ИЗВЕСТИЯ
ГОСУДАРСТВЕННОЙ АКАДЕМИИ
ИСТОРИИ МАТЕРИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ
Выпуск 71
Н. В. Малицкий
Заметим по эпиграфике
Мангупа

ИЗДАТЕЛЬСТВО ГАИМК
Ленинград
1933
N. MALITZKY
I *
Etudes
sur I’epigraphie de Mangoup
5

Редактор С. И. Быковский	Техн, редактор Г. Г. I илю
Кинга сдана в набор 9/V 1933 г.	Подписана к печати 15/VIII ГКИ г.
Тираж 500 вкз. Леигорлит М 20065. Зак. N 723. Формат 62X94 см., 3 печ. л.
(85.5СО тип. знак, на 1 бум. л.) Бум.
2-я типография .Печатный Двор" треста .Поантрафкннга*. Ленинград. Гатчинская. 26.
Свой обзор эпиграфических памятников Мангупа мы начнем с
фрагмента надписи, уже опубликованного и комментированного в
литературе, привлечь который тем не менее необходимо в связи
с выяснением других эпиграфических памятников, служащих глав-
ным предметом нашего изложения. В 1890 г. Ф. А. Брауном из
рдной мангупской башни была извлечена мраморная плита, упо-
требленная турками на реставрацию башни, оказавшаяся фраг-
ментом вссьмистрочной надписи. Рисунок с надписи опубликован
в отчете Археологической комиссии за 1890 г. В. В. Латышевым
издан рисунок с плиты по фотографическому снимку Монастырлы,
сообщенному А. И. Маркевичем’ (рис. 1). Первое слово несом-
ненно ёхт'аОт. ф. А. Браун предполагал, что мраморная
плита взята была из какой-нибудь ман-
гупской церкви и что здесь говорится
об основании храма и об его основа-
теле. Но дальнейшее указание на цар-
ствование именно татарского хана,
отсутствие каких-либо данных отно-
сительно посвящения храма скорее за-
ставляют думать о гражданском соору-
жении; более основательно поэтому
предположение В. В. Латышева, что
здесь при	могло стоять 6 тгоруд
(башня). Строчка заканчивалась пред-
логом ёх, так как в следующей строчке
(от основания). Во второй строчке
дальше несомненно было ?ta, так как в
третьей х&соо, возможно имевшее про-
должением обычное с ним сочетание ха1.
suv8popf|C (трудом и иждивением). Что
касается имени строителя, от которого
читается в 4-й строчке тСгт, то Латышев
восстанавливал его как ТСпСиио; — Чи-
чикий, сопоставляя с именем упоминаемого у Кедрина под 1016 г.
коменданта крепости Доростола (той же формы) или же с сходными
именами в заметках (касающихся Судака) на Халкинском синакса-
ре—или Т'от'ахтд (впрочем, в надписи после второго т не С,
но о или даже е, так что не исключена несколько иная форма
имени). В следующей (5-ой) строчке сохранилось twtap/-—несо-
мненно от слова sxatcrtapyw (сотника). Последние три строчки
дают i-xi тт(; ^(aciAeta;.) | Тсг/тау. | sxt егы.;... Браун восста-
навливает имя Тохтамыша (1376— 1391), но Латышев полагал,
что в надписи могло быть и имя Тохты (1290—1312). Последнее
предположение Латышева, по нашему мнению, едва ли может
* Сборник греческих надписей христианского пр< мсни и • южной Гпсгни Н<.
18’) 6, 55.
чек-,
Konov
Til тл
О'Тнсбч
тОХ.ТА Н
unieTor(
Рис. 1.
быть принято. Время царствования Тохты это время каратель-
ных экспедиций в Крым (ногайское нашествие'), время раз-
грома Судака, Кафы, Керк-Иери и пр. (1299) и вторично Кафы
(1308). * Едва ли тогда могли быть созданы благоприятные ус-
ловия для строительства в Крыму, тем более отмечаемого по
имени царствующего хана. Полоса этих татарских разгромов
продолжалась и далее в царствование Узбека (1313 1341), когда,
наир., Судак был разграблен в 1322 г. Толак-Темнром и когда
он вновь был разорен Агадж-башли-беком в 1327 г.’ Зависимость
от Золотой орды ослабевала начиная с 40-х годов со смерти
Узбека хана — в связи с смутами в орде; тогда в Крыму могли
усилиться автономно-сепаратные движения. В 1365 г. построена
крепость Судак. В 60-х годах, как увидим, идет укрепление Фе-
одоро, т. е. нашего Мангуна. В 1365 г. генуэзцы захватывают
Судак, или Солдаю. Крым в это время, по выражению В. Д-
Смирнова, был беспризорным и предоставленным своей соб-
ственной участи. Поход Мамаи имел в виду восстановление та-
тарской власти в Крыму, по кончился гибелью Мамая, подгото-
вленной самим Тохтамынюм. I (осле этого Тохтамыш, насколько
мы можем судить по договорам с Генуей, поспешил оф >рмить
свои отношения к Крыму. По договору 1381 г. генуэзцы полу-
чили 18 селений, а кроме юг» и Готию с ее селениями от Чем-
бало до Солдаи.1 * * 4 Но фактически вся Готия никогда не принадле-
жала генуэзцам (не подпали власти Херсонес, Мангуп, Инкер-
ман). Возможно, что осой »< «-оглашение было насчет Маигупа.
Возможно также допу» тнть, что непосредственное подчинение
власти татарского хана и имелось в виду подчеркнуть в рассма-
триваемой надписи. Что сь надобно читать имя Тохматыша,
а не Тохты, это подтверждается воспроизведением надписи, где
ясно читается после To/ja буква •». причем и сам Латышев в
восстанавливаемом им тексте читал тоже Т'./тар и лишь в коммен-
тарии выдвинул имя Тохты. Связывая надпись с временем Тох-
тамыша, мы могли бы отнести ее к 80-м годам X1V столетия.
В 90-х годах происходит борьба между Тихтамышем и Тимуром,
отражавшаяся в Крыму тоже большими политическими потрясе-
ниями и разрухой, 'гак что, пожалуй, тогда в датировке надписи
1 См. Н. И. Веселовский, Хаи на темников Во мн ой <>|<Д14 Ногай и его
время. Зап. Акад. Наук, 1922, т. XIII, cip 6 и отдельно, стр 1(> 17.
’ Ср. постановление Константинопольского синода от 1 <17 1318 г. по делу,
воабужденному митрополитом сугдейским в его споре иа-ва приходов с митро-
политом готфеким; митрополит сугдейский доносил, что некоторые селения его
митрополии совсем опустели от набега татар. Антонин, Древние акты Кон-
стантинопольского патриархата, относящиеся к Новороссийскому краю, 300, VI
445 -446.
’ В. Д. Смирнов, Крымское хаястао под верховенством Оттоманской Порты,
Пб., 1887, стр. 36; ср. Заметки, относящиеся к крымскому городу Сугдее (Су-
даку), приписанные на греческом синаксаре, ЗОО, т. V. №№ 187 и 103.
4 См., напр., об этом договоре у Не yd’a, Hiatoire du commerce du Levant en
Moyen-ajre, Leipz., 1885; выдержки у Кеппена, Крымский сборник, Пб., 1837,
стр. 81—85.
6
едва ли вполне уместно было бы сделанное указание иа царст-
вование Тохтамыша. Итак, рассматриваемую надпись скорее
всего следует толковать таким образом, что около 1380 г. на
Мангупе воздвигнуто было вооружение крепостного характера,
причем строителем было лицо, повндимому, с тюркским именем
(судя по сохранившейся части этого имени т'гс). Тюркский эле*
мзнт надобно представлять занимающим в это время на Ман-
гупе и в других местах Крыма преобладающее положение и воз-
можно не только в качестве господствующего политически, но
ассимилирозавшэго до известной степени себе население. На
эту сторону жизни Крыма данного времени в литературе давно
обращено внимание главным образом в связи с извест-
ными синодиковыми приписками, касающ чм чся Судака, к гре-
ческому синаксарю (Халкинскому). В. Д. Смирнов ставил вопрос
о том, действительно ли все упоминаемые там лица с тюркскими
именами были татарами, поскольку некоторые из* них погибли
от руки татар в 1278 г., и высказал предположение, что часть
их связана с теми порками, которые водворены были здесь
вместе с Изз-эд-Дином, эмигрировавшим из Малой Азии и по-
лучившим от Бзрхе-хана или Moiry-Темира Солхат и Судак.1
Но в этом синаксаре нарочито упоминаются и христиане из татар
(„Иоанн татарин христианин**, „Параскева татарка христианка").
Несомненно, широкой волной прэннкадо в Крым и татарское
население. Здесь следует привести важное сообщение Георгия
Пахимера, который после рассказа о нашествии Ногая (De Mi-
chaele Palaeologo, V, 4) пишет: „с течением времени с ними, т. е.
с татарами, смешавшиеся народы, обитавшие внутри этих стран,
я разумею — аланы, зикхи, готы, русские (Pwooi) и различные со-
седние с ними народы, научаются их обычаям, вместе с обыча-
ями усваивают язык и одежду и делаются их союзниками в
войне".1 Но несомненно также, в указанном процессе ассимиля-
ция шла и с другой стороны. В отношении упомянутых припи-
сок, касающихся Судака на Халкинском синаксаре, характерно,
что поминаемые, лица с тюркскими именами являются христиа-
нами и принадлежат даже к церковному клиру.’ Если иметь в
виду нашу надпись, то следует отметить, что эта надпись, во-
первых, на греческом языке, во-вторых, что строитель, если он
принадлежал к тюркской народности, носил греческое звание
Мыслилось ли в этом принятии греческого звания
какое-нибудь подчинение греческому императору, 1 на этот во- 1 * * 4
1 Ук. соч., 18 сл. W. ТотвфЬек, Die Goten in Taurien, Wien, 1881, стр. 42
считал, что тюркский элемент может быть отнесен еще ко времени половец-
кого господства; хотя теперь, — пишет он, — владыками были татары, однако
это царство иа-аа господствующего положения куманов носило на себе тюрк*
ский отпечаток (das tiirkische Gcprage).
* Ср. Tomaschek, ук. coi., стр. 45.
• Ср. Смирнов, ук. сои., стр. 34.
4 Такую мысль, поводимому. равделяет Бертье-Делагард, — см. „Калами и» и
Феодоро", Иэв. ТУ ЛК, вып. 55, стр. 34.
/’
np< • (»>i<| «I i л< ду< г n-tiKTHTb отрицательно. Некоторую эависи-
М1< и. .........<ii'|ii-i«i>N Крыма от ТрапезунтскоЙ империи вы-
иоднт обычно ни рассказа о столкновении трапезунтского импе-
ратора с нконийским султаном Ала-эд-дином из-за захвата по-
следним корабля, „нагруженного государственными податями Хер-
сона н крым< кнх климатов Готии". Но этот факт относится, еще
а самому началу XIII в. (1223 г.), передается агиографическим
источником (житием Евгения Трапезунтского) и может быть за-
нодоарсп и отношении отдельных частностей.1 Далее, не может
глумить доказательством такой зависимости также и то, что в
титул трапезунтского императора включается между прочим т]
i»»f'>’•(«, г. владения по ту сторону моря (Черного), земля за-
морская (титулом, напр., Алексея III было „верный царь и са-
модержец всей Анатолии, Грузии и Ператии“), так как такое ти-
тулование мргло не отвечать (по приведенному примеру ясно не
отвечало) фактической политической власти, являясь скорее, на-
оборот, лишенным значения и даже пустым звуком.’ В отноше-
нии указанного звания гекатонтарха npoflje представлять дело
таким образом, что, несмотря на греческий, казалось, смысл и
шачение этого имени, оно явилось в соответствии с титулату-
рой татарских командных лиц’ и применительно к поручаемым
им военным отрядам. Не будучи высшим или даже просто вы-
соким, это звание не доказывает, однако, в данном случае еще
того, что упомянутое лицо занимало младшее — подчиненное или
служебное положение. Против этого говорит постройка им важ-
ного городского (крепостного) сооружения, о какой мы узнаем
из данной мемориальной надписи. Не исключена поэтому воз-
можность, что мы имеем дело с самостоятельно здесь распоря-
1 Ф. И. Успенский (Очерки по истории Трапсзунтской империи, Ленинград,
1929, 48—50) подвергает сомнению полную достоверность токи* как раз дета-
лей рассказа, как упоминание о дани, преднам1пчеин< й для Андроника I иди,
так как считает, что в тогдашни* обстоятельства» един ли можно допустить
такой способ внесения дани; по его мнению, вто подробность, возникшая ан
политических и вместе патриотически* соображений трапезунтского писателя.
Аналогичный рассказ о спасении знатных граждан на крымского побережья,
относимый к тому же году, у восточного писателя Ибнельассира; по атому,
рассказу, корабль беженцев тоже захватывается султаном, но бежавшие знат-
ные граждане ищут убежища в мусульмански* страна*. По мнению Ф. И. Ус-
пенского, здесь в объяснении события тоже сказались национально-вероиспо-
ведные чувства писателя.
’Ср. Braun, Die letxten Schicksale tier Krimgoten, Peterxb., 1890, стр. 22. Впо-
следствии Палеологи склонны были тоже рассматривать как сваи владения тав-
рические земли. Четвертый сын Маиуила Константин, по сообщению Михаила
Дуки (Hialoria byzantina, гл. XXI11. боннское издание, 1834 г., стр. 134), полу-
чил в удел та П' тгкт рер; та трос XaCapior». Церковная зависимость конечно, со-
хранялась. В •xftta’5 1283 г. Андроника Палеолога старшего в перечне епархий,
подчиненных константинопольскому престолу, говорится, что готская архиепис-
копия переименована в митрополию. Ср. Кеппеи. ук. соч., стр. 67-68.
* Т. е. с их разделением на темников, тысяцких, сотников и десьтников, какое
мм уянаем, напр., из ханских ярлыков (см. ЗОО, т. I, стр. 343).
жающимся, командующим лицом, иначе говоря — с, местным кня-
зем.
Крайне любопытно, что этот титул мы встречаем и на дру-
гой мангупской надписи, хорошо сохранившейся, датированной
и для истории Мангупа вообще весьма важной (рис. 2).
Надпись была найдена Р. X. Лепером в 1913 г. в кладке
стены гробницы, сложенной внутри большой базилики Мангупа,
из местного известняка, размером 0,49 X 0,33, хранится в Гос.
Херсонеском музее.
Р. X. Лепер дал ее перевод, не совсем, впрочем, точный. Из-
Рие. 2.
дается надпись впервые по снимку, исполненному для Н. И. Реп-
никова. Читается следующим образом (даем транскрипцию, не
соблюдая лигатуры, но выдерживая орфографию).
X? ей; (/е) о Ог тр(шх) (e'jAo-jTjaox?) т(ад>); Ihpe
kioaaxrai тш ttyo; (sx)Ttavr; о irt>p-
yoi тнтсц тт^ caxoitolto; тетсит(рехт((;) llo-
ixac Sea	th Itu xai th a-jtK Дис^трт
xat aii>?popTt; th (jrav) тсрс-сьтатн
Хнстахт; th p(»p) ун Kaorj; терт,; xat о axa-
xatxtopo; тт(; Йешбшраи» и «та тох Пои ах ехтш-
Оах орн «и етее гол
Т. е. „Господи Иисусе Христе боже наш (благослови?) основавших
[сию] стену; построена эта башня верхнего города почтенной
Пойки помощью божией и святого Димитрия и попечением все-
честнейшего нашего Хуйтани сотника [достойного?] всякой
чести и [совершено] восстановление Феодоро, вместе с Пой-
кой построены в 6870 г.“. 1
В надписи там, где мы предполагаем exarovtip/wi, небольшая
утрата, но над первой буквой сокращение; скорее всего это р
(сто), менее вероятно » (т. е. начальная буква ixow), конец слова
7/л заставляет почти с уверенностью предполагать вхатоттар/оо.
Слог тах пред ttutJjtat'/U устанавливается нами предположительно,
так как там, возможно, больше, чем три буквы.
Надпись, невидимому, является первым по времени источни-
ком (если только ниже рассматриваемая надпись не окажется
более ранней), из которого мы узнаем имя Феодоро, столь зна-
комое нам для Мангупа по памятникам XV в. * Отдельно указы-
вается от Феодоро, хотя вместе с тем и как-то связана с ним по
надписи, Пойка, определяемая здесь в смысле верхнего города,
где и воздвигается та башня, сооружение которой вызвало ме-
мориальную надпись. Название в его точном топографическом
значении остается неясным. Лепер полагал, что это варварское
название кремля или башни города Феодоро. А. Л. Бертье-Де-
лагард высказал догадку, что это вся или частью передовая
стена в Табана-Дере,’ против чего Н. И. Репников справедливо
указывал, * что стены в Табана-Дере более поздние, и ссылался
в подтверждение на надпись 1503 г., найденную М. И. Скубето-
вым в 1901 г., где говорится о построении стен наместником
Цулой (беем?).8 Наконец А. И. Маркевич11 указывал на название
хребта Бойка в бывшей Богатырской волости недалеко от
Мангупа с развалинами древних сооружений: церкви, стен и
остатков поселения; по его мнению, сходство имен Пойка и Бойка,
по всей вероятности, не является случайным, и слово Пойка,
может быть, означало название местности страны. Вопрос ос-
тается открытым. Во всяком случае как содержание надписи,
хотя разделяющей Пойку от Феодоро, но все-таки рассматриваю-
1 Р. X. Лепером допущены следующие неточности в переводе. Он пишет.
„Господь Инс. Христос наш бог основал эту стену", между тем как глагол,
означающий основать, здесь в винительном падеж: причастной формы; при
нем должен быть управляющий глагол со значением благословлять или же по-
добным. Далее Р. X. Л-пер читал имя строителя — Хуйтаиит. на самом деле
там XvAtitTj, буква же - относится к дальнейшему члену тьо. Еще одна неточ-
ность. Переводя на иечнелевн нашей эры. Лепер датирует надпись 1362—1363 г.,
тогда как, учитывай сентябрьский год. для месяцев сентябрь — декабрь нужно
высчитывать на эры от сотиорення мира не 5508, а 5509, таким образом год
получается 1361-1362. С юбщение Лепера о надписи см. ИТУАК. вы и. 51. 298.
! Название близкое к имени христианского святого, во всяком елу .ае греци-
зированное. По догадке Ф. брауна (о. с., 76, Апш.), может быть, в основе ле-
жит название древнего Абро, в порядке народной этимологии переделанное в
Феодоро.
’ „Каламита и Феодоро*. ИТУАК. 55, 32.
’ Н сообщении, сделанном в заседании Средневекового разряда ГАИМК
14 VI 1930.
* Надпись издана В. В. Латышевым. ИАК. вып. 3, 31-33.
• „Географическая номенклатура Крыма как исторический материал*. ИТОИАЭО,
II (192Я). 21.
“77Г
щей их как-то близко смежными, так и самый факт находки
надписи на вершине Мангупа говорят за то, что вообще мы не
должны отрывать их друг от друга, почему и строитель башни
гекатонтарх. несомненно, должен быть рассматриваем как лицо,
если не возглавляющее Мангуп-Феодоро (местный князек),
то принадлежащее к числу тех, кто им владел и командовал.
В противоположность ранее рассмотренной надписи (с указа-
нием на царствование Тохтамыша), в настоящей надписи нет
указания на царствование ордынского хана, что объясняется,
можно думать, тем обстоятельством, что Крым в эту пору — в
60-х годах — вообще был предоставлен самому себе, и татарская
власть в нем не чувствовалась. Точно так же, как в ранее рас-
смотренной надписи, строителем оказывается лицо с тюркским
именем или тюркского происхождения, тем не менее пользующееся
греческим языком и усвояющее себе греческое звание сотника —
гекатонтарха. Но, если надпись с именем Тохтамыша не дает
никаких имен святых, так что неясным остается, какой религии
принадлежал строитель, то относительно Хуйтани несомненно,
что он был христианин, так как надпись начинается обращением
к Христу. Непонятным представляется, почему здесь также на-
зван мученик Димитрий. Если бы речь шла о храме, то это можно
было бы объяснить посвящением храма, но в данном случае
этого нет. Очевидно, нужно сделать заключение, что имя св.
Димитрия фигурирует по связи с именем строителя Хуйтани,
т. е. допустить, что христианское имя этого Хуйтани было Димит-
рий. И вот здесь напрашивается одно сближение, из которого
будет вытекать и то, что Хуйтани при его титуле сотника был
местным князем, и то, что он играл известную роль в полити-
ческих событиях того времени. Впрочем, здесь едва ли можно
выйти за пределы исторических догадой, поскольку приходится
оперировать лишь с предположительно устанавливаемыми фак-
тами. .
Дело в следующем. Летопись великих князей литовских (по
спискам прежде всего Супрасльскому и Уваровскому, издававшимся
первоначально Даниловичем и Поповым, см. Поли. собр. русск.
летоп. т. XVII) сообщает, что князь Ольгерд побил татар
на Синей Воде (в Днепровском лимане), нанеся поражение здесь
трем князьям: Хачебею, Кутлубугу и Димитрию, а эти три
брата, — говорится в летописи, — татарской земли, отчичи и де-
дичи Подольской земли; от них были поставлены атаманы, ко-
торые собирали дань с населения и отдавали приезжавшим к
ним баскакам. Дальше литовская летопись рассказывает, что с
согласия Ольгерда его племянники Кориатовичи пошли в По-
дольскую землю, вошли в приязнь с атаманами и начали по-
стройку здесь крепостей и городов для защиты от набегов татар.
Летопись не дает даты похода. Так называемая летопись Вы
ховца указывает дату 1351 г., но, несомненно, в своем расскаяе
зависит от первоисточника(литовской летописи), в котором ио ан
дата не существовала, так что в летописи Быховца дата могла
появиться и несколько случайно, не опираясь на документ. В
нашей Никоновской летописи событие указывается под
1362—1363 г.: „В лето 6871... князь великий литовский Олгерд
Гедиминович Синюю Воду и Белобережье повоева". В Густин-
ской летописи под 6870 г.: „В сие лето Олгерд победи трех
царков татарских и с ордами их, си есть Котлубаха, Казчея
(вар. Качбея), Дмитра". Таковы свидетельства летописей. У
Стрыйковского в его хронике, распространяющей и раскраши-
вающей летописный рассказ, указывается фантастическая дата
1331 г., и с ней вообще не считаются (напр., Карамзин уверенно
датирует поход Ольгерда 1363 г. хотя вместе с тем пользуется
выдержками из Стрыйковского,— см. V, прим. 12).' Затруднение
заключается в следующем. У польского историка Кромера (De
origine et rebus gestis ?Jolonorum, Basiliae, 1554, 176) это собы-
тие относится ко времени Витовта, причем назван и Ольгерд,
но не как великий князь, а как воевода Витовта, поражение та-
тарских ханов связывается с первым удачным походом Витовта
к Ворскле. Возможно, конечно, что Кромер был введен в за-
блуждение и что недоразумение могло быть создано текстом
литовской летописи, где рассказ о битве на Синих Водах встав-
лен эпизодически в повествование о Витовте.1 Во венком слу-
чае в виду этого известия Кромера в исторической литературе
наблюдается колебание в освещении вопроса и датировке со-
бытий, тем более что в позднейшем Познанском списке летописи
говорится о занятии Подолья ко времени Витовта (правда, без
упоминания Ольгерда) и о поражении им князей татарских „Хачея
и Колобута и Дмитрия". В. Б. Антонович в „Очерке истории в.
кн. Литовского" (Киев, 1870 г., вып. I., 148) не колеблясь отно-
сит завоевание Подолья Ольгердом к 1362 г., следуя „указаниям
летописей Густинской и Никоновской, как единственно возмож-
ным". Но в специальном исследовании Н. Дашкевич (Киевские
Унив. Изв., 1882, 10 „Литовско-русское государство, условия
его возникновения и причины его упадка") в результате разбора
источников приходит к заключению, что событие, о котором
речь, нужно отнести к 1396 г. и что ко времени кн. Ольгерда
можно отнести только занятие Подолья Кориатовичами. В не-
много позже вышедшей работе Н. Молчановского „Очерк изве-
стий по Подольской земле до 1434 г". (Киев, 1885, 179—179)
вопрос подвергается новому подробному рассмотрению, причем
автор решительно отстаивает свидетельство древнейших лето-
писных источников и относит на счет неудачного оперирования
летописными известиями у Кромера создание мнимого воеводы
1 Сводку свидетельств можно найти и цитируемых ниже работах Н. Дашке-
вича и Н. Молчановского.
’ Сам Кромер ссылается на Lituanica historia. и нет основания думать, что
это источник, отличный от упомянутой литовско-русской летописи.
Витовта — Ольгерда. В работе М. К. Любавского „Очерк истории
Литовско-русского государства до Люблинской унии включи
тельно“ (Чтения Общ. Ист. и Др. Росс., 1910, 24 25) события
излагаются применительно к летописным источникам, т. е. с от-
несением похода к князю Ольгерду. Тем не менее, несмотря
на создавшийся в научной литературе перевес в пользу досто-
верности летописных известий, несмотря на очевидную стран-
ность указанной дублировки имени Ольгерда,1 Н. Дашкевич, по-
видимому, прав в том отношении, что в распоряжении Кромера,
кроме известной нам литовской летописи, были еще какие-то
источники, на основании которых он пришел к своей версии
(скорее всего ошибочной) по данному вопросу, и что в частно-
«-сти рассказ о первом удачном походе Витовта к Ворскле едва
ли им выдуман. По крайней мере, мы имеем известие немецких
историков, что Витовт совершил удачный поход в глубь татар-
ских степей и доходил даже до Кафы.’ Что действительно круг
источников не может быть замкнут указанными летописями, с
несомненностью показывает следующий факт. Шлецер под 1396 г.
сообщает, что посланный Витовтом за Волгу Ольгерд около Дона
разбил выступивших против него ханов: крымского, киркельского
и монлопского; ’ таким образом, в дополнение к переданным
летописями именам татарских ханов, Шлецер указывает владе-
ния этих ханов, нссомнено исходя из каких-то нам точно не-
известных источников, но относя при этом событие к кромеров-
ской дате. Это место у Шлецера необходимо должно было при-
влечь внимание историков Крыма. Любопытно, что оно не фи-
гурирует ни у Дашкевича, ни у Молчановского. Первый на него
обратил внимание Кеппен,1 сделавший вывод, что здесь речь
идет о Старом Крыме, Кыркоре (Чуфут-Кале) и Мангупе.
Ф. Брун 5 считает, что хан крымский в данном случае — Кутлу-
Буга, наместник крымский и посол Тохтамыша к Ягайлу, что
хан киркельский это, вероятно, Бек-Гаджи, начальник племени
Суткуль, или Шюракюль, которому Тохтамыш утвердил льготы,
дарованные раньше его племени; что касается султана монлоп-
ского или мангупского, то Брун полагает, что он мог называться
Димитрием, будучи христианином. В. Д. Смирнов,'’ рассматри-
* Второй Ольгерд — воевода — оказывается, ведь, упомянутым лишь по по-
воду одного события, неожиданно таким образом появившись и бесследно ва-
той исчезая. Дашкевич считает, что „молчание об атом Ольгерде в последую-
щее время можно объяснить его гибелью во время похода" (о. с., 341), но та-
кое молчание о нем наблюдается и в предшествующее похгду время.
- См. напр. у Молчановского, о. с., 253. Ср. замечания Н. Дашкевича в
статье „Борьба культурных народностей «Литовскт-русском государстве", Киевск.
У нив. Изи., 1881, 29?,
* Allgemeine nordische Gcschichte, Th. II, 109: Drei Chane der •Krinischen, Kir-
kelaehen und Monlopischen Tataren".	»
1 Сборник, 3.0
' Черном >рье, I, 171. 73, ср. Notice* * sue les colonies ilaliennes de Guzari . 5.
• O. c., 161-163.
вая мнение Бруна, указывает на некоторые противоречия, соз-
дающиеся при таком толковании с действительным положением
вещей, именно — каким образом Кутлу-Буга и Бек-Хаджи вдруг
оказались врагами Витовта, который поддерживал дружественные
связи с Тохтамышем, и у которого последний нашел военную
поддержку, хотя разрешившуюся полнейши й поражением Витовта
на Ворскле в 1399 г. В. Д. Смирнов, однако, не отрицает воз-
можности, что эти бывшие приверженцы Тохтамыша или вообще
изменили Тохтамышу, или даже, не изменяя ему. но заранее
угадывая истинные намерения хитрого Витовта, ввиду опасно-
сти, грозившей Крыму со стороны нового врага, выступил^ ему
навстречу, располагая более или менее значительными военными
силами в союзе с правителем мангупским, личность которого,
как говорит Смирнов, остается пока не выясненной. Брун и
Смирнов, таким образом, соотнося упоминаемых ханов с извест-
ными из истории политическими главарями Крым), исходят из
даты Шлецера, но, ведь, в отношении к этому рассказу можно
принимать корректив, устанавливаемый на основании свидетель-
ства летописных источников, т. е. допускать возможность, Что со-
бытие могло происходить в конце 50-х или начале 60-х годов
XIV столетия. Что касается имени Кутлу-Буга, то оно вообще
часто встречается в источниках и, в частности, засвидетельство-
вано для середины XIV в. Kot hlobcgупоминается в договоре с гену-
эзпами1358 г„ где он назван начальником Солтака вКрыму (Сол-
хата? Солхат - тот же Старый Крым). В договоре 13X0 г. (по
одной рецензии) эмиром солгатским окатывается Elias сын Инаха
Cotoloboga.1 В отношении же имени мангупского князя нельзя не
вспомнить нашего Хуйтани, носившего, как мы устанавливали,
христианское имя Димитрия. И то, что в 60-х годах XIV в.
Мангун занимал князь с именем как раз Димитрия, могло бы
служить косвенным подтверждением того, что это поражение при
Синей Воде крымских ханов или князей (местных эмиров) сле-
довало бы относить ко времени кн. литовского Ольгерда, а не
Витовта; иначе мы должны были бы допустить, что в самом
конце XIV в. на Мангупе был еще один князь, носивший имя
Димитрия.1
1 См. Bruun, Notice*. 48.
’ Наскольк - христианские имена были нередким явлением для татарской
общественной верху ки этого времени, покалывает, напр., изнестне литовско-
русской летописи по Супрасльскому списку под 1405 г., где мы встречаемся
с лицом, невидимому, носящим имя, как у одною ив ханов, потерпевших пора-
жение при Синей Bote: „и насхаша княгиню Александру в татарской земле,
на месте нарипаемом Чиб рча, и ту изымашс ю у с ято о Николы, а церковь
ту поставил некоторый б рсурменнн именем Хааибивач" (Полное соб;. русск.
летоп. XVI , 51; см- Молча товский, 180). Любопытна также запись на армян-
ском требнике, написанном в Сол: атс в 1449 г.; на записи узнаем, что вклад-
ам ом книги в 1394 с. в церковь Николая п К а терце был Синаи, сын Кутлу-
бея, — post autem qundrajfinta quinque annorutn scriptionem hoc emit Camenc-
ccnsis doniinus Sinan, filius Chutlubei (Bruun, Notices, 50; 3OO, 1, 51i).
~TT
Теперь мы переходим к памятнику, к сожалению, все еще не
теряющему своей загадочности, несмотря на нее потраченные
усилия на его расшифровку, — надписи в одной из башен Табана-
Дере, сейчас оттуда извлеченной. История открытия надписи
следующая. Башня, о которой речь, находится в навершии Та-
бана-Дере, в настоящее время наполовину разрушена, располо-
жена была у входа в верхний город. По мнению Бертье-Дела-
гарда, образовавшейся промоиной оврага был вызван обвал
башни; при возобновлении башни (при турках?) брали камень
взамен унесенного водой из разных городских построек; кроме
подлежащей нашему рассмотрению надписи, сюда, напр., оказа-
лись вделанными, как попало, два куска с дворцовыми налични-
ками.1 Первый, кто обнаружил зту надпись, был А. X. Стевен,
председатель Таврической архивной комиссии, „заметивший ее
давно, но не знавший, изображают ли знаки, видные на камне
снизу, греческие или еврейские буквы*4. В 1890 г. в ИТУАК на
нее обращено внимание А. И. Маркевичем (№ 9, 107). В том
же году по указанию Стевена она была обследована Ф. А. Бра-
уном. В отчете Археол. ком. за 1890 г. (стр. 19) даются следую-
щие указания: „На камне (песчаник, разм. 0,665 X 0,365 X 0.24)4
как бы черновая надпись в 9 строк: буквы скорее нацарапаны,
чем высечены, небрежно и неглубоко. Они сильно выветрились и
стерлись, да кроме того чья-то рука прошла по всем строчкам
острым инструментом с явной целью уничтожить надпись!!* Са-
мому Брауну удалось прочитать лишь несколько слов; разобран-
ные им слова в пятой строке KACTPON НЕОАОРОГ (за которыми,
как писалось в Отчете, „кажется, следует КАР*) наводили на мысль
об особой первостепенной важности этой надписи для местной
истории. В 1895 г. с надписи сделал эстампажи Ю. А. Кулаков-
ский, предоставивший их в распоряжение В. В. Латышева. По-
следний пишет: „При рассмотрении эстампажей оказалось, что
надпись, действительно, очень пострадала как от времени, так
от намерения уничтожить ее посредством проведенных острым
инструментом более или менее глубоких и резких черт, которыми,
так сказать, перечеркнуты значительные части строк и которые,
проходя по буквам, производят возможность смешения букв,
сходных между собою по очертаниям: так О часто трудно от-
личить от Е или С, Л от А и А, II от X и К, I от Т и тому по-
добное. Кроме того, чтение затрудняется плохою орфографией
и кое-где встречающеюся вязью.3 При этих неблагоприятных
условиях нам, несмотря на тщательное и многократное рассмот-
рение эстампажей, не удалось вполне разобрать надпись**.* В. В.
Латышев все-таки как-то уловил общий смысл надписи. „На-
‘ ИТУАК 55, 43.
В действительности камень известняк; в размере неточно указана Ткоцнпя
на самом деле—’0,13.
*	Последний, впрочем, мы не обнаружили.
*	См. „Сборник**, стр. 56.
/ >
сколько можно судить, — пишет он, — по разобранным отрывоч-
ным словам, феодориты, т. е. жители Т. Феодоро, поставили ее
на вечную память о своей борьбе с какими-то варварами: гово-
рится что-то о запряжках волов, об убийствах, о преследовании
до (?) „богохранимой крепости Феодоро" и об избиении их, т. е,
должно быть, варваров. В стр. 8-й обозначен, невидимому, и год
события, но первые две буквы его, обозначающие тысячи и
сотни, весьма сомнительны, а остальные две совершенно испор-
чены. Если чтение первых двух букв (;ш) верно, то памятник
относится к 68 столетию от сотворения мира, т. е XIV по Р.Х.“ 1
По поручению Н. И. Репникова, в 1928 г. севастопольский
краевед С. Ф. Стржелепкий отправился на Мангун с целью вы-
Рис. 3.
яснения нахождения надписи. Камень обнаружен им н завале но-
вого обвала камней башни. Тогда же по поручению Н. И. Реп-
никова камень доставлен в Севастопольский музей краеведения.
Позднее, в 1929 г., плита была выслана н Археографическую
комиссию Академии наук СССР и затем передана в Гос. Ака-
демию истории материальной культуры для изучения. Сейчас
она должна быть возвращена в Севастопольский музей краеве-
дения.
В. В. Латышев выражал сожаление, что его усилия дешифри-
ровать надпись, повидимому, по его словам, имеющую немало-
важный исторический интерес, не увенчались лучшими резуль-
татами. Представляя, — как писал он, — возможно точную копию
с эстампажа (рис. 3), он выражал вместе с тем надежду, что
эта копия может послужить основанием для дальнейшего разбора
1 Сборник, 57.
текста на камне лицам, которым удастся рано или поздно по-
сетить Мангуп. Нужно сказать, что изданная им копия с эстам-
пажа не отличаласг удовлетворительностью (или же не вполне удо-
влетворителен был самый встампаж) и местами даже искажала
текст надписи. В этом отношении снимок, издаваемый нами
(рис. 4), конечно, много превосходит в отношении точности
и ясности воспроизведение, помещенное у В. В. Латышева. Он
тоже сделан с эстампажа, так как иначе трудно было бы полу-
чить более или менее четкий снимок. Работу по исполнению
снимка взяла на себя фотолаборатория Института исторической
технологии Академик истории материальной культуры в лице
Н. П. Тихонова. Благодаря особому приему (фотографирование
Рис. 4.
„со щелью") и специальному усилению негатива, на снимке уда-
лось по возможности ослабить прорезывающие надпись попереч-
ные ЛИН1Ш, нарушающие ее чтение. С этой стороны пользующийся
снимком имеет даже некоторое преимущество пред пользующимся
самим оригиналом. Но, разумеется, то обстоятельство, что в
нашем распоряжении был оригинал, составляло большое преи-
мущество нашего положения в отношении к изучению памятника.
Тем не менее и мы не можем похвалиться вполне положительными
результатами нашей работы, несмотря на приложенные старания
и несмотря на то, что мы старались привлечь к разбору этой
надписи специалистов, 1 так что и нам приходится выражать на-
дежду, что, быть может, другие лица окажутся в этом отноше-
1 Серьезная помощь была «казана нам И. А. Карабиновым, нлучаншим агу
надпись, когда ока находилась и помещении Археографической комиссии.
П н <•« IIUI,
71.
нии счастливее и что издаваемый снимок облегчит возможность
изучения этой надписи.	<
Характерно, что В. В. Латышев, хотя и уловивший общий
смысл надписи, не решался все-таки ее переводить или переда-
вать в сколько-нибудь связной форме. Вот что он разбирал на
камне:
1	, . . . 1>е . . . . з . xl>. . ах и HtoSoptrij йс sextox tc-
..........хзрз................[Г	Ссор; [taZx тЗх 8е . . . a-
Т|Х swxs'jax xe as . . т,хз ex . . ftap[3]apoo;? cU. . . . оут,-
iot>-ш-;«7зГоо-? x(a') eotajax орт(. o).o . . . so<; wj хешрв*
5...............Oeo'pxj) a|xt]v> хаэтроо Oeotopoo xax . . .too
т» xs [х]ате(х]о<>ах? e'Vtw; . too . . . aXet uep^ota . . .
..........................auro»..................
. . etw; c«>. . ?...........po-	xe фахерзс . .
... H(eo)o?.........................topso	. .
После публикации Латышева G. Millet 1 высказал предполо-
жение, что в 4-й строке после silwtax следует оя1ао>. Нужно от-
дать дань проницательности Millet, потому что действительно
здесь, хотя весьма плохо сохранившееся, читается это слово
мною с следующим автоо;.
Каковы же наши личные наблюдения по рассматриваемой над-
писи? Прежде всего нужно отметить, что верхняя часть камня
обита; можно предполагать, что небольшая часть текста утра-
чена, что недостает по крайней мере одной строчки. Здесь могло
быть названо имя лица, в честь которого была поставлена над-
пись. В первой строчке в праной части при В. В. Латышеве еще
не было выпадины, так что он мог читать полностью Hsoloptxr, и;;
теперь эта часть '.**] и; утрачена. Стоящая перед Hto^pitT, буква
и, очевидно, равняется «, точно также следующее o; = si;. После
®w>v сохранилась часть буквы (может быть, от pxi.na?). Более
всего интригует слово, предшествующее г» НеЛ.рит,, которое, ка-
залось, могло быть глаголом; конец слова или ’ГЛII (''(.ах?) или
КАП (xax?). Пока мы не пришли к определенному заключению,
но нужно сказать, .что навязывается и знакомое слово Пойка
(ех П6т,хах?). Вторая строчка расшифровывается больше, чем у
В. Латышева. Там читается после пропуска вначале — т( xa^aXa-
рт,я; дальше после н ера вбираемого места i (у Латышева 3) Сео
ут; [taw (|taa>x) -.ox CetrjeXa. В третьей строчка хт,х (т. е. конец слова
CsupXsvqx) eceuxeLsx хе; дальше слово, которое, к сожалению, нам
не удалось прочитать (не исключена даже, думаем, возможность,
что там дано имя), затем мы читаем т,хнсех т(; papZapcoc steps ото
рт|. 4-я строчка читается почти целиком — хрои (т. е. конец слова
щхроб) so; ps^a/ou; х, е5т,а.£ах MiTtao autot>; so; too рест,н; (?). В 5-й
строчке начало не читается. Дальше с трудом разбирается слово,
1 См. ЗОО, 23. 76.
“ТУ"
как его читал В. Латышев — ваозоХахтоо, затем ясно хяотроо 6so-
борои х, Х1те6т]о. 6-я строчка читается почти целиком — ?sv х, хатс-
xc^iv sowj; 804 той CaC»).e х, рерт,; (?) ia; еще следуют две буквы
(хе?). Строчки 7-9 мы были бессильны разобрать. Несомненно,
в 8-й строчке помещена дата, так как читается етоос и дальше
следует число, поскольку вверху знак сокращения, первая цифра
может быть только с, хотя изображенная буква скорее напоми-
нает т, вторая цифра, повидимому, ш.
Подведем теперь итоги нашему разбору. В первой сохранив-
шейся строчке мы читаем окончание общего заголовка надписи
с указанием на поставление ее феодоритами на вечную память
о воспоминаемом событии и ее действующем лице, где — воз-
можно— есть упоминание о Пойке, речь о которой в надписи с
именем Хуйтани. Дальше после указания на (неприятельскую)
конницу идет почти связный рассказ:
...„десять запряжек волов и погонщика убили и...услышал,
против варваров (',; ец; рарСароос ошибка вместо раррарои;) поднял
от мала до велика и преследовали их до... (название местности —
р«Цвд;?)... богохранимой крепости Феодоро и гнали их и рубили
до Завале (?)... частей (?)
Если верно читается начало даты — 6800, то, спрашивается, к
какому времени XIV столетия можно было бы приурочить эту
надпись? Думаем, что это едва ли была середина столетия,
вообще пора сравнительно спокойного существования для Крыма
от захватнических набегов. Скорее такой набег, о каком речь,
мог падать или на первую половину (время Тохты), или — что
еще более вероятно на самый конец XIV столетия, когда в
связи с междоусобиями между Тохтамышем и Тамерланом „в
Крым хлынули полчища Идики (Эдигея) для преследования одного
из сыновей Тохтамыша, вздумавшего там искать себе убежища”,1
когда Крым прошли „несметные войска Тимура и когда эти на-
селенные владения, по рассказу турецкого историка Печеви, по-
пранные копытами скотов грабительского войска татарского,
сравнялись с землей",1 и когда н> Крыму бродили и одинокие*
группы и толпы татар, занимавшиеся грабежом. * Но, повторяем,
вопрос в отношении к этой надписи все еще продолжает оста-
ваться темным, поскольку нам не удалось добиться полной ее
дешифровки.
II
Мы видели, что, судя по надписям, во главе Мангупа в XIV
столетии стояли лица тюркского происхождения или с тюркскими
именами, но что культурная связь с греческим миром не преры-
1 В. Д. Смирном. <•. с., 169.
• Ibid.. 159.
’ Ibid, 152.
валась. В начале XV в. владение Мангупом переходит к грече-
ской фамилии в лице Алексея, называющего себя господином и
владыкой Феодоро. Историк для данного периода в жизни Ман-
гупа располагает разного рода историческими документальными
данными, причем существенное место здесь принадлежит эпигра-
фическому материалу. Последний нашел для себя уже освещение
в литературе. И если мы снова решаемся затронуть его, то, с
одной стороны, имеем в виду подытожить результаты прежних
исследований, остановившись вместе с тем на некоторых сторо-
нах предмета, не достаточно оттененных раньше, с другой сто-
роны, и главным образом, нас побуждает то, что этот эпиграфи-
ческий материал получил для себя дополнение в находках по-
следних лет.
Несколько замечаний предварительно обзора этих надписей
для характеристики главного в них действующего лица, фигура
которого может быть уяснена, если учитывать напряженную кон-
куренцию торгового капитала, созданную на берегах Черного
моря в это время. Мангун по замыслу его князей должен был
занять место в системе торгово-экономических и политических
отношений Крыма не подчиненное, а одно из главных и основ-
ных. Отсюда диктуемый требованием выхода к морю из горной
твердыни Мангупа захват Каламиты, устройство здесь порта и
постройка здесь крепости; отсюда осуществленная-было по-
пытка захватить Чембало, или Валаклаву, потерпевшая затем
неудачу; отсюда вызывавшие такое раядражение генуэзцев хва-
стливые притязания на все „поморье". При оценке личности
Алексея Мангупского в связи с разбираемыми надписями нужно
еще иметь в виду характерное для византийских династов этого
времени повышенное стремление к прославлению и возвеличе-
нию своего рода, утверждению своих династических прав, поль-
зующееся средствами геральдики и пускающее н ход разные
эмблемы власти. Несомненно, здесь сказалось влияние обычаев
западноевропейских дворов, с какими Византия знакомилась в
эпоху крестовых походов и X: которыми встретились византий-
ские императоры во время своих поездок в западную Европу.
Заимствуя эти обычаи западных феодалов, византийские ди-
насты проявили в эпоху этого политического заката Византии,
можно сказать, страстное увлечение. Старая Византия не знала
гербов, но двуглавый орел поздних Палеологов известен нам по
массе памятников —печатям, тканям, рельефам и пр. Он кра-
суется, напр., на штандарте Иоанна VIII, как это представлено
на вратах собора Петра в Риме работы Антонио Филарете. Его
уносят с собою последние Палеологи после падения Византии в
западную Европу. Развитие портрета, вообще показательное для
искусства этого времени, соответственно слагавшимся в процессе
движения торгового капитала новым тенденциям искусства к
реальному, частно-фамильному, домашнему, находит для себя
особенно пышное выражение в жизни этих византийских дина-
стов как в изображениях отдельных лип, 1 так, повидимому, н
попытках давать своего рода галерею предков.4 Какой-то болез-
ненный момент ощущается в атом цеплянии за эмблемы власти
накануне политического краха Византии, еслц останавливаешься,
напр., на таких памятниках, как рукопись грсч. № 118 Ленин-
градской Публичной библиотеки. Рукопись написана по заказу
деспота Морей Димитрия Палеолога (брата последнего визан-
тийского императора Константина). Он здесь изображен в конце
рукописи в монашеском одеянии католического типа. Миниатюры,
украшающие рукопись, западные по стилю, скорее всего испол-
нены западным художником; все типично византийское здесь уже
утрачено. Вместе с тем, мы находим здесь изображение дву-
главого орла, т. е. герба Палеологов, с их монограммой и изо-
бражение глобуса, как символа мировой державы. Здесь же
изображение Константина и Елены, очевидно, как возведенных в
святые основателей Византийской империи, открывающих собою
списки византийских императоров. Здесь же мы имеем портрет
Михаила Палеолога, как основателя династии Палеологов, правда,
в костюме XV в., в типичной для этого периода шляпе. В лите-
ратуре пока еще никем не отмечено, что миниатюры Синайской
рукописи № 2123 вышли из той же мастерской, что и миниа-
тюры Ленинградской рукописи № 118. Об этой рукописи тоже
несколько слов. Сама рукопись на основании записи датируется
1242 г.; если эта датировка точная, то надобно признать, что
художественную обработку (в смысле присоединения к ней ми-
ниатюр) она получила в XV в. Единство руки с миниатюрами
Ленинградской рукописи № 118 может быть доказано с полной
бесспорностью. 1 В этой Синайской рукописи мы точно также
находим изображение Константина и Елены, изображение гло-
буса, как символа византийской державы, мало того — изобра-
жение руки, держащей скипетр, портрет Михаила Палеолога;
кроме того, находим портрет Иоанна VIII, т. е. портрет еще
одного представителя династии Палеологов. В отношении выра-
жения идеологии умирающего византийского императорского дома
эта рукопись столь же поразительная, как и № 118. Вот такого
рода настроениям, царившим в среде византийского император-
ского дома, находившим выражение в погоне за эмблемами власти,
в создании геральдического окружения, оказался далеко не чуж-
дым и властитель Мангупа-Феодоро Алексей вместе с своей
фамилией, как в этом мы убедимся на эпиграфических памятниках.
С какого точно времени лично ли Алексей или его фамилия
овладели Мангупом? Для исследователей здесь точкой отправле-
1 Си. G. Millet, Portraits byzantins, Paris, 1911; ср., напр., изображения Алексея
111 Трапеаунгского it его супруги в Пгсхра Wtosxojarew (ф. И. Успенский, о. С.,
стр. 12).
• Ср. догадку Ф. И. Успенского оЗ изображении родоначальников трапе-
•уятских Комнмнов (о. с., 34 ел.).
’ Об атой рукописи нами готовится особое исследовани .
ния служат надписи 1427 и 1425 г.* Но, невидимому, начало этого
владения Мангупом можно отодвинуть к самому началу XV в.
Приведем сначала генеалогические справки по данному вопросу.
В литературе более или менее считается принятой связь рус-
ского рода Головиных с фамилией Алексея, владельца Феодоро.
Родоначальником этого рода был князь Степан Васильевич, при-
ехавший по „Бархатной книге" к великому князю Василию Ди-
мятриевичу в 1399 г. вместе с своим сыном Григорием Ховриным
„из вотчины из Судака да из Кафы да из Мангупа". В изданиях
о происхождении фамилии Головиных 1 фамилия Ховриных счи-
тается искажением имени Комнинов чрез форму Комрин. Браун 1
справедливо отверг такое сближение, но высказал предположе-
ние, не есть ли Ховра имя изиестной греческой фамилии эпохи
Комнинов ГаРрх;, причем указал на Михаила Гавраса, выдающе-
гося полководца Мануила Комнина (1143—1180). „Не является
невозможным, — полагал он, что один из членов этой фамилии
был поставлен императором в топархи над Готией, и что род
этот в конце концов возвысился до положения почти самостоя-
тельной династии". А. А. Васильев дал справки о других пред-
ставителях этой фамилии, игравших более значительную роль в
истории, чем упомянутый Михаил Гаврас; именно им указаны —
1) Феодор Гаврас, назначен при Алексее Комнине дукой Трапе-
зунта, освободил Трапезунт от временной власти турок и сде-
лался около 1091 г. почти независимым его правителем и потому
вызвал подозрение Алексея Комнина (который задержал в Кон-
стантинополе сына его Григория), в дальнейшем потерпел пора-
жение от турок и был ими казнен в Феодосиуполе. приобрел
славу мученика;’ 2) сын его Григорий, тоже, но менее удачно
шел по пути отделения Трапезунта от империи; 3) внук Феодора
Гавраса или же племянник Константина тоже стоял во главе
Трапезунта, принимал, повидимому, участие в заговоре против
Иоанна Комнина, подвергся изгнанию и скорее всего в Крым. ‘
„Оказавшись в Крыму, — пишет А. А. Васильев, — Гаврас добился
там определенного влияния, именно в Готии; когда в конце ди-
настии слабых и бесталанных Ангелов наступил удобный момент,
он передался Трапезунту, т. е. своему родному городу, за сво-
боду которого боролись трое представителей его фамилии и где
фамилия Гаврасов существует и по сие время".3 А. А. Васильев
дополняет свои соображения по истории этой фамилии Гаврасов
1 См. главным образом Н. Головин, Несколько слов о роде князей Комни-
ны х, М., 1854. Прозвание Головиных возникает в роде Ховриных к концу XV в.
’ О. с.. 44.
’ Ср. данные синаксаря, опубликованного А. Пападопуло-Керамевсом. Ви-
Зант. Врем., ХП, 131 ел.
• Готы в Крыму, Известия ГАИМК. V, 1926, 276 сл.
‘ Говоря о подчинении Мангупа Трапезунту. А. А. Васильев несомненно
мсет в виду упомянутый раньше рассказ в житии Евгения Трапезунтского о
судьбе корабля с данью трапсзунтскому императору, .нагруженного государ-
ственными податями Херсона и крымских климатов Готии**.
указанием на то, что на восток от Мангупа у Бельбека есть де-
ревня Гаври, Гавры или Гавра и что фамилия греков I аврасов
Гаврадов существует и поныне на северном берегу Азовского
моря в местечке Урзуф или Кизил-Таш, т. е. в том районе, куда
в конце XVIII в. были выселены из Крыма свыше тридцати од-
ной тысячи христиан, среди которых и находились уже отатарик-
шиеся потомки крымских готов. ’ В предположениях А. А. Ва-
сильева, конечно, есть нечто спорное, иапр., что фамилия Гав-
расов уже в XII в. возвысилась в Крыму и именно в Готии. .По
крайней мере, что касается Мангупа, мы видели, что в XIV в.
во главе его находились лица тюркского или татарского проис-
хождения, хотя, может быть, и поддерживавшие связь с грече-
ским миром и с Трапезунтом в частности. Установление власти
фамилии Гаврасов (resp. фамилии Алексея) должно было бы быть
отнесено только к XV в., но, впрочем, как мы думаем, к самому
его началу. Вообще же генеалогические догадки Ф. А. Брауна
и А. А. Васильева представляются весьма вероятными. Мы мо-
жем дополнить справки, приведенные А. А. Васильевым относи-
тельно фамилии Гаврасов, еще указанием на тс, что изображе-
ние или портрет Феодора Гавраса мы имеем в Синайской руко-
писи 1067 г., вернее на фрагменте ее, находящемся в Ленинград-
ской Публичной библиотеке — в собрании Порфирия Успенского —
греч. № 261. На миниатюре представлен Христос и перед ним
мужская фигура, на голову которой он возлагает руку (рис. 5).* 1
Надпись	itatp'xtc; xat т(котт)рт|'п); 6 Гзрр; Хрзтоб,
Если приведенные выше соображения о происхождении мангуп-
ского княжеского дома верны, то в таком случае здесь мы имеем
портрет одного из родоначальников этого дома. На другом ли-
сте изображение жены Гавраса Ирины, которую ведет за руку
божия матерь (рис. 6),’ очевидно, ко Христу, который изобра-
жен на предыдущей миниатюре. Надпись Йеотохе тг, oij
тц Гя-Ipafla. ‘
1 О. с., 281.
! Христос сп (асе, нимб розовый с геммнрованным крестом и с „чинами";
на нем хитон охряною цвета, голубой иматий, кирпичное подножие, рука пред-
ставлена неправильно повернутой; стоящая пред ним фигура в нижнем одея-
нии охряного цвета, в верхнем (тоже глухом) зеленом с кирпичного цвета во-
ротником и с такими же нашивками на рукавах. Фон синий.
* У Ирины нижнее одеяние лиловое, краска на верхнем платье осыпалась,
головной убор, расширяющийся кверху (форма, нессдхо встречающаяся на кон-
стантинопольских памятниках XI—XII в.), белый. Б. матерь в лиловато-желтом
мафорни, в нижнем одеянии голубом, роаовый нимб, синий чепчик, фон синим.
1 Рукопись, как видно из записи, написана по заказу „Феодора магистра и
ипата топотирита Колонии Гавра и его супруги Ирины в месяце мае, индикт
5-й, год 6575, при царе самодержце ромеев Константине Дуке". Сведения о
рукописи и о ленинградском фрагменте — см. в Описании греческих рукописей
монастыря св. Екатерины на Синае, т. I, 116., 1911, стр. 99, 611 615. Мини»
тюра с изображением Ирины издана—В. Н. Бонешевнч, Памятники Синаи
археологические и палеографические, иып. I, Ленинград. 1925. тпбл. '<7. Минк»
тюра с Фюдором издастся впервые.
I
Рис. 5-	Рис. 6.
Но возвратимся к иапистию „Бархатной книги". Там вотчиной
Стефана названы Судак, Кафа и Матуп; на них только Мангун
" действительности принадлежал фамилии, о которой речь, но но
время отъезда Стефана к московскому князю мог еще и ио при
надлежать, так как упоминание о такой вотчине могло возник •
нуть уже после того, как родня, оставшаяся там на месту, в
Крыму, овладела Мангупом и, с другой стороны заявила притяни
ние вообще на „поморье". Нужно, впрочем, учитывать то, что
по родословным Головиных Алексей Мангупский считается сы
ном Стефана;' если он остался в Крыму в то время, как
отец его выехал в Москву, то он был тогда во всяком случае
взрослым человеком, и его водворение в Мангупе могло
произойти или уже к этому времени, или довольно скоро.
Что в самом начале XV столетия Мангуп занимала упомянутая
греческая фамилия в лице Алексея, это, повидимому, выте-
кает из следуюющей эпиграфической находки.
Мы имеем в виду два фрагмента большой плиты из белого
мрамора, найденные Р. X. Лепе- а	в
ром в 1913 г. на Мангупе с рель-	/JKWWWV
ефной надписью и рельефным
аканфовым узором,1 и отно-
сящийся сюда же третий фраг-
мент, доставленный М. И. Скубе-
товым в музей Таврической уче-	"
ной архивной комиссии.Фрагменты
надписи разобраны В. В. Латы-	'TtiiLy"
шевым в Известиях Арх. комис-	g
сии, вып. 65, 19, где и воспроиэве-	р„с 7.
дены (рис. 7). Они представляют
концы двух последних строк. Размером первых два фрагмента:
фрагмента — 0,23 >(0,11. фрагмент б — 0,26X0,12X0,13, фраг-
мент Скубетова — в—0,135	0.05. При сопоставлении фрагмент
а слева с фрагментом а читается EN MI1NI (АП)Р1ЛЕ12. А.ХМ.т.е.в
исправленной транскрипции ё*' «т;*. (’Ait)ptMq> a'7ju(ef,j...), в месяце
апреле в первый день. Во второй строчке ясно видна цифра да-
ты— 900 (eauirl); знаки в виде коужков с рожками, находящиеся
по сторонам этого числа, В. В. Латышев толкует как окончание
порядковых числительных (ytXt«ax)o6 и (mav.oataat)w. Помещенный
под первым из этих кружков с рожками знак может быть объяс-
нен только как обозначение тысячи, т. е. как (попорченный) знак
С (6 000), а направо от второго кружка ясно видны буквы IA = 11.
Итак, получается дата 6911 = 1403 г. и. э. Дальше в нижней
1 В фамильных синодиках Головиных имеется такое поминовение: „помяни
гоеподи князя Стефана, нарицаемого в иночестве Симона, и чад его: Григории,
Алексия, иже в Балаклаве убитого" (см. Головин, о. с., 18). Об атом свиде-
тельстве ниже.
* Оба фрагмента найдены в развалинах того же дворца, где и обнаружена
надпись 1425 г. с именем Алексея, о которой ниже.
строке, по мнению Латышева, сокращение слова индиктион и
потом верхи тех же букв IA = 11, т. е. обозначение цифры ин-
диктиона. Фрагменты надписи, по словам Латышева, представляя
ничтожные обломки и давая лишь дату, не оставляют никакой
• возможности ближе определить ее содержание (по какому по-
воду и кем она была поставлена). Но вот какое существенное
наблюдение тем не менее было сделано Латышевым. По харак-
теру букв и всем внешним признакам техники надпись очень
сходна с теми надписями 1425 и 1427 г. с именем Алексея, о
которых речь у нас непосредственно ниже. Совпадение, правда,
в форме букв не совсем полное, но сходство все-таки весьма
близкое, а если иметь в виду общий несколько вычурный харак-
тер письма, достаточно индивидуальный, то это обстоятельство
приобретает особое значение, т. е. надпись тоже возможно свя-
зывать с Алексеем и во всяком случае с его фамилией. Тогда
Рис. К.
можно сделать такой вывод, что в 1403 г. Мангуном уже владела
интересующая нас фамилия и скорее всего в лице ее предста-
вителя — Алексея.
Теперь перейдем к известной надписи 1427 г. (последний ее
снимок в сборнике В. В. Латышева,— рис. 8) с именем Алексея,
как владельца Феодоро и поморья.1 Напомним ее текст, как
он приведен (в исправленном виде) у В. В. Латышева.
’Ext(i)aBT( о vao; ььто; ] оьу t(«>) ейХоут^в^ы) xiatp(<u),
Е уоу opaxat, йхб т.уерш у хироб 'Altjtou «?»Н»Ут-
оо zolew; беоошроб; xat zapal}aXao(a)ts; xai хтт(-
т(о)р(о;) тйу а-(1ая £уЕ(6) Ему ОеоотеятшУ jieyi-
1шу psoileuiy xai (i)aazoat61<bV Kumtayttyou xet ’Е>дут(; рт(У1 ’Oxt(oj)^p(!q>)
iyE(t)xx(t4»)yo; гхтт^;, гтох ; J A?'.
В переводе В. В. Латышева:
„Построен храм сей с благословенною крепостью, которая ныне
1 Надпись из местного известняка, как это проверил Н. И. Редников. В. В.
Латышев ошибочно называет ее мраморной.
зрится, во дни господина Алексея, владетеля города Феодоро и
поморья и ктитора святых, славных, боговенчанных, великих
царей равноапостольных Константина и Елены в месяце октябре
индикта шестого, в лето 6936“.
Надпись была передана из одного имения в музей Таврической
ученой архивной комиссии в 1890 г. По вопросу о ее происхож-
дении возникли в литературе споры. Кеппен считал, что она про-
исходит из Инкермана, но высказался несколько неуверенно,
ссылаясь на мнение Стемпковского, которое он воспроизводил,
по его словам, насколько он это помнил. Поскольку крепость
Феодоро в литературе одно время отожествлялась с Инкерманом,
рассматриваемая надпись, как говорившая о владетеле Феодоро,
строителе храма и крепости, естественно связывалась с Инкер-
маном. Но затем, когда в результате исследований выяснилось,
что Феодоро это Мангун (работы Бруна, Брауна), надпись стали
выводить из Мангуна, Со всею определенностью высказался за
мангупское ее происхождение В. В. Латышев. При первом впе-
чатлении его доводы кажутся убедительными. Один из основных
аргументов, выдвинутых им, следующий. Надпись говорит о по-
строении храма, но затем Алексей, во дни которого строится
этот храм и крепость, очевидно, принимаемый за строителя храма
и крепости, называется владыкой Феодоро и ктитором (т. е. стро-
ителем?) церкви Константина и Елены. Церковь с таким посвя-
щением в Инкермане не известна, но ее сухцествование удосто-
веряется в Мангуне. Вывод, что надпись вообще относится к
мангупскому храму и крепости. Однако при более внимательном
отношении к тексту надписи должна обратить на себя внимание
та шероховатость в тексте, какая получается, если принять такое
толкование, именно что посвящение храма указано не в начале
надписи при словах „сей храм", а в конце в титуле Алексея,
причем без указания, что речь идет уже об упомянутом храме.
Точно также, если имя Феодоро здесь входит в титул Алексея,
то это еще не дает основания думать, что упоминаемая здесь,
как его постройка, крепость и есть Феодоро, а скорее наоборот,
что Феодоро входит в титул совсем независимо от данной по-
стройки, как основное его владение. Бертье-Делагардом во вся-
ком случае выдвинуты серьезные возражения против отнесения
рассматриваемой надписи к Мангупу. * Им указывается на то,
что крепость Феодоро существовала до Алексея, — о построении
этой крепости в 1427 г. не может быть речи, между тем текст
надписи Говорит именно о построении крепости, не о ее возоб-
новлении или исправлении, как полагает В. В. Латышев. Бертье-
Делагард далее считает невероятным, чтобы столь грузная плита
могла получиться в начале прошлого столетия из такого дикого
места, как Мангуп, стоящий вне каких-либо поселений и путей.
Хорошая сохранность надписи показывает, что ее осторожно
* Каламита и Феодоро, Известия ТУАК, 55, 5 111.
вынули из какого-то сооружения. Бертье-Делагард с большой
вероятностью устанавливает, где такая надпись была вделана.
Точкой отправления для него служит сообщение майора Штранд-
мана в 1771 г., который видел, что „пред входом в монастырь
(Инкермана) высечена на камне над большими фронтальными
воротами греческая надпись, означающая следующее: 200 лет
тому назад казанские татары разорили этот монастырь и пере-
били всех монахов". Нелепое содержание надписи не может быть
принято; смысл надписи, очевидно, устанавливался на основании
какого-нибудь рассказа о ней, но не самого чтения; тем не менее
сомневаться в существовании ее в данном месте, повидимому,
не следует. Старыми планами и видами Инкермана первых лет
русского владычества в Крыму действительно засвидетельство-
вана башня, отдельно стоящая от крепости, в которой в прорубе
скалы и в воротах сквозь башню проходила дорога в крепость.
Эта башня была сломана около 1787 г. При сломке башни над-
пись могла быть снята и сохранена. По предположению Бертье-
Делагарда, в судьбе ее мог принять участие адмирал Мордвинов.
Все эти места южного Крыма находились в наведывании морского
ведомства; очень возможно, что именно к Мордвинову поступила
эта надпись и что затем им она была помещена в имении его
жены — деревне Саблы, где она и оставалась до поступления в
Таврический музей.
Что в Инкермане были надписи времени Алексея и с ним
связанные, это доказывается еще свидетельством Броневского в
его „Tartariae descriptio". Он пишет: „крепость Инкерман, вполне
превосходная, очевидно, построена греческими князьями, так как
до сих пор можно видеть уцелевшие ворота и некоторые из зда-
ний, украшенные греческими надписями с иссеченными на них
гербами". * Но, если на греческих надписях были представлены
гербы, то они могли исходить только от Алексея Мангупского
или его фамилии, гак как для него именно характерны эти ге-
ральдические увлечения, воспринятые им от последних византий-
ских династов. Очень возможно, что над упоминаемыми у Бро-
невского воротами он видел именно нашу надпись. Переходим к
рассмотрению ее геральдической части.
Мы видим на разбираемой надписи два герба и центральную
монограмму, относительно которой и с несомненностью выска-
зался G. Millet, что она заключает элементы имени 'AXaJto;.4
Находящийся с левой стороны герб в виде чствероконечного
удлиненного креста на овальном щите совпадает по форме с ге-
1 Ingertneni arcetn satis et magnificam a Principibus Graecis extructain fuisse
apparet: nain portae et aedificia adhuc nonnulla Integra Graecis cbaracteribus
exomata, et cum insignibus eorum insculpta conspiciuntur. Martini Broniovii do
Biexdzfedea, Tartaria, см. напр., альзевирское издание „Russia sen Moscovia.
itemque Tartaria*, Lugdini, 1630, 257.
’ 300, 23, 76.
~28~
нуэзским. 11<<ч<’му этот горб усвоен был Алексеем, остается не-
ясным. Но не может быть речи о том, что этим гербом Алексей
демонстрирует какое-нибудь подчинение Генуе, так как это со-
всем не вяжется со всей его политикой, и вся установка данной
геральдики была иная, — это, наоборот, возвышение себя и своего
рода, заявление о том, что этому дому принадлежит и чем он
владеет, на что он притязает. Не был ли этот герб усвоен Але-
ксеем как своего рода политическая программа, в смысле захвата
всего того поморья, владетелем которого Алексей называет себя
в надписи? Не хотел ли этим указать Алексей, что побережье,
занятое генуэзцами, занято ими не по праву и что единственно
законным владельцем их может быть только он—владыка Фео-
доро? Или же, может быть, действительно какой-нибудь реаль-
ный случай, акт, напр., внешней политики или военное выступле-
ние, в результате которых мог произойти захват участка побе-
режья, ранее занятого генуэзцами (т. е. нечто аналогичное по-
следующей истории с занятием Балаклавы), послужили поводом
к этому усвоению генуэзского герба. Во всяком случае, невиди-
мому, в таком направлении, в смысле выражения притязаний на
какие-нибудь генуэзские владения, следует искать разгадки по-
мещения на надписи рассматриваемого герба.
На правой стороне надписи находится, — писал В. В. Латы-
шев,— половина двуглавого орла. В описании Латышева здесь
допущена некоторая неточность, на что обратил внимание Н. И.
Репников в сообщении, читанном им в средневековом разряде
ГАИМК 14/VI 1931 г. Н. И. Репников указал, что кромка
плиты с правой стороны вместе с другой половиной этого дву-
главого орла обита и что уничтожены две буквы пятой строчки
надписи, вследствие чего монограмма, которая должна находиться
в средине плиты, сейчас уже точно этому не соответствует.
Помещение двуглавого орла здесь, на надписи, еще меньше, чем
герба с левой стороны, должно быть истолковываемо в смысле
символа подчинения, — в данном случае Византийской империи с
ее двуглавым орлом, как гербом Палеологов, так как для этого
времени мы не можем допустить такой зависимости Мангупа от
Византии, хотя бы и номинальной. Скорее всего следует считать
здесь этот герб помещенным в результате брачных связей между
Мангупским домом и домом Палеологов.1 Что касается такой
связи, то здесь, казалось, можно было бы указать прежде всего
на выход замуж дочери Алексея Мангупского за Давида, буду-
щего последнего трапезуитского императора. Сообщение об этом
мы читаем в хронике Михаила Панарета; у него под 1426 г.
1 Ср. мнение Кеппева (Сборник, 221): .крест, с левой стороны иссеченный,
должен бы быть фамильным его гербом (напоминая, однакоже, странным обра-
аом о гербе генуэзском), а половина двуглавого орла не доказывает ли, что
Алексей был или сам член царствовашей в Константинополе фамилии, или же
был женат на какой-либо Палеологине?** Ср. также мнение Bratianu, Recherche*
aur le commerce Genois dans la mcr Noire au XIII siecle, Paris, 1929, 204.
29
последним в его хронике занесено известие: „в ноябре месяце
прибыла из Готии василисса и госпожа Мария дочь кир Алексея
из Феодоро и была повенчана с благочестивым деспотом мужем
своим кир Давидом Великим Комнином". * Поскольку дом Вели-
ких Комнинов находился тоже в брачных связях с домом Пале-
ологов, 4 можно было бы объяснить таким путем и проникновение
двуглавого орла. Но все-таки связь домов устанавливалась бы
в таком случае не непосредственная и, значит, не совсем оправ-
дывающая присвоение родового герба Палеологов. Кроме того,
брак этот имел место в 1426 г., тогда как двуглавого орла мы
находим уже в надписи Алексея 1425 г., о которой речь ниже.
Засвидетельствован, однако, еще один случай, когда имел место
брак между указываемыми домами, причем Мангупский дом не
выдавал замуж, но в него вступала Палеологиня. Об атом браке
мы узнаем из эпитафия княжичу, принадлежащего автору первой
половины XV в. номофилаксу Иоанну Евгенику, изданного Э. Лег-
раном в ЛеЫоУ тт(;	’Exatpcta; тт,; ’ЕИа<о;. I, 456—458,
с сопроводительной статьей Политиса. Переведен памятник Д. С.
Спиридоновым.1 В противоположность Политису, который пы-
тался связать описываемую здесь хронику с историей последних
трапезунтских Комнинов или же с историей болгарских Асанов,
Д. С. Спиридонов несомненно правильно связал ее с историей
Мангупской фамилии. Тем не менее хронологические построения
Д. С. Спиридонова оказываются шаткими. Из эпитафия мы уз-
наем, что княжич этот сын четы — Иоанна, имеющего отцом князя
Хазарин Алексея, * и его жены Марии, происходящей от рода
Асанов и „пурпурно-цветущего корня императоров 11алеологов“,
по матери же от Цамблаконов. Д. С. Спиридонов относит смерть
княжича к 1446 г., но не может привести для доказательства
этого сколько-нибудь твердых данных. Он, наир., выдвигает сле-
дующее соображение. В эпитафии Иоанн назван совершенным
образцом (мерилом) благочестия (хт(«	trtillpoj).
В этой совершенно общего характера похвале Д. С. Спиридонов
хочет видеть, однако, специальное указание на борьбу „сторон-
ников azpifUh; и oixQwyia;, вновь вспыхнувшей в византийском
мире после 1439 г.“ Натянутыми и малоубедительными представ-
ляются и другие аргументы. Главное, что можно возразить про-
тив его датировки, это то, что, отодвигая составление эпитафия 1 * * 4
1 См. А. Хаханоп, Трапеяунтекая хроника Михаила Панпрета, М., 1915, 18 —
5'XHs хи aito 1‘otlHas т( jiwtAtasa хора Mapia, т; той хйр 'A>x;tvj ix two Оеоошршч
□7атт(р» xa< t'j/j/figSh] рма eCstivx jsoxoroo, too тчйрх aoti,; хор AauiX тай prjdXou
Короткой; в переводе Хаханова не точно „...была встречена е большим поче-
том деспотом" и пр.
’ Можно указать брак Иоанна II Трапсзунтекого с Евдокией, дочерью Ми-
хаила Палеолога. О браке Марии, дочери Алексея IV Трапеэунтсаого, с Иоан-
ном VIII Палеологом ниже.
* Известия ТОИАЭ. т. II (59), 1928, 95 сл.
4 В апитафии он назван „солнцем, обливающим лучами всю землю Готфий-
скую“.
К 1*146 1447 Г., Л САМЫЙ ЛрЛК ИоЛННЛ о МлрИ«*Й ПрибЛИ*НТГ<АЬИ1>
к 1440 он нс учитывает ноэрастл Иоаинл. По мпитлфии! Иоанн
янляптся первенцем Алексея Мантуйского. Начало владения Мао-
гулом Алексеем, как мы видели, нужно относить к началу XV н„
и едва ли тогда Алексей был уж столь молодым человеком. Да-
лее, в 1426 г. дочь Алексея, сестра Иоанна, Мария выходит
замуж. Скорее всего Иоанн был старшим в семье, как улл;
• по словам эпитафия. Каким образом его брак может быть отне-
сен на 14 лет позже брака его сестры? Еще одно замечание.
Указанная Мария, жена Иоанна, названа в эпитафии „сродницей
святой царицы нашей**. Д. С. Спиридонов высказывает предпо-
ложение, что княжич умер в Трапезуйте, что такие указания эпи-
тафия, как „прибыв сюда, оиа (Мария) вступила в брак**, должны
быть отнесены к Трапезунту.1 Если так, то под упоминаемой
здесь „нашей царицей**, родственницей которой оказывается Ма-
рия, скорее всего в эпитафии разумеется трапезунтская царица.
Д. С. Спиридонов говорит, что такое лицо следует искать в
Трапезуйте или в Константинополе в средине XV в., и останав-
ливается в конце концов на Марии Комниной, дочери Алексея
IV Трапезунтского, супруге Иоанна VIII Палеолога. Д. С. Спи-
ридонов говорит, что „чрез Иоанна VIII, своего родственника,
Мария была в родстве со всеми его женами, но из них самой
популярной в Трапезуйте была, конечно, третья, Мария Комнина,
б. трапезунтская царевна, которой не без основания гордились".
Нашему предположению, что описываемые в эпитафии семейные
события датируются более ранним временем, не противоречило
• бы, если бы оказалось, что здесь действительно под „нашей"
царицей разумеется Мария, царевна трапезунтская, вышедшая
замуж в 1427 г. Но разбираемое место оставляет смысл указа-
ния непосредственной родственной связи, а не отдаленного свой-
ства. Если бы Иоанн Евгения желал указать на созданную бла-
годаря браку Иоанна Палеолога эту родственную связь с Марией,
б. царевной трапезунтской, то он должен был бы сказать как-
нибудь определеннее, что Мария Мангупская, как родственница
Иоанна Палеолога, чрез него является родственницей и б. ца-
ревны трапезунтской, ставшей византийской императрицей. Опре-
делить, кого именно под „нашей" царицей разумеет составитель
эпитафия, конечно трудно. Мы бы указали, что супругой Але-
ксея 1V была Феодора Кантакузина. • Род же Кантакузинов в
лице императора Иоанна Кантакузина был связан с тем же родом
Асанов, что и Мария, жена Иоанна Мангупского *. Феодора Кан-
1 Сам Иоанн Евгении был родом ия Трапеяунта. написал описание Трапе-
яунта (txepxstf J pazc/Z-rtos). См. Krumbacher, Geschichte d. byzant. Lit., II Aufl.,
Munchen, 1897, 495 сл.
1 Непснятио, почему Ф. И Успенский считает Феодору Кантакуяину женой
Алексея III (о. с., 114). В хронике Панарета совершенно определенные сведе-
ния об »той Феодоре Кантакуяиной, как жеие Алексея IV.
* Жена его „Асанина" Ирниа. См. Ducange, Familiae byzantinae, 210.
такузина, судя по хронике Михаила Панарета, скончалась в 1426 г.
Если наше сближение верно, в таком случае смерть княжича дол-
жна была произойти не позже 1426 г., а, значит, брак Иоанна
примерно около 1420 г. Как бы то ни было, мы считаем, что
брак Иоанна, сына Алексея, с Палеологиней мог быть заключен
и до времени надписи Алексея Мантуйского 1425 г., о которой
речь ниже и на которой мы первый раз встречаем двуглавого
орла, и, стало быть, заключение этого брака могло дать осно-
вание для помещения герба на надписи. Впрочем, и к своему
предположению мы относимся как к чистой конъектуре. Могло
дело происходить совсем иначе. И мы не можем, напр., пору-
Рие. 9.
читься, что основанием здесь
не мог послужить личный брак
самого Алексея, относитель-
но которого мы никак не ос-
ведомлены; может быть, и
здесь брак был заключен с
какой-нибудь Палеологиней.
Броневский, как мы ви-
дели, упоминает не об одной
надписи с греческими бук-
вами и гербами в Инкерма-
не, а о нескольких. При объ-
яснении того, почему их не
оказывается на месте, нужно
принять во внимание, что,
как выяснялось 1»ертье-Де- .
лагардом, греческие стены
закрыты пристроенным впе-
реди, для утолик-ния, турец-
кими. 1 При 1>|>оневском эти
последние < гены, очевидно,
еще не существовали. А что
действительно можно рассчи-
тывать не на полное исчез-
новение относящегося сюда материала, показывает находка в
1926 г. сотрудниками Севастопольского музея краеведения в
кладке стены Инкерманской крепости издаваемого фрагмента
известковой плиты (рис. 9).1 Он входил как строительный
материал в часть постройки турецкого времени. Размер об-
ломка 0,40 X 0,30 X 0 16. На фрагменте монограмма Алексея,
заключенная в круг. Мы видим, что с трех сторон сохранился
закраек, с четвертой камень обит, дальше с правой стороны
помещалась надпись.
1 Каламита и Феодоро, 8; ср. Его же, Остатки дрснних сооружений в окре-
стностях Севастополя, 300, XIV, 180 сл.
’ Фотография принадлежит Н. И. Рспникову II доставлена ему П. П. Ба-
бе (чиковым.
32
Клк *' обстоит дело с эпиграфическими илмитниклмн промоин
Алексея на самом Мангупе? Несомненно, что там, и глинной
резиденции Алексея, должно ожидать еще большего числа нлм>и
пикон сравнительно с Каламитой— Инкерманом. Славолюбииан
натура этого князя Феодоро должна была искать для себя выход
в строительной деятельности, в пышных о себе надписях. М. Бро-
невский отметил греческие надписи на замечательных, по его
словам, украшенных мрамором воротах верхней крепости Ман-
гупа. Возможно, что это были надписи, принадлежавшие Алексею.
Не менее ценным является сообщение Брокерского о том, что
в виденных им на Мангупе греческих храмах „находятся богато
украшенные изображения императоров и императриц, от крови
которых, как видно, происходили последние владетели Мангупа".
Несомненно, эта галерея предков имела в виду показать высокую
знатность Мангупского дома, и, несомненно, здесь также должны
были найти место и портреты самих владетелей Феодоро, т. е.
фамилии Алексея. Насколько вообще фамильный портрет полу-
чил распространение в среде греческих династов и в частности
в Мангупе ком княжеском доме, показывает чрезвычайно харак-
терный для истории портрета этого времени факт, о котором мы
узнаем из упоминавшегося эпитафия княжича, принадлежащего
Иоанну Евгенику. На могиле своего сына Иоанн Мангупский
вместе с своей женой Марией распорядились написать умершего
мальчика. „И теперь, — говорит составитель эпитафия, — взирают
на него как на живого". Портрет естественно сопровождался со-
ответствующей надписью и стихами.
Что касается эпиграфических находок на Мангупе, то пока
добытое или найденное очень не велико: из этих надписей за
их фрагментарностью мы не узнаем также каких-нибудь новых
реальных фактов; тем не менее они представляют интерес, бу-
дучи показательны и типичны для искавшего своего превознесе-
ния мангупского князя.
Кроме небольших фрагментов, о которых речь была раньше,
сохранилась еще одна датированная надпись и в менее фраг-
ментарном виде, к сожалению, уцелевшая все-таки только наполо-
вину в двух фрагментах (рис. 10). Она была найдена во время
раскопок в 1912 г. Лепером был раскопан довольно высокий
земляной холм к юго-востоку от раскопанной раньше базилики.
Раскопки обнаружили „квадратное приблизительно помещение
с толстой стеной, сохранившейся довольно высоко над древней
поверхностью и пока без ясного входа". В верхнем слое насыпи
с южной стороны постройки были найдены указанные два фраг-
мента. ’ Лепер обратил внимание на чрезвычайную близость этой
надписи, имеющей дату 1425 г., к надписи (инкерманской) 1427 г.,
ввиду чего он восстанавливал в целом текст ее в таком виде,
что она кажется репликой надписи 1427 г., или, вернее, надпись
1 „Археологические исследования на Мангупе в 1912 г.“. ИАК, вып. 47, 41
3 ИЛГЛТГНИ, п. 71	< i
1427 г. почти целиком ее повторяет.' Вот как он ее восстанав-
ливает:
(’ЕхНзОщ о oixo; ои) то; оета тоб яаХят-
(tou xai aov тй eol) op,piv<>) xioxp-
(t;>, 3 opatat, ozi) v.uepwv хьроб ’Ал-
(etfoo aollevTOti ~ole<u) 4 вео&вроб; хя: ~ot-
(padslaaitj; р.т(г. ’Oxt) oJipRo гтоо; « сь IS'.1
Такая попыткаТ восстановления текста вызвала серьезные и
вполне обоснаванные возражения Бертье-Делагарда. Прежде
всего, как утверждает Бертье-Делагард, не может быть принято
Рис. 10.
восстанавливаемое Лепером слово otxo;, так как было бы совер-
шенно странным сочетание этого слова с salav.ov. Если речь
идет о постройке дворца, то при чем здесь упоминание о доме,
тем более на первом месте пред дворцом? Произведенные
раскопки, по мнению Бертье-Делагарда, разъясняют, что это
было за здание. „Это главная или, может быть, единственная
башня всей связи построек, их донжон, столь обычная, необхо-
димая принадлежность средневековых замков". Неимение входа
в эту постройку подтверждает именно такое назначение здания.
1 Т. е. в переводе: „Был построен втот дом вместе с дворцом и с благо-
словенной крепостью, которая видна ныне, во дин Алексея владыки города
Феодоро и поморья в месяце октябре 6934 года".
В. В. Латышев упоминает об общем содержании данной надписи, не касаясь
вопроса о правильности предложенного Лепсоом восстановления ее утраченной
части — см. ИАК, „Эпиграфические новости из южной России", в. 65, 18.
~зТ
„Выход Лмл или и верхнем итлжо дворца, или просто « нлрутн,
по пристанной лестнице п дверь, проделанную высоко нпд «ем
лей; такое сообщение с башней можно нндеть и до сих нор
в целости в Судаке (1386 года башни Фредерико Астагвери)." 1
Значит, по мнению Бертье-Делагарда, в надписи скорее всего
стояло не otxo;, а яйцо;. Точно также Бертье- Дела гард возражает
против конъектуры о том opatai, исходя из того, что крепость
в Мангупе существовала уже давно. Поэтому нет также необхо-
димости читать oiiv тф сйАцт(р«и» хх5тр<»— с благословенною кре-
постию или замком, так как здесь могло стоять и ev t<«> eoAcqvjiiv.»
хаатрср-—в благословенной крепости.
Таким образом следует сделать вывод, что надписи 1425 г. и
1427 г. все-таки разные по содержанию при всей наблюдаемой
близости между ними
и их однотипности,
сказывающейся в
одинаковых и совпа-
дающих выражениях,
общей конструкции
надписи и во всех
геральдических их
придатках. На обеих
надписях повторя-
ются в одинаковом
сочетании и с оди-
наковым размеще-
нием генуэзский герб,
монограмма Алексея
и герб Палеологов,
на этот раз, т. е. в
надписи 1425 г., сохра-
нившийся целиком.
Рис. 11.
Монограмму Алексея удалось обнаружить еще на одном пи-
мятнике Мангупа. Это фрагмент плиты, найденный при раскопках
Лепера 1912 г.* (рис. 11). На нем в сердцевидном щнт<-
знакомая нам монограмма. Дальше орнамент, возможно— тоже
имеющий сердцевидную форму.
Ввиду такого орнаментального мотива естественно вспомнить
известие об одной мангупской надписи, ныне уже утраченной.
О ней сообщает Н. В. Мурзакевич в „Истории генуэзских по-
селений в Крыму" (Одесса, 1837, 85—86). По его словам, на
Мангупе в северо-восточной части оврага на одной из бани'и
уцелевшего остатка стены вложен над боковой дверью извест-
ковый камень „с готфекой надписью", но „она,—пишет он,
так изглажена временем, что едва заметны слабые очертании
' Каламита н Феодоро, о. с., 31.
’ Или. Арх. зон., вып. 47, 152—153.
букв, а по углам надписи три сердца, из которых в среднем
виднеется крест* **. Ф. Брун (Notices historiques et topographiques,
75), это описание Мурзакевича соотносит с сообщением Анд-
реевского о надписи на Мангупе, принятой последним за грече-
скую, и в связи с этим приводит рассказ одного проводника-
татарина, который передавал Бруну при посещении им Мангупа,
будто бы он сам был свидетелем того, как русский князь рас-
порядился вынуть надпись, находившуюся над данной дверью,
с тем чтобы ее отправить через Севастополь в Петербург.1
Бертье-Делагард склонен относить этот рассказ на счет легенды
и считает невероятным, чтобы Уваров, если только он разумеется
здесь под князем, мог вынуть надписи и ничего не сказать затем
об этом. Никто другой, по мнению Бертье-Делагарда, вообще
ие стал бы вынимать надписи только для того, чтобы спрятать
их. Сам Бертье-Делагард в письме к В. В. Латышеву рассказы-
вает о том, что 15 лет перед тем какие-то анатолийские греки
искали в Мангупе
клады и между про-
чим совершенно
разворотили башню,
о которой речь;
тогда, вероятно, по
его мнению, исчез-
ла и эта надпись.1
Башня во всяком
случае в настоящее
время не существу-
ет. Кто знает, если
бы на месте ее были
бы произведены раскопки, может быть, удалось бы обнаружить и
пропавшую надпись.
Поскольку заходит речь о сердцевидных украшениях надписей,
следует припомнить и ту загадочную надпись, вернее плиту
с остатком надписи и с монограммой, какая была зарисована и
опубликована Палласом в его „Bemerkungen auf einer Reise in
die stidl. Statthalt. des russ. Reiches**, II, 54 (1801)’ и какая была
найдена им в развалинах Херсонеса (рис. 12). На плите мы
имеем три сердцевидных щита, заключающих монограмму, никем
еще пока не расшифрованную, но по своей конструкции (ср. ее
верхнюю увенчивающую часть) несколько напоминающую мо-
нограмму мангупского Алексея. Не ясен также отрывок воспро-
изведенной надписи, начало и конец которой, вероятно, находи-
лись на других камнях. Надпись во всяком случае заключает
* См. В. Латышев. Сборник, стр. 58.
* 300, 20, 153.
’ Рисунок Палласа перепечатан — Dubois, Voyage autour du Саисаве, at),
ser. IV, pl. XXVI Ь.,рнс. 10: См. Латышев, Сборник, 19—20.
36~
упомиипиии <> t'l »х-этром O(, Xapftv'ii. H< imm< >mu<>, что видиш ь или
то гннэана с общей политической деятельностью Алексеи и <чо
попытками утвердиться на крымском „поморье** (яирвИа) тп-йа). •
Заметим, что в тоне этих же империалистических настроений,
шедших из Феодоро, звучит и известная надпись в Партените по
случаю возобновления церкви апостолов, как сказано, „прюо-
священнейшим митрополитом города Феодоро и всей Готии
господином Дамианом**. Надпись датирована 1427 г., т. е. тем
же годом, что и рассмотренная инкерманская надпись о соору-
жении храма и крепости „владыкой Феодоро и поморья госпо-
дином Алексеем". *
В заключение нашего очерка мы остановимся на вопросе о
дальнейшей судьбе Мангупского княжеского дома. Хотя это во-
прос, казалось, только биографический или генеалогический, тем
не менее он не безразличен для общей оценки политических
отношений южного Крыма этого времени. Мы касаемся этого
вопроса, несмотря на то, что сюда не могут быть привлечены
какие-нибудь эпиграфические памятники, по теме нашей работы
входящие в предмет настоящего исследования, так как считаем,
что затронутые в предшествующем изложении хронологически,-
даты, фигурировавшие имена политических деятелей эпохи де-
лают не лишним некоторые здесь дополнительные справки или
дополнительный экскурс. К сожалению, те данные, какие почер-
паются из источников по истории Мангупского княжества, со
стороны даже этой внешне-политической, во-первых, настолько
фрагментарны и неполны, во-вторых, настолько противоречивы
и запутаны, что едва ли при настоящем положении докумен-
тальной стороны могут быть разрешены возникающие здесь
затруднения, — мы менее всего собираемся разрешать получаю-
щуюся путаницу и в своем изложении* может быть, только
с большей отчетливостью, чем это сделано до сих пор в научной
литературе, фиксируем наблюдающуюся несогласованность и
спутанность исторических известий.
Л. Колли в своем исследовании „Хаджи-Гирей хан и его по
литика** (ИТУАК, в. 50, стр. Ю), отправляясь от исследований
генуэзских историков,3 считает, что вдохновителем политики
Алексея Мангупского был всецело Хаджи-Гирей, подговоривший
его объявить себя противником генуэзцев. Как мы видели, эпи
графические источники удостоверяют, что политические планы
Алексея определились еще до того времени, когда, по выраже-
нию Л. Колли, „на горизонте перекопских степей появился
Хаджи-Девлет, впоследствии присоединивший к своему имени
титул Гирея**, так как уже в надписи 1425 г. Алексей горделиво
1 С такой точки «рения на агу надпись обратил внимание Н. И. Репиикоа
в указанном сообщении 14 VI 1930 г.
*	Латышев, Сборник, 77—79.
*	Ср. Manfroni, II Banco di S. Giorjfio e la marina di Genova nri wcoli XV
e XVI, Genova, 1911.
называл себя владыкой не только Феодоро, но и поморья. От-
стройка порта в Каламите-Инкермане была началом осуществле-
ния этого политического плана. Мысль о захвате Чембало-
Балаклавы могла явиться лично у него,1 но действительно
надобно предполагать, что этот захват произошел после пред-
варительного уговора с Хаджи-Гиреем. Недаром экспедиция под
начальством Карла Ломеллино имела задание не только взять
обратно Чембальскую крепость, но и наказать Хаджи-Гирея за
его коварство. Захват Чембало произошел поздней осенью
1433 г., после возникшего, несомненно, под влиянием мангупских,
а, может быть, и татарских агентов восстания населения, обра-
тившегося в итоге к Алексею в Мангуп. * * Экспедиция Ломел-
лино, закончившаяся полным ее разгромом, имела для себя,
казалось, блестящее начало в быстром захвате Балаклавы (6—8
июня 1434 г.), в захвате и сожжении Каламиты (1и июня). В
дневнике Гатари, так ярко и подробно запечатлевшего историю
этого похода с его трагической судьбой, рассказывается, что
8 июня 1434 г., после того как одни из ворот заняты были
войсками противника, „оказавшийся в числе осажденных сын
князя Алексея отступил внутрь (крепости) вместе с 70 чел.
Солдаты вошли тогда в средину (крепости) и, преследуя неприя-
теля, заняли холм, произведя большую резню. Дана была пощада
одному только сыну Алексея, его приближенным и одному кан-
диоту, всего в числе около... (цифра нс сохранилась). Все они
были переведены на корабли и закованы" ,а Какова могла быть
дальнейшая судьба этого сына Алексея? Следует иметь в виду,
чго спустя какой-нибудь месяц после этого был заключен мир
в Солхате с Хаджи-Гиреем. Возможно, что при этом генуэзцы
ввиду полного разгрома, какой потерпела экспедиция Ломеллино,
вынуждены были отказаться от некоторых притязаний в отно-
шении бывших владений мангупского князя, так что Каламита
могла быть предоставлена сама себе, вернее — здесь снова могли
возобновиться строительные и торговые операции мангупских
владетелей. Возможно, далее, что захваченный в плен сын Але-
ксея получил свободу и вернулся в Мангун. В отношении упомя-
нутого Балаклавского сражения мы имеем еще одно известие,
касающееся как раз судьбы главы мангупского княжеского дома.
В старых синодиках фамилии Головиных имеется молитва, о
которой уже была речь,— „помяни... князя Стефана, нарицае-
мого в иночестве Симона и чад его: Григория, Алексея, иже
‘ На эту мысль могло наталкивать его, между прочим, то обстоятельство,
что Балаклава долго удерживалась в руках греческих князей. По словам Бро-
невского, генуэзцы отняли этот город у несогласных между собою и вялых
греков, причем князья их позорно не оказали сопротивления. Событие отно-
сится к XIV в. См. Braun, о. с., 26—27.
* Источники, сообщающие о передаче Балаклавы Алексею, — Стелла, Джю-
стиниани, Фольета; см. цитаты у Кеппена, Сборник, 215—216.
* Колли, о. с., 117.
п Балаклаве убитого".* 1 Княаь Стефан. как сказано, нмнгрнроияА
на Русь н хонде XIV или и начале XV в. Сын его Г|»и|ори11
основал Симонов монастырь в Москве (названный но монашг
скому имени князя Стефана). Алексей должен разуметься Мин
гупский. Отметим указанное известие, хотя, конечно, никакн«
гарантий насчет его исторической достоверности и не имеет-
ся.
Дальше в отношении к Мангупу в исторических известиях
большая лакуна. Сведения относятся ко времени передачи Кафы
в управление банку Георгия, т. е. после 1453 г. Мы встречаемся
опять с именем Алексея в донесении консулов Кафы протекто-
рам банка Георгия в августе 1455 г. Вот что они писали:
„Алексей вместе со всеми своими братьями ведет себя враж-
дебно, они устаивают порт в Каламите..., неоднократно мы
обращались к ним письменно, убеждая жить мирно и соблюдать
находящиеся еще в силе договоры. Но это мало помогало. В от-
вет они и особенно один между ними писали нечто такое, что
и стыдно передать"... „Мы ожидаем (удобного) времени и не
сомневаемся, что они понесут должное наказание за свою вели-
чайшую неблагодарность и заносчивость".4 Кто этот Алексей?
Тот ли это Алексей, который фигурирует в рассматривавшихся
надписях 1425 и 1427 г. и как это принимает большинство ис-
следователей? Здесь может показаться при таком толковании
удивительным прежде всего долголетие Алексея, начало дея-
тельности которого мы склонны относить уже к началу XV в.
(ср. надпись 1405 г.) Далее можно было возразить, что в ука-
занных надписях Алексей выступает совершенно единолично,
как владетель Феодор*»; ни о каких братьях там речи нет. Не-
доумение может вызвать самый конец цитируемой жалобы ка-
шинских консулов. „Они хвастают, — продолжают консулы про
Алексея с братьями. что пока жив их отец и владыка хан
татарский, они никого не боятся, из чего можете уразуметь,
каковы их намерения". Выходит как будто, что у Алексея с
братьями еще жив отец, т. с., значит, Алексей, известный нам
по надписям, сыном которой» в таком случае является Алексей,
упомянутый в настоящем письме консулов,s разумеется, если
только документ не создает путаницы и не впадает в противо-
речие с самим собою, сначала наделяя Алексея братьями, а
потом рассматривая его как отца. Заметим, что лично нам общее
построение фразы кажется допускающим и такое толкование,
что слово отец здесь употреблено не в прямом или физическом
смысле слова, а фигурально и что им назван покровитель ман-
гупских владетелей татарский хан: iactant se multurn non timere
posse aliquem vivente eorum patre et domino imperatore tartaro-
1 См. Головин, о. с., стр. 11—12.
’ Atti della Socicta Ligure, VI, 361.
1 Так склонен представлять дело Vigra. См. Atti..., VI, стр. 488.
rum. Нс сказано, в самом деле, viventibus, но в ед. ч. vivente..
Странно, кроме того, что отец не назван по имени, а слово
domino как будто лишнее при imperatore и получающее смысл
в этом объединении — eorum patre et domino „их отец и владыка".
За три месяца до этой жалобы кафинских консулов мы имеем
донесение консула Сольдаи Карла Чигалы от 14 мая 1455 г.
протекторам банка Георгия о том, что он незадолго пред этим
написал несколько писем двум из сыновей умершего Алексея,
живущим по соседству, по поводу того, что некоторые из их
людей враждебно поступают с живущими там, и с увещанием
жить в мире, какое письмо, как он слышал, оказало свое дей-
ствие. Таким образом, согласно письму, предшествующему рас-
смотренному сообщению кафинских консулов, отец этих мангуп-
ских братьев оказывается уже умершим, причем, конечно, нельзя
поручиться, что консул Сольдаи имеет в виду Алексея не как
только что умершего или умершего недавно, а просто желает ука-
зать, что это дети более или менее ставшего известным в прошлом
Алексея.1 Общая путаница в вопросе усиливается еще следующим.
За год пред этим, в 1454 г., 11 сентября, в донесении консула
Димитрия де Вивальди и уффициалов о появлении турецкого
флота пред Кафой и о наложении дани говорится, что о враж-
дебных планах как турецкого султана, так и татарского хана
они хорошо осведомлены из разных источников и особенно из
писем Олобея из Теодоро, узнавшего об этих планах секретным
образом от одного турка, задержанного там во время причала
турецкого судна к его земле. Таким образом, здесь в качестве,
повидимому, князя Теодоро фигурирует лицо с именем Олобея.3
В 1456 г., 7 ноября, к этому Олобею, как Tedori domino обра-
щались с льстивыми словами протекторы, благодаря его за его
расположение и дружбу, проявлявшиеся в отношении к генуэз-
ским колониям и простиравшиеся так далеко, что его можно
было бы назвать генуэзским гражданином — ut vere dici posset
vestram magnificentiam animo et dispositione civem januensem esse.1
Дружба его с генуэзцами называется antique, стало быть, он
рассматривается вообще как старый деятель, не как только что
выступивший ца политическую арену. Его имя Олобей Бертье-
Делагард объяснял предположением, что он воспитывался в та-
тарской земле и, может быть, состоял в каком-нибудь родстве
с ХаджиТиреем; имя Олубей он толковал как татарское — улу-
бей, что значит большой князь. Вторая половина имени бей,
конечно, указывает на начальника или князя. Но не была ли
первая половина слова сокращенной и тюркизированной формой
имени Алексея? Если бы это было так, то некоторые из обна-
руженных противоречий в источниках получили бы для себя
* Ego were hiis proximis diebus aliquas litteras scrips! duobus ex filiis q. (qu-
ieti?) Alexii nobis vicinis... quod de cetero velint pacifice viverc, Atti... VI, 304
’ Atti... VI, 113.
* Atti... VI, 665—656.
40
разъяснение. Алексой с братьями источников при таком и ни
мании было бы то же, что и Олубей и его братья, Л' • •• Але-
ксея (старшего). То, что так долго в Мангупе сидели слгдонкнтнн
один за другим отец к сын с именем Алексея, объясняло бы и
частности, почему по этому имени получило название бышннн
Феодоро. В донесении правителя и совета Рагузы венецианскому
дожу Пьетро Мочениго от 18 февраля 1476 г. о занятии турками
Кафы и Мангупа последний назван так — Alexa или в просторе-
чии (vulgo) Thodoreza. 1 Едва ли можно, думаем, согласиться с
мнением Д. С. Спиридонова,1 что Улубей (в источниках Олубей)
не собственное имя, а родовой термин княжеского быта стар-
ший. Это имя фигурирует в немногих документах и на протяжг
нии небольшого времени, относясь скорее всего к одному липу,
а не являясь титулом, указывавшим на старшинство. Ведь, и
70-х годах Саик, князь мангупский, уже'не назван Олубсем, а
сочетание dominus Theodori Olobejs как будто того же порядка,
что и dominus Theodori Saik, т. е. и в Олобее, и в Сайке мы
должны видеть личное имя. Но, конечно, здесь заключение при
нынешнем наличии источников, их сбивчивости может быть только
гадательным. Свет может быть пролит, думаем, лишь в резуль-
тате дальнейших раскопок на Мангупе, которые — надобно ожи-
дать— вскроют новые эпиграфические памятники, несомненно,
там бывшие, что позволило бы поставить в определенные соот-
ношения лица и даты.
Если признать, что Олубей был сыном Алексея и — возможно
носил имя Алексея, то его политику надобно понимать так,
что он вместе с своими братьями продолжал политику своего
отца, ориентируясь на татарского хана и стремясь к выходу на
побережье, „к поморью". Уже спустя долгое время свой образ
действий он изменил в сторону сближения с генуэзцами пред
лицом надвигавшегося общего врага в лице турок. Для генуэз-
цев он, однако, несмотря на направленное ими указанное угод
ливое письмо, оставался все-таки подозрительным. В 1455 г.,
6 сентября, некий инженер Джованни Пьечинино предлагал про-
текторам предоставить ему судно и отряд силою около 100 че-
ловек, обещая взять крепость Феодоро, мало того*—выражая
уверенность, что tutta la Gotia окажется покоренной генуэзской
сеньерии. * План его, несомненно, исходивший из враждебных
настроений в отношении к Мангупу, впрочем, не нашел сочувег
вия ни со стороны кафинских властей, ни со стороны протектором
банка, однако едва ли ввиду своей цели, которая могла и но
встретить возражения, но просто как показавшаяся явно анпн-
тюрной затея. В 1458 г., 8 февраля, протекторы в своей ннструк
ции настаивали на необходимости соблюдения в тайне всех плл-
‘ AtU... VII, II, 488.
‘ О. с., 96.
* Atti... VI, 370.
ТТ
нов и предположений ввиду того, что князю Феодоро стали
известны некоторые пункты предшествующей инструкции.1 Они
снова возвращаются в том же документе к обвинению владельца
Феодоро и братьев его в том, что те незаконно занимают Готию,
принадлежащую Кафе, и, вопреки правам и привилегиям Кафы,
открыто устраивают порт в Каламите, там же они нагружают и
разгружают суда к великому ущербу для пошлин Кафы.5 Про-
текторы предоставляют, однако, самим кафинским властям
избрать тот образ действий, какой, с точки зрения благоразумия,
представится более удобным. Наконец, характерно то, что в
посланных ими шифрах (alphabetum ziffratum) 24 марта 1458 г.
doininus Thedori обозначен словом dubius.:l Подбор этих шифро-
ванных обозначений производился не случайно, судя по тому,
напр., что турецкий султан назван асег, трапезунтский импера-
тор— discors, татарский хан — timor.
Отношения с мангупскими князьями стали нормальными и
даже дружескими спустя 10 —15 лет нои Сайке. Саик, несомненно,
татаризованиая форма имени Исаак/ сказавшаяся и на русской
пе>еделке его „ИсаЙко, князь мангупский“. Саик лично посетил
Кафу и заключил с нею союз, ввиду чего протекторы направили
к нему 28 апреля 1471 г. письмо, обращаясь к нему как magni-
fico atnico nostro, carissimo, domino Saicho, domino Tedori.1 * 3 4 Этот
же факт, как происшедший вопреки обычаю прежних времен,
протекторы отмечали в инструкции 16 июня 1472 г., советуя
сохранять и развивать устанозленную дружбу, причем в этой
инструкции фигурирует вместо личного имени мангупского князя
знакомое нам сочетание dominus Tedori et fratres eius. В шиф-
рах теперь ему усвоилось имя vigilans.*
„Исайко, князь мангупский" известен из русских летописей
по истории предполагавшегося брака между его дочерью и сыном
Ивана III. Инициатива шла от мангупского князя, принявшего
у себя посла московского князя Никиты Беклемишева, отправ-
ленного в Сарай к Менгли-Гирею и по кафинскому делу ограб-
ления русских купцов. Любопытно, что*Иван 111 с большой го-
товностью отозвался на предложение мангупского князя. Вероятно,
не последнее значение в этом деле имела репутация высокой
знатности мангупского княжеского дома. Иван 111, лично всту-
пивший по политическим расчетам в брак с Зоей Палеолог,
1 Atti... VI, 377.
8 Item dicimus quantum respicit dominum Tedori et fratres eius qui indebite
Goliam ad urbem Caphe pertinentcm contraцче iura et privilegia Caphe portuin
in Calamita publice fieri faciunt et ibidem navijfia onerare et exonerare in gravem
iacturam vecligalium Caphe. Atti... VI, 815i
• Atti... VI, 832.
4 Характерна эта прзвяэхиность в Мантуйском доме к именам, распростра-
ненным в фамилии Кониинов.
‘ Atti... VII, I, 769.
4 Atti... VII. I, 873.
искал закреплении династических спиипй < ВиипнгисН ищ» ирги
брак своего сына. Хозяйственный расчет вмести с гем побуждал
Ивана 111 давать поручение спрею Хохе Кокосу точно ухнв1Ь
по поводу предполагаемого брака и составить список „что плитка
с девкою на колько тысячь золотых".1 Но отправленный интим
послом в Крым по указанному кафинскому делу и „о манкуп
ском деле" Алексей Старков прибыл сюда, когда, вероятно,
Манкупского княжества уже не существовало? Исайко умер до
падения Мангупа, должно быть, в начале 1475 г. С переходом
власти в Мангупе после его смерти произошли раздоры в кня-
жеской семье, возможно получившие начало еще при жизни
Исайки. В письме Оберто Скворчиафико протекторам от 10 фев
раля 1475 г? сообщается о каком- го предложении, сделанном воево-
дой Mocastri (Аккермана), которого, однако, кафинцы не могли при-
нять, так как условия, связанные с этим, ставили бы их в враж
дебное отношение к турецкому султану и к Сайку, господину
Феодоро и Готии. Вероятно, условия, какими были обставлено
сделанное предложение молдавского воеводы, находились в связи
с тем фактом, что он был женат на готской княжие Марии и
что у него находился бежавший в виду семейных несогласий
кнддь Александр, неизвестно — сын Исаака или его племянник.
Дальше из донесения венгерских представителей при Стефане
воеводе в июне 1з|75 г., также как из письма самого Стефана
к венгерскому королю, мы узнаем, что Стефан оказал содействие
Александру добраться до Мангупа (одно йтальянское судно из
Аккермана доставило его в Ясло). Достигши Мангупа, Александр,
по словам письма Стефана, на третий день вступил во владение
отцовским наследством, или, как сказано в письме венгерских
представителей, овладел княжеством и всех великих и малых в
этом царстве Манго подчинил своей власти? Очевидно, этот
отъезд Александра был связан со смертью Исаака. Вероятно,
Александр отправился не один, а с вооруженной силой. По кран
ней мере, мы имеем известие, что Мангун при взятии его тур-
ками защищали триста валахов, 1 скорее всего, конечно, прибыв-
шие сюда вместе с Александром. Но это занятие отцовского
наследства, повидимому, произошло путем борьбы, а не мирными
средствами. Правда, основание для такого заключения дает лишь
одни источник, расходящийся с другими источниками относи
тельно княжеской фамилии в момент занятия турками Мангупа.
В упомянутом донесении Рагузского совета говорится, что ман-
* Карамзин, VI, прим. 125.
8 Об атом посольстве см. статью Н. Л. Эрнста „Конфликт Ивана III с гг
нуэзскон Кафон“, ИТОИАЭ, т. I (58), стр. 167 сл.
*	Atti... VII, II, 195.
•	Atti... VII, II, 476—477.
*	Atti... VII, II, 246. Почему-то ToniMchek’oM (о. с., 51) онн истолкованы
как Hirtcn (ср. Braun, о. с., 78).
гупский князь был взят турками в плен и, вопреки данному
слову, был казнен (удавлен), его же жена и дочери перешли в
гарем (quas tyrannus in usum suum, sive in abusum retinuit). 1
Матфей из Мехова, краковский каноник (ум. 1523), сообщает,
что казнены были два брата, „последние представители готской
крови". ’ Бронсвский, правда, ссылаясь лишь на свидетельство
современного греческого священника, проживавшего на Мангупе,
говорит о дяде и племяннике, как последних князьях, которых
захватили турки на Мангупе. Но вот известие, невидимому, за-
служивающее доверия, принадлежащее Феодору Спандуиту (род.
около 1453 г., ум. после 1538 г.) в его сочинении „De la origine
deli imperatori ottomani" etc? У него рассказывается, что „Маго-
мет, узнав, что князь Готии убил своего старшего брата, послал
своего бильербея, т. е. одного из главных сухопутных капитанов,
и осадил этого князя? который сдался ему при условии сохра-
нения имущества и жизни, тем не менее он был отвезен в Кон-
стантинополь, и Магомет велел его казнить, сказав ему: „усло-
вия. какие заключил с тобою мой капитан, пускай он и соблю-
дает", и сДелал турком одного из маленьких сыновей, которого
я видел еще живым, когда последний раз был в Константино-
поле".1 * * * s * Возможно, что этим отуреченном сыном казненного князя
или же внуком его был Кемалби, „маякупский князь", отправ-
ленный султаном Селимом в 1513 г. к московскому князю Ва-
силию Ивановичу. В письме к казначею Василия Ивано-
вича греку Траханиоту он называл себя „Камала, некогда
зовомый Феодорит"; в это его прозвание, вероятно, тоже указы-
вает на связь его с Феодоро-Мангупом. 7 Он упоминает о своем
племяннике, отправленном с пути, Мануиле. Несколько позже
в качестве посла султана Солимана был князь манкупский
Скиндер, вызвавший недовольство московских властей. Никаких
данных, указывающих на связь его с греческим Мангупским
домом, не имеется?
Нам остается еще упомянуть о м^нгупской княжне Марии,
вышедшей замуж за Стефана Молдавского. Один любопытный
1 Atti... VII, II, 418.
* См. Braun, о. с„ 37.
* В своем сочинении Спандуит пользовался архивными и Доку ментальны ми
источниками. См. Sathar, Documenta inedits, IX (1890). Указание на атот ис-
точник нами почерпнуто из рукописного окончания работы А. А. Вагильева
„Готы в Крыму".
* Vedcndo Mahomet che il pnneipe di Cothia havea amazzato il suo Irate]
maggiorc et usurpato io stato, mando Io suo biglierbei, cioe uno di capitani ge-
neral! di terraferma etc. Sathas, o. c., 155.
“ Спандуит был несколько раз в Константинополе; последний раз около
1538 г., после поражения турок под Веной.
• Карамзин. Vll, прим. 105.
7 Ср. имя Феодоритов на надписи из Табаиа-Дере.
’ Скиидер-Александр? Ср. икя Александра-Скандсра, сына Алексея IV
Трапезунтского, — Ducange, Familiae byzanlinae, 160.
факт должен быть отмечен. На сохранившемся покропи пл «о.
гробнице имеется монограмма Палеологов.1 Та черта, <• илииЦ
мы встречались в истории Мангупского княжеского дома по-
гоня за фамильными знаками, ревнивое отношение к эмблемам,
возвышающим значение рода и пр., характерная вообще для уга-
сающей Византии, продолжала, очевидно, держаться в роду:
фамильной традиции оказалась верна, как видим, и одна из по-
следних представительниц атого дома.
19 4 Х 32.
1 См. 1 afrali, Le tresor byzantin et remain du monaztrre dr Poutna, Paris.
1925, textc, VI, 53—54, — нам недоступно; ср. Bratianu. о. с.. 17(1.