована не была. Вероятно, она послужила основой для книги „Отрочь монастырь в г. Твери”, в примечании на с. 1 которой сказано: „Статья эта составлена преимущественно по местным преданиям, вещественным памятникам и по документам монастырским. Последние с особенною тщательностию собраны среосвященным Гавриилом, епископом Старицким, викарием Тверской епархии — нынешним настоятелем Отроча монастыря”.
89 Уже говорилось, что из перечисленных князей лишь четверо владели титулом великого князя.
39
см. с. 56-58 наст, издания). У нас нет особых оснований отодвигать создание обеих редакций за пределы XVII в. (в крайнем случае, это могло быть самое начало XVIII в.), поскольку редакторы еще помнили те реалии, которые описывала Повесть и ни одной из них не исправили. Не противоречит этому и датировка источников, использованных в КР и РР: самый ранний список третьего вида „Сказания об убиении Даниила Суздальского...” датируется XVII в.,90 служба же св. Михаилу Ярославичу Тверскому известна с XVI в.
Читательские и владельческие пометы и штемпели на бумаге (см. „Археографический обзор списков Повести...”) говорят о том, что бытовала Повесть также в основном в Твери, в посадской и купеческой среде, а также распространялась по Волге (Нижний Новгород, Ярославль).
Мною был проведен анализ „Летописца Воскресенского Солигалицкого монастыря”, текста, тесно, связанного с традицией повестей об основании монастырей, и этот анализ дал ту же самую картину, какую мы наблюдаем по отношению к Повести.91 Активный интерес к Летописцу возникает лишь в галицко-костромской земле: текст его неоднократно дополняется и перерабатывается. Отдельные списки этого произведения попадают и в Москву, но в этом случае никаких новых вариантов текста не * возникает. Владельческие пометы на других списках четко определяют область распространения Летописца: Солигалич-Галич-Кострома.
Становится ясным, почему Повесть получила такую незначительную известность по сравнению, например, с равной ей по художественным достоинствам „Повестью о Савве Грудцыне”, которая значительно превосходит нашу Повесть и по количеству списков, и по широте распространения. На примере и Повести, и Летописца мы видим, что и распространение, и переработка их происходили неподалеку от того монастыря, которому они были посвящены и в котором они, судя по всему, создавались.
„Повесть о Тверском Отроче монастыре” не стала монастырским летописцем. Она настолько четко осознавалась как отдельное произведение, степень законченности ее сюжета была такова, что она в отличие от „Летописца Воскресенского Солигалицкого монастыря” с течением времени не приобретала новых дополнений, а, напротив, теряла те, что имела, т. е. постепенно она утрачивала „краеведческий” характер. Однако местная тема, местные источники обусловили и местный интерес к произведению.
90 М. А. Салмина полагает, что само „Сказание” было сложено после 1652 г., но до 1681 г. (Повести о начале Москвы. С. 143), датировку третьего вида она специально не рассматривает, указанный список находится в Славянской библиотеке г. Праги (Собр. Григорьева, I, а, № 1).
91 См.: Семячко С. А. К вопросу об использовании письменных и устных источников...
40
„ПОВЕСТЬ О ТВЕРСКОМ ОТРОЧЕ МОНАСТЫРЕ” И ДРЕВНЕРУССКИЙ СВАДЕБНЫЙ ОБРЯД
От традиционных повестей об основании монастырей „Повесть о Тверском Отроче монастыре” отличает рассказ о женитьбе князя Ярослава Ярославича, собственно являющийся предысторией основания монастыря. В одной из первых и одной из главных работ, посвященных Повести, в статье В. Ф. Ржиги этот рассказ был прочно связан с фольклорной традицией, а именно, с традицией свадебных лирических песен. Исследователь отметил: „Этот эпизод с соколом, ведущим князя к браку и радующимся венчанию, вплетен в ткань мотива охоты несомненно под влиянием некнижного источника. Он явно навеян устнопоэтической свадебной символикой, в которой сокол является излюбленным символом жениха, невеста же мыслится в образе лебеди, а смысл свадебного обряда символизируется погоней сокола за лебедиными стадами и успешным преследованием одной лебедушки”.1 В подтверждение своей мысли исследователь привел пример такой свадебной песни.1 2
М. О. Скрипиль, комментируя „Повесть о Тверском Отроче монастыре” в издании 1954 г., указывал на связь ее не только со свадебной лирикой, но и с самим обрядом. Правда, он привел лишь один пример: „...Когда Григорий приезжает в насаде по Волге к селу Еди-монову, он долгое время ожидает на берегу реки обещанных ему князем коней, чтобы свадебным поездом ехать к своей невесте, как и полагалось согласно обряду”.3 Указание на связь Повести со свадебным обрядом есть и в комментарии Р. П. Дмитриевой к изданию 1969 г.4
Чрезвычайно интересное замечание принадлежит А. М. Панченко. Исследователь показывает, что повествование рассчитано на ошибку
1 Ржига В. Ф. Из истории повести И Изв. Тверского пед. ин-та. Тверь, 1928. Вып. 4. С. 105.
2 Выводы В. Ф. Ржиги и его пример были воспроизведены В. П. Адриановой-Перетц в ее „Очерках поэтического стиля Древней Руси” (М.; Л., 1947. С. 80-82).
3 Русская повесть XVII века / Сост. М. О. Скрипиль. М., 1954. С. 420.
4 „Изборник” : (Сборник произведений литературы Древней Руси). М., 1969. С. 791.
41
читателя (он называет это „принципом сюжетной непредсказуемости”), и ошибка эта - в толковании свадебных символов. „Сокол -не жених, а сват (семейно-обрядовый фольклор допускает оба толкования). Истинный жених - это князь (в величаниях жениха называют князем, а невесту княгиней)”.5
Обратимся еще раз к истории женитьбы Ярослава Ярославича и попытаемся более внимательно проследить ее соотношение со свадебным обрядом.
Сразу отмечу, что развертывание свадебного обряда в тексте Повести происходит как бы в двух планах. Первый план совершенно очевиден, он должен прочитываться и восприниматься читателем -это сватовство ij предполагаемая женитьба Григория. Когда же оказывается, что настоящий жених не отрок, а князь, становится возможным понять (а точнее, мысленно восстановить) и другой план (женитьба князя), в котором функции действующих лиц несколько иные. Двум планам изображения соответствуют и два уровня восприятия ситуации. Читатель и все герои Повести, за исключением Ксении, воспринимают лишь первый план, восприятие второго плана для читателя возможно лишь ретроспективно, после того как ситуация окончательно проясняется и Ксения выходит замуж за князя. Изначально восприятие второго плана возможно лишь для Ксении (и, естественно, для автора Повести, поскольку он выстраивает этот второй план).
Обратимся к тексту Повести.
Отрок Григорий оказывается в Едимонове, в доме церковного причетника, видит Ксению и решает на ней жениться. Началом свадебного обряда, довольно протяженного по времени, можно считать приезд сватов в дом невесты и разговор их с родителями девушки. В Повести мы читаем об отроке: „Наутрие воставше и со отцем тоя девицы на слове положивше и по обычаю целова-шеся, дело отложиша до времене”. Если обратиться к различным сочинениям XVII в., описывающим свадебный обряд,6 то видно некоторое несоответствие. Вот что говорит об этом Адам Олеа-рий (он побывал в России в 1634-1639 гг.): „Молодым людям и девицам не разрешается самостоятельно знакомиться, еще того менее говорить друг с другом о брачном деле или совершать помолвку. Напротив, родители, имеющие взрослых детей и желающие побрачить их, - в большинстве случаев отцы девиц -идут к тем, кто, по их мнению, более всего подходит к их детям, говорят или с ними самими, или же с их родителями и друзьями и выказывают свое расположение, пожелание и мнение по поводу
5 История русской литературы: В 4-х т. Л., 1980. Т. 1. С. 342.
6 По мере возможности я привлекаю источники XVII в., но в силу того что свадебный обряд довольно консервативен, в некоторых случаях использованы материалы и другого времени (XVI—XX вв.), особенно если они связаны с Тверской губернией.
42
брака их детей”.7 Примерно о том же пишет и Григорий Котошихин (его сочинение относится к 1666 г.), но указывает, что сватовство исходит от родителей жениха и ведется через сватов.8 Итак, главное заключается в том, что жених не мог сам выбирать себе невесту и сам осуществлять сватовство. Это несоответствие в тексте Повести обнаруживается только в. первом, наиболее очевидном плане, и оно вызвано отнюдь не тем, что для автора не важны требования обряда. Напротив, он то и дело ссылается на обряд, на традицию: „яко же есть обычаи брачным”, „яко же подобает”... Дело в том, что одновременно совершаются два обряда: тот, где отрок выступает в качестве жениха, и тот, где жених - князь, а отрок - сват, и второй обряд, до времени скрытый от читателя, ни в чем не нарушается.
Сцена сватовства отрока в РР более пространна. Она имеет некоторые соответствия с описанием сватовства у Г. Котошихина. Так, у него имеется указание на предварительный (перед тем, как дать ответ жениху) совет отца невесты с другими родственниками: „А лу-читца которому боярину и ближнему человеку женитц сына своего, или самому, или брата и племянника женити, или дочь, или сестру и племянницу выдать замуж: и они меж себя, кто сведав у кого невесту, посылают к отцу тое невесты, или к матере, или к брату, говорити друзей своих мужеск пол или женский... И тот человек, будет хочет дочь свою, или иного кого, выдать замуж, на те речи скажет ответ, что он девицу свою выдать замуж рад, толко подумает о том, з женою своею и с сродичами, а подумав, учинит им отповедь, которого дни мочно...”.9
Особенность РР Повести в том, что Афанасий советуется с дочерью, а это для древнерусского свадебного обряда не характерно (исследователи неоднократно отмечали пассивность и бесправность невесты).10 В данном случае этот совет с дочерью вызван не требованиями свадебного обряда, а трактовкой образа Ксении в этой редакции, ведь именно в ней появляется эпитет „богомудрая” и всевозможные обоснования богоизбранности героини.
Главная героиня Повести наделена даром предвидения, и в силу этого дара она знает, что выйдет замуж не за отрока: „Отроковица же после его рече отцу своему и матери: < Господне мои! Не диви-теся о сем, что вам обещался сей отрок; он бо тако совещал, но Бог свое строит: не сей бо мне будет супруг, но той, его же Бог мне подаст»”. Почему же Григорию не отказывают?
В данном случае интересно свидетельство священника А. Уша
7 Олеарий А. Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно / Введение, пер., примеч. и указатель А. М. Ловягина. СПб., 1906. С. 211.
8 См.: Котошихин Г. О России в царствование Алексея Михайловича. 4-е изд. СПб., 1906. С. 149.
9 Там же.
10 См., напр.: Костомаров Н.И. Очерк домашней жизни и нравов русского народа в XVI и XVU столетиях. СПб., 1860. С. 157.
43
кова (г. Старица Тверской губ.), правда относящееся к более позднему времени: „После смотрин посылают в дом невесты спросить: желают ли принять сватов? Ответ получается обыкновенно утвердительный. Каков бы ни был жених, хотя бы и из ^низкого дому», но его все-таки принимают: <Схудой жених хорошему дорогу укажет». Отказывают принять сватов только в том случае, когда девицу выдавать замуж в этот мясоед вовсе не рассчитывают”.11 Для Ксении Григорий и оказывается таким „худым женихом”, который „указывает дорогу хорошему” - князю. Причем в Повести ситуация усложнена - принимаются не только сваты, но и само сватовство, что, как будет показано далее, вызвано развертыванием свадебного обряда во втором плане.
Вернемся к тому, что жених не участвует в сватовстве. Более того, он не должен видеть невесту до дня свадьбы. Это всегда удивляло иностранцев, и, описывая русский свадебный обряд, все они непременно останавливались на этом, странном для них, требовании. „Жениху (хотя он никогда не видал прежде своей невесты) не позволяют видеть ее все время, пока продолжается сватовство, в котором действующим лицом не он сам, а мать его, или какая другая пожилая его родственница, или знакомая” (Д. Флетчер, побывавший в России в 1588-1589 гг.).11 12 О том же пишет и Сигизмунд Герберштейн, посетивший Россию дважды, в 1517 и 1526 гг.: „В этот промежуток времени жениха до такой степени отстраняют от дома невесты, что если он случайно попросит хоть увидеть ее, то родители обычно отвечают ему: Узнай от других, кто ее знает, какова она». Во всяком случае, доступ к невесте предоставляется ему не иначе, как если обручение не будет раньше подтверждено величайшими карами, так что жених, если бы даже он пожелал, не мог бы отказаться от нее под тяжким наказанием”.13 В сочинениях XVII в. также постоянно встречается указание на то, что жених невесты не видит, а осматривает ее специальная „смотрилыцица”, чаще всего в этой роли выступает мать или другая близкая родственница жениха. А. Олеарий свидетельствует: „Если... пожелают увидеть дочь, то в этом не бывает отказа, особенно если девица красива; мать или приятельница жениха получают позволение посмотреть на нее. (...) Обыкновенно все сколько-нибудь знатные люди воспитывают дочерей своих в закрытых покоях, скрывают их от людей, и жених видит невесту не раньше, как получив ее к себе в брачный покой. Поэтому иного обманывают и вместо красивой невесты дают ему безобразную
11 Ушаков А. Крестьянская свадьба конца XIX века в Старицком уезде Тверской губернии : (Свадебные обряды, гадания, приговоры, причитания, и песни). Старица, 1903, С. 11—12.
12 Флетчер Д. О государстве Русском, или Образ правления русского царя (обыкновенно называемого царем московским), с описанием нравов и обычаев жителей этой страны. СПб., 1905. С. 112.
13 Герберштейн С. Записки о Московитских делах / Введение, пер. и примеч. А. И. Малеина. СПб., 1908. С. 71.
44
и больную, иногда же вместо дочери какую-либо подругу ее или даже служанку”.14 (Олеарий, вероятно, хочет сказать, что смотриль-щице показывают вместо безобразной невесты ее красивую подругу или служанку). Вторит иностранцу и русский автор: „Благоразумный читателю! Не удивляйся сему: истинная есть тому правда, что во всем свете нигдеже такова на девки обманства нет, яко в Московском государстве. А такого у них обычая не повелось, как в иных государствах, смотрити и уговариватися времянем с невестою самому’’.15 Тот же Котошихин подробно описывает осмотр невесты: „...И сидячи за столом, за обедом, та смотрилщица с тою невестою переговаривает о всяких делах, изведываючи ее разуму и речи, и высматривает в лицо, и в очи, и в приметы, чтоб сказать, приехав к жениху, какова она есть...”.16
И в Повести настоящий жених также не видит невесты до свадьбы, а в роли такой „смотрилыцицы” невольно оказывается сам отрок, который и рассказывает князю об избраннице, „красоту, и возраст, и разум оныя девицы изъявляет”. Это важно отметить, потому что, как уже было указано, настоящий обряд происходит во втором, скрытом от читателя плане, и совершается он по всем правилам.
Вернемся к тексту Повести. Получив согласие отца Ксении, Григорий возвращается в Тверь и просит у князя позволения жениться. Заметим, что, пока речь идет о желании отрока жениться, князь не соглашается и долго отговаривает его, но сразу же дает позволение, после того как Григорий „все исповеда великому князю, обещание свое, яко же тамо обещася”. Выше уже было приведено высказывание С. Герберштейна q том, что жениху практически невозможно отказаться от невесты, после того как уже произошел сговор; это же отмечает и Г. Котошихин.17
Итак, отрок готовится ехать к невесте.
14 Олеарий А. Описание путешествия в Московию... С. 211. Ср. с наблюдением Иоанна Георга Корба: „ У них нет обыкновения, чтобы мущина, ищущий руки девицы, виделся или говорил с нею, а они сватаются при содействии матери или другой какой старухи” (Корб И. Г. Дневник путешествия в Московию (1698 и 1699 гг.) / Пер. и примеч. А. И. Малеина. СПб., 1906. С. 246.
15 Котошихин Г. О России в царствование Алексея Михайловича. С. 157.
16 Там же. С. 150.	*
17 Там же. С. 150—151. Чтобы наглядно продемонстрировать обязательства, которые брал на себя жених, приведу пример записи (Костромская губ., 1663 г.), даваемой при сговоре: „Се аз, Максим Романович Жабин, сговорилса я жениться у Семена Ивановича Волкова на дочере, на девице Марье Семеновне. А жениться мне, Максиму, на срок нынешняго 171 года июля в 29 день против тридесятаго числа. А буде, я, Максим, у него, Семена Ивановича, на дочери ево, на девице на Марье, на тот срок не женюсь, и на мне, Максиме, ему, Семену Ивановичу Волкову, взять по сей записи пятьсот рублев серебряных денег. А у записи сидели посаду Нерехты соборныя церкви Бориса и Глеба священник, отец ево, Семена Ивановича Волкова, духовной, Василий Матфеев да Никольской дьякон Иаков Дементьянов, а запись писал Нерехотской съезжей избы подъячей Костька Бобров, лета 7171, июля в 22 день” (ГПБ, собр. Титова, № 4008, л. 181).
45
„Князь же великий Ярослав Ярославич по прошению его повелевает всему быть, яко же ему годно и потребно, и насад изготовити, и вся воли его потребная, и люди ему тамо готовы быть имеют, елико годно будет на послужение отроку, когда приспеет время обручению и венчанию его. И отпутает его в насаде по Волге реке, бе бо то село близ Волги стояй, и кони ему обещавает прислати за ним вскорости по брегу”.
В этом фрагменте следует отметить два положения. Во-первых, князь отпускает с отроком достаточное количество людей. Как известно, „свита” жениха должна включать множество „чинов”, необходимых для участия в обряде.18 И во-вторых, обещает прислать коней. Кони совершенно необходимы для этого обряда. Современный исследователь пишет: „Передвижение мужчин верхом, а женщин в санях (зимой и летом) совершается независимо от расстояний, даже если дома родителей жениха и невесты находятся по соседству и оба -близко от церкви”. Флетчер с удивлением отмечал, что все не идут, а едут, „хотя бы церковь находилась подле самого дома и сами они были простого звания”.19 Забегая вперед, скажу, что отрок нарушает это требование обряда: он отправляется к невесте, так и не дождавшись коней. Мы еще остановимся на этом чрезвычайно остром моменте повествования, когда отрок уже сознательно нарушает требования обряда, а автор как бы намекает читателю, что этот обряд несовершенен и потому он не состоится. Попутно отмечу, что настоящий жених, князь, явится к невесте, как того требует обряд, на конях. Автор как бы мысленно сопоставляет два плана изображения, и если отрок-жених уже не в первый раз нарушает правила обряда, то в скрытом до некоторого времени от читателя плане, где в качестве жениха выступает князь, требования обряда соблюдаются в точности.20
Рассказав об отъезде отрока, автор Повести обращается к эпизоду, который в первую очередь и привлекал внимание ученых, исследовавших проблему связи Повести с фольклором, - это сон князя.
„Наутрие же великий князь повеле готовити себе коня и всему своему сигклиту,21 яко же угодно великому князю, соколы и псы, да, едучи, ловы
18 Подробно о составе „свиты” жениха и невесты см.: Богословский С.П. К номенклатуре и топографии свадебных чинов. Пермь, 1926.
19 Рабинович М. Г. Свадьба в русском городе в XVI в. // Русский народный свадебный обряд : Исследования и материалы. Л., 1978. С. 18; см. также: Флетчер Д. О государстве русском... С. 113. Об этом же пишет и И. Г. Корб: Даже люди низкого звания едут, а не идут, хотя бы церковь и отстояла от них очень близко” (КорбИ, Г. Дневник путешествия в Московию. С. 247).
20 Важность требований обряда в данном эпизоде автор Повести подчеркивает тем, что заставляет самого отрока заботиться о соблюдении свадебного обычая: „Той же отрок, егда приде в насаде по реке, и приста у брега, ожидающе коней от князя, и посла вестники своя к девице, да вся готова будут, яко же есть обычай брачным”. Драматизм ситуации и заключается в том, что отрок, стремящийся к соблюдению обряда, сам же его и нарушает.
21 С одной стороны, кони и „сигклит” вызваны самой ситуацией (соколиная охота происходила на конях, и князья охотились не в одиночку), но, с другой стороны, впоследствии окажется, что это кони, требуемые свадебным обрядом, а „сигклит”станет свадебной „свитой”князя.
46
деет; в ту бо нощь великий князь сон видел, якобы быти в поле на ловех и пускати своя соколы на птицы; егда же пусти великий князь любимаго своего сокола на птичье стадо, той же сокол, все стадо птиц разогнав, поймал голубицу, красотою зело сияющу, паче злата, и принесе ему в недра. И возбнув князь от сна своего и много разъмышляше в себе, да что сие будет, и не поведа того никому, токмо повеле с собою на лов вся птицы взяти; и тако великий князь поиде в ту же страну, идеже отрок, ловы деюще, тешася”.
В. Ф. Ржига, комментируя сон князя, привел песню, которая, по его мнению, раскрывала символику Повести. Обратимся к песне, аналогичной приведенной В. Ф. Ржигой, но записанной в Тверской губ., чтобы показать, что подобные тексты недостаточны для объяснения сна Ярослава.
Как летал, летал сокол, ладу, ладу, Сокол ясный летал, ладу, ладу, Искал стадо лебедей, ладу, ладу, Он нашел, нашел сокол, ладу, ладу, Нашел стадо лебедей, ладу, ладу, Всех лебедок пропустил, ладу, ладу, Одноё остановил, ладу, ладу, Как взмолилася лебедка, ладу, ладу: — Ты пусти меня, сокол, ладу, ладу, Сокол ясный, отпусти! Ладу, ладу, — Я тогда тебя пущу, ладу, ладу, Когда кровь твою пролью, ладу, ладу, Крылья, перья ощиплю, ладу, ладу. Как ходил, гулял Иван, ладу, ладу, Иванович разгуливал, ладу, ладу, По нову городу, ладу, ладу, Искал девушек толпу, ладу, ладу, Он нашел, нашел толпу, ладу, ладу, Всех девиц он пропустил, ладу, ладу, Одноё остановил, ладу, ладу, Начала просить Анна, ладу, ладу, Васильевна упрашивать: ладу, ладу, - Ты пусти меня, Иван, ладу, ладу, Иванович, отпусти! Ладу, ладу. — Я тогда тебя пущу, ладу, ладу, Когда в церковь тя сведу, ладу, ладу, Вокруг налоя обведу, ладу, ладу, Своей женой назову, ладу, ладу. Тогда девушки не примут, ладу, ладу, Скажут: „Прочь отойди!”. Ладу, ладу.22
Эта песня дает параллель лишь к одному эпизоду сна Ярослава -сокол из стада птиц выбирает одну, но исход этой ситуации в Повести принципиально иной, нежели в песне. Сокол песни ловит лебедушку для себя, песня раскрывает символ однозначно: сокол - жених. В Повести все совершенно иначе: сокол приносит голубицу „в недра” князю, сокол ручной, т. е. сокол - сват или вообще тот, кто приводит
22 Собрание народных песен П. В. Киреевского : Записи П. И. Якушкина. Л., 1986. Т. 2. С. 190-191.
47
жениха к невесте. Среди всех прочих значений образа сокола23 русскому фольклору известно и это. Так, в роли сватов выступают соколы, летающие за утицей:
— Ах, вы, соколы, соколы! Вы далеко ли лётали?
- Уж мы лётали, лётали, С моря на море лётали. — Ах, и что же там видели? — Уж мы видели, видели Серую утицу на море.
— Ах, вы что же её не взяли? - Уж мы взять её не взяли, Крылья перья повышибли, Горючую кровь пролили.
— Уж вы, соколы-молодцы, Ах, и где же вы ездили? — Уж мы ездили, ездили, С города на город ездили. — Ах, и что же там видели? — Уж мы видели девицу. — Ах, и что же ее не взяли? — Уж мы взять ее не взяли, По рукам мы ударили, Зелено вино роспили, Горючи слезы пролили.24
Встретился текст, где соколы - это дружка с подружием, едущие в дом невесты сообщить о приближении жениха (т. е. лица, предваряющие появление жениха). На вопрос „От кого вы приехали?” дружка жениха отвечает:
От вашего сватушки нареченного Присланы скорыми послами, Ясными соколами, Но мы не ясные соколы, А мы добрые молодцы, Крылья не имеем, Летать не умеем.
23 Соколом мог быть назван едва ли не любой участник свадьбы (гость или свадебный „чин ”) мужского пола и даже какое-то отсутствующее или вовсе несуществующее лицо, например:
Отчего ты, сватьюшка, бела-бела? У ней братья соколы, соколы.
По синему морю летали, летали, Белил, румян купили, купили, Свою сестру белили, белили
{Ушаков А. Крестьянская свадьба конца XIX века... С. 41); см. также: Лирика русской свадьбы / Изд. подготов. Н. П. Колпакова. Л., 1973. С. 188—189 (№ 387), 190-191 (№392) и др.
О значении сокола в восточнославянском фольклоре см.: Бернштам Г. А. Орнитоморфная символика у восточных славян // Сов. этнография, 1982. № 1. С. 30-31.
24 Собрание народных песен П. В. Киреевского. Т. 2. С. 190 (песня записана в Тверской губ.).
48
Мы приехали на добром коне, На хозяйском животе.25
Интересно, что в фольклорных текстах зафиксирован не только образ свата-сокола, но и образ жениха-князя, охотящегося с соколами:
Наш молодой князь Стоит в чистом поле Под белым шатром, Спотешается ясным соколом,26 У нашего князя пять сот27 пехоты: Князья, бояре, купцы, дворяне, Тысячныя головы, Широкие бороды;
Вы их почитайте, В почетный места сажайте За столы дубовы, За скатерти браныя, За ества медвяныя!
Еще, сватушко любезный, Сколько тебе ни воевать — Супротив нашего молодого князя не устоять! А лучше покорись: Авось наш молодой князь и помилует.28
В следующем эпизоде Повести также находит отражение свадебный обряд.
„Той же отрок, егда прииде в насаде по реке, и приста у брега, ожидающе коней от князя, и посла вестники своя к девице, да вся готова будут, яко же есть обычай брачным.
Девица же присланным рече: ^Возвестите отроку, даже помедлеет тамо, дондеже сама весть пришлю к нему, как вся изготована будут, понеже бо нам от него о приходе его вести не было». Вестницы же его, пришедше, поведаша ему о всем, еже им повелено бысть от девицы возвестити... ”.
В „Чине свадебном” XVI в. читаем:
„А как друшка женихов приедет... И говорит: -СТысецкий имярек велел говорити: „Жених имярек готов ехати к месту”». И тесть говорит: <Как будет время, пришлем друшку, и он поедет»”.29 Дружка возвращается к жениху.
25	Ушаков А. Крестьянская свадьба конца XIX века... Отрицание „мы не ясные соколы, а мы добрые молодцы” не отменяет сопоставления вестников приближения жениха с соколами. В данном случае отрицательный параллелизм только подчеркивает это сравнение.
26	„Спотешается ясным соколом” означает „охотится с соколом”, традиционно наименование соколиной охоты „потехой”, ср. в Повести: „Яко уже сват мой приехал, а жених мой не бывал еще, но уже будет, яко в поле тешится и замедлил тамо...”.
27	В кн.: „пятьсот”.
28	Андронников В. А. Свадебные причитания Костромского края со стороны содержания и формы // Тр. 2-го областного Тверского археол. съезда 1903 г. 10-20 августа. Тверь, 1906. Отд. 3, 5. С. 63-64. Приведенный текст представляет собой приговор дружки родне невесты.
29	Памятники литературы Древней Руси : Середина XVI века. М., 1985. С. 180. Этот же момент обряда со ссылкой на тот же „Чин свадебный” рассмат-
4 С. А. Семячко
49
В данном случае следует обратить внимание не только на то, что появление жениха в доме невесты, по требованию обряда, должно предваряться появлением вестников,* 30 но и на непонятность речи невесты. С самого начала Повести бросается в глаза то, что Ксения нигде не называет имени своего жениха, хотя сама его знает. „...Не сей бо мне будет супруг, но той, егоже Бог мне подаст”, „...А имени его никому от сродников своих не поведа, но токмо готовяше ему честныя дары, яже сама строяше; сродницы же велми дивляхуся, а того жениха ея не ведаху, но токмо она едина” и т. д. Таинственность речи героини безусловно создает особую напряженность повествования и играет важную роль в организации сюжета,31 и тем более интересно, что это также находит свое отражение в древнем свадебном обряде. Е. Г. Кагаров выделяет внутри свадебного действа ряд обрядов, направленных на то, чтобы ввести в заблуждение злых духов, и среди них - иносказания, околичности, неназыва-ние по имени жениха и невесты.32 Вполне возможно, что неясность речей героини, способствующая созданию наибольшей остроты в развитии сюжета Повести, имеет своим источником это свойство свадебного обряда.
Автор Повести стремится продемонстрировать одновременность действий своих героев, и поэтому он попеременно показывает то одного, то другого. Повествование складывается из отдельных картин. Так, сообщив о том, как приняли посланцев Григория в доме Ксении и что сказала Ксения своим родителям,33 автор вновь
ривает в своем исследовании M. Г. Рабинович (Свадьба в русском городе... С. 17). М. Г. Рабинович называет источник „Домостроем”, В. В. Колесов публикует „Чин свадебный” как самостоятельный текст, лишь сопровождающий обычно списки „Домостроя” (см. об этом: Памятники литературы Древней Руси : Середина XVI века).
30 Этот эпизод обряда зафиксирован и в Тверской губ. А. Ушаков сообщает: „Не доезжая до деревни невесты, поезд жениха останавливается в поле. К дому невесты послами жениха отправляются дружка с подружием” (Ушаков А, Крестьянская свадьба конца XIX века... С. 56).
31 Не только Ксения, но и Григорий некоторое время соблюдает тайну („ ...и не поведа мысли своея никому от другов своих...”, „...и не поведа сего никому”), но это тайна совсем иного рода, тайна „бытовая” (отрок ничего никому не сообщает до разговора с князем), и на развитие сюжета она практически никакого влияния не оказывает. Такое объяснение можно дать и поведению князя, который долгое время никому не рассказывает о своем сне.
32 Кагаров Е. Г. Состав и происхождение свадебной обрядности И Сб. Музея антропологии и этнографии. Л., 1929. Т. 8. С. 152—170.
33 Отмечу, что эти слова Ксении несколько отличаются в обеих редакциях. И в данном случае сложно сказать, какое чтение первично:
КР	РР
Яко уже все мои приехали, а жених мой не бывал еще, но уже бо замедлил бяше и в поле тешится, и тако пождем его, дондеже приедет.
Яко уже сват мой приехал, а жених мой не бывал еще, но уже будет, яко в поле тешится и замедлил тамо, но пождем его немногое время, даже приедет к нам.
50
обращается к Ярославу. „Князь же великий села того не знаяше, но восхоте тамо быти наутрие или на друтий день и да видит своего отрока оженившагося...”. Здесь собственно и раскрывается символическое значение сна Ярослава. Совершенно очевидно, что отрок -это и есть сокол, который добывает князю голубицу-невесту. Решение князя побывать в Едимонове не зависит от того, как сложится его охота. Но несмотря на это, в Повести появляется дублет (происходит своеобразное усиление): вместе с соколом-Григорием, который должен привлечь князя в Едимоново, существует и реальный сокол, который улетел от Ярослава во время охоты, прилетел в Едимоново и сел на церковь, князь в погоне за своим любимым соколом также оказался в Едимонове. Не затрагивая пока вопроса, как соединяются в Повести мотив свадебного и мотив строительного сокола (сокол, который потерялся во йремя охоты и в результате привел к постройке храма или монастыря), отмечу только, что в Повести мы имеем дело преимущественно с мотивом свадебного сокола, хотя он и испытывает некоторое влияние мотива сокола строительного (о чем будет сказано далее).34
Прежде чем описать охоту Ярослава, автор обращается к отроку и Ксении.
„Отрок же той, не дождався вести, ни коней, помысли в себе: <Яко аще государь мой великий князь раздумает и пошлет по мене, и велит возвратитися вспять, аз же своего желаннаго не получил». И тако вскоре пойде во двор той, идеже девица та, и по чину своему все изготовавше. И тако седоста вкупе на место свое, яко же быти вскоре венчанию их, отрок же повелеваше по скору вся строити и дары разносити.35
Девица же рече отроку: <Не вели спешити ничем, да еще у меня будет гость незванной, но лучше всех и званных гостей»”.
Эти слова Ксении в РР включаются в игру смыслов (сват-жених), которую мы наблюдаем в тексте Повести; вспомним, что несколько позже героиня скажет отроку: „Он (т. е.. князь. — С. С.) ...жених мой, а ты был сват мой”. Вполне возможно, что в КР мы имеем дело с порчей текста, но не менее вероятно и то, что эта редакция передает первоначальное чтение, которое в свадебном обряде соотносится с моментом перед выбором „чинов ” в доме невесты: „Отец невесты спрашивает: Все ли гости съехались, Все ли гости собрались? Ему отвечают: Все”. (Ушаков А. Крестьянская свадьба конца XIX века... С. 33).
34 Говоря о мотиве свадебного сокола, можно привести одно интересное совпадение. В повести Вашингтона Ирвинга „Роза Альгамбры”, произведении начала XIX в., основанном на испанской легенде, разворачивается такой сюжет: любимый паж королевы идет гулять с ее любимым кречетом, во время прогулки кречет улетает и садится на башню, в башне живет юная красавица, на которой паж и женится, преодолев некоторые препятствия, вызванные неравным социальным и имущественным положением героев.
35 Вероятно, имеется в виду ^разнесение даров”, которое происходит во время расчесывания, перед тем как отправиться в церковь. „В это время дружка режет большой каравай и сыры... Блюдо с Скрайчиками» и ширинками он подносит от имени невесты жениху, затем тысяцкому, теще и далее всем присутствующим. Каждый должен получить <укрух» (кусок) каравая, <глыбку» сыра и ширинку” (Рабинович М. Г. Свадьба в русском городе... С. 20).
41
51
В приведенном отрывке два плана развертывания свадебного обряда постепенно сближаются. Интересно, что герои существуют в разных планах, потому и темп их действий не совпадает: с точки зрения Ксении (и с точки зрения автора, хотя отношение автора к происходящему скрыто) отрок постоянно торопится. Фактически Григорий и Ксения участвуют в двух разных обрядах. Эти два плана совмещаются в кульминационной точке Повести - в сцене появления князя в доме Ксении.
„...Людие же, видевше князя, не знаяху его, мняху бо его с конми и с потехами к жениху приехавша, и не встретили, его никтоже.
Девица же рече всем ту седяхцим: <Востаните вси и изыдите во стретение своего великаго князя, а моего жениха >, — они же дивляхуся.
Великий же князь вниде в храмину, идеже бяху отрок и девица седяще, всем же воставшим и поклоншимся великому князю, имже не ведущим пришествия его и прощения просящим, князь же повеле им сести, да видит жениха и невесту.
Девица же в то время рече отроку: <Изыди ты от мене и даждь место князю своему, он бо тебе болши и жених мой, а ты был сват мой».
Великий же князь узре ту девицу, зело прекрасну, и аки бы лучам от лица ея сияющим, и рече великий князь отроку своему Григорию: <Изыди ты отсюду и изыщи ты себе иную невесту, идеже хощеши, а сия невеста бысть мне угодна, а не тебе», — возгореся бо сердцем и смятеся мыслию.
Отрок же из места изыде повелением его”.
Посмотрим, как соотносится этот фрагмент со свадебным обрядом.
„Встречает поезд жениха один только невестин дружка, а все остальные участники торжества сидят в это время в <хоромах». Эту встречу священник благословляет крестом.
Войдя в храм, жених и тысяцкий кланяются на четыре стороны, а дружка жениха в это время Ссымает» с места сидящего рядом с невестой отрока, приговаривая: <Аргамак тобе в Орде, а золотые в Угре»”.36
Этот эпизод изложен М. Г. Рабиновичем по „Чину свадебному” XVI в.,37 а вот как он выглядит в украинском обряде XVIII в.:
„Жених стоял посреди горницы, пока его дружка вел переговоры со строптивым мальчиком:
—	Зачем ты здесь сидишь?
—	Я берегу сестру мою.
-	* Она не твоя, но наша.
—	А ежели она ваша, то заплатите мне за корм, что я на нее употребил”.38
В некоторых случаях у отрока выкупают место рядом с невестой, иногда его просто прогоняют.39 Свидетельством тому, что древний
36 Рабинович М. Г. Свадьба в русском городе... С. 18.
37 См.: Памятники литературы Древней Руси : Середина XVI века. С. 182-184.
38 Рабинович М. Г. Свадьба в русском городе... С. 19.
39 Обряд „сымания отрока” имел место и во время царских свадеб XVII в. Так, в рукописи, описывающей женитьбу царя Михаила Федоровича на Евдокии
52
свадебный обряд Тверской губернии включал в себя сцену с отроком, является наличие ее в обряде начала XX в.40
Отметим, что Григорий не уходит после слов Ксении, решающими для него стали слова князя.41 И это не случайно. Дело в том, что, согласно требованиям обряда, согнать „отрока”, занявшего женихово место, может только сам жених или его дружка. Автор Повести заставляет отрока Григория вести себя так, как требуется do обряду для свадебного „отрока”. Ведь, когда проясняется второй план Повести, Григорий и оказывается не более чем свадебным „отроком”. Теперь становится ясным, для чего автору было нужно, чтобы Ксения приняла сватовство Григория, зная, что не выйдет за него замуж: отрок должен был сыграть в свадебном обряде и соответственно в сюжете Повести роль ложного жениха.
Итак, отрок оказывается одним из свадебных „чинов”. Кто же такие князь и княгиня?42 Как уже отмечалось ранее, А. М. Панченко сопоставил князя и княгиню Повести с князем и княгиней свадебных величаний, но подобные наименования жениха и невесты фигурировали не только в величаниях, но и на протяжении всего свадебного обряда.43 „...В день своей свадьбы любой простолюдин становился
Лукьяновне Стрешневой, говорится: „А пришед в Грановитую палату... царевну посадили на ея место на эголовье..., а на царя и великаго князя место посадили князя Якова Куденековича Черкасского...” и далее: „И как царь вшел в Грановитую палату, и протопоп говорил < Достойно есть> и благословил государя крестом, и поклонився государь образам, шел ко своему месту, и государев дружка большой боярин князь Дмитрий Мамстрюкович Черкасский поднял с места князь Якова Черкасского” (Описание в лицах торжества, происходившего в 1626 году февраля 5, при бракосочетании государя царя и великого князя Михаила Федоровича с государынею царицею Евдокией Лукьяновною из роду Стрешневых / Изд. П. Бекетов. M., 1810. С. 46,54). В росписи „чинов” на свадьбе царя Алексея Михайловича с Марьею Ильиничной Милославской есть указание, что „на месте государеве сидел князь Иван княжь Алексеев сын Воротынской” (Описание первой свадьбы... царя... Алексея Михайловича... / Выписал из повсядневных Дворцовых записок второй части... Иоанн Терново-Орловский. 2-е изд. М., 1797. С. 5), который, судя по всему, и был сгоняемым „отроком”. О „сымании отрока” см. также: Костомаров Н.И. Очерк домашней жизни... С. 164—166.
40 См.: Традиционные обряды и обрядовый фольклор русских Поволжья / Сост. Г. Г. Шаповалова, Л. С. Лаврентьева. Л., 1986. С. 209 (№ 967, 968).
41 Интересно, что в большинстве позднейших переработок Повести первым прогоняет отрока князь, отрок обращается к невесте и удаляется лишь после ее слов.
42 После венчания Ксения везде называется княгиней.
43 Свод различных толкований наименования жениха князем, а невесты княгиней приводит Н. Ф. Сумцов (см.: Сумцов Н. ф. О свадебных обрядах, преимущественно русских. Харьков, 1881. С. 205). Вот одно из таких толкований: „Свадебные обряды изображали вступление жениха и невесты в иную жизнь и представляли как бы торжественное возведение их в новое достоинство. Они имели подобие с возведением старинных князей в достоинство их власти, а потому-то жених носил название князя, а невеста княгини” (Костомаров Н. И. Очерк домашней жизни.. С. 161). А Е. Г. Катаров относил величание жениха и невесты князем и княгиней к числу обрядов, долженствующих защитить молодую пару от влияния злых сил (Кагоров Б. Г. Состав и происхождение свадебной обрядности. С. 162).
53
князем - и Домострой не именует его иначе, как ^молодой князь», а невесту - Смолодая княгиня». Этой княжеской чете полагается целый штат придворных, среди которых выделялись <Счины»”.44 Среди различных чинов выделялись „бояре” и „боярыни”.45 Бояре и боярыни фигурируют и в Повести: „Наутрие же великий князь того отрока вспомянув, что его у себя не видит, и повеле своим боляром, да пришлют его к нему” („боляре” здесь - люди, которые были с князем в Едимонове, т. е. участвовали в свадебном поезде); „И отпусти свою великую княгиню в насаде, и боляр своих, иже были со отроком, во град Тферь, и повеле великий князь боляром своим, да берегут великую княгиню его и покланяются ей и слушают во всем” (т. е. опять же это люди из „свиты” жениха, хотя в данном случае и ложного, которые потом образуют свиту „княгини”-невесты; и одна из функций свадебных „бояр” - оберегать жениха и невесту);46 „Егда же прииде и великая княгиня его Ксения ко граду Тфери, великий князь повеле боляром своим и з болярынями, и своим дворовым, и всему граду, да выдут на встретение великия княгини и з женами своими” (и в данном случае „боляре” и „болярыни” -это люди, участвующие в свадебном обряде, во встрече новобрачной в доме ее мужа). Заметим, что нигде в Повести Григорий не называется боярином (что сплошь и рядом встречается в позднейших переработках XIX-XX вв.), хотя по своему происхождению и социальному положению он, скорее всего, должен быть таковым. Совершенно очевидно, что роль героев в сюжете Повести тесно связана с ролью соответствующих персонажей свадебного обряда. Исключением в данном случае является лишь героиня. Хотя свадебный обряд и задает некоторые рамки поведения Ксении, тем не менее он не определяет полностью образа героини. Ксения, как мы видели, значительно активнее соответствующего ей персонажа свадебного обряда. Кроме того, она носитель одной из основных идей Повести - идеи божественного предопределения.
Исследователи традиционно характеризуют Ксению как „мудрую” или „вещую” деву. В. Ф. Ржига, указав на широкую распространенность мотива „женитьбы князя на мудрой прекрасной деве из низшей среды” „как в международном литературном обороте, так и в нашей письменности и фольклоре”,47 в качестве наиболее близкого его источника в „Повести о Тверском Отроче монастыре” пред
44 Рабинович М. Г. Свадьба в русском городе... С. 14; см. также свидетельство Д. Флетчера: „В день свадьбы и во все время празднеств жениха величают молодым князем, а невесту молодою княгинею” (Флетчер Д, О государстве русском... С. 114).
45 „Бояре (бояра) - свита, товарищи, спутники жениха...” (Богословский С. П. К номенклатуре и топографии свадебных чинов. С. 13; автор приводит ряд примеров использования этого термина в свадебных обрядах различных местностей Тверской губ.). Боярыни — см.: Там же. С. 40.
46 См.: Костомаров Н. И. Очерк домашней жизни... С. 163; Богословский С. П. К номенклатуре и топографии свадебных чинов. С. 13—14.
47 Ржига В. Ф. Из истории повести. С. 107.
54
ложил „Повесть о Петре и Февронии”. По мнению В. Ф. Ржиги, „о текстуальном сходстве здесь говорить, конечно, не приходится, но ввиду широкой распространенности жития Петра и Февронии, едва ли можно сомневаться в том, что соответствующий мотив повести сложился в зависимости от популярной житийной обработки мотива о вещей деве”.48
Д. С. Лихачев, сопоставляя двух названных героинь,49 убедительно показал, что знака равенства между ними поставить нельзя. С его точки зрения, разница между Февронией и Ксенией во многом объясняется разницей в трактовке любовной темы в XVI и XVII вв.
В. Ф. Ржига не разделял понятия „вещая” и „мудрая” дева, употребляя их как синонимы. Д. С. Лихачев и Ксению, и Февронию называл „мудрой девой”. Только в работе Р. П. Дмитриевой мы находим четкое разграничение этих двух персонажей, причем, с точки зрения исследовательницы, Феврония - „мудрая”, а Ксения - „вещая” дева.50
Важно отметить одну трудность при сравнении Ксении и Февронии, долго не учитывавшуюся исследователями. Варианты „Повести о Петре и Февронии” многочисленны и разнообразны. Изменение текста этой повести от редакции к редакции сказалось и на трактовке образа главной героини. По мнению Р. П. Дмитриевой, Ксения наиболее сопоставима с Февронией Третьей редакции „Повести о Петре и Февронии”, созданной в конце XVII в., так как Феврония в этой редакции в значительной степени приближена к образу „вещей девы”.51
Эта же сложность возникает и по отношению к „Повести о Тверском Отроче монастыре”. Разница между двумя редакциями Повести во многом определяется разницей в трактовке образа Ксении.
Героиню Повести, действительно, нельзя назвать „мудрой девой”. Типичным представителем такого рода персонажей является известная героиня народных сказок девка-семилетка.52 „Мудрая
48 Там же.
49 Лихачев Д. С. Великое наследие : Классические произведения литературы Древней Руси // Лихачев Д. С. Избранные работы. Л., 1987. Т. 2. С. 299-302.
50 Повесть о Петре и Февронии / Подготов, текста и исслед. Р. П. Дмитриевой. Л., 1979. С. 139.
51 Там же. С. 139-140.
52 „Семилетка (Мудрая девушка): отвечает на вопросы-загадки царя (барина); выполняет трудные задачи, подтверждая свою мудрость; становится женой царя; позже он ее изгоняет, позволяя унести самое дорогое; она забирает с собой сонного царя” (Сравнительный указатель сюжетов : Восточнославянская сказка / Сост. Л. Г. Барат, И. П. Березовский, К. П. Кабашников, Н. В. Новиков. Л., 1979. С. 220).
Кстати, указывая на широкую распространенность рассматриваемого мотива „в международном литературном обороте” и ссылаясь на Anmerkungen zu den Kinder- und Hausmfirchen der Briider Grimm / Neu bearb. von J. Bolte, G. Po-livka (Leipzig, 1915. Bd 2), В. Ф. Ржига, вероятно, имел в виду сюжет „Die kluge Bauertochter” (№ 94. S. 349—373), аналог нашей „девки-семилетки” (см. S. 354).
55
дева” должна доказать свою мудрость, свой ум и соответственно свое право на знатного, богатого мужа. То же самое происходит и с Февронией во всех редакциях, в том числе и в Третьей.53 Она тоже доказывает свое право на князя Петра, загадывая ему загадки и выполняя его задания.
Ничего подобного в „Повести о Тверском Отроче монастыре” нет.
В КР никакой развернутой характеристики героини нет (она „вельми красна лицем” и слова ее - „премудрое речение”), не возникает и вопроса, умна или не умна Ксения. Слова „премудрое речение” означают, скорее^ „мудреное”, „непонятное для окружающих”, чем „умное”. Безусловно одно - героиня знает свою судьбу. Естественно, возникает вопрос, какова природа этого знания? Д. С. Лихачев, считая Ксению „мудрой девой”, полагает, что „прозорливость” ее „имеет не церковный, а вполне фольклорный характер. Она знает то, что должно совершиться, а почему знает - об этом читателю не сообщается. Она знает так, как знает будущее мудрый человек”.54
На мой взгляд, текст КР в полной мере не позволяет говорить ни о фольклорном, ни о церковном характере прозорливости Ксении. Нет речи ни о каких знамениях героине Повести, но нет в тексте и никаких упоминаний о мудрости или разуме Ксении. Есть только ее слова о Божьей воле, обращенные к родителям („Господие мои! Не дивитеся о сем, что вам обещался сей отрок; он бо сие совеща, но Бог свое строит: да не той мне будет супруг, но егоже Бог мне подаст”) и к князю („Богу убо тако изволившу быти нам в совокуплении с тобою; аще не Божиим изволением, то како можно было великому князю к нашей нищете приехать и пояти мя за себя”), которые свидетельствуют о том, что сама Ксения объясняет происшедшее Божьей волей. Каким образом узнала она эту волю, остается неясным. Если предчувствие собственной судьбы и можно объяснить житейской мудростью, то как объяснить, например, знание Ксении, что ее жених в данный момент охотится?
Эту неясность текста КР составитель РР постарался снять. Появляется еще одна речь Ксении, обращенная к отцу („Отче мой! Сотвори ему вся сия, елика он тебе обещался, положи на волю его, Богу бо тако изволившу, и сие да будет”), несколько раз говорится о разуме героини („разум имея велик зело”, „красоту,и возрастай разум девицы оныя изъявляет”), и во вступлении к основному тексту героиня Повести названа „богомудрой”.
Использование эпитета „богомудрая” во вступлении к РР позволяет связать характеристику Ксении в этой редакции Повести с ее характеристикой в Службе св. Михаилу Ярославичу Тверскому,
53 Р. П. Дмитриева отметила, что в Третьей редакции ответы Февронии приобрели новую окраску, обусловленную знанием героиней ее дальнейшей судьбы.
54 Лихачев Д. С. Великое наследие. С. 299.
56
в которой она упоминается дважды: 1) „От святою боку богомудрыя Ксении®, блаженне6, родился еси, с неюже тя блажим...” (Песнь 3. Ирмос); 2) „Ливонскую® гору наречем тя, богомудрая Ксениег, или Фисонскуюд реку, добрейши е’сапфира и камения’ж честнаго, блажен-наго Михаила рождшу3, имже просветися русская страна, и молитася за нас...” (Песнь 8. Ирмос).55
Ксения традиционно прославлялась в Твери как родительница и, что наиболее важно, воспитательница св. князя Михаила Ярославича (напомню, что он родился уже после смерти отца и был воспитан матерью) и как строительница Спасо-Преображенского собора, главного храма Твери.56 Поэтому не удивляют сплошь и рядом встречающиеся в различных редакциях Жития Михаила эпитеты „блаженная”, „святая”, „премудрая” (Софийская первая летопись),57 „преподобная” (Рогожский летописец)58 и т. д. Эпитет „богомудрая” пока удалось обнаружить лишь во второй редакции конца 50-х гг. XVII в.59 Но в этом тексте он идет в одном ряду с такими характеристиками, как „воистину боголюбивая” (ГПБ, Q.I.113,. л. 32 об.), „христолюбивая” (л. 37), „святая” (л. 80 об.) и т. п., не заключая в себе какого-то особого смысла, это этикетный похвальный эпитет, употребляемый наравне со многими другими. В этой редакции Жития назван „богомудрым” и другой герой Повести Ярослав Ярославич (л. 32) и сын Ярослава и Ксении Михаил (л. 64). В Службе Михаилу Ярославичу этот эпитет характеризует Михаила (л. 4,6 об., 19, 25, 26 об.) и Ксению, но если в характеристике Михаила он особой роли не играет и употребляется наравне с целым рядом похвальных эпитетов, то
55 Цитата по рукописи riIB,Q.L113, л. 19 об. и л. 26 об. (В. А. Кучкин датирует рукопись 10-ми гг. XVIII в. — Кучкин В. А. Повести о Михаиле Тверском : Историко-текстологическое исследование. М.» 1974. С. 65). Разночтения по древнейшему списку службы, XVI в.: ГБЛ, ф. 304, № 679, л. 28 и л. 34 об.-35 {Кучкин В. А. Повести о Михаиле Тверском. С. 167): аАксинии; бблажене; вЛиваньскую; гАксиниа: дФисоньскую; е‘жсамфира камениа; Зрождьши.
56 Сохранилось изображение Ксении (вместе с князем Михаилом) на выходной ктиторской миниатюре конца Х1П или XIV в. Хроники Георгия Амартола (миниатюра воспроизведена в цвете в кн.: Вздорнов Г. И, Искусство книги в Древней Руси : Рукописная книга Северо-Восточной Руси XII—начала XV веков. М., 1980. Прилож. 18). Н.Н. Воронин пишет об иконе Михаила и Ксении XVU в., сделанной, вероятно, по прорисям XV в. {Воронин Н. Н., Лазарев В. Н. Искусство среднерусских княжеств XIV-XV веков // История русского искусства. М., 1955. Т. 3. С. 21). Есть еще довольно позднее изображение Ксении (конец XIX в. — см.: Журнал 83-го заседания Тверской ученой архивной комиссии. Тверь, 1901. С. 23—27) на иконе местночтимых тверских святых. Икона воспроизведена архимандритом Димитрием в его книге „Тверской патерик” (Казань, 1908; репринт — Тверь, 1991), он же указывает несколько изображений Ксении в церквах Твери и ее окрестностей. Архим. Димитрий свидетельствует, что „по благоверной княгине ежегодно совершалось в кафедральном соборе заупокойное служение 24 января, в день ее тезоименитства” {Архим, Димитрий. Тверской патерик. Казань, 1908; репринт — Тверь, 1991. С. 20).
57 ПСРЛ. СПб., 1851. Т. 5. С. 207.
58 ПСРЛ. М.; Л., 1965. Т. 15. Стб. 41.
59 Я опираюсь на текстологическую классификацию Жития В. А. Кучкина (см.: Кучкин В. А. Повести о Михаиле Тверском).
57
по отношению к Ксении он - основной. Поэтому, на мой взгляд, наиболее вероятно, что именно Служба Михаилу Ярославичу повлияла на трактовку образа Ксении в РР Повести. Кроме того, необходимо отметить, что создатель этой редакции не мог не знать Службу, так как она не только была широко распространена в письменном виде, но и звучала во всех тверских церквах.
Эпитет „богомудрый” наиболее часто встречается в житиях и службах святым и является не столько характеризующим, сколько похвальным. В тех случаях, когда его содержание не стерто и выходит за рамки этикетной похвалы, его употребление может быть связано как с умом, мудростью или образованностью героя, так и со способностью героя видеть скрытое от других, знать свою судьбу и т. п. Т. е. „богомудрым” может называться как „мудрый, умный”, так и „вещий”. Несомненно, в Житии св. Михаила „богомудрие” Ксении не что иное, как ум, разум. В Повести на первый план выступает не ум, а провидческий дар героини. Мы видим, что в РР „вещая” Ксения характеризуется в соответствии с агиографической традицией как „богомудрая” (вспомним, что в этой редакции присутствует описание героини, составленное по типу традиционных характеристик положительных персонажей, преимущественно житийных). Тем самым составитель РР определяет провидческий дар Ксении как дар божественный, снимая двусмысленность и не разрушая при этом повествовательной основы произведения вводом дополнительных эпизодов, видений и т. п.
Повесть строится как развернутое этимологическое толкование, весь рассказ имеет своей целью объяснение названия монастыря. В понимании автора Повести „Отрочь” означает „основанный отроком”. То, что притяжательное прилагательное „отрочь” происходит от существительного „отрок”, достаточно очевидно, но кто такой этот отрок?60 Думаю, что само слово „отрок” навело автора Повести
60 Существует несколько этимологий названия монастыря: 1) „Отрочь” — „основанный отроком” (см., напр.: Краткое описание состояния Тверской губернии, основанное на сравнении статистических данных 1783 и 1846 года. Тверь, 1847. С. 49; Памятная книжка Тверской губернии за 1863 год. Тверь, 1863. С. 73; Матвеев В. Описание тверских древностей с очерком города Твери и Оршина монастыря. М., 1878. С. 80-81; Зверинский В. В. Материалы для историко-топографического исследования о православных монастырях в Российской империи. СПб., 1892. Т. 2. С. 257), эта этимология имеет своим источником „Повесть о Тверском Отроче монастыре”; 2) „Отрочь”— от отроков, помещавшихся в детинце, находившемся ранее на месте монастыря (Соколов А. Святой благоверный великий князь Михаил Ярославич Тверской. Тверь, 1864. С. 26; Борзаковский В. С. История Тверского княжества. СПб., 1876. С. 82; Отрочь монастырь в г. Твери. Тверь, 1894. С. 86), эта этимология, скорее всего, имеет своим источником какую-то местную легенду; 3) монастырь назывался „Отрочь”, так как он был посвящен культу „трех отроков”, это посвящение могло забыться, а название осталось (Макарова Т. И., Николаева Т. В. Из истории культуры Тверского Отроча монастыря И Сов. археология. 1976. № 4. С. 109—110); думаю, что название Отроча монастыря монастырем Трех Отроков, сохранившееся на одном из планов Твери XVIII в. (см.: Комаров Б. Чертеж города Твери до переплани
58
на мысль о свадебном „отроке”. Сцена „сымания отрока” в свадебном обряде обладает большими возможностями для ее разработки, она заключает в себе две коллизии. Во-первых, это момент обмана, ведь „отрок” играет в свадебном обряде роль ложного жениха. Во-вторых, это момент социального неравенства двух женихов, ложного и настоящего, ведь по свадебной терминологии настоящий жених - князь, т. е. самое главное лицо в иерархической системе свадебного обряда. Не мог автор Повести не знать и других значений слов „князь” (глава княжества) и „отрок” (член княжеской дружины). Вкладывая в рассматриваемые слова эту семантику, мы также будем иметь дело с фактом иерархических отношений. Сцена „сымания отрока” в свадебном обряде довольно абстрактна, перед нами вообще князь и вообще отрок, т. е. просто молодой человек, юноша. Переводя сценический эпизод свадебного обряда в сферу повествовательной литературы, автор Повести придает этому эпизоду большую конкретность. В Повести действует не просто свадебный князь, а именно глава княжества, не просто свадебный отрок, а отрок, член княжеской дружины, служащий князю, находящийся у него в непосредственном подчинении. Цель Повести - не только толкование названия монастыря, но и его прославление, возвеличение. И потому автор делает следующий шаг - прикрепляет персонажей своей Повести, выведенных из персонажей свадебного обряда, к конкретным историческим фигурам. Таким образом, история монастыря не только вводится в определенные хронологические рамки, но и связывается с историей княжества.
Важно подчеркнуть, что в данном случае взаимоотношения обряда и повествовательного текста не сводятся к изображению обряда в этом тексте. В качестве примера такого изображения обряда можно назвать обнаруженную С. К. Росовецким „Повесть о женитьбе Ивана
ровки XVIU в. // Архитектурное наследство. 1956. № 6. С. 150—155, а также: Соколов И. И. План г. Твери 1-й четверти XVIII века И Из истории Калининской области : Статьи и документы. Калинин,1964. С. 174—192), является поздней этимологией; 4) наиболее вероятным кажется этимологическое толкование, предложенное В. Ф. Ржигой: „Отрочь” — мужской в противоположность „девичью” — женскому (Ржига В. Ф. Из истории повести. С. 98—99).
Интересно, что в 27 верстах от г. Твери, вниз по Волге, на ее правом берегу находилось село Отроковичи, название которого имеет также несколько толкований. Автор статьи об этом селе (Тверские епархиальные ведомости. 1884. № 10. Неоф. часть.С. 304—312) указывает, во-первых, что „ходит предание, будто в Отроковичах был некогда монастырь во имя трех отроков” (с. 305; ср. с толкованием, предложенным Т. И. Макаровой и Т. В. Николаевой), а во-вторых, высказывает свое предположение: „ Не жили ли здесь прежде отроки великокняжеские, особенно когда великие князья тверские отправлялись на птичью или звериную охоту? В письменных документах есть же указание, что великий князь Ярослав охотился около села Едимонова, которое в недальнем расстоянии от Отрокович, и отбил невесту у одного из отроков своих, построившего Отрочь монастырь. Множество лесу на другой стороне Волги, почти против Отрокович начинающегося и идущего на дальнее расстояние не только в Тверской и Бежецкий уезды, но и в Новгородскую губернию, делает очень вероятным это предположение наше ” (там же).
59
Грозного на Марии Темрюковне”.61 В этом случае между обрядом и текстом можно условно поставить знак равенства. В тексте мы найдем почти все элементы обряда в их традиционном порядке. Особое внимание уделено внешней стороне обряда: подробно описаны наряды участников свадебного действа,62 дары невесты, ее свадебный поезд. Ничего этого в „Повести о Тверском Отроче монастыре” нет. Костюмы героев интересуют автора лишь в той мере, в какой они связаны с развитием интриги: так, упоминается „дорожное” платье князя, чтобы до времени скрыть роль этого героя во всем происходящем и подчеркнуть неожиданность его появления в качестве жениха; смена наряда отроком также имеет важное сюжетное значение как знак резкой перемены судьбы.
Сравнение двух этих повестей показывает, насколько своеобразна роль свадебного обряда в формировании сюжета „Повести о Тверском Отроче монастыре”. Если в „Повести о женитьбе Ивана Грозного на Марии Темрюковне” взаимоотношение обряда и повествовательного текста однозначно - текст описывает обряд и не более того, то в „Повести о Тверском Отроче монастыре” все гораздо сложнее. С одной стороны, Повесть изображает отдельные моменты обряда, но автор ее не задерживается на описании деталей и подробностей, а в каждом описываемом моменте как бы сталкивает два плана изображения, сравнивая в каждом случае поведение двух женихов, истинного и мнимого. Т. е. обряд изображается постольку, поскольку это необходимо для развития сюжета. С другой стороны, одий из эпизодов свадебного обряда, а именно „сымание отрока”, дает сюжетную основу для повествования. Повесть не описывает сцену „сыма-ния отрока” в том виде, в каком она существует в обряде, а на ее основе создает самостоятельное повествование, связь которого с этой сценой обнаруживается лишь в результате анализа. Эта сюжетная схема, извлеченная из сцены „сымания отрока”, определяет и характер поведения героев, и отбор тех элементов свадебного обряда, которые находят свое место в повествовании. По отношению к „Повести о Тверском Отроче монастыре” между обрядом и повествовательным текстом знака равенства поставить нельзя, повествовательный текст в данном случае значительно шире обряда.
Учитывая все это, можно говорить о жанровом своеобразии Повести. Созданная в традиции повестей об основании монастырей, „Повесть о Тверском Отроче монастыре” выделяется тем, что
61 Росовецкий С. К. Повесть о женитьбе Ивана Грозного на Марии Темрюковне // Памятники культуры : Новые открытия : Письменность. Искусство. Археология : Ежегодник. 1975. M., 1976. С. 27—37. По мнению публикатора, повесть была создана в последние десятилетия XVII в., предположительно в Поволжье (там же. С. 30).
62 Наряды участников свадебного обряда играют в нем далеко не последнюю роль. Это видно хотя бы из того, как подробно описываются костюмы действующих лиц в „Чине свадебном” XVI в. См.: Памятники литературы Древней Руси : Середина XVI века. С. 176,178,180 и др.
60
предыстория создания обители приобретает в ней самостоятельное значение и имеет светский характер, что совершенно нетипично для произведений данной жанрово-тематической группы. Эта часть Повести (рассказ о женитьбе князя Ярослава Ярославича) имеет своим источником свадебный обряд, причем заимствует из него не только символику, но и действующих лиц, и систему их взаимоотношений, что и создает сюжет рассказа о женитьбе князя. Такое своеобразное использование автором Повести свадебного обряда позволяет охарактеризовать этот текст как результат индивидуального писательского творчества и усомниться в существовании предшествующей Повести легенды.
„ПОВЕСТЬ О ТВЕРСКОМ ОТРОЧЕ МОНАСТЫРЕ” И МЕСТНЫЕ ЛЕГЕНДЫ
Тема, заявленная в названии этой главы, может быть рассмотрена с двух точек зрения. С одной стороны, всю жанрово-тематическую группу повестей об основании монастырей можно отнести к роду местных легенд (учитывая при этом письменный характер такого рода повестей); в этом случае есть основание рассмотреть некоторые мотивы Повести с точки зрения использования их в легендах, имеющих местный характер. С другой стороны, необходимо поставить вопрос о возможности существования устной легенды и ее отношении к Повести.
Обратимся сначала к первой стороне проблемы. Сопоставление Повести со свадебным обрядом показало, что природа отдельных мотивов и персонажей не выявляется полностью при сравнении со свадебным фольклором.
В первую очередь это касается разработки в Повести мотива соколиной охоты. Как уже говорилось, возникающий в Повести дублет -сокол-Григорий, приводящий князя в Едимоново, и реальный сокол, улетающий во время охоты и также приводящий князя в Едимоново, - можно объяснить тем, что в данном случае соединились два мотива, мотивы сокола свадебного и сокола строительного. Остановимся на этом подробнее.
В качестве примера приведу легенду, найденную А. А. Титовым и рассмотренную С. К. Шамбинаго в статье о местных легендах. Эта „легенда интересна тем, что построена на мотиве, которым часто пользуются рассказы об основании монастырей: в княжение Константина Всеволодовича Ростовского (XIII век) княжеский сокольник Богдашка среди дремучего бора нашел улетевшего у него любимого княжеского сокола, причем во время поисков был перевезен через реку неизвестным стариком. Когда князь пожелал видеть место, где был пойман сокол, то, пришедши туда, нашел образ св. Николая, в лице которого Богдашка узнал перевозившего его старца. Князь основал тут церковь во имя св. Николая и около нее образовалось село с Никола на перевозе» (8,5 км от Ростова)”.1
1 Шамбинаго С. К. К вопросу о „генеалогической” поэзии // Сборник статей в честь акад. А. И. Соболевского. Л., 1928. С. 186-187. (Сборник ОРЯС.
62
Другая легенда, в которой сохранился след мотива строительного сокола, зафиксирована устюжскими летописями.
„В лето 6770. Бысть вечье на бесермены по всем градом руским, и побита татар везде, не терпяще насилия от них, зане же умножишась татарове во всех градех руских, а ясащики живуще, не выходя. Тогда ж Изосиму убита, злаго преступника, в Ярославле. А на Устюзе городе тогда был ясащик Буга богатырь и взял у некоего крестьянина дщерь девицу насилием за ясак на постелю. И приде на Устюг грамота от великаго князя Александра Ярославича, что татар бити, и девка сказала Буге. И он, пришед на вечье, и доби челом устюжаном на их воле, и крестися, а з девицею венчася, и наречено бысть имя ему Иванн. Се ж бысть чюдо дивно. Сей Буга Иван сед на конь, поеде с соколом на утицы, и бысть во утрии день красен. И одержим бысть сном, взыде на гору, и слез с коня, и привяза за древо, а сокол посади на луку у седла, а сам ляже на землю и усну. И явися ему во сне Иванн Предоотеча, глаголя: *^На сем месте постави церковь мою во имя мое». И востав от сна своего, и потом постави на том месте, еж есть на Соколье горе, церкви рожество Иванна Предтечи”.* 2
Совершенно очевидно, что, хотя в этой легенде есть сообщение о женитьбе, мотив сокола (охота сокола на утиц) не имеет к ней никакого отношения, и сама охота происходит уже после женитьбы.
Интересна для нас и история Петра, царевича ордынского, особенно в том виде, в каком она изложена в летописном своде 1652 г.
„В та же лета (6757. - С. С.) прииде из Орды в Ростов Петр царевич и крестися в Ростове. По крещении же своем некогда ловящу ему птицы на поли, и отправив правило свое, на поле ляже спати. И явишася ему во сне апостоли верховнии Петр и Павел, и даста ему два мешца, во едином злато, а в другом сребро, и повелеста ему сотворити монастырь. Он же убудився от сна и обрете мешцы в пазусе своей и, советовав со епископом, купи ; у воеводы земли, иде-. же строити монастырь. Егда же потянута вервь, он же кладе по тому месту, идеже вервь, по 9 сребреник, а десятой златник, и, собирающе их, наполниша пятеры возила, елико мощно вести, мешцы же полни бяху. Той же монастырь в Ростове и до днесь нарицается Петровский. Потом же браку сочетався, и чада породи, и преставися лета 6771, в том монастыре и погребен бысть”.3
Этот рассказ имеет много общего с легендой о Буге-богатыре.4 Легенду о церкви святого Николая можно представить следующим
Т. 101. № 3): Титов А. А, Ростовский уезд Ярославской губернии : Историко-археологическое и статистическое описание с рисунками и картой уезда. М., 1885. С. 61.
2 Устюжский летописный свод: (Архангелогородский летописец) / Подготов. к печати и ред. К. Н. Сербиной. М.; Л., 1950. С. 47-48. Этот же текст см.: ПСРЛ. Л., 1982. Т. 37. С. 70. Интересно, что вслед за этим текстом идет сообщение о Ярославе Ярославиче („В лета 6772. Седе на великом княжении Ярослав Ярославичь тверскии”) и другие известия о тверском княжестве. Легенда о Буге (Багуе) содержится и в других устюжских летописях: в сопровождении тверских известий — в Устюжской летописи (Список Мациева) также под 1262 г. (ПСРЛ. Т. 37. С. 30), в контексте исключительно устюжских событий — в Устюжском летописце Первой ред. под 1197 г. (там же. С. 104), в Устюжском летописце Второй ред. под 1267 г. (там же. С. 129-130).
3 ГПБ, собр. Вяземского, Q. 206. л. 24—24 об.
4 Интересно, что вслед за рассказом о Петре царевиче ордынском в летописном своде 1652 г. идет запись: „В лето 6760 совет бысть по всем градом руским на бусурманы, их же посади Батый властеля своя, нарицаемая половецким
63
образом: соколиная охота-потерявшийся и найденный сокол-строительство церкви. Две другие легенды выглядят несколько иначе: соколиная охота-сон, видение-строительство церкви (монастыря).
Мотив строительного сокола - это мотив преимущественно местных легенд, таким образом использование мотива строительного сокола в „Повести о Тверском Отроче монастыре” вполне традиционно. В разработке этого мотива Повесть ближе к первой из приведенных легенд, в которой фигурирует потерявшийся и вновь найденный сокол. Однако в „Повести о Тверском Отроче монастыре” мотив строительного сокола самостоятельной роли не играет, а лишь влияет на разработку мотива сокола свадебного.
Отметим, что в фольклорных текстах мотив свадебного сокола (будь то сокол-жених или сокол-сват) связан с идеей выбора (или поиска, что в данном случае одно и то же) невесты. Сокол-жених из стада лебедей выбирает себе одну лебедушку, что равно выбору какой-то одной девушки из целой „толпы” сверстниц. Соколы-сваты ищут и находят утушку, что равно поискам и высватыванию какой-то девицы. В „Повести о Тверском Отроче монастыре” мы также видим выбор невесты: и в сне Ярослава, где дано символическое изображение этого выбора („...той же сокол, все стадо птиц разогнав, поймал голубицу, красотою зело сияющую, паче злата, и принесе ему (т. е. князю. - С. С.) в недра”), и при сватовстве Григория („...и дивля-шеся в себе велми, яко нигде таковыя обрете девицы...”, т. е. мысленно отрок сравнивает свою избранницу с другими девушками).
Обратим внимание на то, что коллизия Повести в полной мере присутствует в сне Ярослава. Сокол из сна князя попадает в такую ситуацию, в какой обычно сказывается фольклорный сокол-жених (охота на стаю птиц и выбор одной из них), но ведет себя как сокол-сват (пойманную птицу отдает другому). Между этим соколом и Григорием полностью сохраняется параллелизм. Отрок находит невесту и отдает (вынужден отдать) ее другому.
Сокол из сна Ярослава не приравнивается однозначно ни к соколу-жениху, ни к соколу-свату, и это еще раз говорит о том, что содержание свадебных песен не объясняет полностью сюжета Повести. Однако структура свадебных песен, состоящих из параллельных, символического и реального, пластов, несомненно оказала влияние на композицию Повести, где также сохраняется параллелизм между поведением сокола в символическом сне князя и действиями Григория.5
языком баскаки, и повелеша их убивати, кои не крестятся. От них же обрати-шася мнози и крестиша во имя Отца и Сына и Святаго Духа” (там же, л. 24 об.) -текст, в котором в Устюжских летописях читается легенда о Буге-богатыре.
5 И в этом смысле Повесть „сюжетно предсказуема” — сон в дальнейшем реализуется совершенно адекватно. Однако текст как бы рассчитан на то, что читатель правильно этого сна не поймет, как не понял его Ярослав. В этом и заключается, на мой взгляд, тот „принцип сюжетной непредсказуемости”, о котором писал A. M. Панченко (История русской литературы: В 4-х т. Л., 1980. Т. 1. С. 342).. '
64
В свадебном фольклоре мы имеем дело исключительно с выбором, в Повести же, несмотря на то что Григорий выбирает себе невесту (а как потом оказывается, не себе, а князю), постоянно говорится о том, что Ксения Ярославу предопределена свыше. Идея предопределения - одна из ведущих идей Повести. В тексте ее мы постоянно сталкиваемся с напоминаниями о Божьей воле: „Богу бо тако изво-лившу”, „его же Бог мне подаст” (о женихе), „Богу тако изволившу”, „Божьим изволением”, „Богу убо тако изволившу”.
Идея предопределения связана в Повести главным образом с Ксенией. Но отметим, что к идее предопределения имеет отношение и мотив строительного сокола. В приведенных выше легендах сказано, что церковь строится там, где сел сокол. Т. е. сокол, приводящий к построению церкви, указывает и место для этой церкви, место, предопределенное свыше. В одной из легенд идея предопределения подчеркнута тем, что мотив строительного сокола усилен мотивом явления иконы.6
Подчеркнем еще раз, мотив сокола свадебного традиционно связан с идеей выбора, мотив сокола строительного - с идеей предопределения. Сокол-Григорий и сокол, улетевший от князя во время охоты, приводят Ярослава к предопределенной Богом невесте. Сокол в Повести - вестник Божьей воли, это подчеркнуто тем, что он садится на церковный крест, да и всем поведением его на кресте. Женитьба князя является предысторией построения монастыря, и сокол, таким образом, приводя князя к невесте, приводит отрока к идее строительства монастыря. Можно заключить, что, несмотря на органическую связь Повести со свадебным обрядом, на явное преобладание в тексте свадебной символики, мотив сокола свадебного тесно переплетается с мотивом сокола строительного.7
6 Это традиционный мотив для произведений, рассказывающих о построении церкви (монастыря). См., напр.: Житие Мартирия Зеленецкого, Житие Лазаря Муромского и др.
7 На мой взгляд, на рассказ о соколиной охоте в Повести повлияли не только свадебный фольклор и местные легенды, использующие мотив строительного сокола. Тверские угодья неоднократно бывали местом царской (а ранее княжеской) охоты. Возможно, в тверских пределах сохранились предания о Ярославе Ярославиче как о страстном охотнике (см.: Кутепов Н. Великокняжеская и царская охота на Руси с X по XVI в.: Исторический очерк. 2-е изд. СПб., 1896), к тому же тверские жители не раз становились свидетелями охот Алексея Михайловича (о том, что царь часто охотился в тверских угодьях см., например, его письма к А. И. Матюшкину — Собрание писем царя Алексея Михайловича с приложением Уложения сокольничья пути, с пояснительною к нему заметкою С. Т. Аксакова, с портретом царя и снимками его почерка. М., 1856. С. 31, 48, 82, 84, 86). Множество деревень и пустошей неподалеку от Твери имеют названия, связанные с соколиной охотой, - Соколово, Сокольцово, Соколья Гора, Майкове (от „манить”, „манок”) и т. п. (см.: 1) Выпись из Тверских писцовых книг письма и меры Федора Игнатьева, да подьячего Тимофея... (Стефанова) 135 и 136 (1627—1628) годов. Тверь, 1916. Вып. 1. С. 68, 73, 103; 2) Писцовые книги, издаваемые Имп. русским географическим обществом. Ч. 1 : Писцовые книги Московского гос-ва. Отд. 2 : Писцовые книги XVI в. СЦб., 1877. С. 118, 126, 154, 156, 246, 253, 254 и далее).
5 С. А.Семячко
65
Особого внимания заслуживает вопрос об устных легендах, касающихся истории возникновения Отроча монастыря и объясняющих его название.
Сопоставление Повести со свадебным обрядом позволяет отрицательно ответить на вопрос о возможности существования легенды о женитьбе князя на крестьянке, предшествующей Повести. Этому есть еще одно подтверждение. Ни один из текстов, касающихся князя Ярослава Ярославича и его жены Ксении (летописи, различные редакции Жития Михаила Ярославича) и предшествующих Повести, не сохранил следов такой легенды. Рассказ о неравном браке содержится лишь в поздних (не ранее середины XVIII в.) редакциях Жития Михаила Ярославича8 и явно имеет своим источником Повесть.
В книге Н. Н. Овсянникова „Тверь в XVII веке” была приведена легенда о женитьбе князя Ярослава Ярославича на крестьянке.
Вот эта легенда и примечания к ней:
„Член Тверской ученой комиссии И. А. Иванов передал нам следующие интересные подробности и предания, относящиеся к недавно посещенному им. с. Эдимонову и его окрестностям.
<В с. Эдимонове и его окрестностях и до сих пор очень живы предания о князе Ярославе и его сыне, благоверном князе Михаиле. На левом берегу Волги против с. Городни протянулся верст на 10 широкою полосою прекрасный луг, заливаемый весною, когда Видогощинское озеро соединяется с Волгою. По лугу разливаются несколько ручьев. Параллельно реке, но в значительном от нее расстоянии, длинною грядою тянутся невысокие песчаные холмы, поросшие вековым сосновым лесом. Этот луг был любимым местом для княжеской соколиной охоты, а в лесу князь и его охотники отдыхали и утоляли голод, зажаривая на вертелах убитую дичь. Под углом каменной часовни, построенной в этом лесу, именно там, где песчаная возвышенность прорезывается журчащим ручьем, и ныне показывают остатки очага или костра. Ежегодно в праздник Вознесения сюда собираются от 3000 до 4000 человек из окрестных селений. После молебствия они располагаются близ часовни и угощаются принесенными кушаньями и лакомствами. О самой женитьбе Ярослава местное предание рассказывает так: князь охотился с соколами по лугу между Видого-щем и Эдимоновым; любимый княжеский сокол погнался за белой лебедью, которая потянула к Эдимонову. Князь поехал туда же и увидел, что сокол запутался (бывшею на его ноге цепочкою) на церковном кресте. Пока ловчие делали приспособления, чтобы снять сокола, князь взошел в отворенную церковь. Там стояли пред алтарем жених, отрок князя Григорий, и невеста, красавица Ксения, дочь эдимоновского причетника. Князь, пораженный ее красотою, с словами: „Венчай поп” стал на место жениха. С этих пор как Ярослав, так и дети его особенно часто посещали Эдимоново, сделавшееся великокняжескою вотчиною. Когда св. великий князь Михаил Ярославич отправлялся в Орду в твердой решимости „положить душу свою за многия души ”, то все его семейство, бояре, слуги и многие тверичи провожали его на стругах до любимого становища у с. Эдимоново, где ныне часовня; здесь происходило трогательное прощание доблестного князя-мученика с провожавшими его. Все эти предания были собраны и записаны бывшим мелковским священником, недавно умершим, но, к сожалению, несколько лет тому назад эта рукопись погибла во время пожара».
8 Архим. Макарий. Житие и страдания святого и благоверного князя Михаила Ярославича Тверского... М., 1791 (см. об этом тексте в главе „Сюжет Повести...”) и „История Жития и дел святаго благовернаго великаго князя Михаила Тверского чудотворца” (ГПБ, Эрмитажное собр., N0 361).
66
Нельзя видеть в этом рассказе большого противоречия с другим известием, вошедшим в житие благоверного князя, что семья и бояре провожали его до устья Нерли (в нынешнем Калязинском уезде). Вполне возможно, что некоторые из ближних бояр, так же как и семейство, провожали князя и дальше Эди-монова, именно до Троицко-Нерльского монастыря”.9
В связи с этим преданием о женитьбе Ярослава Ярославича было высказано два противоположных мнения. В. Ф. Ржига считал „существующее и ныне предание еще более поздним новообразованием, возникшим уже на почве нашей повести”.10 11 Полемизируя с В. Ф. Ржигой, С. К. Шамбинаго высказал диаметрально противоположное суждение: „Это предание, ярко подчеркивающее феодальный произвол, скорее можно расценить как зародыш повести, внесшей сентиментальную окраску в изображение отрока» к своему князю”.11
Мнение С. К. Шамбинаго было поддержано и М. О. Скрипилем: „Автор не чужд ... некоторой идеализации феодальных кругов: он неоднократно говорит о любви князя к своему отроку. Очевидно, в этом он отступает от своих фольклорных источников. Сохранившийся отрывок устного рассказа о драме Григория дает более верное изображение феодального произвола, чем повесть, смягчающая отношения между князем и его подчиненными”.12
Однако факт классовой оценки не может служить свидетельством первичности или вторичности текста: с равной долей вероятности можно предположить наличие классовой оценки ситуации в источнике Повести и, напротив, привнесение этой классовой оценки во вторичную по отношению к Повести легенду в результате бытования ее в демократической среде.
С одной стороны, сопоставление текстов со свадебным обрядом указывает на явную первичность Повести. С другой стороны, приведенная Н. Н. Овсянниковым легенда имеет очевидные признаки пересказа.
Техника пересказа продемонстрирована Ю. М. Лотманом. Исследуя один из пересказов „Бедной Лизы” Н. М. Карамзина, Ю. М. Лотман отметил, что „художественное мышление пересказывающего Бедную Лизу» мастерового» прежде всего сюжетно: произведение для него - это рассказ о событиях...”.13 То же самое увидим, если сравним Повесть и легенду. В легенде кратко передан сюжет, и при сохранении сюжетной основы исчезает то, что усложняет и
9 Овсянников Н. Н. Тверь в XVII веке: Исторический и археологический путеводитель по г. Твери. Тверь, 1889. С. 82—83 (примеч.).
10 Ржига В. Ф. Из истории повести // Изв. Тверского пед. ин-та. Тверь, 1928. Вып. 4. С. 109.
11 История русской литературы: В 10-ти т. М.; Л., 1948. Т. 2, ч. 2. С. 253.
12 Русская повесть XVII века / Сост. М. О. Скрипиль. М., 1954. С. 421.
13 Лотман Ю. М. Об одном читательском восприятии „Бедной Лизы” Н. М. Карамзина : (К структуре массового сознания XVIII в.) // Роль и значение литературы XVIII века в истории русской культуры ; К 70-летию со дня рождения чл.-кор. АН СССР П.Н. Беркова. М.; Л., 1966, (XVIII век; Сб. 7). С.281.
5’
67
украшает этот рассказ. Ю. М. Лотман выделяет две черты пересказа „Бедной Лизы”: „это рассказ страшный и занимательный”.14 И несмотря на всю краткость легенды, эти две черты можно выделить и в ней. Ярким признаком ее вторичности является то, что она, условно говоря, „страшнее”. Вовсе не случайно кульминационная сцена перенесена из дома невесты в церковь, князь отнимает у своего отрока невесту в самый последний момент, во время венчания. Отметим, что причины трансформации кульминационной сцены чисто литературные: легенду от Повести отличает не то, что легенда верно отражает феодальный произвол, а Повесть вносит в отношения между героями сентиментальную окраску, а то, что Повесть рассчитана на книжную сферу бытования, а легенда - на устную, и потому легенда должна быть более динамичной, более - „ужасной”; занимательные, неожиданные, но в то же время неторопливые построения Повести легенда заменяет молниеносным и „страшным” действием.
Одной из важных черт, отмеченных Ю.М. Лотманом для пересказа „Бедной Лизы”, является „перекодировка” на уровне жанра. „Точность географической приуроченности места действия заставила даже пересказывающих воспринять рассказ как местную легенду об озере у Симонова монастыря, а все повествование как определение свойства озера - <бабы-то все здесь тонут»”.15 То же самое происходит с Повестью и легендой: повесть, посвященная истории основания монастыря, род местной легенды, постепенно от списка к списку, от редакции к редакции утрачивает местный характер, превращаясь в рассказ о женитьбе князя на крестьянке. Особенно очевиден этот процесс в позднейших обработках Повести (см. главу „Сюжет Повести...”).
Повесть символична, полна упоминаний о Божьей воле, легенда - реалистична, то, что в Повести таинственно, в легенде - легко объяснимо (сокол „запутался (бывшею на его ноге цепочкою) на церковном кресте”, „ловчие делали приспособления, чтобы снять сокола”).
Прежде чем попасть в книгу Н. Н. Овсянникова, легенда прошла через несколько рук: Овсянникову ее передал И. А. Иванов, тот в свою очередь записал ее у некоего мелковского священника, который умер, а его бумаги, в том числе и запись легенды, сгорели. Во всяком случае, в том виде, в каком эта легенда воспроизведена в книге Н. Н. Овсянникова, она явно вторична по отношению к Повести.16
14 Там же. С. 282.
15 Там же. С. 283.
15 Особую позицию по вопросу о возможности существования легенды, предшествующей Повести, занимает Н. В. Водовозов, говоря о том, что „можно полагать, что в основе списков XVUI века лежит устное предание об основании « Отроча монастыря» более раннее” (Водовозов Н. В. Одна старинная русская повесть и ее позднейшие вариации // Учен. зап. Моск. гос. пед. ин-та им. В. И. Ленина, М., 1970. № 389. С. 115). Сведения о Повести и ее позднейших обработках, изложенные в статье названного автора, совершенно очевидно
68
На мой взгляд, не Повесть была основана на легенде, но сама она породила легенду, нашедшую большой отклик в краеведческой и художественной литературе.
основаны на работе В. Ф. Ржиги и публикации и комментарии М. О. Скрипиля. Свои соображения Н. В. Водовозов заключает следующим образом: „Несомненно, наряду с книжными вариациями легенда об основании Отроча монастыря жила и в устной традиции, прикрепляясь к различным монастырям. Так, еще в юности автору статьи довелось слышать много раз от старой женщины, проживавшей в нашей семье, устное предание об основании Крутицкого монастыря в Москве <...> которое, к сожалению, автор статьи не записал своевременно из уст рассказчицы. Однако имена действующих лиц, некоторые исторические подробности и самый сюжет этого устного предания запомнились настолько хорошо, что воспроизводятся с возможной точностью, чтобы сохранить память о еще одной вариации старинной рукописной повести XVIII века ” (там же. С. 123—125). Далее Н. В. Водовозов помещает стихотворный текст (судя по всему, собственного сочинения), причудливо соединяющий основные черты сюжета „Повести о Тверском Отроче монастыре” с персонажами и отдельными ситуациями „Повести о начале Москвы и Крутицкой епископии”. Эта публикация не заслуживала бы особого разговора, если бы не оказалось, что неизвестная Н. В. Водовозову КР Повести может быть связана с одним из памятников о начале Москвы как своим источником. С равной долей вероятности можно предположить, что либо пересказанная Н. В. Водовозовым легенда — плод фантазии автора стихов и отмеченное совпадение случайно, либо некая легенда существовала (на мой взгляд, она не могла предшествовать Повести), но по публикации Н. В. Водовозова черты ее невозможно восстановить.
СЮЖЕТ „ПОВЕСТИ О ТВЕРСКОМ ОТРОЧЕ МОНАСТЫРЕ” В ЛИТЕРАТУРЕ XIX-НАЧАЛА XX в.
Ранее уже говорилось о широком распространении сюжета „Повести о Тверском Отроче монастыре” в литературе XIX-XX вв.,1 отмечено также и то, что между Повестью и произведениями новой литературы, как правило, не было прямой связи. Одним из таких посредников между ними стало Житие Михаила Ярославича Тверского, написанное в 1765 г. тверским архимандритом Макарием, в начале которого Макарий поместил довольно подробный пересказ Повести.1 2 Однако он не просто пересказал Повесть, но и переосмыслил ее. Так, он пытался найти более рациональное объяснение поведения героев (например, природу дара предвидения Ксении он объясняет тем, что героиня видит вещие сны). Версию Макария пересказал в „Истории государства Российского” Н. М. Карамзин.3 Итак, пересказ Макария (чаще всего в изложении Карамзина) был одним из источников для авторов XIX-XX вв., работавших с этим сюжетом.
Другим звеном между Повестью и произведениями новой литературы на ее сюжет стала переработка И. Ф. Глушкова, помещенная
1 Историю изучения позднейших переработок Повести и библиографию по этому вопросу см.: Якунина С. А. Переработки XVIII-XX вв. „Повести о Тверском Отроче монастыре” // Литература Древней Руси: Источниковедение. Л., 1985. С. 290-300.
2 Архим. Макарий. Житие и страдания святого и благоверного князя Михаила Ярославича Тверского... М.» 1791. Л. 1 об.-З.
Архимандрит Макарий был некритичен в выборе источников и, беря из Повести сведения о родителях Михаила Ярославича, он, судя по всему, не задавался вопросом о ее исторической достоверности. Вот как характеризует Макария архимандрит Димитрий, анализируя макариевскую редакцию Жития св. Арсения, епископа Тверского: „ Ректор Тверской дух. семинарии, архимандрит Макарий Петрович, серб, полтора года проживший в Твери, плодовитый писатель, с пылкой фантазией, не стеснявшийся в своих исторических сочинениях летописными, сухими сказаниями и, к сожалению, внесший в житие святителя Арсения довольно сведений ни на чем не основанных...” (Арх Димитоий. Тверской патерик. Казань, 1908; репринт — Тверь, 1991. С. 74, примеч. 1).
3 Карамзин Н. М. История государства Российского. СПб., 1817. Т. 4. Примеч. 118. С. 335.
70
им в своем „Дорожнике”.4 Эта переработка восходит либо непосредственно к Повести (у Глушкова сохранилось множество подробностей: сокольничий манит сокола с креста едимоновской церкви, переодевание отрока, поиски отрока, Ярослав предлагает Григорию „первейшие степени чиновничества”5), либо к порожденной повестью легенде (кульминационная сцена разворачивается в храме, перед алтарем). Вполне возможно, И. Глушков не читал Повесть, а она ему была пересказана; какие-то подробности сохранились, и в то же время сюжет претерпел некую трансформацию, знакомую нам по легенде, - действие стало более „ужасным”.
Из „Дорожника” И. Ф. Глушкова история отрока Григория была в том же самом виде перенесена в „Словарь географический” А. Ще-катова (статья Едимоново).6
Переработка И. Ф. Глушкова предложила принципиально иную трактовку сюжета, нежели та, что была у Макария. С одной стороны, она носила абсолютно светский характер (из нее полностью исчезла идея божественного предзнаменования). С другой стороны, у Макария сюжет был помещен в более широкий контекст, устанавливались какие-то исторические связи. И это восприятие сюжета как исторического значительно усилилось, после того как Н. М. Карамзин поместил его в свою „Историю”, несмотря на то что отметил его „баснословность”. В трактовке Глушкова этот сюжет воспринимается как вневременной, конфликт - общечеловеческий. Без всякого ущерба он мог быть перенесен в другое место, в другое время (что убедительно подтвердила повесть В. Т. Нарежного, источником которой был пересказ И. Ф. Глушкова).
Переработка Глушкова сделана в духе сентиментализма, в ней действуют „чувствительный” Григорий, „нежная” Ксения, „пылкий” Ярослав. Григорий - „паж”, а Ксения - „поселянка”. О характере этой переработки можно судить по следующему отрывку.
„Молодой, пылкий государь увидел прекрасную Ксению и предложил ей руку свою с короною. Свято княжеское слово — минута решительна — страсти на трех лицах, тут действующих, неизъяснимы — увы! в одно магическое мгновение Ксения, та нежная верная Ксения уже разделяет с государем порфиру и делается княгинею”.7
4 Глушков И. Ф. Ручной дорожник для употребления на пути между императорскими всероссийскими столицами и дающий о городах, по оному лежащих, известия исторические, географические и политические... 1-е изд. СПб., 1801. С. 102-107; 2-е изд. СПб., 1802. С. 165-173.
5 Ср. в Повести: „и да будет в первом своем чину”. Однако в данном случае „в первом’’означает, скорее всего, „в прежнем”.
6 Щекатов А, Словарь географический государства Российского. M., 1804. Ч. 2. Стб. 341—344. О характере работы А. Щекатова с „Дорожником” Глушкова см,: Милов Л. В. К истории создания „Географического словаря” Афанасия Щекатова // Археографический ежегодник за 1968 год. M., 1970. С. 168-169.
7 Глушков И. Ручной дорожник... 2-е изд. С. 169.
71
Как уже говорилось, идея божественного предначертания у И. Ф. Глушкова снята, и потому отсутствуют и видения, и вещие сны; делается попытка объяснить действия героев психологически, а там, где это невозможно, свести все к чистой случайности; отсутствие вмешательства свыше требует персонификации злого начала. Все эти черты характерны и для тех художественных произведений, которые имели переработку И. Ф. Глушкова своим источником.
Предваряя рассказ о самостоятельных художественных произведениях на данный сюжет, скажу еще об одном путеводителе. Из „Дорожника” Глушкова с незначительными поправками и дополнениями история отрока Григория переместилась в вышедший в 1839 г. „Путеводитель” И. Дмитриева.8 Этот вариант переработки Глушкова до сих пор исследователям известен не был. Он интересен тем, что, будучи выполненным в духе сентиментализма, переносится в эпоху, когда это литературное направление уже практически изжило себя, и поэтому в тексте делаются „поправки на время”. С одной стороны, присутствует историческая критика излагаемого: с добродушной иронией указывается на неправдоподобие версии Глушкова, приводятся сведения, почерпнутые у Н. М. Карамзина, и как вариант пересказывается переработка Макария. С другой стороны, вносятся небольшие стилистические поправки, которые порой делают повествование еще более пышным и тяжеловесным, так что начинаешь в этом подозревать элемент иронии.
Первым самостоятельным художественным произведением на сюжет Повести, судя по всему, была неоконченная поэма М. А. Поспеловой „Георгий, или Отрочь монастырь”, написанная белым стихом. Время создания ее - 1803-1804 гг.9 Текст поэмы нам неизвестен.10 11
В 1806 г. из „Дорожника” И. Ф. Глушкова, как установлено Ю. Д. Левиным,11 через два немецких издания,12 история отрока
8 Дмитриев И. Путеводитель от Москвы до С.-Петербурга и обратно, сообщающий исторические, статистические и другие сведения о замечательных городах, местах и предметах, находящихся по дороге между обеими столицами. М., 1839. С. 51-57.
9 Федоров Б. О жизни и сочинениях девицы Поспеловой // Отечественные записки. 1824. Ч. 17. № 46. С. 192-193.
10 Подробнее об этой поэме и о судьбе ее автора см.: Левин Ю. Д. К истории обработок „Повести о Тверском Отроче монастыре” // Культурное наследие Древней Руси: Истоки. Становление. Традиции. М., 1976. С. 210—213.
К тому, что сказано Ю.Д. Левиным, добавлю: возможно, поэму М. А. Поспеловой имел в виду И. Дмитриев, говоря, что „предание” послужило „материалом для поэм и романов некоторым писателям и писательницам” (Дмитриев И. Путеводитель от Москвы до С.-Петербурга... С. 52). Во всяком случае, других обработок этого сюжета, сделанных женщинами, мы не знаем.
11 Левин Ю. Д. Поэма В. К. Кюхельбекера на сюжет „Повести о Тверском Отроче монастыре”: („Юрий и Ксения”) // ТО ДР Л. Л., 1971. Т. 26. С. 133.
12 1) Taschenbuch auf der Reise von St. Petersburg bis Moskwa, nebst einen Annange fiber die landestiblichen Reisearten und ihren Kostenbelauf I Aus dem Rus-sischen. Leipzig; St. Petersburg, 1805. S. 147-153 - перевод 2-го изд. „Дорожника; 2) R. Fltichtige Bemerkungen auf einer Reise von St. Petersburg nach Deutschland. 9.
72
Григория попала в „Вестник Европы”, издаваемый М. Т. Каченов-ским, под заголовком „Письмо путешествующего немца из Твери”.13 Пройдя через перевод с русского на немецкий, пересказ и перевод с немецкого на русский,14 вариант Глушкова значительно изменился. Он не только упростился, но и характеристика действующих лиц стала более определенной, более однозначной. Особенно заметно это в интерпретации образа героини, которая более четко стала характеризоваться как носительница „отрицательного” начала. Обратимся снова к сцене в церкви перед венчанием.
„Ксения краснеет и потупляет взоры. Рука ее выпадает из руки смущенного Григория. Князь изумляется; влекомый силою красоты, подходит ко Ксении, берет дрожащую руку ея и спрашивает: не желает ли она поклясться в вечной любви к нему и верности, не желает ли быть княгинею? Ослепленная блеском пышности и величия, Ксения отдает руку Ярославу; священник совершает обряд; князь с прекрасною княгинею отправляется в новосозданную столицу свою при торжественных восклицаниях народа”.15
В появившейся в 1808 г. „исторической русской повести” С. Н. Глинки „Григорий”,16 также основанной на версии Глушкова, персонификация „зла” происходит в образе Ярослава, и, таким образом, конфликт нравственный превращается в конфликт социальный. Герои произносят пламенные речи, действие напряжено до предела, и разворачивается оно на фоне мрачных бездн, отвесных утесов, пещер.
У В. Т. Нарежного, чья обработка данного сюжета появилась в 1810 г.,17 как уже отмечалось, время и место действия изменены, изменены и имена действующих лиц. В повести действуют черниговский князь Изяслав, его приближенный Георгий, Иоанн, „пастырь стад” Георгия, и его дочь Елена. И вновь конфликт приобретает исключительно нравственную окраску. Все зло вначале сосредоточено в образе прекрасной, но холодной и расчетливой Елены, которая, конечно же, ни в малейшей степени не напоминает черниговскую крестьянку, а скорее, барышню XIX в., поливающую по утрам розы и гвоздики в своем садике. Конец повести у В. Т. Нарежного совершенно оригинален. Георгий постригается, ведет праведную жизнь и доживает до глубокой старости. Елена же не находит счастья
Brief // Der Freimttthige, Oder Ernst und Scherz. (Berlin), 1806, 2. Jan. N 1. S. 2-3 -пересказ „Taschenbuch...”.
13 Вестник Европы, издаваемый Михайлом Каченовским. М., 1806. Ч. 25. № 3. С. 215-217.
14 В качестве переводчика с немецкого на русский Ю. Д. Левин предполагает М. Т. Каченовского (Левин Ю.Д, К истории обработок „Повести о Тверском Отроче монастыре”. С. 211).
15 Вестник Европы... С. 216.
16 Русский вестник на 1808 год, издаваемый Сергием Глинкою. М., 1808. Ч. 2. № 5. С. 133-161.
17 НарежныйВ. Т. Георгий и Елена // Цветник, издаваемый А. Измайловым и П. Никольским. СПб., 1810. Ч. 5. № 2. С. 123-147.
73
в роскоши и славе, спустя некоторое время ее насильно постригают в монахини, и она умирает, оплаканная одним Георгием. Таким образом, В. Т. Нарежный оказывается в чем-то тоньше и мудрее своих предшественников, будучи уверенным в том, что зло не просто не приносит счастья, как это было у С. Н. Глинки, а зло порождает зло.
Замечу, что в повести В. Т. Нарежного полностью исчезают последние признаки местной легенды, которая, по выражению В. О. Ключевского, „цепляется за урочище”.18 Таким „урочищем” во всех произведениях на этот сюжет был Отрочь монастырь. Хотя версия И. Ф. Глушкова и предлагала несколько иную трактовку его названия (монастырь, основанный князем над прахом его отрока), во всех обработках, имевших в своей основе эту версию, основание монастыря - заключительный компонент сюжета. Отказываясь от этого, В. Т. Нарежный как бы заявляет о жанровой независимости своей повести от местной легенды.
В вышедшей в 1815 г. третьей части „Писем русского офицера...” Ф. Н. Глинки (брата С. Н. Глинки) под заголовком „Село Едимоново и Отрочь монастырь” помещена новая трактовка сюжета.19 Все случившееся с отроком Григорием автор видит во сне, и сам является одним из действующих лиц. Конфликт рассказа Ф. Н. Глинки далеко неоднозначен. Да, действительно Григорий произносит речи „в духе радищевской «сИстины»’’20 но эти речи не имеют под собой основания. Ярослав оправдан - оправдан любовью, оправдан выбором Ксении, и на все речи Григория у него есть свой ответ.
„Тут, обратясь к невесте, он говорил: «Ксения! Отрок Григорий нашел тебя в бедности и полюбил; я увидел тебя его невестою и пленился тобою: он предлагает страстное, верное сердце; а я разделю с тобою венец, престол и все мое царство! Не страшись последовать склонности твоего сердца: любовь равняет государя с подданным; выбирай одного из нас!» — Ксения взглянула на Григория, закраснелась и потупила смущенный взор; взглянула на Ярослава и — подала ему руку”.21
И что совершенно неожиданно, вольно или невольно фигура Григория у Ф. Н. Глинки приобретает несколько комичный оттенок.
18 Цит. по кн*: Комаровым В. Л. Китежская легенда : Опыт изучения местных легенд. M.; Л., 1936. С. 1.
19 Глинка Ф. Н. Письма русского офицера о Польше, Австрийских владениях, Пруссии и Франции с подробным описанием похода Россиян противу Французов, в 1805 и 1806, также отечественной и заграничной войны с 1812 по 1815 год. С присовокуплением замечаний, мыслей и рассуждений во время поездки в некоторые отечественные губернии. М., 1815. Ч. 3. С. 29—49.
Название интересующего нас рассказа („Село Едимоново и Отрочь монастырь”) приведено в оглавлении и опущено в тексте, что вызвало путаницу у В. Г. Базанова, который называет заголовок предыдущего фрагмента — „Замечание о склонности прибрежных волжских жителей” (Базанов В. Г. Очерки декабристской литературы : Публицистика. Проза. Критика. М., 1953. С. 46).
20 Базанов В. Г. Очерки декабристской литературы : Публицистика. Проза. Критика. С. 47.
21Глинка Ф. Н. Письма русского офицера... С. 43.
74
Описываемый автором сон своим источником имеет версию И. Ф. Глушкова,22 однако вслед за ним Ф. Н. Глинка помещает пересказ соответствующего эпизода из Макариевского жития Михаила Ярославича Тверского.23 Не мог Ф. Н. Глинка не знать и повести своего брата. И несмотря на то что эти два произведения роднит усиление социального конфликта, в повести Ф. Н. Глинки он менее однозначен и не влечет за собой безусловных оценок.
Уже говорилось, что знакомство М. Т. Каченовского с исследуемым сюжетом произошло около 1810 г. В 1819 г. писатель вновь возвращается к нему,24 опубликованный им „исторический анекдот” почти не отличается от уже известного нам „Письма путешествующего немца из Твери”.
В 1823 г. была опубликована и поставлена в театре пьеса А. А. Шаховского „Сокол князя Ярослава Тверского, или Суженый на белом коне”.25 В. А. Бочкарев очень точно определил путь сюжета от Повести через Житие князя Михаила Ярославича Тверского и „Историю государства Российского” Н. М. Карамзина к пьесе А. А. Шаховского.26
Если у С. Н. Глинки, В. Т. Нарежного и Ф. Н. Глинки, использовавших версию Глушкова, сюжет развивается исключительно по линии князь-отрок-возлюбленная, то у А. А. Шаховского, как и у других авторов, отталкивавшихся от „Истории” Н. М. Карамзина, к любовной линии присоединяется линия политическая: Русь и татары, Русь и Запад, Тверь и Новгород.
А. А. Шаховской пытается соединить исторический факт с легендой. Ксения у него - дочь новгородского посадника Юрия, но тот по
22 Знакомство с „Дорожником” И. Ф. Глушкова сказывается и на толковании слова „Тверь”,и в передаче основных сведений о Твери. Ср.: Глинка Ф. Н. Письма русского офицера... С. 29 и Глушков И. Ф. Ручной дорожник... 2-е изд. С. 132.
23 Этот пересказ Ф. Н. Глинка начинает словами: „По летописям тверским известно...” (с. 47),— а заканчивает ссылкой на Житие Михаила. Вероятно, это упоминание летописей и породило заблуждение В. Г. Базанова, считавшего источником произведений В. К. Кюхельбекера, Ф. Н. Глинки и С. Н. Глинки на этот сюжет „летописное сказание”(см.: Базанов В. Г.: 1) Очерки декабристской литературы : Поэзия. М.; Л., 1961. С. 304—309; 2) Очерки декабристской литературы : Публицистика. Проза. Критика. С. 46-48).
24Григорий, княжий отрок : Исторический анекдот И Повести, анекдоты и смесь, изданные М. Каченовским. М., 1819. Ч. 3. С. 234—238. Об этом тексте см.: Левин Ю. Д. К истории обработок „Повести о Тверском Отроче монастыре”. С. 211.
25 Шаховской А. А. Сокол князя Ярослава Тверского, или Суженый на белом коне : Русская быль в четырех действиях, с песнями, хорами, воинскими потехами, танцами, играми, борьбой и большим спектаклем, музыка соч. г. Кавоса. СПб., 1823.
Первое представление пьесы состоялось 18 октября 1823 г. в Санкт-Петербургском Большом театре.
26 Бочкарев В. А. Русская историческая драматургия периода подготовки восстания декабристов (1816—1825) // Учен. зап. Куйбышевского гос. пед. ин-та. Куйбышев, 1968. Вып. 56. С. 324—330.
75
причинам политического характера вынужден скрываться. Порфирий Ратша (староста поместья любимого отрока князя Вассиана) и его жена, спасая Ксению, выдают ее за свою дочь. Как у Макария, у А. А. Шаховского Ксения и Ярослав видят вещие сны, но в то же время автор стремится дать более реальное объяснение влечению героев друг к другу - он говорит о мимолетной встрече Ярослава и Ксении, происшедшей задолго до описываемых событий и заронившей любовь в их сердца. А. А. Шаховской не только пытается примирить исторический факт и легенду, он стремится достичь идиллии во взаимоотношениях между героями. И, как в самой Повести, которой Шаховской, судя по всему, не знал,27 это происходит опять же за счет перенесения „конфликта из сферы мировой борьбы зла с добром в самую суть человеческой природы”.28 Внешнее зло существует, но оно присутствует в политической плоскости. Зло - это татары, это немцы, топчущие русскую землю. Мастерски выстроенный сюжет, захватывающая интрига, литературное мастерство выделяют пьесу А. А. Шаховского из числа всех произведений на этот сюжет.
В 1832-1836 гг., будучи в Свеаборгской крепости, В. К. Кюхельбекер пишет поэму „Юрий и Ксения”, которая при жизни поэта не была напечатана.29 Исследователи обращались к этой поэме чаще, чем к другим произведениям на сходный сюжет, и после нескольких неудачных попыток определить его источники,30 это сделали
27 Однако у А. А. Шаховского был еще один источник, возможно, ему был известен пересказ Глушкова или одно из произведений, на нем основанных, так как в пьесе есть эпизод с соколом, прилетевшим в село и приведшим за собой князя (в пересказе Макария сокол не упоминается). Один эпизод не дает основания говорить о знакомстве А. А. Шаховского с текстом Повести.
20 Лихачев Д. С. Великое наследие: Классические произведения литературы Древней Руси // Лихачев Д. С. Избранные работы. Л., 1987. Т. 2. С. 298.
29 Полностью поэма впервые была опубликована в кн.: Кюхельбекер В. К. Лирика и поэмы / Вступ. ст., ред. и примеч. Ю. Тынянова. Л., 1939. Т. 1. С. 295— 357. (Библиотека поэта. Большая серия).
30 Об одной из них уже говорилось (см. сноску 23), пример другой в работе В. Н. Орлова. В комментарии к письмам В. К. Кюхельбекера он указывает: „Кюхельбекеру должна была быть известна драматическая «Срусская быль» А. А. Шаховского < Сокол князя Ярослава Тверского, или Суженый на белом коне» (1823)” (Письма Кюхельбекера из крепостей и ссылки (1829—1846) / Пре-дисл. и коммент. В. Н. Орлова // Декабристы-литераторы. M., 1954. Вып. 1. С. 414. (Литературное наследство; Т. 59)). И за отсутствием каких-либо иных примечаний эта фраза превращается в указание на источник (кстати, дневник В. К. Кюхельбекера не дает ни малейшего основания предполагать знакомство поэта с пьесой А. А. Шаховского).
Несложно проследить историю возникновения этого заблуждения. Запись в дневнике В. К. Кюхельбекера от 10 августа 1832 г., содержащая в себе указание на источник материала для поэмы, была полностью воспроизведена в первом издании дневника ( Русская старина . 1875. Т. 13. С. 525), во втором же издании, выполненном В. Н. Орловым и С. И. Хмельницким (Дневник В. К. Кюхельбекера : Материалы к истории литературной и общественной жизни XIX в. Л., 1929), та часть ее, которая касалась истории Отроча монастыря, была опущена. В свою очередь в примечаниях Ю. Н. Тынянова к первому изданию поэмы замечено в скобках: „Ср. пьесу А. А. Шаховского <Сокол князя Ярослава Тверского,
76
Н. В. Королева в комментарии ко второму полному изданию поэмы „Юрий и Ксения”31 и Ю. Д. Левин в статье „Поэма В. К. Кюхельбекера на сюжет «С Повести о Тверском Отроче монастыре» („Юрий и Ксения”)”.32 Н. В. Королева указала в качестве источника пересказ сюжета в „Вестнике Европы” („Письмо путешествующего немца из Твери”) и восстановила в основном ход работы над поэмой. Ю. Д. Левин продемонстрировал, каким образом история отрока Григория попала в „Вестник Европы”; привлекая рукописи дневника поэта, полностью воссоздал последовательность его работы над поэмой и, говоря о художественных особенностях произведения, рассмотрел вопрос о возможном влиянии В. Скотта и Дж. Крабба на Кюхельбекера в то время.
Итак, непосредственным источником сюжета для В. К. Кюхельбекера послужило „Письмо путешествующего немца из Твери”, как это явствует из его дневника. Кстатй, поэт сразу почувствовал неправдоподобие прочитанного в „Вестнике Европы”: „Мне кажется, что все это выдумано, но, надеюсь, согласятся, что выдумка недурна и что из нее можно бы кое-что сделать”.33 В. К. Кюхельбекер не стремится к абсолютному правдоподобию, для него, как и для всех, использовавших версию Глушкова, история продолжает оставаться фоном, который имеет незначительное отношение к разворачивающемуся конфликту, но он старается быть как можно более точным в деталях,34 однако условия, в которых поэт находился, не позволяли ему широко использовать дополнительный материал. Исследователи часто приводят цитату из письма В. К. Кюхельбекера к А. С. Пушкину: „<СМоя Ксения всего менее поэма историческая. Женитьба князя Ярослава Ярославича Тверского только материал. Мой Ярослав совсем другое лицо, лицо дотатарское, потому и небывалое; и, - полагаю, что это хорошо. Упомяни я только слово о татарах, как воспоминание о их чудовищном величии чисто бы задушило ничтожную баснь о любви Ксении и Ермила, Юрия и Ольги ^>. - Эти слова, отделенные вводными знаками, пусть будут предисловием к моей поэмке, если только позволят ее напечатать”.35 Кюхельбекер отказался
или Суженый на белом коне». ^Русская быль». СПб., 1823м (Кюхельбекер В. К. Лирика и поэмы. Т. 1. С. 474). Таким образом, не заметив указания на реальный источник, В. Н. Орлов осторожно выдвигает в качестве такового пьесу, предложенную Ю. Н. Тыняновым как вариант для сравнения.
31 Кюхельбекер В. К. Избранные произведения / Подготов, текста и примеч. Н. В. Королевой. М.; Л., 1967. Т. 2. С. 733—734. (Библиотека поэта. Большая серия).
32 ТОДРЛ. Т. 26. С. 128-138.
33 Кюхельбекер В. К. Путешествие. Дневник. Статьи. Л., 1979. С. 171.
34 В частности, он интересуется подробностями соколиной охоты в прошлом. Запись в дневнике под 12 февраля 1833 г.: „Желал бы очень прочесть описание соколиной охоты, да в моих книгах нет. Посмотрю, не говорит ли Кирша Данилов хоть мимоходом об ней: нужно же мне это для моей 4-й песни” (Кюхельбекер В. К. Путешествие. Дневник. Статьи. С. 229).
35Цит. по: Дневник В. К. Кюхельбекера. С. 83, примеч.
77
от исторической достоверности не только в отношении татар, но и в отношении самой истории женитьбы князя Ярослава Ярославича. Интересно, что он читал „Историю” Карамзина, правда, уже после написания поэмы, но еще до того, как в нее были внесены окончательные поправки. Он делает заметки в своем дневнике о каждом томе „Истории”, а том IV обходит молчанием, но есть основания думать, что этот том был Кюхельбекером прочитан, так как под 10 октября 1833 г. мелькает упоминание об убиении Михаила I Тверскогр, рассказ о котором содержится как раз в IV томе. Следы знакомства с „Историей” Карамзина есть, как кажется, и в тексте поэмы - это упоминание о распрях с Новгородом в Песни первой:
Гремела брань над волжским брегом: Кровавым, мстительным набегом Был утесняем Ярослав;
Родство забвению предав, Пошли на Тверь из Новаграда Свободы дерзостные чада..?6
Но в основной ход событий Кюхельбекером не было внесено никаких поправок. Вероятно, версия Карамзина, основанная на летописях, автора не устраивала. В этом отношении интересна запись в дневнике от 1 мая 1834 г.: „Вынул я из чемодана свою поэму «СЮрий и Ксения» с тем, чтобы ее выправить. Сегодня прочел я первые четыре песни, и оказалось, что я, вероятно, к этому произведению не довольно еще простыл; ошибки, какие я заметил, не слишком важны: кое-где лишнее, приступ несколько спутан etc. Анахронизмов решительно не выправлю: пусть они останутся на забаву будущим моим критикам, если только будут у меня когда-нибудь критики”.36 37
Как уже говорилось, в пересказе И. Ф. Глушкова нет упоминаний о каком-либо вмешательстве свыше. Ю. Д. Левин отметил, что знание Кюхельбекером „древнерусской литературы и фольклора,’ поэтическая интуиция подсказали ему, что сюжет такого рода не может развиваться без пророчеств, ведовства”.38 Интересно, что у Кюхельбекера персонифицированы и злое и доброе начала: с одной стороны, лесная бабушка, с другой - монах-отшельник. Поведение же Ксении объясняется и сребролюбием, и тщеславием, и легкомыслием. И в то же время под конец она испытывает укоры совести и искреннее раскаяние. В. К. Кюхельбекер во всем пошел по пути предельного усложнения, да и любовный треугольник превращается у него по меньшей мере в шестиугольник.
В 1837 г. было опубликовано драматическое сочинение В. С. Глинки „Отрочь монастырь”.39 Несмотря на то что ему посвящено
36 Кюхельбекер В. К. Избранные произведения. Т. 2. С. 12.
37 Кюхельбекер В. К Путешествие. Дневник. Статьи. С. 308. Версия Макария, изложенная в примечаниях к IV тому, могла остаться неизвестной Кюхельбекеру, если у него было издание „Истории” без примечаний.
30 Левин Ю. Д. Поэма В. К. Кюхельбекера на сюжет „Повести о Тверском Отроче монастыре”. С. 134.
39 Глинка В. С. Отрочь монастырь, быль ХШ столетия. СПб., 1837.
78
специальное исследование В. Ф. Ржиги,40 множество вопросов остается открытыми. Исследователь, сравнивая образы трех главных героев драмы с соответствующими персонажами Повести, пришел к выводу, что у В. С. Глинки сюжет подвергся „глубокой переработке, которая связана была с совершенно новым переосмыслением центрального образа произведения, образа отрока Григория”.41 Образ Ярослава Ярославича у В. С. Глинки В. Ф. Ржига справедливо связывает с характеристикой, данной этому князю в предисловии к драме: „Ярослав, не поработивший сердца ни благодетельностью своего сердца, ни железною волею своего владычества, являлся всегда то обидчиком, то кающимся в посягательстве преступления на честь народа и человека!”.42 Образ же Ксении у В. С. Глинки, по мнению исследователя, „в основном... соответствует образу Ксении в ^Повести», хотя психологические очертания его стали тоньше”.43 Все это, а главное, анализ образа Григория приводит В. Ф. Ржигу к выводу, что обработка В. С. Глинки сделана „в духе прогрессивного романтизма первой половины 30-х гг. XIX в.”.44
Не берусь вступать в спор о той или иной разновидности романтизма, или о том,стал бы Григорий „мстителем или разбойником”,45 останься он жив, но считаю необходимым остановиться на некоторых вопросах, без которых невозможно верное восприятие драмы В. С. Глинки. И первый из таких вопросов - вопрос об источниках произведения.
На мой взгляд, древней повести В. С. Глинка не знал. Текст его произведения обнаруживает знакомство с двумя пересказами: в версии И. Ф. Глушкова и в версии архимандрита Макария, скорее всего, через Карамзина. Следы чтения автором драмы „Истории” Н. М. Карамзина прослеживаются и в предисловии, и в тех сценах, где речь идет о взаимоотношениях с Новгородом („I. Терем князя Ярослава Ярославича Тверского”, „II. Приемная палата”) или с татарами („III. Пролесок”). Возможно, автор обращался и непосредственно к летописям. Те моменты, которые можно было бы отнести за счет знания текста Повести (имя отца Ксении Афанасий,46 слова Ксении: „Воздайте ж честь - то Князь идет!”,47 слова князя: „Григорий! не по тебе она - ищи себе другую”48), есть и у Макария (и у Карамзина). А то, что Ксения и Ярослав видят сны, и сам характер этих сновидений, указывает на то, что В. С. Глинке была известна версия Макария
40 Ржига В, Ф. Из истории одного литературного сюжета : („Повесть о начале Тверского Отроча монастыря” в обработке В. Глинки) // ТОДРЛ. М.; Л., 1958. Т. 14. С. 538-544.
41 Там же. С. 539.
42 Глинка В. С, Отрочь монастырь... С. Ш.
43 Ржига В. Ф. Из истории одного литературного сюжета. С. 542.
44 Там же. С. 544.
45 Там же.
46 Глинка В. С. Отрочь монастырь... С. 10,61,62.
47 Там же. С. 66.
40 Там же. С. 67.
79
скорее всего, через Карамзина).49 Из „Истории” Н. М. Карамзина взят и текст грамоты, приведенной В. С. Глинкой в примечаниях к тексту драмы.50
Использование версии Глушкова (непосредственно или через знакомство с одним из произведений, основанных на пересказе И. Ф. Глушкова) сказывается в том, что кульминационная сцена разыгрывается не в доме Ксении, а в церкви. Так же, как и во всех произведениях, использовавших пересказ Глушкова, у В. С. Глинки Еди-моново - подарок князя Григорию, и монастырь основывается не отроком, а князем (в данном случае - на том месте, где умер Григорий).51
Таким образом, не во всем отличия от древней повести в развитии сюжета у В. С. Глинки были обусловлены творческой волей автора. Во многом они зависели от тех источников, на которые он опирался. Обратим внимание, что в предпочтении то одного, то другого источника нет поисков исторической правды. Этот вопрос перед В. С. Глинкой просто не встает. Он заканчивает предисловие так: „Не нахожу нужным пояснять и говорить о самом происшествии, мною предлагаемом, оно является полным из самого изложения. Основная мысль оного находится в Летописях Истории и Святом Памятнике, сооруженном в Твери, на берегу Волги, а психологическое действие поступков - заключается в сердце Князя и его Отрока”.52
Выбор того или другого источника обусловлен в данном случае художественными задачами, стремлением сделать повествование более напряженным, „ужасным”. Таинственные сны и стремительно разворачивающаяся сцена в Едимонове53 - все подчинено этим задачам, все это должно подготовить сцену на берегу Волги („IX.
49 Исключение составляет одна фраза: „Что если в безумии своем наложит руку на себя?..” (там же. С. 81). Ее можно соотнести с фразой РР Повести: „Чтоб сам себя не предал губителной и безвременной смерти”. Однако размышления князя о возможном самоубийстве отрока легко объяснимы психологически, и одна эта фраза (причем не совпадающая буквально) не дает основания говорить о знакомстве автора с текстом Повести.
50 Глинка В. С. Отрочь монастырь. С. 121—124; Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. 4. Примеч. 114. С. 332—334.
51 Думаю, что В. С. Глинке были известны и какие-то произведения других авторов на этот сюжет. Во всяком случае, вряд ли он не знал повести своего отца. Явных следов знакомства с другими произведениями в тексте драмы нет. Мы видим лишь одно совпадение, возможно случайное, с пьесой А. А. Шаховского (у В. С. Глинки бабушка Ксении боится, что ее внучку сглазили; у А. А. Шаховского сокольничий князя Четко также постоянно рассуждает о сглазе).
52 Глинка В. С, Отрочь монастырь... С. X.
53 Кстати, впервые в истории этого сюжета — „кровавая”:
Смотри! Как побледнел Григорий, Он губу закусил... кровь льет
По бороде, — и в крови брачныя одежды.
Глинка В. С. Отрочь монастырь... С. 68.
80
Берег” - сцена, которую В. Ф. Ржига считал ключевой для характеристики всего произведения54). Позиция писателя-романтика, его художественные задачи обусловили и отношение к историческому факту, и характер работы с источниками.
До сйх пор не упоминалась исследователями поэма Н. Третьякова „Отрочь-Монастырь”, вышедшая в свет в 1842 г.55 Создается впечатление, что она написана как отклик на драму В. С. Глинки (возможно, это и было ее единственным источником). В поэме этой нет никаких подробностей, действие как бы стремится к финалу, разговору Григория с иноком и сцене прощения князя. И финал этот - полная противоположность финалу драмы В. С. Глинки. Само же действие воспринимается лишь как предыстория финала, сама по себе особого значения не имеющая.
Князь Ярослав охотится, убивает кабана, но при этом гибнет его конь. Удрученный князь видит, что перед ним какое-то село, и, узнав, что это „Едмонтово”, спешит на свадьбу к Григорию. Сцена в церкви довольно традиционна: князь предлагает Ксении выбор, и она отдает предпочтение ему. При этом в тексте нет никаких мотивировок поведения Ксении и никак не выражено отношение автора к ней. Ксения вообще его не интересует. Григорий же прямо в церкви преисполняется христианского смирения и решает посвятить себя Богу. После свадьбы, посреди веселого пира князь вспоминает о Григории, велит привести его, пусть даже силой. Потом одумывается и посылает к нему „красноречивого, маститого монаха”. Беседа двух иноков (Григорий к этому времени уже принимает постриг) - полная противоположность разговору Григория с иноком у В. С. Глинки. Умиротворение, покой, христианское всепрощение у Н. Третьякова -и безумные страсти и озлобление в пьесе его предшественника. Григорий у В. С. Глинки не успевает даже перекреститься перед смертью, умирает едва ли не с проклятиями на устах. Григорий Н. Третьякова исповедуется и причащается, в последнее мгновенье видит раскаявшегося князя и прощает его (о Ксении же и здесь нет ни слова).
Проходит год. Где был глухой пустырь, Уже стоит высокая обитель, И Твери молодой властитель Названье дал ей: Отрочь-Монастырь.56
Можно сказать, что этот сюжет для Н. Третьякова лишь повод для
54	Ржига В. Ф. Из истории одного литературного сюжета. С. 539-542.
55	Третьяков Н. Отрочь-Монастырь: Тверское предание XIII столетия // Сын отечества. 1842. Ч. 3. № 5. Отд. 3. С. 1—16. Это произведение было обнаружено и сообщено мне Ю. Д. Левиным, пользуюсь возможностью поблагодарить его.
56	Третьяков Н. Отрочь-Монастырь. С. 16. Ср.:
На месте ж том, где умер он, Поставить там Обитель и будь то — Отрочь монастырь!
Глинка В. С.
Отрочь монастырь... С. 118.
6 С. А. Семячко
81
спора с В. С. Глинкой, спора и об отношении к жизни, и о проблемах литературных, связанных с развитием романтизма.
В 1865 г. был опубликован текст Повести,57 но Н. Полевому, рассказ которого вышел в 1891 г., 58 он известен не был. И это неудивительно - провинциальное периодическое издание не могло иметь широкой известности в столице. Круг источников, использованных Н. Полевым, ограничивается „Историей” Н. М. Карамзина и драмой В. С. Глинки. С драматической „былью” В. С. Глинки у Н. Полевого перекликается сцена с новгородскими послами59 (которая заканчивается, кстати, чтением грамоты, вероятно, той самой, которая приведена у В. С. Глинки), а также характеристика отрока Григория; и в том, и в другом случае она исходит из уст других персонажей. Сравним. У В. С. Глинки:
Бельский (отроку)
Князь кормит не за тем, чтоб
Отсыпаться днями; глядел бы на Григорья, Отхлынул ли когда, иль морщился Потехи исполнять? Богобоязнен.
Скромен, тих, что девица скромна, А удальством — что голова сорви! 60
У Н. Полевого: „-И чем только этот смиренник так князю в душу влез? -с досадой толковали княжие отроки и детские. - Ему бы не у князя в дружине служить, а в клобуке ходить!
— Уж что и говорить? Ни дать, ни взять — Григорий этот, что красная девица. И на пирах не пьет, и на игрища не ходит, и от баб сторонится — а князю люб.
— Норовом-то он точно что красная девица, — замечали на это другие, более беспристрастные, - а все же он дружинник добрый. Ни в битве, ни на ло-вах — не выдаст князя”.61
На мой взгляд, и другие особенности сюжета, характерные для пересказа И. Ф. Глушкова, Н. Полевой почерпнул у В. С. Глинки (во всяком случае, драмы В. С. Глинки было для этого вполне достаточно): в рассказе кульминационная/сцена происходит в храме, и в храм князя Ярослава приводит кречет. Любопытно, что он не садится на крест, а залетает прямо в церковь. Эта деталь весьма показательна. То, что сокол сел на крест, в Повести воспринимается как знак Божьей воли. В пересказе И. Ф. Глушкова это уже чистая случайность, и теми, кому версия И. Ф. Глушкова (непосредственно или через какие-то произведения) становится известной, эта деталь воспринимается как совершенно необязательная.
57 Тверские губернские ведомости. 1865. № 36. Неоф. часть. С. 200-205.
58 Нива. 1891. № 6. В данной работе используется текст : Полевой Н. Ненароком : (Из тверских преданий) // Полевой Н. Исторические рассказы и повести. СПб., 1892. С. 5-22.
59 Отмечу только, что у В. С. Глинки новгородцы зовут Ярослава Ярославича к себе на княжение после смерти князя Александра Невского, а у Н. Полевого — после одной из распрей с ним.
60 Глинка В. Отрочь монастырь. С. 26—27.
61 Полевой Н. Ненароком. С. 13.
82
То,что у Н. Полевого выходит за пределы пересказа И. Ф. Глушкова, легко объясняется знакомством автора с „Историей” Н. М. Карамзина. Это слова Ксении: „Вот, уж и любимец суженого моего пришел - значит, и сам он скоро будет”62 (ср. у Карамзина: „Любимец жениха моего здесь: скоро он будет и сам”63), и то, что монастырь основывается самим Григорием.64
Интересно отметить, что Н. Полевой старается несколько сгладить мистическую сторону сюжета. Князь видит сны, и это провидческие сны, но они, исходя из логики автора, легко объяснимы. Князь только что разговаривал с отроком о женитьбе и после этого поклялся перед образом Спаса, что женится на девушке, которую встретил во время охоты. Все это причудливо соединяется в сны. И хотя во втором сне священник говорит о воле Божией, идея божественного предначертания не играет в рассказе сколько-нибудь значительной роли. Слишком велик элемент случайного (см. название рассказа). По отношению к происходящему в рассказе можно, скорее, говорить о судьбе в ее фольклорном, бытовом понимании.65
Последняя из известных нам обработок изучаемого сюжета появилась в 1904 г. Это повесть Т. Северцова (Полилова) „Княжой отрок”.66 В этом случае можно смело сказать, что автор имел источником саму Повесть, но не древнерусский ее текст, а перевод, помещенный в книге неизвестного автора „Отрочь монастырь в г. Твери”.67 В доказательство этому приведу несколько примеров.
Т. Северцов (Полилов):
„—Коли задумал ты жениться, то бери себе жену у ближних мне бояр, а не у простых людей. <... >
- Бери себе жену не у худородных и бездомных, чтобы не сделать позора и себе, и родителям, и всем боярам нашим”.68 69
„Отрочь монастырь в г. Твери”:
„... Если ты задумал жениться, то бери себе жену у богатых вельмож, а не у простых и бедных людей, не у каких-нибудь худородных и бездомных, чтобы не сделаться тебе позором и поношением для родителей своих, для бояр и друзей своих...”.6 9
62 Там же. С. 17.
- Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. 4. Примеч. 118. С. 335.
4 Только он не называется Отрочим. Однако в тексте фигурирует село Отроче. подаренное князем Григорию (ср.: село Отроковичи у А. А. Шаховского).
5 Повесть Н. Полевого, как установила Т. Ф. Волкова, послужила источником одной из народных обработок сюжета „Повести о Тверском Отроче монастыре”. См.: Волкова Т. Ф. Сюжет „Повести о Тверском Отроче монастыре” в пересказе устькуломского крестьянина И. С. Рассыхаева // Российское государство VH-начала XX в.: Экономика, политика, культура: Тез. докл. конференции, посвященной 380-летию восстановления российской государственности (1613— 1993) 25—28 марта 1993 г. Екатеринбург, 1993. С. 29—33.
66 Северцов (Полилов) Т. Княжой отрок: (Историческая повесть из преданий ХШ века) // Детское чтение. 1904. № 1-11. С. 46-54, 175-192, 310-328, 422-450, 565-578, 720-734, 827-838, 1009-1024, 1127-1141,1242-1256,1368-1398.
67Отрочь монастырь в г. Твери. Тверь, 1894. С. 58-70, 79-85.
68 Северцов (Полилов) Т. Княжой отрок. С. 731.
69 Отрочь монастырь в г. Твери. С. 61.
6’
83
В КР Повести говорится о „худейших”, в РР — „о худейших и безотечествен-ных” людях.
Или: в Повести в сне Ярослава сокол приносит голубицу князю „в недра”, у Т. Северцова (Полилова) и в книге „Отрочь монастырь в г. Твери” — „на грудь”.70
Таких примеров можно привести множество. С книгой „Отрочь монастырь в г. Твери” повесть Т. Северцова (Полилова) роднит многое. Хронологические рамки повести „Княжой отрок” значительно шире рамок древнерусской повести. Из книги „Отрочь монастырь в г. Твери” Т. Северцов (Полилов) позаимствовал идею, что монастырь существовал задолго до даты, указанной Повестью, что он был разрушен татарами, а в 1265 г. лишь восстановлен.71 Из этого же историко-краеведческого труда автор, вероятно, почерпнул сведения о селах Отроковичи, Видогощи, Лисицы, о слободке ловчего пути, о Шошском монастыре.72 Т. Северцов (Полилов) учел все те замечания, которые неизвестный автор-краевед сделал к тексту Повести: это второй брак Ярослава, его первая жена была убита татарами в Переяславле, от первого брака у него было трое детей, князь был значительно старше; упоминание митрополита Петра - хронологическая ошибка.73 Повесть Т. Северцова (Полилова) основана на абсолютном доверии к книге „Отрочь монастырь в г. Твери”. Автор этой книги неоднократно ссылается на историческую литературу (Н. М. Карамзин, С. М. Соловьев) и летописи, это дало возможность Т. Северцову (Полилову) уточнить какие-то детали. В частности, характер князя Ярослава, каким он представлен в повести „Княжой отрок”, полностью совпадает с тем образом, который нарисовал в своей „Истории” С. М. Соловьев.74 В книге „Отрочь монастырь в г. Твери” были указаны и некоторые позднейшие обработки сюжета Повести: пересказ Макария в изложении Карамзина, „Словарь” А. Щекатова, пересказ Повести в книге А. В. Соколова, посвященной Михаилу Ярославичу Тверскому, и повесть Н. Полевого.75 На использование Т. Северцовым (Полиловым) повести Н. Полевого указывал еще В. Ф. Ржига.76
Повесть не случайно получила такой резонанс в новой литературе. Ее герои и характер их взаимоотношений дают возможность для разнообразных сюжетных построений и позволяют развить самые разные идеи, социальные, политические, нравственные... Ситуация,
0 Северцов (Полилов) Т. Княжой отрок. С. 834; Отрочь монастырь в г. Твери. С. 62.
71 Отрочь монастырь в г. Твери. С. 32—33.
72 Там же. С. 53-55.
73 Там же. С. 73, 85.
74 Характеристика князя Ярослава Ярославича, данная ему С. М. Соловьевым, приведена и в книге „Отрочь монастырь в г. Твери” (С. 73—74).
75 Там же. С. 70-72. Примеч.
76 Ржига В. Ф. Из истории повести // Изв. Тверского пед. ин-та. Тверь, 1928. Вып. 4. С. 115.
84
предложенная Повестью, обладает повышенным драматизмом: „любовный треугольник”; социальное неравенство героев: не только героиня в социальном отношении стоит значительно ниже обоих претендентов на ее руку и сердце, но и один из соперников является вассалом другого; несмотря на это неравенство и соперничество, двух героев связывают отношения дружбы.
Сюжет Повести бытовал в литературе XIX в. независимо от самой Повести. Но, переходя от произведения к произведению, он сохранил основные свои особенности. Т. е. внешне сюжет остался, казалось бы, неизменным. Однако мы видим, что одно из вершинных произведений литературы Древней Руси нашло свое отражение в новое время в литературе далеко не первого ранга. И вряд ли это связано только с уровнем талантливости того или иного автора. В большей степени -с уровнем исторических представлений, с умением соотнести в рамках одного произведения историю и современность - со всем тем, что мы теперь подразумеваем под понятием „историзм”.77 Ю. М. Лотман пишет: „Предмет размышлений, тематика литературных произведений изменилась значительно быстрее, чем способ мышления, художественный метод. Поэтому совершенно закономерно, что широкий интерес к истории возник задолго до того, как появился подлинный историзм”.78
Кроме того, Повесть создавалась в рамках определенной культуры, где каждое слово значимо, каждая деталь играет свою роль, Авторам же и героям произведений новой литературы на этот сюжет приходится слишком много говорить, много объяснять. Приведу хотя бы один пример. Сама Повесть и те свадебные песни, которые сформировали ее символический пласт, находятся в рамках одной культуры. Поэтому сон Ярослава в Повести не требует дополнительных объяснений, он сюжетно значим, он подсказывает, как будут разворачиваться события дальше. Большинство авторов XIX в. не были знакомы с этой стороной сюжета, так как она исчезла уже в обработках Макария и И. Ф. Глушкова. Однако некоторые из них, например Н. Полевой, самостоятельно обращались к свадебной лирике. Но у Н. Полевого фольклорные образы имеют иллюстративный характер. Они даны как пример иной культуры, далекой от читателя, и сами уже требуют объяснения.
То же самое можно сказать и о характеристике действующих лиц. В рамках той культуры, в которой создавалась Повесть, действия героев не нуждались ни в объяснении, ни в оправдании. Длинные объяснения в произведениях новой литературы на этот сюжет (будь то речи героев или комментарии авторов) утяжеляют повествование
7 См. об этом, например: Макогоненко Г, П. Из истории формирования историзма в русской литературе // Проблемы историзма в русской литературе : Конец XVIII-начало XIX в. Л., 1981. С. 3-65. (XVIH век.; Сб. 13).
78 Лотман Ю, М. Пути развития русской прозы 1800-1810-х гг. // Учен. зап. Тартуского гос. ун-та. Тарту, 1961. Вып. 104. С. 25.
85
и в то же время делают произведение более однозначным, более прямолинейным. Тот конфликт, который в Повести „перенесен... в самую суть человеческой природы”, в последующем в большинстве произведений оказывается конфликтом внешним (между князем и его подданным, между представителями разных политических группировок и т. д.). Во многом это обусловлено теми источниками, с которыми работали авторы. Обращавшемуся к переводу Повести Т. Се-верцову (Полилову) было в значительной мере легче, ибо Повесть дает большие возможности, чем ее пересказы, выхолощенные рационализмом XVIII в. Поэтому в данном случае, говоря об удаче или неудаче повести „Княжой отрок”, приходится судить о степени талантливости и литературного мастерства ее автора, что не входит в наши задачи.
Обращение к произведениям XIX-начала XX в. на сюжет „Повести о Тверском Отроче монастыре” помогает нам лучше понять и саму Повесть. Сравнение ее с позднейшими обработками этого сюжета наглядно демонстрирует ее художественную цельность. Для автора Повести одинаково близки и культура монастырская, книжная, и культура народная, фольклор. Для него это одна культура. И потому соединение различных пластов в тексте Повести органично, естественно. Нет ни стилистических перебоев, ни явных стыков. И лексически, и синтаксически, и - в результате - стилистически текст Повести однороден. И это художественное единство при разнородном исходном материале во многом и придает обаяние „Повести о Тверском Отроче монастыре”.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Изучение „Повести о Тверском Отроче монастыре” позволяет за-’ тронуть достаточно широкий круг проблем. И наиболее очевидная, и при этом одна из самых важных, связана с характеристикой литературы переходного периода. В этом отношении весьма показательна история текста Повести. Снова нужно сказать о популярности этого произведения, особенно вида Б РР, в XVIII в. Это далеко не случайно. В Повести отразились уже какие-то особенности, в большей степени характерные для литературы нового времени, нежели литературы средневековой. И это касается отнюдь не только стилистики, как это может показаться на первый взгляд. В этом памятнике нашли свое отражение процессы, затрагивающие внутреннюю организацию текста.
История текста Повести показывает, что особое внимание автора и редакторов этого текста было сосредоточено на сюжете. Причем изучение фольклорных источников Повести сделало совершенно очевидным то, что автор не взял этот сюжет готовым из ранее существовавшей легенды (такой легенды, на мой взгляд, просто не было), а создал его сам, опираясь на фольклорный материал, в данном случае - материал свадебного обряда. Итак, сюжет Повести имеет литературную природу (в отличие от многих произведений, сюжеты которых сложились в фольклоре и лишь впоследствии были литературно обработаны). И мы видим, что, создавая этот сюжет, автор в большей степени следует логике жизни, нежели требованиям жанра.
Построение сюжета в литературных произведениях вплоть до XVII в. зависело, как правило, от жанра этих произведений. Жанр определял в большинстве случаев и отбор материала, и его расположение. Мы видели, что Повесть формально укладывается в рамки жанрово-тематической группы повестей об основании монастырей. Главное нарушение требований жанра касается отбора материала: предыстория создания монастыря в Повести имеет светский характер, что для названной жанрово-тематической группы совершенно не характерно. Но и там, где автор находится в рамках жанра, перед ним возникают сложности, когда логика жизни вступает в противоречие с требованиями жанра. Обратим внимание, например, на такой
87
эпизод. Богоматерь, явившаяся отроку, велит ему поставить монастырь, а для этого идти к князю и просить помощи. Герой повести об основании монастыря обязан выполнить это повеление. Но это противоречит характеру Григория. Автор выходит из этого положения блестяще. Пока отрок предается раздумьям („Аще ли пойду к великому князю, но не хощу в доме его быти”), в лес приходят „люди княжии”, которые узнают отрока и приводят его к князю. Это наиболее показательный, но отнюдь не единственный пример.
Д. С. Лихачев говорил о „Повести о Тверском Отроче монастыре” как примере „эмансипации сюжетного построения”, имея в виду, что „повествование начинает развиваться по преимуществу по законам жизни и сюжетного построения”.1 Можно сказать, что сюжет приобретает относительную независимость по отношению к жанру произведения. Не случайно мы отмечали общность некоторых сюжетных построений в таких разных по жанру произведениях, как „Повесть о Тверском Отроче монастыре”, „Повесть о Савве Грудцыне” и „Повесть о Горе-Злочастии”. И дело здесь отнюдь не в том, что один и тот же мотив может встречаться в самых разных произведениях, а в том, какую роль этот мотив играет в развитии сюжета. Вернемся к приводимому ранее примеру. Повесть о монастыре должна заканчиваться сообщением о процветании монастыря (в исключительных случаях - о его разорении). И „Повесть о Тверском Отроче монастыре” и в первоначальном тексте, и при последующем редактировании имела вполне традиционное окончание. Но и в данном случае логика сюжета возобладала над логикой жанра: с течением времени, в процессе своего бытования Повесть стала терять сообщение о грамоте великих князей и заканчивалась рассказом о смерти Григория и об отношении других героев, Ярослава и Ксении, к построенному Григорием монастырю. Таким образом, если по целому ряду жанровых признаков эта повесть характеризуется как повесть о монастыре, то по характеру разработки сюжета она в большей степени является повестью о человеке.
Много общего в отношении к построению сюжета можно найти и при сопоставлении Повести с повестями о начале Москвы, что уже неоднократно делалось в исследовательской литературе. Совершенно очевидно, что то романическое начало, которое отмечали и в „Повести о Савве Грудцыне”, и в повестях о начале Москвы, и в „Повести о Тверском Отроче монастыре”, обусловлено прежде всего тем, что сюжет строится в соответствии с логикой поведения персонажей и при постоянной ориентации на читательский интерес. На примере Повести мы видели, как постепенно „полезная” повесть о монастыре
1 Лихачев Д. С. Развитие русской литературы X-XVH веков : Эпохи и стили // Лихачев Д. С. Избранные работы. Л., 1987. Т. 1. С. 194.
88
превращалась в „неполезный” рассказ о любви и судьбе, о счастии и несчастье.2
Как было показано, при редактировании Повесть претерпела стилистическую обработку, целью которой было, с одной стороны, „украшение” текста, с другой - внесение некоторых уточнений, не разрушающих цельности сюжета, его занимательности, динамики повествования.3 Однако в данном случае Повесть дает нам не слишком богатый материал для размышлений, ибо все варианты ее текста укладываются во вторую половину XVII-первые годы XVIII в. То, что описываемые процессы характерны именно для литературы XVII в., особенно заметно на примере произведений более раннего времени, но имеющих редакции XVII в. Так, сравнение Третьей и Муромской редакций „Повести о Петре и Февронии” с первоначальным текстом позволяет говорить о том, что изменения в них связаны в первую очередь с характером организации сюжета.4 В качестве другого примера можно привести редакции XVII в. „Повести о старце, просившем руки царской дочери”, на материале которых Н. С. Дем-кова продемонстрировала явления симметрии и вторичной драматизации текста,5 т. е. явления, связанные с разработкой сюжета. Число таких произведений может быть весьма велико. Но одинаковы ли использованные в них принципы сюжетопостроения? Чтобы выявить эти принципы, мы должны отказаться от заведомо предвзятого подхода к редакциям XVII в. как редакциям, портящим первоначальный текст. Всякая вторичная редакция хороша уже тем, что дает возможность сравнивать. На этом фоне легче будет подойти и к выявлению особеностей сюжета и стилистики оригинальных произведений XVII в.
Сосредоточенность авторов XVII в. на внутренней логике развития текста, отвлечение от формальных требований, каковыми в данном случае являются требования жанра, не случайны. Все это характерно для широкого пласта литературы этого времени. И это является одной из причин изменений жанровой системы, ибо в XVII в. происходит не только увеличение числа жанров, но и „трансформация старых средневековых жанров в результате усиления сюжетности, развлекательности, изобразительности и расширения тематического охвата литературы”.6
2 Этот процесс отчасти был рассмотрен Элизой Малэк (Malek Е. „Неполезное чтение” в России ХУП-ХУШ веков. Warszawa; fcodz, 1992), но, на мой взгляд, он охватывает более широкий пласт литературы XVII в.
3Я думаю, что автор и редакторы Повести отнюдь не столь далеки от проблемы занимательности, остроты сюжета, как пишет об этом А. М. Панченко (История русской литературы: В 4-х т. Л., 1980. Т. 1. С. 341-342).
4 См.: Повесть о Петре и Февронии / Подготов, текста и исслед. Р. П. Дмитриевой. Л., 1979.
5 Демкова Н. С, Принципы сюжетной организации текста в повествовательной литературе XVU века // Вопросы сюжета и композиции : Межвузовский сб. Горький, 1984. С. 33-41.
6 Лихачев Д. С. Развитие русской литературы X-XVII веков. С. 174.
89
То, что проблемы жанра и сюжета оказываются тесно связанными между собой, совершенно очевидно. Но одна „Повесть о Тверском Отроче монастыре” - материал, недостаточный для полного освещения этой проблемы. Ограничусь лишь постановкой вопроса, разработка которого требует более широкого материала.
Вторая проблема, которая должна быть отмечена в связи с изучением „Повести о Тверском Отроче монастыре”, - это проблема местных книжных центров и проблема существования в XVII в. местных, региональных литератур. Эта проблема возникала неоднократно, она была подробно рассмотрена Е. К. Ромодановской на материале литературы Сибири первой половины XVII в.7 Но, как справедливо было отмечено Р. П. Дмитриевой, эти местные литературные традиции отнюдь не всегда отличались провинциальностью. „...Известны произведения, которые тесно соприкасаются с определенными местными традициями и в то же время отражают новые тенденции литературы переходного периода”.8 Во всяком случае, „Повесть о Тверском Отроче монастыре”, посвященная местной святыне, написанная в данной местности с использованием местного материала, бытовала и распространялась в этой же местности и оказывала влияние в первую очередь на местные литературные памятники. Однако в то же самое время она отражала весьма характерные для литературы второй половины XVII в. процессы и являлась одним из наиболее замечательных произведений этого времени.
Завершая разговор о Повести, нельзя не коснуться вопроса об отношении автора к истории. Историческая недостоверность этого текста была установлена уже с момента его первой публикации. К вымыслу в исторических сочинениях XVII в. мы уже привыкли. Однако в данном случае ситуация несколько иная. Р. П. Дмитриева показала, как во второй половине XVII в. автор пытался восстановить события второй половины XIII в.9 А. М. Панченко отнес Повесть к произведениям исторической беллетристики.10 И действительно, перед нами в данном случае не столько историческое сочинение, содержащее значительную долю вымысла, сколько своеобразный опыт исторического романа.
О чем бы ни шла речь - об отношении автора Повести к истории, о новом отношении к человеку или о развитии романического начала,- главным, на мой взгляд, остается вопрос об отношении автора к проблемам сюжета и жанра. „Повесть о Тверском Отроче монастыре”
7 Ромодановская Е. К, Русская литература в Сибири первой половины XVU в. Новосибирск, 1973.
8 Дмитриева Р. П. Введение // Книжные центры Древней Руси : XVII век: Разные аспекты исследования1 СПб., 1994. С. 10.
9 Дмитриева Р. П. Повесть о Тверском Отроче монастыре и исторические реалии // ТОДРЛ. Л., 1969. Т. 24. С. 210-213.
10 История русской литературы: В 4-х т. Т. 1. С. 341.
90
с ее приоритетом вопросов сюжета по отношению к проблемам жанра оказывается ближе, по моему мнению, к произведениям повествовательной литературы нового времени. В этом смысле Повесть не единична. Но сколь широко было это явление и всегда ли оно принимало одинаковые формы, ответить на материале одной повести мы не можем. Безусловно одно: общим для авторов XVII в., особенно его второй половины, является приоритет проблем художественных. И в этом отношении весьма показательно одно из наиболее интересных произведений художественной литературы второй половины XVII в. - „Повесть о Тверском Отроче монастыре”.
ТЕКСТЫ
„ПОВЕСТИ О ТВЕРСКОМ ОТРОЧЕ МОНАСТЫРЕ”
В настоящем издании впервые публикуются все основные варианты ,Довести о Тверском Отроче монастыре”. Следует сделать несколько замечаний, объясняющих характер этой публикации.
1.	Варианты текста Повести расположены в порядке, определенном текстологическим исследованием, — см. главу: История текста „Повести о Тверском Отроче монастыре”. Обозначение списков см.: Археографический обзор списков „Повести о Тверском Отроче монастыре”.
2.	Тексты напечатаны в соответствии с требованиями, изложенными в статье: Дмитриева Р. П. Проект серии монографических исследований-изданий памятников древнерусской литературы // ТОДРЛ. М.; Л., 1965. Т. 11. С. 494— 498. Буквы 'fe, i, у vol оу переданы соответственно как е, и, и, я, я, у, у; 5 — как кс, ¥ — как пс, S — как з, 0 — как ф; конечные ъ и ь опущены (за исключением тех случаев, когда употребление ъ нехарактерно для современного русского языка, а применение ь требует современная норма).
Текст разбит на предложения, расставлены знаки препинания. Членение на абзацы соответствует данному в рукописях, это отражает этапы редактирования текста и имеет художественную нагрузку. Единственное отступление от правил, сформулированных Р. П. Дмитриевой, в том, что разночтения между отдельными списками имеют буквенные обозначения, все прочие примечания — цифровые.
3.	При сверке текстов Краткой редакции и вида А Распространенной редакции приведены все разночтения. При сверке текстов Распространенной редакции вида Б ввиду многочисленности списков приведены лексические, синтаксические (например, перестановка слов) и те грамматические разночтения, которые имеют смысловое или текстологическое значение; мелкие грамматические, фонетические разночтения и те разночтения, которые можно истолковать как явную описку (в том случае, когда они не имеют значения для выяснения истории текста), опущены. Разночтения по спискам Черн. и Шан. оговорены в главе „История текста...”, при публикации текста не приводятся. Косой чертой отмечены границы списка, по которому приводятся разночтения.
4.	Переписчик текста Усп. списка Распространенной редакции вида А по ходу своей работы замечал некоторые свои ошибки, сразу же их исправлял, а ошибочные чтения заключал в квадратные скобки или зачеркивал. При публикации эти отмеченные переписчиком ошибочные чтения не воспроизводятся. Также не воспроизводится аналогично исправленная ошибка переписчика списка Пб.
92
КРАТКАЯ РЕДАКЦИЯ
Основной текст — Пб.
Разночтения — ОЛДП.|.
ИСТОРИЯ О ЗАЧАТИИ ОТРОЧА МОНАСТЫРЯ	л 1
В лето 6781, в княжение великаго князя Ярослава Ярославича Тверскаго, бысть у сего великаго князя отрок, именем Григорий, иже пред ним всегда предстояще и любим бяше зело и верен во всем. Сея ради вины великий князь посылаше его по селам своим, да собирает дань. Он же, объехав все селы, достиже села Едимонова и во оном у пономаря того села пребысть нощь. Во время же пребывания у него узре дщерь вельми красну лицем, именем Ксению, и помысли отрок оный сочетатися с нею браком. Наутрие воставше и со отцем тоя девицы на слове положивше и по обычаю целовашеся, дело отложиша до времене. И возвратися той отрок // во град Тверь с радостию и див- Лл ; ляшеся в себе вельми, яко нигдеже таковыя обрете девицы, и не об. поведа сего отрок никомуже. Девица же после отъезда отрока сего глагола отцу своему и матери: „Господие мои! Не дивитеся о сем, что вам обещался отрок; он бо сие совещал, а Бог свое строит: не той мне будет супруг, но егоже Бог мне подаст”. Родители же ея о сем велми удивишася, что к ним рече премудрое речение. Отрок же той, усмотрев время доброе, припаде к ногам великаго князя и моли его со слезами, возвещая ему мысль свою, да сочетается браку, идеже ему годно бысть: и возвещает ему о возрасте и красоте невесты своей. Князь же великий, слышав от него сия, рече ему: „Ужели восхотел еси оженитися, то да поимеши себе жену у вельможей богатых. Да како уже тебе тамо женитися у простых, а не у богатых, но и худейших людей, // в поношение и уничижение себе, и мене удален будеши л. 2 стыда ради моего, и родителями, и болярами, и всеми возненавиден будеши”. Отрок же многи дни моляше великаго князя, да повелит ему желание свое исполнити и тако жити. Великий же князь наедине увещавает его о всем поведати подробно, чего ради тако восхоте. Он все исповеда великому князю и обещание свое, яко же тамо обещася.
93
Князь же великий Ярослав по прошению его повелевает всему быти, яко же годно бе ему, и вой, и вся люди его тамо да будут ему готовы, яко же годе быти всем на службу, егда же ехати к венчанию. Великий князь отпущает его в насадех по Волге, бе бо село то близ тоя реки, а коней ему обещает прислати за ним вскоре по берегу. Отрок же с радостию поклонися великому князю и поиде в насаде по Волге со всеми посланными с ним. Наутрие же великий князь повеле // об‘ изготовити себе коня и всему своему сигклиту, яко же угодно великому князю, и псы, и соколы, да, едучи, деет ловы; виде бо в ту нощь великий князь сон, яко бы бысть на ловех и увиде стадо птиц, и лю-бимаго своего сокола пусти на птицы, сокол же все стадо разогнал и поймал голубицу / красотою зелоа сияющую6, паче злата, и принесе ему в недра. И возбнув от сна своего, много® размышляшег в себе, да что се будет, и не поведа его никомуже, но токмо повеле вся с собою взяти на лов. И тако великий князь поиде в ту же страну, идеже отрок поиде, и ловы деюще, тешастася. Бе же великий князь безбрачен и Д“ не достиг бе совершеннаго возраста мужескаго-e. Той же отрок, егда приидоша в насаде по реце и приставше у берега, ожидающе* коней своих, посла3 воины своя к невесте, И’ради того да"к готова л. з будет, яко же бе обычай брачным. // Она же рече: „Возвестите ему, дал помедлит тамо, дондеже сама весть пришлю ему, егдам уже готова® вся будут0”. Вестницы11 же его, пришедшеР, поведаша ему с’о сем’т. Девица же провиде великаго князя у'к себе приход’* и глаго-лаше родителем своим: „Яко уже все мои приехали, а жених мой не бывал еще, но уже бо х‘замедлил бяше и’Д в поле тешится, и тако пождем его, дондеже4 приедет,” - а имени его никому сродником своим не поведа, но токмо готовяше ш‘ему честныя дары1®; сродницы же дивляхуся о сем вельми, иъ того жениха не ведающе никтоже, но токмо она едина ведяшеы. Князь же великий села того не знаше, но восхоте, да и тамо будет наутриеь или на другий день, да видит своего отрока оженившася3; и тако обнощева10 на дороге, бяше бо село то от града Твери® 40 поприщьа; в нощи же той видит князь сон л. з прежний, и размышляше6 в себе, что будет // сие видение. Той же об- отрок не дождася вести от князя никакия, ни коней, но помысли в себе: „Яко уже князь в‘коней послати раздумал‘г, но послет по мене, и велит мнеД возвратитися”. И поидоста в село то, яко же приидоша во двор той, идеже® бе девица та, и по чину своему вся изгото-вивше*. Седоша3 вкупе на место свое, яко уже быти вскоре венчанию их, отрок же повелеваше по скору вся встроить и"к дары
анег; бсияюща; ви много; гразмышляя; Д^и млад, яко и летов еще не достигшу ему возраста своего; жи ожидающе; Зи посла; и‘кда ужели вся; лда иже; мяко; низготована; °нег; пВестьницы; Рприидоша; ^бяше и глас бысть; У*Фприход к себе; х"цбяше замедлил; чнемного время, даже; ш'щчестныя дары ему; ъа; ыведаше; ьнаутрия; эоженившеся; юобночеваше; яТфери; апоприщ; бнаипаче того и размышляше; ^раздумал послати коней; Анвг; е идете; жизготовльше; 3И тако седоша; ^строити;
94
разносити. Девица же рече отроку: „Не вели спешити ни в чем, еще*1 у меня** будет гость незваной, а лучше11 всех и званых0”. В то же время великий князь / бе близ села того, и видех стадо лебедей на Волзе, и повеле пустити вся свои соколы и ястребы на стадо, повеле же пустити и любимаго своего сокола, и поимаше много лебедей. Тот же сокол, иже любим бяше князем, заиграся и полете на село то; князь же погна за ним и до села; // сокол же седе на церковь. Князь л. 4 же повеле вопросити про село, чье есть. Селяне же поведаша, яко село сие великаго князя Тверскаго, именуемое Едимоново, а церковь святаго великомученика Димитрия Селунскаго. В то бо время стекошася людие смотрети, яко хотят к венчанию итти. Князь же, сия слышав от них, повеле воином манити сокола своего; сокол же ни-како думаше слетети к ним, но крылами своими поправляше и чис-тяшеся. Сам же великий князь пойде, идеже бяше отрок его седяше, в дорожном своем платье, Богу тако изволившу. Людие же, видевше князя, не знаху его, чаяху бо его с конми и постелями к жениху приехавша, и не встретиша его никтоже. Девица же рече всем ту се-дящым: „Востаните вси и изыдите в сретение своего великаго князя, а моего жениха”, - они же дивляхуся о словесех ея. // Великий же князь вниде в храмину ту, идеже бяху отрок и девица седяще, всем же воставшым покланяшеся ему и не ведящым пришествия его, прощения просяще; князь же повеле сести им, да видит жениха и невесту. В то время девица рече отроку: „Отъиди ты от мене и даждь место князю своему, он бо болший тебе есть и мой жених, а ты был мой сват”. Князь же великий узре девицу ту прекрасну зело, якоже и лучи от нея сияюще, аки от солнца; и рече великий князь отроку своему: „Изыди ты отсюду и изыщи себе невесту, идеже хощеши, сия бо невеста бысть мне, а не тебе”. Отрок же возгореся сердцем и смя-теся мыслию, и изыде из места. Великий же князь поем девицу за руку и поидоста в церковь святаго великомученика Димитрия Селунскаго, и сотвориша обручение и целование о Христе, яко же подобает, потом и венчашася в той же день; и тако бысть радость велия // у великаго князя весь день той. / Егда11 же Р’великий князь л. 5 идяше’с от церкви после венчания ко двору, тогда1 вопроси своих про сокола: „Да ужели сокол пришел к вам с церкви?”. Они же поведаша, У’яко не летит, де‘Ф, с церкви. Сокол же, узрев* * х своего господина, идуща от церкви и с супругою, нача трепетатися, яко бы веселится, позираяц на князя. Князь же, воззрев4 на него, кликнулш его своим гласом; сокол же вскоре прилете к нему и седещ у него на десней руце, позираяъ на них и веселяся. Князь же отдаде его слугам1*1. Отрок же той кручиною великою одержим бысть, не пия, ни ядяше. Князь же великийь его любляше и жаловаше, наипаче не веляше ему держатися кручины тоя, и сказа ему сны э’и прирече’10:
лда еще; Ммене; нлутчи; °званных; пселян повеле поити день той.
Егда; Р^великому князю идущу; Ттогда князь; У"Фне летит, де, государь;
хвиде; ци позирая; чвозрев; ши кликнув; щсяде; ъи позирая; ь,слу-зе; Ьвельми; ^нег;
95
„Яко же видехя, тако и сбыстся3 Божиим изволением”. В нощи же той отрок мысль свою положи на Бога и на пречистую6 Богородицу, л, 5 да егда она его к коему // пути наставит; и снем с себе все княжие® об- платье, в крестьянское1, облечеся5и утаився всех, изыде из села того, никомуже видящу, и пойде лесом, не ведая куда®. Наутрие6 же великому князю того отрока воспомянувшу, якож его у себе3 не видит, и вопрошаше своих боляр, да пришлют его к нему; И'поискавше же*к его и л"нигдеже обретше'м. Князь® о нем печаловашеся зело, и повеле искати его повсюду, и в реце0, да п-ужели утопился’Р; и никако нигдеже обретошас его, но токмо селянин той поведа, что у него купил платье ветхое и что1 не веляшеУ никомуже поведати о себе, иФ пойде в пустыню. Князь же повеле х’искати его’® по пустыням, да где обрящут, приведут4 его. ш“ Посланные же не обретоша его-щ нигдеже, Бог бо его хранил1». Великий же князь пребысть туы даже до трех л. 6 дней. Княгиня же Ксения ь'возвести // о себе вся бывшая-3 и о отроке, яже напреди писана10. Князь же бысть печален о отроке своем я-и рече'а: „Яко аз повинен смерти его”. Княгиня же рече ему: „Богу тако6 изволившу быти нам в совокуплении с тобою; аще не Божиим изволением®, то како можно было великому князю к нашей нищете приехать и пояти мя за себя. Ты же не печалсяг о сем, но с миром иди во град свой и мене поими без боязни”. Князь же, воздохнув вельми, Д’прослезися и рече-0: „Еже глагола ко отроку своему, то мне сбыст-сяж, а его уже не вижу отселе”. 3‘B? князь’® возложи упование на Бога и пречистую* Богородицу. И отпусти княгиню свою во град Тверь® в насаде по реке Волге с болярами своими, иже бышам со отроком в насаде, и повеле князь, да добре и годе ей, княгине”, no-д. 6 кланяющеся, слушают0 во всем. Сам же великий князь // по-прежне-об. му пойде берегом, потехи деюще и ловы, и доиде п‘до града Твери"Р прежде княгини. Егда же прииде княгиня его Ксения ко граду, князьс повеле боляром своим1, и болярынямУ, и дворовым, и всему граду, да выйдутФ в сретениех княгини и с” женами своими. Веи же, слышавше4 сия от великаго князя, с радостию изыдоша, весь град, мужиеш и жены и щ‘от млада“ъ даже до велика, сы дароношением, и сретоша ея на брезе у церкви1» Архаггела3 Михаила близ града. Посла же великий князь боляр всех, и тако с честию великою покло-нишася ей; вси зряще красоту ея и чудишася, глаголюще10: „Яко
1 Здесь и далее сокращения ркп.
явидехом; азъбысться; бпресвятую; вкн(я)жнее; гхрестьянское; Дкуды; енаутрия; жчто; Зсебя; И-КИ тако поискавше; ^не обретоша нигдеже, токмо его платье видевше; нВеликий же князь; °реке; ^неужели утопився; собретохом; Тнет; Увелеше; Фно; Х4*его искати; чи приведут; Ш-ЩИ тако не обретоша; ъхраняше; ытут; ‘’’вся возвести бывшее о себе; юписано; *®глаголюще; бубо како; Вповелением; гпечалуися; д-еи прослезися, и помянув глаголы; жзбысться; 341 и; кна пресвятую; лТферь; мбыли; “княгини; °и слушают; "•Рво град Тферь; скнязь же; Тнет; Уболярыням своим; Фвыдут; хстретение; и3; чслышавши; шмужы; щ’ъмладенцы, от мала;	ыз;	ьнег; ’Архангела; юнет;
96
нигдеже видехом очима нашима или слухом слышахом* таковую жену благообразную и светящуся, яки солнце во многих звездах, яко же сию великую в женах княгиню сияющую,” - и проводиша ееа во град с великою честию и сб дароношением на двор великаго князя. И бысть во граде радость // и веселие велие и пирование по многи дни л. 7 всякому чину от мала даже до велика. Преждереченнаго же отрока в‘не бе‘г слышати слухом нигдеже на много время. ПослеждеД Божиим изволением тот отрок прииде на реку, зовомую Тверцу, от града 15 поприщь6 на место боровое и тут вселися на лесу, и хижинуж себе постави, и часовню, и назнаменова на том месте быть церкви пречис-тыя3 Богородицы, честнаго и славнаго ея Рожества. И туи бысть немногое* время, наидоша бол его близ ту живущии людие, м’иже хож-дахун потребы ради, и вопросиша его: „Откуду прииде к ним0 и ту обитатип вселися в нашем месте?”. Отрок же не отвеща им нисожеР, но токмо кланяшеся, и тако отъидоша от него восвояси. Он же мало ту пребысть0 и отъидет от места того, хотяше же отъити далееУ от града, понеже бо Ф'уведаша людие о его пребывании ту’х. НоД Божиим изволением прииде4 во град // Тверьш и въселися^ в лес той, и л. 7 избра себе место немного вдалиъ от Волги на Тверцеы, и постави ту об-крест, и помолися пречистейь Богородице, да явит ему про место сие.
В нощи же возляже почити3, и ю’бысть сон тонок’*, и видит на том месте, аки поле чисто и велико зело и свет велик, акиа некую луну божественную сияющую. И воспрянув от сна, мысляше6 в себе: „Чтов сие будет мне знамение сиег?” - и тако моляшеся Спасу и пречистейД Богородице, е’и явися’ж ему пречистая^ Богородица и повелевает воздвигнуть храм во имя ея честнаго и славнаго Успения*, и указа ему место и рече: „Хощет Бог прославити место сие и распространити его, и будет обитель велия. Ты же иди с миром во град ко князю своему, и той помощник тебе будет во всем и прошение твое исполнит. Ты же немного время будеш жити ту, егда бок вся совершиши ил монастырь сей, // изыдеши от жития твоего к Богу”. м‘Возбнув абие‘н от сна сво- g его, велми0 ужасеся о видении том и размышляше в себе: „Яко аще отьиду от сего места, но боюся явления сегоп и показания места сегор. Яко Господеви годно, тако и будет”. И помысли в себе, глаголя: „Аще лис пойду к великому князю, но не хощу в доме его быти”. Сие же ему мыслящу, т’в той час абие приидоша в лес той от князя му-жие“У зверей ради. Отрок же позна их и прикрыся от них; они же, видевше хижу и крест поставленный Ф, чудишасях зело и глаголаше
яслышати; аея; бз; в’гсебе; днег; епоприщ; Жхижу; Зпресвятыя; иТуТ; кнемного; лже; м'нхождаше; °нам; "обита; Рничево; спри-бысть; Тотъидоша; Увдалее; Ф"хуведа о пришедших к нему; ^нег; чот-туду прииде; шТферь; щвселися; ъвдалее; ыТферце; ьпресвятей; эпочинути; п^сон бысть тонок; аяко; би мысляше; вДа что; Гнег; дпресвятей; ^да явит; Зпресвятая; иея Успения; кнет; лиспра; МЖИ така вскоре возбнув; °и велми; "его; Рнег; сли же; т^Уабие же в той час приидоша в той лес мужие княжии; Фпоставлен; хи чудишася;
7z? С. А. Семячко
97
друг ко другу, яко® есть человек ч’ту живущий-111. И начата11* искати, и обретоша его, и познаша, яко ъ-отрок той есть князя их-ы, и приидоша к нему, и поклонишася ему и возрадовашеся о нем, той бо отрок хождаше по пустыням триь лета 3-Богом питаем, и никтоже виде его-10. И тако вземше его с собою, ведошая ко князю а-и на пути пове-л. 8 дата-6 ему вся, и яко князь // печален о нем® и доныне: „Аще жег тя об- увидит, возрадуется зело о тебе”. Отрок® же, сия слышав от них, с радостию с ними идяше. Егдае же прииде во двор великаго князя, и вси, узрев отрока, возрадовашасяж велми о нем, и прославиша Бога, и возвестиша о нем великому князю. Князь же повеле ввести3 в горницу® и, узрев* его, возрадовасял вельмим, похвали® Бога. И рече о-ко отроку-®: „Како тебя Бог хранил до сего дни и времени?” И облобызаР его. Отрокс же, поклонивсят, рек: „ПростиУ, господине мой великий княже, согреших пред тобою во всем,” - и поведа о себе вся по ряду, како изыде от него, и како его Бог приведе до сего места. Князь же, удивясяФ о сем, прославих Бога и рече своим предстоящим: „Дадите ему первую ®-одежду его-4 всю, иш да будет в первом своем чине®*”. Отрокъ же со смирением рече: „Господине княже л. 9 мой, не тогоы ради я ь-приидох к тебе-3, // но печали10 мне дашася, я-того ради-3 прошения моего да не презриши: прошу6, да повелиши то место разчиститив”, - и вся поведа князю, како ту прииде и како явиласяг ему пресвятая® Богородица со святителем Петром митрополитом московским и место показа, идеже храму быти во имя® честнаго и славнаго ея Успения. Князь же, воздохнув вельмиж, про-слезися3 и отрока похвали, яко таковаго страшнаго и-сподобися видения-*, и обещася князь во всем помогати месту тому до совершения; л‘беседовав же'м с ним на многия часы, н'повеле поставити ему'0 трапезу, да вкусит брашна. Отрок® же мало вкуси хлеба и воды, р-к той же пищи не прикоснуся-0 отнюдь. Князь же повеле быти на воле1 его и тако отпусти его с миром, аможеУ он восхощет. Он же отъиде на место свое и поФ обычаю своему моляшеся Богородице, и на помощь призывашех о создании обители той®, и тако молитвами ея вскоре // л. я ч-собралось христиан-®1 и иных людей, да рощистят®* место, идеже о6- отрокъ покажет®1; слышавше же ь-о сем-3, и граждане10 мнози сами идяху на помощь к месту тому. Очистивше же место®, идежеа он
Паз; ч-штут ЖИвет; ^тако начата; ъ‘Ь|той есть отрок нашего князя; ь3; ^и не виде его никтоже, Богом питаем бе; яведоша его; а-бсказаша; втебе; гнет; Дон; еА егда; жвозрадовашеся; Зего ввести; Игорьницу; квиде; лвозрадовашеся; Мвелми; ни похвали; °-пк нему; Роблобызав; сОн; тпоклонися; УПрости мя; Фудивися; хи прослави; ц‘чего одежду; шнег; щчину; ъОн; ь,того бо; ь-эк тебе приидох; юпечален (н стерто); я-аи; би прфшу; вросчистити; гявилося; Девятая; еимя ея; жвелми; Зи прослезися; и-квидения сподобися”: Д*ми беседоваша; н-ои повеле ему пред собою поставити; пОн; Раиной же прикуснуся пищи; тволи; Уидеже; Фнег; хея призываху; цтоя; ч-шсобирати хрестьян; щросчистят; ъон; Ь|покажет, и посылает их ко отроку; ь’энег; югражденя; яместолес; аяже;
98
пока им, б’возвестиша о сем великому князю‘в, князь же прослави Бога г‘о сем и отрока похвали. Сам же пришед_д на то место, виде® его сияющеж паче иных мест. Отрок же припад3 к ногам его, молит11, да повелит церковь создати древяную и монастырь возградить. Князь же вскорек повелевает всем прежним людем избиратисял к церковному делу. И тако Божиею помощию и повелением великаго князя вскоре дело совершися и освящение церкви сотвориша. Бысть же ту на освящении церкви сам великий князь Ярослав Ярославичм и с великою” княгинею Ксениею Афанасьевною и со всем своим сиг-к литом0, и п’всем постав ль вел. князь трапезу'Р, и с’даде игумена'т священноинока, и наречеУ место тоФ Отрочь монастырь; // и вси про- л. ю славиша Бога. На другой* день по освящении церкви, отрок той Григорий пострижеся во иноческий чин и наречен бысть Гурий1*, немногое4 время пожив, престависяш ко Господу, и погребен бысть щ_в том’ъ монастыре. По преставленииы блаженнаго отрока онаго мимо-шедшим немногим летом, повеле великий князь Ярослав и княгиня Ксения изволилаь тут создати церковь каменную во имя пречистыя3 Богородицы, честнаго и славнаго ея Успения, ю’с приделом’51 Петра митрополита московскаго чудотворца*, и б-даде селы тому монастырю’13, и вместо то’Д насели, идеже отрок первеее прииде на бор. Монастырь же той стоит и доныне ж’благодатию Божиею’3 и молитвами Петра11 митрополита московскаго и всея России чудотворца*. В лето11 6815,м егда Петр митрополит иден из Волынския земли на Русь митрополитом, °’в том монастыре Отроче-П пребысть немногое? время и отъиде в Москву0, вт княжение в.у князя Иоанна ДаниловичаФ, и тамо возлюби жити паче всех градов, и благослови место то, х-кня-зя же’Ц похвали. //
К сему4 же монастырю дана грамота великих князей за девятью л. ю печатьми, писаны в ней:	об-
Великий князь Василий111 Михайлович,
Великий князь Всеволод Александрович, Великий князь Андрей111 Александрович, Великий князь Владимир1 Александрович, Великий князь Еремейы Васильевич, Великий князь Симеон Константинович1», *
^и возвестиша великому князю о сем; г‘Ди отрока своего похвали о сем. И тако сам прииде; еивиде; жсияюща; Зприпаде; ии молит; Квъскоре; лзбиратися; мЕрославич; нсвоею великою; °княжием сигклитом; ^трапезу всем поставль великий князь; с’тигумена ему вдаде; Уназвася; Фто от великаго князя Ярослава Ярославича; хдругий; Дво иночестве Гурий, вместо Григория; чнемного; ши преставися; щ‘ъво своем; ь,преставлении же; ьизволили; эпресвятыя; ^и в пределе; ачюдотворца; б"всела подаде монастырю тому; г‘Дто место; епрежде; ж"3Божиею благодатию; исвяти-теля Петра; кчюдотворца; Ллето же; м6815 году; нидяше; ^и в том Отроче монастыре; Рнемного; сМосъкву; тво; Увеликаго; ФДанииловича; х-ци князя; чнему; шВасилей; щВладимир; ъАндрей; ыИеремий; ьКостянтинович;
Т
99
Великий князь Иоанн Михайлович,
Великий князь Борис Александрович,
Великий князьэ* Федор Федорович'10,
Великий князь Иоанн Георгиевич51,
Великий князь Андрей Димитриевича,
Великий князь Федор6 Александрович,
Великий князь Михаил Васильевич.
Вв церкви г-святыя владычицы Богородицы^ дана сия грамота, написано в ней: „Кто станет обижать® монастырь и людей, неж будет на нем милости Божией3”.
^Феодор Феодорович; яГеоргевич;	а Дмитриевич;	6Феодор; ВК;
г‘дсвятей владычице Богородице; еобидить; жи не; 3Божия.
РАСПРОСТРАНЕННАЯ РЕДАКЦИЯ
Вид А
Основной текст — Усп.
Разночтения — Та2
В лето 67701 году составлен бысть Отрочь монастырь тщанием и ра- л 1 дением великаго князя Ерослава Ярославича Тверскаго и великия княгинии богомудрыя Ксении по совокуплении их законнаго брака в четвертое лето по прошению и молению любимаго своего отрока Григория. //
О ПОСТАВЛЕНИИ ОТРОЧА МОНАСТЫРЯ	л. 1
об.
В лета великаго князя Ярослава Ярославича Тверскаго бысть у него, великаго князя, отрок, именем Григори, иже пред ним всегда предстояще и любим бе ему зело и верен во всем; и тако велики князь посылаше его по селом своим, да собирает ему поведенная его. Случися же тому отроку быти в селе, нарицаемое Едимоново, и ту обита у церковного пономаря, именем Афанасия, и узре у него дщерь его, девицу, именем Ксению, велми красну зело, и начат мы[сли]1 2ти в селе, да оженится ею. И бо[яся]3 князя своего, да некогда при-име[т]4 // от него велики гнев, велми печален бысть о сем, бе бо лю- л- 2 бима ему зело, и не поведа мысли своея никому от другов своих, но в себе, размышляше^а како бы ему улучити свое желание. И случися наедине со отцем ея Афанасием, и начат ему глаголати, да вдаст за нево дщерь свою и обещевается ему во всем помогати. Отец же ея удивися о сем: да како у таковаго великаго князя имать предстояти всегда пред лицем его, и тако вещает ему о сем, - и не вядяше, что отвещати ему противу словес его. Той же Афанасий, вопросий жены своея и дщери, сказа вся по ряду. Дщерь же его, Духа Святаго исполнена, возглагола отцу своему сице: „Отче мой! Сотвори ему вся сия, елико он тебе обещася; положи его, Богу бо тако изволившу
1 Киноварью исправлено на 6773; сверху киноварью же надписано: 1265.
2 Заклеено; восстановлено по тексту РР вида Б.
3 Заклеено; восстановлено по тексту РР вида Б.
4 Заклеено; восстановлено по тексту РР вида Б.
101
л. 2 быти сему”. // Бяше бо девица сия благочестива и кротка, и смирен-°б> на, и весела, и разум имея у себе велик зело, и хождаше во всех за-поведех Господних, и почиташе родители своя зело, и повинуяся има во всем, от младых бо ногтей Христа возлюбила и последуя ему, слышаше бо Святое Писание от отца своего и внимаше прилежно всем сердцем своим. Отрок же наипаче того уязвися любовию и прилежно о сем вещает отцу ея, да ничего не устрашится: „Аз бо ти во всем имаюся и князя умолю во всем, ты же не бойся”. И тако совещастася во всем, как быти годно, и браку быти ту, в селе том, и венчатися в церкви святаго великомученика Димитрия, и жити ту, даже великий князь повелит. И тако повеления великаго князя исполнии вся, яже ему повелено бысть, и возратися во град Тферь с радостию, и дивляшеся в себе велми зело, яко нигдеже таковые обрете девицы, л. з и не поведа сего никомуже. // Отроковица же после его рече отцу своему и матере: „Господие мои! Не дивитеся о сем, что вам обещался сей отрок, он бо сие совеща, но Бог свое строит: да не той мне будет супруг, но егоже Бог мне подаст”. Родители же ея о сем велми дивистася, что рече к ним дщерь их.
Предреченный же отрок той усмотрии времении благополучнаго и припаде к ногама великаго князя, и молит его со многи слезамии, и возвещает ему свою мысль, да сочетается законному браку, иже ему годно бысть5: и красоту, и возраст, и разум возвещает. Князь же великий, сия от него слыша, рече ему: „Да ужели еси восхотел оже-нитися, да поимеши себе жену от вельмож богатах. Да како тебе та-мо // женитися от простых людей, ни от богатых, но от худейших об‘ и безотечественных, но в поношении будеши и уничижении от своих родителей, и от боляр и другов, и всеми ненавидим будеши, и от мене удален будеши стыда ради моего”. И тако на многи днии отрок прилежно моляше великаго князя, да повелит ему желание свое исполнити и тамо жити. И тако великий князь наедине его увещевает о всем подробну, да чего ради тако восхоте. Он же все исповеда великому князю и обещание свое, яко же тамо обещася. Князь же великий Ярослав Ярославич по прошению его повелевает всему быти, яко же бе ему годно и потребная, и воли его повеле быти во всем, и насад изготовити, и вся потребная, и люди тамо будут ему готовы, л. 4 яко же годе // быти всем на послушание отроку, егда же приспе время отроку ко обручению и венчанию.Таже великий князь отпуща-ет его в насаде по Волге реке, бе бо то село близ Волги стоит, а кони ему обещевает прислати за ним вскоре по брегу. Отрок же с радостию поклонься великому князю и поиде в насаде по Волге реке со всеми посланными с ним. Наутрии же великий князь повеле готови-тии себе коня и всему своему сигклиту, яко же угодно великому князю, соколы и псы, да едучии ловы деет, бе бо в ту нощь великий князь сон видел, яко бо бысть в поле на ловех и пущаше своя соколы
5 Бысть вписано над строкой.
102
на птицы; егда же пустил великий князь своего любимаго сокола на пътичье стадо, той же сокол все стадо И птиц разогнал и узьмал голу- л. 4 бицу, красотою зело сияющу, паче злата, и принесе ему в недра; и об-возбнув князь от сна своего и видит, и много размышляше в себе, да что сие будет, и не поведа сна того никомуже, но токмо повеле с собою на лов вся птицы взяти; и тако великий князь пойде в ту страну, идеже отрок пойде, и, ловы деюще, тешастася. Бе же великий князь безбрачен и млад, яко двадесяти лет, еще бо не достигшу ему возраста своего. Той же отрок, егда приидоша в насаде по реке и приставше у брега, и ожидающи коней от князя, и посла вестникии своя к девице, да уже вся готова будут, яко же бе обычей брачным. Девица же присланным рече: „Возвестите отроку, даже помедлит тамо, дондеже сама весть // пришлю к нему, яко же уже изготована л. 5 вся будут, понеже бо нам от него о сем его приходе вести не было”. Вестницы же его, приидоша, поведаша ему о всем, яже им повелено бысть от девицы возвестити: бяше бо она провиде великаго князя приход к себе и глаголаше родителем своим: „Яко уже сват мой приехал, а жених мой не бывал еще, но уже будет, бяше в поле тешится, замедлил тамо, но пождем его немногое время, даже приедет к нам”, - а имени его не поведа никому сродником своим, но токмо готоваше ему честныя дары, яже сама приготови; сродницы же ея велми дивляхося, а того жениха ея не видаху никтоже, но токмо она едина. Князь же велики села того не знаше, но восхоте да и тамо будет наутрия // или на други день и видит своего отрока оженившася; л. 5 и тако обночева на лове, бяше бо село то от града Тфери 40 поприщ; °б* наутри же велики князь по обычаю своему ловы деющи. В нощи же той виде сон прежни и наипаче размышляше в себе, что будет сие видение. Той же отрок, не дождався вести, ни коней, поидоша в село то, помысли в себе: „Яко аще государь мой великий князь раздумает и пошлет по мене, и велит возратися вспять, аз же своего желаннаго не получил”. И тако вскоре пойде в село то, и приидоша вскоре во двор той, идеже девица та, и по чину своему вся изготоваша. И тако седоста вкупе на место свое, яко уже быти вскоре венчанию их; отрок же повелеваше по скору вся строити, дары разносити. Девица же рече отроку: „Не вели спешити ничем, да еще // у мене будет гость л. 76 незваной, а лутши всех и званых гостей”. В то же время велики князь бысть близ села того, и увиде стадо лебедей на Волге реке, и тако повеле пустити вся своя птицы, соколы и ястребы, повеле же пустити и любимаго своего сокола, и поимаше много лебедей. Той же сокол великаго князя заигрався и ударися на село то; великий князь погнался за ним и приехал в село то борзо, забыл вся; сокол же сяде на церквии святаго великомученика Димитрия Селунскаго; князь же повеле своим вопросити про село, чие есть село, и про жениха, туто ли есть. Селяня же поведаша, яко село то великаго князя Ярослава
6 Листы перепутаны при переплете ркп (см. „Археографический обзор списков...
103
Ярославича Тферскаго, а церковь святаго великомученика Димитрия Селунскаго. В то время людем сошедшимся смотрети, яко уже к венчанию хотят итъти. Князь же, сия слышав от поселян, повеле л. 7 своим сокола своего манити; сокол же // той никаже думаше слетети об. к ним, но крилама своими поправливаяся и чистяшеся; сам же велики князь поиде на двор, идеже отрок его седяше, в дорожном своем платье, но не на то приехал, но Богу тако изволившу; людие же, видевши князя, и не знаяху его, чаяху бо его с конми и потехами к жениху приехавша, и не въстретиша его никтоже. Девица же рече всем ту седящим: „Востаните вси и изыдите во стрения своего великаго князя, а моего жениха”, - они же дивляхуся. Великий же князь вниде в храмину, идеже бяше отрок и девица седяше, всем же во-ставшим и поклоншимся великому князю, имже не видящим и при-л. 6 шествия его, и прощения просяще; князь же повеле им // сести, да видит жениха и невесту. В то же время девица рече отроку: „Изыди и ты от мене и даждь место князю своему, он бо тебе болши и жених мой, а ты был сват мой”. Велики же князь узре ту девицу, зело пре-красну, якоже и лучи от лица ея сияюще, и рече велики князь отроку своему Григорию: „Изыди отсуду и изыщи ты себе иную невесту, идеже хощеши, а сия невеста бысть мне, а не тебе”, - возгоряся бо сердцем, смятеся мыслию. Отрок же из места изыде. Велики же князь поим девицу за руку и поидоста в церковь святаго великомученика Димитрия Селунскаго, и сотвориша обручение и целование о Христе, яко же подобает, потом же и венчастася в той же день; и тако бысть л. 6 у великого князя велия // радость той день да вечера, бяше бо летом об- и селян повеле покоити день и нощь. Егда же великому князю после венчания идущу от церкви ко двору, и тогда оный сокол его любимый виде господина своего, идуща с супругою своею, седя на церкви, начат трепетатися, яко бы веселитися, и позирая на князя. Князь же вопроси своих соколникое: „Сотол ли к вам сокол или нет?” Они же поведаша ему: „Не летит с церкви”. Князь же, возрев на него, и кликнул его своим гласом; сокол же вскоре прилете к нему и сяде ему на десней руце, и позирая на них, веселяся. Князь же отдаде его соколников. Отрок же тоя великою кручиною одержим бысть, не л. 9 ядя, ни пия. Велики же князь велми его любляше // и жаловаше наипаче и не веляше ему держатися тоя кручины, и сказа ему сны своя: „Яко же видехом во сне, тако и збысться Божиим изволением”. В нощи же той отрок свою мысль положил на Бога и на пречистую Богородицу, да егда они х которому пути наставят; и снем себя книжнее платье и порты, и купи себе иное платье, крестьянское, и облечеся в него, и утаися всех своих, изыде из села того, никомуже его не ведущу, и поиде лесом неведомо куды. Наутри же великому князю того отрока воспомянувшу, что его у себя не видит, и вопроси своих боляр, да пришлют его к нему; они же искавше его, не обрето-л. 9 ша нигдеже, токмо платье его видеша, и великому князю И возвести-об- ша о нем. Князь же велики о нем велми печален бысть, и пове искати сюду, по реке и в кладезаях, бояся того, сам себя не предал ли
104
губителной, безвременной смерти; и нигдеже его не обретоша, но токмо той селянин поведа, что купил у него платье ветхое, и не ведах о том никому о себе поведати, и поиде в пустыню. Князь же повеле его искати по лесам, и по дебрям, и по пустыням, да где его обрящут и приведут ко князю; многия леса, и дебри, и пустыни обы-доша, нигде его не обретоша, Бог бо его храняше. Велики же князь пребысть ту даже до трех дней. // Княгиня же Ксения его вся возвес- & ти бывшая великому князю Ярославу о себе и о отроке, яже напреди писано. Велики же князь велми бысть печален отроке своем, глаго-лаше в себе: „Яко аз повинен смерти его”. Княгиня же его печалити-ся ему не велит, глаголет: „Богу убо тако изволившу быти мне с тобою в совокуплении быти; аще бы не Божим повелением, како было мочно тебе, великому князю, к нашей нищете приехати и пояти мя за себя. Ты же не печалуйся о сем, но иди с миром во град свой и поими мене с собою, ничево не бояся”. Князь же велми воздохнув и просле-зися, воспомянув своя глаголы: „Еже глагола ко отроку своему Григорию, то мне // збысться, а его уже отныне не увижу”. И возложи л*7 8 9 свою печаль на Бога и на пречистую Богоматерь. И отпусти свою кня- об* гиню в насаде, и боляр своих, иже были со отроком, ва град Тферь и повеле князь боляром своим, да берегут княгиню его и поклоняются ей7 и слушают во всем. Сам же велики князь по-прежнему поеха берегом, деющи потехи своя и ловы, прииде во град Тферь и прежде княгине. Егда же прииди и княгиня его Ксения ко граду, велики же князь повеле боляром своим и з болярынями, и своим дворовым, и всему граду, да выйдут на стретение княгини и з женами своими. Веи же, слышавше от великаго князя с радостию изыдоша весь град, мужы и жены, и младенцы // от мала даже и до велика, з дароноше- л-10 нием, и сретоша ея на брезе у Михаила Архангела. Егда же прииде ко граду, велики князь посла всех боляр с коретами, и тако с великою честию сретоша ея, поклонишася ей; и вси, зряще красоту ея, велми чудишася: „Яко нигде же видехом очама нашима или слухом слы-шати такую жену благообразну и светящуся, аки солнце во многих звездах, яко же сию великую княгиню, сияющу во многих женах сего града паче луны и звезд многих”. Проводите ея во град с честию с великою и з дарами многими на двор великаго князя. И бысть во граде радость // и веселие велие, и бысть у великаго князя пирова- л. ю ние на многи дни всякому чину от мала даже и до велика. Предире- об-чеинаго же отрока не бе слухом слышати нигде на много время. Божим же изволениему той отрок прииде на реку8, эовомую Тверцу, от града Твери 159 поприщ, на место боровое и ту вселися на лесу10, и хижу себе постави, и часовню, и на том месте, и назнамена, где быти церкви пресвятыя Богородицы, честнаго и славнаго ея Рожества. И ту близ живущи людие, хождаху бо по лесу потребы ради своея
7 Ей написано по стертому во всем.
8 В ркп секу.
9 В ркп эи вместо эк
10 В ркп сесу.
8 С. А. Семячко
105
и вопрошаху его: „Откуда бо ты сюду и прииде к нам, и как тебя л. п зовут, кто тебе велел ту вселитися в нашем месте?” Отрок же // им не отвеща ничтоже, но токмо им кланяшеся, и тако отьидоша от него восвояси. Он же ту мало пребысть, от того места отъиде, и хотяше отъитти от града подалее, понеже / уведа от8 пришедших к нему. Бо-жим6 же изволением прииде оттуду близ градав Твери1* по той же реке ТверцеД на устье ея, вышел6 на реку Волгу и позна, яко град Тферь, бе и знаем ему, и возвратися в лес той, избраж себе место немного вдалее от Волги на Тверце3 и постави11 крест, и сталк молитися пресвятей Богородице, да явит ему про место сиел. В нощи же той возляшем опочинути и в сон тонок сведен бысть, и видит на том мес-л. л те, аки поле чистое11 и велико зело, °"извет велики'п, яко // некую лу-об- чу божественуюР сияющу. И воспрянув от сна и мысляше в себе, да что сие будет0 знамение, и тако моляшеся Спасу и пресвятей Богородице, да явит ему вещь сию. В другую же нощь паки явися ему (пресвятая Богородица и повелевает ему)11 воздвигнути церковь во имя честнаго и славнаго ея Успения, и указа ему место, речет: „Хо-щет бо Бог прославити сие место и распространит его, и будет обитель велия; ты же иди с миром во град ко князю своему, тойу помощник тебе будет во всем, прошениеФ твое исполнит*. Ты же, егда вся совершиши, монастырь1* сей исправиши, немногое время будеши ту л. 12 жити, изыдеши4 от жития сего // к Богу”. И тако вскоре воспрянув от сна своего, и велми ужасеся о видениш том и размышляше в себе: „Яко аще отъидуЩ от сего места, боюся явления сего, показания1 места. Яко Господеви годно, тако и будет”. Помыслиы в себе, глаголя1»: „Аще ли же пойду вэ великому князю, но не хощу в доме его быти, аще мене и увещевати начнет”. Сие же ему мыслящу, ию абие же в той час приидоша в той лес некия ради потребы мужие я’ и княжие и"а зверей ради. Отрок же позна их и прикрыся от них; они же видевше крест и хижу и чудишася зело, глаголаху6 друхв ко другу, л. 12 яко есть человек ту живет. Тако1* начаша искати, // и обретоша его, и °б- познаша: „Яко той есть отрок князя нашего”, - и пришедше к нему, и псклонишася ему, возрадовашася** о нем радостию великою, той бо отрок по пустыни хождашае три лета и вящщеж, и не виде его никто-же, Богом питаем. Тако3 вземше его с собою и ведоша ко князю и ско-завшеи ему вся: „Яко великик князь печален бысть зело о тебе и доныне, аще ли же увидит тя жива и здрава, возрадуется о тебе радостию великою”. Он же, сия слыша от них, с радостию идяше с ними. Егда шел прииде во двор великаго князя и вси узревше отрока, воз-л. 13 радовашасям велми о нем // и прославиша Бога, и возвестиша о нем
пВ Усп. списке этого нет, восстановлено по списку Та2»
ао; ;бБожиим; ;в нет; гТфери; дТферце; еи вышел; жи избра; 3Тферце; ии постави; кначал; лто; мвозляже; нчисто; свет великий; Рбожественную; сбудет мне; ти рече; Уи той; Фи прошение; хво всем исполнит; ^монастырь; чи изыдеши; видении; щи отъиду; ъи показания; Ь|и помысли; ьглагола; эк; ^нет; ^княжии; глаголяху; вдруг; ГИ тако; ди возрадовашася; ехождаше; жвящше; 3И тако; иска-зоваше; квеликий; лже; ми возрадовашася;
106
великому князю. Князь же повеле его вести11 в верхние0 полаты, и виде отрока своего, и возрадовася велми, и похвали Бога. (Он же поклонися великому князю и рече: „Прости мя, господине мой, яко опечалих тя”. И рече к нему великий князь: „Како тебя Господь Бог хранит до сего дне и времени?” и облобызав его.)12 Он же поклонися до земли и рече: „Прости мя, господине мой велики11 княже, яко со-греших пред тобою”, - исповедаР вся о себе по ряду, како изыде от него, какос Бог приведе до сего места. ^О сем“У удивися велми, про-славиФ Бога, и рече князь своим предстоящим: „Дадите ему всю его первую одежду, да будет в первом своимх чину”. Он же со смирением рече: „Господине май« велики4 княже, я не того ради приидох к тебе, но да ты от печали своея свободишасяш, прошениям моего да не презриши: молю тя и прошу, да повелиши то место росчититиъ, - // и вся поведа князю, како ту прииде и како явилася ему пресвятаяы л. 13 Богородица со святителем Петром митрополитом московским, мес- об-тоь показа, (идеже быти церкви во имя пресвятыя Богородицы, чест-наго и славнаго ея Успения и вся э'показа)13 ему10 (о себе по ряду. Князь же, вздохнув велми, прослезися, и отрока)14 похвали, яко таковаго страшнаго видения сподобися, и обещася во всем помогати месту тому до совершения; беседовая с ним многое время, и повеле ему пред собою поставити трапезу, да вкусит брашна; он же вкуси малу часть хлеба и воды, иной же пищи отнюдь не прикоснуся. Князь же повеле быти по воле его и тако отпусти его с миром, идеже он восхощет. Он же // отъиде на место свое и по обычаю своему моляше- л. 14 ся Богу и Богородицей на6 помощь ея призывая о созданив обители тоя, и тако молитвами пресвятыя Богородицы вскоре дело начинается1*. Князь же великиД повеле вскоре собрати христиан, иных® чинов людей, да росчистят место то, идеже он покажет, послаж их ко отроку; слышавше же то, граждане и ти сами мнози идяху на помощь месту3 тому; такои вскоре очистивше место, яже отрок показа им, возвестишак великому князю о сем; князь же прослави Бога, отрокал своего о сем похвали. И тако сам великим князь прииде на то место и виде его сияюща паче иных // мест. Отрок же припадает к ногама л. 14 его и молит, да повелит церковь создати древяную11, монастырь0 °& возградити. Князь же вскоре повеле всем прежним людем ту работа-ти и мастеров добрых собрати вп церковному делу. И тако Божиею помощию и повелением великаго князя вскоре дело совершисяР и освящение церкви сотварищас.
В Усп. списке этого фрагмента нет, вставлено по списку Та2.
13 В Усп. списке вставлено на левом поле.
14 В Усп. списке записано дважды; первый раз: послезися.
нввести; °верхния; пвеликий; Ри исповеда; си како; т"УКнязь же о сем; Фи прослави; хсвоем; Чмой; чвеликий; Шсвободишися; щи прошения; ърозчистити; ысвятая; ьи место; 340ему сказа; яи беседова; апресвятей Богородице; би на; всоздании; гсовершается; Двеликий; еи иных; жи посла; месту; Ии тако; ки возвестиша; ли отрока; мве-ликий; Ндревянную; °и монастырь; пк; Рсовершается; Ссотвориша;
107
15 Бысть же ту на освященит церкви Успения пресвятыя Богородицы сам великиУ князь Ярослав ЯрославичФ их своею женою1* великою княгинею Ксению4, сош всем своим княжим11* сигклитом, и л. 15 всем трапезу // устроил; и по прошению отрока (своего)В * * * * * * * 16 великиъ князь даде ему игумена Феодосия, и братию собра, и колокола устрой. И назвася место то от великаго князя Ярослава Ярославича Отрочь монастырь; и вси прославиша Бога и пречистую его Богоматерь. На други61 же день по освящени6 церкви, той отрок же3 Григо-риюпострижеся во иночески” чин и наречен бысть Гурий от игумена Феодосия. Тойа отрок, по пострижени6 своем, немногое время поживе и преставися ко Господу, и погребен бысть во своем манастыре. По преставленив же (блаженнаго онаго)17 отрока немногим летом ми-мошедшим велики** князь Ярослав Ярославич и великая княгиня КсенияД изволили® в том монастыре создати церковь каменуюж во имя пресвятыя Богородицы3, честнаго и славнаго ея Успения, в пределе11 Петра митрополита московскаго чудотворца, и села подаде к тому монастырю, и место то насели, идеже бе отрок прежде прииде на бор. Монастырь же той стоит доныне Божеюк благодатию, молитвами*1 пресвятыя Богородицы, великаго святителя Петра митрополита (московскаго)18 и всея (Руссии)19 чудотворцов.м
Тому же монастырю дана грамота11 великих князей Тферских за девятию печатми, писано0 в ней:
Велики11 князь Василей Михайлович
Велики11 князь Всеволод Александрович
Велики11 князь Владимер Александрович
Велики11 князь Андрей Александрович
Велики11 князь ИеремиР Васильевич
Великий князь Симеон Констянтинович0»20
Великий князь Иоанн Михайлович
Великий князь Борис Александрович
Великий князь Феодор Феодорович
Великий князь Иоанн Георгиевич
Великий князь Андрей Димитриевич
В списке Та2 абзац не выделен.
16 В Усп. списке залито водой, восстановлено по списку Та^
7 В Усп. списке залито водой, восстановлено по списку Та2.
18 В Усп. списке залито водой, восстановлено по списку Та2»
19 В Усп. списке залито водой, восстановлено по списку Та
20 На этом Усп. список обрывается, продолжение по списку Та^.
т освящении; У великий; Ф Ярославичь; х и з; и супругою; 4 Ксениею;
ш и со; щ княжиим; ъ великий; ы другий; ь освящении; энет; ю Григо-
рий; я иноческий; а И той; 6 пострижении; в преставлении; г великий;
А Ксения Афанасиевна; еизволи; жкаменную; 3Богородиць; Иприделе;
кБожиею; ли молитвами; мчудотворца; нграммата; °писаны; пВели-
кий; РИеремий; сКостянтинович.
108
Великий князь Феодор Александрович
Великий князь Михайла Васильевич
К церкви пресвятей Богородице дана сия граммота. В ней написано: „Кто станет монастырь и монастыря того людей обидить, не буди на нем милость Божия”.
РАСПРОСТРАНЕННАЯ РЕДАКЦИЯ
Вид Б
Основной текст — Лук.
Разночтения — Заб., Ист., ОЛДП2, Та1э Та3, Эрм., Тит., Шук., Тм., Кар., Кар.1, Савв.
т. 2 а“Лета мироздания6 6773-го, в’а от Рожества Христова 1265’г года, составлен бысть Отрочь монастырь тщанием и рачением великаго князя Ярослава Ярославича Тферскаго иД великия княгини богомуд-рыя Ксении по совокуплении их законнаго брака в четвертое лето по прошению и молению любимаго его отрока Григориа, а во иноческом чину Гуриа.'е Ц
ъЗ	О ЗАЧАТИИ ОТРОЧА МОНАСТЫРЯ
В лето великаго князя Ярослава Ярославича Тферскаго, бысть у сего великаго князя отрок, именем Григорий, иже ж'пред ним всегда'3 предстояще и бе ему любим зело и верен во всем; и тако великий князь посылаше его по селом своим, да собирает ему повелен-ная. Случися же тому отроку быти в селе, нарицаемом Едимоново, и ту обита1 у церковнаго понамаря, именем Афанасия, и узре у него л. 3 дщерь его, девицу, именем Ксению, // велми красну, и начат мыслити эб- в себе, да оженится ею. И бояся князя своего, да некогда приимет от него великий гнев, и велми печален бысть о сем, возлюби бо ю зело; и не поведа мысли своея никому от другое своих, но в себе раз-мышляше, да како бы ему улучити желаемое. и' Случися же’к наедине со отцем ея Афанасием, начат ему г лаголати, да вдастл за него дщерь свою и обещается ему во всем помогати. Отец же ея велми удивися о сем: „Да како у таковаго великаго князя имать м'пред-стояти всегда'11 пред лицем его, и тако ли вещает мне о сем?”. И не
1 Примечание на полях ркп; начевал.
^ИсА, Тит., Тм., Каркнет; 63аб. миросоздания; ^Заб., ОЛДП2, Эрм. нет; *3аб., ОЛДП2, Тар Кар., Кар.х, Савв, и супруги его; Ж’3ОДДП2 всегда пред ним; ^Заб., Ист., ОЛДП2, Тар Та & Эрм., Тм., Кар. И случися; Тит. И случися же; лТм. отдаст; м‘н 0ЛДП2 всегда предстояти;
110
ведяше, что ему отвещати противу словес его. Шед убо Афанасий, вопроси о сем жены своея и дщери, сказа им подробну; дщерь же его, исполненна Духа Святаго, возглагола И отцу своему сице: „Отче мой! л. 4 Сотвори ему вся сия, елика он тебе обещася, положи на волю его, Богу бо тако изволившу, °’и сие“п да будет”.
Бяше бо девица сия благочестива и кротка, смиренна и весела, и разум имея велик зело, и хождаше во всех заповедех Господних, и почиташе родители своя зело, и повинуяся има во всем, от младых ногтей Христа возлюбила и последуя ему, слышаше бо Р“от отца своего Святое Писание-0 и внимаше прилежно всем сердцем своим.
Отрок же наипаче того уязвися любовию и прилежно ^о сем ве-щаегУ отцу ея, да не устрашается: „Аз бо ти во всем имаюся и князя умолю во всем, ты же не бойся”. И тако совещается во всем, и быти в том селе браку, и венчатися в церкви // святаго великомученика л. 4 Димитрия СелунскагоФ, и житу ту, даже великий князь повелит. о6-И тако повеленная великаго князя исполни вся, яжех повелена быша, и возвратися во град Тферь с радостию, и дивляшеся в себе велми, яко нигде таковыя обрете девицы, и не поведа сего никому.
Отроковица же после его рече отцу своему и матери: „Господие мои! Не дивитеся о сем, что вам обещался сей отрок, он бо тако со-веща, но Бог свое строит: не сей бо мне будет супруг, но той, егоже Бог мне подаст”. Родители1* же ея о сем велми дивистася, что рече к ним дщерь их.
Предиреченный же отрок той, усмотри время благополучное, и припаде к ногама великаго // князя, и молит4 * * * * его со многими еле- л. 5 зами, и возвещает ему свою мысль, да сочетается законному браку, яко ему годно бысть, красоту и возрастш девицы оныя изъявляет. Князь же великий, сия от него слышав, рече ему: „Аще восхотел еси женитися, да поимеши себе жену от велмож богатых, а не от простых людей, щ‘и не-1 богатых, иы худейших, и безотечественныхь, да не будеши в поношении и уничижении от своих родителей, и от боляр и другов, и от всех ненавидим будеши3, и от мене удален стыда ради моего”. Однако на многи дни отрок моляше прилежно великаго князя, да повелит ему желание свое исполнити и тамо жити. И тако великий князь наедине его увещавает10 и вопрошает о семя подробну, чего ради тако восхоте. Он же // все исповеда великому князю, обе- л. 5 щание свое, яко же тамо обещася.	об-
Князь же великий Ярослав Ярославич по прошению его повелевает всему быть, яко же ему годно и потребно, и насад2 изготовити,
2 Примечание на полях ркп: сиречь полубарок.
<™Тм. сие и; ^Заб., Ист., ОЛДП2, Тар Та^ Эрм., Тит., Тм., Кар., Кар.1, Савв.
Святое Писание от отца своего; ^ОЛДП2 вещает о сем; $3аб., Ист., ОЛДП^
Та^ Тм.нет; *Ист., Та$ яже ему; ^Заб.,Ист., ОЛДП2, Та3 родителие; 4 Тм. про-
сит; ш3аб., Ист., ОЛДП2, Тар Та$, Эрм., Тит., Тм., Кар., Кар.1, Савв, возраст и разум;
щ-ъТм. ни от; ыТм. но от; ьКар.\ Савв, неебезотечественных; э3аб., Ист., Тар
Таз, КаР* нет» юТм. увещает; я3аб., Ист., ОЛДП2, Тар Та^ Кар. всем;
111
и вся воли его потребная, и люди ему а’тамо готовы*6 быть имеют, елико годно будет на послужение отроку, когда приспеет время обручению и венчанию его. И отпущает его в насаде®»3 по Волге реке, бе бо то село близ Волги стояй, а кони ему обещавает прислати за ним вскорости по брегу.
Отрок же с радостию поклонися великому князю и поиде в насаде®»4 по Волге реке со всеми послаными с ним.
Наутрие же великий князь повеле гтотовити себе коня‘Д и всему л. 6 своему сигклиту, яко же угодно великому князю, соколы и псые, // да, едучи, ловы деет; в ту бо нощь великий князь сон видел, якобы быти в поле на ловех и пускатиж своя соколы на птицы; егда же пусти великий князь любимаго своего сокола на птичье стадо, той же сокол, все стадо птиц разогнав, поймал голубицу, красотою зело сияющу, паче злата, и принесе ему в недра. И возбнув князь от сна своего, и много разъмышляше в себе, да что сие будет, и не поведа сна того никому, токмо повеле с собою на лов вся птицы взяти; и тако великий князь поиде в ту же страну, идеже отрок, ловы деюще, тешася. Бе же великий князь безбрачен и млад, яко двадесяти лет, еще ему не достигшу возраста своего.
Той же отрок, егда прииде в насаде3»5 по рекеи, и приста у брега, ожидающе конейк от князя, и посла вестники своя к девице, да вся л. 6 готова будут, // яко же есть обычай брачным.
°б- Девица же присланным рече: „Возвестите отроку, даже помедле-ет тамо, дондеже сама весть пришлю к нему, как вся изготована будут, понеже бо нам от него о приходе его вести не было”. Вестницы же его, пришедше, поведаша ему о всем, еже им повелено бысть от девицы возвестити: провиде бо она великаго князя л’приход к себе™, речен родителем своим: „Яко уже0 сват мой приехал, а жених мой не бывал еще, но ужеп будет, яко в поле тешится и замедлил тамо, но пождем его немногоеР время, даже приедет к нам”, - а о имени его никому от сродников своих не поведа, но токмо готовяше ему честныя дары, яже сама строяше; сродницы же ея велми о сем л. 7 дивляхуся, а того жениха ея не ведяху, но токмо она едина. //
Князь же великий села того не знаяше, но восхоте тамо быти наутрие или на другий день с“и да’т видит своего отрока оженившагося; и тако обначева на лове, бяше бо село то от града Твери четыредесять поприщъ. В нощи же той виде сон прежний и наипаче разъмышляше
3 Примечание на полях ркп: в полубарке.
4 Примечание на полях ркп: в полубарке.
5 Примечание на полях ркп: в полубарке.
*^3аб., Ист», Tflj, Твз, Эрм. готовы тамо; ОЛДП2 готовы намо; Тит. готобы тамо; Кар. готовые тамо; вТм. насад в полубарке; г'АТа3 себе коня готовити; Тм. готовити себе кони; вТм. птицы; жТм. пусти; 3Гм. насад; иТит. реке Волге; кТм. к нему (подчеркнуто, на полях коней); ^Заб., Ист., ОЛДП2, Тар Та^ Эрм., Тм., Кар. к себе приход; Тит. к себе приходе; н3аб., Ист., ОЛДП2, Та^, Та^ Эрм., Тит., Тм., Кар., Кар. \ Савв, и рече; °Тм. нет; пКар. \ Савв, ужо; ?3аб. короткое; СвТ Тм. нет;
112
в себе, что будет сие видение, наутрие же по обычаю своему ловы деяше.
Отрок же той, не дождався вести, ни коней, помысли в себе: „Яко аще государь мой великий князь раздумает и пошлет по мене, и велит возвратитися вспять, аз же своего желаннаго не получил”. И тако вскоре поиде во двор той, идеже девица та, и по чину своему всеУ изготовавше. И тако седоста вкупе на место свое, яко же быти вскоре венчанию их, отрок же повелеваше по скору вся строити и дары разности. И
Девица же рече отроку: „Не вели спешити ничем, да еще у меня л. 7 будет гость незванной, а лучше всех и званных гостей”.	об.
Великий же князь в то время близ бе села того, и увиде стадо лебедей на Волге реке, и тако повеле пустити вся своя птицы, соколы и ястребы, пусти же и сокола своего любимаго, и поимаше много лебедей. Той же сокол великаго князя, заигрався, ударися лететиФ на село то; великий же князь погна за ним и приехал в село то борзо, забыв вся; сокол же сяде на церкви святаго великомученика Димитрия Селунскаго; князь же повеле своим вопросити про село, чие есть. Селяня же поведаху, яко село то великаго князя Ярослава Ярославича Тферскаго, // а церковь святаго великомученика Димитриа Селун- л. 8 скаго. В то же время множеству народа сошедшуся смотрети, яко уже к венчанию хотят итти. Князь же, сия слышав от поселян, повеле своим сокола своего манити; сокол же той никакожех думаше слете-ти к ним, но крилома своима поправливаяся и чистяшеся; сам же великий князь поиде на двор, идеже бе отрок его, в« дорожном своем платье, не на то бо приехал, но Богу тако изволившу. Людие же, ви-девше князя, не знаяху его, мняху бо его с конми и с потехами к жениху приехавша, и не встретиша его никтоже4.
Девица же речеш всем ту седящим: „Востаните // вси и изыдите л. 8 во стретение своего великаго князя, а моего жениха”, - они же об-дивляхуся.
Великий же князь вниде в храмину, идеже бяху отрок и девица сидяще, всем же воставшим и поклоншимся великому князю, имже не ведущим пришествия его и прощения просящим, князь же повеле им сести, да видит жениха и невесту.
Девица же щ’в то время рече отроку‘ъ: „Изыди ты от мене и даждь место князю своему, он бо ы’тебе болши"ь и жених мой, а ты был сват мой”.
Великий же князь узре ту девицу, зело прекрасну, и аки бы лучам от лица ея сияющим, и рече великий князь отроку своему Григорию: „Изыди ты отсюду и изыщи ты себе иную невесту, // идеже л. 9 У
У Заб., Ист., ОЛДП2, Тар Та$, Эрм., Тит., Тм., Кар., Кар.1, Савв, вся; $3аб., Ист., Тар Та$, Эрм., Кар. нет; *Кар. \ Савв, никакове; ЮЛДП2 князь же в; ц3аб., Ист., ОЛДП2, Та3 нет; ш Заб. нет; щи,ОДДП2рече отроку в то время; ьм> Тм. тебя больше;
113
хощеши, а сия невеста э * *'бысть мне угодна"10, а не тебе”, - я-возгореся бо"а сердцем и смятеся мыслию.
Отрок же из места изыде повелением его. Великий же князь поим девицу6 * за руку, и поидоста в церковь святаго великомученика Димитрия Селунскаго, и сотворит а обручение и целование о Христе, яко же подобает, потом же и венчастася в той же день; и тако бысть велия радость у великаго князя той день до вечера, бяше бо летом, и селян повеле покоити день и нощь. Идущу же великому князю после венчания от церкви ко двору, тогда оный сокол его любимый, виде господина своего, идуща с супругою своею, сидя на церкви, начат трепетатися, якобы веселяся и позирая на князя. Князь же вопроси® своих соколников: „Слетел ли к вам сокол или нет?” Они же поведа-л.9 ша // ему: „Не летит с церкви”. Князь же, возрев на него, кликнул об- его своим гласом, сокол же скоро прилете1* к великому князю и ся-де емуД на десней его руце, и позирая на обоих, на князя и на княгиню. Великий же князь отдаде его соколнику. Отрок же той великою кручиною® одержим бысть, и ни яде, и ни пия. Великий же князь велми его любляше и жаловаше, наипаче же ж"ему не веляше’3 держати-ся тоя кручины*1, и сказа ему сны своя, яко же видех во сне, тако и збысться к" Божиим изволением“л.
Отрок же той в нощи положил мысль свою на Бога и на пречистую Богоматерь*1, да яко же восхотят к которому пути, тако и наставят; и снем с себя княжее платье и порты, и купи себе иное платье, крестьянское, и одеяся в него, и утаися от всех своих, и изыде из села того, никомуже о сем не ведущу, и поиде лесом, незнаемо куды.
Наутрие же великий князь того отрока воспомянув, что его у себя не видит, и повеле своим боляром, да пришлют его к нему; они же j. io поискавше его // много и не обретоша нигде, токмо платье его виде-ша, и великому князю возвестиша о нем. Князь же великий о нем велми печален бысть, и повеле искати его сюду и сюду, по реке и в кладезях, бояся того, чтоб сам себя не предал Н‘губителной и безвременной"0 смерти; и нигде его не обретоша, но токмо той селянин поведа, что, де, купил у меня платье ветхое, и не велел о том никому поведати, и поиде в пустыню.
Великий же князь повеле его искати по лесам11 и по дебрям, и по пустыням, да где его обрящут и приведут его; и многие леса, и дебри, и пустыни обыдошаР, и нигде его не обретоша, Бог бо егос храняше. И пребысть ту великий1 князь даже до трех дней.
Великая же княгиня его Ксения вся возвести бывшая великому князю Ярославу Ярославичю о себе и о отроке, яже напреди писана суть. Ц
3"ЮОЛДП2 угодна бысть мне; Я^ОЛДП2 отрок же возгореся; бТм. девицу
Ксению; вна этом обрывается список гЩук. полете; ДЗаб., Ист., Та3, Эрм.,
Тит., Щук., Тм., Кар., Кар.1, Саев, нет; ВОЛДП2 печалию; *~3ОЛДП2 не веляше
ему; }ЛОЛДП2 печали; к’л Савв, нет; мСавв. его Богоматерь; Н"°ОЛДП2 нет;
пИст., ОЛДП2, Тит., Тм., Кар., Кар.1, Савв, лесом; Заб. селом; ЮЛДП2 обшедше;
СОЛДП2 нет; J3a6., Ист., ОЛДП2, Та& Кар., Кар.1, Савв, нет;
114
Великий же князь велми у-печален бысть'Ф об отроке своем, гла- л. и голаше бо: „Яко аз повинен есмь смерти его”. Княгиня же его Ксе- об* ниях печалитися ему всячески не велит и глаголет великому князю: „Богу убо« тако изволившу быть мне с тобою в совокуплении; аще бы не Божиим повелением, как4 бы было мощно тебе, великому князю, к нашейш нищете приехати и пояти мя за себя. Ты же не печалися о сем, но иди с миром во град свой и мене поими с собою, ничего не бойся”. Великий же князь велми Щ'печален бысть‘ъ, воздохнув, про-слезися и воспомяну “’своя глагольгь: „Яже глагола ко отроку своему Григорию, тое на мне собысться, а его уже отныне не увижу”. И возложи свою печаль на Бога и на пречистую его Богоматерь. И отпусти свою великую княгиню в насаде3»4, и боляр своих, иже были со отроком, во град Тферь, и повеле великий князь боляром своим, да берегут10 великую княгиню его, и покланяются ей, и слушают во всем. Сам же великий князь по-прежнему поехал берегом, деюще потехи своя и ловы; и приидея // во град Тферь прежде княгини своея. л.L Егда же прииде и великая княгиня его Ксения ко граду Тфери, великий князь повеле боляром своим и з болярынями, и своим дворовым, и всему граду, да выдут на встретение великия княгини и з женами своими. Веи же, слышавше от великаго князя, с радостию изы-доша, весь град, мужи и жены, и младенцы, от мала даже и до велика, з дароношением, и сретоша еяа на брезе у церкви Архаггела Михаила. Егда же прииде ко граду Тфери, великий князь посла всех боляр с коретами, и тако с великою честию сретоша ю и поклонишася ей; и вси, зряще красоту ея, велми чудишася: „Яко нигдеже видехом очима нашима или слышахом слухом нашим таковую жену благооб-разну и светящуся, аки солнце во многих звездах, б * * *"яко же сию великую княгиню, сияющу во многих женах'в сего града паче луны и звезд многих”. И провождаше ю во град Тферь с радостию великою и з дарами1* многими на двор великаго князя. И бысть во граде радость и веселие велие, и Д'бысть у великаго князя Ц пирование'6 на многи л. л дни всякому чину от мала даже и до велика.	об-
Предиреченнагож же отрока не бе слухом слышати3 на много время. Божиим же промыслом той отрок прииде на реку, зовомую Тфер-цу,от града Тфери пятьнадесять поприщ, на место боровое, и ту все-лися на лесу, и хижуи себе постави, и часовню на том месте, и назна-менова, где быти церкви во имя пресвятыя Богородицы, честнаго и славнаго ея Рожества,5 и ту пребысть немногое время. И наидоша его
4 Примечание на полях ркп в полубарке.
5 Примечание на полях ркп ныне стоит именуемое село Бор.
У~$3аб., Ист., ОЛДП2, Та3, Кар. бысть печален; *3аб., Ист., ОЛДП2, Та3, Эрм.,
Тит., Тм., Кар., Кар.1, Савв, нет; ^Тм. нет; 4 все остальные списки како; ш3аб. ны-
нешней; щ‘ъ3аб., Ист., ОЛДП2, Та3нет; ^Кар.1, Савв, глаголы своя; 3Тм. полу-
барке в насад; юЩук. берут; яТм. приеха; аТм. ю; ^ОЛДП2нет; г3аб., Ист., ОЛДП2, Та3, Эрм., Тит., Тм., Кар., Кар.1, Савв, дары; А-еГл<. пирование у вели-
каго князя; *3аб. преждереченнаго; 33аб., ОЛДП2, Та3 слышати нигде; иТм. хижину;
81
115
ту близ живущие людие, хождаху бо по лесу потребы ради своея, и вопрошаху его, глаголюще: „Откуду ты сюду пришел есик, и как тебя зовут, и кто тебе велел тут вселитися в нашем месте?” Отрок же им не отвеща ничтоже, но токмо им кланяшеся, и тако от него отьидоша восвояси. Он же ту мало пребысть, и от того места отъиде, и хотяше отъитти от града подалее, понеже уведа от пришедших к нему людей, 12 яко близ есть // град. Божиим же изволением прииде близ града Тфери по той же реке Тферце на устье, и вышед на реку Волгу, и позна, яко град Тферь есть, ибо знаем ему бе, и возвратися в лес той, и избра себе место немного вдалее от Волги на Тферце, и начат молитися пресвятей Богородице, да явит ему про место сие. В нощи же той возляже опочинути и в сон тонок сведен бысть, и видит на том месте, аки поле чистое и великое зело и свет великий, яко некую лучу божественную сияющу. И воспрянув от сна, и мышляше в себе, да что сие будет знамение, и тако моляшеся Спасу и пресвятей владычице71 Богородице, да явит ему вещь сию. В ту же нощъпаки явися ему пресвятая Богородица и повелевает ему воздвигнути церковь во имя честнаго и славнаго ея Успения, и указа ему место, и рече: „Хощет бо Бог прославити сие место и распространите его, и будет обитель ве-лия; ты же иди с миром во град ко князю своему, и той помощник 12 тебе будет во всем и прошение твое // исполнит. Ты же, егда вся со-вершиши и монастырь сей исправиши, немногое время будеши ту жите и изыдеши от жития сего к Богу”. И тако воспрянув от сна своего, и велми ужасеся о видении том, и размышляше в себе: „Яко аще отъиду от сего места, боюся явления сего и показания месту. Яко Господеви годно, тако и будет”. И помысли в себе, глаголя: „Аще ли же пойду к великому князю и увещати меня станет, однако не хощу в доме его быти”. Сие же ему мыслящу, абие приидоша в той час в оный лес некия ради потребы мужие княжии зверейм ради. Отрок же позна их и прикрыся от них, они же видевше крест и хижу и уди-вишася зело, и глаголаху друг ко другу, яко есть человек тут живяи. И тако начаша искати, и обретоша его, и познаша: „Яко той есть отрок князя нашего”. И пришедше к нему, и поклонишася ему, и н’воз-радовашася о нем радостию великою’0, той бо отрок по пустыни хож-даше три лета и вящше, и не виде его никтоже, и бе питаем Богом. И тако вземше его с собою и ведоша ко князю, и сказаша ему вся: . 13 „Яко великий Ц князь печален бысть зело о тебе и доныне, аще же видит11 тя жива и здрава, возрадуется о тебе радостию великою”. Он же, сия слыша от них, с веселием идяше с ними. Егда же прииде во двор великаго князя и вси Р’узревши его, возрадовашася велми’с о нем и прославиша Бога, и возвестиша о нем великому князю. Князь же повеле ^ввести его’У в верхняя палаты, и виде отрока своего,
к3аб. нет; л3аб,, Ист,, ОЛДП2, Та$ нет; м3аб. зделей; н~°Щук. великою возрадовашася о нем радостию; ОЛДП2 возрадовашася радостию великою о нем; пТм. увидит; Р^ОДДП2 узревше вельми возрадовашася; т^ОИДГ^, Щук. его ввести;
116
и возрадовася велми, и похвали Бога. Он же поклонися великому князю и рече: „Прости мя, господине мой великий княже, яко согре-ших пред тобою, опечалих бо тя зело”. И рече к нему великий князь: „Како тя Господь Бог хранит до сего дне и времени?” И облобызав его. Он же поклонися до земли и рече: „Прости мя, господине мой великий княже, яко согреших пред тобою”. И исповеда вся о себе по ряду, како изыде от него, и како Бог приведе до сего места. Князь же о сем велми удивися и прослави Бога, и повеле своим предстоящим, да дадут ему всю его первую одежду, и да будет в первом своем чину. Он же со смирением рече: „Господине мой великий княже, я не того ради приидох к тебе, но да ты от печали свободишися и прошения моего да не презъриши: молю тя и прошу, да повелиши Ц то мес- л. 13 то разчистити”, - и вся поведа великому князю, како ту прииде, и об-како явилася ему пресвятая Богородица со святителем Петром митрополитом московским и место показа, идеже быти церкви во имя пресвятыя Богородицы, честнаго и славнаго ея Успения; и вся ему сказа о себе по ряду. Князь же, воздохнув велми, и прослезися, и отрока похвали, яко таковаго страшнаго видения сподобися, и обещася во всем помогати месту тому до совершения; и беседова с ним многое время, и повеле Ф’предстояшим пред ним"х поставити трапезу, да вкусит брашна, он же вкуси малую часть хлеба и воды, а иной же пищи отнюдь не прикоснуся. Великий же князь повеле по воли его быти и тако отпусти его с миром, идеже он восхощет. Отрок же отъи-де на место свое и по обычаю своему молящеся Богу и пресвятей владычице Богородице, и на помощь ея призывает о создании обители тоя, и тако молитвами пресвятыя Богородицы вскоре дело совершается. Князь же великий повеле вскоре собрати крестьян и иных людей, да росчистят Ц место то, идеже оный отрок покажет1*, и посла л. 14 их ко отроку; слышавше же то, граждане и сами мнози идяху на помощь месту тому. Тако4 вскоре очистивше место, еже отрок показа им, и возвестиша великому князю о сем; князь же прослави Бога и отрока своего о сем похвали. И тако сам великий князь прииде на то место и виде его сияюща паче иных мест. Отрок же паки припадает к ногама его и молит, да повелит церковь создати древянную и монастырь возградити. Великий же князь вскоре повеле всем прежним людем тут работати и мастеров добрых собрати к церковному строению. И тако Божиею помощию и великаго князя повелением вскоре дело совершается, и освящение церкви сотвориша. Бысть же ту на освящении церкве Успения пресвятыя Богородицы сам великий князь Ярослав Ярославич и с своею супругою великою княгинею Ксениею и со всем своим княжиим сигклитом, и всем трапезу устроил, и по прошению отрока своего великий князь даде ему игумена
Ф"*3аб., Ист., ОЛДП2, Та3, Эрм., Тм., Кар. ему пред собою; Гиг. своим пред ним; Кар.1, Савв, своим предстоящим пред ним; ЮЛДП2 место покажет; чвсе остальные списки И тако;
117
л. 14 Феодосия, и братию собра, и колокола устрой. // И назвася место от об- великаго князя Ярослава Ярославича Отрочь монастырь, ш’и вси про-славиши Бога и пречистую его Богоматерь’11*. На другий же день по освящении церкве тоя ъ’той отрок"ы Григорий пострижеся во иноческий чин и наречен бысть Гурий от игумена Феодосия. И той отрок по пострижении своем немногое время поживе и преставися ко Господу, и погребен бысть во своем монастыре. По преставлении же блаженна-го онаго отрока немногим летом мимошедшим, великий князь Ярослав Ярославич и великая княгиня Ксения изволили в том монастыре создати церковь каменную во имя пресвятыя Богородицы, честнаго и славнаго ея Успения, с приделом Петра митрополита московскаго чудотворца, и села подаде к тому ж монастырю, и место то насели, идеже бе отрок прежде пришедый. Монастырь же той стоит и доныне Божиею благодатию и молитвами пресвятыя Богородицы и великаго святителя Петра митрополита московскаго ь‘и всея России’3 чудотворца10.
Я’К тому же монастырю дана граммата великих князей тферских за девятью печатми, а в в ней писано сице:
Великий князь Василий Михайлович
Великий князь Всеволод Александрович Великий князь Владимир Александрович Великий князь Андрей Александрович Великий князь Иеремий Васильевич Великий князь Симеон Констянтинович Великий князь Иоанн Михайлович Великий князь Борис Александрович Великий князь Феодор Феодорович Великий князь Иоанн Георгиевич Великий князь Андрей Димитриевич Великий князь Феодор Александрович Великий князь Михайло Васильевич
К церкви пресвятыя Богородицы дана сия граммата. В ней написано тако:
„Кто станет монастырь сей и монастыря того людей обидить, не буди на нем милость Божия в сий век и в будущий”-3.
ш'^3аб. и взя Богоматерь; ^Кар., Кар. \ Савв, отрок тот;	ь'э Кар.1 нет; Савв.
и; юГиг. чюдотворца. Конец и Богу слава; ™ОЛДП2, Тм., Кар. нет.
ПРИЛОЖЕНИЯ
I. АРХЕОГРАФИЧЕСКИЙ ОБЗОР СПИСКОВ „ПОВЕСТИ О ТВЕРСКОМ ОТРОЧЕ МОНАСТЫРЕ”1
Списки „Повести о Тверском Отроче монастыре” расположены по выделяемым мною группам, в хронологическом порядке внутри каждой группы.
КРАТКАЯ РЕДАКЦИЯ (КР)
1. ГПБ, собр. ОЛДП, Q. 731, в 4-ку, VII +188 + ХП л., ЗОМО-е гг. XVUI в. (ОЛДПр Филиграни:
1) Р 0 [в картуше под двуглавым орлом]; ТФ [в картуше под звездой] — см.: Клепиков С. А, Филиграни и штемпели. М., 1959. № 537 (1728-1734 гг.);
2)МК [лигатура] — см.: Клепиков С. А. Филиграни и штемпели. № 336 (1736 г.);
3) РФ [лигатура в орнаментированном картуше]; ТФК [лигатура в орнаментированном картуше] — см.: Клепиков С. А. Филиграни на бумаге русского производства XVin-начала XX в. М., 1978. № 701 (1733 г.).
4,5) Два типа герба г. Амстердама, не поддавшиеся идентификации.
„Повесть” - л. 1—13.
Список Повести не полон. Сохранились два отрывка: 1) со слов „... красотою сияюща, паче злата...” до слов „В то же время...”; 2) со слов „...селян повеле поити день той” и до конца.
Наряду с „Повестью о Тверском Отроче монастыре” в сборнике находятся Повесть об Удоне, епископе Магдебургском, Повесть об Одигитрии „Вытропус-ской”, Сказание Варлаама мниха, Свидетельство Иоанна Дамаскина, Слово на Покров Богородицы Андрея Юродивого, Сказание о 12 снах царя Мамера, Страсти Христовы, Мучение Кирика и Улиты, Пророчество Исайи, О купце христолюбивом (без начала) и др.
Приписки:
л. 13,14 об., 15 — почерками XIX (?) в.
л. 13 — „Тверьской Горловой (так! - С. С.) Губернской управление тверьской мещанинъ Дмитрий Дмитриев”);
л. 14 об. — „подписана”;
л. 15 — „Сия книга тверскага” (так! — С. С.)* почерком, что и на л. 14 об.: „подписана его рукою”, „проба пера тверьского мещанина Василия винов (?)”;
л. 15 об. - „Сия тетра(ть) тверитина посацкаго человека Данила Антипина сына Муравъева” (почерком XVIII в.);
„Сия тетрать тверскаго”,
„Сия тетрать”; * Е.
1 Пользуюсь случаем, чтобы принести благодарность Н. С. Демковой, указавшей мне 7 списков Повести, а также Н. В. Савельевой, И. Ю. Серовой,
Е. В. Синициной и Е. М. Юхименко, помогавшим мне в выявлении новых списков.
119
л. 187 об. — „1894 Году апрель”, ниже тем же почерком: „куплина”;
„проба тверьского посацкого мещанина Ивана (?) Сына Тырымова рука” (ср. с припиской в рукописи ГИМ, Муз. собр., № 2563, л. 15 об.);
„Частнаго Пристоов Секретарь Ким [нрзб]”;
„купца”;
л. 188 об. — „Сия книга принадлежите тверскова посадника Фанасия Тритияко-ва, его собственою его рукою подписана”;
еще раз, эта же запись, выцветшая.
По верхнему полю рукописи сохранилась постраничная пагинация, из которой явствует, что утрачены три листа в начале рукописи (она начинается со с. 7) и два листа между л. 2 и л. 3 (вслед за с. 10 л. 2 об. идет с. 15 л. 3).
2.	ГПБ, I. 637, в 4-ку, 10 л. (отдельная тетрадь), 40-е гг. XIX в. (Пб.).
Филигрань: „1840”.
Заглавие — „История о зачатии Отроча монастыря”.
И в том, и в другом списке текст переписан без разбивки на абзацы. Отсутствие вступления является признаком не списка ГПБ, Q. I. 637, а всей КР, так как информация, заключающаяся во вступлении к текстам РР, содержится в основном тексте КР (подробнее см. об этом главу „История текста...”)»
РАСПРОСТРАНЕННАЯ РЕДАКЦИЯ (РР)
Вид А
3.	БАН, собр. Успенского, № 118, в 4-ку, 16 л. (отдельная тетрадь), 1761 г. (Усп.).
Филигрань:
левая сторона листа — Pro Patria, „ГУБР” вместо льва; правая сторона листа — „ФСГП” — см.: Клепиков С. А. Филиграни и штемпели. № 213 (1754 г.); Участ-кина 3. В. Из истории русских бумажных мануфактур и их водяных знаков. Хиль-версум, 1962. № 698 (дата использования 1760 г.).
Между вступлением и основным текстом — заглавие: „О поставлении Отроча монастыря”.
Приписки:
1.	Почерком писца:
л. 16 — „... на сия тетра(ть) месяца ... дня 1761 году („году” — еще раз, более поздняя приписка. — С. С.)... етрать дому тверскаго архиерея ... теля Николая Алексева (так! - С. С.) сына”.
л. 16 об. — 1) „Сия тетр... дому твер... ева сына Моров... а” (запись выцвела);
2)	„1761 году месяца июля 9 дня писана в сей тетрати поперем~. 16 листов”;
3)	„Окончена сия тетрать месяца июля 9 дня 176 году” (то же самое повторено еще раз).
2.	Другими почерками:
л. 1 - 1) „8Ц£Г.. Г ..=КГ<О»1В1 [две буквы нрзб] КНЗ” (зачеркнуто в ркп. - С. С.), приписка сделана тем же почерком, что и добавление на л. 16 („Великий князь Симеон Констянтинович...”);
2)	сохранились три начальные буквы: „Пут...”;
3)	несколько непонятных росчерков;
л. 16 об. — „Читал сию тетрать тверитин посацкой человек Иван Ильин Ворошилов”.
Листы рукописи перепутаны. Порядок должен быть такой: 5,7, 6, 9,8,10.
Рукопись описана: Описание Рукописного отдела Библиотеки Академии наук СССР. Т. 3, вып. 3 : Исторические сборники XVIII-XIX вв. / Сост. Н. Ю. Бубнов, А. И. Копанев, М. В. Кукушкина, О. П. Лихачева. Л., 1971. С. 251—252.
4.	ГАТО, ф. 1409 (рукописная коллекция), № 1702,2в 4-ку, 6 л., XVIII в. (судя по
2 Необходимо отметить, что ГАТО, ф. 1409, № 170 — рукопись-конволют, состоит из двух тетрадей, сшитых вместе, по-видимому, сотрудниками архива. Тетради, каждая из которых содержит неполный текст Повести, отличаются друг от друга по формату, по
120
почерку, список примерно того же времени, что и ГАТО, № 1701, т. е. 80-е гг. XVIII в.). Филиграни отсутствуют (Та2).
В списке сохранилась лишь последняя часть Повести, начиная со сйов „... уведа о пришедших к нему”.
Рукопись кратко описана: 1) Сперанский М. Н. Описание рукописей Тверского музея. М., 1891. С. 258 (у Сперанского дана отсылка: „см. Отчет Тв. Муз. 1866 г. № 285”); 2) Ржига В. Ф. Из истории повести // Изв. Тверского пед. ин-та. Тверь, 1928. Вып. 4. С. 99.
Тексты обоих списков этого вида также переписаны без разделения на абзацы.
Вид Б
5.	ОР ГИМ, собр. Забелина, № 524, в 4-ку, 105 л., середина XVIII в. (Заб.).
Филигрань: герб г. Ярославля — см.: Тромонин К, Я. Знаки писчей бумаги. М., 1844. № 427 (1748 г.).
Повесть — л. 45—55. Между вступлением и основным текстом - заглавие: „О зачатии Отроча монастыря”.
Кроме „Повести о Тверском Отроче монастыре” в сборнике находятся: „География, или Краткое земного круга описание...” 1746 г.; „Сказание русска-го купца Димитрия, како уби нечестиваго царя Неумирака”; Мучение Никиты; Мучение Параскевы Пятницы; Повесть об Удоне, епископе Магдебургском; Василия Великого „о прелщенном отроке”; Семена Денисова „О раздоре церкви”3 и др.
Рукопись описана: Ржига В. Ф. Из истории повести. С. 99—100.
6.	БАН, собр. Лукьянова, № 12, в 4-ку, 14 л. (отдельная тетрадь), середина XVIII в. (по описи БАН) (Лук.).
Филигрань: лилия (напоминает: Тромонин К. Я. Знаки писчей бумаги. № 1004 (1774 г.)).
Между вступлением и основным текстом — заглавие: „О зачатии Отроча монастыря”.
На нижней корке — запись (вероятно, В. В. Лукьянова): „Приобретена у С. А. Ласточкина в Ярославле. В 1938 г.”.
7.	ОР ГИМ, Музейское собр., № 2563, в 4-ку, 16 л. (отдельная тетрадь), 60-е гг.
XVIII в. (Ист.).
Филигрань: „ФСМП” - см.: Тромонин К. Я. Знаки писчей бумаги. № 1098 (1744 г.). Ср.: Лихачев Н. П. Палеографическое значение бумажных водяных зна-ков.СПб., 1891. Ч. 1. № 3568 (1763,1764 гг.); Клепиков С. А. Филиграни и штемпели. № 221 (1762-1776 и 1780 гг.).
Вступление отсутствует. Заглавие — „О зачатии Отроча монастыря”.
Приписки:
л. 2 — „седли” (дважды);
л. 15 об. — „Сию книгу имелъ щастие читать, которая заслуживает чтения, ест-ли бы была непечатано (так! — С. С.) печатью Иванъ Тырымовъ 1874 (или 1814? — С. С.) года [нрзб] (февраля? — С, С.) 14 дня” (Ср. с припиской в рукописи ГПБ, собр. ОЛДП, Q. 731, л. 187 об.).
Рукопись описана: Ржига В. Ф. Из истории повести. С. 100—101.
8.	ГПБ, собр. ОЛДП, Q. 713, в 4-ку, 132 л., 70-80-е гг. XVIII в. (ОЛДП2).
бумаге, по почерку. Поэтому следует рассматривать их как отдельные списки, я обозначаю их: ГАТО, ф. 1409, № 170(Ta-j) и ГАТО, ф. 1409, № 1702 (Та2) (списки пронумерованы в том порядке, как они сшиты).
3 Ср.: Дружинин В. Г. Писания русских старообрядцев : Перечень списков, сост. по печатным описаниям рукописных собраний. СПб., 1912. С. 138-139.
9 С. А. Семячко
121
Филиграни:
1)	Pro Patria — см.: Участкина 3. В. Из истории русских бумажных мануфактур... № 702 (1772 г.);
2)	Pro Patria, „ГУБР” (вместо льва) — см.: Участкина 3. В. Из истории русских бумажных мануфактур... N0 705 (1781 г.); Клепиков С. А. Филиграни и штемпели. № 213 (1754 г.), 214 (1756 г.), 221 (1762—1776 и 1780 гг.)?; буквы, расположенные на левой стороне листа (213 - „ФГСП”, 214 - „ФС1П”, 221 - „ФСМП”), прочитываются неопределенно;
3)	„ЯМСЯ” и герб г. Ярославля (тип З4) — см.: Клепиков С. А. Филиграни и штемпели. № 20 (1762-1763 гг.).
4)	правая сторона листа — „AG” (вензель); левая сторона листа — Pro Patria, „АГ” — см.: Клепиков С. А. Филиграни и штемпели. № 20 (1762—1763 гг.).
5)	Р, 9, М в гербовом картуше под короной — см.: Клепиков С. А. Филиграни и штемпели. № 511 (1754 г.).
„Повесть” — л. 1—16 об. В списке отсутствует сообщение о грамоте великих князей Тверских и заглавие (при наличии вступления).
В составе старообрядческого сборника, кроме „Повести о Тверском Отроче монастыре”, находятся: Слово Ипполита, папы Римского о конце мира...; Притча о дворе и змии Иоанна Златоуста; Слово Евсевия Самосадского о сошествии Иоанна Предтечи во ад; Слова о кресте, об иконах, о посте, о пьянстве, „о отступлении римлянов”, „о порочных папежах и о разных прелестях” и др.
Приписки (одним почерком, отличным от почерка, которым переписан сборник):
л. 82 об. — „Тверских мещан братьев Путриных”;
л. 82 об.—83, 113 об.—114 об. — на полях переписаны фрагменты „Сна Богородицы”;
л. 115 — „Списывалъ тверской месщанинъ Алексей Ивановъ Путринъ, 1863 года, генваря 24, четверг” (запись относится ко „Сну Богородицы”);
л. 132 — выписаны некоторые фразы из „Сна Богородицы”, несколько раз повторено „Сонъ пресвятыя владычицы наша Богородице Приснодевы Марие”.
9.	ГАТО, ф. 1409, № 170ъ в лист, 6 л., 80-е гг. XVIII в. (ТаО.
Филигрань: „ФСМП”, „ГУБР” — см.: Клепиков С. А. Филиграни и штемпели. № 219 (1778 г.).
Список дефектный: дошла до нас лишь первая часть Повести; кончается словами: „... яко бы веселясь и позирая на князя. Князь же вопроси...”.
Между вступлением и основным текстом — заглавие: „О зачатии Отроча монастыря”.
10.	ГАТО, ф. 1409, № 772, в 4-ку, 74 л., 80-е гг. XVIII в. (Та3).
Сборник-конволют (I рукопись — л. 1—27, II — л. 28—50, III — л. 51—70, IV — л. 71—74).5 Судя по заглавию на обложке и на титульном листе („Тверская губернская ученая архивная комиссия : Сборник статей исторических, касающихся Тверской губернии. Собраны Прербраженским”; на титульном листе точнее: „Собраны В. А. Преображенским в 1850 году”), отдельные рукописи были сшиты вместе в 1850 г.
Повесть - л. 29—41.
Филигрань II рукописи:
правая сторона листа — Рю Patria, „ГУБР” (вместо льва); левая сторона листа - „ФСМП” - см.: Клепиков С. А. Филиграни и штемпели. № 221 (1762-1776 и 1780 гг.).
4 Типы филиграней с гербом г. Ярославля см.: Клепиков С. А. Филиграни и штемпели. С. 23.
5 Запись „Сия тетрать о всех новгородъцких святых чудотворцев тверского купца Николая Фролова сына Уткина, куплена в Новгороде 1757-го году апреля 29 дня. Цена 15 копеек” находится на листах первой рукописи, к ней относится и на датировку списка Повести не влияет. (Ранее эта запись учитывалась мною ошибочно; см.: Якунина С. А. К изучению списков „Повести о Тверском Отроче монастыре” // ТОДРЛ. Л., 1985. Т. 40. С. 411).
122
Между вступлением и основным текстом „Повести” — заглавие: „О зачатии Отроча монастыря”.
Рукопись кратко описана: Голубев И. Ф. Собрание рукописных книг г. Калинина И ТОДРЛ. М.; Л., 1955. Т. 11. С. 446 (№ 86).
11.	ГПБ, Эрмитажное собр., № 455, в 4-ку, 18 л. (отдельная тетрадь; последний лист чистый), 80-е гг. XVIII в. (Эрм.).
Филигрань: Dutch Royalties — см.: Churchill TV. A. Watermarks in paper in XVII and XVIII centuries. Amsterdam, 1935. № 166 (1762 г.) и № 169 (1780 г.).
Между вступлением и основным текстом — заглавие: „О зачатии Отроча монастыря”.
Рукопись кратко описана: 1) Ржига В. Ф. Из истории повести. С. 101; 2) Аль-шиц Д. Н. Историческая коллекция Эрмитажного собрания рукописей : Памятники XI-XVII вв.: Описание. М., 1968. С. 94 (№ 314).
12.	ГПБ, собр. Титова, № 3315, в 4-ку, 197 (II 4- 195) л. Конволют из восьми рукописей (I - л. 1-24 и I-П; II - л. 25—40; III - л. 41-102; IV - л. 103-155; V -л. 156-163; VI - л. 164-173; VII - л. 174-180; VIII - л. 181-195).
Повесть — л. 25—28 об. и 33—40 об.
П рукопись — конец XVIII в.
Филигрань (двух типов):
правая сторона листа — „СМГП”; левая стотона листа — Pro Patria, „УБФ” (вместо льва) „1788” или „1793” — см.: Клепиков С. А. Филиграни и штемпели. № 621 (1788,1790 и 1793 гг.).
Текст Повести на л. 29—32 об. перемежается „Сном Богородицы” и „Листом, взятым у гроба Господня”; на л. 31 об. (в верхней его части) еще раз переписано начало Повести со слов „В лето великаго князя...” до слов „... в селе, на-рицаему Едимоновъ (так! — С. С.)”.
Вступление отсутствует. Заглавие — „О зачатии”.
На л. 40 об. — писцовая запись: „Слава Богу начнсшу и соершившу, писал Архип Протопопов оп Отрочи моноре” (все так! — С. С.). На этом же листе — множество разных росчерков и записей типа „во имя Отца и Сына”, „Господи”, „и ныне, и присно” и т. п. На обороте титульного листа рукой Титова сделана запись о том, что этот сборник „куплен на нижегородской ярмарке в 1898 г.”.
Рукопись кратко описана: Титов А. А, Охранный каталог славяно-русских рукописей. М., 1856. Вып. 4. С. 56.
13.	ОР ГИМ, собр. Щукина, № 175, в 4-ку, 12 л. (отдельная тетрадь), начало XIX в. (Щук.).
Филигрань: герб г. Ярославля (тип 8), „1798”.
Между вступлением и основным текстом — заглавие: „О зачатии Отроча монастыря”.
Рукопись кратко описана: Яцимирский А. И. Опись старинных славянских и русских рукописей собрания П. И. Щукина. М., 1896. С. 268—269.
14.	ТОКМ. № 1866, в 4-ку, 124 л., 20-е гг. XIX в. (Тм.).
Филиграни:
1)	л. 1—64: правая сторона листа — Е [герб Баташевых] Б; левая сторона листа — „МОКФ”, год (прочитываются 1816 и 1818(?) гг.) — см.: Клепиков С. А. Филиграни и штемпели. № 357 (1813 и 1817 гг.);
2)	л. 65—100: правая сторона листа — [Александровский орел] ... год; левая сторона листа — „ФДЯ” — см.: Клепиков С. А. Филиграни и штемпели. № 692 (1819-1822 гг.);
3)	л. 101-126: „1829”.
Сборник-конволют (I рукопись — л. 1—50, II - л. 51—58; III - л. 59—100; IV -л. 101—126); I и II рукописи написаны одним почерком.
Повесть - л. 1—18 об.
Вступление и сообщение о грамоте великих князей Тверских отсутствуют. Заглавие — „Повесть о зачатии Отроча монастыря и о отроке Григории”.
123
Приписки:
л. 1 — „Сия книга Анне Петровне Не...”;
л. 50 об. — „Сия книга Анне Петровне госпоже Нечаевой”;
л. 123 об. — „Книга сия купца тьверскаго Арсенья Александровича Нечаева”; л. 126 об. - „1841 год”.
Рукопись кратко описана: Голубев И. Ф. Собрание рукописных книг... С. 458 (№ 4).
15.	ЦТ АДА, ф. 181 (рукописное собрание ЦТ АДА), on. 1, № 179, в лист, 89 л.
(87 + II), середина XIX в. „Сборник сочинений, материалов по истории русской церкви Павла Федоровича Карабанова” (Кар.).
Сборник-конволют (I рукопись — л. 1—49, II — л. 50-87).
Штемпели:
I рукопись:
1)	корона внутри овального штемпеля с надписью под ней: „BATH FINE”; надпись по овалу: „DEPOT CHEE TRONGHON RUE MONMARTRE 142 // (PARIS)” - см.: Клепиков С. А. Филиграни и штемпели. № 274 ([1847] г.6);
2)	л. 15а:7
а)	корона; „ВАТН” — см.: Клепиков С. А. Филиграни и штемпели. № 240 (1861-1877 гг.);
б)	штемпель Тверского губернского правления.
II рукопись:
1)	двуглавый орел в овальном штемпеле, надпись по овалу: „Ярославской фабрики И князя Гагарина” — см.: Клепиков С. А. Филиграни и штемпели. № 29 (1836 г.);
2)	овальный штемпель, не поддавшийся идентификации.
Повесть — л. 6 об.—15 об. Заглавие — „О зачатии во граде Тфери Отроча монастыря” — находится перед вступлением. Сообщение о грамоте великих князей подклеено к тексту Повести позднее (л. 15а).
Кроме Повести, рукопись I содержит: „О чудотворцах в Великом Новгороде и в Новгородской епархии”, „Известия, собранныя из разных источников, о св. княгине инокине Анне Кашинской”, „О святейшем патриархе Ермогене”, „О святейшем патриархе Филарете Никитиче Романове”, „Духовную Матрены Григорьевны Ансимовой”; рукопись II — „Записки о благочестивых великих князьях и великих княжнах дома Рюрикова, собранныя П. Ф. Карабановым”.
16.	ГПБ, F. XVII. 112, в лист, 10 л., 60-е гг. XIX в. Рукопись Повести, отдельная тетрадь, находится среди бумаг П. И. Савваитова (Савв.).
Заглавие — „О зачатии во граде Тфери Отроча монастыря” — находится перед вступлением.
Рукопись описана: 1) Отчет Публичной библиотеки за 1912 г. Пг., 1918. С. 73; 2) Ржига В. Ф. Из истории повести. С. 99.
Два списка передают текст, имеющий отношение как к виду А, так и к виду БРР.
17.	ОПИ ГИМ, ф. 96,17676/3256, в 4-ку, 18 л., 70-е гг. XVIII в. (Черн.).
Филигрань:
ФК (сложный вензель); ПР (сложный вензель) - см.: Клепиков С, А. Филиграни и штемпели. № 704 (1768,1769,1774 гг.).
„Повесть” — л. 6—18 об.
„Повести о Тверском Отроче монастыре” в сборнике предшествует (л. 1— 3 об.) „Преставление преподобнаго и богоноснаго отца нашего Сергия игумена Радонежского, новаго чюдотворца”.
6 В квадратных скобках С. А. Клепиков указывает даты, установленные косвенным путем.
7 Л. 15а свободно подклеен (позднее) к л. 15; под ним — следующая статья сборника („Известия” об Анне Кашинской).
124
Приписки:
л. 4 об. — „И видя пономаря тщерь”.
л. 5 об. — „Стоит море на пяти столпах”; „Оверзи наша ута, исполни твоего хва-лания яко давозло... [нрзб]”; „Цена сей тетрати 14 ко”.
Сборник находится в одной связке (запись в картотеке ОПИ ГИМ: „Куплено у Черницына в 1889 г.”) бумаг XVUI-XIX вв. самого разного характера, среди них, в частности, имеются: 1) „Разговоры разнаго содержания прозою и стихами в пользу учащагося юношества, сочиненныя в Тверской семинарии” (список с печатного издания СПб., 1774. — см.: Сопиков В. Опыт российской библиографии, или Полный словарь сочинений и переводов, напечатанных на славянском и российском языках, от начала заведения типографий до 1813 года... СПб., 1816. Вып. 4. № 9464), вторая половина 70-х-начало 80-х гг. XVIII в.; по листам владельческие записи „Леон Холмецкий” и 2) „Акафист иже во святых отцу нашему святителю Христову Арсению, епископу Тферскому чудотворцу”; 10-е гг. XIX в. (более текстов, посвященных местным святым, нет). Все это позволяет связать происхождение этих рукописей с Тверью.
Все эти рукописи, включая тетрадь, содержащую „Повесть о Тверском Отроче монастыре”, описаны сотрудником ОПИ ГИМ Е. М. Юхименко, рукописным описанием которой я и пользовалась.
18.	ОР ГБЛ, ф. 803.1 (библиотека Народного университета им. А. Л. Шанявско-го), № 17, в 4-ку, III + НО л., 60-80-е гг. XVIII в. (Шан.) Филиграни:
1)	ВФ [в волнистом прямоугольнике]; СТ [в волнистом прямоугольнике] — см.: Клепиков С. А. Филиграни и штемпели. № 151 (1765—1776 гг.);
2)	Р0, АЕ — см.: Клепиков С. А. Филиграни и штемпели. № 483 (1756-1758 гг.);
3)	„ЯМАЗ”; герб Ярославской губ. (тип 3) — см.: Клепиков С. А. Филиграни и штемпели. № 749 (1756,1765 гг.);
4)	ФК [сложный вензель]; ПР [сложный вензель] — см.: Клепиков С. А. Филиграни и штемпели. № 704 (1768,1769,1774 гг.).
„Повесть” — л. 21—46 об.
Наряду с „Повестью о Тверском Отроче монастыре” в сборнике находятся Служба и молитва Иоанну Устюжскому, Житие, Служба и молитва Прокопию Устюжскому, Житие Макария Римлянина.
Приписки: на нижней крышке переплета — „Сие [ ] книга канцеляриста [ ] Гаврила Иваныча Папова сентебря 27 дня переехала к нам мадам”, „с”, „сматр”, „сматрела”.
На внешней стороне верхней крышки переплета и на л. II — штамп библиотеки университета им. Шанявского и штамп библиотеки Е. И. Якушкина, на л. I — штамп библиотеки ун-та им. Шанявского.
Рукопись описана: Собрание рукописных книг и архивные материалы из библиотеки Московского городского народного университета им. А. Л. Шанявского (ф. 803.1-II) // Записки Отдела рукописей. М., 1988. Вып. 47. С. 138.
Ниже публикуются тексты двух ранних обработок сюжета „Повести о Тверском Отроче монастыре”, которые легли в основу всех последующих и определили характер трактовки этого сюжета в позднейшей литературной традиции.
125
II. ЖИТИЕ И СТРАДАНИЕ СВЯТАГО И БЛАГОВЕРНАГО КНЯЗЯ МИХАИЛА ЯРОСЛАВИЧА ТФЕРСКАГО ЧУДОТВОРЦА, СОЧИНЕННОЕ В ТФЕРИ 1765 ГОДА, ТФЕРСКОЙ СЕМИНАРИИ РЕКТОРОМ И АРХИМАНДРИТОМ МАКАРИЕМ. ПЕЧАТАНО В МОСКОВСКОЙ СИНОДАЛЬНОЙ ТИПОГРАФИИ 1791 ГОДА.1
(Фрагмент)
Сей благоверный князь Ярослав Ярославич до возшествия на великое княжение, юн еще сый, обычай имеяше в та времена, яже избыточествоваху ему от общенародных дел, увеселятися ловитвою зверей. Случися же ему за ловитвою отлучитися от града вниз по Волге реке, яко на 40 поприщ, и обнощевати не далече от веси, на-рицаемыя Едимоново село. Бяше же в той веси у церковнопричетни-ка, именем Афанасия, дщерь Ксения, зело красна, премудра же и благочестива, юже некий княжеский отрок, зовомый Григорий, хотя в супружество пояти, прииде тамо. Егда убо усну благоверный князь, видит во сне некое странное видение, еже не возможе тогда разумети, разуме же от исполнения. Потом же видит и вышереченная девица Ксения подобное видение и, Богу ей открывающу, уразуме ясно, яко имеет ю пояти в супружество князь, и яко имеет некогда быти великою княгинею. Дню убо свитающу, воспрянув благоверный князь, воста и размышляше о сновидении в себе, что хощет быти, обаче никому онаго не поведа; девица же Ксения приуготовляшеся, яко же мощно ей бе, на восприятие благовернаго князя и глаголаше своим: „Друг жениха моего прииде, самаго же того надлежит еще ожидати,” - отроку же Григорию глаголаше: „Потерпи мне мало, господине, яко на мой брак не у вси собрашася гости”.
Между тем благоверный князь, Богу должныя молитвы воздав, по обычаю паки с вельможами своими в ловитву дася, и Божиим изволением доспевши оныя веси, идеже девица Ксения живяше, вос-помяну своего отрока, и прииде видети имевших сочетатися браком. Егда же нача приближатися к Афанасиеву дому, девица, Духу Святому ей на сердце глаголющу, абие позна все сие, и воззва к собравшемуся на позор народу: „Векую вы достодолжную честь не воздаете вашему благоверному князю Ярославу Ярославичу, иже грядет с вельможами наше убожество посетити. Изыдите во сретение ему скоро, яко уже приближися и входит”, - не познаваху бо князя людие веси тоя, яко не бе облечен во своя великолепная одеяния, но просто грядаше, яко един от вельмож. Сретоша убо людие благовернаго князя своего с подобающею честию, и введоша в дом, идеже благоразумная Ксения со отроком Григорием воставше, поклонишася ему. Князь же, седши, воззре на Ксению и проразуме сущыя в ней от
1 Этот текст публикуется по тем же правилам, что и тексты „Повести о Тверском Отроче монастыре”.
126
благодати Божия великия добродетели, еще же и видение, еже виде во сне, ту ему открыся, и рече ко отроку своему Григорию: „Друже, Бог изволит, да сия девица мне супруга будет, ты убо ищи себе другую невесту”. И тако востав, князь поят девицу, и шедше в бывшую тамо святаго великомученика Димитрия Фессалоникийскаго церковь, по чиноположению обвенчастася. Князь бо не у бе сочетался браком, юн еще сый, яко двадесяти лет. Таже пришед в дом Афанасиев, сотвори велие учреждение всему народу, и обнощевав ту, на-утрие возвратися с супругою своею во град Тферь, идеже любезно срете его весь град, и срадовахуся князю своему, яко Бог дарова ему таковую супругу, яже яко луна вся прочая светила, тако та весь женский пол красотою, мудростию и постоянством превзыде; сего ради ублажаху ю, глаголюще: „Ты утешение граду и всему отечеству покров и надежда”.
Сим тако бывшим, предреченный отрок Григорий облечеся во иноческий чин и княжеским изволением состави зело красный монастырь во Тфери, нарицаемый Отрочь, идеже, свято и добродетельно пожив, ко Господу отиде.
III. Глушков И. Ф. РУЧНОЙ ДОРОЖНИК ДЛЯ УПОТРЕБЛЕНИЯ НА ПУТИ МЕЖДУ ИМПЕРАТОРСКИМИ ВСЕРОССИЙСКИМИ СТОЛИЦАМИ И ДАЮЩИЙ О ГОРОДАХ ПО ОНОМУ ЛЕЖАЩИХ ИЗВЕСТИЯ ИСТОРИЧЕСКИЕ, ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ...
СПб., 1801.1
(Фрагмент)
Едимоново. ... При дворе первого тверского князя Ярослава Ярославича служил любезных достоинств паж, по тогдашнему названию княжий отрок. Григорий (имя его) был украшен всеми дарами природы, прекрасен, разумен, добродетелен, имел чувствительное сердце и был первейшим любимцем молодого своего государя. Счастие во всем благоприятствовало ему: чины и богатство щедро изливались от государя, а уважение от бояр подавало лестную надежду вступить в знатнейшие супружества; но он наслаждался свободою - сердце его так было чисто, как лазурь светлого неба. Мысль его занималась только угождением государю, и они как друзья пребывали всегда неразлучны. Однажды Григорий поехал в деревню, недавно государем ему подаренную, и там потерял свободу - прекрасная поселянка, дочь едимоновского церковника, которую он, посещая часто полевые работы, нечаянно встретил, нежная Ксения пленила его сердце. Никогда тамошние поля и извилистые ручейки не имели счастия
1 Текст публикуется в современной орфографии, также добавлены некоторые знаки препинания в соответствии с современными нормами.
127
видеть прекраснее подобной нимфы; никогда природа не производила с таким совершенством стройного стана, лилейного и украшенного нежным румянцем стыдения лица, какое имела юная Ксения, обожаемая чувствительным Григорием. Уже они любили страстно друг друга - уже сливались сердца их в уединенном беседовании, и настал час соединения, на которое сам государь дал позволение. Все было изготовлено, богатство под кровом сельской простоты поставило брачный чертог, и робкая Ксения, приведенная во храм седовласым ее родителем, держа брачную свечу, уже готовилась произнести пред алтарем клятву в вечной любви и верности - как вдруг движется окружающий счастливую чету сию народ и является государь. Томная Ксения потупляет прекрасные голубые глаза, а изумленный Григорий цепенеет, как пораженный громом. Сердце сказало ему, что наступил роковой час - час вечного несчастия его. Он опустил дрожащую руку Ксении, не смеет взглянуть на государя: казалось, дружество упрекает его, что он скрытно соединяется с таким ангелом. Молодой, пылкий государь увидел прекрасную Ксению - и предложил ей руку свою с короною. Свято княжеское слово - минута решительна - страсти на трех лицах, тут действующих, неизъяснимы -увы! в одно магическое мгновение Ксения, та нежная, верная Ксения уже разделяет с государем порфиру и делается княгинею. Громкие клики радостного народа раздались по селу в провожании государя с младою супругою в новосозданный город Тверь. Когда княжий отрок поехал жениться, то Ярослав, разлучась с ним, вздумал прогнать скуку соколиною охотою. Он разъезжает в окрестностях Твери, утешается добычею, как вдруг любимый сокол взвивается высоко и, улетая в сторону, увлекает за собою государя со всею свитою; потом, опустясь, садится на крест едимоновской церкви. В ожидании, пока слетит он на зов сокольничего, Ярослав прогуливается по селу, видит в праздничных платьях поселян, узнает причину, входит в церковь и делает несчастным своего любимца, друга, юного отрока Григория - вот каким образом Ярослав пришел нечаянно в церковь. Кто может описать горесть опечаленного Григория! - все тогда с ним свершилось, чего бы он мог ожидать от разгневанного неба! - несчастный, скрывшись в толпе народа, постепенно удаляется - променивает брачную одежду на рубище нищего и идет сократить весенние дни свои в дремучие леса. Ярослав, целые недели занимаясь празднованием своего благополучия, вспомнил наконец, какой удар нанес бедному отроку, и обещал великие сокровища тому, кто его сыщет. Каких трудов ни стоило пройти все пустыни и леса, однако нашли и представили государю изнуренного скорбию отрока. Какая встреча! Ярослав, с исполненным раскаяния усердием, предлагает Григорию в награду за нанесенную обиду первейшие степени чиновничества, но сей униженно просит единой милости: в дикой березовой роще, на устье реки Тверды, построить ему хижину и дать в собеседование испытанной трезвости черноризца... Тут он посвящает себя на служение Богу, единому утешителю несчастных, - и расстается скоро
128
с жизнию. Огорчивший его друг, впрочем, добрый чувствительный государь, над прахом его созидает монастырь, придавая имя Отрочь, и тем отдает последний долг несчастному. Нет там камня, означающего могилу сего бедного отрока, нет никакой надписи - одни только чувствительные сердца посещают уединенный монастырь тот и проливают в стенах его слезы сострадания.
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
ААЭ — Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспедициею Императорской Академии наук
БАН -Библиотека Академии наук СССР (ныне — Библиотека Российской Академии наук)
ГАТО — Государственный архив Тверской области
ГБЛ — Государственная библиотека СССР им. В. И. Ленина (ныне — Российская государственная библиотека, РГБ)
ГИМ — Государственный Исторический музей
ГПБ — Государственная Публичная библиотека им. М. Е. Салтыкова-Щедрина (ныне — Российская национальная библиотека, РНБ)
ОЛДП — Общество любителей древней письменности
ОПИ	— Отдел письменных источников
ОР	— Отдел рукописей
ОРЯС — Отделение русского языка и словесности
ПСРЛ — Полное собрание русских летописей
ТО ДР Л - Труды Отдела древнерусской литературы
ТОКМ — Тверской областной краеведческий музей
ЦТ АДА — Центральный государственный архив древних актов (ныне — Российский государственный архив древних актов, РГАДА)
ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ1
Авраамий, архимандрит Отроча монастыря 39
Авраамий Чухломской, св. 19
Андрианова-Перетц В. П. 41
Аксаков С. Т. 65
Аксиния см. Ксения
Александр Ярославич Невский, кн., св. 3,31,63,82
Алексей, митрополит 21
Алексей Михайлович, царь 39, 43, 45, 53,65
Альшиц Д. Н. 123
Андреев Иван, подьячий 37
Андрей, кн., персонаж „Сказания об убиении Даниила Суздальского...” 13
Андрей Александрович, кн. 10, 31, 99, 108,118
Андрей Боголюбский, кн. 25
Андрей Дмитриевич, кн. 10, 100, 108, 118
Андроников В. А. 49
Анна Васильевна, персонаж народной песни 47
Анна Кашинская, кн., св. 124
Арсений, епископ тверской, св. 70
Афанасий, персонаж ,Довести о Тверском Отроче монастыре” и пьесы В. С. Глинки 24, 43, 79, 101, ПО, 111
Багуй см. Буга
Базанов В. Г. 74,75
Бараг Л. Г. 55
Батый, хан 63
Бекетов П. 53
Бельский, персонаж пьесы В. С. Глинки 82
Березовский И. П. 55
Бернштам Т. А. 48
Бобров Костька, подьячий 45
Богдашка, сокольник 62
Боголеп, архимандрит Отроча монастыря 39
Богословский С. П. 46, 54
Борзаковский В. С. 3,35,58
Борис Александрович, кн. и персонаж „Сказания об убиении Даниила Суздальского...” 10, 12, 13, 31, 100, 108,118
Бочкарев В. А. 75
Бубнов Н. Ю. 120
Буга (Багуй, в крещении Иван), татарский ясащик 63
Будовниц И. У. 19
Булкин В. А. 38
Ванеева Е. И. 26
Варлаам, келейник митрополита Алексея, персонаж повести „О за-чале Владычня монастыря ...’^l
Варлаам Хутынский, св. 19
Василий, упоминается в приписке к рукописи 119
Василий Васильевич, кн. И
Василий Матфеев, священник 45
Василий Михайлович, кн. 10, 11, 12, 99, 108, 118
Вассиан, игумен Троице-Сергиева монастыря И
Вассиан, персонаж пьесы А. А. Шаховского 76
Вздорнов Г. И. 57
Владимир Александрович, кн. 10, 11, 31, 99, 108, 118
Водовозов Н. В. 68, 69
Волков Семен Иванович 45
Волкова Марья Семеновна 45
Волкова Т. Ф. 83
1 В указатель не включены имена, встречающиеся в шифрах и других обозначениях рукописей, в наименованиях филиграней, а также в названиях литературных произведений, церквей, монастырей и других учреждений.
131
Воронин Н. Н. 57
Воротынский Иван Алексеевич, кн. 53 Ворошилов Иван Ильин, упоминается в приписке к рукописи 120
Всеволод Александрович, кн. 10—12, 31,99, 108, 118
Гавриил, епископ старицкий 39
Георгий, персонаж повести В. Т. На-режного 73, 74
Герасим, дьякон, персонаж повести „О эачале Владычня монастыря...*’ 21
Герберштейн Сигизмунд 44,45
Глинка В. С. 78-82
Глинка С. Н. 73—75
Глинка Ф. Н. 74,75
Глушков И. Ф. 70-75, 78-80, 82, 83, 85
Голубев И. Ф. 123,124
Григорий (Гурий), персонаж ,Довести о Тверском Отроче монастыре”, произведений Ф. Н. Глинки, С. Н. Глинки, Н. Третьякова, Т. Северцова (Полилова) 17, 25, 34, 38,41—45, 50-54, 62, 64-67,71-74, 79-83, 88, 93, 99, 101, 104, 105, 108, ПО, 118
Григорий Пелшемский, св. 19, 28
Гудзий Н. К. 7,35
Гурий см. Григорий
Даниил Александрович, кн., персонаж „Сказания об убиении Даниила Суздальского...” 13
Даниил Иванович, кн. 13
Даниил Суздальский, кн., персонаж „Сказания об убиении Даниила Суздальского...” 13
Данилка Давыдов, „дьячек” 37
Демкова Н. С. 4,8,89,119
Димитрий, архимандрит 37,57,70
Димитрий Прилуцкий, св. 19,20, 28
Диодор Юрьегорский, св. 19
Дмитриев И. 72
Дмитриев Л. А. 7,19
Дмитриева Р. П. 4, 5, 7-9, 17, 18, 35-39, 41, 55, 56, 89, 90,92
Дмитрий Дмитриев, упоминается в приписке к рукописи 119
Дружинин В. Г. 121
Елена, персонаж повести В. Т. Нареж-ного 73
Еремин И. П. 5,6
Ермил, персонаж поэмы В. К. Кюхельбекера 77
Жабин Максим Романович 45
Зверинский В. В. 58
Иаков Дементьянов, дьякон 45
Иван см. Буга
Иван Данилович, кн. 12,13
Иван Иванович, персонаж народной песни 47
Иван Юрьевич, кн. 10
Иванов И. А. 66,68
Иванова Т. А. 7
Ивина Л. И. 19
Игнатьев Федор, составитель писцовой книги 65
Иеремий Васильевич, кн. 99, 108, 118
Иеремий Константинович, кн. 10,11
Измайлов А. 73
Изосима 63
Изяслав, кн., персонаж повести В. Т.
Нарежного 73
Илия, персонаж Жития Димитрия Прилуцкого 20
Иоанн, персонаж повести В. Т. Нарежного 73
Иоанн Георгиевич, кн. 100, 108, 118
Иоанн Данилович, кн. 99
Иоанн Михайлович, кн. И, 12, 100, 108, 118
Иоанн Предтеча 63
Ирвинг Вашингтон 51
Исидор, персонаж Жития Димитрия Прилуцкого 20
Кабашников К. П. 55
Каган М. Д. 20
Катаров Е. Г. 50,53
Карабанов П. Ф. 124
Карамзин Н.М. 67, 70-72, 75, 78-80, 82—84
Каченовский М. Т. 73, 75
Каштанов С. М. 10,11
Киреевский П. В. 47, 48
Клепиков С. А. 119—125
Ключевский В. 0.19, 20
Колесов В. В. 50
Колосов В. И. 35
Колпакова Н. П. 48
Комаров Б. 58
Комарович В. Л. 3,74
Кондрашка, сын Данилки Сергеева 37
Константин Всеволодович, кн. 62
Копанев А. И. 120
Корб Иоанн Георг 45,46
Корнилий Комельский, св. 19
Королева Н. В.77
Костомаров Н. И. 43, 53,54
Котошихин, Григорий 43, 45
Крабб Дж. 77
Ксения, кн., героиня ,Довести о Тверском Отроче монастыре” и произведений Ф. Н. Глинки, А. А. Шаховского, В. К. Кюхельбекера,
132
В. С. Глинки, Н. Третьякова, Т. Се-верцова (Полилова) 14, 16, 18, 24, 25, 42-45, 50-58, 65, 66, 71, 74-77, 79-81, 83, 88, 93, 96, 99, 101, 105, 108, 110,114,115,117,118
Кукушкина М. В. 120
Кутепов Н. 65
Кучкин В. А. 16, 57
Кюхельбекер В. К. 72, 75—78
Лаврентьев А. В. 13
Лаврентьева Л. С. 53
Лазарев В. Н. 57
Лазарь Муромский, св. 19,65 Ласточкин С. А. 121
Левин Ю. Д. 72, 73,75, 77, 78,81
Леон Холмецкий, владелец рукописи 125
Лихачев Д. С. 6, 26, 35, 55, 56, 76, 88, 89 Лихачева О. П. 120
Ловягин А. М. 43
Лотман Ю. М. 67, 68
Лука Сергеев, белый дьякон 37
Лукьянов В. В. 121
Макарий, архимандрит 66, 70, 71, 76, 78,79, 85
Макарий Желтоводский, св. 19 Макарова Т. И. 58, 59
Макогоненко Г. П. 85
Малеин А. И. 44, 45
Малэк Э. см. Malek Е.
Мартиниан, игумен Троице-Сергиева монастыря 11
Мартирий Зеленецкий, св. 65
Мартын, персонаж Жития Григория Пелшемского 19
Марья, кн., дочь князя Бориса Александровича 13
Марья, кн., персонаж „Сказания об убиении Даниила Суздальского...” 13
Матвеев В. 9, 31,58
Матюшкин А. И. 65
Милов Л. В. 71
Милославская Мирия Ильинична 53 Михаил Александрович, кн. 10, И
Михаил Васильевич, кн. 10, 100, 109, 118
Михаил Федорович, царь 39, 52,53
Михаил Ярославич, кн., св. 17, 39, 40, 56-58, 70, 75, 78, 84
Михельсон Т. Н. 7
Муравьев Данила Антипин сын, упоминается в приписке к рукописи 119
Нарбеков Потап, составитель писцовой книги 38
Нарежный В. Т. 71, 73-75
Насонов А. Н. 13
Некрасов И. С. 3,4
Нечаев Арсений Александрович, владелец рукописи 124
Нечаева Анна Петровна, владелица рукописи 124
Нигматуллина Ю. Г. 6
Николаева Т. В. 58,59
Николай, св. 62
Никольский П. 73
Новиков Н. В. 55
Овсянников Н. Н. 35, 66, 67
Олеарий Адам 42—45
Ольга, кн., персонаж поэмы В. К. Кюхельбекера 77
Орлов В. Н. 76,77
Павел, апостол 63
Павел Обнорский, св. 19
Паисий Галицкий, св. 22
Паисий Углицкий, св. 19, 20
Пальмквист Эрик 37,38
Панченко А. М. 5, 6, 41, 53, 64, 89, 90
Петерс У. см. Peters U.
Петр, апостол 63
Петр, митрополит 10, 12, 13, 22, 23, 38, 98, 99, 107, 108, 117, 118
Петр, кн., персонаж „Повести о Петре и Февронии” 56
Петр, царевич ордынский 63
Полевой Н. 82-85
Попов Гаврила Иванович, упоминается в приписке к рукописи 125
Порфирий Ратша, персонаж пьесы А. А. Шаховского 76
Поспелова М. А. 72
Преображенский В. А. 122
Протопопов Архип, переписчик „Повести о Тверском Отроче монастыре” 123
Прохоров Г. М. 21
Путрин Алексей Иванов, упоминается в приписке к рукописи 122
Путрины, упоминаются в приписке к рукописи 122
Пушкин А. С. 77
Рабинович М. Г. 46, 50—52
Рассыхаев И. С. 83
Ржига В. Ф. 4-6, 9, 18, 19, 33, 35, 37, 41, 47, 54, 55, 59, 67, 69, 79, 81, 84, 121, 123,124
Роман, кн. 25
Ромодановская Е. К. 90
Росовецкий С. К. 59,60
Рубцов М. В. 37, 38
133
Савваитов П. И. 34,35, 124
Савельева Н. В. 119
Салмина М. А. 4,13,14,40
Северцов (Полилов) Т. 83,84,86
Семячко С. А. (Якунина С. А.) 7, 10, 22, 25, 40,70,122
Сербина К. Н. 63
Серова И. Ю. 119
Симеон Константинович, кн. 10, И, 99,108,118
Синицина Е. В. 119
Скрипиль М. О. 5,7, 41,65,69
Скотт В. 77
Соболевский А. И. 62
Соколов А. В. 58,84
Соколов И. И. 37, 38, 59
Соловьев С. М. 84
Сопиков В. 125
Сорокин Ю. С. 7
Сперанский М. Н. 121
Срезневский И. И. 35
Стрешнева Евдокия Лукьяновна 52-53
Сумцов Н. Ф. 53
Терново-Орловский Иоанн 53
Тимофей (Стефанов), подьячий 65
Титов А. А. 21, 62, 63, 123
Томашевский Б. В. 4
Третьяков Афанасий („Фанасий Три-тияков”), упоминается в приписке к рукописи 120
Третьяков Н. 81
Тромонин К. Я. 121
Тынянов Ю. Н. 76, 77
Тырымов Иван, упоминается в приписке к рукописи 120,121
Улита, кн., персонаж „Сказания об убиении Даниила Суздальского...” 13
Ужанков А. М. 7
Украинская Т. Н. 20
Ульяния Осорьина 25
Уткин Николай Фролов сын, упоминается в приписке к рукописи 122
Участкина 3. В. 120,122
Ушаков А. 43—44, 48—51
Феврония, кн., персонаж ,Довести о Петре и Февронии” 55,56
Федор Александрович, кн. 10, 31, 100, 109,118
Федор Федорович, кн. 10, 100, 108, 118
Федоров Б. 72
Феодосий, игумен Отроча монастыря, персонаж ,Довести о Тверском Отроче монастыре” 34, 108, 111
Филарет, патриарх 39
Филипп, митрополит 38
Флетчер Д. 44,46,54
Хмельницкий С. И. 76
Черкасский Дмитрий Мамстрюкович, кн. 53
Черкасский Яков Куденекович, кн. 53
Четко, персонаж пьесы А. А. Шаховского 80
Чириков Михаил Никитич 37
Шамбинаго С. К. 5,35,62, 67
Шаповалова Г. Г. 53
Шаховской А. А. 75,76,80, 83
Шишков Илларион, составитель писцовой книги 37, 38
Шмидт С. О. 21
Щекатов А. 71,84
Щукин П. И. 123
Юрий, новгородский посадник, персонаж пьесы А. Шаховского 75
Юрий, персонаж поэмы Кюхельбекера 77
Юрий Васильевич, кн. 11
Юрий Михайлович, отец реальной жены Ярослава Ярославича Ксении 18
Юхименко Е. М. 119,125
Якунина С. А. см. Семячко С. А.
Якушкин Е. И. 125
Якушкин П. И. 47
Ярослав Ярославич, кн., персонаж ,Довести о Тверском Отроче монастыре” и произведений Ф. Н. Глинки, А. А. Шаховского, В. К. Кюхельбекера, В. С. Глинки, Н. Третьякова, Н. Полевого и Т. Северцова (Полилова) 3, 16—18, 24, 41, 42, 46, 47, 51, 57, 59, 61, 63-67, 74-79, 81, 82, 84, 85, 88, 93, 94, 99, 101-105, 108, НО, 111,113,114,117,118
Яцимирский А. И. 123
Bolte J. 55
Churchill W. АД23
Matek E. (Малэк Э.) 89
Peters U. (Петерс У.) 6, 36
Polivka G. 55
R. 72
134
УКАЗАТЕЛЬ ШИФРОВ РУКОПИСЕЙ
БАН, собр. Лукьянова, № 12 (Лук.) 7, 17, 27, 29-32, 110, 121
БАН, собр. Успенского, № 118 (Усп.) 17, 26-28, 30,92, 101, 106-108, 120
ГАТО, ф. 190 (фонд Отроча монастыря), on. 1, № 22 39
ГАТО, ф. 1409 (рукописная коллекция), № 170х (Тах) 17, 29, 30, 32, ИО-114, 121,122
ГАТО, ф. 1409 (рукописная коллекция), № 1702 (Та2) 4, 26-28, 30, 101, 106-108, 120, 121
ГАТО, ф. 1409 (рукописная коллекция), № 772 (Та3) 17, 29, 31, 32, ИО-117, 122
ГБЛ, ф. 178 (Музейское собр.), № 5194 20, 21
ГБЛ, ф. 214 (собр. Оптиной пустыни), № 168 20
ГБЛ, ф. 214 (собр. Оптиной пустыни), № 225 20
ГБЛ, ф. 256 (собр. Румянцева), № 364 20
ГБЛ, ф. 304 (собр. Троице-Сергиевой лавры), № 679 57
ГБЛ, ф. 344 (собр. Шибанова), № 33 20
ГБЛ, ф. 803.1 (собр. библиотеки Народного университета им. А. Л. Ша-нявского), № 17 (Шан.) 26, 29, 32, 92, 125
ГИМ, ОПИ, ф. 96, 17676/3256 (Черн.) 26-28, 31,32,92, 124
ГИМ, ОР, собр. Барсова, № 943 22
ГИМ, ОР, собр. Барсова, № 944 22
ГИМ, ОР, собр. Забелина, № 524 (Заб.) 4, 7, 17, 29, 32, 110-118, 121
ГИМ, ОР, Музейское собр., № 2563 (Ист.) 4, 7, 17, 26, 29-32, 110-117, 120, 121
ГИМ, ОР, Музейское собр., № 3996 14
ГИМ, ОР, собр. Щукина. № 175 (Щук.) 17, 27, 29-32, 110, 114-116, 123
ГПБ, собр. Вяземского, Q.206 13, 63
ГПБ, собр. ОЛДП, Q.713 (ОЛДП2) 10, 17, 26, 29, 32, 33,110-118, 121
ГПБ, собр. ОЛДП, Q.731 (ОЛДПх) 15, 16, 27, 30, 93, 119,121
ГПБ, Основное собр., F.XVII.112 (Савв.) 4, 17, 29-31, 33, 34, 110-115, 117, 118, 124
ГПБ, Основное собр., Q.1.113 57
ГПБ, Основное собр., Q.1.637 (Пб.) 16, 17, 27, 30, 92, 93, 120
ГПБ, собр. Соловецкого монастыря, № 582/537 20
ГПБ, собр. СПбДА, А. П. 53 37, 38
ГПБ, собр. Титова, № 3315 (Тит.) 17, 26, 29, 31, 32, 110-115, 117, 118,123
ГПБ, собр. Титова, № 4008 45
ГПБ, Эрмитажное собр., № 361 66
ГПБ, Эрмитажное собр., № 455 (Эрм.) 4, 7, 17, 29-32, 110-115, 117, 123
Славянская библиотека г. Праги, собр. Григорьева, 1, а, № 1 40
ТОКМ, № 1866 (Тм) 10, 17, 26, 29, 31, 32, 110-118,124
ЦГАДА, ф. 181 (рукописное собр. ЦТ АДА), on. 1, № 179 (Кар.) 17, 26, 29-32, 110-115, 117, 118, 123
135
СОДЕРЖАНИЕ
Введение........................................................ 3
История текста „Повести о Тверском Отроче монастыре”............ 9
„Повесть о Тверском Отроче монастыре” и древнерусский свадебный
обряд.................................................... 41
„Повесть о Тверском Отроче монастыре” и местные легенды.......  53
Сюжет „Повести о Тверском Отроче монастыре” в литературе XIX-начала XX в.............................................. 70
Заключение..................................................... 37
Тексты „Повести о Тверском Отроче монастыре”................... 92
Краткая редакция.......................................   93
Распространенная редакция, вид А.......................... 101
Распространенная редакция, вид Б ......................... НО
ПРИЛОЖЕНИЯ
I. Археографический обзор списков „Повести о Тверском Отроче монастыре” ................................................119
II. Архимандрит Макарий. Житие Михаила Ярославича Тверского. Фрагмент..........................................................126
Ш. Глушков И. Ф. Ручной дорожник... Фрагмент...................127
Список сокращений..............................................130
Именной указатель............................................. 131
Указатель шифров рукописей.................................... 135
С. А. Семячко
ПОВЕСТЬ О ТВЕРСКОМ ОТРОЧЕ МОНАСТЫРЕ
Исследование и тексты
Утверждено к печати Институтом русской литературы (Пушкинский Дом) Российской Академии наук
Редактор издательства А. И. Строева. Художник Л. А. Яценко.
Технический редактор Н. Ф. Соколова. Корректоры Л. М. Бова и А. X. Салтанаева.
ЛР № 020297 от 27.11.91. Сдано в набор 28.03.94. Подписано к печати 20.10.94.
Формат 60 х 90 1/16. Бумага офсетная. Гарнитура Таймс. Печать офсетная. Усл. печ. л. 8.5. Уч.-изд. л. 10.6. Тираж 1000. Тип. зак. 285. С 881.
Санкт-Петербургская издательская фирма РАН
199034, С.-Петербург, В-34, Менделеевская лин., 1
Санкт-Петербургская типография № 1 РАН
199034, С.-Петербург, В-34, 9 лин., 12
Санкт-Петербург «НАУКА»