/
Text
сЗь складѣ Б. сЯ.‘ Березовскаго,
Г'т'пя'ГРГі’я Кнпга Е Введеніе,—Изслѣдованіе войны,
Ѵі***• какъ явленія въ жизни обществъ.—Планъ
война.—Приведеніе плана войны въ исполненіе.—Составилъ
Гёпералъ-оть-пнфантеріп II. II. Шихнетт. Съ приложеніемъ -
37 чертежей. Изд. 3-е, исправленное. Спб., 1911 г. 3 р.
тр чігр Кппга П- Часть I. Военныя дѣйствія'(онер:;-
1 Ѵ> ‘ЙЬС» ціи). Часть II. Устройство тыла и Сшібжелій
армій. Съ приложеніемъ 36 чертежей. Составилъ гбнер.-.'ййтен. •
II. И. ЗІизяіевіт, ордин. профессоръ Николаевской ййдёміп
генеральнаго штаба. Снб., 1910 г. '• • .'АЗ р. '•
П'і'па'ГА'гта въ ЭПОХУ Наполеона I и въ наше время,
ьтр&гегід генеральнаго штаба капитана Мпрінык-шѵ.
Издало при пособіи Военно-Ученаго Комитета Главнаго Штаба;
Спб., 1904 г..................................... 3 Р-
П-ГПЯТАГІЯ (тактика театра военныхъ дѣйствій) Состав.
01Р Я 1 Іа генер.-огь-пнф. Г. А. Лееръ.
Часть I. Главныя операціи. Изд. 6-е, исправленное и допол-
ненное. Спб. 1898 г. Съ отдѣльнымъ атласомъ и
томомъ приложеній. . . ..............................7 р.
„ II. Подготовительныя. и дополнительныя операціи. Изд.
о-е, исправл. и дополненное. Спб., 1898 г. Съ от-
дѣльнымъ атласомъ и томомъ приложеній. 6 р.
„ ІИ.- Частныя операціи. Отдѣлъ I Горная война. II
Степная война. III Смѣшанныя операціи (морскія
экспедиціи), оборона береговъ и дѣйствія на рѣкахъ.
Изд. 2, исир. и дополи. Спб., 1899 г. Отдѣльный
атласъ картъ и схемъ............................ . 4 р.
Упущенные благопріятные еду-
п-- т» Стратегическо-тактическій этюдъ русско-турецкой кам-
наніц 1877—1878 гг. съ 10 схемами генерала ІІз-
зейъ^РуаЗа-Лаши (турецкій посланникъ въ Мадридѣ). Переводъ ’
подіюлковн. М. А. І’оссійскаю. 1901. г.................1р.
<Л. оИ. Луаыревскій.
Изслѣдованіе боя
въ древнія =
и новѣйшія =
времена. = =
ИЗВЛЕЧЕНІЕ.ИЗЪ ФРАНЦУЗСКАГО СОЧИНЕНІЯ
Полковника де-ПИНА.
ИЗДАНІЕ з-е, ИСПРАВЛЕННОЕ.
'"чоурчонерт, военио-Учебных
ОГЛАВЛЕНІЕ.
Предисловіе К'і 2-иу изданію
VI1
IX
Часть первая.
Бой въ древнія времена. Необходимость знанія въ поенномъ
Человѣкъ иъ перііобитиомъ и въ древиемъ бою.
Знаніе человѣка создало римскую тактику, успѣхи Ліиіибхіа и
Разборъ сраженія при Каинахъ
Нраистііенііыіі механизмъ древняго боя
При какихъ уелониіх'і, являются дѣйствительно дерущіеся и по-
чему, для надлежащаго веденія современнаго боя, тре-
буются люди болѣе падежные, нежели въ лревііеі] ь бою
I. Объ огнѣ............................................
П. Историческій перечень послѣдовательныхъ преобразованій
ружья.............................................
Ш. Постепенное введеніе огнестрѣльнаго оружія въ воору-
женіе пѣхотинца ........................................
IV. Какой родъ огня употреблялся въ каждомъ оружіи . . .
V. Примѣненіе и дѣйствительность огня по командѣ....
служитъ для того, чтобы занять ше-
ѴД. Стрѣльба шере
ренту и людей...................................
Ѵ1П. Смертоносный огонь—это огонь стрѣлковой цѣни.
Кавалерія. Роль и .нравственное дѣйствіе кавалеріи . .
Глава ѴШ.
Атака. Тактика. Вооруженіе.....................
Приложеніе. О пикѣ яъ кавалеріи
ПРЕДИСЛОВІЕ КЪ 1-му ИЗДАНІЮ.
„Лучше поздно, чѣмъ никогда”—вотъ что думалось
намъ, когда мы приступили къ предлежащему извлеченію
изъ сочиненія Апіапі <1и Ріед: „Еішіез зиг 1е сошЬаі”, издаи-
етого сочиненія, полковникъ, убитъ подъ Медомъ въ войну
1870—1871 гг. и смертью на полѣ сраженія запечатлѣлъ
свою вѣрность тѣмъ высокимъ нравственнымъ началамъ и
дѣлѣ ояъ тео{
съ большимъ талантомъ
важное значеніе изслѣдованій автора, но они далеко не
пользуются тою извѣстностью, которую заслуживаютъ, у
насъ этотъ трудъ почти неизвѣстенъ' Все это весьма
понятно.
Война 1870—1871 гг. вызвала въ военной литературѣ
съ одной стороны, разнообразные трактаты по общимъ во-
просамъ, касающимся общей системы устройства воору-
женной силы, мобилизаціи арміи и пр., а съ другой сто-
роны,—подробныя изслѣдованія внѣшней механики боя, при-
чемъ, кажется, ни одна мелочь не только не была забыта,
но и разсматривалась на всевозможные лады; нашъ же
авторъ менѣе всего этимъ интересуется, пли, по крайней
мѣрѣ, отодвигаетъ ее совершенно на второй планъ. Онъ
ищетъ самую душу боя; его интересуетъ самъ человѣкъ, съ
его матеріальной и духовной природой, съ его достоин-
ствами и слабостями, въ особенности—слабостями.... Онъ
углубляется въ тайники человѣческой души, анализируетъ
ее безпощадно, ничего не скрывая отъ читателя, п смѣло
говорить, что часто тамъ, гдѣ внѣшнее, поверхностное на-
блюденіе усмотрѣло-бы пылкій героизмъ, на самомъ дѣлѣ
есть лишь „спасеніе впередъ", къ сторонѣ непріятеля.
Опираясь только на такой анализъ, авторъ говорить о фор-
махъ строя, боевыхъ порядкахъ и проч. Въ изслѣдованіи
такого непосредственно-практическаго значенія есть сто-
рона неизмѣнная, насколько неизмѣнна сама природа
человѣка, составляющая главнѣйшій предметъ изысканій
автора—мы ее,, по возможности, сохраняемъ неприкосно-
венной въ нашемъ извлеченіи; вмѣстѣ съ тѣмъ есть и
измѣняющаяся, опредѣляемая состояніемъ оружія, приня-
тыми системами боевой подготовки войскъ, господствую-
щими въ данное время тактическими понятіями и пр.—мы
ее сохраняемъ лишь на столько, на сколько она не утра-
тила значенія для нашего времени.
Какъ бы то ни было, но мы твердо убѣждены, что
предлагаемъ нашимъ читателямъ трудъ глубокій, по основ.
нымъ его положеніямъ, возбуждающій мысль и увлекатель-
но интересный.
Приглашаемъ въ особенности военныхъ - практиковъ
безбоязненно предоставить себя на нѣкоторое время въ
распоряженіе нашего автора,—у него они не встрѣтятъ
мертвящей скуки изслѣдованій боевой механики, а вездѣ
будутъ имѣть дѣло съ человѣческой природой, какъ она
проявляется въ бою, и съ тѣмъ, что нужно для того,
чтобы опа проявлялась наивыгоднѣйшими для насъ резуль-
татами.
А. Пузыревскііі.
ПРЕДИСЛОВІЕ КО 2-му ИЗДАНІЮ.
Къ немалому моему удивленію, первое изданіе извлече-
нія изъ труда г. Де-Пика разошлось въ продажѣ и нѣко-
торый спросъ на него продолжаетъ еще существовать. Не
знаю, чему ѳто приписать: тому-ли обстоятельству, что,
кромѣ учебниковъ и справочныхъ книгъ, наше военно-
образованное общество начинаетъ ощущать еще кое-какія
умственныя потребности, недостаточно удовлетворяемыя
этой казенной литературой, или слишкомъ уже выдающіяся
достоинства изслѣдованія г. Де-Пика, основанныя на глу-
бокомъ философскомъ пониманіи военнаго дѣла, доста-
точно разительны, чтобы привлечь на себя даже самое
лѣнивое вниманіе. Такъ или иначе, идя на встрѣчу про-
являвшейся потребности, я рѣшился выпустить настоящее
2-ое изданіе. По самому характеру труда г. Де-Пика, я не
могъ внести въ это изданіе никакихъ существенныхъ пере-
мѣнъ, а ограничился лишь нѣсколькими исправленіями и
дополненіями (напр., о пикѣ въ кавалеріи).
ВВЕДЕНІЕ.
Въ настоящее время всякаго рода преобраз ованій, воев
ныхъ реорганизацій, быть можетъ, не излишнее изучить
человѣка въ бою и сдѣлать самый бой древняго и новѣй-
шаго времени предметомъ правдиваго и серьезнаго изслѣдо-
ванія, для котораго недостаточны одни разсказы истори-
ковъ. Послѣдніе удовлетворительно изображаютъ, въ
общемъ смыслѣ, дѣйствіе войсковыхъ частей; но эти дѣй-
ствія въ своихъ подробностяхъ н индивидуальныя дѣйствія
солдата остаются въ нхъ разсказахъ, также какъ и въ
дѣйствительности, окутанными пороховымъ облакомъ. А
нхъ то и слѣдуетъ охватить въ совокупности, потому что
согласованіе нхъ служитъ оправданіемъ п точкой отправ-
ленія всѣхъ методовъ боя, прошлыхъ, настоящихъ и буду -
тихъ. Гдѣ нхъ найти?
Мы имѣемъ безконечно ничтожное количество разска-
зовъ, изображающихъ самое дѣйствіе столь точно, какъ,
напримѣръ, въ описаніи Опитальокаго боя, составленномъ
полковникомъ Бюжо.
Для изслѣдованія современнаго боя необходимы подоб-
ные и, пожалуй, еще болѣе подробные разсказы, ибо ма-
лѣйшая подробность, сообщаемая участникомъ пли очевид-
цемъ, умѣющимъ видѣть и помнить, имѣетъ свою важность.
Число -убитыхъ, родъ и мѣсто ранъ, часто болѣе красно-
г.ачнвы, нежели длиннѣйшіе разсказы, если при томъ они
еще и не противорѣчивы. Надо узнать, какимъ образомъ
человѣкъ дрался вчера; какъ и въ какой мѣрѣ, подъ дав-
иеніемъ опасности и чувства самосохраненія, невольно, пе-
онъ йхоѣжно, онъ придерживался, пренебрегалъ пли забывалъ
піоязательные или рекомендованные ему боевые пріемы, съ
тою цѣлью, чтобы драться тѣмъ или другимъ способомъ
указаннымъ его инстинктомъ или военнымъ смысломъ.
Когда мы это узнаемъ вѣрно и безъ иллюзій, то близко
подойдемъ къ познанію того, какъ онъ будетъ пользоваться
и держать себя завтра, противъ орудій, нынѣ болѣе быстро
разрушительныхъ, чѣмъ вчера. Только одно изслѣдованіе
прошлаго можетъ дать намъ чувство примѣнимости того
пли другого предложенія и показать, какъ невольно, не-
избѣжно „завтра" будетъ драться солдатъ.
Тогда, будучи заранѣе освѣдомлены' и предупреждены,
мы не придемъ въ смущеніе, ибо заблаговременно можемъ
указать такой-то методъ боя, такую-то организацію, такія-
то первоначальныя распоряженія, которыя будутъ соотвѣт-
ствовать этому невольному, неизбѣжному способу боя, ко-
торыя будутъ регулировать послѣдній въ мѣрѣ возможнаго
и слѣдовательно отнимать возможно большее у случайности,
сохраняя за начальникомъ болѣе продолжительно напра-
вленіе бойца, ускользающее сразу, когда инстинктъ по-
слѣдняго въ безусловномъ противорѣчіи съ предписан-
нымъ методомъ. Это единственное средство къ сохраненію
дисциплины, которая разрушается тактическимъ ослуша-
ніемъ именно въ моментъ наибольшей ея необходимости.
Но будемъ помнить, что здѣсь идетъ рѣчь о первона-
чальныхъ мѣрахъ передъ дѣйствіемъ и о методѣ боя, а не
о маневрахъ.
Маневры суть движенія войскъ на полѣ дѣйствія и
диспознціоиныя передвиженія на этой мѣстности какъ
самыхъ крупныхъ, такъ и мелкихъ частей, съ сохране-
ніемъ возможно лучшаго порядка и возможной быстроты;
они не заключаютъ въ себѣ дѣйствія—дѣйствіе слѣдуетъ
за ними.
Смѣшиваніе маневра съ дѣйствіемъ возбуждаетъ во
многихъ умахъ сомнѣніе и недовѣріе къ нашимъ устав-
нымъ эволюціямъ, которыя однако очень полезны въ общемъ,
такъ какъ даютъ средства для исполненія всякихъ движе-
ній, для принятія всякихъ практически возможныхъ дис-
позицій. съ наибольшей быстротой и въ наилучшемъ по-
рядкѣ. Измѣненіе и обсужденіе ихъ не подвигаетъ вопроса
ни на шагъ впередъ. Остается всегда задача окончателъ-
наго дѣйствія; рѣшеніе ея состоитъ въ добросовѣстномъ
изслѣдованіи того, что произошло вчера, изъ чего можно
заключить, что произойдетъ завтра, а за этимъ послѣдуетъ
все остальное.
Необходимо сдѣлать такое изслѣдованіе, разумѣется
изложить его, ибо оно сдѣлано уже всѣми тѣми началь-
никами, которымъ опытъ войны придаетъ доблесть и нрав-
ственный авторитетъ, признанные въ арміи, о которыхъ
говорятъ: онъ знаетъ солдата и умѣетъ имъ пользоваться.
Онъ знаетъ солдата и умѣетъ имъ пользоваться.—Что-
же больше звали римляне, изобрѣвшіе легіонъ?—Но зато
какъ хорошо они это знали, они—эти мастера боя! Ихъ
непрестанный опытъ и глубокое размышленіе одни могли
привести къ столь совершенному знанію. Нынѣшній опытъ,—
перемежающійся. Поэтому его надо тщательно собирать, и
нижеслѣдующее изслѣдованіе наше должно этому способ-
ствовать, а также побудить къ размышленію даже знаю-
щихъ, главнымъ образомъ знающихъ. И такъ какъ край-
ности имѣютъ много точекъ соприкосновенія, то, кто знаетъ
(какъ древнія времена борьбы на разстояніи копья и меча
видѣли, что однѣ арміи побѣждали другія надежныя арміи
при отношеніи одного противъ двухъ), не прпведетъ-ли
чрезвычайное усовершенствованіе дально-разрушительнаго
оружія къ тѣмъ геройскимъ побѣдамъ, при одинаковомъ
оружіи, числительно слабѣйшаго надъ сильнѣйшимъ, по-
средствомъ какой нибудь комбинаціи здраваго смысла, пли
нравственнаго генія и оружія.
Вопреки Наполеону нельзя принять, что побѣда всегда
на сторонѣ многочисленнѣйшихъ баталіоновъ.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ..
Бой въ древнія времена.
Необходимость знанія въ военномъ дѣлѣ первѣйшаго ору-
дія войны—человѣка.
Бой составляетъ конечную цѣль армій, а человѣкъ есть
первое орудіе боя; безъ точнаго знанія человѣка и его нрав-
ственнаго состоянія въ рѣшающій моментъ боя—невозможно
ничего разумно установить въ арміи, въ ея устройствѣ,
дисциплинѣ, тактикѣ, связанныхъ между собою какъ пальцы
руки. Часто случается, что люди, трактующіе о военныхъ
дѣлахъ, принимая оружіе за точку отправленія, не колеб-
лясь, предполагаютъ, что человѣкъ, призванный къ упо-
требленію его, сумѣетъ всегда пользоваться имъ точно такъ,
какъ это предусмотрѣно и предписано правилами п настав-
леніями. Но боецъ, разсматриваемый какъ разумное суще-
ство, отказывающееся отъ своей подвижной и измѣнчивой
природы, чтобы .преобразиться въ неподвижную пѣшку и
служить абстрактной единицей боевыхъ соображеній,—есть
человѣкъ кабинетныхъ спекуляцій, но не реальный. Послѣд-
ній состоитъ изъ мяса и костей, онъ тѣло п душа; п какъ
бы часто ни была сильна душа, опа не можетъ покорить
тѣло, до такой степени, чтобы не возмутилась плоть и не
смутился духъ передъ грозящимъ разрушеніемъ.
Человѣческое сердце, говоря словами, маршала Саксон-
скаго, есть точка отправленія во всѣхъ военныхъ дѣлахъ:
чтобы знать ихъ, надо изучить его.
Попытаемся сдѣлать такое изслѣдованіе.—Однако обра-
тимся сперва не къ современному бою, слишкомъ сложному,
чтобы сразу охватить его, но къ бою древнихъ временъ,
болѣе простому, болѣе ясному, хотя нигдѣ точно не разъ-
ясненному. Вѣка не измѣнили природы человѣка; его стра-
сти, инстинкты и—между ними наиболѣе могущественный—
инстинктъ самосохраненія, могутъ проявляться различнымъ
образомъ, смотря по времени, мѣсту, характеру и темпера-
менту расъ. Такъ, въ наши дни можно удивляться, какъ,
подъ давленіемъ одинаковой опасности, одинаковыхъ воз-
бужденій, одинаковыхъ невзгодъ, проявляются хладнокровіе
англичанъ, стремительность французовъ и стойкость рус-
скихъ. Но въ основаніи всегда найдемъ одного и того же
человѣка, и изъ этого-то человѣка, въ сущности всегда
одного и того же, выходятъ люди искусные, повелители,
когда они организуютъ и дисциплинируютъ, когда они по-
дробно указываютъ боевые пріемы и когда они принимаютъ
общія распоряженія для дѣйствія. Наиболѣе сильные среди
нихъ тѣ, которые наилучше знаютъ своего бойца, какъ со-
временнаго, такъ и прежняго. Это съ очевидностью выте-
каетъ изъ внимательнаго анализа внѣшнихъ порядковъ и
великихъ событій древнихъ войнъ.
Послѣдовательность этого труда ведетъ насъ къ этому
анализу, и изслѣдованіе человѣка будетъ сдѣлано посред-
ствомъ изслѣдованія боя. Мы пойдемъ дальше древняго
боя—обратимся къ первобытному бою.'Восходя отъ дикаря
до васъ, мы лучше схватимъ живую сущность. Но тогда
будемъ-лп мы знать столько же, сколько наши великіе учи-
теля? Не больше чѣмъ выучиваются писать тѣ, кто смо-
тритъ,/ какъ пишетъ художникъ; но мы лучше поймемъ
этихъ искусныхъ людей и оставленные ими великіе примѣры.
По нимъ мы выучимся не довѣрять математикѣ и матеріаль-
ной динамикѣ, прилагаемой къ дѣлу боя; остережемся иллю-
зій стрѣльбищныхъ и маневренныхъ полей, гдѣ опытъ
производится съ солдатомъ' спокойнымъ, хладнокровнымъ,
не утомленнымъ, сытымъ, внимательнымъ, послушнымъ
однимъ словомъ, съ человѣкомъ, какъ оружіемъ разумнымъ
и покорнымъ, а не впечатлительнымъ, разстроеннымъ, раз-
сѣяннымъ, подвижнымъ, ускользающимъ самъ отъ себя,
который, начиная отъ начальника и кончая солдатомъ, и
есть-то боецъ (исключенія составляютъ сильные, но они
рѣдки).
Все это однако иллюзіи, настойчивыя и упорныя, кото-
рыя постоянно появляются даже тотчасъ вслѣдъ за самыми
абсолютными изобличеніями дѣйствительности.
Начнемъ же изученіе человѣка въ бою, ибо онъ то и
составляетъ дѣйствительность.
Человѣкъ въ первобытномъ и древнемъ бою.
Человѣкъ не идетъ въ бой для борьбы, но для побѣды.
Онъ дѣлаетъ все зависящее отъ него, чтобы упразднить
перрую и обезпечить вторую.
Война между дикими народами, часто и въ наше время,
есть война засадъ небольшими группами людей, изъ коихъ
каждый, въ моментъ неожиданнаго нападенія, выбираетъ
себѣ не противника, но жертву, и убиваетъ ее.
Это потому, что оружіе съ обѣихъ сторонъ одинаковое,
и единственный способъ пріобрѣсти шансъ для себя заклю-
чается въ нечаянномъ нападеніи. Человѣкъ, застигнутый
врасплохъ, долженъ имѣть минуту, чтобы оглядѣться и
принять оборонительное положеніе; въ теченіе этого мгно-
венія онъ гибнетъ, если не спасается бѣгствомъ.
Застигнутый . врасполохъ противникъ не защищается —
онъ старается ’ бѣжать; и бой лицомъ къ лицу, одинъ-на-
одинъ, при помощи первобытнаго оружія, топора пли но-
жа, столь страшнаго для неприкрытыхъ враговъ (т. е. не
имѣющихъ предохранительнаго оружія), крайне рѣдко встрѣ-
чается: онъ можетъ происходить только между врагами,
внезапно напавшими другъ на друга, причемъ для обоихъ
побѣда есть единственное спасеніе. И то... въ случаѣ по-
добнаго нечаяннаго нападенія, опасеніе возможно еще при
отступленіи, бѣгствѣ того или другого; и къ этому нрибѣ-
гаютъ не рѣдко. Приведемъ примѣръ, который, хотя и не
относится къ дикимъ, но къ современнымъ солдатамъ, все-
же не менѣе значителенъ; онъ былъ наблюдаемъ человѣ-
комъ военнаго склада, который разсказалъ видѣнное имъ
собственными глазами, будучи невольнымъ зрителемъ, когда
полученная рана удерживала его на землѣ.
Въ Крымскую войну, во время большого дѣла, на пово-
ротѣ одной изъ многочивленныхъ земляныхъ насыпей, нѣ-
сколько солдатъ изъ войскъ А и Б, встрѣтившись неожи-
данно лицомъ къ лицу, въ 10 шагахъ, остановились пора-
женные... затѣмъ... какъ бы забывъ о своихъ ружьяхъ,
стали бросать другъ въ друга камнями, и наконецъ отошли
назадъ. Ни у одной изъ обѣихъ группъ не было смѣлаго
начальника, который повелъ бы ихъ впередъ, и ни одна
изъ обѣихъ не рѣшилась стрѣлять первой, изъ опасенія,
какъ бы противная не взяла одновременно на изготовку;
онѣ находились слишкомъ близко другъ отъ друга, чтобы
надѣяться ускользнуть, по крайней мѣрѣ такъ это каза-
лось, потому что въ дѣйствительности обоюдное прицѣли-
ваніе на столь близкомъ разстояніи почти всегда бываетъ
слишкомъ высокимъ;—но... человѣкъ,, который выстрѣлитъ,
уже представляетъ себя убитымъ немедленнымъ отвѣтнымъ
выстрѣломъ; онъ бросаетъ камни и не особенно сильно,
чтобы отвлечься отъ своего собственнаго ружья, заставить
противника забыть о немъ, занять время, до тѣхъ поръ,
пока отступленіе дастъ ему нѣсколько шансовъ избѣжать
выстрѣла въ упоръ. Это непріятное положеніе длилось не-
долго; можетъ быть одну минуту; появленіе отряда В., на
одномъ изъ фланговъ, рѣшило, бѣгство А., и тогда противо-
стоявшая группа начала стрѣлять.
- Надо признаться, что положеніе было комическое и
смѣшное.
Однако взглянемъ еще на слѣдующее: въ рощѣ, на про-
сторѣ, левъ и тигръ, на поворотѣ одной тропинки, встрѣ-
чаются лицомъ къ лицу; они останавливаются какъ вкопан-
ные, осаживаютъ на заднія лапы, готовясь сдѣлать пры-
жокъ; они смѣриваютъ другъ друга глазами, рыча и вытя-
нувъ когти, ощетинившись и ударяя хвостомъ о землю; съ
вытянутой шеей, съ прижатыми ушами, они оскаливаютъ
огромные зубы, придающіе страшное выраженіе угрозы и...
страха, характеризующихъ кошачью природу. Будучи неви-
димымъ зрителемъ, я трепещу. Какъ для льва, такъ и для
тигра положеніе не веселое; одно движеніе впередъ — и
смерть грозитъ одному изъ звѣрей; которому? Можетъ быть
обоимъ.
Медленно, очень медленно, согнутая для прыжка нога,
еще болѣе пригибается и отставляется немного назадъ; мед-
ленно, медленно тому-же слѣдуетъ передняя нога; послѣ
непродолжительной пріостановки, остальныя ноги дѣлаютъ
тоже самое, и оба звѣря, безсознательно, мало по налу и
все время лицомъ къ лицу, удаляются,—удаляются, пока
взаимное отступленіе образуетъ между ними интервалъ
болѣе значительный, нежели нужный для прыжка; тогда
левъ и тигръ медленно поворачиваются спиной, но не пере-
ставая другъ друга наблюдать, удаляются смѣлѣе, безъ
торопливости, переходя къ натуральному аллюру съ тѣмъ
царственнымъ достоинствомъ, которое свойственно столь
великимъ владыкамъ. Я перестаю трепетать, во не смѣюсь.
Смѣяться и надъ человѣкомъ нельзя, ибо онъ имѣетъ
въ рукахъ оружіе болѣе страшное, нежели когти и зубы
льва и тигра—ружье, которое моментально, не давая воз-
можности защищаться, отнимаетъ жизнь.1 1
Поэтому понятно, что никто не спѣшитъ на близкомъ
разстояніи, зарядивъ свое ружье, вмѣстѣ съ тѣмъ заря-
дить и то, которое должно его убить; никто не спѣшитъ
зажечь фитиль, который долженъ взорвать врага и вмѣстѣ
съ' нимъ и его самого.
Когда общества становятся многочисленнѣе н когда не-
чаянное, нападеніе цѣлаго населенія, занимающаго обшир-
ное пространство, оказывается уже невозможнымъ, то тогда
заранѣе предупреждаютъ другъ друга, объявляютъ другъ
другу войну. Нечаянное нападеніе уже не есть самая война;
но оно остается всегда однимъ изъ средствъ ея, нацдуч-
шимъ и нынѣ.
Итакъ, человѣкъ уже не можетъ убивать своего врага
безъ защиты, потому что онъ предупредилъ его заранѣе;
онъ . долженъ ожидать встрѣтить его готовымъ и много-
численнымъ. Надо сражаться, т. о. побѣдить при наимень-
шемъ рискѣ; и идутъ съ окованной палицей противъ кола,
со стрѣлами противъ палицы, со щитомъ противъ стрѣлъ,
со щитомъ и кирасою противъ одного щита, съ длинными
копьями противъ короткихъ, со стальными мечами про-
тивъ желѣзныхъ, съ вооруженными колесницами противъ
пѣшаго человѣка и т. д. Человѣкъ ухищряется убивать,
избѣгая быть убитымъ. Его храбрость есть сознаніе его
силы, и она не абсолютна—передъ сильнѣйшимъ онъ, не сты-
дясь, бѣжитъ. Естественное чувство самосохраненія столь
могущественно, что онъ, не стыдясь, подчиняется ему. Од-
нако, благодаря предохранительному оружію, существуетъ
близкій бой; какъ рѣшить иначе? надо-жс ощупать другъ
друга, чтобы узнать, кто сильнѣе.
Индивидуальная сила и доблесть играютъ преобладаю-
щую роль въ первобытныхъ бояхъ, и до такой степени, что
если доблестнѣйшій ея представитель сраженъ, то и нація
побѣждена; что часто, по общему и безмолвному согласію,
сражающіеся останавливаются, чтобы сосредоточеннымъ и
тревожнымъ взоромъ смотрѣть на состязаніе двухъ доб-
лестныхъ враговъ; что часто также, когда нравственный
уровень человѣка возвысится до самопожертвованія, народы
передаютъ свою судьбу въ руки доблестныхъ, которые при-
нимаютъ ее и одни сражаются. Понятно, что руководитъ
этпмъ интересъ, такъ какъ, никто не можетъ устоять пе-
редъ доблестнымъ. Но умъ не повинуется силѣ; никто не
можетъ устоять передъ какимъ нибудь Ахиллесомъ, но ни
одинъ Ахиллесъ не устоитъ передъ десятью врагами, кото-
рые, соединяя свои усилія, станутъ дѣйствовать согласно.
Отсюда порождается тактика, которая, заблаговременно ука-
зываетъ средства организаціи и дѣйствія, дающія единство
усиліямъ и дисциплину, обезпечивающую единодушіе про-
тивъ слабостей сражающихся.
До настоящаго времени мы видѣли человѣка, сражаю-
щагося противъ человѣка, каждый самъ за себя, подобно
дикимъ звѣрямъ, ища кого убить и убѣгая оть могущаго
его убить. Теперь дисциплина, тактика, ясно формулиро-
ванная, предписываютъ солидарность начальника и солдата,
солидарность солдатъ между собою. Кромѣ умственнаго
прогресса, тутъ есть нравственный прогрессъ. Указывать
необходимость солидарности въ бою, принимать тактиче-
скія мѣры для ея практическаго осуществленія, значитъ
принимать въ расчетъ самопожертвованіе всѣхъ, значитъ
возвысить всѣхъ бойцовъ до уровня доблестныхъ воиновъ
первобытныхъ боевъ. Появляется чувство чести, бѣгство
считается позорнымъ, ибо въ бою дѣйствуетъ уже не одинъ
противъ сильнѣйшаго, а цѣлый легіонъ, и кто бѣжитъ,
тотъ покидаетъ и начальниковъ своихъ и товарищей. Во-
всѣхъ отношеніяхъ боецъ уже больше стоитъ.
Такимъ образомъ размышленіе заставило понять зна-
ченіе разумно согласованныхъ усилій; дисциплина сдѣлала
ихъ возможными.
Придется-ли при этомъ намъ присутствовать при ужас-
ныхъ обоюдоистребительныхъ бояхъ?—Нѣтъ. Коллективный
человѣкъ въ дисциплинированномъ войскѣ, подчиненномъ
тактикой боевому порядку, дѣлается непобѣдимымъ для
войскъ недисциплинированныхъ; но противъ также дисци-
плинированныхъ войскъ онъ дѣлается первобытнымъ че-
ловѣкомъ, который бѣжитъ передъ болѣе разрушительной
силой, когда онъ испыталъ ее или предвидитъ ее.
Въ сердцѣ человѣка ничего не измѣнилось. Дисциплина
удерживаетъ враговъ лицомъ къ лицу немного долѣе; но
инстинктъ самосохраненія сохраняетъ свое могущество, а
вмѣстѣ съ нимъ и чувство страха!...
Есть начальники, есть солдаты, не знакомые съ этимъ
чувствомъ; эти люди рѣдкаго склада. Масса трепещетъ.—
ибо плоть нельзя уничтожить;—и этотъ трепетъ, подъ опа-
сеніемъ ошибки, долженъ входить, какъ существенная дан-
ная, въ соображенія о всякой организаціи, дисциплинѣ, рас-
• пораженіяхъ, движеніяхъ, маневрахъ, образъ дѣйствій, во
все, что имѣетъ конечной цѣлью ослабить это чувство, об-
мануть, отклонить его отъ себя и усилить въ непріятелѣ.
Если изучить роль этого трепета въ древнихъ бояхъ, то
увидимъ что между народами, наиболѣе искусными въ
военномъ дѣлѣ, самыми сильными. были тѣ, которые не
только лучше поняли общее веденіе ея, но которые болѣе
всего принимали въ расчетъ человѣческую слабость и при-
няли противъ нея наилучшія мѣры. Замѣчается, что са-
мые воинственные народы не всегда тѣ, у которыхъ воен-
ныя учрежденія и способъ веденія войны лучшія, а наи-
болѣе разумно обдуманы. И дѣйствительно, у воинствен-
ныхъ народовъ мало тщеславія. Ихъ тактика принимаетъ
въ разсчетъ только храбрость; они какъ будто не хотятъ
предвидѣть ослабленія.
Галлъ, будучи бѣшеннымъ воиномъ, имѣетъ варвар-
скую. тактику, которая, послѣ перваго нечаяннаго напа-
денія, всегда приводить его къ пораженію, и его бьютъ
и греки и римляне.
Грекъ—воинъ, но также и политикъ, имѣетъ тактику,
превосходящую тактику галловъ и азіатовъ.
Римлянинъ — прежде всего политикъ, для котораго
война только средство; онъ желаетъ средства совершен-
наго; не дѣлаетъ себѣ иллюзіи, принимаетъ въ расчетъ че-
ловѣческую слабость п изобрѣтаетъ легіонъ.
ГЛАВА П.
Знаніе человѣка создало римскую тактику, успѣхи Аннибала
и Цезаря.
Тактика грековъ заключается въ фалангѣ, римская же
въ легіонѣ: тактика варваровъ—въ фалангѣ, построенной
въ видѣ каре, клина или ромба. Механизмъ этихъ различ-
ныхъ боевыхъ порядковъ объясненъ во всѣхъ элементарныхъ
учебникахъ; механическое ихъ значеніе выяснено Поли-
біемъ при сопостановленіи фаланги и легіона (книга
ХѴШ).
Въ смыслѣ интеллектуальной Цивилизаціи греки прево-
сходили римлянъ; ихъ тактика должна была быть повиди-
мому, основательно обдумана. Ничуть не бывало. — Грече-
ская тактика есть главнымъ образомъ слѣдствіе математи-
ческаго сужденія, а римская слѣдствіе глубокаго знанія
человѣческаго сердца. Изъ этого не долито заключать,
что греки не принимали въ соображеніе нравственной сто-
роны, и римляне — механической '); но главныя заботы
были у нихъ различны. Какимъ образомъ можно было до-
стигнуть наибольшаго усилія греческой арміи?
Какими средствами заставляло дѣйствительно сражаться
всѣхъ солдатъ римской арміи?
Первый вопросъ еще теперь возбуждаетъ споры. Вто-
рой рѣшенъ къ удовольствію возбуждавшихъ его.
Римлянинъ' не храбръ по существу; онъ не представ-
ляетъ ни одного типа воина подобнаго Александру, и доб-
лестная стремительность варваровъ, галловъ, кимвровъ и
тевтоновъ—долго заставляла его трепетать. Зато блиста-
тельной храбрости грековъ, природной храбрости галловъ
онъ противопоставлялъ долгъ, а это достоинство не менѣе
прочное, предписываемое начальникамъ чувствомъ высо-
каго патріотизма и внушаемое массѣ страшной дисцип-
линой.
Дисциплина грековъ опирается на наказанія и награды,
дисциплина римлянъ—также, но еще и на смертной казни.
Они умираютъ подъ палкою; ихъ дпцимируютъ.
Одинъ' римскій генералъ задаетъ себѣ вопросъ: какъ
побѣдить тѣхъ враговъ, 'которые устрашаютъ его людей?—
Возбужденіемъ нравственнаго духа но не энтузіазмомъ, а
бѣшенствомъ. Онъ изводитъ своихъ солдатъ непосиль-
ными работами и лишеніями. Онъ натягиваетъ пружину
дисциплины до того, что ова должна лопнуть или разря-
диться противъ врага.
Одинъ греческій генералъ заставлялъ пѣть пѣсни
Тиртея 8). '
Но для превосходной тактики, одной -дисциплины недо-
статочно. Человѣкъ въ бою есть существо, инстинктъ са-
мосохраненія котораго господствуетъ въ извѣстный мо-
- ментъ надъ всѣми остальными чувствами.
Дисциплина имѣетъ цѣлью побороть этотъ инстинктъ
болѣе сильнымъ страхомъ; но она абсолютно достигнуть
этого не въ состояніи; она достигаетъ этого лишь до из-
вѣстнаго предѣла, перейти которой не можетъ. Конечно,
нельзя отрицать тѣхъ блестящихъ примѣровъ, когда дис-
циплина и преданность возвышали человѣка, выше его са-
мого; но если этп примѣры блестящи, они тѣмъ не менѣе
рѣдки; если имъ удивляются, то это потому, что ихъ счи-
таютъ исключеніемъ, а исключеніе подтверждаетъ правило.
Опредѣленіе того момента, когда человѣкъ теряетъ разсу-
докъ и слушается только инстинкта, составляетъ науку
боя, которая, въ общемъ своемъ приложеніи составляетъ
силу римской тактики, а въ частномъ приложеніи къ та-
кому-то моменту, къ такимъ-то войскамъ, создаетъ прево-
сходство Аннибала и Цезаря.
Съ той точки зрѣнія, къ которой мы теперь подошли,
бой ведется массами противъ массъ болѣе или менѣе глу.
бокихъ, командуемыхъ и наблюдаемыхъ начальниками, роль
которыхъ точно формулирована. Въ каждой изъ массъ
происходитъ' рядъ индивидуальныхъ, поддерживаемыхъ
состязаній, въ которыхъ сражается въ одиночку человѣкъ
шеренги, затѣмъ, если онъ падаетъ раненымъ или утом-
леннымъ, то замѣщается человѣкомъ второй шеренги, ко-
торый выжидаетъ сбоку и т. д. до послѣдней шеренги,
ибо человѣкъ быстро утомлялся физически и нравственно
въ рукопашной схваткѣ, при которой онъ напрягаетъ всю
свою энергію.
Эти бои длились обыкновенно недолго. При одинако-
вомъ нравственномъ настроеніи, наиболѣе выносливые въ
трудахъ должны были одерживать верхъ. Во время такого
боя первой шеренги, — можетъ быть двухъ переднихъ ше-
ренгъ, когда одинъ дрался, а другой вблизи наблюдалъ,—
люди заднихъ шеренгъ въ бездѣйствіи, въ двухъ шагахъ,
выжидаютъ своей очереди, которая дойдетъ до нихъ лишь
въ томъ случаѣ, если передніе убиты, ранены или изну-
рены; они колеблются отъ болѣе и менѣе сильныхъ пери-
петій борьбы, борьбы переднихъ шеренгъ; они слышатъ
звуки наносимыхъ ударовъ и даже быть можетъ разли-
чаютъ, когда они проникаютъ въ тѣло; они видятъ ране-
пыхъ обезсилившихъ, ползущихъ въ интервалахъ между
ними, чтобы занять мѣсто въ хвостѣ. Будучи пассивными
и невольными зрителями опасности, они расчитываютъ ея
приближеніе, соразмѣряютъ глазомъ ея шансы, становя-
щіеся съ каждой минутой грознѣе; всѣ эти люди, однимъ
словомъ, непосредственно испытываютъ боевое волненіе
въ острой формѣ и, не будучи поддержаны одушевленіемъ
борьбы, оказывается такимъ образомъ подъ нравственнымъ
гнетомъ величайшаго, мучительнаго безпокойства; часто
они оказываются не въ состояніи дождаться своей оче-
реди и — бѣгутъ. Лучшей тактикой, лучшими расположе-
ніями были тѣ, которыя наиболѣе облегчали послѣдова-
тельность усилій, обезпечивая иаилучшимъ образомъ связь
шеренгъ въ боевыхъ единицахъ, и дѣлали возможной
связь, взаимную поддержку боевыхъ единицъ, вводя въ
бой лишь необходимое число людей и сохраняя осталь-
ныхъ въ видѣ поддержки и резерва, внѣ непосредствен-
наго нравственнаго давленія. Все тактическое превосход-
ство римлянъ заключалось въ этомъ, а также въ страшной
дисциплинѣ, которая подготовляла п повелѣвала исполне-
ніемъ. Долѣе чѣмъ кто либо другой, они держались въ
бою, вслѣдствіе привычки къ труднымъ и безпрерывнымъ
работамъ и введенія свѣжихъ бойцовъ *).
Вслѣдствіе недостаточной разсудочности, галлы знали
только неподвижную шеренгу, и они часто связывали себя
по шеренгамъ; такимъ образомъ связь (въ глубину) оказы-
валась невозможной. Они, какъ и грекіц вѣрили въ могу-
щество массы и въ побуждающую силу глубокихъ по-
строеній; опп не хотѣли понять, что нагроможденныя ше-
ренги не въ состояніи двигать переднихъ, когда тѣ про-
тивятся и упираются передъ страхомъ смерти. Страшное
заблужденіе полагать, что послѣднія шеренги пойдутъ
впередъ, когда первыя отступаютъ—тогда какъ отступле-
ніе столь заразительно, что если останавливается голова,
то хвостъ отступаетъ!
Конечно, греки считали резервами и поддержками
вторую половину ихъ нагроможденныхъ шеренгъ, такъ какъ
только у нихъ господствовала идея массы. Они распола-
гали эти резервы и поддержки слишкомъ близко, забывая
при этомъ человѣка.
Римляне вѣрили въ могущество массы, но съ точки
зрѣнія нравственной. Они не. умножали шеренгъ для того,
чтобы увеличить массу, но чтобы внушить сражающимся
увѣренность, что ихъ поддержатъ, смѣнятъ; и число ихъ
было разсчитано сообразно продолжительности нравствен-
наго давленія, которое могли выдержать люди послѣднихъ
шеренгъ. Они не умножали шеренгъ за предѣлы, указы-
ваемые временемъ, въ теченіе котораго человѣкъ, находя-
щійся въ бездѣйствіи, подъ гнетомъ боевыхъ ощущеній, могъ
себя выдержать. Этого соображенія и расчета не дѣлали
греки, увеличивавшіе часто шеренги до тридцати двухъ.
Послѣднія шеренги ихъ, которыя они мысленно считали
своими резервами, оказывались, кромѣ того, невольно увле-
каемыми при матеріальномъ безпорядкѣ первыхъ. При
маннпулярномъ построеніи римскаго легіона ’), лучшіе
солдаты, храбрость которыхъ была закалена въ бояхъ,
стойко выжидали, удерживаемые во второй и третьей ли-
ніяхъ, въ достаточномъ отдаленіи, чтобы не страдать отъ
стрѣлъ, чтобы ясно видѣть и не быть увлеченными перед-
ней линіей, отступающей черезъ ихъ интервалы; доста-
точно близко—чтобы во-время поддержать ее и довершить
дѣло, выдвинувшись впередъ.
Когда-трп раздѣленныя и построенныя послѣдовательно
одна за другой манипулы первобытной когорты были со-
единены для образованія одной боевой когорты Марія и
Цезаря, то тоже самое соображеніе заставило ставить въ
послѣднія шеренги самыхъ стойкихъ солдатъ, т. е. самыхъ
надежныхъ; болѣе молодыхъ-же, болѣе пылкихъ—въ пер-
выя; и мы не находимъ никого въ легіонѣ только' для
увеличенія массы; каждый имѣетъ свое время для дѣй-
ствія, каждый человѣкъ въ своей манипулѣ, каждая манн-
’) Пѣхота римскаго легіона состоя.!
— 13 —
пула въ своей когортѣ, а когда единицей дѣлается ко-
горта,—то каждая когорта въ боевомъ порядкѣ. Мы видимъ,
какая идея указываетъ римлянамъ глубину шеренгъ, распо-
ложеніе и число послѣдовательныхъ боевыхъ линій. Геній,
тактъ начальника измѣняли это основное расположеніе.
Если солдаты обладали боевымъ опытомъ, были хороша
обучены, надежны, стойки, проворны въ замѣнѣ головнаго
въ ряду, полны довѣрія къ своему генералу и къ своимѣ-
товарищамъ, то генералъ уменьшалъ глубину шеренгъ, со- ।
крашалъ число линій, чтобы увеличить число непосред-
ственно сражающихся, увеличеніемъ фронта. Его люди были
болѣе стойки нравственно, а нерѣдко и физически, пре-
восходя въ этомъ отношеніи врага, и генералъ зналъ, что
заднія шеренги послѣдняго не выдержать продолжитель-
наго нравственнаго угнетенія въ теченіе времени доста-
точнаго, чтобы смѣнить первыя шеренги, или чтобы осла-
бить поддержку его собственныхъ. Аннибалъ, имѣвшій часть
пѣхоты африканцевъ, вооруженной и выученной по-римски,
испанцевъ, пѣхота которыхъ обладала постоянствомъ духа
нынѣшнихъ испанцевъ, гэльскихъ солдатъ, закаленныхъ
трудами и тоже способныхъ къ продолжительнымъ уси-
ліямъ,—Аннибалъ, сильный абсолютнымъ довѣріемъ, кото-
рое онъ внушилъ своимъ людямъ, строилъ свои войска въ
одну линію, на половину менѣе глубокую, чѣмъ въ рпмской
армія. При Каннахъ онъ охватилъ эту армію, вдвое пре-
восходившую его числомъ, и истребилъ ее.
Цезарь, при Фарсалѣ, по подобнымъ же причинамъ, не
поколебался уменьшить глубину своего построенія и про-
тивосталъ вдвое превосходной арміи Помпея, такой же рим-
ской, какъ и его собственная, и раздавилъ ее. Назвавъ
Канны и Фарсалъ, мы должны, при изученіи этихъ сра-
женій, ознакомиться съ механизмомъ и нравственной сто-
роной древняго боя—этихъ двухъ нераздѣльныхъ вещей.
Трудно выбрать примѣры яснѣе и безпристрастнѣе изобра-
жающіе картину сраженій: одного—здравомыслящимъ По-
либіемъ, собравшимъ свѣдѣнія отъ людей, спасшихся подъ
Каннами, а также отъ нѣкоторыхъ изъ побѣдителей;—дру-
гого—Цезаремъ, безстрастно яснымъ въ изложеніи воен-
ныхъ событій.
ГЛАВА III.
Разборъ сраженія при Наннахъ.
Разсказъ Полибія:
„Парровъ располагаетъ кавалерію на правомъ крылѣ и
упираетъ ее въ самую рѣку; пѣхота развертывается подлѣ
нея на одной ц той-же линіи, манипулы сближаются болѣе,
или интервалы между ними тѣснѣе, нежели обыкновенно,
причемъ манипулы имѣютъ большіе размѣры въ глубину,
нежели по фронту.
„Кавалерія союзниковъ, на лѣвомъ крылѣ, замыкала
линію, впереди которой были поставлены легко-вооружен-
ные солдаты. Въ этой арміи, считая союзниковъ, имѣлось
80 тыс. пѣхоты в немного болѣе 6 тыс. кавалеріи.
„Авннбалъ, въ то-яте время, приказалъ пращникамъ и
легкимъ войскамъ перейти Ауфидъ и расположилъ ихъ
впереди арміи. Остальныхъ, перешедшихъ рѣку въ двухъ
мѣстахъ, онъ поставилъ на берегу, на лѣвомъ крылѣ, у са-
мой рѣки: испанскую и гальскую кавалерію—противъ рим-
ской кавалеріи,, затѣмъ, въ той же линіи—половину тяжело
вооруженной африканской пѣхоты, испанскую и гальскую
пѣхоту, другую половину африканской пѣхоты и наконецъ
нумидійскую кавалерію, образовавшую правое крыло.
Расположивъ такимъ образомъ всѣ свои войска въ
одной линіи, онъ двинулся навстрѣчу противнику съ испан-
ской и гэльскою пѣхотою, которая выдвинулась изъ центра
боеваго порядка; къ ней онъ примкнулъ остальныя войска,
такъ что, выдвигаясь, она образовала какъ бы выпуклый
полумѣсяцъ, къ концамъ постепенно утончавшійся. Намѣре-
ніе полководца заключалось въ томъ, чтобы начать бой
испанцами и галлами и поддержать ихъ африканцами.
Эта послѣдняя пѣхота была вооружена по-римски, такъ
какъ Аииибалъ снабдилъ ее оруя:іемъ, отнятымъ у рим-
лянъ въ предшествующихъ бояхъ. Испанцы и галлы имѣли
щиты, сходные между собою, но мечи ихъ были весьма
различнаго вида. У первыхъ они могли колотъ и рубить,
тогда какъ галлы могли только рубить и притомъ на пѣкото-
15
/омъ разстояніи. Испанцы и галлы были построены въ
перемежку,—испанцы въ двухъ отрядахъ подлѣ африкан-
цевъ, на крыльяхъ, галлы въ центрѣ, галлы были голые,
испанцы въ льняныхъ рубахахъ, отдѣланныхъ пурпуромъ.
Это необыкновенное зрѣлище устрашило римлянъ.
Армія карфагенянъ состояла изъ 10 тыс. кавалеріи и
немного больше 40 тыс. пѣхоты. Правымъ крыломъ рим-
лянъ командовалъ. Эмилій, лѣвымъ—Барронъ. Сервилій и
Атилій, консулы предшествующаго года, находились въ
центрѣ. Со стороны карфагенянъ, Аздрубалъ командовалъ
лѣвымъ крыломъ, Аннонъ—правымъ, а Аннибалъ, имѣлъ
при себѣ брата своего Матова, оставилъ за собою коман-
дованіе центромъ. Такъ какъ римское войско обращено
было къ югу, а карфагенское къ сѣверу, какъ выше ска-
зано, то восходящее солнце не мѣшало ни одному изъ
Дѣйствія открылись легкими войсками, которыя съ той
и другой стороны находились передъ фронтомъ обѣихъ
армій. Эта первая завязка велась съ равнымъ успѣхомъ
для обѣихъ сторонъ. Но какъ только подошла испанская и'
гальская кавалерія лѣваго крыла—бой разгорѣлся, и рим-
ляне дрались съ ожесточеніемъ, болѣе по варварскому, а
не по своему способу, потому что онп не придерживались
•своей тактики, согласно которой отступленіе смѣняется но-
вымъ нападеніемъ; едва сойдясь они соскочили съ коней,
п каждый схватился со своимъ противникомъ. Наконецъ
легкіе отряды карфагенянъ взялп верхъ. Большая часть
римлянъ осталась на мѣстѣ, защищаясь до послѣдней
крайности; остальные были преслѣдуемы вдоль рѣки и
истреблены безпощадно.
Затѣмъ тяжело вооруженная пѣхота смѣнила легкія
войска и противники ударили другъ на друга. Нѣкоторое
время испанцы ц галлы твердо держались и храбро сража-
лись съ римлянами, но вскорѣ они уступили напору тяже-
лыхъ легіоновъ и начали отступать, разорвавъ линіи полу-
мѣсяца. Римскія манипулы стремительно преслѣдовали
врага и безъ труда прорвали непріятельскую линію, по-
тому что строй галловъ имѣлъ незначительную глубину.
— 10 —
между тѣмъ какъ римляне столпились съ фланговъ къ
центру, гдѣ шелъ бой. Дѣло въ томъ, что у карфагенянъ
не вся линія вступила въ бой одновременно, а дѣло нача-
лось въ центрѣ, потому что галлы, построенные въ видѣ
полумѣсяца, выступили далеко впередъ отъ фланговъ и
выставили римлянамъ выпуклую сторону полумѣсяца. Въ
погонѣ за галлами римляне тѣснили къ центру, туда, гдѣ
непріятель подавался, и умчались такъ далеко впередъ, что
съ обѣихъ сторонъ очутились между тяжело-вооруженными
африканцами, находившимися на флангахъ.
Африканцы правой стороны, зайдя справа налѣво, вы-
строились противъ непріятеля съ фланга; африканцы лѣвой
стороны зашли слѣва направо—обстоятельства сами ука-
зали имъ, что слѣдовало дѣлать. Вышло, какъ предвидѣлъ
Аннибалъ, что римляне, преслѣдуя стремительно галловъ,
будутъ окружены африканцами. Тогда римляне, будучи не
въ состояніи сохранить свой строй *), были принуждены за-
щищаться въ одиночку и небольшими частями противъ,
атаковавшихъ ихъ съ фронта и фланга ’).
Хотя Эмилій съ самаго начала находился на правомъ
флангѣ и участвовалъ въ кавалерійскомъ бою, но пока еще
онъ не былъ убитъ. Желая, вслѣдствіе даннаго въ рѣчи
къ воинамъ слова, находиться всюду, и сознавая,, что-
легіонная пѣхота рѣшить судьбу боя, онъ на конѣ про-
тискивается въ самую свалку, избиваетъ все попадающееся
ему и старается въ то же врмя возбудить пылъ римскихъ
солдатъ. Аннибалъ, остававшійся все время въ бою, съ
своей стороны дѣлалъ тоже. Нумидійская конница праваго
крыла, нападавшая на непріятельскую кавалерію лѣваго
фланга, не причинила противнику большого урона и сама
не понесла таковаго, благодаря своему обычному способу
боя; однако, обрушившись со всѣхъ сторонъ на непріятеля,
она надѣлала ему достаточно хлопотъ, чтобы не дать времени
ни задуматься, ни подать своимъ помощи. Но когда лѣвое кры-
ло, гдѣ командовалъ Лздрубалъ, обратило въ бѣгство почти
всю кавалерію праваго крыла римлянъ, стоявшую у рѣки, п
когда онъ вошелъ въ связь съ пумидійцами, то союзная рим-
ская конница не стала ожидать нападенія и начала отсту-
пать. Говорятъ, что Аздрубалъ тогда примумалъ мѣру, доказы-
вающую его благоразуміе и искусство, и способствовавшую
успѣху сраженія. Такъ какъ вумидійцы были въ большомъ
числѣ и войска эти приносятъ, болѣе всего пользы, когда
бѣгутъ передъ ними, то онъ предоставилъ имъ преслѣдо-
вать бѣглецовъ, а испанскую и гальскую кавалерію повелъ
къ мѣсту сраженія для поддержки африканской пѣхоты.
Онъ бросился на римлямъ съ тыла и, приказавъ своей ка-
валеріи атаковать по частямъ въ нѣсколькихъ пунктахъ,
онъ придалъ новыя силы африканцамъ, а на римлянъ на-
велъ ужасъ и смущеніе. Въ этой схваткѣ палъ тяжело
раненый Л. Эмилій, человѣкъ до послѣдней минуты честно
служившій отечеству, какъ подобаетъ каждому. Римляне
продолжали драться, повернувъ фронтъ къ окружавшимъ
ихъ, сопротивлялись до послѣдней возможности; но такъ
какъ стоявшіе по окружности воины падали одинъ за дру-
гимъ, то ихъ, наконецъ, сжали въ болѣе узкій кругъ и
истребили. Атилій и Сервилій, два достойныхъ гражда-
нина, отличившіеся въ бою, какъ истые римляне, были
тоже при этомъ убиты.
Во время .рѣзни, происходившей въ центрѣ, вумидійцы
преслѣдовали бѣглецовъ л ѣваго крыла. Большая часть была
истреблена; а другіе были сброшены съ коней; нѣкоторые
спаслась, убѣжавъ въ Венузію, п въ числѣ ихъ былъ Бар-
ронъ, римскій консулъ, тотъ омерзительный человѣкъ,
время исправленія должности котораго такъ дорого обош-
лось его родинѣ. Такъ окончилась битва при Канчахъ,
битва, въ которой обѣ стороны проявили чудеса доблести,
Какъ ясно свидѣтельствуютъ объ этомъ сами послѣдствія.
Изъ шести тысячъ человѣкъ римской кавалеріи, спаслись
въ Венузію только 70 римлянъ вмѣстѣ съ Баррономъ, а
изъ союзной кавалеріи — только около 300 человѣкъ, бро-
сившихся въ различные города: 10 тыс. пѣхотницевъ были
взяты въ плѣнъ, но они не участвовали въ бою *).
Изъ участвовавшихъ въ битвѣ только три тысячи чело-
вѣкъ убѣжали въ сосѣдніе города, все остальное въ числѣ
70 тыс., пало на полѣ чести” ’).
Аннибалъ потерялъ въ этомъ дѣлѣ около 4 тыс. гал.
ловъ, 1500 испанцевъ и африканцевъ и 200 лошадей.
Перейдемъ къ разбору описаннаго сраженія.
Легкая пѣхота, разсыпанная передъ фронтомъ армій,
ведетъ безплодныя схватки. Настоящій бой начинается ата-
кою легіонной кавалеріи римскаго лѣваго крыла, конницей
Аннибала.
Тамъ, говоритъ Полибій, бой разгорѣлся, римляне дра-
лись съ ожесточеніемъ п болѣе какъ варвары нежели какъ
римляне, такъ какъ, противно принципамъ ихъ тактики,
они не дѣйствовали то отходя, то опять переходя къ атакѣ;
едва столкнувшись, они соскочили съ коней и схватились
каждый со своимъ противникомъ и т. д„ и т. д.
Это означаетъ, что по обыкновенію римская кавалерія
не дралась въ рукопашную, какъ пѣхота. Она пускалась
галопомъ противъ непріятельской кавалеріи; затѣмъ, съ
разстояніи дальняго полета стрѣлы, если непріятельская
кавалерія не поварачивала назадъ, при видѣ приближаю-
щейся римской кавалеріи, послѣдняя благоразумно умень-
шала аллюръ, выпускала нѣсколько дротиковъ и, заѣхавъ
назадъ по взводно, вновь занимала мѣсто, чтобы опять на-
чать тоже самое. Также поступала кавалерія другой сто-
роны и подобная или аналогичная ей игра могла возобно-
вляться по нѣсколько разъ до той минуты, когда одной
изъ кавалерій удавалось убѣдить противную, что ова одо-
лѣетъ ее своей стремительностью и тогда эта послѣдняя
поворачивала передъ такой стремительностью и была пре-
слѣдуема до изнеможенія.
Въ этотъ день, когда наконецъ бой разгорѣлся, дошло
до рукопашной, т. е. обѣ кавалеріи дѣйствительно схвати-
лись одна съ другой, человѣкъ съ человѣкомъ. Къ этому
однако были вынуждены. Приходилось отступать тѣмъ и
другимъ или столкнуться; не хватало пространства для стыч-
ки. Стѣсненная между Ауфидомъ и легіонами, римская ка-
валерія не могла маневрировать (Титъ Ливій); испанская и
гальская кавалерія, также стѣсненная н вдвое превосходнѣе
числомъ римской кавалеріи, вынужденной оставаться въ
двухъ линіяхъ, еще менѣе могла это сдѣлать. Этотъ тѣс-
ный фронтъ болѣе благопріятствовалъ римлянамъ, бывшимъ
въ меньшемъ числѣ, которые такимъ образомъ могли быть
атакованы только оъ фронта, т. е. ровнымъ числомъ, и вслѣд-
ствіе этого, какъ уже сказано нами, схватка была неизбѣжна.
Эти обѣ кавалеріи, ставшія грудь съ грудью, должны были
сражаться вблизи одивъ-на-одпнъ, а для людей, сидящихъ
верхомъ на попонахъ, безъ стремянъ, обремененныхъ щи-
томъ, копьемъ, саблей или мечемъ, схватиться человѣкъ съ
человѣкомъ—значило обоюдно сцѣпиться, одновременно сва-
литься съ коня и драться пѣшкомъ. Это-то и произошло,
по объясненію Тита-Ливія, дополняющаго разсказъ Поли-
бія, и это случалось всякій разъ, когда двѣ древнія кавале-
ріи дѣйствительно желали драться, какъ это показываетъ
битва при Тичино. Этотъ способъ дѣйствія былъ выгоденъ
для римлянъ, которые были хорошо вооружены и обучены
ему; доказательствомъ чему опять таки служить битва при
Тичино, въ которой римская легкая пѣхота истреблена, но
въ которой отборная римская кавалерія, не смотря даже на
то, что она была окружена, оправившись послѣ нечаяннаго
на нее нападенія, дралась спѣшенной, причинила болѣе вреда
кавалеріи Апніібала, нежели ей было нанесено, и доставили
въ лагерь своего раненаго генерала. Римляне, кромѣ того,
были твердо управляемы человѣкомъ съ головой и съ серд-
20
цемъ, консуломъ Эмиліемъ, который, послѣ пораженія, по
несеннаго его кавалеріей, вмѣсто того чтобы бѣжать, по-
шелъ искать смерти въ рядяхъ пѣхоты.
Однако мы видимъ, что отъ 3.000 до 3.400 римскихъ
кавалеристовъ почти истреблены шестью или семью тыся-
чами галловъ и испанцевъ, не потерявшими притомъ и 200
человѣкъ, ибо вся кавалерія Аннибала лишилась въ этотъ
день только 200 человѣкъ.
Какъ это объяснить?
Тѣмъ, что большая часть погибла и не помышляя о томъ,
чтобы заставить дорого заплатить за свою жизнь, тѣмъ, что
она бѣжала во время схватки первой шеренги и получала
безнаказанно удары сзади.
Слова Полибія „большая часть осталась на мѣстѣ, за-
щищаясь доблестно до послѣдней крайности", освящены за
долго до Полибія; побѣжденные утѣшаются мыслью о своей
храбрости, а побѣдители никогда не оспариваютъ ихъ. Къ
несчастью цифры на лицо. Какъ бы ни смотрѣть на этотъ
бой, приходится считать его весьма краткимъ, какимъ онъ,
по разсказу, на самомъ дѣлѣ и былъ, что и исключаетъ воз-
можность ожесточенія. Гальскіе и римскіе всадники, каж-
дые отдѣльно, выказали достаточно храбрости, сталкиваясь
съ фронта. За этимъ усиліемъ слѣдуетъ ужасное, гнетущее
чувство близкаго боя; римскіе кавалеристы, которые, за спи-
ной сражавшихся пѣшкомъ, могли видѣть вторую линію гал-
ловъ на коняхъ,—не выдерживаютъ болѣе. Страхъ очень
скоро заставляетъ ихъ сѣсть на коней и повернуть назадъ
къ бездѣйствующимъ шеренгамъ, которыя передаютъ сво-
ихъ товарищей и самихъ себя, какъ бѣгущее стадо бара-
новъ, въ руки побѣдителей.
Однако кавалеристы эти тѣмъ не менѣе были люди храб-
рые, отборная часть арміи, рыцари, экстраординары, или
союзническая консульская гвардія, волонтеры изъ благород-
ныхъ семействъ. Послѣ пораженія римской кавалеріи, Аз-
друбалъ ведетъ своихъ гальскихъ и испанскихъ кавалери-
стовъ, проходя позади арміи Аннибала, для атаки союзной
кавалеріи каковая атака поддерживалась до тѣхъ поръ ну-
мидійцами ').
Союзная кавалерія не стала ждать непріятеля. Она тот-
часъ повернула спину, преслѣдуемая до крайности нумидій-
цами, числомъ до 3000 чел., отличавшимися въ умѣніи пре-
слѣдовать; она была истреблена, за исключеніемъ 300 чел.,
безъ боя.
Послѣ стычки и отхода легкой пѣхоты, столкнулась ли-
нейная пѣхота. Полибій объяснилъ намъ, какимъ образомъ
римская пѣхота дала себя сжать между двумя крыльями
карфагенской арміи и была, какъ говорятъ, взята съ тылу
кавалеріей Аздрубала. Вѣроятно также, что галлы и испанцы,
отброшенные въ первый періодъ боя и вынужденные по-
вернуть назадъ, двинулись опять, будучи поддержаны частью
легкой пѣхоты, въ атаку противъ клина, образованнаго
римлянами, и довершили нхъ окруженіе.
Но намъ извѣстно, и это будетъ видно немного далѣе
изъ примѣровъ, взятыхъ у Цезаря, что древній кавалеристъ
былъ безсиленъ противъ нрразстроенной пѣхоты, даже
противъ отдѣльнаго пѣхотинца, обладавшаго малѣйшимъ
хладнокровіемъ. Испанская и гальская кавалерія должна
была встрѣтитьпозадн римской арміи сомкнутыхъ тріаріевъ2)-
вооруженныхъ пиками и бывшихъ отличными солдатами
конница должна была задержать часть ихъ, заставить ихъ
повернуть фронтъ, но не могла нанести имъ вреда вовсе
или хотя-бы въ малой степени, пока сохраненъ былъ по-
рядокъ въ шеренгахъ.
Намъ извѣстно, что пѣхота Аннибала, вооруженная
— 22 —
римскимъ оружіемъ, состояла не болѣе какъ изъ 12.000
чел.,—вамъ извѣстно, что его гэльская и испанская пѣ-
хота, защищенная обыкновенно щитомъ, должна была от-
ступить, повернуть спину и вѣроятно уже потеряла около
4.000, именно тѣхъ, которыхъ галлы лишились въ этомъ
сраженіи.
Вычтемъ 11.000 чел., отправленныхъ для атаки лагеря
Аннибала, и 5000, которыхъ послѣдній долясонъ былъ тамъ
оставить.
Останется:
Масса въ 70.000 чел.; окруженная и перерѣзанная 28.000
пѣхотинцевъ, а считая кавалерію Аздрубала 86.000 чело-
вѣкъ—чпслнтольностью въ половину меньше.
Можно задать себѣ вопросъ: какимъ образомъ 70.000
чел. дозволили перерѣзать себя, почти не защищаясь 86.000
чел. гораздо хуже вооруженныхъ, тогда какъ каждый сра-
жавшійся имѣлъ противъ себя только одного, ибо въ руко-
пашномъ бою, и въ особенности при обширномъ развер-
тываніи, непосредственно сражающіеся суть въ равномъ
числѣ, какъ у окружающаго, такъ и у окруженнаго, тамъ
не было ни пушекъ, ни ружей, которыя могли-бы развора-
чивать массу концентрическимъ огнемъ и уничтожить ее
превосходствомъ такого огня надъ разсредоточеннымъ:
стрѣлы- истощились въ первомъ періодѣ дѣйствія, каза-
лось-бы, что римляне одной только массой своей должны
были противопоставить непреодолимое сопротивленіе не-
пріятелю, заставить его истощиться противъ нея, и затѣмъ
этой массѣ оставалось только раздаться, чтобы отбросить
какъ соломинку, нападающихъ,—но она была истреблена.
Когда вслѣдъ за галлами и испанцами, которые не
могли съ равной моральной стойкостью бороться противъ
превосходнаго оружія легіонеровъ, центръ энергически
наступалъ; когда крылья, чтобы поддержать его и не по-
терять интерваловъ, двинулись впередъ облически за нимъ
и образовали заднія стороны выдавшагося клина, вся рим-
ская армія, образуя уголъ, двигалась къ побѣдѣ; и вдругъ
крылья охвачены африканскими ') баталіонами; галлы.
испанцы, отступивъ, возвращаются снова въ голову; кава-
леристы Аздрубала съ тыла атакуютъ резервы *): повсюду
идетъ бой; не ожидая ничего, не будучи предупрежден-
ными, въ ту минуту, когда онн считали себя побѣдителями
повсюду,—спереди, справа, слѣва, сзади,—римскіе солдаты
слышатъ бѣшенные крики сражающихся х).
Физическое давленіе было ничтожно; атакуемыя ими ше-
ренги были на половину менѣе глубоки, нежели ихъ соб-
ственныя. Нравственный-же гнетъ былъ страшный.
Безпокойство, затѣмъ ужасъ охватилъ ихъ; первыя ше-
ренги, утомленныя или раненыя, хотятъ отступить; но по-
слѣднія шеренги, растерявшись, пятятся назадъ п бѣгутъ,
кружась внутри треугольника; деморализованныя, не чув-
ствуя никакой поддержки,, дерущіяся шеренги слѣдуютъ
за ними, и безпорядочная масса дастъ себя перерѣзать.
Оружіе выпало изъ ихъ рукъ... говорить Полибій.
Разборъ сраженія при Каннахъ оконченъ. Прежде чѣмъ
перейдемъ къ изложенію сраженія при Фарсалѣ, мы не
можемъ устоять передъ искушеніемъ, хотя это и посто-
ронній предметъ, сказать нѣсколько словъ о сраженіяхъ
Аннибала. Эти битвы носятъ особый характеръ ожесточенія,
объясняющійся необходимостью господствовать надъ рим-
ской стойкостью. Побѣды для Авнпбала какъ-бы недоста-
точно; онъ желаетъ разрушенія, и всѣ мѣры направляются
имъ къ достиженію этого, путемъ отрѣзанія отступленія
непріятелю; онъ отлично знаетъ, что покончить съ Римомъ
можно единственно посредствомъ истребленія; онъ не вѣ-
ритъ въ отчаянную храбрость массъ; онъ вѣрить въ чувство
ужаса и для внушенія таковаго онъ знаетъ всѣ средства.
Потери римлянъ въ его сраженіяхъ не столь удиви-
тельны, какъ потери самого' Аннибала. Тотъ, кто, сражаясь
противъ римлянъ, до и послѣ него, столько-же терялъ, ни-
когда не бывалъ побѣдителемъ. Удерживать въ бою до на-
) Тріаріеоъ—треть» райскую линію.
’) ИаоЬстпо, что въ ОптвЪ при АлезІЪ, солдаты Цезаря, аредуиреж-
отупленія побѣды войска, понесшія такія потери, можетъ
только могучая рука.
Онъ внушалъ людямъ своимъ полное къ'себѣ довѣріе.
Его центръ, въ которомъ онъ почти всегда располагалъ
своихъ галловъ, свое пушечное мясо, прорывался, но это
ни его самого, ни его солдатъ не безпокоитъ, не смущаетъ.
Можно возразить, что этотъ центръ былъ прорванъ
людьми, спасавшимися отъ натиска римской арміи между
двухъ карфагенскпхъ крыльевъ; что эти люди были въ без-
порядкѣ, ибо они сражались и подталкивали галловъ, кото-
рыхъ Аннибалъ заставлялъ драться съ изумительной стой-
костью; что они какъ бы освободились изъ тисковъ, и такъ
этимъ счастливы, что помышляли лишь о томъ, какъ бы
удалиться пзъ битвы, а отнюдь не вновь появиться на
флангѣ пли въ тылу непріятеля; что впрочемъ, несомнѣнно
Аннибалъ, хотя ничего объ' этомъ не говорится, принялъ
мѣры предосторожности противъ всякой мысли къвозобно-'
вленію борьбы.
Все это вѣрно пли вѣроятно; смѣлость войскъ, такимъ
образомъ прорванныхъ, тѣмъ не менѣе удивительна.
Анвибалъ, желая внушить своимъ людямъ такую само-
увѣренность, долженъ былъ указать имъ передъ боемъ свои
способы дѣйствія, въ той мѣрѣ, въ какой измѣна не могла
бы повредить ему: онъ долженъ былъ предупредить, что
ихъ шеренги будутъ прорваны, но чтобы это ихъ не забо-
тило, такъ какъ это предусмотрѣно; и войска его дѣйстви-
тельно объ этомъ не заботятся. Не касаясь плановъ его
кампаній, давшихъ ему наибольшую славу, по мнѣнію всѣхъ,
Аннибалъ безспорно величайшій полководецъ древнихъ вре-
менъ, благодаря замѣчательному пониманію нравственной
стороны боя, нравственнаго духа солдата какъ своего, такъ
и непріятельскаго, и умѣнію пользоваться имъ въ различ-
ныхъ перипетіяхъ войны, кампаніи, боя. Его солдаты не
лучше римскихъ, они хуже вооружены, вдвое меньше чи-
сломъ, однако онъ всегда остается побѣдителемъ, потому
что его средства прежде всего моральныя и потому что
всегда, не говоря объ абсолютномъ довѣріи къ нему его
— 25 —
.людей, онъ умѣетъ, командуя арміей, склонить какой нибудь
комбинаціей нравственный элементъ на свою сторону.
Говорятъ, что въ Италіи его кавалерія была превосходнѣе
римской. Но пѣхота римлянъ была значительно превосходнѣе.
Перемѣните роли и конечно онъ найдетъ средство разбить
римлянъ еще лучше. Способы дѣйствія имѣютъ цѣну лишь
въ зависимости отъ умѣнія употребить ихъ, и Помпей, какъ
мы увидимъ, далъ себя разбить подъ Фарсаломъ именно
•потому, что его кавалерія была превосходнѣе Цезаревой.
Если Аннибалъ побѣжденъ подъ Замой, то это потому,
что геній всегда ограниченъ невозможностью. Зама дока-
зываетъ намъ также, что Аннибалъ зналъ человѣка въ
совершенствѣ и могущественно вліялъ на свои войска. Его
третья линія—единственная, въ которой находились настоя-
щіе солдаты, и она одна дерется; и прежде нежели ова
побѣждена, охваченная со всѣхъ сторонъ, она избиваетъ
2.000 римлянъ.
Дальше мы поймемъ, какого рода нравственный элементъ
и какое ожесточеніе можно предположить здѣсь.
ГЛАВА IV.
Разборъ сраженія при Фарсалѣ и нѣсколько характеристич-
ныхъ цитатъ.
Ниже слѣдуетъ разсказъ, со словъ Цезаря. „Когда Це-
зарь подошелъ къ лагерю Помпея, онъ замѣтилъ, что армія
«го стояла въ слѣдующемъ порядкѣ: на лѣвомъ крылѣ на-
ходились два легіона, называвшіеся первымъ и третьимъ,
которые Цезарь послалъ Помпею въ началѣ смутъ, въ силу
указа Сената; тамъ былъ и самъ Помпей. Сципіонъ зани-
малъ центръ съ Сирійскими легіонами. Киликійскій легіонъ,
присоединенный къ испанскимъ когортамъ, приведеннымъ
Афраніемъ, стоялъ па правомъ крылѣ. Помпей считалъ выше;
упомянутыя войска наиболѣе стойкими во всей его арміи.
- 26 —
Между ними. т. е. между центромъ и крыльями, онъ рас-
предѣлилъ остальныя воііска и считалъ въ линіи 110 ког
торгъ (комплектныхъ), это составляло 45.000 человѣкъ. 2.000
ветерановъ, награжденныхъ раньше за ихъ заслуги, также
присоединились къ нему; онъ разсѣялъ ихъ по всей боевой
линіи. Прочія когорты, въ числѣ семи, оставлены были для
охраненія лагеря и сосѣднихъ фортовъ. Его правое крыло
опиралось въ ручей, берега котораго были неприступны; и
въ виду этого онъ помѣстилъ всю кавалерію (7.000 челов.) )>
своихъ лучниковъ и пращниковъ (4.200 челов.) на лѣвомъ
крылѣ.
.Цезарь сохраняя свой прежній боевой порядокъ 2); по-
ставилъ 10-й легіонъ на правомъ крылѣ, а на лѣвомъ 9-й,
хотя онъ былъ значительно ослабленъ битвами при Дир-
рахіумѣ. Къ послѣднему легіону оцъ присоединилъ 8-й,
что бы изъ двухъ составить приблизительно одинъ, и при-
казалъ имъ поддерживать другъ-друга. У него было постро-
енныхъ въ линію 80 сборныхъ когортъ (весьма некомплект-
ныхъ), до 22.000 челов. Двѣ когорты были оставлены для
охраненія лагеря.
Цезарь поручилъ командованіе лѣвымъ крыломъ Анто-
нію, правымъ П. Силлѣ, центромъ С. Домицію. Самъ же
онъ сталъ противъ Помпея. Но обрекогносцировавъ рас-
положеніе непріятельской арміи, онъ, опасаясь, какъ бы
правое крыло его не было окружено многочисленной кава-
леріей Помпея, отдѣлилъ изъ 3-й своей линіи по одной ко-
гортѣ изъ каждаго легіона (6 когортъ), образовалъ изъ нихъ .
4-ю линію, расположилъ ее для встрѣчи этой кавалеріи и
указалъ ей что дѣлать; затѣмъ онъ предупредилъ эти ко-
горты, что успѣхъ дня зависитъ отъ ихъ доблести. Въ то
же время онъ приказалъ всей арміи, и въ особенности 3-й
27 —
линіи, не двигаться безъ его приказанія, предоставляя себѣ,
когда признаетъ это нужнымъ, дать сигналъ, поднявъ штан-
дартъ.
„Затѣмъ Цезарь объѣзжаетъ свои линіи, увѣщевая лю-
дей вести себя хорошо, и, видя ихъ полными жара, при-
казываетъ подать сигналъ.
.Между двумя арміями оставалось ровно на столько
пространства, чтобы каждая имѣла достаточно мѣста для
атаки. Но Помпей приказалъ своимъ людямъ ожидать атаки
на мѣстѣ и предоставить арміи Цезаря прорвать его ше-
ренги. Онъ это дѣлалъ, какъ говорятъ, по совѣту С. Ти-
рарія, чтобы уничтожить силу перваго порыва въ солда-
тахъ Цезаря, разстроить такимъ образомъ ихъ боевой по-
рядокъ, и чтобы солдаты Помпея, сохраняя строй, обна-
жили бы свои мечи противъ разстроенныхъ людей. Онъ
думалъ также, что если войска его останутся на мѣстѣ
вмѣсто того, чтобы бѣжать' навстрѣчу пускаемыхъ въ нихъ
копій, то это ослабитъ силу удара пилумовъ. Въ то же
время онъ надѣялся, что солдаты Цезаря, вслѣдствіе
атаки на двойномъ разстояніи, запыхаются и утомятся.
Это приказаніе не двигаться намъ кажется ошибкой Пом-
пея, потому что мы знаемъ, что одушевленіе, естествен-
ный пылъ возгораются въ бою порывомъ; полководцы не
должны подавлять, а усиливать это возбужденіе, и не да-
ромъ установлено было въ древнія времена, чтобы во
время боя войска испускали громкіе крики, чтобы трубы
трубили, для устрашенія непріятеля и возбужденія
своихъ!
„Однако наши солдаты, по данному сигналу, бросаются
съ пилумомъ въ рукѣ, но, замѣтивъ, что войска Помпея
не бѣгутъ къ нимъ, они наученные опытомъ и предше-
ствующими боями, замедляютъ сами собой шагъ и оста-
навливаются на половинѣ пробѣга, чтобы не запыхаться
и не лишиться силъ. Спустя нѣсколько минутъ они снова
устремляются впередъ; пускаютъ свои пилумы и затѣмъ
тотчасъ же, по приказанію Цезаря, берутся за мечи. Пом-
пейцы ведутъ себя отлично: они храбро принимаютъ удары
копій, стоятъ не двигаясь передъ стремительностью легіо-
— ге-
новъ, сохраняютъ свои шеренги и, пустивъ свои пйлумы,
вооружаются мечами.
Бъ то же время вся кавалерія Помпея, согласно полу-
ченному приказанію, бросается съ лѣваго крыла и толпа
лучниковъ разсыпается во всѣ стороны. Наша кавалерія
не выжидаетъ атаки и нѣсколько отступаетъ. Кавалерія
Помпея, вслѣдствіе этого, сильнѣе насѣдаетъ, начинаетъ
развертывать свои эскадроны и охватываетъ насъ съ откры-
таго нашего фланга. Лишь только Цезарь замѣчаетъ это
намѣреніе, онъ даетъ сигналъ своей 4-й линіи, составлен-
ной изъ шести когортъ. Послѣднія тотчасъ же приходятъ
въ движеніе и атакуютъ съ такой силой и такъ рѣши-
тельно помпейскихъ кавалеристовъ, что ни одинъ не вы-
держиваетъ и всѣ, давъ тылъ, не только отходятъ, но,
ускоряя бѣгство, быстро скрываются на самыя высокія
горы. По уходѣ ихъ, лучники и пращники, покинутые
безъ защиты, всѣ перебиты. 'Тѣмъ же шагомъ когорты
устремляются на лѣвое крыло Помпея, армія котораго де-
рется и все еще держится и охватываютъ ее съ тыла.
„Въ то же время Цезарь выдвигаетъ свою третью ли-
нію, которая до тѣхъ поръ спокойно стояла на своемъ
мѣстѣ. Когда эти свѣжія войска замѣнили усталыхъ, то
солдаты Помпея, съ другой стороны охваченные въ тылъ,
не могутъ долѣе держаться и обращаются въ бѣгство.
.Цезарь не ошибся, побуждая когорты, помѣщенныя
имъ въ 4-й линіи противъ кавалеріи достойно себя вести,
такъ какъ ими начнется побѣда. Ими, дѣйствительно, ка-
валерія была отброшена, ими пращники и лучники истре-
.блены и ими лѣвое крыло Помпея было обойдено, и это
рѣшило пораженіе.
Лишь только Помпей увидѣлъ, что его кавалерія отбро-
шена и что эта часть арміи, на которую онъ болѣе всего
полагался, охвачена ужасомъ, не надѣясь на остальныхъ,
онъ оставилъ сраженіе и поскакалъ къ своему лагерю, гдѣ,.
.обращаясь къ центуріонамъ, охранявшимъ преторіанскія
ворота, онъ громко сказалъ такъ, чтобы его слышали сол-
даты: охраняйте лагерь, и, въ случаѣ несчастья, заши-
— 29 —
щайте его энергически, я-же отправлюсь къ другимъ во-
ротамъ и устрою оборону лостовъ.
„Сказавъ это, онъ удаляется въ преторію, отчаиваясь
въ успѣхѣ, но тѣмъ не менѣе выжидая- событій. Цезарь,,
заставивъ разбитаго непріятеля броситься въ свои ретран-
шементы, убѣжденный въ томъ, что не слѣдуетъ давать-
имъ ни минуты, чтобы опомниться отъ ужаса, оиъ побу-
ждаетъ своихъ солдатъ воспользоваться успѣхомъ и ата-
ковать лагерь; послѣдніе, не смотря на утомленіе отъ
жары, ибо бой продлился до полудня, не отказались ни
отъ какихъ трудовъ и повиновались. Лагерь сначала хо-
рошо оборонялся охранявшими его когортами и въ осо-
бенности фракійцами и варварами, ибо что касается сол-
датъ, бѣжавшихъ съ поля сраженія, то они, полные страха
и утомленные, побросали свое оружіе и свои знамена и
думали больше о своемъ спасеніи, чѣмъ о защитѣ лагеря.
Вскорѣ и державшіеся еще хорошо въ окопахъ не могли
устоять подъ градомъ дротиковъ; покрытые ранами, они
покинули укрѣпленія и, предводимы своими центуріонами
и трибунами, быстро бѣжали въ высокія горы, сосѣднія
лагерю.
„Цезарь потерялъ въ этомъ сраженіи всего 200 солдатъ;
но около 30 храбрѣйшихъ центуріоновъ были убиты. Изъ-
арміи Помпея погибло около 15.000 чел., а слишковъ 24.000,.
бѣжавшихъ въ горы, которыхъ Цезарь велѣлъ окружить
окопами, сдались на слѣдующій день“.
Таковъ разсказъ Цезаря. Дѣло на столько ясно изобра-
жено, что едва-ли есть надобность въ комментаріяхъ.
Цезарь построился въ боевой порядокъ въ три линіи,
по освященному въ .римскихъ арміяхъ обычаю, хотя и не
безусловно неизмѣнному, такъ какъ мы видимъ, что Марій
сражается только въ двухъ линіяхъ. Мы уже сказали, что,
смотря по обстоятельствамъ, геній начальника измѣнялъ
его. Нѣтъ причинъ предполагать, чтобы армія Помпея была
въ другомъ боевомъ порядкѣ.
Если бы Цезарь, съ цѣлью стать лицомъ съ этой арміей,
вдвое его сильнѣйшей, сохранилъ построеніе когорты въ
10 шеренгъ, онъ могъ бы образовать только первую линію.
30
а затѣмъ вторую, въ половину слабѣйшую числительно-
•стью, въ видѣ резерва; но онъ зналъ достоинства своихъ
войскъ и оцѣнилъ, какъ уже сказано нами, кажущуюся
силу глубокихъ- шеренгъ. Поэтому онъ, не колеблясь,
уменьшаетъ свою глубину, чтобы сохранить общій поря-
докъ и нравственный двухъ трехъ пятыхъ своихъ войскъ
до вступленія пхъ въ дѣло и чтобы быть болѣе увѣрен-
нымъ въ своей третьей линіи, въ своемъ резервѣ. Для
того, чтобы онъ не поддался стремленію дѣйствіемъ от-
влечься отъ мучительнаго безпокойства, дѣлаетъ ему осо-
быя наставленія и, можетъ быть (такъ какъ текстъ подаетъ
поводъ къ толкованію), удерживаетъ его позади сражаю-
щихся въ двойномъ противъ обыкновенія разстояніи. За-
тѣмъ, съ дѣлью отразить обходное движеніе 7.000 кава-
леристовъ, 4.200 пращниковъ и лучниковъ Помпея (движе-
ніе, на которое послѣдній возлагаетъ успѣхъ дня),—онъ
располагаетъ шесть когортъ, числительностью едва въ
2.000 челов.; онъ твердо увѣренъ, что эти 2.000 чел. ото-
бьютъ кавалерію и что его 1.000 всадниковъ сумѣютъ
тогда такъ энергично потѣснить ее, что она и не поду-
маетъ собраться.
Такъ н случилось, и 4.200 лучниковъ и пращниковъ пе-
рерѣзаны какъ бараны этими когортами при помощи, не-
сомнѣнно, 400 пѣхотинцевъ ’) молодыхъ и ловкихъ, кото-
рыхъ Цезарь перемѣшалъ со своими 1.000 кавалеристами
и которые, оставшись тамъ для этого дѣла, предоставили
кавалеристамъ преслѣдовать по пятамъ перепуганныхъ
бѣглецевъ. Итакъ 7.000 всадниковъ истреблены и 4.200 пѣ-
хотинцевъ перерѣзаны безъ боя, будучи всѣ только демо-
рализованы энергичной демонстраціей.
Приказаніе выжидать атаку, отданное Помпеемъ его пѣ-
хотѣ, слишкомъ строго осуждено Цезаремъ.
31
Конечно, въ общемъ смыслѣ онъ правъ; не слѣдуетъ
•охлаждать пылъ войскъ и иниціатива атаки даетъ дѣй-
ствительно наступающему извѣстное нравственное превос-
ходство. Но со стойкими и заранѣе подготовленными сол-
датами можно попытаться устроить ловушку. Солдаты
Помпея доказали свою стойкость, выжидая на мѣстѣ и не
дрогнувъ передъ стройнымъ и полнымъ бодрости непріяте-
лемъ, тогда какъ они расчитывали принять его растроен-
наго и запыхавшагося. Совѣтъ Тирарія, хотя и не удав-
шійся, былъ тѣмъ не мѣнѣе недурнымъ; само поведеніе
•солдатъ Цезаря достаточно это доказываетъ и этотъ со-
вѣтъ и это поведеніе показываютъ, въ какой мѣрѣ мате-
ріальный элементъ имѣлъ важное значеніе въ древнемъ
бою. обезпечивая поддержку, взаимную помощь, вызывая
довѣріе солдата. Несмотря, слѣдовательно, на то, что сол-
датамъ Цезаря, принадлежала иниціатива атаки, первое
•столкновеніе ничего не рѣшило. Происходитъ бой, для-
щійся нѣсколько часовъ, и 45.000 челов., отличныхъ
войскъ, послѣ борьбы, въ которой они теряютъ едва 200
челов.,—ибо при равной храбрости, равномъ оружіи и умѣ-
ніи владѣть имъ, пѣхота Помпея не должна была потерять
на фронтѣ болѣе цезаревой — 45.000 челов. бѣгутъ и на
пространствѣ между полемъ сраженія и ихъ лагеремъ пе-
рерѣзаны въ числѣ 12.000 чел. Строй помпеевыхъ войскъ былъ
вдвое глубже нежели у Цезаря; непріятель своею стреми-
тельностью не позволилъ имъ отойти хотя бы на одинъ
шагъ; съ другой стороны ихъ масса не въ состояніи от-
бросить его, и бой происходитъ на мѣстѣ. Помпей объя-
вилъ имъ, говоритъ Цезарь, что непріятельская армія бу-
детъ обойдена его кавалеріей и вдругъ, въ то время какъ
•они храбро боряться, они слышатъ позади себя клики
атаки шести когортъ Цозаря (2.000 челов.).
Казалось бы, что для подобной массы легко было пари-
ровать эту опасность. Однако нѣтъ. Крыло, взятое въ тылъ,
бѣжитъ, отъ одного къ другому заразительный страхъ
•охватываетъ остальныхъ, и ужасъ такъ великъ, что они и
не думаютъ какъ бы перестроиться въ своемъ лагерѣ,
обороняемомъ одно время охраняющими его кагортамп.
Какъ и при Каннахъ —оружіе выпадетъ изъ ихъ рукъ..
Если бы охранявшіе лагерь не дали возможности бѣглецамъ-
достигнуть горы, то 24.000 чел., сдавшихся на слѣдующій
день въ плѣнъ, были бы мертвыми въ этотъ же день.
Канны и Фарсалъ могли бы, строго говоря, дать доста-
точное понятіе о древнемъ боѣ. Тѣмъ не менѣе мы при-
бавимъ еще нѣсколько характеричныхъ краткихъ цитатъ,
въ хронологическомъ порядкѣ—тогда получимъ болѣе пол-
ныя свѣдѣнія ). ,
Титъ Ливій разсказываетъ, что въ одномъ сраженіи
противъ народовъ, окрестныхъ Риму, римляне не смѣли
преслѣдовать изъ опасенія разорвать свои шеренги.
Въ одномъ бою противъ герниковъ, онъ указываетъ на
римскихъ кавалеристовъ, которые, находясь на коняхъ,
не могли поколебать непріятеля и просили у консула раз-
рѣшенія спѣшиться,' чтобы драться какъ пѣхота. — Ска-
занное не относиться исключительно къ римлянамъ; позд-
нѣе мы видимъ,- что лучшіе кавалеристы — галлы, гер-
манцы и даже парѳяне, спѣшиваются, чтобы драться на
самомъ дѣлѣ.
Вольски, латины, герники и т. д. собираются толпою»
чтобы сражаться съ римлянами; дѣло приходитъ къ концу
и Титъ Ливій разсказываетъ: „наконецъ, когда первыя
шеренги пали, каждый, видя что рѣзьня доходитъ уже до
него самаго, обратился въ бѣгство".
Затѣмъ, тѣснимые, они бросаютъ свое оружіе и разсы-
паются для бѣгства; тогда то набрасывается кавалерія, по-
лучившая приказаніе не убивать. отдѣльныхъ людей, но
тревожить толпу своими стрѣлами, непрестанно безпо-
коитъ ее, однимъ словомъ, задержать и помѣшать ей раз-
сѣяться, чтобы пѣхота, по прибытіи, могла ее истребить.
гл. XIII кв. III; у Цезаря ялн у его иродолжвтелеЛ — битвы противъ
и 72 стр. 283, 285 и 28в, въ Афрі
33
Въ бою Амилькара противъ возмутившихся наемниковъ,
до тѣхъ поръ всегда бившихъ карфагенянъ, наемники
предполагали окружить его. Амилькаръ напалъ на нихъ
врасплохъ, посредствомъ новаго для нихъ маневра, и раз-
билъ/ Онъ двинулся въ трехъ линіяхъ: слоны, кавалерія
и легкая пѣхота, затѣмъ фаланги тяжело вооруженныхъ.
Наемники, подойдя къ нему, бодро двинулись впередъ;
тогда обѣ линіи, образованныя слонами, всадниками и
легкой пѣхотой, поворачиваются назадъ и быстро отхо-
дятъ, чтобы стать на крыльяхъ 3-й линіи. Открытая та-
кимъ образомъ 3-я линія встрѣчаетъ врага, который раз-
считывалъ, что ему придется только преслѣдовать, насти-
гаетъ его, слѣдовательно, врасплохъ, обращаетъ въ бѣг-
ство и отдаетъ на расправу слонамъ, лошадямъ и легкимъ
войскамъ которые истребляютъ бѣглецовъ.
Амилькаръ избиваетъ 6.000 челов., беретъ въ плѣнъ
2.000 и теряетъ столь незначительное число людей, что о
нихъ не говорится; вѣроятно даже, что онъ никого не те-
ряетъ, такъ какъ не было боя.
При Тразименѣ, въ ожесточенномъ трехъ-часовомъ бою,
карфагеняне теряютъ 1.500 челов., почти все галловъ, рим-
ляне 15.000 и 15.000 плѣнными. При Замѣ у Аннибала
убитыхъ 20.000, взятыхъ въ плѣнъ 20.000; у римлянъ, 2.000
убитыхъ. Серьезный бой съ 3-й линіей Аннибала, которая
дралась одна и уступила только передъ атакой съ тыла и
съ фланга кавалеріи Массиниссы.
Въ Кннокефальскомъ сраженіи, между Филиппомъ и Фла-
миніемъ, Филиппъ тѣснить Флампнія фалангой въ 32 ше-
ренги глубиною. Двадцать манипулъ берутъ фалангу въ
тылъ. Сраженіе проиграно Филиппомъ. Римляне насчиты-
ваютъ убитыми 700 челов., македоняне 80.000 убит. іГ 5.000
взятыми въ плѣнъ. При Пиндѣ — Павелъ-Эмнлій противъ
Персея,—фаланга двигается безостановочно; но, естествен-
но, она разрывается по мѣрѣ большого или меньшаго,
встрѣчаемаго ею, сопротивленія. Цевтурін проникаютъ въ
расщелины толпы и убиваютъ солдатъ, стѣсненныхъ длин-
ными пиками и сильными только въ совокупности съ
фронта, на разстояніи копья. Ужасающій безпорядокъ и на-
біеніе: 20.000 убитыхъ, плѣнныхъ 5.000 — изъ 44.000? Исто-
рикъ считаетъ не стоюіцимъ говорить о потеряхъ рим-
Сраженіе при Эксѣ противъ тевтоновъ. Марій напа-
даетъ на нихъ неожиданно съ тыла. Страшная рѣзня
100.000 тевтоновъ, зоо римлянъ убиты *).
Херонейское сраженіе Силлы противъ Архелая, полко-
водца Митридата.
У Силлы 30.000 челов., у Архелая 110.000, Архелай раз-
битъ неожиданнымъ нападеніемъ съ тыла. Римляне те-
ряютъ 14 человѣкъ и убиваютъ до тѣхъ поръ, пока не
утомляются преслѣдованіемъ.
Орхаменское сраженіе противъ него-же; повтореніе Хе-
ронеііскаго.
Цезарь разсказываетъ, что его кавалерія не могла сра-
жаться съ бриттами, не подвергаясь опасности, такъ какъ
послѣдніе показывали видъ, что бѣгутъ, чтобы отвлечь ее
отъ пѣхоты и затѣмъ, соскочивъ со своихъ боевыхъ колес-
ницъ, сражались съ ней успѣшно пѣшкомъ.
Не много менѣе 200 ветерановъ, сѣвшихъ па судно,
садятся ночью на мель, чтобы не быть взятыми превосход-
ными морскими силами. Они достигаютъ выгоднаго мѣста
и проводятъ тамъ ночь. На разсвѣтѣ, Отѳцилій высылаетъ
противъ нихъ около 400 кавалеристовъ и часть пѣхоты
гарнизона Алезіи. Они мужественно защищались и. пере-
бивъ часть непріятеля, присоединяются къ войскамъ Це-
заря, не потерявъ ни одного человѣка.
Аріегардъ Цезаря настигнутъ кавалеріей Помпея, при
переправѣ черезъ рѣку Генузъ, въ Македоніи, имѣвшую
очень крутые берега. Цезарь выставляетъ противъ кава-
леріи Помпеи, силою отъ 5.000 до 7.000 челов., свою кава-
лерію, отъ 600 до 1.000 челов., которыхъ перемѣшиваетъ
съ 400 отборными пѣхотинцами; они такъ хорошо испол-
нили дѣло, что, въ послѣдовавшемъ бою, отбросивъ про-
ный ударь.
тивника, перебили часть его и отошли на главныя силы
арміи, не потерявъ ни одного человѣка.
Въ битвѣ при Тапсѣ, въ Африкѣ, противъ Сципіона Цезарь
убиваетъ 10.000 чел., потерявъ 50 убитыми и нѣсколько ра-
неными. Въ битвѣ подъ стѣнами Мунды (Испанія), противъ
одного изъ сыновей Помпея, Цезарь имѣетъ 80 когортъ и
8.000 коней, приблизительно около 48.000 чел. У .Помпея 13
легіоновъ, 60.000 чел. линейныхъ войскъ, 6.000 кавалеріи,
6.000 чел. легкой пѣхоты, 6.000 союзниковъ, всего около
80.000 челов. Битва, говоритъ разсказчикъ, мужественно под-
держивалась шагъ за шагомъ ’), мечъ съ мечемъ. Въ этомъ
исключительномъ по ожесточенію сраженіи, въ которомъ
шансы, долго колебавшіеся, едва было не повернулись про-
тивъ Цезаря, послѣдній лишился убитыми 1.000 чел. и 500 чел.
ранеными; Помпей потерялъ 38.000 убитыми и если бы Мунда
не была въ столь близкомъ разстояніи (едва въ двухъ ми-
ляхъ), то потери его были-бы вдвое больше. Контрвалаціов-
ныя линіи Мунды были построены изъ труповъ и оружія.
Изучая древніе бои, видно, что почти всегда фланговая
атака или атака съ тыла, нѣкотораго рода нечаянное на-
паденіе, рѣшаютъ успѣхъ боя, въ особенности противъ рим-
лянъ; такимъ образомъ разстраивалась иногда ихъ прекрас-
ная тактика, столь превосходная, что одинъ римскій полко-
водецъ, на половину менѣе достойный своего противника,
былъ увѣренъ въ томъ, что побьетъ его. Мнѣ неизвѣстны
случаи, гдѣ онѣ побѣждены были-бы инымъ способомъ.
Ксенофонтътдѣ-то говоритъ; „Чтобы то ни было, пріятное
или непріятное, чѣмъ оно менѣе предвидѣно, тѣмъ причи-
няетъ болѣе удовольствія или ужаса". Это лучше всего до-
казывается на войнѣ, гдѣ всякое неожиданное нападеніе
поражаетъ ужасомъ тѣхъ, кто гораздо сильнѣе.
Сражающіеся, снабженные кирасами и щитами, теряли
незначительное число людей въ бою лицомъ къ лицу. Въ
своихъ побѣдахъ Аннибалъ теряетъ, такъ сказать, только
галловъ, свое пушечное мясо, сражавшихся съ плохими
щитами и безъ предохранительнаго вооруженія.
. О Настоящій бой шагъ за шагомъ, мечъ съ мечемъ, на короткомъ
— 30 —
Почти всегда опрокинутые, онн однако борятся со стой-
костью, которая у нихъ не встрѣчается пи до, ни послѣ него.
Фукидидъ характеризнруеть бой легкихъ войскъ, говоря:
„по обыкновенію, легкія войска взаимно обратили одни дру-
гихъ въ бѣгство" ')•
Цезарь противъ нервовъ, видя что люди его въ срединѣ
дѣла инстинктивно сжались, чтобы устоять передъ массой
варваровъ (сжались однако подъ напоромъ), приказываетъ
разомкнуть свои шеренги п ряды, съ тѣмъ чтобы легіонеры,
которые были сжаты въ массу, парализованы и принуждены
уступить болѣе сильному напору,—могли убивать, и слѣдо-
вательно, деморализовать противника. И дѣйствительно, лишь
только въ первой шеренгѣ нервовъ люди стали падать подъ
ударами легіонеровъ, послѣдовала остановка, отступленіе,
затѣмъ, вслѣдствіе атаки съ тыла, пораженіе заметавшейся
массы -).
ГЛАВА V.
Нравственный механизмъ древняго боя.
Нравственная сторона и механизмъ древняго боя теперь
для насъ ясны; выраженіе свалка, употребляемое древними,
было въ тысячу разъ сильнѣе, чѣмъ это можно выразить;
оно означало скрещиваніе оружія, перемѣшиваніе людей, а
не только столкновеніе.
Но минутное размышленіе и результаты боевъ, въ смыслѣ
взаимныхъ потерь, показываютъ намъ ошибочность предста-
пленііі о свалкѣ. Если при преслѣдованіи можно было би
| броситься въ средину барановъ то въ бою каждый слиш-
комъ нуждался въ томъ, кто за нимъ, въ своемъ сосѣдѣ
который охранялъ его фланги, его тылъ, чтобы съ легкимъ
• сердцемъ не дать себя убить въ рядахъ непріятеля ")•
При существованіи дѣйствительной свалки ), гдѣ бы
однако оказались побѣдители?
Если бы была дѣйствительно свалка, то Цезарь при Фар-
салѣ, Аннибалъ при Каппахъ, были бы побѣждены; ихъ ше-
ренги, менѣе глубокія, при прорывѣ непріятелемъ должны
бы были драться два противъ одного, были бы даже взяты
съ тылу, вслѣдствіе проникновенія противника насквозь.
Развѣ не бывали случаи, что войска одинаково стойкія и
ожесточенныя, вслѣдствіе взаимнаго утомленія, единодушно
и какъ бы съ общаго согласія, расходились и послѣ пере-
дышки снова начинали дѣло?
Какимъ образомъ возможно это при свалкѣ?
И затѣмъ повторяемъ, при свалкѣ, при смѣшеніи деру-
щихся, было бы взаимное истребленіе, но не было бы побѣ-
дителей.
рожающихъ безъ выбора, менѣе опасно, нежели древнее впередъ, такъ
какъ первое никогда пе доводитъ, развѣ при штурмѣ, до непріятеля.
Подъ Фарсаломъ. доброволецъ КростпніО. бывшій центуріонъ, вы-
двигается впередъ съ сотней людей, говоря Цезарю: .я буду дѣйство-
вать такъ, чтобы живымъ плп мертвымъ сегодняшній день заслужить
вашу похвалу".
его личности, п знавшій, что войска его. какъ они эго п доказали, были
ничего пе возражаетъ п КрестпніО съ нѣсколькими товарищами идетъ
Это слѣпое мужество нѣсколькихъ отчаянныхъ можетъ, впрочемъ,
подготовить дальнѣйшія дѣйствія массы. Вѣроятію потому-то Цезарь и
Но противъ стойкихъ войскъ (примѣръ Крестити это доказываетъ)
идти впередъ такимъ образомъ (если дойти до врага)—значитъ идти на
Возможно ли распознать двѣ толпы, перемѣшанныя въ
одиночку или по группамъ, въ которыхъ каждый, занятый
съ фронта, можетъ быть безнаказанно пораженъ сбоку или
сзади? Это — обоюдное истребленіе, при которомъ побѣда
остается за послѣднимъ пережившимъ, ибо въ этомъ смѣ-
шеніи, въ этой свалкѣ, никто не можетъ бѣжать, не знаетъ
куда бѣжать. Развѣ взаимныя потери не достаточно это по-
казываютъ?
Слово слишкомъ сильное; свалка существуетъ только въ
воображеніи художниковъ и писателей.
Вотъ какъ происходили дѣла:
На разстояніи атаки, двигались къ непріятелю съ быстро-
той, соотвѣтственной порядку, необходимому для рукопаш-
наго боя п для взаимной поддержкѣ сражающихся; часто
нравственный илтулъсъ, — рѣшимость дойти до цѣли, про-
являющаяся въ порядкѣ и смѣлости движенія,—одинъ этотъ
импульсъ обращалъ въ бѣгство менѣе рѣшительнаго про-
тивника.
Обыкновенно между хорошими войсками бывало столкно-
веніе, но не слѣпое столкновеніе массы; забота о сохраненіи
строя была очень велика какъ видно изъ поведенія сол-
датъ Цезаря подъ Фарсаломъ, движеніе медленное и подъ
тактъ флейтъ.
Передъ самымъ столкновеніемъ стремительность сама
собой ослаблялась, потому что человѣкъ первой шеренги,
противъ собственной воли, инстинктивно удостовѣрялся,
хорошо-ли стоятъ его поддержки—сосѣди той же шеренги,
товарищи по второй,—и собирался съ духомъ, съ тѣмъ чтобы
быть господиномъ своихъ движеній, чтобы поражать и от-
ражать удары. Происходило столкновеніе человѣка съ че-
ловѣкомъ; кая:дый выбиралъ себѣ противника лицомъ къ
лицу и атаковалъ его съ фронта, ибо, проникая въ ряды,
еще не побивши его, онъ рисковалъ быть раненымъ съ бо-
ку, лишившись своихъ поддержекъ. Каждый слѣдовательно,
— за-
толкалъ своего противника своимъ щитомъ, надѣясь заста-
вить его потерять равновѣсіе и стараясь ударить въ ту ми-
нуту, когда онъ будетъ пытаться удержаться. Люди второй
шеренги, позади, на дистанціи, требуемой для рукопашной
борьбы, находились въ готовности обезпечить его фланги
противъ всякаго, кто бы продвинулся между ними, въ го-
товности смѣнить усталыхъ; третьи шеренги и остальныя—
тоже самое. Каждый, слѣдовательно, съ той и другой сто-
роны укрѣплялся для столкновенія; послѣднее въ рѣдкихъ
случаяхъ бывало рѣшительнымъ, и рукопашная схватка,
т. е. настоящій бой, начинался.
Если люди первой шеренги бывали съ одной стороны
скоро переранены, то другія шеренги не спѣшили стать
на ихъ мѣста или смѣнить ихъ: являлось колебаніе, затѣмъ
пораженіе,—Такъ было съ римлянами при первыхъ встрѣ-
чахъ ихъ съ галлами. Галлъ своимъ щитомъ отражалъ
первый ударъ копья и, яростно бросаясь съ огромной же-
лѣзной саблей на верхній край римскаго щита, разрубалъ
его и подходилъ къ человѣку. Римляне, уже колеблясь
передъ нравственнымъ импульсомъ галловъ, передъ ихъ
дикими криками, ихъ наготой, служащей признакомъ пре-
зрѣнія къ ударамъ, падали въ этотъ моментъ въ значи-
тельно большемъ противъ непріятеля числѣ, и слѣдствіемъ
этого являлась деморализація. Вскорѣ они привыкли къ
доблестной, но не стойкой стремительности своихъ против-
никовъ, и когда они снабдили верхнюю частью своихъ
щитовъ желѣзной полосой, отъ которой гальскій мечъ от-
скакивалъ деформированнымъ, они не падали болѣе и роли
перемѣнились.
Галлы дѣйствительно не могли бороться противъ луч-
шаго оружія, скрещиваться съ римскими мечами, съ ихъ
индивидуальной превосходной стойкостью почти удесете-
ряемой возможной смѣной восьми шеренгъ манипулы—да
и манипулы смѣнялись—тогда какъ у галловъ продолжи-
тельность боя ограничивалась силой одного человѣка,
вслѣдствіе трудности поддержки слишкомъ сомкнутыхъ
или безпорядочныхъ шеренгъ и часто отъ невозможности
желательной смѣны, когда напримѣръ, они привязывались
другъ къ другу.
— 40 —
Если оружіе бывало почти равное, то, при сохраненіи
своихъ шеренгъ, расшибить, отбросить, разстроить ряды
противника, значило побѣдить. Человѣкъ, находящійся въ
разстроенныхъ, прорванныхъ шеренгахъ, чувствуетъ, что
его не только не поддержатъ, но что онъ уязвимъ со всѣхъ
сторонъ, и онъ бѣжитъ. Правда и то, что нельзя разбить
непріятельскихъ шеренгъ, по разбивъ и свои собственныя,
но тотъ кто разбиваетъ—наступаетъ вперёдъ; онъ могъ
наступать лишь, заставляя отступать подъ его ударами;
убивая даже или раня, онъ совершаетъ преднамѣренное,
желамое дѣло, возбуждающее храбрость какъ его, такъ н
его сосѣдей; онъ знаетъ, онъ видитъ, куда идетъ; тогда
какъ непріятель, охваченный вслѣдствіе отступленія или
паденія людей съ его фланговъ, видитъ себя открытымъ
съ боковъ; онъ самъ отступаетъ съ тѣмъ, чтобы опять
найти поддержку, выровняться въ шеренгѣ сзади. Но про-.
тивникъ также напираетъ, н уравняться въ шеренгѣ не-
возможно.
Слѣдующія шеренги уступаютъ попятному движенію
первыхъ, и если оно довольно продожительное, если оно
сильное, то ужасъ распространяется отъ ударовъ, которые
гонять назадъ, п мояіетъ быть опрокидываетъ первую
шеренгу. Если для того, чтобы быстрѣе п легче очистить
мѣсто для напора, чтобы не поддаться назадъ и не упасть,
послѣднія шеренги повернутся хотя бы для того, чтобы
сдѣлать лишь нѣсколько шаговъ, то мало шансовъ, чтобы
они опять стали лицомъ къ непріятелю. Пространство ихъ
искусило.—Они больше не повернутся.
Тогда натуральный инстинктъ солдата, заставляющій
его заботиться, удостовѣриться въ своихъ поддержкахъ,
приводитъ къ бѣгству, и заразительность этого чувства
передастся отъ послѣднихъ шеренгъ къ первой, которая,
сраяіаясь на столь близкомъ разстояніи, должна была би
стоять лицомъ къ непріятелю, подъ страхомъ немедленной
смерти. Что затѣмъ происходитъ—не требуетъ объясненія:
.бойия (Соегіеа).
Вернемся къ бою.
Очевидно, что боевой порядокъ столкнувшихся войскъ
•по прямой линіи существуетъ едва минутно. Но каждая
группа рядовъ, образовавшаяся при дѣйствіи, тѣмъ не
менѣе не связывается съ сосѣдней группой, причемъ какъ
группы, такъ и отдѣльныя лица всегда заботятся о своей
поддержкѣ. Бой происходитъ вдоль линіи соприкосновенія
первыхъ шеренгъ каждой арміи, линіи прямой, разорван-
ной. изогнутой въ различномъ направленіи, смотря по раз-
личному успѣху дѣла на томъ или другомъ пунктѣ,, но
всегда съ разграниченіемъ, совершеннымъ раздѣленіемъ
•сражающихся обѣихъ сторонъ.
На этой линіи, завязавъ уже дѣло охотно или нѣгь,
надо было оставаться лицомъ къ лицу, подъ страхомт. не-
медленной смерти, и каждый въ этихъ переднихъ шерен-
гахъ, естественно, необходимо прилагалъ всю свою энергію
къ защитѣ своей жизни.
Никогда линія не спутывалась, пока шелъ бой, ибо. отъ
генерала до солдата, всякій прилагалъ стараніе продлить
возможность поддержки вдоль этой линіи и проломить,
разрѣзать непріятельскую, потому что тогда одержана по-
бѣда.
Мы видимъ, слѣдовательно, что между людьми, воору-
женными мечами, можетъ случиться, бываетъ, если бой
серьезный, проникновеніе одной массы въ другую, но ни-
когда не бываетъ смѣшенія, свалки ’) шеренгъ, людей,
образующихъ эти массы.
Бой мечемъ противъ меча былъ самый убійственный,
и представлялъ наиболыие перипетій, потому что въ немъ
индивидуальныя достоинства сражающихся, какъ храбрость,
ловкость, хладнокровіе искусство фехтовкв, наиболѣе и не-
чіосредствоннѣе проявлялись. Послѣ него другіе бои легко
понять.
Возьмемъ пики и мечи.
Напоръ съ копьемъ людей въ сомкнутомъ строѣ,
пикъ, держащихъ васъ иа извѣстномъ разстояніи (пики
были отъ 16 до 18 ф. длиною), были непреодолимы. Но
можно было свободно убивать все (всадниковъ, легкихъ
пѣхотинцевъ) окружающее фалангу, эту массу, двигаю-
щуюся мѣрнымъ шагомъ и отъ которой подвижныя войска
всегда могли ускользнуть. Благодаря движенію, мѣстности,
тысячамъ случайностей борьбы, храбрости людей, ране-
нымъ, лежащимъ на землѣ и могущимъ рѣзать поджилки
первой шеренги, проползая подъ копьями на высоту груди
(и незамѣченныхъ послѣдними, ибо. копейщики первыхъ
двухъ шеренгъ едва могли видѣть, куда направить ударо-
въ массѣ могли образоваться отверстія, и, какъ только
являлся малѣйшій таковой разрывъ, то уже эти люди съ
длинными копьями, безполезными на близкомъ разстояніи,
знавшіе бои только на разстояніи древка (Полибій), были
безнаказанно побиваемы группами, бросавшимися въ ин-
тервалы.
И тогда фаланга, во внутрь которой проникъ непрія-
тель, дѣлалась, вслѣдствіе нравственнаго безпокойства,
безпорядочной массой, опрокидывающимися другъ на друга
баранами, давящими одинъ другого подъ гнетомъ страха.
Дѣйствительно, въ толпѣ слишкомъ тѣснимые люди ко-
лютъ своими ножами тѣснящихъ ихъ, и заразительное
чувство страха измѣняетъ направленіе человѣческой волны,
которая, отбрасываясь на самое себя, раздавливается мас-
сой для образованія пустоты вокругъ опасности. Слѣдова-
тельно, если непріятель бѣжитъ передъ фалангой, свалки
не можетъ быть; если онъ уступаетъ ей только по такти-
ческимъ причинамъ и, пользуясь свободнымъ промежут-
комъ, проникаетъ въ нее группами, опять таки не бываетъ
свалки или перемѣшиванія шеренгъ. Клинъ, входящій въ
кучу, не смѣшивается съ ней.
Между фалангой, вооруженной длинными пиками, ипо-
добной-же фалангой еще меньше можетъ произойти свалка,
бываетъ обоюдный натискъ, могущій долго длиться, если
одной изъ сторонъ не удается взять другую во флангъ
или въ тылъ какой пибудь выдѣленной частью. Мы, впро-
чемъ, видимъ во всѣхъ почти древнихъ бояхъ, что побѣда
одерживалась именно такого рода средствами, всегда по-
лезными, потому что человѣкъ остается неизмѣннымъ. Без-
полезно было-бы вновь объяснять, какъ, почему во всѣхъ
битвахъ деморализація, а за нею бѣгство начинались съ
заднихъ шеренгъ.
Мы попытались разобрать бой линейной пѣхоты, по-
тому что онъ одинъ былъ серьезнымъ въ древнемъ бою,
ибо легкія пѣхотныя войска той и другой стороны обра-
щались въ бѣгство, какъ это констатируетъ Ѳукидидъ.
Они возвращались, чтобы преслѣдовать и истреблять побѣж-
денныхъ ’)•
Что касается кавалеріи, то между двумя конницами нрав-
ственный импульсъ, представляемый быстротой массы и ея
. отличнымъ порядкомъ, имѣлъ наибольшее дѣйствіе, и намъ
• приходится безконечно рѣдко видѣть двѣ конницы, способ-
ныя противиться этому взаимному дѣйствію одной на дру-
гую. Это встрѣчается при Тичино, при Каннахъ, въ бояхъ,
цитированныхъ выше, которые составляютъ рѣдкое исклю-
ченіе. И опять таки тамъ не было удара съ карьера, но оста-
новка лицомъ къ лицу и бой.
На самомъ дѣлѣ ураганы сталкивающихся кавалерій есть
поэзія, но отнюдь не дѣйствительность.
Если-бы происходило столкновеніе во всю прыть, то
люди и лошади расшнбліісь-бы, а этого не желаютъ ни тѣ
ни другіе. У кавалеристовъ есть рукп, инстинктъ присущій
имъ и конямъ, чтобы замедлить аллюръ, остановиться,
если самъ непріятель не остановится, и повернуться, если
онъ продолжаетъ стремительно нестись. И если случается
столкнуться, то ударъ настолько ослабленъ руками людей,
упрямствомъ лошадей, уклоненіемъ головъ, что это можно
назвать остановкой лицомъ къ лицу; наносятъ другъ другу
нѣсколько ударовъ саблей пли пикой, но равновѣсіе слиш-
комъ непостоянно, точка опоры слишкомъ подвижна для
рукопашнаго боя и для ’ взаимной поддержки; человѣкъ
•чувствуетъ себя слишкомъ изолированнымъ, нравственное
давленіе слишкомъ сильно, н бой, хотя не особенно убій-
ственный. длится лишь одно мгновеніе, именно потому, что
онъ не могъ-бы продлиться безъ свалки, а въ свалкѣ чело-
вѣкъ чувствуетъ себя одинокимъ и окруженнымъ. Поэтому-
то передніе люди, полагающіе что ихъ новому поддержать,
не могутъ далѣе выносить тревожнаго состоянія, поворачи-
ваютъ назадъ, а остальные слѣдуютъ имъ; непріятель тогда
преслѣдуютъ ихъ, — если онъ также не далъ тыла; онъ
преслѣдуетъ до тѣхъ поръ, пока не столкнется съ новой
кавалеріей, обращающей его. въ свою очередь, въ бѣгство.
Между кавалеріей и пѣхотой,никогда не бывало удара.
Кавалерія безпокоила своими стрѣлами, пожалуй,1 ударами
своихъ копій, быстро проносясь, но никогда не сталкиваясь.
По правдѣ сказать, рукопашный бой на коняхъ не суще-
ствовалъ. И дѣйствительно, если конь, прибавляя столько
къ подвижности человѣка, даетъ ему средство угрожать и
стремительно наскочить, онъ дозволяетъ ему также скрыться
съ такою же скоростью, когда угроза не колеблетъ против-
ника, и человѣкъ пользуется этимъ сродствомъ сообразно
склонностямъ его природы и здравому смыслу, чтобы нанести,
по возможности, больше вреда, рискуя какъ можно меньше.
II такъ, при всадникахъ, не имѣвшихъ ни стремянъ, ни сѣ-
делъ. при всадникахъ, которымъ трудно было пускать дро-
тикъ (Ксенофонтъ), бой былъ рядомъ взаимныхъ тревоженій,
демонстрацій, .угрозъ, стычекъ съ разстоянія полета стрѣлы,
въ которомъ та и другая сторона ищутъ момента для не-
чаяннаго нападенія, устрашенія, для того чтобы воспользо-
ваться безпорядкомъ и преслѣдовать кавалерію или пѣхоту
и тогда—ѵае ѵісііз: мечъ работаетъ.
Человѣкъ во всѣ времена страшно боялся быть раздав-
леннымъ лошадьми, и несомнѣнно, этотъ страхъ опрокиды-
валъ во сто тысячъ разъ болѣе людей, нежели дѣйствитель-
ный ударъ (сЬос), всегда болѣе или менѣе избѣгаемый
лошадью. Когда двѣ древнія кавалеріи хотѣли дѣйствительно
сразиться, онѣ дрались спѣшенными,—Тичино, Капиы, при-
мѣръ Тита Ливія.—Но всей древности, сколько мнѣ извѣстно,
произошелъ настоящій бой на копяхъ только при переходѣ
— 45 —
Александромъ Граника. И то? Его кавалерія переправляв-
шаяся черезъ рѣку, имѣвшую крутые берега, обороняемые
непріятелемъ, теряетъ 85 человѣкъ, персидская кавалерія
1000; а обѣ одинаково хорошо вооружены!
Бой среднихъ вѣковъ возобновляетъ (исключая науку),
древніе бои. Всадники сталкиваются, пояіалуй, больше, пе-
. желн древняя кавалерія, по той причинѣ, что они неуязвимы;
ихъ недостаточно опрокинуть, ихъ надо зарѣзать, разъ
какъ они упали на землю. Они, впрочемъ, знали, что ихъ
битвы на коняхъ не имѣли серьезныхъ результатовъ, н когда
они хотѣли дѣйствительно драться, то дрались пѣшкомъ
(бой Тридцати, Баяръ, и т. д.).
Побѣдители, съ ногъ до головы покрытые броней, ни-
кого не теряютъ (холопы тутъ не считаются), п если упавшій
съ коня побѣжденный настигнутъ, его не убиваютъ ’), по-
тому что рыцарство установило братство оружія между дво-
рянствомъ, коннымъ воиномъ различныхъ націй, и выкупъ
замѣняетъ смерть.
Если мы, главнымъ образомъ, говорили о пѣхотномъ боѣ,
то это потому, что онъ наиболѣе серьезный п что пѣшкомъ,
на конѣ, на палубѣ судна, въ минуту опасности—всегда
встрѣтимъ одного и того же человѣка; и кто его хорошо
знаетъ, то изъ того, какъ онъ дѣйствуетъ тамъ, сдѣлаемъ
выводъ о его дѣйствіяхъ вездѣ.
ГЛАВА VI.
При каиихъ условіяхъ являются дѣйствительно дерущіеся
и почему для надлежащаго веденія современнаго боя тре-
буются люди болѣе надежные нежели въ древнемъ бою.
Мы повторимъ здѣсь то, что мы сказали въ началѣ этого
изслѣдованія: человѣкъ сражается не для борьбы, а ради
побѣды; онъ дѣлаетъ все отъ него зависящее, чтобы со-
кратить первую п обезпечить вторую. Постоянное усовер-
шенствованіе боевыхъ орудій стремится къ одной цѣли:
уничтожить противника, соблюдая самого себя. Абсолютная
храбрость, не отказывающаяся отъ боя, даже при неравныхъ
шансахъ, уповающая на Бога или на судьбу, не свойственна
по природѣ человѣку; она есть результатъ нравственной
культуры; она безконечно рѣдка, ибо всегда передъ лицомъ
опасности животное чувство самосохраненія беретъ верхъ;
человѣкъ высчитываетъ шансы, и мы видѣли, какъ часто онъ
ошибается. Итакъ человѣкъ ужасается смерти. Избранныя
души однѣ способны понять и выполнить великій долгъ,
побуждающій ихъ иногда идти впередъ, но масса всегда
отступаетъ при видѣ призрака. Дисциплина имѣетъ цѣлью
побороть этотъ ужасъ, еще сильнѣйшимъ ужасомъ, а именно
ужасомъ наказанія или позора. Но бываетъ всегда минута,
когда естественный ужасъ беретъ верхъ надъ дисциплиной,—
и боецъ бѣжитъ.
„Остановись, остановись, держись еще нѣсколько ми-
нутъ и ты побѣдитель; ты даже еще не раненъ,—если ты
повернешься спиной, ты мертвъ". Онъ не слышитъ, онъ не
можетъ слышать, онъ весь охваченъ страхомъ.—Сколько
армій клялись побѣдить или погибнуть?-А сколько сдержали
свою клятву? Клятва барана, хвалящагося устоять передъ
волкомъ.
Исторія заноситъ въ свои лѣтописи не арміи, а отдѣль-
ныя твердыя души, сумѣвшія драться до смерти, и самопо-
жертвованіе при Ѳермопилахъ, по справедливости, без-
смертно;
Вотъ мы пришли къ элементарнымъ истинамъ о столь-
кихъ забытыхъ или неизвѣстныхъ людяхъ, которыя мы изъ •
яснили въ первой главѣ.
Такъ какъ настоящій, серьезный бой есть самое тяягелое
испытаніе, какое мы знаемъ, то для того, чтобы вынудить
людскую толпу успѣшно вести его, недостаточно, чтобы
эта толпа была составлена изъ мужественныхъ людей, какъ
галлы, германцы. Онъ требуетъ, и мы даемъ ему начальни-
ковъ, привычныхъ твердо и рѣшительно командовать и со-
знающихъ свое неоспоримое право командовать, освященное
традиціей, закопомъ, общественными установленіями.
Мы прибавляемъ къ этому хорошее оружіе, способъ боя
— 47 —
соотвѣтственный этому и непріятельскому оружію, физиче-
скимъ и нравственнымъ силамъ человѣка; кромѣ того,—ра-
ціональное раздѣленіе, обезпечивающее надлежащее управ-
леніе, и употребленіе всѣхъ усилій до послѣдняго человѣка.
Мы воодушевляемъ ихъ страстями (страстное желаніе не-
зависимости, религіозный фанатизмъ, національная гордость,
любовь славы, страсть къ пріобрѣтенію), и законъ страшной
дисциплины, запрещая кому бы то ни было уклоняться отъ
дѣла, повелѣваетъ величайшую солидарность сверху донизу
между всѣми частями, между начальниками, между началь-
никами и солдатами, между солдатами.
Имѣемъ ли мы тогда надежную армію?
Нѣтъ еще. Солидарность, эта первая и высшая сила
арміи, установлена, правда, строгими законами дисциплины,
поддержанными могучими страстями, но одно приказаніе не
достаточно. Наблюденіе, отъ котораго никто не можетъ
ускользнуть въ бою, обезпечивающее исполненіе дисцип-
лины, должно гарантировать солидарность противъ упадка
духа, который намъ извѣстенъ; и чтобы сознавать ее, что
есть самое важное, чтобы производить сильное нравствен-
ное давленіе и заставитъ ваъхъ идти впередъ, это наблюде-
ніе, глазъ всякаго, направленный на каждаго, требуетъ въ
каждой группѣ людей, хорошо знающихъ другъ друга и
понимающихъ его какъ право и обязанность всеобщаго
спасенія.
Тогда необходимо, чтобы разумно установленная орга-
низація (и съ этого слѣдуетъ начать) постоянно ставила-
бы однихъ и тѣхъ же начальниковъ въ одни и тѣ-же группы
бойцовъ, такимъ образомъ, чтобы начальники и товарищи
мирнаго пли лагернаго времени были бы начальниками и
товарищами боевыми, съ тѣмъ чтобы отъ привычки къ
совмѣстной жизни и привычки повиноваться однимъ и тѣмъ-
жо начальникамъ, командовать одними и тѣми-же людьми,
дѣлить труды и отдыхъ, содѣйствовать исполненію движе-
ній и воинскихъ эволюцій, породнлн-бы сотоварищество,
единство, званіе ремесла, однимъ словомъ осязательное
.чувство и понятіе солидарности, долгъ подчиненія ей, пра-
во устанавливать ее, невозможность уклониться отъ нея.
И вотъ появляется довѣріе. Не то восторженное и не-
обдуманное довѣріе безпорядочныхъ или импровизирован-
ныхъ армій, которое стремится къ опасности и быстро ис-
чезаетъ, чтобы дать мѣсто противоположному чувству,
всюду видящему измѣну, но внутреннее, твердое, созна-
тельное довѣріе, которое не забывается во время дѣла и
одно создаетъ дѣйствительныхъ бойцовъ. Теперь мы имѣ-
емъ армію. Намъ уже не трудно объяснить, какимъ обра-
зомъ людп, одушевленные увлекающими страстями, люди,
умѣющіе даже умирать, не дрогнувъ, не блѣднѣя, дѣйстви-
тельно сильные передъ смертью, но не дисциплинирован-
ные, не имѣющіе прочной организаціи, бываютъ побѣжда-
емы другими, индивидуально менѣе доблестными, но имѣ-
ющими прочное и солидное устройство.
Охотно предетавляютъ себѣ вооруженную толпу, опроки-
дывающую всѣ препятствія, уносимую дуновеніемъ страсти.
Въ этомъ представленіи больше поэзіи, нежели истины.
Если бы бой былъ индивидуальнымъ дѣломъ, то люди,
страстные, храбрые, составляющіе эту толпу, имѣли бы
болѣе шансовъ побѣдить; но въ войскѣ каково бы оно ни
было, разъ какъ оно передъ лицомъ противника, каждый
понимаетъ, что задача не есть дѣло одного, но дѣло кол-
лективное и одновременное, и. между случайными товари-
щами, собранными наканунѣ, подъ начальствомъ неизвѣ-
стныхъ людей, онъ инстинктивно чувствуетъ недостатокъ
единства и спрашиваетъ себя, можетъ ли положиться на
нихъ. Это мысленное недовѣріе можетъ зайти далеко и
при первыхъ колебаніяхъ нерѣшительности, при первой
серьезной опасности, удержитъ пылкую стремительность.
Дѣло въ томъ, что солидарность, довѣріе не являются
внезапно; они могутъ появиться только при взаимномъ зна-
комствѣ, пороя.-дающемъ вопросъ чести, дающемъ един-
ство,— отсюда, въ свою очередь, является чувство силы,
внушающее смѣлость подвергаться опасности, въ увѣрен-
ности преодолѣть ее,—смѣлость, т. е. господство воли надъ
инстинктомъ, большая или меньшая продолжительность
которой даетъ побѣду или пораженіе. Итакъ, только соли-,
дарность даетъ бойцовъ. Но такъ какъ во всемъ есть сте-
пень, то посмотримъ менѣе-ли требователенъ въ этомъ от-
ношеніи современный бой противъ древняго.
Въ древнемъ бою опасность являлась лишь на близкомъ
разстояніи. Если нравственный духъ войскъ былъ доста-
точно силенъ (а азіатскія толпы часто не имѣли такового),
чтобы подойти къ непріятелю на разстояніе меча, то про-
исходилъ бой. Всякій, находившійся на такомъ разстояніи,
зналъ, что если повернется спиной,—онъ погибъ, ибо, какъ
уже оказано нами, побѣдители теряли немного, а побѣж-
денные были истребляемы. Это простое разсужденіе застав-
ляло людей держаться хотя-бы въ теченіе одного момента.
Нынѣ, за исключеніемъ совершенно особыхъ, крайнѣ
рѣдкихъ обстоятельствъ, приводящихъ войска къ встрѣчѣ
носомъ къ носу, бой завязывается и происходить съ даль-
няго. разстоянія. Опасность начинается издалека, и при-
ходится долгое время двигаться навстрѣчу снарядовъ, гу-
стота которыхъ увеличивается на каждомъ шагу. Побѣж-
денный теряетъ людей взятыми въ плѣнъ, но часто уби-
тыми и ранеными теряетъ не больше, чѣмъ побѣдитель.
Въ древнемъ бою дрались сомкнутыми группами на
небольшомъ пространствѣ, на открытой мѣстности, на виду
одинъ у другого, при отсутствіи оглушительнаго шума
нынѣшняго оружія. Шли въ дѣло въ порядкѣ, и такъ какъ
оно происходило па мѣстѣ, то не уносились въ безпоря-
дочномъ движеніи за тысячу шаговъ отъ точки отправле-
нія. Наблюденіе для начальниковъ было легко; отдѣльные
случаи трусости немедленно поборалпсь. Только общее смя-
теніе приводило къ бѣгству. Нынѣ бой происходитъ на
огромныхъ пространствахъ, вдоль длинныхъ тонкихъ линій,
ежеминутно прерываемыхъ неровностями и препятствіями,
представляемыми мѣстностью. Какъ только завязывается
дѣло, какъ только раздадутся ружейные выстрѣлы, люди,
разсыпанные въ цѣпь или растерявшіеся въ неизбѣжномъ
безпорядкѣ быстраго движенія ’). ускользаютъ изъ-подъ
наблюденія начальниковъ; большее пли меньшее число
скрывающихся •). избѣгающихъ боя, уменьшая столько-же
матеріальное, какъ и нравственное дѣйствіе и увѣренность
оставшихся храбрецовъ, могутъ довести до пораженія.
Разсмотримъ человѣка въ томъ и другомъ бою. Я силенъ,
ловокъ, крѣпокъ, обученъ, обладаю полнѣйшимъ хладно-
кровіемъ, присутствіемъ духа; я имѣю прекрасное насту-
пательное и оборонительное оружіе и надежныхъ товарищей,
съ давнихъ поръ однихъ и тѣхъ-же, которые поддержатъ
меня въ опасности; когда я съ ними и они со мной, мы
неуязвимы, непоборимы; мы были вмѣстѣ въ 20 бояхъ и
ни одинъ изъ насъ не былъ убитъ; надо только своевре-
менно поддержать другъ друга, а мы не зѣваемъ, быстро
умѣемъ смѣнить другъ друга, выставить свѣжаго человѣка
противъ обезсилившаго противника; мы принадлежимъ къ
легіонамъ Марія, къ тѣмъ 50.000, которые сумѣли удер-
жаться противъ яраго наплыва кимвровъ, изъ коихъ мы
убили 140.000, взяли въ плѣнъ 60.000, потерявъ отъ 200
до 300 неумѣлыхъ людей.
Нынѣ, какъ бы силенъ, твердъ, обученъ, храбръ я ни
былъ, я никогда не могу сказать: я возвращусь съ поля
сраженія. Я имѣю дѣло уже не съ людьми, я ихъ не боюсь,
но съ предопредѣленіемъ желѣза и свинца. Смерть носится
въ воздухѣ, невидимая и слѣпая, со страшнымъ дыханіемъ,
заставляющимъ пригибать голову. Какъ бы ни были храбры,
надежны мои товарищи, какъ бы пи готовы они были на
самопожертвованіе, они не могутъ обезпечить меня. И лишь
въ той мѣрѣ, насколько это абстрактно и менѣе для всѣхъ
понятно, чѣмъ матеріальная поддержка въ древнемъ бою,—
настолько я себѣ воображаю, что чѣмъ больше насъ под-
вергается опасности, тѣмъ больше шансовъ имѣетъ каждый
изъ насъ избѣгнуть ее; и затѣмъ я также знаю, что если
мы имѣемъ увѣренность въ томъ, что никто не будетъ
избѣгать дѣла, то мы чувствуемъ себя сильнѣе, мы
рѣшительнѣе завязываемъ и поддерживаемъ борьбу и ско-
рѣе кончаемъ ее.
Кончаемъ. Но для того чтобы окончить ее, надо идти
впередъ, надо искать непріятеля, и мы—будь то ни пѣхоти-
нецъ или кавалеристъ, — мы голы противъ желѣза, голы
противъ свинца. Двинемся же во что бы то ни стало смѣло,
рѣшительно; нашъ противникъ не устоитъ передъ перспек-
тивой выстрѣла въ упоръ изъ нашего ружья, ибо взаим-
ной свалки никогда не бываетъ, мы въ этомъ увѣрены,—
намъ это говорили тысячи разъ, мы это видѣли! А если
нынѣ все измѣнится! Если онъ тоже станетъ въ насъ стрѣ-
лять въ упоръ?
Какъ сравнительно велика была римская увѣренность!
Мы показали, съ другой стороны, какъ въ древности
опасно и трудно было солдату уйти изъ дѣла; нынѣ ис-
кушеніе гораздо сильнѣе, затрудненіе меньше, опасность
не столько велика.
Слѣдовательно, бой нынѣ требуетъ нравственной связи,
солидарности болѣе тѣсной, чѣмъ въ какія либо времена.
Еще одно послѣднее замѣчаніе, по поводу трудности на-
правлять бой, дополнить приводимыя доказательства. Со
времени изобрѣтенія огнестрѣльнаго оружія, мушкета,
ружья, пушки, разстоянія по отношенію взаимнаго под-
крѣпленія и поддержки между различными рядами оружія
увеличиваются ').
Кромѣ того легкость всякаго рода сообщеній дозволяетъ
сборъ огромныхъ массъ войскъ на данной мѣстности. По
этимъ то причинамъ, какъ нами уже сказано, поля сраже-
ній становятся огромными.
Обнять пхъ всецѣло становится все труднѣе и труднѣе;
и управленіе войсками съ дальняго разстоянія, дѣлаясь
все труднѣе и труднѣе, стремится ускользнуть изъ рукъ
главнокомандующаго и низшихъ начальниковъ. Неизбѣж-
ный безпорядокъ, въ которомъ войска находятся въ бою,
возрастаетъ съ каждымъ днемъ, параллельно съ нравствен-
нымъ впечатлѣніемъ оружія, до такой степени, что среди
шума п волненія боевыхъ линій солдаты часто теряютъ
своихъ начальниковъ, начальникъ—солдатъ.
Въ войскахъ, непосредственно и жарко ввязавшихся въ
бой, только небольшія группы могутъ держаться, начиная
съ отдѣленія іі кончая ротою, если онѣ хорошо составлены
и служатъ поддержками или сборными пунктами для ра-
стерявшихся; и силою вещей нынѣшнія сраженія больше
чѣмъ когда либо склонны дѣлаться солдатскими сраже-
ніями.
Этого не должно быть.
Что этого не должно быть, мы не споримъ, но это такъ
И противъ этого возражаютъ, что не всѣ войска непо-
средственно и жарко ввязываются въ бой; что начальники
всегда стараются сохранить, по возможности, дольше въ
своихъ рукахъ войска, могущія двигаться, дѣйствовать въ
данный моментъ въ опредѣленномъ направленіи; что нынѣ,
какъ вчера, рѣшающее дѣйствіе принадлежитъ этимъ вой-
скамъ, находящимся въ рукахъ начальниковъ, появляю-
щимся въ такомъ-то или такомъ-то порядкѣ, въ такомъ-то
или такомъ-то по лоягеніи, на такомъ-то или такомъ-то пунктѣ,
и слѣдовательно такія дѣйствія принадлежатъ начальнику,
сумѣвшему удержать, сохранить и направить упомянутыя
войска. Это безспорно.
Но столь же безспорно и слѣдующее: тѣмъ болѣе имѣется
шансовъ сохранить въ рукахъ послѣднія части войскъ,
чѣмъ болѣе завязавшія дѣло стойкія войска заставляютъ
непріятеля противопоставить имъ большее число людей.—
II при этомъ возраженіи, выставляя общій принципъ, суще-
ствующій во всѣ времена, ничего нельзя сказать на слѣ-
дующее: въ дерущихся войскахъ, по приведеннымъ нами при-
чинамъ и которыя основаны на фактахъ, солдаты и ближай-
шіе ихъ начальники, отъ капрала до командира баталіона,
только анергія этихъ дѣйствій, болѣенезависимыхъ чѣмъ когда
либо отъ высшихъ начальниковъ, оставляетъ въ распоря-
женіи послѣднихъ часть войскъ, могущихъ быть направляе-
мыми въ рѣшительную минуту, а потому эти дѣйствія ста-
новятся перевѣиаіааючишч болѣе чѣмъ когда либо, и можно
по справедливости сказать, что сраженія, болѣе чѣмъ когда
либо, нынѣ суть солдатскія и капитанскія сраженія.
На самомъ дѣлѣ они всегда таковы, потому что въ концѣ
концовъ исполненіе принадлежитъ солдату; но вліяніе по-
слѣдняго на конечный результатъ можетъ быть болѣе или
менѣе значительнымъ; отсюда современная истина: солдат-
скія сраженія. Правда, что внѣ всякихъ уставныхъ, такти-
ческихъ и дисциплинарныхъ правилъ, здравый смыслъ тре-
буетъ отъ всѣхъ въ арміи противодѣйствія этому перевѣсу,
полному случайностей, дѣятельности солдата надъ дѣятель-
ностью начальника, отдаленія всѣми средствами, до край-
нихъ предѣловъ возможности, того момента, приближеніе
котораго все болѣе и болѣе ускоряется ежедневно, когда
солдатъ ускользаетъ изъ рукъ начальника.
Но этотъ фактъ на лицо, и вмѣстѣ съ возбуждаемыми
имъ заботами, онъ пополняетъ доказательство вышесказан-
ной истины: современный бой, для доблестнаго его веденія,
требуетъ болѣе тѣсной чѣмъ когда либо нравственной связи
и солидарности ').
ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
Современный бой.
Военное искусство подчиняется многочисленнымъ измѣ-
неніямъ соотвѣтственно научному и промышленному про-
грессу и т. д., и т. д. Но одна вещь не мѣняется: сердце
человѣка: п такъ какъ въ конечномъ изслѣдованіи бой при-
надлежитъ къ явленіямъ нравственнаго порядка, то во всѣхъ
измѣненіяхъ, вводимыхъ въ арміи, въ организаціи, дисци-
плинѣ, тактикѣ существеннымъ вопросомъ является истинное
усвоеніе всѣхъ этихъ измѣненій человѣческимъ сердцемъ
въ данный рѣшительный моментъ, въ моментъ сраженія.
Это рѣдко принимается въ соображеніе, и отсюда про-
истекаютъ странныя заблужденія, доказательствомъ этому
могутъ служить дальнобойное и нарѣзное оружіе (винтовки),
безусловно не давшія того, чего отъ нихъ ожидали.... по-
тому что изъ употребленія ихъ сдѣлали дѣло механическое,
не принимая въ сообрая:евіе человѣческаго сердца. „Состоя-
нія сердца столь же измѣнчивы, какъ счастье. Человѣкъ
падаетъ духомъ и боится опасности при всякомъ усиліи,
въ которомъ онъ не предусматриваетъ шансовъ успѣха.
Встрѣчаются подчасъ отдѣльные характеры твердаго закала,
способные къ сопротивленію; но ихъ увлекаетъ за собой
громадное большинство" (Бисмаркъ). Новѣйшая исторія пред-
ставляетъ намъ много примѣровъ войскъ, которыя, подобно
стѣнамъ, не могли быть ли прорваны, ни поколеблены, ко-
торыя терпѣливо выдержали самый сильный огонь, и по-
спѣшно отступали по приказанію начальника (Бисмаркъ).
Когда разсуждаешь, сидя у себя послѣ обѣда, въ пол-
ной безопасности, при полномъ физическомъ и нравствен-
номъ довольствіи, о войнѣ, о боѣ, то чувствуешь себя оду-
шевленнымъ благороднѣйшимъ пыломъ и отрицаешь дѣй-
ствительность. Сколько однако людей, если взять ихъ именно
въ этотъ моментъ, будутъ готовы немедленно же пожертво-
вать жизнью? Но еслибъ этимъ самымъ людямъ пришлось
тащиться въ теченіе нѣсколькихъ дней, нѣсколькихъ не-
дѣль до наступленія часа боя; еслибы въ день боя имъ
пришлось выжидать минутами, часами даннаго момента, то,
будучи искренними, они признались бы, насколько физи-
ческое утомленіе и угнетеніе, предшествующія дѣлу, нрав-
ственно утомили ихъ, насколько они, по сравненію съ тѣмъ
что говорили 30 дней тому назадъ, выйдя изъ за стола,
мало способны къ великодушнымъ движеніямъ.
Сражаться изъ дали естественно для человѣка; съ пер-
ваго дня его промышшленность клонилась къ достиженію
такого результата и это продолжается и теперь. Полагаютъ,
что съ дальнобойнымъ оружіемъ будутъ вынуждены воз-
вратиться къ бою на близкомъ разстояніи; будутъ попросту
убѣгать отъ деморализаціи. Первобытный человѣкъ, дикарь,
арабъ—воплощенное непостоянство. Малѣйшій вѣтеръ, без-
дѣлица, измѣняютъ ежеминутно на войнѣ ихъ мысли. Циви-
лизованный человѣкъ на войнѣ—естественно возвращается
къ этимъ первымъ инстинктамъ.
Огромное превосходство римской тактики заключается
въ стараніи поставить физическое дѣйствіе въ уровень съ
нравственнымъ. Нравственное дѣйствіе слабѣетъ (убѣж-
даются въ концѣ концовъ, что непріятель не столь страшенъ,
какъ онъ кажется), физическое нѣтъ. Греки старались вну-
шать страхъ; римляне же хотятъ убивать.... они убиваютъ....
и выбираютъ лучшій путь. Ихъ нравственное дѣйствіе опи-
рается на крѣпкіе мечи, наносящіе смерть.
Наполеонъ говоритъ, что .2 мамелюка устоятъ противъ
3 французовъ; но 100 французскихъ кавалеристовъ не боя-
лись 100 мамелюковъ; 300 побѣждали такое же число,
1.000 били 1.500; такъ велико вліяніе тактики, порядка, эво-
люцій"; проще говоря, такъ велико нравственное вліяніе
50 —
солидарности, основанію!) на дисциплинѣ и ставшей воз-
можной и полезной въ бою, благодаря организаціи и уста-
новленію взаимной поддержки. При солидарности, здравыхъ
распоряженіяхъ, люди, обладающіе меньшей на треть лич-
ной доблестью, бьютъ индивидуально достойнѣйшихъ нежели
они. Все заключается въ этомъ и должно къ этому кло-
ниться при организаціи арміи. Для умѣющаго размышлять
приведенныя слова Наполеона заключаютъ въ себѣ всю нрав-
ственную сторону боя. Увѣрьте непріятеля, что у него нѣтъ
поддержки, изолируйте, отрѣжьте, обойдите, окружите и
т. д. (тысячи способовъ, могущихъ заставить думать, что
онъ изолированъ) его людей, изолируйте его эскадроны,
его баталіоны, его бригады, его дивизіи и побѣда будетъ
за вами. И если заранѣе, вслѣдствіе дурной организаціи,
онъ не вѣритъ во взаимную поддержку, то такихъ манев-
ровъ и ие потребуется—достаточно одной атаки.
Римляне вовсе не храбрые удальцы, а люди дисциплины
п твердые. Мы никакого понятія не • имѣемъ о римскомъ
военномъ духѣ, который ни въ чемъ не походилъ на нашъ:
римскій генералъ, который не обладалъ бы большимъ хлад-
нокровіемъ чѣмъ паши, погибъ бы. У насъ даютъ кресты,
медали за то, за что римскій солдатъ подвергся бы сѣче-
нію розгами.
Сколько людей при встрѣчѣ со львомъ имѣютъ смѣ-
лость смотрѣть ему въ лицо, рѣшаться зищищаться, защи-
щаются? На войнѣ, когда вы охвачены ужасоыъ, вы, какъ
передъ львомъ, бѣжите въ страхѣ и даете себя зарѣзать.
Какъ, такъ мало абсолютныхъ храбрецовъ среди столькихъ
храбрецовъ? Увы! да. Гедеонъ находитъ таковыхъ 300 изъ
числа 80.000, и онъ счастливъ. Шеренга составляетъ гаран-
тію, принятую дисциплиною, противъ слабости человѣческой
передъ опасностью. Нынѣ, благодаря тому, что нравствен-
ное дѣйствіе оружія сильнѣе, ослабленіе людей больше,
матеріальная шеренга также слабѣе по недостатку связи
тонкаго боеваго Порядка; однако тонкій порядокъ безус-
ловно необходимъ, какъ для уменьшенія потерь, такъ п
для того, чтобы воспользоваться оружіемъ. И такъ нынѣ,
болѣе чѣмъ когда либо, требуется шеренга или дисциплина
(не математическая шеренга, геометрическая фигура), и
трудность сохранить ее также гораздо больше.
Съ усовершенствованіемъ орудія. метательныхъ орудій,
сила разрушенія растетъ, нравственное дѣйствіе орудій
возрастаетъ, смѣлость нападенія становится труднѣе, а
человѣкъ не мѣняется, не можетъ перемѣниться. Вмѣстѣ
съ могущественной силой оружія должны расти и органи-
заціонная сила, солидарность бойцовъ, т. е. всѣ средства
могущія увеличить эту солидарность, а этимъ то менѣе
всего занимаются. Имѣть милліонъ людей хорошо обучен-
ныхъ, ловкихъ въ маневрахъ (которые должны упроститься
по мѣрѣ усиленія оружія), ничего еще не составляетъ, если
здраво обдуманная организація не обезпечиваетъ ихъ дис-
циплину, а черезъ' нее—ихъ солидарность, т. е. ихъ муже-
ство въ день боя.
Четыре храбреца, не знающіе другъ друга, не пойдутъ
смѣло въ атаку на льва. Четыре менѣе храбрыхъ людей,
- по хорошо извѣстныхъ другъ другу, увѣренныхъ въ соли-
дарности между собой и взаимной поддержкѣ, пойдутъ
смѣло. Вся наука организаціи армій лежитъ въ этомъ. Въ
данный моментъ новоизобрѣтенное орудіе можетъ обезпе-
чить побѣду. Хорошо, но вѣдь не каждый-же день изоб-
рѣтаются орудія, и въ отношеніи вооруженія націи весьма
скоро приходятъ къ одному и тому-же уровню.
Конечный вопросъ всегда возвращается (оставимъ въ
сторонѣ геніальныхъ полководцевъ — шансъ, на который
нельзя разсчитывать) къ качеству войскъ, т. е. къ органи-
заціи, обезпечивающей наилучшимъ образомъ ихъ духъ,
. ихъ твердость, ихъ довѣріе, однимъ словомъ ихъ солидар-
ность. Кто говоритъ о войскахъ, тотъ говоритъ о солдатахъ.
Какъ-бы ни были хорошо обучены солдаты, вдругъ собран-
ные въ роты, баталіоны и т. д., они не моглн-бы имѣть,
никогда не имѣли, той солидарности, которая, сверху до
низу, можетъ родиться только отъ взаимнаго знакомства.
Пусть обратятся къ тому, что мы говорили о древнемъ
боѣ, и тотчасъ-же, не изучая даже современнаго боя. со-
знаютъ, что нѣтъ армій, мѣтъ настоящихъ бойцовъ, какъ тѣ.
которымъ обдуманная раціональная организація даетъ по-
58 —
стоявную солидарность въ бою. Можно предвидѣть, что чѣмъ
болѣе увеличится могущество разрушенія, посредствомъ
усовершенствованія метательнаго оружія, тѣмъ болѣе бой
дѣлается разсыпнымъ, ускользающимъ изъ-подъ управленія,
изъ непосредственнаго глаза высшаго начальника и даже
офицеровъ; тѣмъ болѣе, слѣдовательно, дисциплина, соли-
дарность должны быть сильными, болѣе обдуманными, а
организація, обезпечивающая солидарность между дерущи-
мися, болѣе грубоко обоснована. Ибо, если сила оружія
возрастаетъ, то человѣкъ, со всѣми его слабостями, остается
неизмѣннымъ. Къ чему армія въ 200.000 человѣкъ, изъ
коихъ только 100.000 дѣйствительно будутъ сражаться,
тогда какъ другіе 100.000 постараются всѣми способами
скрыться? пусть будетъ только 100.000, но лишь-бы на
нпхъ можно было разсчитывать. Цѣль дисциплины заклю-
чается въ томъ, чтобы заставлять людей драться помимо
ихъ желанія. Наивно даже и говорить, что нѣтъ арміи, до-
стойной этого имени, безъ дисциплины. Нѣтъ дисциплины
безъ организаціи, и плоха всякая организація, которая пре-
небрегаетъ малѣйшимъ средствомъ, служащимъ въ пользу
болѣе прочной и дѣйствительной солидарности между бой-
цами. Эти средства не могутъ быть всюду одинакими;
дисциплина есть общественное учрежденіе, или лучше—она
должна взять точкой опоры преобладающія достоинства и
недостатки націи.
Мы видѣли при изслѣдованіи древняго боя, насколько
онъ представляется страшнымъ актомъ, каково дѣйствіе его
на человѣка, какъ этотъ послѣдній дѣйствительно сражается
только подъ давленіемъ дисциплины. Дисциплину нельзя
ни приказать, ни создать съ сегодня на завтра. Это дѣло
учрежденія, традиціи.
Надо чтобы начальникъ вполнѣ вѣрилъ въ свое право
командованія, чтобы онъ имѣлъ привычку командовать, ко-
мандовалъ-бы съ гордостью. Вотъ что создаетъ сильную
дисциплину армій, командуемыхъ аристократіей, когда тако-
вая существуетъ въ странѣ.
При нынѣшнемъ оружіи, употребленіе котораго всѣмъ
извѣстно, обученіе солдата дѣло простое; оно не создаетъ
солдата. Примѣръ: Вандея, гдѣ солидарность, а не личное
обученіе, создала солдатъ, достоинство которыхъ всѣми
признано; солидарность, естественно существовавшая между
людьми одной и той-же деревни, одной общины, ведомыми
въ бой своими господами, своими священниками и т. д.
Нечего опасаться, чтобы такая солидарность, требуемая
нами отъ отдѣленія до роты, развилась въ одинаковой сте-
пени при помощи гЬхъ-же средствъ у иностранцевъ. Ихъ
устройство и ихъ характеръ менѣе отвѣчаетъ этому; тогда
какъ индивидуальность отдѣленій ротъ присуща устрой-
ству нашей арміи и французской общежительности. Това-
рищество создается войной; но война становится все менѣе
и менѣе продолжительной и болѣе и болѣе ожесточенной,
и надо заранѣе создать духъ товарищества.
Недостаточно хорошо знать другъ друга, чтобы явилось
хорошее войско. Надо, чтобы существовалъ общій хорошій
духъ, надо чтобы идеей всѣхъ и всего былъ-бы бой, а не
спокойная жизнь н ученія, примѣненіе которыхъ неизвѣстно.
Разъ, какъ человѣкъ умѣетъ владѣть своимъ оружіемъ и
повиноваться всѣмъ командамъ, ученіе ему нужно лишь
изрѣдка, чтобы вспомнить забытое; марши-же и боевые ма-
невры необходимы.
Техническое воспитаніе солдата не составляетъ труд-
нѣйшаго пункта. Умѣть владѣть своимъ оружіемъ, содер-
жать его въ порядкѣ, умѣть ходить направо и налѣво, впе-
редъ и назадъ по командѣ, съ ранцемъ на спинѣ, все это
необходимо, но не создаетъ солдата. Вандейцы плохо знали
все это, нр были отличными солдатами. Сознаніе дисцип-
лины, уваженіе къ начальникамъ, вѣра въ нихъ, вѣра въ
товарищей, опасеніе чтобы они не могли упрекнуть его,
что онъ покинулъ ихъ въ опасности, стремленіе идти куда
идутъ другіе, не менѣе смѣло, какъ и они, однимъ словомъ
товарищескій духъ, вотъ что создаетъ солдата, борца, спо-
собнаго повиноваться и управляться въ дѣлѣ. Одна орга-
низація даетъ эти качества.
Въ древнемъ бою солидарность существовала по край-
ней мѣрѣ у грековъ и у римлянъ. Солдатъ извѣстенъ сво-
имъ начальникамъ и своимъ товарищамъ. Видя, что другіе
дерутся, и онъ дерется.
Дисциплина и римскій характеръ требовали стойкости;
закаленность въ трудахъ людей и ихъ хорошая организація,
въ смыслѣ взаимной поддержки, удесятеряли эту стойкость,
противъ которой храбрѣйшіе не могли устоять. Въ совре-
менныхъ арміяхъ, ослабляемыхъ одинаково побѣдой какъ и
пораженіемъ, солдатъ гораздо чаще замѣняется другимъ
(древній побѣдитель никого не терялъ). Солдатъ часто не-
извѣстенъ своимъ товарищамъ; онъ теряетъ ихъ въ дыму
этого разсѣяннаго, колеблющагося во всѣхъ смыслахъ боя.
въ которомъ онъ какъ бы изолированъ; солидарность не
ободряется болѣе взаимнымъ наблюденіемъ.
Одинъ человѣкъ падаетъ, скрывается; какъ разглядѣть
свалила ли его пуля или онъ упалъ отъ нежеланія идти
впередъ? Древній боецъ не поражался невидимой стрѣлой
и не могъ падать такимъ образомъ. Чѣмъ, слѣдовательно,
это наблюденіе труднѣе, тѣмъ болѣе однако надо стараться
добиться его, посредствомъ индивидуальности ротъ, отдѣ-
леній. взводовъ. Человѣкъ въ нынѣшнемъ бою уподобляется
человѣку едва умѣющему плавать и неожиданно брошен-
ному въ воду.
Со времени Гибера замѣчено, что ударъ въ бою слу-
чается безконечно (слово „безконечно" взято въ математи-
ческомъ смыслѣ) рѣдко. Гиберъ, посредствомъ разсужде-
нія, опирающагося на практическія наблюденія, сводитъ къ
нулю математическую теорію столкновенія одной массы СЪ
другой. Физическій импульсъ дѣйствительно ничего не зна-
читъ; чувство нравственнаго импульса, воодушевляющее ата-
кующаго, составляетъ все.
И надо чтобы этотъ нравственный импульсъ былъ бы
очень страшнымъ. Вотъ войсковая часть, идущая навстрѣчу
другой; послѣдняя должна оставаться спокойно, каждый
человѣкъ долженъ нацѣлиться и выстрѣлить въ имѣюща-
гося противъ него. Наступающая часть подходитъ неблиз-
кое, вѣрное разстояніе; остаповится ли она или нѣтъ, чтобы
стрѣлять? ее всегда предупредитъ другая часть, ожидающая
спокойно, въ готовности и увѣренная въ своемъ дѣлѣ. Вся
первая шеренга наступающаго падаетъ разгромленная, а
остальныя, очень мало подбодренныя такой встрѣчей, раз-
сѣиваются сами собой или при малѣйшемъ демонстратив-
номъ двиягеніи противъ нихъ.
Такъ ли бываетъ? О, нѣтъ! передъ силой нравственнаго
импульса наступающаго, атакуемыя войска смущаются, стрѣ-
ляютъ на воздухъ (даже совсѣмъ не стрѣляютъ) и немед-
ленно разсѣиваются передъ наступающимъ, который, будучи
ободренъ безвредностью этого огня, удвоиваеть свой порывъ,
чтобы избѣжать второго залпа. Говорятъ, что англійскія
войска (утверждаютъ это даже тѣ, кто дрался съ ними въ
Испаніи, подъ Ватерлоо), способны выказать такое хладно-
кровіе. Я впрочемъ въ этомъ сомнѣваюсь; англичане послѣ
огня продвигались быстро впередъ. Если бы они этого не
дѣлали, они бы, моясетъ быть, бѣжали. Но только люди
спокойные, не обладающіе большимъ воображеніемъ, ста-
раются вносить во все разсудительность. Французы, при
ихъ нервной раздражительности, ихъ живой натурѣ, не спо-
собны на подобную оборону.
Входя на сферу ружейнаго огня, шеренга обнаруживаетъ
наклонность разсыпаться. Случается слышать отъ офи-
церовъ, бывшихъ подъ огнемъ, что когда приближаешься
къ непріятелю, то люди, помимо вашего желанія, разсы-
паются въ цѣпь; у русскихъ они склонны подъ огнемъ со-
бираться , во взводы. Поэтому должны существовать два
различные способа для введенія въ огонь русскихъ и фран-
цузовъ.
Какимъ образомъ можетъ случиться, что люди, не боя-
щіеся нисколько смерти, сами себя убивающіе, жители во-
стока, китайцы, татары, монголы не могутъ держаться пе-
редъ оружіемъ западныхъ народовъ? Вслѣдствіе плохой
организаціи. Инстинктъ самосохраненія, который овладѣ-
ваетъ ими въ послѣдній моментъ, не сдерживается дисци-
плиною.
Такимъ же образомъ, не разъ и на западѣ намъ слу-
чалось видѣть, какъ цѣлыя населенія, фанатизированныя,
глубоко вѣрующія, что смерть въ бою обѣщаетъ счастливое
и славное воскресенье, превосходныя числомъ, уступали
передъ дисциплиной. Имъ слѣдовало бы только смѣло схва-
титься и раздавить врага своимъ числомъ въ рукопашномъ
бою, гдѣ вилы полѣзнѣе штыка... но инстинктъ!
„Ты дрожишь, кащей!..." говорилъ Тюреннь. Инстинктъ
самосохраненія можетъ, слѣдовательно, заставить дроясать
и сильнѣйшихъ. Но они въ состояніи побороть это чувство
страха, идти тѣмъ не менѣе впередъ, не теряя головы и
хладнокровія. Страхъ у нихъ никогда не переходитъ въ
ужасъ и забывается въ заботахъ о командованіи. Тотъ, кто
не въ силахъ стряхнуть съ души это чувство ужаса, тотъ
не долженъ мечтать о томъ, чтобы сдѣлаться офицеромъ.
Солдаты испытываютъ волненіе, даже страхъ; чувство
долга, дисциплины, самолюбіе, примѣръ начальниковъ, ихъ
хладнокровіе, главнымъ образомъ, удерживаютъ ихъ и не
даютъ страху перейти въ ужасъ; отъ волненія они не мо-
гутъ быть быстро собраны, и слѣдовательно несчастіе по-
раженія становится менѣе поправимымъ, общая дезоргани-
зація болѣе сильной и болѣе быстрой.
Поэтому не надо ничѣмъ пренебрегать, что дѣлаетъ
битву сильнѣе, человѣка сильнѣе.
Въ современномъ бою никто не схватывается съ фронта.
Съ каждымъ днемъ близкій бой старается исчезнуть, чтобы
дать мѣсто дѣйствіямъ издалека, въ особенности нравствен-
ному вліянію движеній. Мы снова разсыпкой приведены къ
сознанію необходимости качества—этой абсолютной необхо-
димости древняго боя.
Наиболѣе вѣроятный результатъ нынѣшней артиллеріи
будетъ заключаться въ увеличеніи разсыпанія.
Дѣйствіе дальнобойной артиллеріи должно ослабить ви-
димую взаимную связь разныхъ родовъ оружія, — отсюда
вліяніе на нравственную сторону и, опять таки, къ выгодѣ
болѣе дисциплинированныхъ войскъ, которыя чѣмъ менѣе
стягиваются, тѣмъ болѣе надежны, и которыя тѣмъ болѣе со-
хранятъ нравственный духъ, чѣмъ менѣе раньше пострадали.
При нахожденіи непріятеля на болѣе дальнихъ разстоя-
ніяхъ. обстрѣливаемыхъ нынѣшней артиллеріей, явится
большая свобода движеній разныхъ родовъ оружія, кото-
рымъ не надо соединяться для взаимной помощи и под-
держки. Такъ какъ будутъ держаться въ большомъ удаленіи,
то труднѣе будетъ судить о мѣстности. Поэтому тѣмъ болѣе
необходимо освѣтить, обозрѣть мѣстность стрѣлками (о чемъ
герцогъ Граммовъ при Нордлингѣ забылъ и что всегда
забывается); слѣдовательно, еще большая необходимость въ
стрѣлкахъ.
Фридрихъ любилъ говорить, что три человѣка въ тылу
непріятеля болѣе стоятъ нежели пятьдесятъ передъ нимъ.
Нравственное дѣйствіе.
Поле дѣйствія гораздо обширнѣе нынѣ, чѣмъ оно было
при Фридрихѣ. Сраженія происходятъ на болѣе пересѣчен-
ныхъ мѣстностяхъ, ибо арміи, будучи болѣе подвижными,
не избираютъ предпочтительной мѣстности.
Въ нашихъ современныхъ войскахъ, въ которыхъ побѣ-
дитель теряетъ людьми часто болѣе, нежели побѣжденный
(я не говорю о плѣнныхъ, такъ какъ это лишь кратковре-
менная потеря), расходъ людей становится больше, нежели
имѣется средствъ получить людей способныхъ, н это обез-
кураживаетъ усталыхъ, весьма многочисленныхъ, повиди-
мому, и ловкихъ въ умѣніи ускользать отъ опасности, такъ
что мы опять погружаемся въ безпорядокъ. Герцогъ де-
Фезеизакъ, какъ очевидецъ-современникъ, показываетъ дѣло
таковымъ же какъ и нынѣ; только на массы и полагаются,
и при такой игрѣ, несмотря на самыя ученыя стратегиче-
скія соображенія, мы должны проиграть партію.
Шеренга — это угроза. Эта болѣе чѣмъ угроза. Часть,
завязавшая бой и открывшая огонь, не принадлежитъ больше
своему начальнику, и такъ какъ я вижу, что она дѣлаетъ,
то знаю, на что она способна. Она производитъ свое дѣй-
ствіе, и я могу измѣрить его. Но люди въ шеренгѣ нахо-
дятся въ рукахъ; я это знаю, я это вижу, я это чувствую.
Ихъ можно вести во всякомъ направленіи; я инстинктивно
чувствую, что они одни способны напасть на меня, взять
меня справа, слѣва, броситься въ интервалъ, обойти меня.
Онн меня тревожатъ, они мнѣ, угрожаютъ. Куда обрушится
эта угроза?.. Шеренга (которая н есть угроза, угроза серьез-
ная, за которой можетъ ежеминутно послѣдовать дѣйствіе)
Когда бой серьезно завязался, она способствуетъ больше
побѣдѣ, нежели сражающимся, независимо отъ того, дѣй-
ствптелыю-лн она существуетъ, или существованіе ея только
предполагается непріятелемъ. Въ нерѣшительномъ бою, тотъ,
кто можетъ показать баталіоны, эскадроны въ порядкѣ и
больше ничего, тотъ выигрываетъ... Страхъ неизвѣстности!
Надежная храбрость, храбрость долга не знаетъ паники, и
она всегда одинакова. Храбрость крови болѣе нравится
французамъ; это понятно. Она даетъ поводъ къ тщеславію;
это природное качество; но она измѣняется по днямъ, она
ослабѣваетъ, въ особенности, когда при исполненіи долга
не имѣется въ виду выигрыша.
Слабыя войска требуютъ, чтобы ихъ вели, чтобы пастухи
шли впереди; твердыя войска —чтобы ихъ направляли, и
пастухи идутъ сзади пли сбоку. Съ первыми полководецъ
есть головная лошадь; со вторыми—онъ берейторъ.
Въ современномъ бою пѣхотинецъ ускользаетъ отъ насъ
вслѣдствіе разсыпанія, и мы говоримъ: солдатская война.
Это дурно. Примиримся съ необходимой вещью, и вмѣсто
разсѣянія увеличимъ число сборныхъ пунктовъ, упрочивая
роты, изъ которыхъ образуются баталіоны, полки. НынЬ
болѣе чѣмъ когда либо, бѣгство начинается съ хвоста
(тыла), который поражаетъ также какъ голова.
Въ арміи прежде всего дезорганизуется администрація;
простая предусмотрительность, малѣйшія мѣры порядка
исчезаютъ при отступленіи.
Одна изъ странныхъ аномалій французской дисциплины
заключается въ томъ, что на походѣ, въ особенности въ
кампаніи, репрессивныя средства противъ проступковъ
дѣлаются призрачными, недѣйствительными, неисполни-
мыми. Солдатъ сейчасъ же это замѣчаетъ: за этимъ слѣ-
дуетъ упадокъ дисциплины. Если нашимъ нравамъ про-
тивна драконовская дисциплина, то замѣнимъ это нрав-
ственное понужденіе другимъ, стянемъ узы солидарности
посредствомъ продолжительнаго знакомства между собой
людей и начальниковъ; будемъ опираться на общежитель-
ность французовъ, и не станемъ искать ее во что бы то
ни стало, налегая сверхъ мѣры на офицера. Онъ въ осо-
бенности несетъ тяжесть дисциплины—будемъ относиться
къ нему съ подобающимъ ему достоинствомъ. Будемъ вз-
бѣгать возлагать на него исполненіе обязанностей унтеръ-
офицера; не станемъ истощать его силы.
Замѣчается, что нынѣ, вслѣдствіе склонности, причина
которой неизвѣста, но существуетъ издавна и къ которой
присоединяется еще манія командованія, присущая фран-
цузскому характеру, явилось общее стремленіе къ захвату
сверху до низу авторитета высшаго начальника надъ млад-
шимъ; такимъ образомъ умаляется этотъ авторитетъ въ
умѣ солдата; а это очень важно, ибо твердый авторитетъ,
престижъ младшихъ начальниковъ, одни создаютъ дисцип-
лину. Постояннымъ давленіемъ на нихъ, желаніемъ всему
положить свою личную оцѣнку, не признавать искреннихъ
ошибокъ и принимать ихъ какъ ошибки, заставлять всѣхъ
до послѣдняго солдата чувствовать, что существуетъ
только непоколебимый авторитетъ, напримѣръ, полковника:
показывать первому встрѣчному, что одинъ полковникъ
разсудителенъ и уменъ—все это отнимаетъ иниціативу: всѣ
низшіе чины переходятъ въ инертное состояніе, происходя-
щее отъ недовѣрія къ самому себѣ, отъ страха получить
строгій выговоръ. Если эта единственная рука, столь твер-
дая, управляющая всѣмъ, на минуту ослабѣетъ, то всѣ
низшіе начальники, которыхъ она держала до тѣхъ поръ
въ неестественномъ для нихъ положеніи, поступаютъ какъ
лошади, всегда н слишкомъ крѣпко затянутыя поводомъ: .
когда поводъ оборвется—онѣ уносятъ. Если, въ подобный
моментъ, обстоятельства становятся трудными, солдатъ
очень скоро начинаетъ сознавать слабость и нерѣшитель-
ность тѣхъ, кто его ведетъ.
У насъ боевая дисциплина не существуетъ, а тутъ-то
именно она наиболѣе необходима; въ 1859 году было до
25,000 мародеровъ въ итальянской арміи.
У римлянъ дисциплина была строгая и дѣйствительная,
въ особенности передъ лицомъ непріятеля. Дисциплина
поддерживалась солдатами.
Почему въ наши дни рота (люди) не можетъ сама па-
блюдать за этимъ и карать аа это? одни только товарищи
— 66 —
знаютъ проступки и дѣло настолько въ интересахъ нхъ
самихъ,, что слѣдуетъ поощрять ихъ собственныя репрес-
сивныя мѣры.
ГЛАВА И.
Нравственное дѣйствіе.—Матеріальное дѣйствіе.-
Дѣйствіе арміи, части войскъ ѣа другую часть, есть
нравственное и въ то же время матеріальное дѣйствіе.
Матеріальное дѣйствіе части войскъ есть ея разруши-
тельная сила; ея нравственное дѣйствіе — страхъ внушае-
мый ею.
Въ бою проявляются скорѣе два нравственныхъ, нежели
матеріальныхъ акта; сильнѣйшій беретъ верхъ. Побѣдитель
часто теряетъ отъ огня больше людей, нежели побѣжден-
ный. Это показываетъ, что нравственное дѣйствіе является
не только вслѣдстіе могущества реальнаго разрушенія, но
главнымъ образомъ въ силу того предполагаемаго могу-
щества, которое обнаруживается подъ видомъ резерва,
угрожающаго возобновленіемъ боя, войскъ, появляющихся
справа и слѣва, въ рѣшительной фронтальной атакѣ.
Матеріальное дѣйствіе тѣмъ сильнѣе, чѣмъ оружіе (ору-
жіе, лошади а т. д.) лучше, чѣмъ лучше люди умѣютъ вла-
дѣть имъ, чѣмъ эти люди болѣе многочисленны или силь-
ны, чѣмъ долѣе они могутъ напрягать послѣдовательныя
усилія. При одинаковой разрушительной силѣ, даже болѣе
слабой, тотъ удерживаетъ верхъ, кто, обладая рѣшитель-
ностью, будетъ идти впередъ: кто своими распоряженіями,
движеніями войскъ, создаетъ для противника новую угрозу
матеріальнаго дѣйствія, однимъ словомъ, возьметъ верхъ
въ нравственномъ дѣйствіи- (нравственное дѣйствіе есть
страхъ, который внушаютъ; чтобы одолѣть противника,
надо превратить этотъ страхъ въ ужасъ).
Когда увѣренность въ безспорное превосходство мате-
ріальнаго дѣйствія, долженствующаго держать непріятеля
на далекомъ разстояніи, обманута рѣшимостью непріятеля
близко подойти къ вамъ, не взирая на ваши превосходныя
разрушительныя средства, нравственное вліяніе непріятеля
на васъ возрастаетъ по мѣрѣ потери этой увѣренности;
это нравственное дѣйствіе господствуетъ надъ вашимъ.
Вы бѣжите. Такимъ образомъ сдаютъ окопавшіяся войска.
Чувство нравственнаго импульса есть одушевляющее
васъ чувство рѣшимости, замѣченное непріятелемъ. Тоть,
кто спокойно и съ твердымъ сердцемъ ждетъ своего врага,
можетъ нацѣлить вѣрно свой ударъ въ него; но чувство
нравственнаго импульса наступающаго деморализуетъ его
онъ 'боится, не можетъ ни вѣрно прицѣлиться, ни вѣрно
направлять ударъ острія, онъ опрокинутъ безъ защиты.
Если войска хороши, то, при отсутствіи подготовки
атаки, есть полное основаніе полагать, что она будетъ от-
бита. Атакующія войска испытываютъ нравственное дѣй-
ствіе, которому обороняющіяся войска не подвергаются.
Послѣднія, слѣдовательно, въ лучшемъ порядкѣ, свѣжи,
тогда какъ наступающія въ безпорядкѣ н испытываютъ
уже нравственное вліяніе нѣкотораго разрушенія. Нрав-
ственное превосходство, которое дается движеніемъ впе-
редъ, можетъ быть болѣе чѣмъ возмѣщено порядкомъ и
цѣлостью обороняющагося и понесенными потерями. Ма-
лѣйшая демонстрація обороняющагося деморализуетъ атаку.
Въ этомъ заключается тайна англійской пѣхоты противъ
французовъ въ Испаніи, а не въ ихъ пальбѣ шеренгами,
столь же мало дѣйствительной у нихъ, какъ п у насъ.
Чѣмъ больше существуетъ довѣрія къ своимъ оборони-
тельнымъ или наступательнымъ средствамъ, тѣмъ сильнѣе
деморализуются, теряются, когда оказывается, что въ дан-
ную минуту они недостаточны, чтобы остановить непріятеля.
Тоже самое относится къ вѣрѣ въ усовершенствованное
огнестрѣльное оружіе; дѣйствіе его ограничивается, при
современной организаціи, и способомъ веденія боя на даль-
немъ разстояніи н стрѣльбою въ пустую, какъ и прежде.
Отсюда слѣдуетъ, что атаки въ штыки (при которыхъ
ударовъ штыками никогда не бываетъ), другими словами,
— 68 —
движеніе впередъ подъ огнемъ, будутъ съ каждымъ днемъ
оказывать большее и большее нравственное дѣйствіе и по-
бѣда будетъ оставаться за тѣмъ, кто сумѣетъ придать этимъ
наступательнымъ движеніямъ большій порядокъ и боль-
шую рѣшительную стремительность—двѣ вещи, которыя у
насъ какъ бы взаимно исключаются н которыя, при же-
ланіи и разумѣ (твердомъ держаніи въ рукахъ непосредствен-
ныхъ поддержекъ), можно надѣяться соединить, что дастъ
тогда возможность одолѣть и сохранитъ. Поэтому не слѣ-
дуетъ пренебрегать разрушительнымъ дѣйствіемъ прежде
чѣмъ прибѣгать къ нравственному; поэтому пользуйтесь до
послѣдней минуты стрѣлками; иначе, при скорости нынѣш-
ней стрѣльбы (стрѣльба на авось, ко авось умноженное на
скорость стрѣльбы), никакая атака ве можетъ дойти по на-
значенію. Начиная отъ времени Фрнбургскихъ укрѣпленій
до Аркольскаго моста, до Сольферино, встрѣчается множе-
ство удалыхъ подвиговъ, позицій взятыхъ съ «фронта, кото-
рые обманываютъ всѣхъ, какъ полководцевъ, такъ и доб-
рыхъ гражданъ, и благодаря которымъ, совершаются все
тѣ же ошибки. Пора заставить людей попять, что Фрибург-
скіе окопы не были взяты съ фронта, что Аркольскій мостъ
не былъ взятъ съ фронта (переписка Наполеона I), точно
также какъ и Сольферинскія высоты.
Всегда манія, нетерпѣніе достигнуть результата при
отсутствіи средствъ. Впрочемъ, въ томъ то и заключается
тактъ полководца, чтобы умѣть сообразить моментъ для
атаки и умѣть подготовитъ ее. Мы беремъ Меленьяно безъ
пушекъ, безъ маневровъ, но какою цѣною! Подъ Ватерлоо
Гугумонская ферма задерживаетъ насъ въ теченіе цѣлаго
дня, стоитъ намъ и дезорганизуетъ у насъ страшное мно-
жество людей, пока наконецъ Наполеонъ посылаетъ—и СЪ
чего долженъ былъ начать генералъ, которому поручено
было вести атаку — разрушить и сжечь зймокъ 8 гауби-
Трудно представить себѣ невѣроятную разницу, суще-
ствующую между практикой и теоріями.
Генералъ, тысячи разъ дававшій на маневренномъ полѣ
своимъ подчиненнымъ необходимыя указанія и требовавшій
того же отъ нихъ, отдаетъ слѣдующее приказаніе: „полков-
никъ, идите туда то“; полковникъ: „покорнѣйше прошу,
ваше превосходительство, указать точно, куда я долженъ
направиться, отъ какого и до какого пункта я долженъ
занять мѣстность: имѣется ли кто справа, слѣва отъ меня-,
и т. д. Генералъ: „идите на врага, милостивый государь;
этого мнѣ кажется достаточно; что означаютъ эти колеба-
нія?” Однако въ этомъ случаѣ полковникъ правъ. Надо
• знать, куда посылаютъ людей, и ему это необходимо знать;
ибо пространство обширно и приходится выбирать среди
многихъ направленій. Если вы не умѣете выбрать надле-
жащее, указать его вашему подчиненному, объяснить необ-
ходимое, дать ему. въ случаѣ надобности, проводниковъ,
то какой же вы дѣйствительно генералъ?
Принцъ де-Линь давно уже расправился съ боевыми
порядками, въ особевности съ знаменитымъ косвеннымъ
порядкомъ. Наполеонъ же разрѣшилъ вопросъ. Все это
лишь педантизмъ. Однако, по отношенію къ эшелонному
порядку, существуютъ нравственныя причины: увѣренность
въ поддержкѣ, послѣдовательность усилій, угроза, висящая
надъ непріятелемъ.
Мы говорили и говоримъ только о пѣхотинцѣ, потому
что для него бой (древній п современный) наиболѣе стра-
шенъ. Въ древности если онъ бывалъ побѣжденъ, то, вслѣд-
ствіе медлительности своей, оставался въ рукахъ побѣди-
теля. Въ современномъ бою человѣкъ на конѣ проскаки-
ваетъ черезъ опасность, а пѣхотинецъ идетъ къ вей. Ему
приходится часто и продолжительно оставаться па мѣстѣ.
Кому знакомъ духъ пѣхотинца, кто перенесъ тяжелое испы-
таніе. тому извѣстенъ духъ всѣхъ сражающихся.
ГЛАВА III.
О массахъ.
Англичане не пугаются массы. Если бы Наполеонъ вспом-
нилъ пораженіе гигантовъ Армады, нанесенное англійскими
суденышками, онъ не построилъ бы Эрлоновской колонны.
Хотятъ во что бы то ни стало объяснить впечатлѣніе, про-
изводимое колоннами, матеріальнымъ дѣйствіемъ, и тогда
является дѣйствіе массы...
II дѣйствительно, въ наши дни странно читать слѣдую-
щее разсужденіе въ пользу атакъ баталіонными сомкнутыми
колоннами.
„Колонна не можетъ моментально остановиться безъ
приказанія. Предположите, что ваша первая шеренга оста-
новилась въ моментъ столковенія; тогда 12 шеренгъ бата-
ліона, послѣдовательно одна за другой ударяясь о нее, толкаютъ
ее впередъ... Были произведены опыты и доказано, что за
предѣлами цифры 16 импульсъ шеренгъ не дѣйствовалъ
на головную, будучи совершенно ослабленъ 15-ю.шеренгами,
столпившимися уже позади первой... Для произведенія этого
опыта надо только двинуть войска быстрымъ шагомъ и
приказать головной шеренгѣ остановится, не предупредивъ
о томъ остальныя.
Тогда шеренги натолкнутся одна на другую если онѣ
не вполнѣ внимательны, или, если, будучи предупреждены,
что послѣдуетъ эта команда, онѣ не замедлятъ мало по налу
шагъ на ходу. Но именно при дѣйствительной атакѣ всѣ
ваши шеренги весьма внимательны, съ безпокойствомъ слѣ-
дятъ за тѣмъ, что происходитъ въ головной, и если послѣд-
няя останавливается, то происходитъ отплывъ назадъ, а не
впередъ', и это произойдетъ, хотя бы вашъ храбрый баталіонъ
былъ бы двинутъ бѣгомъ вмѣсто того, чтобы онъ съ тѣмъ
спокойствіемъ и съ той увѣренностью, которыя хотя невоз-
можны у насъ, но предполагаются въ баталіонѣ, двигался-бы
на непріятеля со скоростью 120 шаговъ въ минуту.
Такъ какъ къ послѣдней минутѣ всегда идутъ стреми-
тельно. то, если голова остановится, она не только будетъ
подталкиваема, но, яо теоріи послѣдовательныхъ импульсовъ,
будетъ опрокинута: вторая шеренга обрушится на первую
и такъ далѣе. Опыта еще этотъ не производился на манев-
ренномъ полѣ, но не мѣшало бы произвести его. чтобы
увидать, до какой шеренги дойдетъ это паденіе карточныхъ
фигуръ.
Физическій импульсъ однако имѣетъ значеніе, ибо, если
головная шеренга хочетъ остановиться, то она скорѣе упа-
детъ и дастъ затоптать себя, нежели уступить давленію,
толкающему ее впередъ. Для того, кто видѣлъ, чувствовалъ,
испыталъ, понялъ нынѣшній пѣхотный бой—вотъ что про-
исходитъ и что показываетъ, какъ велико заблужденіе от-
носительно физическаго импульса, заблужденіе указывающее
и часто указывавшее во время имперіи (такъ сильна рутина
и предразсудокъ) веденіе атаки въ сомкнутыхъ колоннахъ,
т. е. въ абсолютномъ безпорядкѣ, безъ вліянія начальни-
ковъ ') Итакъ вотъ что случается: вашъ баталіонъ, допу-
стимъ, двинулся въ сомкнутой колоннѣ и въ порядкѣ; его
составныя части точно ограничены дистанціями въ четыре
шага; кадры имѣютъ хорошее вліяніе на людей; и тѣ и
другіе свѣжи, бодры; они выступаютъ изъ своихъ казармъ
налегкѣ, беззаботно, думая только о манервѣ; однако, лишь
только они ускоряютъ шагъ, если мѣстность не гладкая,
какъ ладонь, или, если ведущіе колонну не двигаются съ
математической точностью—не правда-лп что вашъ баталіонъ
въ сомкнутой колоннѣ тотчасъ-же принимаетъ видъ стада
барановъ? Впрочемъ мимо. Вашъ баталіонъ въ 100 ш. отъ
непріятеля; что произойдетъ? При нынѣшнемъ оружіи ни-
чего другого не увидите, какъ слѣдующее:
Если баталіонъ двигался рѣшительно, если онъ въ по-
рядкѣ, можно держать 10 противъ одного, что непріятель
отступалъ, или скоро отступитъ. Но непріятель не пло-
шаетъ. Тогда человѣкъ, ничѣмъ не защищенный въ наши
дни отъ желѣза н свинца, перестаетъ владѣть собою. Ин-
стинктъ самосохраненія овладѣваетъ имъ всецѣло. Имѣются
два средства избѣжать или умалить опасность, оредняго-
же нѣть: бѣжать или наброситься? Бросимся-же! И чтожъ!
какъ ни мало пространство, какъ ни коротка минута, раз-
дѣляющая насъ отъ непріятеля, инстинктъ еще проявляется.
Мы набрасываемся, но... мы, по большей части, набрасы-
ваемся благоразумно, съ задней мыслью, пропуская впередъ
наиболѣе стремящихся, отваягнѣйшихъ и, что странно, но
истинно, мы тѣмъ меньше сомкнуты, чѣмъ ближе подхо-
димъ, и прощай теорія подталкиванія!
Если-же голова остановилась, то задніе скорѣе свалятся,
нежели станутъ подталкивать—на это нечего возражать,
это такъ и есть. Подталкиваніе имѣетъ мѣсто только для
бѣглецовъ (сраженіе при Дюревштейнѣ). Но непріятель ни-
когда не остается на мѣстѣ; нравственное давленіе при-
ближающейся опасности слишкомъ сильно, чтобы ждать:
иначе тотъ, кто держался-бы съ неразряженными ружьями,
никогда не уввдѣлъ-бы атакующаго подошедшимъ къ нему
самому, потому что первая шеренга наступающаго считала-
бы себя погибшей и никому не было-бы охоты стать въ
первую шеренгу. Итакъ, непріятель никогда не остается
на мѣстѣ, потому что если онъ держится, то вы бѣжите,
что всегда уничтожаетъ ударъ (сЬос). Онъ испыты ваетъ
гнетъ не меньшій, нежели вашъ, и когда онъ видитъ васъ
на столь близкомъ разстояніи, для него пѣть средины—
бпнсатъ или идти впередъ. И тогда вопросъ лежитъ между
двумя нравственными импульсами.
А вотъ инстинктивное разсужденіе солдата, офицера:
если эти люди ожидаютъ меня, или если они подойдутъ ко
мнѣ неожиданно, я погибъ. Я убиваю, но и меня навѣрно
убьютъ. Но если я ихъ напугаю, то тогда они станутъ спа-
•саться, и они то получать въ спину пули и удары штыковъ.
Попробуемъ. И пробуютъ, и всегда одна изъ двухъ частей
войскъ, на любомъ разстояніи, въ двухъ шагахъ если
угодно, дѣлаетъ поворотъ передъ столкновеніемъ.
Ударъ—это лишь слово. Теорія маршала Саксонскаго,
теорія Бюжо: .Идите въ штыки и стрѣляйте въ упоръ, такъ
убиваютъ, а убиваетъ побѣдитель",—не основана вовсе на
наблюденіи. Ни одинъ непріятель не станетъ ждать васъ,
если вы рѣшительны, и никогда, рѣшительно никогда не
бываетъ одинаковой рѣшительности съ обѣихъ сторонъ.
Англичане въ Испаніи смѣло двигались навстрѣчу ата-
камъ, но французскія колонны всегда опрокидывали про-
тивника. Блюхеръ, въ данныхъ имъ войскамъ инструкціяхъ
напоминаетъ, что французы никогда не могли устоятъ пе-
редъ рѣшительнымъ движеніемъ пруссаковъ въ атаку въ
колоннѣ.
Суворовъ не зналъ лучшей тактики, и его баталіоны
въ Италіи прогнали насъ своими штыками и т. д., и т. д.
Всѣ народы Европы говорятъ: передъ атакой въ штыки
никто не устоитъ, если она произведена смѣло, и всѣ
правы. Не только французы, но и другіе не могутъ усто-
ять передъ рѣшительной атакой. Всѣ убѣждены, что ихъ
атаки несокрушимы; идите навстрѣчу имъ; вы настолько
удивите ихъ, что они обратятся въ бѣгство.
•Съ древнихъ временъ говорится: молодыя войска сму-
щаются, если на нихъ напасть въ сумятицѣ и въ безпо-
рядкѣ. Старыя войска, наоборотъ, предусматриваютъ въ
этомъ побѣду.
Въ началѣ войны всѣ войска молоды, наша стремитель-
ность двигаетъ насъ впередъ какъ бѣшенныхъ... непрія-
тель бѣжитъ. Если война продолжается, всѣ закаляются,
и непріятель не смущается болѣе передъ войсками, атакую-
щими безпорядочно, потому что онъ знаетъ, что ихъ дви-
гаетъ впередъ столько-же страхъ, сколько и рѣшитель-
ность.
Тогда только порядокъ внушительно дѣйствуетъ при
атакѣ, потому что онъ указываетъ на дѣйствительную рѣ-
шительность, и вотъ почему слѣдуетъ выработать къ чему
привычку и сохранять его до послѣдней минуты, до мо-
мента, когда бросаются опрометью-, вотъ почему не слѣ-
дуетъ пускаться бѣгомъ со слишкомъ дальняго разстоянія,
потому что .вы тотчасъ-же становитесь стадомъ барановч,
п оставляете позади столько людей, что вамъ не дойти-.
поэтому сомкнутая колонна, которая заставляетъ васъ дви-
гаться бараньимъ стадомъ, въ которой начальники и сол-
даты совершенно перемѣшиваются и не оказываютъ взаим-
наго дѣйствія одни на другихъ—нелѣпа; а слѣдовательно,
надо двигаться въ такомъ порядкѣ, на полныхъ или поло-
винныхъ дистанціяхъ, который допускаетъ вліяніе кадровъ,
вліяніе солидарности, когда каждый двигается при свидѣ-
теляхъ на виду, между тѣмъ какъ въ сомкнутой колоннѣ
онъ идетъ безъ свидѣтелей, и подъ пустымъ предлогомъ
ложится плп остается назади; поэтому слѣдуетъ всегда
держать своихъ стрѣлковъ впереди, на флангахъ, никогда
не отзывая ихъ вблизи отъ непріятеля, и не создавать,
такимъ образомъ, противнаго теченія, увлекающаго всѣхъ
вашихъ людей, но предоставить имъ свободу дѣйствій; это
ваши „пропащія ребята"; они сумѣютъ, впрочемъ, побе-
речь себя, поэтому и т д.
Итакъ, столкновеніе въ пѣхотѣ не бываютъ, не бываетъ
физическаго импульса, не проявляется сила массъ, есть
только нравственный импульсъ и никто не отрицаетъ, что-
бы онъ не былъ тѣмъ сильнѣе, чѣмъ больше увѣренности
въ существованіи поддержки, и что тѣмъ сильнѣе дѣйствіе
этого импульса на непріятеля, чѣмъ большимъ числомъ
людей ему угрожаютъ.
Изъ этого слѣдуетъ, что колонна болѣе годится для
ататки, нежели развернутый строй.
Изъ сказаннаго нами въ этой длинной замѣткѣ можно
бы заключить, что нравственное давленіе, которое всегда
обращается въ бѣгство, если смѣло н рѣшительно ата-
куютъ, не дастъ пѣхотѣ возможности устоять противъ ка-
валерійской атаки. Противъ рѣшительной атаки—дѣйстви-
тельно никогда,— Но^надо же стойко держаться, если нельзя
бѣжать, и до тѣхъ поръ, пока не появится полной демо-
рализаціи, совершеннаго смятенія, всякая пѣхота чуи-
ствуетъ, что бѣжать передъ конемъ глупо, между тѣмъ какъ
ружье стрѣляетъ въ упоръ безъ промаха, и кавалеристу
это хорошо извѣстно.
Тѣмъ не менѣе вѣрно, что всякая стремительная и
смѣлая атака должна опрокинуть... Но человѣкъ, на конѣ,
или пѣшкомъ, все тотъ же человѣкъ. Будучи пѣшкомъ,
онъ побуждаетъ только самого себя; верхомъ—онъ долженъ
побуждать и себя и животное идти на непріятеля. .А
бѣжать на конѣ такъ легко* (замѣтилъ Варнери).
Мы видѣли, какимъ образомъ въ массѣ пѣхоты хвостъ
не въ состояніи двинуть голову, развѣ если въ хвостѣ
имѣются орудія болѣе грозныя, чѣмъ непріятельскія. Ка-
валерія давно освободилась отъ этого предразсудка. Она
. атакуетъ скорѣе въ колоннахъ на двойныхъ, чѣмъ на поло-
винныхъ дистанціяхъ чтобы избѣжать страшнаго и не-
подвижнаго замѣшательства конкой массы. Однако соб-
лазнъ математическаго разсужденія таковъ, что кавалерій-
скіе офицеры, въ особенности нѣмцы, серьезно предлагали
атаковать пѣхоту глубокими массами, съ тѣмъ чтобы тыль-
ные дивизіоны давали импульсъ головнымъ, по пословицѣ:
клинъ клиномъ вышибай (дословно). Что отвѣчать людямъ,
разсуждающимъ или зарапортовывающимся такимъ обра-
зомъ? Ничего, или: атакуйте пась всегда такъ.
Почему не требуютъ глубокаго порядка для кавалеріи,
если вѣрятъ въ давленіе послѣднихъ шеренгъ на первую?
Потому-ли, что, наконецъ, пришли къ убѣжденію, что только
первая шеренга можетъ дѣйствовать въ кавалерійской
атакѣ и что эта шеренга не можетъ получить отъ другихъ
стоящихъ позади ея, никакого импульса, никакого въ дви-
женіи ускоренія шага?
Въ Крыму бывали дѣйствительныя атаки въ штыки, а
именно подъ Инкерманомъ. Онѣ производились слабѣйшими
• частями противъ многочисленнѣйшихъ, и сила массы не
причемъ въ этихъ примѣрахъ, ибо именно большія массы
отступали, поворачивались спиной даже раньше столкнове-
вія такъ что войскамъ, рѣшительно и смѣло атаковавшимъ
приходилось поражать и стрѣлять въ спину.
Но эти примѣры показываютъ людей несомнѣнно нахо-
дившихся носомъ къ носу, на такомъ разстояніи, на какомъ
человѣкъ можетъ броситься опрометью, не падая по дорогѣ
запыхавшимся. Это суть внезапныя встрѣчи;—огонь еще не
оказалъ деморализующаго дѣйствія: надо броситься или
отойти...
Но рукопашный бой при этомъ не существуетъ, происхо-
дитъ древній соейев... Одинъ поражаетъ въ спину другого.
Колонны производятъ безусловно только нравственное
дѣйствіе и составляютъ лишь предупредительную мѣру...
Вы съ давнихъ поръ не вѣрите больше въ импульсъ кава-
лерійской массы; вы не строите ее больше въ глубокихъ
шеренгахъ; а однако кавалерія пользуется такой быстротой,
которая можетъ дать болѣе сильный толчекъ остановив-
шейся головѣ, нежели дадутъ заднія пѣхотныя шеренги
переднимъ. И вы вѣрите въ дѣйствіе пѣхотной массы!!! •
Стрѣлки и массы—вотъ средства дѣйствій мало обучен-
ныхъ французскихъ войскъ. Когда же войска обучены и
стойки, тогда необходимы стрѣлки съ поддержками и ко-
лонны, не превышающія баталіонъ.
Пока древнія массы двигались впередъ, онѣ никого не
теряли и никто не ложился, чтобы избѣгнуть боя; стреми-
тельность продолжалась до момента остановки (во всякомъ
случаѣ пробѣгъ незначительный). Въ новѣйшихъ массахъ,
въ особенности во французскихъ, движеніе можетъ быть
продолжительнымъ, но масса несетъ потери, двигаясь подъ
огнемъ, и нравственное давленіе задерживаетъ по пути по-
ловину бойцовъ (ибо приходится идти долго).
Наполеонъ нашелъ, въ принципѣ, какъ оружіе армію,
обладавшую хорошимъ боевымъ методомъ, и въ лучшихъ
битвахъ его сраженіе велось согласно этимъ методамъ; онъ
приказываетъ, предоставляя-начальникамъ изыскивать сред-
ства для исполненія. Когда же онъ самъ предписывалъ
средства (такъ говорятъ, ибо онъ опровергаетъ это на св.
Еленѣ) подъ Ваграмомъ, Эйлау, при Ватерлоо, для введенія
въ дѣло пѣхоты въ огромныхъ массахъ, безъ матеріальнаго
дѣйствія, но, правда, съ могущественнымъ нравственнымъ
дѣйствіемъ, хотя во всякомъ случаѣ, при страшной потерѣ
въ людяхъ и безпорядкѣ, который послѣ рѣшительнаго
удара, не давалъ уже возможности собрать и пустить снова
въ дѣло въ теченіе дня эти войска,—то это средство было
. варварское (въ римскомъ смыслѣ), младенчество искусства,
если позволена такъ выразиться по отношенію къ такому
человѣку, средство не удающееся противъ войскъ, обла-
дающихъ хладнокровіемъ, разсудкомъ (корпусъ Эрлона при
Ватерлоо).
Съ полною ясностью Наполеонъ видѣлъ цѣль; и съ тога
дня, когда его нетерпѣніе (всемогущество порождаетъ не-
терпѣніе) или недостатокъ опытности и неумѣлость началь-
никовъ или войскъ, слишкомъ часто возобновляемыхъ ’),
не дозволяетъ ему принимать дѣйствительныхъ тактиче-
скихъ мѣръ для атаки, онъ совершенно пожертвовалъ ма-
теріальнымъ дѣйствіемъ пѣхоты, даже кавалеріи, въ пользу
нравственнаго дѣйствія массъ.
Нравственное вліяніе массъ проявляется всецѣло въ бою
Цезаря съ нервами, Марія съ кпмврамп. Плутархъ, въ
жизнеописаніи Марія, слѣдующимъ образомъ повѣтствуетъ
объ этомъ послѣднемъ боѣ.
Бойориксъ, король кимвровъ, во главѣ немногочислен-
наго кавалерійскаго отряда, подойдя къ лагерю Марія, про-
силъ этого полководца, чтобы онъ назначилъ день и мѣсто
боя, чтобы рѣшить, кто останется господиномъ страны.
Марій отвѣтилъ ему, что римляне никогда не совѣтуются
со своими врагами относительно сраженія; что однако онъ
согласенъ удовлетворить желаніе кимвровъ. Итакъ, они
согласились, что сраженіе произойдетъ черезъ три дня на
Версельской равнинѣ, удобной для развертыванія римской
кавалеріи и для варваровъ, могшихъ расположить свою
Многочисленную армію. Въ назначенный день обѣ. стороны
завязали бой. Подъ командою Катулла находилось 20.800 чсл.,
а Марія—32.000, которые, будучи расположены на обоихъ
флангахъ, окаймляли Катулла, войска котораго занимали
центръ. Такъ пишетъ объ этомъ Сняла, присутствовавшій
въ этомъ сраженіи. Говорятъ, что Марій расположилъ та-
кимъ образомъ оба корпуса своей арміи, потому что онъ
расчитывалъ наброситься обоими крыльями на непріятель-
скія фланги н одержать побѣду только посредствомъ войскъ,
находившихся подъ его командой, такъ чтобы Катуллъ не
могъ принять въ вей участія н даже смѣшался бы съ вар-
варами.
Дѣйствительно, когда фронтъ сраженія слишкомъ растя-
нуть, то крылья выступаютъ изъ-за центра, который тогда
слишкомъ заваленъ. Прибавляютъ, что Катуллъ указалъ
на это расположеніе, когда ему пришлось защищаться отъ
обвиненій, п громко жаловался на вѣроломство Марія. Пѣ-
хота кимвровъ выступила пзъ своихъ окоповъ въ хорошемъ
порядкѣ и, построившись въ боевой порядокъ, образовала
четыреугольную фалангу, имѣвшую столько же по фронту,
какъ и въ глубину, и каждая сторона которой занимала
30 стадій. Ихъ кавалеристы, въ числѣ 15.000 были велико-
лѣпно разукрашены: ихъ каски оканчивались изображеніемъ
разинутыхъ мордъ и пастями дикихъ звѣрей, надъ кото-
рыми возвышались высокіе султаны, подобные крыльямъ,
придававшимъ имъ еще больше росту. Они были покрыты
желѣзными кирассами и щитами ослѣпительной бѣлизны.
Каждый имѣлъ по два дротика для метанія издали, а въ
свалкѣ они употребляли длинные и тяжеловѣсные мечи.
Въ этомъ сраженіи они не атаковали римлянъ съ фронта
но, повернувшись направо, незамѣтно вытянулись съ намѣ-
реніемъ зажать римлянъ между собою и пѣхотою, занимав-
шей лѣвый флангъ. Римскіе генералы тотчасъ же замѣтили
эту хитрость, но они не могли удержать своихъ солдатъ, изъ
коихъ одинъ, крикнувъ, что непріятель бѣжитъ, увлекъ
всѣхъ въ преслѣдованіе. Однако пѣ,хота варваровъ подви-
галась впередъ, подобно волнамъ обширнаго моря.
Марій, умывъ себѣ руки, поднялъ ихъ къ небу и по-
клялся привести богамъ гекатомбу; Катуллъ, съ своей сто-
роны также поднявъ руки къ небу, поклялся принести въ
жертву добычу этого дня. Марій принесъ еще одну жертву,
и,'когда жрецъ показалъ ему внутренности жертвы, онъ
воскликнулъ: „побѣда за мной!" Но лишь только обѣ арміи
тронулись съ мѣста, произошелъ несчастный случай, кото- ,
рый, по мнѣнію Силлы, былъ для Марія небесной местью.
Движеніе такого множества войскъ подняло такое облако
пыли, что обѣ арміи не могли видѣть одна другую.
Марій, двинувшись первымъ со своими войсками, чтобы
напасть на непріятеля, проглядѣлъ его въ этой темнотѣ и
далеко пройдя за боевую линію противника,' долго блуждалъ
по равнинѣ; тогда какъ счастье вело варваровъ къ Катуллу,
которому пришлось одному со своими солдатами, въ числѣ
которыхъ былъ Силла, выдержать всѣ усилія Дневной жаръ
и горячіе солнечные лучи, ударявшіе въ лицо кимвровъ,
помогли римлянамъ. Эти варвары, вскормленные въ холод-
ныхъ и закрытыхъ странахъ и привычные къ самымъ силь-
нымъ морозамъ, не могли выносить жара; обливаясь потомъ
и задыхаясь, они прикрывали себѣ лицо щитомъ, чтобы
защититься отъ горячаго солнца/ ибо это сраженіе проис-
ходило лѣтомъ, во время солнцестоянія, за три дня до но-
ваго августа мѣсяца, называвшагося тогда Секстиліемъ.
Облако пыли поддержало мужество римлянъ, скрывая отъ
нихъ многочисленность непріятеля. Каждая когорта бро-
дивши сь въ атаку на тѣхъ, которые находились противъ
нея, схватилась въ рукопашную раньше, нежели видъ ог-
ромнаго числа варваровъ могъ бы напугать людей. Кромѣ
того, привычка къ труду и къ перенесенію трудностей такъ
закаляла ихъ, что, не смотря на страшную жару и на стре-
митѳльность, съ которой они двинулись на непріятеля, ни
одинъ римлянинъ не былъ въ поту и ни одинъ не запы-
хался. Это, какъ говорятъ, свидѣтельствуетъ самъ Катуллъ
въ похвалахъ, съ которыми онъ отзывается о своихъ вой-
Болыпая часть непріятелей, н главнымъ образомъ хра-
брѣйшіе изъ нихъ, были изрублены, ибо, съ цѣлью помѣ-
шать разорвать свои шеренги, они были связаны длинными
Цѣпями, прикрѣпленными къ поясамъ. Побѣдители гнали
бѣглецовъ до самыхъ ихъ окоповъ. Рнмляне взяли въ плѣнъ
болѣе 60.000 кимвровъ и убили вдвое большее число. Въ
наши дни, въ особенности во Франціи, человѣкъ противится
подобному пользованію его жизнью. Французъ желаетъ
драться, ударъ за ударъ; иначе вотъ что можетъ случиться,
и что случилось съ массами Наполеона—возьмемъ Ваграмъ,
гдѣ его масса не была отброшена: изъ 22.000 чел. 3.000—
Г.500 дошли до позиціи, однимъ словомъ дошли по назна-
ченію, и конечно позиція взята была не ими, а матеріаль-
нымъ и нравственнымъ дѣйствіемъ огромной 100 орудійной
батареи, кавалерійскихъ атакъ и т. д.
Недостающіе 10.000 выбылп-лп изъ строя? Нѣтъ: 7 изъ
22, одна треть (огромная пропорція), могли быть перебиты:
12.000 дѣйствительно недостаетъ; что съ ними случилось?
они попадали, легли на пути, претворились мертвыми,
чтобы не идти дальше.
Въ такой безпорядочной массѣ развернутыхъ баталіо-
новъ, гдѣ надзоръ, даже въ колоннѣ на полной дистанціи,
затруднителенъ, невозможенъ, — нѣтъ ничего легче, какъ
такого рода дефилированіе по инерціи, нѣтъ ничего обык-
новеннѣе.
Это случается со всякимъ войскомъ, наступающимъ подъ
огнемъ, въ какомъ бы то ни было порядкѣ, и число людей,
добровольно падающихъ, унывающихъ при малѣйшей за-
пивкѣ, тѣмъ больше, чѣмъ дисциплина менѣе тверда и
• чѣмъ наблюденіе начальниковъ и товарищей труднѣе. Въ
баталіонѣ, въ сомкнутой колоннѣ, этотъ родъ временнаго
дезертирства огроменъ. Половина людей падаетъ по до-
рогѣ. Первый взводъ перемѣшивается съ четвертымъ, ко-
лонна превращается въ стадо; никто не дѣйствуетъ, такъ
какъ всѣ перемѣшаны. Если тѣмъ не менѣе удается дойти,
въ силу перваго импульса, то безпорядокъ такъ великъ,
что взятая позиція, будучи вновь атакована четырьмя че-
ловѣками,—потеряна. Наша пѣхота не имѣетъ больше бое-
вой тактики; иниціатива солдата командуетъ.—Первая им-
перія (когда старые солдаты были израсходованы, пожалуй,
уже съ самаго начала) вѣрить только въ дѣйствіе массъ—
нравственное и въ то же время пассивное. Это возвратъ къ
— 81 —
младенчеству искусства. Нынче иниціатива солдата проти-
вится, или будетъ противиться это пассивной атакѣ мас-
сами, и сражаются только стрѣлками, или наступаютъ без-
порядочными частями, три четверти которыхъ отстаютъ по
пути, если огонь серьезенъ. Первый способъ лучше вто-
рого, но онъ также дуренъ, если строгая дисциплина, бое-
вые пріемы, усвоенные заблаговременно въ ежедневныхъ
упражненіяхъ, въ прикладномъ уставѣ, не удержатъ въ
рукѣ начальника сильные резервы, чтобы поддержать раз-
рушительное дѣйствіе стрѣлковъ, парализуя панику и
производя нравственное дѣйствіе на непріятеля, наступле-
ніемъ противъ него, угрозами флангамъ и т. д.
Съ того дня, когда метательное оружіе стало самымъ
убійственнымъ, самымъ дѣйствительнымъ, часть войскъ,
скучивающаяся для боя, представляется частью, нравствен-
ный духъ которой слабѣетъ н т. д.
Массовое построеніе не годится для движенія даже
для баталіона и на короткомъ разстояніи. При жарѣ сом-
кнутая колонна невыносима; въ ней можно задохнуться,
такъ какъ нѣтъ тока для воздуха.
ГЛАВА IV.
•Поддержки.—Резервы. Значеніе шеренги.
Если генералъ, или простой капитанъ, употребитъ всѣхъ
своихъ людей для взятія позиціи, онъ можетъ быть увѣ-
ренъ; что она будетъ взята обратно контръ-атакой четы-
рехъ человѣкъ съ капраломъ, двигающихся вмѣстѣ. Слѣ-
довательно нужны поддержки, резервы.
Въ видахъ дѣйствительнаго наблюденія и отвѣтствен-
ности, отъ ротъ до бригадъ поддерживающія войска должны
быть одной роты, одного баталіона, одной бригады, смотря
по обстоятельствамъ. Каждая бригада должна имѣть двѣ
Система сохраненія, по возможности, дольше резерва и
введенія его въ дѣло, когда непріятель истощилъ свой,
должна прилагаться сверху до низу; всякій баталіонъ дол-
женъ имѣть свой резервъ, всякій полкъ свой; его слѣдуетъ
держать твердо и сильно.
Какое расположеніе, при нынѣшнемъ скорострѣльномъ
оружіи, требуется для пѣхоты, чтобы она могла избѣжать
кавалерійской атаки во флангъ (если станутъ стрѣлять въ
четыре раза скорѣе, если стрѣльба будетъ болѣе дальняя,
то потребуется въ четыре раза меньше людей для обезпе-
ченія пункта противъ кавалеріи)? Небольшими группами,
выдвинутыми на разстояніи ружейнаго выстрѣла, слѣдо-
вательно, фланкирующимся, оставляемыми при движеніи
впередъ,—но для этого требуются твердые люди, наблюда-
ющіе за тѣмъ, что происходитъ въ тылу.
Французскіе .офицеры болѣе самолюбивы, нежели со-
лидны. Передъ опасностью они теряются, колеблются, те-
ряютъ память и голову, и, чтобы выйти изъ бѣды, кричатъ:
впередъ, впередъ! Вотъ одни изъ мотивовъ, по которымъ
шереножный порядокъ столь труденъ, въ особенности со
времени дѣйствій въ Африкѣ, гдѣ многое предоставляется
иниціативѣ солдата.
Шеренга, слѣдовательно, идеалъ недостижимый въ со-
временныхъ войскахъ, но къ которому надо стремиться, а
мы отъ него все удаляемся. Затѣмъ, при недостаткѣ при-
вычки, природа беретъ верхъ. Гдѣ-же средство противъ
этого? Оно заключается въ организацій устанавливающей
солидарность посредствомъ взаимнаго знакомства всѣхъ,
отъ высшаго до низшаго, и этимъ дѣлающей возможнымъ
тотъ надзоръ, который столь сильно вліяетъ на самолюбіе
Француза и т. д. Самолюбіе, безспорно, есть могуществен-
нѣйшій двигатель нашихъ солдатъ. Опи не хотятъ про-
слыть трусами въ глазахъ своихъ товарищей, они или
прячутся или идутъ впередъ и тогда желаютъ отличиться.
Но такъ какъ послѣ всякой атаки шеренга (не учебная
шеренга, но соединеніе съ начальникомъ, движеніе вмѣстѣ
съ нимъ) не существуетъ больше, вслѣдствіе безпорядка,
присущаго у насъ всякому наступательному движенію
— 83 —
подъ огнемъ, то брошенные люди, выйдя изъ-подъ глазъ
своихъ товарищей, своего начальника, лишенные ихъ под-
держки, недвижимы болѣе чувствомъ самолюбія, и дер-
жаться не. могутъ. Малѣйшая контръ-атака обращаетъ ихъ
въ бѣгство. Дѣйствіе шеренги чисто нравственнаго харак-
тера. Тотъ, кто приписываетъ ей полезное матеріальное
дѣйствіе противъ солидныхъ войскъ—ошибается и бываетъ
побитъ. Одни стрѣлки наносятъ вредъ, и наносили-бы еще
большій, если бы умѣли ихъ употреблять.
Организація легіона маршала Саксонскаго замѣчательно
доказываетъ, насколько сильна была забота о столкновеніи
и желаніе, чтобы оно господствовало надъ огнемъ.
Приказъ короля, отъ 1-го Іюня 1776 года, говоритъ слѣ-
дующее, стр. 28: „такъ какъ опытъ доказалъ, что въ бою
три шеренги стрѣляютъ стоя, и такъ намѣреніе его Вели-
чества заключается въ желаніи предписывать лишь то. что
можетъ быть исполнено передъ непріятелемъ, то онъ при-
казываетъ, чтобы при стрѣльбѣ люди первой шеренги стрѣ-
ляли одновременно".
Маршалъ Гувіонъ С. Сиръ утверждаетъ, безъ преуве-
личенія можно сказать, что третья шеренга теряетъ въ
дѣлѣ четвертую часть людей ранеными. Это исчисленіе не
особенно велико, когда идетъ рѣчь о войскахъ, дравшихся
подъ Люценомъ и Бауденомъ. И маршалъ упоминаетъ объ
удивленіи Наполеона, когда онъ увидалъ огромное число
раненыхъ людей въ руку до локтя, и т. д. Странно это
удивленіе Наполеона и невѣжество его маршаловъ, не
умѣвшихъ объяснить этихъ ранъ. Главный врачъ Ларрей,
по .осмотрѣ этихъ ранъ, одинъ оправдалъ нашихъ солдатъ,
обвинявшихся въ добровольномъ изувѣчиваніи себя.
Такія раны были, вѣроятно, не особенно многочисленны,
если онѣ не были раньше замѣчены; и это можетъ объ-
ловится только тѣмъ, что молодые солдаты 1813 года ин-
стинктивно жались другъ къ другу въ шеренгѣ, и что
прежде солдаты инстинктивно же образовывали проме-
жутки, чтобы стрѣлять. Или въ 1813 году этихъ молодыхъ
людей заставляли, вѣроятно, стрѣлять дальше, чтобы раз-
сѣять ихъ и удержать въ шеренгѣ, и нхъ рѣдко разсыпа-
— 84 —
лп въ стрѣлки изъ опасенія лишится ихъ, тогда какъ
прежде пошереножный огонь, вѣроятно, болѣе рѣдкимъ,
такъ какъ стрѣльба предоставлялась исключительно стрѣл-
Уднвляешься, находя у такого человѣка какъ Гиберъ,
обладающаго практическими идеями, по многимъ предме-
тамъ, длинное разсужденіе, доказывающее, что офицеры
его времени ошибочно рекомендовали цѣлить визко, по-
тому что эти приказанія смѣшны для всякаго, кто знаетъ
траекторію ружейной пули. Эти офицеры были правы: они
возобновили предписанія Кромвеля, потому что, также какъ
и онъ знали, что въ бою солдатъ всегда стрѣляетъ слиш-
комъ высоко, ибо онъ не прицѣливается, а ружье, когда
его опираютъ въ плечо, стремится, вслѣдствіе своей формы,
стволомъ кверху (такъ или иначе, но это бываетъ всегда).
Гиберъ говоритъ, что видѣлъ, какъ во время ученія у прус-
саковъ всѣ пули ложились впереди въ 50 шагахъ. Съ ору-
жіемъ этого времени и при тогдашнемъ способѣ боя, такой
результатъ былъ бы великолѣпенъ, если бы прусскія пули
ложились въ 50 шагахъ передъ непріятелемъ, вмѣсто того
чтобы перелетать черезъ его головы.
Подъ Мольвпцемъ у австрійцевъ выбыли изъ строя бо-
лѣе 5.000 челов., а у пруссаковъ болѣе 4.000.
Изобрѣтеніе огнестрѣльнаго оружія уменьшило потери
побѣжденнымъ въ сраженіяхъ, усовершенствованіе его еще
уменьшило, и съ каждымъ днемъ уменьшаетъ ихъ. Это
похоже на парадоксъ; но цифры на лицо, и размышленіе
указываетъ тому, кто умѣетъ мыслить, что это неизбѣжно.
Дѣйствительно, я думаю, что въ прежнее время держались
подъ огнемъ потому, что неумѣли подвигаться.
Австрійцы въ Италіи производили шереножный огонь
по командѣ противъ кавалеріи. Производиии-ли оии тако-
вой?. Нѣтъ: они стрѣляли, не дожидаясь команды, непра-
вильно. открывали пальбу рядами. Результатъ былъ без-
плодный. При пальбѣ двухшереножной, только первая мо-
жетъ стрѣлять горизонтально; иного, впрочемъ и требовать
нельзя; вторая шеренга можетъ стрѣлять только на воз-
духъ; огонь этотъ безполезенъ при нашихъ, набитыхъ рай-
цахъ, и когда люди поднимаютъ локоть выше плеча. Нельзя
ли сдѣлать ранецъ болѣе плотнымъ и менѣе широкимъ?
Нельзя-ли разомкнуть первую шеренгу и поставить вто-
рую въ шахматномъ порядкЬ? Пальба шеренгами должна
производиться только противъ кавалеріи.
Одна шеренга будетъ лучше двухъ, потому что она не
будетъ стѣснена задней. Поэтому полезной и дѣйствитель-
ной стрѣльбой можетъ быть только одношереножная стрѣль-
ба сомкнутыхъ стрѣлковъ.
Войска въ сомкнутомъ строѣ могутъ служить только
для нравственнаго дѣйствія, для атаки, демонстраціи. Если
они желаютъ произвести настоящее дѣйствіе, дѣйствовать
пальбой, то надо'стать въ одну шеренгу.
ГЛАВА V.
I.
Объ огнѣ.
Говорятъ, что исторія пѣхотнаго огня недостаточно вы-
яснена, хотя въ нынѣшнее время, въ Европѣ, почти абсо-
лютно огонь считается единственнымъ разрушительнымъ
средствомъ этого рода оружія.
Наполеонъ сказалъ: .единственный полезный огонь на
войнѣ—это одиночный". И послѣ столь яснаго заявленія
человѣка, понимавшаго дѣло, мы, теперь, повидимому, хо-
тимъ установить, въ видѣ базиса для боевой тактики пѣ-
хоты, стрѣльбу по командѣ! *). Правы лп, или ошибаются?
Только опытъ можетъ это показать. Этотъ опытъ сдѣланъ,
но именно въ военномъ дѣлѣ ничто такъ скоро. не забы-
вается, какъ опытъ. Можно натворить столько хорошихъ
вещей, исполнить такія прекрасныя движенія, изобрѣсти
такіе замысловатые способы боя при кропотливомъ каби-
нетномъ трудѣ и на маневренныхъ поляхъ! Попытаемся,
однако, заставить говорить факты. Возьмемъ въ какомъ
нибудь учебникѣ стрѣльбы историческій перечень разви-
тія огнестрѣльнаго оружія; посмотримъ, какимъ огнемъ
пользовались при каждомъ данномъ оружіи, н попробуемъ
распутать то, что происходитъ на самомъ дѣлѣ, отъ того,
что пишутъ.
Историческій перечень послѣдовательныхъ преобразованій
огнестрѣльнаго оружія, начиная отъ аркебузы и до нашего
ружья.
' Аркебузы, употреблявшіяся до изобрѣтенія пороха, дали
идею общаго вида огнестрѣльнаго оружія. Аркебузы, слѣ-
довательно, были переходной ступенью отъ древняго мета-
тельнаго оружія къ новѣйшему.
Сохранили трубку, чтобы направлять снарядъ и замѣ-
нили дугу и тетиву приспособленіемъ, заключающимъ по-
рохъ и допускающимъ его воспламененіе.
Такимъ образомъ получилось очень простое, очень лег-
кое и легко заряжающееся оружіе, но пуля малаго калиб-
ра, выпускаемая изъ очень короткаго ствола, обладала
пробивательной силой только на короткихъ разстояніяхъ.
Удлиннили стволъ, увеличили калибръ, и получилось
цѣлесообразное оружіе, во зато и болѣе неудобное; нельзя
было прицѣливаться и устоять противъ отдачи при вы-
— 87 —
Для противодѣйствія отдачѣ придѣлали къ нижней
части ствола крючекъ или зубецъ, который при стрѣльбѣ
опирался въ неподвижный предметъ. Измѣненное такимъ
образомъ оружіе приняло названіе аркебузы, съ крюкомъ
(агциеЪиве і сгос). Но употребленіе крюка было возможно
только въ исключительныхъ обстоятельствахъ. Чтобы дать
оружію точку опоры въ самомъ корпусѣ стрѣлка, удлин-
нили ложе и уклонили его ради возможности прицѣлива-
нія. Такимъ образомъ получился петриналь (рбігіпаі или
раіітіпаі). Солдатъ имѣлъ кромѣ того вилку, на которую
опирался стволъ.;
Въ появившемся затѣмъ мушкетѣ измѣнили также ложе
и стали упирать его въ самое плечо стрѣлка. Кромѣ того
усовершенствовали способъ сообщенія огня заряду.
Въ принципѣ воспламеняли зарядъ посредствомъ го-
рящаго фитиля; по съ мушкетомъ (оружіемъ сдѣлавшимся
болѣе легкимъ и удобоносимымъ) изобрѣтенъ былъ сперва
курковой замокъ, затѣмъ колесный п наконецъ крем-
невый.
Примѣненіе кремневаго замка и штыка дало ружье, ко-
торое Наполеонъ считалъ могущественнѣйшимъ боевымъ ору-
діемъ, когда либо употреблявшимся человѣкомъ. Но это ружье
въ первоначальномъ своемъ видѣ, имѣло много недостат-
ковъ; оно долго заряжалось, не обладало мѣткостью и, при
извѣстныхъ обстоятельствахъ, стрѣльба изъ него была не-
возможна.
Какъ нсправилн эти неудобства?
Во-первыхъ, для заряжанія Густавъ Адольфъ, понимая
какую увѣренность придаетъ солдату болѣе быстрое заря-
жаніе и настолько усиливается разрушительное дѣйстіе отъ
болѣе быстрой стрѣльбы, изобрѣлъ патронъ для мушкетовъ.
Придерживаясь этой идеи для преобразовавшагося изъ
мушкета ружья, Фридрихъ, пли кто-то изъ близкихъ ему—
имя поставлено для опредѣленія времени—замѣнилъ дере-
вянные шомпола желѣзными цилиндрической формы. Для
того, чтобы быстрѣе насыпать порохъ на полку, сдѣлали
коническую воронкообразную зат(иівку, пропускающую по-
рохъ черезъ стволъ. Эти два первыя усовершенствованія
— 88 —
сберегали время; при насыпаніи пороха на полку и при
поворачиваніи шомпола. Но принятіе оружія, заряжающа-
гося съ казны, должно было довести быстроту стрѣльбы
до ея практическаго максимума. Эти послѣдовательныя
усовершенствованія оружія, имѣя главною цѣлью быстроту
заряжанія, а слѣдовательно быструю стрѣльбу, соотвѣт-
ствуютъ наиболѣе замѣчательнымъ военнымъ 'періодамъ
новѣйшихъ временъ.
Патронъ: Густавъ Адольфъ.
Желѣзные шомполы: Фридрихъ.
Расширенное отверстіе затравки (солдатами, если не по
высшему приказанію): республиканскія войны и войны Им-
періи. Заряжаніе съ казны: Садова.
О мѣткости стрѣльбы заботились въ теченіе продол-
жительнаго времени меньше, нежели о ея быстротѣ (далѣе
мы увидимъ почему). Только въ наши дни принятіе на-
рѣзнаго оружія и употребленіе'продолговатыхъ пуль довели
мѣткость до той степени, какую почти невозможно пре-
взойти.—Въ нашп-же дни открытіе ударнаго состава дало
возможность стрѣлять во всякое время. Мы вкратцѣ ука-
зали послѣдовательныя усовершенствованія огнестрѣльнаго
оружія, начиная съ аркебузы н кончая ружьемъ. Искус-
ство пользованія имъ дѣлало-ли такіе-же послѣдовательные
успѣхи?
Постеленное введеніе огнестрѣльнаго оружія въ вооруженіе
пѣхотинца.
Переворотъ не въ военномъ искусствѣ, но въ искус-
ствѣ веденія боя, съ изобрѣтеніемъ пороха, совершился
медленно, мало по малу, по мѣрѣ усовершенствованія огне-
стрѣльнаго оружія, лишь постепенно введеннаго въ во-
оруженіе пѣхотинца. Такъ, при Франсуа I пѣхотинцы, во-
оруженные огнестрѣльнымъ оружіемъ, были въ пропорціи
одного на трехъ или одного на четырехъ, по отношенію къ
остальиой пѣхотѣ, вооруженной пиками.
Во время религіозныхъ войнъ аркебузеры ипикннеры
были почти въ равномъ числѣ. При Людовикѣ XIII, въ
1648 г., па одну пику приходилось одно огнестрѣльное
оружіе; въ войнѣ 1688 уже имѣлась только одна пика на
4 мушкета; наконецъ пики исчезли.
Въ принципѣ люди, вооруженные огнестрѣльнымъ ору-
жіемъ, были независимы отъ остальныхъ сражавшихся, и
дѣйствовали подобно легкимъ войскамъ въ древности. Поз-
днѣе ники и мушкеты соединились въ войсковыхъ частяхъ.
Иногда располагали всѣхъ пикинеровъ въ центръ линіи,
а мушкетеровъ на крыльяхъ; это было обыкновеннымъ по-
, строеніемъ.
Другой разъ пикииеры оставались въ центрѣ своихъ
прежнихъ ротъ, мушкетеры на флангахъ ротъ, и эти по-
слѣднія строились рядомъ.
Или: половина мушкетеровъ впереди пикинеровъ, а по-
ловина позади; или, еще,—всѣ мушкетеры позади пикине-
ровъ, которые опускались на колѣно. Въ этихъ двухъ по-
слѣднихъ случаяхъ огонь открывался по всему фронту ба-
таліона. Наконецъ располагали поочередно одного пики-
нера и одного мушкетера, и т. д.
Эти различныя сочетанія пикинеровъ и мушкетеровъ
встрѣчаются въ трактатахъ по тактикѣ, но намъ неизвѣ-
стно изъ фактическихъ примѣровъ, насколько этл сочета-
нія сохранялись на полѣ дѣйствія, а также всѣ-ли упо-
треблялись.
Какой родъ огня употреблялся въ каждомъ оружіи.
Когда, сначала, извѣстное число пѣхотинцевъ было во-
оружено длинной и тяжелой первобытной аркебузой, сла-
бость ихъ огня вынудила Монтэня сказать, разумѣется со
словъ тогдашнихъ военныхъ людей: .огнестрѣльное оружіе
столь мало дѣйствительно, поражая только одни уши, что
отъ употребленія его придется отказаться". Необходимо
изслѣдовать, существуютъ-лн на это указанія въ сраже-
ніяхъ этой эпохи.
Мы встрѣчаемъ цѣнное свѣдѣніе у Брантома; посмот-
— 90 —
рпмъ, что онъ говоритъ о сраженіи при Павіи: „Маркизъ
де-Пескара выигралъ битву при Павіи своими испанскими
аркебузерамп, вопреки всякаго военнаго порядка и боевого
построенія, но благодаря истинному смятенію и великому
безпорядку. Дѣло въ томъ, что 1.500 самыхъ ловкихъ арке-
бузеровъ, самыхъ практичныхъ, хитрыхъ и въ особенности
хорошихъ ходоковъ и самыхъ бодрыхъ, были разсыпаны,
по приказанію маркиза Пескары, и, будучи обучены по но-
вымъ указаніямъ маркиза, введеннымъ послѣ долгаго опыта,
разсѣялись небольшими частями безъ всякаго порядка, по
всему полю, кружась, дѣлая повороты туда и сюда, съ ог-
ромной быстротой, усмиряя, такимъ образомъ, бѣшенство
своихъ коней; такимъ новымъ способомъ сражаться, крайне
труднымъ и удивительнымъ, а также жестокимъ, эти аркс-
бузеры успѣшно противодѣйствовали французской кавале-
ріи, которая совершенно растерялась, ибо люди, соединен-
ные вмѣстѣ и составлявшіе главныя силы, были сброшены
на землю столь малымъ числомъ доблестныхъ аркебузе-
ровъ. Этотъ безпорядочный и новый способъ сражаться
можно вѣрнѣе себѣ представить и вообразить, нежели опи-
сать, а кто ясно представитъ себѣ его, тотъ найдетъ его
отличнымъ и полезнымъ, но надо, чтобы аркебузеры были
хорошо, тщательно выбраны и главнымъ образомъ хорошо
руководимы".
Надо принять во вниманіе въ вышеприведенной выпискѣ
большую разницу, всегда существующую между разска-
зомъ (передаваемымъ часто людьми не бывавшими въ дѣлѣ
и часто Богъ знаетъ откуда взявшими свѣдѣнія), между
разсказомъ, говоримъ мы, и дѣйствительностью. Но тѣмъ
не менѣе можно усмотрѣть въ этихъ строкахъ Брайтона
первый примѣръ разрушительнаго употребленія ружья-
употребленія его въ стрѣлковыхъ цѣпяхъ. Во время рели-
гіозныхъ войнъ, состоявшихъ изъ стычекъ, нападеній на
посты и ихъ обороны, огонь аркебузеровъ велся безпоря-
дочно, безъ того единства, какое мы видимъ ранѣе.
Солдатъ носилъ пороховые заряды въ небольшнхт» же-
стяныхъ ящичкахъ, подвѣшенныхъ къ бандельеру (пере-
вязи). Болѣе мелкій порохъ для насыпанія его на полку
— 91 —
находился въ пороховницѣ; пули были въ мѣшечкѣ. Въ мо-
• ментъ боя солдатъ набиралъ ихъ полный ротъ, и такимъ
то образомъ ему приходилось сражаться при фитильной ар-
кебузѣ.,Мы еше далеки отъ огня по командѣ.
Появленіе его однако не замедлилось. Густавъ Адольфъ
первый старался ввести методъ и единство въ пѣхотный
огонь. Умы. жаждущіе нововведеній, послѣдовали за нимъ
по этому пути и ввели послѣдовательно: шереножный огонь,
двухшереиожкый огонь частями, по отдѣленіямъ, повзводно,
по дивизіонно, по баталіонно и т. д., пальбу рядами, при
наступленіи, при отступленіи, огонь съ банкета, изъ-за бру-
стверовъ, разсыпной, и такое множество другихъ, что можно
быть почти увѣреннымъ, что всѣ комбинаціи уже исто-
щены съ этого времени. Шереножный огонь былъ несо-
мнѣнно первымъ; мы сейчасъ укажемъ его—онъ дастъ намъ
ключъ ко всѣмъ другимъ.
Пѣхота строилась только по 6 въ глубину. Для испол-
ненія шереножнаго огня, всѣ шеренги, за исключеніемъ
послѣдней, опускались на колѣни. Послѣдняя шеренга вы-
- стрѣливала и вновь заряжала свое оружіе. Лишь только
она выстрѣливала, предшествующая немедленно вставала
и, въ свою очередь, стрѣляла, и т. д, до первой; затѣмъ
послѣдняя начинала опять.
Такимъ образомъ первая общая пальба производилась
послѣдовательно и по шереножно.
Монтекукули говоритъ: „мушкетеры строятся по 6 въ
глубину, потому что они могутъ устроиться такимъ обра-
зомъ, что послѣдняя шеренга успѣетъ вторично зарядить,
когда первая выстрѣлитъ, и начать опять стрѣльбу, чтобы
непріятель постоянно находился подъ огнемъ".
Однако при Конде и Тюреннѣ мы видимъ, что фран-
цузская армія исключительно употребляетъ разсыпной оди-
ночный огонь. Правда, что тогда на огонь смотрѣли какъ
на аксессуаръ въ сраженіяхъ. Боевая или линейная п ѣхота,
дѣйствіе которой со временемъ фламандцевъ, швейцарцевъ,
испанцевъ, съ каждымъ днемъ пріобрѣтало болѣе важное
значеніе, главнымъ образомъ предназначалась для атаки и
наступленія и потому была вооружена пиками.
— 92 —
Въ знаменитѣйшихъ сраженіяхъ этого времени, при
Рокруа. Нордлпнгенѣ, Ленсѣ, Ретелѣ и Дюнахъ, мы видимъ
ее дѣйствующей именно такимъ образомъ. Арміи обѣихъ
сторонъ, въ двухъ хорошо выровненныхъ линіяхъ, откры-
ваютъ канонаду, обоюдно атакуютъ одна другую кавалерій-
скими крыльями, между тѣмъ какъ пѣхота двигается въ
центрѣ. Наиболѣе храбрая, лучше устроенная, заставляетъ
отступить другую и часто, съ помощью одного изъ побѣдо-
носныхъ крыльевъ, разбиваетъ ее. Тщетно стали бы искать
въ этой эпохѣ выдающагося вліянія огня.
Традиція Пескары улетучилась.
Однако огнестрѣльное оружіе совершенствуется, оно
дѣлается болѣе дѣйствительнымъ и клонится замѣнить
пику. Пнка принуждала солдата оставаться въ шеренгѣ,
драться лишь въ извѣстныхъ случаяхъ и подвергаться
ранамъ, не имѣя возможности отвѣчать ударомъ за ударъ.
Весьма поучительно, что солдатъ съ той поры полу-
чилъ инстинктивное отвращеніе къ этому оружію, которое
часто обрекало его на пассивную роль. Это отвращеніе
ясно объясняетъ, почему пикинеры получали столь высо-
кую плату и почему ови пользовались большими привил-
легіями. Но ве смотря на высокую плату и на привилле-
гіп, при первомъ случаѣ солдатъ бросалъ свою пику и
бралъ мушкетъ.
Пики исчезаютъ сами собой передъ огнестрѣльнымъ
оружіемъ и строй въ глубину становиться тоньше, чтобы
облегчить употребленіе этого оружія; строятся въ четы-
ре шеренги и пробуютъ огонь въ такомъ порядкѣ, т. е-
огонь по шереножно. двухшереножный, стоя и да колѣ-
Несмотря на эти опыты, мы видимъ, что французская
армія на поляхъ сраженій, а именно при Фонтенуа, прибѣ-
' таетъ къ разсыпному огню, при которомъ солдатъ откры-
ваетъ одиночный огонь, выходя изъ шеренги, чтобы сдѣ-
лать выстрѣлъ, и возращается на свое мѣсто для заряжа-
, нія своего ружья.
Поэтому можно сказать, что несмотря на многократные
опыты и попытки, передъ лицомъ непріятеля до Фридрв-
— 93 —
ха не употребляли огня по командѣ. Уже при Вильгельмѣ
пруская пѣхота отличалась живостью и непрерывностью
ея огня.
Фридрихъ увеличилъ еще легкость стрѣльбы своихъ
баталіоновъ, уменьшивъ глубину ихъ. Этотъ огонь, уско-
ренный быстротой заряженія, сдѣлался столь производи-
тельнымъ и сильнымъ, что онъ придавалъ прусскимъ ба-
таліонамъ превосходство трехъ противъ одного.
Пруссаки отличали три рода огня, а именно: на мѣстѣ,
при атакѣ и при отступленіи.
Мы знакомы съ механизмомъ огня на мѣстѣ, при ко-
торомъ первая шеренга становилась на колѣпи; что-же ка-
сается стрѣльбы на ходу, то, вотъ какъ она описана и оцѣ-
нена Гиберомъ: „то, что я называю стрѣльбою на ходу и
что всякій вмѣстѣ со мной, размышляя, найдетъ непри-
мѣнимымъ, это огонь, который производился нѣсколькими
частями войскъ, видѣнными мной; солдаты двухъ ше-
ренгъ безпрерывно стрѣляютъ, не переставая двигаться,
какъ легко понять, черепашьимъ шагомъ: это, такъ назы-
ваемый прусскими войсками, наступательный огонь, заклю-
чающійся въ поперемѣнной и комбинированной пальбѣ
по взводно, по дивизіонно, по полубаталіонно плн по
баталіонно, причемъ части линіи выстрѣлившія двига-
ются удвоеннымъ, а не выстрѣлившія — медленнымъ ша-
При этой разнообразной пальбѣ, какъ мы уже сказали,
прусскій баталіонъ строился въ три шеренги (первая ста-
новилась на колѣни), линія стрѣляла только по командѣ,
залпами. Однако возможность правильно производить огонь
залпами тремя шеренгами не пережила старыхъ фридрн-
ховскихъ солдатъ. Мы сейчасъ увидимъ, до какой степени
они исполняли его на полѣ сраженія.
Какъ-бы то ни было, Европа обрадовалась этому огню
и пожелала принять такой-же способъ. Д'Аржансонъ от-
далъ ему преимущество во французской арміи и ввелъ
огонь по командѣ. Два приказа дѣлали его обязательнымъ.
Но въ наступившей войнѣ маршалъ де-Брольи. который,
безъ сомнѣнія, обладалъ опытомъ и практическимъ смыс-
— 04 —
ломъ не меньшимъ чѣмъ д’Аржансонъ, приказалъ произ-
водить одиночный огонь. Вся пѣхота командуемой. имъ
арміи обучалась этой стрѣльбѣ во время зимы 1761—
1762 года.
Два новые приказа послѣдовали за предшествующимъ
въ 1764 и 1776. Согласно послѣднему предписывался трех-
шерепожный огонь по командѣ, причемъ всѣ шеренги
оставались стоя *). Такимъ образомъ дожили до Револю-
ціонныхъ войнъ съ огнемъ по командѣ сомкнутаго строя,
какой, однако, на полѣ сраженія не употреблялся.
Начиная съ Революціонныхъ войнъ, наши арміи всегда
вели стрѣлковый бой.
Въ реляціяхъ о нашихъ кампаніяхъ не говорится' о
стрѣльбѣ по командѣ. Тоже было и во время Имперіи,
несмотря на многократные опыты въ Булонскомъ лагерѣ и
въ пныхъ мѣстахъ. Въ Булонскомъ лагерѣ стрѣльба по
командѣ по шереножно была испытана въ первый разъ
по приказанію Наполеона. Эта стрѣльба, которую слѣдо-
вало, главнымъ образомъ, употреблять противъ кавалеріи,
такъ какъ теорія для этого великолѣпна, повидимому, не
нашла примѣненія. Самъ Наполеонъ это говоритъ, и наши
приказы 1832 года, въ которыхъ должны-же были нахо-
диться какія нпбудь традиціи людей Имперіи, предписы-
ваютъ для каре двухшереножный или одиночный огонь,
исключая всякій другой.
По мнѣнію нашихъ военныхъ авторовъ, по разсказамъ
нашихъ старыхъ офицеровъ, стрѣльба по командѣ не годи-
лась для пашей пѣхоты, и тѣмъ не менѣе ее сохраняли
въ приказахъ. Генералъ $1>риріонъ (1822), Гувіонъ-де-С.
Сиръ жестоко порицали эту стрѣльбу; это ни къ чему не
привело; она сохранилась въ уставѣ 1882 года, но безъ
указанія примѣненія ея для какого-бы то ни было опредѣ-
леннаго случая. Повидимому, ради того только, чтобы
войска сохраняли парадный престижъ. При сформированіи
— 95 —
Орлеанскихъ егерей, воскресили пальбу шеренгами. Но ии
въ нашихъ африканскихъ войнахъ, ни въ двухъ послѣд-
нихъ, крымской и итальянской, мы врядъ-ли найдемъ хотя
бы одинъ примѣръ огня по. командѣ. На практикѣ его счи-
тали невозможнымъ, неисполнимымъ; знали, что онъ не
дѣйствителенъ—и онъ потерялъ кредитъ.
Но нынѣ, при скорострѣльномъ ружьѣ, опять начинаютъ
считать его полезнымъ и къ нему возвращаются съ новой
горячностью. Имѣетъ ли онъ больше гаізоп й'сіге чѣмъ
прежде, мы сейчасъ увидимъ.
Примѣненіе и дѣйствительность огня по командѣ.
Повидимому, безспорно, что на потсдамскихъ манев-
. рахъ прусская пѣхота употребляла только огонь залпами,
и этотъ огонь былъ даже производимъ съ удивительной
точностью.
Дисциплина, о которой мы теперь не можемъ даже со-
ставить себѣ понятія, удерживала солдата въ ряду и въ
шеренгѣ. Строжайшія, почти варварскія, наказанія были
введены въ военный кодексъ, а палка, побоп, удары ру-
жейнымъ прикладомъ сыпались за малѣйшіе проступки:
унтеръ-офицеры и те подвергались ударамъ сабли плашмя.
И всего этого было недостаточно на полѣ сраженія; тре-
бовалась еще цѣлая шеренга унтеръ-офицеровъ въ замкѣ
чтобы заставлять людей исполнять свой долгъ.
„Эти замковые ряды”, говоритъ Каріонъ-Низа, „связы-
вались своими аллебардами съ крюками, образуя такимъ
Образомъ длинную линію, которую перейти никто не могъ”.
Несмотря на все это, послѣ двухъ илп трехъ залповъ
(говоритъ генералъ Ренаръ, и мы считаемъ его весьма ве-
ликодушнымъ) никакія дисциплинарныя условія не мог-
ли помѣшать правильному огню перейтн въ одиночный
огонь.
Разсмотримъ ближе сраженія Фридриха, возьмемъ, на-
примѣръ, сраженіе, успѣхъ котораго главнымъ образомъ
приписывался дѣйствительности огня по командѣ; сраже-
нія при Мольвицѣ, уже на половину проигранное и за-
тѣмъ счастливо выигранное благодаря огню залпами прус-
саковъ.
Историки намъ говорятъ:
„Австрійская пѣхота открыла огонь противъ прусскихъ
линій, кавалерія которыхъ была разсѣяна; достаточно
было пхъ поколебать, чтобы побѣда была увѣнчана. Ав-
стрійцы употребляли еще деревянный шомполъ; выстрѣлы
нхъ слѣдовали медленно одинъ за другимъ, тогда какъ
прусскіе залпы гремѣли, какъ громъ, по 6 въ минуту.
Имперцы, застигнутые врасплохъ, смущенные этимъ сово-
купнымъ огнемъ, заспѣшили; но въ этой поспѣшности они
поломали частью своп хрупкіе шомполы. Смятеніе не за-
медлило проникнуть въ ихъ шеренги и сраженіе было
проиграно”. Но если мы внимательно изучимъ подлинныя
' реляціи эпохи, то увидимъ, что дѣло происходило не столь
правильно.
Стрѣльба завязалась, говорится въ нихъ; она была про-
должительна и убійственна. Желѣзные шомполы пруссаковъ
дали имъ преимущество надъ тѣми, которые имѣли деревян-
ные, легче ломавшіеся. Однако, когда пруссакамъ дано было
приказаніе наступать, цѣлые баталіоны остались неподвиж-
ными: невозможно было сдвинуть ихъ; солдаты старались
укрыться отъ огня и скучились одинъ за другимъ въ глу-
бину отъ 3 до 40 чел.
„такъ, старые фридриховскіе солдаты, несмотря на дис-
циплину и на обученіе, не въ силахъ примѣнить на прак-
тикѣ указанный и предписанный способъ; они не лучше
исполнили огонь по командѣ, какъ и наступленіе въ бое-
вомъ порядкѣ въ Потсдамскомъ лагерѣ, — они открывали
одиночный огонь. Они стрѣляли быстро и по инстинкту,
побуждающему отвѣтить двумя выстрѣлали на одинъ,—по
инстинкту, который сильнѣе дисциплины. Ихъ огонь дѣй-
ствительно долженъ былъ быть подобнымъ грому, но не
залповъ, а скораго одиночнаго огня. Кто больше стрѣляетъ,
тотъ болѣе поражаетъ, думаетъ солдатъ и также думалъ
Фридрихъ, ибо онъ облегчилъ стрѣльбу съ этого самаго
— 97 —
сраженія подъ Мольвицемъ, затѣмъ удвоилъ число пуль
носимыхъ Солдатомъ—60 вмѣсто 80.
Впрочемъ, еслибы огонь по командѣ былъ возможенъ,
извѣстно лн что бы онъ произвелъ? Еслибы солдаты Фрид-
риха были на это способны, они скосили бы баталіоны
какъ косятъ траву. Допустить подойти на близкое разстоя-
ніе, всѣмъ вмѣстѣ прицѣлиться, не мѣшая другъ другу,
.ясно разглядѣть, затѣмъ по опредѣленному точному сиг-
налу выстрѣлить всѣмъ вмѣстѣ,—кто бы могъ удержаться
передъ подобными людьми? Послѣ первыхъ же залповъ,
непріятель былъ бы разбитъ и вынужденъ бѣжать подъ
страхомъ быть сваленнымъ до послѣдняго человѣка.
И тѣмъ не менѣе, если мы примемъ въ соображеніе это
же Мольвицкое сраженіе, мы увидимъ, что число убитыхъ
почти одинаковое, какъ со стороны, производившей огонь
по командѣ, такъ и съ той, гдѣ этого не было; у прусса-
ковъ 960 убитыхъ, у австрійцевъ 966.
Но на это намъ могутъ возразить, что если огонь не
былъ болѣе дѣйствительнымъ, то потому, что въ то время
не умѣли прицѣливаться; но это невѣрно — и въ то время
обучали стрѣльбѣ, хотя и не такъ тщательно какъ теперь,
и тогда уже умѣли цѣлиться. Искусство прицѣливанія —
дѣло давнее, о немъ часто напоминали начальники; слова
Кромвеля служатъ тому свидѣтельствомъ: .довѣрьтесь Богу,
дѣти, и цѣльтесь въ завязки башмаковъ".
Мѣткость стрѣльбы увеличится-ли нынѣ? Сомнѣваемся.
Если солдаты Кромвеля, солдаты Фридриха, солдаты вре-
менъ Республики и Наполеона, превосходившіе пасъ, не
могли цѣлиться, то какъ же иамъ претендовать на это?
Итакъ, этотъ огонь, возможный лишь въ рѣдкихъ слу-
чаяхъ и при началѣ дѣла, былъ совершенно недѣйствн-
теленъ.
Смѣлые умы, видя его малую дѣйствительность на даль-
немъ разстояніи, совѣтовали производить его только съ
близкихъ дистанцій, подпустивъ непріятеля на 20 шаговъ,
и опрокинуть его однимъ залпомъ. Большая или меньшая
тонкость прицѣливанія при этомъ не имѣетъ значенія!...
Что же произошло?
„Въ сраженіи при Кастильоне, говоритъ маршалъ Сак-
сонскіе, имперцы дали французамъ подойти на 20 шаговъ,
надѣясь уничтожить ихъ общимъ залпомъ. На такомъ раз-
стояніи они стрѣляютъ весьма хладнокровно и со всѣми пре-
досторожностями, которыя только можно принять; но они
были разбиты прежде, нежели разсѣялся дымъ. Въ Бѣл-
градскомъ сраженіи (1717) я видѣлъ два баталіона, которые
съ 30 шаговъ прицѣлились и открыли огонь по главнымъ
турецкимъ силамъ. Но тѣ изрубили ихъ совершенно; спа-
слось только два или три солдата". У турокъ въ этомъ
дѣлѣ ранены только 32 человѣка. Чтобы ни говорилъ объ
этомъ маршалъ Саксонскій, но. мы сомнѣваемся, чтобы люди
эти обладали полнымъ хладнокровіемъ; ибо люди, способ-
ные сохранить таковое на столь близкомъ отъ непріятеля
разстояніи, имѣя самое несовершенное въ мірѣ оружіе,
стрѣляя въ массы, непремѣнно опрокинули бы всю первую
шеренгу и на столько разстроили бы остальныя, что рас-
шибить ихъ не было бы такъ легко, какъ мы это видимъ.
Итакъ, вотъ какъ дѣлалось до времени, съ котораго
стали употреблять стрѣлковыя цѣпи. Пробовали огонь зал-
пами; въ бою онъ немедленно превращался въ одиночный
огонь; производили его противъ войскъ, двигавшихся безъ
стрѣльбы, —и онъ былъ недѣйствителенъ, ибо не задержи-
валъ стремительности наступающаго, и войска, расчитывав-
шія на это, обманутыя въ расчетѣ, деморализовались и
бѣжали. Но какъ только стали употреблять стрѣлковъ, то
такой огонь сталъ совершенно невозможнымъ, и арміи
сохранившія вѣру въ прежнюю уставную тактику, испытали
это на себѣ. Въ первыя времена Революціи, наши войска
не обученныя и подчиненныя менѣе, строгой дисциплинѣ,
не могли сражаться линіями. Когда приходилось двигаться
на непріятеля, часть баталіона отдѣлялась въ видѣ стрѣл-
ковой цѣпи; остальная шла въ боевомъ порядкѣ, затѣмъ
бросалась бѣгомъ, не сохраняя шереножнаго строя.—Если
бой длился, то онъ поддерживался этими бандами, дравши-
мися безпорядочно. Искусство заключалось въ поддержаніи
стрѣлковой цѣпи резервами. Стрѣлки всегда завязывали
дѣло, и нерѣдко все время поддерживали бой. Открывать
— В9 —
противъ стрѣлковъ шереножный огонь было бы игрою
глупцовъ.
Надо выставлять стрѣлковъ противъ стрѣлковъ. Разъ
ступивъ на этотъ путь, приходится поддерживать, подкрѣп-
лять своихъ стрѣлковъ сомкнутыми частями, но въ общей
стрѣльбѣ невозможный огонь по командѣ замѣняется оди-
ночнымъ. Дюмурье, въ сраженіи при Жеммапѣ, разсыпалъ
цѣлые баталіоны въ стрѣлки и, поддерживая ихъ легкой
кавалеріей, заставилъ ихъ совершить чудеса; они окружили
редуты австрійцевъ и осыпали ихъ канонировъ такимъ
сильнымъ градомъ пуль, что вынудили ихъ бросить свои
орудія.
Австрійцы, ошеломленные этимъ новымъ способомъ ве-
денія боя, тщетно подкрѣпляли свои легкія войска частями
линейной пѣхоты; ихъ стрѣлки не могли устоять противъ
числа и стремительности нашихъ, и вскорѣ ихъ линія
осыпанная градомъ пуль, была принуждена отступить. Вос-
клицанія, ружейные выстрѣлы раздавались съ удвоенной
силой, и разстроенныя войска, не слыша болѣе команды,
положили оружіе или бѣжали куда попало. Такимъ обра-
зомъ огонь линій, какъ бы ни былъ онъ силенъ, неспосо-
бенъ уравновѣшивать дѣйствій многочисленнаго роя стрѣл-
ковъ. Эта масса пуль, выпускаемыхъ на удачу, безсильна
противъ отдѣльныхъ людей, пользующихся, для укрытія
отъ огня, малѣйшими складками мѣстности, тогда какъ
развернутые баталіоны представляютъ ихъ выстрѣламъ
широкую, относительно беззащитную цѣль. Сомкнутая ли-
нія, кажущаяся столь сильной, рушится подъ убійствен-
нымъ дѣйствіемъ одиночнаго огня, кажущагося столь сла-
бымъ (генералъ Ренаръ).
Пруссаки подъ Іеной также испытали этотъ огонь. Ихъ
линіи пробовали даже огонь по командѣ противъ нашихъ
стрѣлковъ; но это все равно, что стрѣлять въ горсть
блохъ.
Намъ укажутъ на огонь залпами англичанъ въ битвѣ
пріг Сентъ-Ефиміи, въ Калабріи, ц позднѣе въ Испаніи.
Но этотъ огонь былъ возможенъ для англичанъ только въ
этихъ отдѣльныхъ случаяхъ, именно по той причинѣ, что
ваши войска атаковали пхъ въ первый разъ и что впереди
ихъ не было стрѣлковъ. С.-Ефпмійскій бой длился не болѣе
получаса; это дѣло было плохо обдумано и плохо испол-
нено, „и еслибы, говоритъ генералъ Дюгемъ, баталіонамъ
при атакѣ предшествовали рои стрѣлковъ, которые начали
бы съ того, что разжижили бы непріятельскія шеренги;
если бы, приближаясь, головы колоннъ пустились бѣгомъ,
то англійская линія не сохранила бы того хладнокровія,
съ которымъ она такъ мѣтко и точно стрѣляла. И конечно
она не ждала бы такъ долго, чтобы демаскировать свой
огонь, если бы раньше того была сильно тревожима нашими
стрѣлками
Одинъ англійскій авторъ, составляя историческій очеркъ
оружія, говоритъ о бѣгло.иъ огнѣ, хорошо производимомъ
британскими войсками. Онъ говоритъ бѣглый огонь—ни
слова объ огнѣ залпами или о чемъ либо подходящемъ. Мы
можемъ слѣдовательно, заключить, что изобрѣтеніе при-
надлежитъ намъ, такъ какъ въ реляціяхъ мы приняли ба-
таліонный огонь, т. е. огонь по баталіонно, за баталіонный
огонь по командѣ нашихъ уставовъ. Впрочемъ, это яснѣе
выказывается въ сочиненіи о пѣхотѣ маркиза де-Шамбрэ,
отлично изучившаго англійскую армію. Онъ говоритъ, что
авгличанѣ въ Испаніи почти всегда употребляли двухше-
реножвый огонь. Они прибѣгали къ баталіонному огню
только, когда ихъ атаковали наши войска безъ стрѣлковъ
и когда они сами посылали таковыхъ на фланги нашихъ
колоннъ. Онъ именно говоритъ: .на маневрахъ, производи-
мыхъ только на учебномъ полѣ, стрѣляютъ по баталіонно,
по полубаталіонно и по взводпо; на войнѣ же обыкновенно
производится огонь, двухшереножный, потому что это един-
ственный огонь употребляемый французской пѣхотой”. Да-
лѣе онъ прибавляетъ: ,опытъ указалъ, что двухшеренож-
вый огонь единственно употребляемый передъ непріяте-
лемъ”. А задолго до него маршалъ Саксонскій восклицалъ
„избѣгайте опасныхъ двиясеній, какъ напр., для производ-
ства стрѣльбы по взводно; это часто приводило къ пос-
тыднымъ пораясеніямъ*. И столь же вѣрно въ наши дни,
такъ и во времена написавшихъ это.
101 —
Огонь по командѣ, или по взводно, или по баталіонно,
и т. д. предполагаетъ, что непріятель, отбросивъ стрѣлковъ
и приблизившись на соотвѣтствующее разстояніе, идетъ въ
атаку, или что онъ самъ открылъ убійственный огонь. Въ
послѣднемъ случаѣ будутъ другъ друга обстрѣливать, и
это можетъ болѣе или менѣе длиться до тѣхъ поръ, пока
одна изъ сторонъ сдастъ или атакуетъ. Если непріятель
атакуетъ что произойдетъ? Онъ наступаетъ, предшествуемый
многочисленными стрѣлками, осыпающими васъ градомъ
пуль. Вы хотите начать свою пальбу, но голоса вашихъ
офицеровъ смѣшиваются; грохотъ пушекъ, ружейнаго даже
огня, возбужденіе боя, усиливаемое криками раненыхъ, от-
влекаютъ все вниманіе солдата. Вы еще не успѣли окон-
чить предварительной команды, какъ вся ваша линія заго-
рѣлась огнемъ; тогда попробуйте остановить вашихъ сол-
датъ! пока у нихъ останется хоть одинъ патронъ, онп бу-
дутъ стрѣлять. Непріятель встрѣчаетъ неровность, которая
скрываетъ его; онъ перестраивается изъ развернутаго по-
рядка въ колонны на большихъ интервалахъ; онъ измѣняетъ
распоряженія для атаки, а офицеры находящіеся назади
своихъ войскъ, которые также какъ и дымъ скрываютъ отъ
нихъ все происшедшее, не будутъ въ состояніи ничего
отразить. Все это уже было говорено, этимъ прониклись
всѣ и огонь по командѣ былъ отмѣненъ; почему нынѣ воз-
вращаются къ нему? онъ пришелъ къ иамъ, вѣроятно,
опять отъ пруссаковъ. Дѣйствительно, въ разсказѣ о кам-
паніи 1866 года написанномъ генеральнымъ штабомъ, го-
ворится, что огонь этотъ оказывалъ полезное дѣйствіе, и
приводится множество тому примѣровъ. Но одинъ офи-
церъ, сдѣлавшій кампанію въ рядахъ войскъ и, слѣдова-
тельно, близко видѣвшій все, говоритъ слѣдующее: «при
изслѣдованіи сраженій 1866 года съ цѣлью опредѣленія
ихъ общаго характера, поражаешься явленіемъ, представ-
ляющимся во всѣхъ ихъ: а именно чрезмѣрное увеличеніе
фронта въ ущербъ глубинѣ. Или фронтъ расплывался въ
одну длинную и тонкую линію, или-же онъ дробился на
изолированныя части, дравшіяся каждая за свой счетъ.
Всюду проявляется склонность растягивать фланги, чтобы
102
охватить непріятеля. Нѣтъ болѣе и рѣчи о сохраненіи перво-
начальнаго боевого порядка; различныя части перемѣши-
ваются сами по себѣ вслѣдствіе боя, часто даже до начала
боя. Отряды и большія части армейскихъ корпусовъ обра-
зуются самымъ различнымъ образомъ и согласно самымъ
разнороднымъ принципамъ. Бой поддерживается почти
исключительно ротными колоннами, рѣдко полубаталіонами.
Тактика этихъ ротныхъ колоннъ состоитъ въ томъ, чтобы
выдвигать сильные рои стрѣлковъ; мало по малу сами
поддержки увлекаются н разсыпаются; и такъ первая линія
разсыпается и уподобляется ордѣ прригулярной кавалеріи.
Вторая линія, сначала остававшаяся въ сомкнутомъ строѣ,
старается подойти въ свою очередь, и, по возможности
быстрѣе, на высоту первой,—прежде всего, чтобы принять
участіе въ бою, а затѣмъ потому, что значительное число
пуль и гранатъ, предназначенныхъ для первой линіи, пере-
летаютъ черезъ ея головы и попадаютъ во вторую; опа
страдаетъ отъ этого еще сильнѣе, вслѣдствіе ея компакт-
ности, и это тѣмъ болѣе раздражаетъ ее, что у нея нѣтъ
той лихорадочной боевой дѣятельности, которая заставляетъ
забывать опасность. Масса ротъ второй линіи сама, слѣдо-
вательно. вливается въ первую, и такъ какъ обыкновенно
на флангахъ находится больше свободнаго мѣста, то туда-
то и направляется большее ихъ число. Часто самъ резервъ
присоединяется къ этому увлеченію; скоро его не остается
больше или имѣющійся на лицо слишкомъ слабъ, чтобы
выполнить задачи резерва. На самомъ дѣлѣ, весь бой пер-
выхъ двухъ линій ничто иное, какъ рядъ боевъ, поддер-
живаемыхъ извѣстнымъ числомъ ротныхъ командировъ про-
тивъ непріятеля, находящагося передъ нимъ. Старшіе офи-
церы не могутъ далѣе верхомъ слѣдовать за всѣми этими
частями, проталкивающимися впередъ, преодолѣвая мѣстныя
предпріятія. Они вынуждены слѣзть съ коней и идти пѣш-
комъ за первой попавшейся ротой ихъ полка или баталіона,
за невозможностью командовать цѣлыми своими частями, и
ради того, чтобы сдѣлать что нибудь, они командуютъ этой
частью; отъ этого она направляется не хуже. Часто даже
Вотъ что намъ болѣе понятно, и вѣроятно дѣло именно
такъ и происходило.
Что же касается примѣровъ, о которыхъ упоминается въ
повѣствованіяхъ генеральнаго штаба, то надо замѣтить, что
они относятся только къ ротамъ и полубаталіонамъ и если ихъ
приводятъ такъ охотно, то это-потому, что они рѣдки, а
исключеніе нельзя считать правиломъ.
Объ одиночномъ огнѣ.—Дѣйствительность его.
Итакъ, огонь по командѣ, какъ прежде былъ, такъ и
нынче непригоденъ, и слѣдовательно на войнѣ не практи-
ковался. Единственнымъ употреблявшимся огнемъ былъ оди-
ночный и огонь стрѣлковой цѣпи. Посмотримъ, какова'дѣй-
ствительность этого огня.
Весьма компетентные люди дали статистическіе труды
•по этому предмету.
Гиберъ полагалъ, что милліономъ выпушенныхъ въ бою
пуль убивали пли ранили болѣе 2.000 человѣкъ.
- '• Гассенди увѣряетъ насъ, что на 3.000 выстрѣловъ одинъ
поражаетъ. Піоберъ говоритъ, что по результату продолжи-
тельныхъ войнъ оказалось, что расходовалось отъ 3-000 до
10.000 пуль на одного убитаго плп раненаго..
Нынѣ, при мѣткомъ п дальнобойномъ оружіи, произошла
ли чувствительная перемѣна? Мы не думаемъ. Надо бы
сравнить цифру выпущенныхъ пуль съ цифрой выведен-
ныхъ изъ строя людей, вычтя дѣйствіе артиллеріи, а это
почти невозможно. Одинъ нѣмецкій авторъ поддерживаетъ
мнѣніе, что, при боевой стрѣльбѣ изъ игольчатаго прус-
скаго ружья, отношеніе между выпушеннымъ и попавшими
выстрѣлами равняется 100:б0;но тогда какъ объяснить ра-
зочарованіе г. Дроіізе. счастливаго изобрѣтателя игольча-
таго ружья, когда онъ сравнилъ потери пруссаковъ и ав-
стрійцевъ. Этотъ добродушный старикъ былъ, говорятъ, не-
пріятно удивленъ, увидѣвъ, что его ружье не дало ожндае-
— 104 —
Одиночный огонь, какъ мы далѣе укажемъ, служитъ
для того, чтобы занять шеренгу и людей, но дѣйствитель-
ность его не велика. Мы могли бы привести въ подтвер-
жденіе этого тысячу примѣровъ, но мы упомянемъ объ
одномъ весьма доказательномъ. „Не замѣчалъ ли каждый,
говорилъ генералъ Дюгемъ", что передъ стрѣляющей линіей
поднимается дымная завѣса, которая скрываетъ (отъ той и
другой стороны) войска, и поэтому огонь самыхъ растянутыхъ
линій дѣлается нерѣшительнымъ и почти недѣйствитель-
нымъ. Я испыталъ это особенно въ сраженіи при Кальдіеро,
въ одной изъ послѣдовательныхъ атакъ, произведенныхъ
на лѣвомъ моемъ крылѣ. Я увидалъ, что нѣсколько бата-
ліоновъ, которымъ я приказалъ собраться, остановились и
- открыли пальбу рядами, которую они были ие въ состояніи
долго поддерживать. Я отправился туда; мнѣ не было видно
непріятельской'линііі; я могъ только различить, сквозь облако
дыма, огонькн, копцы штыковъ и верхушки гренадерскихъ
шапокъ. Мы однако находились отъ противника недалеко,
не болѣе во шаговъ, наст> раздѣляла лощина, по видѣть его
было нельзя; я подъѣхалъ къ самымъ шеренгамъ нашимъ (ко-
торыя вп были нн сомкнуты, не выровнены) съ тѣмъ, чтобы
поднять рукой солдатскія ружья, заставить ихъ прекратить
огонь и идти впередъ. Я былъ верхомъ и въ сопровожденіи
12 ординарцевъ; ни одинъ изъ васъ не былъ раненъ, и я не ви-
дѣлъ, что въ пѣхотѣ кто либо упалъ. И что же! Не успѣли
ваши люди двинуться, какъ, не взирая на преграду, отдѣляв-
шую насъ, австрійская линія стала отступать". Если-бы ав-
стрійцы двинулись первыми, то, по всей вѣроятности, фран-
цузы уступили-бы, а это однако были старые солдаты импе-
ріи, стоили больше современныхъ, дававшихъ примѣры не-
достатка хладнокровія. Въ шеренгѣ при одиночномъ огнѣ,
единственно возможнымъ для нашихъ людей и офицеровъ,
при волненіи, дымѣ, стѣсненіи, хорошо было-бы добиться
хотя-бы не мѣткой, а горизонтальной стрѣльбы. При оди-
ночномъ огнѣ, не принимая во вниманіе трескотни, люди
стѣсняютъ другъ друга. Тотъ кто выстрѣливаетъ, тотъ,
кто подается отъ отдачи, мѣшаетъ направлять выстрѣлъ
другому.
При полномъ ранцѣ вторая шеренга не имѣетъ про-
межутка: она стрѣляетъ на воздухъ. На учебномъ стрѣлко-
вомъ полѣ, раздвигая людей шире, нежели это полагается
по уставу, стрѣляя крайне медленно, можно добиться отъ
людей, обладающихъ хладнокровіемъ и не волнующихся
отъ раздающагося въ ушахъ треска выстрѣловъ, чтобы они,
давъ разсѣяться дыму, тотчасъ-же заняли свободный ин-
тервалъ, чтобы они постарались однимъ словомъ вовремя
выстрѣлить; и процентные результаты бываютъ болѣе со-
отвѣтственными, нежели при пальбѣ по командѣ.
Но передъ непріятелемъ одиночный огонь въ мгновеніе
ока становится трескотней на авось; каждый стрѣляетъ на-
сколько возможно больше, т. е. возможно плохо; отсюда
слѣдующіе физическіе и нравственные выводы:
Даже на близкомъ разстояніи, въ дѣлѣ, пушка можетъ
стрѣлять хорошо. Наводчику, отчасти прикрытому орудіемъ,
достаточно минутнаго хладнокровія, чтобы хорошо навести:
какъ-бы ни бился пульсъ его, при желаніи овъ можетъ
вѣрно направить линію прицѣла; глазъ мало колеблется, и
наведенное орудіе остается неподвижнымъ до момента вы-
стрѣла. Стрѣлокъ, также какъ и артиллеристъ, сохраняетъ
при желаніи'способность вѣрно прицѣливаться, но волне-
ніе крови, нервной системы, противится неподвижности
оружія въ его рукахъ; если-бы даже оружіе опиралось
' обо что нибудь, то часть его всегда воспринимаетъ волне-
ніе человѣка. Кромѣ того, послѣдній инстинктивно спѣшитъ
выпустить выстрѣлъ, который можетъ задержатъ пулю, пред-
назначенную ему. И если огонь живой, то это смутное раз-
сужденіе, хотя и не формулированное въ умѣ солдата, гос-
подствуетъ со всей силой, всѣмъ могуществомъ инстинкта
самосохраненія, даже надъ храбрѣйшими н самыми твер-
дыми -солдатами, которые тогда стрѣляютъ зря; и большин-
ство стрѣляетъ, не упирая ружья въ плечо. Осуществится-
лп на практикѣ, подъ непріятельскимъ огнемъ, теорія учеб-
ныхъ стрѣльбищъ, требующая, чтобы выстрѣлъ происходилъ
незамѣтно при постепенномъ надавливаніи пальца на спускъ?
Однако во Франціи въ настоящую минпту стремятся только
къ мѣткости. Къ чему она послужитъ, когда дымъ, туманъ.
— 106 —
темнота, дальнее разстояніе, волненіе, отсутствіе хладнокро-
вія воспрепятствуютъ прицѣливанію? Мало кому нравится,
когда, послѣ мужественной стрѣльбы подъ Севастополемъ,
въ Италіи, говорятъ, что мѣткое оружіе до сихъ поръ не
оказало больше услугъ чѣмъ простое ружье.
Для того однако, кто видѣлъ на дѣлѣ, фактъ исти-
ненъ. Но... вотъ какъ пишутъ исторію: русскіе будто-бы
были разбиты под ъ Инкерманомъ, благодаря дальнобойности
и мѣткости нарѣзного оружія французскихъ войскъ. На дѣ-тѣ-
же дрались въ рощѣ, при густомъ туманѣ, и когда погода
прояснилась, наши солдаты, паши егеря, истоіцивъ свои па-
троны, брали таковые изъ русскихъ ранцевъ, наполненныхъ
круглыми пулями малаго калибра. Въ этихъ двухъ случаяхъ
не могло быть мѣткой стрѣльбы. Дѣло въ томъ, что русскіе
были разбиты превосходствомъ возбужденнаго нравственнаго
духа ') и что только стрѣльба безъ прицѣливанія па удачу
тамъ, какъ п всюду, и пожалуй больше, чѣмъ гдѣ либо,
имѣла матеріальное дѣйствіе.
Когда стрѣляютъ и когда возможно стрѣлять только на
удачу, тотъ, кто стрѣляетъ больше, тотъ чаще попадаетъ,
пли, если угодно, кто меньше стрѣляетъ, тотъ воображаетъ,
что будетъ болѣе пораженъ. ~
Фридрихъ понимать это отлично, ’пбо онъ не вѣрилъ вт.
потсдамскіе маневры. Хитрый Фрицъ [считалъ огонь сред-
ствомъ оглушить и занять плохихъ солдатъ; и это служитъ
важнымъ доказательствомъ его ловкости въ пользованіи тѣмъ
средствомъ, которое было-бы ошибкой у всякаго другого г< -
верала. Онъ отлично знать, чего ожидать отъ его огня; опч,
значь, сколько тысячъ патроновъ требовалось, чтобы убить
или ранить одного человѣка у непріятеля. Поэтому вч> прин-
ципѣ его солдаты имѣли только по 30 патроновъ; послѣ
Мольвица они имѣли по 60, такъ какъ первое число найдено
недостаточнымъ.
Нынѣ, какъ и при Фридрихѣ, скорая стрѣльба, стрѣльба
на удачу, единственно исполнимая, дала пруссакамъ успѣхъ.
Эта традиція скораго огня исчезла послѣ Фридрпха, но прус-
саки опять возвратились къ ней, руководствуясь простымъ
практическимъ, почти наивнымъ, смысломъ.
Но нынѣ какъ и прежде, несмотря на искусство индиви-
дуальной стрѣльбы, люди перестаютъ прицѣливаться и плохо
стрѣляютъ, какъ только ихъ собираютъ по взводио для стрѣль-
бы. Прусскіе офицеры, будучи практичными людьми, знали,
что въ пылу боя уставныя правила прицѣливанія неудобо-
исполнимы и что, помимо этого, при пальбѣ сомкнутаго строя,
войска имѣютъ инстинктивную склонность цѣлить прямо въ
ротные значки; поэтому въ войнѣ 1866 г. они приказывали
людямъ стрѣлять очень низко, почти не прицѣливаясь, чтобы
воспользоваться, такимъ образомъ, рикотетами.
Стрѣльба шеренгами служитъ для того, чтобы занять ше-
ренгу и людей.
Если одиночный огонь ’) не болѣе дѣйствителенъ, чѣмъ
залповый, то какая-же его цѣль?
Какъ уже сказано нами, цѣль заключается въ томъ, чтобы
занять шеренгу и людей. При обыкновенной стрѣльбѣ одно
дыханіе и движеніе, сообщаемое имъ груди, мѣшаетъ стрѣл-
камъ; можпо-лп допустить, чтобы на полѣ сраженія, въ ше-
ренгѣ, они могли стрѣлять даже посредственно, когда они
стрѣляютъ только для того, чтобы оглушить себя п забыть
объ опасности? ,
Наполеонъ говорилъ: „инстинктъ всякаго человѣка за-
ключается въ томъ, чтобы пе дать себя убить беззащитно'.
П дѣйствительно, человѣкъ въ бою есть существо, въ кото-
ромъ инстинктъ самосохраненія преобладаетъ въ извѣстный
моментъ надъ всѣми чувствами. Дисциплина имѣетъ цѣлью
владычествовать надъ этимъ инстинктомъ при помощи еще
большаго страха, стыда пли наказаній: но она достичь этого
абсолютно не можетъ: опа достигаетъ этого только до из-
вѣстныхъ предѣловъ, перейти которыхъ не можетъ. Достпг-
вувъ этой степени, солдатъ долженъ стрѣлять, или онъ <ѴЬ-
жптъ впередъ или назадъ. Огонь, слѣдовательно, такъ сказать,
есть предохранительный клапанъ волненія.
Поэтому въ серьезныхъ дѣлахъ трудно, если не невоз-
можно, быть господиномъ огня. Вой, примѣръ, приводимый
маршаломъ Саксонскимъ: „Карлъ ХП, шведскій король, хо-
тѣлъ ввести въ свою пѣхоту атаку холоднымъ оружіемъ. Онъ
объ этомъ часто говаривалъ, и въ арміи знали, что это было
его идеей. Наконецъ, въ сраженіи противъ москвитянъ, въ
тотъ моментъ, когда дѣло должно было завязаться, онъ подъ-
ѣхать къ своему пѣхотному полку, сказалъ прекрасную рѣчь,
слѣзъ съ лошади передъ знаменами и самъ повелъ свой
полкъ въ атаку; когда онъ приблизился на 30 шаговъ къ
непріятелю, весь полкъ его сталъ стрѣлять, несмотря на его
приказанія п на его присутствіе.—Впрочемъ полкъ отличился
и разбилъ непріятеля. Король былъ этимъ такъ ужаленъ,
что прошелъ только по шеренгамъ, сѣлъ на лошадь и отъ-
ѣхать, не вымолвивъ ші единаго слова”.
Итакъ, если не приказать солдату стрѣлять, онъ самъ это
сдѣлаетъ, чтобы разсѣяться и забыть опасность. Огонь прус-
саковъ временъ Фридриха не пмѣ.ть другой цѣли. Маршалъ
Саксонскій угадалъ это вѣрно: „быстрота, съ которой прус-
саки заряжаютъ свои ружья, говорить онъ, выгодна въ томъ
отношеніи, что она занимаетъ солдата и мѣшаетъ ему думать
передъ непріятелемъ. Ошибочно думать, что пять послѣднихъ
одержанныхъ ими, побѣдъ были результатомъ ихъ стрѣльбы,
такъ какъ замѣчено, что въ болыпппстдѣ этихъ дѣлъ было
убито больше пруссаковъ огнемъ ихъ противниковъ, нежели
этихъ послѣднихъ прусскимъ огнемъ”. Грустно думать, что
солдатъ въ линіи ничто иное какъ машина для стрѣльбы:
и тѣмъ ве менѣе такова была и такова и будетъ всегда цѣль
линейныхт, войскъ; выпускать наибольшее число выстрѣловъ
въ наиболѣе короткій промежутокъ времени.—Не всегда тотъ
побѣждаетъ, кто убиваетъ большее число людей: шансъ на
сторонѣ того, кто болѣе повліяетъ на нравственный духъ
своего противника.
Не слѣдуетъ разсчитывать на хладнокровіе людей, и такъ
какъ прежде всего надо сохранить нравственный духъ, то
— 109 —
слѣдуетъ въ особенности стараться занять н разсѣять ихъ;
а это достигается вѣрнѣе всего частыми выстрѣлами, мало
касаясь ихъ дѣйствительности; и было-бы крайне нелѣпо.
невозможно впрочемъ, требовать такого спокойствія людей,
чтобы опп стрѣляли, лишь изрѣдка повѣряли прицѣлъ и
особенно внимательно цѣлились.
ѴШ.
Смертоносный огонь—это огонь стрѣлковой цѣпи.
При залповомъ огнѣ, когда стрѣлки сгруппированы по
взводно, пли по баталіонно, всякое оружіе имѣетъ одинакую
цѣнность, п если нынѣ признано, что огонь долженъ рѣшать
дѣло, то слѣдуетъ принять тотъ родъ боя, который дасть
оружію наибольшую дѣйствительность, а пменно стрѣлко-
вый бой.
Этотъ родъ огня и есть самый убійственный на войнѣ;
мы могли бы привести въ доказательство этому многочислен-
ные примѣры, но удовольствуемся двумя слѣдующими, ко-
торые мы находимъ у генерала Дюгема.
„Одинъ французскій офицеръ, служившій во время пред-
послѣдней войны у австрійцевъ, говоритъ генералъ Дюгемъ,
разсказывалъ мнѣ, что отъ огня одного французскаго бата-
ліона, пододвинувшагося на юо шаговъ къ его баталіону, его
рота потеряла только трехъ плп четырехъ человѣкъ, тогда
какъ въ такой-же промежутокъ времени отъ огня стрѣлковой
группы, находившейся въ небольшомъ лѣскѣ, па флангѣ ихъ,
въ зоо ш. разстоянія, она лишилась убитыми и ранеными
болѣе 30 человѣкъ”.
При переправѣ черезъ Минчіо, въ 1801 году, 2-й баталіонъ
91-го полка попалъ подъ баталіонный залповый огонь полка
Бюсси и потерялъ только одного человѣка; стрѣлки-же этого
полка убили болѣе 30 челов. въ нѣсколько минутъ, поддер-
живая отступленіе своей части. Изъ всѣхъ родовъ огня, воз-
можныхъ па войнѣ, самый дѣйствительный—огонь стрѣлковый,
потому что небольшое число людей, способныхъ сохранить
хладнокровіе чтобы прицѣлиться, могутъ дѣлать это безъ
помѣхи, разсыпавшись въ цѣпь. Опп это исполняй, тѣмъ
вѣрнѣе, что лучше обучены стрѣльбѣ и лучше укрыты.
Усовершенствованіе стрѣльбы выказываетъ свои преиму-
щества только при изолированной стрѣльбѣ, поэтому позво-
лительно думать, что мѣткое оружіе должно участить и
сдѣлать болѣе рѣшительными стрѣлковые бои. Нынѣ всякая
часть войскъ, завязавшая серьезный бой, мгновенно превра-
щается въ стрѣлковъ, а потому единственнымъ точнымъ
огнемъ, обладающимъ извѣстной мѣткостью, будетъ огонь,
производимый людьми изъ за закрытія. Однако, полученное,
нами военное воспитаніе, вліяніе среды, въ которой мы жи-
вемъ, внушаютъ нашему уму сомнѣніе относительно этого
способа стрѣлковаго боя; мы принимаемъ его только съ со-
жалѣніемъ. Нашъ личный опытъ неполный, недостаточный,
мы довольствуемся неосновательными предположеніями, даю-
щими намъ лишь относительное удовлетвореніе, и стрѣл-
ковая война, хотя и испытанная, допускается только по
увлеченію, только потому, что мы вынуждены сплою вещей
вводить наши войска вл> бой мало по малу, помимо нашего
желанія, часто безъ вашего вѣдома. Но мы должны убѣ-
диться, что нынѣ послѣдовательное введеніе частей въ бой
обязательно на войнѣ.
Однако не будемъ дѣлать себѣ иллюзій относительно дѣй-
ствительности стрѣлковаго огня. Несмотря на принятіе на-
рѣзнаго и дальнобойнаго оружія, несмотря на какое бы то
ни было воспитаніе, которое можно дать солдату, этотъ огонь
всегда будетъ имѣть лишь относительную дѣйствительность,
которую не слѣдуетъ преувеличивать.
Огонь стрѣлковой цѣпи ведется обыкновенно противъ
стрѣлковъ. Войсковая часть дѣйствительно не предоставить
перестрѣлять себя стрѣлкамъ, не поспѣшивъ выдвинуть
противъ нихъ своихъ, и надо отказаться отъ мысли видѣть,
чтобы стрѣлки направили свои выстрѣлы противъ сомкну-
той части войскъ, прикрытой стрѣлками; это значило бы
требовать отъ людей, стрѣляющихъ изолированно, предоста-
вленнымъ почти самимъ себѣ, невозможнаго безкорыстія,
чтобы они не отвѣчали на выстрѣлы, направляемые противъ
нихъ приблизившимися стрѣлками, съ тѣмъ чтобы поражать
отдаленную часть, для нихъ безвредную.
Въ стрѣлковой цѣпи люди разбросаны; повѣрка прицѣ-
ловъ трудна; люди почти предоставлены самимъ себѣ. Обла-
дающіе хладнокровіемъ могутъ пытаться устанавливать при-
цѣлъ; но и тутъ надо слѣдить за пулей, и, если мѣстность
дозволяетъ (весьма впрочемъ рѣдко), съумѣть отличить ее
отъ одновременно выпущенныхъ сосѣдями; послѣдніе бу-
дутъ тѣмъ болѣе смущены и тѣмъ поспѣшнѣе и тѣмъ хуже
станутъ стрѣлять, чѣмъ серьезнѣе будетъ бой, чѣмъ тверже
непріятель,—а смущеніе заразительнѣе хладнокровія.
Въ итогѣ цѣлью служить линія стрѣлковъ: цѣль эта
представляетъ такую незначительную поверхность, въ осо-
бенности въ глубину, что стрѣльба, чтобы быть смертонос-
ной, требуетъ абсолютно точнаго опредѣленія дистанціи1), это
вещь невозможная, ибо дистанція измѣняется ежеминутно
при движеніи стрѣлковъ.
И такъ, стрѣлки противъ стрѣлковъ, плохо обстрѣлива-
ющіе другъ друга. Нашъ стрѣлковый огонь на ходу, на по-
лигонѣ, при отличномъ знаніи дистанціи каждымъ стрѣл-
комъ, имѣющимъ достаточно временп и хладнокровія, чтобы
прицѣлиться, можетъ служить подтвержденіемъ этому; дви-
гающіеся стрѣлки не могутъ мѣтко стрѣлять далѣе, какъ на
400 метровъ хотя мѣткость ружья, па дальнюю дистанцію,
еще очень велика.
Въ концѣ концовъ надо родиться стрѣлкомъ; приходи-
лось встрѣчать людей, въ особенности офицеровъ, обучаю-
іцпхъ стрѣльбѣ, упражнявшихся долго и сдѣлавшихся изъ
• плохихъ стрѣлковъ отличными; солдату же нельзя, безъ
огромной траты патроновъ и не отвлекая его отъ всякой дру-
гой службы, давать подобное воспитаніе. Да даже и тогда
результатъ на половину былъ бы неудачнымъ.
II такъ, возвращаясь къ вышесказанному, мы утверж-
даемъ, что стрѣльба дѣйствительна только въ предѣлахъ
прямого выстрѣла и, если пе считать обстоятельствъ по выпѣ
крайне рѣдкихъ и исключительныхъ, когда люди находятся
въ хорошихъ -условіяхъ, относительно сохраненія хладно-
кровія, подь разумнымъ руководствомъ, мояшо сказать, что
нарѣзное дальнобойное оружіе не достигло съ реальной
ощутительностью большей дальности, чѣмъ дается прямымъ
выстрѣломъ.
Въ видѣ доказательства большой дѣйствительности на-
рѣзнаго оружія, указываютъ ужасные и рѣшительные ре-
зультаты, достигнутые въ Индіи англичанами, съ помощью Эн-
фпльдскаго штуцера. Но эти результаты были достигнуты
іиенно потому, что англичане находились противъ непрія-
теля, сравнительно плохо вооруженнаго, въ условіяхъ без-
опасности, увѣренности и, слѣдовательно, хладнокровія, тре-
буемаго при употребленіи этого мѣткаго оружія,—условія со-
вершенно мѣняющіяся когда находишься передъ лицомъ не-
пріятеля, одинаково вооруженнаго и дисциплинированнаго, и
который, слѣдовательно, за истребленіе отвѣчаетъ истреб-
леніемъ.
Абсолютная невозможность огня по командѣ.
Вернемся къ огню по командѣ, который желаютъ примѣ-
нить нынѣ въ линейномъ бою.
Можно-ли, должно-ли надѣяться добиться правильной
и дѣйствительной стрѣльбы отъ войскъ, стоящихъ въ ше-
ренгахъ? Нѣть, ибо нельзя сдѣлать, чтобы человѣкъ пере-
сталъ быть человѣкомъ, чтобы шеренга не была шеренгой.
Что представляетъ этотъ огонь даже на учебномъ стрѣлъ
бшцѣ или маневренномъ полѣ?
— 113 —
При огнѣ но командѣ на стрѣльбищѣ всѣ люди двухъ ше-
ренгъ стрѣляютъ одновременно; всѣ стоятъ совершенно не-
подвижно. Люди первой шеренги, слѣдовательно, ничѣмъ не
стѣснены сосѣдями; люди второй шеренги тоже, и такъ какъ
первая .шеренга стоитъ въ полъоборота и неподвижно, то
они могутъ стрѣлять черезъ свободные интервалы, такъ же
безпрепятственно, какъ люди первой.
Огонь исполняется по командѣ, одновременно всѣми,
ни одно ружье не обезпокоивается въ моментъ выстрѣла
движеніемъ людей. Всѣ благопріятныя условія для прицѣ-
ливанія въ шеренгѣ имѣются; поэтому, когда этимъ огнемъ
управляетъ съ. тактомъ и вполнѣ хладнокровно офицеръ,
хорошо обучавшій своихъ людей (вещь рѣдкая даже на
полигонѣ), то получаются результаты высшіе по сравненію
съ процентнымъ попаданіемъ прп одиночномъ огнѣ, произво-
димомъ съ величайшимъ вниманіемъ,—результаты часто
изумительные.
Но этотъ огонь по командѣ, требующій отъ всѣхъ, отъ
начальника больше даже конечно нежели отъ солдата,
крайняго хладнокровія, неисполнимъ передъ непріятелемъ,
кромѣ исключительныхъ случаевъ: особаго выбора офице-
ровъ, выбора людей, мѣстности, дистанціи, безопасности п т. д.
и т. д. Даже на маневрахъ онъ исполняется ребяческимъ
образомъ. Пожалуй нѣтъ ни одного армейскаго корпуса, въ
которомъ огнемъ не командуютъ солдаты, въ томъ смысл I,
что начальникъ такъ боится, какъ бы люди не предупредили
, команду, что спѣшить командовать стрѣлять какъ можно
скорѣе, когда едва-едва успѣваютъ приложиться, и часто
стрѣляютъ на воздухъ. Предписаніе отдавать команду „плп“,
приблизительно три секунды послѣ, того какъ приложились,
можетъ имѣть хорошіе результаты противъ мишеней; но не-
,благоразумно было бы полагать, что люди будутъ такъ тер-
пѣливы передъ лицомъ противника.
Безполезно говорить объ употребленіи прицѣла передъ
непріятелемъ для огня, производимаго тѣми людьми и тѣми
офицерами, которые такъ мало самоувѣренъ! даже на ма-
неврахъ. Мы видѣли одного стрѣлковаго капитана, человѣка
хладнокровнаго и опытнаго, который на полигонѣ стрѣлялъ
ежедневно въ теченіе мѣсяца съ различныхъ дистанцій, и
въ тоже время мы видѣли, какъ онъ, послѣ цѣлаго мѣсяца
ежедневныхъ упражненій, выпустилъ подъ рядъ четыре пули
на 600 метровъ прямымъ выстрѣломъ; не станемъ же при-
нимать въ разсчетъ тѣхъ, кто въ военныхъ дѣлахъ, прини-
мая оружіе за точку отправленія, предполагаетъ безъ коле-
баній, что человѣкъ, призванный употреблять таковое, всегда
съумѣетъ дѣйствовать имъ по правиламъ и предписаніямъ.
Сражающійся человѣкъ состоитъ изъ мяса и костей; у него
есть тѣло п душа, и какъ ни сильна часто эта душа, она
не можетъ подчинить себѣ тѣло до такой степени, чтобы
плоть не возставала и не смущался-бы духъ передъ разру-
шеніемъ. Не станемъ довѣрять матеріальной математикѣ и
динамикѣ, прилагаемыхъ къ дѣлу боя, отгонимъ иллюзіи
стрѣльбищъ п маневровъ, гдѣ опытъ производится съ сол-
датомъ спокойнымъ, равнодушнымъ, бодрымъ, сытымъ, вни-
мательнымъ, послушнымъ, представляющимъ, однимъ сло-
вомъ, интеллигентное и покорное орудіе, а не съ тѣмъ
нервнымъ существомъ, впечатлительнымъ, взволнованнымъ,
смущеннымъ, разсѣяннымъ, возбужденнымъ, подвижнымъ,
ускользающимъ отъ самого себя, которымъ, отъ начальника,
до солдата, бываетъ боецъ (исключеніемъ служатъ сильные,
но они рѣдки).
Иллюзіи эти однако настойчивы и упорны, онѣ всегда
появляются вновь, даже тотчасъ-же послѣ абсолютнаго ихъ
опроверженія реальной дѣйствительностью, причемъ наимень-
шее неудобство этого заключается въ томъ, что приходятъ
къ отдачѣ неисполнимыхъ приказаній; а приказывать неис-
полнимое значитъ формально покушаться противъ дисци-
плины. Оно смущаетъ 'Начальниковъ и солдатъ неожидан-
ностью и контрастомъ между боемъ и мирнымъ воспитаніемъ.
Конечно, въ сраженіи всегда случаются неожиданности,
но онѣ будутъ тѣмъ рѣже, чѣмъ болѣе смыслъ и настоя-
щее знаніе дѣйствительности господствовали въ воспитаніи
бойца.
Коллективный человѣкъ, въ дисциплинированной части
войскъ, подчиненный тактикой боевому порядку, дѣлается
неодолимымъ для недисциплинированныхъ войскъ; по про-
тпвъ войскъ, также дисциплинированныхъ, пакъ и онъ, онъ
дѣлается опять первобытнымъ человѣкомъ, который бѣжитъ
передъ большей разрушительной силой, если онъ се испы-
таетъ или когда онъ противъ нея предубѣжденъ. Ничего
не измѣнилось въ сердцѣ солдата. Оно всегда остается
сердцемъ человѣческимъ. Дисциплина удерживаетъ нѣ-
сколько долѣе враговъ лицомъ къ лицу, по инстинктъ само-
сохраненія удерживаетъ свою врасть и съ нимъ вмѣстѣ
чувство страха. Страхъ!
Бываютъ начальники, бываютъ солдаты, не знающіе его:
это люди рѣдкаго закала. Масса трепещетъ, ибо нельзя
уничтожить плоть; и этотъ трепетъ, подъ опасеніямъ разо-
чарованія, долженъ входить какъ существенная данная во
всякую организацію, дисциплину, распоряженіе, движеніе,
маневры, способъ дѣйствій—во все, что именно, въ конпѣ,
концовъ, приводить человѣка къ утомленію, къ ошибкамъ,
къ уклоненіямъ по отношенію къ непріятелю.
На полѣ битвы смерть витаетъ въ воздухѣ невидимая и
слѣпая; страшное дыханіе ея заставляетъ нагибать голову.
Передъ этимъ ужасомъ, солдатъ если онъ новичокъ, скучи-
вается, тѣснится, ища опоры по пнстинктпвному, по не фор-
мулированному разсужденію. Онъ воображаетъ себѣ, что
чѣмъ большее число бѣжитъ къ опасности, тѣмъ больше для
каждаго шансовъ избѣгнуть ее. Но онъ вскорѣ замѣчаетъ,
что мясо притягиваетъ свинецъ. Тогда,. будучи способенъ
чувствовать страхъ лишь до извѣстной степени, онъ, противъ
воли, спасается огнемъ или „спасается впередъ-, по живо-
писному и глубокому выраженію генерала Бурбаки. Солдатъ
ускользаетъ изъ рукъ начальника говоримъ мы; да, онъ
ускользаетъ! Но развѣ де видятъ, что онъ ускользаетъ отъ
него потому, что понынѣ не заботятся обь его характерѣ, о
его нравѣ, о человѣческой впечатлительной и о нервной
природѣ. Въ преподаваемыхъ ему способахъ боевыхъ дѣй-
: ствій, его всегда заключали въ точно размѣренныя рамки, въ
невозможныя условія. Такъ поступаютъ и нынѣ; завтра, также
какъ и вчера, онъ также ускользнетъ. Бываетъ, конечно,
моментъ, когда всѣ солдаты ускользаютъ впередъ или назадъ:
но организація, боевые методы не имѣютъ иной цѣли, какъ
отдаленіе по возможности этого момента, а его ускоряютъ.
— 116 —
. Всѣ ваши цачальшікн страшатся, п опасеніе ихъ совер-
шенно оправдывается опытомъ, чтобы солдатъ передъ не-
пріятелемъ не истратилъ бы слишкомъ скоро своихъ патро-
новъ. Эта забота весьма серьезна и, конечно, достойна вни-
манія. Какъ остановить эту безполезную и опасную растрату?
Наши солдаты не обладаютъ.большимъ .хладнокровіемъ;
попавъ въ опасность, они стрѣляютъ, стрѣляютъ,, чтобы за-
быться, чтобы запять время; остановить ихъ невозможно.
Есть люди, которыхъ ппчто не смущаетъ, и которые
самымъ искреннимъ образомъ скажутъ вамъ: какъ! вы не
можете остановить огонь вашихъ солдатъ? Это однако вовсе
не трудно. Вы признаете, что эти люди де обладаютъ боль-
шимъ хладнокровіемъ п что они стрѣляютъ противъ вашей,
противъ собственной воцп. Такъ потребуйте отъ нихъ, отъ
пхъ офицеровъ, такой пальбы, которая требуетъ наиболѣе
хладнокровія,. спокойствія, наибольшей увѣренности, „даже
на ученіи. Они не способны на меньшее—требуйте- большаго
и вы получите большее. II на этомъ вы оснуете весь спо-
собъ боя, способъ простой, прекрасный и страшный, како-
. вого еще не видывати. Вотъ прекрасная теорія, которая раз-
. смѣшила бы до слезъ хитраго Фридриха, единственнаго че-
ловѣка, не вѣрившаго въ эти маневры.
Это значитъ одолѣть трудность посредствомъ невозмож-
ности, признанной во всѣ времена, и пыпѣ болѣе, чѣмъ
когда либо, невозможной.
Боятся, чтобы солгать не ускользать отъ своихъ начать-
. никовъ, и не находятъ лучшаго средства удержать его, какъ
требовать отъ него и отъ офицера неудобоисполнимаго
огня, что, будучи приказано п пепспо.тнено солдатами и
самими офицерами, подрываетъ только дисциплину строя.
Приказывайте всегда лишь удобоисполнимое, говоритъ дис-
циплина, потому, что неисполнимое приводитъ . къ непови-
нореиію.
Сколько требуется условій для исполненія огня по командѣ:
условій для солдатъ, условій для начальниковъ! Усовершен-
ствуйте ихъ, говорятъ вамъ. Конечно, усовершенствуемъ
пхъ воспитаніе, ихъ дисциплину и т. д. и т. д.; по для огня
по командѣ надо усовершенствовать ихъ нервы, ихъ физіі-
ческую силу, закалить ихъ, уничтожить ихъ волненіе, тре-
петъ плоти. Возможно ли это?
Люди Фридриха, управлялись палочными ударами, страш-
нѣйшей дисциплиной, и огонь ихъ былъ не что иное какъ
одиночный; ибо дисциплины недостаточно для превосход-
ной тактики. Человѣкъ въ бою, повторяемъ, есть существо,
въ которомъ инстинктъ самосохраненія господствуетъ въ
извѣстные моменты надъ всѣми чувствами. Дисциплина,
цѣль которой стремиться къ господствованію ладъ этимъ
инстинктомъ при помощи еще большаго страха, не можетъ
достигнуть этого въ абсолютномъ смыслѣ; она достигаетъ
этого до извѣстной степени, которую невозможно пересту-
пить. Конечно, мы не отрицаемъ тѣхъ блестящихъ примѣ-
ровъ, когда дисциплина и самопожертвованіе возвышали че-
ловѣка надъ нимъ самимъ; но если эти примѣры блестящи,
то это потому, что они рѣдки; если имъ удивляются, то
потому, что ихъ считаютъ исключеніями, а исключеніе под-
тверждаетъ правило.
Что касается усовершенствованія, то слѣдовало бы вспом-
нить спартанца. Если когда либо человѣкъ бывалъ усовер-
шенствуемъ въ виду войны, то это именно былъ спартанецъ.
Но однако онъ терпѣлъ пораженія, онъ обращался въ бѣг-
ство. Слѣдовательно, несмотря па восшгганіе, физическая и
нравственная сила имѣютъ .предѣлы; спартанцы бѣгали,
тогда какъ именно они должны были оставаться до послѣд-
няго человѣка на полѣ сраженія.
Англичане, съ ихъ флегматическимъ хладнокровіемъ и
ихъ страшнымъ бѣглымъ огнемъ, русскіе, съ ихъ стойкостью
уступали передъ импульсомъ. Нѣмецъ тоже сдавался, нѣ-
мецъ, котораго,. ПО причинѣ сію ковкости и прочности, на-
Возражаютъ еще слѣдующее: можетъ быть, что съ людьми
необстрѣлянными это и непримѣнимо; носъ обстрѣлянными....
однако съ чѣмъ же начинаютъ войну? Методы создаются
именно для молодыхъ и неопытныхъ войскъ.
Еще. говорятъ: пруссаки употребляли этоть огонь съ
Успѣхомъ въ послѣднюю войну, почему же и намъ не упо-
треблять его подобно имъ? Допуская, что пруссаки употре-
— 118 —
блялп его, что далеко не докапано, изъ этого но слѣдуетъ,
чтобы для насъ онъ былъ удобопсполпнмъ ’) Манія подра-
жать нѣмецкоіі тактикѣ не новое явленіе, хотя всегда спра-
ведливо ее порицали.
Подчиненіе предварительно непровѣренной на опытѣ так-
тикѣ свойственно флегматичной расѣ нѣмцевъ больше, не-
жели намъ. Нѣмцы повинуются противоестественной тактикѣ;
французъ—ве. можетъ. Будучи болѣе пылкимъ, болѣе нері -
нымъ, болѣе впечатлительнымъ, менѣе спокойнымъ, менѣе
послушнымъ, опъ, въ послѣднихъ войнахъ нашихъ, фор-
мально п сразу нарушать уставныя или рекомендованныя
ему указанія. „Нѣмецъ, говорить одинъ прусскій офицеръ,
обладаетъ чувствомъ долга, повиновенія; онъ подчиняется
строгой дисциплинѣ; онъ полонъ самоотверженія, но опъ ума
неживого. Тихій по природѣ, скорѣе тяжелый, нежели под-
вижной, интеллектуально спокойный, разсудптельйый, ли-
шенный пылкости и священнаго огня, онъ желаетъ, по не
стремится побѣдить; повинуется спокойно, добросовѣстно,
но механически п безъ энтузіазма; сражается покорно, до-
блестно, геройски принося себя вт> жертву, быть можетъ
безполезно, но дорого продавая свою жизнь. Въ немъ нѣтъ
чувства вопнетвенностп, онъ ничего пе имѣетъ общаго съ
честолюбіемъ, онъ превосходный военный матеріала, благо-
даря его ковкости п прочности. Ему надо бы привить соб-
ственную волю, личный импульсъ, стремленіе идти впередъ" .
Суля по этому безлестному портрету, который намъ даже
кажется слишкомъ рѣзкимъ, хотя онъ написанъ соотчичемъ,
возможно, что нѣмцы будутъ подчиняться тактикѣ невозмож-
ной для Французовъ.
А однако придерживаются-ли они такой тактики? Вспом-
нимъ настойчивыя приказанія Блюхера своимъ бригаднымъ
командирамъ смотрѣть строго за тѣмъ, чтобы атаки въ
— 119 —
штыки не превращались въ ружейную трескотню. Обратимъ
вниманіе па статью нынѣшняго прусскаго наставленія для
стрѣльбы, предписывающую передъ каждой стрѣльбой вы-
пускать пробные выстрѣлы, чтобы разсѣять то волненіе, ко-
торое овладѣваетъ солдатомъ, если обученіе его было прервано
въ теченіе нѣкотораго времени.
Въ заключеніе скажемъ, что если огонь по командѣ былъ
невозможнымъ при старинномъ ружьѣ, то это будетъ тѣмъ
болѣе невозможно нынѣ, по тѣмъ простымъ мотивамъ, что
трепетъ ростетъ въ силу могущества разрушенія.
При Тюрепнѣ гораздо дольше держатись, чѣмъ въ паши
дни, но тогда имѣли мушкетъ и за дѣло принимались мед-
леннѣе. Нынѣ, такъ какъ у всѣхъ имѣется ружье, могущее
безостановочно стрѣлять, все это стало труднѣе. Отношенія
между вещами остаются одни и тѣ-же. Вы даете мнѣ муш-
кетъ, я стрѣляю на 60 шаговъ, ружье—на 200, Шасспо—на
400; но я не обладаю большимъ хладнокровіемъ и твердостью,
чѣмъ тогда, когда стрѣлялъ на 60 шаговъ, пожалуй мень-
шимъ ибо, при быстротѣ стрѣльбы, мое оружіе болѣе страшно
на 400 шаговъ, для меня какъ и для противника, нежели
мушкетъ на 60 шаговъ.
Получптся-лп по крайней мѣрѣ большая мѣткость стрѣль-
бы? Нѣть. Карабины употреблялись до французской револю-
ціи, и однако это оружіе, отлично извѣстное, появляется на
войнѣ только въ чрезвычайно рѣдкихъ случаяхъ, и нспы-
тапная при этомъ его дѣйствительность не даетъ удовлетво-
рительнаго результата. Мѣткая стрѣльба изъ него на бое-
выхъ дистанціяхъ, оть 200 до 400 метровъ, была мечтою и
ее бросили, чтобы вернуться къ старому ружью. Развѣ пѣ-
шимъ егерямъ неизвѣстенъ огонь по командѣ? ІІрибѢгалп-ли
къ нему эти отборныя войска, состоявшія изъ надежныхъ
людей? Для употребленія ихъ оружія, это с]>едство однако
недурное. Нынѣ мы имѣемъ оружіе, стрѣляющее на 600 и
па 700 метровъ; значпть-лп, что мѣткая стрѣльба можетъ
производиться па 700 метровъ? Нѣть. Если противникъ нашъ
имѣетъ такое-же мѣткое оружіе, какъ и мы, то паша стрѣльба
на 700 метровъ очутится опять въ условіяхъ стрѣльбы на
— 120 —
400. Потеряютъ столько-же людей и условія хладнокровія бу-
дутъ тѣ-же, т. е. ничтожныя.
Если будутъ стрѣлять въ три раза быстрѣе, перебьютъ
втрое' больше людей, условія хладнокровія будутъ въ три раза
труднѣе, и какъ въ то время нельзя было производить огня
по командѣ, такъ и нынѣ это будетъ невозможно, и даже
какъ тогда не прицѣливались, такъ и теперь этого не ста-
нутъ дѣлать. Но если этотъ огонь невозможенъ, то зачѣмъ
его превозносить? Останемся-же всегда въ области возмож-
наго, еслп не хотимъ совершать серьезныхъ ошибокъ.
.Въ нашемъ искусствѣ, говорить генералъ Дэнъ, теоре-
тики изобилуютъ, но практическіе люди крайне рѣдки; зато,
когда наступаетъ моментъ дѣйствія, случается часто, что
прппцішы оказываются перепутанными, приложеніе, ихъ ста-
новится невозможнымъ и что самые ученые офицеры оста-
ются въ бездѣйствіи, не имѣя возможности воспользоваться
накопленными ими сокровищами науки".
Станемъ-же отыскивать, вмѣстѣ съ практичными людьми,
то, что возможно; соберемъ тщательно уроки опыта, вспом-
нивъ слова Бекона; .опытъ выше науки*.
ГЛАВА VI.
Тактическія соображенія.
Какъ было нѣсколько лѣтъ тому назадъ, такъ и нынче
стрѣльба оружія, заряжающагося съ казенной части, кру-
житъ всѣмъ головы.
Теперь мода на небольшіе окопы, прикрывающіе бата-
ліоны. Прекрасная вещь, старая- какъ порохъ: но тѣмъ не
’ менѣе она хороша при одномъ, впрочемъ, условіи: чтобы за
этимъ прикрытіемъ можно было открывать полезный огонь.
А для этого достаточно видѣть обѣ шеренги, скученныя
въ этомъ небольшомъ рвѣ, присѣвшія на корточкахъ съ
цѣлью укрыться отъ огня. Достаточно прослѣдить направле-
— 121 —
ніе выстрѣловъ, даже холостыхъ, чтобы убѣдиться въ томъ
что, менѣе чѣмъ когда либо, стрѣльба (не цѣльная стрѣльба
но простая, горизонтальная) есть фикція; въ одну секунду
она становится трескотней, случайною болѣе чѣмъ когда
либо, Вслѣдствіе оглушенія, пыли, тѣсноты, толкотни двухъ
шеренгъ. Всякій будетъ стараться, какъ-бы лучше при-
крыться, и прощай стрѣльба!
Хотятъ сберечь патроны, хотятъ извлечь изъ оружія все,
что оно Можетъ дать въ смыслѣ дѣйствительности, и вмѣстѣ
съ тѣмъ, вслѣдствіе превознесенія шереножнаго огня, рас-
поряжаются самымъ лучшимъ образомъ, чтобы напвѣрнѣе,
какъ никогда, придти къ трескотнѣ на авось; даже у тѣхъ,
которые могли-бы хорошо стрѣлять, ставятъ въ невозмож-
ность это сдѣлать.
. Имѣя оружіе, стрѣляющее въ шесть разъ скорѣе старин-
наго, почему не воспользоваться пмъ, чтобы прикрыть дан-
ное пространство стрѣлками, въ 6 разъ меньшимъ числомъ
людей противъ прежняго; стрѣлками, которые, будучи шире
разсыпаны, менѣе оглушая другъ друга, яснѣе видя, нахо-
дясь подъ болѣе строгимъ надзоромъ (что можетъ казаться
страннымъ), дадутъ по этимъ причинамъ стрѣльбу лучше
прежней, и т. д.; которые, вдобавокъ, истратятъ въ шесть
разъ меньше патроновъ, а это составляетъ важный вопросъ.
Сберегать всегда патроны, имѣть ихъ, т. е. имѣть войска,
не истратившія ихъ—вотъ весь вопросъ: сохранить во что
бы то ни стало запасы.
Наполеонъ I говоритъ, что въ сраженіяхъ роль стрѣл-
ковъ самая утомительная и самая смертоносная: это озна-
чаетъ, что со временъ имперіи, разрушительное дѣйствіе
производилось и испытывалось преимущественно стрѣлками;
это означаетъ, что во времена имперіи, какъ и нынѣ, пѣ-
хотныя войска въ горячемъ сраженіи быстро превращались
въ стрѣлковыя части; что дѣто рѣшалось нравственнымъ
дѣйствіемъ войскъ, не сражавшихся, удерживаемыхъ въ ру-
кахъ, способныхъ быть направляемыми, могущихъ исполнить
опредѣленное движеніе и дѣйствующихъ угрозою новыхъ
опасностей непріятелю, поколебленному . разрушительнымъ
дѣйствіемъ стрѣлковъ. Нынѣ дѣло происходитъ не такъ и
не можетъ не быть иначе; только увеличившаяся сила ме-
тательнаго оружія приводить къ тому, что болѣе, чѣмъ когда
либо будутъ употреблять стрѣлковъ; болѣе чѣмъ когда либо
ихъ роль сдѣлается разрушительной по преимуществу и вы-
нуждающею всякую часть войскъ серьезно ввязаться въ бой,
уже вслѣдствіе только большаго нравственнаго давленія, за-
ставляющаго людей разсыпаться.
Роль стрѣлковъ дѣлается все больше и больше господ-
ствующей; опа тѣмъ болѣе требуетъ надзора и направленія,
что проявляется противъ болѣе смертоноснаго оружія и
что она, слѣдовательно, напболѣе склонна ускользать изъ
рукъ, изъ подъ управленія. Въ такихъ условіяхъ прихо-
дится высылать стрѣлковъ на 600 шаговъ передъ баталіонами
п давать баталіонному командиру задачу наблюдать и на-
правлять войска, разсыпанныя па пространствѣ въ 800 шаг.
тіпітши. Высылать стрѣлковъ па 600 шаговъ отъ баталіона
п надѣяться, что они тамъ останутся, могутъ только люди,
ничего впкогда не наблюдавшіе.
Казалось бы, напротивъ того, такъ какъ стрѣлковый бой
клонится къ преобладанію надъ другими, такъ какъ онъ
становится труднѣе съ возрастаніемъ опасности, не слѣ-
дуетъ приближать къ бою того, кто долженъ управлять имъ.
Надо достигнуть того, чтобы управленіе стрѣлковымъ боемъ
было постоянною заботою. Случалось, что начальники раз-
сыпали цѣлый баталіонъ передъ пѣхотною дивизіею, чтобы,
находясь подъ одной командой, стрѣлки лучше подчинялись
общему управленію; этотъ способъ, плохо примѣнимый на
маневренномъ полѣ, служить указаніемъ заботы, о которой
мы говорили. Другіе вдаются въ противоположную край-
ность; они раздѣляютъ на двое непосредственное командо-
ваніе стрѣлками въ каждомъ баталіонѣ, подъ управленіемъ
командира этого послѣдняго, который обязанъ заодно
управлять и стрѣлками, и своимъ баталіономъ,—это средство
болѣе практичное. Но такое управленіе очень отдаленное;
командиръ баталіона долясеиъ руководить своимъ бата-
ліономъ въ линіи, въ совокупности съ другими баталіонами
бригады и дивизіи, и частнымъ дѣйствіемъ своихъ стрѣл-
ковъ. Чѣмъ бой больше усложняется, дѣлается болѣе труд-
— 123 —
нымъ, тѣмъ роли каждаго должны быть проще и яснѣе.
Стрѣлки требуютъ, болѣе чѣмъ когда либо, твердой руки,
чтобы управлять ими и держать ихъ. Нынѣшнее оружіе оче-
видно смертоноснѣе прежняго. Нравственный духъ войскъ,
слѣдовательно, болѣе потрясается,—поэтому необходимо, что-
бы сражающіеся люди, непосредственно подвергающіеся
истребленію, чувствовали сильнѣе дѣйствіе начальника.
Пусть командиръ баталіона всецѣло отдается стрѣлкамъ
или сомкнутой части; пусть баталіоны образуютъ на поло-
вину резервъ, на половину выдвинуты въ стрѣлки, а въ
послѣднихъ пусть половина ротъ разсыпется въ цѣпь, а по-
ловина останется въ резервѣ, тогда стрѣлковая линія вы-
играетъ въ смыслѣ твердости.
Я требую 4 роты въ баталіонѣ. Сила оружія п большій
интервалъ (строй локоть къ локтю долженъ быть раздви-
нутъ), требуемый между людьми въ шеренгѣ, нпзводягь до
400 человѣкъ силу такой части, которой можетъ управлять
баталіонный командиръ.
Я предпочитаю баталіоны въ 600 челов. баталіонамъ въ
1.000 челов. Я предпочитаю содержать роты въ 100 челов.,
чѣмъ выходить въ походъ съ ротами въ составѣ 150 чел.,
потому что управленіе важнѣе числа и толпы. Сами бата-
ліонные командиры будутъ чувствовать себя сильнѣе, имѣя
подъ командой 600 челов., чѣмъ 1.000, значительная часть
которыхъ ускользаетъ изъ пхъ рукъ.
Если хотите, и это кажется естественнымъ, чтобы пол-
ковники тоже дѣйствовали, расположите баталіоны полка
въ двѣ линіи: одна—для образованія стрѣлковъ, другая въ
сомкнутыхъ колоннахъ, которыя выжидаютъ въ готовности
поддержать первую линію. Если вы не хотите дѣятельности
полковниковъ, поставьте всѣ баталіоны полка въ первой
линіи и отъ нихъ уже разсыпайте стрѣлковъ. Такъ какъ
это _ неизбѣжно, такъ какъ это произойдетъ помимо вашей
воли, то сдѣлайте это сразу и т. д.
Я не считаю нужнымъ высылать оть баталіона въ огонь
сразу четыре роты. Нѣть. Всегда, до крайнихъ предѣловъ,
командиръ баталіона долженъ сохранять за собою возмож-
ность бросить всѣхъ своихъ людей въ огонь.
— 124 —
У васъ есть склонность (это замѣчается на Маневрахъ)
предполагать, что фронтъ позиціи только тогда можетъ
считаться обороняемымъ, когда онъ сплошь прикрыть цѣпью,
безъ малѣйшаго интервала между стрѣлками различныхъ
баталіоновъ. Къ какимъ же результатамъ это приводить?
Во первыхъ, а самаго начала дѣйствій люди и патроны тра-
тятся зря; затѣмъ, какимъ образомъ подкрѣплять боевую
часть? Оставьте очень широкіе интервалы между -вашими
ротами. Мы уже отошли отъ времени пальбы па 100 мет-
ровъ. Мы не рискуемъ (такъ какъ намъ видно все издати)
не замѣтить, что непріятель бросается неожиданно въ ин-
тервалы. Стрѣлковыя роты на широкихъ интервалахъ начи-
наютъ бой, перестрѣлку.
Если ваши роты идутъ впередъ,—баталіонный коман-
диръ слѣдуетъ, пмѣя роты въ рукахъ, по возможности
укрывая ихъ отъ непріятельскаго огня. Если стрѣлки дер-
жатся на мѣстѣ, онъ наблюдаетъ. Если командиръ хочетъ
подкрѣпить свою линію, если онъ хочетъ противодѣйство-
вать непріятелю, пытающемуся продвинуться къ интервалу,
если, однимъ словомъ, у него есть какой бы то пи было
мотивъ сдѣлать это, онъ высылаетъ повыхъ стрѣлковъ въ
этотъ интервалъ. Безспорно, эти выдвинутыя роты имѣютъ
импульсъ для движенія впередъ, имѣютъ болѣе стремитель-
ности, нежели сражающіеся уже стрѣлки; если они обго-
нятъ первыхъ стрѣлковъ, то въ этомъ пѣтъ ничего дурного:
всѣ эшелоны и завязавшіе дѣло стрѣлки, увидя впе-
реди себя поддержку, могутъ въ свою очередь, быть легче
двинуты впередъ, и т. д. и т. д. Болѣе того—ваши по-
слѣднія роты, высланныя въ этотъ интервалъ, будутъ сюр-
призомъ для непріятеля. Это надо принять въ соображеніе
(пока дерутся на мѣстѣ, интервалы въ линіяхъ стрѣлковъ
получаютъ свою долю пуль). Наконецъ, эти роты остаются
въ рутахъ своихъ начальниковъ; тогда какъ нынѣшній
способъ подкрѣпленія стрѣлковъ' (я говорю о практикуемомъ
на полѣ сраженія, а не о теоріи) ротою, которая, выдви-
нувшись въ тылу стрѣлковъ, не имѣя мѣста для разверты-
ванія, не находить ничего лучшаго, какъ перемѣшаться съ
той,’которая находится впереди нея, гдѣ она удваиваетъ
число людей, но смѣшеніемъ этимъ вноситъ безпорядокъ,
мѣшаетъ дѣйствію начальниковъ, разъединяетъ цѣльныя
.группы,---ведетъ къ неизбѣжному хаосу, ибо смыканіе интер-
валовъ, для очищенія мѣста подходящимъ подкрѣпленіямъ,
хорошо на маневренномъ полѣ, или до, или послѣ сраженія,
но отнюдь не во время его. Конечно, оставленный интервалъ
(когда ясно понимаешь дѣло) не сохранится въ точности;
онъ удллннится, сомкнется, смотря по переливамъ боя; но
это первая минута, въ 'теченіе которой интервалъ можетъ
сохраниться, не предполагается моментомъ живого боя; это
происходить въ моментъ завязыванія дѣла, слѣдовательно,
когда противникъ ощупывается. Лишь бы оставалось мѣсто,
куда продвинуться,. вотъ главное.
, Вообразите себѣ на равнинѣ (такъ же какъ 'п въ фор-
тификаціи, на маневрахъ начинаютъ съ плоскости); разсы-
паясь, новая рота захватитъ фланги другихъ; люди есте-
ственно будутъ примыкать къ сторонѣ свопхъ товарищей,
п интервалы между ; людьми должны сомкнуться, чтобы дать
мѣсто этой ротѣ; она' всегда будетъ имѣть твердо опредѣ-
ленную центральную группу, служащую другимъ пунктомъ
сбора и направленія. .
Стрѣлки производятъ разрушительное дѣйствіе; шерен-
- га—нравственное. Когда вы наступаете противъ войскъ, за-
нимающихъ позицію, противъ ожидающихъ васъ войскъ,
когда вы идете навстрѣчу атакующимъ васъ войскамъ, по-
чему, въ моментъ сильнѣйшаго нравственнаго напряженія
• съ той п другой стороны (я говорю о маневренномъ полѣ,
о лагерной тактикѣ, которая должна бы подготовлять къ
боевой), почему, говорю я, признаете возможнымъ облегчать
гнетущее, состояніе противника, уменьшая разрушеніе въ его
. рялахъ отозваніемъ вашихъ стрѣлковъ? Если непріятель оста-
вить своихъ и. если онъ смѣло идетъ позади ихъ, вы погибли
.ибо нравственное дѣйствіе его на васъ усиливается его раз-
рушительнымъ дѣйствіемъ, которое вы уничтожили у себя
противъ него. Почему? Потому, что ваши стрѣлки помѣшали
бы дѣйствію нашихъ колоннъ, атакѣ въ штыки? Кто такъ
говорить, тотъ, значить, ничего никогда не видѣлъ. Въ
этотъ послѣдній моментъ, рѣшительный моментъ, когда 100,
150, 200 метровъ васъ отдѣляютъ отъ непріятеля, пѣть бо-
лѣе шеренги—есть движеніе опрометью. Если бы стрѣлки
атаковали сами по себѣ, если бы они были обойдены и тѣс-
нимы массой—не отзывайте ихъ, не заставляйте ихъ совер-
шать какую бы то ни было эволюцію; они не способны ис-
полнить таковую, развѣ чтобы отойти и перейти къ обрат-
' ному теченію, которое можетъ увлечь и васъ самихъ. Въ
такіе моменты все держится на одной ниткѣ. Потому-ли,
спросимъ еще, вы отозвали-бы вашихъ стрѣлковъ, что очи
помѣшаютъ вамъ открыть двухшереножныіі огонь или огонь
по командѣ? Если вы вѣрите въэтоть огонь,'въ особенности
въ огонь подъ давленіемъ приближающейся опасности, пе-
редъ непріятелемъ, который, если онъ разсудителенъ, на-
ступаетъ навѣрное предшествуемый стрѣлками, мы другъ
друга не понимаемъ. Но допустимъ. Какой огонь возможенъ
передъ стрѣлками, избивающими людей въ вашихъ шеренгахъ
и полными увѣренности, вызываемой въ нихъ исчезновеніемъ
передъ намп вашихъ стрѣлковъ? Если эти стрѣлки залягутъ,
а это они сдѣлаютъ несомнѣнно, передъ вашимъ открыв-
шимся фронтомъ, то они станутъ истреблять васъ удобнѣй-
шимъ образомъ, и вы подвергаетесь ихъ разрушительному
дѣйствію и нравственному дѣйствію наступательнаго про-
тивъ васъ движенія. Ваши шеренги сбиваются. Вы не мо-
жете устоять. Есть только одно средство удержаться: выйти
навстрѣчу, и для этого не надо, Ни подъ какимъ видомъ,
открывать какого бы то ни было огня раньше того, какъ
выйти впередъ. Разъ какъ огонь открыть—движеніе оста-
навливается. Всегда вѣрятъ въ то, что начальникъ можетъ
по желанію открыть и прекратить огонь, какъ на маневрахъ
Огонь открытый баталіономъ, особенно при нынѣшнемъ ору-
жіи, есть начало безпорядка, тоть моментъ, когда баталіонъ
начинаетъ ускользать изъ рукъ начальника...
На маневрахъ даже командиры баталліоновъ послѣ похода,
послѣ нѣсколько живого построенія, не могутъ (часто не
умѣ.ютъ) командовать огнемъ.
ГЛАВА VII.
КАВАЛЕРІЯ.
Роль и нравственное дѣйствіе кавалеріи.
Съ новымъ оружіемъ несомнѣнно менѣе всего измѣни-
лась роль кавалеріи, а о ней то больше всего заботятся-
Однако кавалерія держится всегда одного сге'іо: атака. При
дѣйствіяхъ кавалеріи противъ кавалеріи, роль остается всегда
одной и той-же, а это уже немаловаясно. Противъ пѣхоты
тоже самое. Кавалерія можетъ дѣйствовать съ успѣхомъ
только противъ разстроенной пѣхоты (оставимъ въ сторонѣ
эпическіе разсказы, всегда лживые (?), какъ относительно
кавалеріи, такъ и пѣхоты), нынѣ также какъ и вчера, и она
понимаетъ, какъ за это приняться. Пѣхота противъ пѣхоты
не можетъ сказать того-же. Тамъ полная анархія въ идеяхъ:
пѣхота не имѣетъ сге<1о. Говорятъ: кавалерія погибла; при
нынѣшнемъ оружіи она не можетъ дѣйствовать въ сраже-
ніяхъ (а пѣхота развѣ не испытываетъ также его дѣйствія?).
Примѣръ послѣднихъ двухъ войнъ ничего не доказываетъ:
осада, пересѣченная страна и кавалерія, которую не рѣша-
ются компрометировать, и у которой отнимаютъ такимъ обра-
зомъ смѣлость—единственное, пли почти единственное, ея
оружіе. Во всѣ времена являлись сомнѣнія въ пользѣ кава-
валеріп, и это потому, что она дорого стоитъ п что мадо
пользуются ею, именно потому, что она дорого стоитъ.
Вопросъ экономическій, точка отправленія котораго оп-
редѣляется въ мігрпое время.
Когда люди считаются цѣпными, они очень скоро пріоб*
рѣтають такое же мнѣніе о себѣ и стараются сберечь себя.
Французъ имѣетъ больше достоинствъ кавалериста, нежели
пѣхотинца, а однако его пѣхотинцы какъ бу.гго лучше. По-
чему? Потому что употребленіе кавалеріи на падяхъ сраже-
ній требуетъ рѣшительности, рѣдкой своевременности, и
если французскій кавалеристъ не можетъ выказать, чего
онъ стоить, вина не его, а его начальниковъ.
— 128 —
Что можно отвѣтить на слѣдующій аргументъ: пѣхоти-
нецъ, со времени усовершенствованія оружія, не долженъ ли
рѣже ходить въ атаку? . Развѣ кавалеристъ созданъ иначе,
развѣ у него меньше сердца, чѣмъ у пѣхотинца? То, что
дѣлаетъ одинъ (идти по.ть огнемъ), развѣ не можетъ сдѣ-
лать того же (проскакать по.ть огнемъ) другой?
Съ того дня, когда кавалеристъ будетъ не въ состояніи
проскакивать по.ть огнемъ, для пѣхотинца станетъ невоз-
можнымъ идти по.ть огнемъ, и сраженія будутъ лишь обмѣ-
номъ съ дальняго разстоянія ружейныхъ выстрѣловъ меж-
ду людьми, находящимся за закрытіями. Бой прекратится
только по истощеніи патроновъ.
Почта всегда французская пѣхота бывала поражаема
англійской пѣхотой; почти всегда англійская кавалерія про-
тивъ французской (одна на одну) давала тылъ. Потому-лп,
что напш каватерпсты (люди на войнѣ дольше держатся
въ кавалеріи) были болѣе старыми солдатами, нежели наши
пѣхотинцы п слѣдовательно болѣе солидными? Но это фак-
тически невѣрно. Причина въ томъ, что на полѣ сраженія
роль пѣхоты, когда она имѣетъ дѣло съ солиднымъ про-
тивникомъ, требуетъ хладнокровія, крѣпкихъ нервовъ, боль-
ше нежели роль кавалеристовъ; что она требуетъ тактики,
соображенной съ непріятельской, принимая въ расчетъ и
національный характеръ п характеръ противника. II про-
тивъ англичанъ наша вѣра „впередъ" опрометью потерпѣла
полное фіаско. Ролъ кавалеріи болѣе простая, разумѣется,
противъ каватеріи-же; французская увѣренность и „впе-
редъ", „впередъ", даютъ хорошую боевую кавалерію, и бо-
лѣе чѣмъ кто либо французъ годенъ для этой роли; паши
кавалеристы идутъ лучше впередъ, чѣмъ какія либо другіе,
а въ этомъ то все и заключается на патѣ сраженія; и такъ
какъ они быстрѣе идутъ впередъ нежели пѣхота, то стре-
мительность, продолжительность которой имѣетъ предѣлы,
лучше сохраняются при движеніи къ непріятелю. Почему
такъ трудно съ пользой употреблять кавалерію? Потому,
что [юлъ ея вся заключается въ движеніяхъ, въ нравствен-
номъ духѣ, столь связанныхъ между собою, что одни дви-
женія, часто безъ атаки, безъ какого-бы то ни было фпзн-
ческаго дѣйствія, заставляютъ непріятеля отступать, п если
его преслѣдуютъ по пятамъ, то обращаютъ въ бѣгство. .Эго
будетъ слѣдствіемъ ея быстроты, если съумѣютъ воспользо-
ваться таковою.
Если во времена имперіи у насъ не было великаго кава-
лерійскаго генерала, который умѣть бы управлять и манев-
рировать массами, который умѣть бы пользоваться ими не
въ видѣ только слѣпаго молотка, и почти всегда съ огром-
ными потерями, то это потому, что, подобно галламъ, мы
слиткомъ абсолютно вѣримъ въ слова; впередъ, впередъ,
къ чему столько церемоніи! Церемоніи не мѣшаютъ этому
„впередъ"; онѣ подготовляютъ его дѣйствіе и придаютъ
послѣднему больше вѣрности и оно не такъ дорого обхо-
дится наступающему; мы обладаемъ всею дикостью и нетер-
- пѣливостью галловъ, что подтверждается Меленьяно, гдѣ
мы пренебрегаемъ „церемоніями съ пушками" и упускаемъ
случай совершить движеніе для обхода селенія. Да, кава-
лерійскій генералъ рѣдкое явленіе, пѣхотный точно также...
Подобный начальникъ долженъ (дѣто трудное) соединять
рѣшительную храбрость и стремительность съ осторожностью
и хладнокровіемъ; онъ долженъ быть совершененъ; разли-
чіе оружія ничего не зпачпгь. Человѣкъ па конѣ, человѣкъ
пѣшій — всс тотъ же человѣкъ. Только отъ пѣхотнаго на-
чальника не требуется отчета за несвоевременое истрсб.іеніс
его людей, тогда какъ отъ кавалерійскаго это требуется.
Пѣхотный генералъ имѣетъ въ 6 разъ больше дѣйстви-
тельныхъ случаевъ сражаться, чѣмъ кавалерійскій. Благодаря
этимъ двумъ мотивамъ, съ самаго начата какой нибудь войны
можно замѣтить больше смѣлости у пѣхотнаго генерала, чѣмъ
у кавалерійскаго. Генералъ Бюжо былъ бы пожалуй лучшимъ
кавалерійскимъ генераломъ, чѣмъ пѣхотнымъ. Почему? По-
тому что онъ обладаетъ быстрымъ сообржкеніемъ и рѣши-
тельностью. Рѣшительность пѣхотинца требуетъ большей
твердости, чѣмъ рѣшительность кавалериста.
Хорошій артиллерійскій генералъ всегда найдется. Почему?
Потому что ему приходится меньше заботиться о нравствен-
нозгь духѣ, потому что въ своихъ сужденіяхъ онъ опирается
больше. иа предметы и дѣйствія матеріальныя, чѣмъ на
нравственныя, потому что ему приходятся мепыпе заботиться
о нравственномъ духѣ своихъ людей, по тѣмъ мотивамъ, по
которымъ въ артиллеріи боевая дисциплина болѣе тверда,
чѣмъ въ другихъ родахъ оружія.
Кавалерійскій бой болѣе пѣхотнаго есть дѣло нравствен-
наго духа. Изслѣдуемъ сперва нравственную сторону боя ка-
валериста одного противъ одного.
Два кавалериста бросаются навстрѣчу одинъ другому.
Налравять-ли они своихъ лошадей лобъ въ лобъ?
Ихъ лошади расшпбліісь-бы, и для чего? Для того, чтобы
обоимъ спѣшиться, рискуя быть раздавленными при стол-
кновеніи или при паденіи ихъ коней. Каждый въ бою раз-
считываетъ на свою силу, свою ловкость, на гибкость своего
коня, на личное свое мужество; онъ, слѣдовательно, не же-
лаетъ слѣпого столкновенія, и онъ правъ. Они останавливаются
лицомъ къ лицу, бокъ о бокъ, чтобы драться одинъ противъ
одного, пли они проскакиваютъ, посылая мимоходомъ другъ
другу удары саблями пли пиками; или наконецъ они стара-
ются грудью лошади задѣть колѣно противника и свалить
его такимъ образомъ. Но каждый всегда, - всегда стараясь
поразить другого, помышляетъ о томъ какъ-бы защитить себя,
не желаетъ слѣпого столкновенія, упраздняющаго бой... Древ-
ніе кавалерійскіе бои, рѣдкіе кавалерійскіе бои нашихъ дней
ничего другого намъ не показываютъ.
Дисциплина, удерживая кавалеристовъ въ шеренгѣ, не
могла измѣнить инстинкта кавалериста. Также какъ и от-
дѣльный человѣкъ, кавалеристъ въ шеренгѣ вовсе не хочетъ
расшибиться стѣна объ стѣну при ударѣ съ непріятелемъ.
Отсюда страшное нравственное дѣйствіе сомкнутой, прибли-
жающейся шеренги. Такъ какъ пѣтъ средства ускользнуть
вправо или влѣво, то обѣ стороны, люди и кони, избѣгая
столкновенія, останавливаются лицомъ къ лицу. Но могутъ
сказать на это, если эти войска обладаютъ отличной храб-
ростью, одинаковаго нравственнаго склада, одинаково хорошо
ведены, одинаково воодушевлены, то что произойдетъ, если
они увидятъ о-бя такъ близко, лицомъ къ лицу. Всѣ эти
условія никогда почти въ совокупности не встрѣчаются съ
той и другой стороны; этого никогда не видѣти,- 49 противъ
одного, что одна изъ кавалерій поколеблется, расклеится,
разстроится, дастъ тылъ переда рѣшительностью другой, на
три четверти раньше того времени, которое требуется для
того, чтобы сойтись глазъ къ глазу; но всегда, всегда оста-
новка, осааіиваніе, поворотъ коней, сумятица (которыя п об-
наруживаютъ страхъ пли колебаніе) ослабляютъ, умаляютъ,
упраздняютъ столкновеніе, обращаютъ его въ моментальное
бѣгство, такъ что рѣшительное наступленіе непріятеля вовсе
даже не замедляется. Противникъ не можетъ безъ собствен-
наго разстройства проскочить или обойти препятствіе (пред-
ставляемое еще не бѣжавшими въ этой сумятицѣ лошадьми),
посредствомъ поворота, невозможнаго сразу, но исполненнаго
однако опрокинутой частью; но этотъ безпорядокъ побѣды
происходитъ отъ „впередъ”, и хорошая кавалерія не сму-
щается имъ, ибо она умѣетъ собраться безостановочно, дви-
гаясь впередъ, тогда какъ разбитая несетъ ужасъ въ своихъ
пяткахъ. Но въ итогѣ потери незначительны, ибо бой, если
таковой произошелъ, дѣло одной секунды. Доказательствомъ
этого служитъ то, что въ этомъ бою кавалеріи противъ ка-
валеріи только побѣжденный теряетъ людей; и то потеря его
бываетъ не велика. Только бой противъ пѣхоты бываетъ дѣй-
ствительно смертоноснымъ. Доказательствомъ этому слу:кать
и не однократные случаи, когда, при равномъ числѣ, маленькіе
шассбры разбивали тяжелыхъ кирасиръ. Какимъ бы образомъ
это могло случиться, если бы послѣдніе не сдались передъ
ихъ рѣшительностью? Поэтому весь вопросъ всегда въ рѣ-
шимости.
Съ древнихъ временъ и всегда отдѣльный пѣхотинецъ
одерживалъ верхъ нада отдѣльнымъ кавалеристомъ. Въ
древнихъ повѣствованіяхъ относительно этого нѣтъ ни тѣни
сомнѣнія; кавалеристъ сражается только съ кавалеристомъ,
оігь угрожаетъ, тревожитъ, безпокоитъ пѣхотинца съ тылу,
но не сражается съ нимъ, онъ истребляетъ его, когда по-
слѣдній обращенъ въ бѣгство пѣхотою, или по крайней
•мѣрѣ опрокидываетъ его, а велитъ (легкая пѣхота вл> древ-
При Кавалерійскомъ тумѣ и быстротѣ, человѣкъ легче
ускользаетъ изъ-подъ надзора. Въ нашихъ • бояхъ его дѣй-
ствіе прерывчато и быстро. Кавалеристъ неохотно сдаетъ;
ибо это опасно.—Между однимъ моментомъ дѣйствія и дру-
гимъ пропсходптъ сосредоточеніе, затѣмъ аппель (если этого
не дѣлается, то это ошибка). Можно въ одинъ день сдѣ-
лать десять, 20 разъ аппель. Командиръ, товарищи, могутъ
ежеминутно потребовать отчета и могутъ потребовать его
на слѣдующій день.
Пѣхотинецъ, въ наше время, если попалъ въ дѣло и
если оно трудное, ускользаетъ изъ-подъ контроля началь-
ства, вслѣдствіе извѣстнаго безпорядка, вслѣдствіе разбро-
скп, отсутствія сбора, который можетъ быть сдѣланъ только
послѣ дѣла. Остается лишь контроль товарищей. — Пѣхота
между современными родами оружіи требуетъ наиболѣе со-
лидарности.
Поэтому во всѣ времена, начиная съ древности (когда
кавалеристъ, принадлежа болѣе высшему сословію, чѣмъ
пѣхотинецъ, долженъ былъ быть человѣкомъ съ болѣе ве-
ликодушнымъ сердцемъ), кавалерія дерется очень плохо или
очень мато.
Пато замѣтить, что германская или гэльская кавалерія
всегда была лучше римской кавалеріи, которая не въ со-
стояніи была держаться передъ ними, несмотря па то, что
была лучше вооружена.—Отчего? Оттого, что въ кавалеріи
рѣшимость, стремительность, слѣпая даже храбрость дастъ
успѣхъ вѣрнѣе, вежелп въ пѣхотѣ. Разбитая кавалерія—
это менѣе храброе оружіе. Галламъ легче было быть луч-
шими кавалеристами, чѣмъ намъ; имъ не приходилось отвле-
каться отъ огня атакой. Даже при движеніи впередъ вы
испытываете нравственное дѣйствіе противника, но вы пы-
таетесь побороть его п покорить его вліянію вашего духа.
Несомнѣнно, что все, что ослабляетъ нравственное дѣйствіе
непріятеля на васъ, увеличиваетъ вашу рѣшимость насту-
пать. Предохранительное оружіе, ослабляя па половплу ма-
теріальное дѣйствіе, которому приходится подвергаться,
ослабляетъ на половину нравственное дѣйствіе, которымъ
надо овладѣть (страхъ), и попятно насколько это въ дан-
ный моментъ возвышаетъ нравственное дѣйствіе кавалеріи,
такъ какъ является увѣренность, что, благодаря этому ору-
жію, непріятель дойдетъ до васъ.
Кирасиры временъ имперіи, храбрые кирасиры, ходплп,
какъ говорятъ, въ атаку рысью, курцъ-галопомъ; это приз-
накъ превосходнаго нравственнаго духа, который не былъ
бы таковымъ безъ кирасы. Кирасирамъ нужна только поло-
вина храбрости драгунъ, чтобы стремительно атаковать (имъ
приходится побороть нравственное дѣйствіе вдвое слабѣй-
шее); и такъ какъ они одинаковы храбры—такіе-же люди—
то есть основаніе разсчитывать на ихъ дѣйствіе.
Если какая либо часть войскъ выжидаетъ другой (вещь
крайне рѣдкая) съ холоднымъ оружіемъ въ рукахъ, и когда
послѣдняя доведетъ дѣло до конца, то первая не защи-
щается. Это соеііез (истребленіе) древнихъ боевъ, если нѣтъ
быстрѣйшихъ коней. Человѣкъ въ современномъ бою, дер-
жащемъ сражающихся на столь большомъ разстояніи, пріо-
брѣтаетъ чувство ужаса' къ человѣку же; онъ подступаетъ
къ нему пе иначе, какъ прикрываясь, только вынужденный
какой нпбудь необходимостью. къ случайной встрѣчѣ, и то!
Можно сказать, что онъ старается настигнуть бѣглеца только
изъ опасенія, какъ бы этотъ послѣдній не повернулся.
Въ преслѣдовати кавалеріп кавалеріей -заключается ма-
теріальное дѣйствіе. Преслѣдуемый не можегь остановиться,
не отдаваясь преслѣдующему, который видитъ, на кого онъ
насѣдаетъ п, при остановкѣ или поворотѣ бѣгущаго, мо-
жетъ поразить его прежде, чѣмъ онъ станетъ совершенно
лицомъ къ нему, ударптъ его, слѣдовательно, неожиданно.
Преслѣдуемый, вдобавокъ, не знаетъ, сколько его преслѣ-
дуютъ. Если онъ остановится одинъ, то двое могутъ нагря-
нуть, ибо эти послѣднія видятъ, что передъ нпмп и есте-
ственно направляются противъ всякаго, кто попытался бы
повернуться кругомъ, ибо при поворотѣ рождается для нихъ
опасность, и преслѣдованіе часто и есть лишь опасеніе не-
пріятельскаго поворота.
Тотъ нравственный фактъ, что невозможно одновременно
— 134 —
повернуться кругомъ при бѣгствѣ, ие рискуя быть настигну-
тымъ, поваленнымъ, дѣлаетъ бѣгство безостановочнымъ, даже
для храбрѣйшихъ людей, до тѣхъ поръ, пока удастся выиг-
рать пространство, найти укрытіе, поддержку и слѣдова-
тельно получить возможность собраться и опять повернуться
впередъ, передъ чѣмъ преслѣдованіе обращается въ свою
очередь въ бѣгство.
По этимъ причинамъ всякая кавалерія стремится атако-
вать равнымъ фронтомъ, пбо если противникъ сдаетъ передъ
ней, то охватывающіе фланги могли бы сдѣлать заѣздъ,
чтобы стать позади ея п изъ преслѣдующей сдѣлать ее пре-
слѣдуемой. Но нравственное дѣйствіе, дѣйствіе рѣшимости
таковы, что рѣдко случалось видѣть, чтобы кавалерія ата-
кующая л преслѣдующая центръ болѣе многочисленной ка-
валеріи, была бы, въ свою очередь, преслѣдуема флангами.
Но одна мысль, что можно быть взятымъ въ тылъ, одинъ
фактъ оставленія на флангахъ людей, могущихъ это сдѣлать,
дѣ-шюііи зту рѣшимость весьма рѣдкою. Современная ка-
валерія, также какъ п древняя, не производя реальнаго дѣй-
ствія, имѣетъ рѣшительное дѣйствіе, но противъ разстроен-
ныхъ войскъ, противъ пѣхоты, ввязавшейся въ бой съ пѣ-
хотою-же, противъ кавалеріи, разстроенной артиллеріей или
фронтальными демонстраціями; тогда дѣйствіе ея вѣрное и
даетъ огромные результаты. Вы дрались цѣлый день, у васъ
легло 10.000 челов., столько-же у непріятеля, ваша кавалерія
преслѣдуетъ и захватываетъ 80.000, и т. д. Роль ея менѣе
рыцарская, чѣмъ названіе и внѣшній видъ, и не такъ ве-
лика, какъ роль пѣхоты; опа всегда теряетъ меньше людей:
надо мириться съ дѣйствительностью. Оиа проявляетъ наи-
большее дѣйствіе прп условіяхъ внезапности; при таковыхъ
и получаются самые изумительные результаты.
Жомиші говоритъ объ атакахъ рысью противъ кавалеріи,
пушенной въ галопъ, и приводитъ Лассаля, который часто
дѣйствовать такимъ образомъ и который, видя приближаю-
щуюся галопомъ непріятельскую кавалерію, говорилъ: „вотъ
погибшіе люди”. Жомиии дѣлаетъ отсюда выводъ о шокѣ.
Рысь допускаетъ единство, компактность, которыя карьеръ
нарушаетъ. Все это можетъ быть такъ, но нравственное дѣй-
ствіе прежде всего. Часть пущенная въ галопъ (карьеръ),
видящая идущій рысью навстрѣчу сомкнутый эскадронъ,
сперва будетъ удивлена такой самоувѣренностью, но выс-
шимъ матеріальнымъ импульсомъ галопа она опрокинетъ
непріятеля! Однако при этомъ у идущихъ рысью нѣтъ ин-
терваловъ, нѣть отверстій, черезъ которыя можно бы уйти
за линію, избѣгая столкновенія, разбивающаго людей и ло-
шадей. Эти люди, слѣдовательно, твердо увѣрены, что пхъ
сомкнутыя шеренги не дадутъ никому возможности усколь-
знуть, и если они пдуть твердымъ аллюромъ, то это зна-
чить, что ихъ рѣшимость столь же тверда и что они не
чувствуютъ потребности возбудить себя необузданной быстро-
той карьера.
Всѣ эти разсужденія не дѣлаются кавалеристами, пу-
щенными въ галопъ, но инстинктивно ими сознаются. Они
понимаютъ, что имѣютъ передъ собой нравственный импульсъ
выше ихняго, и люди смущаются, колеблются, руки пнстинк-
тивио поворачиваютъ лошадей. Нѣтъ больше смѣлости въ
атакѣ галопомъ, и если нѣкоторые плутъ до конца, то трп
четверти уже пытались избѣжать столкновенія; водворяется
полный безпорядокъ, деморализація, бѣгство и затѣмъ на-
чинается преслѣдованіе галопомъ, со стороны тѣхъ, которые
атаковали рысью.
Атака рысью требуетъ начальнпковъ и солдатъ полныхъ
довѣрія и солидныхъ. Только боевой опытъ можетъ придать
всѣмъ такой закалъ. Но такая атака, будучи нравственнымъ
дѣйствіемъ, не всегда удается: это дѣло внезапности. Уже
Ксенофонтъ рекомендуетъ въ своихъ совѣтахъ, относительно
кавалерійскихъ демонстрацій, дѣлать часто противное обык-
новенному, переходить въ галопъ въ тотъ моментъ, когда
по привычкѣ начинали всегда рысь и обратно. Потому что,
говоритъ онъ, что бы ни было, пріятное пли страшное, чѣмъ
менѣе оно предвидѣно, тѣмъ оно причиняетъ болѣе удоволь-
ствія или ужаса.
Эго лучше всего видно на войнѣ, гдѣ всякая неожи-
данность поражаетъ ужасомъ, даже самыхъ сильнѣйшихъ.
— 136 —
Въ общемъ смыслѣ для атаки нуженъ карьеръ, увлекающій
аллюръ, опьяняющій людей и лошадей, причемъ начинать
его съ такого разстоянія, чтобы доскакать во что бы то ли
было, чего бы это ни стоило людямъ и лошадямъ. Вотъ по-
чему уставы требуютъ, чтобы атака начиналась съ такого
близкаго разстоянія, и они правы. Если кавалеристы вы-
ждутъ, пока скомандуютъ карьеръ, они всегда доскачутъ...
Удержаніе въ рукахъ людей до команды (или до си-
гнала): маршъ-мартъ!, а также точно схваченный моментъ
этой команды —вещи крайне трудныя п мимолетныя; онѣ
требуютъ отъ начальника такого энергическаго господства
надъ его людьми и такого быстраго взгляда въ тотъ моментъ,
когда трп четверти людей ничего не видятъ, что хорошіе
кавалерійскіе начальники, настоящіе эскадронные командиры,
крайне рѣдки, точно также какъ и настоящія атаки.
Открытое столкновеніе никогда не существуетъ. Нрав-
ственный импульсъ одного изъ противниковъ опрокидываетъ
всегда заранѣе другого, немного дальше, немного ближе
будь это немножко ближе носъ къ носу; передъ первымъ
сабельнымъ ударомъ, одна изъ сторонъ уже разбпта и го-
товится къ бѣгству. Открытымъ столкновеніемъ всѣ были
бы подброшены на воздухъ.
Почему Фрпдрихъ такъ любилъ, чтобы центръ эскадро-
новъ былъ сомкнуть до послѣдней возможности? Потому,
что онъ въ этомъ видѣлъ гарантію противъ человѣка и
противъ лошади.
Настоящая атака съ той и другой стороны была бы вза-
имнымъ истребленіемъ, а на практикѣ побѣдитель не теряетъ
почти ни одного человѣка. Говорятъ, что въ Экмюльскомъ
бою, на одного сваленнаго французскаго кирасира приходи-
лось четырнадцать австрійскихъ кирасиръ, пораженныхъ вл>
спину. Потому ли только, что они были безъ латъ? Нѣть;
вѣрнѣе потому, что они повернули спину для принятія
ударовъ.
Люди только и задаютъ разсѣяться отъ опасности, на-
двигающейся вслѣдствіе движенія. Кавалеристы, идущіе на
непріятеля, если бы предоставить имъ дѣлать по своему,
поскакали бы карьеромъ, такъ что они или совсѣмъ не до-
шли бы, пли дошли бы запыхавшимися (матеріалъ для рѣз-
ни даже для арабовъ, какъ это случилось въ 1814 г. съ
кавалеріей генерала Мартино). Быстрое движеніе обманы-
ваетъ тревогу, которую естественно хочется сохранить; но
здѣсь находятся начальники, которымъ опытъ, уставъ прика-
зываютъ постепенно ускорять аллюръ, такимъ образомъ, что
бы подойти съ наибольшей быстротой: рысь, галопъ, затѣмъ
карьеръ. Но требуется вѣрный взглядъ, чтобы оцѣнить раз-
стояніе, свойства мѣстности, и, если непріятель двинется на
встрѣчу, то сообразить мѣсто столкновенія. Чѣмъ ближе
подходятъ, тѣмъ сильнѣе въ шеренгахъ нравственное давле-
ніе. Вопросъ о столкновеніи въ минуту достиженія наиболь-
шей быстроты, не есть вопросъ только механическій, такъ
какъ, по правдѣ сказать, никогда не сталкиваются. Это во-
просъ нравственный. "Надо умѣть чувствовать, въ какой мо-
ментъ безпокойство людей требуетъ опьяняющаго, сломя го-
лову, карьера. Минутою позже — и слишкомъ сильное без-
покойство берегъ верхъ и заставляетъ рукп кавалеристовъ
дѣйствовать на лошадей, — выдвиженіе будетъ несмѣлое,
многіе лукавятъ и остаются сзади. Минутой раньше—и бы-
строта передъ столкновеніемъ замедляется, ожиаленіе, опья-
неніе скачки (дѣло минутное) соотвѣтственно ослабѣваютъ,
тревога опять беретъ верхъ, рукп дѣйствуютъ инстинктивно,
и если выдвиженіе было смѣло, то столкновеніе далеко не
таково.
Фридрихъ, Зейдлпцъ восхищались, когда имъ случалось
видѣть, что центръ эскадрона атаковать тремя или четырьмя
сомкнутыми шеренгами въ глубину. Они понимали, что отъ
такого сплоченнаго центра передовыя шеренги не могли
ускользнуть ни вправо, ни влѣво, и что они вынуждены были
скакать прямо. Для того, чтобы ринуться, подобно баранамъ,
даже противъ пѣхоты, люди и лошади должны быть опья-
ненными (кавалерія Понсомби при Ватерлоо). II если когда
либо одна кавалерія сталкивается съ другой, то столкновеніе
настолько ослабляется руками людей, вставаніемъ на дыбы
лошадей, уклоненіемъ головъ, что это ничто иное, какъ оста-
— 138 —
Если англичане почти всегда бѣжали передъ пашей ка-
валеріей, то это доказываетъ, что, будучи достаточно силь-
ными, чтобы держаться передъ нравственнымъ импульсомъ
пѣхоты, онп тѣмъ не менѣе не моглп удержаться передъ
болѣе сильнымъ импульсомъ кавалеріи.
Мы должны бы быть лучшими кавалеристами, нежели
пѣхотинцами, потому что свойство кавалеріи заключается въ
отважной стремительности. Все это истина по отношенію къ
солдатамъ. Начальникъ кавалеріи долженъ пользоваться
этой отвагой безъ колебанія и одновременно принимать мѣ-
ры какъ для поддержки ея, такъ и въ предупрежденіе ея
ослабленія. Атака всегда, даже при оборонѣ, бываетъ при-
знакомъ рѣшимости и возвышаетъ нравственный духъ. Дѣй-
ствіе ея непосредственнѣе на кавалерію, потому что движе-
нія кавалеріи болѣе быстры и потому что быстрота пхъ не
даегь времени нравственнымъ эффектамъ боя. атаки, измѣ-
ниться вслѣдствіе размышленія.
Со временъ имперіи, европейскія арміи того мнѣнія
что кавалерія не дала ожидаемыхъ отъ нея результатовъ, не
представила истинно великихъ подвиговъ, потому, что какъ
у насъ, такъ п у другихъ націй не было настоящаго кава-
лерійскаго генерала.—Невидимому такой феноменъ не по-
является даже, каждое тысячелѣтіе. По.ть Краснымъ, 14-го
августа 1812 года, Мюратъ, во главѣ своей кавалеріи, не
въ состояніи разстроить изолированный отрядъ пѣхоты рус-
скихъ въ 10.000 человѣкъ, все время державшій его своимъ
огнемъ въ отдаленіи и спокойно отступившій по равнинѣ.
Однако кавалерія для того, кто умѣетъ, ею пользоваться, мо-
жетъ бытъ страшнымъ подспорьемъ. Кто можетъ сказать,
побѣдилъ ли бы Эпаминондъ два раза Спарту, безъ фесса-
лійской кавалеріи?
Вслѣдствіе того, что не хотятъ изучать нравственную
сторону и потому, что вѣрятъ буквально повѣствованіямъ
историковъ, каждая эпоха жалуется на то, что не видно
больше столкновеній двухъ кавалерій, сражающихся п де-
рущихся холоднымъ оружіемъ; жалуются, что благоразумно
поворачиваютъ спину вмѣсто того, чтобы дойти до столкно-
— 139 —
венія съ непріятелемъ. Эти жалобы раздавались со временъ
имперіи и у союзниковъ, и у насъ. Всегда было такъ.
ГЛАВА ѴІП.
Атака—Тактика—Вооруженіе.
Атака.—Такъ какъ связь, сомкнутость и единство со-
ставляютъ силу атаки, а равненіе невозможно при живомъ
аллюрѣ, когда быстрѣйшіе обгоняютъ прочихъ, то понятно,
почему слѣдуетъ пускаться вскачь только тогда, когда нрав-
ственное дѣйствіе произведено и когда приходится дополнить
его обрушиваясь на непріятеля, уже разстроеннаго, готоваго
дать тылъ.
Такимъ то образомъ кирассиры шли въ атаку рысью.
Это спокойствіе, эта самоувѣренность заставляли непріятеля
поворачивать спину, п тогда. его атаковати съ тыла уже
галопомъ. Конечно, необходимость увлечь, разсѣять чело-
вѣка и коня въ рѣшительную минуту вынуждаютъ перехо-
дить въ карьеръ передъ схваткой съ непріятелемъ до обра-
щенія его въ бѣгство.
Атака уступами на пѣхоту оказываетъ болѣе сильное,
нравственное дѣйствіе, нежели атака линіею, развернутымъ
фронтомъ. Отбросивъ 1-й, 2-й эскадронъ, пѣхота, видя сквозь
дымъ появленіе 8-го, спрашиваетъ себя, когда этому будетъ
конецъ? и махнетъ рукой.
Простое наблюденіе достаточно, чтобы показать, что двѣ
кавалерійскія части никогда не схватываются: однѣ лишь
кавалерійскія атаки на пѣхоту бываютъ смертоиосными.
Безъ исключенія всѣ писатели, трактуя о кавалеріи, го-
ворятъ вамъ, что полныя атаки въ карьеръ, до встрѣчи
двухъ кавалерій п столкновенія на скаку, никогда не
бываютъ.
Всегда до столкновенія одной изъ нихъ силы измѣняютъ.
— 140 —
юна поворачивается спиной; если нѣть, то бываетъ обоюдная
остановка носъ къ носу *). Что же дѣлается съ извѣстнымъ
М V2? Если это извѣстное М V8 пустое слово, то зачѣмъ
давить вашихъ лошадей подъ колоссами (забывая, что въ
формулѣ есть М п V2)? При атакѣ есть М, есть V’, есть то,
есть другое, есть—есть рѣшимость, и я, полагаю, больше
ничего!
Не слѣдуетъ дѣлать ші офицерамъ, ни кавалерійскимъ
солдатамъ, математическихъ разъясненій относительно атаки,
ибо это только можетъ поколебать увѣренность—математиче-
ское разсужденіе указываетъ на взаимную расшнбку, кото-
рая никогда не бываетъ.
Лассаль, со своей атакой рысью, всегда побѣдоносной,
избѣгалъ, подобныхъ разсужденій, которыя указали-бц ему,
что кирасирская атака рысью должна бытъ опрокинута гу-
сарскою атакой въ галопъ.
Онъ имъ говорилъ просто: идите рѣшительно и будьте
увѣрены, что вы шікогда не встрѣтите такихъ сорвп-головъ,
которые рѣшплпсь-бы столкнуться съ вами. Надо быть сорви-
головою, чтобы идти до конца. Французъ болѣе, чѣмъ кто
либо другой, сорви-голова и онъ въ сраженіи бываетъ от.
личнымъ кавалеристомъ, когда и начальники его сорви-
головы; да онъ бываетъ лучшимъ въ Европѣ, если началь-
ники имѣютъ кое что въ головѣ, ибо это никогда ничему не
вредить.
141
Кавалерійская формула есть слѣдующая: Р рѣшимость
и Р и всегда Р (болѣе) всѣхъ М V2 на свѣтѣ.
Ксенофонтъ говорить: .что бы то ни было, пріятное или
ужасное, чѣмъ оно меньше предвидѣно, тѣмъ больше при-
чиняетъ удовольствія или ужаса. Это лучше всего видно на
войнѣ, гдѣ всякая неожиданность поражаетъ ужасомъ даже
самыхъ сильнѣйшихъ. Но когда двѣ арміи находятся одна
передъ другой или отдѣленныя полемъ, тогда происходятъ
кавалерійскія1 стычки, подъѣзды, повороты, чтобы задержать
и преслѣдовать непріятеля, послѣ чего обычай требуетъ,
чтобы всѣ двигались медленно и пускались въ карьеръ
только съ середины пробѣга. Если же, начавъ сперва по
обыкновеннымъ правиламъ, затѣмъ тотчасъ же сдѣлать про-
тивное сказанному и немедленно послѣ поворота поскакать
для бѣгства, или для того чтобы настигнутъ непріятеля,
то такимъ образомъ можно будетъ, съ наименьшимъ рискомъ,
нанести вредъ непріятелю атакой со всей быстротой, нахо-
дясь вблизи свопхъ и ускакивая тѣмъ же манеромъ, что-
бы удалиться отъ непріятельской линіи. Еслп-бы даже
имѣлось средство въ этихъ стычкахъ оставлять назади
(атаки колонной) незалѣченными четыре пли пять чело-
вѣкъ изъ каждой части наиболѣе храбрыхъ и имѣющихъ
наилучшпхъ коней, то имъ было бы весьма удобно бро-
ситься на непріятеля въ тотъ моментъ, когда онъ дѣлаетъ
поворотъ1*.
Тактика. — Чтобы французская кавалерія была лучшей
кавалеріей въ Европѣ и кавалеріей настоящей, хорошей,
ей надо одно — отдаваться своему національному темпера-
менту, дерзать, дерзать, идти впередъ! Но кавалерія—дра-
гоцѣнность, которую боятся сломать. А между тѣмъ только
ломая ее...
"Кавалерія маневрируетъ на полѣ сраженія. Почему? По-
тому, что она можетъ это дѣлать быстро, п въ особенности
потому, что она можетъ это дѣлать вдали отъ пѣхотнаго
или, по крайней мѣрѣ, отъ артиллерійскаго огня.
Маневръ есть угроза, сильное нравственное дѣйствіе,, и
кавалерійскій генералъ, умѣющій маневрировать, много спо-
— 142 —
собствуегь успѣху. Онъ задерживаетъ движеніе непріятеля
въ нерѣшительности: что попытаетъ сдѣлать кавалерія? Онъ
заставляетъ его принять то пли другое построеніе, держащее
противника подъ огнемъ артиллеріи (легкой артиллеріи, въ
особенности если генералъ умѣетъ пользоваться ею), болѣе
или менѣе продолжительное время, что содѣйствуетъ дено-
ралпзаціп п даетъ возможность настичь непріятеля, и т. д.
При разрушительной силѣ современнаго оружія, движеніе
впередъ, подъ огнемъ, весьма трудно, а потому маневриро-
ваніе пріобрѣло еще большее значеніе. Болѣе чѣмъ когда
либо будутъ имѣть значеніе маневры на дальнемъ разстоя-
ніи, съ цѣлью принудить непріятеля перемѣнить позицію,
очистить ее. Кто маневрируетъ быстрѣе кавалеріи? Вотъ ея
роль. Чрезвычайное усовершенствованіе оружія допускаетъ
только, такъ сказать, индивидуальное дѣйствіе въ бою, раз-
сыпаніе. Съ другой стороны оно придаетъ всю силу общимъ
дѣйствіямъ, дальнимъ маневромъ отрядовъ достаточно гроз-
ныхъ, чтобы вызвать опасенія непріятеля относительно его
фланговъ и тыла.
Кавалерійское дѣло длится одну минуту. Необходимо не-
медленно вернуться назадъ. Съ аппелями при каждомъ сборѣ
менѣе ускользаютъ изъ-подъ надзора' начальниковъ, чѣмъ
въ пѣхотѣ, гдѣ, разъ завязано дѣло,—пѣтъ отдыха.
Отступленіе пѣхоты всегда труднѣе кавалерійскаго. Это
просто. Отброшенная и приведенная въ безпорядокъ кава-
лерія—есть случай предвидѣнный, обыкновенный; опа ухо-
дить, чтобы собраться вдали, и часто снова появляется въ
хорошемъ видѣ.—Можно почти сказать, судя по тому, что
происходить, что такова ея роль. Отброшенная пѣхота, въ
особенности, если кавалерія вмѣщается сюда, часто дезор-
ганизуется, дала; всегда, если дѣло было жаркое, па весь
день. Сами авторы, говорящіе вамъ, что два эска;фона ни-
когда не сталкиваются, пишутъ всласть слѣдующее: сила
кавалеріи заключается въ уларѣ. Въ ужасѣ удара,—да, но
не въ ударѣ. Слѣдовательно—въ рѣшимости, и больше ни
Въ гонцѣ концовъ, выстрѣлы и громъ орудіи оглушаютъ
— 148 —
солдата, усталость одолѣваетъ его; онъ дѣлается инертнымъ,
не понимаетъ больше командъ. Если кавалерія неожиданно
появляется—онъ погибъ. Кавалерія торжествуетъ однимъ
своимъ видомъ (Бисмаркъ или Декеръ). Нарѣзныя орудія,
ружья ни въ чемъ не измѣняютъ тактику кавалеріи. Это
оружіе, какъ показываетъ самое а ргёсізіоп, оказываетъ дѣй-
ствіе лишь насколько существуетъ точность во всѣхъ усло-
віяхъ боя, начиная съ прицѣла, и если дистанція точно не
опредѣлена, то и дѣйствіе его неудачно, а точное опредѣле-
ніе дистанціи невозможно для движущихся войскъ—движепіе-
же есть существо кавалеріи. Впрочемъ, нарѣзное оружіе стрѣ-
ляетъ по всѣмъ.
Что произойдетъ вслѣдствіе усовершенствованія мета-
тельнаго оружія для кавалеріи, равно какъ и для пѣхоты
(и нѣть основанія предполагать чего либо иного для кава-
леріи), это то, что будутъ бѣгать передъ нею съ болѣе даль-
няго разстоянія, и ничего больше.
Кавалеристъ проскакиваетъ опасность, пѣхотинецъ идетъ
къ ней, и вотъ почему (если будутъ умѣть, что весьма
вѣроятно, опредѣлять разстоянія), роль кавалериста не умень-
шится нисколько вслѣдствіе усовершенствованія дальняго
огня. Пѣхотинецъ одинъ ппкогда-бы не дошелъ. Кавале-
ристъ угрожаетъ, дѣлаетъ диверсіи, тревожить, разсѣиваетъ
отряды, достигаетъ часто, будучи хорошо поддержанъ, удоб-
ной мѣстности,—пѣхотпнецъ-же займетъ- ее какъ всегда, но
болѣе чѣмъ когда либо въ атакѣ ему понадобится помощь
кавалеристовъ.
Тотъ, кто съумѣетъ смѣло пользоваться кавалеріей, бу-
детъ непремѣнно побѣдителемъ. Наиболѣе вѣроятный ре-
зультатъ дѣйствія нынѣшней артиллеріи будетъ заклю-
чаться въ увеличеніи разсыпанія въ пѣхотѣ и даже въ
кавалеріи.
Единая кавалерія. Какая? Если всѣ наши люди могутъ
носить кирасу и одновременно исполнять трудную службу
легкой кавалеріи, если всѣ наши лошади могутъ вдобавокъ
носить кпрасу, при такой службѣ, то я понимаю, что тогда
моглп-бы быть одни лишь кирасиры.
Рыцарь былъ весь покрыть латами, а конь его отчасти;,
онъ могъ атаковать только рысью. Съ появленіемъ огне-
стрѣльнаго оружія кавалерія, какъ говоритъ одинъ совре-
менный авторъ (генералъ Амберъ), покрылась скорѣе нако-
вальней, чѣмъ кирасами. Когда, вслѣдствіе успѣховъ ору-
жія, въ пѣхотѣ и въ тактикѣ потребовалось болѣе подвиж-
ности, когда постоянныя арміи были устроены государствомъ,
то послѣднее, меньше заботившееся о шкурѣ людей, чѣмъ
объ экономіи и подвижности, уничтожило кирасиръ. Кавале-
рія Фридриха обыкновенно несла лишь незначительныя потери.
Это происходило вслѣдствіе ея рѣшительности: Фридрихъ
любилъ говорить, что 3 человѣка позади непріятеля болѣе,
стоятъ, чѣмъ 50 впереди. Дѣйствіе нравственное.
Паля сраженій нынѣ гораздо обширнѣе, чѣмъ во времена
Фридриха. Сраженія происходятъ па мѣстности, болѣе пе-
ресѣченной (потому что подвижныя арміи не выбираютъ одну
мѣстность предпочтительно передъ другой). Кавалерійскій
генералъ поневолѣ видитъ менѣе ясно. Обзоръ имѣетъ свои
предѣлы. Великіе кавалерійскіе генералы болѣе рѣдки и
Зейдлпцъ не могъ бы, безъ сомнѣнія, при усовершенство-
ванныхъ орудіяхъ п ружьяхъ, возобновить свои чудеса.
Но дѣто всегда есть, п я думаю, что есть много дѣла и
тѣмъ батѣе, чѣмъ полагаютъ его менѣе. Для кавалеріи бо-
лѣе, нежели для пѣхоты, ибо она способна къ болѣе смѣ-
лому выдвиженію, подавать съ выгодой фланги. Поэтому-же
она имѣетъ напбатыпую необходимость въ резервахъ, для
обезпеченія фланга и тыла; резервъ требуется для прикры-
тія, поддержки преслѣдующихъ, которые почти всегда, въ
свою очередь, преслѣдуются на обратномъ пути. Послѣднимъ
нетронутымъ резервамъ, больше нежели въ пѣхотѣ, принад-
лежитъ побѣда. Поэтому надо всегда имѣть резервы, а также
всегда быть отважнымъ.
При достаточномъ пространствѣ кавалерія быстро соби-
рается.
Выписка изъ Фолара. „Нѣть ничего такого, чего не могъ
бы извлечь офицеръ изъ доблестной кавалеріи, составленной
изъ кавалеристовъ, увѣренныхъ въ своихъ копяхъ, знаю-
щихъ ихъ качества и силу и имѣющихъ вдобавокъ, отлич-
ное оружіе.
Такая кавалерія опрокинетъ самые сильные баталіоны,
если офицеръ достаточно искусенъ, чтобы знать свою силу.
" достаточно мужественъ, чтобы воспользоваться ею-. .
Опрокинуть недостаточно, и текли подвигъ обходится
слишкомъ дорого, если не перебьютъ н не возьмусь бата-
ліонъ въ плѣнъ; разкѣ если непосредственно не слѣдуютъ
другія войска, которымъ будетъ эго предоставлено... Послѣ
дуетъ искать примѣровъ ВЪ побѣдахъ а зликванілхі., ВЗі
также въ лффшѵалыиыѣ рляшял*. они находятся въ ис-
креннемъ свидѣтельствѣ людей, лично дѣпствовавптихъ. при-
томъ такнхъ, которые, дѣйствуя, видѣли; вещь трудны.
Кавалерія всегда теряетъ значительно меньше людей,
чѣмъ иѣхпта отъ огня и отъ болѣзней. Элімъ объясняется,
почему длинныя воины улучшаютъ ее болѣе, чѣмъ пѣхоту.
Кявалершскіс рейды въ Американской волнѣ суть войны
-противъ денегъ, противъ общественной промышленности,
противъ снабженіи арміи. Это воины, разсчитанныя на истре-
бленіе богатствъ, но не людей. причемъ потери небольшія,
п.чп ихъ совсѣмъ не было, убивали пли брали ьъ плѣнъ
тоже мяло Кавалерія всегда остается аристократическимъ
родомъ оружія, рискующимъ всѣмъ (илп. по крайней мѣ.рѣ.
это кажется такъ, и это ужъ ьос-что значить: надо быть
смѣтиг.ь, а это не гакъ то обычно) п теряющимъ мало Са
мыП ничтожный пѣхотный бой 'тентъ (ирі: одинаковой чис-
.тите.іыюстп) больше. нежели самый превосходныя рел_п>.
Всякая часть войскъ, кавалерійская илп пѣхотная, насту •
чающая впередъ, датжна заранѣе выслать разъѣзды идя
ьбрекогносцировг.нія, со возможности, своевременно, мѣста
ея дѣйствій. Кокде забываетъ объ этомъ при Неервиндеиѣ,
•>7-;| полкъ забываетъ объ этомъ при Сольфернао, всѣ о томъ
забываютъ, и за отсутствіе нѣсколькихъ развѣдчиковъ испы-
тываютъ неудачи, пораженія. Эго необходимо .тѣлать; въ ка
ватеріи надо сдѣлать мятель послѣ атаки; въ пѣхотѣ г.рг
первомъ перерывѣ сра-кенія. Эго слѣдовало бы .тѣлать н
ученіяхъ ирактическпхд. маневрахъ, не ради ну:к.іы. -• і
тѣмъ, чтобы ото дѣлалось по рутинѣ 11 чтобы такой сборъ
не забывали дѣлать въ день сраженія, когда мало кто пом-
нить о томъ...
Вооруженіе. Одинъ полковникъ легкой кавалеріи тре-
буетъ, чтобы шассёры его были вооружены карабинами. По-
чему? Если я вышлю людей обрекогносцировать деревню, я
могу ощупать ее издали (на 700 или 800 метровъ) ружей-
нымъ огнемъ, не теряя никого. Что отвѣтить на это?
Положительно винтовка отнимаетъ у людей здравый
смыслъ.
Кавалеристу дано ружье, которымъ онъ долженъ пользо-
ваться въ видѣ исключенія. Берегитесь, какъ бы исключеніе
не сдѣлалось правиломъ, это бывало: примѣромъ тому при-
ведемъ бой при Спкѣ, въ которомъ первый актъ разыгрался
для насъ неудачно, благодаря недостаточной стремительности
полка африканскихъ шассёровъ, которые, пустившись въ га-
лопъ, остановились для перестрѣлки. Свидѣтель этого боя
генералъ Бюжо, при второмъ дѣлѣ, сталъ для атаки въ го-
ловѣ папа, чтобы показать, какъ надо атаковать. Нѣкото-
рые авторы считаютъ возможнымъ разсыпать кавалерію въ
стрѣлки, конные пли пѣшіе, послѣдніе съ лошадьми въ по-
воду. Мнѣ это кажется возможнымъ заблужденіемъ. Если ка-
валеристъ стрѣляетъ, то онъ уже не атакуетъ. Африка на
которую такъ часто ссылаются по этому поводу, именно и
доказываетъ это.
Два пистолета пли одинъ револьверъ годились-бы лучше.
Объ уколахъ. Ударъ остріемъ болѣе страшенъ, чѣмъ вся-
кій сабельный; вы не заботитесь о поднятой рукѣ, угрожаю-
щей вамъ, вы вонзаете; но для этого надо, чтобы всадникъ
вѣрно зналъ отъ своихъ офицеровъ, отъ опытныхъ офице-
ровъ (если таковые имѣются послѣ продолжительнаго мира),
что отразить вертикальный сабельный ударъ опасно, не го-
воря уже о томъ, что это трудно. Въ этомъ, какъ во всемъ,
преимущество остается за храбрѣйшимъ. Всякая кавалерій-
ская атака, прежде всего, дѣло нравственное. Опа тожде-
ственна, по своимъ средствамъ, по своему дѣйствію съ пѣ-
хотной. Всѣ указанія, относительно производства атаки (шагъ,
рысь, галопъ, карьеръ и т. д.) имѣютъ нравственную при-
чину, и онѣ уже приведены мною. .У сеймовъ кавалеристы
і’. де-Нолояа имѣютъ драгунскіе клинки; онп рубятъ ими,
не знаютъ фехтовальныхъ пріемовъ и не обучаются имъ; до-
статочно хорошей сабли и охоты воспользоваться ею, гово-
рятъ они. Эго правда. Легко показать, что сабельная <(>ех-
товка такая же забава, какъ и фехтованіе штыкомъ, съ точки
зрѣнія боевой пользы.
Для кавалериста есть лишь одно серьезное дѣло: быть
твердымъ на конѣ. Надо, чтобы онъ сидѣлъ на лошади по
цѣлымъ часамъ, каждый день, начиная съ поступленія въ
часть.
Во всѣхъ военныхъ вещахъ мы заимствуемъ послѣдній
примѣръ, тотъ, котораго мы были свидѣтелями, п тогда мы
требуемъ то пикъ, которыя мы никогда не сумѣлн-бы упо-
треблять, которыхъ боятся сами кавалеристы (I), мы видимъ
то, мы видимъ другое, забывая, что послѣдній примѣръ за-
ключаетъ въ себѣ только ограниченное число данныхъ ятого
вопроса.
Говоря о пикѣ, не принимаютъ въ соображеніе лошадь,
малѣйшее движеніе которой уклоняетъ это длинное оружіе.
Пика оружіе страшное, также и для того, кто употребляетъ
его на конѣ. Вонзающій его въ непріятеля, на галопѣ бу-
детъ самъ сшибленъ съ лошади, ему оторветъ руку пикой,
застрявшей въ тѣлѣ непріятеля.
Если-же ожидать противника, стоя на мѣстѣ, то забыва-
ютъ, что лошадь всегда захочетъ ускакать, избѣжать удара,
если выдвинутая навстрѣчу’ лошадь сдѣлаетъ тоже.
Спорятъ постоянно о пикѣ п саблѣ.' Пика требуетъ про-
ворныхъ, сильныхъ кавалеристовъ, твердо сидящихъ на конѣ,
тщательно обученныхъ, очень ловкихъ, ибо фехтованіе пи-
кой труднѣе, чѣмъ прямой саблей въ особенности, если
148 —
она не слишкомъ тяжела; ата трудность управленія пикой
не есть-лп отвѣтъ на вопросъ? чтобы ип дѣлали, какъ-бы
за дѣло ни принимались, надо всегда помнить, что наши
новобранцы, въ военное время, всегда поступаютъ въ эска-
дронъ пли въ баталіонъ, не докончивъ своего обученія, п
что если пмъ дать пики, то для большинства, онѣ будутъ
лишь длинными шестами; тогда какъ въ хорошей рукѣ пря-
мая сабля будетъ простымъ п грознымъ оружіемъ.
ПРИЛОЖЕНІЕ.
О пикѣ въ кавалеріи.
Вооружимся спокойной логикой и разберемъ дѣйствіе со-
вершенно одинаковыхъ по умѣнью владѣть оружіемъ и по
сердцу противниковъ, или лучше возьмемъ противниковъ
вовсе безъ сердца, деревянныхъ, вооруженныхъ съ одной
стороны пикою, съ другой шашкою и, конечно, конныхъ.
Вотъ они несутся другъ на друга. Наружный видь на нихъ
не дѣйствуетъ—вѣдь они деревянные. Вотъ онп столкнулись.
Но какъ? Въ лобъ, т. е. лошадь въ лошадь.—Это случай до-
вольно рѣдкій и для насъ мало интересный, ибо тутъ и всад-
ніпіъ и его оружіе почти-что не при чемъ. При подобномъ
столкновеніи одна или обѣ лошади покалѣчатся, покалѣчатъ
и всадниковъ.
Вѣроятнѣе всего, что оба вылетятъ изъ сѣдла, но пики-
неръ все-же можетъ устремляясь по инерціи впередъ, ранить
своего противника пикою въ грудь пли животъ. Всадникъ съ
шашкою взмахнетъ лишь ею по воздуху.
Но предположимъ, что и у насъ оба всадника вылетѣвъ
изъ сѣдла, остались жпвы, но конечно при паденіи они оба
выронили изъ рукъ оружіе. II теперь выгода будетъ на сто-
ронѣ ппкинера, который останется при шашкѣ.
Возьмемъ болѣе вѣроятный случай — оба налетятъ другъ
па друга правой стороной.
Для ппкинера безразлично, въ какомъ разстояніи отъ него
проскачетъ противникъ—онъ одинаково ударить его и вплот-
ную и, почти въ 3 шагахъ, п ударить не проскакивая, а
встрѣчая его впереди линіи встрѣчи. Нпкіінеру нѣть нужды
расчитывать быстроту своей лошади и скорость противника,—
для удара ему надо только смотрѣть на противника, а рука
сама направитъ пику.
На смотрахъ уколовъ пикою въ эту сторону по чучеламъ
и кольцамъ промаховъ почти нѣть.
Теперь посмотримъ, что долженъ дѣлать всадникъ съ шаш-
кою, чтобы ударпть шплгнера.
Онъ долженъ вести своего коня такъ, чтобы онъ прошелъ
непремѣнно въ 2-хъ шагахъ отъ противника, инач§ будетъ
слабый ударъ плп царапина концомъ шашки. При этомъ уда-
рить надо непремѣнно на линіи встрѣчи или чуть за нею,
и для этого въ точности расчптать свою скорость и скорость
движенія противника, а равно и моментъ самаго удара.
Вотъ какую массу данныхъ надо принять въ расчетъ,
чтобы ударъ шашкою имѣлъ какую-либо цѣну.
Примите еще во вниманіе, что преимущественный ударъ
шашкою—это ударъ сверху наискось по плечу и по спинѣ,
п что у ппкпнера сппна и отчасти правое плечо предохра-
нены отъ удара винтовкою, которая носится при пикѣ черезъ
правое плечо.
Предположимъ, что всадникъ съ шашкою займется сна-
чала не нанесеніемъ удара, а отбивомъ пики.
Отбить пику на большомъ аллюрѣ очень трудно, но до-
пустимъ, что это ему удалось. Ударить ппкпнера послѣ от-
бива пики даже на полевомъ галопѣ почти нѣтъ возможно-
сти—для этого надо быть виртуозомъ и во всякомъ случаѣ
такой ударъ послѣ отбива уже пе заключаетъ въ себѣ той
силы, какую имѣлъ-бы онъ при свободномъ размахѣ отъ пле-
ча, и ужъ этотъ ударъ можетъ быть только въ спину, ко-
торая у пикинера внѣ опасности.
Допустимъ однако, что оба противника нанесутъ другъ
другу ударъ.
Ударъ пики въ любую часть тѣла наноситъ тяжкую, почти
всегда смертельную рапу, и при этомъ безразлично, кто ее
нанесъ—артистъ по этой части, гаврплычъ, или простой му-
Ударъ шашкою смертеленъ только при страшной ранѣ въ
шею или въ голову. Но всякой другой части тѣла ташка
наносить раны болѣе или менѣе легкія. Для нанесенія страш-
ной раны шашкой пало быть артистомъ. О такихъ ранахъ
говорятъ, какъ о рѣдкостяхъ, и ужъ по этому можно видѣть,
что онѣ не часто случаются и, преимущественно, при пре-
слѣдованіи.
Я, конечно, не хлопочу о смертельности ранъ, но я не
могу не упомянуть объ этомъ свойствѣ пики, усиливающемъ
ея нравственное впечатлѣніе.
Слѣдуетъ еще принять во вниманіе, что по самой сути
дѣла первымъ нанесетъ ударъ пикішеръ, ибо, какъ уже ска-
зано, онъ встрѣтитъ противника пикой впереди линіи встрѣ-
чи. Едва-ли при такихъ условіяхъ силенъ будетъ ударъ
шашки, который можно нанести только на линіи встрѣчи.
Разберемъ и третій случай, когда противники столкнутся
лѣвымъ бокомъ.
Тутъ положеніе пикинера очевидно выгоднѣе, чѣмъ всад-
ника съ шашкой.
Пика и налѣво даетъ возможность колоть также сильно,
какъ и направо, и также независимо отъ разстоянія, въ
какомъ проскачетъ противникъ—отъ 2 шаговъ и до непосред-
ственнаго соприкосновенія.
Всадникъ же съ шашкой долженъ пройти какъ можно
ближе, и для нанесенія укола съ математическою точностью
сообразить скорость обоихъ коней и моментъ укола, ибо ко-
лоть приходится почти въ точку при взаимномъ быстромъ
движеніи.
На ученьяхъ мы видимъ, что такіе уколы въ спокойно
висящій шаръ на галопѣ явленіе не частое. А вѣдь люди
скачутъ по совершенно опредѣленной пробитой предыдущими
дорожкѣ безъ всякой нужды управлять конемъ, что въ бою
необходимо и особенно трудно.
Въ данномъ случаѣ ударъ пикою остается также смерте-
лепъ, уколъ же шашкою нанесетъ лишь легкую рану, кото-
рая по выведетъ человѣка изъ строя. Мы сами мало вѣримъ
въ силу такого укола и солдату внушаемъ, что противника
надо непремѣнно брать съ правой стороны, а нѣкоторые тре-
буютъ, чтобы въ мирное время на улицѣ встрѣчныхъ сол-
даты обходили непремѣнно съ правой стороны.
— 152 —
Разсмотрѣнные случаи одиночнаго столкновенія достаточно
доказательны въ пользу вооруженія всадника пикой для такъ
называемаго шока.
Посмотримъ, что будетъ при столкновеніи цѣлыхъ частей,
вооруженныхъ пиками съ одной стороны и шашками съ
другой.
Мы требуемъ отъ эскадроновъ при атакѣ на кавалерію,
чтобы они сохранили сомкнутость и стройность, и при соблю-
деніи уставныхъ нормъ движенія разными аллюрами эска-
дроны дѣйствительно столкнутся не очень разорвавшись по
фронту, такъ что сквозное прохожденіе будетъ очень тѣсное.
Ппкпнеры внѣ всякой зависимости отъ тѣсноты будутъ
совершенно въ тѣхъ же условіяхъ, какъ и при одиночномъ
столкновеніи. Чѣмъ стройнѣе онп дойдутъ, тѣмъ могуще-
ственнѣе будетъ дѣйствіе пикъ. Промахъ пикинера по первой
шеренгѣ грозитъ ударомъ второй.
Если часть, вооруженная шашками, ударитъ, такъ сказать,
стѣной, то работать шашками она не будетъ въ состояніи и
вообще работа шашкой будетъ стѣснена при всякомъ тѣс-
номъ сквозномъ прохожденіи. Для развитія хорошаго удара
шашкой надо, чтобы прохожденіе было свободнѣе, чѣмъ
обычно люди стоять въ строю. • Промахъ шашкою грозитъ
явной опасностію сзади идущему всаднику н не только про-
махъ, но и всякій правильно протянутый ударъ, ибо копецъ
шашки неминуемо опишетъ дугу и какъ разъ угодить въ
лицо или въ грудь товарища задней шеренги.
Въ свалкѣ, которая возможна лишь въ томъ случаѣ, когда
послѣ шока оба противника остановятся, шашка не будетъ
имѣть преимущества, потому что для хорошаго удара надо
стать въ удобное относительно противника положеніе, т. е.
вертѣть коня около пикинера, что мы и наблюдаемъ на воль-
номъ боѣ въ манежахъ; но возможно-ли это послѣ отчаянной
скачки? Свалки, часты и красивы только на картинахъ; въ
дѣйствительности свалка есть рѣдкое, частичное исключеніе.
Свалка есть уже посмертная конвульсія. Побѣда уже совер-
шилась—ее даетъ шокъ—и вотъ только от.'гѣ.тьвые храбрецы
изъ побѣжденныхъ хотятъ дорого продать свою честь и жизнь.
Для такихъ случаевъ чисто-рукопашнаго боя даже и шашка
оказывается оружіемъ слиткомъ длиннымъ. На Кавказѣ при
этомъ берутся за кинжалъ, а въ другихъ странахъ за что
лопало—до зубовъ включительно.
Еще разъ повторяю, что не свалка, а шокъ рѣшаетъ дѣло,
и изъ сказаннаго довольно ясно слѣдуетъ, что для люка въ
сомкнутомъ строѣ лучшимъ оружіемъ будетъ пика.
Возьмемъ наконецъ взаимное положеніе пѣхотинца про-
тивъ всадника съ пикой и съ шаткой.
Мы знаемъ, что пока пѣхотинецъ стоитъ лицомъ къ всад-
нику съ шашкой, до тѣхъ' поръ онъ не погибъ, ибо ташкой
трудно достать до него черезъ винтовку со штыкомъ. Въ от-
ношеніи пикинера положеніе пѣхотинца много хуже, потому
что пикой можно достать и нанести ударъ, не натыкаясь на
штЫкъ. Значить, пока конница не дошла до пѣхоты, без-
различно, чѣмъ опа вооружена, если не принимать во вни-
маніе нравственнаго вліянія пики. Но когда столкновеніе
совершится, то преимущество и здѣсь на сторонѣ пики. II
такъ для атаки во всѣхъ случаяхъ пика имѣетъ преимуще-
ство передъ шаткой.
Но можетъ быть внѣ атаки, внѣ шока, въ службѣ развѣ-'
дывательной, въ дѣйствіяхъ малой войны пика пасуетъ пе-
редъ шашкой?
Тутъ предоставимъ говорить одному изъ самыхъ убѣж-
денныхъ противниковъ пики — генералу Сухотину: гКазакп,
говоритъ онъ, прославили пику въ такихъ дѣйствіяхъ, ко-
торыя не имѣются въ виду, когда рѣчь идетъ о регулярной
конницѣ, конницѣ шока. Казачья пика дала себя знать въ
такъ называемой малой войнѣ и при преслѣдованіи*.
Второй тезисъ протпвъ пики:—она затрудняетъ обученіе.
Чтобы она была страшна, ею надо владѣть артистически.
Несомнѣнно, что разъ вы даете солдату оружіе, то надо
выучить возможно лучше имъ дѣйствовать. Но совершенно
непонятно, откуда взялись такія опасенія относительно обу-
ченія дѣйствовать пикой. Ею гораздо легче владѣть, чѣмъ
шалікой. Донской казакъ, не безъ основанія и сейчасъ счи-
тающійся спеціалистомъ по части піпси, учится владѣть ею
меньше, чѣмъ драгунъ шашкой. Дома у казаковъ пикъ со-
всѣмъ пѣтъ п пики покупаются только передъ самымъ вы-
Фокусы пикой могутъ представить нѣкоторыя трудности,
но вѣдь они въ-бою не употребляются. Простые же удары
изучаются въ самый короткій срокъ всадникомъ, достаточно
утвердившимся въ сѣдлѣ.
Третій п послѣдующіе тезисы гласятъ, что пика есть
что она затрудняетъ движеніе лѣсомъ', уменьшаетъ число
Всѣ это отчасти вѣрно, но въ значительной степени пре-
увеличено. Что. пика есть лишняя тяжесть при иывѣшпем'і,
снаряженіи—это вѣрно. Но вѣдь казакъ носитъ ее при столь
же тяжеломъ и сложномъ вьюкѣ на своей маленькой ло-
шадкѣ.
Слѣдуетъ облегчить нынѣшнюю безобразно тяжелую шашку
и ея ножны.
Говорятъ, тго пика связываетъ и обременяетъ самого всад-
ника. Пугаютъ тѣмъ, что были части, которыя бросали пики,
убѣдившись яко-бы въ пхъ безполезности.
Это, однако, совсѣмъ не доказательство. Вѣдь были и
такія части, которыя бросали свои ранцы, тоже вѣроятно
убѣдившись вя> ихъ безполезности. Но эти послѣдніе убѣ-
ждались въ своей непростительной ошибкѣ, между тѣмъ какъ
первыя не имѣли случая постичь всю глубину своего за-
блужденія.
По части неудобства носки ничто не можетъ сравниться
съ винтовкой и, однако, никто не хлопочетъ отъ нея осво-
бодиться. Вса дѣло въ привычкѣ. Нѣмцы даютъ пику сол-
дату, такъ сказать, при крещеніи, вмѣстѣ со стременемъ, и
затѣмъ уже никогда солдатъ не садится верхомъ безъ пики.
Такъ слѣдуетъ сдѣлать и у насъ. Во всякомъ случаѣ въ
порядочной части не можетъ и мысли зародиться о возмоя:-
ности бросить данное оружіе.
Что касается неудобства управленія конемъ при ликѣ, то
это весьма пцеувеличено. Когда пика за плечомъ, управлять
можно обѣішл руками. Можно помочь правой рукой уирав-
— 155 —
ленію даже и при пикѣ взятой на бедро—казаки умудряются
при этомъ дѣйствовать даже нагайкой. Когда пика взята къ
атакѣ, тутъ управленіе сводится только къ посылу лошади
впередъ. Шероховатости, возможныя въ мирное время на
первыхъ порахъ, устранятся привычкою ѣздить всегда съ
иикой.
Относительно ѣзды лѣсомъ опасенія напрасны. Казаки
очень любятъ лѣсъ и дѣйствія ихъ при наличіи лѣса полу-
чаютъ особенно удачный характеръ. Пика взятая на пере-
вѣсъ п положенная на гриву лошади ни мало не мѣшаетъ
всаднику въ лѣсу. Ничто такъ не мѣшаетъ въ лѣсу, какъ
винтовка, и, однако, мы миримся съ этимъ неудобствомъ.
При влѣзаніи и слѣзаніи человѣкъ опытный пользуется
пикой, чтобы облегчить себѣ этотъ трудъ.
Обыкновенное спѣшиваніе въ строю даетъ такое же чис
ло спѣшенныхъ людей при пикѣ, какъ и безъ нея; но ко-
новоду приходится принять еще 2 пики. При томъ порядкѣ
спѣшиванія, которое мы видимъ на ученьяхъ, когда эскад-
ронныя и даже полковыя колонны неоікпданио, моментально
и открыто спѣшиваются съ полевого галопа и столь же быстро
должны сѣсть на копей, которыхъ коноводы подаютъ гало-
помъ же, передача пикъ и затѣмъ разборка пхъ занимаютъ
нѣсколько лишнихъ секундъ. Но когда же въ бою спѣши-
ваніе и посадка будетъ происходить при такихъ условіяхъ?
Въ дѣйствительности эскадроны спѣшатся за какимъ-нибудь
закрытіемъ, гдѣ коноводы и останутся. Подавать коноводовъ
галопомъ тоже вѣроятно не прпдется, а спѣшенные люди
сами подбѣгутъ къ лошадямъ.
Представьте себѣ, что драгунамъ надо занять деревню,
чтобы задержать противника. Конечно, они спѣшатся за де-
ревней или въ самой деревнѣ за такимъ закрытіемъ, гдѣ бы
можно было оставить лошадей. Выдержавъ противника под-ь
огнемъ таговъ до 400, драгуны поторопятся сѣсть на коней,
чтобы вновь въ тылу занять другую позицію или атаковать.
Но неужели коноводы для этого выскочатъ на околицу де-
ревни? Немногіе тогда успѣютъ сѣсть на лошедей. А для
стоянія на мѣстѣ не только три, но даже и большее число
пикъ не могутъ затруднить коновода.
— 156 —
Нашъ уставъ даетъ хорошій способъ усиленнаго спѣши-
ванія, который отлично опредѣляетъ, когда допустимо спѣ-
шиваніе вообще, и этотъ способъ слѣловало-бы практико-
вать и въ мирное время.
Нѣкоторая мѣшкотность сдачи и разборки пикъ при спѣ-
шиваніи даже полезна въ томъ отношеніи, что сдерживаетъ
въ бою среди ^драгунъ желаніе спѣшиваться.
ВішадіВ.Л.Березовскаго, СПБургь. ІитмИ.
Шаблонъ или самостоятельность?
Размышленія О боѣ и боевой подготовкѣ войскъ. Вальтеръ
ф.-Хюльзенъ, маіоръ. Переводъ съ нѣмецкаго подъ редакц.
генер. штаба подполк. Давыдова. Съ 9-ю чертежами въ текстѣ
Спб., 1907 г......................60 к.
Очеркъ явленій войны
письмамъ Наполеона за лѣто и осень 1813 г. Съ портретомъ
Наполеона и семью картами. Составилъ Я. Нечвомдовъ. Из-
дано при пособіи военно-ученаго комитета Главнаго Штаба.
Варшава, 1894 г. . . .....................2 р.
Господство личности на войнѣ.
Изслѣдованія но Клаузевицу Ф. Фраітаа-Доринюфет. Пере-
водъ К. Адариди. Съ приложеніемъ 21 схемы. Спб., 1996 г. 1 р.
Самостоятельность частныхъ на-
ЧЯ ПКПИИЛЧ-К Увле,еі|іе " ГР“"“Ц“- Гвиеральн шта-
•ІЯгЛРР.И,ГѵІДВ р. ба капитана Л. Заюнчковсхаю. Спо.,
1894 г............................1 Р-
Клй (сРаженіе) въ Наполеоновскую эпоху п въ кампанію
1870 _ 1871 гг. Состав. гепѳр. штаба подполк.
А. И. Медвѣдей. Спб., 1904 г...........3 р.
Современныя тенденціи
ту послѣдней войны. Сост. П. И. ІІміееіньввв. Изд. 2-е. Спб.,
1910 г...............................20 к.
ТОГО-ЖЕ АВТОРА:
Р,пО ПИИІМ, те,ІЪ л”' бесѣдъ офицеровъ въ войсковыхъ
ѵкіірппао собраніяхъ. Изданіе 2-е, совершенно пере-
работанной; Спб., 1896 г.............1р.
РяЧПИТІР. постояш1ихъ регулярныхъ армій и состояніе
* аОВаАІѵ военнаго искусства въ вѣкъ Людовика XIV
н Петра Великаго. Спб., 188!) г.......4 р.
Польско-русская война 1831 г.
Императорскою академіею наукъ сочиненіе это удостоено Ма-
карьевской преміи. Изданіе 2-е, переработанное, исправленное
п дополненное. Два тома. Спб., 1890 г., .... 10 р.
Русская армія ,8,7~ 18,8
Иртлпія пѣѵлтчл Сочиненіе І’юетова, перевелъ
дІѴдѴріТ» НЙЛѴАРІ., съ нѣмецкаго А. Иузыреоскій,
подъ редакціей профессора академіи генеральнаго штаба ген.-
иаіора Станкевича, съ 81 планомъ и чертежами. 1876 г. Два
тома.......................................................2 р.
ІЛр'глпія ттлыикт 1806—1807 гг. Сочиненіе О<-
ииіорін роимы кара !рІ,цъ.лс,п„ІІ)и!,.ф„р0,.к,І.
Переводъ съ нѣмецкаго командира 18 пѣх. Вологодскаго полка
полковника фонъ-Фохта и Генеральнаго Штаба полковника
Шу.пміна, подъ редакціей генеральнаго штаба геиер.-лсйтѵн.
А. К. Пузиревскаю. Томъ I. Іена и Ауерштедтъ. Съ 3-мя
планами сраженій и 18-ю отчетными картами. Томъ И.
Преицлау и ЛѵЛекь. Съ одною отчетною картою, 4-мя пла-
нами сраженій и 26 схемами. Томъ III. Походъ въ Помшу.
Съ одною картою в Ц схемами и планами. Томъ IV. ІІрей-
сишъ-Эллау— Тимзитъ. Съ 13 танами...............................4 р.
ТРЕБОВАНІЯ АДРЕСОВАТЬ:
Въ складъ В. А. Березовскаго.
С.-Петербургъ, Колокольная, 14.