Средние века. Сборник. Выпуск 24 - Бессмертный Ю.Л., Люблинская А.Д., Сванидзе А.А., Заборов М.А., Смирин М.М., Котельникова Л.А., Гуревич А.Я., Гутнова Е.В., Кудрявцев П.Н., Житомирская С.В., Ястребицкая А.Л., Данилов А.И., Фрейденберг М.М., Ивашин И.Ф., Володарский В.М., Фролова И.И., Рыськин Б.И., Вельгош З., Хоментовская А.И., Грох М., Полишенский Й., Бернадская Е.В., Осипова Т.С.

Author: Бессмертный Ю.Л. Люблинская А.Д. Сванидзе А.А. Заборов М.А. Смирин М.М. Котельникова Л.А. Гуревич А.Я. Гутнова Е.В. Кудрявцев П.Н. Житомирская С.В. Ястребицкая А.Л. Данилов А.И. Фрейденберг М.М. Ивашин И.Ф. Володарский В.М. Фролова И.И. Рыськин Б.И. Вельгош З. Хоментовская А.И. Грох М. Полишенский Й. Бернадская Е.В. Осипова Т.С.

Tags: сборник средние века

Year: 1963

Similar

Средние века: Сборник. Выпуск XIV

Средние века. Сборник. Выпуск 38. К XIV международному конгрессу исторических наук

Средние века. Сборник

Шарль Бодлер: судьба, эстетика, стиль

Text

АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ИНСТИТУТ ИСТОРИИ

СРЕДНИЕ
ВЕКА

(.0 /)НИ

ВЫПУСК

ИЗДАТЕЛЬСТВО
АКАДЕМИИ НАУК
СССР
о с
19 6)
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:

С. Д. СКАЗКИН (отв. редактор), Е. В. ГУТНОВА, А. И. ДАНИЛОВ,

II. И. КОНРАД, Л. А. КОТЕЛЬНИКОВА (отв. секретарь), Я. А. ЛЕВИЦКИЙ,
А.Д. ЛЮБЛИНСКАЯ, В. И. РУТЕНБУРГ, Г. Э. САНЧУК,

М. М. СМИРИН (зам. отв. редактора), А. Н, ЧИСТ03В0Н0В
СТАТЬИ

А. И. ДАНИЛОВ

МАРКСИСТСКО-ЛЕНИНСКАЯ ТЕОРИЯ ОТРАЖЕНИЯ
И ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА

Проблемы теории познания имеют для исторической науки, как и для
всякой другой науки, первостепенное значение. Оно возрастает по мере
развития науки, расширения объема предмета ее исследования, услож-
нения вопросов, возникающих в ходе изучения исторических явлений
и процессов, по мере проникновения в сложные связи и взаимозависимости
этих явлений и процессов. Актуальность теоретико-познавательных
проблем для исторической науки непрерывно возрастает и в связи с разви-
тием ранее известных и появлением новых конкретных методик историче-
ских исследований. Равным образом и усложнение процесса обобщения
накопленных исторических знаний требует от историка все более глубо-»
кого осмысления теоретических проблем исторического познания.

Не будет преувеличением сказать, что развитие практики историче-
ского исследования, самой исторической науки выдвигает на первый
план для любого историка общие гносеологические вопросы, без сознатель-
ного отношения к которым исследователь не в состоянии ни преодолеть
возникающие в ходе познания трудности, ни в соответствии с возросшими
требованиями содействовать обогащению общественного сознания новыми
историческими знаниями.

В наши дни актуальность общих и специальных проблем теории по-
знания диктуется для исторической науки не только внутренней логикой
развития самой науки, но и становящейся все более острой борьбой проти-
воположных мировоззрений и идеологий вокруг использования историче-
ских знаний, исторического опыта. Она, представляя собой одно из выра-
жений борьбы между силами мира и прогресса, с одной стороны, и силами
реакции, милитаризма и империализма, с другой стороны, создает ту
объективную социальную обстановку, в условиях которой существует
сегодня историческое познание. Нельзя забывать и того общего методо-
логического кризиса буржуазной историографии, который сказывается
в работах буржуазных историков самых различных направлений и школ.
Этот методологический кризис выступает как кризис теоретических
принципов исторического познания и, следовательно, имеет ярко выра-
женный гносеологический аспект, который, конечно, не являясь всецело
определяющим, тем не менее представляет собой существеннейшую черту
современного состояния буржуазной методологии истории Нет необхо-
димости доказывать, что данное обстоятельство в свою очередь придает
особую важность гносеологическим проблемам. При этом нельзя

1 См. II. С. Кон. Философский идеализм и кризис буржуазной исторической
мысли. М., 1959; А. Ш а ф ф. Объективный характер законов истории. М., 1959;
А. И. Данилов. Теоретико-методологические проблемы исторической науки в
буржуазной историографии ФРГ.— Сб. «Средние века», вып. XV. М., 1959.
отвлекаться йот того факта, что носители теоретико-познавательных идей
современной буржуазной историографии далеки от пассивности. Стремясь
выдать их за последнее слово философской и исторической науки, реак-
ционные ученые всякими способами стремятся обеспечить им доступ к
сознанию своих идейных противников. При этом было бы ошибочно пред-
полагать, что такого рода импорт осуществляется лишь в сочинениях на
общеисторические или методологические темы. Его пытаются осущест-
вить и через интерпретацию конкретных, порой весьма специальных раз-
делов исторического знания 2. Такого рода устремления реакционных
историков, конечно, не могут поколебать методологических основ совет-
ской исторической науки, но из этого неправомерно делать вывод, что мы
можем нейтрально относиться к теоретико-познавательным концепциям,
пользующимся влиянием в реакционной историографии нашего времени.
Такой нейтрализм нанес бы ущерб нашей идеологической работе и даль-
нейшему развитию советской исторической науки.

Теория отражения есть общая основа решения всех теоретико-позна-
вательных вопросов в марксизме-ленинизме. «Материализм вообще,—
писал Ленин, — признает объективно реальное бытие (материю), неза-
висимое от сознания, от ощущения, от опыта и т. д. человечества. Мате-
риализм исторический признает общественное бытие независимым от об-
щественного сознания человечества. Сознание и там и тут есть только
отражение бытия, в лучшем случае приблизительно верное (адекватное,
идеально точное) его отражение» 3. Говоря о происхождении общественного
сознания, Маркс и Энгельс указывали в «Немецкой идеологии»: «Созна-
ние... никогда не может быть чем-либо иным, как осознанным бытием...,
а бытие людей есть реальный процесс их жизни» 4.

В гносеологическом плане историческая наука представляет собой от-
ражение .развития общественного бытия. Вместе с тем предметом ее отра-
жения является и развитие общественного сознания. Процесс историче-
ского познания, как и всякого научного познания, не предполагает знание
готовым и неизменным, он является движением от незнания к знанию,
от знания неполного и неточного к знанию все более полному и все более
точному. Историческое познание, как и познание вообще, является,
следовательно, диалектическим в том смысле, в котором характеризовал
его Ленин 5 6.

Объективность познавательных образов, создаваемых в исторической
науке, определяется соответствием их с действительностью, независимой
от исследователя и полученных им результатов. Степень объективной
истинности результатов исторического исследования зависит от степени
приближения создаваемых им образов к самой действительности, от того,

2 См. об этом, например, следующие работы советских авторов, содержащие
критический анализ современной реакционной историографии: В. М. Далин,
А. М. Н е к р и ч, Н. Н. Я к о в л е в. История в «меняющемся мире».—Сб. «Против
фальсификации истории», М., 1959; В. И. Салов. Германская историография Великой
Октябрьской социалистической революции. М., 1960; А. И. Доватур. Вопросы

истории афинской демократии в новейшей зарубежной литературе; Д. И. Калли-
стов. Просопографическое направление в зарубежной буржуазной историографии
по истории Рима.— «Критика новейшей буржуазной историографии». М.— Л., 1961;
О. Л. Вайнштейн. Реакционные течения в современной американской медие-
вистике; Н. Ф. Колесницкий. Современная немецкая буржуазная историография
о. феодальном государстве в Германии.— Сб. «Средние века», вып. XVIII, М., 1960;
В. Я. Михайлов. Некоторые вопросы рабочего движения США накануне и в
годы второй мировой войны в освещении американских авторов.— «Новая и новей-
шая история», 1962, № 4; Ю. П. Аверкиев. Основные течения в современной бур-
жуазной этнографии США.— «Вопросы истории», 1962, № 7 и др.

’ В.И. Л енин. Поли. собр. соч., т. 18, стр. 346.

* К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 3, стр. 25.

6 См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 18, стр. 102.
насколько адекватными историческим явлениям и процессам выступают
познавательные образы, созданные историками.

Научно значимые результаты исторического познания содержат в себе
элементы абсолютной, вечной истины, т. е. такие исторические знания,
которые не снимаются последующим развитием исторической науки (фран-
цузская революция конца XVIII в. была буржуазно-демократической ре-
волюцией, первая мировая война началавь в 1914 г. и т. д.). Степень
научной значимости моментов абсолютной истинности исторического
познания различна, но эти моменты по самой своей сутине могут привести
к тому, чтобы отражение действительной истории полностью совпадало
с историческим процессом. Соотношение результатов исторического по-
знания и истории является частным случаем соотношения общественного
бытия и общественного сознания. «Общественное бытие и общественное
сознание, — писал Ленин,— не тождественны,—совершенно точно так же,
как не тождественно бытие вообще и сознание вообще... Общественное
сознание отражает общественное бытие — вот в чем состоит учение Марк-
са. Отражение может быть верной приблизительно копией отражаемого,
но о тождестве тут говорить нелепо» в.

Вопреки утверждениям многочисленных сторонников релятивистской
интерпретации методологических основ исторической науки, утвержде-
ниям историков, которые стремятся убедить самих себя и своих читателей
в том, что каждое новое поколение людей переписывает для себя пол-
ностью историю заново 6 7, каждый новый этап истории исторической науки
связан с предыдущим и не является его нигилистическим отрицанием.
Развитие исторического знания с неопровержимостью доказывает, что
моменты абсолютной истины образуют подлинный фундамент историче-
ского познания, фундамент, сохраняющийся на всем протяжении истории
исторической науки. Без твердого фундамента исторических фактов и обоб-
щений, полученных историками прошлого, деятельность каждого нового
поколения историков не может быть продуктивной. Одной из безусловно
необходимых посылок прогресса исторического познания является момент
абсолютной истинности познавательных образов, создаваемых научно
плодотворными направлениями исторической мысли.

Возникновение марксизма было коренным переворотом в исторической
науке, переворотом, превратившим историографию в подлинную науку.
Однако этот переворот не означал собой отрицание момента абсолютной
истинности огромной массы фактов и обобщений, полученных предшест-
вующим развитием исторического знания. Само материалистическое по-
нимание истории, открытое Марксом и Энгельсом, явилось гениальным
обобщением всего комплекса объективного и абсолютно истинного истори-
ческого знания, созданного трудами многих поколений историков,
философов, экономистов. Именно такое достоверное историческое знание и
позволило Марксу и Энгельсу по-новому осмыслить исторический процесс
в целом, позволило выработать принципиально новую методологию исто-
рии. Будучи качественным скачком в развитии исторического знания,
материалистическое понимание истории в то же время опирается на всю
совокупность положительных результатов предшествующего развития

6 В. И. Л енин. Поли. собр. соч., т. 18, стр. 343.

7 См., например: Н. R. von S г b i k. Geist und Gescbichte von deutschen Hu-
manism us bis zur Gegenwart, Bd. I. Munchen, 1950; W. Hofer. Gescbichte zwischen
Philosophic und Politik. Studien zur Problematik des modernen Geschichtsdenkens.
Stuttgart, 1956; E. N. Jh. J о h n s о n. American Mediaevaliste und Today.— «Spe-
culum», vol. 28, 1953, N 4; R. А г о n. L’opium des intellectuels. Paris, 1955; H. В u t-
t e r f i e 1 d. The Whig Interpretation of History. London, 1951.
исторического познания. Возникновение марксистской историографии не
означало полного исчерпания всех возможностей для достижения бур-
жуазными историками новых знаний. Эти знания в конечном счете не
опровергают, а подтверждают объективную истинность материалистиче-
ского понимания истории.

Известно, что это понимание истории, открывшее новые горизонты
исторического познания, несовместимо ни с догматическим отношением
к истине в исторической науке, ни с историческим релятивизмом. «Мате-
риалистическая диалектика Маркса и Энгельса безусловно включает в
себя релятивизм, но не сводится к нему, т. е. признает относительность
всех наших знаний не в смысле отрицания объективной истины, а в смысле
исторической условности пределов приближения наших знаний к этой ис-
тине» 8. Именно поэтому Ленин решительно отвергал все попытки совре-
менных ему реакционных философов сделать релятивизм исходным пунк-
том теории познания. «...Положить релятивизм в основу теории познания,
значит неизбежно осудить себя либо на абсолютный скептицизм, агности-
цизм и софистику, либо на субъективизм. Релятивизм, как основа теории
познания, есть не только признание относительности наших знаний, но
и отрицание какой бы то ни было объективной, независимо от челове-
чества существующей, мерки или модели, к которой приближается наше
относительное познание» 9.

Закономерным выводом исторического релятивизма, выводом, который
обычно избегают открыто формулировать его сторонники в буржуазной
историографии и философии, является отрицание истории как науки, ибо
исторический релятивизм с неизбежностью приводит к отказу рассматри-
вать результаты исторического познания в качестве объективной исти-
ны 10. Разрыв с пониманием результатов исторического познания в каче-
стве отражения образов объективной действительности, приближающихся
к последней, ведет, следовательно, к отказу от научности исторического
познания. Такой разрыв, представляющий собой существенную черту
кризиса современной буржуазной методологии истории, паразитирует
на действительном факте невозможности полного тождества историче-
ского познания с исторической действительностью, на неизбежности пере-
смотра и уточнения ранее полученных исторических знаний (и в резуль-
тате движения вперед исторического познания, и вследствие дальнейшего
развития самой истории). Однако исторический релятивизм имеет не толь-
ко эти корни, и именно поэтому пагубное последствие релятивистской
методологии для исторического познания гораздо более велико, чем для
познания естественнонаучного. Исторический релятивизм служит опре-
деленным классовым интересам империалистической буржуазии, интере-
сам, находящимся*в противоречии с объективным ходом истории челове-
чества. Именно поэтому с конца XIX в. непрерывно появляются все новые
п новые концепции исторического релятивизма, пытающиеся в различных
формах и разными методами осуществить социальный заказ империали-
стической буржуазии — скрыть основные закономерности исторического
процесса,ослабить влияние на массы объективных выводов, к которым при-
ходит передовая наука на основе материалистического понимания истории.

8 В. И. Л е н и и. Поли. собр. соч., т. 18, стр. 139.

9 Там же.

10 См., например: F. J. Teggart. Theory and Processes of History. Berkeley and
Les Angeles, 1941, p. 31, G. J. Renier. History. Its Purpose and Method. London,
1956, p. 152, 225, 230; P. G e у 1. Use and Abuse of History. New Hawen, 1955, p. 61;
P. M. P о w i c k e. Modern Historians and the Study of History. London, 1955, p. 231;
J.M. Trevelyan. Biasin History.— «History», vol. 32, 1947, p. 67; Th. S c h i e-
d e r. Grundfragen der neueren deutschen Geschichte (Zum Problem der historischen
Urteilsbildung).— HZ, Bd. 192, 1961, S. 1—4.
В этом заключается причина того, что исторический релятивизм, появив-
шийся задолго до эпохи империализма, стал особенно важным оружием
для буржуазной идеологии с началом общего кризиса капитализма.

Если релятивизм в качестве основы теории познания в области есте-
ственных наук, несомненно, является силой,' сдерживающей их развитие,
выступает средством извращенной интерпретации идеалистической фило-
софией успехов естественнонаучного познания, то релятивизм как мето-
дология исторического исследования разрушает само историческое по-
знание, стремится отбросить это познание назад, ликвидировать уже полу-
ченные объективные и абсолютно истинные по своему содержанию истори-
ческие знания.

Таким образом, релятивизм как основа методологии естественных наук,
имея общие черты с историческим релятивизмом, в то же время в наши
дни полностью не совпадает с ним. Это, конечно, не означает недооценки
вреда абсолютного релятивизма в естественных науках. Это лишь подчер-
кивает особую важность борьбы против исторического релятивизма 11,
особую важность принципов марксистско-ленинской теории отражения
для советской исторической науки.

Научное отражение действительности осуществляется прежде всего
в форме понятий. Являясь узловыми пунктами познания, понятия выпол-
няют вместе с тем и роль средства познания. Мышление понятиями есть
научное мышление и, как всякое мышление, оно представляет собой отра-
жение действительности. Любые научные понятия не могут полностью сов-
падать с отражаемыми ими природой, обществом. «...Единство понятия и
явления,— писал Энгельс,— выступает как процесс по существу беско-
нечный...» 12. Говоря о соотношении понятий биологической науки с орга-
нической природой, Энгельс указывал, что с появлением эволюционной
теории стала несомненной невозможность полного тождества между этими
понятиями и действительностью. «В тот день, когда понятие и действитель-
ность в органическом мире абсолютно совпадут, наступит конец разви-
тия» 13. Эти положения имеют полную силу и для исторической науки,
в которой процесс все более глубокого и содержательного отражения в ис-
торических понятиях общественной жизни не может тем не менее привести
к полному совпадению исторических понятий с исторической действитель-
ностью. Во-первых, в силу самой природы понятий (необходимость абстра-
гирования определенных сторон действительности), во-вторых, в силу

11 В реакционном лагере современной буржуазной историографии и методологии
истории раздаются голоса, предостерегающие историков от увлечения релятивист-
скими концепциями. Так, например, с критикой исторпческого релятивизма высту-
пает А. Бруннер (A. Brunner. Geschichtlichkeit. Bern und Munchen, 1961). По его
мнению, «достоверная истина не исключена пз истории, и история не является истол-
кованием прошлого с помощью категорий и предубеждений современности. Смысл
и задача исторического метода состоит именно в том, чтобы все больше и больше за-
менять личный и обусловленный современностью образ мышления исследователя со-
ответствующим изучаемому им времени» (S. 170). Отрицание возможности для исто-
рика^ правильно познать поступки и мысли людей прошлого, пишет Бруннер, столь
же несостоятельно, как и утверждение о непознаваемости для человека окружающих
его людей. Этого на практике не делают даже те, кто теоретически согласен с таким
утверждением (S. 171). Для общего состояния современной буржуазной методологии
весьма симптоматично, что Бруннер ищет прочной основы для критики историче-
ского релятивизма не в сфере научных доказательств, а в ... религии! (ibid., S. 193).
Совершенно очевидно, что «преодоление» исторического релятивизма при помощи
ссылок на единство человечества в боге, единство, которое якобы снимает вопрос
о релятивности познания отдельного человека, принципиально чуждо научной гно-
сеологии.

12 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма. Госполитиздат, 1953,
стр. 484.

13 Там же.
развития самой истории, т. е. непрерывного изменения в том объекте,
который отражают исторические понятия. При этом изменения, совер-
шающиеся в обществе на более поздних ступенях его развития, открывают
для исторической науки возможность по-новому, более глубоко охватить
существеннейшие моменты, характерные для предшествующей истории.

Прогресс исторической науки находит свое выражение в ее непрерыв-
ном обогащении новыми понятиями, в отмирании старых понятий или их
уточнении. Этот закономерный процесс, свойственный всякой науке, ин-
терпретируется современной буржуазной методологией в том смысле, что
исторические понятия изображаются лишенными объективного содержа-
ния, не отражающими историческую действительность.

I Со времени Макса Вебера, выдвинувшего гипотезу об идеально-типи-
ческом характере понятий в общественных науках 14, исторический реля-
тивизм изображает исторические понятия в качестве таких конструкций
исторического мышления, которые, будучи способны в лучшем случае
играть роль средства для упорядочения исторических фактов, в то же вре-
мя не имеют ничего общего с действительной историей.

Для многих современных теоретизирующих буржуазных историков
и специалистов в области методологии истории исторические понятия —
субъективный продукт человеческого мышления, порождение мыслящего
индивидуума, который волен обращаться с ними по своему усмотрению.
Такого рода взгляды присущи и современным продолжателям неокантиан-
ской методологии истории, современному историческому иррационализму и
современным прагматическим концепциям. Сторонники всех этих разновид-
ностей буржуазной методологии истории отказываются видеть в историче-
ских понятиях объективное отражение исторического процесса. После вы-
ступлений В. Виндельбанда и Г. Риккерта в конце XIX в. 15 16 буржуазная
методология истории настойчиво развивает идею об абсолютной противо-
положности естественнонаучных и исторических понятий. Эта идея свой-
ственна и тем теоретикам истории, которые, подобно Коллингвуду, упре-
кают неокантианцев за уступки позитивизму 1в. Естественнонаучные и
исторические понятия не разделены друг от друга пропастью, им присущи
общие черты, они выполняют одни и те же функции в научном исследова-
нии. В этом плане тезис об абсолютном отличии понятий исторических
наук от понятий естественных наук не выдерживает и не может выдержать
критики, особенно в ту эпоху развития науки, когда само естествознание
с полной отчетливостью обнаружило историческую природу.

Фундаментом единства научных понятий является тот элементарный
факт, что как науки о природе, так и науки об обществе призваны дать
объективно-истинную картину закономерного процесса развития в одном
случае применительно к природе, в другом — применительно к обществу.
Вместе с тем положение о единстве естественнонаучных и исторических
понятий не снимает, конечно, правомерности вопроса о специфике понятий
в различных науках. Именно эту реально существующую специфику
Виндельбанд, Риккерт и современные продолжатели их взглядов истолко-

14 См. М. W е b е г. Gesammelte Aufsatze zur Wissenschaftslehre. 2. Aufl., Tii-

bingen, 1951.

16 Cm. W. Windelband. Praludien. Aufsatze und Wegen zur Philosophic und
ihrer Geschichte, 9. Aufl., Bd. 2. Tubingen, 1924; Г. P и к к e p т. Границы естественно-
научного образования понятий. Логическое введение в исторические науки. СПб.,
1903.

1в R. G. С о 1 1 i n g w о о d. The Idea of History. Oxford, 1946. Коллингвуд
писал о «позитивистской манере» В. Дильтея, В. Виндельбанда, Г. Риккерта и Г. Зим-
меля рассматривать историю. Он упрекал Зиммеля в неумении различать историче-
ский процесс, в котором прошлое живет в настоящем, от естественного процесса, где
прошлое умирает в тот момент, когда возникает настоящее (р. 171).
вывают искаженно, пытаясь изобразить ее как абсолютную противопо-
ложность различных типов научных понятий (в естествознании — поня-
тие генерализирующее, в истории —понятие индивидуализирующее).

Исторические понятия могут быть отражением и общего и особого,
частного, индивидуального в общественной жизни. Ни момент индивиду-
ального, неповторимого, ни момент общего в понятиях исторической
науки не являются ее методологической особенностью. Историческая нау-
ка использует разные по своему объему понятия. Историк не может обой-
тись без понятий, выражающих неповторимость, своеобразие исторических
явлений, но вместе с тем он не может работать и без понятий, охватываю-
щих существенные черты исторического процесса в целом. Научно-исто-
рические понятия разного объема не существуют изолированно друг от
друга, они выступают как система научных понятий, взаимосвязанных
и взаимообусловливающих друг друга. Они не только связаны друг
с другом, но и в процессе развития переходят из понятий одного объема
в понятия другого объема.

Характер исторических понятий, большая или меньшая степень гене-
рализации в одних случаях, индивидуализации —в других, зависит от
объекта изучения, от того, что именно должны отразить в данном исследо-
вании исторические понятия. Однако ни в одном исследовании историк
не может пользоваться только общими понятиями или, напротив, только
частными, индивидуальными понятиями. Подобно тому, как любое самое
своеобразное и индивидуальное, неповторимое историческое явление не
существует вне общей реально-исторической связи, вне единого историче-
ского процесса, так и понятия в исторической науке взаимосвязаны и
взаимообусловлены 17.

Историческая' наука имеет дело с закономерностями общественного
развития в той форме и в тех пространственно-временных связях и отно-
шениях, которые присущи объективному историческому процессу. Именно
поэтому историческая наука не изучает систему законов общественного
развития как таковую, а имеет дело с проявлением этих законов в конкрет-
ных исторических явлениях, со всеми присущими этим явлениям случай-
ностями, зигзагами развития, со всей той противоречивостью историче-
ского прогресса, который включает в себя не только движение по восхо-
дящей линии, но и попятное движение, временный регресс, реакцию и
т. д. Если для познания того или иного закона истории в чистом виде эти
усложняющие действие закона моменты могут в той или иной мере оста-
ваться в тени, то для исследования данной эпохи историк не может дать
объективно истинные результаты без изображения всех зигзагов истории,
всего своеобразия эпохи, без раскрытия не только того или иного закона

17 Неспособность понять реальную историческую связь единичного и общего —
одна из характерных черт буржуазной методологии истории в эпоху империализма.
Будучи вызвана к жизни страхом перед политическими выводами, вытекающими из
познания законов истории, эта неспособность проявляется, в частности, в широко рас-
пространенном среди значительной части буржуазных ученых принижении й даже
прямом отрицании всякой научной значимости (в смысле объективной истинности)
общих исторических понятий и суждений. Так, для Теггарта историк выступает в ка-
честве ученого-исследователя только тогда, когда он непосредственно имеет дело с
документами, ио как только он переходит от предварительной стадии своей работы
к изложению и обобщению результатов, полученных из источников, он следует «е
за фактами, а за своим пониманием их («Theory and Process of History», p. 38, 72—74).
По мнению Поуика, обобщения в историографии являются лишь «суждениями о суж-
дениях» («Modern Historians...», р. 23). С точки зрения Отто Бруннера, нет и не может
быть общезначимых в истории понятий, таких, как «общество», «хозяйство», так как
в каждую историческую эпоху общество и хозяйство столь неповторимо индивидуаль-
ны, что исключается возможность оперировать одними и теми же категориями науч-
ного мышления (О. Brunner. Neue Wege der Sozialgeschichte. Vortrage und Auf-
siitze. Gottingen, 1956, S. 52—60).
истории, но и показа всего комплекса явлений, противоречащих и противо-
борствующих адекватному действию этого закона в данную эпоху, без уче-
та не только того, что является решающей тенденцией развития эпохи,
но и того, что выражало второстепенные тенденции, усложнявшие ход ис-
тории и противоречившие основной линии развития. Без этого историк
не может внести своего вклада в познание общих исторических законов,
а понимание самих этих законов без конкретно-исторических исследова-
ний в конечном счете окажется схематичным, лишь в лучшем случае весьма
приближенным и несовершенным отражением сущности данного комплекса
исторических явлений.

Логические и конкретно-исторические исследования общественных за-
конов связаны между собой, взаимно дополняют друг друга, но не покры-
вают друг друга. То обстоятельство, что история является наукой об об-
ществе, которая имеет дело с законами общественного развития во всем
многообразии и всей противоречивости их действия в различные эпохи,
накладывает определенный отпечаток на понятия, используемые истори-
ками. В общей теории буржуазной революции едва ли займет существенное
место вся совокупность исторических понятий, связанных с отражением
политической борьбы в Долгом парламенте английской буржуазной ре-
волюции XVII в. То же самое, очевидно, можно сказать, например, о поня-
тиях, отражающих расстановку сил в лагере черносотенцев периода ре-
волюции 1905—1907 гг. Однако для истории английской буржуазной ре-
волюции XVII в. и истории буржуазно-демократической революции в
России 1905—1907 гг. без этих понятий обойтись невозможно, так как
в противном случае нельзя отразить своеобразие каждой из этих револю-
ций, нельзя понять изменений в характере буржуазной революции, проис-
шедших с середины XVII до начала XX в., а это значит, что нельзя понять
и проблемы буржуазной революции как проблемы всемирной истории.

Историческое познание это прежде всего и главным образом познание
прошлого, т. е. действительности, которая уже не существует или суще-
ствует в снятом виде, отчасти, в форме рудиментов, пережитков. Историк
имеет дело с объективной реальностью, но его возможности непосредствен-
ного восприятия этой реальности с помощью ощущений весьма ограниче-
ны. Это накладывает особый отпечаток на характер познавательных обра-
зов в исторической науке, которые являются по преимуществу мыслитель-
ной реконструкцией исторической действительности. Такие философы
истории, как Коллингвуд, делают из данного факта тот вывод, что историк
работает лишь с мыслями о прошлом, что историк не может дать ничего
большего, чем воспроизведение мыслей людей прошлого о своем времени,
своих поступках и совершившихся в их эпоху событиях 18. Эти умозаклю-
чения используются в качестве доказательства неприменимости теории
отражения к исторической науке. Их неправомерность обнаруживается
прежде всего из того непреложного факта, что исторический процесс вы-
ступает как единство прошлого, настоящего и будущего, единство, в ко-
тором образующие его моменты не только находятся в неразрывной связи,
но совершают непрерывный переход от будущего к прошлому. Современ-
ность во всех ее проявлениях уходит корнями в прошлое, не существует
независимо от породивших ее предшествующих этапов истории.

Современные общественные отношения историчны не только по своему
происхождению, они непрерывно сами превращаются из современных
в исторические. Движение действительной истории вперед представляет
собой непрерывное обновление всех сфер общественной жизни, обновление,
в котором буду!цее переходит в современность, а современность становится

18 R. G. Collingwood. The Idea of History, p. 228, 282 294, 304.
.историческим прошлым. Реальной основой современной общественной
жизни является действительная история, а не мысли людей прошлого
о своей современности. В этом заключена одна из важнейших предпосылок
исторического познания как познания действительно совершившихся про-
цессов, событий, фактов.

Исследователь, занимающийся прошлым, как правило, может судить
о результатах исторических явлений, результатах прямых или косвенных,
он может рассматривать исторические комплексы как определенную часть
фундамента современности. Удельный вес этих частей во всей совокупно-
сти предпосылок современного состояния общества различен, но ни одна
предшествующая историческая эпоха в конечном счете не была феноменом,
не оставившим никакого следа в последующем ходе всемирной истории.
Существует объективная, ни в коей мере не зависящая от усмотрения
историка связь различных исторических эпох, в которой действительно
обнаруживаются влияния предшествующих событий на последующие.
Именно поэтому различного рода свидетельства прошлого, его остатки,
которые в своей совокупности представляют собой исторические источ-
ники, могут быть поняты историком, могут быть им использованы для вос-
создания картины развития той или иной эпохи.

Исторические источники не равнозначны исторической действительно-
сти, даже самая богатая совокупность исторических источников той или
иной эпохи, даже отдельного исторического факта, является или прямым
частичным остатком прошлого, или современным событию отражением
истории 19. Но и разрозненные, фрагментарные источники позволяют
историку воспроизвести исторический факт, если оказывается возможным
уловить связь исторических явлений в тех или иных памятниках, если да-
же весьма фрагментарный исторический источник оказывается связанным
с другими памятниками, если сообщаемые им данные могут быть включе-
ны в уже достоверно установленную связь исторических явлений. Истори-
ческие источники, в том числе весьма богатые по содержанию, оказывают-
ся немыми для исследователя, если по тем или иным причинам он не может
связать имеющиеся в них данные с ранее исследованными историческими
комплексами.

Прогресс исторического познания, как известно, не сводится только
к нахождению и включению в научный оборот все новых и новых групп
исторических источников, ранее не известных исследователям; прогресс
исторической науки не в меньшей мере заключается и в том, что новые
поколения исследователей приобретают с помощью ранее известных

19 Именно это отрицают прежде всего представители релятивистско-субъективи-
стских взглядов современной буржуазной методологии истории. По их мнению, резуль-
таты исторического познания не имеют ничего общего с исторической действитель-
ностью, так как они не могут быть сопоставлены с ней, не могут быть проверены па
основе сопоставления с явлениями истории как таковой. Выступая на X Международ-
ном конгрессе исторических наук в Риме, Г. Риттер заявлял, что «не существует воз-
можности проверить объективную правильность исторического представления пу-
тем сопоставления с оригиналом с тем, чтобы установить «схожесть» или «несхожесть».
Нигде в «источниках» не существует такого оригинала...» (G. Ritter. Leistungen,
Probleme und Aufgaben der internationalen Geschichtsschreibung zur neuern Gescbichte
(16.—18. Jahrhundert).— «Relazioni del X Congresso Internationale di Scienze Storiche»,
vol. V, Firenze, 1955, p. 325). Такие утверждения, отрицающие историю как науку,
находятся в вопиющем противоречии со всей практикой повседневной работы исто-
рика. Достаточно поставить перед сторонниками взглядов Риттера вопросы о воз-
можности проверить такие исторические представления, как катастрофические по-
следствия для экономики Германии Тридцатилетней войны, враждебное отношение
Вольтера к католической церкви, содержание Аугсбургского религиозного мира,
распад Австро-Венгерской монархии в 1918 г. и т. д., чтобы они немедленно заявили
о наличии целых комплексов источников, которые позволяют судить именно о «схо-
жести» или «несхожести» с оригиналом указанных выше представлений.
источников такие данные, которые прежде были недоступны историкам»
Это определяется тем, что исследователь обнаруживает новые стороны
в историческом источнике, устанавливает ранее неизвестные исторические
связи, засвидетельствованные в памятнике, и достигает тем самым более
адекватного отражения содержания исторического памятника в познава-
тельных образах. Подобно тому, как познание истории в целом, так и по-
знание ее отдельных частей никогда нельзя считать абсолютно закончен-
ным, и следовательно, нельзя говорить (в силу многообразия и сложности
исторических взаимосвязей) и о полном исчерпании познавательной воз-
можности данных источников. Каждый новый шаг исторического позна-
ния, как правило, означает расширение для историка познавательных воз-
можностей ранее известных и обследованных источников. Общеизвестны
факты все более глубокого проникновения историков в содержание таких
давно используемых наукой источников, как Русская и Салическая прав-
ды. Успехи медиевистов, изучающих раннее средневековье, приводят
к тому, что в этих и других источниках, хорошо известных историкам
прошлых поколений, оказывается возможным обнаружить новые сведения,
ранее скрытые от взора исследователей не столько из-за отсутствия у них
должной индивидуальной источниковедческой зоркости, сколько потому,
что новые результаты научного исследования вооружают зрение ученого
такими средствами познания, которые позволили увидеть ранее недоступ-
ное науке 20.

Процесс углубления исторического познания приводит к обогащению
научных познавательных образов, отражающих определенные стороны
исследуемой эпохи или исторического процесса в релом. Одним из весьма
существенных проявлений этого процесса выступает изменение содержа-
ния научно-исторических понятий, возникновение новых понятий и изъя-
тие из научного оборота некоторых из ранее использовавшихся. Истори-
ческая наука принципиально в этом отношении не отличается от любой
другой науки, но историк имеет дело, в отличие от естествоиспытателя,
с объектами, гораздо более подверженными качественным изменениям 21.
«...В истории общества, как только мы выходим за пределы первобытного
состояния человечества, так называемого каменного века, — писал Ф. Эн-
гельс, — повторение явлений составляет исключение, а не правило; и если
где и происходят такие повторения, то это никогда не бывает при
совершенно одинаковых обстоятельствах»22. Именно поэтому категории
исторической науки весьма подвижны и подвержены изменениям. Конкрет-

20 В этой связи следует, например, указать на общепринятые сейчас среди совет-
ских медиевистов взгляды А. И. Неусыхина на общину Салической правды как на
переходную форму от земледельческой общины к общине-марке. На основе этих
взглядов оказалось возможным выяснить внутреннюю связь, с одной стороны, раз-
личных по времени своего возникновения явлений, отраженных в титулах Правды,
а с другой — свидетельств этого памятника с содержанием некоторых разделов
других варварских правд и наиболее архаичных материалов картуляриев. См.
А. И. Неусы хин. Возникновение зависимого крестьянства как класса раннефеода-
льного общества в Западной Европе VI—VIII вв. М., 1956 (значительно дополненное
и уточненное немецкое издание этой работы: Л. I. N j eussychin. Die Entstehung
der abhangigen Bauernschaft als К lasso der friihfeudalen Gesellschaft in Westeuropa
vom 6. bis 8. Jahrhundert. Berlin, 1961) и статьи того же автора: «Структура общины
в Южной и Юго-Западной Германии в VIII—XI вв.»— Сб. «Средние века», вып. IV—
V, М., 1953—1954; «К вопросу об эволюции форм семьи и земельного аллода у аламан-
нов в VI—IX вв.» —Там же, вып. VIII, М., 1956; «Новые данные по источниковедению
Салической правды».— Там же, вып. XVII, М., 1960; вып. XXI, М., 1962.

21 В современной теоретической физике процесс обновления аппарата научных
понятий совершается гораздо быстрее, чем в современной исторической науке, но
такое обновление связано с прогрессом познания, а не с появлением новых, ранее не
существовавших качеств материи.

“К. Маркс иФ. Энгельс. Сочинения, т. 20, стр. 90.
ная обусловленность и изменчивость исторических понятий приводят
к тому, что их использование как средства познания предполагает тщатель-
ное выяснение и реального их содержания, и характера той действитель-
ности, для познания которой они должны быть применены. Механическое
перенесение понятий одной исторической эпохи в качественно от нее от-
личную приводит в одних случаях к.модернизации исследуемого объекта,
в других — к его искусственной архаизации 23.

Как и весь логический аппарат, используемый историком, понятия вы-
ступают и как средство создания модели фактического хода событий, и
как средство раскрытия внутренней сущности последних. Осуществление
этих функций происходит тем успешнее, чем более адекватны все приме-
няемые логические категории изображаемой исторической действительности,
опосредствованной для исследователя историческими источниками24 *.
При этом выработка логических категорий и использование их в познании
не обособлены друг от друга, так как создание категорий и их применение
осуществляются чаще всего одновременно при работе над источниками.
При образовании научно-исторических понятий исследователь обычно
исходит из тех терминов и понятий, с которыми он имеет дело в источни-
ках и которые он использует в качестве исходного материала, подлежащего
обработке на основе определенных методологических принципов. Исследо-
вателю приходится при этом не только добиваться возможно большей
содержательности понятий, что предполагает, как правило, весьма тру-
доемкую, связанную с углубленным анализом документальных сведений
работу для достижения иной по сравнению с источниками степени и ха-
рактера обобщений 2б, но и преодоление целого ряда трудностей, порож-
даемых природой каждого документа. Являясь, как указывалось выше,
реликтом исторической действительности или ее отражением, историче-
ский источник свидетельствует об определенных сторонах исторических
событий и процессов. При этом его сведения, никогда не давая всей желае-
мой исследователю полноты свидетельств, всегда в то же время обуслов-
лены сложным комплексом обстоятельств, породивших источник. Такой
комплекс включает в себя прежде всего социальную функцию, выполняв-
шуюся источником во время его появления, ту реальную роль, которую

23 Как модернизация, так и архаизация исторической действительности при по-
мощи использования понятий, применяемых к историческим явлениям, для науч-
ного отражения которых они не пригодны, весьма распространены в практике буржуаз-
ной историографии. Будучи в конечном счете обусловлено методологией историка,
прибегающего к модернизации или архаизации, такое применение получило особенно
широкое распространение в наши дни. О влиянии этой практики на конкретные исто-
рические исследования см., например, данные, приводимые в следующих работах:
Е. В. Г у т н о в а. Возникновение английского парламента (Из истории англий-
ского общества и государства XIII века). М., 1960; Я. А. Л е в и ц к и й. Города и
городское ремесло в Англии в X—XII вв. М.— Л., 1960; 3. В. Удальцова.
Италия и Византия в VI веке. М., 1959; А. Н. Чистозвонов. Гентское восстание
1539—1540 гг. М., 1957.

24 В этом отношении работа историка античности не отличается коренным об-
разом, например, от работы исследователя второй мировой войны, даже если послед-

ний являлся ее участником. Непосредственное отражение в сознании участника
(и в том случае, когда он по роду своей деятельности был широко осведомлен как
современник в изучаемых событиях) тех фактов, которые являются объектом его исто-
рического исследования, не может ни в коей мере заменить исторических источников.
Это отражение фактов в сознании участника событий, ставшего их историком, в со-
стоянии более или менее существенно дополнить опосредствованное отражение,
содержащееся в источниках, но оно не может служить основанием для отрицания
последних.

26 Интересные наблюдения над работами Б. Д. Грекова и А. И. Неусыхина в этом
плане сделаны в статье Г. М. Иванова «К вопросу об образовании социально-эконо-
мических понятий» («Ученые записки Томского государственного университета», № 31,
1959, стр. 167—172).
он играл в современных ему социальных отношениях и которая во многом
его определяла 26. К обстоятельствам, обусловившим характер источника,
относится и степень осведомленности автора или составителей, и общий
уровень культуры той среды, к которой эти авторы и составители принад-
лежали и которая непосредственно сказывалась на их литературных воз-
можностях, а так же всякого рода традиции и т. д.

Достаточно в этом плане вспомнить те трудности, которые создают для
исследователей терминология и иные особенности знаменитой Книги
Страшного суда. Неотделимые от борьбы представителей различных по
своим методологическим основам историографических направлений,
многочисленные контроверзы о социальном строе Англии после норманд-
ского завоевания связаны с разным пониманием сложного и во многом
противоречивого, при всей своей внешней унификации, терминологиче-
ского аппарата, использованного при составлении данного памятника.
Как показало развитие советской медиевистики, изучение истории фео-
дализма в Англии, осуществляемое на базе материалистического понима-
ния истории, настоятельно диктует необходимость дальнейшей работы над
разрешением проблем, объективно созданных спецификой Книги Страш-
ного суда как исторического источника 27.

Стремясь к такому постижению источников, которое позволило бы ре-
шить стоящие перед ним задачи, историк, как известно, не просто кон-
статирует достоверные факты, а отражает их в соответствии со своим
мировоззрением, занимаемыми им идейно-политическими позициями,
степенью профессиональной эрудиции, совершенством применяемой кон-
кретной исследовательской методики. Вне и помимо этих условий не может
осуществляться историческое познание, отражение исторической действи-
тельности, создание ее модели. От них зависит объективная истинность
результатов познания, так как объективная истина в исторической науке
не является чем-то автоматически вытекающим из добросовестного рассмо-
трения исторических источников, она — социально-историческая катего-
рия, различная по своему объему и качеству на разных этапах развития
исторического знания 28.

26 Характеризуя русские феодальные источники XIV—XV вв. и указывая на не-
обходимость рассматривать каждый источник как историческое явление, Л. В. Че-
репнин писал: «Возникнув в определенных условиях времени и места, в обстановке
классовой и политической борьбы, он носит на себе отпечаток именно этих условий,
проникнут классовой направленностью и политической целеустремленностью»
(Л. В. Черепнин. Русские феодальные архивы XIV—XV веков, ч. I. М.— Л.,
1948, стр. 5).

27 Различная интерпретация существенных вопросов социальных отношений в
Англии XI—XIII в., с одной стороны, Е. А. Косминским («Английская деревня в XIII
веке». М.— Л., 1935; «Исследования по аграрной истории Англии XIII в.». М.— Л.,
1947), а с другой стороны, М. А. Баргом в книге «Исследование по истории англий-
ского феодализма в XI—XIII в.» (М., 1962) показывает, что, руководствуясь марк-
систской методологией, можно идти разными путями к преодолению объективно су-
ществующих трудностей, порожденных характером источников.

28 Именно на этом обстоятельстве широко спекулируют современные реакцион-
ные историки, использующие релятивизм в качестве оправдания любых исторических
конструкций, которые создаются ими на потребу империалистической политике.
В этом отношении весьма показательны стремления ряда буржуазных, особенно за-
падногерманских, историков во имя «западного сообщества наций», «европейской
интеграции» создать новое понимание прошлого Европы начиная с раннего средне-
вековья. Как указывал еще в первой половине 50-х годов английский историк
Д. Барраклоу, у представителей концепции европейского единства речь идет не об
исследовании истории средневековья, а об искусственном приспособлении фактов
к определенным догмам и заранее постулированным схемам (G. В arraclough.
Die Einheit Europas im Mittelalter.— «Die Welt als Geschichte», 1951, Heft 2, S. 99—
100; «History in a Changing World», Oxford, 1955, p. 31—32). Один из наиболее видных
деятелей на поприще использования истории в интересах «интеграции Европы»,
главный редактор «Historische Zeitschrift» — ведущего органа исторической перио-
Вопреки утверждениям сторонников буржуазного объективизма обу-
словленность объективной истинности исторического знания характером
современной эпохи и позицией, занимаемой в этой эпохе исследователем,
ни в коей мере не является основанием для вывода, что достоверность по-
знания возрастает по мере того, как историк элиминирует влияние совре-
менной идеологической и политической борьбы на рассмотрение им ис-
торических фактов * 28 29. Требование изоляции историка от современности
не только утопично в силу невозможности его осуществления. Оно и по-
рочно в своем исходном пункте, так как всякое влияние современности,
в широком смысле слова, на отражение историком прошлого оно сводит
к порождению искажающих историческую действительность представле-
ний. Конечно, историей исторической науки многократно засвидетельство-
ван факт отрицательного влияния в самые различные эпохи реакционной
философии, идеологии и политики, порожденных определенными классо-
выми интересами, на историческое познание 30. То обстоятельство, что
вопреки подобным влияниям историческая наука доказала свою способ-
ность достигать объективного изображения действительности, обнаруживать
в кажущемся хаотическом нагромождении случайных фактов внутренние
закономерности развития, определяется не элиминированием современ-
ности из сознания историков, достигавших научно плодотворных результа-
тов, а напротив, не всегда бросающимся в глаза влиянием прогрессивных
сил своей эпохи, влиянием, которое может осуществляться и через слож-
ные опосредствующие звенья, создающие иллюзию независимости истори-
ка от социальных отношений и общественно-политической борьбы.

В трудах Маркса, Энгельса и Ленина дана руководящая нить к науч-
ному пониманию сложного круга вопросов, относящихся к взаимоотно-
шению исторической науки и современности, социальных условий исто-
рического познания, влияния классовой борьбы на процесс отражения
действительности исторической наукой. Марксистско-ленинская теория от-
ражения в своем органическом единстве с ленинским учением о партийности
общественных наук дает принципиальное решение важнейшей и вместе
с тем труднейшей проблемы методологии исторической науки — проблемы
взаимосвязи и взаимообусловленности объективной истинности и партий-
ности исторического познания. Решительно отвергая всякие попытки
поставить под сомнение научную истинность познания общественных

дики ФРГ, Т. Шидер настойчиво требует отказа западноевропейских народов от
традиционных представлений об истории каждого из них и замены их общеевропейской
исторической концепцией и не скрывает при этом антимарксистской заостренности
своей программы (Th. S с h i е d е г. Die Probleme des Geschichtsdenkens bei der eu-
ropaischen Volkern.— «Geschichtsbewufitsein in Ostmitteleuropa. Ergebnisse eine?
wissenschaftlichen Tagung des J. G. Herder-Forschungsrates uber die geistige Lage der
ostmitteleuropaischen Volker (April. I960)», Marburg, 1961, S.4, 11 —12. 17—18). Со-
держательная критика политического смысла идеологии западноевропейского един-
ства в буржуазной историографии дана учеными ГДР. См., например: Е. Hoff-
man n. Zur Entwicklung und Rolle der westdeutschen Geschichtsschreibung. — «Zeit-
schrift fiir Geschichtswissenschaft», 1960, VIII. Jg., II. 8; L. Stern. Die klerikal-im-
perialistische Abendlandideologie im Dienste des deutschen Imperialismus. — «Zeit-
schrift fiir Geschichtswissenschaft», 1962, X. Jg., H. 2).

28 В теоретическом плане в наиболее последовательной форме с этой точки зре-

ния решал вопрос об объективной истине в исторической науке Л. Ранке, по мнению
которого идеал исторического познания заключается в превращении познающего субъ-
екта «в орган объекта», свободный «от естественных или случайных рамок челове-
ческого бытия», которые препятствуют «познанию и изображению истины во всем ее
объеме» (L. v. R a n k е. Das Briefwerk. Hamburg, 1949, S. 432).

30 При этом, как известно, такое влияние осуществлялось и через так назы-
ваемую объективную историографию, о которой применительно к Германии первой
половины XIX в., подчеркивая ее реакционный характер, Маркс писал, что она
« ..заключалась именно в том, чтобы рассматривать исторические отношения в от-
рыве от деятельности»(К. М(а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Сочинения, т. 3, стр. 39, примеч.).
отношений 31, марксизм-ленинизм в то же время показал, что в обстановке
непримиримой борьбы буржуазной и социалистической идеологии объек-
тивизм как методологический принцип рассмотрения явлений обществен-
ной жизни означает на деле такое их истолкование, которое соответствует
классовым интересам буржуазии, и является, следовательно, выражением
буржуазной партийности. Ей противостоит коммунистическая партий-
ность, присущая марксизму. В статье «О политической линии» В. И. Ле-
нин определил эту партийность как «объективизм классовой борьбы»,
противоположный буржуазному оправданию действительности. Характе-
ризуя партийность марксизма, В. И. Ленин указывал: «Становясь на эту
точку зрения объективизма классовой борьбы, я нисколько не оправды-
ваю действительности, а напротив указываю в самой этой действительно-
сти самые глубокие (хотя бы и невидные с первого взгляда) источники
и силы ее преобразования» 32.

Буржуазный объективизм уже потому ограничивает возможности объек-
тивно-истинного познания действительности, что по самой своей сути
является прикрытием и затемнением классовой борьбы 33, неотъемлемо
свойственной всякому классово-антагонистическому обществу34. Обра-
тившись к истории Германии второй половины XIX в., В. И. Ленин
показал на этом примере, что объективизм буржуазных ученых, оценивав-
ших с позиций оправдания и апологетики происходившие тогда события,
порождал затушевывание главного в совершившихся преобразованиях:
«...Бисмарковская Германия была построена буржуазией, которую ее
«измены и предательства» сделали «бессильной против дворянства»» 35 36.
Рассмотрение соотношения классовых сил с позиций пролетарской партий-
ности обеспечило принципиально иные результаты, раскрывшие не только
суть совершавшихся событий, но и содержавшие научно точный прогноз
дальнейшей истории Германии.

«Марксу же объективизм классовой борьбы позволил в сто раз глубже
и точнее понять политическую действительность, отнюдь не оправдывая
ее, а, напротив, указывая и выделяя в ней именно те классы, которые

31 «...Исторический материализм и все экономическое учение Маркса,— писал
В. И. Ленин,— насквозь пропитаны признанием объективной истины» (Поли. собр.
соч., т. 18, стр. 338).

32 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 22, стр. 101. Эта ленинская характери-
стика полностью вытекает из того определения революционного существа материали-
стической диалектики как метода научного познания, которое дано К. Марксом в
послесловии ко второму изданию первого тома «Капитала»: «В своем рациональном
виде диалектика внушает буржуазии и ее доктринерам-идеологам лишь злобу и ужас,
так как в позитивное понимание существующего она включает в то же время пони-
мание его отрицания, его необходимой гибели, каждую осуществленную форму она рас-
сматривает в движении, следовательно, также и с ее преходящей стороны, она ни
перед чем не преклоняется и по самому существу своему критична и революционна»
(К. Маркс и Ф. Э н г е л ь с. Сочинения, т. 23, стр. 22).

33 См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 22, стр. 102.

34 Объективизм был одним из наиболее существенных методологических прин-
ципов русской буржуазно-либеральной медиевистики второй половины XIX— начала

XX в. Даже у таких историков, как А. Н. Савин, которые подходили к признанию
закономерности классовой борьбы в средние века (см. Б. Г. Могильницкий.
К вопросу о методологических основах исторических взглядов А. Н. Савина.— Сб.
«Средние века», вып. XVI, М., 1959), это приводило в конечном счете к тому же свой-
ственному буржуазному объективизму прикрытию и затушевыванию всей глубины
и непримиримости классовых противоречий в феодальном обществе. Говоря о бур-
жуазном объективизме А. Н. Савина в изображении им аграрной истории Англии
XVI в., Е. В. Гутнова справедливо отмечает, что Савин именно в силу объективист-
ских позиций не смог «обнаружить ведущую тенденцию экономического развития
страны — неодолимый рост капиталистических отношений в английской деревне
XVI в.» («Значение трудов В. И. Ленина для разработки проблем историографии
средних веков».— Сб. «Средние века», вып. XVIII, стр. 24—25).

36 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 22, стр. 102—103.
строили Германию демократическую, которые сумели стать оплотом де-
мократизма и социализма даже при обороте событий, исключительно бла-
гоприятном Бисмарку. Маркс понял политическую действительность так
верно и так глубоко, что в 1848 году на полвека вперед оценил суть бис-
марковской Германии: это — Германия буржуазии „бессильной против
дворянства"» 36.

При рассмотрении любых исторических явлений В. И. Ленин всегда
исходил из интересов революционного пролетариата, давая классические
образцы единства объективного и партийного анализа действительности,
показывая научную несостоятельность и идейно-политическую реакцион-
ность как буржуазного объективизма, так и субъективистского отношения
к истории.

В декабре 1906 г., раскрывая ложность тех выводов, которые делал
меньшевик Ларин из истории революции XIX в. в Европе применительно
к революции в России, В. И. Ленин указывал, что Ларин усвоил только
слова, а не дух марксизма и поэтому не знает отличия «революционного
диалектического материализма от оппортунизма «объективных» истори-
ков» 36 37 и не в состоянии понять, почему «марксист последний покидает
путь непосредственно-революционной борьбы, покидает лишь тогда, когда
исчерпаны все возможности, когда нет и тени надежды на более короткий
путь, когда призыв готовиться к массовым стачкам, к восстанию и т. п.
явно теряет почву» 38. Для Ленина «тот не марксист, кто теорию, трезво
констатирующую объективное положение, извращает в оправдание су-
ществующего, доходя до стремления подделаться поскорее к каждому
временному упадку революции...» 39.

Немецкие полицейско-буржуазные историки и вся немецкая профес-
сорско-университетская историография 1848 г., изображавшая револю-
цию в Германии как «безумный год», говорил В. И. Ленин, делают это
для того, чтобы изобразить революционные периоды в истории как укло-
нения от «нормального» пути, как проявления «социальной болезни» и
т. п. 40 Он подчеркивал, что свойственное марксизму соединение «полной
научной трезвости в анализе объективного положения вещей й объектив-
ного хода эволюции с самым решительным признанием значения револю-
ционной энергии, революционного творчества, революционной инициати-
вы масс» вытекает из всей совокупности исторических взглядов Маркса,
согласно которым именно в революционные периоды разрешаются соци-
альные противоречия 41.

Когда в 1915 г. Г. В. Плеханов взял в качестве исходного пункта опыт
революции 1789 и 1848 гг. во Франции, сведя этот опыт к вопросу о пра-
вильности или неправильности стратегических понятий у передовых эле-
ментов той и другой революции, то В. И. Ленин в статье «О двух линиях
революции» расценил такую позицию как подмену марксизма либерализ-
мом 42. Плеханов, писал В. И. Ленин, «марксизм подменил вульгарным
идеализмом, сводя дело к «стратегическим понятиям», а не к соотношению
классов» 43.

Для Ленина никогда не подлежало ни малейшему сомнению, что под-
линно партийный, революционно-марксистский подход к социальным

36 Там же, стр. 103.

37 В. И. Л е и и н. Поли. собр. соч., т. 14, стр. 159.

38 Там же, стр. 160.

38 Там же, стр. 375.

40 См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 24—25.

41 Там же, стр. 23.

42 См. В. И. Л ени н. Поля. собр. соч., т. 27, стр. 76.

43 Там же, стр. 77.
отношениям всегда предполагает объективно-истинное их познание. «В об-
ласти явлений общественных, — писал он, — нет приема более распростра-
ненного и более несостоятельного, как выхватывание отдельных факти-
ков, игра в примеры. Подобрать примеры вообще — не стоит никакого
труда, но и значения это не имеет никакого, или чисто отрицательное,
ибо все дело в исторической конкретной обстановке отдельных случаев.
Факты, если взять их в их целом, в их связи, не только «упрямая», но и бе-
зусловно доказательная вещь. Фактики, если они берутся вне целого,
вне связи, если они отрывочны и произвольны, являются именно только
игрушкой или кое-чем еще похуже» 44. Весьма важен (в статье «Против
бойкота») ход мыслей В. И. Ленина о единстве в марксизме партийности
и объективности. Говоря об отказе меньшевиков от бойкота булыгинской
думы как о едва ли не крупнейшей их ошибке в революционной тактике
1905 г., В. И. Ленин писал: «Надо дать себе ясный отчет в том, что источ-
ником этой ошибки было непонимание объективного положения вещей,
делавшего революционный подъем дествительностью, а конституционно-
монархический поворот пустым полицейским посулом. Не потому оказа-
лись меньшевики не правы, что они отнеслись к вопросу без субъективной
революционности настроения, а потому, что эти горе-революционеры от-
стали в своих идеях от объективно-революционной ситуации. Ту и дру-
гую причину ошибки меньшевиков легко смешать, но марксисту смешивать
их непозволительно» 45 *.

Ленинский принцип партийности в исторической науке является мощ-
ным методологическим оружием как советских, так и зарубежных ученых,
руководствующихся марксистско-ленинским мировоззрением, коммуни-
стической идеологией. Этот принцип неотъемлем от научно-объективного
отражения историками-марксистами всех сторон и моментов социально-
исторического процесса. Реакционные историки, не останавливающиеся
перед любыми приемами дискредитации принципа ленинской партийности
в советской исторической науке, выражают социальную функцию, кото-
рую выполняет буржуазная историография в нашу эпоху. В этой социаль-
ной функции следует искать корни глубокого кризиса реакционной исто-
риографии.

Последовательное проведение ленинского принципа партийности —
гарантия дальнейшего развития советской исторической науки, непре-
менное условие внесения ею достойного вклада в решение задач, постав-
ленных перед советскими историками «Программой Коммунистической
партии Советского Союза», успешной борьбы против буржуазной идеоло-
гии, за чистоту принципов марксизма-ленинизма.

В отличие от бесчисленных разновидностей идеалистической гносео-
логии вся марксистско-ленинская теория познания исходит из того поло-
жения, что практика является критерием истинности познания. Уже в зна-
менитых «Тезисах о Фейербахе» Маркса указывалось, что «спор о действи-
тельности или недействительности мышления, изолирующегося от прак-
тики, есть чисто схоластический вопрос» Ifi. Как писал В. И. Ленин, «точка
зрения жизни, практики должна быть первой и основной точкой зрения
теории познания» 47. Социальная практика, соединяя в себе непосред-
ственную достоверность чувственного созерцания с всеобщностью абстракт-
ного мышления, представляет собой высший критерий истинности всех
теорий и концепций, создаваемых общественными науками. Она, будучи
по самой своей сути исторической, в своем развитии всегда показывала,

44 В. И. Л они н. Полы. собр. соч., т. 30, стр. 350.

46 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 13.

44 К. Маркс и Ф. Энгельс Сочинения, т. 3, стр. 2.

47 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 18, стр. 145.
насколько истинно отражают действительность те или иные философские,
экономические, исторические, политические, юридические и другие тео-
рии, выступающие в качестве результатов познания и истолкования яв-
лений социальной жизни 48.

Практика международного революционного рабочего движения, прак-
тика освободительной борьбы народов против колониальной зависимости
и империалистического угнетения, Великая Октябрьская социалистиче-
ская революция, строительство и победа социализма в СССР, социалисти-
ческие преобразования в странах народной демократии — все это явля-
ется доказательством объективной истинности и великой преобразующей
силы учения марксизма-ленинизма, материалистического понимания
истории, диалектико-материалистического метода познания.

В «Программе Коммунистической партии Советского Союза» записано;
«Практикой величайшей в мире революции и социалистического пере-
устройства общества, достигшего небывалых высот развития и процвета-
ния, подтверждена историческая правота ленинизма, нанесен сокруши-
тельный удар по идеологии социал-реформизма. В результате самоотвер-
женного труда советского народа, теоретической и практической деятель-
ности Коммунистической партии Советского Союза человечество получило
реально существующее социалистическое общество и проверенную на опы-
те науку о построении социализма» 49 * * * * * * * * * * *.

Несостоятельность буржуазно-идеалистических концепций, вынуж-
дающая современных идеологов буржуазии к конструированию все но-
вых и новых общеисторических и социологических теорий, является
прямым результатом социально-исторической практики, вскрывающей
объективную неистинность такого рода теоретических построений60.

Практика как критерий истины не понимается в марксизме-ленинизме

48 Решающее значение в этом процессе принадлежит способу производства:
«... Люди, развивающие свое материальное производство и свое материальное об-
щение, изменяют вместе с этой своей действительностью также свое мышление и
продукты своего мышления» (К. М а р к с и Ф. Э п г о л ь с. Сочинения, т. 3, стр. 25).
При этом форма и способ такого изменения зависит во многом от степени непосред-
ственной близости той или иной сферы общественного сознания к экономическим от-
ношениям. Применительно к философии Энгельс писал К. Шмидту 27.X 1890 г.: «Эко-
номика здесь ничего не создает заново, по она определяет вид изменения и дальней-
шего развития имеющегося налицо мыслительного материала, но даже и это она
производит по большей части лишь косвенным образом, между тем как важнейшее
прямое действие на философию оказывают политические, юридические, моральные
отражения» (К. М а р к с и Ф. Э и г о л ь с. Избранные письма, стр. 430).

48 Программа Коммунистической партии Советского Союза. М., 1961, стр. 18—19.

80 Одной из основных причин все более распространяющегося в буржуазной

методологии истории релятивизма, истолковываемого в качестве основы историче-

ского познания, является сама практика современной буржуазной историографии,

вынужденной постоянно убеждаться в нежизненности своих выводов и обобщений.

«Особой бедой историка политики нового времени,— пишет Г. Риттер,— является

то, что всякое изменение ситуации снова ставит иод вопрос результаты его работы,

поскольку он отваживается переходить от простой констатации фактов к толкованию

их политического смысла» (G. Hitt е г. Lebendige Vergangenbeit. Beitrage zur hi-

storisch-politiscben Selbstbesinnung. Miincheii, 1958, S. 101). Конечно, у Риттера и

его коллег такое толкование всегда оказывается обусловленным интересами реак-

ционных политических сил ФРГ. Наглядным примером может служить недавно опу-

бликованная статья Риттера «Eine Пене Kriegsschuldthese? (HZ, Bd. 194, 1962), в ко-
торой он в далекой от академизма манере подверг разносу книгу Фрица Фишера,
содержащую многочисленные наблюдения об агрессивности немецкого империализма
(см. F. F i s с h е г. (iriff nach der Weltmacht. Die Kriegszielpolitik des zaiserlichen
Deutschland 1914/18. Dusseldorf, 1961). Монография Фишера, по утверждению Рит-
тера, порождает ставшее модным «самозатемнение немецкого исторического сознания»,
которое «будет иметь не менее роковые последствия, чем прежний сверхпатриотизм»
(HZ, Bd. 194, S. 668). Таким образом, по Риттеру, знание объективных фактов из
истории немецкого империализма может оказать роковое влияние на историческое
сознание и патриотизм германского народа!
в метафизически-абсолютном смысле. Она, указывал Ленин, «никогда не
может по самой сути дела подтвердить или опровергнуть полностью какого
бы то ни было человеческого представления. Этот критерий тоже настоль-
ко «неопределенен», чтобы не позволять знаниям человека превратиться
в «абсолют», и в то же время настолько определенен, чтобы вести беспо-
щадную борьбу со всеми разновидностями идеализма и агностицизма» 51.
Говоря о том, что «ход развития всех капиталистических стран» доказывает
«объективную истину всей общественно-экономической теории Маркса
вообще», Ленин вместе с тем подчеркивал, что речь идет именно об объек-
тивной истинности всей теории, «а не той или иной части, формулировки
и т. п.», и, следовательно, нет никаких оснований приписывать маркси-
стам догматизм в области общественных наук 52.

Если вся социально-историческая практика прошлого и современно-
сти, весь исторический опыт подтверждают истинность марксистско-ле-
нинского понимания истории и открытых им законов исторического раз-
вития, то из этого не следует что вопрос о специфике критерия истины
в исторической науке не имеет существенного значения для советских
историков. Такое утверждение противоречило бы самому духу марксист-
ско-ленинской теории отражения. Естественно, что этот вопрос актуален
для советской философской и исторической науки 53. Его важность связана
и с задачей критики буржуазной методологии XX в., в которой широко
распространены стремления, с одной стороны, истолковывать практику
в духе американского прагматизма 54, а с другой стороны (наиболее отчет-
ливо выраженное у Бенедетто Кроче и его последователей), отождествить
историю с философией, подменить историей исторического познания
действительную историю, изобразить мысль о прошлом единственной
реальностью, с которой имеет дело историк 55.

Принципиальная постановка вопроса о практике как критерии исти-
ны в исторической науке в качестве одного из своих аспектов предпола-
гает решение того, насколько само развитие исторического познания,
исторической науки входит в социально-историческую практику. Послед-
няя ни в коей мере не определялась развитием научного знания в широком
смысле слова, тем не менее она едва ли может быть правильно понята,
если из нее будут полностью исключены как науки о природе, так и науки
об обществе. При этом, конечно, рассматривая историю науки как часть
социально-исторической практики, следует в каждом отдельном случае
установить, какие разделы конкретной науки соприкасаются с социально-
исторической практикой или непосредственно в нее входят. В частности,
применительно к исторической науке речь, по-видимому, должна идти
прежде всего и главным образом о развитии системы доказательств науч-
ных гипотез и теорий, возникающих в ходе исторического познания,
о совокупности тех способов и приемов исследования, которые позволяют
сопоставить представления, модели, познавательные образы с запечатлен-
ной в источниках исторической действительностью, равно как и развитии
той конкретной методики, с помощью которой выясняются возможности 61 62 * 64

61 В. И. Лени и. Поли. собр. соч., т. 18, стр. 146.

62 Там же.

68 См. об этом: Л. И. Коган. О специфике применения критерия практики в
исторической науке.— «Практика — критерий истины в науке», М., 1960.

64 Помимо указанной выше книги И. С. Кона «Философский идеализм и кризис
буржуазной исторической мысли», см. об этом: Г. Уэллс. Прагматизм — философия
империализма. М., 1955; Ф. К. М е л ь в и л ь. Американский прагматизм. М., 1957;
Г. А. К у р с а н о в. Гносеология современного прагматизма. М., 1958.

м См., например: В. С г о с е. Zur Theorie und Geschichte der Historiographic.
Tubingen, 1915; его ж e. La storia come pensiero e come azione. Bari, 1939.
использования того или иного источника для отражения ученым истори-
ческих явлений и событий.

История исторической науки показывает, что развивающаяся практи-
ка исторического исследования в указанном выше смысле является неотъ-
емлемым моментом проверки истинности результатов предшествующего
познания. Во второй половине 80-х годов XIX в. М. М. Ковалевский вы-
двинул предположение о существовании у древних германцев патриар-
хальной домашней общины как переходной ступени от коллективного
к индивидуальному землевладению 56. Представлявшая собой по срав-
нению с работами большинства западноевропейских историков XIX в.
шаг вперед по пути от статического понимания общины к разграничению
различных стадий ее развития 57, эта гипотеза привлекла к себе внима-
ние Ф. Энгельса 66 67 68, который положительно оценил приведенные Кова-
левским данные о широком распространении патриархальной домовой
общины как «промежуточной ступени между коммунистической семьей,
основанной на материнском праве, и современной изолированной семьей»69.
При подготовке к четвертому (немецкому) изданию своей книги «Происхож-
дение семьи, частной собственности и государства» Энгельс счел нужным
самым тщательным образом проанализировать гипотезу Ковалевского
и те материалы, на которых она основывалась, в особенности возможность
ее применения к истории общины и землевладения у германских племен
во времена Цезаря и Тацита. Он считал, что в свете работ Ковалевского
речь уже не может идти «о том, как это было в споре между Маурером
и Вайцем, — общая или частная собственность на землю, а о том, какова
была форма общей собственности»60. Внимание Энгельса привлекли
утверждения Ковалевского о существовании в эпоху Тацита у германских
племен не общины-марки, а большесемейной общины. Энгельс указывал,
что это предположение позволяет лучше разрешить трудности, существую-
щие при изучении социально-экономической истории германских племен,
чем тезис о существовании у германцев во времена Тацита общины-марки.
«С другой стороны, — писал Энгельс, — это объяснение, в свою очередь,
вызывает новые трудности и новые вопросы, которые еще требуют своего
разрешения. Здесь могут привести к окончательному решению только
новые исследования; я, однако, не могу отрицать большую вероятность
существования домашней общины как промежуточной ступени также
в Германии, Скандинавии и Англии» 61.

Исследования, о которых писал Энгельс, осуществляются советскими
медиевистами, которые пришли к вполне доказанным выводам, связанным
с гипотезой Ковалевского. Уже в середине 30-х годов проверкой этой
гипотезы применительно к свидетельствам Цезаря и Тацита занимался
А. Д. Удальцов 62. Указав на недопустимость смешения большой семьи,
возникшей на последнем этапе развития родового строя, с разросшейся
малой семьей, Удальцов отметил, что большая семья была «и единицей
хозяйства, связанного с определенной территорией, и единицей производ-
ственного характера». Совпадая первоначально с родовой организацией,

66 М. М. Ковалевский. Первобытное право, вып. 1. Род. М., 1886; его
ж е. Tableau des origines et de revolution de la famille et la propriete. Stockholm, 1890
(русский перевод: «Очерк происхождения п развития семьи и собственности». М.,
1939).

67 А. И. Н е у с ы х и н. Возникновение зависимого крестьянства..., стр. 41.

68 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 21, стр. 61—63, 134—135.

59 Там же, стр. 139.

80 Там же, стр. 140.

91 Там, же стр. 141.

82 А. Д. Удальцов. Родовой строй у древних германцев.— «Из истории
западноевропейского феодализма. Известия ГАИМК», вып. 103, М.— Л., 1934.
деревенское население в дальнейшем становится совокупностью больших
семей, принадлежащих к различным родам 63. Рассматривая данные Та-
цита, Удальцов полагал, что в 26-й главе «Германии» говорится о разделе
земли между большими семьями («домашними родовыми коммунами»,
по его терминологии), которые отличались друг от друга по своим эконо-
мическим ресурсам (в том числе наличием и формой эксплуатации рабов)64.
Это говорит о начале «социальной дифференциации внутри родового об-
щества в целом, внутри каждой его деревни в частности» 65.

Дальнейшую разработку — в связи с изучением истории общины в пе-
риод, предшествовавший возникновению феодализма, — вопрос о большой
семье получил у А. И. Неусыхина, который показал наличие прямых
или косвенных свидетельств о такой семье, состоящей из трех поколений,
во многих варварских правдах континента Западной Европы 66.

По картулярному материалу он проследил конкретный ход распада боль-
ших семей в Южной и Юго-Западной Германии VIII—X вв.67. В статье
«К вопросу об эволюции форм семьи и земельного аллода у алеманнов
в VI—XI вв.» 68, привлекая для выяснения содержания 81-го титула
Алеманнской правды широкий круг грамот и других источников, Неусы-
хин показал, что генеалогия Правды является большой семьей, состоящей
их трех поколений, и проследил ее судьбу в условиях возникновения и
развития раннефеодальной вотчины. Чрезвычайно важен сделанный им
вывод, что у алеманнов земельный аллод сначала появляется «в виде сов-
местной земельной собственности членов большой семьи («Генеалогия»)»69
и именно в качестве такового выступает в 81-м титуле Алеманнской прав-
ды 70. Так был решен поставленный Энгельсом, в связи с гипотезой Кова-
левского, вопрос о характере genealogia этой Правды 71. Неусых ин выдви-
нул предположение о возможности установить прямую связь между отно-
шениями наследования, засвидетельствованными, с одной стороны, «Гер-
манией» Тацита, а с другой стороны, 59-м титулом Салической правды
и 81-м титулом Алеманнской правды 72.

Тщательное исследование проблемы, предпринятое А. Я. Гуревичем
по норвежским источникам, не оставило никаких сомнений в наличии
патриархальной большой семьи в составе родственников трех-четырех
поколений, которая была в Скандинавии раннего средневековья производ-
ственным коллективом. «В отличие от большой семьи у других германских
народов, сравнительно быстро растворившейся в земледельческой, а затем
окончательно в соседской общине, большая семья у норвежцев сохранялась
в течение длительного периода и играла весьма существенную роль в об-
щественных и производственных отношениях» 73. Таким образом, практи-

63 /V Д. Удальцов. Указ, соч., стр. 32.

64 Там же, стр. 39—40.

66 Там же, стр. 41.

99 А. II. II е у с ы х и п. Возникновение зависимого крестьянства..., стр. 75—
78, 103, 107, 1 15, 155, 159. 234-235, 264-265, 286-287, 318—319, 328—330,

97 См., например: A. II. М е у с ы х и н. Структура общины в Южной и Юго-
Западной Германии в VIII —X вв,— Сб. «Средние века», вып. V, стр. 15—19.

68 Сб. «Средние вежа», вып. VIII, М., 1956.

99 Там же, стр. 67. См. также: J. Т. М и л ь с к а я. Светская вотчина в Германии
VIII—IX вв., и ее роль в закреплении крестьянства. М., 1957, стр. 170—171.

70 Сб. «Средние века», вып. VI11, стр. 68.

71 Там же, стр. 68—69.

72 Сб. «Средние века», вып. VIII, стр. 69.

73 А. Я. Гуревич. Волыная семья в Северо-Западной Норвегии в раннее
средневековье (по судебнику Фростатинга).— Сб. «Средние века», вып. VIII, стр. 95.
См. также его другие статьи: «Норвежская община в раннее средневековье».— Сб.
«Средние века», вып. XI, М., 1958; «Некоторые вопросы социально-экономического
развития Норвегии в I тысячелетии н. э. в свете данных археологии и топонимики».—
«Советская археология», 1960, № 4.
ка исторического исследования, с одной стороны, доказала истинность
предположения Ковалевского о существовании у германских племен
большой семьи, а с другой стороны, обогатила конкретно-историческими
чертами представление о большой семье, неразрывно связав ее изучение
с исследованием кардинальных проблем социально-экономической исто-
рии раннего средневековья в странах Западной и Северной Европы. Она
позволила выделить как общее, так и особенное в истории большой семьи
у различных германских племен. Вместе с тем практика исследования
привела к появлению новых гипотез, связанных с углубленным изуче-
нием генезиса феодализма 74.

* * *

Марксистско-ленинская теория отражения — основа и мощное оружие
исторического познания. Являясь научным обобщением результатов всего
опыта человеческого познания, ее принципы позволяют все более глубоко
и содержательно изучать общественно-историческую действительность.
«...Идя по пути марксовой теории, — писал В. И. Ленин, — мы будем
приближаться к объективной истине все больше и больше (никогда не
исчерпывая ее); идя же по всякому другому пути, мы не можем прийти
ни к чему, кроме путаницы и лжи» 75. Применение принципов теории
отражения в историческом исследовании не имеет ничего общего с кон-
струированием априорных схем исторического развития, в соответствии
с которыми из источников извлекаются соответствующие примеры. Для
историков-марксистов применение теории отражения предполагает изу-
чение исследуемого объекта во всем многообразии его конкретных прояв-
лений, изучение всех его связей и опосредствований с целью «правильно
и точно изобразить действительный исторический процесс» 76.

74 О гипотезе как форме развития знания по пути объективной истины см.:
П. В. К о п н и н. Гипотеза и познание действительности. Киев, 1962.

75 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 18, стр. 146.

76 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 164.
НОРВЕЖСКИЕ БОНДЫ В XI —XII ВЕКАХ

ИМУЩЕСТВЕННОЕ РАССЛОЕНИЕ БОНДОВ

Норвежские бонды в XI и XII вв. не составляли единой, нерасчле-
ненной массы ни по своему положению в производстве, ни в имуществен-
ном отношении, ни по правовому статусу. Понятие «бонд» не было соци-
ально определенным, бонды не являлись единым классом норвежского
общества. Поэтому весьма существенным представляется вопрос о харак-
тере и степени социального расслоения в их среде и о результатах, к ко-
торым оно приводило. Источники — записи обычного права и саги (поэзия
скальдов почти совсем не содержит данных на этот счет) —до некоторой
степени позволяют нарисовать различные социальные типы, объемлемые
термином «бонд» (bondi, более ранняя форма — buandi, b6andi). Термин
этот первоначально обозначал домохозяина; затем, когда возникло разли-
чие между жителями города и сельской местности, он стал прилагаться
к крестьянам в отличие от горожан (boeiar menn). Однако в памятниках
XII и XIII вв., которыми мы пользуемся, бондом обычно называется не
всякий сельский житель, но опять-таки лишь домохозяин, владелец усадь-
бы, глава семьи — в отличие от человека, лишенного земельной собствен-
ности или своего жилища (einleypr madr, recs Joegn). Понятие «бонд» пред-
полагало свободного человека, ведущего самостоятельное хозяйство,
и простого беглого просмотра источников достаточно для того, чтобы не
осталось никаких сомнений: именно бонды составляли основу норвежского
общества в X—XIII вв. (как и в более поздний период средневековья).

Если же обратиться к вопросу об имущественном положении бондов,
то здесь сталкиваешься с крайне сложной картиной. Среди них были и
богатые, крупные собственники, и мелкие обедневшие люди. Для более
конкретных суждений о том, что именно нужно понимать под богатством
и бедностью в данном обществе, необходим критерий, и источники дают
его. Когда в Законах Гулатинга заходит речь об обязанности каждого
бонда участвовать вместе со своими соседями в варке пива к празднику,
что было связано с расходами, автор постановления (сохранилось в редак-
ции, относящейся к 60-м годам XII в.) делает оговорку: «Но человек,
который имеет в хозяйстве менее шести коров или тратит меньше 6 саль-
дов 1 посевного зерна, может варить пиво только в том случае, если он
пожелает» 2. Очевидно, в Юго-Западной Норвегии владение с шестью
коровами было в то время нормой обеспеченности хозяйства. В Остланде
эта норма была несколько более низкой. Церковное право Законов Бор-
гартинга (относящееся, по-видимому, к концу XI в.), запрещая употреб-
лять в пищу мясо павших домашних животных, уточняет: «Если человек
имеет одну корову и она падет, он может использовать ее мясо. Если он

1 Сальд был равен примерно трем бушелям.

2 G, 6.
имеет двух и обе подохнут, может есть мясо второй, но не должен пользо-
ваться первой. Если же у него три коровы, пусть не пользуется мясом
двух, но лишь третьей. Но кто имеет больше трех коров, использовать их
мясо [если они пали] не должен» 3. Обладатель хозяйства в четыре и более
голов крупного скота, очевидно, считался человеком достаточно состоя-
тельным для того, чтобы соблюдать церковные предписания без всяких
скидок. Что касается Трандхейма, то Законы Фростатинга содержат сле-
дующие постановления. В возмещение человеку, у которого злонамеренно
выбили глаз, виновные обязаны предоставить хозяйство с 12 коровами,
2 лошадьми и 3 рабами 4. Термин Ъй, употребленный здесь для обозначе-
ния этого хозяйства, возможно, в данном случае предусматривал лишь
скот и рабов, но не усадьбу с постройками и землей5 , ибо далее говорится,
что в случае, если «это хозяйство вымрет» (Ojoat bu verdr dautt), виновные
должны были дать ему другое такое же хозяйство (bu annat). Это постанов-
ление, по-видимому, предполагало нечто большее, нежели минимальное
обеспечение домохозяйства, — компенсацию за причиненное увечье, ибо
в другом постановлении читаем: «Если нападут на бонда и учинят грабеж
его усадьбы (buran) и отнимут у него трех коров или более или имущество
ценою в три коровы, то это будет считаться разбоем, но при условии,
что они возьмут именно такое количество; однако в случае, если он, сверх
трех [коров], больше [скота] не имеет, то разбоем будет считаться даже
увод одной коровы» 6. За увод меньшего количества скота судили не как
за разбой, а как за кражу, если у хозяина имелось больше трех голов
крупных домашних животных. Очевидно, в Северо-Западной Норвегии,
подобно Остланду, хозяйство с тремя коровами считалось уже бедным.
Но в относящемся к XIII в. церковном праве Фростатинга содержится
предписание, несколько иначе устанавливающее норму обеспеченности
крестьянского хозяйства скотом. Рыбная ловля, как и всякая работа,
в дни, отведенные церковным праздникам, воспрещалась. Но ею можно
было заниматься и в эти дни бедным людям, нуждавшимся в пище. К их
числу отнесены лица, живущие в «голодном доме» (i sulltz husi) и имеющие
корову или скот, по цене равный корове. Эти люди ловят рыбу для того,
чтобы есть, а не для хранения или продажи, и они не должны подвергать-
ся наказанию за нарушение канона. Но подлежали наказанию те из пре-
ступивших его, кто имел больше скота 7. Это постановление можно рас-
сматривать как свидетельство более строгого (по сравнению с Законами
Боргартинга) применения церковного права, делающего теперь уступки
уже только совсем обедневшим людям.

Все приведенные нами постановления, при прочих различиях, сближает
то, что норма обеспеченности хозяйства определяется преимущественно
наличием в нем известного количества скота 8. Это объясняется большой
ролью скотоводства в хозяйстве Норвегии. Но в связи с развитием держа-

3 В, I, 5.

4 F, IV, 44: «Еп ef Joeirbotast fyrir. ]оа sculo Joeir aller gera honum. XII. kua bu. oc.

II. rossa oc. Ill mansmanna...». Более того, постановление предусматривало, что в слу-
чае гибели этого хозяйства виновные в ослеплении должны были вторично предоставить
пострада вшему такое же количество домашних животных и рабов, и так же в третий
раз.

6 В статье «Норвежская община в раннее средневековье» (сб. «Средние века»,
вып. XI, М., 1958, стр. 10) мы переводили термин bu в рассматриваемом постановле-
нии как «двор», исходя из предположения, что речь шла о передаче ослепленному в
порядке компенсации двора со скотом и рабами. Правильнее было бы придерживать-
ся более осторожной интерпретации.

8 F, V, 14. Ср. F, XIII, 21.

7 F, II, 27.

8 См. А. Я. Гуревич. Норвежская община в раннее средневековье.— Сб.
«Средние века», вып. XI, стр. 11—12.
тельских отношений постепенно складывались и иные представления об
относительной обеспеченности хозяина доходом. В том же церковном пра-
ве Фростатинга сказано, что налог в пользу Рима (Ruma skatt — денарий
св. Петра) должен платить ежегодно каждый, кто обладает имуществом
стоимостью в 3 марки, не считая оружия и пары одежды 9. Так как боль-
шинство населения в то время занималось сельским хозяйством, возникает
вопрос: как оценивалась в деньгах земля, которой владели бонды? На этот
счет проливают свет другие постановления судебников XII и XIII вв.,
но мы приведем из них лишь одно, имеющее прямое отношение к вопросу
о норме материальной обеспеченности бонда. В Законах Гулатинга уста-
навливается, какие средства должны быть выделены опекунами для обес-
печения малолетних: на каждого следовало давать по полмарки из земель-
ной ренты (iardar leigu), ибо «если несовершеннолетний имеет усадьбу
в полмарки» (halfrar merer bol), то он обладает достаточными средства-
ми 10. Следовательно, денежная стоимость земли, по крайней мере с XII в.
определялась размерами уплачиваемой с нее ренты. В Вестланде на содер-
жание несовершеннолетнего приходилось полмарки земельной ренты.
В Трандхейме, как мы видели, эта норма была более высокой (очевидно,
потому, что в данном случае имелся в виду глава семьи, а не одиночка):
способным платить денарий св. Петра считался всякий с имуществом
стоимостью в 3 марки 11. Такое имущество в XIII в. считалось достаточ-
ным для того, чтобы получить разрешение заняться торговлей. В связи
с нехваткой работников в сельском хозяйстве постановлением, принятым
в 1260 г., было запрещено уходить в летние месяцы торговать людям,
имевшим имущества менее чем на 3 марки. Авторы этого постановления,
очевидно, исходили из той мысли, что сельские жители с меньшим иму-
ществом должны были наниматься на работу к хозяевам (если они не имели
собственного хозяйства) 12. В переводе на скот 3 марки составляли цену
от 9 до 12 коров (по оценкам, существовавшим в Вестланде).

Приходится предположить, что крестьянин, в хозяйстве которого име-
лось даже несколько голов крупного рогатого скота (не считая овец и мел-
кой живности), мог вовсе не считаться не только зажиточным, но даже
просто обеспеченным человеком. В стране с ярко выраженной скотоводче-
ской направленностью сельского хозяйства (при оседлом земледелии на от-
носительно небольших участках) это было вполне естественно.

Обладание значительным количеством скота не было однако, единствен-
ным критерием зажиточности бонда. Другим важнейшим признаком
материальной обеспеченности в ту эпоху было наличие в хозяйстве вспо-
могательной рабочей силы. Ознакомление с сагами не оставляет сомне-
ния в том, что у каждого самостоятельного бонда, за исключением явных
бедняков, в хозяйстве имелись рабы либо слуги. Авторам саг казалось это
настолько само собой разумеющимся, что они, характеризуя имуществен-
ное положение того или иного норвежца или исландца, указывали на на-
личие у него рабов и прочих работников лишь в тех случаях, когда их
число было необычайно велико (несколько десятков); обладание же двумя-
тремя работниками или даже несколько большим их числом казалось
самым обычным явлением и в лучшем случае упоминалось вскользь. Из
точно таких же представлений исходили и авторы судебников. Рабы и
слуги бондов упоминаются в них постоянно. Много раз упоминаются и
сохраняющие свободу работники бондов, бедняки, нередко стоявшие пе-

9 F, II, 20.

10 G, 115. Полмарки — это цена двух коров, ибо корова в Вестланде, по оценке
Законов Гулатинга, стоила 2—2,5 эре (эре — 1/8 марки). См. G, 218, 219, 223, 303.

п Ср. G, 32; Е, I, 37, 45.

12 F, Indi., 20.
ред выбором: служить другим или нищенствовать 13. Держатель чужой
земли, лейлендинг, поскольку он был домохозяином, также мог иметь
рабов 14. Авторы содержащегося в Законах Гулатинга постановления
о порядке участия бондов в обороне страны в виде особого случая преду-
сматривают возможность, когда у бонда не было рабов; более вероятным
им кажется наличие у него в хозяйстве одного или нескольких зависи-
мых людей 15.

Бонд, работающий в одиночку (einyrki, einvirki), считался маломощ-
ным хозяином, пользовавшимся вследствие этого некоторыми льготами
при исполнении государственных повинностей, в частности при несении
военной службы во флоте 16. Такие хозяева в Трандхейме были освобож-
дены (по-видимому, в XII в.) от необходимости являться на Эйратинг —
всеобщий тинг, на котором провозглашали конунга Норвегии 17. В Вест-
ланде einvirkiar должны были посещать только тинги, созывавшиеся по
делам исключительной важности, на остальные тинги они могли не ходить.
При этом в судебнике разъяснено, что einvirki считается такой хозяин,
которому в работе помогает кто-либо, не достигший 15-летнего возраста,
будь то его сын или сын другого человека18 . Подобные хозяева не причис-
лялись к полноценным бондам, и в праве проводилось разграничение
между fuller bonde и einvirki: с первых подати в пользу церкви взима-
лись полностью, со вторых — в уменьшенном размере19.

Нетрудно видеть, что представления о том, каково должно быть кресть-
янское хозяйство, способное обеспечить достойный жизненный уровень
его обладателю, не были едиными для всей Норвегии и подчас сущест-
венно варьировали по отдельным областям (Юго-Западная, Северо-
Западная и Восточная Норвегия); кроме того, они, несомненно, изменя-
лись с течением времени. В частности, немалое влияние на положение
части бондов оказало сокращение численности рабов, а затем (по-видимо-
му, в конце XII в.) и почти полное их исчезновение в Норвегии. Отчасти
место рабов в качестве вспомогательной рабочей силы в хозяйствах кресть-
ян (и главной рабочей силы в хозяйствах знати) заняли вольноотпущен-
ники и их потомки, в течение нескольких поколений после выхода из раб-
ского состояния остававшиеся в зависимости от семьи своего господина;
отчасти же возросла роль труда свободных работников20, положение
которых, поскольку они не вели собственного хозяйства и находились в
услужении, мало отличалось от положения рабов 21. Однако нет никаких
сомнений в том, что рабочей силы с исчезновением рабства стало в сельском
хозяйстве не доставать. Отсюда — постановления областных законов,
обязывавших бедняков, которые не вели собственного хозяйства, работать
на других. В титуле Законов Фростатинга, озаглавленном «О здоровых
бродягах», сказано: «Все люди, которые бродят от дома к дому и не состоят

13 G, 70; Olafs s. heiga, кар. 216.

“ F, XIII, 2.

15 G, 296.

16 См. Л. Я. Гуревич. Свободное крестьянство и феодальное государство в
Норвегии в X — XII вв.— Сб. «Средние века», вып. XX, М., 1960, стр. 23.

17 F, I, 4. В XI в. положение еще было, по-видимому, иным: в Morkinskinna (s. 6)
упоминается созыв на Эйратинг всех людей, имевших свои дома (allir husfastir menu).

18 G, 131.

i» F II 33.

23 F’, II,’18; X, 9, 10; XIII, 2 и др.

21 В этом отношении весьма показательно предписание Законов Фростатинга
о том, как нужно поступать, если будет убит человек, относительно которого «никто
не знает, был ли он свободным или рабом» (ос veit engi hvart hann er frials eda Joraell):
его законный господин (scapdrottinn hans) должен был установить на тинге с помощью
свидетелей статус убитого (F, IV, 56). Неясность этого вопроса объяснялась, как нам
кажется, именно тем, что убитый, даже если он и не был рабом, находился в услужении,
имел господина.
в зависимости (ос его eigi joyrmsla menn), если они здоровы и не хотят
работать (ос vilia eigi vinna), должны уплатить штраф, каждый в 3 марки,
как мужчина, так и женщина. И арман (агшадг) или другой человек дол-
жны задерживать таких лиц в присутствии свидетелей и доставлять их
на тинг. Его родственники могут выкупить его за 3 марки, в противном
случае тот, кто доставил его [на тинг], волен извлечь из его труда пользу
для себя» 22. Иными словами, предусматривалось прямое принуждение
к труду бедняков и бродяг. Выше уже было приведено постановление
1260 г., запрещавшее мелкому люду заниматься торговлей в летние меся-
цы, «ибо, — гласит оно, — ничто не причиняет нашему государству в тече-
ние долгого времени большего опустошения, чем то, что в сельской мест-
ности нельзя достать работников» 23. Это «рабочее законодательство»
свидетельствует о тяжелом положении, в котором оказались многие
сельские хозяева, не сумевшие приспособиться к новым условиям, создав-
шимся в результате сокращения численности рабов. Но использование
работников и слуг не могло, разумеется, привести к созданию системы
эксплуатации наемного труда, хотя он и получил некоторое распростра-
нение в обществе, не знавшем крепостной зависимости непосредственных
производителей.

Наличие рабов и других зависимых людей в хозяйствах не только
представителей аристократической верхушки, но и массы бондов в период,
когда совершались постоянные военные экспедиции в другие страны,
не представляло специфики Скандинавии: повсюду в Европе рабство
долго играло немалую роль в процессе подготовки феодализма. Однако
можно предположить, что особенную устойчивость германское («патриар-
хальное») рабство проявило в тех странах, где феодальное подчинение сво-
бодного крестьянства происходило медленно; возможно, здесь значение
рабства как первой, наиболее примитивной формы зависимости временно
даже возрастало. Судя по всему, так было у скандинавов. Возникает во-
прос: если у весьма значительной части бондов имелись зависимые люди
(разумеется, в большинстве хозяйств в весьма ограниченном числе),
то каково было количественное соотношение свободных и несвободных
в норвежском обществе в эпоху викингов? На этот вопрос мы не можем
дать обоснованного ответа. Принимая во внимание все имеющиеся данные,
следовало бы воздержаться от утверждения, что в производстве было за-
нято свободных людей намного больше, чем зависимых. Положение долж-
но было измениться, когда рабство в Норвегии стало приходить в упадок,
т. е. с конца XI или начала ХП в. С этого времени роль лично свободных
крестьян в производстве, несомненно, возросла. (В Швеции эти перемены
произошли позднее.)

Выше было указано на глубокое имущественное расслоение бондов.
В основе его лежало развитие частной собственности. В X и следующих
веках она распространилась не только на скот, рабов и прочее движимое
имущество, но во все большей мере и на земельные участки, хотя инсти-
тут одаля сохранился и в этот период. Не говоря уже о существовании
наряду с одалем земель, обозначаемых в судебниках как eign и представ-
лявших собой объект свободного распоряжения (в отличие от одаля, все
еще подчиненного в этом отношении ряду ограничений), следует иметь
в виду, что практически и те земли, на которые их владельцы сохраняли
право одаля, тоже могли продаваться, покупаться, служить закладом
и т. д.24 Разумеется, обладатель одаля, вынужденный прибегнуть к от-

22 F, X, 39.

23 F, Indi., 20: «joat er oss oc kunnikt at af engu ey&iz i enu meir riki vart en af jovi
at eigi kann vinnumenn fa i herodum...»

24 G, 50, 264—267, 276—280, 283, 284. 286-288, 293; F, XII, 2—4; E, I, 39 и др.
чуждению своей земли, мог сам или с помощью своих родственников
даже по истечении довольно длительного времени возвратить себе землю,
уплатив выкуп. Этим правом пользовались и его наследники. Но сплошь
и рядом оказывалось, что право выкупа земли, равно как и право пре-
имущественной ее покупки, принадлежавшее сородичам, существовало
лишь теоретически. Для его осуществления одальман должен был иметь
материальные средства. Между тем именно их отсутствие или недостаток
сплошь и рядом и являлись причиной отчуждения одаля. Многие одальма-
ны, практически лишенные возможности выкупить свою землю, теряли ее
безвозвратно. Кроме того, в связи с разложением родовых связей и распа-
дом больших семей само право одальманов выкупить землю, заложенную
или проданную их родственником, меняло свой характер. Пока между
сородичами поддерживались общность хозяйства и взаимопомощь, выкуп
ими одаля мог приводить к возвращению земли ее прежнему обладателю,
которому пришлось ее продать или заложить. Когда же имущественные
и хозяйственные связи между сородичами стали разрываться, положение
изменилось. В то время как обедневшие одальманы теряли свои земли,
не имея возможности их вернуть, их преуспевающие родственники нередко
приобретали эти земли, пользуясь преимуществами предпочтительной
покупки или выкупа. Право одаля не могло более предохранить от разо-
рения мелких бондов и сделалось источником усиливавшейся дифферен-
циации в среде одальманов.

Земельная собственность зачастую превращалась в предмет упорной
борьбы и длительных тяжб между прежними ее обладателями-одальма-
нами, оказывавшимися неспособными сохранить ее в своих руках, и новы-
ми владельцами, правдами и неправдами ухитрявшимися присвоить ее
себе. В судебниках упоминаются случаи прямых захватов чужих земель,
передвижки пограничных камней на чужие владения 25.

Судебник для Вестланда предусматривает возможность перенесения
тяжбы из-за земли из одного суда в другой вплоть до высшей инстанции —
областного суда (Гулатинга) 26. Более того, в судебнике зафиксированы
три формулы ответа на требование возвратить землю ее собственнику,
очевидно наиболее распространенные в поземельных тяжбах. Наряду
с отказом отдать землю вследствие необоснованности притязаний истца,
а также из-за того, что ответчик продал оспариваемую землю, в судебнике
предполагается и такой ответ: «Ты никогда не получишь от меня эту зем-
лю, если только не отнимешь ее у меня мертвого» 27. То, что ответчик не
ссылается на свои юридические права на землю, заставляет предположить
насильственный характер приобретения ее, что явствует и из дальнейшего
текста. Судебник гласит, что ответчик, защищая захваченное владение,
не останавливался даже перед применением оружия 28. Памятники права
по самой своей природе не могут адекватно отразить тех насилий и про-
извола, которые имели место в норвежском обществе и засвидетельствова-
ны в гораздо большей мере сагами. Судебники предписывали выполнение
многочисленных и подчас довольно сложных процедур. В действительно-
сти же сплошь и рядом эти предписания не соблюдались и право сильного
разрешало спор в его пользу.

В условиях, когда земля стала объектом отчуждения и иных имущест-
венных сделок, а право одаля все в меньшей мере могло защитить обеднев-
ших бондов от утраты ими своих владений, часть их неизбежно оказыва-
лась в крайне тяжелом положении. Судебники неоднократно говорят

« G, 89, 264.

26 G, 266.

27 G, 265.

28 G, 269.
о людях, потерявших свое имущество'и совершенно разоренных. Законы
Гулатинга предписывали вольноотпущеннику, не расплатившемуся за
свое освобождение, оказывать материальную поддержку господину, если
последний впадет в нищету и вынужден будет побираться. В другом
титуле этого судебника речь идет о вдове бонда, которая по бедности не
может растить детей; при безвыходном положении нужно было прибег-
нуть к помощи родственников 29. В следующем титуле («О бедствующих»)
говорится, что если бонд впадет в крайнюю нищету (]эго(), его малолетних
детей следует передать родственникам его и жены 30. Дети нищих могли
сделаться рабами тех, кто соглашался их кормить 31. Нужда, недостаток
средств для воспитания обычно многочисленного потомства были источ-
ником распространения в языческой Скандинавии практики выбрасыва-
ния новорожденных детей — их относили куда-нибудь подальше от дома
и оставляли на верную гибель. Борьба христианской церкви с этим укоре-
нившимся обычаем долгое время была малоуспешной: свидетельства
продолжающегося выбрасывания бондами детей мы находим еще в церков-
ном праве XII и даже XIII в. 32 Показательно, что исландцы приняли
в 1000 г. христианство с оговоркой, допускавшей такую форму детоубий-
ства 33. Подобная практика существовала и у других народов на прими-
тивных ступенях развития 34, однако в Норвегии и Исландии она оказа-
лась особенно живучей, очевидно в силу большой застойности их эконо-
мики и крайней бедности части населения.

Другим показателем распространенной в Норвегии бедности являются
многочисленные постановления судебников о нищих, оказывать поддержку
которым было обязанностью бондов 35. Голод был частым гостем. Людям
дошедшим до того, что они ели собак, кошек и конину, церковь предпи-
сывала покаяние. Закон запрещал препятствовать привозу продуктов
из одной местности в другую, находившуюся под угрозой голода 36.
Впрочем, сами конунги, как свидетельствуют саги, прибегали к подобной
мере 37. Голодные годы, неурожаи, падеж скота были часты в Скандина-
вии не в меньшей мере, чем в других частях средневековой Европы 38.

Обнищавшие крестьяне уклонялись от несения повинностей в пользу
государства и церкви. Областные законы грозили суровыми наказаниями
тем людям, которые «бегают из фюлька в фюльк и из четверти в четверть»,
чтобы избежать платежей на строительство военных кораблей и службы
в ополчении 39. От этих платежей освобождались только совсем обнищав-
шие люди, которые были вынуждены перейти на содержание к своим со-

29 G, 129, 117.

30 G, 118. Более печальная участь ожидала детей впавших в нищету вольноот-
пущенников. В этих случаях они считались «обреченными на могилу» (grafgangs
тени): выкапывали на кладбище могилу, опускали в нее детей и оставляли их умереть.
Господин должен был забрать из могилы того ребенка, который жил дольше других,
и выкормить его (G, 63. Ср. G, 298; J. Hovsla d. Gravgangsinennene.— НТ, 34.
Bd., 1948, s. 573—575).

31 F, II, 2.

32 F, II, 2; G. 21; J. Hovsla d. Mannon og samfunnet. Oslo, 1943, s. 159 — 165.

33 Ari Tliorgi Issoii. Islendingabok, кар. VII.— «Islandica», vol. XX. New
York, 19.30.

34 См. статью «Barneutbering» в «Kullurhistorisk leksikon for nordisk middelal-

der», Bd. I, 1956, s. 347—349.

36 F, II, 23. Cp. G, 70; F, II, 2, 16, 33; V, 13; XV, 6; В, I, II; G, 8; F, II, 18.

36 G, 313.

37 Cm. Hkr.; Olafs s. heiga, kap. 114, 115, 117.

38 S. H a s u n d. Korndyrkinga i Noreg i eldre lid. «Bidrag til bondesanifundets
historic». Bd. I. Oslo, 1933. E. А. Рыдзевская. Некоторые данные из истории
земледелия в Норвегии и в Исландии в IX — XIII вв.— «Исторический архив», т. III,
1940.

39 G, 296.
родичам. Бонды не желали посылать своих слуг в летние месяцы на работы
по улучшению дорог. Карами грозили законы и за упорный отказ платить
десятину. Не редкостью были попытки бедняков бежать от судебного
преследования40. '

Судя по обилию постановлении о неплатежеспособных должниках, подоб-
ных людей в Норвегии в изучаемый период было множество41. Обедневший
свободный человек, если ему не оставалось другого выхода, мог закаба-
литься к своему кредитору, сделаться его долговым рабом, несущественно
отличавшимся от обычного раба 42. Для разорившегося человека порабо-
щение было реальной перспективой.

Наряду с явными бедняками, оказывавшимися не в состоянии сохра-
нить свои хозяйства или не имевшими их вовсе, существовал слой мелких
крестьян, которые владели частью двора. К возникновению мелкого кре-
стьянского землевладения вели во многих случаях разделы хозяйства
больших семей, совместные расчистки несколькими бондами новой земли,
отпуск рабов на волю, ибо вольноотпущенники по большей части были
мелкими земледельцами.

Межкрестьянская аренда, получившая большое распространение в XI
и XII вв., с одной стороны, была порождением экономического неравенства
мелких хозяев, а с другой, явилась одним из источников развития зави-
симого держания лейлендингов. История возникновения класса норвеж-
ских лейлендингов, рисующаяся по юридическим памятникам, отражает
перерастание имущественной дифференциации бондов в их феодальное
расслоение. Только принимая во внимание этот процесс, во второй поло-
вине XI и XII вв. сделавшийся стержнем социально-экономического раз-
вития Норвегии, можно правильно уяснить сущность вопросов, поднимае-
мых в данном исследовании 43.

Собранный нами материал, касающийся имущественного расслоения
бондов, как уже было подчеркнуто, страдает неполнотой и односторон-
ностью, которые обусловлены спецификой источников. Тем не менее мы
вправе утверждать, что термином «бонд» в изучаемый период могли быть
обозначены представители весьма различавшихся между собой обществен-
ных групп. Судебники не дают возможности проследить выделение зажи-
точной верхушки бондов и позволяют раскрыть преимущественно лишь
одну сторону процесса дифференциации свободного населения — отслое-
ние малоимущих и вовсе разоренных людей. К сожалению, очень трудно
наметить хронологически этапы, которые прошел этот процесс. Но исходя
из того, что распад больших семей и шедшее бок о бок с ним формирова-
ние частной собственности на землю получили значительное развитие
с IX в., можно предположить, что с этого времени должно было углубить-
ся и имущественное расслоение бондов. Только в этих условиях оно могло
начать перерастать в классовое расслоение 44. Вместе с тем по юридиче-

40 G, 8, 298; F, II, 18; III, 19, 20; В, I, И.

41 G, 34, 35, 42, 50, 115, 162; F, Indi., 4, 15; V, 13.

42 G, 71.

43 Вопрос о возникновении класса .зависимых держателей должен быть рассмо-
трен особо. См. А. Я. Г у р е в и я. Некоторые спорные вопросы социально-экономи-
ческого развития средневековой Норвегии.— «Вопросы истории», 1959, № 2,
стр. 119. сл.

44 Если поставить вопрос об особенностях расслоения норвежских бондов, то
одной из них мы считали бы то, что ввиду отсутствия в Норвегии крепостной за-
висимости и барщинной эксплуатации крестьянства его расслоение и впоследствии,
в феодальный период, продолжалось с неменьшей интенсивностью, чем в предше-
ствующее время, тогда как в странах, где получила распространение барщинно-кре-
постническая вотчина, дробление наделов зависимых крестьян несколько сдержива-
лось феодалами, видевшими в крепостном мансе средство обеспечения домена рабочими
руками; не случайно в Норвегии совершенно отсутствовала надельная система. Вслед-
ским памятникам можно познакомиться с социально-правовыми послед-
ствиями расслоения бондов. В этой связи особый интерес приобретает
вопрос о хольдах.

ХОЛЬДЫ И БОНДЫ

Слово «хольд» (hauldr, holdr) по своему первоначальному содержанию
означало «воин», «герой» 45. В произведениях скальдической поэзии оно
.употребляется неизменно в этом именно смысле, иногда даже еще шире,
и тогда оно равнозначно понятию «человек» вообще. Введенные в поэти-
ческий обиход термины обычно употреблялись скальдами на протяжении
столетий без всякого изменения их значения, даже если оно архаизирова-
лось в результате перемен, совершавшихся в действительной жизни.
Поэтому скальдическая поэзия не отразила эволюции, которую претер-
пело содержание термина «хольд» с IX по XIII в. Между тем в памятниках
права и некоторых других источниках эта эволюция видна достаточно от-
четливо. В свое время К. Маурером были рассмотрены все источники,
в которых упоминаются хольды 46, но нам представляется необходимым
вновь подвергнуть анализу положение этой категории населения.

Судебники для Юго-Восточной Норвегии (Законы Боргартинга и За-
коны Эйдсиватинга), по справедливому мнению К. Маурера, отражают
более раннюю стадию эволюции хольдов, нежели другие сборники права.
Хольды в обществе, рисуемом в сохранившихся фрагментах двух этих
судебников, занимают промежуточное положение между служилыми
людьми (лендрманами) и вольноотпущенниками (лейсингами). В церков-
ном праве Законов Боргартинга 47 сказано: «Церковный двор должен быть
поделен на четверти для погребений. Лендрманов нужно хоронить на во-
сток и юго-восток от церкви под выступом крыши 48. Но если они не уча-
ствовали в ремонте церкви, то пусть они лежат вместе с бондами (]эа skulu
joaeir liggia i bonda legho). Далее [т. e. по соседству с лендрманами] нужно
хоронить хольдов й детей хольдов (haulda ос haulda born) 49. Далее
нужно хоронить лейсингов и детей лейсингов (loeysingia ос loeysingia
born). Следующими хоронить вольноотпущенников (frialsgjafa) и их де-
тей 50. Вдоль церковной ограды пусть хоронят рабов (man manna) и тех,
чьи тела были выброшены на берег прибоем, если у них норвежская при-

ствие этого по мере дробления крестьянских дворов неизбежно должен был возник-
нуть довольно многочисленный слой безземельных бедняков. Эти люди либо превра-
щались в держателей-лейлендингов, слуг и работников в хозяйствах зажиточных соб-
ственников, либо же представляли собой беспокойный, а по временам мятежный об-
щественный элемент, который сыграл, в частности, немалую роль в социальных кон-
фликтах второй половины XII и начала XIII в.

45 Ср. нем. Held, швед, hjalta, датск.» норв belt.

46 К. Maurer. Die norwegischen holder.— «Sitzungsberichte der koniglich.
bayer. Akademie der Wissenschaften». Pbilosophisch-pbilologiscbe Classe (1889), Bd. II,
H. II, Munchen, 1890.

47 Церковное право Боргартинга было записано в последней трети XI в. Церков-
ное право Эйдсиватипга относится к последней трети XI — началу XII в. См. «Ки1-
turhistorisk leksikon for nordisk middelalder», Bd. II, s. 149—150; Bd. Ill, s. 527.

48 T. e. в непосредственной близости к церкви, в «привилегированном» месте
для погребений.

49 О детях лендрманов постановление не упоминает, так как привилегии лендр-
мана не считались наследственными. Сын лендрмана, не получивший от конунга до-
стоинства своего отца, имел права хольда. См. ниже.

60 Лейсинги были вольноотпущенниками, приближавшимися по личному статусу
к свободнорожденным людям; frialsgjafi — вольноотпущенник с меньшими правами,
не выкупивший своей свободы у господина, а получивший ее от него (см. К. Mau-
rer. Die Freigelassenen nach altnorwegischen Rechte.— «Sitzungsberichte der philo-
sophisch-philologischen und historischen Classe der k. b. Akademie der Wissenschaften
zu Munchen», Heft I, 1879.
ческа (bar skurdi noroena). Если раба похоронят среди вольноотпущенни-
ков (Graefr man i frialsgjafa legho), уплатят штраф 6 эре. Если вольно-
отпущенника (frialsgjafi) похоронят среди лейсингов (i loeysingia lego),
уплатят штраф 12 эре. Если лейсинга похоронят среди хольдов (i haulz
lego), уплатят штраф 3 марки...»51.

Итак, церковное право Боргартинга, вопреки христианскому учению
о всеобщем равенстве перед богом, предписывало (под угрозой штрафа
за нарушение) раздельное погребение в различных местах кладбища
останков представителей различных социальных слоев. Как явствует из
приведенного и других (см. ниже) текстов, в области Боргартинга в период
записи церковного права население по социальной принадлежности и
личным правам делилось на лендрманов, хольдов, вольноотпущенников
высшей и низшей категорий и рабов. Если оставить в стороне лендрманов
как служилых людей, непосредственно связанных с королевской властью
и не пользовавшихся наследственными правами, то на верхней ступени
социальной лестницы окажутся хольды, ниже их стоят вольноотпущен-
ники. Приведенный текст свидетельствует, что в Восточной Норвегии в
XI в. хольды не составляли особой категории помимо бондов или среди
бондов, они-то и были бондами. Это подтверждается и другими постанов-
лениями Законов Боргартинга. В перечне платежей за погребение, кото-
рые нужно было уплачивать приходскому священнику, указано, что за
лендрмана, или его жену, или его детей следовало уплатить 12 локтей
ткани, за hauldboren man, т. е. человека из рода хольдов, нужно давать
6 локтей ткани, за сына лейсинга — 4 локтя, за лейсинга — 3 локтя 52,
за вольноотпущенника (frialsgjafi) — Р/2 локтя, пенни —за раба... 53
Точно так же существовали разные по величине возмещения за жен пред-
ставителей отдельных социальных категорий: 6 марок за жену хольда,
4 —за дочь лейсинга, 3 —за вольноотпущенницу из лейсингов и 12 эре
за вольноотпущенницу (frialsgjafa) 54.

В Законах Эйдсиватинга мы находим аналогичные предписания отно-
сительно погребений. В отличие от приведенного выше постановления
Законов Боргартинга здесь упомянут не только сам лендрман, но него детп.
и жена, — их всех следовало погребать близ церкви. Далее речь идет о
хольдах, затем о лейсингах, frialsgjafi и, наконец, о рабах и рабынях55.
Плата за погребение и здесь варьировала в соответствии со статусом по-
койного: за погребение лендрмана или его жены следовало давать 12 лок •
тей ткани, за сына или дочь лендрмана — 9 локтей 56, столько же за по-
гребение хольда (at haullz manne), а равно его жены или детей 57, 4 локтя
ткани за сына вольноотпущенника-лейсинга, 3 локтя ткани за самого лей-
синга, один пенни за раба 58. Отличие этого постановления от соответствую-
щего предписания Законов Боргартинга состоит в том, что разница в

51 В, I, 9.

62 Потомки вольноотпущенников, в силу того, что их предки уже были людьми
свободными, приближались по положению к людям со статусом полноправных сво-
боднорожденных .

63 В, I, 12.

64 В, II, 14. Постановление относится к позднейшей редакции церковного права
Боргартинга.

66 Е, I, 50.

66 Здесь не все ясно: в тексте сказано, что когда дочери лендрмана исполнится
14 лет, плата будет 12 локтей, но в другом тексте (Е, II, 37) сказано — 7 локтей. Из-
датели Законов Эйдсиватинга полагают, что последнее чтение более правильное (см.
NgL, I, s. 390).

57 Вследствие неясности предыдущей фразы не вполне ясны и слова «столько же*.
Следует ли понимать этот текст так, что за погребение хольда платили 9 или 7 локтей,
или как в В, I, 12 — 6 локтей?

68 Е, I, 48. Вольноотпущенник-frialsgjafi здесь не упомянут.
платежах за погребение хольда и лендрмана здесь меньше. Несмотря на
неясность этого текста, можно высказать предположение, что дети лендр-
манов пользовались здесь (подобно тому, как это было в Западной
Норвегии) такими же правами, что и хольды.

Рассмотрение судебников Восточной Норвегии приводит нас к выводу,
что правами хольдов пользовались в этой части страны в период записи
судебников все свободнорожденные люди, среди ближайших предков
которых не было вольноотпущенников 59. Как уже было отмечено выше,
хольдами здесь называли бондов. Однако эти два термина не являлись вза-
имозаменяемыми и равнозначными. Термин «хольд» встречается лишь
при перечислении социальных градаций, и в этих случаях термин «бонд»
не употребляется 60. Зато во всех остальных сохранившихся разделах су-
дебников Боргартинга и Эйдсиватинга в качестве свободного полноправ-
ного человека фигурирует бонд. Таким образом, в Восточной Норвегии
в XI и начале XII в. хольды составляли не особую социальную категорию,
а широкую массу свободного полноправного населения. Интересно, что
нерасчлененность — в отношении юридических прав — слоя свободно-
рожденных бондов сочеталась с резкой обособленностью их в этом же от-
ношении от других категорий населения, обособленностью, столь последо-
вательно проводившейся, что она сохранялась даже при погребении пред-
ставителей той или иной категории населения. Это обстоятельство, как
нам кажется, объясняется не развитием классовых или сословных отно-
шений, а скорее, наоборот, устойчивостью старинных общественных
градаций (знать, свободные, несвободные), которые сохранились от до-
феодальных времен. На более поздней ступени развития норвежского
общества указаний относительно подобной практики погребений мы не
встретим.

Эту более высокую, ступень развития отражают судебники западной
части страны. Термин «хольд» встречается в Законах Фростатинга тоже,
как правило, лишь тогда, когда заходит речь о размерах возмещений или
об объеме прав, принадлежащих представителям отдельных социальных
разрядов, т. е. в тех сравнительно немногих случаях, когда составители
судебников обращаются так или иначе к вопросам, касающимся структу-
ры общества. В этих случаях хольд упоминается наряду с лендрманом,
с arborinn madr (свободнорожденным человеком, имевшим несколько мень-
шие права, нежели хольд), с recs Joegn, стоявшим еще ниже на социальной
лестнице, чем arborinn madr, но выше, чем вольноотпущенник-лейсинг
и даже его сын (ибо потомки вольноотпущенников, как уже отмечено выше,
делали определенный шаг в сторону приобретения полной свободы, до ко-
торой самим вольноотпущенникам было далеко). Для того чтобы поло-
жение хольда в этой системе градаций стало более понятным, сведем соот-
ветствующие данные о размерах возмещений в одну таблицу. Подобного
рода таблицы составлял и Ф. Гекк 61, однако он прибегал к сопостав-
лению данных по обоим судебникам (Фростатинга и Гулатинга), отражав-
шим обычаи различных областей страны, к тому же на разных стадиях
общественного развития. На наш взгляд, в изучении нуждается прежде
всего каждый памятник в отдельности. Размеры возмещений сами по себе

59 Если сын лейспнга пользовался правами большими, чем сам лейспнг, по мет-
шими, чем хольд, то различие между внуком лейсинга и хольдом, по-видимому, уже
исчезало.

•° Единственное исключение см. выше, в В, I, 9: если лендрмаи не участвовал в
ремонте церкви, то пусть его положат к бондам. По-видимому, здесь хольд назван
бондом для противопоставления его лендрману как неблагородного знатному.

91 Ph. Heck. Die Gemeinfreien der Karolingischen Volksrechte. Halle a. S., 1900.
Anhang IV. Holder und Ethelinge. S. 402, 417.
Таблица 1

Социальные градации по Законам Фростатинга

Титул Возмещения Лендрман Хольд lArborinn тайг Rees ]3egn Вольноотпу- щенник
IV, 49 За ранение, совершен- — 6 эре 4 эре 3 эре 2 эре
ное со злым умыслом
IV, 58 За ранение 12 baugar * 6 bau- 4 baugar 3 bau- 2 baugar
gar gar
X, 34 Вергельд (fullrettr) — 3 мар- — — —
ки
X, 35 За словесное оскорб- — 3 мар- 2 марки 12 эре 1 марка *♦
ление ки (1,5 6 эре***
мар- 0,5 мар-
ки) ки ****
X, 41 За кражу лошади — 6 эре 0,5 марки 3 эре 2 эре
(4 эре)
XI, 21 За ущерб, причинен- — 3 эре — — —
ный лучшему рабу
За ущерб, причинен- — 2 эре — — —
ный прочим рабам
XIII, 15 За нарушения права 9 эре ***** 6 эре 4 эре 3 эре 2 эре ******
собственности на зем- 4 эртога
лю (landnam)
Имущественные права
IX, 17 Можно дать своему не- 12 эре 1 мар-
законнорожденному ку *******
сыну имущества на
XI, 22 Суммарна которую же- 1 эре — — —.
на может сделать по-
купку
XIV, 10 Право на найденного — Весь Половина — —
кита кит

* Конунг — 48 baugar, ярл —24 hangar. В каждом baugr— 12 эре.

** Сын и внук вольнсотпущенника.

*** Если при отпуске на волю была устроена пирушка с приглашением бывшего господина.

**** Если пирушки при освобождении вольноотпущенник не устраивал.

♦♦♦♦♦ Епископ— 2 марки, ярл — 2 карки, конунг —3 марки, архиепископ — 20 эре, аббат —
12 эре.

****** Сын вольноотпущенника. Эртог = */, эре.

******* «Другие могут дать столько, сколько позволяет их положение. . .»

не могут дать правильного представления об общественной структуре,
но изучение их в качестве показателей относительного социального веса
различных категорий населения может привести к небезынтересным ре-
зультатам (см. табл. 1).

Как видно из табл. 1, хольд занимал промежуточное положение между
лендрманом и arbor inn madr; возмещения, которые он имел право полу-
чать, на ]/3 превышали возмещения, положенные arborinn madr, в 1,5 —
2 раза уступая возмещениям в пользу лендрмана. Редкое упоминание
в шкале возмещений лендрмана, а также ярлов, епископов, конунга и
других представителей господствующей части общества объясняется тем,
что судебники, обобщающие наиболее распространенные явления, каса-
лись преимущественно основной массы населения, а не избранных высоко-
поставленных лиц, что не мешало им охранять и их интересы. Поэтому если
оставить в стороне представителей знати, то хольды займут в нашей таб-
лице первое место, соответствующее тому положению, которое принадле-
жало им как верхушке свободного населения Западной Норвегии. Их
имущественные и личные права были защищены лучше по сравнению
с правами других социальных категорий.

Однако положение хольдов характеризуется не только тем, что они
стояли выше, чем остальные разряды свободных и полусвободных. Важно
отметить другое: хольд фигурирует в шкале возмещений как основной но-
ситель правовых норм в Трендалаге. Это явствует из ряда титулов Законов
Фростатинга, в частности из тех, которые использованы нами при состав-
лении таблицы. Так, говоря о возмещении, которое следовало уплачивать
человеку, получившему рану в спину, что изобличало злой умысел винов-
ного в нанесенном повреждении, составители судебника указывали, что
хольду полагается уплатить за это 6 эре, «а по мере повышения положения
человека компенсация должна возрастать на 1/3» (]эадап seal vaxa hvers
manns rettr fcridiungi uppfra haulldi) и понижаться в такой же мере; вслед
за тем следует перечень возмещений в пользу arborinn madr, recs fcegn
и вольноотпущенника 62. Эта же мысль лежит в основе постановления
о величине вергельдов: «Хольд должен получать 3 марки в счет своего
полного возмещения (at fullretti sinu). Размер возмещения возрастает
от хольда на */3 и понижается на 1/3 от хольда в другую сторону» 63.
Таким образом, счет возмещений производился на основе размеров пеней,
получаемых хольдом. В других случаях это центральное положение холь-
да выступает в судебнике Фростатинга не менее отчетливо: либо его возме-
щения названы в первую очередь, либо он один только и упоминается, хотя
речь идет о правах, которыми в той или иной степени обладали предста-
вители и других общественных групп. Например, определяя сумму, на
которую жена домохозяина могла совершать самостоятельную покупку,
составители называют лишь жену хольда, подразумевая, очевидно, что для
других лиц стоимость покупки можно не упоминать, так как принцип
уменьшения на 1/3, исходя из прав хольда, действовал во всех случаях,
как это явствует и из нашей таблицы ®4. Так же в судебнике указаны толь-
ко для хольда возмещения за нарушения права собственности на раба 65,
хотя рабами владели не одни лишь хольды. В качестве основного пред-
ставителя полноправного свободного населения фигурирует хольд и в
титуле, определяющем права разных лиц на найденных ими китов: «Хольд
имеет право находки на всего черного кита. Но если такого кита найдет
arborinn madr, ему принадлежит половина. Меньшие киты принадлежат
свободным людям (frjolsum manni), которые их найдут, целиком, но если
кита найдет раб, он принадлежит его господину» 66.

Когда в судебнике определяются размеры возмещений или устанав-
ливается объем прав отдельных социальных категорий, хольды обязатель-
но упоминаются, тогда как представители других слоев могут быть и не
названы. Очевидно, составители судебника считали необходимым в первую
очередь зафиксировать постановления, касающиеся хольдов как наиболее

62 F, IV, 49.

63 F, X, 4: Nii seal ]Dridjungi vaxa upp fra haulldi rettr hvers manns oc sva
Joverra annan veg fra haulldi oc Joridiungi. ..

64 F, XI, 22.

65 F, XI, 21.

M F, XIV, 10. Arborinn madr и frjals madr — понятия равнозначные в Законах
Фростатинга.
важной категории населения. В разделе судебника, в котором изложен
порядок уплаты вергельда, имеется в виду опять-таки вергельд хольда.
Таким образом, через Законы Фростатинга проходит мысль о том, что
хольд действительно является той фигурой в обществе, с которой связы-
валось представление о полноправии; его вергельд и иные возмещения
лежали в основе шкалы компенсаций, уплачивавшихся в пользу предста-
вителей всех других социальных разрядов в7.

Такое приурочение правовых норм к хольдам может, естественно,
породить мысль, что эта категория населения и в Трандхейме в период
составления Законов Фростатинга была основной, включала в себя глав-
ную массу членов общества, подобно тому как мы это наблюдали в судеб-
никах Восточной Норвегии (ср. с носителями правовых норм у других
германских народов, Правды которых отражают их социальный строй).
Между тем, хольды отнюдь не составляли (по крайней мере, ко времени
записи Законов Фростатинга) основы свободного населения. На этот счет
судебник содержит достаточно ясные указания. Определяя порядок при-
несения в суде очистительной присяги с помощью соприсяжников, соста-
вители сборника указывали, что в случаях, когда требовалась шести-
или двенадцатикратная присяга, присягавшие должны были представить
на судебное собрание соответствующее число хольдов (6 или 12) из того
фюлька, где разбиралось дело. В этих постановлениях делается важная
оговорка, предусматривающая возможность замены хольдов «лучшими
бондами» (bondr hina bezto), «если недостает хольдов» (ef eigi er haulldar
til) 67 68. С одной стороны, отсюда явствует, что соприсяжником, пользовав-
шимся наибольшим доверием, считался хольд и что заменить его при про-
изнесении присяги мог лишь «лучший» из бондов. С другой стороны, холь-
ды были столь немногочисленны, что среди жителей фюлька, довольно
обширного и населенного территориального округа (напомним, что об-
ласть Трендалага состояла из восьми фюльков), их могло не оказаться
12 и даже 6 человек! Мысль о том, что за отсутствием хольдов их прихо-
дилось заменять в качестве соприсяжников «лучшими бондами», повто-
ряется всякий раз, когда в судебнике заходит речь о привлечении хольдов
к участию в судебной процедуре. Так, в постановлении, регулирующем
пользование альменнингом, опять-таки, высказывается предположение,
что 12 хольдов можно не найти и придется заменять их bondr hina bezto 69.
Правда, в этом случае имеется в виду тинг половины фюлька, но малочис-
ленность хольдов тем не менее не вызывает сомнений.

На основании этих постановлений можно судить, по каким вопросам
требовались свидетельские показания или присяга с участием хольдов.
Необходимость очиститься с помощью шести- и двенадцатикратной при-
сяги возникала в случаях, связанных с тяжкими преступлениями, как,
например, по обвинению в измене конунгу 70 или при покушениях на соб-
ственность 71. Особый интерес представляет постановление о спорах от-
носительно пользования общинными землями. «Общинные владения дол-
жны оставаться в таком положении, в каком они находились издревле,
как верхние [горные пастбища], так и наружные [фьорды и ,море[».
В случае, если возникнет спор и кто-либо будет утверждать,что эта земля
является его собственностью, тяжбу следует разрешить на местном тинге.
Здесь-то и выбирали 12 хольдов или, при отсутствии их, «лучших» бондов,

67 Ср. статью Bonde в «Kulturhistorisk leksikon for nordisk middelalder», Bd. II,
1957, s. 90,93, 94.

68 F, IV, 8; XV, 10.

69 F, XIV, 7.

79 G, 132.

« F, XV, 1ф
показания которых должны были решить вопрос, принадлежит ли земля
лицу, претендующему на нее как на свою собственность, или является
общинным владением. Для доказательства права собственности нужно
было представить свидетелей в том, что эта земля была расчищена под част-
ное владение «прежде времени трех конунгов, из которых каждый правил
страной не менее 10 зим» 72. В данном случае хольды выступали в качестве
хранителей старинных порядков, в которых они, по-видимому, считались
осведомленными лучше, чем остальное население. Они же фигурировали
как соприсяжники в процессах по особо важным преступлениям.

На то, что хольды в период записи или редактирования Законов
Фростатинга представляли собой привилегированное меньшинство в среде
свободных, указывают и титулы судебника, определяющие вергельд слу-
жилых людей конунга. В постановлении о слугах конунга, которые при-
служивали ему за столом (scutil sveinar), предписывается, что они «должны
пользоваться теми же правами, что и хольды (slican rett sem haulldar),
во всем, в большом и малом». Другие же его слуги (sveinar) находились
под защитой прав хольда (taca haulds rett) лишь в то время, когда при-
влекались к обслуживанию королевской трапезы (буквально: «когда
носят на себе салфетки»). Права хольда распространялись также на штур-
мана принадлежавшего конунгу корабля и на королевского золотых дел
мастера, тогда как конюший приобретал права лендрмана 73. Как видим,
даже не все слуги конунга всегда пользовались правами хольдов; во вся-
ком случае они приобретали эти права лишь на службе государю, а не
обладали ими по происхождению. Однако при изучении этого постанов-
ления возникает и другая мысль. На службе у конунга среди его слуг,
несомненно, было немало выходцев из рабов и вольноотпущенников, воз-
высившихся в качестве министериалов. Известно, что подобные лица
приобретали права рядовых свободных людей. Не исключена возмож-
ность, что конунги, наделяя своих слуг правами хольдов, желали тем
самым распространить на них статус полноправных свободных людей,
поднять их до того общественного уровня, на котором находились носи-
тели правовых норм. Однако положение хольдов уже в силу их немного-
численности стало привилегированным. Недаром даже королевский
armadr получал возмещение в половину меньшее, чем хольд 74.

Таким образом, положение хольдов в обществе, правовая система ко-
торого отражена в Законах Фростатинга, было противоречивым. В каче-
стве носителей правовых норм, со статусом которых судебник устанавли-
вает соотношение прав всех других социальных категорий, хольды дол-
жны, казалось бы, представлять главную часть свободного населения,
между тем как в действительности они составляют его меньшинство,
и поскольку основная масса свободных лишена полноты прав, присущей
хольдам, последние неизбежно оказываются на положении привилегиро-
ванных.

Если не вызывает сомнения то, что хольды составляли меньшинство
свободного населения Трендалага, то столь же несомненно, что основой
его быци бонды. Ни в коей мере не соглашаясь с Гекком, утверждавшим,
что все бонды поголовно были вольноотпущенниками, мы не можем, одна-
ко, присоединиться и к мнению Маурера, который полагал, что бонды
сохранили целиком свое полноправие. Будучи защищены более низкими
возмещениями, чем хольды, и не пользуясь некоторыми правами в том
объеме, в каком ими обладали последние, бонды уже тем самым были не-
полноправны, не лишаясь, однако своей свободы. Более того, в Законах

72 F, XIV, 7.

73 F, IV, 60.

74 F, IV, 57.
Фростатинга бонд при сопоставлении с хольдом обычно называется arbo-
rinn madr, т. е. «человеком хорошего происхождения» 75. Этим подчерки-
валась его принадлежность к свободному роду. Обозначение «бонд» ха-
рактеризует его как самостоятельного' домохозяина, главу семейства,
супруга. В этом смысле понятие «бонд» было шире и распространялось
и на хольдов 76. Наконец, представители этого слоя именовались «свобод-
ными людьми» (frjalser menn) 77. Сочетание всех этих обозначений в доста-
точной мере убеждает нас в неправоте Гекка, пытавшегося доказать, что
бонды находились в положении зависимых или людей низкого происхож-
дения. Важно отметить, что бонды в Трендалаге даже не стояли на соци-
альной лестнице рядом с вольноотпущенниками: в шкале вергельдов ме-
жду этими двумя категориями имеется еще слой recs Joegnar, которые,
как указывает Маурер, были свободными людьми, находившимися в зави-
симости от других в силу отсутствия собственного хозяйства 78. Судя по
тому, что recs ]oegn неоднократно упоминаются в судебнике, этот разряд
населения, можно полагать, прочно занял свое место в общественной
структуре. Наличие этого слоя в какой-то мере должно было предохранить
бондов от непосредственного смешения с вольноотпущенниками. Свобода
бондов несомненна.

Мы можем сделать еще одно наблюдение. В упомянутом выше поста-
новлении о делах, при рассмотрении которых требовалась присяга холь-
дов, как уже отмечалось, допускалась возможность- заменить их, при
отсутствии или не достаточном чис ле, «лучшими бондами». Подобная возмож-
ность исключает мысль о существовании сколько-нибудь резкой грани
между хольдамип бондами. Они, по-видимому, были достаточно близки друг
другу по своему общественному положению для того, чтобы можно было
допустить замену одних другими. Речь идет, разумеется, о близости к
хольдам «лучших бондов», а не всей их массы, но эту близость следует
иметь в виду. «Лучшие» бонды представлялись составителям судебников
в виде переходной градации от бондов к хольдам.

Итак, мы наблюдаем в Северо-Западной Норвегии наличие двух слоев
свободного населения, стоящих между знатью, с одной стороны, и зави-
симыми людьми, с другой,— хольдов и бондов. Чем объяснить это своеоб-
разное явление? Вследствие каких причин хольды выделились из массы
бондов? Ответ на эти вопросы нужно искать в судебнике для Вестланда.

; Обращаясь к данным о хольдах и бондах, содержащимся в Законах
Гулатинга, мы вновь прибегнем к составлению таблицы, включив в нее
размеры возмещений и некоторые другие данные, характеризующие по-
ложение хольдов среди остальных слоев общества в Вестланде (табл. 2).

Мы воздержимся от сопоставления абсолютных размеров платежей,
установленных в обоих судебниках, как это делал Гекк, ибо не считаем
их показательными. Правовые нормы в период, к которому относятся
эти судебники, складывались в пределах отдельных областей, и мы ничего
не знаем о каких-либо попытках согласовать их с установлениями других
lag]Ding’oB; поэтому могло создаться всякого рода несоответствие в вели-
чине возмещений за одни и те же проступки. Больший смысл имеет изу-
чение и сопоставление взятых в целом систем возмещений для выявления
сходства и различия между ними, так как, идя этим .путем, скорее можно
сделать некоторые выводы относительно развития общества. При этом,
разумеется, нельзя ограничиться одними лишь размерами платежей,

75 F, IX, 1.

76 См. F, XI, 22.

77 F, IV; 8; XIV, 10; XV, И и др.

78 К. Maurer. Vorlesungen iiber altnordische Rechtsgeschichte, Bd. I. Leipzig,
1907, s. 124. Ср. O,. A. J о h n s e n. Norges binder. Oslo, 1936, s. 48.
Таблица 2

Социальные градации по Законам Гулатинга

Титул Возмещение Ко- нунг Ярл Лендрман Хольд Бонд Вольноотпу- щенник
91 За нарушение непри- косновенности владе- ния 3 мар- ки 12 эре 6 эре 3 эре 1,5 эре 1 эре
180 За убийство — — — 18 марок — —-
185 За ранение 48 ba- ugar 24 ba- ugar 12 bau- gar 6 bau- gar * 3 bau- gar 1 baugr 2 baugar**
198 За прелюбодеяние с ра- быней — — 6 эре 3 эре 1,5 эре 1 эре
200 За причиненный ущерб 12 ма- рок 6 марок 3 мар- ки *** 12 эре 6 эре 1 марка **

Имущественные права

56 Сумма, на которую же- — 0,5 2 эре 1 эре 1 эртог ****
на может заключить сделку марки (4 эре) 0,5 эре *****
129 Подарок, который мож- но дать своему сыну от рабыни — 6 ма- рок 3 марки 12 эре 6 эре **

* OQalborenn maftr.

** Сын вольноотпущенника.

*** Столько же — сын лендрмана, если он не наделен землей.

**** Бели он устроил пирушку в знак своего освобождения.

***** Жена сына вольноотпущенника.

но необходимо прибегать к анализу терминологии и существа самих
постановлений.

Такого рода сравнение позволяет установить несколько немаловажных
фактов. Во-первых, в то время как в Трандхейме между свободным и воль-
ноотпущенником стоит recs Joegn, что следует расценивать как обстоятель-
ство, благоприятное для свободного, поскольку понижение статуса не
приводило его непосредственно на уровень вольноотпущенников, в Вест-
ланде между свободным (бондом) и вольноотпущенником нет никаких
промежуточных ступеней и вследствие этого было вполне возможно сбли-
жение части рядовых свободных с выходцами из вольноотпущенников.
С этим связано, очевидно, и важное терминологическое различие: в Зако-
нах Фростатинга при перечислении социальных градаций свободный
человек именуется arborinn madr и, следовательно, подчеркивается его
хорошее происхождение, а в Законах Гулатинга термин arborinn вообще
отсутствует и свободный человек в соответствующих текстах везде фигу-
рирует под именем boandi. Здесь, таким образом, происхождение, родо-
витость, являвшаяся в то время важным показателем полноправия, не счи-
тается уже существенным признаком рядового свободного человека 7”.

Затем нужно отметить, что в Юго-Западной Норвегии сильнее выра-
жены, резче, чем в Трендалаге, определились социальные градации. Дело
не исчерпывается отсутствием здесь целой социальной категории, суще- *

79 Другой термин, обозначающий родовитость, aettborenn, употребляется в За-
конах Гулатинга только при противопоставлении свободнорожденного человека
рабу или вольноотпущеннику (см. G, 63, 71, 198, 248, 259).
ствовавшей в Северо-Западной Норвегии, — recs Joegnar. По Законам
Фростатинга возмещения и иные платежи, установленные для предста-
вителей отдельных категорий населения (лендрман, хольд, arborinn madr,
recs Joegn, вольноотпущенник), находились в отношении 12 (9) : 6 : 4 :
: 3 : 2. Общее правило, формулировку которого мы находим в этом су-
дебнике, гласило, что от хольдов возмещения возрастали и понижались
на 1/3. По судебнику же Гулатинга возмещения изменялись в пропорции
2 : 1, и отношение платежей, положенных для лендрмана, хольда, бонда
и вольноотпущенника, выглядело так: 12 : 6 : 3 : 1(2). На это можно
было бы возразить, что и в Законах Фростатинга отношение возмещений
свободного человека и вольноотпущенника тоже равно 2:1, как и в За-
конах Гулатинга. Но в последних грань между хольдами и бондами более
глубока.

Суммируя эти наблюдения и имея в виду, что Законы Фростатинга
отчасти отражают более раннюю стадию общественной эволюции, чем
Законы Гулатинга, хотя и сохранились в более поздней редакции, мы мо-
жем высказать предположение, что указанные различия были вызваны
понижением социального статуса бондов и сближением их с вольноотпу-
щенниками. Мы не обнаружили признаков возвышения хольдов в Юго-
Западной Норвегии по сравнению с тем положением, какое они занимали
в Трендалаге; обострение грани между ними и бондами вызвано скорее
упадком последних. Это наблюдение важно потому, что оно помогает
определить направление социального развития.

Продолжая сравнение титулов обоих судебников, касающихся обще-
ственной структуры, мы должны отметить еще одно явление. Как уже из-
вестно, в Законах Фростатинга хольд является основным носителем пра-
вовых норм. Подобные же указания встречаются и в Законах Гулатинга.
В титуле 180 читаем: «Возмещения в Гуле должны определяться так.
За хольда нужно платить 18 марок звонкой монетой, и отсюда возмещения,
как и другие штрафы, должны возрастать или убывать в соответствии
с положением человека 80». Но столь обычное для Законов Фростатинга
положение, что возмещения в пользу хольдов лежат в основе шкалы
вергельдов и иных платежей, в судебнике Гулатинга не проводится с та- t
кой же последовательностью. Поэтому здесь почти не встречается постано-
влений, где был бы назван только хольд с его возмещением, исходя из ко-
торого всякий легко мог определить платежи в пользу членов других
социальных разрядов. В самом перечне возмещений хольды, как правило,
первыми уже не упоминаются: хольд —лишь один из членов ряда, но
не его основа 81. Если отдельные титулы Законов Гулатинга и удается
истолковать в том смысле, что в них хольд сохраняет положение носителя
правовых норм, то в целом такая позиция для него здесь менее характер-
на, чем в Законах Фростатинга. Сравнение обоих судебников позволяет
предположить, что хольды были носителями правовых норм на более ран-
ней стадии общественного развития, находящей свое отражение в Законах
Фростатинга, но затем начали, по-видимому, утрачивать это положе-
ние.

Однако это ни в коем случае не означает, что хольды в Юго-Западной
Норвегии не занимали того привилегированного положения среди свобод-
ных, какое было характерно для них в Трендалаге. Напротив, в Законах
Гулатинга оно выражено, пожалуй, еще сильнее. Можно заметить, что
в то время как в Законах Фростатинга хольд стоит ближе к бонду, чем
к лендрману, Законы Гулатинга обнаруживают скорее обратное: во

80 G, 180: «Хи scolo Joedan gialld vaxa ос sva Joverra sem retter аЛгег...»

81 Исключение составляет G, 129.
всяком случае здесь легче проследить связь хольдов с верхушкой общества,
нежели с его низами. Определяя размеры возмещений, которые полага-
лось уплачивать представителям различных слоев населения, авторы этого
судебника указывали: «Все люди должны наследовать такие права, какими
пользовались их отцы, исключая тех, для кого установлен иной поря-
док» 82. Затем названы лица, на которых распространяется этот «иной
порядок». Прежде всего упоминается сын лендрмана: он «имеет такое же
право на возмещение, как хольд, если он не наделен землей» (Lendrmannz
sun seal taca haullz rett ef hann faer eigi land). Статус лендрмана, как
уже отмечалось, не был наследственным, поэтому сын лендрмана не при-
обретал прав на возмещение, которыми пользовался его отец (если они не
были пожалованы ему конунгом), но, независимо от своего происхождения,
пользовался правами хольда, хотя бы и был выходцем из более низкого
социального разряда. В данном случае подчеркивается близость хольдов
к лендрманам. Здесь же мы вновь встречаемся с положением, знакомым
по Законам Фростатинга, согласно которому личный слуга конунга (sku-
tilsveinn) должен был пользоваться такими же возмещениями, как и хольд
(haulldmannz rett). Между тем сын его, а равно и сыновья епископа,
ярла, конюшего, священника и армана имели такие права на возмещения,
какие были положены им по происхождению (sem Joeir eigu kyn til), «если
только им не пожалован статус (nafn), которым пользуются их отцы» 83.
Авторы этого предписания, очевидно, исходили из предположения, что,
как правило, служилые люди конунга по своему происхождению не при-
надлежали к хольдам, в разряд которых они могли перейти лишь в резуль-
тате королевской милости.

По-видимому, обладание правами хольда было привилегией, достиг-
нуть которую мог далеко не всякий. Так, далее в этом же постановлении
читаем: «Исландцы, когда они во время своих торговых поездок бывают [в
Норвегии], должны пользоваться теми же правами, какими обладают холь-
ды,пока они непроживутздесьтрехзими не заведут своего хозяйства,после
чего они будут пользоваться такими правами, какие принадлежат им по
свидетельству людей. Все другие чужеземцы, которые прибывают в эту
страну, должны иметь права бондов, если не докажут иного»84. Предо-
ставление исландцам, прибывшим в Норвегию, прав хольдов считалось
привилегией, которой можно было пользоваться лишь в течение трех лет.
Наделение же всех прочих иностранцев правами бондов должно было,
по мысли авторов закона, поставить их в такое положение, в каком на-
ходилась главная масса населения Норвегии.

Кто же такие хольды? К. Маурер установил, что основой прав хольда
(die Grundlage des Standes) явлдлось наличие у них одаля 85. Действитель-
но, в Законах Гулатинга понятия haulldr и odalborenn madr заменяют одно
другое. В перечне возмещений за ранение (наряду с вольноотпущенником,
бондом, лендрманом, конюшим, ярлом и конунгом) на месте, где в других
случаях фигурируют хольды, назван odalborenn madr, получающий воз-
мещение, соответствующее платежу, который в остальных случаях был
положен хольду 86 * 88. В разделе судебника, посвященном установлению

82 G, 200: «...Xu scolo aller menu taca rett efter fe5r siiium, noma Jaeir einir menn
er til annars его skildir...»

83 Согласно саге о Харальде Харфагре (гл. 27), незаконнорожденный сын ярла
Рогнвальда, будучи ярлом Оркнейских островов, утомился правлением и отказался
от титула ярла, приняв статус хольда (tok holdsrett).

84 G, 200.

w К.М а ur о г. Die norwegiseben holdar.—«Sitzungsberichte der koniglich. bayer.

Akademie der Wissenschaften», philos.— philol. Classe (1889), Bd. II, H. II. Munchen.

1890, S. 190.

88 G, 185.
порядка уплаты вергельда, идет речь о вергельде человека, который был
рожден с правом на одаль (odalborenn)87; однако, далее, в титулах, опре-
деляющих отдельные платежи в счет этого же вергельда, убитый назван
уже haulldr 88. Это —единственный случай, когда в шкале возмещений
судебника фигурирует человек, рожденный с правом на одаль, но значение
его тем не менее велико: уже считалось возможным приурочить вергельд
известного размера к человеку, права которого определялись обладанием
одалем или, точнее, принадлежностью к семье одальманов. Взаимозаме-
няемость терминов «хольд» и odalborenn madr свидетельствует о том, что
у составителей судебника не возникало сомнения в идентичности хольда
и одальмана. Нужно согласиться с Маурером также и в том, что посколь-
ку одальманами были не только те лица, которые реально обладали земель-
ным владением —одалем, но и все другие, имевшие лишь право на одаль, —
к хольдам следует относить всех тех, кто по своему происхождению обла-
дал этим правом * 88 89.

По-видимому, в обладании одалем или правом на одаль и заключалось
главнейшее отличие хольда от бонда 90. Итак, особенности социально-
правового статуса хольдов имели основание в отношениях землевладе-
ния. В этот факт следует вдуматься. Из него, очевидно, должен последо-
вать тот вывод, что объяснение появления в среде свободных двух соци-
альных категорий с различным объемом прав мы должны искать прежде
всего в развитии земельной собственности в период, предшествующий за-
писи судебников, в которых нашла отражение дифференциация свободного
населения на бондов и хольдов.

Анализ характерных черт и особенностей землевладения в Норвегии
в раннее средневековье помогает нам понять эволюцию одаля в связи с из-
менениями социального строя, и в частности с появлением слоя хольдов 91.
Разложение архаической системы землевладения, основанной на одале,
послужило причиной социального упадка широкой массы бондов и выде-
ления из свободных землевладельцев привилегированных одальманов —
хольдов.

Очевидно, социальная дифференциация не сразу приобрела столь резко
выраженный характер,какой она имела в столетия, когда областные судеб-
ники подверглись новой редакции. Вспомним, что в сохранившихся отрыв-
ках судебников Боргартинга и Эйдсиватинга противопоставления хольдов
бондам еще нет, наоборот, понятия «бонд» и «хольд» употребляются как
покрывающие одно другое. В Восточной Норвегии, где «хольд» и «бонд»
были двумя обозначениями для одной категории населения, не существова-
ло, насколько можно судить по отрывкам судебников, и иных форм земель-
ной собственности, кроме одаля. Всякое земельное владение являлось ода-
лем , и любой свободный бонд был хольдом 92. Но и в судебниках Фростатинга

ь7 G, 218: «...головной baugr составляет 10 марок, т. е. 32 коровы, если убитый
был рожден с правом одаля».

88 G, 224, 239.

89 К. М а и г е г. Die norwegischen holdar.— «Sitzungsberichte der koniglich.
bayer. Akadeinie der Wissenschaften», philos.-philol. Classe (1889), Bd. II, H. II. Miin-
chen, 1890, S. 207. Ср. К. К obbers t ad. The Odal Right according to the Old Nor-
wegi чп Laws.— «I'niversitetet i Bergen. Arbok 1955. Historisk-antikvarisk rekke. Nr. 1.
Annen Viking Kongress. Bergen 1953», Bergen, 1956, s. 36.

90 Cp. F. Bode n. Das altnorwegische Stammgiiterrecht.— ZSSR, Germ. Abt.,
22. Bd., 1901, S. 132.

91 См. А. Я. Гуревич. Так называемое «отнятие одаля» королем Харальдом
Прекрасноволосым.— «Скандинавский сборник», II. Таллин, 1957, стр. 26—28;
его же. Некоторые спорные вопросы социально-экономического развития средне-
вековой Норвегии.— «Вопросы истории», 1959, № 2, стр. 116—118.

92 Ср. С. von Schwerin. Der Bauer in den skandinavischen Staaten des Mit-
lelalters.— «Adel und Bauern im deutschen Staat des Mittelalters», hrsg. von Th. Mayer.
Leipzig, 1943, S. 349t
и Гулатинга хольды упоминаются лишь при перечислении возмещений
и по немногим другим поводам, а в остальных титулах деление на хольдов
и бондов не проводится и речь идет просто о свободном человеке (madr,
реже frjals madr). Точно так же и в разделах судебников об одале, который
впоследствии сделался принадлежностью одних только хольдов, имеется
в виду еще обычный свободный соплеменник — член большой семьи,
odals madr или odalborenn madr 93. Мы убедились выше в том, что в судеб-
нике Фростатинга, рисующем в целом картину расслоения свободных
на категории хольдов и бондов, социальная природа хольда может быть
истолкована как «повышенная» свобода бонда: недаром в суде вместо
хольдов при их отсутствии и даже наряду с ними, если их было недоста-
точное количество, могли выступать в качестве свидетелей и соприсяж-
ников «лучшие бонды». По-видимому, и сами хольды были в Трендалаге
чем-то вроде таких «лучших бондов», составляя, однако, в силу обла-
дания одалем, более привилегированный социальный разряд с повышен-
ными возмещениями и некоторыми другими правами. В Законах Гула-
тинга привилегированное положение хольдов по сравнению с бондами
выражено еще резче: градации вергельдов более сильны, чем в Трендала-
ге, а достижение прав хольда, т. е. приобретение семьей права одаля на
свое земельное владение, требует гораздо более длительного обладания
землей.

Можно ли, однако, исходя из намеченного таким образом процесса
генезиса слоя хольдов, считать вместе с Маурером, что он сводился к воз-
вышению одальманов над остальными свободными людьми? Маурер и
другие авторы как будто не без основания говорят о последовательной
аристократизации хольдов, но необходимо уточнить, каков был характер
этой аристократизации. Возвышаясь над бондами, т. е. над основной мас-
сой населения, хольды вместе с тем являлись главными носителями право-
вых норм, причем, насколько можно судить на основании сравнения
Законов Фростатинга с Законами Гулатинга, это положение они приобре-
ли не на каком-то позднем этапе своего развития, а, по-видимому, занима-
ли с относительно раннего времени, ибо оно отчетливее выражено в судеб-
нике, отражающем более раннее состояние общества. Еще знаменательнее
другое отмеченное выше явление — то, что, согласно Законам Гулатинга,
исландцы по прибытии в Норвегию приобрели права хольдов в отличие
от других иноземцев, которые могли претендовать лишь на права бондов.
Не следует ли объяснять особое положение исландцев в Норвегии тем,
что в конце IX и начале X в., когда происходило заселение Исландии из
Норвегии, в последней свободный человек еще пользовался теми правами,
которыми впоследствии стали обладать одни только хольды, и традиция
закрепила за исландцами — потомками норвежских эмигрантов эти пра-
ва? Независимость исландцев от норвежского конунга и знатных господ,
которую они сохраняли вплоть до 60-х годов XIII в., давала им право
претендовать на вергельд привилегированных свободных людей, а не
рядовых бондов. Однако они могли пользоваться этими правами лишь
в течение трех лет пребывания в Норвегии, после чего было необходимо
выяснить их статус, сообразно которому и определяли в дальнейшем
степень их правоспособности. Таким образом, приравнивание исландцев
к хольдам в судебниках XII и XIII вв. свидетельствует, возможно, о том,
что статус хольдов в этот период соответствовал положению свободного
человека в IX и X вв., когда резкого членения на хольдов и бондов еще
не было.

Если рассматривать положение хольдов изолированно, вне социальной

93 См., например, F, XII, 4; XIV, 4; G. 88, 276.
структуры общества как целого, то они не предстанут Перед нами в каче-
стве родовой аристократии, мы скорее уподобим их полноправным свобод-
ным соплеменникам, знакомым по другим «варварским» Правдам. Лишь
в сравнении с бондами выявляется их привилегированное положение.
Следовательно, хольды возвысились прежде всего относительно общего
уровня, на котором находилось свободное население Норвегии в тот пери-
од, когда произошло расчленение его на две категории. Иными словами,
главную причину привилегированности хольдов мы склонны усматривать
не в наделении их какими-либо новыми правами или привилегиями, а
в понижении социального статуса бондов, вследствие чего хольды, удержав
положение прежних полноправных свободных одальманов, оказались при-
вилегированными по сравнению с пришедшей в упадок массой свобод-
ного населения.

Безусловно признавая большую сложность социальных процессов,
приводивших к генезису классов феодального общества, позволительно
усомниться в правильности мнения К. Маурера о том, что главное направ-
ление социальной эволюции выражалось в постепенном возвышении
вольноотпущенников до положения бондов, а последних — до вступле-
ния в «сословие» хольдов. Разумеется, подобные факты имели место и не
были единичны, но генеральная линия развития все же была иной; проис-
ходил упадок массы свободного населения, обусловленный изменениями
в отношениях собственности, вследствие чего и вступление вольноотпу-
щенников в ряды бондов должно было отрицательно сказываться на ста-
тусе рядовых свободных. Выше, при изучении судебников Фростатинга
и Гулатинга, мы уже наблюдали те неблагоприятные изменения, которые
происходили в правовом положении бондов, явно сближавшихся с вольно-
отпущенниками. Это движение удаляло их от прежнего уровня общей
свободы,— но тем более возвышались над ними хольды, даже оставаясь
на этом уровне!

Говоря о том, что в основе отличия хольда от бонда было наличие
у первого и отсутствие у второго одаля, необходимо не упускать пз виду
характера этой формы землевладения. Одаль был собственностью большой
семьи, лишь постепенно превращавшейся в частную собственность. Связь
хольдов с владением одалем приводит к мысли, что они не порвали с боль-
шесемейной общиной. Приобретение права одаля и, следовательно, прав
хольда было возможно только для людей, семьи которых на протяжении
нескольких поколений непрерывно владели одним и тем же двором, при-
чем он переходил по наследству по отцовской линии к мужчинам 94. В этих
условиях хольды нередко принадлежали к большим семьям, которые
часто еще вели совместное хозяйство. Напротив, бонды, люди, не обла-
давшие более правами на одаль, появились в результате начавшегося раз-
ложения этой старой формы земельной собственности, иначе говоря, они
сами были продуктом распада родовых связей, разделов больших семей.
Таким образом, различие между хольдами и бондами заключалось, по-
видимому, в том, что хольды отчасти еще сохраняли связь с большой
семьей, с общинно-родовым укладом, и это находило выражение в облада-
нии ими одалем, между тем как бонды эти связи уже расторгли и их иму-
щественные отношения строились всецело в плане господства частной соб-
ственности. В этом смысле дифференциация свободного населения Норве-
гии представляется нам не только как результат изменения прежних форм
собственности, а шире — как порождение процесса разложения общинно-
родового строя.

94 Переход земельного владения в руки женщин вел к утрате им качества одаля
(см. G, 275).
Но, отмечая связь хольдов с родовым укладом и объясняющееся этим
соответствие их социальной характеристики положению старого свобод-
ного населения, мы не можем присоединиться и к мнению О. А. Йонсена,
который считает их «первоначальным крестьянством» (opprinnelige bonde-
samfund) 95. От так называемого первоначального сельского населения
Норвегии хольды уже существенно отличались. Поскольку они сохранили
свои наследственные земельные владения и вследствие этого полноправие
в условиях,, когда значительная масса свободного населения утрачивала
и то и другое,— хольды образовывали верхушку общества, отличавшуюся
от остальных бондов не только полноправием и наследственным характе-
ром своей земельной собственности, но сплошь и рядом, по-видимому,
также и размерами своих владений, ибо сохранение права одаля за мелким
собственником было весьма проблематично: он мог лишиться и этого пра-
ва, и самой земли, тогда как крупные бонды имели возможность с тече-
нием времени приобрести право одаля и подняться в разряд хольдов.
Разумеется, дворы хольдов могли быть самой различной величины, и
материальное положение этих лиц варьировало в весьма широком диапа-
зоне, но удельный вес в их среде «крепких» хозяев по мере размывания
крестьянства постепенно должен был возрастать. Хольды и близкие
к ним «лучшие бонды», прочно обладавшие земельной собственностью,
были призваны сыграть в процессе феодального развития, все шире охва-
тывавшем норвежское общество, немаловажную и активную роль.

Было бы существенно уточнить, к какому времени относится выделение
хольдов как особой социальной категории из массы свободного населения.
Для решения этого вопроса историки обычно обращаются к англосаксон-
ским памятникам, в которых встречаются упоминания о хольдах, посколь-
ку норвежцы, наряду с датчанами, в IX—XI вв. принимали участие в на-
падениях и завоеваниях на территории Англии. В юридической компиля-
ции (возникновение ее следует относить скорее всего к X в.), известной
под названием «Законов северных людей» (Nordleoda laga), устанавлива-
ются размеры вергельдов у англосаксов и у скандинавов, завоевавших
восточную и северо-восточную часть Англии. Среди представителей раз-
личных социальных категорий здесь назван и хольд (hold), который,
по-видимому, идентичен норвежскому хольду (у датчан такой категории
не существовало). Для уяснения места хольда в социальной иерархии
районов «датского права» приведем шкалу вергельдов, содержащуюся.

в «Законах северных людей» 96;

Вергельд
(в тремиссах) *

Король....................................... 30 тыс.

Архиепископ и эрл............................ 15 тыс.

Епископ и элдормен............................ 8 тыс.

Хольд и высший управляющий короля . . 4 тыс.

Церковный и светский тэны..................... 2 тыс.

Кэрл........................................ 266 (267) **

♦ Тре мисс а — 1/80 фунта.

** Или 20U шил. по мерсийскому праву.

В этой шкале хольд стоит па одном уровне с королевским управляю-
щим и выступает среди представителей знати, занимая более привилеги-
рованное место, чем тэн —служилый человек короля. Вергельд хольда
в 15 раз превышает вергельд англосаксонского крестьянина-кэрла.

95 О. A. Johnsen. Norges b0nder, s. 48.

96 F. Liebermann. Die Gesetze der Angelsachsen, I. Bd. Halle a. S.,1898—
1903, S. 458—460; Norfcleoda laga, 1—6.
На этом основании исследователи делают вывод, что в X в. социальная
дифференциация в среде свободных норвежцев была весьма значительна
и хольды высоко поднялись над уровнем, на котором находились бонды.

Однако интересующий нас текст не упрминает бондов. Можно ли на
основании его судить о степени социального расслоения норвежского
общества в X в.? Выходцы из скандинавских стран занимали в то время
в Англии, которую они частично завоевали, привилегированное положе-
ние. Достаточно указать на договор, заключенный в конце IX в. между
королем Англии Альфредом и предводителем датчан Гутрумом. В главе
мирного договора, посвященной установлению соответствия между систе-
мами вергельдов англосаксов и скандинавов, читаем; «...когда будет
убит человек, то мы одинаково оцениваем англичанина и датчанина в 8 по-
лумарок чистого золота, исключая кэрла, сидящего на земле, с которой
уплачивается подать, и их [т. е. датских] вольноотпущенников; они тоже
ценятся одинаково, за каждого по 200 шил.»97 Вергельд в 8 полумарок
был вергельдом англосаксонского тэна. Следовательно, все свободные
скандинавы были защищены в Англии таким же вергельдом, каким среди
англосаксов пользовались лишь служилые люди короля и крупные земле-
владельцы. Между тем англосаксонский крестьянин-кэрл приравнивался
уже к лейсингу, ибо он сидел на земле, с которой платил подать — га-
фоль, и был лишен независимости, подобно тому, как не имел ее и скан-
динавский вольноотпущенник. Договор Альфреда с Гутрумом свидетель-
ствует об отсутствии градаций в среде свободных скандинавов. Хотя
«Законы северных людей» записаны, возможно, позднее заключения этого
договора, они, если попытаться обнаружить в них какие-либо указания
на социальное развитие Норвегии в X в., лишь сообщают о существовании
хольдов, но не о положении их относительно бондов.

Поэтому мы не можем согласиться с Маурером, который, опираясь
на данные англосаксонского права, считает, что в первой половине X в.
хольды в Западной Норвегии (откуда направлялась главная масса викин-
гов в Англию) уже достигли высокого положения и что отделение их от
мелких крестьян уже совершилось к этому времени в областях действия
судебников Гулатинга и Фростатинга 98. Необоснованным представляется
и мнение А. Тарангера, относящего это разделение бондов к еще более
раннему времени (до начала IX в.)99 и.проводящего аналогию между со-
циальной структурой Англии и Норвегии. Он пишет, что подобно тому,
как норвежский хольд стоял между лендрманом и бондом, в Англии хольд
занимал положение между элдорменом и тэном 10°. Подобная аналогия
ничем не оправдана, ибо невозможно ставить знак равенства ни между
англосаксонским элдорменом и норвежским лендрманом, ни между тэ-
ном и бондом. Главное же наше возражение заключается в том, что холь-
ды, участвовавшие в походах викингов на Англию, находились на ее тер-
ритории в совершенно иных условиях, нежели в Норвегии. Этим объяс-
няется и то, что в Англосаксонской хронике хольды упоминаются также
среди людей, занимающих высокое социальное положение 101. Хольд
в «Законах северных людей» стоит в шкале вергельдов среди представи-

97 F. Liebermann, S. 126: AElfred und Guthrum, 2.

98 К. Maurer. Die norwegischen holdar.— «Sitzungsberichte der koniglich.
bayer. Akademie der Wissenschaften», philos.-philol. Classe (1889), Bd. II, H. II, Miin-
chen, 1890, S. 200—201.

99 Тарангер ошибочно относит английские данные вместо X в. к IX.

100 А. Т а г a n g е г. The Meaning of the Words Othal and Skeyting in the Old
Laws of Norway.— «Essays in Legal History», ed. by P. Vinogradoff. Oxford, 1913,
p. 163.

101 Ch. Plummer. Two of the Saxon Chronicles Parallel, vol. I. Oxford, 1952,
A. D. 905.911, 918, 921, p. 94, 97, 100, 102.
телей социальных слоев не норвежского, а английского общества, вслед-
ствие чего судить по этому памятнику о степени отделения хольдов от бон-
дов в Норвегии было бы неправомерно.

На основании изложенного мы приходим к заключению, что ссылками
на английский материал нельзя разрешить вопрос о времени расслоения
свободного норвежского населения на хольдов и бондов*

Но как уже известно, исландцы по прибытии в Норвегию в течение трех
лет пользовались правами хольдов в отличие от прочих иностранцев.
Мы высказали выше предположение, что, будучи в своем большинстве
потомками выходцев из Норвегии, колонизовавших Исландию в конце
IX и начале X в., исландцы сохранили право на получение вергельда,
который в период колонизации защищал свободного человека вообще.
По-видимому, глубоких различий между бондами и хольдами в то время
еще не существовало, в частности, не было вергельдных градаций, которые
мы впоследствии находим в судебниках. Не случайно в Исландии не суще-
ствовало ни одаля, ни хольдов.

Таким образом, если начало дифференциации свободного населения
Норвегии можно отнести в весьма раннему периоду, по крайней мере
до X в. (ибо и разложение архаических отношений собственности, лежав-
ших в основе этой дифференциации, восходит к VIII —IX вв.), то ее оформ-
ление в юридических различиях, в вергельдной системе и т. п., по-види-
мому, произошло не ранее второй половины X столетия, т. е. уже после
завершения колонизации Исландии. Но и этот хронологический рубеж
представляет собой лишь terminus ante quern. В действительности процесс
социального расслоения свободных протекал и впоследствии, и его углуб-
ление было продуктом более позднего развития, шедшего к тому же нерав-
номерно в отдельных областях страны; в Восточной Норвегии, в отличие
от Западной, хольды не отделились от бондов еще и в XI в.

От начала XIII в. есть еще другие указания, касающиеся хольдов.
В своем трактате о скальдическом искусстве Снорри говорит о социальных
разрядах в Скандинавских странах, имея в виду преимущественно Норве-
гию. Он последовательно дает определения конунга (различая между вер-
ховным конунгом и подчиненными ему skattkonungar, которые обязаны
были платить ему дань), ярла, херсира, а затем пишет: «Следующие — это
люди, называемые хольдами: это* те бонды, которые получают полное
возмещение сообразно происхождению» 102. Несколько ниже он говорит,
что бондов называют (в скальдической поэзии) тэнами и хольдами 103.
Тэном (Joegn) у норвежцев называли свободного человека 104 или подданно-
го государя. Из этих определений хольдов явствует, что Снорри не рас-
сматривал их в качестве обособленной социальной категории. Они принад-
лежали к бондам, в то же время отличаясь от остальной их массы лучшим
происхождением и вследствие этого более высокими возмещениями. Вто-
рое из определений Снорри еще более сливает хольдов с бондами.

В Fagrskinna рассказывается о красавице Рагне, дочери знатного
человека, к которой посватался юный Харальд Харфагр. Рагна будто бы
ответила ему, что станет женой только того человека, кто подчинит себе
все население Норвегии. Тогда Харальд поклялся, что он добьется этого
и сделает ее своей женой, ибо такая женщина более достойна быть су-

102 Snorri Sturluson. Edda. Skaldskaparmal, 50 (53): «]эаг naest eru Joeir menn.er
holdar heita; ]oat eru biiendr Joeir, er gildir eru at aettum ok rettum fullum». Раз-
ночтение «at aettum eba rettum fullum» нужно переводить: «получающие возмещение
сообразно происхождению или полное возмещение»,

103 Ibid., 63(65): «. . . Joegnar ok hQldar-sva eru biiendr kalladir».

104 Напомним многократно встречающееся в сагах определение всей совокуп-
ности населения (обычно при описании всеобщего ополчения): «свободный и раб»
(Joegn ok Joraell).
пругой знатного конунга, нежели хольда отдельного херада (einhvern
heradz hould) 105. Из этих слов трудно заключить, мыслил ли себе автор
саги хольда как главу херада — округа, небольшого района, или хотел
просто противопоставить его конунгу и в «таком случае термин «хольд»
понимал как синоним сельского хозяина или даже простолюдина. Выска-
зывания источников относительно хольдов все же оставляют у исследова-
теля сознание некоторой неопределенности (невольно вспоминается ан-
глийское yeomanry).

Нам остается остановиться еще на двух юридических памятниках, со-
держащих постановления о хольдах, хотя они относятся к более позднему
периоду, чем тот, который является предметом настоящего исследования.
В древнем городском праве, действовавшем в Нидаросе (современный
Трандхейм) до 70-х годов XIII в. (когда конунгом Магнусом Лагаботиром
был принят новый закон), с одной стороны, повторяются некоторые поло-
жения Законов Фростатинга, касающиеся хольдов (о размерах получае-
мых ими возмещений, о их правах на пойманного кита, о роли хольдов
как соприсяжников) 106. Но, с другой стороны, в этом же городском праве
мы читаем нечто совершенно иное: «В городе все пользуются одинаковым
возмещением — возмещением хольда (hauldsrett) в 3 марки, как лендр-
ман, так и вольноотпущенник, который устроил пир при своем освобож-
дении» 107. Это постановление коренным образом противоречит всему пред-
шествующему норвежскому праву, исходившему при установлении возме-
щений из признания социальных градаций. Согласно этому постановлению,
и лендрман, и хольд, и бонд, и recs joegn, и лейсинг высшей катего-
рии — все должны были получать одинаковый вергельд за преступление,
совершенное против них в городе. К. Маурер, отметивший изолирован-
ность постановлений городского права в норвежском законодательстве
XIII в., справедливо считает, что они не отменили других положений о
хольдах, которые сохраняли свою силу вне города 108. Но остается все-
таки неясным, почему именно вергельд хольда, а не, скажем, бонда был
взят в качестве обычного вергельда, взимаемого в городе. Здесь вновь
возникает предположение, что хольды рассматривались в праве как но-
сители правовых норм, как единственно полноправные люди; бондов
таковыми, очевидно, в то время уже не считали.

Наконец, в принятом Магнусом Лагаботиром общегосударственном
законе (Landslov 1274 г.) мы находим новое определение хольда: «Холь-
дом считается тот, кто имеет одаль, полученный им по наследству от обо-
их — отца и матери, которым прежде них обладали его предки и который
не являлся одалем других людей, приобревших его посредством покупки
или унаследовавших по боковой линии»109. Этим постановлением подчер-
кивается наследственный характер одаля—основа статуса хольда. Как
отметил уже К. Маурер, здесь к хольдам причисляются не все одальманы,

105 Fagrskinna, Tillaeg III, s. 385.

106 Bjarkeyjarrettr, III, 145, 150, 161, 162. Cp. F, IV, 8; X, 34, 35; XIV, 10;
XV, 11.

107 Bjarkeyjarrettr, П, 47: «Sva er stalest at allir eigu jafnan rett i kaupangi.
hauldsrett Joat eru. III. merkr. sii kan rett lendr madr sem leysingi manns sa er gert hefir
frelsisol sitt». Лейсинги, устраивавшие пир при своем освобождении, принадлежали
к высшей категории вольноотпущенников.

138 К. Maurer. Die norwegischen holdar.— «Sitzungsberichte der koniglich. bayer.
Akademie der Wissenschaften», philos.-philol. Classe (1889), Bd. II, H. II, Munchen,
1890, S. 193—196.

109 MLL,VII. Landzleigu bolkr, 64: «En sa er haulldr er hann hefir odaul at
erfdum tekit baede eptir fadur oc modor Joau er hans forellrar hafa att adr firir Joeim
oc engi annara manna odaul i at telia Jo'au er med kaupi eru at komin eda utterfdum».
Этот титул повторяет постановления судебников о праве хольда на целого найден-
ного им кита.
но лишь те, кто унаследовал одаль от обоих родителей. Следовательно,
слой хольдов сузился и принадлежавшие к нему лица оказались в более
привилегированном положении 110. Однако тем же законом был утвер-
жден новый порядок приобретения права одаля на земельное владение.
Для этого земля должна была находиться в обладании одной семьи
(aetlegg) уже на протяжении не пяти (как по Законам Гулатинга) или трех
поколений (как по Законам Фростатинга), а всего лишь в течение 60 лет 111.

Таким образом, семьи землевладельцев, которые на протяжении одно-
го — трех поколений приобретали новую собственность, превращались
в одальманов — хольдов. Естественно, что в период, когда в Норвегии
укреплялась феодальная собственность на землю, подобные приобрете-
ния могли делать, как правило, лишь представители верхушки общества,
но отнюдь не мелкие крестьяне, все более превращавшиеся в то время
в держателей — лейлендингов 112. Не без основания в этих постановле-
ниях «Ландслова» можно усматривать вмешательство королевской власти
в отношения землевладения с целью укрепить положение новых собствен-
ников и наделить их привилегиями. Если иметь в виду, что среди этих
новых собственников многие возвысились на службе у короля в период
гражданских войн в конце XII и начале XIII в. (т. е. именно на протя-
жении последних двух-трех поколений), то нам станет более понятной
социальная политика Магнуса Лагаботира, заботившегося о возвышении
одальманов «новой формации». Королевская власть при потомках Свер-
рира, укрепившаяся в значительной мере благодаря поддержке, которую
ей оказала верхушка бондов Трандхейма, заботилась о дальнейшем расши-
рении своей общественной опоры. Как видим, процесс социального разме-
жевания бондов шел не только стихийно, так сказать, «снизу», но и на-
правлялся и ускорялся «сверху», при содействии государственной власти.
Одальманы-хольды «новой генерации» по своему положению в обществе,
по роли в производстве, а подчас и по своему происхождению имели мало
общего с хольдами предшествующего периода. В высшей степени симво-
лично в этом отношении наименование хольда riddari в законе Магнуса
Лагаботира Jonsbok 113.

В отличие от областных судебников общегосударственный закон более

110 К. Maurer. Die norwegischen hdidar.— «Sitzungsberichte der koniglich
bayer. Akademie der Wissenschaften», philos.-philol. Classe (1889), Bd. II, H. II,
Munchen, 1890, S. 203 — 204.

111 MLL, VI. Landabrigdi, 2. В этом титуле механически сочетаются новые поло-
жения со старыми, заимствованными из областных судебников: наряду с приве-
денными постановлениями о 60-летнем сроке владения здесь же вновь упомянуто
отменённое им правило о наличии земли в собственности трех поколений пред-
ков (F, XII, 4).

112 См. А. Я. Гуревич. Основные этапы социально-экономической истории
норвежского крестьянства в XIII—XVII вв.— Сб. «Средние века», вып. XVI, 1959,
стр. 49—53.

113 В изданном Магнусом Лагаботиром законе для Исландии (Jonsbok), повторяю-
щем многие положения его «Ландслова», мы сталкиваемся с заменою термина haulld,
который употреблялся в «Ландслове», термином ridderi (riddari). Однажды такая за-
мена была произведена в титуле о возмещениях за нарушение права владения землей
(landn&n), полагавшихся представителям различных социальных категорий (Den
nyere Lands-Lov, VII. Landsleiebolk, 20.— NgL, II, s. 117. Cp. Jdnsbok, Landleiebolk,
18.— NgL, IV, s. 265), другой раз — в титуле, устанавливающем размеры имуще-
ственных сделок, которые были правомочны совершать жены бондов, хольдов (по
«Ландслову», riddari — по Jonsbok) и баронов (по «Ландслову», lendr madr — по
Jdnsbdk). (Den nyere Lands-Lov, VIII. Kjobebolk, 21.— NgL, II, s. 162. Cp. Jonsbok,
Kjobebolk, 24.— NgL, IV, s. 313). Авторы этих постановлений, очевидно, исходили
из представления о том, что подобно тому, как лендрманы составляли высшее сосло-
вие баронов, хольды превратились в рыцарей, О включении хольдов в состав рыцар-
ства см. также: С. von Schwerin. Der Bauer in den Skandinavischen Staaten des
Mittelalters.— «Adel und Bauern im deutschen Staat des Mittelalters», S. 354.
не знает твердо установленной раз навсегда системы вергельдов и иных
возмещений: последние определяются специальными оценщиками в каж-
дом конкретном случае, и о критериях, которыми эти оценщики руковод-
ствовались, можно лишь догадываться 114. Между тем прежде преимуще-
ства хольдов перед остальными бондами практически состояли как раз
в обладании правами на более высокое возмещение. Это преимущество
с введением нового порядка, очевидно, ими утрачивалось. Будучи соци-
альной категорией общества, в котором сочетались и переплетались ста-
ринные порядки с новыми, по существу уже феодальными отношениями,
старые хольды (т. е. слой, складывавшийся на протяжении X—XII вв.),
поскольку их привилегии вытекали главным образом из родовой тра-
диции, должны были с победой классового строя раствориться в тех новых
общественных группах, которые формировались на феодальной основе 115.
Иными словами, необходимо проводить грань между «старыми» хольдами —
верхушкой свободных бондов и «новыми» хольдами — представителями
одной из прослоек класса феодалов.

• ♦ ♦

Собранный материал позволяет сделать некоторые выводы относитель-
но структуры норвежского общества и определить направление его разви-
тия в XI иХП вв. Свободное население Норвегии, обозначаемое в источ-
никах термином «бонды», было глубоко неоднородно как в имущественном,
так и в социально-правовом отношениях. В среде бондов мы обнаружили
прямых бедняков, лишившихся всякой собственности; мелких крестьян,
размеры владений которых не удовлетворяли тогдашним представлениям
о материальной обеспеченности; владельцев «средней руки»; наконец,
родовитых, зажиточных и крупных хозяев. В то время как представители
первых из перечисленных категории бондов принадлежали к числу непо-
средственных производителей, являлись крестьянами или работниками,
крупные бонды входили в состав эксплуататорской части общества, на них
работали рабы, вольноотпущенники, работники, держатели-лейлендинги.
На основе письменных источников невозможно установить, когда иму-
щественное неравенство в среде бондов достигало той степени интенсив-
ности, какую мы констатируем для XII и XIII вв. Дифференциация сель-
ского населения Норвегии была очень глубока уже в IX—X вв. В после-
дующие столетия имущественные градации еще более усилились и стали
явственно перерастать в классовые.

Особенности имеющихся источников таковы, что складывавшаяся на
протяжении изучаемого периода классовая структура общества не могла
в них найти адекватного отражения (ведь до XIII в. историк не распола-
гает ни описями, ни актовым материалом). Традиционное представление
о составе «варварского» общества (знать, свободные, несвободные) сохра-
нялось в Норвегии даже в тот период, когда эта структура в значительной
мере уже была подорвана вследствие сокращения числа рабов и затем
исчезновения рабства, феодализации знати и прежде всего — вследствие
расслоения свободных бондов. Живучесть такого традиционного взгляда

1,4 Судя по тексту закона (IV. Mannbaelgarholk, 12), принималось во внимание
в частности, имущественное положение сторон. Возмещение уплачивалось лишь на-
следникам убитого, но не сородичам. Оценщики при установлении размеров платежа
должны были руководствоваться соображениями «божьей справедливости».

115 Спорадические упоминания хольдов в законодательстве более позднего вре-
мени сводятся к повторению механически заимствованных постановлений областных
судебников, давно утративших свое реальное значение (см. К. Maurer. Die norwe-
gischen holdar.— «Sitzungsberichte der koniglich. bayer. Akademie der Wissenschaften»,
philos.-philol. Classe (1889), Bd. II, H. II, Miincben, 1890.. S. 206).
в памятниках XII и XIII вв. отчасти объяснялась спецификой источни-
ков, но, несомненно, также и тем, что общество далеко еще не было пол-
ностью перестроено на классовых началах (во всяком случае в отдельных
областях, как Трандхейм).

Противоречивость общественного строя Норвегии в изучаемый период
выражалась в том, что дофеодальная его основа разрушалась в процессе
перегруппировки по классовому принципу, которая, тем не менее не была
еще завершена. Эта противоречивость проявлялась и в правовом положе-
нии разных категорий бондов. Они оставались лично свободными и право-
способными. Однако изменения в их имущественном положении и разло-
жение архаичных форм землевладения, приводившие к резкому сужению
числа одальманов, неминуемо сопровождались социальным упадком ос-
новной массы бондов. Он обнаруживается со всей ясностью при изучении
положения хольдов. В XII и XIII вв. одни хольды и «лучшие бонды» со-
храняли полноправие, остальные бонды при сравнении с ними выступают
уже как люди, частично лишившиеся правоспособности, следовательно,
как неполноправные (разумеется неполноправность норвежского бонда
имела мало общего с неполноправностью средневекового крестьянина
в других странах Западной Европы).

Факт глубокого расслоения бондов не есть особенность Норвегии в
период раннего средневековья. Но если поставить вопрос о характерных
особенностях процесса общественной дифференциации в этой стране,
то бросается в глаза, что он протекал здесь почти исключительно по при-
чинам, если можно так выразиться, «внутреннего порядка»; внешние влия-
ния (походы викингов отражались преимущественно на верхушке общест-
ва, но слабо затрагивали рядовых его членов) или завоевания (имевшие
столь большое значение в истории многих народов Европы) в расчет
принимать, по сути дела, не приходится. Такое «спонтанное» развитие
общества представляет большой научный интерес. Мы наблюдаем, как мед-
ленно и мучительно в этом обществе имущественные различия переходили
в классовые. Более того, возникшая здесь социальная категория хольдов
представляет специфически норвежское явление, с которым можно сопо-
ставить разве лишь саксонских эделингов (но нельзя не отметить, что раз-
витие саксонского общества было в начале IX в. насильственно ускорено
франкским завоеванием).

Наличие в среде бондов особой категории хольдов, которая до конца
от них так и не обособилась, свидетельствует о том, что хотя расслоение
бондов было достаточно интенсивным для перерастания имущественных
градаций в социально-правовые и подготавливало классовое деление
общества (ибо трудно удержаться от предположения, что немалая часть
хольдов — зажиточных одальманов со временем сумела войти в состав
господствующего класса, тогда как основная масса бондов превратилась
в класс лейлендингов), все же это внутреннее расслоение, по-видимому,
само по себе не могло перерасти в классовое, ибо процесс классообразова-
ния должен был получить новый импульс со стороны возникшей в его ходе
и на его основе политической надстройки 116. О превращении части холь-
дов в представителей господствующего класса-сословия с известным осно-
ванием можно говорить лишь применительно к XIII в., когда эта социаль-
ная группа стала предметом забот королевской власти.

(Окончание следует)

116 См. А. Я. Гуревич. Древненорвежская вейцла (из истории возникновения
раннефеодального государства в Норвегии).— «Научные доклады высшей школы».
Исторические науки, 1958, № 3; е г о же. Свободное крестьянство и феодальное го-
сударство в Норвегии в X—XII вв.— Сб. «Средние века, вып. XX, М., 1960; его
ж е. Социальная борьба в Норвегии в последней четверти XII и начале XIII века.—
Сб. «Средние века», вып. XXII, М., 1962.
Summary of A. J. G о u г е v i t с h’s article «Norwegian Bonder
in XI—XII centuries» (I)

The article deals with the problem of property, social and juridical po-
sition of Norwegian bonder in XI—XII centuries and, in particular, with
that of holdar, representing a special layer in their midst. K. Maurer consi-
dered the appearance of the layer to be a result of a certain rise of some part
of those bonder who managed to preserve the inherited landed property —
odal. Yet the author of the article regards this opinion as rather one-sided.
The principal social and economic processes going on in Norway in X—XII
centuries were the decline of the very mass of bonder caused by the desinteg-
ration of large families, the alienation of odal, the impoverishment of a
considerable part of the population and the turning of the evergrowing num-
ber of bonder into tenants-leilendinger. The bonder had partly lost their
legal capacity, their personal freedom became rather limited, incomplete.
On the other hand, holdar — the well-to-do owners of odal, rose from the
midst of bonder. Only the holdar and the so called «best bonder» preserved
their rights and competency under the new conditions: their competency
became to some extent privilege because of social and juridical decline of
the main body of bonder. The assertion that the holdar had formed a sepa-
rate juridical group (der Stand) by IX or X century, made by K. Maurer
and A. Taranger and based upon the analysis of Anglo-Saxon sources,
doesn’t seem to be justified. The Anglo-Saxon codes of law describingholdar
in England do not allow us to understand the position of holdar in Norway.
The process of the holdar’s aristocratization that probably began in that
period, was going on in the following centuries yet it did bring to the hol-
der’s complete setting apart from the bonder.

The study of the status of the holdar is interesting first of all because is
sheds light upon the problem of the bonder’s losing their complete freedom —
the phenomenon underestimated in literature that usually deals with the
freedom of Norwegian bonder in the Middle Ages without any profound
analysis of the real meaning of this freedom.

The fact of the very existence of the special layer of holdar in the midst
of bonder shows that, though the differentiation of the bonder paved way
for the class differentiation of society, this inner differentiation could hardly
acquire a class character: the process of the formation of classes should receive
a new impulse from the state power that had appeared during the process
and on its basis. And so it was: in XIII century part of the holdar assisted
by the king joined the ruling class. Magnus Lagaboter’s Landslov includes
enactments stating that in the first place, holdr was an heir of odal and,
besides that, the right of odal could be acquired after 60 years of possession
of the land, while according to previous statutes it was possible only after
owning the land for 3 or even 5 generations. These enactments of king Mag-
nus may be regarded as the king’s interference in the relations of thel and-
ownership, aimed at strengthening the position of new landowners and giving
them privileges. Keeping in mind the fact that many of these new landown-
ers rose when serving the king during the civil wars of the end of XII and
the beginning of XIII centuries (that is namely during the life of 2 or 3 last
generations), we shall better understand the social policy of Magnus Laga-
boter, who was doing his best to help the rise of holdar-odalmen. Thus Sverre’s
successors, whose power was consolidated being backed up by the upper
circles of Trondheim’s bonder, took much care of widening their social sup-
port. By the position in society, as well as by the part they played in economy
of Norway, and sometimes even by their origin, the «new» holdar had but
little in common with the holdar of the previous period. In this respect it
is highly significant, that in Magnus Lagaboter’s Jonsbok holdr is called
«knight» (ridderi). The privileges of the «old» holdar — the layer formed du-
ring X—XII centuries — were principally based upon tribal traditions.
Thus, with the victory of the class system the «old» holdar were to dissolve
in those new social groups that were forming on the feudal basis. That
is why it is necessary to discern between the «old» holdar — the upper part
of the free bonder, and the «new» holdar — representatives of one of the lay-
ers of the growing feudal class.
Л. А. КОТЕЛЬНИКОВА
ЗЕМЕЛЬНАЯ РЕНТА В ТОСКАНЕ В XI—XIII ВЕКАХ
(по материалам Луккскои округи)

XI—XIII вв.— время интенсивного развития многих тосканских
городов, достигших к концу этого периода значительного могущества.
Лукка, Пиза, Сиена, Флоренция уже тогда были известны далеко за пре-
делами Италии: в Германии, Франции, Англии, на Ближнем и Среднем
Востоке, в Северной Африке. Повсюду растущие города оказывали боль-
шое влияние на экономику деревни. В Италии раньше, чем где-либо в Ев-
ропе, и в большей мере сказалось их воздействие на аграрное развитие.
Итальянские и отчасти немецкие буржуазные историки, занимавшиеся
экономической историей Италии XI—XIII вв., в своих работах уделили
значительное место исследованию этого влияния. В трудах Э. Поджи,
К. Бертаньолли, Р. Каджезе, К. Сарди, А. Дорена, П. Ваккари, К. Чи-
полла, П. С. Лейхта, Дж. Сапори, Л. Даль Пане, Дж. Луццатто, П. То-
релли, И. Имберчадори поднимаются многие важные вопросы социально-
экономического развития итальянской деревни: освобождение крестьян
(прежде всего массовый выкуп крепостных крестьян городами) и возник-
новение разных видов свободной аренды, продовольственная политика
города (регулирование цен на продукты, привозимые из округи, забота
о снабжении города сельскохозяйственными продуктами), отношение
к сельским коммунам и др.1 Il Обращается внимание и на такие вопросы
аграрной истории XI—XIII вв., как распад феодальных вотчин и пере-
селение феодалов в город, исчезновение домена, приобретение горожа-
нами земель в округе.

1 Е. Р о g g i. Cenni storici delle leggi sull agricoltura dai tempi romani fino ai
nostri, t. I—II. Firenze, 1848; H. Bertagnolli. Delle vicende dell’agricoltura in
Italia. Firenze, 1881; R. C a g g e s e. Le classi e comuni rurali nel medio evo italiano,
vol. I — II. Firenze, 1907—1909; его ж e. II comune di Siena e suo contado nel sec.
XIII.— «Bolletino senese di storia patria», fasc. I—II, Siena, 1906; его же. Firenze
dalla decadenza di Roma al risorgimento d’Italia, vol. I. Firenze, 1912; C. Sa r d i.
Le contrattazioni agrarie del medio evo, studiate nei document! lucchesi. Lucca, 1914;
A. Doren. Italienische Wirtschaftsgeschichte. Jena, 1934; P. V а с с a r i. L’affran-
cazione dei servi della gleba nell’Emilia e nella Toscana. Bologna, 1926; его же.
Le affrancazione collettive dei servi della gleba. Milano, 1940; C. Cipolla. Introduzione.

Il tramonto della organizzazione economica curtense.— «Storia dell’economia italiana
nei sec. VII—XVII», vol. I, 1959; P. S. L e i c h t. Operai, artigiani, agricoltori in Ita-
lia dal secolo VI al XVI. Milano, 1946; G. S a p о г i. Le condizioni giuridiche e social!
in cui si e sviluppata 1’agricoltura italiana. Roma, 1955; L. D a 1 Pane. L’economia
bolognese del sec. XIII e l’affrancazione dei servi.— «Giornale degli economist! eannali
di economia», 1959, № 9—10; G. L uzzat t o. L’inurbamento delle popolazioni ru-
rali in Italia nel secolo XII e XIII.— «Studi di storia e diritto in onore di E. Best a»,
vol. II. Milano, 1939; его же. Per una storia economica d’Italia. Bari, 1957; его
ж e. Breve storia economica d’Italia. Bari, 1958; его же. Экономическая история
Италии. Античность и средние века. Пер. с итальянок. М., 1954; Р. Т о г е 11 i. Un
comune cittadino in territorio ad economia agricola, vol. 1—2. Mantova, 1930—1952;
I. Imberciadori. Mezzadria classics tnscana Siena, 1951.
Однако непосредственно экономическое положение крестьянства
в XI—XIII вв., в период расцвета городов, в частности вопросы соотно-
шения разных видов земельной ренты, в работах названных историков
специально не рассматриваются. В их исследованиях можно найти лишь
самые общие замечания о видах земельной ренты, ее составе. Но мы на-
прасно пытались бы искать в трудах, даже посвященных сугубо экономи-
ческим темам, решение или хотя бы постановку таких вопросов, как пре-
обладание той или иной формы ренты в изучаемый период в разных обла-
стях Италии, зависимость ренты от социального положения держателя,
географического расположения района. Совершенно обходятся и такие
вопросы, как эволюция форм ренты и ее причины, величина обложения
крестьянства и ее изменение, имущественное неравенство среди кре-
стьянства и многие другие.

Советские историки Италии —М. Л. Абрамсон, Е. В. Вернадская,
Л. М. Брагина — стремились разрешить ряд указанных проблем на мате-
риале источников Южной, Северо-Восточной и отчасти Средней Италии 2.
Однако при этом исследователи встречаются с большими трудностями,
так как опубликованные источники почти не позволяют проделать сплош-
ные массовые подсчеты и выявить более или менее точное стоимостное
соотношение разных видов ренты в XI —XIII вв. в той или иной городской
округе, а также определить величину обложения крестьянства, ее изме-
нение и т. п. В силу этого некоторые выводы и заключения (об эволюции
ренты и ее формах в XI—XIII вв. в округах разных городов Италии,
размерах обложения крестьянства и др.) нуждаются еще в проверке и под-
тверждении новым материалом источников, а многие вопросы экономиче-
ского положения крестьянства еще ждут своего исследования. Большие
различия в развитии экономики, политической истории крупных городов
Тосканы, не говоря уже обо всей Италии, требуют раздельного изучения
и положения крестьянства в их контадо и дистретто, которое отличалось
специфическими особенностями. В настоящей статье предпринята попытка
исследовать вопросы земельной ренты в Тоскане в XI — первой половине
XIII в. на материале источников Луккской округи, области развитого
сельского хозяйства, испытывавшей непрерывное и растущее влияние
своего центра — крупного торгово-ремесленного города Тосканы.

Возникает вопрос, почему именно эволюции земельной ренты в Тос-
кане XI—XIII вв. мы придаем такое большое значение. Какие проблемы
социально-экономической истории Тосканы поможет разрешить изучение
этой темы?

Как известно, К. Маркс доказал в «Капитале», что присвоение земельной

2М. Л. Абрамсон. Положение крестьянства и крестьянские движения в
Южной Италии в XII—XIII вв.—Сб. «Средние века», вып. Ill, М., 1951; ее же. О не-
которых особенностях развития феодальных отношений в Южной Италии в XII—
XIII вв.— Сб. «Средние века», вып. V, М., 1954; ее ж е. О роли арендных отношений
в социально-экономическом развитии Южной Италии (IX—XI вв.).— Сб. «Из исто-
рии трудящихся масс Италии», М., 1959; е е ж е. Вотчина в Южной Италии IX—
XI вв.— «Византийские очерки», М., 1961; Е. В. Вернадская. Из истории
сельских коммун Моденской провинции.— Сб. «Средние века», вып. XIV, М., 1959;
е е ж е. К истории аграрных отношений в Северной и Средней Италии XIV—XVI вв.
(по материалам провинций Модены и Феррары).— Сб. «Из истории трудящихся масс
Италии», М., 1959; Л. М. Б р а г и н а. Положение крестьянства в Северо-Восточной
Италии в XIII—XIV вв.— Сб. «Из истории трудящихся масс Италии», М., 1959;
е е ж е. Общинное землевладение в Северо-Восточной Италии XIII—XIV вв.— Сб.
«Средние века», вып. XII, М., 1958. См. также: Л. А. Котельникова. Поло-
жение и классовая борьба зависимого крестьянства в Северной и Средней Италии
в XI—XII вв.— Сб. «Средние века», вып. VI, М., 1955; е е ж е. Некоторые проблемы
социально-экономической истории сельских коммун Средней Италии XIII—XIV вв.—
Сб. «Из истории трудящихся масс Италии», М., 1959.
ренты представляет собой экономическую форму реализации земельной
собственности 3.

Анализ земельной ренты в Тоскане позволит выявить существенные
стороны феодальной собственности в городе й деревне. Как развивалось
товарное производство в итальянской деревне XI—XIII вв.— прежде
всего в хозяйстве феодала или крестьянина? В каком направлении шла
эволюция домениального хозяйства? Существовала ли зависимость между
личной свободой или несвободой различных социальных групп внутри
крестьянства и их феодальными повинностями? Изменилась ли поземель-
ная рента крестьян, добившихся личного освобождения? Как происходило
снабжение продовольствием все возраставшего городского населения?
Почему в Тоскане XIII—XIVвв., в период наибольшего расцвета городов
(крупнейших в то время в мире центров торговли и промышленного про-
изводства), огромную, если не преобладающую, роль стала играть нату-
ральная аренда земли исполу (или реже — из трети) урожая — меццад-
рия и ее разновидности?

И, наконец, основная проблема аграрного развития Италии в средние
века — появились ли в деревне ростки капиталистического производ-
ства, которые имели место в передовых городах, или деревня осталась
полностью феодальной, что оказало определяющее воздействие и на после-
дующее развитие капиталистических элементов в городе?

Здесь были названы лишь некоторые вопросы аграрного развития
Италии XI—XIII вв., которые невозможно разрешить без предваритель-
ного анализа форм поземельной ренты, их соотношения, их развития,
их взаимодействия с разными элементами феодального производства.

Источниками для написания настоящей статьи послужили несколько
тысяч поземельных грамот (в большинстве случаев либеллярных или близ-
ких к ним по своему характеру), опубликованных в разных изданиях 4.
Более тысячи из них содержат сведения о повинностях крестьян. Уже при
их начальном просмотре бросается в глаза весьма часто встречающаяся
рента продуктами. Но установить только этот факт (и даже определить,
с какого количества держании шла денежная и с какого — продуктовая
рента) еще недостаточно для решения вопроса о преобладании того или
иного вида ренты. Для этого требуется определить стоимостное соотно-
шение продуктовой и денежной ренты (барщина в XI—XIII вв. в Лукк-
ской округе была незначительна и ее можно не принимать во внимание).
Преимущество луккских грамот XI—XII вв. перед грамотами других
итальянских городских областей как раз и состоит в том, что некоторые
из них содержат сведения о цене основных продуктов, натуральной ренты:
зерновых и бобовых (пшеницы, проса, бобов), вина и др.

Однако цены на отдельные продукты в разных географических районах
округи даже на протяжении небольшого отрезка времени довольно сильно
варьировали, так же как и меры объема и веса 5. Поэтому едва ли воз-
можно установить даже более или менее точное соотношение денежной
и натуральной ренты. Означает ли это, что в силу указанных недостатков
наших источников следует полностью отказаться от каких-бы то ни было
попыток сравнить стоимостное выражение денежной и продуктовой ренты?
Нам кажется,fчто нет. Возможный и, на наш взгляд, весьма удачный путь

3 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения т. 25, ч. II, стр. 183 и сл.

4 RCI, vol. 6, vol. 9; Reg. Luc., vol. 3; Arch. Luc.

8 Ив округе в целом цены в XII в. менялись довольно часто и очень сильно. Так,
например, в 1181 — неурожайном — году цены на хлеб поднялись весьма высоко:
1 старий пшеницы стоил 7 сол., бобов — 6 сол.л проса — 5—6 сол., кукурузы —
4 сол. В 1182 г. пшеница, наоборот, резко подешевела — до 1 сол. за старий(G. S е г-
с am bi. Le croniche dj G. Sercambi lucchese, vol. I. Lucca, 1892, p. 9).
решения проблемы был избран Ю. Л. Бессмертным для выявления господ-
ствующей формы феодальной ренты в крупных вотчинах Лотарингии
XIII в.6 Отказавшись от определения сколько-нибудь точного соотно-
шения денежной и натуральной ренты, Ю. Л. Бессмертный вполне право-
мерно попытался установить (хотя бы приблизительно), какой тип ренты
преобладал. Из известных цен на основные продукты натуральной ренты
он избрал самые низкие для каждого вида продуктов, так же как и наи-
меньшие меры. Тем самым сознательно было заведомо преуменьшено
ценностное выражение продуктовой ренты. При таких условиях если
стоимость натуральной ренты оказывается выше денежной — преобла-
дание натуральной ренты вне сомнений. При одинаковых примерно ве-
личинах стоимостного выражения продуктовой и денежной ренты есть
основание для вывода о значительном распространении ренты продуктами.
.Если сумма денежной ренты будет значительно выше натуральной, возмож-
но некоторое преобладание денежной ренты.

В настоящей статье мы использовали методику, предложенную
Ю. Л. Бессмертным, для выявления преобладающей формы ренты в Лукк-
ской округе в конце XI—XII вв. В наших источниках имеются данные
о ценах на сельскохозяйственные продукты лишь для конца XI — нача-
ла XII в. и конца XII в. Для удобства сравнения мы избрали два неболь-
ших отрезка времени, на протяжении которых можно быть более или ме-
нее уверенным в том, что избранные нами цены, при всех их колебаниях,
действительно наименьшие. Это—1075—1120 гг. и 1175—1200 гг.

Для периода 1075—1120 гг. наименьшими ценами оказались следую-
щие: 1 старий пшеницы (grano, frumento) = 1 солиду (в луккских дена-
риях), 1 старий вина = 1 ден.7 Для периода 1175—1200 гг.— 1 старий
пшеницы = 1 сол., 1 старий проса (milio, panico) = 1 сол., 1 старий
бобов = 1 сол., 1 старий вина = 1 ден.8 О цене некоторых продуктов нет

вЮ. Л. Бессмертный. Господствующая форма феодальной ренты в крупных
вотчинах Лотарингии XIII в.— Сб. «Средние века», вып. XI, М., 1958, стр.69—71.

7 RCI, vol. 6, р. 299—300, № 704 (1111 г.): 1 старий пшеницы (grano) стоит 1солид;
ср. DI, vol. VI, р. 49, (1128 г.): 1 старий пшеницы оценивается в 2,1 сол.; р. 298,
№ 702 (1111 г.): 1 старий молодого вина стоит 5 ден.; р. 399, № 790 (1122 г.): 1 старий
молодого вина стоит 1,3 ден.

8 Известные по источникам цены на сельскохозяйственные продукты в Луккской
юкруге в конце XII в. (1175—1200) можно представить в виде таблицы:

Продукт Год Цена одного старин Источник
Пшеница (grano) 1181 7 сол. G. Sercambi, Chroniche, р. 9, § 16
1182 1 сол. Ibidem
1182 7 сол. RCI. vol. 9, № 1460
1184 6 сол. RCI. vol. 9, № 1520 ;
1184 4 сол. RCI, vol. 9, № 1522
1187 5 сол. Reg. Luc., vol. 3, № 1552
1190 3,1 сол. Reg. Luc., vol 3, № 1616
1190 2,1 сол. Ibidem.
1191 4 сол. Reg. Luc., vol. 3, № 1635
1193 3,8 сол. Reg. Luc., vol. 3, № 1703
— 2,5 сол. Reg. Luc., vol. 3, № 1829
3,2 сол. Reg. Luc., vol. 3, № 1624
— 3 сол. Reg. Luc., vol. 3, № 1635
Просо (milio, panico) 1181 5—бсол. G. Sercambi, Chroniche, p. 9, § 16
1184 4 сол. RCI, vol. 9, № 1522
1184 2 сол. RCI, vol, 9. № 1526
1187 5 'сол. Reg. Luc., vol 3, № 1552
1187 1,4 сол. Reg. Luc., vol 3, № 1568
данных (оливковое масло, каштаны, свиные окорока, куры). Впрочем,
каштаны и оливки, куры и яйца весьма редко встречаются в луккских
грамотах конца XI—XII вв. Всякий раз их наличие в оброках оговорено
в наших таблицах.

Каковы же результаты наших вычислений? Прежде всего бросается
в глаза явное преобладание ренты продуктами среди крестьянских повин-
ностей и в конце XI — начале XII в. (68,1% всех платежей — см. табл. 1)
и в конце XII в. (88,8% всех платежей — см. табл. 3).

Таким образом, господство ренты продуктами в Луккской округе
в XI—XII вв. не подлежит сомнению 9 (тем более, что мы сознательно
брали наиболее низкие цены главных продуктов, и особенно зерна). В кон-
це XII в. продуктовая рента преобладала и на церковных, и на светских
землях (см. табл. 4) 10. Какие-либо определенные выводы относительно

продолжение таблицы

Продукт Год Цена одного старин Источник
1190 3,1 сол. Reg. Luc., vol 3, № 1616
1190 2,1 сол. Ibidem
1191 4 сол. Reg. Luc., vol. 3, № 1635
1193 сол. Reg. Luc., vol. 3, № 1703
1193 сол. Reg. Luc., vol. 3, № 1676
Бобы (fave) — 3,2 сол. Reg. Luc., Vol. 3, № 1624
— 3 сол. Reg. Luc., vol. 3, № 1635
— 2,5 сол. Reg. Luc., vol. 3, № 1829
Вино (musto) 1181 6 сол. G. Sercambi, Chroniche, p. 9, § 16
1182 7 сол. RCI, vol. 9, № 1460
1187 1,8 сол. Reg. Luc., vol. 3, № 1568
1179 1,1 ден. RCI, vol. 9, № 1407
1190 1,5 ден. Reg. Luc., vol 3, № 1623
— 6 ден. Reg. Luc., vol 3, № 1794
1190 13 ден. Reg. Luc., vol 3, № 1614

Мы видим, что взятые нами цены вина, зерновых и бобовых продуктов действитель-
но наименьшие. В качестве оброка крестьяне доставляли не только молодое вино
(musto), но и выдержанное, старое вино (vino bono puro). Мы, однако, воспользо-
вались ценой молодого вина (выдержанное вино ценилось дороже), тем самым заранее
сознательно преуменьшив общее денежное выражение оброка вином. Правда, чаще
всего в грамотах Лукки фигурирует чинш молодым вином. К. Сарди ошибается, счи-
тая, что молодое вино крестьяне потребляли сами, а в качестве чинша платили старое,
выдержанное вино (С. S а г d i. Contrattazioni lucchesi..., p. 136). Ср., например,
хотя бы Reg. Luc., vol. 3, p. 74, № 1623 (1190 г.); RCI, vol. 6, p. 339, № 790 (1122 r.);
p. 105, № 271 (1058 r.); p. 298, № 702 (1111 r.); Reg. Luc., vol. 3, p. 209—212, № 1755
(1195 r.); p. 67, № 1614 (1190 г.) и др.

9 Преобладание ренты продуктами в конце XII в. видно и из примечания к табл.3,
где речь идет о соотношении разных видов ренты по числу хозяйственных комплек-
сов: с 74% хозяйственных комплексов идет рента продуктами, в то время как денежную
ренту уплачивают 13,5% хозяйств, а смешанную (продуктово-денежную) — 12,5%.
Однако эти данные, конечно, не могут считаться показателем действительного рас-
пространения денежной ренты и ренты продуктами, что ясно видно из сравнения по-
лученных здесь результатов с данными табл. 3. Особенно ярко это выступает в
табл. 1. Исходя из определения удельного веса разных видов оброка по числу хозяй-
ственных комплексов в конце XI — начале XII в.,мы приходим к выводу, что там пре-
обладала денежная рента (50,4% хозяйственных комплексов), хотя натуральная рен-
та и занимала большое место (34,6% хозяйственных комплексов), а смешанная рента
составляла 15%. В действительности же в конце XI — начале XII в. в Луккской
округе уже преобладала рента продуктами, хотя денежная рента в этот период была
распространена больше, чем в конце XII в.

10 Очень небольшое преобладание денежной ренты над продуктовой в поместьях
Энрико Тангранди едва ли меняет общую картину. В хозяйствах других светских
феодалов преобладала продуктовая рента. Главное же — такое незначительное пре-
вышение денежной ренты над продуктовой (55,1% и 44,9%) едва ли показательно
само по себе, если судить об этом на основании описанной выше методики сравнения
разных форм ренты.
Таблица 1

Соотношение денежной и продуктовой ренты в хозяйственных комплексах* Луккской
округи в 1075 —1120 гг.

Геогр афический район Всего хо- зяйствен- ных комп- лексов Всего держа- ний Денежная рента Рента продуктами в денежной оцен- ке Дополнительные по- боры, не переведен- ные нами на деньги
абсолют- ная вели- чина (в сол.) % абсолют- ная вели- чина (в сол.) %
Лукка и ее ок- рестности (до 10 км) 24 Более 25 34,3 13,7 213 86,3 6 стариев кашта- нов и с ОДНОГО держания х/з каштанов
Вико Пелаго 9 Более 14 11,7 6,7 166 93,3 через год
Луната 23 Более 38 62,1 37,8 102 62 „2 6 ф. оливкового масла, 8 стариев каштанов
Масса Ппзана 18 Более 27 75,8 63,3 44,3 36,7 41 старий кашта- нов, 16 ф. олив- кового масла
Ронко 4 9 1 3,3 32 76,7
Пиша 1 1 16 100 — —
Торре 7 И 41,4 75 15,5 25 2 ф. оливкового
Согроминьо 4 10 6 43,3 34,5 56,7 масла
Фошана 1 1 2,5 100 —
Делимо 2 2 30 100 — —
Арлиано 2 5 7,3 100 — —
Аббатство св. Петра в Поц- цеоли 3 Более 5 — — 20 100 2 ф. оливкового масла
Мелкие держа- ния в разных районах, за- висимые от епископской церкви св. Мартина 15 Более 17 51,5 28,8 128,2 71,2
Итого ИЗ 167 339,6 31,9 755,5 68,1 26 ф. оливкового масла, более 55 стариев каш- танов

* Из ИЗ хозяйственных комплексов в Луккской округе, относительно которых мы имели сведе-
ния о величине земельной ренты с крестьянских держаний, денежная рента поступает с 57 комп-
лексов (50,4%), продуктовая — с 39 (34,6%) и смешанная продуктово-денежная рента — с 17 ком-
плексов (15%).

распространения ренты продуктами на землях светских феодалов в конце
XI — начале XII в. сделать нельзя, так как в нашем распоряжении есть
данные лишь об очень небольшом числе держаний (см. табл. 2). В хозяй-
стве же церковных феодалов и в конце XI — начале XII в. преобладала
продуктовая рента (см. табл. 2).

Одинаково ли были распространены денежная и продуктовая ренты
по всей Луккской округе? Оказывается, нет. В конце XI — начале XII в.
денежная рента сохранила главенствующую роль в ряде районов контадо,
более или менее удаленных от Лукки, а также часто и от реки Серкьо —
главного торгового пути Луккской области. Это — Масса П изана
(15—20 км к югу от города), Торре (15—25 км к северо-западу); Пиша
Таблица 2

Соотношение денежной и продуктовой ренты в хозяйственных комплексах
епископской церкви св. Мартина, аббатства св. Петра в Поццеоли
и светских феодалов (Луккская округа) в 1075—1120 гг.

Владелец Географический район Всего хозяй- ственных комплексов Всего держаний Дене pet абсо- лют- ная ве- личина (в сол.) жная 1та % Рента п тами нежн. абсо- лют- ная ве- личина (в сол.) родук- В де- оценке % Дополнитель- ные поборы, не переведен- ные нами на деньги
Епископ- ская Цер- ковь св.Мар- тина Аббатст- во св. Петра в Поц- цеоли Светские феода- лы Лукка и ее окрестности (до 10 км) Вико Пела го Луната Масса Пизана Ронко Пиша Торре Согроминьо Дечимо Арлиано Мелкие держания в разных райо- нах, зависимые от церкви св. Мартина 15 9 17 9 4 1 4 3 2 2 15 Более 17 » 14 » 20 » 13 9 1 5 4 2 5 Более 17 21,7 11,7 55 9,3 1 16 12,4 6 30 7,3 51,5 12,5 6,7 40,1 19,2 3,3 100 70,6 16,6 100 100 28,8 155,5 166 80 38 32 5,2 30,5 128,2 87,5 93,3 59,9 80,8 76,7 29,4 83,4 71,2 1/3 кашта- нов через 7 лет (с одного держания 3 ф. оливко вого мас- ла, 2 ста- рия каш- танов 1 старий каштанов 1 ф. олив- кового масла
Итого по всей округе По всей округе То же 81 6 6 107 6 6 221,9 1 18,7 25,9 5,5 82,6 635,4 42,7 4 74,1 95,5 17,4 4 ф. оливк о вого мас- ла, 3 ста рия каш- танов, 1/3 кашта- нов через 7 лет (с одного держания) 6 ф. оливко- вого мас- ла, 6 ста- риев каш- танов
Таблица 3

Соотношение денежной и продуктовой ренты в хозяйственных комплексах ♦
Луккской округи в 1175—1200 гг.

Географический район Всего хозяйст- венных комплек- сов “" 1 1 1 Всего дер- жаний Денежная рента Рента продук- тами в денеж- ной оценке Дополнительные поборы, не переве- денные нами на деньги
абсолют- ная вели- чина (в сол.) 0/ 0 абсо- лют- ная ве- личина (в сол.' %
Лукка и ее 1
окрестности Более 86 103
(до 10 км) . . . 39 8,4 1124 91,6
Вико Пелаго . . 21 » 56 5,3 17,09 304,8 82,9
Луната 107 » 216 636,7 6,3 9378,4 93,7 7,5 ф. оливкового масла, 14 стари- ев каштанов; ви- но и фрукты (с одного держа- ния)
Масса Пизана . . 21 » 43 26 13,2 182,4 86,8 3 ф. оливкового масла
Ронко 1 » 7 — — 48,9 100 3 ф. оливкового масла, г/з ста- рия каштанов
Пиша 12 » 39 13,7 18,9 72,15 81,1
Торре 18 » 110 115,2 65 60,3 35
Согроминьо . . . 42 » 74 533 63 313,4 37 Pascioraticum (с одн. держ.) 2,5 ф. оливкового масла, Р/4 ста- рия каштанов, 7г окорока; груши, оливки, фиги (с одного держа- ния)
Фошана 6 Более 7 — — 50,4 100
Массакрози . . . 3 95 94,9 40,4 144,2 59,6
Граньо 1 1 7 50 7 50
Аббатство св. Пет-
ра в Поццеоли Мелкие держания, 1 17 — — 68 100
в разных райо- нах, зависимые от церкви св.
Мартина . . . 24 Более 25 5,2 1,3 379 98,7
Итого ... 296 776 1540 11,2 12136,55 88,8 15,5 ф. оливково- го масла, 16 ста- риев каштанов, 1/2 окорока, груши, фиги, оливки (с двух держаний) pas- cioraticum (с од- ного держания)

* Из 296 хозяйственных комплексов в Луккской округе, относительно которых мы имеем све-
дения о величине земельной ренты с крестьянских держаний, денежная рента поступает с 40 ком-
плексов (13,5%), продуктовая — с 219(74%), смешанная продуктово-денежная рента — с 37 комп-
лексов (12,5%).
Таблица 4

Соотношение денежной и продуктовой ренты в хозяйственных комплексах
епископской церкви св. Мартина, аббатства св. Петра в Поццеоли и светских
феодалов (Луккская округа) в 1115—1200 ге._____________________»__________

Географический район к • ® о 5 Денежная рента Рента продук- тами в денеж- ной оценке Дополнительные
Владелец Всего хоз» венных ко сов Всего держаний абсо- лют- ная ве- личина (в сол.) % абсо- лют- ная ве- личина (в сол.) % поборы, не пе- реведенные нами на деньги
Епископ- ская цер- ковь св. Мар- тина Лукка и ее окрестности) до 10 км) Вико Пелаго Луната Масса Пизана Ронко Пиша Торре Согроминьо Фошана Массакрози Граньо Мелкие держа- ния в разных районах, за- висимые от церкви св. Мартина 30 21 36 10 1 2 15 13 1 2 1 24 Более 77 » 56 » 98 » 38 7 2 Более 108 » 14 2 94 1 Более 25 45 5,3 296,6 19,1 1,5 115,2 43,8 94,9 7 5,2 7,1 17,09 37,6 12,1 42,9 70,1 19,5 39,1 50 1,3 586,5 304,8 491,9 138,6 48,9 2 49,15 180,6 7 142,75 7 382 92,9 82,9 62,4 87,9 100 57,1 29,9 80,5 100 60,9 50 98,7 5 ф. оливково- го масла, 14 стариев каш- танов, груши, вино (с одно- го держания) Pascioraticum (с одного дер- жания)
Аббатст- во св. Петра в Поц- цеоли Энрико Танг- ранди Другие светс- кие фе- одалы Итого по всей округе По всей округе То же То же 156 78 5 27 Более 522 » 142 » 89 41 633,6 225,3 469,7 44,9 21,3 15,3 55,1 18,8 2341,1 1251 382,7 193,3 78,7 84,7 44,9 81,2 5 ф. оливково- го масла, 14 стариев каш- танов, гру- ши, вино, pasciorati- cum (с одно- го держания) 5 ф. оливково- го масла, *7з окорока, х/< стария каш- танов, груши (с двух дер- жаний) Фиги (с двух держаний) 3 ф. оливково- го масла, х/2 стария каш- танов, фиги (с одного дер- жания)
(30 —40 км к северо-востоку), Фошана (50 км к северу), Дечимо (20 —25 км
к северу), Арлиано (30 км к северо-западу).

Небольшое превышение натуральной ренты над денежной наблюдается
в этот период в районе Согроминьо (15—20 км к северо-востоку от Лукки).
Правда, на землях епископской церкви св. Мартина и в ряде названных
выше районов преобладала продуктовая рента (Масса Пизана й Согро-
миньо) .

В конце XII в. в районе Торре по-прежнему продолжала господствовать
денежная рента; значительное преобладание денежной ренты над нату-
ральной имело место и в Согроминьо. В других же географических районах
повсюду господствовала продуктовая рента (процент ее в действительно-
сти был, конечно, еще выще, потому что, как уже отмечалось, мы заведомо
в несколько раз уменьшили денежное выражение продуктовой ренты).

В целом в конце XII в. удельный вес натуральной ренты среди других
повинностей значительно возрос по сравнению с концом XI —началом
XII в. (с 68,1 до 88,8%) (см. табл. 5). Возрастание удельного веса про-
дуктовой ренты имело место почти повсеместно по отдельным географиче-
ским районам округи. Так, в Луната процент натуральной ренты вырос
с 62,2 до 93,7, в Масса Пизана — с 36,7 до 86,8, в Лукке и ее окрестно-
стях — с 86,3 до 91,6 и т. д. Некоторое снижение процента натуральной
ренты в Вико Пелаго (с 93,8 до 82,9), как нам кажется, может быть объяс-
нено главным образом несовершенством наших источников, учитываю-
щих далеко не полностью крестьянские держания данного района.

Т а б л и ц а 5
Изменение удельного веса денежной и продуктовой ренты
в Луккской округе с конца XI по конец XII в. (в %)

Географический район Денежная рента Рента продуктами
конец XI — начало XII в. конец XII в. конец XI — начало XII в. конец XII в.
Лукка и ее окрестности (до 10 км) 13,7 8,4 86,3 91,6
Вико Пелаго 6,7 17,09 93,8 82,91
Луната 37,8 6,3 62,2 93,7
Масса Пизана 63,3 13,2 36,7 86,8
Пиша 100 18,9 — 81,1
Торре 75 65 25 35
Согроминьо 43,3 63 56,7 37
Итог о по всей округе . . . 31,9 11,2 68, t 88,8

Удельный вес продуктовой ренты сократился в Согроминьо. Следует
отметить, что это произошло за счет держаний от светских феодалов,
и в первую очередь крупного землевладельца Энрико Тангранди; на цер-
ковных землях епископства св. Мартина, как и в конце XI — начале
XII в., полностью преобладала рента продуктами (см. табл. 4). Не-
сколько вырос (с 25 до 35%) объем продуктовой ренты в Торре (в отличие
от Согроминьо, здесь и на церковных землях господствовала денежная
рента (70,1%) п. Об общей и преобладающей тенденции к повышению

11 Епископская церковь св. Мартина являлась наиболее крупным феодалом в ко-
нга до, ей принадлежало подавляющее большинство земель. Другой крупный цер-
ковный феодал, аббатство св. Петра в Поццеоли, владел главным образом землями в
юго-восточной части округи Лукки.
роли продуктовой ренты свидетельствуют и некоторые конкретные факты,
содержащиеся в использованных нами источниках. Так, в 1079 г. кано-
ники церкви св. Мартина передали по либеллярной грамоте судье (iudex’y)
Уберто два участка земли в Сельче (район, церкви св. Петра Маджоре,
поблизости от Лукки) размером в 1 cultra (cultra=модию) и 44 стария
на условии уплаты чинша в 7,5 сол. В самом конце XI и начале XII в.
в грамоте сделана приписка, из которой следует, что каноники получают
с новых арендаторов-судей — 5 сол. и 4 стария зерна. Таким образом,
к денежному чиншу присоединился натуральный, причем общий объем
его (если исходить из оценки 1 стария в 1 сол.) возрос 12.

В 1097 г. Роффредо и его жена Узанна передали каноникам св. Мар-
тина свою часть (1,9) трех cultra земли (т. е. приблизительно % модия)
в Трентора, около города Лукки. На полях грамоты написано, что сыновья
Роффредо раньше платили чинш 12 ден., теперь же, в XII в., доставляют
оброк зерном (blava), так как не имеют денег для уплаты (quia pensionem
non habemus) 13.

Либеллярии каноников св. Мартина в Виньяле (около Лукки), платив-
шие своим вотчинникам в начале XII в. 10 сол. в качестве чинша, в конце
XII и в XIII в. (как об этом свидетельствует дополнение к грамоте) достав-
ляют уже натуральный оброк — 14 стариев зерна 14.

О замене денежного чинша натуральным в результате передачи земель
в новое держание идет речь в двух грамотах из Вико Пелаго 15 и других
районов. В одной грамоте из Торре сказано о замене в XIII в. зерном
прежнего (взимавшегося в конце XII в.) оброка вином 16. Вполне возмож-
но, что это был не единичный случай и вызывался он потребностью в то-
варном зерне.

Ряд грамот округи Лукки дает нам и примеры иного рода — замены
натуральной ренты денежной. Это не удивительно для XII — начала
XIII в. Так, с держания, переданного в 1058 г. канониками св. Мартина
Леону, сыну Беллино, в Вакколе (Масса Пизана) на условии платежа
40 стариев молодого вина (musti) 17, в конце XII в. (1190 г.) 18 и в XIII в.
шел чинш в 3 сол. Разнообразные натуральные оброки (хорошее вино,
куры, окорок, цыплята, каштаны, фиги) одного из держателей каноников
св. Мартина в Дометхано (район Торре) заменяются денежным чиншем
в 5 сол. 19 Этот новый чинш указывается в грамоте, составленной через
полтора месяца. В ряде грамот говорится о возможности альтернативного
чинша — деньгами или продуктами. Так, в грамоте от 1111 г. держателю
светского феодала из района Согроминьо разрешается доставлять в вотчи-
ну его сеньора воз молодого вина (48 стариев) или же заплатить 20 лукк-
ских солидов20. В другой грамоте от того же года держатель земельного
участка монастыря св. Петра в Поццеоли должен ежегодно предоставлять
монастырю 3 стария зерна или 3 луккских солида 21.

В нашем распоряжении почти не было источников по аграрной истории
Лукки XIII в., поэтому нам трудно сказать, какова была эволюция ренты

12 RCI, vol. 6, р. 187, № 451; ср. р. 255, № 612 (вторая половина XI в.).

1з RCI, vol. 6, р. 234, № 553.

14 RCI, vol. 6, р. 283, № 669 (не позже 1106 г.); р. 284, № 670 (1106 г.).

1» Reg. Luc., vol. 3, р. 104, № 1647 (1191 г.); р. 213—214, № 1756 (1196 г.).

16 RCI, vol. 9, р. 329, № 1503, 1183 г. Надо отметить, что прежние держатели
доставляли в качестве оброка молодое, низкого качества вино.

17 RCI, vol. 6, р. 105, № 271 (1058 г.)

18 Reg. Luc., vol. 3, р. 74, № 1623 (1190 г.).

18 RCI, vol. 9, р. 279—280, № 1433 (13.VI. 1181 г.); р. 284—285, № 1439 (31 .VII.

1181 г.)

28 RCI, vol. 6, р. 198, № 702.

21 RCI, vol. 6, р. 299—300, № 704.
в Луккской округе в следующем столетии. Мы смогли воспользоваться
лишь тремя грамотами об испольной аренде первой половины XIII в.,
опубликованными И. Имберчадори 22. Эти грамоты исходят из разных
районов Луккской округи — пьеве св. Алексея (около городских стен),
Форментале (район Арлиано, в 25 км к северо-западу от Лукки), Фу-
чеккьо (45 км к юго-востоку от Лукки). Испольщики доставляют собствен-
никам земли половину урожая тех культур, которые выращиваются на
данном участке: зерна, вина, оливкового масла, каштанов и т. д. 23, при-
чем часто не уточняется, каких именно 24. Показательно, что Форментале
и Фучеккьо были расположены в непосредственной близости от крупных
тосканских рек Серкьо и Арно.

Господствовавшей в большинстве географических районов Луккской
области в конце XII в. продуктовой ренте были присущи две особенности.
Первая — редкость смешанной ренты и преобладание «чистой» натураль-
ной ренты. Главное же, что здесь отличало продуктовую ренту, это нали-
чие в ее составе в первую очередь основных продовольственных культур,
и прежде всего зерновых и бобовых: пшеницы, проса, бобов, ячменя, ржи,
а также вина 25. Оливковое масло, каштаны, фиги, свиные окорока, куры,
яйца и другие продукты встречаются относительно редко (см. табл. 1 и
3, где указано их количество в составе оброков).

С очень многих держаний крестьяне поставляли только зерновые или
зерновые и бобовые культуры, причем иногда, хотя это и может на первый
взгляд показаться странным, оброк зерном шел с виноградника или сада
(вероятно, в данном случае крестьянин имел другие земельные участки
засевавшиеся зерновыми культурами, о которых в грамоте нет упомина-
ния, так как они не являлись частью описываемого держания 26 * 28).

При анализе земельной ренты, естественно, возникает вопрос, изме-
нились ли ее размеры на протяжении рассматриваемого периода или
по сравнению с предыдущим отрезком времени (мы могли бы, например,
попытаться сопоставить конец XI и начало XII в. и конец XII в.).
Ввиду значительных колебаний в стоимости денег едва ли было бы целе-
сообразным сравнивать величины денежных чиншей хотя бы на протяже-
нии XII в. Что же касается продуктовой ренты, то некоторые данные, со-
держащиеся в грамотах Лукки, позволяют нам это сделать. В ряде грамот
мы можем наблюдать тенденцию к повышению ренты. Так, в 1179 г. братья
Порчелло и Аригуччо продают свое держание от каноников св. Мартина

23 I. Imberciadori. Mezzadria classica toscana, p. 84—85, 90, 94—95.

23 Ibid., p. 84—85 (14.1. 1214 r.).

24 Ibid., p. 90 (ll.VIII. 1255 r.); p. 94—95 (19.XI.1257 r.).

25 Пшеница упоминается в большинстве грамот. См., например: RCI, vol. 9,
р. 322, № 1510 (1183 г.); р. 269—270, № 1419 (1180 г.); р. 277—278, № 1429 (1181 г.);
р. 278, № 1430 (1181 г.); Reg. Luc., vol. 3, р. 209—212, № 1755 (1195 г.). Просо встре-
чается также очень часто. См., например,— RCI, vol. 6, р. 272—273, № 649 (1105 г.);

RCI, vol. 9, р. 269—270, № 1419 (1180 г.); р. 277—278, № 1429 (1181 г.) и мн. др. Не-
сколько реже крестьяне доставляли в составе оброка бобовые культуры. См., напри-
мер: RCI, vol. 6, р. 272—273, № 649 (1105 г.); RCI, vol. 9, р. 269—270, № 1419 (1180 г.)
и др. Вино больше всего поступало с крестьянских держаний в XI — начале XII в.,
хотя и в конце XII в. оно нередко упоминается в грамотах. См., например: RCI,
vol. 6, р. 270—271, № 646 (1104 г.); Reg. Luc., vol. 3, р. 67, № 1614 (1190 г.); р. 209—
212, № 1755 (1195 г.) и др.

Названные основные культуры встречаются всюду в разных географических
районах округи. Рожь, редкая в XI — XII вв. культура, упоминается в оброках кре-
стьян из Согроминьо [RCI, vol. 9, р. 278, № 1430 (1181 г.); р. 271—272, № 1422
(1181 г.)]. В целом вино составляло около 9% всех продуктов натуральной ренты в
конце XII в. Примерно такое же место занимало вино и в оброках по отдельным гео-
графическим районам (даже там, где виноградарство было распространено относитель-
но широко), и лишь в Торре оброки вином составляли около 50% продуктовой ренты.

28 См., например, Reg. Luc. vol. 3, р. 178, № 1725 (1194 г.): с виноградника, на
котором имеются посадки оливковых деревьев, поступает рента зерном.
во Флексо (район Вико Пелаго), ежегодный чинш с этого держания —
3 стария зерна. В грамоте имеется приписка почерком, похожим на почерк
составившего эту грамоту нотарпя, о том, что эту землю теперь держит
Филипп calthorarius за 6 стариев зерна ежегодного чинша. Таким образом,
видимо, в сравнительно короткий срок оброк с держания вырос вдвое 27.
Супруги Ингичо и Йолекта, подарившие свой земельный участок мона-
стырю св. Петра в Поццеоли и сохранившие за собой узуфрукт, обещают
выплачивать монастырю ежегодно 1 старий зерна и 1 старий бобов или про-
са; в случае же, если их сын не захочет принять духовное звание, он
станет владельцем либелляркого держания на этой же земле, и тогда
его оброк сильно возрастет — до 8 стариев пшеницы и 8 стариев бобов 28.
Гландульфо подарил каноникам св. Мартина земельный участок в Ту-
ринго (район Луната), с которого шел чинш в 3 стария зерна 27 28 29. Последу-
ющие держатели (в третьем поколении), как об этом сказано в дополнении
XIII в. к грамоте, вносят церкви уже в 3 раза больше — 9 стариев зерна
[3 стария пшеницы, 3 — проса, 3 же стария идут на продажу (esse
vendita)]. При смене держателя на одном из земельных комплексов приюта
св. Александра и св. Мартина в Казале (Фошана) чинш возрастает с 4 до
5 стариев проса 30.

В грамоте о продаже держания в Гвальдо светскими лицами (Чечо и
братьями Боно, Угиччо и др.) некоему нотарию Скотто сказано, что не-
посредственный держатель этих земель, Мартин, вносит чинш в размере
6 стариев вина 3l. Поперек этой же грамоты почерком XII—XIII вв.
(как это следует из примечания издателя) написано, что чинш с держания
равен 12 стариям вина. О повышении чинша с отдельных держаний сви-
детельствует и ряд других грамот из разных географических районов
округи Лукки: Торре, Арлиано, Луната 32. Выше мы разбирали случаи
замены денежной ренты натуральном в Луккской округе. Интересно,
что при этом подчас происходило значительное повышение общего разме-
ра ренты. Так, в грамоте 1191 г. идет речь о держании, передаваемом
канониками св. Мартина некоему Флорентино в приходе св. Ангела в Кам-
по (Вико Пелаго). Прежде держатель платил чинш 2 ден., новый чинш —
1 старий зерна (т. е. по наименьшей цене за старий —1 сол.) 33. В 1196 г.
некий Стефан из Арсина и его дядя продали пресвитеру св. Мартина свое
либеллярное держание от каноников в Арсина (Вико Пелаго) за 4 лиры.
Однако они остались наследственными держателями каноников, но чинш
их изменился: вместо 4 ден. теперь они должны вносить 2 стария зерна
(т. е. по крайней мере 2 сол.) 34.

Если либеллярип каноников св. Мартина в Виньяле (около городских
стен Лукки) платили в начале XII в. каноникам 10 сол., то в конце XII —
начале XIII в. они обязываются доставлять 14 стариев зерна, т. е., исходя
из самой низкой цены, их чинш возрастает до 14 сол. 35

27 RCI, vol. 9, р. 255, № 1196.

28 RCI, vol. 6, р. 280—281, № 663, (1106 г.)

29 RCI, vol. 6, р. 398, № 914 (1137 г.).

30 RCI, vol. 9, р. 290—291, № 1448 (1181 г.).

31 Reg. Luc., vol. 3, p. 235, № 1782 (1197 г.).

32 RCI, vol. 9, p. 336—338, № 1516 и 1520 (1184 г.); ср. RCI, vol. 6, p. 67, № 178
(1039 r.); vol. 9, p. 271—272, № 1422 (1180 г.): прежние держатели доставляли 12 ста-
риев зерна, с новых требуется 15 стариев пшеницы и проса и 1 старий ржи; р. 332,
№ 1510 (1183 г.); ср. р. 336, № 1519 (1184 г.): судя по дополнению к грамоте, в XIII в.
чинш держателя возрос с 8 (или 9) до 12 стариев зерна. Ср. также: Reg. Luc., vol. 3,
р. 81—82, № 1630 (1191 г.); р. 89—90, № 1633 (1191 г.); RCI, vol. 6, р .272—273, № 649
(1105 г.); р. 273, № 650 (1105 г.); р. 293—294, № 693 (1109 г.).

33 Reg. Luc., vol. 3, р. 104, № 1647.

34 Reg. Luc., vol. 3, p. 213—214, № 1756.

35 RCI, vol. 6,tp. 283, № 669 (не позже 1106 г.); p. 284, № 670 (1106 г.).
}Таким образом, мы видели, что в разных географических районах
Лукки имело место повышение размеров чинша. Общая тенденция повы-
шения ренты отразилась и в ряде тяжб держателей с вотчинниками, когда
держатели настаивали на сокращении размеров ренты. Их просьбы
обычно кончались безрезультатно — городская курия поддерживала
сеньоров 38 * 40. Стремление вотчинников повысить чинш можно проследить
на всем протяжении XI—XII вв.; видимо, не случайно в большинстве
либеллярных грамот имеются оговорки о запрещении увеличивать размер
оброка под угрозой высокого штрафа 37.

Таблица 6

Величина ренты продуктами с единицы держания (1 модий)
в Луккской округе в XI—XII вв.

Географический район Число держаний Средняя величина ренты продуктами с 1 модия пашни (в стариях)
конец XI — середина XII в. конец XII в. конец XI — середина XII в. конец XII в.
Лукка и ее окрестности (до 10 км) 4 4 8 10
Вико Пелаго 7 — 7 —
Луната 17 25 9 10,6
Масса Пизана 6 2 9,5 9
Пиша — 2 — 2,8
Торре 2 1 11 4
Согроминьо . . 1 1 4 8
Фошана — 1 — 20
Аббатство св. Петра в Поццеоли — 7 — 12
Мелкие держания в разных рай- онах, зависимые от церкви св. Мартина . . . 6 5

Итого... 43 43 7,6 9,5

Однако приведенных данных недостаточно для вывода о повсеместном
росте чинша в Луккской округе в XII в. по сравнению с XI и первой по-
ловиной XII в. Для этого необходимо большее число примеров. Ряд гра-
мот дает нам возможность сравнить величину чинша на единицу держания
(1 модий) в одних и тех же географических районах в XI — середине
XII и в конце XII в.38 Оказалось, что из пяти географических районов

38 См., например, RCI, vol. 9, р. 252—263, № 1392 (1178 г.): некий Виллан уже
два года не платил 4 сол. каноникам св. Мартина, настаивая на понижении чинша в
2 раза. Однако консулы Лукки приняли сторону каноников и не только подтвердили
правомерность взимания чинша в 4 сол., но и заставили держателя уплатить 8 сол. за
прошедшие два года.

Ы 37 Интересно, что обычно в тех грамотах, где мы можем наблюдать повышение
чинша в конце XII— начале XIII в., не сказано о запрещении повышать чинш. Исклю-
чениями являются две грамоты конца XII в. (районы Вико Пелаго и Фошана). Однако
и в них оговорка о запрещении увеличивать оброк сделана после того, как сказано,
что он возрос [RCI, vol. 9, р. 290—291, № 1448 (1181 г.); Reg. Luc., vol. 3, р. 213—
214, № 1756 (1196 г.)].

40 38 К сожалению, таких держаний пришлось взять сравнительно немного (43—
в конце’XI— первой половине XII в. и 43 — в конце XII в.). Лишь в этих случаях нам
известны и более или менее точные размеры держании, и величина ренты.
Луккской округи, где мы смогли проследить изменение натурального
чинша, в трех районах 39 налицо повышение чинша (в Лукке и ее окрест-
ностях — с 8 до 10 стариев на 1 модий; в Согроминьо — с 4 до 8 стариев;
в Луната — с 9 до 10,6 стариев (см. табл. 6). В целом мы можем констати-
ровать по Луккской округе повышение чинша в среднем с 7,6 стария до
9,5 стария на 1 модий пашни.

Правда, по ряду географических районов в нашем распоряжении было
небольшое количество грамот, поэтому наш вывод о росте натуральной
ренты в Лукке в конце XII в. не может быть безоговорочным и нуждается
еще в дополнительной проверке источниками. Увеличение размеров самого
стария 40 является дополнительным аргументом в пользу высказанного
утверждения о повышении натурального чинша (даже там, где число ста-
риев остается прежним, видимо, имело место повышение размеров чинша).
Таким образом, в конце XII в. в Луккской округе на ряде держаний
(возможно, находившихся прежде всего в районах, близких к городу и
реке Серкьо, например Луната и др.) вотчинники увеличивали оброк.

Источники дают нам и противоположные примеры; из отдельных грамот
мы узнаем о понижении продуктовой ренты. Например, в грамоте 1123 г.
сказано, что епископство св. Мартина получило земельный участок (petia
de terre) в Верчано (вблизи Лукки) от клирика Опито. В дополнении
к грамоте (XIII в.) сказано, что прежний держатель этого участка достав-
лял 4 стария зерна (пшеницы), 2 стария проса и 2 стария бобов. В настоя-
щее время (т. е. в XIII в.) держателем является церковь в Верчано, ко-
торая доставляет 1 старин пшеницы и 1 старый проса 39 40 41. Уменьшение чин-
ша здесь, возможно, связано с тем, что часть чинша непосредственного
держателя участка церковь присваивает себе, епископству же она передает
меньшую долю, в то время как раньше оброк шел прямо епископству,
без посредников.

Каноники св. Мартина в 1104 г. передали по либеллярному договору
братьям Фогту и Вицедомину земельный участок в Капанноре (район
Луната) на условии уплаты 14 сол. В добавлении к грамоте (XIII в.)
указан другой чинш с держателей-наследников этих либелляриев —
6 сол. 8 ден.42 Вдвое сократился чинш в течение столетия с либеллярного
держания, принадлежавшего епископству св. Мартина в Мойано (район
Торре) 43. Подобные примеры есть и в других грамотах 44.

Таким образом, из пяти грамот, исходящих из разных географических
районов Луккской округи, в четырех достаточно ясно выступает пониже-
ние денежной ренты и ренты продуктами. Правда, относительно денежной
ренты, особенно когда примеров немного, нужно всегда помнить, что мог-
ла измениться стоимость денег за период в 50—100 лет. Что касается
ренты продуктами, то и здесь одно обстоятельство наталкивает на сомне-
ние в оценке рассмотренных грамот: размер стария также мог измениться.
В одной из луккских грамот конца XII в. прямо сказано, что если прежде
нужно было доставить 10 стариев зерна, то теперь (когда старии стали

39 Понижение чинша в Торре и Масса Пизана нельзя считать сколько-нибудь
отражающим действительное положение вещей, так как в нашем распоряжении была
только одна грамота из Торре конца XII в.; понижение же чинша в Масса Пизана не-
значительное.

40 RCI, vol. 9, № 1615 (1190 г.). См. ниже, стр. 70.

41 RCI, vol. 6, р. 370, № 855.

42 RCI, vol. 6, р. 272, № 648. Возможно, что в данном случае изменилась стоимость
денег.

43 RCI, vol. 6, р. 254, № 606. Во второй половине XI в. чинш — 10 сол., в XIII в.
(через пять поколений либелляриев) — 5 сол.

44 RCI, vol. 6, р. 321, № 751. Чинш держателей уменьшился с начала XII в. до
XIII в. с 6 до 4 стариев зерна. Ср. ibid., р. 270—271, № 646 (1104 г.): после смерти
держателя чинш видом уменьшается наполовину.
другими) — 8 45 46. Следовательно, величина стария возросла, а понижение
размера оброка — только кажущееся. Конечно, было бы неверно подоб-
ным образом расценивать все известные случаи понижения натурального
чинша в округе Лукки в XII—XIII вв. Вероятно, это явление имело ме-
сто. Однако, как нам кажется, приведенные выше источники дают осно-
вание считать преобладающей тенденцию к повышению ренты продуктами.

Имущественное положение разных групп крестьян Луккской округи
было неодинаково. Это проявлялось не только в весьма неравных разме-
рах их наделов (впрочем, по грамотам не всегда-можно определить точную
величину всего держания, так как крестьянин мог иметь и другие земли,
в данной грамоте не описанные). Более показательно неравенство обло-
жения отдельных крестьянских держаний. Так, в Вико Пелаго в конце
XI — середине XII в. при среднем чинше в 7 стариев зерна с модия вели-
чина ренты на отдельных держаниях колебалась от 2 до 12 стариев;
в Лукке и ее ближайших окрестностях в конце XI —середине XII в.—
от 4 до 12 стариев (средний чинш — 8 стариев), в конце XII в.— от 8 до
14 стариев (средний чинш — 10 стариев); в Луната в конце XI — середи-
не XII в.— от 2 до 17 стариев (средний чинш —9 стариев), в конце XII в.—
от 3 до 20 стариев (средний чинш — 10,6 стариев); в Масса Пизана в конце
XI — середине XII в.— от 3 до 16 стариев (в среднем —9,5 стариев).
Впрочем, различие в обложении отчасти может быть объяснено и разли-
чием в местоположении участков, в качестве почвы и некоторыми другими
причинами. И все же можно констатировать, что на крестьянах-держате-
лях повышение чинша сказывалось по-разному. Если одна их группа на-
ходилась в относительно благоприятном положении, то обедневшая
часть крестьянства (обложение которой достигало 15—20 стариев с модия)
испытывала все тяготы роста ренты продуктами. Правда, испольщина
и оброки в размере трети урожая встречались редко 4в. Тем не менее это
вовсе не означало, что повинности луккского крестьянства в XI — нача-
ле XIII в. были довольно легкими и в распоряжении крестьянина оста-
валась немалая доля урожая после уплаты чинша.

В состав крестьянских оброков, помимо зерновых культур, вина,
оливкового масла, подчас входили сыр, куры, яйца, окорок, пшеничные
лепешки, сено, дрова, каштаны. Величина этих дополнительных поборов
далеко не всегда фиксировалась.

Держатели обязывались также, как мы увидим, нести транспортную
повинность, а также принимать посланца вотчинника или его самого (эта
обязанность фигурирует почти в каждой грамоте), платить особый взнос
за пастьбу своих животных на господской земле (pascioraticum), нести
службу по охране господского дома и т. п.47 Крестьяне Луккского контадо

45 RCI, vol. 9, № 1615 (1190 г.). Оброк в грамоте исчисляется в 8 стариев пше-
ницы и 8 — проса; при этом сказано, что в прежних стариях это было бы 10 стариев
пшеницы и 10 — проса.

46 RCI, vol., 9, № 1755 (1195 г.): на 13 держаниях в селении хМасса Мачипайя
(район Луната) оброк — половина произведенного вина; р. 319, № 748 (1115 г.):
держатель района Масса Пизана вносит в качестве чинша половину полученного
урожая зерна. Далее в грамоте раскрывается величина этой «половины»: 8 ста-
риев пшеницы, 4 стария бобов и 4 стария проса с каждой cultra (т. е. модия). Обло-
жение в 16 стариев с модия, безусловно, было очень высоким. Такой объем ренты
встречается не часто в Луккской области: в конце XI—середине XII в. обложение
более чем в 10 стариев с модия мы находим в Торре, в конце XII в.— в Фошана, Лу-
ната; 10 стариев — в Лукке и пригородах. Все это лишний раз свидетельствует о
том, что. по-видимому, оброки основной массы крестьян составляли менее половины и,
пожалуй, даже трети урожая.

47 RCI, vol. 9, р. 279—280, № 1433 (1181 г.): оброк держателей земельного участка
в Дометхано (район Торре) — телега хорошего вина, 18,5 ден., 12 ден. за пастбище,
половина курицы, половина окорока, цыпленок, более 3 стариев каштанов, 1,2 ста-
рия фиг; Reg. Luc., vol. 3, № 1746 (1195 г.): наряду с оброком зерном, держатели
обязаны были в XIII в. уплачивать особые взносы в пользу городской комму-
ны (как и городские жители), причем эти взносы сохранялись и после пе-
реселения их в город. 1/3 суммы (всего с контадо следовало 600 лир) рас-
кладывалась подворно (per focum), 2/3 — в Зависимости от размера иму-
щества (per libram)48.

Как мы видели, обязанности держателей не исчерпывались натураль-
ными платежами. Немалую роль играла и денежная рента, которая иногда
сочеталась с натуральной. Это означало, что часть своих продуктов кре-
стьяне обязательно должны были продать для уплаты денежного чинша,
не говоря уже о многочисленных расходах на питание (вероятно, не все
продукты они могли производить в достаточном количестве на своих участ-
ках, которые в XI—XIII вв. все реже были полными мансами или их
частями и, наоборот, все чаще представляли собой небольшие участки
пахотных полей, виноградников, земель, засаженных оливковыми и дру-
гими плодовыми деревьями). Тем самым приходится признать, что чинш
даже в размере менее 1/2 и 4/з урожая основных разводимых на участке
культур в сочетании с другими платежами (возможно, иногда и не ого-
воренными в грамоте, так как они сами собой подразумевались, напри-
мер, взнос pascioraticum,herbaticum, десятина, альбергарий) вовсе не был
легким. Кроме того, мы видели, что обложение держателей было различ-
ным, и соответственно удельный вес оброка в общей сумме повинностей
также был далеко не одинаков для разных групп крестьян. Нередко на
держании проживала не одна семья крестьянина, подчас с отцом и матерью
жили и женатые братья, и их дети. Урожая с относительно небольших
участков не всегда могло хватить для прокормления всех обитателей.

Зажиточные крестьяне, имевшие большие участки, могли продавать
часть произведенных ими продуктов после уплаты ренты (иногда, может
быть, их привозили в город вместе с оброком сеньору). Продавать продук-
ты на рынке могли и обедневшие крестьяне —для того, чтобы иметь воз-
можность уплатить денежный чинш, купить инвентарь, некоторые продук-
ты питания и одежду. Но такого рода торговля была принципиально иной,
чем участие в рыночных операциях зажиточных крестьян: она приводила
не к обогащению продавцов, а нередко к их разорению.

Известно, что подчас либеллярии не являлись сами непосредственными
держателями наделов, описанных в грамоте. В большей части либеллярных
договоров Тосканы и других областей Италии мы имеем данные лишь о
чинше либеллярия верховному сеньору; весь же объем ренты, уплачивае-
мой непосредственным держателем, остается невыясненным.

Тем не менее одно из важных достоинств луккских грамот состоит
в том, что в них довольно часто указывается не только чинш субдержателя
верховному сеньору, но весь объем платежей с участка (и верховному,
и непосредственному господину). Эти данные важны *для установления
как общего размера ренты феодально зависимых держателей, так и вида
этой ренты (пока у нас такие сведения отсутствуют, мы можем предпола-
гать, что непосредственному господину крестьяне несли ренту иного типа,
чем верховному сеньору).

Из некоторых грамот видно, что большая часть чинша держателя идет
верховному сеньору. Гвидо Майоре из Винетула (около Лукки) имел свои-
ми верховными сеньорами каноников св. Мартина, а непосредственными
его господами были могущественные светские феодалы из рода Поркарезп.
12 стариев пшеницы и 12 стариев проса Гвидо Майоре вносил в пользу

в Баччано (Согроминьо) платят деньги pro pascioratico; № 1643 (1191 г.): помимо об-
рока вином, держатели доставляют вотчиннику кур, каштаны, груши, окорок и денеж-
ный чинш. Подобные примеры можно увеличить.

48 ASI, vol. J3, 1894, Disp. 2, р. 255 (1224—1232 гг.).
каноников и 6 стариев — Поркарези. Очевидно, последние не смогли по-
лучать с этого участка, находившегося слишком близко к резиденции
каноников, больший чинш 49. Фогт церкви св. Мартина Танкред получает
с держателей двух земельных участков в Сальтоккьо (Согроминьо) 5 ста-
риев зерна, каноникам же (верховным сеньорам) идет 12 стариев; после
дарения земли каноникам им будет поступать весь чинш 50. Из 9 стариев
зерна — чинша с пахотного поля в Вико Валле, принадлежавшего кано-
никам св. Мартина и некоему Роландо, сыну Диворсо, 6 получали кано-
ники и 3 — Роландо 51.

Более многочисленны примеры другого рода — когда верховные
собственники получают меньшую долю чинша с держателей. Супруги
Райнерий и Бонаменте продали с ведома своего сына и его жены пахот-
ное поле с деревьями около Понте Мархионис (район Фошана') —
свое держание от Ильдибрандино Боккаинбариле, который, вероятно,
владел им совместно с Карторарио, сыном Робертино, так как именно
он передал эту землю Райнерию и получал с него чинш. Райнерий в свою
очередь переуступил землю в держание братьям Луккезе, Вильгельмо и
Бонакурсо на условии уплаты чинша в 10 стариев проса, 9,5 стариев
пшеницы и 9,5 стариев бобов. Верховному собственнику данного участка,
Карторарио, поступает лишь небольшая часть чинша — 1 старий проса,
2 стария пшеницы и 2 стария бобов 52.

Точно так же небольшую часть чинша (3 стария зерна из 10) получает
монастырь св. Петра в Поццеоли от Викоро из Вико Суперьоре (район
Пиша), остальной чинш идет самому Викоро от его держателя Рустикелло53.
В грамотах Лукки есть еще несколько примеров распределения чинша
между двумя сеньорами, когда верховный собственник получает меньшую
часть чинша.

Некий Арриго продал каноникам св. Мартина свои земли — 37 разных
участков пашни, виноградника, оливковых насаждений, каштанника,
леса в Масса Мачинайя, с которых ежегодно церкви св. Петра Маджоре
поступало 10 ден. и 22 стария молодого вина. Точный размер участков и
общее количество их держателей неизвестны, но многие участки имели
величину в 1—2 модия. На 26 участках нам известен чинш их держате-
лей-крестьян: на 13 участках это — половина урожая, на трех — треть
урожая, на остальных — точно определенное количество стариев вина
и зерна (пшеница, просо) 54. Даже и на этих последних участках общее
количество вина и зерна (62 стария вина, 10 стариев зерна, 6 ден.) намного
превышает оброк Арриго церкви св. Петра, а эти участки составляют
едва половину всех земель Арриго.

Фогты каноников св. Мартина получали со своего держателя Ченамо,
имевшего участок в Вико Солари (неподалеку от Лукки), 18 стариев пше-
ницы и 18 стариев проса. Из этого оброка они выплачивали каноникам
1 Модий зерна, т. е. примерно в 3 раза меньше 55.

Мы проанализировали сравнительно немного грамот, которые
дают нам сведения о распределении чинша с крестьян-держателей между
верховным собственником земли и его «держателем первой руки».

Тем не менее вполне возможно предположить, что непосредственный
сеньор чаще получал большую часть чинша с держателя участка, чем вер-

49 RCI, vol. 9, р. 296—297, № 1457 (1182 г.), дополнение к грамоте.

60 RCI, vol. 9, р. 278, № 1430 (1181 г.).

61 RCI, vol. 9, р. 332, № 1510 (1183 г.); ср., р. 336, № 1519 (1184г.) Ср. также
RCI, vol. 6, р. 410—411, № 939; р. 411—412, № 940 (1140 г.).

62 RCI, vol. 9, р. 269—270, № 1419 (1180 г.).

53 Reg. Luc., vol. 3, р. 116—117, № 1658 (1192 г.).

64 Reg. Luc., vol. 3, p. 209—212, № 1755 (1195 г.).

63 RCI, vol. 9, p. 277-^278, № 1429, 1181 r.
ховный собственник земли, находившийся далеко и подчас являвшийся
собственником лишь номинально. Впрочем, это не единственная и не глав-
ная причина.

Распределение чинша между вотчинниками (часто один из них был
светским, другой —церковным феодалом) зависело от многих условий:
влияния того или иного феодала в данном районе, истории приобретения
данного держания, владельцев пограничных земель и т. п. Более важен
для нас другой результат изучения подобных грамот: чинш держателей
нередко оказывается много выше, чем об этом можно было бы предпола-
гать по чиншу верховному сеньору (когда тот получает меньшую часть).
Иногда этот чинш составляет половину или треть урожая — явление,
редкое в либеллярных договорах XI—XII вв. Вид чинша непосредствен-
ному сеньору обычно тот же, что и верховному собственнику (за исключе-
нием единичных случаев); чаще всего в Лукке XII в. это — продуктовая
рента 56.

* * *

Выяснив ряд вопросов, относящихся к земельной ренте в Луккской
округе XI—XII вв., мы попытаемся, насколько это окажется возможным,
осветить еще один весьма существенный вопрос. Чем объяснить такую
необычную (по сравнению с другими странами Западной Европы) эволю-
цию ренты в сторону значительного повышения места и роли продуктовой
ренты к концу XII в., времени расцвета торгового и ремесленного центра
округи — Лукки?

Казалось бы, рост городского центра должен был стимулировать и воз-
растание потребности в деньгах в округе и как одно из следствий этого —
замену феодалами натуральной ренты денежной. В Лукке же и ее округе
случилось иначе. Чтобы попытаться хотя бы отчасти отыскать причину
этого явления, следует хотя бы кратко рассмотреть феодальное землевла-
дение и его изменения в XII в. В XI и особенно в XII в. в Луккской обла-
сти сильно увеличилась подвижность феодальной земельной собствен-
ности. В сотнях грамот идет речь о купле-продаже, залогах, дарениях,
передачах держаний одними держателями или собственниками другим.

Под продажей земли нередко скрывалась ипотека — получение де-
нежной суммы под залог на срок от одного года до трех лет. Контраген-
тами сделок выступали и церковные, и светские феодалы, и мелкие дер-
жатели 57. Не раз в луккских грамотах говорится и о церковных учреж-
дениях, задолжавших светским феодалам денежные суммы (порой значи-
тельные) и вынужденных для уплаты их продавать свои земельные вла-
дения 58 *.

56 RCI, vol. 9, р. 317, № 1490 (1183 г.): верховный сеньор получает денежный
чинш, непосредственный господин — натуральный. Может быть, разумеется, что
подобное различие в видах ренты имело место и на других держаниях, но мы не распо-
лагаем такими данными. На держаниях по праву меццадрии арендатор подчас при-
бегал к помощи работников — laboratores. Однако в грамотах меццадрии, несомнен-
но, указывается вся рента, которую испольщик вносит собственнику земли.

67 Ср., например, RCI, vol. 6, р. 197 № 470 (1083 г.); р. 241—242, № 564 (1099 г.);
р. 329, № 770 (1119 г.); р. 306—307, № 718 (1112 г.); р. 438—439, № 991 (1145 г.)
и мн. др. См. также Memorie Montignoso, р. 321—322, № IV (1159 г.).

58 RCI, vol. 6, р. 431, № 977 (1144 г.): 120 сол., вырученные от продажи виноград-

ника в Склето, монастырь св. Понциана должен уплатить некоему Сигьеро, которому
он заложил свои земли в Пискплле; Reg. Luc., vol. 3, р. 77—78, № 1626 (1191 г.):
управляющий церкви св. Квириция в Капанноре продал монастырю св. Петра в Поц-
цеоли за 30 лир земли церкви в Лаппетта. Деньги понадобились церкви для уплаты
долга феодалам Танрранди. Числа таких примеров можно увеличить.
В грамотах Лукки XI—XII вв. довольно часты случаи, когда светские
феодалы за долги передают свои владения церковным учреждениям 59.
И все же многочисленные продажи и залоги земельной собственности,
хотя и в меньшей мере, имели место и раньше, в IX—XI вв. Для XII —
XIII вв. характерно другое: переселение в город многих семей феодалов
и передача их земель городской коммуне, которая ведет с ними ожесто-
ченную борьбу. Хроники Лукки с конца XI в. заполнены сообщениями
о разрушении феодальных замков в округе и подчинении городу их по-
бежденных властителей. Так, Птоломей Луккский сообщает, что в 1128 г.
был разрушен замок Буинно и оказался в осаде замок Агинольфа (Мон-
тиньозо) 60. В 1136 г. лукканцы разрушили замок Фучеккьо, в 1170 г.—
бург Бранкальяна; в том же году в районе Карфаньяна были сожжены
и разрушены многие castra. В 1173 г. был занят Кьоро — резиденция
феодалов Соффрединга, обещавших лукканцам военную помощь 61.

Подчинявшиеся городу феодалы обычно передавали городской коммуне
свои земли, обещали ей военную помощь и всякого рода денежные и на-
туральные взносы. Так, в 1138 г. братья Лукардо передали консулам
Лукки (выступавшим от имени коммуны и епископства св. Мартина)
укрепленное поселение (castello, poggio, curte et destricto) в Монте Топо-
ли и принадлежавшие ему земли 62. В 1142 г. вице-графы Угиччо и Бель-
тер передали в полное распоряжение луккским консулам половину замка
Корвариа и относившихся к нему земель. Правда, в последующие годы
феодалы Корвариа не раз отказывались подчиняться городской коммуне 63 *.

В 1170 г. коммуна Лукки купила у некоего Труффы Меццоломбарди
лес и участок земли от устья Серкьо до Миллиарино и от моря до Монт-
раванто ®4.

В 1181 г. Луккской коммуне принес клятву бургундский граф Гвидо,
сеньор Монте Суммано, Верруколе и Серре, передав эти замки городу и
обещая помощь в войне с Пистойей; в том же году Лукка приняла клятву

69 Docum. di Lucca, vol. 4, parte 2, p. 178— 179, № 127 (1153 г.): некий Гвидо
сообщает императору Манфреду, что он по доброй воле, а не в результате насилия
продает епископу Лукки Григорию свою долю — х1з замка и укрепленного поселения
в Форколе — за 600 луккскпх солидов; 420 сол. он уплатит в качестве долга еписко-
пу. Если вырученных денег будет недостаточно для погашения задолженности, Гви-
до обязуется передать епископу принадлежавшую его отцу 1/6 замка. Ср. ibid., № 113
(1181 г.); р. 204—205, № 144 (1198 г.): тяжба луккского епископа Гвидо и Уго, графа
Капанноле, закончилась в императорском суде разделом замка между епископом и
графом.

6J DI, vol. VI, Annales Ptolomei Lucensis, p. 49. Примечательна судьба замка
Монтиньозо, расположенного у так называемой «дороги франков» (см. ниже). С XI в.
замок Монтиньозо был предметом спора между феодалами соседних областей — Лукки,
Люнн и Пизы. Па протяжении XII — XIII вв. его не раз брали под свою защиту импера-
торы. В 1174 г. городская коммуна Лукки купила всю территорию, принадлежавшую
замку, но и в дальнейшем господство над Монтиньозо постоянно переходило из рук
в руки: от феодалов к городам Лукке пли Пизе. В начале XIII в. Монтиньозо был
поделен между сеньорами Валеккья и Корвариа, а с 70-х годов XIII в. вновь оказал-
ся под властью Лукки (Memorie Montignoso, р. 1—33).

61 DI, vol. VI, р. 50, 57, 58.

62 Docum. di Lucca, vol. 4, parte 2, p. 172—173, № 122 (1138 r.).

63 DI, vol. VI, p. 51; p. 56: в 1169 г. Вельтер Корвариа вместе с тремя другими
феодалами поднял восстание против Лукки. Их поддержали город Пиза и феодалы
Версплиа и Карфаньяна, по победу все же одержали лукканцы, сжегшие бург.
В 1199 г. феодалы Корвариа и Моптеманьо вновь поклялись в верности Лукке (DI,
vol. VI, р. 64). Однако борьба лукканцев против феодалов Корвариа не прекратилась.
В 1254 г. лукканцы снова заняли и разрушили замки Корвариа и Валеккья. А в
1255 г. подеста Лукки создал из укрепленных поселений Версилиа два бурга и засе-
лил их крестьянами из Пьетрасанта, Корвариа и Валеккья, освободив их от всякого
подчинения нобилям. Были разрушены почти все замки нобилей в Версилии, за
исключением тех замков, которые принадлежали Лукке (DI, vol. VI, р. 78).

DI, vol. VI, р. 57—58.
от феодалов Соффрединги 65 66, а в 1183 г.— от сеньоров Альбиано и Урби-
чано 66.

В 1192 г. нобили Валеккья поклялись в верности Луккской коммуне
и передали ей свои земли, замки и все, что имёли в Монтебелло 67 68 69.

В 1194 г. коммуна приобрела у феодалов из рода Монтефилекторп до-
ма и земли, которые они держали от графини Матильды Тосканской в8.

В 1195 г. феодалы из Бальбано получили от Лукки земли в этом райо-
не при условии уплаты чинша (видимо, перед тем они передали эти зем-
ли в собственность городской коммуне) 6$).

В 1200 г. сеньоры Монтеманьо поклялись Лукке в том, что в случае
надобности окажут ей военную помощь. Они обещали также проживать в
городе не менее четырех месяцев во время военных действий и трех —
в мирный период 70.

С начала XIII в. Лукка повела еще более решительное наступление
на феодалов округи, подчиняя себе все новые и новые фамилии. В 1209 г.
феодалы в Барга и Карфаньяна обещали вносить городской коммуне
datias и collectas, которые с них потребует Лукка 71.

В 1218 г. сеньор замка (агх) Масса Мархионис передал замок Лукк-
ской коммуне за ту сумму, которую он задолжал Лукке 72 73. Свои земли
и укрепленные поселения передавали городу не только светские, но и
церковные феодалы ,3. Борьба феодалов и городской коммуны не прекра-
щалась с переселением феодалов в город или передачей городу их земель-
ных владений (обычно, лишь части их). В XII —XIII вв. в Лукке имели свои
резиденции, дома-крепости с башнями, сеньоры Довайо, Герардинги, Соф-
фрединги, Поркарези, Монтеманьо, Корвайя, Орландинги и мн. др. 74

Крупные феодальные сеньоры вовсе не желали мириться со своим под-
чиненным положением. Они не раз пытались вновь отвоевать свою неза-
висимость, а также захватить ключевые позиции в городской админи-
страции. Часто при этом феодалы луккского контадо пользовались под-
держкой феодалов соседних обласей Тосканы и других городов. В 1151 г.
с трехтысячным войском рыцарей в Лукку вторгся тосканский граф
Гвидо Гуерра, но потерпел поражение 75. В 1226 г. в своем походе против
Версилип лукканцы встретили сопротивление пизанцев. После победы

65 DI, vol. VI, р. 59. Феодалы Соффрединги из Карфаньяна и в последующее
время неоднократно приносили клятвы Лукке (так как, видимо, нередко их и нару-
шали). В 1208 г. поклялись они сами и их вассалы — жители коммун Лимапо, Фор-
норе и др. (DI, vol. VI, р. 65). В 1209 г. они повторили клятву, обещая за свой счет
участие в военных предприятиях города. В 1219 г. феодалы Монте Сумма но обещали
Лукке поддерживать ее в случае войны и принимать присланных из Лукки ректоров
и подеста в подчиненные им коммуны (DI, vol. VI, р. 69; ср. р. 68).

66 DI, vol. VI, р. 60.

67 DI, vol. VI, р. 63.

68 Ibidem.

69 DI, vol. VI, р. 64.

70 DI, vol. VI, p. 65; cp. p. 64.

71 DI, vol. VI, p. 66. В 1227 г. лукканцы заняли многие villas п castra в Карфань-
яна и в Барга. В этот год было сожжено и разрушено около 70 укрепленных поселений
названного района (DI, vol. VI, р. 71). В хрониках Лукки упоминаются и многие
другие случаи передачи феодалами контадо их земель городу и клятвы феодалов город-
ской коммуне. См. G. S е г с a m b i. Le Croniche..., vol. I, p. 48 и др. Следует от-
метить, что весьма часто хронисты ссылаются в своих сообщениях на официальные
документы, и это придает их сведениям особую достоверность.

72 DI, vol. VI, р. 69.

73 См., например, DI, vol. VI, р. 69 (1221 г.): аббат Сексто, dominus Манфред,
и братия монастыря передали Луккской коммуне свои права на укрепленные посе-
ления в Черрето и Монтискальвори, обещая не продавать и не передавать в какое-
либо держание без согласия коммуны хотя бы часть этих территорий.

74 A. Carina. Notizie sul contado lucchese. Lucca, 1875, p. 11 —19.

75 D I, vol. VI* p. 52.
над ними замок был разрушен. В 1250 г. поход в Версилию повторился.
Произошло несколько сражений, в которых пизанцы снова потерпели по-
ражение 76.

В 1203 г. после крупного сражения при Монте Кьятри populus Лукки
одержал победу над восставшими knilites и изгнал их из города 77.

Нередко в XII—XIII вв. феодалы объединялись в societates —сооб-
щества во главе с консулами, имевшие свои статуты и особую автономию
внутри города. До нас дошел статут Societas consortum Corbolani, объе-
динявшего феодальные фамилии Корболанп, Дель Вельо и Черлотти.
Они имели свои владения в трех районах (capelle о contrade) в центре го-
рода, где возвышалась башня дель Вельо. Сообщество приобрело такой
вес и влияние, что во время волнений в Лукке феодалы сами решали,
поддерживать им город или же встать на сторону кого-либо из своих дру-
зей-феодалов 78.

Выше уже отмечалось, что в результате подчинения феодалов городу
многие их земли переходили в собственность городской коммуны как
коллективного сеньора. Наряду с этим, очевидно, немало земель таких
феодалов оказывалось в руках ростовщиков, ремесленников и торговцев.
К сожалению, в нашем распоряжении не было источников XII—XIII вв.,
которые позволили бы составить сколько-нибудь ясное* представление о
социальном статусе новых землевладельцев (феодалов — городских жи-
телей, а также купцов и ремесленников)79.

Можно привести отдельные примеры принадлежности земель в Лукке
и ее контадо торгово-ремесленным слоям80. В нотариальных актах Генуи
конца XII —начала XIII в. весьма часто фигурирует некий Гвидолотто
из Лукки. Во многих кредитных операциях он выступает гарантом де-
нежных сумм, взятых в долг. Гвидолотто имел в Лукке земельные вла-
дения, в том числе и домениальные земли (possessionem cum dominio).
В одном из актов сказано о покупке им рабыни из Сардинии за 60 гену-
эзских солидов. Гвидолотто занимался и продажей шелковых тканей
(fustanea) в довольно крупных размерах81.

76 DI, vol. VI, р. 71, 76.

77 DI, vol. VI, р. 65.

78 ARAL, Statute inedito della casa di Corbolani (1287—1288), p. 471—487.

79 В луккских грамотах можно найти немало упоминаний о жителях Лукки,
сдающих в держания и совершающих иные сделки со своими землями, расположен-
ными вблизи города или даже довольно далеко от него. Однако более подробные све-
дения о размере земель этих лиц, количестве держаний и т. п. в наших документах
отсутствуют. См., например: RCI, vol. 6, р. 136, № 350 (1068 г.): дом и мане в рай-
оне прихода св. Стефана одно время принадлежали некоему Трахине из Лукки, ко-
торый впоследствии продал их; RCI, vol. 9, р. 265, № 1412 (1180 г.): некий Плеба-
нелло, житель Лукки, приобрел пахотное поле в Греппо (район Луната). Супруги,
продавшие землю, остаются ее держателями и должны ежегодно доставлять в Лукку
к дому Плебанелло 6 стйриев зерна; ibid., р. 301, № 1465 (1182 г.): некий Малафронти
покупает виноградник с оливковыми деревьями и дубняком в Мариано. Как и в пре-
дыдущей грамоте, продавец становится держателем и должен ежегодно доставлять
вино к селению Мариано, в погреба Малафронти. Сам же Малафронти живет в Лукке
и опасается, что могут понести какой-либо ущерб от города как эти, так и другие его
владения.

80 См., например: Reg. Luc., vol. 3, р. 160—161, № 1705 (1193 г.): одним из уча-
стков земли в Фьессо владеет красильщик Рустикелло; ibid., р. 221—222, № 1765
(1196 г.): ремесленный мастер Эрманно приобретает за 70 лир пахотное поле в Вико
Солари (вблизи города), которое обрабатывает держатель, доставляющий ежегодно
2 стария пшеницы и проса в Лукку (вероятно, к дому Эрманно). Ср. DI, vol. VI, р. 70
(1221 г.): один из горожан Лукки (может быть, выходец не из феодальных фамилий,
так как назван cives), Пагано Б альдоин, получает императорскую привилегию, в
которой подтверждается принадлежность ему замка Виареджо.

81 Notai liguri. Secoli XII—XIII. Guglielmo Cassinense, vol. II. Torino, 1938,
p. 264, № 1785 (1192 r.); p. 269—270, № 1802 (1192 r.); p. 285, № 1846; Giovanni di
Значительные денежные суммы и земельные богатства принадлежали
в середине XIII в. в Лукке богатому ремесленнику, купцу и ростовщику
Гвидобоно Биджарелли, выходцу из Болоньи82.

Описывая выступление в 1257 г. бедных слоев Лукки (populum macrum
et teniiem) против богатых кругов города, Птоломей Луккский отмечает,
что последние действовали в согласии с нобилями. Это ему не кажется
удивительным, так как, по его словам, часть «жирного народа» вышла из
нобилей83.

Таким образом, можно считать, что в Лукке в XII —XIII вв. сложилась
весьма влиятельная городская верхушка. Значение и место ее в жизни
Лукки XII—XIII вв. было гораздо большим, чем в других тосканских
городах, где ремесленно-купеческие слои раньше завоевали власть в го-
роде 84.

В состав правящих кругов, наряду с богатыми ремесленниками, куп-
цами и ростовщиками, порой владевшими немалыми земельными богат-
ствами, вошла и часть переселившихся в город феодалов. Выступления
торгово-ремесленного населения против milites нередко превращались
в борьбу против всей городской верхушки 85.

Однако Лукка XII—XIII вв., где еще большую силу сохраняли фесь
далы-землевладельцы (прежние или чаще новые, сочетавшие владение
землей с торгово-ремесленными занятиями), в то же время была круп-
ным центром ремесла и торговли в Тоскане. В XII—XIII вв. в ней были
весьма развиты производство шерстяных и особенно шелковых тканей86.
По производству шелковых тканей Лукка более столетия занимала одно
из первых мест в Италии. Сырье для шелковой промышленности было,
вероятно, в основном привозным 87, но уже в начале XIII в. в некоторых
грамотах упоминается тутовое дерево 88.

Развитием текстильного производства в большой мере определялся и

Guiberto, vol. 1, р. 43—44, № 91, 1200 г.; р. 108, № 201 (1201 г.); р. 123, № 239
(1201 г.); р. 153, № 307 (1201 г.)

82 Будучи magistro marmorum и беря подряды на строительные работы, Гвидо-
боно в то же время принимал участие в торговых сделках с шерстью и другими това-
рами, в том числе изделиями из железа. Он же имел и земли, которые раздавал в дер-
жания другим лицам—ASI, vol. 12, 1929, р. 225—228, № 6—10,13 (1246—1258 гг.).

83 DI, vol. VI, р. 78.

84 G. Toniolo. Storia dell’economia sociale in Toscana nel medio evo, vol. II,
Citta del Vaticano, 1948, p. 294. Тониоло подчеркивает значительную роль земельной
собственности в жизни Лукки XIII—XIV вв.— области, где, несмотря на развитие
ремесла и торговли, контраст между городом и деревней был выражен значительно
менее ярко, чем во Флоренции.

85 Многочисленные и острые столкновения milites Лукки с торгово-ремес-
ленным населением имели место на всем протяжении XII и XIII вв. Помимо
вооруженной борьбы в 1169, 1203,1257 гг., подобные столкновения описываются хро-
нистами и в другие годы (см. DI, vol. VI, р. 62, 1187 г.). Дж. Серкамби сообщает о
распрях в Лукке в начале XIII в. между рыцарями (cavalieri) и городскими должно-
стными лицами (consoli mercadantie), о восстании в Лукке против грандов в это же
время (G. S е г с a m b i. Le Croniche..., vol. I, p. 16, 57 ec.).

86 Тониоло писал, что во второй половине XIII в. Лукка переживала период
расцвета своего ремесла, и особенно шелкового производства, в котором достигла
такого блеска и совершенства, что затмила Флоренцию. Луккские шелковые ткани
удерживали первенство среди итальянских тканей на ярмарках в Провансе (G. Т о-
n i о 1 о. Storia dell’economia sociale..., vol. II, p. 19—20). Луккские ремесленники
создавали мастерские для изготовления шелковых тканей и в других итальянских
городах. Так, известно об основании ими таких мастерских в Болонье в XIII—XIV вв.
(ASI, vol. 7, 1881, G. L i v i. I mercati di seta lucchesi in Bologna nei secoli XIII e XIV.
Notizie e documenti).

87 См., например: R.Doehaerd. Les relations commerciales entre Genes, La Bel-
giqueet 1’Outremont, t. II. Bruxelles, 1941, p. 108, № 224, 1207 (или 1213 г.): луккский
промышленник покупает шелк у купцов Асти.

88 С. Sard i. Le contrattazioni agrarie del medio evo..., p. 148.
характер торговли Лукки: она вывозила сукно и шелковые ткани за море —
во Францию, Фландрию и другие страны 89. Луккские торговые консулы
(consuli dei mercanti) находились постоянно в Ниме наряду с предста-
вителями купцов Сиены, Флоренции, Пьяченцы, Пистойи90.

В XII—XIII вв. весьма оживленные торговые сношения существова-
ли у Лукки с Генуей. Генуэзцы имели торговые склады и лавки в 15—
20 км к северу от Лукки, вМотроне (район Дечимо). Лукканцы получили от
генуэзцев право использования по своему усмотрению значительной ча-
сти берега Лигурийского залива от Вультабио до Сагоны и далее до Кор-
вуле. В 1152 г. Генуя разрешила луккским купцам привозить в город
товары, которые они захотели бы продать на заальпийских ярмарках (ad
ferias ultramontanas), однако с условием, чтобы этим не наносился ущерб
генуэзским товарам 91. Луккские купцы могли привозить в Лукку че-
рез Геную заморские одежды, уплачивая небольшие пошлины. И все же,
пожалуй, главным было участие Лукки в посреднической торговле. Этому
весьма способствовало и местоположение Лукки на «дороге франков» 92 93.

Еще в раннее средневековье луккские купцы сконцентрировали в сво-
их руках торговлю с населением Паданской равнины и странами к северу
от Альп; сфера их деятельности простиралась до Рима. Монета, чеканив-
шаяся в Лукке, получила признание на большой территории Италии
вплоть до Рима и даже в самом Риме £3.

Многие купцы, направлявшиеся в Пизу, были вынуждены проходить
через Лукку, и луккские правители, пытаясь использовать это обстоя-
тельство, порой предъявляли к ним чрезмерные требования, являвшиеся
одним из источников конфликтов 94. В 1181 г. Лукка, наконец, официаль-

89 R. D о е 1Га е г d. Les relations conimerciales..., t. II, p. 179, № 353 (1216 r.);
p. 180, № 354 (1216 г.): продажа в Генуе сукна для реализации его на заморских
рынках некиим Гвиццардо из Лукки — крупным купцом и промышленником; ср. р.
141, № 286, 1218 г.: Вивиано из Лукки в счет платы за зерно передает пизанским куп-
цам более 10 отрезов сукна и бархата; р. 116—117, № 241 (1210 г.): Гвиццардо вме-
сте с другими сукноделами покупает у пьяченцского купца и банкира на 240 лир гру-
бое английское сукно; ср. также р. 125, № 258 (1210 г.): он же покупает сукно у купца
из Асти.

90 ASI, vol. 6, 1857. Nuova Serie. Document! riguardanti il commercio di fioren-
tini in Francia nei secoli XIII e XIV, p. 170—171, № 111.

91 Giulio de conti di S. Quintin o. Cenni intorno al commercio dei luc-
cbesi coi genovesi nel XII e XIII secolo con alcune ricerche sul valore delle monete colle
quali a que tempi si contrattava presse di quelle nazioni.Lezione detta nella Reale Acca-
clernia Lucchese il di 27 febbraio 1837, p. 62.

92 «Дорога франков» (путь купцов и паломников из Западной Европы в Рим)
захватывала значительную часть Луккской области: за Апеннинами, свернув с Via
Aurelia (между Пизой и Люпи), она направлялась к Камайоре и затем к Лукке, отту-
да через Фучеккьо к Арно и далее к Сиене и Пизе. Из Пизы купцы морем продол-
жали путь в Рим пли Южную Италию (см. Дж. Л у ц ц а т т о. Экономическая исто-
рия Италии..., стр. 259—260).

93 ASI, vol. X, 1847, Documenti, р. 3—4, № 1. Дипломом императора Генриха
IV от 1081 г. жители Лукки, наряду с другими привилегиями, получили освобождение
от ряда повинностей и торговых пошлин (fodruni, curatura — от Павии до Рима и ri-
paticum — в Пизе и ее округе). Запрещалось кому бы то пи было любым образом ока-
зывать противодействие купцам, которые приедут в «Лукку или будут возвращаться
оттуда морем или по реке Серкьо, так же как и торговцам — жителям самой .Лукки.
Запрещение относилось и к купцам, прибывавшим в Лукку но суше из Люпи. В
1155 г. Фридрих Барбаросса подтвердил лукканцам право чеканки монеты, которое
«с древних времен было признано его предшественниками—королями и императорами».
Монету по луккскому образцу строго воспрещалось чеканить какому бы то пи было
городу или сельскому поселению, а также пополанам под угрозой большого штрафа —
в 100 лир золотом (ASI, vol. X, Document!, р. 6—7, № 4).

94 RCI, vol. 24, р. 312—316, № 456 (1158 г.): немецкие и французские, а также и
другие заальпийские купцы, направлявшиеся в Пизу, должны были на восемь дней,
останавливаться в Лукке.
но заявила о том, что все купцы, проходящие через нее, могут в любой
момент продолжать свой путь в Пизу. В награду за это луккские купцы
получили возможность пользоваться торговой гаванью Пизы (Порто
Пизано) наряду с пизанскими купцами 95. .

Кроме знаменитой «дороги франков», среди немногих путей по суше
между тосканскими городами надо отметить дорогу, связывавшую в XI —
XII вв. Лукку, Пизу и Ливорно. Из Ливорно товары перевозились в
Каламброне (около Порто Пизано), затем по каналу в Арно, озеру Бьен-
тина и через Орцори (Auser) в Лукку, в Порто делла Формика, располо-
женный на судоходном тогда канале 96. Но главными торговыми путями,
в том числе и для Луккской округи, служили водные пути. Роль основ-
ной торговой магистрали в округе играла река Серкьо с притоками, сое-
динявшимися сетью каналов с Арно. Зерно и соль —главные товары это-
го района — перевозились на плоскодонных лодках и ботиках, а также по
сухопутным дорогам (нередко, особенно зимой, просто тропинкам); това-
ры подчас приходилось перевозить вьюками и даже переносить. Отсюда
столь частое упоминание слова soma (salma) в тосканских грамотах как
единицы измерения количества зерна или вина (обычно soma—24 стариям)
и более редкое употребление с этой же целью слова сагга (2 some)97 98 99.

Итак, Лукка в XII—XIII вв. находилась на оживленных и важных
путях итальянской и международной торговли. В то же время она явля-
лась центром плодородного сельскохозяйственного района. Вполне за-
кономерно предположить поэтому, что и часть сельскохозяйственных про-
дуктов (об экспорте сукна и шелка уже говорилось), произведенных в ее
округе, могла быть вывезена за пределы контадо луккскими же или дру-
гими купцами.

От начала XIII в. сохранился ряд свидетельств о продаже в Генуе
пшеницы, привезенной из Тосканы (возможно, что и из Луккского кон-
тадо) ".

Почти все грамоты, в которых перечисляются оброки зерновыми и
бобовыми культурами в Луккском контадо, указывают на их измерение
в «sistario venditorio, qui in Lucca percurrit», тем самым подчеркивая «то-
варное назначение» зерновых. Реже в грамотах Луккской округи фигу-
рирует измерение вина в sistario venditorio ".

Виноград и зерно привозили в Лукку на продажу жители сельских
коммун. В статуте коммуны Мутиллиано (район Торре) от 127Гг. местные

95 Дж. Л у ц ц а т т о. Экономическая история Италии..., стр. 229, 260, 284.

96 С. S а г d i. Contrattazioni agrarie del medio evo..., p. 104 — 105.

97 Ср., например, Reg. Luc., vol. 3, № 1794; оброк доставляется в количестве трех
some de vino и мн. др.; RCI, vol. 6, р. 298, № 702 (1111 г.) — carra de vino (вмещает
48 стариев вина); ibid., р. 52—53, № 140 (1033 г.) — carra de vino.

98 Giulio de conli di S. Quintino. Cenni intorno aH'commercio...,
p. 73. Из-за нехватки зерна оно в Генуе ценилось довольно дорого. Так, старий пше-
ницы стоил в 1171 г. 12 луккских солидов, в 1213 г. —10, в 1215 г.— 8 сол. Пшеница,
купленная в 1213 г. в Генуе некним Вивиано из Лукки у пизанских купцов, изме-
рялась в eminam lanue и оценивалась в генуэзских лирах. Тем не менее нам представ-
ляется, что и эта пшеница была не генуэзской, а привозной [ср. R. D о е h а е г d.
Les relations coinmerciales..., t. II, p. 141, № 286 (1213 r.)J.

99 RCI, vol. 6, p. 321, № 751 (1117 г.): держатели доставляют в Лукку канони-
кам св. Мартина ежегодно в августе оброк «de grano bono sicco sistario 6, ad sista-
rium quartinum currente venditorium, quale in civitate Lucca percurrit»; ibid., № 272—
273, 649 (1105): оброк (12 стариев пшеницы и столько же проса и бобов) «а stario quar-
tino iusto venditorio»; ibid., p. 280—281, № 663 (1006): оброк (1 старий пшеницы и 1
старий бобов или проса) «ad iusto sistario quartino currente venditorio, quale infra ci-
vitate Lucca meliore percurrit»; RCI, vol. 9, p. 290—291, № 1148 (1181 г.): оброк (5 ста-
риев проса) «ad stario Lucense venditorio»; ibid., p. 336—338, № 1250 (1184 г.): оброк
пшеницей, просом и бобами «cum iusto stario Luc. venditorio». См. также: Reg. Luc.,
vol. 3, p. |213—214, № 1756 (1196 r.); Arch. Luc., p.113, № 165 (1058 r.); RCI, vol. 6,
p. 275—276, № 654 (1105 г.) и др. — вино измеряется в sistario venditorio.
власти пытаются регулировать доставку винограда и зерна из коммуны в
Лукку, требуя делать это с разрешения консулов 10°.

Понятно, как нам кажется, почему в большинстве случаев зависимые
держатели должны были привозить оброк своим сеньорам в Лукку. Имен-
но в Лукке продать сельскохозяйственные продукты было проще всего.
Их покупателями, очевидно, были и торгово-ремесленное население, и
поселившиеся в городе феодалы, которые лишились большей части своих
земель и приобщились к торговле или ремеслу.

Растущему ремесленно-торговому центру, видимо, становилось уже
недостаточно своего зерна — луккские купцы в XIII в. ввозили его под-
час из отдаленных мест. Так, в 1213 г., как мы уже упоминали, луккский
горожанин Вивиано купил у пизанских купцов 221 мину пшеницы за 187
лир 100 101. В 1210 г. Гвиццардо из Лукки и сукнодел Энрико купили 553 ф.
зерна в Романье за 208 лир и 19 сол. 102 В 1192 г. Бартоломео привез в
Лукку 850 ф. зерна из Испании за 124 лиры 103.

В Лукке в XII—XIII вв., как уже говорилось, сложились благопри-
ятные возможности для сбыта значительного количества сельскохозяйст-
венных продуктов из контадо и соседних районов Тосканы. В то же врет
мя быстрый рост ремесла приводил к резкому увеличению потребностей
в продовольствии и . сырье городского населения. Переселение в город
многих феодальных фамилий с их челядью также увеличивало спрос на
продовольствие в самом городе. Все эти обстоятельства, естественно, вы-
зывали значительное повышение удельного веса продуктовой ренты сре-
ди крестьянских повинностей Луккской округи, и в первую очередь об-
роков зерновыми и бобовыми культурами. Судя по источникам, находив-
шимся в нашем распоряжении, в XII—XIII вв. в контадо Лукки основ-
ная часть крестьянских оброков шла на удовлетворение потребностей
феодалов, живших в городе и неподалеку от него, и на продажу в самой
Лукке.

Уже отмечалось, что рента продуктами занимала главенствующее по-
ложение как раз в тех географических районах, которые находились или
сравнительно недалеко от города, или примыкали к речным или иным
торговым путям, что сильно облегчало доставку в город продуктов. Вы-
воз зерна и вина из Лукки не принял еще, вероятно, сколько-нибудь
значительных размеров. Господство натуральной ренты в XII — XIII вв.
показывает, что продавали избытки сельскохозяйственных продуктов104
в Лукке сами феодалы — светские и церковные (в первую очередь — епи-
скопство св. Мартина, аббатство св. Петра в Поццеоли, монастырь
св. Понциана возле Лукки).

Однако в XII—XIII вв. определенную роль в Луккском контадо про-
должала играть и денежная рента (особенно в отдельных географических
районах). Тем самым надо признать, что часть крестьян сами продавали
продукты со своих земельных держании. Выше мы отмечали, что денеж-
ная рента в Луккской округе в основном была распространена на держа-
ниях, расположенных довольно далеко от города. Естественнее было бы
ожидать обратное, так как среди доходов держателей городских и при-

100 ARAL, t. XXIV, 1886, р. 566, § 21; р. 567, §22.

101 R. Doehaerd. Les relations commerciales..., p. 141, № 286 (1213 г.).

132 Ibid., p. 131, № 269 (1210 r.).

103 Notai liguri. Secoli XII e XIII. Guglielmo Cassinense, vol. II, p. 235, № 170.

104 Вспомним, что с учтенных нами более 800 держаний в конце XII в. шла про-
дуктовая рента стоимостью более 12 тыс. сол., т. е., по нашим подсчетам, это состав-
ляло более 12 тыс. стариев зерна (и частично вина, см. табл. 3). Епископство св. Мар-
тина с учтенных нами приблизительно 530 держаний получало ренту продуктами в
2340 сол., т. е. около 2,5 тыс. стариев зерна и вина; монастырь св. Петра в Поццеоли—
около 1200 стариев; крупные светские феодалы — около 600 стариев зерна и вина.
городных земель обычно главную роль играют доходы от различных реме-
сел, продажи фруктов и т. п. Указанная закономерность имела место во
Флоренции, Пизе, Пистойе, Ареццо. В Лукке же было иначе. Комплексы
держаний с преобладанием или значительным^ аспр остр анением денежной
ренты находились, как правило, далеко от города — в 30 —50 км к северу
и северо-востоку и нередко довольно далеко от р. Серкьо и «дороги фран-
ков»— основных торговых путей округи. Вотчинники этих районов, оче-
видно, в меньшей степени втянутые в торговлю сельскохозяйственными
продуктами, предпочитали перекладывать на плечи крестьян трудности
продажи этих продуктов (особенно, учитывая плохие дороги и удаленность
от города).

Наши источники позволяют нам, правда очень приблизительно 105 106,
установить и некоторую связь между формой ренты и характером сель-
скохозяйственного производства в отдельных географических районах.
В двух географических районах Луккского контадо — Торре (на северо-
западе) и Согроминьо (на северо-востоке), где денежная рента преоблада-
ла в конце XII в. (а в Торре и в конце XI —начале XII в.), большое
число держаний, с которых идет денежный чинш — виноградники 10в.
Показательно, что в этих же районах процент вина в составе продуктовых
оброков был гораздо больший, чем в других местах Луккской области
(за исключением Луната и Масса Пизана) 107, хотя и при очень небольшом
удельном весе вина в целом (около 9% всей поступавшей ренты).

Во второй половине XI и особенно в XII в. в Луккской округе полу-
чила широкое распространение транспортная повинность, несомненно,
связанная с необходимостью привоза зерна и вина в Лукку и некоторые
другие центры округи как с потребительскими целями, так и на продажу.
Вино доставлялось в разные пункты контадо, обычно административно-
хозяйственные центры вотчин. Епископство св. Мартина получало вино
в Согроминьо, Вакколе (Масса Пизана), Дометхано (Торре), Арсина (Ви-
ко Пелаго) и непосредственно в Лукке 108, куда оно доставлялось не-
редко из этих же пунктов, порой на 20—-30 км удаленных от города.
Монастырь св. Понциана и светские феодалы также предпочитали полу-
чать вино непосредственно на господских дворах — в Вакколе, Вурно,
Кумпуто, Контхано и др. О доставке его в Лукку, как правило, не гово-
рится — вероятно, если оно и шло на продажу, то в небольшом количе-
стве 109.

105 Это объясняется прежде всего тем, что во многих грамотах отсутствуют ука-
зания на характер хозяйства на передаваемых участках: часто говорится, что пере-
даются одна или несколько petiae terre cum casa или casa cum massariciis и т. д. Слово
же terra означало далеко не всегда (и, пожалуй, чаще не означало) пахотную землю.
Это могли быть, конечно, и пахотные земли, но могли быть и виноградники, сады и
огороды, лес, пустошь и т. п. Ср., например, RCI, vol. 9, р. 331, № 1508 (1183 г.): с
27 участков terre поступает оброк в 3 ф. оливкового масла и 3 somae вина. Значит,
это были преимущественно виноградники. Таких примеров можно привести немало.

108 Reg. Luc. vol., 3, р. 202, № 1746 (1195 г.); р. 30—31, № 1574 (1188 г.); р. 222,
№ 1766 (1196 г.); RCI, vol. 9, р. 253—254, № 1394 и др. Для других районов с большим
распространением денежной ренты такое сопоставление оказалось затруднительным,
так как в соответствующих грамот з к р • ко указывается вид передаваемого участка.

107 Так, с учтенных нами держаний в конце XII в. общая сумма оброков вином в
Луната составляла 39,4 сол. в Торре — около 24 сол., в Масса Пизана — около 18
сол., в Согроминьо — около 15 сол. Вино получали прежде всего епископство св. Мар-
тина (53% оброка вином), затем светские феодалы (27%); 20% шло другим церковным
учреждениям.

108 RCI, vol. 9, р. 329, № 1503 (1183 г.); р. 71, № 188 (1042 г.); р. 73, № 190—191
(1043 г.); Reg. Luc., vol. 3, р. 4—5, № 1553 (1187 г.) и др.

108 Arch. Luc., р. 139, № 228 (1072 г.); RCI, vol. 6, р. 344—345, № 801 (1123 г.);
RCI, vol. 9, р. 262, № 1407 (1179 г.); Arch. Luc., р. 154, № 261 (1076 г.); р. 149, № 248
(1075 г.) и др.
В отличие от вина зерновые продукты епископство св. Мартина и мно-
гие светские феодалы заставляли своих крестьян доставлять в Лукку, и
не только потому, что. там были административно-хозяйственные центры
их вотчин, но, очевидно, рассчитывая продать их в городе. Привозить
зерно порой приходилось издалека — из Массакрози, Фошана, Арлиано
(районов, удаленных от города на расстоянии до 50 км), но большая часть
зерновых поступала, как уже говорилось, из непосредственно примыкав-
ших к городу районов — Луната, Вико Пелаго, Масса Пизана, где гос-
подствовала продуктовая рента 110 111.

Зависимые держатели монастыря св. Петра обычно доставляли зерно в
Поццеоли — административно-хозяйственный центр вотчины, владения
которой были расположены во многих географических районах округи:
Вико Пелаго, Масса Пизана, Согроминьо, Луната и др., т. е. р 25—40 км
от Поццеоли ш.

Вотчинники, естественно, стремились и к тому, чтобы как-то заинте-
ресовать крестьян в исполнении этой, подчас нелегкой для них, обязан-
ности, так как в страдную пору крестьянам приходилось отрываться от
своего хозяйства и везти зерно или вино на расстояние от 15 до 40 км в
центр вотчины, в Лукку или какой-либо другой пункт в ее округе. Во вто-
рой половине XII в. весьма часто крестьянам, привозившим феодалам
продукты, предоставлялись харчи.

Почти во всех грамотах, где речь идет о транспортной повинности в
округе Лукки в конце XII в. (для XI в. это явление не было характерно),
сказано, что держатель получит харчи (commestionem) —хлеб, сыр, ви-
но, мясо 112. Размеры «вознаграждения» не указываются. Полевая бар-
щина в Луккском контадо в XII в. практически не встречалась113, так же
как почти совсем исчезли и домениальные земли 114.

* * *

Подведем итоги. Быстрый рост городов Тосканы в XI—XIII вв.
(а среди них одно из первых мест занимала Лукка) оказал большое влия-
ние на экономическое положение луккского крестьянства. Среди его по-
винностей господствующее место в XI—XII вв. занимала рента продук-
тами, причем на протяжении XII в. удельный вес ее сильно вырос. Расши-

110 RCI, vol. 6, р. 124, № 321 (1065 г.); р. 339, № 789 (1122 г.); RCI, vol. 9, р. 344,
№ 1529 (1185 г.); Reg. Luc., vol. 3, р. 239, № 1786 (1197 г.) и др.

111 RCI, vol. 6, р. 268, № 640 (1103 г.); RCI, vol. 9, р. 268—269, № 1417 (1180 г.);
Reg. Luc., vol. 3, р. 44—45, № 1590 (1189 г.); р. 163, № 1709 (1194 г.) и мн. др.

112 RCI, vol. 6, р. 416, № 947 (1140 г.): держатель доставляет в Лукку к дому соб-
ственника’ участка телегу сена, за что получает два хлеба и вино. Хлеб и вино полу-
чает пекий Ильдебрандино Корболано, держатель Пеннато Мартини, привезший к
дому собственника свой натуральный оброк — зерно, просо и бобы (Reg. Luc., vol. 3,
р. 8—9, № 1557 (1187 г.)]; RCI, vol. 9, р. 248—249, № 1388 (1178 г.): два держателя
каноников св. Мартина в Масса Пизана привозят в Лукку свой оброк — 8 стариев
пшеницы; доставивший зерно получает хлеб и сыр от каноников. См. также: Reg.
Luc., vol. 3, р. 253—254, № 1806 (1199 г.); р. 35—36, № 1580 (1188 г.) и др.

113 Лишь в единичных грамотах содержатся упоминания о полевой барщине —
ср. RCI, vol. 6, р. 245—248, № 1387 (1178 г.): один из держателей сеньора Энрико
Тангранди должен был ежегодно отработать 1 день на уборке сена, другой дер-
жатель обязан был заниматься косьбой, уборкой сена и полевыми работами 8 дней,
на барщину он являлся со своим ослом; третий держатель исполнял четырехдневную
барщину в году, какую именно — неизвестно.

114 Домен чаще всего встречается в отдаленных от города географических райо-
нах (Массакрози, Торре и др.) — ср. RCI, vol. 6, р. 162, № 409 (1075 г.); р. 208, № 494
(1087 г.); р. 222, № 528 (1093 г.); р. 287, № 679 (1107 г.). Как видим, упоминания о
домениальных землях и здесь имеются в грамотах XI — самого начала XII в. В гео-
графических районах округи, примыкающих к городу (находящихся на расстоянии
до 15 км), домен фигурирует лишь в грамотах первой половины XI в. [RCI, vol. 6,
р. 29—30, № 84 (1011 г.); Arch. Luc., р. 18, № 25 (1001 г.) и некоторые другие].
рение потребления зерна, естественно, требовало его во все большем
количестве. Луккские документы свидетельствуют, наряду с общим увеличе-
нием удельного веса зерна в составе оброков, о повышении размеров ренты
продуктами с единицы держания, в некоторых районах весьма значи-
тельном. Правда, оброки в размере половины и трети урожая встреча-
лись относительно редко, но поскольку в ряде грамот указан не весь чинш
непосредственного держателя, а лишь его доля одному из сеньоров (обыч-
но верховному сеньору), число держателей, обязанных более тяжелыми
повинностями (в размере половины и трети урожая), могло быть большим.
Развитие товарно-денежных отношений по-разному отразилось на раз-
ных слоях луккского крестьянства. В наплучшем положении оказались
зажиточные крестьяне. Им легче и проще было свезти в город часть уро-
жая и продать его там пли в контадо, получив солидную сумму денег, ко-
торую можно было затем с успехом использовать для дальнейшего расши-
рения своего хозяйства. Для них менее тягостным были и транспортная
повинность, и обязанность альбергария. Во много раз хуже было поло-
жение обедневшего крестьянина, который не имел ни лодки, ни ослов и
быков, чтобы доставить оброк на господский двор.

Особенно бедственным положение такого крестьянина оказывалось в
случае неурожая (хотя при этом оброк и уменьшался вдвое, но ведь трудно
сказать, точно ли в 2 раза меньше был собранный в те годы урожай).
Всякие дополнительные повинности ложились на плечи обедневшего кре-
стьянина тяжелым грузом. Многие грамоты описывают споры феодалов с
их зависимыми крестьянами, которые не в состоянии заплатить незначи-
тельную на первый взгляд сумму — несколько денариев или солидов де-
нежного чинша — или доставить в качестве оброка несколько стариев зер-
на или вина, а то и пшеничную лепешку. Но они действительно не могли
этого сделать и лишались своего земельного участка и крыши над голо-
вой, а их надел переходил к собственнику земли.

Интересно отметить, что если в других городских округах Тосканы де-
нежная рента обычно преобладала в районах, непосредственно приле-
гавших к крупным городам, то в Луккской области комплексы держаний
с более или менее широким распространением денежной ренты находились
в местах, отдаленных от Лукки и нередко от главной ее торговой арте-
рии — Серкьо —и «дороги франков». В этих районах феодалы предпо-
читали перекладывать на плечи крестьян трудности реализации произве-
денной продукции, не надеясь на ее легкий сбыт. В непосредственной бли-
зости от Лукки и крупных торговых путей было выгодно сбывать зерно и
другие продукты вотчинникам самим. Обычно принято считать уровень
развития денежной ренты показателем товарности крестьянского хозяй-
ства, степени втягивания крестьян в товарно-денежные отношения. Конеч-
но, в целом это было так, и преобладание натуральной ренты в Луккской
округе XI—XIII вв. свидетельствует о том, что связь с рынком там в зна-
чительной степени осуществлялась через господское хозяйство. Правда,
большое число феодалов Лукки проживало в городе (там были часто и
административно-хозяйственные центры их вотчин), многие из них зани-
мались торговлей, ростовщичеством, имели ремесленные мастерские и
не были феодалами в обычном понимании этого слова, но, нам кажется,
что применительно к Лукке XI—XIII вв. нельзя сбрасывать со счетов и
еще некоторые обстоятельства. Сами крестьяне на своих лодках достав-
ляли в город продукты оброка — зерно, вино, шедшие не только на удов-
летворение потребностей того пли иного вотчинника (домены у этих
последних были сравнительно невелики), но и на продажу. Недаром и
измерялись эти продукты оброков в «sistario venditorio, qui in civitate.,,
percurrit».
Отвозя в город свой оброк, крестьянин, вероятно, захватывал и ка-
кую-то часть дополнительной продукции для продажи на городском рынке
или купцам в городе и округе. Помимо всего указанного, несомненно, иг-
рал определенную роль самый факт все возраставшего производства про-
дуктов сельского хозяйства для городского населения. Крестьянское хо-
зяйство, производящее зерно на продажу (хотя большей частью продают
и не сами крестьяне), не может уже рассматриваться совсем изолирован-
но от этого производства, которое, безусловно, оказывало огромное влия-
ние на имущественное и социальное положение крестьянства, его диффе-
ренциацию, юридические условия держаний.

Производство зерна на продажу вызывало изменения и в характере
крестьянского хозяйства. Все большее количество земель обращалось в
поля для посевов зерновых и бобовых культур: пшеницы, проса, бобов;
интенсифицировался труд, применялись удобрения.

И все же самый факт производства значительного количества сельско-
хозяйственных продуктов на продажу не обязательно и не всегда озна-
чает перестройку хозяйства на прогрессивной основе. Поэтому, чтобы
правильно определить роль продуктовой ренты и ее влияние на положе-
ние крестьянства в Средней Италии в XI—XIII вв., недостаточно конста-
тировать рост производства той или иной продукции и замену одного вида
сельскохозяйственных культур другими в связи с потребностями городов
и развитием торговли, даже если эти перемены и происходят прежде все-
го и главным образом в крестьянском хозяйстве пб. Очень важно выяс-
нить, помимо уже отмеченных нами важных особенностей в развитии Лукк-
ской округи, степень личной несвободы основной массы зависимого кре-
стьянства, а также то, в какой мере сеньор распоряжался наделами за-
висимых крестьян (мог ли он переводить их с участка на участок, сгонять
с земли, менять условия держания). Только рассмотрев в совокупности все
указанные обстоятельства, мы правильно оценим и значение данного пе-
риода в жизни луккского крестьянства.

Нам представляется правомерным провести связь между господством
натуральной ренты в Луккском контадо в XII в. и широким распростра-
нением меццадрии в XIII—XIV вв., вызванным дальнейшим развитием
товарно-денежных отношений и их своеобразным воздействием на аграр-
ный строй городской округи. С другой стороны, может быть, именно такой
путь развития — консервация ренты продуктами и сравнительно неболь-
шая роль денежной ренты в деревне —послужил причиной, затормозив-
шей прогрессивное развитие тосканских городов, в которых в конце
XIII—XIV в. стали появляться ростки капиталистических отношений.

Ставя своей задачей показать влияние развития городов и товарно-
денежных отношений на экономическое положение итальянского крестьян-
ства на примере Луккского контадо, мы вовсе не представляем дело так,
что товарно-денежные отношения всецело определяли в тот период рост
производства и изменения в нем. Мы считали нужным обратить внимание
на самый факт возможности значительного воздействия на сельскохозяй-
ственное производство роста городов и торговли в XI—XIII вв.

На такую возможность указал К. Маркс в экономических ру-
кописях 1857—1858 гг.: «Определенное производство обусловливает, та-
ким, образом, определенное потребление, распределение, обмен и опре-

116 Впрочем, это, конечно, весьма показательно, так как при таком положении
дел хозяйственная деятельность сеньора все более и более сводилась к сбору платежей
и не имела непосредственного отношения к производству сельскохозяйственных про-
дуктов (см. С. Д. С к а з к и н. Основные проблемы так называемого «второго издания
лрепостничества» в Средней и Восточной Европе.— «Вопросы истории», 1958, № 2,
стр. 102).
деленные отношения этих различных моментов друг к другу. Конечно, и
производство в его односторонней форме определяется, со своей стороны,
другими моментами. Например, когда расширяется рынок, т. е. сфера
обмена, возрастают размеры производства if становится глубже его диф-
ференциация. С изменением распределения изменяется производство,
например, с концентрацией капитала, с различным распределением на-
селения между городом и деревней и т. д. Наконец, нужды потребления
определяют производство. Между различными моментами имеет место
взаимодействие...» 11в.

Resume de Particle de L. A. Kotelnikova
«La rente fonciere en Toscane du XIе au XIIIе siecles
(d’apres les documents relatifs au contado de Lucques)»

Aux XIе, XIIе et XIIIе siecles, de nombreuses villes toscanes, et tout
particulierement Florence, Lucques, Pise, Sienne, avaient atteint un degre
considerable de puissance, et leur reputation s’etendait loin au dela des
limites de la Toscane, voire de I’ltalie. Elles exer^aient egalement une
grande influence sur la vie economique des campagnes. Lucques, centre im-
portant de Г Industrie de la laine et de la soie, avait besoin pour 1’appro-
visionnement de sa population d’une quantite toujours croissante de
vivres et de matiere pour ses metiers artisanaux.

Les heureuses conditions naturelles de la region lucquoise lui permet-
taient non seulement d’assurer les besoins en denrees alimentaires delacit6
et du contado mais peut etre aussi, d’en exporter une partie hors du contado,
bien que les principaux articles d’exportation fussent les lainages et les so-
ieries, dont le commerce tres actif se trouvait favorise par la position avan-
tageuse de la ville sur les routes commerciales, d’Allemagne et de France
vers I’ltalie m erid ionale et les pays d’Orient. La production abondante
de denrees agricoles, destinees a la vente, avant tout a Lucques, pour les
besoins de ses habitants, exerca une influence considerable sur la condition
economique de la paysannerie du contado de Lucques. Du XIе siecle jusqu’-
au XIIIе, la rente en nature predomina, et au cours du XIIе son importance
proportionnelle au regard des autres redevances s’accrut considerablement.
Dans certains terroirs du contado, le montant de la rente en nature, par
unite de tenure s’etait aussi considerablement eleve. Il est vrai que les
redevances rep resent ant un prelevement de la moitie et du tiers de la recol-
te se rencontraient rarement, mais comme, dans de nombreuses chartes
foncieres, ne se trouVe pas indique tout le montant du cense du tenancier
immediat — le paysan, mais seulement la quotepart dont il etait redevab-
le a un seul seigneur (habituellement au suzerain), le nombre des tenan-
cies assujetis a des redevances plus lourdes pouvait etre plus grand. En
regie generale, la rente en nature dominait entierement dans les terroirs du
contado de Lucques, situ£s au voisinage des routes commerciales (terrestres ou
navigables), car de cette circonstance dependait 1’acheminement des deni-
es alimentaires a Lucques et autres grands centres du contado. La rente en
argent etait repandue dans les localites eloignees de Lucques et de la ri-
viere qui constituait sa principale art ere commerciale, le Serchio, ainsi que
de la «Via Francigena». Dans ces terroirs, les fdodaux preferaient se dechar-
ger sur les paysans des difficult£s de la realisation des denrees agricoles,

111 К. Маркс.! Ф. Энгельс. Сочинения, т. 12, стр. 725—726.
h’en esperant pas 1’ecoulement relativement facileet avantageux, sur le-
quel on pouvait compter a proximite immediate de Lucques et des grandes
voies commerciales.

La predominance de la rente en nature, dans le contado de Lucques, du
XIе au XIIIе siecle, ne doit pas faire penser a un retard du developpement
de cette region par rapport aux autres regions d’Italie ni des autres pays
d’Europe occidentale, ou la rente en argent occupait en ce temps une place
plus importante ou meme dominante.

La predominance de la rente en nature etait la manifestation sous une
forme particuliere da 1’influence exercee par la production marchande sur
le village, dans une pays de civilisation urbaine tres developpee, et avant
tout en Toscane, ou ce developpement se poursuivait a un rythme particu-
lierement rap ide et avait realise d’immenses progres. Il est vrai egalement
que dans ce cas la liaison avec le marche s’effectuait principelement par
Г intermediate de Г economic seigneuriale: les feodaux installes a la ville
et se consacrant aux negoce, aux metiers, et a 1’usure vendaient les denrees
agricoles, apportees par les paysans (le domaine avait pratiquement loti).
Mais Г economic paysanne elle aussi, productrice de grains (de vin et de
hetail en moindre proportion) pour la vente (meme si les paysans eux-me-
mes ne vendaient pas directement ces produits), ne peut deja plus etre con-
sideree isolee de la production marchande. Cette derniere exercait incon-
testablement une influence immense sur la technique agricole, la nature de
la rente et aussi sur la condition materielle et sociale de lapaysannerie.
О СОЦИАЛЬНОМ ЗНАЧЕНИИ НОВЫХ ФОРМ ЗЕМЕЛЬНЫХ
ДЕРЖАНИЙ В РЕЙНСКОЙ ДЕРЕВНЕ XII — XIII ВЕКОВ

Одной из характерных особенностей поземельных отношений в Запад-
ной Европе XII—XIII вв. было распространение новых форм земельных
держаний в деревне. Во Франции они чаще всего назывались гостизами
или цензивами \ в Северной и Средней Италии — либеллярными или
эмфитевтическими держаниями а, в Западной и Юго-Западной Германии —
colonge или Erbpacht 1 2 3, в Англии им соответствовли многие фригольдер-
ские держания4 * * * В. Различаясь по названию и ряду условий, все они имели,
однако, то общее, что предоставляли держателям большую свободу хозяй-
ственной деятельности и относительно меньше стесняли их гражданскую
правоспособность по сравнению с условиями традиционных крестьянских
держаний; в то же время многие из них отличались более высокой нормой
обложения.

Какое социальное значение имел в XII—XIII вв. факт распростране-
ния новых держаний? Ясно, что вполне однозначный ответ на этот вопрос
искать было бы напрасно, так как в разных странах или даже в разных
районах одной и той же страны новые держания могли играть нетождест-
венную роль. Все же по отношению к областям со сходным типом развития,
по-видимому, возможна общая постановка данной проблемы. Ее решение
предполагает выяснение широкого круга вопросов, из которых наиболее
существенны: классовая принадлежность владельцев новых держаний,
природа социальных отношений на их территории, социальные последст-
вия их распространения. Рассмотрение этих вопросов представляется

1 Кроме того, в каждой провинции Франции бытовали свои обозначения: в Нор-
мандии — bourgage; в Провансе и Лангедоке — albergement; в Бурбоннэ и Нивернэ—
bordelage; в Артуа, Эно, Фландрии — mainferme, 1’echevinage; в Бретани — bail
a convenant, bail a domaine congeable (см. Р. О и г 1 i а с et J. de Malafosse.
Droit remain et ancien droit, t. 2, Les Biens. Paris, 1961, p. 151).

2 В обозначении итальянских держаний сказалась та особенность этой страны,

что многие юридические формы и термины сохранились здесь со времен глубокой

древности. Тем не менее либеллярпые, «арендные» и подобные им держания, суще-

ствовавшие в Италии и в более ранний период, в XII—XIII вв. по своему значению

приближались к новым держаниям других западноевропейских стран этой эпохи

(см. Л. М. Брагина. Крестьянское держание в Северо-Восточной Италии в
XIII—XIV вв.— «Вопросы истории», 1955, № 9; Л. А. Котельникова. Поло-
жение и классовая борьба зависимого крестьянства в Северной и Средней Италии
в XI — XII вв.— Сб. «Средние века», вып. VI, М., 1955).

В некоторых местах держания этого типа именовались держаниями на основе
jus c3olonarium, jus civile, ad liberam institutionem, eo jure quod libdinge dicitur etc.
(см. K. Lamprecbt. Deutsches Wirtschaftsleben im Mittelalter, Ba. I, Leipzig,
1886, S. 862—988; Ph. Dollinger. L’evolution des classes rurales en Baviere. Pa-
ris, 1949, p. 405—416; H. Bechtel. Wirtschaftsgeschichte Deutschlands von der
Vorzeit bis zum Ende des Mittelalters. Munchen, 1951, S. J96—197).

* M. А. Б a p г. Исследования по истории английского феодализма в XI —
XIII вв. М., 1962, гл. III.
существенным не только само по себе, но и с точки зрения понимания ос-
новных тенденций социально-экономического развития эпохи, поскольку
позволяет оценить экономическую активность различных социальных
групп, характер общественных отношений, складывавшихся на вновь ос-
ваивавшихся или заново раздававшихся землях, а также степень и формы
влияния элементов растущего товарного производства.

Не вдаваясь в рассмотрение довольно обширной литературы, посвя-
щенной новым держаниям XII—XIII вв., отметим лишь известное едино-
душие в ней при оценке их социального значения. Многие историки Фран-
ции, Бельгии, Германии считают данную форму земельных держаний в
деревне типично крестьянской и полагают, что она сыграла очень важ-
ную или даже решающую роль в улучшении правового и имущественного
положения крестьянства б.

Казалось бы, подобный взгляд на новые держания и в самом деле
оправдан, поскольку источники разных стран недвусмысленно говорят,
с одной стороны, о существовании крестьянских новых держаний в XII —
XIII вв. и, с другой стороны, о льготности и выгодности многих новых
держаний этой эпохи. Но для того, чтобы отсюда заключить, что крестья-
не могли в полной мере воспользоваться преимуществами новых земель-
ных держаний, необходимо предварительно доказать однородно-крестьян-
ский состав владельцев этих держаний. Не допускаем ли мы, рассматри-
вая новые держания XII—XIII вв. как нечто единообразное, известное
смешение фактов из истории разных классов, не нивелируем ли мы при
этом содержание различных по своему смыслу явлений?

Постановка этих вопросов тем более правомерна, что на материале
Англии XIII в. уже была недавно показана крайняя сложность отноше-
ний, которые могут скрываться под вновь возникающими земельными
держаниями. Исследуя землевладение Средней Англии, М. А. Барг по-
казал, что мелкий фригольд XIII в. представляет в этой области в основ-
ном новообразование 6 и что держателями первой руки почти в половине
случаев были не крестьяне, но феодалы или горожане, пересдававшие
держания крестьянам отнюдь не на фригольдерских, но на гораздо более
тяжелых условиях 7. Отсюда М. А. Барг вполне справедливо делает вы-

6 См., например: Н. S ё е . Les classes rurales et le regime domanial en France an
Moyen Age. Paris, 1901; L. V e r r i e s t. Institutions medievales. Mons, 1946, p. 120—
123; Ch. E. Perrin. La seigneurie rurale en France et en Allemagne du debut du
IXе a la fin du XIIе siecle, t. I—III. Paris, 1951—1953, p. 269—276; Le Moyen Age
par Ё. Perroy (Histoire generale des civilisations, t. III). Paris, 1957, p. 255; P. О ur-
liac e t J. de M a 1 a f о s s e.Droit romain et ancien droit, t. 2, p. 150 sqq.; R. Bou-
truche. Seigneurie et feodalite. Paris, 1959, p. 108. K. Lamprecbt. Deutsches
Wirtscbaftsleben.., Bd. I, S. 862—988; Ph. Dollinger. L’evolution des classes
ruralcs en Baviere, p. 405—416; H. В e c h t e 1. Wirtschaftsgeschichte Deutschlands...,
S. 196—197. В последнее время указанная точка зрения получила косвенную поддерж-
ку в трудах историков школы Теодора Майера, одной из важных посылок которой
является, как известно, представление, будто передача крестьянину нового держа-
ния па вновь колонизуемой земле (в XII — XIII вв.) автоматически делала его «сво-
бодным»— см. Tli. Maye г. Die Entstehung des «modernen» Staates iin Mittelalter
und die freien Bauern.— ZSSR, Germ. Abt., Bd. 57, 1937, S. 284—288; его же. Die
Ausbildung der Grundlagen des modernen deutschen Staates im hohen Mittelalter.—
HZ, Bd. 157, 1939, S. 472; К. В osl. Freiheit und Unfreiheit. Zur Entwicklungder Un-
terschichten in Deutschland und Frankreich wiihrend des Mittelalters.— «Vierteljahrs-
chrift fiir Social-und Wirtschaftsgeschichte», Bd. 44, 1957, S. 208. (Следует, правда»
иметь в виду, что под «свободой» Т. Майер и его школа понимают лишь свободу от обя-
занностей по отношению ко всем другим господам, кроме непосредственного сеньора
земли.)

e М. А.Бар г. К вопросу о генезисе английского фригольда XIII в.— Сб. «Сред-
ние века», вып. XIII, М., 1958, стр. 119; его же. Исследования..., стр. 165—194.

7 М. А. Б а р г. Фригольд центральной Англии в XII—XIII вв.— Сб. «Средние
века», вып. IX, М., 1957, стр. 276—277; его же. Исследования..., стр. 206—208.
вод о невозможности судить о степени распространенности «крестьянской
свободы» по числу мелких фригольдерских держаний. Несмотря на то,
что специфика английских «новых держаний» XII—XIII вв. очень велика,
выводы, сделанные на английском материале, дают дополнительный
импульс для исследования новых держаний континентальной Европы.

Хотя возникновение новых форм земельных держаний характерно в
период внутренней колонизации и роста городов почти для всех западно-
европейских стран, глубокое изучение данного явления возможно лишь
для тех географических районов, в которых о нем имеются достаточно бо-
гатые документальные данные. К числу таких областей относится и Рейн-
ская область, точнее, левобережье среднего Рейна. Вполне понятно поэ-
тому, что уже в конце прошлого века — вслед за опубликованием соот-
ветствующих архивных материалов — появилось две работы, уделившие
новым держаниям этого района специальное внимание. Автором первой
из них был известный немецкий историк Карл Лампрехт, автором второй —
ученик Инама-Штернегга Эрнст Швинд8 *.

Концепция Лампрехта по интересующему нас вопросу сводится к сле-
дующему. Новые держания XII—XIII вв. представляют собой одно из
воплощений свободной формы землепользования, существовавшей еще
накануне победы вотчинного строя и вновь возродившейся в процессе его
разложения ”. Переломным моментом в превращении отношений поземель-
ной зависимости в свободно-арендные явилось высвобождение владель-
цев земли из-под Dingpflicht 10 11. Стоит исчезнуть этой судебной зависи-
мости и таким повинностям, как посмертный побор и плата за наследова-
ние, как зависимое держание превращается в свободную наследственную
аренду, для которой характерна полная свобода ее использовния, сог-
ласно нормам обычного права и при отсутствии малейших следов зави-
симости п. «Конституирующим элементом» отношений между землевла-
дельцем и держателем была на всех новых держаниях уплата чинша 12.

С точки зрения вотчинников, преимущества «свободных форм» земле-
пользования определялись не только их неподсудностью фогтам, но в
еще большей мере их более высокой доходностью по сравнению с други-
ми держаниями 13. Преимуществами новых форм землепользования была
решена судьба старой вотчины как экономического института; свободная
аренда стала ее «могилой» 14. Что касается значения новых держаний для
крестьянства, то оно определяется уже самой связью между их развитием
и процессом разложения вотчинного строя; гибель вотчинной зависимо-
сти и распространение свободных держаний создавали условия для кар-
динального улучшения социального положения крестьянства. Именно
на основе свободной аренды осуществлялся переход «зависимых классов»

8 Мы называем здесь лишь эти два исследования потому, что в них данная проб-
лема рассматривается на рейнском материале наиболее широко и специально.

я К. Lamprech t. Deutsches Wirtschaftsleben..., Bd. I, S. 888—889.

lu Ibid., S. 925. Под Dingpflicht Лампрехт имел в виду зависимость держателей
от поместного суда, на котором фактически власть принадлежала обычно мейеру
или шультгейсу, а также фогту и доходы от которого в церковных вотчинах дели-
лись между вотчинником и фогтом в соотношении 2:1.

11 Ibid., S. 927. В противовес этой точке зрения Ритшель (S. R ietschel. Die
Entstehung der freien Erbleihe.— ZSSR, Germ. Abt., Bd. 29, 1901, S. 181—245), кото-
рый, так же как и Лампрехт, сосредоточивал свое внимание преимущественно на изу-
чении юридических предшественников данной формы правоотношений, пытался до-
казывать, что privatefreie Erbleihe возникает не из преобразования зависимого дер-
жания, но представляет дальнейшее развитие старосвободного держания.

12 К. Lainprecht. Deutsches Wirtschaftsleben..., Bd. I, S. 943.

13 Эту большую доходность Лампрехт связывает с введением более выгодных
Сельскохозяйственных культур, а также с развитием торговли (ibid., S. 597--602,.
863).

14 Ibid., S. 621.
к свободной жизни 15. При этом распространение новых держаний имело
значение не только для крестьян, владевших ими, но и для всего насе-
ления, так как возникновение свободных форм землевладения заставляло
повсюду, где еще оставались зависимые люди, облегчать их повинности и
улучшать их правовое и имущественное положение. Уже начиная с XII в.
четыре пятых земельной ренты оставалось в руках крестьянства 16.

Оценивая точку зрения К. Лампрехта на новые держания XII—XIII вв.,.
не трудно заметить ее ярко выраженный юридизм. Что же касается вы-
водов о социальном значении этой формы землевладения, то взгляд Лам-
прехта в общем мало отличается от общепринятого в современной запад-
ноевропейской историографии (см. выше).

В отличие от работы Лампрехта, сохраняющейся до сих пор в научном
обороте, исследование Эрнста Швинда, значительно более узкое по свое-
му общему характеру, почти забыто 17. Охарактеризуем некоторые его
основные выводы. По своей сущности новые держания в Рейнской Герма-
нии XII—XIII вв.— это такая форма свободного наследственного держа-
ния (freie Erbleihe), которая представляет своего рода «преобразование»
(Umbildung) свойственной вотчине старой формы зависимого держания.
Это преобразование достаточно существенно, так как условия новых дер-
жаний предполагают весьма значительную роль вещных отношений од-
новременно с исчезновением решающей роли элементов личного господ-
ства 18. Но это преобразование не означает, что между новым и старым
держанием лежит непроходимая пропасть19. Представляя результат раз-
вития «индивидуальных потребностей», новые держания в Рейнской Гер-
мании (в отличие от новых держаний в областях немецкой колонизации
на северо-востоке20) характеризовались весьма большой пестротой ус-
ловий и социального состава своих владельцев. Среди последних встреча-
лись герцоги и аббаты, рыцари и горожане, а также зависимые крестья-
не 21. Там, где владельцами были крестьяне, условия держания могли
включать ряд личных обязанностей, и соответственно разница между но-
вым и старым держанием могла стать трудно различимой 22. Там, где дер-
жатели принадлежали к господствующему классу, черты свободного дер-
жания выступали более явственно. В целом распространение свободных
форм держаний, значительно меньше стеснявших свободу личности кре-
стьянина, представляло важный шаг на пути прогресса 23.

Не останавливаясь на очевидных методологических недостатках кон-
цепции Швинда, отметим, что его взгляд на социальное значение новых
держаний менее стереотипен, чем у Лампрехта. Швинд обратил большее
внимание на тот факт, что и условия новых держаний, и социальная при-
надлежность их владельцев весьма многообразны, фактически именно
многообразие новых держаний является для Швинда одним из основных
аргументов при отнесении данной формы землевладения к разряду пере-
ходных между зависимым и свободным держанием. Однако Швинд не
пошел дальше юридического разграничения различных видов новых держа-
ний. И это вполне попятно, если учесть избранную им постановку проб-

15 Ibid., S. 972.

18 Ibid., S. 622.

17 Е. F. von Sell win d. Zur Entstehungsgeschichte der freien Erbleihen in der
Rheingegenden und den Gebieten der nordlichen deutschen Colonisation des Mittelal-
ters (Eine rechtsgescliiclitliche Studie). Breslau, 1891.

i® Ibid., S. 118—119.

19 Ibid., S. 102.

20 Ibid., S. 21.

81 Ibid., S. 37.

82 Ibid., S. 38, 92—94, 112.

23 Ibid., S. 122.
лемы, которая предопределяет интерес в основном к юридической сторо-
не вопроса.

Дальнейшее изучение новых держаний в Рейнской области и выяснение
сущности тех многообразных отношений, которые скрывались под этим
типом землевладения, требует прежде всего более интенсивного иссле-
дования соответствующих документов. И Лампрехт, и Швинд сосредото-
чили свое внимание главным образом на источниках, характеризующих
процесс самого создания новых держаний. В известной мере это оправдан-
но, поскольку документы этого рода наиболее подробны. Являются ли,
однако, новые держания, создание которых отражено в сохранившихся
документах, вполне типичными? Ведь число держаний этой группы не
превышает во всем левобережье среднего Рейна (где располагались де-
сятки крупных вотчин) трех сотен 24 с небольшим, в то время как одно
только Сен-Максиминское аббатство имело их здесь в полтора-два раза
больше 25.

Чтобы ответить на поставленные вопросы и разобраться во всей слож-
ности социально-экономических отношений, скрывавшихся под новыми
держаниями, мы предприняли сплошное статистическое обследование всех
известных нам документов о новых держаниях в левобережье среднего
Рейна 26. В их числе и материалы о создании новых держаний, уже изу-
чавшиеся Лампрехтом 27 и Швиндом, и источники иных типов, прежде
всего поместные описи этого района 28, содержащие хотя и весьма крат-
кие, но зато гораздо более многочисленные данные о новых держаниях.

Начнем с анализа новых держаний, документы о создании которых
легли в основу построений Лампрехта и Швинда. Число этих держаний
в долине Мозеля и вблизи его устья немногим превышает две сотни 29.

В состав этих держаний входят чаще всего пахотные земли, виног-
радники, лужки, участки леса, предназначенные для распашки. Площадь
держаний указывается редко: там, где о ней сообщается, она обычно не-
велика,— менее 10 югеров. Но иногда встречаются и более значитель-
ные владения — в несколько десятков пли даже сотню югеров 30. Осо-
бенно часты держания виноградников — они упоминаются примерно на
трети держаний. Но число владений, включающих только виноградники,
не превышает пятой части всех держаний.

24 См. прим. 27.

26 См. нашу статью «Господствующая форма феодальной ренты в крупных вот-
чинах Лотарингии XIII в.»— Сб. «Средние века», вып. XI, М., 1958, стр. 60.

26 Кроме того, в целях полноты использования имевшихся в нашем распоряжении
сборников документов мы привлекаем несколько документов из бассейна р. Лан.

27 Лампрехт составил перечень всех известных ему документов XII — XIII вв.
о создании новых держаний в области среднего Рейна (см. «Deutsches Wirtschafts-
leben...», Bd. I, S. 889—890), в который вошли как ранее опубликованные грамоты
так и заново изданные самим Лампрехтом (см. Quellensammlung) в результате обсле-
дования местных архивов. Мы использовали все эти документы (за редкими исклю-
чениями). Они содержатся в основном в следующих публикациях: Urkundenbuch zur
Geschichte der... mittelrheinischen Territorien, Bd. I — III, hrsg. von H. Beyer, L. El-
tester und Л. Goerz. Coblenz, 1860—1874; Mittelrheinische Regesten... fiir die Geschi-
cbte der Territorien der beiden Regierungsbezirke Coblenz und Trier, Bd. I — IV, hrsg.
von. Л. Goerz. Coblenz, 1876—1886; Quellensammlung.— K. L a in p r e c h t. Deuts-
ches Wirtschaftsleben. ., Bd. III.

2B Об этих описях см. нашу статью в сб. «Средние века», вып. XI, стр. 57—58.

29 Документы об этих держаниях опубликованы в MU, Bd. I—III и в Mittelr-
heiniscbe Regesten..., Bd. II. По своему характеру это в большинстве акты земле-
владельцев-вотчинников, оформляющие передачу того или иного объекта феодальной
собственности в держание. Остальные документы — подтверждения владельцами но-
вых держаний своих обязанностей по отношению к земельному собственнику, договоры
о создании новых держаний, устанавливающие взаимные обязанности собственника
л держателя,- акты повторной передачи держаний новым владельцам и т. д.

30 MU, Bd. II, № 137 (69 югеров); 186 (43 югера); Bd. Ill, № 743 (103 югера).
Яа некоторых новых держаниях рассматриваемой категории объек-
том владения оказываются не сами земли, но те или иные феодальные пра-
ва — десятина, чинш, право рыбной ловли, право чеканки монеты и т. п.,
передаваемые новому владельцу за ежегодную фиксированную плату 31.
К этой же группе владений примыкают и держания мельниц. Однако че-
тыре пятых новых держаний (т. е. абсолютное большинство) включают та-
кие же объекты, которые можно встретить и на обычных крестьянских
держаниях этой эпохи.

Обязанности владельцев новых держаний сводятся, как правило, к:
уплате денежных и натуральных платежей. Иногда держатель должен,
кроме того, доставлять натуральный оброк господину 32. Какие-либо дру-
гие службы встречаются очень редко 33, а полевые барщины отсутствуют
вовсе 34. К сожалению, в пятой части всех актов вид чинша не указыва-
ется и имеются лишь косвенные данные, свидетельствующие о его сущест-
вовании. На остальных четырех пятых держаний продуктовые платежи
встречаются несколько чаще, чем денежные (продуктовый чинш на 38,4%
держаний, денежный — на 29% держаний) 35. Часть держателей уплачи-
вает смешанный денежно-продуктовый чинш (10,6%). В общем форма рен-
ты, получаемой крупными землевладельцами на новых держаниях, су-
щественно не отличается от формы ренты, господствовавшей на крестьян-
ских держаниях в крупных вотчинах данного района 36.

Срок пользования новыми держаниями, как и форма ренты, указана'
в 75% документов. Преобладают наследственные держания (59%). Держа-
ния на срок жизни встречаются относительно редко (18%), краткосрочные
держания (на 4 года, 8 лет, 20 лет) представляют редкое исключение..

Значительный интерес представляет степень доходности новых держа-
ний. Как указывалось, Лампрехт считал большую доходность этих держа-
ний одной из важнейших причин их распространения. И хотя вывод Ламп-
рехта о том, что в течение одного лишь XIII в. «ставка чинша» выросла
на новых держаниях втрое, превысив доходность обычных мансов в два
с половиной раза 37, основывается на малонадежных расчетах 38, са-

31 См., например, MU, Bd. Ill, N 590 (1237 г.): «Hermannus miles in Confluentia
dictus de Bachem universis Christi notum esse volo quod decanus et capitulum s. Casto-
ri in Confluentia omnem minutam decimam suam in Esch ad ipsos et ecclesiam suam de
iure pertinentem... micbi meisque successoribus universis concesserunt pro trihus soli-
dis...»; ibid., № 409 (1230 r.): «W. decanus totumque capitulum maioris ecclesie Treve-
rensis... duos solidus censuum, quos annuatim in villa Nidenbuch de allodio domini de
Maleberch... nobis provenientia... concessimus perpetuo conventui ecclesie B. Thome
sub annuo censu...».

32 Cm. MU, Bd. II, № 272 (ok. 1199—1210 гг.): miles Henricus обязуется ежегодно
платить 3 модмя ржи «suo constamine advectos».

33 См.,например, MU, Bd. II, № 182 (1200 г.); Bd. Ill, № 237 (1224 г.), 1339
(ок. 1256 г.).

34 Единственное исключение — MU, Bd. Ill, № 312 (1227 г.).

35 Сопоставление форм ренты по их ценности здесь невозможно из-за отсутствия
данных.

36 См. об этом в упоминавшейся выше нашей статье в сб. «Средние века», вып. XI,.
стр. 70—72.

37 К. L a m р г е с h t. Deutsches Wirtschaftsleben.,., Bd. I, S. 620.

38 Для того чтобы сопоставить доходность старых и новых держаний, Лампрехт
проделал колоссальную работу: он собрал все известные тогда упоминания о ценах,
мерах веса, а также о паритете монет в IX—XV вв. на территории изучаемого района
(см. «Deutsches Wirtschaftsleben...»> Bd. II. Leipzig, 1885, S. 512—601 и 391—479).
Лампрехт стремился установить средние цены на продукты, землю и рабочую силу.
Резкие колебания цен, характерные для средневековья, Лампрехт объяснял (если го-
ворить о чинше с земли) в основном существованием двух категорий земель — отдан-
ных в долгосрочное пользование или же сданных в аренду на относительно меньшие
сроки (ibid., S. 607—608). Внутри этих категорий, по мнению Лампрехта, можно
было найти среднюю величину дохода с земли для каждого периода. Для определения
такой средней величины следует, по его мнению, отобрать из имеющихся в источниках
мый факт большей выгодности этого типа держаний для вотчинников не
вызывает сомнений 39.

Иначе обстоит дело с утверждением Лампрехта об исключительной
благоприятности материального положения' крестьянства на новых дер-
жаниях 40. Ошибочность этого тезиса, имеющего непосредственное отно-
шение к оценке социального значения новых держаний XII—XIII вв., в
немалой степени связана с недостаточным вниманием к вопросу о социаль-
ном составе их владельцев со стороны большинства исследователей этой
проблемы, в том числе и Лампрехта.

На всех новых держаниях земля обрабатывалась, разумеется, крестья-
нами. Используя для обработки земли свои собственные орудия труда и
ведя хозяйство в одиночку, крестьяне и изредка бедные горожане были
фактическими владельцами всех новых держаний. Были ли они, однако,
«единственными держателями этих владений или же им приходилось де-
лить остающийся после уплаты чинша урожай с какими-либо номиналь-
ными держателями, вклинивавшимися между ними и верховными земель-
ными собственниками? Иными словами, всегда ли сами крестьяне высту-
пают в качестве съемщиков в тех документах о создании новых держаний,
которые мы сейчас исследуем?

Для ответа на этот вопрос недостаточно ни тех мельком брошенных
замечаний о наличии среди владельцев новых держаний отдельных дво-
рян и каноников, которые мы находим у Лампрехта 41, ни того материала
о пестроте социального состава новых держателей, который приводит
Швинд. Решение поставленного вопроса требует прежде всего системати-
ческого изучения каждого нового держания рассматриваемой категории.
Такое изучение позволит определить социальную принадлежность от-
дельных дежателей, выявит наличие субдержаний и поможет выяснить
масштабы, смысл и значение социальной пестроты новых держателей.

Результаты соответствующего анализа позволяют разделить новые
держания Мозельского района, документы о создании которых дошли до
нас, на несколько групп. В первую группу включим держания, которые,
как это прямо указывается в грамоте, были переданы крупным церковным
и светским феодалам: монастырям, кафедральным соборам, графам и
т. п. Во вторую группу — держания средних и низших чинов церковной

данных такие, которые по самому своему содержанию являются наиболее надежными
(ibid., S. 611). Следуя указанному методу, Ламппрехт постулирует, что средней вели-
чиной дохода с манса в первой половине XIII в. был доход в 15 солидов (Westflarien-
ses),xoTH эта цифра встречается один единственный раз (!) (MU, Bd. Ill, № 472,(1232 г.)]
и наряду с ней имеются цифры в 3 кельнских солида и 5 солидов (см. «Deutsches Wirt-
schaftsleben...», Bd. II,S. 594). Аналогично этому, для второй половины XIII в. Лампрехт
считает правильным назвать в качестве средней величины дохода с манса цифру, пред-
ставляющую среднее от двух цифровых показаний источников (отбросив два других
показания, резко отличающиеся по своей величине). Подобным образом Лампрехт
определяет доходность всех типов земель в IX—XIV вв. К этому следует прибавить,
что, стремясь преодолеть множественность монетных систем, Лампрехт повсеместно
переводил солиды и денарии в граммы серебра, которые должны были бы содержаться
в монетах того или иного города, если бы установленный паритет соблюдался властями.
Ясно, что статистические подсчеты Лампрехта, несмотря на их внешнюю связь с источ-
никами, далеко не достоверны.

39 Не имея возможности по недостатку места останавливаться на аргументации
этого вывода, отметим лишь, что он подтверждается многочисленными примерами,
говорящими как об абсолютной величине обложения новых держаний, так и о специ-
фике метода обложения (распространенность издольного обложения) и условий их
использования (отобрание при неуплате в срок чинша, обязанность «улучшать»
объект держания и т. д.).

. 40 К. Lamprech t. Deutsches Wirtschaftsleben..., Bd. I, S. 622.

41 Отмечая мимоходом наличие среди владельцев новых держаний дворян и ка-
ноников, Лампрехт не пытается ни исследовать, ни хотя бы оценить значение этого
факта (ibidem, S. 961, 976).
иерархии. Эта группа выделяется довольно легко по титулам держателей:
canonicus, sacerdos, prepositus de ecclesia и т. п.

Третья группа объединяет держания средних и мелких светских фео-
далов (без министериалов). Большая часть держателей этой группы оп-
ределяется либо по их титулу (miles, dominus, matrona и т. д.), либо по
данным о раздаче ими самими бенефициев 42. В некоторых случаях о при-
надлежности держателя к мелкопоместным элементам можно заключить
из того, что сообщается о нем самом или и о его предках. Так, о некоторых
держателях говорится, что они силой узурпировали собственность церк-
ви, владея ею iure feodali 43, или что они претендовали на патронат над
церковью 44. Иногда необходимость отнести держателя к феодалам вы-
ясняется из описания держания; будет, по-видимому, правильным считать,
что светские лица, получающие в качестве «держания» право на десятину:
принадлежат к феодалам (и именно мелким феодалам, так как крупные
землевладельцы упоминаются в документах обычно с каким-либо титулом)45.
Но если и нельзя быть уверенным (из-за несовершенства наших критериев),
что в третью группу не вошли по ошибке отдельные крупные феодалы, то,
исходя из тех же критериев, можно не сомневаться, что в ней нет держа-
телей крестьянского типа.

Четвертую группу составляют держания министериалов, без труда об-
наруживаемые в актах по соответствующим обозначениям держателей:
villicus, dapifer, custos и т. д.

В пятую группу включены держания горожан, находящиеся, как
правило, вне городов. Принадлежность держателей к горожанам уста-
навливается обычно на основании прямых указаний, содержащихся в
документе 46. В отдельных случаях, где такие указания отсутствуют,
критерием может иногда служить наличие на грамоте городской печати и
участие среди свидетелей городских скабинов 47.

Шестая группа объединяет держания, которые, согласно самому акту
о держании, передаются непосредственно крестьянам. Принадлеж-
ность держателей к крестьянам мы констатируем на основании того,
что они названы rustici48, homines proprii 49, cultores 50, incolae
quae terram nostram iuro hereditario possident 51, или (реже) по косвен-
ным данным, почерпнутым из описания держания. Так, к числу крестьян
причислены владельцы виноградника, обязанные выбирать жен только
среди зависимых людей данного вотчинника 52; держатели леса, объясня-
ющие свое стремление получить право на него тем, что им необходимы
дрова для отопления (им разрешается ежегодно вывозить пять деревьев)53;.

42 См., например МГ, Bd. I, № 449, 644; Bd. II, № 49, 93, 272; Bd. Ill, № 395,
485, 590, 731, 1015, 1060, 1114, 1201, 1249.

43 МГ, Bd. Ill, № 814 (1245 г.).

44 M Г, Bd. II, № 2 (1169 г.). См. также аналогичные случаи, в которых принадлеж-
ность держателя к рыцарству выясняется из содержащихся в договоре косвенных дан-
ных: Ml , Bd. I, № 486, 645; Bd. Ш, № 667, 814.

45 МГ, Bd. I, № 573, 612, 614; Bd. Ill, № 1307.

46 См., например, МГ, Bd. II, As 174, 221; Bd. Ill, № 273, 1092, 1138, 1294, 1330,
1477 и др.

47 Так, например, в грамоте А» 1059 (MU, Bd. Ill) о социальной принадлежности
держателя ничего не сказано. Однако заключительная часть грамоты сформулирована
следующим образом: «iluius rei cum appensione sigilli civitatis sunt testes Bonefacius,
Ordolfus etc. (всего 12 имен) scabini Treverenscs». Аналогично MU, Bd.III, № 646,,
899 и др.

48 См., например, МГ, Bd. I, № 652 (1168 г.).

4У MU, Bd. Ill, № 882 (1246 г.).

53 См., например, MU, Bd. Ill, Л» 67 (1217 г.).

51 MU, Bd. II, № 40 (1140 г.).

52 MU, Bd. Ill, № 1339 (1256 г.). См. также MU, Bd. I, № 474 (1132 г.).

53 MU, Bd. Ill, № 535 (1235 г.).
обладатели небольшого виноградника, обязанные участвовать в изготов-
лении бочек и виноградного пресса 54 и т. п. В общем причисление держа-
телей шестой группы к крестьянам произведено на основе почти бесспор-
ных свидетельств источников. В отличие от всех других групп нам не-
известно точное количество держаний, составляющих шестую группу. Эта
объясняется тем, что в документах, касающихся крестьян, не всегда да-
ется индивидуальное описание отдельных держаний; иногда фиксируются
лишь самый факт передачи земельной собственности в держание и его ус-
ловия, общие для всех съемщиков, число которых не указывается 55.
В связи с этим фактическое число держаний, находившихся в непосред-
ственном владении крестьян и зафиксированных в особых документах, было
больше того, которое может быть установлено статистическими подсче-
тами 56.

Наконец, в седьмую группу вошли держания, где социальную при-
надлежность держателей не удалось выяснить. Почти треть держаний
этой группы описана лишь в «Регестах» Гёрца. Следовательно, неопреде-
ленность социального статуса держателей в трети случаев объясняется
характером имеющейся в нашем распоряжении публикации. Но и в Mit-
telrheinisches Urkundenbuch есть акты, ничего не сообщающие о лично-
сти держателя. Правда, в некоторых грамотах условия держания или
объект держания таковы, что можно с уверенностью говорить о некресть-
янской принадлежности держателя (например, там, где держание, на-
званное к тому же feodum, велико и включает, например, «Silvam s.
Martini et terram attinentem at dimidium molendini... pratum quodam et
dimidium diurnale» и используется совместно с аббатством 57; или же там,
где чинш достигает большой суммы — например, 108 солидов в год 58,
либо, наоборот, полностью отсутствует59). Но поскольку нам неизвестно,
к какой конкретно социальной группе (феодалов, министериалов, горо-
жан) следует отнести владельца такого держания, мы относил! его к
категории лиц неясной социальной принадлежности (внутри которой по-
добные держания выделяются нами в особую подгруппу)60. В целом груп-
па держателей неясного социального статуса не очень велика; она не
составляет и четверти общего числа. Это весьма важно, так как означает,
что для изучения социального состава владельцев новых держаний может
быть использована большая часть имеющихся у нас документов, касаю-
щихся создания новых держаний в XII—XIII вв.

Подсчитаем количество держаний в каждой из семи выделенных групп
(см. табл. 1). Первое, что обращает на себя внимание, это очень небольшое
количество крестьян среди съемщиков новых держаний. Крестьянам пе-
редано по актам менее 7% держаний. Правда, в действительности, число
крестьянских держаний было больше, ибо., как указывалось, владения

54 MU, Bd. II, № 182 (1200 г.).

66 Как видим, уже в способе оформления договоров с крестьянами имеется изве-
стная специфика (см. ниже).

58 Суммарное описание держаний, передаваемых непосредственно крестьянам, со-
держится в следующих документах: MIJ, I3d. I, № 432 (1115 г.); Bd. II, № 40 (1140 г.);
Bd. Ill, № 67 (1217 г.); 312 (1227 г.); 930 (1247 г.). Число подобных актов, как видим
не настолько велико, чтобы можно было, исходя из их существования, говорить об
очень большом количестве держаний, переданных непосредственно крестьянам на ос-
нове письменных актов (по крайней мере таких, которые бы сохранялись вотчинника-
ми). Однако известная поправка к данным статистических подсчетов, несомненно
нужна.

57 MU, Bd. II, № 90 (1187 г.).

58 MU, Bd. II, № 239 (1208 г.).

м MU, Bd. Ill, № 144 (1220 г.).

80 Всего подобных держаний 12 (из 51 держания седьмой категории): MU, Bd. I,
№ 455, 481; Bd. II, № 90. 239, 274; Bd. Ill, № 144, 218, 477, 514 (3 держания), 931.
крестьян описывались иногда не индивидуально', но суммарно. Кроме
того, часть крестьянских держаний могла попасть в седьмую категорию,
куда включены владения лиц неясной социальной принадлежности. Но
даже если предположить, что все держатели седьмой группы, о социаль-
ном положении которых мы ничего не знаем 61,— крестьяне (что, конеч-
но, маловероятно), то и тогда число держаний, съемщиками которых бы-
ли крестьяне, составит менее 25% от общего числа.

Таблица 1 Социальный состав владельцев новых держаний в бассейне Мозеля (по документам о создании новых держаний)
Социальные категории держателей Число держаний
Крупные церковные и светские феодалы .... 51 (23,5%)
Средние и мелкие светские феодалы 29 (13,3%)
Средние и низшие чины церковной иерархии . 14 (6,5%)
Министериалы 24 (П%)
Горожане 34 (15,7%)
Крестьяне 14 (6,5%)
Лица неясной социальной принадлежности, 51 (23,5%)
в том числе явные некрестьяне 12
Всего ... 217 (100%)

Увеличим это заведомо завышенное число вдвое, чтобы учесть то, что
крестьянские держания иногда описываются суммарно. Даже и тогда
число владений, съемщиками которых были крестьяне, не достигнет по-
ловины всех держаний. Это значит, что, по самым осторожным подсчетам62,
съемщиками примерно половины всех новых держаний, создание которых
отражено в имеющихся у нас документах, были не крестьяне, но лица
более высокого социального статуса. Крестьяне же могли здесь выступать
лишь в качестве непосредственных производителей — «субдержателей»
новых держаний 63 64. Существование таких субдержаний удается иногда
проследить по источникам 6\

61 Мы имеем в виду держателей с неясным социальным статусом, исключая тех
из них, которые заведомо не могут быть отнесены к крестьянам (см. прим. 60).

62 Принимая число крестьянских держаний равным приблизительно половине
общего числа, мы увеличиваем цифру известных нам крестьянских держаний более
чем в 7 раз.

63 Это касается прежде всего держаний феодалов, средних чинов церковной иерар-
хии, а также многих держаний министериалов, низших чинов церковной иерархии,
горожан.

64 Ниже мы покажем, что в силу ряда обстоятельств передача новых держаний
крестьянам не получала такого документального оформления, как передача этих же
держаний феодалам (или горожанам). В связи с этим напрасно было бы ожидать отра-
жения в документах отношений держателя первой руки с крестьянином-субдержате-
лем. Сведения о существовании субдержателей попадают в дошедшие до пас документы
лишь изредка и в основном носят характер косвенных данных. Вот некоторые из пих
MU, Bd. II, № 71 и 73 (1185 г.): аббатство Эбернах передает таможеннику аббатства
св. Симеона виноградник в пол-югера земли близ Кобленца за чинш в 2 кельнских
солида (при просрочке платежа не более чем на 8 дней чинш удваивается, при даль-
нейшей неуплате виноградник отбирается); таможенник традирует виноградник аббат-
ству св. Симеона и получает его обратно в наследственное держание на тех же усло-
виях. При повторном описании этих условий указывается: «quicumque vineam tenue-
rit si in prescripto termino censum non solvent geminate summe in penam negligently
infra VIII dies sequentes theloneario nostro debitur teneatur». Итак, держатель первой
Таким образом, систематическое изучение документов, использовав-
шихся Лампрехтом и Швиндом, свидетельствует о том, что выводы о роли
новых держаний для крестьян, сделанные из этих документов названными
историками (и особенно Лампрехтом), нельзя Считать обоснованными уже
потому, что документы эти говорят не столько о крестьянах, сколько о
людях более высокого сопиального статуса.

♦ ♦ *

Как показывает табл. 1, съемщиками новых держаний, о создании
которых сохранились документы, были главным образом феодалы и
примыкавшие к ним группы (чины церковной иерархии, министериалы),
а также горожане. Выяснение причин подобного распределения новых
держаний представляет немалую сложность. Попытаемся определить их
методом проверки гипотетически возможных объяснений.

Не следует ли объяснить неожиданно малое количество крестьян сре-
ди съемщиков исследуемой группы новых держаний их специфически «не-
крестьянскими» условиями или составом этих держаний?

Если проанализировать состав владений у держателей всех выделен-
ных нами социальных групп (см. табл. 2), то различия удается обнаружить
только в отношении обладания феодальными правами. Последние встре-
чаются у феодалов, министериалов и горожан в несколько раз чаще, чем
у крестьян. Подобное положение вполне естественно и является след-
ствием того, что многие феодальные права (десятина, право сбора чинша
и т. п.) крестьянам вообще не передавались. Однацо, как было установле-
но выше, феодальные права составляли объект владения лишь на малой
голике новых держаний и в целом среди новых держаний преобладали зе-
мельные участки (пахота, виноградники, лужки, участки леса и т. д.).
Эти держания земельных наделов (из которых, повторяем, складывается
основная масса новых держаний) встречаются во всех семи социальных
группах почти одинаково часто (см. табл. 2, стб. 3). Более или менее
равномерно распределяется и такой вид держаний, как виноградники.
Они входят в состав владений всех социальных групп, и в том числе кре-
стьян, у которых они встречаются даже чаще, чем у остальных. Следо-
вательно, и крестьяне и некрестьяне в большинстве случаев владеют
однотипными по составу держаниями. Таким образом, предположение, буд-
то преобладание некрестьян среди владельцев новых держаний объясня-
ется специфическим составом новых держаний, отпадает.

По сроку держания различия социальных групп также невелики и
касаются в основном пожизненных держаний. Как и следовало ожидать,
чаще всего эти ненаследственные держания встречаются у средних и низ-
ших чинов церковной иерархии, которым их сан мешал передавать вла-
дения по наследству (см. табл. 2, стб. 11). В целом же срок пользования
новыми держаниями у представителей всех семи социальных категорий
имеет много общего. Наследственные или пожизненные держания могут

руки — аббатство св. Симсона; держатель второй руки — thelonearius; «непосредствен-
ный держатель» — некий не названный в грамоте человек, несущий основную ответ-
ственность за просрочку уплаты.См. также для области Кёльна: Th. Lacomblet.
Niederrheinisches Urkundenbuch, Bd. I. Dusseldorf, 1840,S.266: магистр ордена Иоаннитов
Reinard и член того же ордена «брат» Heinrcih von Steinford приобрели у одного из
кёльнских монастырей 4 маиса «еа videlicet ratione, quod iidem fratres duos viros ydo-
neos de suis fratribus constituent, qui fidelitatem preuicti ecclesie et curti de Mouwin-
heim prestabunt et de eisdem bonis omnia placita que vulgariter Dino et Rino appellan-
tur, observabunt, et omnia iura ecclesie nominate et curtis predicte tarn in prestandis de-
cimis et pensionibus annuis quern in aliis iuribus et consuetudinibus fideliter conservent
et persolvant, sicut ceteri homines de familia dicte curtis ratione suorum bonorum faciunt
et facere tenentur, prout ipsa familia dixerit faciendum et observandum». См. также MU,
Bd. Ill, N 309 (1227 r.).
Состав и условия новых держаний у владельцев различных социальных категорий
(по документам о создании новых держаний)

Таблица 2

Социальная катего- рия держателей Число держателей Типы держаний ♦
по составу владений по виду ренты по сроку держания
земельные участки феодальные права с денежным чиншем с натураль- ным чиншем со смешан- ным нату- рально-де- нежным чиншем с неясной формой ренты наследствен- ные пожизненные краткосроч- ные с неясным сроком
всего в том чис- ле вино- градники
1 2 3 4 5 С 7 8 9 10 И 12 13
Крупные церковные и светские феодалы . . . 51 36(70,6%) И (21,6%) 17(33,4%) 18(35,5%0) 21 (47,2%) 6(77,7%) 7(73,7%) 31 (60,7%) 6(77,7%) 2(3,9%) 10(29,6%)
Средние п низшие чины церковной иерархии . . 14 12(93%) 5(28,6%) 1(7,7%) 5(35,7%) 3(27,4%) 1 (7,7%) 5(35,7%) 4(23,6%) 8(57,7%) — 2(74,3%)
Средние и мелкие светские
феодалы 29 20(69%) 10(34,4%) И (37,9%) 8(27,6%) 14(43,2%) 1(3,4%) 6(20,6%) И (37,9%) 14(43,2%) 1 (3,4%) 4(73,9%)
Министериалы 24 17(72%) 9(37,5%) 7(29,2%) 6 (25%) 10(42,6%) 4(76,7%) 3(72,5%) 19(79,3%) 3(72,5%) — 2(3,3%)
Горожане 34 25(73,5%) 9(26,5%) 9(26,5%) 10(29/7%) 6(77,6%) 7(20,6%) 10(29,4%) 22 (64,9%) 3(3,3%) 2(5,3%) 7(20,6%)
Крестьяне 14 13(93%) 9(64,2%) 1 (7,1%) — 9(64,3%) 1 (7,2%) 3(27,4%) 10(77,5%) . 1 (7,1%) — 4(23,4%)
Держатели неясной соци*
альной принадлежности 51 44 (86,4%) 17 (33,4%) 8(15,7%) 16 (31,4%)) 20 (39,1%) 3(5,9%) 15(29,4%) 31 (60,7%) 4(7,7%) 1 (7,9%) 14(27,5%)

• Проценты рассчитаны от числа держателей каждой социальной категории; так как в таблице рассматриваются одновременно и состав держаний, и их срок, и
обязанности держателей, а также в силу того, что каждый держатель мог иметь одновременно несколько разных по составу, сроку и обязанностям держаний, сумма
процентов каждой графы может не быть равна 100.
быть найдены во всех группах, причем и у -крестьян, и у крупных фео-
далов, п у горожан безусловно преобладает передача держаний по наслед-
ству (см. табл. 2, стб. 10). Следовательно, нельзя сказать, что среди вла-
дельцев новых держаний исследуемой группы мало крестьян потому, что
по сроку пользования основная масса этих держаний резко отличается от
обычных крестьянских.

В обязанностях держателей разных социальных категорий можно под-
метить более заметные особенности. Легче всего поддается учету форма
ренты. Анализ ее показывает, что на крестьянских новых держаниях не
встречается денежная рента, являющаяся основным видом обложения
приблизительно на трети держаний всех остальных социальных катего-
рий (см. табл. 2, стб. 6). Зато продуктовые оброки чаще всего взимаются
именно с крестьян. Другие социальные группы уплачивают эти оброки на
половине или трети своих держаний 65. Но не следует преувеличивать
значение подмеченных различий. Они не позволяют сказать, что малое
число крестьян среди съемщиков новых держаний исследуемого типа
объясняется их недоступностью для крестьян из-за специфики в обложении
этих держаний; натуральная форма ренты, почти безраздельно господст-
вующая на известных нам новых держаниях, переданных крестьянам, очень
часто встречается на старых крестьянских держаниях 66. Да и вообще
обложение крестьян — новых держателей натуральными оброками не
представляет чего-либо необычного, так как продуктовые оброки были
очень распространенной формой обложения на весьма большой части но-
вых держаний у лиц всех социальных категорий (см. табл. 2, стб. 7 и 8).

Быть может, дело в степени обложения новых держаний? Действитель-
но, доля урожая, присваиваемая вотчинником на новых держаниях, как
правило, выше, чем на старых. Разумеется, это должно было тормозить
приобретение подобных держаний крестьянами. Однако, по-видимому,
это останавливало не всех крестьян. Как иначе объяснить тот факт, что
некоторые из них были готовы приобрести новые держания не только на
правах держателей, но и на правах субдержателей? 67

Широкий интерес представителей различных социальных групп к
новым держаниям, отраженным в рассматриваемых документах, наталки-
вает на мысль, что данные держания отличались особой доходностью,
обеспечивавшей их выгодность для держателя первой руки (а возможно,
и для субдержателя) даже несмотря на их более высокое обложение.

С целью проверить это новое предположение проанализируем геогра-
фическое расположение новых держаний рассматриваемой категории.
Разделим населенные пункты, в которых имеются такие держания, на
несколько категорий. В первую из них включим наиболее значительные
города этого периода в бассейне Мозеля —Трир, Кобленц, Андернах,
Люксембург. Ко второй группе отнесем селения, расположенные в ра-
диусе 3 км от этих городов. Третью группу составим из поселений, кото-
рые (не входя в две предыдущие категории) расположены на берегах

65 Следует иметь в виду, что форма ренты па новых держаниях не всегда известна^
Так, мы не .знаем, какой чинш взимался на некоторых держаниях горожан, средних и
низших чинов церковной иерархии, крестьян (см. табл. 2, стб. 9).

66 См. нашу статью в сб. «Средние века», вын. XI, стр. 70—72.

67 Предположение о возможности использовать для обработки новых держании
принудительный барщинный труд крестьян отпадает, по крайней мере там, где идет
речь о держаниях горожан, низших министериалов, низших чинов церковной иерар-
хии, не имевших,как правило,своих зависимых людей и в то же время далеко не всегда
принимавших личное участие в обработке земли. Кроме того, использованию барщин
на новых держаниях мешало обилие среди них виноградников (которые, как известно,
даже в раннее средневековье относительно редко обрабатывались барщпнниками).
Да и вообще в XII—XIII вв. применение барщины в изучаемом районе быстро шло
на убыль, и новые держания вряд ли могли представлять в этом отношении исключение.
Мозеля или Рейна (не далее З км от берега). Населенные пункты, отстоящие
от берегов Мозеля и Рейна более чем на 3 км, но не далее, чем на 10 км,
включим в четвертую группу. К ней же отнесем поселения, находящиеся
на расстоянии не более 10 км от Люксембурга (на р. Альцет), Лимбурга
(на р. Лан) и Франкфурта-на-Майне, а также населенные пункты, распо-
ложенные непосредственно на берегах таких крупных притоков Мозеля
или Рейна, как Саар, Лан, Ар и Наэ, не более чем в 15 км от их впадения
в Мозель или Рейн. Все остальные поселения, за исключением неиденти-
фицированных, т. е. все поселения, отстоящие от наиболее крупных го-
родских центров или берегов Мозеля и Рейна более чем на 10—15 км,
отнесем к пятой группе. Не трудно заметить, что в нее должны войти все
населенные пункты, сколько-нибудь удаленные от основных торговых
центров или важнейших торговых путей. Наоборот, первые четыре груп-
пы охватывают сравнительно небольшие области в бассейне Мозеля и сред-
него Рейна, отличающиеся особой выгодностью их расположения с точки
зрения близости к торговым путям.

Подсчитаем количество держаний, находящихся в поселениях выде- .
ленных групп 68.

Результаты подсчета обнаруживают резко неравномерное распреде-
ление новых держаний (и их частей) в поселениях разного типа (см. табл. 3).
В первых четырех группах сосредоточивается более двух третей новых
держаний (68,5%). Почти четверть их находится в наиболее крупных
городах или вплотную примыкает к ним. В поселениях, сколько-нибудь
удаленных от основных торговых путей изучаемого района, располагает-
ся лишь 16% держаний, причем половина их размещена в центрах крупных
вотчин (таких, как аббатство Вецлар) или в складывающихся поселе-
ниях городского типа (например, в Саарбрюкене, Битбурге, Майене, Мер-
циге). Местоположение 16% держаний выяснить не удалось.

Установленная неравномерность географического размещения новых
держаний может рассматриваться как специфическая особенность изучае-
мой группы держаний лишь при условии, если окажется, что эта нерав-
номерность не характерна для расположения всех прочих вотчинных вла-
дений в этом районе. Проанализируем расположение владений двух
крупнейших вотчин в бассейне нижнего Мозеля — Трирского архиепи-
скопства и Сен-Максиминского аббатства, описи которых для изучаемого
периода у нас имеются. С этой целью сгруппируем все упомянутые в опи-
сях этих вотчин держания (их около двух с половиной тысяч) в те же
шесть групп, в которые мы объединили новые держания этого района 69.
Результаты анализа сведены в табл. 4 и 5. По табл. 4 видно, что мансы
Трирского архиепископства были разбросаны по значительно более об-
ширному пространству, чем новые держания, создание которых оформ-
лено сохранившимися документами. Для мансов не характерна свойст-
венная указанным новым держаниям концентрация вблизи торговых
путей. Более половины архиепископских мансов располагалось в селе-
ниях, отстоявших от торговых центров и торговых путей более чем на
15 км, т. е. в поселениях, где новые держания исследуемой категории
встречаются очень редко (ср. табл. 4, стб. 6 и табл. 3, стк. 5);

68 Анализируя географическое размещение новых держаний, мы будем учитывать
не только компактно расположенные наделы, но и отдельные их части, если послед-
ние находятся в другом населенном пункте. В связи с этим общее число единиц новых
держаний, которые войдут в указанные шесть групп, окажется несколько больше
действительного.

w В Сен-Максиминском полиптике описаны, как известно, не только владения
аббатства в бассейне Мозеля, но и в других районах. В данном случае мы будем учиты-
вать только мозельские владения Сен-Максиминского аббатства.
Таблица 3

Число новых держаний (или частей держаний), находящихся в поселениях
различного типа
(по документам о создании новых держаний)

Тип поселений

Число держаний или час-
тей держаний

Города 28 (11,9%)]
Селения, примыкающие к городам (пе далее 3 км) . . . 28 (И,9%)
Селения на Рейне и Мозеле, не примыкающие к городам 51 (21,7%) ЯП/
Селения, отстоящие от Мозеля, Рейна или городов не * ио, и 7Q
более чем на 10 км, а непосредственно на побережье
крупных притоков — до 15 км 54 (23,1%)
Все прочие селения (за исключением не идентифициро-
ванных) 37 {15,7%)
В том числе центры крупных вотчин или растущие го-
рода 18
Селения, точное местоположение которых не установлено 9 37* {15,7%)

235

{100%)

Итого

♦ В это число включены также держания, местоположение которых в документах не указы-
вается.

Таблица 4

Географическое размещение владений Трирского архиепископства по данным описи
архиепископства (рубеж XII—XIII вв.)

Тип держания В городах В селениях, В селениях по примыкающих берегам Рейна к городам в и Мозеля (не радиусе 3 км примыкающих к городам) В селениях в ра- диусе 4—10 км от Рейна, Мозеля и городов, а по бе- регам крупных притоков Рейна и Мозеля —в ра- диусе 4—15 км от Рейна и Мозеля В более отдален- ных селе- ниях Всего
1 2 3 4 5 6 7
Мансы . . Area* . . Vinea* . . 33 (^,7%) Есть Есть 49 (6,9%) Есть Есть 50(7,7%) Есть Нет 215 (30,4%) Есть Есть 360 (51%) 707 (100%) Есть Нет

♦ Подсчет числа area и vinea невозможен из-за отсутствия в источнике систематических цифро-
вых данных.

Размещение мансов Сен-Максиминского аббатства не очень сильно
отличается от их расположения в архиепископской вотчине (см. табл. 5).
В городах' и примыкающих к ним селениях в Сен-Максиминской описи не
упоминается ни одного маиса. На побережье Мозеля и Рейна отмечено
около 17% мансов. Значит, в пунктах, наиболее близких к торговым
путям, где находилась почти половина новых держаний, оформленных
специальными документами, располагалась относительно небольшая
часть мансов (см. табл. 5, стб. 2—4; ср. табл. 3, стк. 1—3). В отличие от
исследуемой группы новых держаний сен-максиминские мансы размеща-
лись на значительно большей территории и распределялись относитель-
но более равномерно. Правда, мансы Сен-Максиминского аббатства
Таблица 5

Географическое размещение владений Сен-М аксиминского аббатства
по данным Сен-Максиминского полиптика (рубеж XII—XIII вв.) *

Тип держания В го- родах В селениях, при- мыкающих к го- родам (в радиусе 3 км) В селениях на Рейне и Мозеле, не примыкающих к городам В селениях в ра- диусе 4—10 км от Рейна, Мозеля и городов, а по бе- регам крупных притоков Рейна и Мозеля — в. ра- диусе 4—15 км от Рейна и Мозеля В более отда- ленных селе- ниях Всего
1 2 3 4 5 6 7
Мансы .... — — 1901/2 (16,8%) 554 >/, («,«%) 390 (34,4%) 1134 (100%)
Виноградники Прочие неман- совые держа- _ — — 175 (74,9%) 59 (25,1%) — 234 (100%)
НИЯ .... Домениальная пашня _ —- — 15 (4,2%) 263 (71,6%) 89 (24,2%) 367 (100%)
в (югерах) . — — —— — 252 (26,4%) 371 (38,9%) 331 (34,7%) 954 (100 %)

* Использованы главы 1—53 и 58—66 Сен-Максиминского

полиптика.

довольно часто обнаруживаются в поселениях, отстоящих на 4—15 км от
Рейна и Мозеля, где сосредоточена немалая часть новых держаний (табл. 5,
стб. 5), но это не может сгладить различий в расположении мансов и
новых держаний во всех остальных категориях поселений,и особенно в
поселениях, наиболее удаленных от торговых путей (ср. табл. 5, стб. 6 и
табл. 3, стк. 5) 70.

Весьма показательно расположение домениальной пашни — одного из
важнейших резервов образования новых держаний. Как видно из табл. 5
(стк. 4), близ городов и на побережье Мозеля и Рейна Сен-Максиминское аб-
батство имело немного господской земли (см. стб. 4). Значительно больше
был домен в селениях, отстоявших на 4—15 км от Рейна и Мозеля, и в
более удаленных владениях (см. табл. 5, стб. 5 и 6). Отсюда следует, что
в период особо интенсивной раздачи новых держаний (в первой поло-
вине XIII в.), аббатство могло создавать их не только в селениях, наи-
более близких к торговым путям, но и вдали от них. Тем показательнее
небольшое число новых держаний, отраженных в специальных документах,
в далеких от Рейна, Мозеля и городов населенных пунктах 71.

Ознакомление с расположением мансов Трирского архиепископства
и мансов и домениальной пашни Сен-Максиминского аббатства свидетель-
ствует о том, что новые держания, создание которых отражено в специаль-

7iJ Тот факт, что описи Сен-Максиминского аббатства и Трирского архиепископ-
ства неполны, не имеет в данном случае значения, ибо как раз описи прибрежных рай-
онов сохранились лучше других. Но даже если допустить, что названные вотчины имели
в этих районах гораздо больше мансов, чем известно нам, различия в размещении но-
вых держаний и мансов будут тем не менее весьма значительны, так как новые держания
анализируемого типа весьма редки в удаленных поселениях, где много мансов.

71 Предположение, что Сен-Максиминское аббатство практиковало раздачу доме-
на лишь в поселениях, наиболее близких к торговым путям, отпадает, так как опись
фиксирует «немансовые» держания в поселениях всех типов. Даже если судить по явно
неполным данным Сен-Максиминского полиптика, «немансовые» держания (исключая
виноградники) встречались в удаленных селениях значительно чаще, чем можно было
бы ожидать, судя по расположению новых держаний отмеченных в специальных гра-
мотах (см. ниже).
ных документах, представляют категорию владений, резко отличавшихся
своим расположением от основной части владений этих вотчин 72.

Очень интересно было бы проследить по описям расположение «неман-
совых» держаний, т. е. тех самых, часть которых составляют новые дер-
жания 73. Однако подобному анализу препятствуют особенности имею-
щихся поземельных описей. Во-первых, Сен-Максиминский полиптик и
опись архиепископства были в основных своих частях составлены на
25—30 лет раньше возникновения большей части тех новых держаний,
создание которых отражено в дошедших до нас документах. Поэтому бы-
ло бы напрасно ожидать, что в данных описях найдет отражение большин-
ство этих новых держаний. Во-вторых, в наших описях далеко не всегда
указывается число имеющихся в том или ином месте новых держаний.
По-видимому, это число было весьма изменчивым — увеличивалось по
мере раздачи господских земель или уменьшалось при отказе держателей
от своего владения. Естественно, что вотчинники ограничивались пере-
числением обязанностей владельцев «немансовых» держаний, не указы-
вая их числа. В результате этого статистический анализ географического
распределения «немансовых» держаний, по данным описей (см. табл. 5,
стк. 3, табл. 4, стк. 2 и 3), оказывается весьма ненадежным. Если су-
дить по частоте самих упоминаний «немансовых» держаний, можно гово-
рить лишь о том, что они имелись всюду, где были мансы, распределяясь
между поселениями разных типов приблизительно так же, как и мансы,
т. е. что для «немансовых» держаний в целом не характерно то сосредо-
точение близ торговых путей, которое отличает новые держания, отражен-
ные в специальных документах.

Исключение в этом отношении составляют держания виноградников
(см. табл. 4 и 5, стк. 2). Они больше всего напоминают по своему расположе-
нию новые держания, упоминаемые в грамотах; они отсутствуют в пунк-
тах, удаленных от рек, и почти целиком сосредоточены по их берегам.
Объяснить это не трудно (тем более, что даже и в XIX в. виноградники
были сосредоточены в бассейне нижнего Мозеля почти в тех же самых ме-
стах)74: решающее влияние оказывали здесь климатические и почвенные
условия, а также легкость транспортировки собранного урожая в близ-
лежащие торговые центры (последнее обстоятельство особенно касается
изучаемого периода).

Сходство в расположении виноградников, упоминаемых в описях, и
новых держаний, оформленных специальными документами, не должно
дать повод к тому, чтобы свести причины неравномерности в размещении
новых держаний лишь к их агрикультурному составу. Как указывалось,
изолированные виноградники составляют едва пятую часть известных
нам новых держаний. Следовательно, неравномерное расположение из-
вестных нам новых держаний лишь в малой степени может быть объясне-
но тем, что в их состав входили виноградники.

Новые держания, создание которых оформлено дошедшими до нас до-
кументами, представляют, как видим, специфическую категорию владе-
ний, отличавшихся почти от всех остальных своим расположением. Его
нельзя объяснить ни неравномерностью размещения всех вотчинных вла-
дений, ни составом данных держаний. Гораздо в большей мере его следует

72 При этом, как показывают источники, Трирское архиепископство и Сен-Макси-
минское аббатство существенно не отличались от остальных вотчин по числу новых
держаний, раздача которых оформлена в сохранившихся документах.

73 Как указывалось, в одной только Сен-Максиминской вотчине насчитывается
свыше 400 «немансовых» держаний, среди которых значительную часть составляют
новые.

74 См. К. L а ш р г е с h t. Deutsches Wirtschafsleben..., Bd. II, S. 54—56 и карта 7.
связывать с тем, что дошедшие до нас грамоты о создании новых держаний
охватывают лишь небольшую их часть — ту, которая отличалась
наибольшей близостью к торговым путям 75 76. Относительная интенсив-
ность обмена в исследуемом районе превращала такие держания в особо
доходные (несмотря на более высокую норму обложения), делала их пред-
метом домогательства представителей различных социальных слоев.* Если
принять это предположение, станет ясна и неравномерность социально-
го распределения данной группы держаний.

Проанализируем, как распределяются новые держания различных
социальных групп по населенным пунктам разных типов. При этом,
так как абсолютные числа статистических подсчетов в данном случае не-
велики, остановимся лишь на наиболее бесспорных их результатах. Дер-
жания горожан встречаются чаще всего, как и следовало ожидать, в
городах и примыкавших к ним селениях (здесь располагается 60% держа-
ний горожан). По-видимому, это объясняется не только заинтересованно-
стью горожан в земельных владениях, расположенных вблизи городов,
но и тем, что среди объектов, входивших в новые держания горожан, из-
вестную часть составляли, например, городские дома (8 держаний). Дер-
жания средних и мелких светских феодалов сосредоточены главным об-
разом в селениях на Мозеле и Рейне (или поблизости от их берегов), а
также в близлежащих к городам деревнях (74% держаний средних и мел-
ких феодалов). Не трудно понять, что эта зона представляла широкие
возможности для сельскохозяйственного производства, ориентирован-
ного на рынок. В некоторых случаях источники прямо говорят о том, что но-
вые держания,которыми владели здесь светские феодалы, были ими захваче-
ны насильственно, и лишь после длительной борьбы, судебных тяжб и уве-
щеваний эти феодалы признали держания собственностью церковных вот-
чинников и согласились платить чинш 76. По-видимому, нечто подобное
происходило и на ряде других новых держаний, переданных рыцарству.
Не всюду дело могло доходить до открытых столкновений 77, но, оче-
видно, очень часто передача выгодно расположенных новых держаний
светским феодалам осуществлялась против воли земельного собственника,
под давлением тех или иных обстоятельств. Ведь, с точки зрения соб-
ственника новых держаний, было бы гораздо целесообразнее раздавать
эти земли не, феодальным элементам, которые являются в его глазах
(особенно, если это церковный феодал) потенциальными узурпаторами,
но менее опасным держателям и более «послушным» плательщикам чинша

75 Напомним: к числу держаний, сколько-нибудь значительно удаленных от ос-
новных торговых путей, можно отнести лишь 16% известных нам по грамотам новых
держаний (см. табл. 3, стк. 5).

76 МСТ, Bd. Ill, № 814 (1245 г.): «Notum sit, quod cum inter nos [ecclesia s. Nicbo-
lai in Insula] ex una parta, Theodericum, Volkoldem et Bertolfum fratres dictus de Sy-
genheim ex altera super quibusdam vineis, quas dicebant se iure feodali ab ecclesia
nostra possidere nec inde nobis aliquid iuris veilent exhibere, iamdudurn questio vertere-
tur, tandem iustitia mediante... easdem vineas... ad manus nostras libere et absolute assig-
narunt. Nos vero... easdem vineas ipsis pro media parte proventuum... concessimus
excolendas» (владения, о которых здесь идет речь, располагаются на Мозеле, выше Ко-
хема); ibid., № 485 (1233 г.); Theodericb... scholasticus officials Trevirensis сообщает:
«Conquestus est nobis abbas s. Marie ad Martyres nomine conventus suis quod Regina
mortuo marito suo Gerlaco de Guise [ниже он назван Gerlacum militem de Gulsa] qui
bona quedem ab ipso abbate conducta possidebat, bona eadem occupata tenebat iniuste
et petebat ea sibi restitui...» Как выясняется из дальнейшего, упомянутые здесь земли
(расположенные в 1,5 км от Мозеля и в 10 км от Кобленца) были отданы в держание
мужу ответчицы лишь на срок его жизни. Аналогичные примеры см. MU, Bd. I, № 449
и 645; Bd. Ill, № 483.

77 См. например, ML', Bd. I, Л» 614 (ок. 1158 г.): просьба держателя о продлении
срока держания удовлетворяется в результате обоюдного соглашения.
из числа крестьян (или некоторых горожан) 78 79. И если тем не менее земле-
владельцы раздавали наиболее выгодные новые держания средним и мел-
ким феодалам, то это, по-видимому, можно объяснить либо указанными
выше обстоятельствами, либо трудностями, которые возникали перед не-
которыми крестьянами в связи с необходимостью осваивать вновь пере-
даваемые земли.

Владельцами части новых держаний, расположенных вблизи торго-
вых путей, бывали и сами крупные вотчинники. Они стремились приоб-
рести эти держания, очевидно, из тех же самых побуждений, что и мелкие
рыцари. Однако, в отличие от последних, крупные вотчинники чаще дру-
гих приобретали, кроме того, земли, расположенные относительно дальше
от торговых путей. По-видимому, для крупных феодалов приобретение
новых держаний было нередко лишь средством уменьшить чересполосицу
своих владений 7Э.

Новые держания, переданные чинам церковной иерархии и министе-
риалам, распределялись между населенными пунктами разных типов от-
носительно равномернее. Все же большая часть их владений находилась
в весьма выгодных местах: в городах и примыкающей к ним полосе (где
были расположены центры ряда церковных вотчин), на Мозеле и Рейне.
В то же время некоторые минпстериалы владели отдаленными держания-
ми. Подобное явление вполне объяснимо: стремясь наладить вотчинное
хозяйство в относительно более удаленных владениях, вотчинники были
прямо заинтересованы в присутствии их министериалов в подобных по-
селениях.

Как показывают подсчеты, те.немногочисленные новые держания, ко-
торые были на основании особой грамоты переданы самим крестьянам,
сосредоточивались в зоне, наиболее выгодной для товарного сельскохозяй-
ственного производства. И это вполне понятно. Крестьяне изучаемого
района были в XII—XIII вв. достаточно вовлечены в товарно-денежные
отношения, чтобы оценить выгодность новых держаний, расположенных
вблизи торговых путей. Те крестьяне, которые имели необходимые сред-
ства, должны были поэтому активно стремиться к приобретению таких
держаний. Однако, как было показано выше, эти выгодные земельные
участки передавались непосредственно крестьянам не везде. (Даже там,
где такие сделки осуществлялись, они не всегда оформлялись таким же
образом, как сделки с некрестьянами, и потому не всегда оказываются
известными нам — см. ниже.) Поэтому не приходится удивляться малому
числу крестьян среди владельцев новых держаний, создание которых от-
ражено в дошедших до нас документах.

78 Не случайно во многих актах вотчинников о раздаче земли в держание имеется
оговорка, запрещающая держателю отчуждать полученные земли без санкции соб-
ственника земли (см. MU, Bd. Ill, № 28, 32, 249, 267, 324, 646, 743, 847, 899, 930, 931
и др.). Особенно показательны выражения, употребленные в грамоте 1168 г. (MU,
Bd. I, № 652); если получившие виноградник rustici будут вынуждены (egestate соа-
cli) продать его, они «veniant ad abbatem et ecclesiam et vel recipiant que ab abbate of-
ferentur, aut per manum ipsius et consilium fratrum in tali loco ponant ubi ecclesia nul-
lum detrimentum patiatur».

79 MLT, Bd. II, № 246 (1209 r.): «...Notum esse volumus quod cum ecclesia s. Symeo-
nis curtim quandam que dicitur Gladebach baberet sibi minus utilem utpote ab eadem ec-
clesia remotam et monasterio s. Marie in Rom erst orph proximam cum eodem monasterio
pro quibusdam vineis apud Wisse supra Mosellam iuxta Confluentiam constitutis earn
cum omnibus appenditiis suis permutavit eo quod et eidem monasterio curtis predicta fo-
ret utilior...». Аббатство св. Симеона платит аббатству Ромерсдорф чинш 6 марок (по-
видимому, обмен не вполне эквивалентный). См. также MU, Bd. II, № 137, 174; Bd. I,
№ 424. В целом имеющийся в нашем распоряжении материал не дает оснований гово-
рить о раздроблении крупновотчинного церковного землевладения. Раздача части его
владений, видимо, компенсировалась приобретением других земель. Ср. М. А. Б а р г
Исследования..., гл. I.
Таблица 6

Форма ренты на новых держаниях, расположенных в населенных пунктах
разных типов

(по документам о создании новых держаний)

Число держаний
Тип ренты в городах в селениях, отстоящих от городов и рек не более чем на 10 км в селениях, местоположе- ние которых не установле- но в селениях, удаленных от городов и торговых пу- тей
1 2 3 4 5
Денежный чинш Натурально-денежный чинш . . Натуральный чинш Форма ренты не поддается опре- делению 9(32,2%) 1 (3,5%) 4(32,3%) 14 (50%) 35 (26,3%) 19(14,3%) 57 (42,9%) 22 (16,5%) 10(27%) 6(6,2%) 9 (24,3%) 12(32,5%) 18 (48,7%) 4(10,8%) 8(21,6%) 7(18,9%)
Всего ... 28(100 %) 133 (100%) 37 (100%) 37(100%)

В общем географическое расположение новых держаний этой группы,
находившихся у разных социальных слоев, согласуется с представлением*
об этих держаниях как о не вполне обычных владениях, являвшихся в
силу их особой доходности предметом домогательства различных общест-
венных групп. То же можно сказать про форму ренты, взимавшейся на
держаниях, расположенных в поселениях разного типа (см. табл. 6).
В городах, как и следовало ожидать, денежная рента встречается значи-
тельно чаще натуральной. В известной мере это определяется уже тем,
что в городах большую часть держаний составляли, например, дома, на-
туральное обложение которых вообще встречается редко. В основном же
развитость денежной ренты в городах — закономерное следствие высокого
уровня товарно-денежных отношений. Однако денежная рента превали-
рует не только в городах. На держаниях, расположенных в поселениях,
удаленных от основных торговых путей (см. табл. 6, стб. 5), денежная
рента встречается еще чаще, чем в городах. Этот на первый взгляд пара-
доксальный факт легко объяснить, если признать торговое предназначе-
ние продуктов, собираемых с основной массы новых держаний. Используя
благоприятные возможности сбыта, вотчинники стремились получить чинш
с держаний, расположенных вблизи торговых центров или торговых пу-
тей, натурой (см. табл. 6, стб. 3, стк. 3). Это позволяло им самим вос-
пользоваться выгодами, которые сулила продажа оброка, полученного с
держаний, в подходящий (с точки зрения движения цен) момент. Отсюда
понятно и преобладание натуральной ренты на собственно крестьянских
держаниях (см. табл. 2, стб. 7, стк. 6). Иное дело —более далекие дер-
жания. Перевозка продуктов с них трудна и рискованна. Поэтому вот-
чинник предпочитал перекладывать в данном случае весь риск на держа-
теля, чаще требуя с него деньги, а не продукты 80. Как видим, анализ рен-
ты также подтверждает правильность высказанного выше взгляда на

80 Разумеется, вотчинник мог потребовать, чтобы держатель сам доставлял нату-
ральный оброк с отдаленных владений. Иногда так оно и было. Однако дальние пере-
возки были, по-видимому, настолько ненадежны и столь часто по той или иной причине
приводили к полной утрате продуктов, что вотчинники предпочитали получать чинш
с этих новых держаний в денежной форме.
характер новых держаний, создание которых отражено в дошедших до
нас документах.

Принятие этого взгляда не должно, однако, привести нас к выводу,
что субдержания были распространены на всех вновь раздаваемых зем-
лях в левобережье Рейна в такой же мере, в какой они были распрост-
ранены на данной группе держаний (как выяснено, последняя составляла
лишь часть, и притом весьма специфическую часть, новых держаний).
Ряд фактов заставляет думать, что в менее выгодных местах (а порой и
на особо доходных землях) передача вновь создаваемых земельных наде-
лов непосредственно крестьянам встречалась значительно чаще, чем мож-
но установить по сохранившимся о такой передаче документам.

Если проанализировать имеющиеся у нас акты, в которых оформляется
передача земли непосредственно крестьянам, то окажется, что по своему
характеру эти акты нередко отличаются от документов, оформлявших
передачу земли представителям более высоких социальных слоев. Из 14
грамот, касающихся собственно крестьянских держаний, 6 представляют
акты вотчинников, передающих свои земли в держания 81. Из этих 6 ак-
тов 4 касаются передачи в держание нови 82 и лишь 2 приближаются по
характеру к большинству документов о новых держаниях, составленных
в пользу держателей более высоких социальных категорий 83. Другие
4 документа, касающиеся собственно крестьянских держаний, говорят о
самом факте передачи земли лишь попутно84 (по отношению ко всем дру-
гим социальным группам, кроме крестьян, подобные случаи — редчай-
шее исключение). Из оставшихся 3 грамот одна представляет обязательство
держателя платить чинш за право вывоза дров из лесу 85 (т. е. тоже не-
сколько отличается от основной массы документов о новых держаниях),
одна — документ о продаже зависимым человеком (homo proprius) при-
надлежащего ему держания другому зависимому человеку (homoproprius)
того же феодала 86 и, наконец, одна представляет договор, по которому
крестьянин обязуется обрабатывать исполу полученный виноградник, а
также соорудить виноградный пресс и изготавливать бочки для вина 87.

Как видим, немногие дошедшие до нас грамоты о собственно крестьян-
ских держаниях либо носят случайный характер, либо составлены в силу
каких-либо не вполне обычных обстоятельств держания. Акты вотчинни-
ков о передаче земли непосредственно крестьянам (если не включать сюда
грамоты о раздаче нови) почти отсутствуют. Повторяем: это не значит,
что крупные вотчинники вообще не раздавали земель самим крестьянам.
В поземельных описях как Мозельского, так и соседних районов, а также
и в других документах есть достаточно свидетельств против подобного до-
пущения 88.

81 MU, Bd. I, № 432, 474, 652; Bd. Ill, № 267, 930, 1339.

82 MU, Bd. I, № 432,652; Bd. Ill, №930, 1339. Кроме того, раздача крестьянам
нови упоминается в грамотах MU, Bd. II, N 99; Bd. Ill, № 67.

83 MU, Bd. I, № 474; Bd. Ill, № 267.

84 MU, Bd. II, № 40, 99; Bd. Ill, № 67, 312.

85 MU, Bd. Ill, № 535.

88 MU, Bd. Ill № 882.

87 MU, Bd. II, № 182.

88 См. грамоты о раздаче земли целым группам крестьян, упомянутые в прим. 56;
особый интерес представляет грамота MU, Bd. Ill, № 930 (1247 г.), в которой говорит-
ся: «Theodericus nobilis de Isenburg... notum facimus universis... quod nos bona nostra
in Mumdersbach que dicuntur antiqua hereditas concessimus hominibus dicte ville et om-
nibus posteris suis hereditarie in perpetuum possidenda ita quod de quolibet iugero sol-
vent festo Gertrudis unum obolum, et in medio iunio unum denarium Coloniensis mone-
te...». В поземельных описях также содержится немало замечаний о раздаче крестья-
нам домениальных земель — см., например, MU, Bd. II, S. 420 (опись Трирского
архиепископства): «In eadem banno babet archiepiscopus II battas (agros) de quibus alique
partes hominibus advenientibus concesse sunt, videlicet aree et orti unde in censu per
Думается, что незначительность числа дошедших до нас документов
о передаче новых держаний непосредственно крестьянам объясняется не
только тем, что часть этих держаний, и в первую очередь наиболее доход-
ные из них, находились у лиц более высокого социального положения,
но и тем, что порядок оформления новых держаний, сдававшихся крестья-
нам, отличался известной спецификой. Выше уже указывалось, что в ряде
имеющихся у нас документов собственно крестьянские держания опи-
сываются не индивидуально, но суммарно. Иными словами, даже в со-
хранившихся актах, касающихся крестьян, фиксируется нередко не кон-
кретная сделка двух юридических лиц, но лишь самый факт раздачи зе-
мель вотчинника. Подобные случаи совершенно отсутствуют всюду, где
держателем выступает феодал или горожанин. И это понятно. Передача
держания феодалу означала сделку, в которой вотчинник имел дело с
равноправным ему представителем феодального класса. Вступая в согла-
шение с горожанином, вотчинник имел своим контрагентом члена того
сословия, в услугах которого он все чаще нуждался и которое все более
добивалось известных правовых гарантий своей экономической деятель-
ности. В отличие от этого, передавая землю крестьянам, вотчинник всту-
пал в сделку хотя и не с вполне бесправными людьми, но все же с таки-
ми, правовое оформление отношений с которыми в большой степени
зависело от вотчинника или, точнее, от конкретного соотношения сил вот-
чинника и крестьянской общины. Феодал мог пойти на оформление подоб-
ной сделки актом, составленным отдельно для каждого крестьянина, — осо-
бенно, если у последнего были средства, чтобы оплатить составление
документа. Однако, по-видимому, гораздо чаще подобная сделка оформля-
лась в виде акта, в котором указывались лишь общие условия сдачи зем-
ли без перечисления самих держателей. Иногда подобные акты могли
вообще не составляться, и дело ограничивалось соответствующей помет-
кой в поземельных описях 89. Но даже если акт о крестьянском новом дер-
жании составлялся, вряд ли вотчинник стремился хранить его так, как
он хранил документы о передаче земли феодалам, по отношению к кото-
рым нужна была особая осторожность в связи с большей возможностью
узурпации ими земель. Как видим, есть немало оснований считать зако-
номерной крайнюю незначительность числа дошедших до нас документов,
оформлявших создание в XII—XIII вв. крестьянских держаний в лево-
бережье Рейна.

Несколько особое положение занимают держания нови. Новь пред-
ставляла категорию земель, заново или впервые включенных в хозяйст-
венную эксплуатацию и потому не отраженных еще, подобно старопа-
хотным землям, в описях держаний. Поэтому передачу нови в держа-
ние, даже крестьянам, вотчинник должен был стремиться оформлять
более тщательно, ибо он оформлял (или подтверждал) тем самым и свое
право собственности на новь. Особенно скрупулезно вотчинник относил-
ся, естественно, к оформлению держаний на наиболее выгодных землях,
и в том числе на землях, расположенных близ торговых путей. Таким
образом, не удивительно, что среди актов о крестьянских держаниях
встречаются главным образом грамоты о наиболее выгодно расположен-
ных держаниях, а среди последних — грамоты о раздаче нови. И те и
другие характеризуют, как это было показано, лишь небольшую часть
собственно крестьянских новых держаний90.

annum solvuntur in festo s. Martini XI denarii». См. также Quellensammlung, № 18
(1264 r.); «Jabrbucb der Gesellschaft fiir Lothringische Geschichte und Altertumskunde»,
Bd. XIII, 1902, S. 117, 1139 r.; Ch.-Edm. Perrin. La seigneurie rurale..., p. 256.

89 См. выше прим. 56 и 88.

90 Документы о создании новых держаний в левобережье среднего Рейна сохра-
нились не только для бассейна Мозеля, но и для междуречья Наэ и Рейна (южнее Майн-
♦ * ♦

Специфика социального положения крестьянства, повлекшая за собой
особенности в оформлении собственно крестьянских новых держаний,
проявлялась и в самом содержании их условий. Важной отличительной
чертой собственно крестьянских держаний было включение в число обя-
занностей держателей некоторых барщин. В числе их — извозные повин-
ности * 91, изготовление бочек 92, устройство виноградного пресса93, ого-
раживание 94, ремонт барских помещений 95 и даже полевая барщина (по-
следняя, правда, лишь в виде исключения) 96. Все эти барщины, исключая
извоз, не встречаются нигде, кроме собственно крестьянских новых держа-
ний. Небольшие по объему, названные барщины важны, таким образом,
не сами по себе, но как показатель специфического характера обязанно-
стей крестьян на новых держаниях. К барщинным повинностям примы-
кают по своему значению ограничения личной свободы крестьян на но-
вых держаниях. Наиболее яркое из них —стеснение свободы брака.
Оно зафиксировано всего в одном-двух документах о создании новых дер-
жаний 97. Ясно, однако, что оно могло существовать и там, где отсутст-
вовали соответствующие предписания. Ведь владельцами новых держаний
сплошь и рядом были зависимые крестьяне той или иной вотчины, лишен-
ные, как таковые, свободы брака (да и других свобод) 98.

Принадлежность к зависимому крестьянству порождала и другие ог-
раничения в личной свободе многих новых держателей. Они обязаны были

ца). Они опубликованы Лампрехтом в приложении к его работе «Deutsches Wirtschafts-
leben...» (Bd. Ill, S. 3—10). Число новых держаний, отраженных в этих документах,
значительно меньше, чем для Мозельского района. Всего здесь зафиксировано 51 дер-
жание. В отличие от довольно пространных мозельских грамот, майнцские документы
о новых держаниях содержат крайне лаконичные записи, представляющие в своей
совокупности своеобразную опись. Анализ этих документов связан с рядом дополни-
тельных трудностей. Не останавливаясь по недостатку места на методике и частных ре-
зультатах их исследования, отметим лишь, что в общем такое исследование подтвер-
ждает существование и в междуречье Наэ и Рейна особой категории новых держаний,
на которых держателями первой руки выступали не крестьяне, а представители более
высоких категорий; эти держания были здесь сконцентрированы в непосредственной
близости от Майнца и Бингена или находились по берегам Рейна и Наэ, т. е. там, от-
куда легко было транспортировать сельскохозяйственные продукты в крупные тор-
говые центры.

91 MU, Bd. Ill, № 67, 930, 1339.

92 MU, Bd. II, № 40, 182; Bd. Ill, № 1339.

93 MU, Bd. II, № 182.

94 MU, Bd. Ill, № 1339.

95 MU, Bd. II, № 182; Bd. Ill, № 1339.

96 MU, Bd. Ill, № 312 (1227 r.).

97 MU, Bd. Ill, № 1139 (1256): «...lohannus vineamsuis expensis vendemiabit et por-
tabit ad torcular... dabit nobis medietatem vini totius... si per negligentiam aliquid ex
hiis omiserit Johanns dampnum restituet ecclesie, hereditatem amittet sub eadem репа
nec uxorem ducit alius domini propriam...».Подобное же ограничение встречается также
в грамоте, составленной аббатством св. Марии в пользу «Wiricus de Lisura cum uxore
sua lutta», социальный статус которых установить не удалось [MU, Bd. Ill, № 419
(ок. 1230 г.)]. К этим ограничениям примыкает также чисто личный побор, который был
установлен при заключении договора о новом (пожизненном) держании с красильщи-
ком Генрихом и его женой — горожанами Вецлара. Согласно договору, в случае смер-
ти одного из супругов землевладелец получает equum optimum (MU, Bd. Ill, № 1138,
1252 г.). Впрочем, в данном случае мы используем документ правобережья Рейна.

98 Брак с зависимыми людьми других феодалов был запрещен для населения мно-
гих вотчин изучаемого района. См., например, MU, Bd. I, № 345 (подложная грамота
Сен-Максиминского аббатства XII в.): «Nusquam nisi inter se nubant aut uxorem ex
familia s. Petri accipiant»; MU, Bd. Ill, № 434 (1231 г.) (соглашение аббатств Румер-
сдорф и Лаах); Ch. Edm. Perrin. Recherches sur la seigneurie rurale en Lorraine. Pa-
ris, 1935, Appendice, p. 732 (аб. Бузонвиль); «Jahrbuch der Gesellschaft fur Lothringi-
sche Geschichte und Altertumskunde», Bd. VII, 1895, № 11 (1273 г.) (соглашение ордена
Тамплиеров с аббатством Villers-Bettnacb).
признавать судебную власть феодала, его баналитетные права", а также
право на взимание различных дополнительных повинностей, вытекав-
ших из политического верховенства вотчинников 10°.

Весьма характерно также известное стеснение крестьян — новых дер-
жателей в свободе их хозяйственной деятельности, оговоренное в самих
документах о создании новых держаний и встречающееся, помимо кре-
стьян, только у некоторых министериалов и отдельных горожан. Оно
проявлялось в регламентировании вотчинником порядка обработки зем-
ли, системы севооборота, объема работ по возделыванию нови и т. д. 99 100 101
Ограничение личной свободы крестьян — новых держателей является
одним из свидетельств феодального характера отношений, складывавших-
ся в результате создания новых держаний между крестьянами и земель-
ными собственниками. Последние, как видим, использовали для эксплу-
атации крестьян — новых держателей те или иные средства внеэкономи-
ческого принуждения, доступные им в силу их политического и экономи-
ческого верховенства. Очевидно, это же социальное верховенство
позволяло ряду феодалов обратить в свою пользу некоторые результаты
роста торговли, и в частности присвоить себе право держателей первой
руки на наиболее выгодных новых держаниях XII—XIII вв. Тот факт,
что крестьянам приходилось здесь чаще всего довольствоваться положе-
нием субдержателей, можно, следовательно, в ряде случаев считать од-
ним из отражений социальной приниженности крестьянства, несовместимой
с «переходом его к свободной жизни», о котором пишут (в связи с распро-
странением новых держаний) Лампрехт и многие современные историки.

Сущность поземельных отношений, оформлением которых являлась
передача нового держания непосредственно крестьянину, ясно высту-
пает также из анализа политико-экономического смысла подобной сдел-
ки. По ее условиям вотчинник, вновь организуя эксплуатацию своих зе-
мель, передавал во владение отдельных крестьян небольшие участки зе-
мли, на которых эти непосредственные производители вели мелкое
хозяйство с помощью собственных орудий труда. Владельческие права кре-
стьян на эти земли хотя и не обеспечивали им прочной связи с землей 102,
были тем не менее более широки, чем на традиционных держаниях этой
эпохи103. Отношение земельной собственности сочетало здесь, таким
образом, верховные права вотчинника на землю него права на личность

99 См., например, Quellensammlung, S. 8, № 4 (1281 г.) (аббатство Рупертсберг):
«...in molendino nostro molabit»; F. Bonnardot. Documents pour servir a 1’histoire
du droit coutumier a Metz aux XIII e et XIVе s.— «Nouvelle revue historique du droit
fran^ais et etranger», 1885, № XVI, p. 361 (начало XIV в.); «Li abbasse de s. Glassinde
ait a Mequestat son bant et justice sur tous ceaulz qui sont menans en 1’eritaige que muet
de li»; MU, Bd. II, S, 433 (Сен-Максиминское аббатство: «bannus vini noster est. Si quis
vinum nostrum emere neglexerit domum ei mittetur et denarii nobis solventur».

100 См., например, F. Bonnardot. Documents.., № VI:«Et doit chescun de soul z
qui ont clierrue on ban alleir an lai crouweie lou signor»; MU, Bd. II, S. 405 (Трирское
архиепископство): «Quicunque manet Waltrache III bandach archiepiscopo servire tene-
tur cuiuscunque homo sit ille» (см. также MU, Bd. II,S. 394—395, 416—418); аналогично
в Люксембургском графстве (Quellensammlung, S. 360, 372—373, 395), в герцогстве
Верхняя Лотарингия (Catalogue des actes de Ferri III due de Lorraine.— «Annuaire de
la Societe d’histoire et d’archeologie de Lorraine», t. 37, 1928, N 1202).

101 См., например, MU, Bd. Ill, № 930 (1247 г.): владельцам новых держаний у
«nobilis vir de Isenburg» предписывалось: «Et seminabunt agros illos tribus annis et quar-
to anno vacabunt. Et si quis eorum reliquerit aliquem agrum vacare eo anno quo esset se-
minandus,nobis tantum solvet quantum si seminasset»; MU, Bd. Ill, № 1339 (1256 r.):
«Vineam ipsam ipse colet quod semel in anno semel earn fodiet singulis etiam annis quad-
ragintas foveas faciet et totidem onera fimi imponet».

102 См. об этом в нашей статье «Некоторые изменения в социально-экономическом
положении лотарингского крестьянства во второй половине XII и в XIII в.»—Сб.
«Средние века», вып. XVII, М., 1960, стр. 158—159.

103 Там же, стр. 152—157.
крестьян с правом последних владеть той же землей, т. е. было типично
феодальным. Рейнский землевладелец XII—XIII вв. даже и на новых
землях не применял еще того способа распоряжения земельной собственно-
стью, который предполагает сохранение ее во владении самого собствен-
ника при использовании наемных работников или же временных аренда-
торов, в свою очередь привлекающих наемную рабочую силу. Даже крат-
косрочные держания не получили еще распространения. Все это свидетель-
ствует о том, что природа поземельных отношений на новых держаниях
была в своей основе феодальной.

Этот вывод не означает, однако, что можно полностью отождествлять
отношения, существовавшие между землевладельцем и крестьянином на
новых держаниях XII—XIII вв., с поземельными отношениями, напри-
мер, в IX—X вв., а отчасти и с современными им отношениями на тра-
диционных держаниях. Говоря о своеобразии в положении новых держа-
телей, следует прежде всего отметить, что в отличие от традиционных маи-
совых наделов, из поколения в поколение сохранявшихся во владении
одних и тех же крестьянских семей 104, новые держания представляли
владения, которые крестьяне (или их ближайшие предки) приобрели по
собственной инициативе, исходя из потребностей своего хозяйства.
Условия приобретения новых держаний для крестьян были тяжелее, чем для
представителей других социальных групп, но само заключение подоб-
ной сделки не предполагало применения насилия: крестьянин сам решал,
принять ли в ней участие. То, что это было именно так, доказывается пре-
доставлением крестьянам — новым держателям права отказаться от дер-
жания 105. Иными словами, владелец нового держания мог довольно сво-
бодно порвать связь с вотчинником, базирующуюся на этом держании,
п, как таковой, не был прикреплен к земле.

Вообще условия новых держаний, хотя они и не представляли чего-либо
совершенно необычного, отличались большей свободой. Крестьянину пре-
доставлялось здесь несколько больше возможностей в отчуждении держа-
ния 10 6; иногда его отличала большая защищенность от судебного произ-
вола феодала, по крайней мере в спорах о новых держаниях 107; здесь
была особенно мала роль барщин 108. Все это означает, что мы имеем здесь
дело с той модификацией феодальных производственных отношений, ко-
торая характерна для определенной стадии феодализма, именно для пе-
риода постепенного роста денежной ренты 109. В целом природа основ-
ного производственного отношения на новых держаниях оставалась, пов-
торяем, феодальной, но чем больше развивались города и торговля, чем

104 О прочности манса в изучаемом районе см. в нашей статье «Структура крестьян-
ских держаний и система обложения в крупных вотчинах Лотарингии XIII в.»—«Науч-
ные доклады высшей школы». Исторические науки, 1958, № 1.

105 К). Л. Бессмертный. Некоторые изменения в социально-экономическом
положении лотарингского крестьянства...— Сб. «Средние века», вып. XVII, стр. 155—
157.

106 Там же, стр. 152.

107 Там же, стр. 156—157.

108 См. выше, стр. 92.

109 «При денежной ренте,— пишет Маркс,— традиционное обычно-правовое от-
ношение между зависимым непосредственным производителем, владеющим частью
земли и обрабатывающим ее, и земельным собственником необходимо превращается в
договорное, определяемое точными нормами положительного закона, чисто денежное
отношение» (К. М а р к с и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 25, ч. II, стр. 362. Курсив
наш. —ТО. Б.). В изучаемом районе роль денежной ренты, как указывалось, была
весьма значительной, особенно на новых держаниях; в конце XIII— начале XIV в.
денежная рента становится в ряде мест преобладающей. В этих условиях тот факт, что
на собственно крестьянских новых держаниях преобладала, в силу определенных ус-
ловий (см. выше, стр. 106), натуральная рента, не мог изменить общего характера но-
вых отношений
заметнее возрастал спрос на сельскохозяйственные продукты и чем зна
чительнее становились выгоды от использования удобно расположенных
земель, тем все меньше становилась надобность использовать для принуж-
дения крестьянина к труду на этих землях внеэкономические методы.
Внеэкономическое принуждение здесь как бы изживало себя. Случаи та-
кого рода были пока еще не часты и отражали не столько исчезновение
внеэкономического принуждения вообще, сколько видоизменение сферы
(и способов) его применения. Эти случаи могли иметь практическое зна-
чение для крестьянства главным образом там, где непосредственным вла-
дельцем нового держания был крестьянин, свободный от исполнения.лич-
ных обязанностей тому или иному феодалу или хотя бы феодалу — соб-
ственнику держания. Но даже при скромности реальных улучшений в
жизни крестьянства, нельзя недооценивать самый факт развития новых
форм его эксплуатации. Он свидетельствует о постепенном проникнове-
нии новых элементов в феодальные отношения, о зачатках их внутренне-
го перерождения.

Рассматривая характер социальных отношений на новых держаниях,
было бы, конечно, очень интересно выяснить специфику взаимоотцошений
между держателями первой руки и их субдержателями-крестьянами.
К сожалению, этому препятствует полное отсутствие в документах необ-
ходимых сведений. Удивляться молчанию источников в данном случае не
приходится. Ведь даже там, где крестьянин выступал в качестве дер-
жателя первой руки, документальное оформление акта держания
представляло сравнительно редкое исключение 110. Естественно, что о суб-
держаниях — сплошь крестьянских — напрасно было бы ожидать сколько-
нибудь существенных материалов111. Тем не менее вряд ли можно сомне-
ваться в том, что по крайней мере часть субдержателей составляли лица,
свободные от зависимости по отношению к держателю первой руки. Это
касается в первую очередь субдержателей у горожан, министериалов,
•низших чинов церковной иерархии, значительная часть которых (если не
большинство) вообще не имели своих зависимых крестьян. Значит, в сре-
де субдержателей особенно часто должны были встречаться формы позе-
мельных отношений, в той или иной мере свободные от внеэкономического
принуждения. А отсюда следует, что новые держания на наиболее выгод-
ных землях (т. е. держания, тесно связанные с рынком) представляли со-
бой один из очагов развития новых социальных отношений.

Что касается практического значения, которое имело распростране-
ние новых держаний для крестьянства XII—XIII вв., то, несмотря на не-
которые благоприятные для крестьян особенности этих держаний, его,
как указывалось, нельзя преувеличивать. Специфика оформления соб-
ственно крестьянских держаний, характер отношений, складывавшихся
на них между крестьянами и феодалами, высокое обложение новых держа-
ний — все это не позволяет резко противопоставлять положение крестьян
на новых и старых держаниях 112. Даже там, где новые держания были
наиболее доходны, крестьяне далеко не всегда могли воспользоваться их
преимуществами. Выступая на этих держаниях главным образом в каче-

110 См. выше, стр. 107—108.

111 См. выше, прим. 64.

112 Мы не касаемся здесь того очевидного факта, что улучшение в имущественном
и правовом статусе крестьянства, наблюдаемое в XII—XIII вв., вообще не может быть
объяснено лишь возникновением новой юридической формы землевладения. Главную
роль в этом процессе играли более глубокие явления — повсеместный рост урожай-
ности, агрикультурная эволюция, расширение распаханных площадей (внутренняя
колонизация), эволюция форм ренты, рост городов и т. д. Большое значение имела сти-
хийная борьба крестьян за максимальное использование в своих интересах всех новых
явлений экономической и социальной жизни.
стве субдержателей, они могли, по-видимому, претендовать лишь на ма-
лую часть выгод этих держаний, так как вряд ли можно сомневаться в
том, что львиную долю преимуществ владельца такого держания присваи-
вал держатель первой руки, т. е. чаще всего феодал 11у.

* * ♦

Изучая новые держания, возникшие в XII—XIII вв. в левобережье
Рейна, мы вначале сознательно исследовали их как нечто целое. Желая
избежать влияния какой бы то ни было предвзятости в анализе источни-
ков, мы подвергли однородному статистическому обследованию как те
новые держания, в которых объектом был клочок земли в несколько юге-
ров, так и те из них, где во владение передавались 100 югеров или мель-
ница, права на рынок или десятина и т. п. Иными словами, мы как бы ис-
ходили из допущения, что новые держания этого периода представляют
однородную по своему социальному значению и содержанию группу зе-
мельных владений. Результаты нашего исследования показывают, что
подобный взгляд, которого в той или иной мере придерживались в при-
менении к Среднерейнской Германии Лампрехт и Швинд, неоправдан.
Рассмотренный вид феодальных правоотношений объединяет качественно
различные явления. Под юридически сходной формой «нового» или
«свободного» держания могут скрываться одновременно и отношения вну-
три господствующего феодального класса, представляющие с политико-
экономической точки зрения договор о разделе прибавочного продукта
между несколькими соучастниками эксплуатации крестьянина, и поземель-
ные отношения между представителями разных классов — чаще всего
между феодалом и крестьянином.

Разграничение этих двух видов поземельных отношений далеко не
всегда определяется самым объектом держания, ибо, как было показано
выше, представители господствующего класса приобретали в это время
в держания не только феодальные права, но и небольшие участки земли,
которые на первый взгляд ничем не отличались от земельных держаний
обычных крестьян. Разграничение это оказывается зато в известной за-
висимости от степени доходности объекта держания. Там, например, где
держание располагается в непосредственной близости от городских рын-
ков или на торговых путях, ведущих к ним, т. е. там, где можно факти-
чески говорить о существовании своего рода дифференциальной земельной
ренты 113 114, намного реже встречается непосредственно крестьянское дер-
жание. Оно уступает здесь, как правило, место своеобразной форме субин-
феодации, при которой держателем первой руки выступает феодал, или
реже — сделке с горожанином, приобретающим землю либо для самостоя-
тельной обработки, либо для ее передачи непосредственному производи-
телю.

Ни Швинд, ни тем более Лампрехт, не заметили связи между социаль-
ной сущностью того пли иного «свободного держания» и местом его рас-
положения (т. е. степенью его доходности). А между тем этот факт гово-
рит о многом. Он свидетельствует прежде всго о широком втягивании
феодалов’в товарно-денежные отношения. Это втягивание носит в целом на-
столько широкие масштабы, что порой, по-видимому, изменяется самый

113 Тем не менее не исключено, что па наиболее выгодных новых держаниях абсо-
лютная величина дохода на единицу площади могла даже у субдержателя быть больше,
чем у крестьянина, владевшего традиционным держанием (см. выше, стр. 99).

114 Маркс пишет о форме парцеллярной собственности: «Даже в тех случаях, когда
эта форма существует на такой ступени общественного развития, когда еще вообще не
развилась общая рыночная цена, существует эта дифференциальная рента; она тогда
выступает в виде избыточного прибавочного продукта» (К. Маркс и Ф.Энгель с.
Сочинения, т. 25, ч. II, сгр. 369).
смысл приобретения феодалом нового земельного владения. Раньше по-
добный акт субинфеодации означал включение феодала в новую ветвь
феодальной иерархии (если до этого феодал не находился в вассальных
связях с данным сюзереном) или укрепление уже существующих вассаль-
ных связей. Заинтересованность в подобной субинфеодации определялась
для сюзерена возможностью расширить число своих вассалов, для васса-
ла — возможностью расширить число зависимых крестьян, эксплуатация
которых давала средства для военно-политического усиления. В рассмот-
ренных нами случаях приобретения феодалами новых держаний проис-
ходящая при этом фактически субинфеодации изменилась не только по
форме, но и по существу. Приобретение земельного участка (или же тех
или иных феодальных прав) не связывается в рассмотренных нами сдел-
ках с возложением на феодала каких бы то ни было вассальных обязан-
ностей прежнего типа. Чинш — вот то, что составляет главное в обязан-
ностях всех владельцев новых держаний 115. Соответственно изменился
и стимул к приобретению феодалами этих земельных владений. Не полити-
ческая весомость подвластных территорий и многочисленность зависимых
людей привлекает здесь феодала, но конкретная величина дохода, кото-
рую можно извлечь из данной земли. Поэтому здесь важны не только (пли
даже не столько) площадь вновь приобретаемой территории и ее населен-
ность, сколько те обстоятельства, которые определяют ее доходность.
Все это означает, что в рассмотренных сделках субинфеодации из акта в
первую очередь военно-политического превращается в сделку главным
образом товарно-денежнего содержания 116.

Стадиально это превращение представляет, по-видимому, следующую
ступень в эволюции формы внутриклассовых взаимоотношений феодалов
после так называемого рентного фьефа (fief-rente)117. Для последнего, как
известно, характерно то, что объектом феода является не земля как та-
ковая, но лишь тот или иной вид денежной (изредка продуктовой) рентыг
в обмен на которую получатель фьефа обязуется выполнять обычные вас-
сальные службы. В актах субинфеодации, рассмотренных нами, обязан-
ности инфеодируемого лица — независимо от того, идет ли речь об инфео-
дации самой земли или только земельной ренты — уже не включают
никаких обычных для периода классического феодализма вассальных обя-
занностей.

Мы весьма далеки от того, чтобы хоть сколько-нибудь переоценивать
значение всех этих фактов в изучаемую эпоху. Ведь число инфеодаций
рассмотренного нами типа было, как указывалось, весьма ограниченно.
Гораздо более частыми оставались пока что обычные формы вассальных
связей. Но тем не менее важность возникающей тенденции отрицать не
приходится 118. Она говорит о проникновении в старые формы социально-

115 Опираясь лишь на формальные критерии и исходя, в частности, из того, что
уплата чинша есть характерная черта крестьянских держании, некоторые исследова-
тели не смогли должным образом оценить социальную неоднородность новых держа-
телей. И это касается не только Лампрехта, но и Пето, Урлиака и др.

116 Ср. М. А. Б а р г. Исследования во истории английского феодализма в XI —
XIII вв., стр. 148.

117 В своей книге «From Fief to Indenture. The Transition from Feudal to Non-
Feudal Contract in Western Europe» (Cambridge, Mass., 1957) Б. Лион (Bryce D. Lyon)
рассматривает несколько иной ряд ступеней, следующих за рентным фьефом. Американ-
ского исследователя интересуют главным образом договоры о военной службе как та-
ковые, а не формы взаимоотношений внутри класса феодалов вообще.

118 Показательно, что в изучаемом нами районе получает особое распространение
и рентный фьеф, также являвшийся одной из стадий внутриклассовых взаимоотно-
шений феодалов, получивших распространение на более поздних ступенях развития
(см. М. Sczaniecki. Essai sur les fiefs-rentes. Paris, 1946, p. 12, 40; B. L у о n.
From Fief..., p. 40).
Политических отношений нового социально-экономического содержания.
Она свидетельствует о появлении в среде феодалов такой группировки,
которая не ограничивается чисто паразитическим использованием товар-
ного производства путем присвоения растущих торговых пошлин, уста-
новления различных «винных», «рыбных» и др. банов и т. д.; ее устремле-
ния идут дальше и предусматривают непосредственное включение в те
отрасли хозяйственной деятельности, которые прямо связаны с ростом
торговли и товарно-денежных отношений в целом. Исторические перспек-
тивы этих явлений в целом зависели от общего характера последующей
эволюции. Тем не менее ясно, что новые держания были одним из очагов
развития новых социальных явлений не только с точки зрения взаимоот-
ношений между феодалами и крестьянами (о чем уже говорилось выше),
но и с точки зрения отношений внутри самого класса феодалов.

* * *

Представляют ли черты, выявленные нами у новых держаний в левобе-
режье среднего Рейна, специфическую особенность этого географического
района, или же они в той пли иной мере характерны в эту эпоху и для но-
вых держаний соседних областей Западной Европы? Ответ на этот вопрос
требует, разумеется, специальных исследований и потому не может быть
дан в рамках нашей статьи. Тем не менее некоторые предположения на
этот счет можно высказать.

Рассматривавшаяся нами область (левобережье Рейна) представляла
часть обширного района, для которого в течение ряда столетии была ха-
рактерна общность основных этапов и некоторых важнейших элементов
социального развития. Эту область ограничивали на востоке — Рейн, на
западе — Луара. Сходство главных тенденций экономической и социаль-
ной эволюции всего этого района настолько заметно, что его признают
историки различных направлений 119 120. Оно проявлялось в большей или
меньшей одновременности складывания вотчины, перехода к оброчной
системе, становления городов; о нем свидетельствует сходство в темпе
внутренней колонизации, а также существование некоторых общих черт
поземельного строя (в частности, степени развитости общинных распо-
рядков).

Стадиальная близость различных областей территории между Рейном
п Луарой должна была обусловить и сходство в содержании ряда основных
процессов и институтов. Вот почему (несмотря на хорошо известное мно-
гообразие аграрных распорядков) можно предполагать, что основные чер-
ты своеобразия новых держаний XII—XIII вв., обнаруженные для лево-
бережья Рейна, могут в той пли иной форме встречаться и во многих со-
седних землях указанной территории. В самом деле, из предпринятого
нами выше анализа среднерейнских новых держаний следует, что в осно-
ве их своеобразия лежит рост и распространение в изучаемую эпоху то-
варно-денежных отношений 12°. Именно с развитием товарно-денежных

119 См., например, R. В о u t г u с h е. Seigneurie et feodalite. Paris, 1959, p. 146,
297; В. D. L у о n. From Fief..., p. 23; II. Pirenne. Histoire economique de 1’Occi-
dent medievale. Bruges, 1951, passim; K. Bos 1. La societe allemagne modernc. Ses
origines medievalcs.— «Annales, E. S. C.», 1962, N 5, p. 841; P. S. Hiibinger. Das
Rheinland in der Wendezeit des Mittelalters.— «Annalen des historiscben Vereins fur
den Niederrhein», Heft 162, 1960, S. 8—9.

120 Мы не касаемся здесь причин появления и распространения новых держаний
в Западной Европе XII—XIII вв. Этот всеевропейский процесс был, по-видимому, ре-
зультатом взаимодействия ряда факторов, среди которых, помимо роста товарно-де-
нежных отношений, можно назвать внутреннюю колонизацию, перестройку вотчин-
ного хозяйства, рост населения (см. С. Д.Сказки н. Исторические условия восста-
ния Дольчино. М.» 1955, стр. 6—10).
отношений связана сложность социального состава новых держателей:
тот же фактор был непосредственной причиной изменения внутреннего
содержания акта инфеодации и играл очень важную роль в ограничении
сферы применения внеэкономического принуждения. Но быстрый рост в
XII—XIII вв. товарно-денежных отношений не составлял исключитель-
ную особенность левобережья Рейна. В той или иной мере он был характе-
рен в это время для весьма многих областей Западной Европы. Что же
касается территории между Рейном и Луарой, то, развиваясь здесь в
стадиально сходных условиях, он должен был сопровождаться и сходными
последствиями. Вот почему можно предполагать, что отмеченное нами
многообразие социального содержания новых держаний было характер-
но не только для левобережья Рейна 121, но также и для областей к за-
паду от него 122.

Resume de Particle du Y. L. Bessmertny «Du role social
des tenures rurales nouvelles dans les campagnes rhenanes
aux XIIе et XIIIе siecles»

Un des traits caracteristiques de 1’evolution agraire des pays d’Europe
occidentale aux XIIе et XIIIе siecles est comme on sait I’extension des for-
mes nouvelles de tenures rurales au village. Quel role social avait ce fait?
Qu*introduisit-il de nouveau dans la nature des relations socialles dans
les campagnes et quelles modifications apporta-t-il dans la condition des
paysans et des seigneurs? Comme le montre 1’exemple des pays rhenans, la
conception traditionnelle des nouvelles tenures de 1’Europe occidentale aux
XIIе et XIIIе siecles, considerees comme une forme exclusivement paysanne
de tenure fonciere a besoin d’etre revisee dans une certaine mesure. Les
tenanciers de premiere mains des nouvelles tenures se trouvaient etre assez
souvent. non pas des paysans, mais des representants de categories sociales
plus elevees — entre autres des hommes de petite ou de moyenne noblesse,
de la ministerialite, de la bourgeoisie. Le fait en lui-meme etait connu de-

121 В качестве подтверждения этому предположению можно сослаться на некото-
рые прямые данные. Так, А. В. Конокотин («Крестьяне Северной Франции в IX —
XIV вв. и их антифеодальная борьба». М., 1959. Диссертация на соискание ученой сте-
пени доктора исторических наук. Гос. публ. б-ка им. В. И. Лепина. Машинопись)
привел ряд фактов, свидетельствующих о том, что цензива не всегда представляла со-
бой простое крестьянское держание. Некоторые цензивы в Северной Франции XII —
XIV вв. оформляли отношения между земельным собственником и феодалом или горо-
жанином, которые в свою очередь имели субдержателей (стр. 521—527 и 722—729).
Аналогичное значение имела иногда цензива и в Южной Франции. Встречающиеся
здесь случаи превращения цензивы в фьеф объяснялись порой именно тем, что юри-
дическая форма отношений приводилась в соответствие с их реальным содержанием
(Н. Richardot. Quelques textes sur la reprise de censive en fief.— «Revue histori-
que de droit franca is et etranger», 1950, Яе 3, p. 340—346). Одним из подтверждений ши-
рокого использования па новых держаниях системы субдержаний можно также, по-
видимому, считать распростри ионность так называемых «предпринимателей расчи-
сток», о существовании которых в науке известно уже с конца прошлого века (см.
A. L u с h a i г е. Manuel des institutions franpaises. Periodo des Capet ions directs.
Paris, 1892, p. 327; Ch. E. P e r r i n. La seigneurie rurale..., p. 271—272; M. Б л о к.
Характерные черты французской аграрной истории. М., 1957, стр. 55).

122 В недавно вышедшей работе Ж. Дюби «L'economic rurale et la vie des campag-
nes dans I’Occident medieval» (Paris, 1962) вполне справедливо отмечается, что истори-
ки уделяли до сих пор очень мало внимания положению и социальному составу «фер-
меров», приобретавших во второй половине XIII в. домениальныс земли. Автор вы-
сказывает при этом предположение, полностью согласующееся с результатами нашего
исследования: «Кажется,— пишет Дюби,— что многие amodiateurs, grangiers, meyern
принадлежали к духовенству, бюргерству и даже к мелкому дворянству — точно так
же, как locatores, которые руководили освоением нови в первой половине XIII в.»
(р. 524—525).
puis assez longtemps, pour certaines regions (v. p. ex. Ie recent livre de
G. Duby). E. Schwind 1’avait signale pour la region du Rhin Moyen. Mais, ne
recourant pas aux methodes statistiques, ni Schwind, ni Lamprecht, qui lui
aussi se consacra a une etude speciale des tenures nouvelles au village rhenan,
ne purent remarquer la disproportion manifeste, dans la repartition socialo
des tenures nouvelles, dont la creation prit une forme documentaire.

L’etude statistique des documents des XIIе et XIIIе siecles, sur la cre-
ation de tenures nouvelles, sur la rive gauche du Rhin Moyen, ainsi que des
censiers des grands seigneuries de cette region, montre que la legalisation
documentaire individuelle des tenures nouvelles portait surtout sur celles
situees a proximite des villes ou des routes commerciales. Ges tenures, evi-
demment plus lucratives, etaient principalement concentrees entre les
mains des nobles, du clerge et de la ministerialite. Les paysans n’apparais-
saient ici,le plus souvent, qu’enqualite de sous-tenanciers etne pouvaient
par consequent jouir pleinement des a vantages et privileges accordps aux
possesseurs de ces tenures nouvelles. Une telle inegalite dans la reparti-
tion sociale des ces tenures s’expliquait en partie par le fait que les nobles
et les clercs se prevalaient de leur suprematie sociale et politique pour s’at-
tribuer les tenures les plus lucratives, et en partie par le petit nombre des
paysans capables de mettre sur pied une economic marchande.

En ce qui concerne la condition des tenures nouvelles proprement paysan-
nes, les plus nombreuses dans 1’ensemble, elles ne recevaient, fre-
quemment, aucune legalisation documentaire individuelle, ou bien etaient
enregistrees en bloc, pour tout un groupe de tenanciers. Les conditions
de ces tenures etainent plus rigoureuses et comportaient le maintien de rap-
ports fondamentalement feodaux entre le paysan et le seigneur. Neanmoins,
par comparaison avec celles des tenures foncieres traditionnelles, elles con-
feraient aux paysans quelques legers avantages.

Malgre le caractere limite de 1’importance reelle des tenures nouvelles
pour 1’amelioration de la condition materielle et sociale de la paysannerie,
leur extension eut des consequences sociales nullement negligeables. Les
tenures nouvelles furent une des formes, dans lesquelles s’effectua de fagon
particulierement intense le processus de modification des rapports feodaux,
dans le sens de la reduction du role de 1’exploitation extra-economique
de la paysannerie. En meme temps, les tenures nouvelles furent un des
foyers du changement des rapports au sein de la classe f eodale. La tenure nou-
velle, de premiere main, n’imposait au tenancier feodal aucune obligation po-
litique et militaire envers le proprietaire de la tenure. Leurs rapports en
pareils cas etaient d’ordre pecuniaire. Stadialement, ces rapports consti-
tuaient probablement Гetape suivante, dans Г evolution de la forme des
rapports entre feodaux, a pres le fief-rente.

Ainsi 1’extension, dans le campagnes d’Europe Occidentale, au cours des
XIIе et XIIIе siecles, de nouvelles formes de tenure rurale, peut etre consi-
deree comme une des repercussions de la transformation des rapports feo-
daux, caracteristique du «deuxieme age feudal».
НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ СТОКГОЛЬМСКИХ ЦЕХОВ
В КОНЦЕ XIV И В XV ВЕКЕ

Вопросам истории цехового строя в Швеции до сих пор уделялось не-
достаточное внимание. В советской и русской буржуазной историографии
вообще нет трудов на эту тему. Специальная работа шведского историка
X. Хильдебранда, носящая обзорный характер и написанная с формали-
стических позиций, вышла в свет в 1877 г. и в настоящее время в достаточ-
ной мере устарела х. Значительный интерес представляет раздел о цехах
в книге Ф. Линдберга «Ремесленники» 1 2. Автор строит свое исследование
на большом фактическом материале и затрагивает такие важные вопросы
цехового строя, как регламентирующая деятельность цехов, их взаимо-
отношения с городской и государственной администрацией, положение
подмастерьев и учеников. Ф. Линдберг в общем правильно оценивает со-
циально-экономическую природу цеховых организаций и высказывает
ряд интересных суждений о положении мастеров и подмастерьев, а так-
же по вопросу о происхождении шведских цехов. Вместе с тем в его ис-
следовании, на наш взгляд, содержится тот крупный недостаток, что автор
не уделяет внимания выяснению общих закономерностей развития це-
хов в Швеции и пе намечает связи между особенностями цехового строя
и общими особенностями истории средневековой Швеции 3.

В настоящее время считается общепризнанным, что по крайней мере
до XV в. в шведских городах вообще не было цехов, а затем если они и
появлялись, то лишь спорадически, в некоторых городах, и охватывали
лишь избранные специальности. Так, в XV в. определенно известно о
наличии только цеха ременщиков в г. Кальмаре, сапожников в г. Арбоге и
цеха золотых дел мастеров в г. Вестеросе 4. Единственное исключение

1 II. Hildebrand. Medeltidsgillena i Sverige. Stockholm, 1877.

2 F. Lindberg. Hanlverkarna. Stockholm, 1947.

3 Вопросы истории шведского городского ремесла (в том числе цехового строя)
затрагивались п в некоторых других работах шведских историков. См., например,
Eli F. Н е с k s с h е г. Svenskt arbete och liv Iran Medeltiden till Nutiden. Stockholm,
1957; J. Ando г s s о n. Sveriges historia. Stockholm, 1953; E. H о г n b org. Svcriges
historia. Stockholm, 1940; A. S c h ii c k. Sveriges historia genom tiderna. Stockholm,
1917; его ж e. Studier rorande del svenska stadsviisendets uppkomst och iildsta utve-
ckling. Stockholm — I ppsala, 1926; N. A h n 1 u n d. Stockholm historia fore Gustav
Vasa. Stockholm, 1953; P. A ys t г о m. Stadsindustriens arbelare fore 1800-t,alet. Sto-
ckholm, 1955; J. 11 a m m a r s t г о m. Finansforvaltning och varuhandel 1504 —1540.
L'ppsala, 1956 и др. Следует отметить и некоторые интересные статьи, посвященные во-
просам истории цехов: Д. A h л 1 u n d. Medeltida gillen i Fppland.— «Big», 1923;
T. II о j e r. Den iildsta bevarade svenska guldsmedsordningeri.— «Big», 1944; F. de
В г и n. Guldsmeder i Stockholm aren 1420—1560.— «Samfundet S : I Eriks Arsbok»,
1918; A. S c h ii c k. S : t Jakobsgillet i Stockholm.— «Samfundet S : t Eriks arsbok»,
1925; W. Корре. Дар Stockholm var Hansestad. «Samfundet S : t Eriks arsbok», 1934
и др.

4 F. Lindberg. Hantverkarna, s. 64—65.
в этом плане представлял Стокгольм—сто лица и один из древнейших городов
Швеции, ее военный форпост на юго-востоке, крупный порт, складочный и
транзитный пункт ганзейской торговли союза вендских городов, тесно
связанный с международной (особенно балтийской) торговлей. Впрочем,
здесь сразу надо оговориться, что и в XIV, и в XV в. Стокгольм, самый
значительный город Швеции, никак нельзя сравнить с такими столи-
цами тогдашней Европы, как Лондон или Париж. Мы не имеем возмож-
ности останавливаться подробно на истории Стокгольма, но достаточно
будет указать, что в середине XV в. его население составляло немногим
более 7 тыс. чел. 5 История стокгольмского ремесла и торговли (особен-
но с XV в.) была неразрывно связана с цеховым строем. Она получила
гораздо более широкое, по сравнению с другими шведскими городами,
отражение в различного рода документах 6, что, по-видимому, объясня-
ется ведущим административно-политическим и экономическим положе-
нием города в рассматриваемый период.

Согласно налоговым описям Стокгольма, относящимся к середине
XV в., около 500 постоянно проживавших в Стокгольме лиц были заняты
различными ремеслами, промыслами (в том числе рыбной ловлей) и тор-
говлей. Особенно широко в городе были представлены специалисты по
обработке металла, затем —деревообработке и обработке кожи, строи-
тели и лица, занятые изготовлением одежды и других предметов личного
обихода 7.

5 Делая эти подсчеты, мы руководствовались данными стокгольмских налоговых
списков за 1460—1468 гг. (Stockholm stads Skottebok 1460—1468 saint strodde raken-
skaper fran 1430-1 a let. och Iran aren 1460—1473, utg. genom J. A. Almquist. Stockholm,
1926). В эти описи заносились имена плательщиков skatt — старейшего городского на-
лога, который взимался ежегодно с движимого и недвижимого имущества всех пол-
ноправных жителей, если они не состояли у кого-либо в услужении и если их общее
имущество оценивалось не менее чем в 3 марки серебра. В наиболее полном списке
(за 1460 г.) значится 1200 налогоплательщиков, что соответствует (вместе с членами их
семей) цифре приблизительно в 5,5—6 тыс. чел. Кроме того, следует учесть определен-
ное количество подмастерьев и других лиц,находившихся в услужении,а также тех, кто
не платил налог по бедности, монахов из расположенных на городской территории мо-
настырей ‘ и проч.

в В частности, по истории цехового строя Стокгольма имеются такие интересные
источники, как уставы стокгольмских цехов и рыбного порта, так называемые Skra-
ordningar, изданные известным шведским историком, архивистом и палеографом
Г. Е. К леммингом; древние гильдейские уставы и списки членов братств (см. Svenska
Fornskrift-sallskapet allmanna arsmote 1880—1901, Stockholm.); так называемые Сток-
гольмские городские книги: уже названная нами Skottebok и Tankebocker — Памят-
ные книги, содержащие сравнительно полную запись дел, прошедших через магистрат
и городской суд начиная с 1474 г. Хотя непосредственно о цехах в Памятных книгах
сказано крайне мало, их выразительный и чрезвычайно колоритный материал служит
ценным дополнением к материалу стокгольмских уставов. Интересные, хотя и немного-
численные материалы по цеховому строю имеются в городских хартиях (Privilegier,
resolutionen och forordningar for Sveriges stader) и различных хрониках того времени.

7 В их числе были: «грубый кузнец» (grovsmed),9 слесарей (klensmed), 2 плавиль-
щика (smaltare), 2 литейщика (gryter), замочник (klinkare), чашник (bigerm ester),
жестянщик (plalslagare, plateslaegere), 3 шпорника (sporresmid), 3 токаря-изго-
товителя ножен (svarvare, swarffer. Ср. Swiirdz Faira), 7 оружейников-пушкарей (bos-
seskytt, bossemiislare, skytt, skyttae), 3 панцирника (harniskamakare), 12 кольчужки-
ков (pansarinakare), 8 ножовщиков (kniffuasmid), 4 изготовителя мечей (sviirdslipare),
16 арбалетчиков (verkmestare), 14 медников (copparslagare), 13 золотых дел мастеров и
2 монетчика (miintamestare); 2 пилыцика (sagare); 3 столяра (shickare, shiddeker, snid-
kcij, 46 плотников (carpentator, tirnmernian), 18 бондарей (boddeker, tonnebinder, fat-
inakare), 5 сундучников (kistmakare), 4 изготовителя деревянных башмаков (patinema-
kare), 27 корабельных плотников (skeppsbyggare, skeppstimmerman); 5 ткачей (vii-
verska, beuer, woewer), 4 стригальщика (auerskerer, skiirare, offuerskarare), 3 изготови-
тельницы женских головных накидок (dokvaverska, dokvaskerska), 3 изготовителя ков-
ров и половиков (mattbindare), 4 канатчика (repslaghere), 1 изготовительница мешков
(sakpiperske), 39 портных (skriiddare, sartor); 1 изготовитель бус и вышивок из бус и
бисера (perlesticker); 17 ременщиков (baltare), 6 сумочников (taskemakare, pungam
Все это убеждает нас в том, что Стокгольм XV в. был не только сто-
лицей государства и транзитным портом, но и сравнительно крупным (по
масштабам того времени) центром ремесленного производства. И не слу-
чайно именно в Стокгольме ремесленное производство приняло те орга-
низационные формы (формы цеховых объединений), которые были харак-
терны для развитых феодальных городов.

Уже беглый обзор того, что представлял собой Стокгольм в XV в.,
позволяет считать его типичным городом средневековой Европы того
времени, поэтому исследование цеховой истории Стокгольма может пред-
ставить интерес и для изучения основных стадий развития средневеко-
вых цехов вообще.

В рамках одной статьи невозможно рассмотреть весь обширный ком-
плекс проблем, связанных с историей цехового строя даже в одном городе.
Поэтому мы ограничили свою задачу двумя вопросами, принадлежа-
щими, на наш взгляд, к числу наиболее важных. Мы остановимся на воз-
никновении цехов в Стокгольме и на формировании их монополии на
ремесленную специальность, попытавшись тем самым выявить некоторые
черты своеобразия стокгольмских цехов.

♦ * *

Самые ранние сведения о стокгольмских цехах относятся к середине
XIV в. 16 мая 1356 г. король Магнус Эрикссон издал постановление от-
носительно цеха стокгольмских портных* 8, которое было подтверждено в
октябре 1453 г. Карлом Кнутссоном 9. В 1501 г. древний устав портных в
значительно более развернутом виде был «возобновлен» (fornyades) и ут-
вержден бургомистрами и советом Стокгольма 10. В цех портных в XV в.
входили и стригальщики, занимавшиеся окончательной отделкой шерсти 11.

Все остальные сохранившиеся цеховые уставы относятся уже к XV в.
В 1437 г. была утверждена скра (устав) подмастерьев цеха ремепщиков-

каге), 6 седельников-шорников (sadelmakare), 16 скорняков (skinnare), 31 сапожник
(skomakare, sutor), 2 изготовителя замши (samskinakare, sernesk); 3 зодчих (подряд-
чиков? — byggmastare, human), 5 изготовителей строительного раствора из извести
и песка (fullare, kalkrorare, kalkmakare), 22 каменщика (murmastare, niwrameslare)
переносчик камней (stenforare), мостильщик (stenlaggare), 2 пильщика (каменотеса?—
sagare, zager), 3 изготовителя кирпичей (tegelslagare); 8 гончаров (kannstopare, gjuta-
re); 3 стекольщика (glasmastare); 3 пороховщика (kruttilverkare) и др. (Ср. N. Ahnlund.
Stockholms historia,s. 302, 303). Однако сведения, почерпнутые нами из налоговых опи-
сей, нельзя считать полными. Дело в том, что профессия или занятие многих внесенных
в описи налогоплательщиков не указаны. Возможно, некоторые из них также занима-
лись каким-либо ремеслом, промыслом или торговлей. Кроме того, следует иметь в
виду, что известное нам по источнику число ремесленников той или иной специаль-
ности не вполне точно, так как общим наименованием обозначали иногда мастеров
нескольких смежных специальностей. Так, в таксе оплаты работы столяров (arbels-
taxa) перечисляются такие виды работ, как распилка, изготовление сундуков, шка-
тулок, скамей, дверей, окоп, заборов, выдалбливание бревен (So, я. 320). Вероятно
также, что в Стокгольме в это время было гораздо больше и «грубых кузнецов», по-
скольку именно эти кузнецы — ковали и изготовители якорей — входили в кузнеч-
ный цех (So, s. 61). То же можно сказать о литейщиках котлов и некоторых других
ремесленниках.

8 So, я. 120; Privilegier, I, s. 123.

9 So, s. 122; Privilegier, I, s. 123.

10 So, s. 101.

11 So, s. 101. Судя но документам, особенностью развития ремесленного производ-
ства в Стокгольме вплоть до конца XV’ в. было почти полное отсутствие в нем ткаче-
ства. В налоговых описях упоминается всего пять ткачей и одна ткачиха головных
покрывал. Согласно уставу цеха портных от 1501 г., члены цеха шили одежду как из
импортного, так и из грубого домотканного сукна vadhmal (So, s. 115—116). Это поз-
воляет предположить, что изготовление шерстяной ткани производилось в основном
в деревне, а городские ремесленники лишь окончательно отделывали ее; ср. N. F о г s-
sell. Boras stads historia Forsta del Boras, 1952.
поясников и сумочников, представляющая собой соглашение между ма-
стерами и подмастерьями. В ней упоминаются должностные лица цеха
(verkmestare Lasse baltare u Henrik pungmakare) и указывается, что
обычай совместных пирушек подмастерьев существовал издавна (av al-
der) 12. Возможно, сам цех вел свое существование с XIV в. 13

Судя по сохранившимся уставам, уже в XV в. возникли цехи сапож-
ников, мясников, кузнецов, каменщиков, ювелиров, носильщиков, пе-
карей и бочаров 14.

Некоторые сведения о стокгольмских цехах содержатся и в Памятных
книгах. Так, в 1454 г. бургомистры и совет Стокгольма «возобновили и
утвердили» устав плотников, из чего следует, что первый их устав
(не сохранившийся) был принят еще раньше, а сам цех формировался,
вероятно, уже в конце XIV в.15 В 1485 г. два скорняка, члены городского
совета Ioan Styngh и Pedher Skytta, были оштрафованы за несоблюдение
«скорняжного устава» (skinnare skrana). Это единственное упоминание
об уставе скорняков позволяет нам предположить, что сам устав был выра-
ботан ранее 1485 г., а цех, очевидно, возник не позднее середины XV в.16
Несколько позднее, вероятно, возник цех медников. Первое упомина-
ние о немотноситсяк 1480 г., когда стокгольмский городской муниципалитет
постановил, что «отныне в городе заниматься ковкой меди могут только
те кузнецы-медники, которые теперь этим занимаются»17. К этому же
времени относится и возникновение цеха брадобреев —bardskararen, га-
kare (они же лекари)18. 11 августа 1484 г. муниципалитет принял решение
об утверждении master Berend должностным лицом среди брадобреев:
он был обязан наблюдать за выполнением их устава 19. Памятная книга

12 So, s. 3, 5, 7.

13 Вообще при изучении уставных цеховых документов следует учитывать, что
их законодательно-правовое оформление, как правило, скрепляло уже сложившиеся
социально-экономические отношения. Поэтому каждый цеховой устав, даже если он
был результатом единовременного акта и не содержит каких-либо наслоений, может
считаться отражением тех отношений, которые хронологически предшествуют времени
его официального утверждения. Во всяком случае стокгольмские цеховые уставы и
смежные с ними документы, датированные XV в., с известными оговорками могут быть
использованы для изучения цехового строя уже с конца XIV в., а документы, связан-
ные с историей цехов в начале XVI в., отчасти отражают отношения, сложившиеся
уже в конце XV’ в. И это тем более вероятно, что сами стокгольмские уставы содержат
вставки, относящиеся к более раннему времени. Так, устав шорных подмастерьев
составлен из девяти фрагментов, причем из них самые ранние относятся ко времени до
1450 г. (N. A h n 1 u в d. Stockholm» historia fore Gustaw Vasa. Stockholm. 1953,
s. 305). В ряде случаев отсылки к более ранним документам или упоминание о них со-
держатся в тексте самих уставов, равно как и многочисленные ссылки на обычаи, идущие
«от древних времен» (av Wilder).

14 Соответствующие цеховые уставы датированы: сапожников — 1474 г., мясни-
ков — 1477 г., кузнецов — 1479 г., каменщиков — 1487 г., золотых дел мастеров —
1501 г., носильщиков — 1502 или 1503 г., пекарей — между 1506и 1510 гг., бочаров —
самым началом XVI в. (So, s. 13, 45, 61, 75, 139, 183, 209, 217). В тех случаях, когда
точная дата принятия устава отсутствовала, Г. Е. Клемминг определял ее, исходя из
известных ему сроков пребывания на посту тех бургомистров, которые подписывали
устав (So, s. 208, 216, 226 и др.).

15 F. Lindberg. Hanlverkarna, s. 62. Второй устав плотников сохранился,
но его нет в нашем распоряжении.

16 Th, 2, s. 78. Дальнейшие документальные сведения о цехе скорняков относятся
к 1546 г., когда были утверждены расценки для этого цеха (So, s. 313). Сохранив-
шийся устав скорняков был утвержден в 1589 г. (So, s. 261).

17 Th, 2, s. 229: «...bar i starien skola inga Here kopparslagaresmeder upptagas, an
de nu iiro, eller besatlas». Первый известный нам устав этого цеха был утвержден в
1602 г. (So, s. 279—289).

18 Сохранившийся устав этого цеха относится к 1571 г. (So, s. 239 — 249). Позд-
нее уставное оформление цехов, портных, медников, брадобреев подтверждает пред-
положение о том, что стокгольмские цехи возникли значительно ранее своих уставов
(см. сн. 13).

19 ТЬ, 2, s. 60: «Master Berend skulle hava deras skra».
за 1517 г. упоминает цех оружейников-арбалетчиков (verkmastare) (в свя-
зи с завещанием некоего Per verkmastare)20. Этот цех, вероятно, сущест-
вовал уже в конце XV в. Несколько раз в Памятных книгах встречаются
предписания городским звонарям. 12 марта 1485 г. Bertil klockare был
привлечен к ответу за то, что он нарушил правила цеха звонарей (mista
klokare embetidh)21. Других сведений о наличии цеха звонарей в Сток-
гольме или об их деятельности не сохранилось, но в г. Або цех городских
звонарей существовал уже во второй половине XIV в. и даже имел ут-
вержденный устав22. Возможно, что и стокгольмские звонари организо-
вались в это же время.

Интересные упоминания о стокгольмских цехах содержит Arbetsta-
ха — такса цен и заработной платы, утвержденная в 1546 г. Там среди
уже известных нам цехов упоминаются также цехи слесарей (Clensmed?
Embitit), кузнецов-ножевщиков (Qniffue Smed? Embitit), изготовителей
мечей (Sward beredare) и ножен (Sward? Fiiira), столяров (Snickare Embe-
tit), стекольщиков (Glasmestare Embitit), цехи укладчиков и упаковщи-
ков (Spilare Embitit, Раскате Embitit)23. Уставы этих цехов не сохрани-
лись (а возможно, их не было и вовсе), но поскольку Arbetstaxa говорит
•об этих цехах как о вполне утвердившихся организациях, можно пред-
положить, что они возникли не позднее конца XV в. Это заключение
особо закономерно в отношении цехов, объединявших мастеров по метал-
лообработке, которая была ведущим ремеслом в Стокгольме того времени
(что ярко отразилось и на уровне разделения труда в этой сфере город-
ского производства).

Монетное дело в Швеции вплоть до конца XVI в. было государственной
регалией 24, однако некоторые факты конца XV в., на наш взгляд, сви-
детельствуют о том, что монетные мастера также объединялись в цех25.

Хотя первые цехи возникли в Стокгольме только во второй половине
XIV в., в XV в. они охватывали уже все основные ремесленные специаль-
ности, представленные в городе, и в большинстве случаев добились своего
правового оформления, получив уставы, утвержденные магистратом и
королевскими фогтами. Можно предположить, что к концу XV в. в
Стокгольме существовало 24 цеха. Все это позволяет заключить,
что ХУстолетие было временем складывания цехового строя в Сток-
гольме. Приведенные нами факты служат опровержением тенденции
буржуазных, в частности шведских, историков недооценивать значение
организованного ремесла в Стокгольме (а следовательно, в какой-то сте-
пени и во всей Швеции) и чрезмерно преуменьшать темпы развития цехов

20 ТЬ, 3, s. 164.

21 ТЬ, 2, s. 33, 81.

22 См. Abo klockarelag efter gamla handskrifter, ulg. af Robert Geete.— SFs, 1903,
s. 58—61.

23 So, s. 316, 317, 320, 321, 325.

24 Konung Christoffers Landslag. Ulg. av D. G. J. Schlyter. Lund, 1869. Tingmaala
ba Iker, b. XXXII; См. также: Э. Берендс. Государственное хозяйство Швеции,
ч. I, СПб., 1890, стр. 497. Золотых дел мастерам строжайше запрещалось заниматься
изготовлением денег: «Ос skal engen gulsrnid sinalta. nagra penningar ortoger eller andra
penninger Hwo ther inz warder funnen reties offuer honum soin tilbor» (предписание от
1173 г.— So, s. 160. Аналогичный запрет содержится и в уставе 1501 г.— So, s. 142,
118).

25 Так, 10 января 1483 г. перед магистратом Стокгольма предстал Otto Brakel,
которого обвиняли в «нарушении правил своего цеха». Он был монетчиком (han war
myntamestarens tienare), и обвиняли его в незаконной покупке меди. В магистрате его
спросили, покупал ли он медь для нужд нескольких монетных мастеров или только для
своей собственной надобности (от an kopte kopparen aff Mattis Ludeke och honom och
Here til mynta mestarens behoff ellir till sitt egit behoff). Бракель ответил,что он покупал
медь как для общих нужд монетных мастеров, так и для себя (jag kopte then kopparen
Till begges wora behoff, myntamestarens och mynt behoff.— Tb, 2, s. 103). Таким об-
и их общее число в XV в.26 Такая недооценка играет большую роль в обос-
новании теории об исключительности исторического пути Швеции, о том,
что Швеция будто бы миновала феодальный способ производства в его
формах, характерных для средневековой Европы27.

Тем не менее не приходится оспаривать факт сравнительно позднего
организационного оформления ремесла в Стокгольме. Он объясняется,
вероятно, особенностями общеисторического развития Швеции в средние
века, в частности замедленным развитием феодальных отношений. Стойкое
и длительное сохранение свободного крестьянства с его многоотраслевым
хозяйством могло быть одной из причин позднего выделения городов,
а сравнительная централизация государственной власти, малочисленность
и относительная слабость крупной наследственной знати, засилье ино-
странцев — все эти моменты, вероятно, сыграли свою роль в том оче-
видном факте, что цеховой строй не был характерен для Стокгольма
вплоть до XV в.

С другой стороны, оформление цехового строя именно в XV в. весьма
показательно. В это время в Швеции особенно интенсивно происходил
процесс экономического и социального развития, сопровождавшийся на-
ционально-освободительной и антифеодальной борьбой народных масс
(в частности, в 1434—1436 гг. произошла крестьянская война под пред-
водительством Унгельбректа Энгельбректссона). Вопросы внутренней
истории феодальной Швеции до XVII в. остаются белым пятном в совет-
ской историографии, и сколько-нибудь определенные выводы относительно
тесной взаимозависимости между складыванием цехового строя и другими
процессами, происходившими в Швеции, конечно, преждевременны. Но
отметить эту зависимость в связи с развитием цехов Стокгольма
необходимо.

♦ * ♦

Главной функцией стокгольмских цехов было осуществление монопо-
лии на общую ремесленную специальность. В этом смысле шведские цехи
были типичными цехами средневековой Европы, созданными для охраны
своего ремесла в условиях феодальной организации общества28.

Складывание монополии на общую специальность отражало интересы
массы цеховых ремесленников. Оно было закономерным проявлением
борьбы мелкого ремесленного производства за свое существование в ус-
ловиях узкого и стабильного городского рынка. Возникновение цеха с

разом, Бракеля обвинили в нарушении характерного для цеховых уставов запрета по-
купать сырье втайне от других мастеров. Он доказал свою невиновность, заявив, что
покупал медь не только для себя, по и для других монетных мастеров (такая коллек-
тивная закупка сырья также характерна для цеховых ремесленников). Признавая
возможность существования цеха монетных мастеров, мы тем не менее не ставим его в
один ряд со всеми другими ремесленными цехами в силу особого положения монетного
дела как государственной регалии.

26 Этой тенденции не избежал даже Ф. Линдберг. Перечисляя стокгольмские
цехи XV в., он называет только 14 цеховых организаций (цехи портных, ремрнщи-
ков-поясников, плотников золотых дел мастеров, сапожников, мясников, бондарей,
кузнецов, медников, кожевников, брадобреев, каменщиков, пекарей и оружейников)
(F. Lindberg Hantverkarna, s. 62—65). Ф. Линдберг, очевидно, руководствовался
тем соображением, что наличие цеха должно было проявиться или в создании устава,
пли, в наличии должностных лиц цеха. При этом он пренебрегает косвенными данны-
ми и не учитывает, что создание цеха и утверждение его устава могли происходить
далеко не одновременно.

27 См., например: Е. F. Н ес k s с h е г. Svenskt arbete och liv Iran Medelliden till
Xutiden; A. S c h u c k. Sveriges historia genom tiderna; его же. Studier rorande det
svenska stadsvasendets uppkomts och aldsta utveckling; S. T u n b e r g. Sveriges hi-
storia till vara dagar. Stockholm, 1926 и др.

2b Ср. К. M a p к с и Ф. Э н г е л ь с. Сочинения, т. 3, стр. 50—51.
его статутами п мелочными предписаниями привело к организационному
закреплению этой монополии и придало конкурентной борьбе с неорга-
низованными ремесленниками законодательное оформление.

Одной из * характерных особенностей стокгольмских цехов до конца
XV в. была сравнительная широта их производственного профиля, яв-
лявшаяся, по-видимому, результатом замедленного развития не только
внутриотраслевого, но и межотраслевого разделения труда. Но коль ско-
ро ремесленники этих специальностей объединились в цеховые органи-
зации, они получали право на монопольное отправление своего ремесла
в пределах города и его округи.

Уже в самой древней шведской скре — предписаниях для портных
от 1356 г. содержалось строгое указание подчиняться уставу для всех
лиц, занимающихся данным ремеслом. Впоследствии, как явствует из
§ 35 устава 1501 г., цех портных пользовался правом конфискации порт-
няжного товара, изготовленного кем-либо без разрешения цеха и го-
родского совета. Конфискованный товар мог быть возвращен нарушителю
при условии уплаты в цех 1 марки 29. Если нарушитель повторял свои
действия, он платил штраф как цеху, так и городу30. Однако, судя
по § 52 того же устава, конфискованные изделия не возвраща-
лись пострадавшему31. 21 июля 1483 г. некая женщина была оштрафована
на 3 марки за то, что «занималась портняжным ремеслом без разрешения
цеха» ((bruka skreddare embetid... vthan therres loff) 32. 23 июля 1483 г.
такой же штраф был наложен на Lydeke Skipman, так как его жена- «за-
нималась портновским ремеслом, несмотря на запрещение» (brwkade scred-
dare embitit j forbudi) 33. 16 мая 1485 г. фогт, бургомистры и городской
совет единогласно приняли решение (wordо Swa eens), что портные — чле-
ны цеха вправе конфисковать изделия тех портных, которые «незаконно
занимаются этим делом»34. 31 октября того же года два лица засви-
детельствовали в городском совете, что некий Henrik Konekin занимался
портняжным ремеслом «после того, как он был изгнан из цеха»35. Таким
образом, цех портных стремился запретить занятие портновским делом
нечленам цеха36.

29 So, s. 110. Денежная метрическая система Швеции в XV в. была следующей:
марка пеннингов=8эре=24 ортугам=192 пеннингам.Марка(фунт) чистого серебра (mar-
са argenti puri, lodig mark) в середине XV в.равнялась И—12 маркам пен., а в начале
XV в.— двум денежным маркам (marca penningar, marca de caniorum).— См.
Э. Берендс. Государственное хозяйство Швеции, ч. I, стр. 28; F. L i n d b е г g.
Hanlverkarna, s. 77. хМарка свечного воска (mark pund wax), применявшаяся при рас-
четах наряду с деньгами, в 1467 г. стоила немногим более 1 эре (см. таблицу цен
II. А. Альмквиста, приложенную к Sb, s. 560).

30 So, s. 110: «Ock saa aplha ban tber meder fin nos kan Bote saa i embelet ther till
hanom ledos vijdh statzsins reth aldelis oforsumet».

31 В § 52 указано, что если кто-либо «из города, но не из этой компании» пожа-
луется олдерману и заседателям, что его изделия конфискованы незаконно (ап ага
Thaa schall thz engelunda ranlzakes), то цеховые власти в присутствии двух членов со-
вета должны рассмотреть этот вопрос, и если иск справедлив, уплатить пострадавшему
фунт воска и вернуть его имущество (So, s. 114). Отсюда следует, что в случае закон-
ной конфискации конфискованные изделия не возвращались.

32 ТЬ, 2, s. 15.

88 ТЬ, 2, s. 16.

34 ТЬ, 2, s. 88: «...ath skreddarena skulo laga borgan sckreddarenom, som olagli-
gan brukar therres einbete heein...».

35 Tb, 2, s. 115.

36 Однако, согласно § 56 устава портных (который, возможно, был вписан даже
несколько позднее 1501 г.), к началу XVI в. цеху удалось полностью монополизировать
только пошив одежды из импортного сукна, тогда как неорганизованные портные
могли безнаказанно заниматься перелицовкой п перешивкой старых вещей из импорт-
ного материала п пошивом одежды из грубого отечественного сукна.— So, s. 115 —
116: «Framdelis baffuer fogitten [ok] borgamestarana offuer ena varit med alt raditb
Аналогичным образом охранял свою монополию на ремесло и цех
сапожников. «Ни один чужой сапожник или подмастерье (fremende scho-
magara eller schomagara suena) не может изготовлять башмаки в преде-
лах городской свободы (jnnan stad^sens fryhet), за исключением тех, кто
делает хорошо и по закону и с разрешения шеффенов и городского права.
Также чтобы никто не покупал кору 37 в городе и не продавал, кроме тех,
кто состоит в сапожном цехе. Если найдутся здесь другие (т. е. наруши-
тели.— А. С.), то веркместры могут их выгнать с разрешения фогтов и
бургомистров»38. В 1439 г. к уставу было сделано следующее добавление:
«Если кто из деревни пришел сюда, в пределы города и городской сво-
боды, с башмаками на продажу или тайно, или [держа их] открыто в
руках, то веркместры сапожной компании имеют тогда полное право
те башмаки при свидетелях забрать и не отдавать без наказания. И только
сама компания решит, какую милость они ему (виновному.— А. С.) за-
хотят оказать» 39. В 1485 г. некий сапожник был оштрафован за то, что
исполнял свое ремесло, не будучи бюргером (utan att tillhora borgerska-
pet)40. Таким образом, сапожники стремились лишить нецеховых ремес-
ленников права заниматься сапожным ремеслом. Однако в 1482 г. им
пришлось принять добавочную статью к уставу, согласно которой «все
чужаки из города или деревни» (alia danneman av stader er landsbygden)
могли свободно и на законном основании продавать обувь41 42. По-видимому,
это распоряжение было для них весьма нежелательным, так как в 1499 г.
снова было вписано в устав, что «ни один купец или другой башмачник»
не может продавать башмаки без разрешения компании сапожников 4t.
И все же в 1514 г. бургомистры и совет разрешили бондам продавать обувь
в городе till pingstdagen (на троицын день)43. Очевидно, в| области сапож-
ного производства шла напряженная борьба между цехом и неорганизо-
ванными ремесленниками. В результате цеху удалось добиться почти
полной монополии на данную отрасль.

Известно также, что плотники имели право конфисковывать у своих
неорганизованных собратьев по ремеслу не только их изделия, но и
инструменты 44. Кузнецы имели право конфисковать изделия любого не-
цехового мастера 45, равно как и пекари (которые имели право «закрыть

Л th alle fatige gamble borgara men ok qwinner som ecke makt baffue vppeholle ambe-
tet j skreddara Companj eller mz tom reth gore ock baffue aff aller mz flerom i staden ret
giorth Mage vlan alle gensegn ock vtan skul arbeyde ok skera Marenborst kledhe off nya
ok wadhmal ok intet annat vtlenst klede aff nya gora vtan vel mage the alt gamalt wtlenst
wmwandha som til foren skorit ar ok ey anners Har vtjnnan vndantaghne them som apen
gathabodh vppe haffwa Bryggia stooll aller annor ambete brucha ok fore hender haffua
Teckes theris ambete ware i theris mynne mz kemmeneras samtyckio Ok the garnbla bor-
gara ok borgersker som reth fore thorn giorth haffua mz staden warde nyuthandha sama
forscriftua nade...»

37 Кора использовалась для дубления кожи, которое производилось самими са-
пожниками.

38 So, s. 31.

39 So, s. 32: «Ilvelken som Aff landit komber hiit jnvti sladen eller stdzsens fryhe-
ther medh skoo till seliende Antinge i seckiom eller appinbarlicha i handom llaffue thaa
verchmestara i scomagara* Companij fulle makt the skoo mz vitnoin bort thaga ock ey igen
fanga vtan losn. Vtan han nyutter serdelis Conipanit aat huadh nadher the medh hanom
gore vvlie».

40'Tb, 2, s. 93.

41 So, s. 32.

42 So, s. 32.

43 Tb, 3, s. 381.

44 F. L i n d b e г g. Hantverkarna, s. 71.

45 So, s. 66, § 27: «Item engin smidher aff landhe ma fara i byyn at salia sijna ger-
ningh vthan han wil winna companith ok wardha borghare wardher nokor ther mz funniu
tha haffui werkmestare makt at tagha hans gerningh vp vnder stazsins reth vthan han
beiffue i theras minne».
окна» нарушителей)46, и золотых дел мастера. Последние прямо запре-
щали заниматься ремеслом до вступления в цех47. Носильщики запре-
щали кому бы то ни было, кроме членов цеха, заниматься переноской
грузов 48, делая, однако, исключение для извозчиков, но лишь в том слу-
чае, если носильщик не смог по какой-либо причине выполнить пред-
ложенную ему работу49. Каменщики налагали штраф на всякого, кто
занимался их ремеслом, не будучи членом цеха. Однако в их уставе ого-
ворено, что исключение делается для тех лиц, которые получили приказ
или разрешение бургомистров (vtan borgamestarana hanom jnsetter eller
loff giffuer)50. Последняя оговорка была, видимо, сделана позднее, так
как в 1484 г. совет постановил налагать штраф в 3 марки на каждого на-
рушителя монополии этого цеха 51.

Слабее была выражена монополия цеха в ремесле бондарей, где цех
подвергал штрафу лишь тех лиц, изделия которых не соответствовали
эталону, и принуждал городское население пользоваться только бочками,
сделанными по принятым в цехе образцам52. Однако в их уставе не содер-
жится запрета заниматься данным ремеслам лицам, не являвшимся чле-
нами цеха. Более того, в § 11 сказано, что «все те, о ком известно, чтоонп
занимаются в городе бондарством, должны помогать цеху, когда дается
заказ со стороны властей» 53. Иначе говоря, цех бондарей не полностью
отгораживался от неорганизованных ремесленников, требуя от них лишь
придерживаться определенных образцов изделий 54.

Цех мясников разрешал неорганизованным представителям своей про-
фессии продавать мясо только оптом (helom sidhom)55, т. е. полностью
монополизировал лишь право розничной — наиболее прибыльной — тор-
говли. В то же время мясники решительно выступали против попытки
каких-либо лиц создать в городе объединение мясников, аналогичное
их собственному: «Также если найдется кто-либо из горожан или другие,
не горожане, которые создали сообщество, чтобы покупать за-
битый [скот] и продавать здесь в городе, и лишают нас нашего дохода
и прав, тогда можем призвать мы этих [лиц] к ответу перед властями и
перед [городским] советом, чтобы разрешить это положение, при котором
противозаконно существует второй цех» 56 * * * * * * *. В данном случае цех мог быть
вполне уверен в помощи городских властей, непосредственно заинтере-
сованных в упорядочении торговли продуктами питания.

Вместе с тем не следует, очевидно, смешивать то исключительное поло-
жение, которого добивались для себя цехи, и действительное положение
вещей на городском рынке. В какой степени монополия цеха на ремесло бы-
ла реальной? У нас нет достаточных данных, чтобы судить об этом со всей

46 So, s. 212, S 6.

47 So, s. 148.

48 So, s. 202, § 51.

49 So., s. 206, § 74.

50 So, s. 81, § 17.

51 So, s. 158: «...vid vars dcras 3 marck att vinna embetet ok gora licha ock reth for
ci V*

’82 So, s. 224, § 22.

53 So, s. 221: «Alic the som BSndewerck bruk: i Staden och thermedh vmga skole

ware Ambetedt behielpelige niir Herrens arbete tilsagx».

84 Ср. устав бочаров г. Кельна от 1397 г.: нецеховой ремесленник не имеет права

заниматься ремеслом в пределах г. Кельна под страхом уплаты 1 гульдена штрафа.

(«Немецкий город XIV—XV вв.». Сборник документов, составитель и редактор.

В. В. Стоклицкая-Терешкович. М., 1936, стр. 35).

88 So, s. 51, § 15.

86 So, s. 50, § 14: «Item finnas nokra aff borgharom eller andre vthan stadhin som sei-

skap naffua sijna mellan kopa faa ok saliath bar i stadhin ok fortagba os wara barning ok

rettoghet tha sathiom wij thz til retta for herskapit ok for radhit boat the tber fore skulu.

bathra som thw embethe haffua mothe laghbokine».
определенностью. Но все же некоторые соображения на этот счет можно
высказать уже сейчас. Штрафы, налагавшиеся на нарушителей монопо-
лии портняжного и сапожного цехов, свидетельствуют о том, что среди
горожан были лица, занимавшиеся этими ремеслами, не будучи членами
цеха. В уставе сапожников от 1499 г. и постановлении городского совета
от 1514 г. ясно прослеживается ожесточенная борьба, которую вел са-
пожный цех с сельскими сапожниками, причем последние в конце концов
выговорили себе право торговли в городе — хотя бы в течение одного
праздничного дня в году. Право конфискации товара, изготовленного
неорганизованными ремесленниками, или другие меры пресечения неор-
ганизованного ремесла также свидетельствуют о прецедентах в этой об-
ласти. А в некоторых цехах уставы прямо оговаривают возможность
допуска неорганизованных лиц или представителей другого цеха к ре-
меслу (портные, каменщики, носилыцикп, бондари, мясники). Поэтому
следует отметить сравнительную терпимость стокгольмских цехов к не-
организованному ремеслу. Их монополия выражена неполно, она пред-
ставлена в виде ограничений по отношению к чужакам и в сущности
нигде не имеет характера законченной системы. Это является косвенным
свидетельством того, что неорганизованное ремесло было еще достаточно
сильно в Стокгольме даже в XV в. — в период преобладания цехового
строя.

* * *

Обладая монополией ремесла и ведя организованную борьбу с кон-
куренцией в каждой его отрасли, цехи стремились к тому, чтобы сделать
полноправие в своей области уделом возможно меньшего круга лиц. Имен-
но этой цели служили детально разработанные предписания уставов от-
носительно приема новых членов цеха.

Как и всюду в европейских городах, членство в стокгольмских цехах
отнюдь не распространялось автоматически на всех лиц данной специаль-
ности, а приобреталось в индивидуальном порядке. Условия вступления
в цех были четко оговорены уже в самом раннем шведском уставе сток-
гольмских портных от 1356 г. Там предписывалось, что каждый портной,
претендующий на звание цехового мастера, должен обладать необходи-
мыми специальными навыками (поэтому он обязан полностью пройти курс
ученичества и успешно выдержать испытание); он обязан иметь опреде-
ленные наличные средства (20 марок) в качестве исходной материаль-
ной базы; он должен получить согласие членов цеха на вступление в их
число, соблюдать устав и предписания цеха и, наконец, быть бюргером,
т. е. полноправным горожанином57. Этот первый устав портных создал
своего рода эталон требований, предъявлявшихся ко всем вступавшим
в цех лицам. Но в нем отразился как бы необходимый минимум, попол-
нившийся в XV в. рядом новых предписаний. Так, был закрыт доступ
в цех людям, которые не могли засвидетельствовать, что они были закон-
норожденными (akta ok raktha fodher)58. Кроме того, претендент на звание
члена цеха должен был устроить угощение для братьев (mesterkost),
внести деньги на закупку и улучшение военного снаряжения членов
цеха (harniska или vaknara paningha)59 и на покупку свечей, воска и эля 67 68 69

67 So, s. 120—121.

68 So, s. 3: «Item thetta ar thz forstba ath anghin magb wardba brodher i thetta for-
nampdha kompani wthan han ar aktha ok raktha fodher»; то же в уставах сапожников
(So, s. 15, § 1), кузнецов (So, s. 61, § 1), мясников (последние, как и золотых дел ма-
стера, проверяли даже законность рождения ученика.— So, s. 49, 145, 146, 155), но-
сильщиков (So, § 1, s. 191), пекарей (So, § 9, s. 213) и др.

69 Исключение составляли лишь бондари и пекари — в их уставе нет требований:
выдачи «щитовых» или «оружейных» денег.
(Ijuspeninge, oolpeninge). Эти же требования варьировались п в уставах
других цехов.

Самыми простыми были условия приема у пекарей: законное проис-
хождение, наличие лэста60 ржи и пшеницы и хорошая репутация, под-
твержденная свидетелями61. Бондари требовали наличия у вступающего
брата «одной большой сотни дерева» (ett stoort hundredt wedh oforborget)62,
взимали 16 марок в пользу цеха и 1 эре в качестве платы олдерману за
взятые у него эталоны. К испытанию на звание мастера допускались
лишь цеховые подмастерья, из чего следует, что членом цеха мог стать
только человек, уже работавший в качестве подмастерья в этом цехе 63.
Кузнецы требовали от вновь вступающего «щитовые деньги» на угощение
братьев и на покупку воска и проводили испытания его мастерства. Пре-
тендент должен был иметь свою кузницу и 12 марок наличными деньга-
ми64. От вступающих в цех каменщиков не требовалось заблаговремен-
ного обзаведения производственной базой (оно и понятно), но они должны
были пройти проверку, сделать пышное угощение для братьев и в обя-
зательном порядке пройти условный испытательный срок в течение чет-
верти года 65. Условия приема стригалей были те же, что и портных.
Они, кроме того, должны были заранее приобрести четыре пары ножниц
«и все относящееся [к делу] оборудование» (medh then red^schapp ther
til hdre)66 67 * 69. По вполне понятной причине носильщики также могли не
иметь специального инструментария при вступлении в цех. Однако они
обязаны были выдать 1 эре на эль, «щитовые деньги», 4 ортуга в кассу
цеха, пройти испытания и устроить богатое угощение. Предварительно
каждый из претендентов должен был служить год подсобным работником,
засвидетельствовав при этом, что его репутация была безукоризненной67.
Мясникам вменялось иметь 20 марок наличными деньгами, устроить уго-
щение, внести «щитовые деньги» и деньги на свечи68. Сапожники справля-
лись о репутации нового брата, требовали от него обильного угощения
и бочку эля для братьев. «Щитовые деньги» вносились только в случае
военной опасности. Новый брат должен был иметь в наличии 20 марок
и пройти строжайшую проверку мастерства, причем ему вменялось в
обязанность отслужить предварительно в этом цеху не менее года в ка-
честве подмастерья69.

Самый большой исходный капитал должны были иметь золотых дел
мастера (5 марок серебра наличными и инструменты не менее чем на одну
марку серебра)70. Претенденты на звание члена этого цеха представляли
свидетельства о прохождении срока ученичества и о работе в качестве
подмастерья, должны были пройти проверку мастерства, устроить уго-
щение для братьев, выдать «щитовые деньги», деньги на эль и воск и,
наконец, дать клятву в магистрате в том, что они не будут заниматься
изготовлением денег 71.

60 Лэст — шведская мера твердых и сыпучих тел (угля, железа, зерна). 1 last
равнялся 12 fat (бочек).— Sb, s. 557.

61 So, s. 212—213.

62 «Большая сотня* (slor huiidrade) равнялась 120 шт.

63 So, s. 222.

64 So., s. 61—63.

66 So, s. 80.

6e So, s. 103.

67 So, s. 185, 190—193.

63 So, s. 48.

69 So, s. 15—17.

70 So, s. 144 — 148.

71 So, s. 147 —148, § 10, 11. Кроме того, в уставах кузнецов, сапожников и бочаров
особо оговаривается тот случай, когда мастер, выполнивший все формальности и всту-
пивший в цех, уходит затем из города и, возвратившись через год или несколько лет,
Имеющийся в нашем распоряжении материал почти не позволяет про-
следить изменения в правилах приема новых членов. Исключение в этом
плане представляет устав портных от 1501 г., который может быть
сравним с его предшественником — уставом' 1356 г. За разделяющий эти
уставы немалый срок к первоначальным требованиям прибавились новые.
Претендент должен быть законорожденным * 72 73 и иметь поручителей как в
том, что его репутация безукоризненна, так и в том, что впредь он не на-
рушит предписаний устава ,3. Согласно § 7, он обязан заплатить 5 марок
в кассу цеха, 1 марку «щитовых денег», 12 эре на выпивку присутствую-
щих при его испытании членов совета74, и, «сверх этого, не должен он де-
лать никакого угощения мастерам»75. Однако в § 10 записано, что прежде
чем новый мастер будет «кроить свою рубашку» (syna skyrdh schara wil),
ему следует приготовить «2 окорока, также много блюд жаркого, соло-
нины и жареного мяса, как полагается, и должен он поставить в дом Ол-
дермана одну бочку доброго эля на нужды братьев, когда они соберутся»76 77.
По-видимому, мы имеем дело с более поздней, по сравнению с § 7, встав-
кой (однако не позднее 1501 г.), благодаря которой вступление в цех еще
более затрудняется. Уже после 1501 г. был вставлен, вероятно, и § 17
в котором вступающим в цех ремесленникам предписывается заплатить
по 4 ортуга каждому из членов цеха, которые присутствовали при про-
верке его мастерства («изготовлении рубашки»)78. Новым по сравнению
с 1356 г. является положение устава 1501 г. о тех претендентах, которые
пришли из другого города. Такой человек должен был в течение одного
года проработать в цехе подмастерьем, «дабы люди могли проверить его
работу» 79. После этого олдерман спрашивал членов цеха «тайно в их от-
крытых дверях, каждого за себя, знаком ли каждый брат с ним (т. е. с
претендентом.— А. С.), не будет ли он сварливым или вором, когда всту-
пит. И если олдерман и заседатели этим [правилом] пренебрегут, [пусть]

«хочет пользоваться братством» (wil brodherskap nyutna). В таком случае кузнец мо-
жет «пользоваться братством», если он бюргер. Если же право бюргерства он перед
уходом из города получить не успел, то он обязан внести «щитовые деньги» и устроить
угощение (harniska pening ok ther til mestarkost.— Ibidem). Сапожник (не бюргер)
обязан дать 12 эре «сторожевых денег» и бочку эля мастерам (wakna paningha ok ma-
star thunno.— Ibid., s. 17, § 9). В § 12 устава бондарей указано, что «если кто-либо уе-
хал из города и отсутствовал год и день и хочет затем прийти в цех снова, он не смеет ра-
ботать прежде, чем купит себе в цехе право пользоваться [его привилегиями)» (forre
an han baffuer kopt sihg i Ambetedt vpa nytt.— Ibid., s. 221—222).

72 So, s. 102.

73 So, s. 103: «Ock ther fore schal han salia twa brodra til borgan fore sick At han
schal standa kom[pa]nijs lydsa, ock gora reth fore sich effter schraan».

74 В 1356 г. присутствие членов магистрата на испытании нового члена сапожного
цеха не требовалось.

75 So, s. 103.

76 So, s. 104: «...Ok sama nya broder rede sik vppa twa skynckar Sa mang faat gry-
tasleeck saltcwantz kool ock steeck som tillioreligit ar ok seal han latha Inkoma i older-
mansens hws ena thunna got 6611 (il brodra behoff som saman komna ага».

77 Об этом свидетельствует дробная нумерация параграфа, которая применялась
только для обозначения вставок и никогда не встречается в основном тексте уставов.

7,4 So, s. 106.

79 So, s. 102: «Thiene forst ath mynsta j sladcn eth aar Swa at man ma skoda ock
hans arbeyt vtan mzswa skeel ath han herra ok forsta tienth haffner foresamma ambete».
Испытательный срок после вступления нового члена в цех оговаривается многими уста-
вами. Новый член цеха (vnga brodher) должен выполнять функции gillesven — лица,
используемого для оповещения членов цеха о собрании, пирушке или похоронах, для
зажигания свечей перед алтарем и.других поручений (так обстояло дело у портных,
золотых дел мастеров, носильщиков и др.— So, s. 105, 151, 195). Особенно четко это
оговорено в уставе носильщиков: «Item hvilken broder som Nyligast ook senast j Eni-
betet Inkoman ar han schall wara allom brodrom tienista i tho Aarit ganga alles theris
arende at sigia brodrana til ath saman komma naar oldermaiinen hanom tilsegiende vorder
rorende pa staden eller pa kompanijt huilken broder som sich forsmar forfallalos bote ii j
marker vax om han i «tadan ar» (So, s. 195—196).
платит олдерман 6 марок воска и каждый заседатель — 3 марки воска
штрафа без пощады»80.

Таким образом, в цех портных (и, следует полагать, во все другие цехи)
условия приема новых членов постепенно усложнялись. Требования до-
статочных навыков мастерства (равно как и хорошей репутации) естест-
венны и неоспоримы (хоты в известной мере и ставили вопрос о приеме
нового мастера в зависимость от отношения к нему членов цеха). Основная
трудность здесь заключалась в высоких материальных затратах, связан-
ных не только с обеспечением производственной базы ремесла81, но и с
удовлетворением интересов всей корпорации в целом.

Если учесть при этом, что член цеха должен был быть бюргером, т. е.
иметь (или приобрести) землю в городе, то становится ясным, что доступ
в цех для посторонних лиц уже в XV в. был затруднен. Что касается
родственников мастеров, то они пользовались при вступлении в цех зна-
чительными льготами. Мы уже говорили о том, что жена, сын и дочь са-
пожника, желающие стать членами цеха, были обязаны только пройти
курс ученичества, выдать vaknara peninga и поставить бочку эля для
угощения мастеров. Аналогичными льготами пользовались сыновья и
зятья ювелиров82. Весьма вероятно, что такой обычай был и в других
наиболее развившихся цехах (например, портных или кузнецов).

Все это не означает, что в XV в. доступ в стокгольмские цехи был
закрыт. Определить количество членов цехов и рост их рядов практи-
чески невозможно, поскольку об этом нет почти никаких данных. Ф. Линд-
берг полагает, что размеры meslerkost были достаточными для угоще-
ния 10—15 семей, но эти подсчеты весьма приблизительны 83. Указания
об ограничении количества членов имеются в цехах мясников (§ 2 устава
1477 г.: «также членов нашего цеха должно быть 8, и не больше, если
только [городской] совет не даст разрешения на большее число»)84 и ка-
менщиков (дополнение к уставу от 1601 г., пункт 1: «мастеров в цехе ка-
менщиков должно быть 12, и не больше, 8 шведов и 4 немца. И больше
12 не принимать ни из шведов, ни из немцев в этот цех»)85. Но эти све-
дения разнотипны. Число мясников было ограничено уже согласно пер-
воначальному тексту устава 1477 г. Самый факт включения в устав тако-
го пункта позволяет предположить, что имелась тенденция расширить
число членов цеха, которой и пытались противодействовать. К тому же
цех мясников стремился принимать новых членов лишь в том случае,
если на то было указание магистрата. Что касается дополнения к уставу
каменщиков, то оно относится к началу XVII в. и потому не характерно
для интересующего нас периода. Тем не менее очевидно, что к концу XV в.
численный состав цехов мясников и каменщиков не был велик. Скорее
всего, однако, это было естественным следствием развития в каждой
конкретной отрасли ремесла.

80 So, s. 102, § 3: «Ock schal oldermannen brodrom aath sporie loidigha junnan tlie-
ras luchla dora huar een for sick om noger broder mz banoin nagat wiste an thz a ran til-
horde vppa t het ath ey t ret t a eller kyff th era niellen [her a filer koma kan Ock hvilken ol-
dcrman sick liar vthjnnan forsnmer mz sina bysit iara Bole oldermannen vj niarck wax
ok huar bysitiara three mark wax vtan nadhe».

81 Ila 20 марок пеннипгов (а ведь именно такую исходную наличность должны
были иметь вступающие в большинство цехов) во второй половине XV в. можно было
купить приблизительно 5 волов, или 10 коров, более? 30 бочек шведского эля, или 40
пар простых башмаков (см. ценник Альмквиста в приложении к Sb, s. 552—557), т. о.
эта сумма была достаточно велика.

82 So, s. 17 —18. 145.

83 F. L i n d b e г g. Hantverkarna, s. 84.

84 So, s. 48.

85 So, s. 88.
Судя по уже приводившимся нами подсчетам ремесленников по Па-
мятным книгам, самыми многочисленными должны были быть цехи порт-
ных, сапожников и плотников. Правда, нельзя быть уверенным в том,
что все эти ремесленники действительно входили в цехи, объединявшие
представителей их специальности. Но пополнение цеха все же происхо-
дило (и не только за счет родственников его членов). Судя по уставам,
возможность получить цеховое полноправие, как указывалось, была
не исключена для подмастерьев, достигших требуемого уровня мастер-
ства 86.

При этом, хотя требования к вновь вступающим и были нелегкими,
они не могут считаться невыполнимыми для значительной части подма-
стерьев. Материальные затраты на обзаведение не отличались от тех,
которые были неизбежны для всех ремесленников, в том числе и нецехо-
вых. Приобретение бюргерства было необходимым условием, без кото-
рого занятие ремеслом в городе представлялось вообще делом практически
неосуществимым. К тому же это касалось в основном пришлых ремеслен-
ников, так как уроженцы города получали бюргерство вместе с унасле-
дованной недвижимостью. Уплата «щитовых» или «оружейных» взно-
сов также была обязательной для каждого горожанина. Следовательно,
специфическими расходами, специально связанными с получением цехо-
вого полноправия, были расходы па пирушку и взносы в цеховую кассу
на приобретение свечей, воска и т. д., которые обычно не превышали
7 марок, а в цехе пекарей вовсе не взимались.

Таким образом, закрепление монополии стокгольмских цехов на свою
специальность осуществлялось в двух традиционных направлениях.
С одной стороны, цех боролся с конкуренцией неорганизованных ремес-
ленников, лишая возможности заниматься ремесломтех, кто не обладал пра-
вами члена цеха. С другой стороны, цех постепенно ограничивал воз-
можность пополнения своих рядов. Однако создается впечатление, что
некоторые стокгольмские цехи, в частности строительные, были скорее
заинтересованы в том, чтобы втянуть строптивых чужаков в свои ряды,
нежели в том, чтобы совершенно изолироваться от них87. Да и остальные
стокгольмские цехи даже в XV в. не могут рассматриваться как окон-
чательно сложившиеся корпорации: их монополия на ремесло проявля-
лась в большинстве случаев скорее как выраженная тенденция, цель,
к которой они стремились. Все это свидетельствует о сравнительной
производственной слабости стокгольмских цехов и позволяет предполо-
жить, что в стокгольмских цехах середины XIV—XV в. следует видеть
одну из ранних стадий цехового строя.

См. So, s. 222—223, § 15 — 16 (устав бондарен); см. также устав портных, где
после перечня всех обрядов вступления в цех следует такая оговорка (So, s. 106, § 17):
«если какой-либо портной приходит из деревни в город и хочет вступить в цех *ч> оя
должен такие же свидетельства иметь, как выше сказано». Следовательно, вся пред-
шествующая этому параграфу регламентация приема новых членов (§ 2 — 16) отно-
силась к городским ремесленникам, т. е. в основном к подмастерьям.

h7 Впрочем, возможно, что это было характерно для данных ремесел не только
в Стокгольме и определялось спецификой самого ремесла. Так, совет г. Франкфурта
(середина XIV в.) нанимал строителей (кровельщиков, плотников, каменщиков, штука-
туров, черепичных кровельщиков, печников) по своему усмотрению, независимо от
их принадлежности к цеху, что безусловно, делало невозможным полное соблюдение
цеховой монополии. Цех плотников Франкфурта (уставы 1424 и 1438 гг.) не вмел пра-
ва лишать чужаков возможности получать заказ и участвовать в обороне города, не
мог принуждать их вступать в цех. Однако неорганизованные плотники обязаны были
получить бюргерство и не претендовать на возведение новых построек (см. «Немецкий
город XIV — XV в в*.», стр. 43).
* * *

Нам осталось рассмотреть одно конкретное проявление складываю-
щейся цеховой монополии на специальность — вопрос о наследовании
цеховых прав и о семейных связях в цехе. На наш взгляд, это представ-
ляет определенный интерес, так как позволяет точнее определить природу
цеховой монополии.

Интересную эволюцию пережил порядок наследования права на
занятие ремеслом и на членство в цехе сапожников. В уставе этого цеха,
в § 10, который, по свидетельству Клемминга, был позднее стерт88, ска-
зано: «не может женщина после [смерти] своего мужа руководить де-
лом и подмастерьями дольше одного года без разрешения [цеха?]»89.
Однако в § 11 указывается: «Если сапожник делал все по закону здесь
в компании [и] имеет сына, который хочет быть сапожником, учился
[этому], уплатил ученическую бочку (т. е. выдал одну бочку эля мастерам
после конца срока обучения. — А. С.) и хочет стать мастером, тогда не
устраивает он угощения, а дает военные деньги и бочку (эля) мастерам,
й также [делают] дочь и жена, если они не прелюбодейки. Если же сапож-
ник умер и жена берет другого мужа, не сапожника (т. е. не члена цеха.—
А. С.), тогда устраивает он угощение и [делает] все прочее по закону»90.
Таким образом, вдова сапожника пользовалась правами своего покойного
мужа в мастерской и в цехе в течение года. По прошествии года она также
могла при определенных условиях (с разрешения цеха?) сохранить за
собой эти права. Если вдова мастера выходила замуж вторично и муж
ее не был членом цеха, то он был обязан вступить в цех па общих осно-
ваниях. Если же жена (и дети) сапожника хотели стать полноправными
мастерами при его жизни, то правила приема в цех для них облегчались:
они не предъявляли 20 марок наличными, не устраивали угощения, не
должны были служить в течение года в качестве подмастерья и не про-
ходили испытания мастерства (как будто сам факт их принадлежности
к семье члена цеха избавлял их от необходимости доказывать свое умение
и кредитоспособность). Аналогичные предписания находим мы в цехе но-
сильщиков: «Если умирает кто-либо в цехе носильщиков, тогда должна
жена ремесло исполнять в течение одного года после [смерти своего] хо-
зяина; но если она сама записана [в цех] и сделала все по закону в цехе,
то [должна] держать место (stadhe) и нанятых работников согласно тому,
как они были наняты, и согласно старому обычаю»91.

Превращение какого-либо ремесла в семейное занятие было, очевидно,
распространенным явлением. Так, в уставе мясников сказано: «никто
[из цеха] не может позволить кому-либо половину доли ни с собой, ни
со своим отцом, ни со своим братом и ни с кем другим» прежде, чем эти
лица станут бюргерами и членами цеха 92, т. е. член цеха не должен ра-
ботать на паях с неорганизованными ремесленниками (что, возможно,
было нередким явлением, поскольку запрет такого рода сделок вписан
в устав). Однако в данном случае нас интересует другое. Из приведенного
отрывка следует, что целая семья — отец и его сыновья — могла одно-
временно пользоваться членством в цехе мясников. Иначе говоря, в цехе
мясников семейные связи были столь же обычным явлением, как и в цехах

«« So, s. 17.

89 So, s. 17: «Еу magh hustru apther bondha sya haldha gerningh allerswena mera
an en ar whtan sin loff».

90 So, s. 17 —18: «...Xu kan skamakare doo ok hustrw tagher annan man an skoma-
kare ddr han thagber sydhan skomakare tha scbal han gora frokost ok allan annan rath».

91 So, S. 203.

92 So, s. 62—63: «engin magh latha andrum halffua gerningh mz sigh ey sijnom
fadher ey sijnom brodher ok ingum andrum...»
пекарей, носильщиков, сапожников и, вероятно, во всех других цехах
(причем женщины имели равные права с мужчинами)93 94.

В вопросе наследования ремесленной специальности и прав на занятие
ремеслом семья ремесленника выступает как признанный коллектив, опре-
деленная социальная ячейка, подчиненная общественным отношениям эпо-
хи91. Ведь тесные семейные связи в ремесле были тогда неизбежным резуль-
татом неразвитости производства, его раздробленного, мелкого, ручного
характера, когда навыки и мастерство приобретались путем долголетней
практики, тщательного обучения и подчас могли являться секретами
семьи. При таких условиях именно дети мастера могли наиболее успешно
усвоить все тонкости ремесла, что наряду с унаследованной собственно-
стью (включавшей и средства производства) давало наилучшие возмож-
ности для использования данной профессии.

Более того, непосредственный производитель в таких условиях на-
столько сливался со своей специальностью, что происходило «закреп-
ление социальной деятельности», которое, по мнению К. Маркса и Ф. Эн-
гельса, было «одним из главных моментов в предшествующем истори-
ческом развитии»95. Это закрепление социальной деятельности является
логическим следствием сложившегося разделения труда. «Дело в том,
что как только появляется разделение труда, каждый приобретает свой
определенный, исключительный круг деятельности, который ему на-
вязывается и из которого он уже не может выйти... и должен оставаться
таковым, если не хочет лишиться средств к жизни»96. Таким образом,
само по себе объединение в руках одного лица специальных производ-
ственных навыков и необходимой для их материализации частной соб-
ственности может рассматриваться как обычное (а в неразвитых обще-
ствах — как обязательное) явление. «Впрочем, разделение труда и частная
собственность— это тождественные выражения: в одном случае гово-
рится по отношению к деятельности то же самое, что в другом —по
отношению к продукту деятельности» 97.

В то же время, рассматривая вопрос о правах ремесленника на заня-
тие определенной специальностью, мы должны отметить, что здесь наблю-
дается явное их ограничение в пользу цеха, корпорации в целом. Дей-
ствительно, цех отнюдь не безоговорочно разрешает вдове своего умер-
шего члена наследовать его место (или отдавать это место своему новому
мужу), а лишь при том условии, что вдова сможет вести дело на требуе-
мом уровне и выполнены все другие необходимые требования. Совершенно
определенно говорится об этом в уставе пекарей: вдова члена цеха может
по закону оставаться в цехе в течение одного года и шести недель; если
окажется, что она в состоянии вести работу и поддерживать дело в «по-
рядке и достойно», тогда она может заниматься им и впредь до своей смер-
ти или потери трудоспособности 98.

93 Интересные данные о семейных связях в ювелирном ремесле приводит, в частно-
сти, Ф. де Брюн (F. de Bru n. Guldsmeder i Stockholm aren 1420—1560, s. 171 m. in.).

94 См. К. M a p к с и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 3, стр. 27—28.

95 Там же, стр. 32.

96 Там же, стр. 31—32.

97 Там же, стр. 31.

98 So, s. 212, § 5. «Hwilcken suster i samma Embete mister sin Bonde, taskall Hon
fritt halla Embetet i sex weeker, och alt Ahr ther effter oni hon sA form Ar eller henne ta-
ckess: Ahr hon fallen till att Vppehalla samma Embetet redeligha och skaliga, tA mA
hon dett niuta, sA lange hon Leffuer eller former att bruka, tA medh Rattens loif och till-
stadielsse». Вмешательство магистрата в данном случае естественно, так как магистрат
Стокгольма вообще строго регулировал все вопросы, связанные с жизнью и деятель-
ностью продовольственных цехов.
Подчас цех вмешивался в личную жизнь вдовы члена цеха, ограни-
чивая ее в свободе выбора нового мужа. Свидетельство об этом содержит
тот же устав пекарей, в котором прямо предписывается вдове мастера
(«если она хочет другой раз в супружество вступить») взять в мужья под-
мастерья, который прошел в этом городе трехлетний испытательный срок
на звание мастера и который в этом цехе «ее лучше представит» ". Еще
более детально разбирается этот вопрос в уставе каменщиков. Камен-
щики также запрещают вдове своего собрата быть в цехе («держать
ремесло» —holle embetet) более одного года после смерти мужа, «если
только она не возьмет другого из этой [же компании]. Еслп это подма-
стерье, то делает он, согласно правилу, угощение братьям по компании
и [вносит] надлежащие щитовые деньги, и жене быть сестрой в компании,
как раньше. Если возьмет она мастера из этой компании, быть
[ему] братом, как прежде, без угощения. Если она возьмет по исте-
чении года [в мужья] не каменщика, тогда ни она, ни он не будут в цехе
после того, как это случилось, если только он (т. е. новый муж. — А. С.)
умер и она после этого взяла [в мужья] каменщика. Тогда не делать ему
никакого вступительного взноса и [быть], как прежде» 10°.

Следовательно, в отношении прав на занятие ремеслом личные права
ремесленника заменяются монополией цеха, которая может рассматривать-
ся как выражение некоей корпоративной, цеховой собственности на общую
специальность. К.Маркс пФ.Энгельс указывали, что капитал в средневеко-
вых городах«был естественно сложившимся капиталом; он заключался в жи-
лище, ремесленных инструментах и естественно сложившейся, наследствен-
ной клиентуре; вследствие неразвитого общения и недостаточного обраще-
ния капитал был лишен возможности реализации и поэтому переходил по на-
следству от отца к сыну. Капитал этот, в отличие от современного, не оце-
нивался в деньгах,— в последнем случае безразлично, в какой именно
вещи он заключается,— а был непосредственно связан с вполне опреде-
ленным трудом владельца, совершенно неотделим от него и поэтому был
сословным капиталом»101. И действительно, право городского ремеслен-
ника на его специальность приобретало сословный характер независимо
от того, объединялись ли ремесленники в цехи. Возникновение цеха не
изменило, а закрепило сословный характер этого права, превратило его
в монополию, в своеобразную цеховую корпоративную собственность.
Именно поэтому главный смысл цехового объединения должен был заклю-
чаться в охране этой сословной собственности, и борьба за укрепление
цеховой монополии была главной функцией стокгольмских цехов точно
так же, как и всех цехов феодальной Европы.

Монополия на ремесло не являлась отвлеченнным правом. Она вполне
конкретно материализовалась в борьбе цеха против неорганизованных
ремесленников. Но это не означает, что монополия на ремесло была заост-
рена только против внешне]! среды цеха (а именно эту ее сторону мы рас-
сматривали выше). Не менее важную и вполне реальную роль играла

!,у So, s. 212: «...Skull lion I ага eon Swcnn som hafwer tient her i Staden i try Ahr
for ее и Mesterswenn. i sanima Em het e henne bast tyckess».

1”” So, s. 87—88, § 50: «[l|.\'gen iinckia aff muramestara Cornpani holle embetet
vppe lengen «‘in eth aar epther sin framledno dandemans dodli vtan hon faar en annan
Dandeman aff Sanima Kompani Faar hon dreng, aff kompani Tha gore han allan reth mz
kompauis broder kost ok harniska peninga all[al]edes som tilbor ok hustrwn vare syster
i kompanj som for Faar bon niesterman aff Sanima Coinpani vari broder som for vtan
kost Faar lion man annan an mwramestare jnrian Aars moth tha ar bon eller han ey em-
betet nywtande epter thz sket ar V tan han adder ar Ok hon faar muramestare sidan Tha
giffue hon Vtan nyan jngangb nw som far».

101 К. M a p к с и Ф Энгельс. Сочинения, т. 3, стр. 52.
она и во внутренней жизни цеха. Ведь эгалитарные цеховые предписания,
регламентировавшие объем и качество производства, а также сбыт гото-
вой продукции цеховых мастеров и ограничивавшие их права в этих сфе-
рах деятельности102, по существу являлись не чем иным, как борьбой
мелких производителей (совладельцев монополии на особый вид труда)
за равные доли этой монополии, и могут рассматриваться как выражение
той же корпоративной собственности.

♦ ♦ ♦

На примере стокгольмских цехов мы рассмотрели некоторые вопросы
возникновения и становления цехового строя в Швеции.

Стокгольмские цехи конца XIV и XV в. по своим основным функциям
были типичными ремесленными цехами феодальной Европы: они бази-
ровались на индивидуальном производстве ремесленников и их главной
задачей была борьба за утверждение монополии на риоизводство и сбыт
товаров в каждой конкретной отрасли ремесла, а е^ма эта монополия
являлась выражением своеобразной корпоративной ремесленной собствен-
ности, неизбежно возникающей в условиях сословного феодального строя.

Вместе с тем развитие стокгольмских цехов в этот период отличалось
рядит,! особенностей. Первые цехи возникли в Стокгольме только во вто-
рой половине XIV в., и складывание там цехового строя (XV в.) проис-
ходило гораздо медленнее, чем в подавляющем большинстве западноев-
ропейских городов. Монополия стокгольмских цехов на отправление ре-
месла еще в конце XV в. была выражена недостаточно отчетливо и прояв-
лялась скорее как тенденция и объект борьбы, что нашло отражение в
сравнительной свободе неорганизованного ремесла, сравнительной доступ-
ности цеховой организации для подмастерьев, а также и в том, что моно-
полия стокгольмских цехов еще не получила полного признания со сто-
роны городских властей. Это позволяет прийти к выводу, что стокгольм-
ские цехи XV в. находились на одной из ранних стадий цехового строя
и, следовательно, их своеобразие заключалось в позднем оформлении и
замедленности развития.

Это своеобразие цехов Стокгольма явилось следствием специфического
развития городов и городского ремесленного производства в Швеции, вы-
разившегося, в частности, в преобладании свободного ремесла. Преоб-
ладание неорганизованного ремесла, наряду с указанной нами недораз-
витостью цехового строя в XV в., может быть расценено не только как
следствие и отражение замедленного развития разделения труда, но в
определенной мере как показатель некоторой замедленности складывания
сословного строя страны103.

102 Эта сторона деятельности шведских цехов не могла быть детально разобрана
в данной статье и требует специального рассмотрения.

1пЯ В справедливости этого последнего вывода, вытекающего из анализа монополии
стокгольмских цехов на ремесло, убеждают нас и некоторые факты, нашедшие отра-
жение в «Лаидслаге» короля Христофора (середина XV в.). Так, согласно этому «За-
кону страны», разбогатевший бонд мог перейти в высшее, неподатное сословие (friil-
se) и тем самым приобрести феодальные привилегии, которые давались на условии не-
сения рыцарской службы королю. В то же время рыцарь при определенных условиях
(по причине бедности, например) мог лишиться прав fralse и перейти в низшее, подат-
ное сословие (oiralse) (см. Konimg Christofferes Landslag. Konung balker, b. XI, XIV,
s. 28—30, 32). Однако выводы о замедленных темпах развития разделения труда, о
слабости цехового строя и особенностях складывания сословного строя Швеции во
второй половине XIV—XV' в. требуют более подробной аргументации и разносторон-
него исследования, что выходит за рамки настоящей статьи.
Summary of A. A. Svanidze’s article
«Certain peculiar features of ambeten (craft gilds)
in Stockholm in XIV — XV centuries»

Stockholm craft gilds (ambeten) of the late XIV and XV centuries were
typical artisan corporations of feudal Europe judging from their basic funct-
ions. They were based upon individual production of artisan whose princi-
pal purpose was struggle for monopolizing the production and sale of the
goods of every trade. The monopoly in itself represented some kind of cor-
poration property.

At the same time, the development of ambeten in Stockholm in that per-
iod was characterized by certain peculiar features. The first ambeten appeared
only in the late XIV century. At the end of XV century there were about
24 ambeten. They embraced all the principal spheres of artisan production
in the town. Most corporations by that time had succeded in getting sta-
tutes (skrd) of their own. Thus XV century may be considered the period
of the formalion of the corporation system in Stockholm.

Yet the Stockholm ambeten's monopoly of exercising handicraft at the
end of XV century appeared to be more a tendency than a fact. It found
reflection in the comparative freedom of unorganized handicraft, in the
comparatively easy admission of apprentices into corporations, and also
in the fact that the monopoly of the Stockholm ambeten was not yet fully
recognized by the town authorities. On the whole, the Stockholm ambeten in
XV century represented an early period of corporation system and, conse-
quently, their peculiar features were late legalization and slow development.

The character of the Stockholm ambeten was a result of the specific deve-
lopment of Swedish towns and town handicraft, particularly seen in the
prevalence of free handicraft. This, along with the above mentioned un-
der-development of the corporation system in XV century may be judged as
a reflection of the slow development of division of labour and, to some ex-
tent, as a sign of a certain delay (or a certain peculiarity) in the formation
of the country’s class system.
М. М. СМИРИ н

СОЦИАЛЬНАЯ БОРЬБА В ГОРНЫХ РАЙОНАХ САКСОНИИ
В КОНЦЕ XV — НАЧАЛЕ XVI ВЕКА И ВО ВРЕМЯ
ВЕЛИКОЙ КРЕСТЬЯНСКОЙ ВОЙНЫ

\ Все исследователи, которые изучали вопрос о волнениях немецких
горнорабочих в XV—XVI вв., рассматривали его в связи с проблемой
складывания социальных группировок в горной промышленности того
времени, положения горнорабочих и близких к ним категорий непосред-
ственных производителей, роли регальной власти в социальных конфлик-
тах в горном деле. Представитель этико-правового направления истори-
ческой школы политической экономии Густав Шмоллер1 стремился выяс-
нить, каким образом в конкретных условиях развития горного дела в
Германии складывались отношения основных его элементов —регального
ведомства и его аппарата должностных лиц, участников горных предприя-
тий, вносивших нужный капитал, и наемных рабочих. Анализируя кон-
кретный ход развития горного дела и выясняя специфические особенности
этого процесса, Шмоллер показал определившуюся уже в XV в. глубокую
дифференциацию между обладателями капиталов и наемными рабочими.
С начала XV в., по его мнению, уже можно говорить о горнорабочем
сословии, правовое оформление которого завершено было к середине сле-
дующего века. Специфические условия развития горного дела в Герма-
нии — участие сотен и тысяч лиц в рудничных предприятиях и необхо-
димость упорядочения сложных взаимоотношений между ними — выдви-
нули, по мнению Шмоллера, герцогскую администрацию и герцогское
законодательство в качестве регулирующей силы, организующей процесс
и примиряющей классовые противоречия. Затрагивая в этой связи дан-
ные источников о движениях горнорабочих в XV—XVI вв., Шмоллер
пишет, что эти движения были вызваны организационными трудностями,
явившимися результатом бурного подъема горного дела и отсутствием
законодательства, приспособленного к новым условиям, когда противо-
речия разнообразных интересов чрезвычайно обострились. Понадобилось
новое государственное законодательство, указывающее каждой социаль-
ной группировке ее место и устанавливающее порядок, без которого гор-
ное дело при усложнившихся обстоятельствах не могло развиваться. Этим
законодательством явились горные уставы (Bergordnungen), издававшие-
ся саксонскими герцогами начиная с 70-х годов XV в., которые, по мне-
нию Шмоллера, не только определяли права и обязанности каждой груп-
пировки и каждой профессии на промыслах, но и защищали наемных
рабочих от алчных и стремившихся к наживе капиталистических участни-
ков (Gewerken) горных товариществ.

1 G. Schmolle г. Die geschichtliche Entwicklung der Unternehmung.— «Jahr-
buch fiir Gesetzgebung, Verwaltung und Volkswirtschaft ini Deutschen Reich», 15. Jg.,
Leipzig, 1891, Hefte ITT — IV.
Ссылаясь на вводные части к шнеебергским и аннабергским горным
уставам, в которых говорится, что уставы издаются после имевших
место конфликтов (Irrungen), подрывавших развитие горного дела, Шмол-
лер приходит к выводу, что цель уставов заключалась в устранении тех
непорядков и тех нарушений, на которые указывали горнорабочие во
время их волнений. Зафиксированное в горных уставах «особое право»
(Sonderrecht) «горнорабочего сословия» явилось результатом «тяжелых
битв» и «большого популярного движения под руководством герцогской
администрации». Таким образом, Шмоллер считал, что движения горно-
рабочих за улучшение условий их труда не только не были направлены
против регального управления горным делом, но, наоборот, пользовались
их сочувствием и поддержкой.

Юридическую, по существу, точку зрения на характер происходивших
в рассматриваемое время волнений на горных разработках Рудных гор
мы находим у современного автора Германа Лёшера в статье о происхож-
дении и природе рудно-горного кнаппства2. Лёшер начинает с того,
что горное кнаппство (Knappshaft) не являлось определенной клас-
совой группировкой. К кнаппству принадлежали не только наемные
горнорабочие, не только забойщики, воротники, водоносы и чернорабо-
чие, не только плавильщики и другие рабочие плавилен, но и должност-
ные лица как горных товариществ (Gewerkschaftliche), так и регально-
го ведомства (Regalherrliche) —шихтмейстеры, штейгеры, караульщики,
бергмейстеры, судьи по горным делам, десятинники (сборщики десятины
и казначеи герцога), присяжные наблюдатели (Berggeschworne) и
маркшейдеры, а также мелкие участники-предприниматели, и преж-
де всего Eigenlehner — участники, сами работавшие на своих
ленах. Все эти социально неоднородные элементы объединялись орга-
низацией кнаппства, которая складывалась и оформлялась в разных
местах Рудных гор со второй половины XIV в. Вначале основой этого
объединения было церковно-правовое братство. Но в течение XV в.,
по мере приобретения светских функций, оно становилось общностью
на немецко-правовой основе (deutschrechtliche Genossenchaft).

Светские функции кнаппства, преобразившие сущность этой общности,
заключались в деятельности по усовершенствованию организации услож-
нившегося горного дела и по устранению существовавших в нем препят-
ствий к дальнейшему развитию. Среди этих функций заняли известное
место и дела, составлявшие сословный интерес основной массы непосред-
ственных ^производителей: вопросы об условиях работы, о размерах и
системе заработной платы, о продолжительности смен и т. п. В этой свя-
зи'Герман Лёшер оценивает движения кнаппства с 40-х годов XV в. так
же, как и волнения в районах Рудных гор во время Крестьянской войны.
В западной части Рудных гор (в районах Мариенберга и Аннаберга),
пишет Лёшер,’ эти волнения приняли тогда характер боевых выступле-
ний. Он приводит случаи, когда горнорабочие становились вожаками
отрядов восставших в этих районах крестьян. Однако главные причины
недовольства горняков, по его мнению, коренились в несовершенстве
организации горного дела и управления им. Жалобы на систему заработ-
ной платы и на условия работы наемных рабочих выдвигались наряду с
жалобами на непорядки в плавильном деле, дороговизну инструментов,
необходимость привлечения капиталов горожан и монастырей. Разбирая
требования аннабергских горняков во время Крестьянской войны, Лёшер
подчеркивает, что здесь вообще не было требований повышения платы.

2 Н. Loscher. Die Anfange der Erzgebirgischen Knappschaft.— «Zeitschrift
der Savigny-Stiftung fur Rechtsgeschichte», Bd. 71, Weimar, 1954.
Горняки боролись за вольности — религиозные и социальные, за воль-
ности «общинности» (genossenschaltliche Freiheiten) —за самоуправление
и справедливое распределение всех повинностей. Лёшер обращает внима-
ние на то, что в ряде мест Рудных гор борьба шла за немецкую мессу,
за введение реформации. «Общинность» и ее правовая основа являлись,
по мнению Лёшера, гарантией нормального существования упорядоченной
организации и дальнейшего развития горного дела. Под защитой прин-
ципа «общинности» развивались все области горного дела и все отношения
между социальными группировками, в том числе и интересы наемных
рабочих. До XV в., пока правовая основа кнаппства была церковной,
церковь защищала все входившие в него элементы, не обладавшие соб-
ственными материальными ресурсами. В XV —XVI вв. правовая основа
кнаппства менялась. Для этого переходного времени характерны кризисы
в социальных отношениях, волнения в среде кнаппства, которые, по мне-
нию Лёшера, должны были завершиться утверждением новой, «немецко-
правовой», основы кнаппства.

Шмоллер и Лёшер рассматривают движения горняков в XV—XVI вв.
в связи с развитием горного законодательства и эволюцией немецкого
горного права. Отличие между работами этих двух историков-юристов,
отделенными друг от друга более чем шестьюдесятью годами, в том, что
Шмоллер подчеркивал обострение противоречий между горнорабочими
и* капиталистами, но считал, что борьба горнорабочих действовала в том
же направлении, что и герцогское законодательство, и что герцогское
законодательство сглаживало и устраняло эти противоречия, в то время
как Лёшер отрицает классовые основы самих организаций кнаппства,
от которого эти движения исходили.

В работах ряда историков, специально изучавших историю горной
промышленности Рудных гор, само горное право рассматривается как
результат и объект классовой борьбы между различными участвовавшими
в горной промышленности социальными группировками. Освальд Хоппе
в своем исследовании о серебрянорудной промышленности Шнеебергского
района3, касаясь кнаппства, характеризует его как организацию, в ко-
торой, при всей пестроте ее состава, преобладали интересы наемных ра-
бочих и близких к ним категорий бедных горняков. Анализ первых гор-
ных уставов Шнееберга в книге Хоппе показывает, что ее автор видел
основную тенденцию герцогского горного законодательства в удержании
заработной платы рабочих на низком уровне. Останавливаясь на по-
ложении и статусе наемных горнорабочих и рассматривая их борьбу
в 70-х и 90-х годах XV в., Хоппе характеризует ее как проявление проти-
воречий интересов горнорабочих главным образом с регальной админи-
страцией. Для концепции Хоппе характерно, что он говорит о достигну-
той уже в конце XV в. важной ступени в формировании класса наемных
горнорабочих. Капиталистическая предпринимательская форма горных
предприятий создала, по мнению Хоппе, своеобразную ситуацию, когда
наемный труд перестал быть переходной стадией к самостоятельному
производству. Но Хоппе указывает и те обстоятельства, которые не по-
зволяют утверждать, что новый социальный слой уже сформировался:
не все вопрос я труда и заработной, платы решались герцогской властью
и капитал участников был еще безличным, т. е. носил товарищеский ха-
рактер.

С рядом наблюдений О. Хоппе можно согласиться. Движения горно-
рабочих и выдвигавшиеся ими требования действительно были направ-
лены в первую очередь против регальной администрации. Недостаточным,

3 О. Н о р р е. Der Silberbergbau zu Schneeberg bis zuni Jahre 1500. Freiberg, 1908.
однако, является объяснение этого факта тем, что регальная администра-
ция регулировала все дела труда и заработной платы. Важнее всего в
данном случае та политика, которая проводилась герцогской властью-
в это.м «регулировании». Всякое улучшение условий труда рабочих/, осо-
бенно в отношении заработной платы и продолжительности смен, рас-
сматривалось герцогской администрацией как угроза своим доходам —
десятине, монопольно низким ценам на доставлявшееся в обязательном
порядке на чеканные дворы герцогов серебро, шлегшацу (монетной пош-
лине) и другим доходам4. Повышение заработной платы при полном
сохранении этих регально-феодальных доходов грозило сделать рудники
нерентабельными, что могло повлечь за собой уход капиталов и упадок
горного дела вообще. Ухудшение условий труда и общего положения
горнорабочих являлось в этих условиях прежде всего результатом фео-
дального нажима на горные предприятия. Движения горнорабочих были
поэтому прежде всего антифеодальными движениями.

В этой связи приобретает интерес вопрос о том, в каком отношении
между собой были движения горнорабочих и выступления против регаль-
ного режима, предпринимавшиеся капиталистическими участниками. Хоп-
пе не затрагивает вопроса о связи между этими двумя линиями движения
против феодально-регального управления горным делом.

В первом томе своей большой работы «Горнорабочие» Отто Гю уделяет
много внимания движениям горнорабочих на всех стадиях развития гор-
гого дела5. Описанию движения кнаппства в XV —XVI вв. Гю предпо-
сылает весьма обстоятельный раздел о положении рабочих, в отношении
которых нарушались все «охранительные» распоряжения и постановле-
ния горных уставов. Их скудная заработная плата урезывалась путем
оплаты товарами (Trucksystem), на которые к тому же устанавливалась
завышенная цена. В частности, сопоставляя данные о заработной плате
горнорабочих и ценах на предметы первой необходимости, Гю показывает
падение реальной заработной платы забойщиков и других рабочих, особен-
но с середины XVn в течение XVI в. С этим ухудшением положения горнора-
бочих Гю связывает нарастание волнений в их среде в то время. Указывая,
что с середины XV в. выступления горнорабочих становятся более частыми
и более упорными, Гю в то же время выступает против того, чтобы рас-
сматривать пх как настоящие пролетарские классовые выступления.
В этих движениях на стороне наемных рабочих участвовали также горняки,
работавшие на собственных ленных горных участках, и мелкие члены
горных товариществ (Gewerken), положение которых во многом напоми-
нало положение наемных рабочих. Эти категории выступали «против гне-
та и жадности регальных господ и капиталистов». Более подробно Гю
останавливается на известном восстании 1525 г. в чешском Яхимове
(Иоахимсталь), подчеркивая его связь с событиями в Рудногорной Сак-
сонии и роль аннабергского, фрейбергского, шнеебергского и альтенбург-
ского кнаппства в ходе и результатах яхимовского восстания. Гю раз-
бирает выдвинутые яхимовскими повстанцами требования и заключенное
7 июля 1525 г. соглашение и приходит к выводу, что это восстание было
общей борьбой «der Gewerken und Lohnarbeiter» против обманов и обсче-
тов (Obervorteilung).

Собранные Гю данные о положении горнорабочих и близких к ним
категорий рабочих интересны и важны для понимания причин волнений * 8

4 См. М. М. С м и р и н. Социальные отношения в горной промышленности Фрей-
бергского района Саксонии в 40—80 годах XV в.— Сб. «Средние века», вып. XX, М.,
1961, стр. 134 и сл.

8 О. Hue. Die Bergarbeiter, Bd. I. Mittelalter. Stuttgart, 1910, S. 255—319.
на горных разработках в XV —XVI вв. и для анализа мотивов выступле-
ний различных участвовавших в них прослоек. Но подчеркивая участие
в этих движениях разных социальных прослоек и их совместные действия,
Гю видит в этом только признак и результат классовой незрелости горно-
рабочих, незавершенности процесса формирования классов в горном деле.
О движениях XV и начала XVI в. Гю пишет, что на стороне горнорабо-
чих были мелкие участники горных товариществ и трудящиеся собствен-
ных горных ленов,что целью их борьбы являлись устранение злоупотребле-
ний со стороны должностных лиц регальной администрации и восстанов-
ление горных вольностей. Правда, Гю пишет о совместной борьбе наемных
рабочих и участников горных предприятий (Gewerken) в яхимовском
восстании 1525 г., не уточняя, что речь идет только о «мелких участни-
ках». Однако в целом Гю рассматривает и это восстание, а также его свя-
зи и отклики в Саксонии в том же плане, что и волнения XV и начала
XVI в. Он обходит в своей книге вопрос о значении широкого антифео-
дального восстания, происходившего тогда в Германии, для судеб горной
промышленности, в которой, по общему мнению историков, в том числе
и самого Гю, уже определилось преобладание капиталистической формы
предприятий. Он не объясняет, почему на определенном этапе движения
в одном лагере с восставшими горнорабочими оказались также и капи-
талистические участники горных предприятий, которых итересовало не
столько положение рабочих горняков, сколько положение самого гор-
ного дела, управляемого и руководимого регальной администрацией. Гю
склонен объяснить это недостаточной классовой зрелостью наемных гор-
норабочих. Останавливаясь на волнениях рабочих галльских солеварен
в 70-х годах XV в., Гю обращает внимание на то, что в 1478 г. рабочие
взялись за оружие с целью оказать помощь своим эксплуататорам (ihren
Ausnutzern)—владельцам солеварен (den Pfannerherren) в борьбе против
магдебургского епископа, и замечает при этом: «Какая смиренная вер-
ность хлебодавцу!»6. Гю не останавливается на вопросе о характере и
мотивах борьбы владельцев солеварен и не допускает мысли, что у рабо-
чих солеварен могли быть иные причины участия в борьбе, нежели «сми-
ренная верность хлебодавцу».

Вопрос об основной характерной черте социальных отношений в Гер-
мании в XV—XVI вв. (нарастание борьбы против княжеского феодализ-
ма) и новой обстановке, сложившейся благодаря этому как для имевшихся
уже тогда в горной промышленности капиталистических элементов, так
и для горнорабочих, остается вне поля зрения Гю. По его мнению, горно-
рабочие боролись за старые горные вольности против всех нарушавших
их —против регальных господи капиталистов. Добросовестно собиравший
факты Отто Гю сообщает о том, что обстановка в Яхимове оказалась бла-
гоприятной для проникновения туда сторонников Томаса Мюнцера из
Тюрингии и распространения мюнцеровсцого социально-революционного
учения, направленного против несправедливых действий князей. Однако
никаких выводов о разных течениях среди восставших Гю не делает7.

Специальную статью об участии рудногорских горняков в Крестьян-
ской войне 1525 г. написал историк-марксист ГДР Зигфрид Зибер из
Ауэк. Анализ состава и положения горняков (Bergleute) XV—XVI вв.
приводит Зибера к заключению об их классовой незрелости не только
с политической, но и с социальной точки зрения. Пеструю массу горняков,

« Ibid., S. 308.

7 Ibid., S. 310.

” S. Sieber. Die Teiliiahrne erzgebirgischer Bergleute am Bauernkrieg 1525.—
«Freiberger Forschimgshefte», D. 11, «Bergbau und Bergleute». Berlin, 1955, S. 83 — 105.
в которой он констатирует наличие ряда переходных состояний, Зибер
делит на две группировки. В первую он включает тех горнорабочих,
которые смотрели на работу по найму как на временное состояние, не-
обходимое средство для приобретения выгодных куксов. Некоторые из
них после смены трудились на собственных участках или же совмещали
работу по найму с владением той или иной долей в качестве участников-
предпринимателей, платящих регулярные взносы (Zubuss) и получающих
долю прибыли из добычи. Горняки, принадлежавшие к этой группировке,
сами являлись (или надеялись стать) в известном смысле участниками-
предпринимателями (Gewerken) и считали интересы последних своими
интересами. Ко второй группировке Зибер относит прежде всего под-
собных рабочих и тех забойщиков, которые пришли со стороны и не имели
в Рудных горах ни связей, ни имущества, ни перспектив. Этой прослой-
ке горняков были близки интересы и революционная тактика кресть-
янско-плебейского лагеря, в то время как горнорабочие первой груп-
пировки, в руках которых находилась организация кнаппства и ее печать,
свысока смотрели на крестьян и ценили свое привилегированное поло-
жение, свободу передвижения, свободу от личной зависимости, от бар-
щинных работ и т. п.

Такое рассмотрение классового положения горнорабочих позволяет
Зиберу дать дифференцированную оценку тактике различных группиро-
вок горняков во время Крестьянской войны как в чешском Яхимове,
так и в саксонских районах Рудных гор. Он показывает характерную
для немецких городов во время Крестьянской войны тактику колебаний
и склонность к переговорам, уступкам и в конце концов к капитуляции,
инициатором которой выступало организованное кнаппство. Вместе с тем
Зибер указывает на революционную тактику другой группировки горно-
рабочих, которая была близка к тактике революционного крыла кресть-
янско-плебейского лагеря в Крестьянской войне, находившегося под влия-
нием мюнцеровской пропаганды. Зибер начинает свою статью ссылками
на те страницы «Крестьянской войны» Циммермана, где рассказывается о
пропагандистской деятельности сторонников Мюнцера в районах горных
разработок и приводится пламенное революционное воззвание Мюнцера
к горнякам.

Зигфрид Зибер стремится, таким образом, показать внутреннюю связь
движения горнорабочих с общей историей Крестьянской войны. Это,
несомненно, выгодно отличает его очерк от трактовок этой темы в бур-
жуазной историографии. Некоторые его наблюдения и выводы могут слу-
жить исходным пунктом дальнейшего изучения вопроса о движениях
горнорабочих. Однако задача, которую Зибер поставил в данном иссле-
довании, ограничена вопросом о наличии в среде горнорабочих двух
основных группировок, по-разному относившихся к восставшему крестьян-
ству, и о том, насколько их тактики соответствовали социально-полити-
ческой специфике двух лагерей, противостоявших реакционному лагерю.
При той общей форме, в какой Зибер отвечает на этот вопрос, не выявлены
особенности классовой борьбы в горной промышленности в то время.
В обзоре классового положения горнорабочих, носящем суммарный харак-
тер, Зибер не мог, конечно, выяснить количественное соотношение раз-
ных прослоек и переходных состояний в их среде. Правда, для этого
нет достаточных данных, но все же очевидно, что удельный вес того слоя,
для которого работа по найму являлась единственным или, по крайней
мере, основным источником жизни, Зибером недооценивается. Известно,
что Шмоллер, Хоппе и другие историки считают, что для последних
десятилетий XV в. наемный рабочий, живущий только за счет заработ-
ной платы, для которого работа по найму не являлась лишь переход-
ной стадией к самостоятельному существованию, был уже типичной
фигурой горнорабочего в Рудногорном районе. Историк-экономист ГДР
Иоганн Кёллер утверждает, что слой свободных горнорабочих, единст-
венным источником жизни которых была работа по найму, был сравни-
тельно широк уже в самом начале XV в., и притом охватывал не только
подсобных рабочих, но и забойщиков9. Это видно и из относящихся к
Фрейбергу, Аннабергу и другим горнорудным промыслам документов,
в которых говорится о борьбе вокруг вопросов заработной платы. Иа
этих же документов ясно видно, что должностные лица регальной адми-
нистрации считали ненормальным и невыгодным такое положение, когда
горнорабочие имеют в местности, где расположены рудники, свои дома,
земельные участки или собственные горные лены, так как это дает рабо-
чим возможность сопротивляться нажиму и добиваться лучшей оплаты
их труда10. Поэтому регальный бергамт предпочитал иметь дело с пришлы-
ми рабочими, представлявшимися ему более беззащитными. Но и эти
рабочие черпали силы сопротивления в своих объединениях, о чем гово-
рят уже фрейбергские материалы середины XV в., на которые имеются
ссылки в статье самого Зибера. Вряд ли можно согласиться с тем, что
по своему классовому положению значительная часть квалифицированных
горнорабочих была близка к участникам-предпринимателям и что в из-
вестном смысле сами квалифицированные забойщики и члены организо-
ванного кнаппства были участниками-предпринимателями.

Если некоторые из названных выше историков на основании анализа
требований, выдвигавшихся горняками во время восстаний, заключают о
недостаточно развитой среди них классовой дифференциации, то немецкий
историк Яков Штридер, касаясь конфликтов в горной промышленности
Германии в конце XV—XVI в. (в том числе в Саксонии), приходит к вы-
воду не только о пролетарском характере предъявлявшихся горнорабо-
чими требований, но и о том, что по своим причинам и по организацион-
ным формам рабочие волнения того времени и принятые против них меры
напоминают конфликты в промышленности, происходившие в ХГХ в.11
В частности, Штридер ссылается на соглашения 1520 г. между саксон-
скими герцогами, чешскими графами и регальными владетелями горного
района Яхимова Шликкамп и регальным владетелем Рабенштейна Ган-
сом Пфлугом о совместной борьбе против рабочего движения. Штридер
приводит наиболее характерные, по его мнению, пункты этого соглашения:
не допускать переходов рабочих с одних промыслов на другие и повыше-
ния заработной платы, не разрешать нпкому из забойщиков работать
больше одной смены, не принимать на работу и не предоставлять убежи-
ща беглым должникам, а также тем, кто был изгнан за призывы к восста-
ниям и стачкам. Особенно «глубокое впечатление», по мнению Штридера,
производит § 7 соглашения о том, чтобы не принимать ни на какую работу
бастующих горнорабочих, «шныряющих бандами из одного города в дру-
гой», задерживать беглых, привлекать их к суду и т. д.

Останавливаясь на мотивах, лежавших в основе этого соглашения
горно-рсгальных властей, Штридер пишет, что его авторы руководство-
вались соображениями чисто хозяйственного порядка. Эти господа, пишет
он, приняли указанные меры для того, чтобы соотношение между спросом
на рабочую силу и ее предложением оставалось выгодным для них.

9 J. К о h 1 е г. Die Keime des Kapitalisinus im saclisisclieu Silberbergbau.— «Frei-
berger Forschungshefte», 1). 13, Berlin, 1955, S. 93—94.

10 См. M. M. С мири н. Социальные отношения в горной промышленности...—
Сб. «Средние века», вып. XX, стр. 135; см. также Fl’B И, S. 149.

11 J. S t г i е d е г. Studion zur Geschichte kapitalistischer Organisationsformen.
Miinchen und Leipzig, 1925, S. 44—45
Совместно выработанные господами меры против действий горнорабочих
Штридер считает аналогичными деятельности союзов работодателей нового
времени, направленной против стачек. В горной промышленности XV —
XVI вв., пишет Штридер, мы встречаемся уже «с большим числом проблем
современного капитализма» и со многими хозяйственно-организационными
новообразованиями, достигшими позже, особенно в XIX в., своей пол-
ной завершенности.

Перед нами, таким образом, две диаметрально противоположные точки
зрения на характер и мотивы движений горнорабочих в указанное время.
Согласно первой из них, горнорабочие тогда еще не отделились по су-
ществу от предпринимательских элементов горных предприятий; согласно
второй точке зрения, горнорабочие уже в тот период представляли собой
класс современного пролетариата, тогда уже ведшего с капиталом
такую же борьбу, как и в XIX в. Представители этих обеих кон-
цепций не учитывают своеобразия классовых отношений в эпоху раннего
капитализма вообще и особых условий классовой борьбы в горной про-
мышленности в то время. Историки, придерживающиеся первой тео-
рии и ссылающиеся, между прочим, на реформационные требования
горняков во время восстаний, не учитывают, что борьба против тяжелых
условий труда, которая велась горнорабочими, была в первую очередь
направлена против регальной монополии и герцогского управления, что
самим ходом борьбы горнорабочие были приведены в лагерь радикальной
реформации, политически заостренной против княжеского суверенитета.
В этом лагере сочетались, как известно, интересы различных классовых
группировок.

Что касается Штридера, то он вообще рассматривает регальных господ
как капиталистических предпринимателей —«работодателей», а их мето-
ды феодально-регального нажима и извлечения регальных доходов счи-
тает методами капиталистической эксплуатации. В соответствии с этим
Штридер рассматривает борьбу горнорабочих против регальных владе-
телей и их администрации как борьбу труда с капиталистической эксплуа-
тацией.

Но можно ли приведенное Штридером соглашение герцогов саксонских
с чешскими графами Шликками и рабенштейнскими Пфлугами считать
образованием союза работодателей, созданным в целях регулирования в
свою пользу спроса и предложения рабочей силы? Обратимся прежде всего
к тексту соглашения 1520 г., на который Штридер ссылается и который
им опубликован в приложениях к указанной его книге под названием
«Конвенция... по регулированию спроса и предложения рабочей силы на
промыслах контрагентов».

Во вводной части документа формулируется цель соглашения: указан-
ные стороны «сошлись на нижеследующих статьях», поскольку промыслы
договаривающихся тесно примыкают друг к другу и для того, чтобы
«уберечься от восстаний, убийств и других злодеяний со стороны
своих и соседних горных людей и подданных и тем самым обеспечить
повсюду мир и право, а также верное и усердное обслуживание промыс-
лов»12. Уже эта формула указывает, что перед нами не просто документ
по урегулированию спроса и предложения рабочей силы, имеющий только
хозяйственное значение. Целью соглашения объявляется охрана всего
установленного в горном деле порядка от всех попыток выступления

12 J. S t г i е d е г. Studien..., Anhang V, № 18, S. 427: «...auch deshalben, damit
von unsern, und iren bergkgenossen und undcrthanen entporung, todtslege und ander un-
that mochi verhuet und also -cut fried, recbt und ainigkeyt allentbalben gebalden und
die bergwergk treulich und vleissig gefurdert werden, uns mit gedachten Slicken und
Pflugk nachfolger artickel gnediglicb vorainigt und vortragen...»
против него со стороны «горняков и подданных», т. е., очевидно, не только
со стороны горнорабочих.

В основе всех следующих пунктов соглашения также лежит стремле-
ние регальных господ обеспечить незыблемость своих доходов и своего
управления, охрану его от всех противников. В соглашении речь идет
о максимальной эксплуатации рабочих при неослабном наблюдении за
их работой и сохранении низкой заработной платы, а вовсе не о «регули-
ровании спроса и предложения рабочей силы». Для охраны своих регаль-
но-феодальных доходов герцоги и графы полагались не на «регулиро-
вание» цен на рабочую силу и не на законы рынка вообще, а на намечен-
ные ими строгие меры. Ведь при системе капиталистических горных
товариществ регальные господа, разумеется, были заинтересованы в на-
личии стимула для капиталовложений и, следовательно, в том, чтобы
добыча давала прибыль участникам-предпринимателям, но вместе с тем
они не потерпели бы нарушения их феодальных доходов. Поэтому регаль-
ные господа не могли предоставить решение вопросов распределения до-
бычи игре рыночных сил, хотя бы и «регулируемой».

Другие две статьи декларируют необходимость создания во всех владени-
ях договаривающихся регальных господ одинаковых условий труда, гаран-
тирующих максимальную эксплуатацию рабочих. Согласно второй статье,
ни одному забойщику не разрешается работа в двух сменах, так как при
двух сменах рабочие не могут работать с достаточной интенсивностью,
а получают полную заработную плату13. В шестой статье стороны обязуют-
ся установить на всех своих промыслах строжайший режим наблюдения
за интенсивностью работы в течение всей рабочей смены, за своевремен-
ным входом рабочих в шахту и их пребыванием там до конца смены. Это
наблюдение возлагалось, под угрозой «тяжелого штрафа», на бергмей-
стеров, присяжных и других должностных лиц.

Вопросам заработной платы посвящена, по существу, только первая
из семи статей рассматриваемого соглашения. Договаривающиеся стороны
не должны допускать повышения заработной платы; кроме того, зара-
ботная плата на всех промыслах в. их владениях должна быть одинако-
вой и соответствовать уровню монеты, имеющей хождение в каждом
княжестве14 *. Другими словами, договаривающиеся стороны считали един-
ственным и достаточным средством для поддержания одинаково низкого
уровня заработной платы административные меры. Возможность перехода
рабочих на промыслы других княжеств в принципе не ограничивается.
Но в третьей статье говорится, что на горных промыслах пребывает много
своевольных людей, совершающих насильственные акты и убийства и
надеющихся спастись от наказания путем перехода в другое княжество.
Стороны договорились о том, чтобы таких людей и на новом месте могли
преследовать, арестовывать и предавать суду. Согласно четвертой статье
стороны обязались отказывать в убежище бежавшим на промыслы сосед-
них княжеств низшим должностным лицам, за которыми числилась за-
долженность по отношению к участникам по десятине или заработной
плате. Согласно пятой статье стороны обязались не предоставлять работы
бежавшим с соседних промыслов подстрекателям к восстанию, волнениям

13 Ibidem: «...auf unser allerseits bergwergken vleissig achtung haben und uns in
kcinen weg dahin bewegen und dringen lassen soilen, dass auf denselbeu der lobn erhohet,
sondern auf alien bergwergken ein gleich lohn nach wert der muntz, so in eins yeden land
genge ist, gegeben werden».

14 Ibid.,S. 429: «... So auch einer auf unser, der churfursten und fursten zu Sachsen,

bergwergk verfest und geechtigt, der sal auf bemelter Slicken und Pfluegk bergwergk
auch verfest und geechtigt sein und wider denselben soil sunder anregen mit straf veria-
ren werden und widerumb...»
и недовольству среди горняков. Седьмая статья, которая, по словам
Штридера, производит «глубокое впечатление», говорит о взаимном обя-
зательстве регальных господ подвергать строгим репрессиям в их вла-
дениях группы «кнаппства и других горнорабочих», которые прибыли
сюда из владения соседнего регального господина, где они вздумали под-
нять «общее восстание». Суть обязательства формулируется дальше в
этой же статье следующим образом: тот, кто подлежит задержанию и ре-
прессиям на промыслах саксонских герцогов, должен подвергнуться той
же участи и во владениях Шликков и Пфлугов и наоборот и т. д.15

Таким образом, для саксонских и связанных с ними соседних чешских
регальных господ смысл этого соглашения заключался в том, чтобы со-
хранить установленный ими порядок управления горным делом и все вы-
текающие из этого для них выгоды и договориться о совместных действи-
ях против восстаний и других выступлений горнорабочих. Внимательное
изучение этого соглашения не оставляет сомнений в том, что оно было
вызвано не боязнью изменений в соотношении спроса и предложения
на рынке рабочей силы в результате передвижений бастующих рабочих,
как это утверждает Штридер. В условиях регального режима законы
рыночных отношений не могли иметь решающего значения. Первооче-
редной опасностью господа считали тогда угрозу, создавшуюся для самого
регального режима движением горнорабочих, которое самим своим ходом
заострялось против княжеской власти.

Документ 1520 г., опубликованный Штридером, имеет, конечно, свою
предысторию. О том, что заставило саксонских герцогов и соседних с
ними чешских регальных господ вступить между собой в переговоры и
заключить данное соглашение, можно судить по сохранившемуся в Вей-
марском архиве обращению графов Шликков и Пфлугов к курфюрсту
Фридриху 12 декабря 1519 г. В этом обращении речь идет о трудностях,
которые испытывали чешские графы в Яхимове (Иоахимстале) и Шла-
кенверде в первые же годы основания там богатых горных промыслов.
На новые разработки прибыло много людей, «а Вашей курфюрстской
милости известно, какие своевольные люди среди горнорабочих, как труд-
но их удерживать на том, что они обязаны делать»16.

И далее в качестве первого обстоятельства, вызывающего тревогу, при-
водятся связи между аннабергскими и шнеебергскими горняками и гор-
няками Яхимова. «Мы располагаем заслуживающими доверия и правди-
выми сведениями, что на промыслах Аннаберга и Шнееберга кнаппство
во многих делах добивалось изменений и уступок, так же как этого до-
бивается и кнаппство здешних мест. А когда им в этом отказывают, то
они (т. е. горняки Шнееберга и Аннаберга. — М. С.) грозят применением
непристойных действий и при этом тайно спрашивают совета у кнаппства
наших мест. А так как известно, что по крайней мере часть их больше
склонна советовать и помогать в делах, ведущих к волнениям, чем к
добрым отношениям, то необходимо постоянно иметь в виду, что эти гор-
ные промыслы тесно граничат друг с другом, а если их планам будет дан
ход, то следствием этого будет весьма непристойный мятеж и горные
промыслы потерпят большой ущерб во всех отношениях»17.

16 Ibid., S. 427: «sal keinem hauer gestatet werden zwu schicht zu faren, dan nit wol
nioglich ist, wo einer zwu schicht faren und folkomen John darumb nheinen wil, dass er
seiner arbeit umb seinen John genug thun moge».

18 Thiiringisches Landeshauptarcbiv. Weimar, Reg. T, 1556, Bl. la: «...derbalbeu
sich alda ein mergkliche antzal volgks erheldet vnnd dieweil E. Curf. gn. vorhin wol be-
wust was fur mutwillig folgk under denselbigen bergkleuthen ist. Vnnd schwerlich bey
dem das sie zutbun verpflicht zuerhalden sein».

17 Ibid., Bl. la — lb: «wir etwas glaublichen vnnd warhaftige bericht. So es zu den
Wettertagem kohmt das sich die knabschafft auff Sannd Annabergk vnnd Schnebergk jn
Как видно из приведенного обращения, Шликков и Пфлугов серь-
езно пугала перспектива общего восстания горнорабочих, которое может
последовать в результате установившегося контакта рабочих граничащих
друг с другом промыслов, в частности саксонских и яхимовских разра-
боток. Ведь если бы дело заключалось в боязни прекращения работы
волнующимися рабочими саксонских промыслов и их ухода на соседние
промыслы (что привело бы к увеличению спроса на рабочую силу в Анна-
берге и Шнееберге и соответственно к увеличению предложения ее в сосед-
них владениях, где она станет дешевле), то беспокойство должно было
бы исходить от саксонских герцогов, а не от Шликков и Пфлугов, кото-
рым это передвижение рабочих было бы, по существу, выгодно. Совер-
шенно очевидно, что грубо модернизаторская точка зрения Штридера
абсолютно несостоятельна и что речь шла об угрозе общего восстания «свое-
вольных» горнорабочих. Шликки и Пфлуги предлагали саксонским гер-
цогам объединить действия господ перед лицом совместных усилии и
контактов горнорабочих.

Напомнив саксонскому курфюрсту о том, что они сами и их предки всег-
да были связаны с саксонским княжеским домом, которому они готовы
были служить и от которого они всегда ожидали помощи в предотвраще-
нии зла, авторы обращения пишут далее о большом вреде, который будет
нанесен горным промыслам, вследствие того, что «многие легкомысленные
и неразумные люди считают, что стоит только человеку перейти через
Лес (т. е. через Чешский лес. — М. С.), и он уже свободен от наказаний
за совершенные им дурные поступки, а это придает ему смелость творить
злые дела и в дальнейшем». Предложенный ими сговор господ должен,
по их мнению, убедить всех в том, что «своевольный мятежный дух» нигде
не найдет убежища и подвергнется наказаниям всюду, где бы он ни был
обнаружен. Это должно привести к пресечению повседневно совершаю-
щихся «злых дел» и принесет большую пользу смежным промыслам18.

Авторы обращения считали предлагаемый ими сговор настолько важ-
ным, что предпочли бы прибыть к курфюрсту лично для ведения перего-
воров, если бы не эпидемия, в условиях которой близкое соприкоснове-
ние с чужими людьми в доме курфюрста вряд ли будет для него желатель-
ным. Они предлагали поэтому курфюрсту прислать своих советников
в Цвиккау или в Хемниц и сообщали, что одновременно они направляют
письма другим господам, приглашая их на это совещание.

В разобранных документах весьма характерно то, что ни в обращении
Шликков и Пфлугов, ни в заключенном в 1520 г. соглашении нет речи
о позиции и роли в этом деле участников-предпринимателей, хотя, само
собой разумеется, трудно предположить, что вопросы уровня заработной
платы, условий труда и отношения к происходящим и возможным в бу-
дущем волнениям горнорабочих были для них безразличны. Очевидно,
что в вопросах отношений с горнорабочими регальным господам было

etwan vol stiigken aiiderung vnnd nachlassung zubaben gedengken wie sic sich alhier auch
anmassen vnnd das suchen wollon. Vnnd wu ,jnen solchs gewegert lassen sie sich horen
villeicht einer vnschigklichkeit zugebrauchen, vnd in einer geheym alhier bey diesser
knabscliafft Rathe zusuchen... dieselbigen etwas zum tail mer zu unruhe dan zu gutem
geneigt das zurathen vnnd zuthun helften, jst hirinen sonderlich zubedengken das solche
Bergkwergk allentbalben eins dem andern init der grenitz fast nahe gelegen dadurch solte
jr furnemen auffkomen ein sere vnschigkliche entborung erwachsen. Vnnd allerseits den
Bergkwergken grossen nacbtail geboren...»

18 Ibid.,» Bl. 2a—2b: «...das hirjnen ein abrede vnd vereinigung furgenomen dardurch
jnen vorkomen* das sie in jrer mutwilligen auffriirigkeit an keynem orte geleytet oder un-
dergeschleifet... vnd domit vil vnraths undterstanden, auch in die Leute gebracht; do-
von die teglich vbelicb vnschigkligkeit abgeschnitten. Vnd an alien zweiuel gebere es auff
den Bergkwerdken ablertthalben... grosse foderung nutzs vnnd fromen...»
не по пути с капиталистическими участниками, которые не только не
были заинтересованы в охране регально-феодальных доходов, но, наобо-
рот, видели в десятине, в монопольно низких ценах на серебро, в монет-
ной пошлине и т. п. основное препятствие для своей предпринитательской
деятельности. Что же касается перспектив расширения рабочих волнений,
то поскольку они в основном были направлены против регальной власти,
они должны были вызывать у многих участников-предпринимателей со-
чувствие. Во всяком случае у регальных господ были серьезные основания
так считать. Интересно в этой связи подчеркнуть, что в тексте вводной
части рассмотренного соглашения говорится о том, что принятые меры
необходимы для предотвращения «восстаний, убийств и других злодея-
ний», которые могут последовать от «горных людей и подданных» (von
bergkgenossen und underthanen). Очевидно, регальные господа опасались
широкого выступления со стороны не только княжеских подданных, но
и других связанных с горным делом людей.

При решении вопроса о положении горнорабочих и характере их
борьбы необходимо иметь в виду общее положение горной промышлен-
ности того времени и характер происходившей в ней сложной социальной
борьбы. Модернизаторская концепция Штридера должна быть отвергнута,
но было бы недопустимым упрощением свести весь вопрос к недостаточной
развитости классовой дифференциации в горной промышленности, в силу
чего сами горнорабочие не отделяли себя тогда от участников-предпри-
нимателей. Документы, относящиеся к разным местам Рудных гор, по-
казывают, что противоречия между участниками-предпринимателями и
наемными рабочими стали определенно выявляться с середины XV в.
Очевидно, что близость в ряде случаев требований горного кнаппства
к требованиям участников-предпринимателей объясняется не сходством
положения этих разных группировок, а некоторой общностью их ближай-
ших целей борьбы, наличием у них общего противника. Особенность по-
ложения в серебрянорудной и в ряде других отраслей горной промышлен-
ности Саксонии заключалась тогда в том, что обладатели капитала не
противостояли рабочим непосредственно. Все управление, включая наем
рабочей силы и определение условий труда и его оплаты, так же как и
взимание дополнительных взносов с участников, распределение между
ними прибыли и ведение всех расходов, находились в руках должностных
лиц регальной администрации. Поэтому горнорабочие рассматривали все
свои невзгоды и всякое ухудшение своего положения как результат не-
порядков в управлении и злоупотреблений со стороны должностных лиц,
в которых они видели своих эксплуататоров. Но против тех же лиц и
системы управления боролис. и участники-предприниматели, за исклю-
чением тех привилегированных богатых дельцов, которым тесная связь
с регальной властью была выгодна.

Отвечая в 1453 г. на запросы саксонских герцогов о причинах застоя
в серебрянорудной промышленности Фрейбергского района, члены фрей-
бергского магистрата, выражавшие в данном случае настроения пред-
принимательских кругов, обвиняли должностных лиц регальной адми-
нистрации в том, что опи плохо выполняют свои обязанности, в результате
чего работа ведется нерационально, а рабочие стали очень своеволь-
ными. С забойщиками, утверждали члены магистрата, вообще невозможно
разговаривать, и они готовы убить всякого, кто захочет заявить о том,
что они плохо работают19. Выявлявшиеся противоречия между горно-

19 FUB II, S. 144: «Item sie sprechen, die hauwer sind eigenwillig und wollen mit
yn nicht reden lassen, so sie nicht recht arbeiten, und wolt ymand gebrechen melden, die
wollin die hauwer totslahen».
рабочими и участниками представлялись обеим сторонам прежде всего
как результат плохого и корыстного управления. При дальнейшем же
углублении конфликта, когда рабочие рудников Фрейбергского района,
прибегая к прекращению работ, стали выдвигать конкретные требования
о лучшей оплате полноценной монетой, это было воспринято саксонскими
герцогами как выступление против их регальной власти и доходов. Гер-
цоги вступили в этот конфликт не в качестве посредников, а в качестве
основной заинтересованной стороны, против которой была направлена
борьба рабочих. 17 июня 1453 г., после получения донесения об отказе
рабочих спускаться в шахты, курфюрст направил бергмейстеру строгое
предписание заставить рабочих приступить к работам в шахтах20. В конце
ноября того же года мюицмейстер и горный писарь в подробном донесении
писали о том, что забойщики — «совсем непокорный народ» —силой своей
организации вынуждают всех к прекращению работ, в результате чего
шахты «более восьми дней совсем пустовали». Они доказывали, что удов-
летворение требований рабочих поставило бы под угрозу все регальные
доходы21. Таким образом, в донесении должностных лиц прямо подчерки-
вается, что волнения горнорабочих направлены против регальных дохо-
дов и установленного регальной властью режима.

В результате волнения горнорабочих вообще принимали характер ан-
тикняжеских выступлений, хотя они включали в себя и выступления,
вызванные капиталистической эксплуатацией. Поскольку все отношения
на горных промыслах регулировались регальной администрацией, исхо-
дившей пз интересов своей монополии п своих доходов, то всякое требо-
вание горнорабочих об устранении непорядков принимало форму борьбы
за старые горные вольности, ущемлявшиеся регальной властью. Автор
шнеебергской хроники Христиан Мельцер начинает свое сообщение о
восстаниях шпеебергских горняков в 90-х годах XV в. вводным замеча-
нием о том, что горняки всегда славились свободолюбивым нравом. «Ког-
да же свободе их чувств или любой иной их вольности наносили ущерб
и вообще когда их вольности оспаривались, они склонялись к восстанию».
Это, по мнению хрониста, подтверждается и восстаниями шнеебергских
горняков. Большое волнение горняков произошло в Шнееберге в 1496 г.
Оно было вызвано попыткой снизить недельную заработную плату забой-
щика на один грошен. Восставшие покинули разработки: часть их ушла
в Шлеттау и на Лесниц, а часть в Гейер. Цвиккауский хауптман рыцарь
Рудольф фон дер Планитц был вынужден собрать людей в деревнях и за-
нять город Шнееберг. Однако скоро все было улажено мирным путем:
те горнорабочие, которые вернулись из Гейера, вновь вышли на работу
в день апостола Якова и дали клятву в присутствии уполномоченных
герцогов Саксонских выполнять свои обязанности по отношению к владе-
телям рудников22. В данном случае мы видим, что борьба вокруг вопросов
заработной платы велась не непосредственно с предпринимателями, о
которых хронист в данном случае вообще не упоминает, а с герцогской
администрацией. Более того, объектом борьбы стали обязанности по от-
ношению к самой герцогской администрации.

Еще более выраженный антигерцогский характер носило следующее
выступление шпеебергских горняков, которое произошло в 1498 г. О его
ходе Мельцер сообщает весьма лаконично. Начав восстание, горняки
(Bergleute) заставили воротников и молодых рабочих (denen Hasplern

20 FUB II, S. 148.

21 FUB II, S. 149—152. См. также указанную выше статью в сб. «Средине века»,
вып. XX, стр. 133—136.

22 Ch. Meltzer. Historia Scbneebergensis Renovata. Das ist: Erneuerte Stadt- u.
Berg-Chronica der... freyen Berg-Stadt Schneeberg. Schneeberg, 1716, S. 924.
und Jungen) следовать за ними, грозя в противном случае «изрубить их
на куски». Повстанцам удалось занять высоту у Вольфсберга, после чего
они начали наступление против цвиккауских и плауницских вооруженных
сил, расположившихся у Фогел’ьштанге (очевидно, речь здесь идет о гер-
цогских военных силах, собранных в Цвиккауском районе, которые вто-
рично, после 1496 г., были двпнуты на подавление нового восстания гор-
няков). Мельцер с самого начала подчеркивает тот важный, по его мнению,
факт, что на этот раз восставшие горняки выступили из Шнееберга
«даже со своим знаменем» (so gar mit ihrer Fahne). Скоро, однако,
судье Николю Мейнеру, бывшему раньше шнеебергским бергмейстером,
и Паулю Флетигеру удалось уговорить горняков вернуться в город. Они
забрали знамя горняков и сначала несли его впереди возвращавшихся,
а затем рыцарь Генрих фон Шенберг (тот самый герцогский хауптман,
который возглавлял военные силы герцога и в 1496 г.) забрал у них это
знамя, свернул его и положил в приисковом доме с тем, чтобы после со-
вершенного с его помощью «злоупотребления» оно не могло быть так легко
«извлечено оттуда на дневной свет»23.

Изложив эти данные о ходе восстания 1498 г., хронпст пишет, что
ему нигде не удалось отыскать сведения о причинах этого второго вос-
стания шнеебергских горняков. Однако, по его мнению, оно было след-
ствием «большого неудовольствия», так как только это могло вынудить
их «поднять знамя, которое было ими изготовлено во время первого рас-
цвета здесь горного дела и с тех пор употреблялось при больших тор-
жественных церковных и иных шествиях»24.

Описанный Мельцером ход этого восстания свидетельствует о том,
что в данном случае имело место выступление всего шпеебергского кнап-
пства. Руководящая его группировка — квалифицированные забойщики
добились присоединения к нему всех неквалифицированных, подсобных
и молодых рабочих и учеников, и с самого начала восстания восставшие
горняки были противопоставлены герцогской администрации в районе
разработок. По-видимому, «большое неудовольствие», в котором хронист
видит причину восстания, касалось не отдельных вопросов, связанных
с условиями труда, а всего герцогского управления горным делом. Ха-
рактерно и то, что представители герцога достигли успокоения не приме-
няя силу, а используя неопытность восставших и подрывая их органи-
зацию. Так, они обманом захватили и спрятали знамя повстанцев.

Мельцер ссылается на более раннего хрониста —автора «Аннаберг-
ских Анналов» Иенисия, у которого записано: «Ап. 1498. Tumultus inter
Annebergenses et Schneebergenses metallicos Principum auctoritatae seda-
tus est». КохМментируя эту запись, Мельцер пишет, что ее не следует по-
нимать буквально, т. е. в том смысле, что начавшаяся борьба между ан-
набергскими и шнеебергскпмп горняками якобы была прекращена вслед-
ствие вмешательства герцогской власти. Мельцер понимает запись Иени-
сия так, что горняки «волновались в каждом из названных мест, но что
в обоих местах были одинаковые причины для мятежа и восстания».
Как видим, в 1498 г. восстания горняков происходили одновременно на
шнеебергских и на анпабергскпх промыслах, причем в обоих этих районах
восстания были «успокоены» герцогскими силами, против которых они
были направлены.

23 Ibid., S. 925: «...zusammen gewickelt und auf der Fundgriibner Ilauss von dar
es auch wegen solches Missbrauches nicht viel wieder ans Tage-Licht koinmen Geschaffet».

24 Ibidem, «...es muss gewisslicli eis grosses Miss-Vergniigen gewesen seyn/weil sie
gar nach der Fahne gegriffen/welche sie in der ersten Bluthe des Bergwercks gehabt und
sonsten vermuthlich bey ihren Prozessionen am Fron-Leichnams Fest nach Brauch der
alten Zeiten/und bey andern Auffziigen gebracht haben». ___
Таким образом, движения горнорабочих в Рудногорском районе еще
в 90-х годах XV в. обнаружили свою направленность против действий
регальной администрации в горном деле и против герцогских повинно-
стей вообще. Поскольку в то время проявлялось уже недовольство пред-
принимательских элементов регальным управлением горными разработ-
ками, создавалась почва для совместных выступлений горнорабочих и
у частников-пр едпр иниматсл ей2 5.

Общая борьба против герцогских повинностей и действий герцогской
власти приводила к контакту между движениями горнорабочих и анти-
княжеской оппозицией в городах. После начала реформации эти контак-
ты стали принимать более широкий характер, особенно там. где борьба
городской оппозиции становилась борьбой за реформацию против като-
лических князей. Весьма характерны в этом отношении события 1523 —
1525 гг. в Шнееберге, где движение горного кнаппства оказалось тесно
связанным с борьбой, происходившей в городе вокруг реформации.

Особенность политического положения Шнееберга заключалась в том,
что при территориальном разделе владений Саксонского дома в 1485 г.
между Эрнестинской и Альбертинской линиями этот новый горный город,
прославившийся богатой и обильной продукцией своих серебряных руд-
ников и имевший исключительно важное значение для герцогской казны,
остался в совместном владении и управлении обеих линий. После начала
реформации в борьбе за влияние в городе между Эрнестинами, возглав-
лявшимися курфюрстом Фридрихом, и Альбертинами, главой которых
был герцог Георг, особое значение получил религиозный вопрос. Кур-
фюрст Фридрих был, как известно, покровителем Лютера, в то время
как Георг: был одним из наиболее воинственных католических князей.
Против католического священника Вольфганга Крауза, ставленника Ге-
орга в Шнееберге, действовал до 1521 г. сторонник и впоследствии друг
Лютера Хаузман из Фрейберга25 26. В 1523 г. здесь начал проповедни-
ческую деятельность другой лютеранин, Вольфганг Аккерман, проповедь
которого нашла значительный отклик среди горожан и крайне встре-
вожила герцога Георга и его сторонников. 24 ноября 1523 г. Георг обра-
тился к Альбертинам (к герцогу Иоанну) с жалобой, что новый пропо-
ведник действует без ведома священника (Крауза), что о его проповеди
возвещено было колокольным звоном, собравшим много народа, а в самой
проповеди Аккерман допустил такие энергичные выпады против духовен-
ства, в которых нельзя не усмотреть серьезные симптомы возмущения
и мятежа 27.

В завязавшейся затем переписке между Эрнестинами и Альбертинами
и на состоявшейся в декабре того же года встрече советников обеих сто-
рон Альбертины настаивали на аресте Аккермана и наказании тех, кто

25 Как видно из приведенных фактов, саксонские герцоги, обладавшие регальными
правами и издававшие горные уставы, являлись в возникавших на серебряпорудных
промыслах конфликтах не посреднической инстанцией, а одной из сторон, именно той
стороной, против которой движения были направлены. По не так обстояло дело там,
где обладателями регальных прав были не герцоги, а феодалы, которым принадлежали
эти земли. В этом можно убедиться, сопоставив историю приведенных выше волнений
с материалами стачки 1469 г. па оловяннорудпых промыслах Альтепберга (в восточной
части Рудных гор), где регальные права принадлежали землевладельцам. В конфлик-
те 1469 г. между участниками альтенбергских оловянных предприятий и рабочими
по вопросу о заработной плате и об оплате стачечных дней саксонские герцоги высту
пали посредниками, и после их третейского решения стачка была прекращена. См.
текст третейского решения и статью Германа Лёшера «Der landesherliche Schiedspruch
vom 4 September 1469 iin Streike der Knappen zu Altenberg (Erzgebirge)».— «Freiber-
ger Forscbungshefte», D. 11, «Bergbau und Bergleute», Berlin, 1955, S. 35—42.

26 F. G e s s. Die Anfiinge der Reformation in Schneeberg.— NAfsG, S. 31—36.

27 Akten und Briefe, № 569, S. 572—573.
созвал народ на его проповедь звоном набата, в то время как Эрнестины
из тех же соображений (т. е. во избежание беспорядка и для ликвидации
повода к восстанию) требовали ограничиться в отношении проповедника
строгим предупреждением и предписанием не возбуждать народ против
властей 28. Однако пока советники спорили между собой о необходимых
мерах, высказалось само население горного города и все горное кнап-
пство. Дело в том, что в начале следующего, 1524 г. в Шнееберге око-
зался еще один проповедник — Георг Амандус. Филициан Гесс в статье
«Начало реформации в Шнееберге» пишет, что «откуда он прибыл и кем
он был туда приглашен, неизвестно, но судья и шеффены согласились
его принять» «в виде опыта (versuchsweise)» с условием, что он будет про-
поведовать «чистое Евангелие без всяких нападок на духовные и светские
власти»29. Однако вся его деятельность в 1524 и в 1525 гг. показывает,
что он держался совершенно независимо от официальных кругов и про-
поведовал, как мы увидим, не только против церковных властей, но по
существу и против светских.

Нетрудно себе представить, как неистовствовали Альбертины и гер-
цог Георг, когда определилась позиция Амандуса и его влияние. Они
еще более энергично требовали его ареста и наказания. В ответ на уклон-
чивую позицию курфюрста Фридриха и герцога Иоанна, предлагавших
начать новый допрос Амандуса с целью уточнить смысл его проповедей,
Георг грозил действовать самостоятельно и обратился в имперские ин-
станции, в частности в имперскую канцелярию в Нюрнберге30 31. Здесь
нет возможности останавливаться на политический стороне этой борь-
бы между двумя линиями саксонских князей и на отношении каждой
из них к императору. Важно только отметить, что Амандус, которому
внутрикняжеская борьба была, конечно, на руку, видел свою опору не
в той или иной княжеской клике, а в городской общине, и прежде всего
в массе горного кнаппства — во всех ее многообразных группировках.
Достаточно сослаться на записку, приложенную к донесению обоих
шнеебергскпх десятинников, судьи и шеффенов от 10 июня 1524 г. Авторы
записки сообщают, что в целях «предупреждения неприятностей» они
решили отказать Амандусу в выплате жалованья, заявив ему, что они
теперь не в состоянии оплачивать его труд проповедника. Но тогда во-
семь человек (представители четырех ремесел) обратились к бергмейстеру
и кнаппству и за спиной десятинников и судей договорились о том, что
будут платить Амандусу из собственных средств и не допустят его уволь-
нения, пока «другие ученые не докажут, что они лучше компетентны»8l.
Авторы записки предупреждали, что это может привести к серьезным
последствиям.

Требуя не только изгнания Амандуса, но и его ареста и наказания,
Альбертины указывали па мятежное содержание его проповедей. Во вре-
мя переговоров с Эрнестинами 3 апреля 1524 г. они выдвинули против
Амандуса свое главное обвинение, которое они затем повторяли много
раз в течение 1524 и 1525 гг. Его смысл заключался в том, что члены

28 Akten und Briefe, .V 576, 585, S. 580, 590—591.

29 F. des s. Die Anfiinge der Reformation in Schneeberg.— NAfsG, S. 37.

3,7 Akten und Briefe, № 592, 628, 631, 660, S. 597, 627/634—636, 672—673.

31 Akten und Briefe, № 675, S. 684— Zetlel: «Wir haben ouch aus obangezeigter
Ursachen und anderm stadlichem bedenken, damil unrat nachbleyben mechte, dem prc-
diger den solt aufsagen lassen, der ym auch aufgesagt ist uf meynung, wir weren yetzo
nicht vermogens yn furder zu besolden. Alsosind birnach, als wir glaubwirdiglich bericht,
aus vier handwerken acht personen, dye man weyss, junsten soncags, Bonifaci (5 juni) zum
Bergmeister und der knapschaft gangen, baben aldo hinder uns gesonnen, das sie sich mit
yn vereynigen wolten, den prediger selbst zu besolden und zu halten, yn auch unentur-
laubt zu haben, er werde dann von andern gelarten uberwunden».
магистрата высказались против немецкой мессы и других церковных
новшеств, проповедуемых Амандусом. Последний заявил с кафедры, что
6 или 12 человек не могут управлять общиной и, следовательно, не ма-
гистрат должен управлять общиной, а наоборот, община магистратом.
Поскольку эти идеи вызывали гнев герцога Георга, то проповедник
заявил далее, что не князь должен управлять страной, а наоборот, страна
должна управлять князем. При этом, подчеркивается в протоколе пере-
говоров, было обращено внимание на то, что Амандус назвал конкрет-
но герцога Георга и что эти слова вызвали в народе мятежное настрое-
ние 32.

Разумеется, выступления Амандуса против безусловного авторитета
княжеской власти должны были встревожить не только герцога Георга
и всех Альбертинов, но и группировку курфюрста Фридриха и герцога
Иоанна, хотя последние и были противниками решительных и быстрых
мер наказания проповедника — отчасти из-за опасения еще больше уси-
лить мятежные настроения, отчасти из боязни того, что такие репрессив-
ные меры приведут к усилению позиций католиков. Герцогские совет-
ники потребовали у Амандуса объяснений по поводу его проповедей об
авторитете князей и магистрата. Амандус сначала уклонялся от объяс-
нений, но затем заявил, что он действительно произносил подобные речи,
однако вкладывал в них несколько иное содержание (aber folgend sol ch е
wort anders wollen deuten). Вместе с тем, он уклонился от выполнения
предъявленного ему советниками требования разъяснить в своей ближай-
шей очередной проповеди подлинный смысл своих слов об авторитете
властей. Герцогские советники были вынуждены ограничиться в отно-
шении проповедника предупреждением и напоминанием в присутствии
судьи, шеффенов и представителей общины и кнаппства об условиях, на
которых Амандус был принят на должность проповедника33.

Ф. Гесс в названной выше статье неоднократно подчеркивает, что
предупреждения и угрозы Амандусу не завершились репрессиями только
вследствие позиции Эрнестинов. Однако переписка герцога Георга и
материалы совещаний герцогских советников свидетельствуют о том, что
решающее значение имела поддержка Амандуса всей обп$иной и массой
кнаппства. Шнеебергские десятинники, судьи ишеффены, сообщая герцогу
Георгу 10 июня 1524 г. о дальнейшем развитии событий, писали, в частно-
сти, о том, что в конце мая дело дошло в городе до мятежного выступле-
ния простого народа, которое только благодаря вмешательству «мило-
сердного бога» было прекращено в самом начале. Авторы письма доводили
до сведения герцога Георга, что Амандус позволяет себе «непристой-
ным образом» проповедовать непокорность, мятеж и восстание, опираясь
при этом на большую поддержку единомышленников из простого народа 34.
Они хотели «незаметно, без шума и волнений» отстранить проповедника,
передав ему об этом герцогское повеление, но он не явился на вызов,
и его нельзя было найти. Он не захотел также успокоить народ, разъяснив,

32 Akten und Briefe, № 631, S. 634: «...wie der prcdiger alhier in der kirchen unter
anderm in eynem sermon offentlich gesagt haben solt, ir 6 ader 12 hetten nicht eyn gcmeyn
zu rogiren, sondern eyn geinoyn hette eynen rat zu regicren, desgleichen eyn furst nicht
eyn land, sondereyn land hette eyn fursten zu regiren, und sonderlich daneben u. g. h.
herzog Georgen offent lichen genant, init andern nehr unschlicklichen wort on, damit er
das gerneyen volk hett wollen zwyngen das sacrament under beyderley gestalt zu nhemen,
welche wort under dem volk eyn entporung solten bracht haben etc...»

33 Akten und Briefe, S. 634—636.

34 Akten und Briefe, № 676, S. 682: «...was unschickerlich weys und predig der pre-
diger alhye, dem ein grosse meynung des gemeyn volks anhange, gepraucht hab, welche
zu unwillen, ungehorsam, entporung und aufruhr raichen wolten, und keine besserung
noch enderung befunden».
как он обещал раньше, смысл своих слов. Наоборот, безнаказанность
воодушевила его на дальнейшие мятежные речи. 25 мая он возобновил
резкие выступления против мессы и таинства причащения. Когда же
29 мая католический священник Крауз выступил с ответной проповедью,
то Амандус выступил вторично, чередуя латинский язык с немецким,
и говорил с такой горячностью, что сбежалось много народа и вспыхнуло
большое волнение. Некоторые из сбежавшихся взяли кирпичи, сложен-
ные для стройки, и готовы были пустить их в ход. Среди поднявшегося
громкого шума можно было различить голоса многих людей, кричав-
ших, что они не станут больше ходить на проповеди Крауза и не желают
его слушать35.

Десятинники, судья и шеффены заявили в этом письме, что они чув-
ствуют себя бессильными сопротивляться пропаганде Амандуса, потому
что его тезисы о власти производят на его многочисленных сторонников
чрезвычайно сильное впечатление: они заключают из них, что никому не
надо подчиняться, что они могут жить и управлять своевольно. При та-
ком положении авторы письма не могут без помощи герцога облагать
поборами кого-либо из простого народа или брать кого-либо под защиту,
так как они всюду подвергаются осмеянию в бранных песнях.

Таким образом, авторы письма признают, что в обстановке, создан-
ной в Шнееберге пропагандой реформации, они теряют авторитет и не
могут пользоваться предоставленной им властью. Они пишут далее, что
эта пропаганда не только овладела умами населения горного города, но
произвела впечатление и на отдельных лиц из самой администрации36.
Месяцем позже оба десятинника в полном отчаянии писали Георгу, что
если не будут приняты нужные меры, то они опасаются, что уже «па веч-
ные времена» (inewigkeyt) останется такое положение, когда нет пи проч-
ного порядка, ни административного управления вообще (kein gut ord-
nung noch regiment), потому что все представители власти (alle regenten)
«проводят дни и ночи в страхе, вынуждены слушать и притворяться, что
не слышали, видеть и притворяться, что не видели» 37.

Какова же была в Шнееберге направленность массового движения,
развернувшегося с особой силой с весны 1524 г.? Несомненно, что это дви-
жение, связаЛюе с именем проповедника реформационных идей Аман-
дуса, было по существу антикняжеским, что в центре борьбы фигуриро-
вали тезисы Амандуса о том, что не князь должен управлять страной,
а наоборот, страна князем. Именно за эти тезисы ухватился герцог Георг,
который сравнивал Амандуса с Мюнцером. В инструкциях своим совет-
никам от 8 августа Георг предписывает обратить внимание курфюрста
Фридриха на то, что корнем всего зла является Лютер, назвавший его,
Георга, тираном и врагом Евангелия. Некоторые из сторонников Лю-
тера, продолжает Георг, шли дальше от одного заблуждения к другому.
Это, пишет, он,— священник в Альтштедте (т. е. Мюнцер), проповедник
в Шнееберге (т. е. Амандус) и два беглых монаха в Бухгольце (Мико-
ниус и Ибах). Так, пишет оп дальше, альтштедтский священник побуж-

35 Akten und Briefe, S. 683: «Davon sich ein inerglich anf ihid auslauf aus dor kir-
chon, entporung und aufruhr in der kirchcn undenn volk erhaben, auch etzlich zigcl-
stein, die zuin baue geschickt, zu sich genornen... were solcher unzustillender jarner und
not werden, das hochlich zu erbarrnen newest. Daraus auch koninien, das von vilen er-
hort ist das sie nicht mehr zu seiner predig geben, noch der horen wollen».

36 Akten und Briefe, S. 684. В письме приводятся имена трех представителей ад-
министрации (шеффепа, горного писаря и квартального старосты), которые, по мнению
его авторов, рады происходящим событиям и сочувствуют враждебным выступлениям
против Крауза.

37 Akten und Briefe, № 678, S. 686: «...alle regenten... sint itzo tag und nacht irs
leibs und lebens in sorgen und fahr, inussen horn und nicht born, sehen und nicht sehen».
дал общину Зангерхаузен к «забвению своего долга и присяги и к вступ-
лению в организованный им, Мюнцером, тайный союз, вызывая таким
образом под маской Евангелия непокорность, войну, кровопролитие,
возмущение подданных против герцогской власти». На такой же путь
встали, по мнению Георга, Амандус и бухгольцские беглые монахи38.

То, что воинствующий католический князь, герцог Георг, одинаково
расценивал в 1524 г. идеи Мюнцера и Амандуса, не должно вызывать удив-
ления. В обоих учениях ему важно было подчеркнуть их направленность
против светских князей. В духе католической пропаганды было и то, что
Георг возводил все радикальные течения в реформации к Лютеру. В дей-
ствительности же учение Лютера (особенно после его трактата «О свет-
ской власти, в какой мере мы обязаны ей повиновением», 1523 г.) требо-
вало безусловной покорности князьям, даже в тех случаях, когда они
нарушают божественное право и христианскую мораль. Антикняжеское
острие пропаганды Амандуса имеет другое происхождение. В этом легко
убедиться из уточнения самим Аманду сом своих политических тезисов.

В сентябре 1524 г. герцог Георг сообщал своим советникам дополни-
тельные данные о характере проповедей и о взглядах Амандуса. Пропо-
веднику было предложено взять жалованье за четыре недели вперед и уйти
с своего поста, но он отказался, заявив, что желание 8 или 12 человек —
ничто по сравнению с желанием всей общины. Затем он прибил к дверям
церкви семь тезисов о мессе, содержание которых сводится к тому, что
католическая месса, рассматриваемая сама по себе как жертва, т. е. как
достаточное искупление, не имеет оснований в «священном писании» и
противна богу. Истинной и угодной Христу является только та месса,
которая воспринимается как свидетельство союза с богом (als eyn testa-
ment und pact mit gott angenomen). Амандус заявил при этом, что если
никто не сможет опровергнуть его тезисы о мессе, он даст им ход без раз-
решения с чьей бы то ни было стороны. Судья и шеффены, усмотревшие
в этом заявлении желание возбудить в народе идеи мятежа, потребовали,
чтобы он уточнил, наконец, смысл своих высказываний о власти. Тогда
он разъяснил, что его проповедь о том, что община должна управлять
магистратом, а страна князем, следует понимать в том смысле, что общи-
на не должна подчиняться властям, идущим против бога. СуДья и шеф-
фены настаивали на том, что право решать вопрос о соответствии распо-
ряжений власти делу бога не должно принадлежать самой общине. В конце
концов они вынуждены были согласиться с проповедником, но умоля-
ли его успокоить народ и разъяснить свои мысли о власти в духе прими-
рения. Амандус согласился выступить в ближайшее воскресенье с разъяс-
нением, но «хорошо известно,—пишут судья п шеффены,— как он
это сделал!» В своей проповеди он рассказал о том, как хотели извратить
его слова, п употребил при этом такие резкие выражения, «которые в еще
большей степени побуждают к мятежу». Назвав по имени герцога Георга,
он сказал с кафедры, что если его тезисы не понравятся князю, то это не
должно никого смущать, так как «не князь должен управлять страной,
а страна князем», и добавил, что некоторые лица хотят его прогнать с
горных промыслов, но даже устраненный от проповеднической деятель-
ности он не уйдет с горных разработок Шнееберга, где у него есть много
друзей, которые готовы его содержать. Итак, заключают судья и шеффе-
ны, то, о чем мы требовали умолчать, он открыто провозглашал с кафед-
ры, зато молчал о том, что мы просили и приказали ему сообщить39.

38 Akten und Briefe, № 708, S. 717—719.

39 Akten und Briefe, № 731, S. 740—741, Anm. 1.
Поведение Амандуса, безусловно, свидетельствует о его принадлеж-
ности к весьма радикальному течению реформации, для которого рефор-
мация была одновременно и политической концепцией. Мы уже видели,
что он и практически старался показать свою независимость от властей,
по крайней мере в своей проповеднической деятельности. Основанием
для того, чтобы приравнивать его к Мюнцеру, как это сделал герцог
Георг, могло служить только выступление Мюнцера перед курфюрстом
Фридрихом и герцогом Иоанном в 1524 г. с толкованием второй главы
Даниила, когда он энергично отстаивал тезис о том, что источником вся-
кой власти является народ40. Правда, Мюнцер понимал этот тезис гораз-
до шире, распространяя его на все области жизни, и вообще исходил из
других классовых позиций, уточняя в этом выступлении перед князья-
ми, что под народом он понимает массы трудящихся крестьян и ремеслен-
ников. Все же антикняжеские идеи, имевшие тогда важное значение и
ставшие особенно популярными в горных районах, выступали тогда как
у Мюнцера, так и у Амандуса весьма ярко и могли дать основание для их
известного сближения.

Вместе с тем ни деятельность Амандуса, ни приведенные выше его по-
литические высказывания не допускают возведения его учения к лютеров-
скому источнику. Источник реформационно-политических идей Аманду-
са следует искать прежде всего в учении Ульриха Цвингли, который
писал в своем главном трактате, «Объяснение и основы 67 заключений»,
что община должна смещать всякую власть, действующую против бога.
Вопрос о конкретном пути смещения князя общиной Цвингли всячески
обходил, считая восстание тяжелым грехом, но он считал грехом и под-
чинение тирану. Цвингли призывал народ путем сплочения своих рядов
добиться изоляции тиранов. Он считал, что в этом случае тиран может
быть свергнут без восстания, так как он утратит власть просто потому,
что народ останется с богом и не пойдет за его «хулителем и противником»41.
Разъясняя свои политические тезисы в том духе, что пе следует подчинять-
ся властям, идущим против бога, и что решающей инстанцией при этом
является община, Амандус, как нетрудно убедиться, повторил мысли
Цвингли.

Борьба’в Шнееберге вокруг реформации и фигуры Амандуса продол-
жалась и в 1525 г. Под влиянием событий Великой Крестьянской войны
и особенно в обстановке наступившей всюду после ее подавления кня-
жеской реакции обе линии Саксонского дома решили покончить с этим
смелым проповедником, заменив его лютеровцем. Однако тот не смог
удержаться в Шнееберге и исчез, по выраженпю курфюрста, «не успев
произнести своей первой проповеди». Масса населения жаждала возвра-
щения Амандуса и выражала готовность содержать его на свой счет.
Однако обстановка изменилась. Как Альбертины, так и Эрнестины стали
проводить по отношению к населению города политику репрессий. Не
понравившиеся им вновь избранные шеффепы ые были утверждены.
Был назначен новый судья и заменен бергмейстер Зальцбергер, сочув-
ствовавший Амапдусу. Начались аресты горняков, выражавших со-
жаление по поводу победы князей над тюрингенскими крестьянами и
падения Мюльхаузена 42.

Рассмотренные события в Шнеебергском горном районе в 1524 —
1525 гг. показывают, что радикальное реформационное движение было

40 См. М. М. С и и р и п. Народная реформация Томаса Мюнцера и Великая Кре-
стьянская война. М., 1955, стр. 160—162.

41 Там же, стр. 339—340; см. также: W. М а и. Balthasar Hubmaier. Berlin und
Leipzig, 1912, S. 47—49.

42 F. G ess. Die Anfange der Reformation in Schneeberg.— NAfsG, S. 48—50.
здесь направлено против князей, что оно охватило разные слои народа,
связанные с горным делом этих мест, и являлось выражением общего
недовольства тем, что все горное дело было подчинено интересам герцог-
ской казны и управлялось герцогским регальным ведомством. Сила оп-
позиционного по отношению к княжескому управлению движения была
настолько значительной, что в него оказались вовлеченными бергмей-
стеры и некоторые другие лица горного ведомства. Судья и шеффены не-
однократно подчеркивали, что они бессильны справиться с общим дви-
жением, а десятинники, эти хранители герцогских финансов на про-
мыслах, были вынуждены в целях успокоения мятежно настроенных
горняков отпускать из герцогской казны средства на возведение техниче-
ских сооружений. Десятинник Томас Мейнер жаловался в письме гер-
цогу Георгу, что горняки требовали денег на водоотводные сооружения,
и ввиду того, что десятинная касса была пуста, десятинники выдали им
20 флоринов из собственного кармана, чтобы избежать расправы 43.

В сооружениях для соединения рудников с водоотводной системой
были заинтересованы все предпринимательские элементы. Но в выступ-
лении, о котором докладывает Мейнер, наиболее активной силой были
бедные горняки — мелкие участники и наемные рабочие. Угрожая деся-
тинникам расправой, они заявляли: «Не можем же мы есть свои собствен-
ные руки!» Таким образом, в движении, связанном с именем Амандуса и
заостренном против герцогской власти, объединялись разные слои гор-
ного населения. Реформация в цвинглианском духе, отвечавшая в первую
очередь интересам участников-предпринимателей, сделалась общим выра-
жением оппозиционного антикняжеского движения на горных промыслах.
Источники не оставляют сомнений в том, что в Шнеебергском горном
районе не было борьбы реформационных течений. Амандуса поддержи-
вало в общем все население этого района, а заменивший его лютеровский
проповедник не обрел там никакой опоры. Шнеебергские горнорабочие
не поддерживали никакое иное течение радикальной реформации, кроме
того, которое возглавлялось Амандусом. Вероятно, это обстоятельство
дало основание герцогу Георгу считать Мюнцера и Амандуса деятелями
одного ранга.

, Характерно, что Мельцер, писавший свою хронику в XVII в., назы-
вает события в Шнееберге, разыгравшиеся вокруг Амандуса в мае 1524 г.,
третьим восстанием горнорабочих в этом городе после восстаний 1496 и
1498 гг. В своей краткой записи Мельцер приводит эпизод, когда «горные
ребята» выступили у церкви с кирпичами в руках против Крауза, ставлен-
ника герцога Георга, и в защиту Амандуса. Если бы эти волнения не были
приостановлены «почтенными людьми», пишет Мельцер, то произошло
бы восстание, которое могло нанести большой ущерб горному делу, так
как Амандус в качестве духовного лица действовал «не так, как следует» 44 *.

43 Ibid., S. 45—46, Anm. 22 (письмо десятинпика Мейнера от 1 июля 1525 г.):
*Es ist ein Wasserkunst in der Wissen, die konnen die ander zechen nicht erhalden, so
hat man in cyner zcech in Sant Walburg darbei ein wenig erz, darauf sie gesagt haben, wo
die zcendner nicht wollen geld raufs lehn, das die kunst erhalden wurd, so kunnen sie
nicht bend und anders essen, sy sollen kurz mit den zcendnern anstellen, mich am er-
sten; do wir das erfarn, den richter angeret, der denn alsbald... etlich mit irer besten ge-
wer gefordert, den er bat wissen zuvertrauen, den tag in warnung gesessen; haben wir
beyde zcendner solchen aufrur vorkomen wollen, so haben wir von unserm geld XX fl.
leyhn mussen. Nun weis E. f. G., das wir kein geld im zee nd haben und haben des kei-
nen befel zu leihen».

44 Ch. Meltzer. Historia Schneebergensis..., S. 926: .... an. 1524 am tage cor-

poris Christi die Berg-Pursche in der Kirchen auffriihrisch worden und vreil man dazumal
gleich am Gewolbe der Kirchen gearbeitet, schon die Ziegelsteine ergriffen und den pab-
stischen Pfarren — Мд Wolffgang Krausen, umb dass er den Prediger Amandum offent-
lich zu wiederlegen^auffgetreten war, — aus der Kirchen steinigen wollen... Aber ware
Иначе говоря, Мельцер осуждал Амандуса за то, что его религиозное уче-
ние сделалось знаменем борьбы горнорабочих, которые в случае успеха
пошли бы еще дальше в своих требованиях. И современники обратили
внимание на то, что под знаменем реформации движение шнеебергских
горнорабочих объединялось с весьма боевым движением радикальной
бюргерской оппозиции. О тех же майских днях 1524 г. герцог Георг писал
в секретном письме своим доверенным должностным лицам, что, как он
достоверно узнал, некоторые шнеебергские «бюргеры и жители» (Bur-
ger und Inwohner) осмелились восстать; вооружившись (mit gewappneter
hand), они собрались перед судебным домом (Gerichtshaus), незаконным
путем освободили из под ареста заключенных и заставил^ вернуть штраф
некоторым ранее оштрафованным 45.

Шнееберг не был единственным горным городом, где реформационное
движение являлось началом широкого оппозиционного выступления про-
тив герцогской власти. Уже в 1520 г. герцог Георг выражал беспокойство
по поводу появившегося в Аннаберге проповедника против папских от-
пущений, причем главную тревогу герцога вызывало то, что проповедник
нашел в горном районе достаточную опору, придавшую ему смелость
продолжать свою деятельность вопреки приказаниям герцогских долж-
ностных лиц46. В значительно большей степени проявилась тревога
Георга весной и летом 1520 г., когда в соседнем горном городе Бухгольце
были приняты в качестве проповедников два беглых монаха, радикаль-
ная проповедь которых привлекала большое стечение народа из других
горных промыслов, в том числе и из Аннаберга. Герцог распорядился
принять строгие меры к запрещению посещения Бухгольца аннабергцами
и потребовал, чтобы в каждом городском квартале один из членов ма-
гистрата вместе с квартальным старостой обходил все дома и передавал
запрет слушать проповедь беглых монахов в Бухгольце, а также прини-
мать у себя человека, который побывал там 47.

Сообщая о мерах, принятых Георгом, и о произведенных по его прика-
заниям арестах, бухгольцекий бергфогт передал курфюрсту, что долж-
ностные лица герцога Георга располагают сведениями о готовящемся
нападении на яхимовского десятинника, который будет провозить через
эти места серебро в Лейпциг48. Пропаганда реформации связывалась,
таким образом, с активизацией борьбы против герцогского управления
горным делом и против герцогских поборов.

13 августа 1524 г. амтман Шелленберга п Аннаберга Антоний фон
Коспот докладывал герцогу Георгу, что после нарушения распоряжений
герцогской власти по поводу священника «неразумные люди» склонны к
дальнейшим легкомысленным поступкам. В целях предотвращения тяже-
лых событий, которые будут направлены, как он писал Георгу, «против
нас всех», фон Коспот созвал старший и новый магистрат, бергмейстера,

dieses durch ansehnliche Leute nicliI abgewendet worden, wer weiss was vor ein Auffstand
hatte sollen erfolgen, der zugleich deni Bergwerck ware nachtheilig gewesen, zumahl —
da Ania nd us, als ein Sacrament irer, auch nicht recht gehabt».

48 J. K. S e i d e m a n n. Die Unruhen ini Erzgebirge wabrend des deutschen Bauern-
kriegs. Nach den Akten des konigl. Sachsisclien Hauptstaatsarchivs zu Dresden.— «Ab-
bandlungen d. Historischen Klasse der Koniglichen Bayrischen Akademie d. Wissen-
schaften, Bd. X, 1. Abt., Munchen, 1865, S. 148 ff.

4e Akten und Briefe, № 157, S. 118—119.

47 Akten und Briefe, № 718, S. 727: «...das in der stat yn iczlicbern virtil einer des
rats und ein virtilmeisteraus der gemeyen von haus zu bause gebeen mussten und verbie-
ten, das nimands hiraus yn das Buchholz gchen dorfte, das predigtamt anzuhoren».

48 Akten und Briefe, S. 728: «Es ist auch von vielen in der collation geredet und
lass mir yn glaublichem schein ansagen, das sich eczlicb darauf scbicken sollen, yn mey-
nung, den zebentner* von St. Jocheimsthael, so er silber gegen Libzig uf konftig Michaelis
fhuren wird, anzugreifen».
старейшин кнаппства и 40 чел. из общины Аннаберга и потребовал от
них принятия строгих мер для наказания непослушных. Добившись от
собранных им лиц клятвенного обещания быть впредь покорными герцо-
гу, фон Коспот предупредил духовенство, чтобы его представители не
появлялись в пивных и не вступали в дискуссию с безрассудными людь-
ми, как это имело место раньше, а также чтобы проповедник не бранил
никого с кафедры. Герцогского чиновника тревожили реформационные
идеи не столько сами по себе, сколько тем, что на промыслах они ста-
новились знаменем политической борьбы против герцогской монополии.
Он старался успокоить волнения, которые вызывались выступлениями
духовенства и религиозными спорами в местах скопления народа, так
как эти споры вели к еще большему углублению движения против князей
и всех господ («против нас всех»). Особую тревогу вызывало то, что в
происходивших волнениях были замешаны и некоторые члены магистра-
та. Вопрос о виновности членов магистрата был поднят на совещании,
созванном фон Коспотом, но сам герцогский амтман счел этот вопрос
«слишком деликатным» (zu meisterlich) и предпочел отложить его рас-
смотрение до прибытия самого герцога. В следующем своем донесении
герцогу Георгу от 25 августа 1524 г. фон Коспот сообщал, что борьба
внутри магистрата продолжает обостряться, и просил Георга ускорить
свое прибытие в Аннаберг49.

Рассмотренные материалы об оппозиционном движении и волнениях
в среде саксонского горного кнаппства до Великой Крестьянской войны
показывают, что в этих движениях нельзя усматривать борьбу за утверж-
дение горных уставов и урегулирование при помощи герцогской власти
отношений разных участвовавших в горном деле социальных группиро-
вок. С другой стороны, следует отвергнуть модернизаторскую концеп-
цию Штридера, ставящего знак равенства между борьбой горнорабочих
в начале XVI в. и борьбой рабочих против капиталистов, характерной
для XIX в. Острие движения горного кнаппства было направлено в то
время против самой регально-феодальной основы горного дела. Основ-
ной силой в этой борьбе были горнорабочие, но движение выходило за
рамки интересов только наемных рабочих. В нем были заинтересованы и
другие социальные слои, связанные с горным делом, в том числе и пред-
принимательские элементы. Этим более широким характером движения
и его антикняжеской направленностью объясняется обнаружившаяся
его связь с начавшейся реформацией, а затем его роль в событиях Вели-
кой Крестьянской войны.

(Окончание следует)

49 J. Seideman n. Die Unruhen iin Erzgebirge...— «Abhandlungeii...», Bd
X, 1. Abt.
ГУМАНИСТИЧЕСКИЕ ВОЗЗРЕНИЯ УЛЬРИХА ФОН ГУТТЕНА

Интенсивная творческая деятельность немецких гуманистов конца
XV—первой четверти XVI в. отразила подъем общественного движения
в Германии накануне реформации. Требуя преобразования религии и цер-
ковного устройства, они выступали против традиционных основ католи-
ческой догматики, занимались поисками и выработкой новых философско-
религиозных представлений, учитывавших интересы и достижения за-
рождавшегося буржуазного предпринимательства. Немецкие гуманисты
плодотворно работали в сфере истории, филологии, опытных наук, доби-
лись успехов в новаторском художественном осмыслении мира, пропа-
гандировали патриотические идеи. Все это объективно способствовало
потребностям буржуазного развития в Европе, и прежде всего в самой
Германии.

j Общая оценка немецкого гуманизма уже установлена советской исто-
риографией, однако ряд коренных проблем его истории все еще недоста-
точно освещен. В частности, до сих пор слабо изучено своеобразие
трактовки гуманистических идеалов представителями различно ориентиро-
ванных в социальном отношении течений внутри такого сложного и срав-
нительно широкого движения, каким был гуманизм в Германии.

j В чем, например, состояли особенности усвоения гуманистических
идей в дворянских кругах Германии? В какой мере можно говорить о
выражении передовых культурных идеалов эпохи в творчестве Ульри-
ха фон Гуттена —лютого врага «купчишек», сторонника социальной кон-
сервации, идеолога гибнувшего немецкого рыцарства? Какова самостоя-
тельная роль Гуттена в разработке или специфической обработке пред-
ставлений, характерных для немецкого гуманизма? От решения этих во-
просов зависит не только общая оценка творчества Гуттена, но отчасти
и определенный акцент в освещении всей напряженной идеологической
борьбы XVI в., оставившей заметный след в культуре немецкого наро-
да. Не случайно жизнь и творчество Гуттена являются предметом край-
не разноречивых оценок в исторической науке, литературоведении, пуб-
лицистике и художественном творчестве.

Известный либеральный философ и публицист Д. Штраус воспевал
Гуттена как пламенного патриота — борца за национальную незави-
симость и единство Германии, выдающегося поборника духовной свободы
нации, восставшего против римской церкви не только из патриотических
соображении, но и из чувства возмущения присущей ей подавленностью
ума х. Напротив, реакционный протестантский историк П. Кальков от-

1 Д. Штраус. Ульрих фон Гуттен. СПб., 1896, стр. 14.
рицал всякое значение Гуттена для немецкой культуры, считая его вто-
ростепенным «журналистом», который не был «действительно продукти-
вен и оригинален ни в духовной, ни в политической областях», оказался
способным усвоить лишь оболочку, формальную сторону гуманизма и
руководствовался всегда только сословными интересами и эгоистически-
ми соображениями 2. Немецкая буржуазная историография конца 20-х
годов XX в. уделяла большое внимание изучению духовного развития
Гуттена и в особенности его отношения к реформации 3. В монографиях
этого времени подчеркивается роль Эразма Роттердамского в формирова-
нии мировоззрения Гуттена, отмечается трансформация сословных пред-
ставлений рыцаря под влиянием гуманизма, анализируются реформа-
ционные идеи Гуттена, причем авторы в итоге склоняются к тому, что
«осторожное» исследование должно стоять ближе к Штраусу, чем к Каль-
кову.

После второй мировой войны в буржуазной историографии о Гуттене
появилось несколько новых работ узкоспециального или популярно-
биографического характера 4. Знаменательно, что касаясь интересую-
щих нас проблем, их авторы вынуждены констатировать крайнюю неопре-
деленность и разнородность трактовки в буржуазной науке чрезвычай-
но важных исторических понятий. Так, X. Древинк стремится на при-
мере Региомонтана, Цельтиса, Эразма и Гуттена проследить «развитие,
зрелость и кризис» гуманизма как «духовного движения» и тем самым
помочь выяснению самой «сущности гуманизма», а X. Келлер в неболь-
шой работе «Гуттен и Цвингли» прямо заявляет, что он предпочитает за-
ниматься узкой проблемой и не ставит перед собой задачу «увеличить
число мнений» о деятельности Гуттена и его отношении к реформации,
поскольку окончательное решение этого вопроса можно будет, на его
взгляд, дать лишь в будущем, после более тщательного и глубокого изу-
чения наукой таких явлений, как ренессанс, гуманизм, реформация 5.

Подлинно научное понимание сущности исторических явлений воз-
можно лишь на основе марксистско-ленинской методологии. Исследова-
тели, вооруженные ею, добились значительных успехов в изучении твор-
ческого наследия Гуттена. За последние годы вышел ряд интересных
общих трудов и биографических очерков жизни и деятельности Гуттена,
принадлежащих перу историков-марксистов СССР и ГДР 6. В этих ра-
ботах творчески использована та глубокая и разносторонняя характе-
ристика деятельности Гуттена, которую дали К. Маркс и Ф. Энгельс.
В «Крестьянской войне в Германии» и в письме от 18 мая 1859 г. к Ф. Лас-
салю по поводу его драмы «Франц фон Зиккинген» Ф. Энгельс подверг

2 Р. К а 1 к о f f. Ulrich von Hutten und die Reformation. Leipzig, 1920; P. К a 1-
k^o f f. Huttens Vagantenzeit und Untergang. Weimar, 1925.

3 P. Held. Ulrich von Hutten. Seine religios-geistige Auseinandersetzung mit
Katholizismus, Humanismus, Reformation. Leipzig, 1928; H. H о 1 b о r n. Ulrich von
Hutten. Leipzig, 1929. В дальнейшем цитируется дополненное издание этой книги:
Н. II о 1 b о г n. Ulrich von Hutten and the German Reformation. London, 1937. 0. F 1 a-
k e. Ulrich von Hutten. Berlin, 1929.

4 H. D r e wine. Vier Gestalten aus dem Zeitalter des Humanismus. St. Gallen,
1946; H. К e 1 1 e r. Hutten und Zwingli. Aarau, 1952; J. В e n z i n g. Ulrich von Hut-
ten und seine Drucker. Wiesbaden, 1956.

6 См. H. Keller. Hutten und Zwingli, S. 9.

e См. M. M. С m и p и h. Германия в первые десятилетия XVI в. и Ульрих фон
Гуттен. В кн. «Диалоги»; Б. И. П у р и ш е в. Очерки немецкой литературы XV—
XVII вв. М., 1955; R. Schuder. Ich hab’s gewagt. Berlin, 1954; К. Kleinsch-
midt. Ulrich von Hutten. Ritter, Humanist und Patriot. Berlin, 1955; E. S о m m e r.
Das Leben ist die Fiille, nicht die Zeit. Eine Portratstudie Ulrich von Hutten. Berlin,
1955; Geschichte der deutschen Literatur, Bd. 4 (von 1480 bis 1600). Von J. G. Boeckh,
G. Albrecht, K. Bottcher, K. Gisi, P. G. Krohn. Berlin, 1960.

11 Средние века, 24
анализу социально-политические взгляды Гуттена как идеолога немец-
кого дворянства. Известно, что в интересах гибнувшего рыцарства Гут-
тен требовал провести в Германии политическую реформу с целью соз-
дать универсальную централизованную империю, где низшее дворянство
стало бы ведущей силой. Ф. Энгельс подчеркивал несоответствие сослов-
ных утопий Гуттена всему ходу развития Германии, их объективную не-
осуществимость и реакционный характер. Однако, отмечая сложность
и противоречивость мировоззрения Гуттена, Ф. Энгельс писал, что вы-
двинутые рыцарем предложения имперской реформы были составлены
«в весьма радикальном духе»7.

Действительно, обосновывая утопический идеал будущей империи,
Гуттен предполагал осуществить его на практике лишь после того, как
будет проведен первый и важнейший этап реформы — установление по-
литического единства и национальной независимости Германии, для чего
он считал необходимой решительную борьбу против папского Рима и его
ставленников в стране. Таким образом, политическая программа Гуттена
на первой стадии ее предполагавшегося осуществления отражала нацио-
нальные интересы страны. Очевидно, это и дало основание К. Марксу в
его письме к Ф. Лассалю от 18 апреля 1859 г. причислить Гуттена к раз-
ряду «дворянских представителей революции» 8.

К. Маркс вскрыл причины неизбежной обреченности дворянского вос-
стания 1523 г. против существующего строя «или, вернее, против новой
формы существующего (строя)» и указал на двойственную роль Зиккин-
гена и Гуттена, которые «стали, с одной стороны, проводниками совре-
менных идей, а, с другой стороны, на деле представляли интересы реак-
ционного класса»9. Таким образом, К. Маркс, так же как и Ф. Энгельс,
отмечал противоречие между прогрессивными моментами в теоретическом
обосновании позиции рыцарства и реакционной политической практи-
кой дворянства, которое стремилось к консервации средневекового со-
циального строя.

Характеризуя творчество Гуттена, исследователи-марксисты усма-
тривают его историческое значение прежде всего «в критике существую-
щего» 10 11, в том, что произведения Гуттена, направленные против папства
и католического духовенства, «сделались острым оружием в борьбе всех
передовых слоев народа против обскурантизма и идеологического пора-
бощения» 11.

Специальных марксистских исследований, посвященных философско-
религиозным воззрениям Гуттена-гуманиста, до сих пор не было. В дан-
ной работе предпринимается попытка проанализировать взгляды Гутте-
на на некоторые принципиально важные теоретические проблемы, кото-
рые стояли в центре внимания его современников — участников гума-
нистического и реформационного движений. Правда, Гуттен не занимался
специальными философскими изысканиями, а затрагивал философско-
религиозные вопросы лишь в той мере, в какой его наталкивали на это
практические потребности дня, однако изучение произведений и пере-
писки Гуттена позволяет проследить его отношение к науке и человече;
скому разуму, решение им проблемы свободы и необходимости, представ-
ление об истинной ценности человеческой личности, взгляды на христи-
анское вероучение, характер и устройство церковной организации.

7 К. Маркс иФ. Энгельс. Сочинения, т. 7, стр. 393.

8 Там же, т. 29, стр. 484.

9 Там же стр. 483, 484.

10 Geschichte der deutschen Literatur, Bd. 4, S. 198.

11 M. M. Смирин.— Диалоги, стр. 28.
* ♦ ♦

Для Гуттена первый шаг к благу Германии — защита свободы мысли
и слова, разоблачение господствующего учения католической церкви,
которое он называет «благочестивым обманом», «суеверием», «чумой,
пагубнейшей из всех пагуб». Идеологическая монополия католицизма
вызывала негодование Гуттена: «„Так постановила церковь! Церковь не
ошибается! Нужно верить в святую церковь!" —и этого достаточно, это
всем затыкает рот, никто не решается возражать из страха услышать
в ответ обвинение в ереси, которым бросаются с такой легкостью, что про-
ще оказаться еретиком, чем обыкновенным грешником!»12 На страже
духовной монополии папства стоят враги свободной мысли — теологи.
Они руководствуются постоянным правилом: «Да не отважится гово-
рить никто» 13. Как только что-нибудь напишешь, они уже тут как тут!
«тщательно читают, вынюхивая, не чувствуется ли ересь, и если что-то
им не понравится, хотя бы там ничего и не было, тотчас выписывают;
затем распределяют ошибки по статьям — ведь у теологов весьма остры
суждения при оценке слов людей; если где-то что-то их оскорбит, они хму-
рят лоб, вытягивают губы, воротят нос, время от времени испуская воп-
ли: „В огонь, в огонь"»!14 Нельзя терпеть этой «казни ума, дьявольской,
поистине нестерпимой выдумки! Объявлять вне закона ум, сжигать книги,
истреблять науки, душить Писание — гнуснее ничего уже и не приду-
маешь!» 15.

Конечно, небезопасно задевать теологов, этот «сток нечистот», небла-
горазумно «раздражать шершней»: ведь нет ничего более свирепого, чем
расправы теологов над еретиками 16. Страх за свою жизнь вынуждает
благородных людей нарушать обязанность всегда говорить правду; поне-
воле приходится утаивать истину, «презирать свободу слова». Но долго
так продолжаться не может. Гуттен убежден, что истину следует «писать
и рыводить на свет» ради блага отечества, даже если за правдивое слово
угрожает опасность. Таким образом, свободомыслие, понимаемое прежде
всего как свободная критика господствующих церковных догм, представ-
лялось Гуттену не только естественным и неоспоримым правом, но и об-
щественно-патриотическим долгом честного человека.

До присоединения к реформации Гуттен, однако, «высказывал исти-
ну» по-латынп, адресуясь лишь к образованным кругам немецкого народа.
Это было связано с его надеждами на «мирную победу» гуманистов над
силами мракобесия. Рост реформационного движения показал Гуттену,
что в борьбе против папского Рима и его ставленников в стране, в борь-
бе за преобразование политического строя Германии рыцарство нуждает-
ся в поддержке союзников из других общественных групп, прежде всего
из среды горожан, и он начал писать по-немецки, обращаясь «ко всем нем-
цам» с призывом обрушиться на «суеверие»:

Писал я прежде по-латыни —
Не всем ясна латынь моя.
Теперь же по-немецки я
Немецкой нации кричу:
Пора отмстить! Пора — к мечу!17

12 Диалоги, стр. 106, § 171

13 Opera, I, р. 182, § 32.

14 Opera, I, р. 182, § 30.

16 Диалоги, стр. 364, § 77.

14 Opera, I, р. 183, § 43.

17 Диалоги, стр. 389.
Не взирая на угрозы гонителей мысли, Гуттен уже в ранний период
своей литературной деятельности принял активное участие в ожесточен-
ной полемике сторонников видного ученого-гуманиста Рейхлина, отстаи-
вавшего право изучать религиозные еврейские книги, против мракобе-
сов-теологов и их приспешников. В этом споре речь шла по существу о
возможности развития всей гуманистической культуры под знаком сво-
бодомыслия 18. Гуттен стал одним из наиболее решительных и последова-
тельных защитников Рейхлина и с гордостью вспоминал об этом неза-
долго до смерти 19.

Выступая против ограничений, стеснявших свободу мысли, против
теологов —«цензоров наук» 20, Гуттен страстно требовал свободного раз-
вития науки, свободного выбора того, «что надлежит изучать». Богосло-
вие и юриспруденция, которые в среде дворянства признавались един-
ственно подходящими для рыцаря областями духовной деятельности,
представлялись Гуттену лженауками, прибежищем невежд 21. При этом
Гуттен подчеркивал, что современные теологи и юристы —лишь учени-
ки, по которым можно судить об авторитетнейших учителях, подобно тому
как по рекам можно судить об источниках, из которых они берут начало.
И Гуттен с презрением и иронией перечислял наряду с «докторишками»- *
юристами имена и титулы крупнейших столпов католической ортодок-
сии: «утонченного» Скота, «серафимоподобного» Бонавентуру, «святого
Фому вместе с великим Альбертом» и, насмешливо добавляет Гуттен,
с еще «неким неопровержимым, чье имя моя память по небрежности не
удержала» 22.

Таким образом, Гуттен прямо отрицал за католическим богословием
и юриспруденцией какое-либо научное значение, что было для того вре-
мени чрезвычайно смелым шагом, в особенности по отношению к «царице
наук» — теологии. В буржуазной историографии XX в. наблюдается
явная тенденция к затушевыванию противоречий между гуманизмом и
поздней схоластикой 23. Пример Гуттена ясно показывает, что по крайней
мере в радикальных кругах молодых гуманистов эти противоречия ощу-
щались крайне остро 24.

В противовес устаревшим схоластическим дисциплинам Гуттен тре-
бовал перенести центр тяжести в научных занятиях на гуманистические
штудии, «без которых вовсе нельзя сделаться учеными..., без которых
ничего нельзя воспринять» 25. Для Гуттена, следовательно, гуманисти-
ческие занятия являлись предварительным условием всякой успешной
творческой деятельности. Он никогда не скупился на страстные восхва-
ления наук, помогающих избавиться от «суеверия» и выработать в себе
«человечность» (humanitas), которую гуманисты понимали как совокуп-
ность прекрасных нравственных качеств, достойных природы человека.
Гуттен пишет, что humanitas встречается и у необразованных людей 26,
однако обычно именно гуманистические пауки способствуют ее полному

18 См. Б. И. П у р и ш е в. Очерки..., стр. 102.

18 Opera, II, р. 183, § 15.

20 Opera, I, р. 180, § 25.

21 Opera, I, р. 181, § 32; р. 179, § 20.

22 Opera, I, р. 177—178, § 10.

28 См. G. Ritter. Die geschichtliche Bedeutung des deutschen Humanismus.—
HZ, Bd. 127, H. 3, 1923, S. 432.

24 Интересно отметить, что хотя Гуттен осуждал схоластическую теологию в це-
лом, влияние образования, полученного им в цитадели номинализма — Эрфуртском
университете, сказывается в том, что схоластика ассоциировалась у Гуттена все же в

первую очередь с крупнейшими авторитетами «via antique».

26 Opera, I, p. 15, § 3.

28 Opera, I, p. 36, § 12.
проявлению. Таким образом, Гуттен рассматривал гуманистические за-
нятия как способ нравственного совершенствования личности, в этом пла-
не противопоставляя их «суеверию» как «варварству», и подчеркивал
практическое значение наук в жизни, их воспитательную роль. Более
того, Гуттен вообще считал, что всякая теория хороша в той мере, в какой
она может быть использована на практике. Не случайно в диалоге «Ми-
савл» (1518 г.) говорится: «Пока мы все, философствующие во мраке, не
переходим к ведению дел, мы не знаем того, что знаем» 27. Утилитарное
отношение к теоретическим вопросам — одна из особенностей мировоз-
зрения Гуттена.

Цель, которую преследует Гуттен, пропагандируя науки, он считает
общей для гуманистов: все они добиваются, «чтобы расцвели науки, увя-
ло варварство, чтобы ученых встречали всюду почетом, а невежд —пре-
небрежением» 28. Гуттен ненавидит людей, преследующих подлинных
ученых, осуждает преклонение перед «пустыми титулами»: ведь не ими
определяется подлинная ценность человеческой личности 29. «В наше
время, — пишет Гуттен с горькой иронией, — надо быть доктором, уче-
ным же быть вовсе не обязательно» 30.

Лжеученым, которые спекулируют на доверчивости «безрассудной
черни», противостоит избранный круг сторонников свободомыслия и
истины — гуманистов, объединенных любовью к науке и стремлением
создать для ее развития максимально выгодные условия. Гуттен счи-
тал, что идейное оружие гуманизма направлено против тех же врагов,
с которыми боролось дворянство: против духовенства и защитников гос-
подствующей церкви в области теории, против юристов и других при-
служников князей, мешающих возрождению силы рыцарства. Поэтому-то
Гуттен искренне надеялся, что дворянство, которое он считал носи-
телем лучших национальных идеалов, окажется способным усвоить пере-
довую гуманистическую культуру, и тесно увязывал свои планы импер-
ской реформы с упрочением позиций гуманистов. Интересы немецкого
рыцарства, по мнению Гуттена, совпадали с интересами международного
сообщества гуманистов. Отсюда — удвоенная страстность его пропаганды
гуманистических воззрений и его представление о гуманистическом
образовании как деле национальной важности.

С отношением Гуттена к науке связана и та высокая оценка, кото-
рую он давал городской культуре. По его мнению, только город, город-
ская обстановка особенно плодотворны для научных занятий. Сам Гуттен
очень любил работать в «золотом городе Майнце» 31. Восхваляя Нюрн-
берг в письме от 25 октября 1518 г. гуманисту Вилибальду Пиркгеймеру,
Гуттен объясняет свое восхищение тем, что это город, «плодоноснейший
во всей Германии на таланты» 32, всегда благосклонный к искусствам и
наукам. Гуттен восторженно отзывается о деятельности нюрнбергских
гуманистов, в том числе Региомонтана, Конрада Цельтиса и Дюрера,
об успехах города в развитии культуры и ремесла и противопоставляет
их невежеству своего сословия, среди которого только лишь начинает
распространяться образование. Правда, моральные принципы подавляю-
щего большинства горожан, которые в произведениях Гуттена изобра-
жены людьми лживыми, алчными, стремящимися к наживе, нисколько не * 20 21 22

27 Opera, IV, р. 49, § 15.

28 Диалоги, стр. 288, § 13

28 Opera, I, р. 180, § 25.

20 Opera, I, р. 178, § 15.

21 Диалоги, стр. 61, § 1.

22 Opera, I, р. 198,22.
устраивали рыцаря, однако он был достаточно объективен, чтобы при-
знать большие успехи городов в области культуры. Таким образом, хотя
в отношении Гуттена к горожанам, бесспорно, сильно сказывалась рыцар-
ская ограниченность его взглядов, он понимал ведущую роль города в
развитии гуманистического движения и четко отделял свое недоброжела-
тельство к основной Массе городского населения от уважения к «избран-
никам духа», возвысившимся на поприще гуманистического знания. В
достижениях передовой городской культуры он видел образец для под-
ражания рыцарства.

* * *

Как и другие гуманисты, ведущую роль в образовании Гуттен отводил
изучению античной литературы, истории и философии. Сочинения Гут-
тена содержат ссылки на Вергилия, Овидия, Плавта, Плиния, Цицерона,
Горация, Плутарха, Гомера, Тацита, Теренция, Ювенала, Лукиана,
Галена, Аристофана и других авторов; этот список включает около 70
имен крупнейших писателей древней Греции и Рима 33.

Гуттен не занимался, как Рейхлин или Эразм, специальными фило-
логическими изысканиями, но красота классического латинского и гре-
ческого языков настолько пленяла его, что он объявлял незнакомых
с ней схоластически образованных людей «учеными невеждами» 34.
Хорошо известны ядовитые насмешки Гуттена и его соавторов по «Пись-
мам темных людей» над «кухонной латынью» схоластов и теологов. С ве-
личайшим презрением отзывался Гуттен и о канцелярском языке курии 35.
Сам Гуттен, по справедливой оценке талантливого переводчика его работ
С. Маркиша, был «одним из лучших латинских писателей эпохи Возрож-
дения» 36.

Гуттен блестяще овладел формальной стороной гуманистического
образования, и, на наш взгляд, было бы ошибкой недооценивать это
характерное для всех гуманистов стремление к совершенству формы
выражения мысли, поскольку в нем проявилась потребность нового,
эстетического освоения мира. В этой связи справедливо утверждение
Д. Штрауса: «„Bonis literis operam dare“ называлось изучить латынь и
греческий языки по их классическим писателям и по ним образовывать
вкус, стиль и образ мыслей» 37 В отличие от принятого в средние века
отношения к античности немецкие гуманисты, в том числе и Гуттен,
открыли в ней прежде всего увлеченность интересами земного мира.
Решение Гуттеном ряда важнейших философско-религиозных проблем
именно в этом аспекте позволяло ему систематически аргументировать
свои взгляды примерами из античных авторов.

* * *

В литературных произведениях и переписке Гуттен выдвигает харак-
терный для гуманистов идеал гармонично развитой человеческой лич-
ности, дает высокую оценку сил и способностей человека, восхваляет его
разум. Большой интерес представляет изданное в 1518 г. стихотворение
«Никто», герой которого воплощает черты совершенной, с точки зрения
Гуттена, хотя и несуществующей личности. Нельзя согласиться с

33 Р. Held. Ulrich von Hutten..., S. 150—164.

34 Opera, I, p. 44, § 45.

36 Диалоги, стр. 72, § 38.

33 Диалоги, стр. 30, «От переводчика».

37 Д. Штраус. Ульрих фон Гуттен, стр. 15.
П. Хельдом, который видит здесь лишь скептические мотивы, навеянные
итальянским гуманизмом 38. Ведь Гуттен, прикрываясь остроумными шут-
ками, высказывает не только негативные положения, но и многие свои
мечты. Его Никто обладает качествами, которыми наделяли бога (вечен,
бессмертен, всезнающ, свободен от ошибок и т. д.), и в то же время он
вполне реален, он разделяет политические, философские и даже чисто
житейские представления Гуттена.

Не ограничиваясь изображением этого созданного фантазией героя,
Гуттен стремился в самой жизни найти людей,' в которых с максималь-
но возможной полнотой были бы воплощены его идеалы. Он возлагал
упования в первую очередь на рыцарство, поскольку Гуттен был убеж-
ден, что «благородное сословие» заинтересовано во всестороннем и гар-
моничном развитии каждого из своих членов. Гуманистический идеал
человека, «здорового духом и телом», Гуттен раскрыл как совокупность
прекрасных качеств рыцаря — гуманистически образованного, физиче-
ски развитого, страстного патриота Германии, борца за «истинное хри-
стианство» против господствующего «суеверия». Этой мерой Гуттен оце-
нивал современников.

Особенно важное значение Гуттен придавал интеллектуальным ка-
чествам человека. Ведь именно недостаток разума, легковерие «безрас-
судной черни» приводит, по мнению Гуттена, к почитанию теологов —
«брюхатых лицемеров», болтающих «бабий вздор» 39. Вообще «так уже
повелось в мире, что большинство никчемных и никудышных подавляет
меньшинство разумных и способных»40. Поэтому Гуттен считает, что
неразумная толпа —«авторитет ненадежный, и не к лицу порядочным
людям сразу же подписываться под ее суждениями» 41.

Подлинный авторитет для человека — только разум, он дает ощуще-
ние уверенности в своих силах, «помогает при тяжелых обстоятель-
ствах»42; «разум — руководитель жизни»43. Мы видим, что характерные
для гуманистов повышенное чувство самоценности, рационализм «духов-
ной аристократии», стремление рассматривать себя и своих товарищей
по «республике ученых» как подлинных и единственных представителей
истинного разума являлись у Гуттена формой выражения протеста против
антиразумности господствующей католической доктрины.

В каком отношении находится человеческий разум, который играет
такую важную роль в жизни, к божественному провидению, к божьей
воле? В ряде произведений Гуттен затронул этот вопрос. Идеальный Никто
«побуждается к действию и осуществляет его вопреки воле бога: Никто
все может, все понимает сам», без посторонней помощи 44. Гуттен здесь
допускает полную независимость человеческого разума от влияния, иду-
щего свыше, а человеческой воли — от божественного предопределения.
В диалоге «Вадиск» Гуттен прямо говорит, что его собственное творческое
вдохновение зависит от вполне -реальных условий 45, и не приводит
каких-либо других причин, носящих сверхъестественный характер.

Однако, решая вопрос теоретически, Гуттен связывал деятельность
разума с богом: в стихотворении «Никто» сама двусмысленность фразы
на латинском языке (Omnia Nemo potest, Nemo sap it omnia per se) явля-

3e P. Hei d. Ulrich von Hutlen.. S. 57.

38 Opera, I, p. 182, § 38.

40 Диалоги, стр. 141, § 62.

41 Диалоги, стр. 178, § 4.

42 Opera, III, p. 113.

43 Opera, I, p. 205, § 59.

44 Opera, III, p. 111.

46 Диалоги, стр, 61, § 1.
ется свидетельством различия, проводимого между тем, что, с точки зре-
ния Гуттена, реально, и тем, что желательно. В письме к Арнольду Глау-
бергу от 30 апреля 1519 г. Гуттен говорит о воздействии бога на челове-
ческую мысль. Сообщая о походе против «тирана» — герцога Ульриха
Вюртембергского, Гуттен пишет: «С нами борется также тот, кто застав-
ляет действовать совесть людей и приводит в движение их помыслы» 46.
Бог здесь признается источником разумной деятельности человека. Гут-
тен утверждал, что вообще «отцу небесному все ведомо и видно» 47, не
уточняя, однако, в какой степени человеческий разум, «побуждаемый»
богом и «известный» ему, самостоятелен в выборе того или другого ре-
шения.

В диалоге «Фортуна» (написан в 1519 г.) Гуттен высказывается более
подробно и определенно. На просьбу дать рыцарю все необходимые ма-
териальные блага для досуга и тем самым для безмятежных занятий лю-
бимыми науками, богиня судьбы отвечает: «Я бы охотнее добивалась
мудрости, которой способствует досуг, но наделять ею — не мое дело,
ведь я даю смертным лишь богатства, которые причиняют беспокой-
ства» 48. Зато Юпитер (или Христос, к которому Гуттен обращается с
мольбой в конце диалога) может даровать людям «в здоровом теле здра-
вый дух», а если человек это получит, он добьется и других благ. «Я по-
нял, — говорит Гуттен. — Стало быть, если тело будет здорово и рабо-
тоспособно, а ум сумеет избирать верные решения, не принимая их необ-
думанно, то не будет недостатка ни в почестях мирной поры, ни в воен-
ном счастье» 49 *.

Итак, Гуттен обосновывал свое высокое представление об интеллек-
туальной силе человека ссылкой на божественный источник разума.
Порождая разум и приводя его в движение, божественное вмешательство,
собственно, этим и ограничивается, не препятствуя человеку самостоя-
тельно, по своей воле принимать то или иное решение.

С дальнейшим уточнением этих идей Гуттена мы встречаемся в диа-
логе «Уведомитель» (начало 1521 г., диалог второй), где именем бога обос-
новывается важнейший тезис — право людей по своему разуму исправ-
лять земную несправедливость: «Бог избирает людей своим орудием,
если он хочет наказать дурные дела плохих людей, а мы предоставляем
себя ему по доброй воле, но, без сомнения, по его внушению» б0. Когда
человек понял необходимость решительной борьбы за свободу, разве
должен он сидевь, сложа руки, он, «кому бог заронил в душу эту мысль
и повелел обдумывать ее снова и снова?» 51. Божественное внушение,
следовательно, как бы задает общее направление мыслям людей, но все
же окончательное суждение человек принимает сам, «по доброй воле».
Кроме того, человек сам, своим собственным разумом вообще определя-
ет, «чего хочет бог» 52, какую именно мысль бог «заронил» в его душу,
и нет здесь другого критерия истины, кроме разума. Гуттен считал, что
любые дела следует «вести так, чтобы впоследствии не раскаиваться и
чтобы не пришлось повторять слова, которые Сципион Африканский
считал позорными для воина: „Я не подумал“» 53.

Гуттен, следовательно, был сторонником гуманистически аргумен-
тированного учения о свободе воли, в котором разуму придавалась роль

*• Opera, I, р. 262, § 1.’

47 Opera, II, р. 193 § 65.

48 Opera, IV, р. 77, § 2.

49 Opera, IV, р. 83, § 29.

60 Opera, IV, р. 351, § 6.|

51 Диалоги, стр. 198—199, § 10,

62 Диалоги, стр. 210, § 54.

83 Диалоги, стр. 212, § 60.
верховного судьи в оценке земных дел и именно разум должен был опре-
делить, каким должно стать справедливое устройство земных порядков.

Все эти положения Гуттена перекликаются со взглядами Эразма Рот-
тердамского, высказанными в хорошо известных Гуттену произведениях
«Наставление христианскому воину» (1504 г.) и «Похвала Глупости»
(1511 г.), а впоследствии, уже после смерти Гуттена, развитых в спе-
циальной работе «De libero arbitrio» (1524 г.), полемически направлен-
ной против учения Лютера о божественном предопределении.

Выступая против идеалистов-платоников и против материалистов,
«занятых одними телесными вещами» 54, Эразм называет подлинно «здо-
ровым» того человека, душа которого «должным образом пользуется
телесными органами» 55. Эразм говорит о неразрывной связи «видимого»
и «скрытого от глаз», плоти и духа: «Тело без духа не может существовать,
дух не выявляет себя вне тела» 56. Следовательно, Эразм истолковывает
зависимость между душой и телом как имманентную связь нематериаль-
ного с реальным. Эта пантеистическая тенденция в мировоззрении Эраз-
ма, распространявшаяся и на природу в целом, противоречила католи-
ческой догматике, которая подчеркивала роль творца, стоящего над ми-
ром. Ставя акцент на связи земного мира с богом, Эразм утверждал, что
поскольку «бог есть дух» 57, познание его требует проникновения во вну-
тренний смысл вещей, а так как в самом человеке, в его разуме, запечат-
лено божественное начало, закон вечной правды, то единственный путь
к блаженству— это, во-первых, познать самого себя, иво-вторых, вообще
руководствоваться не аффектами, а соображениями разума 58. Таким
образом, разум, согласно Эразму, — это первейший наставник человека,
единственный критерий при определении истины. Вера в бога у Эразма
освящает характерное для гуманистов высокое представление о чело-
веке.

При общем сходстве позиций Эразма и Гуттена, разделявшего ряд
важнейших гуманистических положений философии Эразма, существен-
ное отличие теоретических построений Гуттена состояло в том, что он не
прибегал к обстоятельной абстрактной аргументации схоластического
типа и гораздо более решительно, чем Эразм, подчеркивал практические
выводы из философских тезисов.

• » •

Характерную для гуманистов позицию Гуттен занимал и в решении
сложной философско-религиозной проблемы о соотношении роли чело-
веческой воли и божественного предопределения — проблемы, которая
была предметом бурной полемики между теоретиками гуманизма, като-
лицизма и реформации.

Еще в самых ранних юношеских стихотворениях Гуттен высказывает
мечту о всемогуществе человека, способного добиться полной незави-
симости от случайностей, от капризного стечения жизненных обстоятельств,
олицетворенного в образе Фортуны. Гуттен призывает «смертных»
учиться овладевать кормилом судьбы 59. Одно из замечательных свойств
идеального Никто — способность твердо управлять колесом изменчивой 64

64 Эразм Роттердамский. Похвала Глупости. М., 1960, стр. 107.

85 Там же, стр. 106

88 Erasmus Roterdamus. Enchiridion militis Christiani. Halae, 1724».
p. 73.

87 Ibid., p. 91.

88 Ibid., p. 36.

88 Opera, III, p. 9.
Фортуны60. Правда, слепая богиня достаточно сильна, и все внешние
блага, которыми обладает человек, зависят от ее прихотей 61, но сила
человеческого духа способна противостоять ударам Фортуны62. Конечно,
существуют определенные обстоятельства, при которых даже сама добро-
детель не может проявить себя вопреки Фортуне, поскольку не все зави-
сит от человека. Однако Гуттен считает, что активная роль человеческой
личности и состоит в том, чтобы разумно учесть сложившиеся обстоя-
тельства, выждать, пока наступит «некий благоприятный поворот коле-
са Фортуны», и затем направить все свое старание, все свои усилия
«в эту же сторону». «Это противоречит представлениям тех, кто довольству-
ется существующим, каково бы оно ни было», но только такой метод —
борьба с судьбой — устраивает Гуттена 63.

Сопоставим это требование активности в борьбе за земное счастье
с мыслями, высказанными в диалоге «Фортуна». Богиня судьбы настой-
чиво убеждает собеседника — Гуттена, что доля каждого человека в полу-
чении земных благ зависит от случая. Сами люди виноваты, что так про-
исходит: ведь они забывают, что бог не помогает ленивому, пренебрега-
ют словами поэта: «Каждый —кузнец своего счастья»64. «Но есть же
и провидение», — возражает Гуттен. «Нет, — утверждает Фортуна. —
Не было бы случайностей, если бы кто-либо ими управлял: разве может
иметь место какой-либо промысел в случайных вещах?» 65. Гуттен не сог-
лашается: изгнание «швабского тирана» Ульриха Вюртембергского пред-
ставляется рыцарю примером вмешательства божьей воли. Фортуна:
«Не спорю, но если бы дело пошло иначе, что усмотрел бы ты в этом:
случай или провидение?». Гуттен: «О, боги, я сам хорошо не знаю, но зато,
как я вижу, так же не знают и те, которые столь остроумно спорят о та-
ких делах» 66. И Гуттен насмехается над теологами, истолковывающими
к своей выгоде, любое событие 67.

При рассмотрении сложнейших религиозно-философских вопросов
Гуттен пользуется рационалистическими методами. Фортуна ведет спор
с позиций простого здравого смысла, свободного от ограничений като-
лической доктрины. Она призывает собеседника проверить свободным
разумом господствующие догмы религии, когда же Гуттен продолжает
ссылаться на предписания церкви, Фортуна прекращает спор, поскольку
разумных обоснований церковной догмы у собеседника нет. Сам Гуттен
в пылу спора словно забывает о своем напускном смирении «благочести-
вого христианина» и, тоже исходя из соображений разума, выражает не-
согласие с несовершенным земным порядком, который, по словам теоло-
гов, установлен богом 68.

80 Opera, III, р. ИЗ.

61 Opera, I, р. 208, § 73.

62 Opera, II, р. 252, § 1.

83 Opera, I, р. 208—209, § 77—78.

84 Opera, IV, р. 82, § 24.

•» Opera, IV, р. 83, § 35.

68 Opera, IV, р. 84, § 35—36.

87 Opera, IV, р. 84, § 37—38.

88 «Религия запрещает думать, что неравномерное наделение людей благами
зависит от случая»,—говорит Гуттен. Фортуна спрашивает его: «А если кто-либо осво-
бодит тебя на время от обязанности следовать религии, разве это мнение не придет
тебе на ум?»

Гуттен: «Но ведь такое освобождение не дозволено».

Фортуна: «Тогда ответь мне согласно религии: кто раздает блага и несчастья?»

Гуттен: «Ты, но тобой управляет бог, и ты не можешь ничего дать и отнять без его
дозволения».

Фортуна: «Но почему же тот, кто управляет случайностями, не регулирует их
так, чтобы не было несправедливости?»
Гуттен-автор, следовательно, отказывается принимать на веру офи-
циальную католическую догму о сверхразумной совместимости свободы
воли человека с божественным провидением. В результате рационалисти-
ческой критики господствующей доктрины он приходит к выводу, что
постоянного и непрерывного воздействия бога на ход земных дел не суще-
ствует, поскольку в них много неразумного и несправедливого. Благую
«божью справедливость» Гуттен допускает только для потустороннего
мира. Теодицею современных теологов, т. е. их попытку объяснить и
обосновать явное противоречие между благим вмешательством божьей
воли и несовершенством земных порядков, Гуттен высмеивает как жалкие
и путаные софизмы, как доказательство антиразумности построений тео-
логии.

Показав несостоятельность ортодоксального католицизма в одном из
основных философско-религиозных вопросов, Гуттен с явной иронией
приводит «правоверное» объяснение — как бы второй вариант решения
проблемы, на сей раз в «католическом » духе. Он говорит, что божья воля,
по словам теологов, «свободно провидит» дела земные и дозволяет на-
правлять себя «туда и сюда» обетами и молитвами 69. Правда, добавляет
он, ему самому никакие молитвы не дали средств, необходимых для спо-
койных научных занятий. И далее «ортодоксальный» Гуттен говорит, что
с человеческой, разумной точки зрения нельзя ожидать, чтобы стала
понятна «высшая» справедливость. Значит, и в этом случае, подчерки-
вает Гуттен главный практический вывод, человек должен собственным
трудом добиваться земного счастья. Следовательно, и «ортодоксальный»
Гуттен устанавливает определенные границы для вмешательства бога
через посредство судьбы в дела людей. Предоставляя богу дела небес-
ные, даже признавая возможным в принципе некое божественное вмеша-
тельство в земные порядки, Гуттен в обоих вариантах решения пробле-
мы — в подлинно «разумном» и в «ортодоксальном» — подчеркивает как
главный вывод необходимость и возможность для человека активно под-
правлять своей деятельностью ход событий, вторгаться в существующее
положение вещей и изменять его. Это является еще одним свидетельством
высокого представления Гуттена о силе и ценности человеческой лично-
сти.

Важно отметить, что Гуттен как гуманист подходит к решению проб-
лемы свободы воли принципиально иначе, чем ортодоксальная теология.
Исходным пунктом рассуждений теоретиков католической доктрины
иногда может быть декларативное провозглашение преклонения перед
природой и человеком. Эта тенденция католической теории ведет начало
еще от Августина, в трудах которого можно встретить своеобразные ди-
фирамбы в честь успехов человеческого разума. Однако для теологии

Гуттен: «Так нельзя говорить, такого положения нет».

Фортуна: «Нет? А нечестивые, праздные и бесполезные богачи... разве можно
допустить, чтобы они существовали?»

Гуттен: «Я также считаю это недопустимым; но ведь у бога есть на это свои при-
чины».

Фортуна: «Какие же-5»

Гуттен: «Ну, это знают лишь он сам да его толкователи-теологи... Добрые поступ-
ки бог не награждает на земле, равным образом он всегда мало наказывает здесь то,
что люди делают плохого, но он приберегает свой суд до будущей вечной жизни».

Фортуна: «Ближе к делу: почему ты не согласен, что в земных делах правит слу-
чай, и не оставляешь богу лишь то отдаленное будущее?»

Гуттен: «Потому что этому не учит религия».

Фортуна: «Оставим религию и вернемся к тому, в чем теологи едины со мной: что
нужно стремиться к цели, работать и переносить трудности» (Opera, IV, р. 85—86,
45—48).

Opera, IV,*р. 85, § 43.
человеческая личность, во-первых, всегда остается недостаточно совершен-
ной, ущербной, плотски греховной в результате того, что якобы «первый
человек», вопреки предостережению бога, совершил «первородный грех»;
во-вторых, личность имеет значение не сама по себе как некая реальность,
а лишь как результат проявления творческой божьей воли, как свиде-
тельство совершенства предначертаний творца. Так, даже весьма прист-
растный к Августину русский буржуазный историк В. Герье признает,
что «Августин ставит себе целью прославление не человека и достигнутых
им успехов в цивилизации, а прославление величия божьего, выразив-
шегося в сотворении человека» 70. Аналогичной с Августином точки зре-
ния в этом вопросе придерживались и немецкие теоретики реформации
из лютеровского лагеря.

Для гуманиста Гуттена главным является, напротив, творческое на-
чало в самом человеке, роль человека в земной жизни. Вмешательство
в нее бога признается теоретически лишь в качестве некоего непостоян-
ного проявления, и только в ограниченной сфере: бог знает, что делается
на земле, задает общее направление мыслям людей, в принципе (хотя и
непонятно, каким образом) ведает фортуной, т. е. внешними обстоятель-
ствами человеческой жизни. В остальное бог не вмешивается. Творческой
и волевой активности человека предоставляется широкое поле самостоя-
тельной деятельности. Такова теория. На практике же Гуттен, по мет-
кому замечанию М. М. Смирина, вообще нередко «забывает о факторе бога
и совершенно его обходит» 71. Эта земная устремленность гуттеновского
гуманизма, «отодвигание» бога от земной практики объективно проклады-
вает путь таким философско-религиозным представлениям, на основании
которых позднее было подготовлено распространение деизма.

Гуманистическое свободомыслие Гуттена в решении важнейших фило-
софско-религиозных вопросов заслуживает, на наш взгляд, тем более
высокой оценки, что, показывая противоразумность построений средне-
вековой схоластики, Гуттен и другие гуманисты наносили ей меткий и
сильный удар: ведь основной целью схоластики было обоснование като-
лических представлений о мире и боге, о божьем промысле именно путем
разумных, логических, приведенных в стройную систему доказательств.

* ♦ *

Принципиально отличаются от официальной доктрины католицизма
и взгляды Гуттена на стимулы трудовой деятельности человека. Форму-
лируя их, Гуттен исходит из страстного жизнеутверждения.

Теологи внушают людям, что земная жизнь — один лишь труд и тя-
гость, пишет Гуттен, они с ожесточением отвергают праздность, но при
этом говорят, что впереди предстоит вечная жизнь, лишенная всяких труд-
ностей и работы, причем человеку там будут даны блага «в изобилии, сверх
желаемого». «Удивительно! — иронически замечает Фортуна. — Блага,
которые уже заранее заготовлены, словно в некоей кладовой» 72. Гуттен
согласен с теологами, что праздность недопустима, что человек должен
трудиться, однако в мотивировке этого положения он резко расходится с
ними. Он говорит, что работа никогда не надоедает ему, если он видит ее
плоды, и в качестве побуждающей причины своей научной деятельности
выдвигает не надежду заслужить блаженство в «вечном отечестве», а зем-

70 В. Г е р ь е. Философия истории блаженного Августина.— «Вестник Европы»,
т. II, кн. 4, 1904, стр. 709.

71 М. М. Смири н.— Диалоги, стр. 24.

72 Opera, IV, р. 85, § 42-43.
ное чувство — «страсть к знанию» 73. В противоположность пессимисти-
ческому мировосприятию католицизма гимном во славу земной жизни
звучат слова Гуттена в письме к Пиркгеймеру от 25 октября 1518 г., где
он восклицает: «О столетие! О науки! Радостно жить, Вилибальд, радо-
стно еще не пребывать в покое! Науки крепнут, разум процветает. Эй ты,
варварство, подбирай себе петлю, готовься к изгнанию!» 74

Другой важный стимул человеческой деятельности Гуттен усматри-
вает в стремлении человека к славе. Забота о мнении потомства постоянно
волнует его. Слава является для Гуттена не грешной «суетой жизни»,
а страстно желаемым свидетельством силы и благородства личности,
не самоцелью, а лишь заслуженной наградой человеку за его доброде-
тели 75. Когда речь идет о занятиях, которые ведут к совершенствованию
личности человека, а затем и к славе, нельзя щадить своих сил и прояв-
лять вялость или слабость, ведь «всякое стремление к славе почетно, вся-
кое состязание в добродетели похвально» 76. Рассматривая славу как выс-
шую земную награду за высокие моральные качества людей и достойные
дела, Гуттен считает славу отдельной личности ее вкладом в общую сла-
ву народа 77. Герой Гуттена — пекущийся о древней славе Германии
немец-патр йот.

Само слово germanus, считает Гуттен, «по-латыни значит вполне
человек, или полностью человек, или совершенно человек, словно ты го-
воришь о человеке, достигшем совершенства во всякой добродетели:
так заботились о славе наши честолюбивые предки, что хотели и называть-
ся словом, побуждающим к добродетели. И они исполнили дела великие
и нам передали славу, и если мы не признаем ее своей, то мы поистине не
германцы» 78. Таким образом, Гуттен обосновывал принцип активной
деятельности человека для достижения славы не только этическими, но
и патриотическими мотивами.

Гуттен не разделяет традиционных сословных предрассудков рыцар-
ства по отношению к людям незнатного происхождения, которым уда-
лось добиться славы. «Я не завидую тем, которые, выйдя из низшего со-
словия, обогнали меня, —пишет Гуттен Пиркгеймеру 25 октября 1518 г.—
Я совершенно не согласен с моими товарищами-рыцарями, которые име-
ют обыкновение обвинять тех людей, кто хоть и низок по происхождению,
зато отличается большими добродетелями: ведь если они высмотрели и
использовали возможности, которыми мы пренебрегли, но которые ведут
к славе, то именно они заслуживают предпочтения по сравнению с нами,
будь они даже сыновьями сукновалов или ремесленников, ибо они достиг-
ли своего с большими трудностями, чем могли это сделать мы. Поэтому
тот невежа, который завидует людям, блистающим ученостью, не только
чрезвычайно глуп, но и необычайно жалок или, вернее, достоин глубочай-
шего презрения. Этим пороком особенно обременено наше дворянство,
которое косо смотрит на заслуги подобного рода... Но к чему эта зависть,
о господи, что кто-то обладает тем, чем мы пренебрегаем? Почему мы сами
не изучаем законы, не овладеваем науками и искусствами, чтобы не полу-
чилось так, что нас окончательно опередят те башмачники, сукновалы
каретники? Почему мы уступили им место, почему отдали (о леность!)
свободные науки в жалкое услужение тем людям? Правду говорят, что
дело, свойственное дворянину, захватил и трудолюбием обратил к своей

73 Opera, IV, р. 86, § 50.

74 Opera, I, р. 217, § 119.

76 Диалоги, стр. 362, § 66.

74 Opera, I, р. 209, § 81.

77 Opera, I, р. 276, § 12—13.

78. Opera, V, р. 131, § 182.

*
выгоде каждый, кто был усерден. Мы’ сами, жалкие, выпускаем из рук
столько, сколько вполне достаточно любому человеку из низшего сосло-
вия, чтобы вознестись над нами» 79.

Как мы видим, мерилом ценности людей для Гуттена становится не
знатность рода, а личные заслуги человека. Правда, этот принцип рас-
пространяется еще лишь на тех, кто занимается научной и художествен-
ной деятельностью, т. е. по существу ограничивается сферой комнетен-
ции «республики ученых», однако сама направленность мысли Гуттена
весьма знаменательна и представляет собой большой шаг вперед по
сравнению с традиционными взглядами дворянства в сторону более про-
грессивных, буржуазных представлений о человеческой личности и ее
объективной ценности.

* * *

Развивая свои идеи о достоинстве человека, Гуттен под влиянием гу-
манистической культуры приходит к пониманию дворянской сословности,
существенно отличающемуся от обычных представлений рыцарских кру-
гов.

«Отныне я неизменно буду считать самым здравым мнением,— говорит
Франц в диалоге «Разбойники»,— что от природы все люди равны и оди-
наковы, но высшее благородство принадлежит храбрейшему» 80. Схожие
мысли Гуттен высказывал в уже упоминавшемся письме Пиркгеймеру:
«...Если я считаю себя дворянином, то не потому, что я родом из дворян-
ского сословия, из дворянской семьи, от родителей-дворян, а потому, что
я сам добился знатности своим собственным трудолюбием.... Знай, Вили-
бальд, я не хочу, чтобы меня ценили за моих призрачных предков-дворян,
я не хочу довольствоваться полученным от них, но думаю, что и я кое-что
прибавил к их приданому, и это перейдет от меня к потомкам»81. Конечно,
существует и слава рода, которая приносит человеку честь, но «хотя не
следует совершенно пренебрегать ни портретами предков, ни родословным
древом, все это, однако, не наше собственное, если мы не соединим
этого со своими личными заслугами» 82. Знатность проверяется не по ро-
дословному древу, а по делам, подобно тому, как лишь после вливания
жидкости в сосуды можно понять, целы ли они 83. Добродетель — начало
знатности, вместе с добродетелью утрачивается и знатность 84.

Итак, характерные для гуманистов насмешки над предрассудками
феодального общества оказали влияние на Гуттена: он пришел к выводу,
что благородные поступки не вытекают из благородного происхождения,
а личные заслуги и качества подтверждают, что в рыцаре заложены наклон-
ности знатного человека. Постоянная благородная деятельность должна
подкреплять высокую честь знатного, именно этим он отличается от других
людей, равных ему от природы. Не отказываясь полностью от обычных
воззрений дворян, гордившихся своей родословной, Гуттен вносит в эти
представления качественно важные поправки, перенося центр тяжести
на приобретенные и постоянно подтверждаемые самим человеком доброде-
тели и заслуги. Перед нами, следовательно, новое понимание сословно-
сти, формулированное в духе гуманизма.

7е Opera, I, р. 209, § 78—80.

80 Диалоги, стр. 218, § 13.

81 Opera, I, р. 208, § 74—75.

82 Opera, I, р. 209, § 81.

83 Opera, V, р. 125, § 148.

84 Диалоги, стр. 217, § 10.
Строя утопические планы, Гуттен надеялся одной лишь пропагандой
гуманистических наук добиться уважения своих товарищей по сословию
к научным занятиям. Рыцарство, каким оно дожно быть, представлялось
Гуттену в идеализированном виде, обогащенным гуманистическими поня-
тиями о культурных ценностях, т. е. гуманистически образованным. Бу-
дущее дворянство, способное конкурировать на поприще наук с горожа-
нами, по мысли Гуттена, должно было стать прежде всего «аристократией
духа». Однако как ни верил сам Гуттен в свои грезы, беспочвенность его
мечтаний давала себя знать уже в том, что он был вынужден в своих рабо-
тах постоянно проводить различие между действительной и предполагае-
мой ролью рыцарства.

Это противоречие отражало реальное противоречие самой жизни. Об-
ращаясь к рыцарству с призывом овладеть образованием, жить прежде
всего за счет личных заслуг, Гуттен фактически ставил перед своим сосло-
вием задачу, выходившую за рамки средневекового представления об об-
разе жизни дворянства. Однако такая задача была несовместима с реаль-
ным положением немецкого рыцарства, неспособного отказаться от старых
привилегий, мечтавшего о возврате к чисто феодальным формам обще-
ственного порядка и культуры. Отсюда личная трагедия Гуттена, «белой
вороны» среди рыцарства, отсюда крайняя противоречивость его позиции
как идеолога дворянства: с одной стороны, он аргументирует предпола-
гаемую ведущую роль рыцарства по отношению к возможным союзникам
с помощью страстной пропаганды передовых идей эпохи и в качестве за-
щитника этих идей объективно играет прогрессивную роль, с другой —
ратует за реакционный идеал возрождения былой мощи и значения ры-
царства.

* * *

Противоречивость мировоззрения Гуттена гораздо меньше сказывает-
ся в тех вопросах, где взгляды рыцарства и других слоев общественной
оппозиции в основном совпадают. Это в особенности относится к выступле-
нию Гуттена против Рима и его сторонников в Германии, которые граби-
ли страну и препятствовали созданию единого национального государства.
Борьба Гуттена против папства объективно носила прогрессивный, ярко
выраженный патриотический характер.

Большой решительностью отличались выступления рыцаря-гуманиста
против ортодоксально-католической догматики в вопросе об индульген-
циях и способе «спасения» христианина. Известно, что безудержная спе-
куляция индульгенциями, прикрывавшаяся католическим учением об от-
пущении грехов церковью за счет «сокровищницы благодати», вызвала в
Германии общенародное возмущение. В своих тезисах против индульген-
ций, вывешенных 31 октября 1517 г. на дверях впттенбергской церкви,
Мартин Лютер дал резкую критику господствовавшего учения об отпуще-
нии грехов. Лютер утверждал, что всякий христианин, действительно
кающийся и сокрушающийся огрехах, получает полное избавление от на-
казаний без всякой отпустительной грамоты.

Лютер подчеркивал, что ни папа, ни священники не властны давать
людям спасение или лишать его. Только внутреннее раскаяние, «сокру-
шение сердца» способно избавить человека от наказаний. Но сам человек,
даже при искреннем раскаянии, еще не может прийти к высшему совер-
шенству в земной жизни: «Бог никому [из людей] не отпускает грехов,
не подчинив его священнику, своему наместнику»85. Следовательно, Лютер 86

86 М Luther. Werke, Bd. I. Weimar, 1883, S. 233, pos.. 7.
считал, что спасение человека требует участия церкви, хотя ее задача
заключается не в дарении готовой благодати и отпущении грехов, а в воз-
действии на людей в нужном направлении 86.

Взгляды Гуттена на решение вопросов о спасении и индульгенциях
можно проследить уже во второй части «Писем темных людей», где гово-
рится о некоем докторе Рейце, чрезвычайно враждебно настроенном про-
тив монахов и сочувствующем Рейхлину.

Отрицая индульгенции, Рейц утверждает, что человек, ведущий хоро-
шую жизнь, для спасения не нуждается в помощи церкви; церковная под-
держка не нужна и тогда, когда человек согрешил: ему достаточно лишь
раскаяться и исправить свое поведение, чтобы попасть в царствие небес-
ное 86 87. Рейц как бы отстраняет церковь от участия в спасении людей,
хотя и не дает четкой формулировки этого вывода. Таким образом, Гут-
тен и другие авторы «Писем темных людей» решали вопрос об отрицании
индульгенций и спасении путем внутреннего раскаяния раньше и в более
радикальной форме, чем Лютер, хотя при этом они стремились к прове-
дению реформации, возлагая свои надежды лишь на узкий круг обра-
зованных людей88.

В диалоге «Вадиск»89 идея не зависящего от церкви спасения получает
дальнейшее развитие. Гуттен говорит, что немцы давно и за дорогую
цену покупают у священников обещания будущих благ, «которых у них
нет и быть не может, ибо люди над ними не властны»90. В диалоге «Уведо-
митель», написанном в конце 1520 — начале 1521 г. (диалог первый), снова
рассматривается этот вопрос. Уведомителю, который спорит с Лютером,
учение папы нравится тем, что оно позволяет человеку грешить, а ответ-
ственность церковь берет на себя. «Неужели ты думаешь,— возражает
ему Лютер, — что если ответственность за твой поступок ложится и на
других, это хоть сколько-нибудь уменьшает твою собственную вину?
Неужели ты намерен следовать чужим решениям, тогда как обязан был бы
прислушиваться лишь к голосу своей совести?»91 Гуттен подчеркивает,
что не от власти людей и не от церкви зависит спасение, а от совести са-
мого человека, от его высокого индивидуального самосознания и умения
контролировать свои слова и поступки. Толкование совести у Гуттена
настолько тесно увязывается и сближается с разумным осознанием суще-
ства своих поступков и намерений, что сама совесть понимается скорее
как этическая, чем как религиозная категория. Спасение для Гуттена
является не лютеровским «спасением верой», а прежде всего интеллек-
туальным постижением мира и осознанием нравственного долга чело-
века по отношению к нему, претворением этого сознательного отношения
к миру в обоснованные разумом деяния. Принципиальным отличием от
лютеровского понимания спасения является и исходный пункт размыш-
лений: если Лютер стремится в первую очередь переосмыслить религиоз-
ную догму, то для Гуттена отправным пунктом критики католицизма яв-
ляется возмущение национально-политическими результатами вымога-
тельств католического духовенства в Германии («дорогая цена», кото-
рую немцы платят священникам). Кроме того, характер рассуждений,

86 См. М. М. С м и р и н. Народная реформация Томаса Мюпцера и Великая Кре-
стьянская война. М. 1955, стр. 217.

87 «Письма темных людей».— «Источники по истории реформации», вып. 2. М.,
1907, стр. 236.

88 См. М. М. Смири н.— Диалоги, стр. 16—17.

89 Диалог «Вадиск» датируется обычно февралем 1520 г., однако о начале работы
над ним сообщается в письме Э. Гессу и П. Эбербаху от 3 августа 1519 г. (см. Opera,
I р. 302, § 7).

90 Диалоги, стр. 104, § 163.

91 Диалоги, стр. 193, § 51.
вложенных в уста Лютера в диалоге «Уведомитель», более рационалисти-
чен, чем обычные доказательства реального Лютера. Все это свидетель-
ствует о том, что слепое заимствование богословской аргументации своего
союзника по борьбе против Рима было чуждо Гуттену. Он придерживался
вполне самостоятельной линии не только по политическим, но и по теоре-
тическим вопросам реформационного движения.

В области религии и церковного устройства Гуттен выдвинул и моти-
вировал с гуманистических позиций ряд важных теоретических положе-
ний не только критического, но и позитивного характера. Так, во второй
части «Писем темных людей» говорится об одном «плохом христианине»,
который упорно выступал против теологов, хотя и пострадал от них. Этот
человек взялся толковать слова пророка и заявил, что церковь должна
быть реформирована с помощью «таких ученейших мужей Германии, как
Эразм Роттердамский, Иоанн Рейхлин, Муциан Руф и другие». Господь
накажет теологов, которые уклонились от света священного писания,
руководившего истинной первоначальной теологией, и занимаются пу-
стым софистическим искусством. Вместо теологов господь «пошлет других
учителей, знающих греческий, латинский и еврейский языки». Они
«принесут светильники свои, осветят священное писание и восстановят
древнюю и истинную теологию» 92. Их диспуты, подобно апостольским,
будут направлены к тому, чтобы побудить греков снова соединиться
с римской церковью, богемцев же они заставят замолчать при помощи
доказательств.

Гуттен и его друзья, ссылаясь на Эразма, Рейхлина и Руфа, отстаива-
ют здесь идею такого преобразования религии при помощи гуманисти-
чески-широкого истолкования философии христианства, которое сделает
возможным объединение католиков с восточными христианами и гусита-
ми на добровольной и свободной основе. Истинную сущность христианства
предполагается изучать по первоисточникам, не доверяя традиционной
церковной догматике. От пустого софистического теоретизирования сле-
дует отказаться — очевидно, в пользу более практического учения.

Универсалистское понимание христианской религии, проникнутое
духом гуманизма, Гуттен отстаивал и после присоединения к реформа-
ции. В послании курфюрсту Фридриху Саксонскому (И сентября 1520 г.)
Гуттен обосновывает свои предложения коренной перестройки церкви
ссылками на необходимость такой церковной системы, которую поддер-
жат чехи, русские и греки, которые «по наущению пап» считаются рас-
кольниками 93.

Мысли, высказанные Гуттеном и другими радикально настроенными
эрфуртскими гуманистами, передают сущность гуманистической про-
граммы реформ, в абстрактно-теоретическом виде разработанной стар-
шими гуманистами и наиболее полно воплотившейся в «философии Христа»
Эразма Роттердамского.

Аргументируя свое учение о высоко сознательной нравственности,
Эразм Роттердамский утверждал, что истинный христианин «не без поль-
зы» может многое почерпнуть в античной учености, особенно в поэзии
Горация и Вергилия, в работах Платона. Развивая свою мысль, Эразм
говорит: «Считай христианским все то истинное, с чем ты когда-либо
сталкиваешься» 94. Такая широкая трактовка христианства, акцентирую-
щая не то, что разъединяет, а то, что объединяет мудрость и нравственную
жизнь разных времен и пародов, была противоположна догматической

82 «Письма темных людей»— «Источники по истории реформации», вып. 2, стр. 252.

83 Диалоги, стр. 314, § 41.

“Erasmus R о t е г d a m u s. Enchiridion...., р. 2).
определенности католического учения: оно фактически рассматривалось
лишь как одно среди многих учений, в той или иной степени содержащих
истину. Не случайно с такой ненавистью относились к Эразму обскуран-
ты, не случайно позднее к его работам обращались теоретики веротерпи-
мости.

Другой важный момент в эразмовской «философии Христа» — под-
черкивание, что «бог есть дух, и он умилостивляется именно духовными
дарами», а потому хотя и «не следует осуждать культ видимый, но ничем
иным бог не умилостивляется, кроме благочестия незримого» 95. С помо-
щью этого теоретического положения Эразм и другие немецкие гуманисты
обосновывали требования дешевой церкви и резко критиковали церков-
ную обрядность.

Гуттен одобрял и пропагандировал своеобразное универсалистское
истолкование Эразмом христианской религии, которое расходилось с
ортодоксально-католической точкой зрения. «Что ты видел... более хри-
стианское, — спрашивает он в 1518 г. в предисловии к стихотворе-
нию «Никто» своего друга Крота Рубеана, —чем те недавние труды
Эразма, или, напротив, что более ненавистно тем томистам?» 96. X. Холь-
борн справедливо утверждает, что в определенный период своего духов-
ного развития Гуттен находился под сильным идейным воздействием
Эразма 97. Действительно, сам Гуттен признавался, что относился к Эраз-
му, «такому герою», «почтительнейше... словно под влиянием некоей ре-
лигии» 98 99. В письме к английскому теологу Лею о г 20 мая 1520 г. Гуттен
утверждал, что все просвещенные люди «черпали из эрудиции» Эразма ".
В споре с самим Эразмом Гуттен пишет об огромном влиянии его «книг
и разума» 100, благодаря которым вновь «засиял свет» Евангелия. Гуттен
считал себя поборником эразмовского учения, хотя резко осуждал холод-
ное отношение Эразма к Лютеру и* его сторонникам 101.

Быстрый рост реформационного движения побудил Гуттена уже во
второй половине 1519 г. заново и более тщательно изучать Библию и
перейти к широкой аргументации своих гуманистических идей также и
с помощью примеров из священного писания. Гуттен, однако, обращаясь
к широким кругам немецкого народа, ссылается на Библию не как тео-
логически мыслящий человек, а как светски образованный политический
публицист.

Не случайно, как доказал П. Хельд, даже цитируя Библию, Гуттен
пользовался не церковно апробированным переводом — Вульгатой, а
главным образом новым латинским переводом Эразма Роттердамского 102,
т. е. обосновывал свои мысли положениями Библии в трактовке гума-
нистической «философии Христа».

Ссылаясь на священное писание, Гуттен прежде всего обращал внима-
ние читателей на равенство апостолов, из которого он не преминул вывести

95 Erasmus Ro terdam us, Enchiridion..., p. 90.

96 Opera, I, p. 183, § 40.

97 II.Hoiborn. I4rich von Hutton..., p. 69.

98 Opera, II, p. 182, § 10.

99 Opera, I, p. 346—347, § 6.

’°° Opera, II, p. 209, § 125.

101 Opera, II, p. 234—235, 219—220. До присоединения к реформации Гуттен
никогда не уделял такого внимания, как Эразм, самостоятельному критическому изу-
чению священного писания, хотя с методами работы по источникам раннего христиан-
ства познакомился еще в ранний период своего творчества в кружке гуманиста Рагия
Эстикампиана (см. II. Н о 1 b о г п. Ulrich von Hutten ..., р. 34, 57). Гуттен пользовался
во многом уже готовыми результатами деятельности Эразма, Рейхлина и других гума-
нистов, в том числе итальянских и английских.

102 Р. Held. Ulrich von Hutten..., S. 95.
и равенство всех епископов, в том числе римского 103. Он подчеркивал,
что верховный глава церкви (если уж обязательно хотят его иметь) не
в большей мере должен пребывать в Риме, «чем в любом ином месте» 104,
причем должен не управлять царствами земными, а посвятить себя «тру-
дам апостольским» 105, отказаться от денег, драгоценностей, пышных одежд
и целиком отдаться «размышлениям о предметах божественных» 106. Если
уж папа хочет иметь превосходство, то пусть оно проявляется только
в заботе о душах верующих 107. Немецкие епископы должны иметь в своих
епархиях такую же власть, как и папа, т. е. могут управлять, «но —
только душами человеческими, дабы они не сбились с пути истинного;
а светскую власть, и все преходящие дела, и заботу о том, что обречено
скорой гибели, христианский епископ пусть изгонит из помыслов своих
без остатка» 108.

Итак, Гуттен требует лишпть папу и епископов светской власти,
предполагает оставить политически бессильным «духовным пастырям»
лишь функции духовного наблюдения за нравственным поведением лю-
дей. Гуттена мало беспокоит, кто именно будет главой реформированной
церкви —собор, коллегия епископов или даже единоличный руководи-
тель с правами арбитра по духовным вопросам. Во всяком случае еписко-
пы не должны зависеть от Рима и станут сами, «по своему выбору назна-
чать достойных кандидатов на церковные должности у себя в стране» 109.
Новое устройство церковных дел мыслится, следовательно, как образо-
вание самостоятельной национальной церкви и является не целью, а лишь
средством на пути к национальной независимости Германии.

Обращаясь к примерам из античной литературы и священного писа-
ния, Гуттен выдвигает программу секуляризации церковного имущества.
Основная масса вырученных средств должна была пойти на содержание
армии, которая осуществила бы рыцарские планы политической рефор-
мы 110, на пенсии тем рыцарям, которые «вынуждены» из-за бедности за-
ниматься грабежом и разбоями 111. Гуттен не ограничивается этими
чисто дворянскими требованиями: часть имущества, отобранного у «празд-
ных попишек», нужно использовать для финансовой помощи гуманисти-
ческому образованию — «на поддержку ученых» 112.

Реформированная дешевая церковь не должна была, по мнению Гут-
тена, иметь замкнутого сословия священников. За несколько месяцев
до послания Лютера «К христианскому дворянству немецкой нации»
Гуттен в диалоге «Вадиск» выдвигает важные требования, равнозначные
по отрицанию особого положения клира лютеровской идее всеобщего
священства. В то время как католическая церковь учила, что клир —
это круг лиц, принявших таинство священства и якобы обладающих спо-
собностью независимо от своих личных качеств, в силу самого «содеянного
действия» таинства передавать верующим недостающую им благодать, Гут-
тен утверждал, что никто из людей не имеет особых привилегий в вопро-
сах веры: «Ведь когда дело касается души, нет нужды ни в письменах, ни
в чужих свидетельствах, — ни в чем, кроме собственной совести, которая

103 Диалоги, стр. 72, § 39.

104 Диалоги, стр. 73, § 40.

105 Диалоги, стр. 181, §12.

108 Диалоги, стр. 189, § 37.

107 Диалоги, стр. 184, § 19.

108 Диалоги, стр. 190, § 39.

109 Диалоги, стр. 112, § 195—196.

110 Диалоги, стр. 260, § 150—151

111 Диалоги, стр. 313—314, § 40.

112 Диалоги, стр.# 59, § 74.
и без доказчиков известна богу, ибо помыслы человеческие открыты ему»113.
Обращаясь к своей совести, а через нее к богу, человек совершенно не
нуждается в особом сословии духовных лиц, отделенных от мирян таин-
ством священства; священником может стать каждый 114.

Взгляды Гуттена на важный индивидуалистический принцип общения
человека с богом предвосхищают сходные воззрения Лютера и перекли-
каются сними, хотя между рыцарем и виттенбергским профессором были
серьезные расхождения. Напомним, что Гуттен, в противоположность
Лютеру, трактует совесть рационалистически, в плане морали, а не рели-
гии. Кроме того, в соответствии с богословским различением «внешнего»
и «внутреннего» человека Лютер постоянно подчеркивал, что вера чело-
века определяет его дела: «Всегда сама личность должна прежде всего
сделаться доброй и благочестивой, чтобы получились добрые дела...
Каковы вера и суеверие человека, таковы и дела его, а не наоборот» 115.
Гуттен, напротив, требует неразрывной связи веры и дела, причем его
аргументация значительно отличается от лютеровской. В диалоге «Уве-
домитель» (диалог первый) он приписывает Лютеру слова, которые тот
не мог бы сказать, но которые показывают, как понимал Гуттен лютеров-
ский тезис об оправдании верой: «Меня изумляют люди, которые оплотом
спасения полагают индульгенции; ведь они же знают, что вера без дел
мертва, меж тем как индульгенции влекут за собой отказ от добрых дел» 116.
Если для Лютера вера определяет дела людей, т. е. «внутренний» чело-
век побуждает «внешнего» к добрым действиям, то для Гуттена резкое
противопоставление внешнего человека внутреннему — нечто надуман-
ное и произвольное. Человек рассматривается им как единое целое, в
котором душа и тело действуют в согласии, и потому вера и дела, ее под-
тверждающие, разум и воля мыслятся как неразрывно связанные друг с
другом. Гуманистическая мысль Гуттена и в этом вопросе о священстве
не вмещается в узкие рамки протестантской и католической доктрин.

Обосновывая идею всеобщего священства, Гуттен тем не менее не тре-
бовал полного уничтожения духовенства, не делал до конца последова-
тельных выводов из собственной теории. Правда, по отношению к мона-
шеству Гуттен занимал подлинно решительную позицию, вообще отри-
цая его право на существование 117 (в то время как Лютер хотел лишь
реформировать монастыри 118, а Эразм Роттердамский допускал тип мо-
наха, отдающего все свободное время научным занятиям 119). Однако
вовсе не иметь священников Гуттен все же считал неверным. Следует не
уничтожать все духовенство целиком, предлагал он, а лишь ограничить
количество попов, хотя и очень малым числом. И если из сотни попов оста-
нется только по одному, даже тогда их будет более чем достаточно 120.
Непоследовательность Гуттена объясняется не только социальными, но
и политическими соображениями: в борьбе против Рима он не хотел отка-
зываться от поддержки некоторой части немецкого духовенства, преиму-
щественно низшего, и это оказало влияние на его теоретические выводы.

113 Диалоги, стр. 80, § 66,

114 Диалоги, стр. 91, § 106.

115 М. Лютер. О свободе христианина. — «Источники но истории реформации»,
вып. 1, М., 1906, стр. 16.

11в Диалоги, стр. 185, § 22.

117 Диалоги, стр. 259, § 148.

118 М. Л ю т е р. К христианскому дворянству немецкой нации. М., 1912, стр. 38—
39.

11 • Эразм Роттердамский. Похвальное слово Глупости. Домашние
беседы. М., 1938, стр. 274—279.

120 Диалоги, стр. 90, § 104.
Отличие духовных лиц от прочих верующих, по мысли Гуттена, долж-
но состоять в том, что они достигнут более высокой ступени совершенства
в добродетелях, своим примером станут воздействовать на других и бу-
дут, кроме того, передавать им свои знания 121. Таким образом, Гуттен
1 хотел сохранить священников не как особое сословие, обладающее недо-
ступными для мирян свойствами, а в качестве выделенных самими верую-
щими из своей среды лиц, которые отличаются примерным образом жизни
и больше других заботятся об общественном благе 122. Если учесть, что
Гуттен трактует «общественное благо» в духе соблюдения интересов буду-
щего просвещенного дворянства, то становится ясно, что Гуттен пред-
полагал использовать в реформированной империи с реформированным
церковным устройством немногочисленный отряд высокообразованных
духовных лиц, защищающих интересы рыцарства. Чтобы внешними фор-
мами своей жизни такие священники ничем не выделялись среди других
верующих, Гуттен предлагал устранить обет целибата 123. Очевидно, хотя
бы отчасти будущее духовенство должно было пополняться из рядов
образованного рыцарства 124. Следовательно, по планам Гуттена, духовен-
ство, подобно дворянству, должно было воспринять гуманистические
представления о достоинстве человеческой личности, стать носителем
понимания христианства в духе «философии Христа», т. е. качественно
измениться, усвоив достижения передовой культуры.

Острая критика католической церкви и важные позитивные предло-
жения в области религии и церковного устрохЧства, которые содержались
в диалоге «Вадпск» и других работах Гуттена, производили сильнейшее
впечатление на широкие круги немецких читателей. В этой связи следует
отметить противоречивость мнений протестантских и католических исто-
риков по вопросу о том, в какой мере антиримские произведения Гуттена,
особенно «Вадиск», повлияли на взгляды Мартина Лютера 125 *. При всей
остроте этой полемики, общим для буржуазных историков недостатком
является их внимание прежде всего к внешним моментам сходства или
отличия аргументации обоих авторов, в то время как главное состоит в
разном понимании идеи всеобщего священства у рыцаря и у виттенберг-
ского проповедника.

В своем послании «К христианскому дворянству немецкой нации об
улучшении христианского состояния» Лютер утверждал, что всякий кре-
стившийся может считать себя посвященным в духовную должность, но
не каждому подобает исполнять такие обязанности 12в. Он считал, что
духовные пастыри должны воздействовать на человека в нужном направ-
лении, чтобы «внутренний» человек смог осознать свою полную неза-
висимость в духовной жизни от всех земных дел 127. Гуттен, как и Лютер,
согласен с тем, что священнические обязанности —лишь должность, ко-
торую следует предоставлять достойнейшим людям, однако Гуттен, не
вдаваясь в религиозные тонкости, видит задачу этих лиц прежде всего в
духовном служении светскому порядку. Гуттен включает священнослу-
жителей в намеченную им систему реформированной империи как церков-
ных защитников рыцарских интересов, в то время как Лютер полностью
подчиняет священников контролю существующих светских властей, а в

121 Диалоги, стр. 313, § 38.

122 Диалоги, стр. 91, § 105.

123 Диалоги, стр. 91, § 106.

124 Там же.

123 См. Р. К а 1 к о f f. Ulrich von Hutten..., S. 210—213.

123 M. Л ю т e p. К христианскому дворянству немецкой нации, стр. 7.

127 См. М. М. Свирин. Народная реформация Томаса Мюнцера..., стр. 212.
дальнейшем в своем произведении «О светской власти» открыто объявля-
ет княжеское всевластие опорой реформации. С другой стороны, если
Гуттен как «дворянский представитель революции» призывал к насиль-
ственному осуществлению своих проектов имперской реформы и церков-
ного переустройства 128, то Лютер быстро отошел от первоначальной ре-
шительной позиции и заявлял в послании к дворянству, что нужно отка-
заться от телесной силы и уповать на бога: «Чем больше насилия, тем
больше несчастья, если дело не ведется в покорности и страхе божьем» 129.
Таким образом, по вопросу о способах проведения в жизнь идеи всеобщего
священства, как и по вопросу о том, в чьих интересах будут действовать
духовные лица, между лютеровской реформацией и дворянской оппози-
цией также существовали серьезные расхождения.

Религиозные воззрения Гуттена, при всей их смелости для того вре-
мени, не всегда последовательны и четки; в отличие от лютеровской кон-
цепции, они не образуют какой-либо новой системы догм. В области рели-
гии и церковного устройства Гуттен выдвигал много новых и довольно
радикальных предложений, но они не стояли в центре его внимания, а
играли лишь подсобную роль в главном для него деле — борьбе против
католической церкви. В этой борьбе он был заинтересован и как рыцарь,
и как гуманист. И если по вопросу об устройстве реформированной церк-
ви Гуттен не пошел дальше отдельных важных, но не приведенных в стро-
гую систему положений, то там, где дело касалось низвержения церков-
ной иерархии, борьбы за свободное от католической опеки развитие куль-
туры, за единую и независимую Германию, он выступил с развернутой
программой действий.

* * *

Подведем краткие итоги нашей работы. Литературно-публицистиче-
ская деятельность идеолога немецкого рыцарства Ульриха фон Гуттена
сложна и противоречива. Однако при оценке значения того или иного
деятеля культуры следует выделять ведущую тенденцию его творчества,
руководствуясь указанием В. И. Ленина: «Исторические заслуги судят-
ся не по тому, чего не дали исторические деятели сравнительно с
современными требованиями, а по тому, что они дали нового сравнительно
с своими предшественниками» 130.

В решении многих центральных философско-религиозных проблем
своего времени Ульрих фон Гуттен сумел стать на уровень лучших до-
стижений передовой мысли эпохи Возрождения. Он выступил как страст-
ный противник средневековой католической доктрины и существовав-
шего церковного устройства, как пламенный борец за гуманистическую
культуру. Гуттен смело защищал свободу слова, неутомимо пропаганди-
ровал гумаппстические науки, отстаивал возможность свободного разви-
тия сил и способностей человека, особенно его разума и волевой актив-
ности, видя в этом залог подлинной ценности личности. Непримиримый
враг светских притязаний папства, Гуттен использовал для аргумента-
ции идеи коренной реформы церкви богатый теоретический арсенал гума-
нистического движения. Он противопоставлял догматической узости ка-
толического учения такое понимание христианства, которое последующие
передовые мыслители истолковывали в духе веротерпимости. Он стоял
за создание дешевой национальной церкви, независимой от Рима, подчи-
ненной светской власти. Гуттен не был оригинальным мыслителем, но

128 Диалоги, стр. 204, § 27.

128 М. Л ю т е р. К христианскому дворянству немецкой нации, стр. 5.

130 В. И. Л е н и н. Сочинения, т. 2, стр. 166.
сумел, усвоив теоретические сокровища гуманизма, связать передовые
идеи времени с насущными национальными потребностями своей страны:
преодолевая характерное для гуманистов обращение к узкому кругу
образованных людей, он перешел к страстной агитации, рассчитанной на
пробуждение активности широких слоев немецкого народа в борьбе про-
тив католической церкви.

Гуманистические идеалы получили в творчестве Гуттена своеобразное
преломление: отдавая дань беспочвенным утопиям, продиктованным при-
страстием к своему сословию и переоценкой его объективных возможно-
стей, Гуттен надеялся, что конкретным носителем гуманистической обра-
зованности станет будущее «просвещенное дворянство», та «аристократия
духа», роль которой он в первую очередь прочил рыцарству. Однако воз-
рождение мощи низшего дворянства и дальнейшее процветание гумани-
стической культуры, которые казались Гуттену взаимосвязанными про-
цессами, объективно исключали друг друга.

Прогрессивные моменты в творчестве Гуттена не должны, конечно,
закрывать от нас исторической и сословной ограниченности его представ-
лений; в то же время безусловная заслуга Гуттена состоит в пропаганде
идеалов, содержание которых выходило далеко за рамки сословных воз-
зрений рыцарства. Основное направление творчества этого выдающегося
гуманиста объективно соответствовало интересам передовых кругов не-
мецкого народа.

Zusammenfassung des Articels von V. M. Volodarskij
«Die humanistischen Anschauungen Ulrich von Huttens»

Das Schaffen Ulrich von Huttens, eines Ideologen des deutschen Rit-
tertums, hatte einen widerspruchlichen Charakter. Fur die Begrundung des
politischen Programms seines Standee, dessen letzte Ziele reaktionar und
utopisch waren, machte sich Hutten das reiche theoretische Arsenal der
humanistischen Bewegung nutzbar. In der Beantwortung einer Reihe zen-
traler philosophischreligioser Fragen seiner Zeit vermochte Hutten sich auf
das Niveau der besten Errungenschaften des fortschrittlichen Geistes wah-
rend der Epoche der Renaissance zu erheben. Er war ein Gegner der mittel-
alterlichen katholischen Doktrin und der bestehenden kirchlichen Ord-
nung, ein Kampfer fur die humanistische Kultur. Hutten verteidigte die
Freiheit des Wortes, propagierte die humanistischen Wissenschaften, be-
hauptete die Moglichkeit der freien Entfaltung der Krafte und Fahigkeiten
des Menschen, besonders dessen Geistes und Willenskraft, indem er darin
das Pfand des echten Wertes einer Personlichkeit sah. Ais unversohnlicher
Feind der weltlichen Anspruche des Papsttums forderte Hutten eine grund-
liche Kirchenreform. Er stellte der dogmatischen Enge der katholischen
Lehre eine solche Auffassung vom Christentum entgegen, die auf Glaubens-
toleranz hinauslief. Er verlangte die Schaffung einer «billigen», von Rom
unabhangigen Nationalkirche, die der weltlichen Gewalt untergeordnet
sein sollte.

Hutten war keineswegs ein origineller Geist; doch vermochte er, indem
er sich den theoretischen Reich turn des Humanismus aneignete, die fort-
schrittlichen Ideen der Zeit mit den aktuellen nationalen Erfordernissen
seines Landes zu verbinden: das fur die Humanisten charakteristische Ap-
pell ieren an einen beschrankten Kreis gebildeter Menschen uberwindend,
ging er zur leidenschaftlichen Agitation uber, die darauf berechnet war,
breite Schichten des deutschen Volkes zur Aktivitat im Kampf gegen die
katholische Kirche wachzurutteln.
Die humanistischen Ideale erlitten im Schaffen Huttens eine eigenar-
tige Umgestaltung: indem sich Hutten haltlosen Utopien hingab, die von
seiner Leidenschaft fur seinen Stand und von einer Uberschatzung der obje-
ktiven Moglichkeiten hervorgerufen wurden, hoffte er, dap zum eigentlichen
Trager der humanistischen Bildung der kunftige «aufgeklarte» Adel werde, die
cAristokratie des Geistes», deren Rolle er in erster Linie der Ritterschaft
zuschrieb. Jedoch schlossen die Erneuerung der Macht des niederen Adels
einerseits und die weitere Blute der humanistischen Kultur anderseits,
die Hutten beide als miteinander verbundene Prozesse betrachtete, sich
gegenseitig objektiv aus.

Die fortschrittlichen Momente im Schaffen Huttens diirfen uns nicht
die historische und standesmapige Beschrankheit seiner Vorstellungen ver-
bergen. Gleichzeitig aber besteht ein unbestrittenes Verdienst Huttens in
der Verbreitung von Idealen, deren Inhalt weit uber den Rahmen der stan-
desmapigen Anschauungen des Rittertums hinausging. Die Hauptrichtung
im Schaffen dieses hervorragenden Humanisten entsprach objektiv den
Interessen der progressiven Kreise des deutschen Volkes.
СООБЩЕНИЯ

ЗБИГНЕВ ВЕЛЬГОШ

ИЗ ИСТОРИИ КРУПНОГО ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЯ
ЦИСТЕРЦИАНСКОГО ОРДЕНА В ЛЮБУШСКОЙ ЗЕМЛЕ
В XIII—ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XV ВЕКА

Проблема развития крупной земельной собственности в средние века,
когда земля являлась основным средством производства, тесно связана
с общей проблемой генезиса и развития феодализма в Польше. Данное
сообщение ставит своей задачей рассмотреть один из видов феодальной
собственности в Польше XIII—XV вв. — крупную феодальную собствен-
ность принадлежащего к Цистерцианскому ордену 1 Любенжского мона-
стыря в Любушской земле.

В области исследования социально-экономического развития средне-
вековой Польши значительное место занимает история Цистерцианского
ордена. Несмотря на скудость источников по данному вопросу, историки,
подходящие к этой проблеме с самых различных точек зрения, делали
попытки выяснить роль ордена в польских землях. Выводы оказались раз-
личными. Старая историография по этому вопросу оказалась в большой
степени под влиянием далеко не достоверных, а главное, тенденциозных
характеристик немецкой буржуазной историографии конца XIX—на-
чала XX в. 2 Последняя выдавала цистерцианцев за пионеров цивилиза-
ции в Польше, за организаторов немецкой колонизации в славянских
землях, за носителей прогресса в области организации и техники сельско-
хозяйственного производства 3.

1 В первой части настоящей статьи мы указываем на важнейшую литературу, от-
носящуюся к проблеме хозяйственной и колонизационной деятельности Цистерциан-
ского ордена в Польше XIII—XV вв. Этот обзор не исчерпывает всей историографии
по вопросу истории цистерцианцев в средневековой Польше; он имеет своей целью
ознакомить читателя с проблематикой исследований по данной проблеме в Польше за
последние 15 лет, а также обратить внимание на успехи польской медиевистики в этой
области. Более полный обзор литературы, посвященной экономической истории Цистер-
цианского ордена, дает Ст. Травковский (St. Trawkovski. Gospodarka wielkiej
wlasnosci cysterskiej na Dolnyin Slasku w XIII wieku. Warszawa, 1959, s. 5—16).

2 См. работы F. W inter. Die Cistercienser des norddstlichen Deutschland, Bd. I —
III. Gotha, 1868—1871; G. W a 1 1 s t e i n. Die grauen Monche als Trager deutscher
KultUr im Osten.— «Ostdeutsche Monatsheft», Jg. 6, II. 2, S. 117 —131; К. V б 1 k e r.
Kirchengeschichte Polens. Berlin, 1930.

8 Аналогично оценил деятельность цистерцианцев Ф. Фортипский (Ф. Фор-
тин с к и й. Приморские вендские города и их влияние на образование ганзейского
союза до 1370 г. Киев, 1877, стр. 19 сл.), который пишет: «главную роль в деле колони-
зации славян (Западное Поморье.— 3. В.) играли... цистерцианские монастыри...»
Традиционный тезис немецкой историографии о решающей роли цистерцианцев в раз-
витии сельскохозяйственного производства в славянских странах подверг критике
д. Н. Егоров (Д. Н. Егоров. Славяно-германские отношения в средние века
Колонизация Мекленбурга в XIII в., т. 1. М., 1915, стр. 276 сл.); он дал оценку работ
Более интенсивное изучение деятельности цистерцианских монасты-
рей в Польше периода феодальной раздробленности началось лишь в
послевоенные годы. Польская историография за последние 15 лет не
только подвергла критике ошибочные взгляды и гипотезы, нашедшие
отражение в предшествующей литературе и говорившие о цивилизатор-
ской и прогрессивной экономической деятельности цистерцианцев, но в
ряде публикаций дала и новую картину экономической деятельности
ордена 4 * * *. Особенно ценными с точки зрения исследования развития фео-
дализма в Польше являются среди указанных работ монографии, посвя-
щенные истории крупной земельной собственности отдельных цистерци-
анских монастырей. Значение этих работ состоит, между прочим, и в том,
что авторы их, в частности Г. Хлопоцка, И. Красон, 3. Вельгощ, выводы
своих исследований связали с социально-экономическим развитием как
Польши в целом, так и тех районов, в которых цистерцианцы развили
свою деятельность. Было обращено внимание на обстоятельства, сопут-
ствовавшие возникновению отдельных аббатств, равно как и на предпо-
сылки быстрого развития владений цистерцианцев. В работах упомяну-
тых исследователей было также показано, что отдельные монастыри
возникали не на пустом месте, а начинали свою деятельность на уже эко-
номически освоенной и охваченной земледельческой культурой терри-
тории.

Ст. Травковский в своем исследовании о крупной земельной цистер-
цианской собственности в Нижней Силезии в XIII в. показал недав-
но, что никакой пионерской цивилизаторской роли цистерцианцы там
не играли. Корчевку леса и колонизацию редко населенной территории
в более широком масштабе они начали лишь относительно поздно и при
содействии местного населения. В свете новейшей литературы не выдер-
живает также критики тезис о германизации средневековой Польши и
об «исключительных заслугах» цистерцианцев в колонизации страны.
Что касается колонистов, которых приводили монастыри извне, то речь
может идти только о ремесленниках и монастырских служащих. Что же
касается роли цистерцианцев в экономическом освоении и заселении
больших территориальных комплексов, то роль эта — это следует под-
черкнуть совершенно категорически — была всегда незначительной.

Винтера, Михаэла, Томы (там же, стр. 279—280, прим. 197). О немецкой колонизации
в Польше см.: Л. В. Р а з у м о в с к а я. Очерки по истории польских крестьян. М.—
Л., 1958, стр. 247 сл.

4 J. Mitkowski. Pocz^tki klasztoru cystersow w Sulejowie. Stiidia nad doku-
mentami, fundacjfi i rozwojem uposazenia do konca XIII w. Poznan, 1949; J.Krason.

Uposazenie klasztoru cystersow w Obrze w wiekach srednicb. Poznan, 1950;

H. Chlopocka. Powstanie i rozwoj wielkiej wlasnosci ziemskiej opactwa cystersow
w Ko Ibaczu w XII — XIV ww. Poznan, 1953; H. Dabrowski. Uformowanie sie
wielkiej wlasnosci feudalnej klasztoru cystersow w Henrykowie.—«Roczniki History-
czne», t. 21, Poznan, 1956, s. 109—145; Z. Wielgosz. Poczqtki wielkiej wlasnosci
klasztornej cystersow w Lubiqzu.—«Roczniki Historyczne», t. 22, Poznan, 1956, s.
61—126. Более широкое освещение связанной с цистерцианцами проблематики,
в особенности роли цистерцианских монастырей в Польше, дают работы Тадеуша
Мантейфеля: Т. Manteuffel. Rola cystersow w Polsce w wieku XII.—«Przeglqd

Historyczny», t. 41, 1950, s. 180—202; см. также рецензию К. Тымеиецкого на эту ра-
боту в «Roczniki Historyczne», t. 19, 1952, s. 214—220; T. Manteuffel. Ewohicja
poglqdow gospodarczych cystersow, do polowy XIII w. w swietle uchwal Kapituly
Generalnej.—«Przeglqd Historyczny», t. 43, 1952, z. 3/4, s. 492—505; его же. Papies-
two i cystersi, Warszawa, 1955; рецензию на эту книгу опубликовал К. Тыме-
нецкий в «Kwartalnik Historyczny», 1956, z. 3, s. 167—173. Методологические и
методические оценки всех до сих пор опубликованных работ о хозяйственной дея-
тельности цистерцианцев в Польше осуществил в последнее время Ст. Травковский
(St. Trawkowski. Gospodarska wielkiej wlasnosci cysterskiej ..., s. 5—16);
см. также: Л. В Разумовская. Очерки..., стр. 20.
Однако можно положительно оценить меры монастырей, направленные
на интенсификацию земледельческого производства в границах их соб-
ственных хозяйств. Они принимали также участие в распространении
трехполья в тех местах, где до этого обработка земли носила относитель-
но нерегулярный характер. Благодаря развитому скотоводству, особен-
на овцеводству, они могли вводить в практику удобрение земли. Наряду
с культивированием зерновых (рожь, овес, пшеница), значительная часть
которых шла на рынок, они занимались разведением винодельческих
культур, хмеля, а также эксплуатацией водных и лесных богатств стра-
ны. Они никогда не занимались в широких масштабах ремеслом и торгов-
лей.

Организационной формой цистерцианского хозяйства в Польше были
«фольварки», которые в латинских источниках определяются такими
терминами, как curia, praedium, allodium, grangium. По своему размеру
они не соответствовали западноевропейским «грангиям». Последние мог-
ли иногда охватывать территориальные комплексы размером от 200 до
300 га 5. Изучение хозяйства цистерцианцев в Нижней Силезии, пред-
принятое Ст. Травковским, привело его к выводу, что размер цистер-
цианских хозяйств в Польше (grangia) в XIII в. был от 70 до 120 га.

С затронутыми проблемами связан вопрос об организации производ-
ства в цистерцианских хозяйствах. Этот вопрос также уже давно привле-
кал внимание историков-медиевистов. В традиционной историографии,
особенно в немецкой, господствовало мнение об особом способе ведения
хозяйства цистерцианцами в Польше, причем считали, что этот особый
способ базировался на западноевропейских образцах. Между тем послед-
ние исследования Т. Мантейфеля, Г. Хлопоцки и Ст. Травковского убе-
дительно доказывают, что тот эталон цистерцианского хозяйства, кото-
рый выработался и получил распространение в странах Западной Евро-
пы, в Польше не был воспринят в достаточной мере. Система ведения
хозяйства в цистерцианских латифундиях в Польше ничем не отличалась
от системы хозяйства, принятой в других видах феодальных владений в
Польше. Соответствующие данные мы находим в цитированной книге
Ст. Травковского. Автор приходит к выводу, что в цистерцианских вла-
дениях в Нижней Силезии XIII в. доминировало крестьянское хозяйство.
Так называемые конверсы (conversi) не являлись главной рабочей силой
в цистерцианских владениях в Польше. Количество их было невелико,
и, как показывают источники, они главным образом управляли монастыр-
скими фольварками. В земледелии и скотоводческом хозяйстве глав-
ную производительную силу составляло крестьянское население.

Исследования истории цистерцианцев в средневековой Польше дают
основание сделать предположение, что одним из условий возникновения
и роста цистерцианских латифундий было содействие, которое оказы-
валось монастырям княжеской властью, а также светскими и духовными
феодалами. Быстрый рост их значения можно объяснить также и тем,
что цистерцианцы смогли приспособиться к новым социально-экономи-
ческим условиям, которые они нашли в славянских землях.

Любушская земля, где находились владения Любенжского монастыря,
в XIII в. была областью интенсивной деятельности колонистов. Особую
активность в этом отношении проявили силезские князья. 8

8 Н. Pirenne. Economic and Social History of Medieval Europe. London, 1936,
p. 69—70.
Как уже неоднократно отмечалось в литературе, Генрих Бродатый
особенно активно поддерживал всякое колонизаторское движение, на-
правленное на экономический подъем страны путем вовлечения в земле-
дельческое производство земель, которые были ранее слабо заселены®.
Он был также — что мы докажем ниже — инициатором раздачи силез-
ским цистерцианцам обширных земельных просторов в западной части
Любушской земли.

Упомянутые земельные владения Любушского аббатства не исследо-
ваны еще в должной мере. Этой проблемы не решает диссертация В. То-
мы * 7 8, равно как и работы О. Брейтенбаха 8, В. Зейделя9, В. Глея10,
Г. Фишера 11, Ф. Шиллинга 12. Исследование В. Томы, основанное на от-
носительно широком материале источников, ограничивается рассмотре-
нием вопросов, связанных с начальным периодом истории цистерцианской
собственности в Любушской земле. Работа эта является апофеозом немец-
кой колонизации, начало которой, по мнению Томы, положили цис-
терцианцы в Любушской земле 13. Аналогичные взгляд^ относительно
роли Любенжского монастыря в Любушской земле высказывают В. Зей-
дель, Ф. Шиллинг и др.

Много ценного материала для упомянутых вопросов дает обширное
трехтомное исследование Л. Вольбрюка о Любушском епископстве 14 *.
Из послевоенной литературы известное значение для данного исследо-
вания имеют работы Э. Розенкранца 16, а также цитированная книга Ст.
Травковского о цистерцианском хозяйстве в Нижней Силезии XIII в.,
трактующая главным образом вопрос о производительных силах и про-
изводственных отношениях в хозяйстве Любенжского монастыря.

Материал источников, являющийся основой для настоящей работы,
содержится в следующих изданиях: Regesten zur Schlesischen Geschi-
chte 16, Die Urkunden des Klosters Leubus 17, Codex diplomaticus Bran-
denburgensis18, Kodeks dyplomatyczny Wielkopolski 19. Для анализа
развития цистерцианского землевладения в Любушской земле весьма
полезным оказался не использованный до сих пор урбарий 1410 г. 20

в См. J. В aszkiewicz. Powstanie zjednoczonego Panstwa Polskiego, War-
szawa, 1954, s. 55 сл., с обширной библиографией (см. особенно работы Ф. Бунка,
К. Тыменецкого, Р. Гродецкого, Т. Тыца, К. Добровольского).

7 W. Thoma. Die kolonisatorische Tatigkeit des Klosters Leubus in XII und XIII
Jahrhundert. Leipzig, 1894.

8 О. В rei ten ba ch. Das Land Lebus unter den Piasten. Furstenwalde Spree, 1890.

9 V. S e i d e 1. Der Beginn der deutschen Besiedlung Schlesiens.— «Darst. Quel,
z. Schles. Gesch.», Bd. 17, Breslau, 1913; V. S e i d e 1. Die deutsche Besiedlung Schle-
siens im Mittelalter als Toil des deutschen Ostruges.— «Jahrbucher fur Kultur und Ge-
schichte der Slaven», Bd. 9, H. 1/2 u. H. 3, 1933.

10 W. Gley. Die Besiedlung der Mittelmark vor dem slawischen Einwanderung bis
1624. Stuttgart, 1926.

11 G. Fischer. Das Land Lebus. Frankfurt n/O, 1936.

12 F. S c h i 1 1 i n g. Ursprung und Friihzeit des Deutschtuins in Schlesien und im
Land Lebus. Leipzig, 1938.

13 W. T h о ni a. Die kolonisatorische Tatigkeit..., S. 79.

14 S. W. W о h 1 b r ii c k. Gescbichte des ehemaligen Bisthums Lebus, Bd. I — III.

Berlin, 1829—1832.

16 E. Rozcnkran z. Geneza miasta Lubiqza.— PZ, № 3/4, 1952; его же.
Geneza miasta Lubusza (Lebus).— PZ, № 9/10, 1953.

18 Regesten zur Schlesischen Gescbichte.— Codex diplomaticus Silesiae, Bd. VII
(1—3), ed. C. Griinhagen. Breslau, 1884—1886 (далее—Keg. Sil.).

17 Die Urkunden des Klosters Leubus, hrsg. J.G. Biisching. Breslau, 1821 (далее —
BUKL).

18 Codex diplomaticus Brandenburgensis, hrsg. A. F. Riedel. Berlin, 1838 (A-I Haupt*
teil; B-Il Hauptteil) (далее — CDB).

19 Kodeks dyplomatyczny Wielkopolski, t. I—IV, ed. J. Zakrzewski. Poznan, 1867—
1878 (далее — KDW).

20 Codex diplomaticus Silesiae, hrsg. A. Meitzen, Bd. IV, Breslau, 1863, S. 252—269.
Ценный сравнительный материал для понимания социально-экономи-
ческих отношений в любушской деревне XV в. дают Registrum ecclesiae
Lubucensis 1405 г. 21, а также Schossregister 1460 г. 22

Необходимо сделать некоторые пояснения относительно выбора хро-
нологических рамок и объекта данного исследования. Мы исходим из
того, что экономику данного землевладельческого комплекса следует
рассматривать в развитии, т. е. начиная с момента формирования до упад-
ка, причем в неразрывной связи с социально-экономической и полити-
ческой ситуацией того района, в котором находились исследуемые монас-
тырские владения. Упомянутые любушские владения представляют собой
конкретный объект, на котором благодаря исключительно богатым дан-
ным источников можно проследить изменения, происходившие в положе-
нии собственности на этой территории на протяжении нескольких столе-
тий, т. е. с XIII до конца XV в.

Ядро любушских владений было частью обширного комплекса вла-
дений цистерцианцев из Любенжа. Монастырь приобрел их благодаря
княжеским пожалованиям (особенно Генриха Бродатого), которые были
сделаны с политической целью: защитить западную границу Любушской
земли от агрессии со стороны бранденбургских феодалов.

Оставляя в стороне некоторые попутные замечания относительно мо-
тивов пожалования цистерцианцам земель в пограничной полосе, а также
генезиса и ранней истории города Любенжа, следует сказать, что главное
внимание в работе уделяется возникновению крупной цистерцианской
собственности в Любушской земле, ее росту, размерам, а также причинам
ее упадка на фоне тех перемен, которые происходили в социально-эко-
номических и политических отношениях на указанной территории в XIII —
первой половине XV в. В данной работе мы намеренно оставили в стороне
рассмотрение проблемы феодальной колонизации, с которой встретились
цистерцианцы в момент своего прихода на пожалованную им территорию.
Вопросу начала заселения западной части Любушской земли мы уделили
внимание в специальной работе 23. В ней читатель может найти и более
полное подтверждение данной статьи источниками, а равным образом и
некоторые подробности относительно колонизаторской деятельности цис-
терцианцев в Любушской земле.

* * *

Первое упоминание о владениях Любенжского монастыря в Любуш-
ской земле содержит документ князя Генриха Бродатого. Этот документ
Грюнхаген датирует 1226 г. 24 Содержанием документа является пожа-
лование двух территориальных комплексов:

a) «...quingentos mansos... iuxta Montem qui dicitur Colma...»

в) «... alios quadringentos (mansos. —3. B.) in territorio Lubucensi...»

21 Этот источник до сих нор не опубликован. Пользовался регистром В. Глей
(VV. G 1 е у. Die Besiedlung...); подлинник регистра, согласно сообщению В. Глея («Die
Besiedlung ...» S. 11), находился в Берлине в Preuss. Gebeimen Staatsarchiv, Reg. 78a,

11. Данные источника, относящиеся к Любушской земле, В. Глей поместил в табл. 1
своей работы (S. 132 — 134).

23 Подлинник находился в Берлинском архиве, см. Preuss. Gebeiinen Staatsarchiv,
Reg. 78a, 11; cp. W. G 1 e y. Die Besiedlung... S. 11. Данные источника обобщил В. Глей
(«Die Besiedlung...», S. 132—134).

23 Об этом подробно мы говорим в работе «Polityka osadnicza opactwa lubi^skiego
na pograniczn Slaska, Ziemi Lubuskiej i Wielkopolski w sredniowieczu» (находится в пе-
чати).

24 Reg. Sil., № 310b; BUKL, № 36a, также CDB, Bd. 20A, № 1, S. 126, где годом
издания документа ^считается 1224 г.
Эта грамота признана в литературе подлинной. Спорной остается ее
датировка — по-видимому, неправильная 25. Анализируемая грамота
содержит в себе две группы пожалований. Их можно выделить без труда.
Первая, наиболее обширная часть грамоты касается комплекса земель-
ных владений в Нижней Силезии. Монастырь получил его в свое владе-
ние не позднее 1232 г. 26 Любушские владения цистерцианцы получили
от князя Генриха Бродатого на протяжении 1225—1226 гг. Об этом нас
информирует документ великопольского князя Владислава Одоница от
1225г. «...mansos, quosdominus Henricus dux Zlesie contulit domui Lubensi
circa Lubus et locus super O.doram ad construendam curiam, eis perpetuo
confirmo...» 27. Сравнение обоих текстов, касающихся пожалования Ген-
риха Бродатого, говорит в пользу подлинности первой грамоты и дает
возможность определить terminus ad quem юридической сделки 28. Со-
держание пожалования Генриха Бродатого подтверждает также грамота
епископа Любушского Вавржинца от 27 февраля 1226 г. 29 В ней сказано:
«...Noverint presentes et posteri quod dominus Henricus senior illustris
dux Zlesie quadringentos mansos in diocesi mea in territorio videlicet de
Lubus contulit religiosis domibus scilicet lubensi et trebnicens iure heredi-
tario, quorum ducenti sunt lubensium...» На основании разобранных гра-
мот Генриха Бродатого, Владислава Одоница и епископа Любушского
Вавржинца мы можем установить предмет и размер пожалования. Ген-
рих Бродатый пожаловал Любенжскому и Тшебницкому монастырям
400 ланов земли, сосредоточенной в западной части Любушской земли.
Каждый из них получил по 200 ланов.

Спустя неполных шесть лет после того, как монастырь получил упомя-
нутую территорию, Генрих Бродатый дал второй привил ей, который по
своему содержанию богаче, чем первая грамота 30. Грамоту получили Лю-
бенжский и Тшебницкий монастыри. В цервой части этой грамоты князь
Генрих подтверждает пожалованные ранее «...quadringentos mansos in
territorio Lubucensi...», а также «...forum faciendum in mansis eisdem...».
Упоминание о forum, несомненно, относится к самому Любенжу. Как сле-
дует из источника, здесь существовало уже торговое поселение. Его воз-
никновение было связано с благоприятными экономическими и колони-
зационными факторами данного района. В рассматриваемое время Любенж
играл важную роль как связующий центр на торговых трассах и местных
коммуникациях. Торговые пути, проходившие через Любенж, связывали

25 W. Kort a. Rozwoj wielkiej wlasnosci па Slasku do polowy Х1П w.— «Sobot-
ka», 2(1958), s. 186; ods. 52, а также s. 188—189, ods. 63; St. Trawkowski. Gos-
podarska wielkiej wlasnosci cysterskiej..., s. 72.

28 \V. К о г t a. Rozwoj wielkiej wlasnosci..., s. 188.

27 KDW, № 16. Об этом документе см. К. Maleczynski. Studia nad dyplomami i
kancelariq Odonica i Laskonogiego, 1202—1239. Lwow, 1928, s. 33—37.

2!Ч K. Maleczynski. Sludia..., s. 36—37; Ст. Травковский («Gospodarka
wielkiej wlasnosci cysterskiej...», s. 72) рассматривает этот документ, вопреки Мале-
чпискому, как интерполированный. Автор высказывает предположение, что этот до-
кумент является подтверждением прежних пожалований Генриха Бродатого. Вступ-
ление привился Владислава Одоница 1225 г., которое касается пожалований в Любуш-
ской земле, автор, вслед за Шиллингом, относит к Ромпицам и к территории Платко-
ва. С этой точкой зрения нельзя согласиться, так как Ромппцы монастырь получил
только около 1236 г. Право сбора десятины с территории Платкова (decimam Platkoii-
iensis territorii) Тшебницкий и Любенжский монастыри получили только в 1229 г. (ср.
Reg. Sil., № 344). Грамоты епископа Лаврентия 1229 г. опубликовал Шиллинг (см.
F. Schilling. (Tsprung und Friihzeit..., S. 431—432). Пожалование 400 ланов в
Любушской земле утвердил в 1233 г. папа Григорий IX (CDB, Bd. 20А, № 25, S. 128),
ср. также: G. Fisch е г. Das Land Lebus, S. 35.

28 CDB, Bd. 20A, № 2, S. 126—127. Пожалование десятин на территории Платкова

¥Твердил в 1233 г. Григорий IX (ср. CDB, Bd. 20А, № 6, S. 128—129).

30 CDB, Bd. 20А, № 3, S. 127.
этот пункт с дальними и более близкими районами колонизации и содей-
ствовали товарному обмену. Само собой разумеется, что это торговое по-
селение обслуживало в первую очередь обширные цистерцианские вла-
дения.

Последующее развитие этого торгового поселения со временем при-
вело к превращению его в городской центр 31. Можно относительно точно
датировать время превращения Любенжа, по примеру других польских
городов, в civitas. Наряду с упоминанием о рынке, который был, как на
это указывалось неоднократно в литературе, одним из факторов образо-
вания города, грамота Генриха Бродатого 1232 г. содержит и сведения о
«civitas Lubes» и его устройстве, которое можно уподобить городскому.
Стремясь гарантировать Любенжу условия, благоприятные для дальней-
шего развития, князь прибавляет «... in pascua pecorum... decern mansos».
Войi (advocatus), которому была поручена «локация» (устройство) города,
получил в пожалование (in feodo) «alios quoque mansos duodecim...».

Грамога Генриха Бродатого регулировала также повинности жителей
Любенжа и близлежащих монастырских деревень. Жители эти освобожда-
лись от всех пошлин (ad omni exactione thelonei) в течение 10 лет начиная
с 1223 г. Спустя 10 лет они должны были платить только половину пош-
лины, подобно горожанам Кросно (cives Croznenses) 32. В последующей
части грамоты князь освобождает население монастырского поместья
(cives insuper civitatis (т. е. Любенжа.— 3. В.)... et colones mansorum
pluries predictorum) от участия в военных походах вне пределов страны
(extra terram). Это освобождение, однако, не коснулось участия в оборо-
нительной войне.

Относительно рано, уже в 30-х годах XIII в., Любенж трансформи-
ровался в поселение городского типа. Каковы были предпосылки столь
быстрого развития упомянутого городского центра? Вольбрюк, Тома,
Глей, Зейдель, Шиллинг связывают возникновение Любенжа с поселением
здесь цистерцианцев. Этот вывод в последнее время поставил под сомне-
ние Е. Розенкранц. «Прибывшие монахи, — пишет упомянутый иссле-
дователь, — предпочитали, несомненно, поселяться в местности, уже ранее
заселенной, там, где была уже обеспечена доставка продуктов первой
необходимости, а не среди леса, корчевка которого вместе с подготовкой
всей этой территории к такому состоянию, чтобы ее можно было обрабы-
вать, требовала большого количества времени и труда» 33.

Что давала Любенжу привилегия (локация) 1232 г.? Прежде всего
необходимо решительно подчеркнуть, что она не образовала, как это
утверждают немецкие ученые, новой территориальной единицы. Она
явилась всего навсего лишь завершающей фазой издавна шедшего про-
цесса превращения торгового поселения в город. Анализируемый доку-
мент 1232 г. точно не говорит, какое право было дано Любенжу (civitas
Lubes). В грамоте пи разу не употреблен термин ius theutonicum, столь
часто фигурирующий в учредительных грамотах (локационных приви-
леях). Лишь 13 лет спустя после того, как Генрих Бродатый предоставил
Любенжу права, подобные тем, какими пользовались другие силезские
города, от Болеслава Рогатки исходит документ, из которого мы узнаем,
что город должен управляться на основе немецкого права 34. Как пра-
вильно заметил Е. Розенкранц 35, из упоминания о ius theutonicum еще
не следует, что местные жители должны руководствоваться немецким

31 Ср. E.Rozenkran z. Geneza miasta Lubiqza.— PZ, № 3/4, 1952, s.675—689.

32 Ср. также KDW, № 155 и К. M a 1 e c z у n s k i. Studia ..., s. 52—53.

33 E. Rozenkranz. Geneza miasta Lubiqza.— PZ, № 3/4, 1952, s. 678.

34 CDB, Bd. 20A, № 8, S. 130.

35 E Rozenkranz. Geneza miasta Lubiqza.— PZ, № 3/4, 1952, s. 687.
правом как «своим земским правом». На всей изучаемой территории преоб-
ладало, несомненно, славянское население. Ее издавна уже заселяли
крестьяне, которые и были упомянутыми выше «colones mansorum pluries
predictorum». Наряду с крестьянами здесь жили «antiqui incole», которые
занимались рыболовством 36.

После анализа документального материала 1224—1232 гг. мы можем
сделать некоторый обзор всех монастырских владений. Они охватывали
222 лана. Из этого числа следует исключить и рассматривать отдельно
городские земли. Последние в 1232 г. составляли более половины всей
площади 37.

О размерах земельных владений аббатства дает представление табл. 1,
учитывающая различные категории земель.

Таблица 1

Владения Любенжского монастыря (в панах)

Год Вся земля В том числе сельская земля Городские земли
всего запашка угодья владения вой- тов-локаторов (in feodo)
1224—1226 200 100 100 — —
1232 222 100 122 100 10 12

Дальнейшие изменения монастырская собственность на указанной
территории претерпевает лишь в 40-х годах XIII в. В 1245 г. Болеслав
Рогатка издает привил ей, содержащий данные обо всех владениях мо-
настыря 38. Первая часть этого документа говорит о пожалованиях, кото-
рые получили цистерцианцы в годы правления силезских князей Ген-
риха Бродатого и Генриха Побежного. Детальный анализ этого доку-
мента проливает свет как на существо пожалований, так и на происшед-
шие изменения внутри самих монастырских владений. При сравнении с
приведенными выше данными оказывается, что произошел значительный
рост цистерцианских поместий. Они возросли на 51 лан.

Мы обнаруживаем, что к 1245 г., помимо территориального роста мо-
настырских поместий, происходят также определенные изменения во вну-
тренней их структуре. Остановимся на них кратко. Прежде всего следует
сказать о самом Любенже. Грамота Болеслава Рогатки говорит о уже
новом правовом устройстве города. Она опирается на немецкое право —
ius theutonicum. Наделение Любенжа немецким правом явилось не ре-
зультатом внезапного изменения в развитии этого поселения, а выра-
жением тенденции его социально-экономического развития. Цитируемый
документ говорит точно, из какого права должен исходить Любенж при
выработке своих новых юридических и организационных форм. Лако-
ничное упоминание о ius theutonicum ничего еще нам не говорит. Из карты
«Die deutschen Stadtrechtslandschaften des Ostens», составленной
Г. Аубином, следует, что Любенж пользовался магдебургским правом 39.

Интересно проходил процесс локации Любенжа. Намерение пре-
вратить уже существовавшее здесь торговое поселение в городское, несо-

38 CDB, Bd. 20Л, № 10, s. 131; ср. также G. Fisc h с г. Das Land Lebus, S. 46.

37 100 ланов получил также город Любуш. Ср. Е. R о z с п к г a n z. Geneza
iniasta Lubusza.— PZ, № 9/10, 1953, s. 305.

38 CDB, Bd. 20A, № 8, S. 130.

38 H. A u b i n. Die deutschen Stadtrechtslandschaften des Ostens (Mit I Karte).—
«Vom deutschen Osten. Max Friederichsen zum 60. Geburtstag». Breslau, 1934, S. 27—52.
мненно, исходило от силезских князей. В данном случае следует обратить-
ся к грамоте 1232 г. В ней имеется текст, свидетельствующий об участии
Генриха Бродатого в локации Любенжа: «... civitati Lubes nomine site
in territorio Lubucensi in pascua, pecorum addidimus decem mansos, alios
quoque mansos duodecim in feodo civitatis predicte conferimus aduocato».
Из приведенного распоряжения следует, что Генрих Бродатый опреде-
лил принцип развития города, а также назначил войта. Локатор (advo-
catus) в виде вознаграждения за свой труд получил от князя в феод 12
мансов земли. Несколько лет спустя, еще до 1239 г. 40, князь передает
свое верховное право на город монастырю. Двенадцатью мансами, отдан-
ными Генрихом Бродатым in feodo, распоряжается теперь любенжский
аббат Гюнтер 41. В 1245 г. монастырь добился также от Болеслава Рогат-
ки разрешения на введение немецкого права в остальных деревнях лю-
бенжского комплекса.

Теперь возникает общий вопрос: при помощи каких сил монастырь
смог изменить существовавшую до этого систему хозяйства в границах
исследуемой территории? Прибегнул ли монастырь к помощи колонистов
из других стран, а если да, то какой национальности эти колонисты были?
Весьма примечательно то обстоятельство, что в анализируемых грамотах
1225—1245 гг. вообще ничего не говорится о приглашении цистерциан-
цами немецких колонистов. В этих грамотах мы также не встречаем та-
кого определения, как theutonicis locare. Речь идет только о ius theuto-
nicum. Ввиду отсутствия конкретных указаний источников, трудно точ-
но определить национальность колонистов, осевших в Любенже. Уместно
в данном случае обратить внимание на то, что как Е. Зидлер 42, так и
Е. Розенкранц 43 указывают, что на территории города, получившего
«локацию» еще до прихода сюда цистерцианцев, существовало славянское
подградье. В свете этих наблюдений рассуждения Томы, Зейделя и Шил-
линга об «исключительной заслуге» цистерцианских монахов в колони-
зации Любенжского района представляются весьма сомнительными 44 45.

По вопросу истории Любенжа в период раннего средневековья выска-
зал свое мнение также Глей. В своем интересном исследовании о колони-
зации Средней Марки (Mittelmark) автор говорит, что монастыри прибе-
гали к посредству локаторов: «Sie (Любенжский и Тшебницкий монасты-
ри.— 3. В.) kolonisierten aber nicht selbst... sondern bedienten sich dabei
der Vermitlung von Lokatoren» 46. Глей не указывает, какой националь-
ности были упоминаемые Lokatoren.

В работах, связанных с локацией города, монастырь мог воспользо-
ваться помощью пришлого населения, в особенности из близлежащей
Силезии. На это обстоятельство уже раньше обратил внимание Э. Кей-
зер 46. Он, в частности, указал, что первыми жителями исследуемой
области были, вероятно, «slavische Klosterleute aus Schlesien». Точку зре-
ния Кейзера, которая говорит о научной объективности ее автора, мы

40 Аббат Гюнтер умер в 1239 г. Ср. F. И a n u s. Die Aeltere Gescbichte der Zi-
sterzienser-Abtei Leubus in Schlesien bis zur Mitte des 14. Jht. Breslau, 1947, S. 28—29.

41 Ср. грамоту от 1245 г.

42 E. J. S i e d 1 e r. Markisches Stadtebau im Mittelalter. Berlin, 1914, S. 60.

43 E. Rozenkranz. Geneza miasta Lubiqza.— PZ, № 3/4, 1952, s. 676, 679.

44 О колонизационной: деятельности силезских монастырей в Любушской земле
пишет G. Fischer. Das Land Lebus, S. 36, 38; автор придерживается точки
зрения своих предшественников, утверждая, что к моменту основания силезских
монастырей (Любенжа и Тшебницы) на их территории уже существовали деревни, воз-
никшие путем корчевки (Rodungsdorfer). См. также О. Breitenbach. Das Land
Lebus... S. 112 ff.

45 W. Gley. Die Besiedlung..., S. 109.

43 E. Keyser. Deutsches Stadtebuch. Handbuch stadtischer Geschichte. Stutt-
gart Berlin, 1939, S. 98.
принимаем лишь с одной оговоркой, а именно, что мы не склонны считать
прибывших из Силезии первыми обитателями (erste Bewohner) района
Любенжа: ими были упоминавшиеся выше славяне. — крестьяне и «ста-
рые поселенцы», которые занимались рыболовством («...concessa eis ilia
stagni particula, in qua antiqui incole piscari solebant...» 47).

1245 г. принес аббатству дальнейший рост земельных владений. До
этого времени сельские земли составляли 100 ланов. На этой территории,
как свидетельствует грамота Болеслава Рогатки, было основано на не-
мецком праве два монастырских поселения, из которых каждое «debet
habere quinquaginta mansos...»,— деревни Томашово (villa Thomae)
и Оберсдорф (villa Oprechti).

Особняком стоят в перечислении цистерцианских владений земли,
предназначенные для основания фольварков. Для двух хозяйств (grangie)
предназначалось в целом 30 ланов 48. Кроме этого, на основании пожа-
лования Генриха Побежного аббат Гюнтер получил для своего хозяй-
ства (sue grangie) добавочно 15 ланов пахотной земли, а также 6 ланов
луга над рекой Стобравой 49.

Общее количество и соотношение сельской и городской земли Лю-
бенжского района в 1245 г. показывает табл. 2.

Таблица 2

Распределение сельской и городской земли е 1245 г. (в ланах)

Всего земли В том числе Сельская земля Городская земля
сель- ской земли город- ской земли деревни фольварки пашни пастби- ща для локато- ров Даниэля и Генриха (in feodo)
число вели- чина каж- дой вели- чина в том числе
пашни луга
273 151 122 2 50 51 45 6 100 10 12

Данная таблица дает возможность сделать ряд выводов. Прежде всего
на основании ее можно заключить о росте монастырских владений в 1245 г.
по сравнению с их размером 13 лет назад. За период с 1232 по 1245 г. мо-
нахи увеличили свои владения в Любушской земле с 222 ланов до 273.

В состав любушских монастырских владений входила также деревня
Ромпицы (Rqpice). Мы упоминаем о ней отдельно, так как она была рас-
положена на периферии Любушской каштелянии и никогда не являлась
большим экономическим центром. Ромпицы находятся на Правом берегу
р. Одера, в том месте, где река изменяет свое положение с запада на се-
вер, на границе Любушской и Кросненской каштелянии, приблизи-
тельно в 5 км на северо-запад от Шидлова. До 1236 г. Ромпицы были соб-
ственностью шидловских каштелянов 50. Еще до того, как Любенжский
монастырь смог окончательно включить эту деревню в состав своих вла-
дении, он уже извлекал из этой деревни доход. Об этом свидетельствует
указание в булле Григория IX от 1232 г.51 * * * * Папская булла упоминает так-
же ее прежнего владельца. Им был каштелян Шидлова Перегрин-Дзер-
жислав б2. Трудно совершенно точно определить, когда монастырь при-

47 CDB, Bd. 20А, № 10, S. 131.

48 Ср. St. Т г a w к о w s k i. Gospodarka wielkiej wiasnosci cysterskiej..., s. 72—75.

48 CDB, Bd. 20A, № 8, S. 130.

50 Ср. грамоту от 1236 г. (Reg. Sil., № 484; CDB, Bd. 20A, № 5, S. 181).

51 BUKL, № 44, а также Reg. Sil., № 379.

62 О Дзержиславе ср.: S. W. W oh 1 brii с к. Gescbichte des ehemaligen Bisthurns

Lebus, Bd. I, S. 113; R. G г о d e с к i. Dzieje polityczne Slaska...— «Historia Slaska»,

T. 1, Krakow, 1933, S. 209, ods 2; W. Wattenbach. Monuments Lubensia. Breslau,

1861.
обрел Ромпицы. Terminus non post quem — очевидно, 1236 г. Очевидно,
в то время между аббатом Гюнтером и схоластом Бартоломеем из Лю-
буша был заключен «... contractus de decime uille Rvpici...» б3 64 * 66. В этом до-
кументе любенжский аббат Гюнтер выступает как полноправный
собственник Ромпиц. На основе заключенного договора монастырь обязал-
ся давать схоласту Бартоломею в виде десятины две меры пшеницы с каж-
дого лана ежегодно.

Около середины XIII в. рост земельной собственности аббатства не-
сколько уменьшается. На это, по-видимому, оказали влияние полити-
ческие события 1249 — 1253 гг. По договору 1249 г. Болеслав Рогатка
делал значительные территориальные уступки архиепископу Магдебур-
скому Виллибранду. Часть Любушской земли сразу перешла в руки Вил-
либранда, остальную часть с разрешения архиепископа на короткое вре-
мя получил польский князь в качестве лена 54. Вследствие произведен-
ного раздела Любушские владения оказались на территории, ранее всего
оторванной от Польши. Это событие повлекло исключительно неблаго-
приятные последствия для дальнейшего развития монастырских имений.
Уже в 1253 г. архиепископ Магдебургский Рудольф и любенжский аббат
заключили договор о владениях (super bonis) монахов в Любушской земле
(in terra Lubus) 55. Монастырь вынужден был пойти на исключительно
невыгодные для себя имущественные перемены. В качестве возмещения за
«opidum Monekeberch (город Любенж. — 3. В.) cum omnibus suis per-
tinenciis» монастырь получил от архиепископа обширную территорию,
расположенную на правом берегу Стобравы — от Букова на севере до
Славенцина на юге. В ее пределах находились поселения Буково (villa
Buchove), Славенцин (villa Slautin) и Сиферсдорф (villa Sifridisdorf).
Кроме того, цистерцианцы получили мельницу у озера Клобих, поло-
вину мельницы на р. Стобраве, в районе Быкова, 7 ланов луга у р. Сто-
бравы и «stagni particula, in qua antiqui incole piscari solebant» по сосед-
ству с деревней Славенцин. В результате описанной сделки монастырь
утратил свои городские земли, а именно город Любенж вместе с отно-
сящейся к нему землей в размере 122 ланов. Остальными имениями ци-
стерцианцы владели на основе принципа status quo ante.

Грамотой 1253 г. исчерпывается материал источников, дающих пред-
ставление об имущественном положении монастырей на территории Лю-
бушской земли в XIII в. К тому времени аббатству принадлежали зе-
мельные владения в деревнях Томашово (50 ланов), Оберсдорф (50 ланов),
Буково с относящимися к нему имениями, Славенцин, Ромпицы и в деревне
Куриа (villam que Curia vocatur — позднейшая деревня Мюнхенхоф;
36 ланов). Кроме того, монастырь имел: 7 ланов луга у р. Стобравы, мель-
ницу в районе Быкова, половину мельницы на р. Стобраве, пруд в Сла-
венцине. С такими владениями цистерцианцы вступили в XIV век.

Дальнейшее исследование любушек их монастырских владений за-
трудняется тем, что мы не располагаем столь обильными материалами
источников, которые мы имели, например, для любенжских поместий
в Нижней Силезии. В значительно более выгодном положении нахо-
дится тот, кто исследует владения Тшебницкого монастыря в Любушской
земле. Здесь ему на помощь приходит монастырский урбарий 1410 г.,
в котором содержится подробный перечень монастырских поместий,
в том числе и любушских. Урбарий дает ценные сведения относительно
размера отдельных деревень и тех доходов, которые они доставляли. Для

53 Reg. Sil., № 484.

64 Любенжские владения в Любушской земле подтвердил архиепископ Магде-

бургский Виллибранд еще в 1244 г. (ср. Reg. Sil., № 620).

66 CDB, Bd. 20А,‘№ 10, S. 131 — 132.
проверки сведений урбария, относящихся к Любушской земле, могут
служить охарактеризованные выше Registrum ecclesie Lubucensis от
1405 г. и Schossregister для Любушской земли от 1460 г.56 Оба источника
дают подробное перечисление деревень исследуемого района. Для каж-
дой деревни указано количество ланов земли. Именно на основании этих
данных мы можем составить таблицу, которая отражает динамику разви-
тия комплекса монастырских земель в двух поместьях, Тгпебницком и Лю-
бенжском, с XIII до середины XV в. (табл. 3).

Таблица *3

Количество земель в имениях монастыря (в ланах)

Местность 1253 г. * 1405 г. ** 1410 г. *** 1460 г. ****
Тшебницкое имение
Тшебница 50 50 41
Голейов 50 50 40 —
Бухгольц 50 50 40 50
Янсфельде 50 50 40 50
Любенжское имение
Томашово 50 33 33
Оберсдорф 50 54 — 50
Мюнхен хоф 36 26 — 28
Славенцин ...... — 34 — —
Сиферсдорф —Г" 23 — —

• Эта графа охватывает монастырские поместья, упомянутые в грамоте архиепископа Вилли-
бранда 1253 г. (CDB, Bd 20А, № 9, S. 131).

** Графа охватывает поселения, указанные в Registrum ecclesiae Lubucensis 1405 г. Данные,
касающиеся величины отдельных деревень, взяты из работы В. Глея (W. Gley. DieBesiedlung . . ,
S. 132—134,Tafel 1).

*** Графа охватывает поселения, которые помещены в урбарии 1410 г. Ср. CDS, t. IV, S. 268
*•** Графа охватывает поселения, содержащихся в Schossregister 1460 г. Цифры приводятся по
работе: W. Gley. Die Besiedlung. . . , S. 132—134, Tafel 1).

Табл. 3 свидетельствует об определенном уменьшении деревенских
земель в середине XV в. Эта убыль происходит в указанное время вслед-
ствие появления «пусток» (pustki) — необработанных земель. По мнению
Глея, эти пустоши образовались в результате военных опустошений,
а также внутренних волнений, часто происходивших в XIV и XV вв.
в Любушской земле. Все это приводило к уничтожению целых деревень
и к обнищанию местного населения 57.

56 См. стр. 189.

57 W. G I е у. Die Besiedlung..., S. 115—118; ср. ibid., Tafel 1, S, 132—134. См.
также: S. W. W о h 1 b г u c k. Geschichte des ehemaligen Bisthums Lebus, Bd. Ill, S.
273 (Тшебница), S. 272 (Сиферсдорф). Вопросы о пустошах рассматривает также Г. Фи-
шер (G. Fischer. Das Land Lebus, S. 54—57). Главную причину образования пусто-
шей в Любушской земле немецкая историография (Вольбрюк, Глей) усматривает в
гуситских войнах и внутренних волнениях, которые имели место на этой территории
в XIV и начале XV в. Войны и стихийные бедствия, на что обратил внимание К. Ты-
менецкий, не могут быть главным объяснением образования пустошей, так как мы встре-
чаем их и в странах, где не было войн. Основную причину образования пустошей К. Ты-
менецкий видит в бегстве деревенского населения в города (К. Tymieniecki.
Powstanie zaostrzonego poddanstwa chlopow w Polsce w poczqtkach doby nowozytnej.—
«Sprawozdanie Poznanskiego Towarzystwa Przyjaci6I Nauk», за первый и второй квар-
талы 1955 г., s. 30—31).
Первая половина XV в. является периодом постепенного упадка круп-
ной цистерцианской собственности на территории Любушской земли.
Из-за отсутствия соответствующих данных источников нельзя проследить
этот процесс на отдельных примерах. * Относительно лучше он просле-
живается на примере Ромпиц. Приблизительно до 1448 г. указанная де-
ревня была еще собственностью аббатства 58. Согласно договору 1429 г.
аббат отдал Ромпицы в лен феодалу Яну Штейнборну, подробные данные
о котором отсутствуют. В грамоте 1420 г. ясно подчеркнуто, что Ромпицы
были леном аббата, а не маркграфа Бранденбургского 59. В 30-х годах
XV в. ленником аббатства был представитель другой шляхетской семьи —
Бартош из Визенбурга. Он в свою очередь, при согласии любенжского
аббата Стефана, отказал Ромпицы за 1000 коп чешских грошей (с правом
выкупа) магистру иоаннитов Николаю Тирбаху60. Дальнейшую судь-
бу Ромпиц определила грамота 1448 г.: с указанного времени деревня эта
стала уже постоянно фигурировать в имущественных описях иоаннитов 61.

Первая половина XV в. принесла Любенжскому аббатству новые иму-
щественные потери на территории Любенжской земли. Занятый вопросом
реорганизации своих владений в Силезии, монастырь не смог оказывать
достаточного внимания своим периферийным имениям. Отсутствие долж-
ной экономической помощи и недостаточные административные меры
со стороны аббатства — все это отрицательно сказалось на последующем
развитии отдаленных любушских владений.

Процесс распада крупной земельной собственности цистерцианцев
в Любушской земле следует рассматривать на фоне усиленной эконо-
мической экспансии новой общественной силы — бранденбургского
дворянства. В поисках спасения от окончательной имущественной
катастрофы цистерцианцы отдают свои имения в ленное владение. Мона-
стырь смог лишь на короткое время удержать свое господство в этих вла-
дениях.

Основную часть своей крупной земельной собственности, а именно
деревни, расположенные на запад и север от Любенжа, цистерцианцы
удерживали еще в течение первого десятилетия XV в. Вольбрюк, ссы-
лаясь на недоступные для нас источники, указывает, что монастырю при-
надлежали в то время «Bukow mit fiinf Dorfern»62. Это были: Томашов,
Оберсдорф, Славенцин, Мюнхенхоф и Сиферсдорф. Спустя некоторое
время Поппо фон Гольцендорф, представитель известного бранденбург-
ского рода Гольцендорфов, приобрел у монастыря все эти деревни вместе
с Буковом 63. Время этого события можно установить лишь приблизи-
тельно. Это помогают нам сделать опубликованные Риделем Lehns-Regi-
straturen за 1412—1424 гг.64 В указанном источнике фигурируют все пе-
речисленные выше местности. В 1416 г. их получил в ленное владение,
с разрешения Фридриха I Гогенцоллерна, некий Гюнн из Сегесер и его
наследники 65. Последний должен был также отправлять правосудие над
местным населением, причем в том же объеме, как и его предшественник

---------- \

58 S. W. Wohlbriick. Geschichte des ehemaligen Bisthums Lebus, Bd. Ill,
S. 456.

69 Ibid., S. 454; «...das Rampitz von Abte zu Leubis zu Leben ginge und nicht von
dem Markgrafen zu Brandenburg (текст грамоты приводится по цитируемой работе
С. Вольбрюка).

80 Ibid., S. 476.

81 Ср. CDB, Bd. 24А, № 233, S. 174, а также № 307, S. 246.

82 S. W. Wohlbriick. Geschichte des ehemaligen Bisthums Lebus, Bd. HI,
S. 204.

88 Ibidem. Ср. также CDB, Bd. II, S. 77—79 (Namenverzeichnis).

88 CDB, Bd. I, № 52, S. 69; ср. также S. 49.

88 Ibid., S. 69.
Поппо. На основании этих данных мы можем установить дату (terminus
non post quem) утрат Любенжским аббатством своих владений в западной
части Любушской земли. Эта дата — 1416 г.

* * * *

Можно подвести краткие итоги нашего исследования. Рассмотренный
комплекс крупных владений, расположенных на пограничной польско-
бранденбургской территории, монастырь приобрел в результате пожа-
лований силезских князей 66. Политика цистерцианцев на пограничных
землях в XIII в. была составной частью феодальной экспансии того вре-
мени, она поддерживалась различными кругами светских и духовных
феодалов. В политике цистерцианцев по отношению к крупной собствен-
ности на территории Любушской земли проявилась та же тенденция, ко-
торая была характерна для действий их при формировании владений
в Силезии. Характерной чертой этой политики было стремление объеди-
нить все имения в один компактный комплекс. Как видно из анализа из-
менений, происшедших в крупном владении цистерцианцев с середины
XIII до конца XV в., указанное владение, несмотря на потерю Любенжа,
не уменьшилось; наоборот, налицо тенденция к его увеличению. Это
видно из составленных выше таблиц. Последний период истории цистер-
цианских владений в Любушской земле приходится на XV в. Это было
время постепенного упадка и затем окончательной ликвидации хозяй-
ства Любенжского монастыря в этом районе. Причины этого кризиса
и упадка кроются, как уже было указано в историографии вопроса, в из-
менении экономических отношений и в изменениях в форме управления
монастырскими владениями67. Серьезным конкурентом в области эко-
номики оказались для цистерцианцев в XV в., несомненно, бранден-
бургские феодалы. Они также сыграли свою роль в окончательной лик-
видации роли и влияния силезского аббатства на рассмотренной тер-
ритории. Отдавая отдельные деревни в ленное владение, монастырь смог
лишь на короткое время сохранить за собой господство над этими дерев-
нями.

Помимо указанных причин упадка крупной цистерцианской собствен-
ности, существовали еще общие предпосылки большого имущественного
ущерба, нанесенного аббатству. Мы можем указать в данном случае на
исключительно неблагоприятное экономическое положение монастыря
в середине XV в.68 Особенно большой материальный ущерб нанесли ци-
стерцианцам гуситские войны.

Из источников видно, что в течение двух лет бурных событий и вол-
нений (1431 —1432) аббатство понесло ущерб около 5 450 гривен 69. Пере-
давая свои имения в ленное владение, монастырь получал возможность
сосредоточить все свои силы на организации хозяйства в силезских име-
ниях, которые составляли основную часть его владений. Именно благо-
даря такой политике цистерцианцы сумели пережить общий кризис
и сохранить в Нижней Силезии большую часть своих владений до начала
XIX в.

Перевод с польского Г. Э. Сангука

66 Карту монастырских поместий в Любушской земле дает Г. Фишер (G. F i -
scher. Das Land Lebus, S. 33, Karte IV).

•7 H. Chlopocka. Powstanie i rozwoj..., s. 100—102.

в8 А. В о 1 1 rn a n n. Die Sakularisation des Zisterzienserstiftes Leubus. Breslau,
1932, S. 22-23.

•9 Geschichtsquellen der Hussitenkriege, Aufl. C. Griinbagen.— Scriptores Rerum
Silesiacarum,! Bd. VI. Breslau 1871, S. 169—172. Ср. также: E. M aleczy nska.
Rueb husycki w Czecbach i w Polsce. Warszawa, 1959, s. 450—451.
А. Л. ЯСТРЕБИЦКАЯ

НЕКОТОРЫЕ ФОРМЫ РАННЕКАПИТАЛИСТИЧЕСКИХ
ОТНОШЕНИЙ В НЕМЕЦКОМ КНИГОПЕЧАТАНИИ
ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XV — СЕРЕДИНЫ XVI ВЕКА

Начальный период развития типографского производства в Германии
совпал с началом разложения феодальных устоев общества и зарождения
в недрах феодализма элементов новых общественных отношений. Типо-
графское производство во второй половине XV — начале XVI в. нахо-
дилось в более благоприятных условиях, чем, например, горнорудная
или текстильная промышленность. В то время как последние отрасли
испытывали значительные ограничения со стороны цехов или регальных
властей \ книгопечатание в большинстве крупных городов Германии до
начала XVI в. не знало цеховой организации. Даже в таких городах, как
Базель, Страсбург и др., печатники были только приписаны к цехам и
производственная инициатива их не была стеснена. В связи с указанными
особенностями — сравнительной свободой развития книгопечатания —
вопрос об экономическом строе и социальных отношениях в типограф-
ском производстве приобретает особенно большой интерес. Изучение его
очень важно для решения принципиальной проблемы о характере со-
циально-экономического строя Германии накануне реформации и Вели-
кой Крестьянской войны.

Задача данного сообщения — рассмотреть социальные отношения в ти-
пографском производстве на примере деятельности немецких книготор-
говцев и издателей Базеля, Лейпцига, Нюрнберга и частично Франк-
фурта-на-Майне и тем самым попытаться установить тенденции развития
этой отрасли производства 1 2.

Интересные документы о деятельности, купеческого капитала в типо-
графском производстве мы находдм в публикации источников, предпри-
нятой К. Штелином. Они охватывают ранний период развития книго-
печатания в Базеле (1475—1525 гг.) и исходят от лиц, непосредственно
связанных с производством и сбытом печатной книги — печатников,
наборщиков, переплетчиков, книготорговцев. В публикацию вошли су-
дебно-следственные материалы, долговые расписки, закладные, дове-
ренности на взыскание долгов, купчие, соглашения о совместном ведении
торговых и производственных дел, уведомления магистрата и суда об

1 См. В. В.Стоклицка я-Т ерешкович. Очерки по социальной истории
немецкого города в XIV—XV вв. М.— Л., 1936; М. М. С м и р и н. Социальные от-
ношения в горной промышленности Фрейбергского района Саксонии в 40—80-х годах
XV века.— Сб. «Средние века», вып. XX, М., 1961.

2 О положении печатников и подмастерьев и организации производства в крупных
типографиях см. нашу статью «О развитии капиталистических отношений в книго-
печатном производстве немецкого города XV—XVI веков.— «Вестник Московского
университета», ист.-филол. серия, № 3, 1958.
описи и конфискации имущества за долги и инвентаризационные описи 3.
В работе использованы также данные об имущественном положении и де-
ловых операциях книготорговцев Лейпцига, извлеченные из архивов не-
мецких городов 4. Значительный интерес с точки зрения деловой прак-
тики ранних издателей и форм их связи с типографским производством
представляет корреспонденция предпринимателей Кобергеров из Нюрн-
берга. Большую часть корреспонденции составляют письма Антони Ко-
бергера, адресованные типографу И. Амербаху и печатнику И. Петри
из Базеля по поводу издания «Библии кардинала Хуго»5. Они носят
исключительно деловой характер; в них затрагиваются вопросы, свя-
занные с работой над рукописным экземпляром Библии, денежными рас-
четами, закупкой и доставкой бумаги, упаковкой и перевозкой отпеча-
танных книг, коммерческими сделками А. Кобергера и И. Амербаха.
Корреспонденция, относящаяся к деятельности Ганса Кобергера, уна-
следовавшего дело после смерти брата, менее обширна. За редким исклю-
чением она состоит из писем страсбургского типографа И. Грюнингера,
адресованных его компаньону Г. Кобергеру и редактору В. Пиркгей-
меру. Корреспонденция Кобергеров опубликована О. Хазе в качестве
приложения к его книге «Кобергеры», содержащей важный вывод о
предпринимательском характере деятельности ранних издателей. Од-
нако этот вывод не подкрепляется анализом социальных отношений в ти-
пографском производстве 6. В статье использованы также некоторые до-
кументы, содержащие интересный материал о деятельности крупной тор-
гово-издательской фирмы 3. Фейерабенда, возникшей в середине XVI в.
во Франкфурте-на-Майне. Они опубликованы Г. Паллманном в прило-
жении к монографии, посвященной жизни и деятельности этого извест-
ного немецкого издателя 7. Так же как и О. Хазе, Г. Паллманн уделяет
много места описанию личности 3. Фейерабенда и его наследников, ярким
фактам из его биографии, но лишь бегло останавливается на организации
торгово-издательского дела Фейерабендов, на их отношениях с печат-
никами 8.

Во второй половине XV в. торговля печатной книгой получила широ-
кое развитие в Германии. В это время возникли и приобрели междуна-
родное значение книжные ярмарки во Франкфурте-на-Майне и в Лейп-
циге. Иностранные книготорговцы были частыми посетителями ярмарок
в Страсбурге, Базеле, Нордлингене, а имена немецких книготорговцев

3 Regesten zur Geschichte des Buchdrucks bis zum Jahre 1500, aus den Biichern des
Basler G erich tsarchi vs, hrsg. von K. Stehlin.— Archiv I, Bd. XI, XII; Regesten zur Ge-
schichte des Buchdrucks 1501—1520, hrsg. von *K. Stehlin.— Archiv I, Bd. XIV.

4 Эти данные приводит А. Кирхгоф (A. Kirchhoff. Die Sortiments und klein
Buchhandler Leipzig bis zum Jahre 1600 bez. 1650.— Archiv I, Bd. XIII).

8 В данной статье термин «типограф» служит для обозначения предприниматель-
ских элементов, так называемых печатников-хозяев (Truckerherr). Термином «печат-
ник» (Trucker) мы обозначаем мелких производителей.

• О. Н a s е. Die Koberger. Eine Darstellung des buchhandlerischen Geschaftsbetrie-
bes in der Zeit des Uberganges vom Mittelalter zur Neuzeit. Leipzig, 1885.

7 H. P a 1 1 in a n n. Sigmund Feyerabend, sein Leben und seine gescheftlichen Ver-
bi nd ungen. Frankfurt-am-Main, 1881.

8 В статье использованы также некоторые сведение из книги Панцера
(М. W. G. Panzer. Aelteste Buchdruckergeschichte Nurnbergs..., Nurnberg, 1789); кроме
того, мы привлекали отдельные места из воспоминаний современника Кобергеров Ио-
ганна Нойдорфера (I. N е u d б г f е г. Nachrichten von Kunstlern und Werkleuten da-
selbst aus dem Jahre 1547. Leipzig, 1875), указатель К лёсса к произведениям, изданным
3. Фейерабендом и его компаньонами (Е. Н. G. К 1 б s s. Der frankfurter Drucker-Ver-
leger Weigand Han und seine Erben. Ein Beitrag zur Geschichte des frankfurter Buchge-
werbes im 16. Jahrhundert. — Archiv II, Bd. II, Lief. 3—5, S. 310—373) и справочник
по немецким издателям И. Бенцинга (I. В е n z i n g. Die deutschen Verleger des 16
und 17. Jahrhunderts.— Archiv II, Bd. II, Lief. 6).
и крупных типографов были популярны в Англии, Франции, Италии,
Испании, Польше, Венгрии.

Состав торговцев печатной книгой в немецких городах был очень сло-
жен. Среди них можно выделить несколько групп. Прежде всего, торговлю
книгой, наряду с печатниками, вели и те мастера, деятельность которых
была тесно связана с типографским производством, — переплетчики,
граверы по дереву, художники, иллюстраторы, мастера по изготовлению
игральных карт и т. п. На протяжении всего рассматриваемого периода
они составляли преобладающую часть торговцев печатной книгой. Так,
в перечне книготорговцев-бюргеров Лейпцига из 176 имен 111 принадле-
жит мастерам названных специальностей ®.

По характеру продаваемой книжной продукции (песенники, кален-
дари, игральные карты, популярные книжечки светского и религиозного
содержания) торговцы Лейпцига объединялись в один цех (Kleinhandler)9 10.
В его состав входили розничные мелочные торговцы, лавочники (Kramer).
Так же обстояло дело и в Аугсбурге, Нюрнберге, Мюнхене11.
Положение этой категории торговцев печатной книгой было очень неустой-
чиво. Разоряясь, он пополняли ряды уличных разносчиков книг (Hausie-
гег)12, которые принадлежали к самой бедной части городского населения.

Имущество большинства разносчиков в Лейпциге оценивалось от 25
до 60 флоринов, тогда как некоторые из разносчиков совсем не имели иму-
щества и облагались ничтожным налогом — в один грош 13. Свой товар
, они нередко получали у типографов и торговцев 14.

В то же время, судя по составу книготорговцев в Лейпциге, Базеле
и других городах, книжная торговля в этот период уже превратилась
в самостоятельную отрасль. Во второй половине XV в. часть книготор-
говцев (Buchhandler, Buchfiihrer) рекрутировалась из числа купцов,
накопивших средства путем торговли различными товарами (вином, тка-
нями, металлом) и переключившихся полностью или частично на про-
дажу книг 15 *. Другие выходили из числа разбогатевших и утративших
связь с производством печатников и переплетчиков 1в.

С точки зрения имущественного положения и организации торговли
состав книготорговцев также не отличался однородностью. Наименее
состоятельными были разъездные торговцы (Buchfiihrer).

Разъездные торговцы Лейпцига, например, обладали имуществом
в среднем на 100—200 флоринов. Они не всегда держали работников
и в большинстве случаев арендовали помещения под магазины и склад,
нередко снимали и жилые помещения. Многие из них были опутаны сетью
долговых обязательств и находились под угрозой разорения17. Как
правило, многие из них состояли на службе у издателей, нанимались
к печатникам-хозяевам для доставки книг на ярмарки. Другие покупали
книги на ярмарках и затем перепродавали их в отдаленных городах и ме-
стечках 18.

Крупные коммерсанты (Buchhandler) принадлежали к числу состоя-
тельных бюргеров. В Лейпцигу имущество многих из них нередко дости-

9 Archiv I, Bd. XIII, S. 1—96.

10 Archiv I, Bd. XIII, S. 1—96.?

11 К. В ii c h e r. Ordnungen und Urkunden zur Geschichte des Buchgewerbes.
Leipzig, 1903. Archiv I, Bd. XIX, S. 337—355.

12 Archiv I, Bd. XIII, № 109, 110, 112, 144, 145.

18 Archiv I, Bd. XIII, № 1, 46, 126.

14 Archiv I, Bd. XIII, № 1, 2, 3, 121, 152.

18 Archiv I, Bd. XIII, № 1, 45, 99, 101, 121, 152.

18 Archiv I, Bd. XIII, № 18, 27, 33, 36, 47, 106, 107.

17 Archiv I, Bd. XIII, № 8, 13, 22, 43.

18 Archiv I,’ Bd. XIII, № 2, 8, 11, 54, 87.
гало и превышало 1000 флоринов. Они владели значительной недвижи-
мостью, книжным магазином (иногда несколькими), держали работников
и служанок 19. Одним из источников дохода для этой категории книго-
торговцев являлась комиссионная торговля. Их клиентами были не толь-
ко немецкие, но нередко и иноземные типографы, издатели и коммерсан-
ты 20.

Buchhandler выделялись не только размерами, имущества и масшта-
бами торговых операций. Они широко занимались и ростовщичеством:
располагая денежными средствами, бумагой, шрифтами, Buchhandler
предоставляли нуждающимся печатникам ссуды под залог имущества,
инструментов, отпечатанных книг (последние принимались особенно охот-
но и нередко по заниженным ценам)21. Большой известностью в Базеле
и за его пределами пользовались крупные коммерсанты А. Бишофф,
П. Виссембург, Г. Давид, И. Кильхен, Я. Штейнахеркоторые в каче-
стве кредиторов упоминаются в долговых расписках многих печатников
и в протоколах судебных заседаний. Их ростовщические операции спо-
собствовали разорению ряда печатников в Базеле 22. С этой точки зрения
большой интерес представляют протоколы судебного разбирательства
тяжб книготорговца Андриса Бишоффа с печатником Иоганнесом Май-
стером. В протоколах Бишофф выступает как главный кредитор Май-
стера, причем общая сумма долга составляла 800 гульденов, а под
залог книготорговец получал все шрифты и часть отпечатанных Майсте-
ром книг 23. Приняв эти книги по заниженной цене, Бишофф, как указано
в исках Майстера, получил 200 гульденов чистой прибыли. Из соглашения
Бишоффа с Майстером, заключенного при посредничестве книготорговца
Генриха Давида, видно, что Майстер не только получал ссуды бумагой и
деньгами, но и выполнял заказы Бишоффа. Уполномочивая Генриха Давида
заключить от его имени договор, Бишофф потребовал, чтобы Давид пре-
дупредил Майстера о том, что предоставит ему «некоторое количество
бумаги для напечатания [книги] и деньги лишь в том случае, если Май-
стер выполнит его заказ в первую очередь...»24. По-видимому,аналогично
складывались и отношения купца Виссембурга с печатником из Фрей-
бурга Гансом Герлином. Герлин подал в суд жалобу на Виссембурга за то,
что тот без его ведома продал находившиеся в залоге книги 25. Выстав-
ленный им свидетель торговец Никлас Лампартер показал, что Гер-
лин в течение нескольких лет получал ссуды от Виссембурга и аккуратно
расплачивался за них книгами. «Приблизительно три-четыре года назад,—
записано в протоколе, — когда свидетель работал по перевозке книг
у Ганса Герлина из Фрейбурга в Брейсгау, он по приказу своего хозя-
ина вместе с другими работниками должен был срочно упаковать 13 или
14 бочек с книгами. Когда он спросил хозяина, почему он так спешит
с отправкой книг, тот ответил ему, что должен послать их в Базель Пете-
ру Виссембургу как залог. Он (Виссембург. — А. Я.) до сих пор давал
ему ссуды и будет давать впредь, и он должен знать, как идет дело и во
что превращаются его деньги»26.

Вместе с тем эти книготорговцы были достаточно тесно связаны с про-
изводством печатников и типографов. Одной из форм связи купцов Ба-
зеля с производством печатников было товарищество (Gesellschaft), соз-

19 Arcbiv I, Bd. ХП1, № 18, 27, 54, 73, 130.

20 Archiv I, Bd. XIII, № 18, 68.

21 Arcbiv I, Bd. XI, № 50, 62, 65, 182, 193, 226, 404, 440.

22 Archiv I, Bd. XI, № 62, 65, 182, 183, 193, 404, 440; Bd. XIV. № 1996, 2055.

23 Archiv I, Bd. XI, № 274.

24 Archiv I, Bd. XI. № 157.

28 Archiv I, Bd. XI, № 1076; Bd. XIV, № 1652.

28 Archiv I, Bd. XI, № 138.
данное для отпечатания одного или нескольких произведений. Книго-
торговец на некоторое время становился компаньоном печатника. Как
участник предприятия он предоставлял часть средств, необходимых для
производства (деньги, бумагу), нередко брал на себя и функции сбыта.
Печатник же брал на себя организацию производства; все расходы, свя-
занные с этим, включались в его пай. Характер отношений между печат-
ником и книготорговцем при такой форме связи целиком определялся
устойчивостью материального положения печатника.

В некоторых договорах такого рода ничто не указывает на зависи-
мое положение печатника; наоборот, он выступает в них как хозяин
типографии, обеспеченный всем необходимым оборудованием и типограф-
ским материалом. Примером может служить соглашение типографа Ада-
ма Петри с богатым коммерсантом Генрихом Давидом об отпечатании на
общий счет (in gemein getruckt) трех произведений общим тиражом в
3500 экземпляров. По условию договора половина тиража каждой из
книг передавалась Давиду, что соответствовало величине его затрат.
Петри должен был дать также обещание не продавать сделанные на общий
счет книги без предварительного согласования с Давидом 27. О произ-
водственном соглашении на аналогичных условиях говорится и в запросе
печатника Иоганна Безиккейна. Последний заявил, что «один купец из
Хагенау, по имени Вольфганг, договорился с ним год назад о напечатании
книги исполу» (umb den halbtheil). Безиккейн напечатал книгу, и доля
Вольфганга (400 экземпляров) хранилась на его складе; но он опасался,
что за время его вынужденного отсутствия «книгам может быть причинен
ущерб» и он должен будет нести ответ перед Вольфгангом. Безиккейн
хотел заручиться поддержкой суда на этот случай 28.

В тех случаях, когда материальное положение печатника или типо-
графа было неустойчивым, соглашения подобного рода создавали боль-
шие возможности для закабаления и производственного подчинения его
книготорговцам. В качестве примера можно привести договоры типо-
графа Венслера с книготорговцем Штейнахером, по прозвищу Аллгой-
вер. Они представляют большой интерес с точки зрения характера опе-
раций крупного книготорговца Базеля, который, используя «особые слу-
чаи нужды должника», захватил производственную инициативу в свои
руки и превратил хозяина в посредника между собой и работниками
этой типографии. Штейнахер сыграл решающую роль в разорении ти-
пографа Венслера, который в конце 80-х годов испытывал острый недо-
статок в средствах 29. Это заставило Венслера не только обратиться за
ссудой к книготорговцу Штейнахеру, должником которого он уже был,
но и передать ему право на продажу отпечатанных им книг. Первый до-
говор такого рода был заключен в феврале 1490 г. Штейнахер обязывался
дать Венслеру 30 тюков (Ballen) бумаги на сумму 200 гульденов для «на-
печатания одной книги» с условием, что экземпляры, отпечатанные за
счет Венслера, будут переданы затем Штейнахеру, который продаст их,
как говорилось в соглашении, «самым честным образом»Зо. Договор уста-
навливал принцип распределения выручки: Штейнахеру возмещались
200 гульденов, потраченные на бумагу, Венслеру — 100 гульденов, в ко-
торые оценивались его расходы по напечатанию книги. Прибыль дели-
лась поровну. Но ввиду прежней задолженности Штейнахеру Венслер был
вынужден отказаться от своей доли. «Он (Венслер. — А. Я.), — записано
в протоколе, — не может получить эти деньги (100 гульденов), он должен

27 Archiv I, Bd. XIV, № 2058.

28 Archiv I, Bd. XI, № 397.

29 Archiv I, Bd. XI, № 387.

30 Archiv I, Bd. XI, № 645.
передать их Штейнахеру в виде платежа по долговому обязательству на
460 гульденов». В счет этого же обязательства Венслер передавал книго-
торговцу и свою часть прибыли31.

Такой же фактически неравноправный характер имеет второе согла-
мение, заключенное вскоре Вейслером. Ссуда для напечатания партии
молитвенников была получена им под залог 200 экземпляров книг. Отпе-
чатанные экземпляры также поступали Штейнахеру для продажи. Из
вырученных денег, как и в первом случае, прежде всего возмещались
расходы Штейнахера и 150 гульденов ссуды. Доля Венслера поступала
книготорговцу в счет уплаты 660 гульденов долга, который Венслер вно-
сил в рассрочку. В счет этой суммы переходили также книги, передан-
ные под залог ссуды 32. О росте задолженности Венслера свидетельствует
новое долговое обязательство 'на 200 гульденов, за которые он передал
Штейнахеру в залог некоторые носильные вещи 33. В тот же день был со-
ставлен документ о продаже Штейнахеру типографии «со всем инстру-
ментом и предметами, относящимися к печатанию —прессами, рамами,
формами, а также шрифтами всех типов, матрицами и т. д.», за 253 гуль-
дена 34 35. По условию купчей типография переходила Штейнахеру лишь
после полного расчета его с Венслером. До тех пор Венслер мог в ней
работать. Последующие два месяца, до передачи типографии, Венслер
главным образом печатал книги, заказанные Штейнахером. Об изменив-
шемся положении Венслера красноречиво рассказывает договор об из-
готовлении партии книг «для Англии» (содержание которого известно из
протокола заседения суда, утвердившего эту сделку): «между Якобом
Штейнахером, по прозвищу Аллгойвер, бюргером Базеля, и мастером
Михелем Венслером, печатником и бюргером Базеля, заключено согла-
шение на следующих условиях: мастер Михель Венслер должен отпе-
чатать определенное количество молитвенников, так называемых Bre-
vier, для королевства Англии. Для этого Штейнахер со своей стороны дол-
жен поставить бумагу и дать ему в виде вознаграждения за труды (in
Belonungs Wise) 160 рейнских гульденов»36. Работа должна быть выпол-
нена за восемь недель. В случае нарушения срока выполнения и низкого
качества книг возмещение убытков целиком возлагалось на Венслера 36.
Венслер не смог в течение двух месяцев отработать всю сумму долга Штей-
нахеру и вынужден был отказаться от денег за типографию 37.

О переходе производственной инициативы в руки Штейнахера задолго
до покупки типографии свидетельствуют также протоколы заседаний суда
по разбору исков подмастерьев Венслера к книготорговцу. В этих доку-
ментах отчетливо ощущается стремление Штейнахера наладить собствен-
ное производство.

На одном из судебных заседаний, требуя, чтобы подмастерья возвра-
тили книги, Штейнахер заявил, что действия их незаконны, так как они
умышленно не отдают ему те книги, на отпечатание которых он в свое
время дал деньги, бумагу и киноварь, и это он может доказать при помощи
документов38. Требуя выплаты заработанных денег, подмастерья Вен-
слера обращались к Штейнахеру как к фактическому хозяину типогра-
фии. «На эти книги,— записано в протоколе,— был затрачен тяжелый
труд, а денег за него они еще не получили, хотя до сих пор в их ремесле

31 Archiv I, Bd. XI, № 645.

32 Archiv I, Bd. XI, № 656.

33 Archiv I, Bd. XI, № 662.

34 Archiv I, Bd. XI, № 663.

35 Archiv I, Bd. XI, № 666.

33 Archiv I, Bd. XI, № 666.

37 Archiv I, Bd. XI, № 682.

38 Archiv I, Bd. XI, № 683.
было правилом, что работники, которые выполнили свое дело, немедленно
получают свою плату»39.

В другой жалобе работники прямо указывали, что они печатали по
распоряжению Штейнахера: «Истец, мастер Гелиас, от имени своих
товарищей,— говорится в протоколе,—заявил суду, что Михель Венслер
обещал уплатить положенные им по договору деньги после окончания ра-
боты над Dificilium terminorum, но этого не произошло, так как мастер
в это время тяжело заболел и книга была продана его женой, которая
с ними не рассчиталась. После этого Якоб Аллгойвер пригласил их [пе-
чатников-подмастерьев] для того, чтобы напечатать эту книгу еще раз.
Мастер Михель сообщил им в записке, что деньги за вторую работу им
выплатит Якоб Аллгойвер, так как инструмент перешел к нему»40.

Суд в своих постановлениях по искам работников Венслера также
исходил из действий Штейнахера как лица, руководящего производством.
Так, в решении от 5 июня 1490 г. суд указал, что Штейнахер должен упла-
тить работникам деньги за все книги, которые он поручал им печатать,
подчеркнув при этом, что «если Михель Венслер остался что-либо должен
ему за эти произведения, то он может предъявить ему претензии»41.

Таким образом, стремление Штейнахера организовать свое произ-
водство книг в рассмотренных выше документах ощущается довольно
ясно. К сожалению, мы не располагаем материалами о последующей де-
ятельности этого книготорговца. Но возможность того, что он сочетал
торговлю с руководством типографским производством, не исключена.
Известный типограф Арнольд Биркман из Кёльна происходил из купцов.
В течение 13 лет (1513—1526 гг.) он вел крупную торговлю печатными
книгами, широко прибегал к раздаче заказов печатникам. В 1526 г. он
купил небольшую типографию, которую вскоре перестроил и расширил 42.
С этой точки зрения значительный интерес представляет договор Вен-
слера с книготорговцем Кильхеном. Сославшись на то, что в течение дли-
тельного времени Венслер не сможет возвратить 120 гульденов, одолжен-
ных у Кильхена, Венслер предложил ему следующую сделку: «Он (Вен-
слер.— А. Я.) мог бы напечатать 800 экземпляров молитвенников для
епископства Трир, но так как он не располагает достаточными средства-
ми для того, чтобы купить бумагу и все необходимое для работы, то он
предлагает Гансу фон Кильхену к тем 120 гульденам, которые были одол-
жены раньше, ссудить еще 70 гульденов и, сверх того, купить на 60 гуль-
денов бумаги. Он обязуется начатую работу лист за листом передавать
мастеру Гансу с тем, чтобы она служила ему залогом до тех пор, пока
он не выплатит весь свой долг в 250 гульденов. Затем Ганс фон Киль-
хен, выбрав из своих работников наиболее пригодного, должен отправить
книги в епископство Трир или какое-нибудь другое место и продать иу
там как можно дороже» 43. Этот договор, таким образом, является еще од-
ним доказательством потери Венслером производственной инициативы
и перехода ее к купцам-кредиторам.

С другой стороны, этот документ указывает на то, что отдельные кни-
готорговцы, в частности Кильхен, очевидно, располагали мастерскими,
в которых производилась окончательная отделка книг для продажи.
В последнем пункте договора (о распределении выручки) было сказано,

39 Archiv I, Bd. XI, № 683.

40 Archiv I, Bd. XI, № 795.

41 Archiv I, Bd. XI, № 684. В решении от 7 июня 1490 г. о выплате жалованья
6 подмастерьям суд также разграничил плату, причитавшуюся работникам за книги,
напечатанные для Штейнахера, от платы, которую они должны были получить от Вен-
слера (ibid., № 687).

42 Benzing.— Archiv II, Bd. II, Lief. 6, S. 451.

43 Archiv I, Bd. XI, № 771.
что в первую очередь должны быть возмещены все расходы Кильхена,
связанные как с оплатой провоза, так и с переплетением и украшением
книг 44. К найму работников для переплетения и украшения книг при-
бегали крупные книготорговцы и в Лейпциге 45.

Вопрос о социально-экономическом характере типографского произ-
водства в рассматриваемый период не может быть правильно решен без
учета деятельности издателей. Напечатание произведения составляло
лишь половину дела. Главное заключалось в приобретении рукописи наи-
более выгодного в коммерческом отношении произведения, в подготовке
ее к печати и быстрой реализации. Все это требовало как больших средств
и хорошего знания рынка, так и привлечения к работе специалистов-
ученых, постоянного контакта с ними, умения типографа хорошо ориен-
тироваться во всех перипетиях острой политической, религиозной и со-
циальной борьбы в стране.

С конца XV в. приобретение и подготовка рукописей к напечатанию
начинает превращаться в самостоятельный вид деятельности издателей —
так называемых Verleger. К числу первых крупных издателей в Германии
относился богатый типограф из Нюрнберга Антони Кобергер и его дво-
юродный брат Ганс Кобергер. Деятельность А. Кобергера в качестве
типографа продолжалась в течение 48 лет (1472—1520 гг.). В 1500 г. он
закрыл типографию, полностью переключившись на издание книг и тор-
говлю ими. Впоследствии ни сын его, ни брат типографию не восстанав-
ливали. Издание книг и книжная торговля стали их основным занятием 46.
Торговые связи Кобергеров выходили далеко за пределы Германии. Их
современник, известный гравер Иоганн Нойдорфер писал в воспомина-
ниях: «Торговля его (Кобергера.— А. Я.) была огромна, книги его рас-
ходились широко. Во всех странах он имел факторов, и, сверх этого,
в крупнейших городах христианского мира он имел 16 открытых лавок
и складов, и каждый, как легко себе представить, был украшен большим
количеством разнообразных и роскошных книг»47.

О книжных складах и торговых конторах А. Кобергера в немецких
землях и за границей много говорится в его письмах к И. Амербаху. Глав-
ная контора Кобергера находилась в Нюрнберге. Сюда в первую очередь
отправлялись купленные на ярмарках и отпечатанные по заказу книги 48 49.
Другая контора, которой также непосредственно руководил А. Кобер-
гер, находилась во Франкфурте. Она помещалась в доме одного- бюргера.
В письмах Кобергеров Франкфурт-на-Майне постоянно фигурирует как
место деловых свиданий и денежных расчетов 4Э. Кобергер имел также
торговые склады во Франции, главным образом в Париже и Лионе. До-
веренным лицом и управляющим парижского отделения был некто Блю-
меншток, который имел большие связи среди ученых университета 50.
Но основные запасы книг были сосредоточены не в Париже, а в Лионе.
Управляющим лионского филиала был Ганс Кобергер, а в его отсутствие —
служащий Сириакус 51. На лионских ярмарках по распоряжению А. Ко-
бергера производились большие оптовые закупки 52. Из Лиона Г. Кобер-
гер совершал торговые поездки в Италию (Венецию, Милан, Верону)
и Испанию для приобретения произведений итальянских и испанских

44 Archiv I, Bd. XI, № 771.

45 Archiv I, Bd. XIII, № 50, 103, 106, 130.

4e O. Has e. Die Koberger..., S. 13—46.

47 I. Neudorfer. Nachrichten von Kiinstlern und Werkleuten..., S. 173.

48 О. H a s e. Die Koberger..., № 13, 14, 15.

49 Ibid., № 52, 92.

50 Ibid., № 51, 53, 98.

w Ibid., № 27.

62 Ibid., № 100.
мастеров путем закупки или в обмен на немецкие издания 63. Лионская
контора играла важную роль в денежных расчетах А. Кобергера. В его
письмах часто упоминаются также постоянные конторы в Вене, Кракове,
Бреслау, Оффене (Венгрия), неоднократно говорится о посылке работ-
ников в эти города 53 54.

Наряду с организацией постоянных контор в крупнейших центрах
ярмарочной торговли А. Кобергер широко пользовался услугами комис-
сионеров из числа местных книготорговцев и печатников. О его связи
с большим числом перекупщиков-комиссионеров свидетельствует приво-
димый О. Хазе перечень купцов, не расплатившихся за взятые на комис-
сию экземпляры Шеделыпской хроники и отрывок из отчета его работ-
ника Ганса Аншера. В этих документах перечисляются имена купцов из
городов Северной и Южной Германии —Данцига, Любека, Лейпцига,
Аугсбурга, Ингольштадта, Мюнхена, Нюрнберга, Пассау, Страсбурга,
Пфорцхейма, Базеля, а^ также купцы из Лейбница, Оффена, Праги, По-
зена, Кракова, Лемберга, Парижа, Лиона и итальянских городов — Бо-
лоньи, Комо, Флоренции, Генуи, Милана и Венеции 55 * *.

Представление о деловой практике А. Кобергера как издателя дают
его письма к типографу И. Амербаху из Базеля по поводу напечатания
«Библии кардинала Хуго». Из корреспонденции А. Кобергера прежде
всего следует, что одной из форм связи издателя с производством типо-
графов является заказ на отпечатание того или другого произведения, ру-
копись которого, так же как бумага и деньги, предоставлялась изда-
телем. Согласно договору, два раза в год, во время весенних и осенних
ярмарок во Франкфурте-на-Майне, А. Кобергер должен был высылать
деньги Амербаху «на дело» (auf das Werk) 66. В общей сложности для на-
печатания первого и второго изданий Библии А. Кобергер уплатил
13 562 флорина, не считая расходов на бумагу. Оплаченную А. Кобер-
гером бумагу доставляли Амербаху в Базель страсбургские купцы Кон-
рад Мейер и Фридрих Брехтер б7. Уже в первый год работы Амербах по-
лучил 143 тюка бумаги на сумму в 1100 флоринов 58. Впоследствии, в пе-
риод работы над вторым изданием Библии, А. Кобергер, ввиду низкого
качества бумаги, присылавшейся из Страсбурга, позволил Амербаху по-
купать ее непосредственно в Базеле, обещая возместить расходы 59. А. Ко-
бергер оплачивал также все расходы по подготовке к транспортировке
отпечатанных экземпляров Библии и по самой перевозке 60. Он присы-
лал своих работников для упаковки книг в специальные кожаные мешки
и возчиков, которые доставляли их на склады в Нюрнберге, Франкфурте,
Лионе и Париже 61.

Передавая заказ на напечатание «Библии кардинала Хуго», А. Ко-
бергер одновременно нанимал самого Амербаха для редакторской обра-
ботки рукописи. Амербах был не только состоятельным человеком и вла-
дельцем типографии. Он окончил Парижский университет, был учеником
известного гуманиста Ганса Гейнлина 62 и представлял собой характер-
ный для раннего периода книгопечатания тип печатника-просветителя..

В письмах к Амербаху Кобергер выражал желание, чтобы работа про-

53 Ibid., № 32, 36.

м Ibid., № 80, 85, 87.

55 Ibid., S. 334-335, 352-353.

Бв Ibid., S. 329—330; см. также № 13.

67 Ibid., № 6—8, 24, 25.

68 Ibid., № 24.

8» Ibid., № 55, 56.

60 Ibid., № 12, 14, 15, 50, 79, 81, 86, 97.

81 Ibidem.

ea Ibid., № 12, S. 488—189.
исходила под руководством и при непосредственном участии Амербаха.
«Рукописный экземпляр,— писал он, — имеет так много ошибок, что
никто из тех [кто будет работать] не сможет им пользоваться. Было бы
неплохо, если бы Вы сами смогли при этом присутствовать постоянно.
Я считаю, что эту работу Вы должны печатать сами, а я возмещу Вам
все расходы» 63. А. Кобергер передал Амербаху всю инициативу в работе.
«Вы просите выслать [гравюры], я это охотно сделаю,— сообщал А. Ко-
бергер в одном из писем,— я передал Вам теперь это дело, и Вы должны
решать, что полезно и необходимо для [напечатания Библии]. Я прошу
Вас не экономить, не стесняться в расходах»64.

На протяжении нескольких лет Амербах работал над рукописью
Библии, неоднократно обращаясь к А. Кобергеру с просьбой о высылке
лучших списков или отсутствующих ее частей. Работники А. Кобергера
в поисках рукописей Библии обследовали библиотеки многих монасты-
рей и городов. В марте 1502 г. А. Кобергер писал Амербаху: «Я слышал
от своего родственника, что у Вас нет Super Apostolum.H поискал ее (ру-
копись.— А. Я.) в библиотеке Нюрнберга, так как надеялся, что она,
возможно, находится там, затем приказал провести поиски в Швабии,
в больших и богатых монастырях» 66. Кобергер обращался в библиотеки
монастырей Гейльбронна, Маульбронна и ордена проповедников в Эслин-
гене. Он посылал своих работников и за пределы Германии: «Я писал
еще в Лион и Париж,— сообщал он Амербаху,— не разыщут ли там не-
обходимое. Они не должны стесняться в расходах, но искать в других
городах и местах...»66.

Тесные связи А. Кобергера и Амербаха не ограничивались изданием
«Библии кардинала Хуго». В эти годы А. Кобергер практически был глав-
ным скупщиком книг типографа. Он доставлял их затем на ярмарки Франк-
фурта и Лиона, полностью оплачивал их перевозку из Базеля 67.

Благодаря разветвленной сети разъездных агентов и наличию постоян-
ных контор в крупнейших торговых городах Германии, Франции и Италии
А. Кобергер всегда был осведомлен о малейших колебаниях рыночной
конъюнктуры и учитывал их при закупке книг у Амербаха, а нередко
прямо предостерегал его от коммерчески невыгодных, несвоевременных
работ. Так, выражая свое мнение по поводу намерения Амербаха при-
ступить к переизданию Glossa ordinaria, А. Кобергер писал: «Я Вам не-
однократно сообщал [в письмах] и говорил, что имею большое количество
непроданной „Глоссы"» 68 69.

Откровенный интерес его к рабочим планам Амербаха выражен
в письме от 18 ноября 1500 г.: «... Вы говорили со мной во Франкфурте
о том, что хотели бы напечатать что-либо одновременно с Хуго 6Э. Я ду-
маю, что Вы напишете мне о своем решении. Я не хотел бы Вас стеснять,
но если Вы будете делать то, что мне подойдет, то я мог бы быть Вам по-
лезен при продаже» 70. Об этом же идет речь и в письме от 9 февраля 1503 г.:
«Мастер Ганс, я прошу Вас написать мне о том, что [именно] Вы начали
печатать наряду с [«Библией кардинала] Хуго» или что Вы хотите напе-
чатать. Я думаю, что смогу Вам в этом несколько помочь» 71. А. Кобергер
одобрительно отнесся к известию о том, что Амербах решил предпринять

68 О. Н a s е. Die Koberger..., № 6.

•« Ibid., № 7.

66 Ibid., № 49.

•• Ibid., № 32, 35, 38.

67 Ibid., № 12, 15, 31, 32, 34, 64, 75.

66 Ibid., № 59.

69 Речь идет о напечатании «Библии кардинала Хуго».

70 О. Hase. Die Koberger .., № 31.

71 Ibid., № 64.
новое издание трудов Августина. «Мне сообщили из Парижа,— писал
он Амербаху,— что Вы хотите печатать труды св. Августина, я говорил
с мастером Гансом [о том|, чтобы Вы оставили для меня либо часть, либо
полный тираж этого произведения и имели меня в виду при продаже.
Все деньги, которые поступят мне за это время, я вложу в Августина,
я заключу торговую сделку с Вами»72. Энтузиазм А. Кобергера находит
объяснение в следующем письме: «Мне сообщает мой работник из Фран-
ции, [и] я имею также сведения и из других мест,— писал он,— что
сочинения Августина [пользуются] огромным спросом, я прошу Вас
поэтому тираж никому целиком не обещать и не продавать. Известите
меня или оставьте часть». Сделка была заключена в 1506 г. во Франк-
фурте. Вместе с сочинениями Августина Кобергер приобрел еще два про-
изведения, напечатание которых он также рекомендовал Амербаху в 1501 —
1504 гг.73

В указателе произведений, изданных А. Кобергером, мы находим имена
других печатников, систематически выполнявших его заказы. Во многих
случаях возникновение этих связей относится еще ко времени деятель-
ности А. Кобергера в качестве типографа. Для Кобергера работали также
мелкие печатники Нюрнберга Л. Дион, И. Гольтцель, Иоганн и Георг
Штуке, популярные в то время в Германии мастера печатной книги
Томас Ансхельм из Хагенау, Иоганн Грюнингер из Страсбурга 74, а так-
же печатники Базеля. Известен ряд произведений, отпечатанных для
А. Кобергера печатником из Лиона Законом75. Производственная связь
А. Кобергера с этим печатником, по-видимому, была настолько тесной,
что создавала у современников представление о принадлежности этой
типографии А. Кобергеру 76.

На раздаче оплаченных заказов основывалась также и издательская
деятельность двоюродного брата А. Кобергера Ганса Кобергера, уна-
следовавшего все дело. На него работали многие самостоятельные масте-
ра: Пейпус из Нюрнберга, Томас Ансхельм из Хагенау, Фробен и Адам
Петри из Базеля. В указателе О. Хазе к изданиям Кобергера названы
книги, отпечатанные за его счет в типографиях Закона и Клейна в Лионе
и Б. Лескойра в Париже 77. Нередко для него печатались книги одновре-
менно в типографиях нескольких городов.

Так, в 1516 г. в Лионе и Нюрнберге для него печатали Hartulus animae,
в Базеле Адам Петри работал над сочинением св. Амброзия, парижский
печатник Бертольдт Рамбольт печатал сочинения монаха Августина.
В 1518 г. у Клейна в Лионе и у Пейпуса в Нюрнберге печаталась Hartu-
lus animae, у Якоба Закона — Surnma Confessorum Иоганна Фрибур-

72 Ibid., № 75.

73 Ibid., № 75, 76.

74 Ibid., S. 143-147.

75 Так, Нойдорфер пишет в воспоминаниях: «Кобергер имел типографию во Фран-
ции, где по его распоряжению печаталось много больших и прекрасных произведений»
(см. Archiv I, Bd. XII, «V 1730, 1841, 2038).

76 Сведения о работе над заказами А. Кобергера содержатся в судебно-следствен-
ных материалах из архива Базеля (I. N е и d о г f е г. Nachrichten von Kunstlern und
Werklculen..., S. 173—174). Уточняя свидетельство Нойдорфера, известный иссле-
дователь инкунабул Паннер указывал: «До сих пор верили, что Кобергер имел соб-
ственную типографию во Франции, и Закон был всего лишь управляющим, но [в дей-
ствительности] Закон пользовался своим типографским знаком». По мнению Пан-
цера, Кобергер лишь заказывал книги Закону. В качестве доказательства он приводит,
надпись, сделанную на многих книгах, вышедших из этой типографии: «Расходы знат-
ного господина Антони Кобергера» (М. W. G. Panzer. Aelteste Buchdruckerge-
schichte Nurnbergs oder Verzeichniss aller von Erfindungder Buchdruckerkunst bis 1500
in Niirenberg gedrucklen Bucher mit literarischen Anmerkungen. Niirnberg, 1789, S. 113).

77 O. Hase. Die Koberger..., S. 452—453.
га 78. Ганс Кобергер размещал свои заказы на условиях, утке знакомых
нам по переписке А. Кобергера с Амербахом: он договаривался с куп-
цами о доставке печатнику купленной им бумаги и предоставлял шрифты
для работы 79.

Формы связи издателя-коммерсанта с производством не исчерпыва-
лись предоставлением заказов и скупкой отпечатанных книг. Так же как
книготорговцы, о которых речь шла выше, издатели охотно вступали в объ-
единения (Gesellschaft, Companei) с типографами для издания произве-
дений. Объединения издателей с типографами принимали различную фор-
му. Широко были распространены краткосрочные товарищества для из-
дания одного или нескольких произведений. В качестве примера можно
указать на объединение Г. Кобергера с И. Грюнингером, результатом ко-
торого было издание «Географии» Птолемея, объединение Пауля Гётца
с типографом из Страсбурга И. Кноблохом, издавшим в 1520 г. пять про-
изведений 80. Но в то же время известны случаи многолетнего сотрудни-
чества одного или нескольких издателей с типографом. Объединения та-
кого рода, как правило, предусматривали не только совместное произ-
водство, но и книжную торговлю. Указанный характер носила, например,
так называемая «Компания» (Companei) крупного издателя из Франкфур-
та-на-Майне Зигмунда Фейерабенда с издателем В. Ханом и типографом
Г. Рабом. Возникнув в 1562 г., она просуществовала около восьми лет 81.

На каких условиях создавались товарищества, в чем заключалось
преимущество этих форм производственного сотрудничества издателей
с типографами? Некоторые сведения об этом содержатся в переписке
И. Грюнингера с компаньонами по работе над «Географией» Г. Кобер-
гером и В. Пиркгеймером и в документах «Компании» 3. Фейерабенда.
Содержание писем Грюнингера связано главным образом с оформлением
будущей книги — гравюрами, указателем, картами и т. п. Хотя о произ-
водственных делах там упоминается сравнительно мало, однако то об-
стоятельство, что Грюнингер получал половину тиража (500 экземпля-
ров), указывает на равное распределение расходов и доходов. Об этом же
говорит и указание в конце отпечатанного экземпляра книги: «На общий
счет с Гансом Кобергером» (Auf gemeinsame Kosten mit Hans Koberger)82.

Грюнингер участвовал в деле как типограф. Перед началом работы он
произвел затраты на улучшение типографского оборудования. «Главная
причина того, что я имею возможность печатать,— сообщал он Г. Кобер-
геру в апреле 1525 г.,— [заключается! в том, что я незадолго до дня
св. Иоанна установил большую раму, тигель и пресс» 83.

Учитывая большой объем, сложность и сжатые сроки работы, Грю-
нингер нанял дополнительно наборщика и корректора 84. По-видимому,
он пригласил граверов и иллюстраторов также на свои средства 85. Что
касается обязанностей Г. Кобергера, то он, по-видимому, предоставил
тщательно отредактированную Пиркгеймером рукопись, а также по
просьбе Грюнингера выслал ему греческий шрифт86. Объединение с Грю-
нингером, вероятно, привлекло Г. Кобергера главным образом потому,

78 О. И а я е. Die Koberger..., S. 452—453.

79 Ibid.. № 105.

80 О. Ilas e. Die Koberger..., № 106—123; K. Schmidt. Zur Geschichte der
iilteslen Bibliotheken und der ersten Bucbdrucker zu Strafiburg. Strasburg, 1882,
S. 128—129.

81 H. P a 1 1 m a n n. Sigmund Feyerabend..., № II, IV, VII, XVI.

82 O. Has e. Die Koberger..., S. 210.

83 Ibid., № 111, 112.

84 Ibidem.

85 Ibid., № 106.

•• Ibid., № 113.
что он надеялся сократить расходы на оформление «Географии», исполь-
зовав имевшиеся у Грюнингера гравюры, оставшиеся от первого издания
этого произведения, предпринятого его родственником типографом Шот-
том в 1513 г.87 В. Пиркгеймер, который был решительным противником
привлечения к делу И. Грюнингера, писал корректору «Географии»
Гансу Гутлиху, что он согласился привлечь Грюнингера — «против воли
и угнетенный дурными предчувствиями» — только потому, что тот пре-
доставлял необходимое для дела оборудование 88. Со своей стороны
И. Грюнингер, высказывая мнение о переиздании сочинения Птолемея,
писал Пиркгеймеру: «Некоторые [люди] хотели бы печатать его со мной
или отдать мне в подряд, но гораздо охотнее я стал бы пайщиком и печа-
тал его с господином Кобергером»89. По-видимому, стремление Грюнин-
гера было порождено соображением о коммерческой выгодности книги,
качество издания которой было гарантировано именем известного всему
образованному миру В. Пиркгеймера.

В процессе работы вопрос об оформлении книги превратился в главный
пункт разногласий. Грюнингер стремился внести в книгу возможно боль-
ше иллюстраций. Он заказал в Страсбурге дополнительные гравюры с изо-
бражением городов и людей «диких стран», а также новую морскую карту,
для составления которой он пригласил космографов 90.

По мнению Грюнингера, «География» должна была быть книгой о го-
родах и людях, с приложением подробных карт. Несмотря на протесты
Г. Кобергера и Пиркгеймера, Грюнингер снабдил часть издания указа-
телем к географическим картам, где содержалось описание крупных ры-
ночных пунктов. Это, по его мнению, должно было поднять интерес тор-
говых людей к книге, которая могла принести пользу в их делах 91 92. Ис-
ходя из тех же коммерческих соображений, он хотел напечатать указатель
на двух языках — немецком и латинском. Качество карт было, по-види-
мому, очень низким, а изображения на гравюрах носили фантастический
характер. Поэтому Пиркгеймер, который рассматривал «Географию»
Птолемея как исключительно научный труд, был решительно против
внесения в книгу этих вымышленных изображений и сомнительных карт.
«Вы думаете,— писал он Грюнингеру,— что если Вы внесете в книгу
много образов химер, фантастических изображений стариков и женщин,
раскрашенных карт, то это будет прибыльно и [книга] лучше раскупится
в городах. Это может быть пригодно для детей и невежд, но среди ученых
мы с Вами вызовем насмешки и испуг, представление [о том], что Вы ни-
чего не понимаете. Это может подтвердить и мастер Ганс Гутлих, но я
вижу хорошо, что Вы следуете только самому себе. Если произойдет так,
как Вы хотите, то мой труд пропал даром. Я хотел бы, чтобы Вы услы-
шали, как мой Альбрехт Дюрер говорил мне о Вашей живописи и осмеивал
ее: в ней нет ни одного верного штриха. Мы стяжаем скандальную славу,
так как предстанем в заморских странах перед понимающими худож-
никами...»4,2 Однако Грюнингер остался тверд в своем намерении, и та
часть тиража, которую он получил по договору, была оформлена в соответ-
ствии с его желанием. После окончания работы над «Географией» Пирк-
геймер писал: «Это правильно [и мимо этого не пройдешь], что нами ничего
не издано, кроме сочинения Птолемея и примечаний Региомонтана, остальное

87 Ibid., S. 208-211.

88 Ibid., S. 130, 131.

89 Ibid., S. 211.

99 Ibid., № 106, 110

91 Ibid., № HO, 116.

92 Ibid., S. 133.
добавлено произвольно другими для того, чтобы книготорговец мог
продать свой товар» 93.

Образованию «Компании» 3. Фейерабенда с типографом Г. Рабом и на-
следниками издателя В. Хана предшествовало товарищество В. Хана и
Г. Раба. В. Хан и его мать М. Гюльферих были преуспевающими типо-
графами и книготорговцами. Их имущество включало в себя, наряду
с типографией и книжным магазином, две специальные мельницы для про-
изводства бумаги и оценивалось в 1556 г. в 5800 гульденов94. В 1561 г.
Хан и Гюльферих продали типографию печатнику Г. Рабу и заключили
с ним договор о совместном ведении производства и торговли. Договор
(копия которого полностью приводится Паллманном) очень точно опре-
делял круг обязанностей каждого из компаньонов. «Мы объединяемся,—
было записано в первом его пункте,— при условии, что М. Гюльферих
и ее сын будут поставлять мне, Георгу Рабу, необходимое количество бу-
маги. Я же, Георг Раб, должен использовать эту бумагу для напечата-
ния как можно лучше и в срок того произведения, которое будет нами
вместе выбрано»95. В этом же пункте рассматривался порядок расчета
компаньонов друг с другом: «Справедливый расчет за бумагу и отпеча-
танный материал должец производиться после каждой ярмарки (т. е.
один раз в полгода. — А. Я.), одновременно с расчетами по торговым опе-
рациям». Во втором пункте определялся размер и состав имущества, на-
ходившегося в общей собственности компаньонов. Оно включало в себя
все сделанные совместно книги, гравюры и рукописи напечатанных про-
изведений. Все расходы (сверх расходов на типографию и бумагу), так
же как и прибыль, должны были распределяться поровну. Далее ком-
паньоны договаривались о совместном решении всех производственных
вопросов: выбора произведений для напечатания, количества и сорта
бумаги, типа шрифта и т. п. Заключительные пункты соглашения посвя-
щены правам и обязанностям наследников. «После смерти одного из парт-
неров оставшийся должен ознакомить наследников с перечисленными выше
пунктами относительно распределения убытков и прибыли для того, что-
бы они следовали им и не нарушали [их]... После смерти обоих компань-
онов наши наследники должны выбрать от обеих сторон самых опытных
[лиц] для ведения общих торговых дел. Подобно своим предшественникам
они должны решать все дела совместно и после каждой ярмарки произ-
водить расчет друг с другом». В этом же пункте договора предусматри-
валось «справедливое вознаграждение» руководителей «Компании» за
их «труды». В последнем пункте подробно разбирались условия растор-
жения договора. Там прямо говорится о том, что объединение Хана и Раба
было основано на паях: «Если кто-либо из наследников захочет продать
свою часть дела, то он получит согласие компаньонов лишь в том случае,
если это не причинит ущерба общей торговле. Пожелавший выйти из то-
варищества получает от своих компаньонов вознаграждение, соответ-
ствующее его паю. Если же наследники придут к обоюдному решению
о расторжении договора, то все товары и долги должны быть поделены
ими между собой поровну» 96.

Из чего же состоял каждый пай? Оформляя в 1561 г. купчую на дом
и типографию, Хан указывал, что продает Рабу, кроме того, еще 149 тю-
ков отпечатанных книг, ценой по 10 гульденов за тюк, с тем, чтобы в слу-
чае объединения они были «равны друг другу в торговле» 97. Эти 149 тю-

93 О. Has о. Die Koberger..., S. 137.

94 Н. Р а 1 1 m а 11 п. Sigmund Feyerabend..., S. 109.

95 Ibid., № IV.

9e Ibidem.

97 Ibid., № II.
ков книг фигурируют и в учредительном договоре: в случае раздела иму-
щества товарищества наследники Раба должны возвратить их стоимость
семье Хана <*’8. По-видимому, на тех же условиях, т. е. на паях, произо-
шло объединение с 3. Фейерабендом в 1562 г. Известно, что вступитель-
ный взнос типографа Раба состоял из 318 тюков книг, а взнос наслед-
ников В. Хана —из 2 тыс. гульденов. Каждый из компаньонов нес третью
часть общих расходов и получал соответственно 1/3 прибыли компании.
Характер участия компаньонов в деле был строго определен. На 3. Фей-
ерабенда и Хана (а затем наследников последнего) возлагались все дела,
связанные с подготовкой рукописи к напечатанию, закупкой и доставкой
бумаги и реализацией книг. Г. Раб предоставлял типографию. Все произ-
ведения, изданные совместно, рукописи и гравюры к ним становились
общей собственностью компаньонов ". Однако партнеры не были лишены
самостоятельности. Каждый из них вкладывал в товарищество лишь часть
своих средств, применяя остальные на свой страх и риск. Из указателя
Е. Клёсса к произведениям, изданным членами «Компании», видно, что
в период ее существования продолжало действовать прежнее соглашение
Раба с наследниками Вейгана Хана: на общий счет ими было издано свыше
50 произведений 10°. За это же время наследники самостоятельно издали
около 40 произведений * 99 100 101. Г. Паллманн указывает также, что Зигмунд
Фейерабенд уже в 1562 г. заключил от своего имени договоры о на-
печатании книг с франкфуртскими печатниками Никлаусом Бассе и Цеп-
фелем 102. В 1564 г. он вступил в деловые отношения с книготорговцем
Гюнтером, которые поддерживал на протяжении четырех лет 103.

Представление о масштабах производственной и торговой деятель-
ности «Компании» дают следующие факты. В среднем в течение года только
в типографии Георга Раба печаталось не менее 10—И произведений ми-
нимальным тиражом в 1000—1500 экземпляров 104. Выручка от продажи
книг уже за первые полгода существования объединения составила
2500 гульденов, тогда как годовая выручка товарищества В. Хан —
Г. Раб в основном колебалась от 1000 до 2000 гульденов. В 1568 г. «Ком-
панией» было вывезено для продажи на Франкфуртскую ярмарку 139
произведений общим тиражом в 12 822 экземпляра, что приблизительно
составляло не менее И—12 тыс. гульденов годовой выручки105 *. Запасы
книг в трех складах «Компании» по описи этого же года были оценены в
20 616 гульденов 1()6.

Объединение с Фейерабендом оказало сильное влияние на характер
книжной продукции Г. Раба и наследников В. Хана. До объединения они
специализировались на издании дешевых, плохо иллюстрированных книг
для простого народа 107 *. Основную же часть изданий «Компании» со-
ставляли украшенные гравюрами и двухцветной печатью произведения
таких известных авторов, как Адам Рейснер, Иоганн Авентин, Иоганн Шп-
ренг, Слепдан 1ПЯ. «Компания» издавала исторические очерки Региомон-
тана, басни Эзопа в обработке Иоганна Постиуса, античных классиков

Ibid., As IV

99 Ibid., As II. IV. VII, XVI.

100 II. Pall in a ii a. Sigmund Feyerabend..., As IV; К 1 о s s.—Archiv 11, I3d. II,
J.iel’. 3—5, S. 356—3G7.

101 Ibidem.

11,2 H. Pall m a ii n. Sigmund Feyerabend..., S. 30—37.

103 Ibidem.

1,4 Ibid., As Vb*

1,5 Ibid., As VII, X.

496 Ibid., As VIIb, X.

107 Ibidem.

498 Ibid., As V a, VIIb.
и Библию. Над иллюстрациями для книг «Компании» работали по при-
глашению Фейерабенда такие известные художники и граверы, как Вер-
гил Солис и Иост Амман. Издание роскошных произведений облегчалось
также имперской привилегией, полученной Фейерабендом в 1565 г.,
согласно которой ему и его компаньонам гарантировалось монопольное
право на переиздание всех книг, которые они отпечатали 109.

Рассмотренные документы достаточно ясно отразили главные стороны
издательской деятельности. Издатель предстает перед нами прежде всего
как человек, который сосредоточивает в своих руках и организует один
из серьезных производственных процессов в книгопечатании — редак-
тирование рукописи, подготовку ее к печати. Зачастую он брал на себя
также и заключительные операции — переплетение, украшение книг.

Издатель содержал штат переписчиков, которым поручалось снятие
копий с ценных рукописных оригиналов, а также приглашал ученых для
редакторской обработки текста и правки гранок. Считку, подборку по-
лученных от типографов печатных листов по страницам и переплетение
книг издатель поручал либо специально нанятым работникам, либо
передавал для выполнения мастерам, имевшим свои заведения. С первой
формой организации указанных процессов мы знакомимся по письмам
А. Кобергера. Почти в каждом письме он сообщал Амербаху о резуль-
татах просмотра печатных листов Библии его людьми, об изготовлении
переплета и т. п. В деловом отчете служащего фирмы Фейерабендов Кор-
ба указаны суммы, затраченные на оплату заказов переплетчикам, гра-
верам, художникам 11°.

В то же время издатель был тесно связан с торговлей книгами и, как
правило, являлся крупным коммерсантом-оптовиком с широкими, не-
редко международными торговыми связями111. Он содержал возчиковдля
доставки книг и служащих для ведения дел в торговых конторах. От-
ношения издателя к книгопроизводству в узком смысле слова принимали
разнообразные формы. В одних случаях он выступал как его организатор,
так как предоставлял рукопись, деньги, бумагу, шрифты; в других слу-
чаях — как организатор сбыта. Судить ,о преобладании той или иной
формы связи трудно, поскольку они тесно переплетались в деятельности
каждого издателя.

Выше мы рассматривали главным образом отношения издателей с пре-
успевающими типографами. Печатнику-хозяину связь с издателем была
выгодна, потому что освобождала его от многих дополнительных расхо-
дов и гарантировала необходимые оборотные средства. Но для мелких
мастеров, испытывавших денежные затруднения, соглашения с изда-
телями, так же как и с книготорговцами, были чреваты большими опас-
ностями. В этом отношении очень показателен приводимый Г. Паллман-
ном факт из деятельности 3. Фейерабенда. Воспользовавшись материаль-
ными затруднениями печатника П. Шмидта, работавшего над его зака-
зами, Фейерабенд скупил все долговые расписки печатника и на этом
основании конфисковал типографию. Он оставил Шмидта в типографии,
ио уже на положении наемного работника. На протяжении десяти лет
Шмидт работал над заказами Фейерабенда, получая за свой труд
150 гульденов в полгода 112.

Подходя с этой точки зрения к оценке характера указанных форм связи
издателей с производством печатников и типографов, мы можем конста-
тировать развитие отношений, присущих ранним стадиям капитализма

109 Н. Р а 1 1 m a n n. Sigmund Feyerabend..., № Va, VIIb.

110 Ibid., № XXIV.

111 Ibid., № ХХ1-ХХП; см также S. 46—47.

112 Ibid, S. 61-62.
в промышленности. Их сущность, по определению Ф. Энгельса, своди-
лась к тому, что «торговый капиталист покупал рабочую силу работника,
который покамест еще владел своими орудиями производства, но уже
больше не владел сырьем»113. Рассматривая складывание новых со-
циальных отношений в текстильном производстве, Энгельс указывал да-
лее: «Обеспечивая, таким образом, ткачу регулярную работу, он (торго-
вый капиталист.—А. Я.) мог вместе с тем настолько понижать его
заработную плату, что часть затраченного рабочего времени оставалась
неоплаченной. Таким образом раздатчик присваивал прибавочную сто-
имость сверх получаемой им до сих пор торговой прибыли» 114. В типо-
графском производстве «присваивал прибавочную стоимость»115 изда-
тель также и в тех случаях, когда становился компаньоном ти-
пографа, т. е. печатника-хозяина, эксплуатировавшего труд наемных под-
мастерьев, поскольку он вносил часть необходимых средств производства.
Разнообразные виды производственных объединений издателей с типо-
графами представляли простейшую форму концентрации капитала, ко-
торая позволяла обеим сторонам действовать в больших масштабах, ук-
репляла предпринимательские тенденции в деятельности и печатников-
хозяев, и издателей.

Издание книг привлекало капиталы как из книгопроизводства, так
и из книжной торговли. Рассматривая выше деятельность Buchhandler
Базеля, мы отмечали тенденцию некоторых из них к сосредоточению в сво-
их руках производственных операций, связанных с украшением и пере-
плетением книг и т. п. Развитие этой тенденции привело к превращению
ряда крупных книготорговцев в издателей. Так, например, произошло
с уже упоминавшимся выше Паулем Гётцем из Страсбурга и Иоганном
Риеманном из Аугсбурга, которые были связаны со многими типографами
и печатниками не только названных городов, но и Базеля, Лейпцига,
Франкфурта-на-Майне 116. Известные издатели начала XVI в. Г. Хит-
торп и Л. Хорнкен из Кёльна, начав с книготорговли, очень быстро пе-
реключились на издание книг. На них работали печатники Лейпцига,
Хагенау, Базеля, Виттенберга, Праги. Любопытны отношения Хитторпа
и Хорнкена с печатниками Виттенберга и Праги: они не только заказы-
вали этим мастерам книги, но и принимали на комиссию их книжную
продукцию. В течение ряда лет эти издатели поддерживали торговые и
производственные отношения с печатниками Парижа 117. Можно было бы
привести несколько десятков известных нам имен книготорговцев, соче-
тавших продажу книг с издательской деятельностью 118. К сожалению,
отрывочный характер сведений о ранних издателях сильно затрудняет
всесторонний и глубокий анализ их деятельности.

Рассмотренный нами материал позволяет сделать следующие выводы.
Формы связи торговли с производством, положение и роль книготоргов-
ца и издателя в типографском производстве указывают на существование
в этой отрасли элементов капиталистической мануфактуры на начальной
стадии развития. В. И. Ленин, разбирая один из путей возникновения
капиталистической мануфактуры, писал: «...мы видели, как торговый ка-
питал в мелких промыслах, достигая высшей ступени своего развития.

113 К. Маркс и Ф. Зигель с. Сочинения, т. 25, ч. II, стр. 480.

114 Там же.

115 Там же.

116 К. S с h m i d t. Zur Gescbichte der altesten Bibliotheken..., S. 135—138, 141 —
142; Archiv I, Bd. XIV, № 1841, 1842;jl Benzin g.—Archiv II, Bd.{H, Lief. 6, S. 490.

117 Archiv I, Bd. XI, S. 78, 82, 87, 90, 92; I. В e n z i n g. —Archiv II, Bd. II.
Lief. 6, S. 469.

118 I. В e n z i n g.— Arcbiv II, Bd. II, Lief. 6, S. 451, 456, 458 462-464, 467, 469,
472.485 488, 493, 500.
сводит уже производителя на положение наемного рабочего, обрабаты-
вающего чужое сырье за сдельную плату. Если дальнейшее развитие
ведет к тому, что в производство вводится систематическое разделение
труда, преобразующее технику мелкого производителя, если «скупщик»
выделяет некоторые детальные операции и производит их наемными рабо-
чими в своей мастерской, если наряду с раздачей работы на дома и в нераз-
рывной связи с ней появляются крупные мастерские с разделением труда
(принадлежащие нередко тем же скупщикам) — то мы имеем перед собой
. . . процесс возникновения капиталистической мануфактуры»119.

Безусловно, приведенный материал недостаточен для широких вы-
водов относительно степени развития раннекапиталистических отношений
в книгопечатании по сравнению с такими отраслями промышленного
производства в Германии, как текстильное и горное дело. Но учитывая
всю совокупность имеющихся в нашем распоряжении документальных
данных об организации производства и сбыта, деятельности книготор-
говцев и издателей, можно предположить, что по уровню развития книго-
печатание едва ли уступало названным отраслям.

С точки зрения капиталистических форм организации производства
книгопечатание в немецких городах было не менее развито, чем типо-
графское производство во Франции. М. А. Молдавская в статьях, посвя-
щенных книгопроизводству и книжной торговле Лиона и Парижа, кон-
статирует те же формы раннего капитализма, которые мы наблюдали
в книгопечатном производстве Базеля, Страсбурга, Лейпцига, Франк-
фурта-на-Майне п других городов,— сочетание крупных типографий
с мелкими мастерскими, работа печатников по заказу книготорговцев и
издателей 12°.

Охарактеризованная выше система организации производства и про-
изводственных отношений энергично пробивала себе дорогу, но еще не
являлась господствующей. Политическая раздробленность страны и рас-
пространение во многих городах в конце XV — первой половине XVI в.
цеховой организации на книгопечатное производство тормозили форми-
рование капиталистических отношений. Рост княжеского суверенитета
сводил на нет ту поддержку, которую вначале оказывала капиталисти-
ческому предпринимательству феодальная власть. Необходимо также
учитывать острую политическую и социальную борьбу, происходившую
в Германии в XVI в., и связанные с этим цензурные ограничения, тем
более что в этой борьбе печатники и типографы нередко находились на са-
мом переднем крае 121. Вопрос о влиянии цеха, феодальной власти и цен-
зуры на развитие типографского производства в первой половине XVI в.
и об участии типографов и печатников в бурном социально-политическом
движении своего времени очень важен п нуждается в особом исследова-
нии.

1,9 В. II. Л с н п н. Поли. собр. соч., т. 3, стр. 384—385.

120 М. А. М о л д а в с к а я. Зарождение капитализма в книгопечатном произ-
водстве во Франции в первой половине XVI в.—Сб.«Средние века», вып. VII, М., 1955,
стр. 172—173; ее же. Развитие книготорговли во Франции в первой половине
XVI в,— Сб. «Средние века», вып. Х,М.,1957, стр. 124—133; ср. А. Л. Ястре-
ба цк а я. О развитии капиталистических отношений в книгопечатном производст-
ве...— «Вестник Московского университета», ист.-филол. серия, А» 3, 1958, стр. 112 —
157. .

121 В. Е. М а й е р. Об одном раннем произведении утопического коммунизма в
Германии.— Сб. «Средине века», вып. XX, стр. 151 —165.
А. И. XO МЕНТОВСКАЯ

К ИСТОРИИ КНИГИ И БИБЛИОТЕК

ПО ЗАВЕЩАНИЯМ ГУМАНИСТОВ И УЧЕНЫХ
ИТАЛЬЯНСКОГО ВОЗРОЖДЕНИЯ

(1320— 1574 гг.)*

Памяти русского библиофила академика
Николая Петровича Лихачева

До сих пор завещания гуманистов и ученых итальянского Возрожде-
ния служили источником для изучения биографий или личности их ав-
торов. В этом отношении значение завещаний оценено давно, многие из
них были изданы. Между тем по мере накопления этот вид источников
заслуживает самостоятельной систематической обработки с разных точек
зрения, в частности и для изучения истории книги и библиотек. При чрез-
вычайной пестроте юридических норм в средневековой Италии завеща-
ние вменялось, как правило, в обязанность гражданским правом и широко
распространенным в городах обычаем. Закон лишал права на завещание три
категории граждан: приговоренных к смертной казни, ростовщиков,
обогащавшихся «лихвой», несмотря на запрет церкви, и клириков, кото-
рым в силу принадлежности к церкви во имя апостолической бедности
не надлежало интересоваться судьбой своих земных благ. Однако ла-
зейки находились для всех и всегда.

Несмотря на предъявляемые к завещанию точные формальные тре-
бования и нотариальную скрепу, оно в эпоху Возрождения не стало
еще актом-трафаретом, а являлось «человеческим документом», прибли-
жаясь иногда к исповеди. Вместе с тем типическое завещание представляет
собой некий горизонтальный разрез, по которому можно одновре-
менно учесть экономическое и социальное лицо завещателя, господ-
ствующие тенденции семейного права, религиозные верования, матери-
ально-бытовую обстановку, круг друзей и связей. Со всех этих точек
зрения было бы полезно изучить завещания граждан разных классов,
групп и категорий. Завещание точно учитывало движимое и недвижимое

* Публикуемая рукопись видного советского исследователя итальянского Воз-
рождения Анны Ильиничны Хоментовскоп (1881 — 1942 гг.) написана в октябре 1941 г.
Полученная редакцией совсем недавно, она печатается без дополнений, которые, не-
сомненно, внес бы автор. В частности, было бы интересно показать, что конкретно
содержали завещанные гуманистами библиотеки. Значение такого рода инвентарей,
хотя бы реконструированных, для истории распространения знаний и текстов вообще,
для суждения о ходе книгопроизводства и книжной торговли и т. д. за последние годы
все более подчеркивается историками культуры и литературоведами. Публикуемая
работа, написанная 20 лет назад, ранее других и в более широком культурно-истори-
ческом аспекте, привлекает внимание к этим вопросам. Перу А. И. Хоментовской
принадлежат биография Кастпльона, вышедшая в 1924 г., гтатья, в которой устанав-
ливается авторство «Гипнэротомахип» («Сна Полифема»; 1499), опубликованная
в 1934 г. в журнале «La Bibliofilia», и другие работы.
имущество, отражая рост и распределение богатств в период возникно-
вения капиталистических отношений; оно определяло постатейно долю
вдовы и детей законных и рядом с ними обязательно незаконных; регу-
лировало, иногда до мельчайших подробностей, порядок погребения
и похорон, возведение надгробного памятника и эпитафию, весь заупо-
койный культ вплоть до несения траура: оно закрепляло за причтом цер-
кви й монастырей многочисленные дробные легаты на помин души (pro
anima)—начало всех земельных владений церкви. Отсутствие же лега-
тов pro anima, например в завещаниях Никколо Макиавелли, свидетель-
ствует всякий раз о сдвиге религиозного сознания, об отрицательно-
скептическом отношении к культу, которое известно в данном случае
по «Мандрагоре» и другим произведениям флорентийского канцлера. Да-
лее, перечисление предметов обихода, скромных или роскошных, произ-
ведений прикладного искусства и, наконец, книг охватывает в своей кон-
кретности и детальности круг потребностей и вкусов данной личности
и вводит читателя в тот или иной, иначе бесследно погибший бы, «интерь-
ер» (например, упоминание в завещании Франческо Петрарки от 1370 г.
о принадлежавшей ему иконе Джотто, «красоту которой не понимают не-
вежды, но которой изумляются знатоки»). Все большая забота о книге
является в свою очередь важным показателем, количественным и каче-
ственным, умственного роста обеспеченной и. образованной верхушки
общества Ч

Обработанные нами 30 завещаний гуманистов и ученых итальянского
Возрождения не исчерпывают всего опубликованного, а тем более архив-
ного материала, а включают только то, что было нам доступно в ленин-
градских библиотеках. С другой стороны, имеется немало известных нам
завещаний, где нет упоминания о книгах, поэтому они не были исполь-
зованы 1 2 * * s. Подлинный актовый материал дополняется данными из «Жиз-

1 О завещаниях см.: Angelus de G a m b i 1 i о n i b u s. Tractatus testa-
mentorum. Venezia, 1488; B. Antoninus. Summa, t. Ill, p. 114; F. Sacchetti.
Delle novelle. Firenze, 1724, Ch. VIII, XIII; G. M a r i n i. I Papiri diplomatic! raccol-
ti ed illustrati. Roma, 1805; N. T a m a s s i a. La famiglia italiana nel secolo decimo-
quinto e decimosesto. Padova, 1910; R. Davidsohn. Forschungen zur Gescbichte
von Florenz, Bd. 2. Berlin, 1900, S. 410—411, 425—428.

2 В работе использованы следующие завещания: Петр Кресценций, Болонья, от
23 июня 1320 г. (Р. de Cr esc en z i. 1233—1321.— «Studi e documenti», Bologna,
1933, p. 85); Никколо Акчьяюоли, Флоренция, от 1338 г. (L. Т a n f a n i. Niccolo Ас-
ciauoli.— «Studi Storici», Firenze, 1863, p. 28—39); от 1358 г. (H. Baron. Nouvelles
recherches sur la principaute fran^aise de Moree, t. II. Paris, 1845, p. 161 —198); Оливеро
Форцето, Тревизо, от 1368 г. (A. Serena. La cultura umanistica a Treviso nel secolo
decimoquinto.— «Miscellanea di storia Veneta», Venezia, 1912, ser. Ill, vol. VI, p. 5—8);
Франческо Петрарка, от 1370 г. (F. Petrarca. Epistolae de rebus familiaribus et
variae... a cura J. Fracassetti, vol. III. Florentiae, 1863, p. 537—549); Джованни Боккач-
чо, от 1374 г. («Edizione secondo la pergamena originale del archivio Bichi-Borghesi di
Siena». Siena, 1853; F. С о r a z z i n i. Le lettereedite et incdite. Firenze, 1877, p. 419—
433); Гвидо да Баньоло (G. L i v i. Guido da Bagnolo, medico del Re di Cipro.— «Atti
e memorie d. Deput. di storia patria per le provincie Modenese», Modena, 1916, ser. V,
vol. XI); Джирардо де Реджо, магистр, врач, Венеция, от 30 сентября 1382 г. (L. L a z-
z а г i n i. Paolo de Bernardo ed i primordi dell’uinanesimo in Venezia.— «Bibliotheca
deli'Arcbivum Rornanicum», Geneve, 1930, vol. 13, p. 236—237); Паоло де Бернардо,
нотариус, Венеция, от 8 мая 1388 г. (ibid., р. 228—229); Томмазо Таленти, Венеция, от

1397 г. (Ci ссо g п a. Iscrizioneveneziane, t. III. Venezia, 1830, p. 362); Созомена, Пи-
стойя, от 1423 г. (G. Zaccagnin i.— RIS, t. XVI, pt. I, Cilia di Castello, 1908,
p. XLVII—XLVIII; V. da В i s t i с c i. Vite de uomini illustri... a cura Bianchi etc.

Firenze, 1859, p. 503); Пикколо Никколи, Флоренция, от 1430, 1437 гг. (G. Z i р р е 1.
Niccolo Niccoli. Torino — Firenze — Roma, 1890. Арр. IV, p. 96 —100; G. Mane t-
t i. De illustribus longaevis у Mehus, Ambrogio Traversari, t. I, p. LXXVII; V. da В i-

s t i с c i. Vite de uomini illustri..., p. 187); Роберто де Росси, Флоренция (V. da В i-
s t i с с i. Vite de uomini illustri..., p. 246); Поджо Браччолини, Флоренция, от 19 ок-
тября 1443 г. («Giorn. storico degli archivi toscani», vol. II, 1858; F. Walser. Pog-
gius Florentinus, Leben und Werke. Leipzig — Berlin, 1914 p. 359—370); Базинио Ба-
неописаний замечательных людей XV века» Веспазиано да Бистиччи,
флорентийского книгопродавца и энтузиаста-предпринимателя книж-
ного дела конца рукописного периода. Меценатов и ученых своей эпохи
Веспазиано да Бистиччи превосходно знал как своих клиентов, что дало
ему возможность стать своего рода Плутархом от Гуманизма. В своих
«Жизнеописаниях» он среди многих драгоценных сведений приводит ряд
завещаний книгочиев как из числа представленных среди наших актов,
так и добавляющих их.

На протяжении более двух веков в завещаниях представлены боль-
шие имена вроде Петрарки, Боккаччо, Альда Мануция и Дезидерия Эраз-
ма, а также имена гуманистов, оставивших тот или иной заметный след
в истории гуманизма, вроде Никколо Никколи, Поджо Браччолини,
Франческо Филельфо, Б. Базинио, Джованни Маркануова и др. Имеются
завещания гуманистов только местного значения вроде Паоло де Бер-
нардо в Венеции и Джироламо Болоньи в Тревизо, ученых и философов
вроде Петра Кресценция, автора трактата об агрикультуре (1305 г.),
аверроиста Николетто Верона и Джироламо Кардано, ныне более всего
известного своей автобиографией. В качестве показательных исключе-
ний привлечены завещания Никколо Акчьяюоли (умер в 1365 г.), фло-
рентийского купца, большого авантюриста, впоследствии великого се-
нешала при анжуйцах в Неаполе, и купца-ростовщика Оливеро Форцето
из Тревизо. Н. Акчьяюоли, меценат большого масштаба, который искал
и нашел бессмертие в искусстве и литературе, известен близостью к Пет-
рарке, покровительством Боккаччо и Дзаноби да Страда. Ростовщик и
банкир О. Форцето известен в то же время как страстный собиратель

зини, Римини, от 24 мая 1457 г. (В a s i n i s P a r m e n s i s poetae opera praestan-
tiora, t. I, 1794, p. XIII—XV); Джованни Маркануова, Падуя, от 1464 г. (Collectanea
Olschki. Monaco, 1921); Леон Баттиста Альберти, Рим, от 19 апреля 1472 г. (L. F er Ta-
i' i. Il testamento di L. B. Alberti e la data della sua morte. Firenze, 1912); Франческо
Филельфо, Милан, от 23 февраля 1473 г. (Sriptores rerum italicarum, XXIV, р. 1137 —
1139, частично G. A. Sassi. Hist. Typograph. Litter. Mediol., p. CCXXI; C. Ros-
in i и i. Vita di Francisco Filelfo, t. III. Milano, 1808, p. 101); Роберто Валтурио, Ри-
мини, от 1475 г. (Ch. Y г i а г t е. Un condottiere au XVe siecle. Paris, 1882, p. 265);
Джованни Пико делла Мирандола, Флоренция, от 1493 г. («Giorn. degli archivi tos-
cani», vol. II, 1858, p. 88—93; F. С a 1 о r i - C a s i s. Giov. Pico della Mirandola, mat.,
storiche della citta e dell’antico ducato di Mirandola, vol. XI, Mirandola — Cogaretti,
1897); Филиппо Буонарроти Каллимахо, Краков, от 1496 г. (Ар. Zeno. Dissert, vas-
siane, t. П,р. 334—335; А. С о p p i. Huomini illustri di San Gimignano. Roma, 1872,
p. 119); Томмазо Пьатти, Милан, от 17 января 1499 г. (S i m i a n i.— «Archivi storici
Lombardie», ser. IV, vol. II, 1904—1905); Николетто Верина, Падуя, отЗ августа 1499 г.
(R a g n i s с о. Nicoletto Vernia. Venezia, 1891); Кодро Урчео, Болонья, от 1500 г.
(L. В ianch in i. Vita di’Codro Urceo. Napoli, 1878, p. 502—503; Y. M a 1 a go 1 a.
Codro Urceo); Папдольфо Коленуччо, Пезаро, от 1504 г. (Р. С о 1 I е n u с с i о. Operet-
te morale, poesie latine e volgari. Bari, 1929, p. 326—336); Джироламо Болоньи, Тре-
визо, от 7 марта 1506 г. (A. Serena. La cultura umanistica...— «iMiscellanea di storia
veneta», Venezia, 1912, ser. Ill, vol. VI, p. 356—363); Никколо Макиавелли, Флорен-
ция, от 22 ноября 1511 г. и от 27 ноября 1522 г. (N. Machiavelli. Opere, t. VIII.
Londra, 1768, р. 233—250); Альд Мануций, Венеция, от 16 января 1514 г. (A. Z а с-
с а г i a. Bibliotheca antica е moderna di storia letteraria, t. II, Pesaro, 1768, p. 371;
A. Firm in-Didot. Aide Manuce et 1’hellenisrne a Veiiise. Paris, 1875, p. 487—490);
Дезпдерий Эразм, Базель, от 24 января 1536 г. (Е. Desiderius. Opera. Lugduni
Batavoruni, 1703; e г о ж е. Colloquia. Leipzig, 1723; J. В. К a n. Erasmiana. Rotter
dam, 1881); Цслий Кальканыши, Феррара, от 4 мая 1539 г. (Borsett i. Historia
alnii Ferrariae Gyiiinasii, 1735, p. 198—199; L. S c h r a d e r. Monumenta Italiae. Helm-
stadii, 1592, p. 47; A. L a z z a r i. Un enciclopedico del secolo XVI. Celio Calcagnini.
Ferrara, 1936); Антонио Памарно, Колле ди Вальдельса, от 1539 г. (F. D i n i.—
ASI, ser. V, vol. XX, 1897); Джироламо Амандоа, от 29 января 1542 г. (Н. О m о n t.
Journal autobiographique du cardinial Jerome Aleandre. Paris, 1895, p. 102; «Notices
et extraits des manuscripts de la Bibliotheque Nationale et d’autres bibliotheques»,
t. XXV, p. 1); Джироламо Кардано, Милан, от 1576 г. (A. Bertolotti. Archivi
storici Lombardie, vol. IX, 1882, p. 614—660).
латинских кодексов и антиков для себя, а не для продажи, о чем говорит
несколько раз изданная его памятка от 1335 г., перечислявшая то, что он
должен был разыскать и закупить в Венеции. Н. Акчьяюоли и О. Форцето,
типичные купцы Возрождения, рядом с гуманистами и учеными-профес-
сионалами представляют дилетантов, корыстно или бескорыстно тяго-
тевших к античной культуре и знанию.

Круг завещателей, таким образом, намечен. Вслед затем поставим
прежде всего вопрос, кому завещаются книги. В XIV в. и позднее книги,
о которых идет речь в завещаниях, переходят обычно к отдельным мона-
хам и лицам духовного звания, или братии определенных монастырей,
а также соборным капитулам — старым центрам средневековой учено-
сти. Так, Петрарка в 1370 г. завещал купленный в Венеции за 100 дукатов
бревиарий, очевидно украшенный миниатюрами, пресвитеру и кустоду
местной церкви Иоанну де Бекета. Книги жертвуют монахам, монасты-
рям, капитулам: в 1320 г. П. Кресценций в Болонье, О. Форцето в 1368 г.
в Тревизо, в 1374 г. «достопочтенный и превосходный муж» Боккаччо,
в 1443 г. помянутый еще более пышным титулом «муж красноречивей-
ший и мудрый» П. Браччолини, флорентийский гражданин и адвокат,
апостолический секретарь,— монастырю св. Марка во Флоренции;
в 1464 г. эпиграфист и профессор Болонского университета Дж. Марка-
нуова — братьям монастыря св. Иоанна де Вердара в Падуе; в 1475 г.
Р. Валтурио — монастырю Сан-Франческо в Урбино; в 1542 г. кардинал
Дж. Амандоа — монастырю Санта Мария де Орто в Венеции. С помощью
Веспазиано да Бистиччи этот список можно еще увеличить. По его све-
дениям, ученый кардинал Никколо Альбергати, носивший рясу черто-
зинца, завещал свои книги флорентийской Чертозе, среди них Библию
ценой в 500 дукатов. Гульельмо Бекки, епископ Фьезоланский, поде-
лил свои книги между монастырем Сан-Спирито во Флоренции и библио-
текой местного собора Санта Мария дель Фьоре, где имелась его мемо-
риальная доска; нотариус Сер Филиппо ди сер Уголино из Флоренции
завещал большое количество книг аббатству в Сеттиллео, где кончил свои
дни, и т. д.

При этом завещатели заботятся о том, чтобы книгами пользовалась не
только монастырская братия. Брат Мартино де Синья, магистр богосло-
вия из монастыря св. Духа во Флоренции, обязан, по завещанию Бок-
каччо, предоставлять всем желающим завещанные им кодексы для спи-
сывания, а по своей смерти передать их монастырю без умаления в числе
на пользование братии. О. Форцето предназначает книги не только
монахам, «чтобы те могли по ним обретать прямые пути и возноситься
духом к небесному», но и ученым «на почерпание из них науки». Р. Вал-
турио, автор известного трактата о военном деле, как и Дж. Амандоа,
владевший латинским, греческим и еврейским языками, предоставляя
книги монастырю, также оговаривают право светских лиц пользовать-
ся ими.

Монастыри, аббатства, соборные капитулы или сакристии являются,
таким образом, традиционными центрами притяжения книг —другие наз-
начения встречаются реже. Понятно, что книги могут быть завещаны
сыну, в особенности если тот продолжает традиции учености отца. Так,
книги греческие и латинские, а также рукописи завещает сыну в 1473 г.
Франческо Филельфо, причем по смерти последнего они должны будут
поступить собору и библиотеке Миланского капитула.

О связи учителя и учеников, более редкой и трогательной, говорит
завещание Роберто де Росси, флорентийского гуманиста первой поло-
вины XV в., учителя Козимо Медичи-старшего. По сообщению Веспазиано
да Бистиччи, Р. де Росси завещал свои книги, им самим прекрасно пере-
писанные, своим ученикам. Аналогично завещание книг бедным студен-
там, которым, не приводя их имен, оставляет свои кодексы по логике,
философии и медицине в 1382 г. врач Джирардо де Реджо в Венеции,
а вместе с ним, по его примеру, и другие. Синьору Сигизмондо Малатеста
в Римини, своему просвещенному патрону, кондотьеру и безбожнику,
оставляет греческие кодексы Гомера и Аполлония, а также свою поэму
«Геспериды» гуманист Базинио Базини из Пармы (умер в 1457 г.),
оставаясь придворным поэтом и перед лицом смерти.

Выше мы видели, что во многих случаях собственники книг стреми-
лись так или иначе предоставить их в коллективное пользование мона-
стырской братии и светских ученых. Уже в первой половине XV в. воля
завещателей в этом смысле определяется точнее и идет дальше, положив
начало первым в Европе публичным библиотекам. Мысль о них находит
почти одновременно осуществление в разных местах. Пионерами были
Созомена или Зембино, пистойский гуманист, священник и хроникер
(1387—1455 гг.), флорентийский гуманист Никколо Никколи (1363 —
1437 гг.), который, истратив на книги все свое состояние, последние годы
жизни существовал поддержкой банка Козимо Медичи, а также ученый
кардинал Виссарион, выходец из Византии. Завещанием 1423 г. Созомена
предоставил свои книги в числе более 150, а также купленные и собствен-
норучно переписанные латинские и греческие хартии в распоряжение
строительства церкви апостола св. Якова в Пистойе «для общественного
пользования» (ad communem usum) всех желающих.

Завещаниями 1430 и 1437 гг. Н. Никколи стремится продолжить
по смерти свое дело неустанного пропагандиста гуманизма, назначив
в числе 15 душеприказчиков близких ему Медичи, братьев Козимо-стар-
шего и Лоренцо, а также известнейших современных флорентийских гу-
манистов и ученых: Амброджо Траверсари, Поджо Браччолини, Карло
Марсуппини, Джанноццо Манетти, Паоло Тосканелли и др. Более
800 томов греческих, латинских и иных, которые он «с великим рвением
с юности собирал, не щадя никаких трудов», оставлял он «на вечные вре-
мена» монастырю св. Марка для учреждения общественной библиотеки.
Стоимость этих книг тот же книгопродавец Веспазиано да Бистиччи оце-
нивает в 6 тыс. золотых флоринов. Н. Никколи в биографии, написанной
одним из его душеприказчиков, Джанноццо Манетти, сопоставляется
с древними философами Платоном, Аристотелем и Теофрастом; автор от-
дает Н. Никколи пальму первенства в том смысле, что те завещали книги
сыновьям пли друзьям, а Н. Никколи захотел учредить публичную биб-
лиотеку. В то время как последняя воля Н. Никколи была приведена
в исполнение душеприказчиками, менее счастливым был его современник
флорентийский патриций и меценат Паоло Строцци, который всегда дер-
жал в доме несколько переплетчиков, лучших в городе, намереваясь за-
вещать книги, латинские и греческие, церкви Сан-Тринита для учреж-
дения там, ввиду центрального ее местоположения, публичной библио-
теки. Соперничество Паоло Строцци с Козимо Медичи и изгнание первого
помешали осуществлению этого проекта.

Ядром великолепной библиотеки св. Марка в Венеции явились, как
известно, книги кардинала Виссариона (умер в 1472 г.)— 746 экземпля-
ров, прижизненно пожертвованные им с этой целью Синьории и дожу.
По условию с ними присутствие двух библиотекарей должно было сделать
книги всегда доступными желающим. Выбирая Венецию, кардинал Вис-
сарион поступал и в интересах своих сородичей, ибо путь из Византии
шел через Венецию. Наряду с публичными библиотеками в Тоскане и
Венеции, в том же XV в. учредил публичную библиотеку в Ломбардии
кардинал Брандо Кастильоне, родом из Милана.
Феррарский протонотарий, гуманист и космограф Целий Кальканьини
(умер в 1541 г.) по завещанию 1539 г. передал свои книги, размещен-
ные в 56 шкафах, монастырю св. Доминика в Ферраре для предостав-
ления их в общественное пользование. В библиотеке должны были хра-
ниться, кроме того, математические инструменты, земные глобусы и
небесная сфера работы немецкого мастера Якова Циглера, а равно и часы.
В особой арке над входом в библиотеку должна была быть замурована
и гробница Кальканьини с эпитафией его собственного сочинения. «Поели-
ку Целий Кальканьини,— гласит текст,— ничего в большей мере не хо-
тел, чем по мере отпущенных ему Фортуной дарований всем быть полез-
ным, он повелел, умирая, предоставить библиотеку, где он проводил
большую часть своей жизни, в распоряжение своих сограждан и там же
распорядился себя похоронить». В конце XVI в. библиотеку, гробницу
и эпитафию в монастыре св. Доминика в Ферраре видел немецкий эпигра-
фист Л. Шрадер.

Наиболее богатыми по количеству книг и разнообразию фондов были
библиотеки Н. Никколи и кардинала Виссариона, обладавших большими
связями, знаниями и инициативой в неутомимой охоте за вновь откры-
ваемыми древними авторами. Чтобы оценить значение фондов Н. Ник-
коли и Виссариона, напомним, что самая большая среди библиотек
XV в.— Ватиканская —при папе Николае II насчитывала 1160 ману-
скриптов: библиотека Висконти в Павийском дворце — 988; библиотека
герцога Федериго да Монтефельтро в Урбино — 772; Медицейская во
Флоренции в 1456 г.—158, в 1494 г.—1000. Коллекции же Н. Никколи
и Виссариона по количеству книг занимали третье и пятое место.

Другим типом публичных библиотек были библиотеки при учреждав-
шихся на капиталы же завещателя школах высшего типа или при закры-
тых бурсах-семинариях. В этом смысле замечательны завещания Никколо
Акчьяюоли от 1358 г. и Томмазо Пьатти, эллиниста, канцлера Ло-
довико Моро, от 1499 г. Н. Акчьяюоли передал книги своему излюблен-
ному детищу — Чертозе, монастырю-крепости на горе, в окрестностях
Флоренции, где он был похоронен с сыновьями. При монастыре должна
была быть учреждена бурса на 50 студентов, причем книги предназнача-
лись учителям и учащимся. Т. Пьатти завещал свое огромное состояние
миланскому Большому госпиталю с обязательством собрать его книги,
укрепить их на цепях и учредить вместе с библиотекой публичную школу
с кафедрами по греческому языку, логике, арифметике, астрономии и гео-
метрии. Соответствующая школа имени Пьатти была учреждена в 1503 г.
и просуществовала до 1663 г.

Завещатели-кнпгочии не просто передают книги, они стремятся к их
охране от порчи и расхищения. Боккаччо желает, чтобы его книги были
помещены в особый шкаф. Он составил инвентарь своей библиотеки.
Р. Валтурио просит перенести книги в лучшее место, ибо там, где они на-
ходятся, они страдают от сырости. Дж. Маркануова требует, чтобы книги
хранились на цепях (книги на цепях и ныне еще экспонируются в ста-
ринных итальянских библиотеках) и никому не выдавались ни под какой
залог. Деньги, которые будут выручены от продажи части книг, должны
быть израсходованы на покупку цепей для остальных. Созомена находит
нужным, чтобы кодексы были переплетены, хранились вместе в подходя-
щем месте и ни в коем случае не отчуждались бы. Николетто Верниа
оставляет распоряжение, чтобы читатели никогда не оставались одни,
без надзора специального лица. Ц. Кальканьини предназначает 50 зо-
лотых на обзаведение цепями, на устройство скамей и сидений.

Совокупность этих указаний, предписаний, условий, пожеланий дает
представление об элементарных требованиях к библиотечной технике и
библиотечному оборудованию в XIV—XVI вв. Как правило, проявля-
ется забота о составлении инвентарей, о своевременном переплете книг,
об особом хранении (книги на цепях и под замком), выставляется тре-
бование чтения под надзором, запрещается выдача книг на дом, хотя
бы под залог. Все эти оговорки в своих подробностях и своей про-
странности (повторяемые в завещаниях многих и mhoi их лиц, как пос-
вященных и избранных, так и профанов) свидетельствуют об отношении
к книге как к большой и признанной ценности.

Об этом же можно судить и по многим другим черточкам. П. Крес-
ценций, например, в противоположность обычному распорядку и составу
завещаний, раньше всего, сразу же после датировки и имени завещателя,
говорит о своих книгах. Пандольфо Колленуччо, пезарский гуманист,
автор труда по истории Неаполя, приговоренный в 1504 г. синьором
к казни, не ицел права оставить «торжественного», формального завеща-
ния, которое он заменяет памяткой и увещеванием, обращенным к де-
тям. Но и в этот трагический момент он находит возможным и нужным
перечислить чужие книги, взятые на подержание, которые должны быть
возвращены собственникам (в числе этих книг упоминаются хроники
феррарские и арагонские).

Начиная с XV в. в тех же завещаниях книга упоминается не только как
унаследованная традицией ценность, но и как плод собственного твор-
чества, стимулирующего авторские интересы. Писатели и ученые в этих
документах начинают, особенно после распространения книгопечатания,
проявлять заботу о своем научно-литературном наследстве. В 1457 г. гу-
манист Б. Б аз ин и завещает, как упоминалось выше, свою поэму «Гес-
периды» с запретом вносить в текст какие-либо исправления (поэма оста-
лась не совсем отделанной), ибо никто из современников, по мнению
поэта, не владеет в достаточной мере техникой латинского стиха (omnes
hodie viventes in hac arte parum valent). Философ Николетто Верниа
в 1499 г. поручает заботу о своих рукописях приемному сыну, другу
и двум ученикам, которые должны их откорректировать и сдать в печать.
Пандольфо Коленуччо перед казнью (1504 г.) просит своих детей сжечь
те его латинские и итальянские произведения, которые они сочтут неза-
конченными и необработанными; напротив, хранить сборники эпиграмм
и все то, что признано уже достойным знатоками. Джироламо Болоньи,
скромный тревизский гуманист, в 1506 г. перечисляет поименно все свои
произведения — поэтические, археологические и риторические, чтобы
поручить отпечатать. их набором медного шрифта (aeneis characteribus
excudendos), не для снискания славы, уверяет он, а дабы побудить потом-
ков превзойти его.

Самым деловым, точным и законченным в этом смысле является за-
вещание Дезидерия Эразма от 1527 г. Золотые и серебряные вазы его
должны быть проданы, а деньги израсходованы на издание его сочине-
ний. Ученый устанавливает число томов, выбор редакторов и корректо-
ров, а также типографа, их оплату, вопрос об исправлениях текста, дает
список лиц, которым должен быть послан почетный экземпляр сочинений.
Доктор богословия и пресвитер, Эразм получил от папы диспенсу, разре-
шавшую ему оставить завещание. Он пользуется этим правом не для ле-
гатов на помин души, а для обеспечения критического издания своих
сочинений.

Беспокойный и тщеславный Джироламо Кардано, врач, философ,
гуманист, естествоиспытатель, всех превзошел числом завещаний. Он
написал их десять, из которых сохранилось девять. Для нас важнее всего
завещание от 1576 г., в состав которого входит список всех изданных
его сочинений по разным отраслям знания, а также список рукописей.
Рукописи должны храниться под тремя замками, выноситься только на ко-
роткое время; никто не уполномочен вносить в них какие бы то ни было
исправления при издании, кроме случаев очевидных описок. Ученик Кар-
дано и его душеприказчик Родольфо де Сильвестри, доктор медицины,
должен торжественно признать себя его учеником и оберегать его имя,
славу, книги и внука попечениями и советами.

Особняком здесь стоит знаменитый типограф Альд Мануций, по-
мыслы которого в завещании тоже направлены на улучшение новой кни-
ги, книги будущего. Альд просит своего тестя и сотрудника Андреа Тор-
резани из Азолы позаботиться о дальнейшем совершенствовании прек-
расного шрифта «курсивы», гордости его типографии, привлечь к этому
делу мастера Джулио Карманьолу.

Известная всем «История книги и библиотек итальянского Возрож-
дения» включает преимущественно опись крупных библиотек, княжеских
и ватиканской, учредители которых обладали большими материальными
средствами и соответствующим размахом. Завещания же, использованные
нами, включают сведения о библиотеках более скромного масштаба,
возникших благодаря частной инициативе и приобревших значение самой
своей распространенностью как первые публичные библиотеки или биб-
лиотеки при учреждаемых школах высшего типа. Вместе с тем источники,
относящиеся к периоду, когда совершался переход от книги рукописной
к книге печатной, отчетливо свидетельствуют о том, что инициатива в про-
свещении переходит от церкви и монастырей к светским лицам. Книги
по традиции продолжают стекаться в монастыри и соборные капитулы,
но руководящее положение в области составления библиотек, организации
хранения и использования книг переходит к светским ученым. Дело в том,
что импульс к собирательству дается гуманизмом, наукой о человеке
и для человека. Это заметно и по преобладанию в завещаниях произве-
дений древних авторов. Та общественность, которой принадлежит почин в
создании библиотек, обычно с пиететом выполняет волю завещателя,
о чем можно судить по судьбе книг Н. Никколи, Виссариона, Т. Пьатти,
Ц. Кальканьини. Эти же завещания выявляют и авторско-творческую
тенденцию, поскольку в эпоху Возрождения не только стремились со-
хранить и передать полученное от прошлого наследие следующим поколе-
ниям, но и обогатить их собственными творениями. Ученые начинают
проявлять заботу о своем научно-литературном наследстве — о его публи-
кации, о качестве и технике этой публикации. Пергаменты завещаний гу-
манистов и ученых итальянского Возрождения красноречво свидетель-
ствуют о культе книги, судьбы которой им небезразличны и за порогом
смерти. И поскольку это так, завещания гуманистов уже в силу этого
заслуживают внимания историков книги.
ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ

МИРОСЛАВ ГРОХ

К ВОПРОСУ ОБ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЯХ СТРАН
ВОСТОЧНОЙ И ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ В ПЕРЕЛОМНЫЙ
ПЕРИОД ТРИДЦАТИЛЕТНЕЙ ВОЙНЫ

•

Чтобы понять характер Тридцатилетней войны, нужно принимать
во внимание не только ее политические, но и экономические предпосылки
начиная со второй половины XVI в. Победа Нидерландской буржуазной
революции поставила европейское феодальное общество перед новой си-
лой — побеждающей буржуазией. Однако на общеевропейское развитие
особенно сильно подействовал другой фактор — формирование европей-
ского рынка, углубление и интенсификация торговых отношений почти
между всеми европейскими странами. Роль возникающего европейского
рынка в политическом развитии Европы в первой половине XVII в. за-
служивает особого рассмотрения. Здесь же в этой связи необходимо от-
метить, что растущий объем торговли усиливал как значение государ-
ственной торговой политики, так и заинтересованность феодальных го-
сударств в контроле над торговлей. Вопросы торговли играли все более
важную роль в европейской политике. Тот факт, что торговля между
Западной и Восточной Европой составляла важнейшую часть формиро-
вавшегося европейского рынка, делал эту область торговли предметом
особого внимания европейской дипломатии. Несмотря на это, мы ни
в коем случае не можем сводить конфликт, приведший к Тридцатилетней
войне, только к конфликту между Западом и Востоком. Напротив, со-
циальный конфликт между передовыми и реакционными силами европей-
ского общества (борьба нидерландской буржуазии против испанской фе-
одальной монархии) был, рассматривая его с точки зрения географиче-
ского расположения борющихся сил, западноевропейским конфликтом.

Однако прогрессивные силы северных провинций Нидерландов, уча-
ствовавшие в этом конфликте, своей экономической мощью отчасти были
обязаны как раз торговым отношениям с Восточной Европой, особенно
с прибалтийскими странамп. Так как Балтийское море являлось важ-
нейшим торговым путем между Восточной и Западной Европой, то борь-
бе за контроль над балтийскими торговыми центрами в период Тридца-
тилетней войны придавалось особенно большое значение. Поэтому понятно,
что, когда в конце 20-х годов имперские войска овладели южным побе-
режьем Балтики, Тридцатилетняя война из общеевропейского конфликта
за косвенные и потенциальные интересы превратилась в общеевропейское
столкновение с непосредственным распределением интересов. Так воз-
никли новые противоречия и новые общности интересов, которые не всег-
да соответствовали прежним военным коалициям. Наоборот, военные
споры и разногласия, ранее сравнительно далекие друг другу, оказались
15 Средние века, 24
спаянными в единый клубок борьбы. Это касается не только кон-
фликта между Данией и Империей, столкновения между Польшей и Шве-
цией, но также Мантуанской войны и борьбы в Нидерландах.

Тот факт, что политические связи между всеми европейскими странами,
между Западной и Восточной Европой в этот период войны усилились,
доказан советским историком Б. Ф. Поршневым 2. Однако географиче-
ская (а также политическая и социальная) относительность понятий
«Запад» и «Восток» побуждает и здесь к осторожным формулировкам.
Для России Западом была не только Голландия, но также и Швеция, ко-
торая была политически связана с Нидерландами с конца 20-х годов,
а еще более с Францией. Для Нидерландов или Англии Востоком была
не только Россия, но также, например, и Скандинавия, и не только как
область, лежащая на Востоке Европы и замешанная в восточноевропей-
ском политическом конфликте, но также и как одна из держав, владев-
шая подступами к восточноевропейским рынкам, т. е. к областям, от-
куда некоторые западноевропейские страны вв}озили сырье (зерно, лес
и продукты его переработки, кожу и т. д.) и куда они вывозили продукты
своего ремесла. В этом смысле составной частью Восточной Европы
были не только шведские остзейские провинции, но также и собственно
Швеция, хотя главными товарами ее вывоза были металлы (медь, железо2)
и лишь в гораздо меньшей степени сельскохозяйственные продукты и из-
делия лесной промышленности.

Уже в начале 20-х годов XVII в. испанская дипломатия разрабатывала
способы изгнания нидерландских купцов с Балтики, отдаления Нидер-
ландов от Восточной Европы, служившей им сырьевой базой и источником
высоких доходов от посредничества между Востоком и Западом. Основной
принцип испанских проектов, претерпевших многочисленные изменения,
заключался в стремлении найти купцов, которые сначала возьмут па себя
торговое посредничество между Испанией и Восточной Европой, а позднее
будут вынуждены вести открытую борьбу против Нидерландов на Балтике.
Этими соперниками Нидерландов должны были стать ганзейские купцы.
При этом испанская дипломатия имела в виду использовать скрытую кон-
курентную борьбу между ослабевшей Ганзой и нидерландскими куп-
цами, которые все больше и больше оттесняли ее. Эти проекты получили
поддержку императора 3.

1 Из многочисленных работ Б. Ф. Поршнева см. хотя бы следующие: «Русские
субсидии Швеции во время Тридцатилетней войны».— «Известия АН СССР». Серия
истории и философии, т. II, №‘5, 1945, стр. 319; «Борьба вокруг шведско-русского сою-
за в 1631 —1632 гг.»—«Скандинавский сборник», Таллин, 1956, стр. 11; «К истории рус-
ско-французских связей в Тридцатилетней войне».— «Французский ежегодник»,
М., 1959, стр. 56; «Политические отношения Западной и Восточной Европы в эпоху
Тридцатилетней войны».— «Вопросы истории», 1960, № 10, стр. 56 сл.

2 Доля меди и железа в шведском экспорте (в процентах от общей стоимости):

Год Железо Медь
1590 38.6 20,1
1613 39,0 43,6
1637 35,4 27,3
1642 43,2 33,8
1649 46,7 33,3

(см. Е. F. Н е с k s с 11 е г. Sveriges ekononiiska historia, I. Bilagor, Stockholm, 1935,
s. 20).

3 Имеется богатая литература, посвященная истории этих отношений. См., на
пример: К. Rei с h а г d. Die maritime Politik der Habsburger im 17. Jahrhundert.
Berlin, 1867; F. Mares. Die maritime Politik der Habsburger in den Jahren 1625—
1629.— «Mitteilungen des Institute fur osterreichische Geschichte», Bd. 1, Wien, 1881,
S. 545 ff.; Bd. 2, 1882, S. 49 ff.; A. G i n d e 1 y. Die maritimen Plane der Habsburger
Правда, датское наступление в Центральной Европе заставило ото-
двинуть эти планы на несколько лет. После того как императорские вой-
ска разогнали датские отряды и вошли на берег Балтики, к испанским
проектам вернулись снова. Ряд испанских и императорских дипломати-
ческих миссий в Северную Германию (и Польшу) имел следствием наз-
начение постоянного испанского представителя на Балтике — Габриэля
де Ройя. Однако эти планы остались неосуществленными в результате
непосредственной угрозы со стороны императорских войск воротам ган-
зейских городов. Успешнее были переговоры Испании с голштинским
герцогом Фридрихом, который вступил в соглашение с инфантой Иза-
беллой об использовании гавани Фридрихштадта для испанской тор-
говли * 4. После того как стало ясно, что из-за слабости ганзейских горо-
дов (как внешней, так и внутренней) они ни в коем случае не решатся при-
нять предложения, которые превратят их в игрушку в руках испанской
политики на Балтике и принудят к открытому конфликту с Нидерлан-
дами и Данией, политические деятели Габсбургского дома приняли ре-
шение осуществить свои планы с помощью собственного флота 5. По-
скольку ганзейские города вовсе не собирались предоставить взаймы свои
торговые суда, возникла необходимость строить собственный флот. Од-
нако для создания торговых судов как испанцам, так и приверженцам
императора не хватало сил, поэтому они приступили сначала к строитель-
ству военных судов, с помощью которых они с течением времени хотели
принудить Ганзу к альянсу с Габсбургами. Именно поэтому политика
Габсбургов была в высшей степени зависима от Балтики: там нужно было
добывать строительный материал, вербовать как плотников и прочих
ремесленников, так и матросов для вновь построенных судов 6.

Приверженцы императора в этом районе, поскольку они овладели им-
перским побережьем Балтики, имели сравнительно благоприятные
условия для осуществления своих проектов. В этой обстановке личность
Альбрехта фон Валленштейна, предводителя императорской армии,
а с весны 1628 г. также и императорского флота в Северной Германны,
приобрела особое политическое значение. После краткого периода пол-
ного согласия с испанскими планами у Валленштейна постепенно сло-
жилось собственное мнение о морском строительстве. Он рассматривал
сначала создание военного флота не как предпосылку к торговле с Испанией,
а как этап в подготовке к вторжению в Данию 7.

В антигабсбургском лагере не делали различий между этими двумя
планами: с одной стороны, потому, что оба они были тесно связаны между
собой, а с другой,— потому, что они в одинаковой степени угрожали

und die Anteilnahme Kaiser Ferdinands II. am Polnisch-Schwedischen Kriege wahrend
der Jahre 1627 — 1629.— «Denkschriften der kaiserlichen Akademie deriWissenschaften»,
Bd. 39, Wien, 1891; Г. В. Форстев. Балтийский вопрос в XVI—XVII столетиях,
т. II. СПб., 1894; О. S с h m i ( z. Die maritime Politik der Habsburger in den Jahren
1625 bis 1628. Bonn, 1903; H. Ch. M e s s о w. Die Hansestadte und die habsburgische
Ostseepolitik im Dreissigjahrigen Kriege. Berlin, 1935.

4 A. Jurgens. Zur schleswig-holsteinischen Handelsgeschichte des 16. und 17.

Jahrhunderts. Berlin, 1914, S. 208 f.; E. M. К i e c k s e e. Die Handelspolitik der Got-
torfer Herzoge ini 17. Jahrhundert. Diss., Kiel, 1952.

6 См. переписку Валленштейна с графом Ф. М а нефе льдом, особенно за апрель —
июнь 1628 г., в Государственном центральном архиве в Праге.— S(JA, SM IV, F 67/50
(письма Валленштейна) и 67/52 (письма к Валленштейну).

• Кроме переписки с Ф. Мансфельдом, см. письма Валленштейна Ст. Юлиану и
Ф. Арниму и др. (ibid., 67/52), а также см. Росток — Валленштейну от 31 .VII 1628 г.

См. письмо Валленштейна Арниму от 6.1 1628 г. (F. F б г s t е г. A. v. Wallen-
steins ungedriickte eigenhandige vertranliche Briefe, Bd. 1. Berlin, 1828, № 127; Вал-
ленштейн — Траутмансдорфу 13.X 1628 г. (H. Hallwich. Fiinf Bucher Geschichte
Wallensteins, Bd. III. Leipzig, 1910, S. 400).
различным приверженцам этой коалиции (концепция J Валленштейна —
прежде всего Дании и Швеции; испанский план — Нидерландам). Однако
проект Валленштейна в 1628 г. еще оставался на подготовительной ста-
дии. Императорский флот на Балтике еще не стал решающим военным
фактором и поэтому не мог помешать контактам между Востоком и За-
падом Европы, и прежде всего балтийской торговле.

Торговые отношения между Восточной и Западной Европой пережи-
вали в 1628—1630 гг. глубокий кризис, который выражался в упадке тор-
говых связен в районе Балтики. Наиболее сильно пострадал вывоз зерна
и товаров, необходимых для , судостроения, прежде всего пз Гданьска
и из гаваней на восточном побережье Балтики и Померании. Лишь после
1631 г. вывоз зерна из Балтики в Западную Европу начал снова расти 8.
Трудности в торговле, рост цен и т. д., явившиеся следствием кризиса
и затронувшие тогда почти все европейские страны, свидетельствуют о
довольно высокой степени формирования европейского рынка, хотя
мы не впервые встречаемся с явлениями такого рода 9. Примечательно,
что в этот отрезок времени существенно сократилась доля нидерландских

8 Хотя данные Зундского регистра пошлин (Sundzollregister, hrsg von N. E. Bang.
Leipzig — Kopenhagen, Bd. I, 1906; Bd. 11 A, 1922; Bd. I IB, 1933) нельзя считать аб-
солютно надежными, они все же довольно отчетливо показывают наиболее важные
тенденции. См., например, данные о количестве нидерландских кораблей, прибываю-
щих пз Балтийского моря:

Год Всего кораблей В том числе
из Риги из Гданьска
162G 987 13 272
1627 965 26 31
1628 678 17 62
1629 882 40 43
1630 728 119 186
1631 1108 235 294

Об экспорте древесины см.: J. Schreiner. Nederland og Norge 1625 — 1650.
Trelastutforsel og handelspolitik. Oslo, 1933, s. 15.

9 Если сравнить цены па зерно в отдельных районах, получим следующие данные
(в пересчете индекса на серебро):

Год Польша (Гданьск)! 1 Нидерлан- ды (Ам- стердам) Франция (Париж) Англия Новая Кастилия Италия (Рим)
162о Юб 100 100 100 100 100
1627 13о 185 130 240 140 э
1628 145 1 200 100 180 175 130
1629 235 1 275 130 170 1GO 140
1630 290 1 .335 165 230 165 160
16.31 235 ! 310 25о 28о 200 155
16.32 1.30 1 180 165 240 145 135

Данные для Польши см.: J. Р е 1 с. Сену w Gdansku w XVI. i XVII. wieku. I.wow,
1937; для Нидерландов: N. W. Posthumus. Inquiry ini о the History of Prices in
Holland. Leiden. 1946; для Франции: II. H a u s e r. Recherches et documents sur 1'his-
loire de prix en France de 1500 a 1800. Paris, 1936; для Новой Кастилии: E. J. II a in i I-
I о n. American Treasure and the Price Revolution in Spain 1501 —1650. Cambridge Mass.,
1934; для Италии: J. Delumeau. Vie economique et sociale de Rome dans la seconde
moitie du XVIе siecle, II. Paris, 1959.
судов, плававших в Балтике без фрахта: доля этих судов в перевозках из
Западной в Восточную Европу представляет как раз показатель спроса
на зерно, лес и другие товары в Западной Европе 10. Небезопасность судо-
ходства на Балтийском море (датская блокада торговли некоторых венд-
ских городов 11, шведские санкции против Пруссии и Лифляндии12
и т. д.) играла важную роль в этом явлении, которое иначе трудно было бы
понять.

Уменьшение количества кораблей без грузов в Зунде можно объяснить,
кроме того, полным прекращением торговли с Пиренейским полуостровом
для нидерландских купцов в 1628 г., как раз во время переговоров о тор-
говом договоре между Ганзой и Испанией, угрожавшем Нидерландам зна-
чительным уменьшением притока наличных денег (серебра), которые
были жизненно необходимым платежным средством в пассивной для них
торговле на Балтийском море 13. Для более позднего периода (особенно
с 1630 г.) следует принимать во внимание также и значение большого
количества русского зерна, не ограничивая себя при этом лишь вопросом
о русских «субсидиях» Швеции 14.

В 1629 г. количество нидерландских кораблей в Балтийском море
снова увеличилось, хотя число незафрахтованных кораблей возросло
в меньшей пропорции. Этот подъем объясняется тем, что увеличилась тран-
спортировка, так как в 1628 г. названные выше ограничения в торговле
вызвали большой недостаток соли на побережье Балтийского моря и в Вос-
точной Европе 15. И вообще 1629 г. принес некоторое укрепление тор-
говых связей между Западной и Восточной Европой, которое выразилось в
заметно возросшем экспорте древесины, продукции деревообрабатывающей
промышленности (деготь, поташ и др.), кожи, железа и другого сырья:
однако вывоз зерна оставался по-прежнему на низком уровне. Особенно
примечателен значительный рост вывоза древесины из померанских га-
ваней в 1629—1630 гг., т. е. как раз в то время, когда прилегающая
к ним территория была занята Валленштейном. В 1630 г. снова произо-
шел упадок торговых связей (в явной связи со шведской высадкой в Им-
перии)16 * 18, который был глубже, чем в 1628 г., и сгладился лишь постепенно
в течение 30-х годов.

Причины упадка вывоза зерна из прибалтийских областей были более
сложными, чем обычно считается. Сказалось и непосредственное влияние

10 А. Е.Christensen. Dutch Trade to the Baltic about 1600. Copenhagen, The
Hague, 1941, p. 377 ff.

11 E. S c h i e c h e. Die danische Blockade Rostoks 1628 und Schweden.— «Ilan-
sische Geschichtsblatter», 77, Lubeck, 1959, S. 94 ff.

12 E. W e n d t. Det svenska licentvasendet i Preussen. Uppsala, 1933; C. Oh la n-
d e r. Bidrag till kannedom om Ingermanlands historia och forvaltning, 1. 1617—164').
Uppsala, 1898.

13 Нет никаких сомнений, что общая стоимость товаров, ввозившихся в Западную
Европу, была выше стоимости западноевропейских товаров, шедших на Восток. Раз-
ницу покрывал экспорт благородных металлов из Западной Европы. Средп западно-
европейских купцов только английские сохраняли равновесие торгового баланса
с Восточной Европой. По поводу конкретных цифр все еще существуют различные мне-
ния, так как отсутствуют данные об общем объеме торговли. См. A. A t t in a n. Den
ryska marknaden i 1500-talets baltiska politik. Uppsala, 1944; R. R у b a r s k i. Handel
i politika bandlowa Polski w XVI stuleciu, t. I. Warszawa, 1928; R. W. К. H i n t о n.
The Eastland Trade and the Common Weal in the 17th Century. London, 1959.

14 Конкретные данные см.: Б. Ф. Поршне в. Русские субсидии...— «Известия
АН СССР». Серия истории и философии, т. II, № 5, 1945, стр. 325 и ел.

15 В 1620 г. на Балтийское море было вывезено 27 623 ласта солп, в 1627 —

19 672, в 1628—10 879, в 1629—31 420, в 1630—12 505 (см. Sundzollregister, II). На

недостаток соли жалуется, например, шведский посол в Дании Буреус 24.X 1628 г.
(RAS, Diplomatica, Danica).

18 Возьмем, к примеру, экспорт зерна из Ростока, Штральзунда и Штеттина (ин-
того, что посевные площади в большинстве прибалтийских стран сокра-
тились из-за войны. Восточная Прибалтика была так обезлюдена в ре-
зультате длительных шведско-русско-польских войн, что Густав Адольф
пытался найти туда колонистов из Западной Европы и из рядов чешской
евангелической эмиграции17. Нужно иметь в виду также и такой факт
в шведской торговой политике на востоке и юго-востоке Балтийского
моря, которому до сих пор уделялось мало внимания, как необыкновен-
но высокие пошлины, денежные махинации (медная монета с искусствен-
но поднятым курсом) и блокада отдельных гаваней 18. К тому же военная
разруха в то время была вызвана в первую очередь шведской экспансией
в Лифляндии и Пруссии. Таким образом, главную причину; торгового
кризиса в конце 20-х и в начале 30-х годов нужно искать в шведской по-
литике на Балтийском море.

К этому необходимо добавить плохой урожай в некоторых областях
Польши 19 и оккупацию Северной Германии имперской армией. Торговля
там была ограничена упомянутой выше датской блокадой, направленной
или против занятых имперскими войсками городов, или против городов,
подозреваемых в торговле с Империей. Это были главным образом города
Росток и Висмар, а также померанские гавани (кроме Штральзунда) 20.
Экспорт хлеба из Дании к этому времени также прекратился 21. С другой
стороны, в это же время можно было встретить ростокских купцов в ра-
зоренной Пруссии в качестве поставщиков хлеба, продуктов питания
и даже оружия для шведской армии 22.

То обстоятельство, что упадок балтийской торговли задел прежде
всего Нидерланды, лишь в небольшой степени является результатом
испанской политики на Балтийском море. Мы не считаем причиной упадка
связь, существовавшую между тайными испано-датскими торговыми пе-

дексы высчитаны на основе количества товаров):
Год I ’остов Штральзунд Штеттин Экспорт Нидер- ландов с ЮЖНОГО побережья Бал- тийского моря
зерно пиво .зерно пиво зерно лес зерно
1620 1626 1627 1628 1629 1630 100 60 150 25 Зо 10 юо По 95 50 70 100 100 8о 210 42 4 0 100 110 75 10 0 0 100 135 315 Г>0 75 0 ЮО о 5 9о 66 100 5п 30 20 If) 10

Лодсчитаио ио Sundzollregister, II.

17 К. О h I а н d е г. Bidrag till ktinriedoin..., s. 34 f., а также Густав Адольф — ни-
дерландскому послу в Гамбурге Фоппиусу Аитцема от 15 и 17.IV 1628 (RAS, Riksre-
gisLratnr, latinsk och tysk Registratur) и переписка Густава Адольфа с чешским графом
М. Турком относительно колонизации (RAS, Riksregistralur...).

18 Кроме указанных исследований Э. Вендта, К.Эландера и Э. Ф. Хекшера, см.:
G. W i t t г о с k. Svenska handelskompaniet och kopparhandelen under Gustav II Adolf,
I'ppsala, 1919; F. Both e. Gustav Adolfs und seines Kanzlers wirtschaftspolitische
Absichten auf Deutschland. Frankfurt-am-Main, 1910.

19 S. Hoszowski. Klgski elemenlarne w Polsce w lalach 1587—1648. Peace
z dziejow Polski feudalnej, ofiarowane R. Grodeckiemu. Warszawa, 1960, s. 460.

20 E. Schiechc. Die danische Blockade...— «Hansische Geschichtblatter», 77,
S. 94 f.

21 G. О 1 s e n. Studier i Danmarks Kornavl og Kornhandelspolitik i Tiden. 1610—
1660.— «Historisk Tidskrift», R. X, Bd. 6, s. 468.

22 M. И г о c h. Wallensteins Beziehungen zu den wendischen Hansestiidten.—
«Hansische Studien», Berlin, 1961, S. 146 f.
реговорами, которые привели к заключению торгового договора между
обоими государствами в 1630 г.23, и блокадой Дании, против которой Ни-
дерланды выразили протест весной 1628 г.24 Нидерланды совершенно пра-
вильно усматривали главную причину торговых трудностей в том, что
военный конфликт в Восточной и Центральной Европе одновременно
затрагивал и Балтику. Поэтому они стремились локализовать и ликви-
дировать конфликт на Балтике. Поскольку этот конфликт носил сильный
отпечаток борьбы внутри класса феодалов (между различными феодаль-
ными государствами), постольку Нидерланды не ожидали улучшения по-
ложения в торговле ни от победы Польши, ни от победы Швеции. Даже
политика их прежнего союзника, Дании, оказалась в противоречии с их
интересами. По этой причине Нидерланды не только не остались в сто-
роне от дальнейшего течения датской войны, но и приложили усилия
к ограничению и окончанию шведско-польских разногласий. Понятно,
почему они воздержались от участия в штральзундском конфликте. Стано-
вится понятным также иначе трудно объяснимое fatalis caecitas omnium
и упадок духа в Нидерландах, на которые горько жаловался шведский
резидент в Нидерландах и упорный борец за утопический «всеевангели-
ческий» союз Людвиг Камерариус 25.

Нарушение свободы торговли выглядело в глазах купцов не только
как результат дипломатических усилий Испании и ее разбойничьих по-
ступков, но и как результат, хотя и в ином плане, шведской таможенной
политики на Балтийском море. Впрочем, Швеция еще в конце 20-х годов
установила с Испанией лучшие отношения, чем можно было ожидать, если
судить о связях между обоими государствами лишь по религиозным
декларациям. Шведское правительство успешно пыталось сохранить йе-
на рушаемый торговый обмен с Испанией, которая принадлежала к числу
наиболее значительных потребителей шведской меди 26.

Наряду с Нидерландами в сохранении свободной торговли на Балтий-
ском море была заинтересована и Англия, позицию которой следующим
образом объяснил посол Томас Роу в декабре 1628 г.: «Потеря свободы
торговли на Балтийском море для Английского королевства и Объеди-
ненных провинций опаснее, чем какой-либо другой успех Австрийского
дома»27. Упадок торговли на Балтийском море затронул также и инте-
ресы английских купцов: односторонний экспорт английского текстиля
создавал зависимость английской торговли от покупательной способ-
ности восточноевропейского рынка, которая в свою очередь обусловли-
валась объемом экспорта в Западную Европу 28 29. Таким образом, англий-
ские купцы видели единственный выход из создавшегося положения в вос-
становлении мира на Балтийском море 2Э. Поэтому Томас Роу и был

23 Danmark-Norges Traktater 1523—1759, IV, s. 88 ff.; А. О. J ohnse n. Norges
handel pa Spanien.— (Norsk) «Historisk tidskrift», Bd. 29, s. 125 ff.; H. Kellen-
b e n z. Unternehmerknifte im Hamburger Portugal und Spanienhandel. 1590—1625,
Hamburg, 1954, S. 29. О тайных переговорах Дании с Испанией см. также Camerarius
an Joch. Skytte, 17.Ill 1628 (RAS, Diploinatica, Hollandica).

24 Bureus — Joh. Skytie, 4.IV 1628 (RAS, Diploinatica, Danica).

26 См. донесения Л. Камерариуса И. А. Славиусу от 31.111, 5.V, 18.VIII и 12.ХН
1628 г. (RAS, Diplomalica, Hollandica).

26 N. A h п 1 u п d. Gustav Adolf infor tyska kriget. Stockholm, 1918, s. 11; А. О 1-
s e n. Kobberpolitik i den svenske Stormagtstid.—- «Scandia», X, 1937, s. 44 f. Относитель-
но шведских торговых связей с Испанией ко времени интенсивных переговоров об
испанском балтийском проекте (май 1628 г.) см. также «Kancelliets Brevboger vedro-
rende Danmarks indre Forhold i Uddrag 1626 — 1629», Kobenhavn, 1929, s. 405; E. В o-
the. Gustav Adolfs..., S. 60 f.; H. C h. M e s s о w. Die Hansesladte..., S. 51.

27 P. R. G a r d i n e r. Letters Relating to the Mission of Sir Thomas Roe to Gu-
stavus Adolphus 1629—1630. London, 1875, p. 2 ff.

28 R. W. K. Hinton. The Eastland Trade..., p. 44.

29 Ibid., p. 50.
послан в Пруссию. В полученной им инструкции говорится не столько о
продолжении борьбы против Габсбургов, сколько о необходимости ох-
ранять интересы английских купцов на Балтийском море 30.

Так как и Франция — в рамках дипломатической обороны против ра-
стущей силы австрийских Габсбургов в Империи—тоже была заинте-
ресована в окончании шведско-польской войны, чтобы развязать руки
Швеции для борьбы против императора 31, представители западноевро-
пейских держав встретились в Пруссии с общим желанием установить
мир. Однако условия договора, заключенного в Альтмарке, удовлетво-
ряли собственно французских политиков, а не западноевропейских куп-
цов. Высокие шведские лицензии в важнейших балтийских гаванях по-
служили дальнейшим импульсом к поискам торговых связей, не затро-
нутых шведским контролем. Вследствие этого значение Норвегии как
страны, экспортирующей лес, настолько возросло, что Кристиан IV вы-
нужден был в 1630 г. ограничить экспорт дуба 32.

Новые резервы леса предлагала, как было сказано выше, также об-
ласть по Одеру в Померании. И здесь экспорт леса привел к недостатку
его в стране 33 и к обезлесению 34.

Повысившийся спрос на зерно никоим образом не мог быть удовлет-
ворен одной Северной Германией. Поэтому единственный вых од ^з этого
положения Нидерланды видели в расширении торговых отношений с Рос-
сией. Начиная с 1628 г. и особенно с весны 1629 г. оживилась подготовка
Нидерландов к установлению торговли с Россией, хотя Генеральные
штаты, в отличие от царя, не преследовали никаких политических целей.
Переговоры нидерландского посольства в Москве всем известны 35. Здесь
следует лишь заметить, что провал нидерландского предложения об эк-
спорте 20 тыс. ластов зерна из России ни в коем случае нельзя отожде-
ствлять с прекращением экспорта русского хлеба в Нидерланды. На путь
частных переговоров встали английские купцы, пытавшиеся в период
затруднений с зерном экспортировать его частным образом через Архан-
гельск 36 * 38.

Военные конфликты и способы, какими отдельные государства реа-
гировали на них, убедительно свидетельствуют о тесной связи между Во-
сточной и Западной Европой, так же как и о значении политического и эко-
номического развития восточноевропейских стран для западной буржу-
азии и бюргерства. Если процветание западноевропейских стран зави-
село от ввоза хлеба и других товаров из Восточной Европы, то европей-
ский Восток со своей стороны был в зависимости от получения прежде
всего соли, сукон и колониальных товаров из Западной Европы или при
содействии западноевропейских государств. Это положение облегчало

30 Р. R. G а г d i п е г. Letters..., р. 10 f.

31 М. Cichock i. Medjacja Francji w rozejmie Altmarskim. Krakow, 1932.
Об отношении Франции к восточноевропейским вопросам в то время см. также: Г. Ж ор-
да н и я. Очерки из истории франко-русских отношений конца XVI и первой поло-
вины XVII в., II. Тбилиси 1959.

32 J. Schreiner. Nederland of Norge..., s. 17.

33 См., например, наместник Венгерский — городу Ростоку 30.XI 1628 г. и после-
дующую переписку города с ним в течение 1629 г. (Stadtarcbiv Rostock, Deissigjahri-
ger Krieg, I, fasc. VIII, IX).

84 G. Fran z. Der Dreissigjahrige Krieg und das deutsche Volk. Lntersuchungen
zur Bevolkerung- und Agrargeschichte. Jena, 1940. S. 26.

35 В. А. К о p д т. Очерк сношений Московского государства с республикой Сое-

диненных Нидерландов но 1631 г.— «Сборник императорского Русского исторического

общества», т. 116, СПб., 1902.

38 О растущем интересе английских купцов свидетельствуют тоже их просьбы в
Посольском приказе (ЦГАДА, Дела английские, ф. 35, 1629—1630гг.).
укреплявшимся феодальным государствам, лежавшим на торговых путях
между Востоком и Западом, усиление контроля над торговлей. Поэтому
совместные устремления феодалов были направлены к тому, чтобы путем
увеличения пошлин получить свою долю в доходах купцов. Так, Дания
пыталась повысить пошлины в Зунде и в 1628 г. установила новую пош-
лину на острове Руден (в устье Одера).

Стремление установить или повысить пошлины в восточнобалтий-
ских гаванях начиная с XVI в. было составной частью шведской по-
литики, направленной против России и Польши. Этот рост пошлин
достиг своего высшего уровня в упоминавшихся выше лицензиях для
Лифляндии и Пруссии. Подобные же попытки свойственны в то время
бранденбургской политике и др.

Еще одним свидетельством усиления связей между европейскими госу-
дарствами был рост торговых операций отдельных государств на европей-
ском рынке. Для Швеции этого времени типичны усилия расширить эк-
спорт меди, особенно при содействии Нидерландов и ганзейских горо-
дов 37, а также попытка создать шведскую монополию на вывоз хлеба из
Лифляндии (и через Лифляндию из России)38. Даже если эти попытки
были не всегда удачными, они все же свидетельствуют о значении тор-
говли между Востоком и Западом для международной политики. В этом
более широком смысле следует также рассматривать борьбу за dominium
maris Baltici, которая развернулась не за «чисто политическую» власть
и не за более выгодное стратегическое положение, а в первую очередь
за участие в доходах от быстро развивающейся балтийской торговли и ре-
месла. При этом решающую роль играло обладание важнейшими тор-
говыми путями и центрами, где можно было установить пошлины на тор-
говлю с Западной Европой.

Отсюда вытекало стремление Дании к усилению господства в Зунде,
стремление Швеции оттеснить от Балтики не только Россию (Столбовский
мир 1617 г.) и Польшу (захват Риги в 1621 г. и Ливонии, нападение на
Пруссию), но и князей Германской империи. Поэтому продвижение им-
ператорских войск в район Балтики, хотя они вначале представляли со-
бой очень слабого противника, вызвало серьезную озабоченность и оже-
сточенное сопротивление Дании и Швеции, в то время как Нидерланды
как раз после нового подъема торговли в 1629 г. были готовы примириться
с существованием императорского флота в Балтике в той мере, в какой он
не причинял вреда безопасности торговых путей и не вел к установлению
новых пошлин. Именно это было содержанием сепаратных переговоров
Нидерландов с Валленштейном в 1629—1630 гг.37 38 39

Любекский мир (май 1629 г.), хотя и не принес сторонникам императора
никаких территориальных выгод, однако укрепил их власть на Балтике,
особенно благодаря тому, что по нему было признано господство Валлен-
штейна в Мекленбурге. Опасения Швеции по поводу императорского фло-
та, который между тем усилился и превратился в решающий фактор,
привели к открытию Швецией военных действий против императора уже

37 Инструкция Петеру Сппрингу от 7.XI 1629 г. (RAS, Riksregistratur); ср. много-
численные донесения посла в Гамбурге Л. Свенсона Густаву Адольфу (RAS, Diploma-
tica, Germanica). Задача Свенсона сводилась прежде всего к посредничеству в швед-
ской торговле медью через Гамбург.

38 В Пруссию, например, из Лифляндии было вывезено 2 тыс. ластов зерна с
прибылью в 90 тыс. ригсталеров (Е. Wendt. Det svenska..., S. 109). Об этом про-
екте см. также Густав Адольф—Камерариусу от VII 1629 г. и Густав Адольф—Фегреу-
су (шведский наместник в Гельсингёре) от 8.VI 1629 г. (RAS, Riksregistratur).

39 G. W. V г е е d е. Inleiding tot eene Geschiedenis der Nederlandsche Diplomatic,
I. Utrecht, 1856, bijl., s. 9Д, 97.
летом 1629 г., когда Густав Адольф предоставил Э. Рюнингу флот для
блокады мекленбургского побережья. Предполагаемая высадка десанта
императорских судов в Швеции была, конечно, использована в основном
лишь как повод. Более основательными были опасения, что висмарский
флот окажется балтийским изданием дюнкирхенского адмиралтейства,
поскольку испанский представитель Г. де Рой, наряду с представителем
испанских Нидерландов Ф. Мансфельдом, играли в его сооружении вы-
дающуюся роль. Это подтвердилось в начале октября 1629 г., когда после
морского боя у Висмара, не принесшего победы ни одному из противни-
ков, шведские корабли получили приказ Густава Адольфа вернуться в
шведский Кальмар. Шведский король не хотел, как он сказал, риско-
вать потерей флота Рюнинга в борьбе против более сильного про-
тивника 40.

После отступления шведов императорский флот захватил господство
на Балтике и под руководством Г. де Роя начал грабеж торговых судов
в море. Грабежу подвергались прежде всего шведские, нидерландские
и ганзейские суда, подозреваемые в связи с Нидерландами 41. Однако
через несколько дней в защиту свободы торговли выступил Валленштейн,
который уже тогда в течение нескольких месяцев был в дружеских отно-
шениях со свободными ганзейскими городами и нидерландской дипло-
матией и был склонен поддержать торговлю, особенно с северогерман-
скими городами, как источник богатых доходов и базу для защиты против
шведской опасности. Торговая политика Валленштейна в это время
определялась не только фискальными целями, но и в известной степени
стремлением нейтрализовать ганзейские города в период напряженной
военной обстановки на Балтике. Их интересам в существенной мере со-
ответствовали его директивы об осторожности по отношению к нейтраль-
ной торговле в Балтике. Одновременно он поддерживал торговлю «своих»
мекленбургских городов с уже враждебными шведами. При этом Валлен-
штейн относился к торговле северо-германских городов, политике которых
он благоволил, примерно так, как Густав Адольф относился к Штраль-
зунду — шведскому предмостному укреплению на южном побережье
Балтики, корабли которого были единственными нешведскими судами,
пользовавшимися правом беспошлинной торговли в гаванях восточных
балтийских провинций Швеции. На этой фазе Тридцатилетней войны
отношение центральноевропейского феодала Альбрехта фон Валленштей-
на к балтийской торговле и ее развитию весьма благоприятно отлича-
лось от торговой политики Испании и других западноевропейских стран,
хотя Валленштейн также не преодолел феодальные цели паразитической
эксплуатации торговой активности городов. Однако различия между по-
литикой Валленштейна и Испании не были осознаны протестантской,
и особенно шведской, дипломатией, частично даже с умыслом, как у Гу-
става Адольфа, который стремился найти наиболее подходящие осно-
вания для оправдания; своего вторжения в Северную Германию. Такое
обоснование было необходимо выдвинуть не только перед шведской внут-
ренней оппозицией против всякого расширения войны, но также и перед
Данией, Россией и прежде всего Нидерландами—прежним центром всех

4о Густав Адольф — Э. Рюпиигу 11.IX 1629 г. (HAS, Hiksregistralur, 1629); см.
там же часть переписки, касающейся шведской блокады южного побережья Балтий-
ского моря.

41 Г. де Роя — Валленштейну 15.XI 1629 г.; наместник Венгерский — Валлен-
штейну 20.Х 1629 г. (SUA, Praha, SM VI, F 67/52). Запрет Валленштейном морского
разбоя датирован 4 и 6.Х 1629 г. (ibid., F67/50). Поэтому вопросу см. также: М.Н госп.
Wallensteins Beziebungen.— «Hansische Studien», Berlin, 1961, S. 156 f.
антигабсбургских мероприятий, которые с плохо скрываемыми опасения-
ми наблюдали за ростом шведского могущества на Балтике 42.

До конца 20-х годов Нидерланды использовали феодальных прави-
телей как союзников в борьбе против Габсбургов в районах, где можно
и должно было подорвать власть Габсбургов и где в то же время Нидер-
ланды не имели жизненно важных интересов. Тем самым Нидерланды
могли одновременно сохранять свою независимость от феодальных со-
юзников и преодолевать скрытые противоречия между феодальным и бур-
жуазным государством. Однако по Альтмаркскому договору шведско-
нидерландские отношения оказались в новой обстановке. Швеция была,
с одной стороны, последним государством в Восточной Европе (после по-
ражения чешского восстания, а также после смерти Габора Бетлена),
способным непосредственно вмешаться в борьбу против державы Габ-
сбургов, от которой Россия, например, была отделена польско-турецким
барьером. В этом отношении шведы также выступали союзниками Ни-
дерландов. С другой стороны, Швеция становилась серьезным претен-
дентом на dominium maris Baltici и тем самым на контроль над балтий-
ской торговлей, в которой наибольшую роль играли как раз нидерланд-
ские купцы и которая относилась к сфере жизненных интересов Нидер-
ландов. Густав Адольф не скрывал, что он не потерпит никакого флота,
в том числе и голландского (кроме шведского), в Балтийском море. По-
следующее введение шведских пошлин в гаванях не только на восточном,
но и южном побережье Балтики (здесь особенно после шведской высадки
в 1630 г.) вызвало в Нидерландах новую волну недовольства. В этой
связи понятна антипатия Северных Нидерландов к смелому и соблазни-
тельному шведскому плану, объясняющая, почему борьба Швеции против
императора должна была начаться без существенной прямой помощи
со стороны Нидерландов. Однако нидерландские купцы для ведения
войны жертвовали Швеции крупные финансовые средства косвенным пу-
тем, в форме пошлин, взимавшихся Швецией на Балтике и наряду с фран-
цузскими субсидиями представлявших собой важную предпосылку для
вторжения в Империю и для блестящих военных успехов Швеции 43.

Другая выгода, которой Швеция косвенно обязана Северным Нидер-
ландам, состояла в доходах от продажи русского зерна и меди на амстердам-
ской бирже. Поэтому было бы односторонним рассматривать неожиданные
промахи шведских войск в 1634 г. лишь как следствие прекращения вы-
платы русских субсидий и возобновления военных действий против
Польши. Не менее важным следствием заключения Альтмаркского до-
говора была потеря доходов от шведских пошлин в ряде прусских и во-
сточнобалтийских гаваней. Очевидно, развитие товарного производства,
операции богатой нидерландской буржуазии и создание все более интен-
сивных рыночных связей в объеме всей Европы, особенно развитие обмена
между Западом и Востоком Европы, были основными источниками средств
для ведения Тридцатилетней войны во время шведского периода, хотя
характер и цели шведской политики и были по существу феодальными.

Однако не следует выдвигать исключительно эту сторону финансового
обеспечения шведского вторжения. Было бы односторонним, если бы

42 N. Л h и 1 и и d Gustav Adolf infor tyska kriget, s. 275, 356. Камерарпус сове-
товал даже союз Швеции с Данией против Генеральных штатов. «Г! possint Hollan-
dorum superbiani unaniniiter conipescere, si illis forte in Mari Ballhico Leges praescri-
bere vident» (см. его письмо Л. Оксенштерну 29.IV 1630 г.) (RAS, Oxenst jernska samlin-
gen В.) Камерариус, возможно, высказывает здесь свое отношение к разногласиям
между Голландией и другими нидерландскими провинциями.

43 См. М. Н г о с h. Svedsky zasah do tficetilete valky.— «Historic a vojenstvi»,
1962, № 2, str. 217.,
стали отрицать существенную роль французской дипломатии в обеспе-
чении шведского вторжения в Империю. Для дальнейшего хода Тридца-
тилетней войны и определения ее классового характера типично то, что
как раз французская финансовая помощь стала постепенно решающим
фактором в ходе войны после 1635 г., после того как Швеция потеря-
ла не только важных союзников на Востоке, но также и контакт (в первую
очередь на торговых путях) с прогрессивной частью тогдашней Европы.
Нидерланды шаг за шагом отступали на задний план конфликта, кото-
рый приобретал все более явный отпечаток войны между двумя коалици-
ями феодальных государств, каждая из которых имела свой восточ-
ный и западный фланг. Швеция до конца войны примыкала к француз-
ской политике, хотя цели обоих государств и не были одинаковы.

* * *

Намеченная здесь кратко проблематика нуждается в более основа-
тельном изучении конкретного материала, чтобы можно было удовлет-
ворительно ответить на вопрос о характере Тридцатилетней войны. Все
же мы считаем возможным поставить некоторые основные проблемы и
попытаться разрешить их. Выдвинутые здесь положения могли бы спо-
собствовать пересмотру и переоценке общепринятых до сих пор мнений.
Для этой цели, как мне кажется, нет необходимости повторять извест-
ные факты, в которых никто не сомневается.

Тридцатилетняя война была с самого начала конфликтом, в котором
принимала участие, по существу, вся Европа. Она была первым и при
этом наиболее обширным общеевропейским военным конфликтом в исто-
рии Европы. Ни одной войне раньше не приносились в жертву столь
крупные финансовые и материальные ценности, ни в одну не было бро-
шено так много людей. Ни одна предшествующая война не повлекла за
собой столь далеко идущие социальные последствия как для Восточной,
так и для Западной Европы. Все эти черты Тридцатилетней войны при-
влекали внимание историков. Приобрела-ли война качественно новый ха-
рактер в связи с тем, что в ней приняла участие победоносная нидерланд-
ская буржуазия?. Рассматривая причины особого места Тридцатилетней
войны в истории Европы, мы тем самым затрагиваем вопрос о ее клас-
совом характере.

Факты свидетельствуют о том,что Нидерландская буржуазная респуб-
лика в первый период войны пыталась использовать в своих интересах
конфликт между европейскими феодальными государствами, что она
подчас инсценировала эти. конфликты. Но уже к концу 20-х годов она не
представляла собой решающего фактора в создании коалиций, а была
просто одним из партнеров — и при этом одним из наиболее слабых — в ан-
тигабсбургской коалиции 44. Именно в это время, с начала 30-х годов, вой-
на достигла наибольшего распространения и одновременно имела наиболее
разрушительные последствия для охваченных ею районов. Если нидерланд-
ская буржуазия больше не несла основные тяготы войны, возникает во-
прос, какие причины обусловили ведение — в таком громадном масшта-
бе и с такими последствиями — войны, являвшейся конфликтом внутри
класса феодалов? Основная причина этого состоит в том, что развитие про-
изводительных сил, которое привело к увеличению объема и интенсивности
товарного производства как в сельском хозяйстве, так и в ремесле, созда-
ло предпосылки для роста населения и для углубления общественного

44 Это не должно умалять значение прогрессивной борьбы Нидерландов против
Испании.
разделения труда, а также для формирования растущей группы насе-
ления, которая не имела прочных позиций в феодальной структуре
общества, хотя общество и было уже в состоянии предоставить ей прожи-
точный минимум. В условиях господства феодальных отношений растущее
население лишь в ограниченном масштабе было возможно включить в
производство, особенно в ремесленное. Исключение в этом отношении со-
ставляли лишь Нидерланды и Англия.

Порабощение, прикрепление широких масс сельскохозяйственного
населения к клочку земли, представляло собой лишь временный выход из
этого положения. Закрепление крестьян привело к тому, что усиливав-
шееся общественное разделение труда складывалось как территориаль-
ное разделение труда между Восточной и Западной Европой, в котором
Восток поставлял сельскохозяйственные продукты и сырье, а Запад,
наоборот,— промышленные изделия. Развитие товарного производства
и обмена связывало воедино экономические интересы всей Европы, укреп-
ляло общеевропейский рынок, что должно было непременно способст-
вовать превращению всякого локального противоречия в европейское.
Этим объясняется то, что Тридцатилетняя война уже в первый период была
конфликтом, в который в течение сравнительно короткого времени была
вовлечена большая часть Европы.

Развитие связи между наиболее отдаленными частями Европы, сокра-
щение морского пути 45 46, улучшение хранения продуктов в пути и на
складе16 создало предпосылки как для успеха переговоров, которые
до сих пор терпели неудачу из-за трудностей передвижения, так и для
общеевропейского размаха войны. На этой основе стало возможно вести
войну между феодальными группировками с ранее невиданной силой и в
общеевропейском масштабе; это касается как количества войск, так и их
снаряжения и использования военных материалов.

Тридцатплетняя война представляла собой — и здесь мы переходим к
ее основной причине — выражение определенной ступени противоречия
между развивающимися производительными силами и находившимися
в состоянии застоя феодальными производственными отношениями в пе-
риод, когда в большей части Европы еще не созрели условия для решения
этой проблемы и когда значительная часть Европы находилась в рамках
неразвитых экономических отношений. В меньшей части Европы это про-
тиворечие было разрешено с помощью буржуазной революции (Нидер-
ланды), так что в дальнейшем противоречие между производительными
силами и производственными отношениями частично углублялось про-
тиворечием между старым и новым общественным порядком.

Если война кончилась компромиссом, то произошло это прежде
всего потому, что нидерландская буржуазия смогла использовать в своих
интересах конфликт внутри феодального класса и тем самым ослабить
его. Вестфальский компромисс означал, однако, победу только для тех
областей, где капиталистические отношения уже победили или находи-
лись в процессе бурного становления. Следует отметить, например, соот-
ношение во времени (и не только во времени) между Вестфальским ми-
ром и победой английской буржуазной революции и вообще усилением
классовых битв в течение 40-х годов, тдк же как и большой промежуток
времени между этой революцией и последующими буржуазными рево-
люциями, особенно в Центральной и Восточной Европе, развитие кото-
рых было замедлено в результате Трпдцатилетней войны. Война повлияла

45 В. Hagcdor n. Die Entwicklung der wichtigsten Schiffstypen bis in 19. Jahr-
hundert.— «Veroffentlichnng der Vereins fiir Hamburgische Geschichte», I, Berlin, 1914.

46 A History of Technology, vol. III. Oxford, 1957, p. 19 ff.
на развитие страны независимо от того, насколько активно, с точки
зрения чисто политической, то или иное государство участвовало в войне.

Когда посредничество в торговле в рамках складывавшегося общеев-
ропейского рынка находилось в основном в руках нидерландских и ан-
глийских купцов, победа буржуазной революции в этих двух странах
должна была привести к укреплению торговых отношений между Восточ-
ной и Западной Европой, что в свою очередь привело к замедлению эко-
номического развития Восточной и частично Средней Европы47. Относи-
тельное преобладание нидерландских и затем английских купцов в ев-
ропейской (и позднее в мировой) торговле было обусловлено в большей
мере возможностью эксплуатировать восточные рынки. В странах Во-
сточной Европы это вело в перспективе к одностороннему развитию про-
изводства и экспорта сельскохозяйственных продуктов, что в результа-
те должно было вызвать их сильное отставание.

Хотя Триццатилетняя война прежде всего имела разрушительные по-
следствия, она все же привела к углублению торговых сношений в преде-
лах Европы (конкретный пример этого мы видели при рассмотрении тор-
гового кризиса 1630 г.).

Развитие производительных сил в период позднего феодализма выра-
жалось во все более полном познании человеком природы и в росте про-
изводства материальных ценностей, но господство феодальных отноше-
ний привело к тому, что в большинстве стран Европы это развитие было
направлено не на производительные цели, а прежде всего на ведение вой-
ны между феодальными государствами.

Феодальные государства частично с помощью собственных торговых
предприятий, использовавших расцвет европейской торговли, частично
путем паразитарной эксплуатации с помощью различных форм роста
пошлин (ср. датские и шведские пошлины на Балтийском море, бранден-
бургскую и саксонскую таможенную политику, габсбургские мероприя-
тия в отношении торговли и т. д.) смогли создать серьезный финансовый
резерв, хотя-и на короткий срок. В этом также большую роль сыграла
укреплявшаяся торговля между Востоком и Западом. Инвенстиция этих
накопленных средств на нужды войны образовала особого рода предпри-
ятия, в которых «определенные экономические отношения, как наемный
труд, применение машин и т. д., развились раньше, чем внутри буржуаз-
ного общества»48; инвестиция представляла собой измененный вид капи-
таловложений. Война, несмотря на ее регрессивные разрушительные ре-
зультаты, дала толчок развитию производства и усовершенствованию
орудий труда. Война повлияла и на углубление территориального раз-
деления труда, которое имело для Европы определяющее значение в уси-
ливавшемся неравномерном развитии производительных сил и производ-
ственных отношений. Этот факт, однако, не является свидетельством
«раскола» Европы, а напротив, он доказывает, что Европа к этому вре-
мени (и даже раньше) представляла собой в некоторой степени не только
культурную и политическую, но и экономическую общность49. Экономи-

47 Здесь и в других местах я разделяю мнение С. Д. Сказки на (см. его статью «Ос-
новные проблемы так называемого «второго издания крепостничества» в Средней п
Восточной Европе».— «Вопросы истории», 1958, Ле 2, стр. 96). Я хотел бы только об-
ратить внимание на то, что одну из причин слабости восточноевропейских городов
следует искать в том, что большая часть их горожан была исключена из посредниче-
ской торговли между Восточной и Западной Европой.

48 К. М а г х. Grundrisse der Kritik der politischen Okonomie (Rohentwurf. 1857—
1858). Berlin, 1953, S. 29.

49 В современной буржуазной историографии, особенно Западной Германии, уси-
ливается направление, которое стремится ограничить понятие «Европа» «Западом»
ческое преобладание буржуазии некоторых западноевропейских стран на
восточных рынках не означало ни превосходства всей Западной Европы
(ср. Испанию), ни существования Европы в границах современной За-
падной Европы в противоположность «неевропейскому Востоку».

Тридцатилетняя война играла важную роль и в другом отношении:
она непосредственно создавала временный застой в менее развитых об-
ластях Восточной и Западной Европы, вычерпывая оттуда производи-
тельные силы в таких масштабах, что это имело тяжелые последствия,
так как вербовка наемников в бедных, но густо заселенных областях
Центральной Европы, в Прибалтийских странах, а также в Италии, Шот-
ландии, Ирландии и других странах означала, с точки зрения экономики,
экспорт потенциальных производительных сил. К этому прибавились
последствия обезлюдения в тех областях, которые стали ареной сраже-
ний.

Только учитывая все эти точки зрения, можно рассматривать и изу-
чать характер и значение отношений между Восточной и Западной Ев-
ропой в ходе Тридцатилетней войны, и только опираясь на изучение этих
вопросов, объяснять политические цели отдельных государств н госуда-
рей. Это не означает, что мы недооцениваем роль политических интересов.
Они образовали в определенной степени форму общественного развития
и способствовали, хотя не всегда непосредственно, осуществлению эконо-
мических интересов. Закономерно, что в период кризиса феодализма,
когда перед европейским обществом возникла перспектива дальнейшего
развития в условиях равновесия со старыми отношениями, на политичес-
кой арене смогли временно появиться сильные личности: Густав Адольф IV,
Ришелье, Габор Бетлен или Валленштейн и др. Речь шла о тех дея-
телях, которые искали пути и новые формы в области экономики, кото-
рые в какой-то степени приближались к капиталистическим предприни-
мателям, но не были в состоянии «силой воли» провести в жизнь эти но-
вые формы. Не случайно в окружении этих феодалов или в рядах их со-
ветников встречаются как представители отечественного бюргерства, так
и предприниматели, связанные с Нидерландами или вышедшие из Нидер-
ландов. Эти личности могли придать Тридцатилетней войне определен-
ные характерные (но второстепенные) черты, которые соответствовали их
личным интересам, взглядам или симпатиям. Однако этот вопрос нужда-
ется в специальном анализе.

Лишь в незначительной мере на ход войны влияли идеологические фак-
торы, под которыми не следует, однако, понимать только религиозную аги-
тацию, когда-то столь переоцененную. Религиозное обоснование поли-
тики, которое связывало Тридцатилетнюю войну с предшествовавшими
религиозными конфликтами, в ходе войны исчезло почти полностью.
Религиозная агитация вскоре после войны перестала играть активную
роль в политической идеологии позднего феодализма50. В этом отношении
между Восточной и Западной Европой не было существенных различий.

Перевод с немецкого Е. Я. Евзероеа п Е. И. Санкук

с тем, чтобы исключить из европейской истории некоторые народы Центральной и Во-
сточной Европы (особенно сегодняшние социалистические государства) как «неевропей-
ские». Типичны в этом отношении работы Института европейской истории в Майнце.

60 См. S. Goransson. Den europeiska Konfessionspolitikensupplosning. 1654—
1660.— «Uppsala Universitets Arsskrift», № 3, Uppsala — Wiesbaden, 1956.
ЙОЗЕФ ПОЛИШЕНСКИЙ

«ЧЕШСКИЙ ВОПРОС» И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЯ
ЗАПАДНОЙ И ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ В ПЕРВЫЙ ПЕРИОД

ТРИДЦАТИЛЕТНЕЙ ВОЙНЫ

В заглавии данной статьи содержатся три понятия, которые нуждают-
ся в предварительном освещении. Прежде всего необходимо в достаточ-
ной мере подчеркнуть, что в XVII в. понятия европейский Восток и За-
пад имели относительное значение не только с точки зрения географи-
ческих границ, но и в социальном и политическом отношении. Нагляд-
ное, хотя и внешнее представление об этом дает относящаяся к рассматри-
ваемому времени карта «Вновь описанной Европы» Виллема Блауса, ко-
торая в течение трех веков была, пожалуй, наиболее распространенным
источником географических знаний европейского общества1. В его проек-
ции «Россия» и «Московия» находились на севере-северо-востоке Европей-
ского континента, а никак не на его востоке. Их непропорциональное
изображение обусловлено положением автора: он был нидерландским
картографом и изобразил Европу в соответствии со взглядами своих
амстердамских или миделбургских заказчиков.

В XVII в. даже Европа была не больше чем географическим! поняти-
ем. Политическое единство не сложилось — существующее еще пред-
ставление о «христианской общности» постепенно исчезает и одновремен-
но, начиная с XVI в., возникает такое восприятие мира, согласно которому
в нем нашли свое место даже давние традиционные враги христианской
Европы, турки, как, впрочем, и враги турок во главе с аббасидами,
а также далекие Вест- и Ост-Индии2. В XVI в. горизонт морских держав,
возглавлявшихся Испанией и ее конкурентами, настолько расширил-
ся, что если, с одной стороны, расчеты привычно строились на существо-
вавшей европейской системе государств, то, с другой стороны, все же скла-
дывались предпосылки к образованию коалиций, которые далеко выхо-
дили за пределы Европы3. Но даже если мы ограничимся одной Европой,
нам придется быть осторожными в употреблении понятий Восток и За-

1 Europa recens descripta a Guilielmo Blaeu, Amsterdam, издания разных лет.

2 J. Р о 1 i s е n s к у. Bohemia, the Turk and the Christian Commonwealth (1462 —
1620).— «Byzantinoslavica», t. XIV, 1953, особенно p. 81—85; о концепции всемирной
истории см.: Е. J о u к о v. Des principes d’une Histoirc universelie.— «Cahiers d’hi-
stoire mondiale», vol. Ill, № 2, Paris, 1956, p. 527—535. Следует критически подойти
к работе: G. Z с 1 1 е г. Ilistoire des relations internationales, t. II. Les temps modernes,
I. De Christophe Colomb a Cromwell. Paris, 1953, p. 220 sqq.

3 Характерен в этом отношении, например, памфлет Pesso politico de todo el mundo
por el Conde Antonio Xerley al Conde de Olivares (1622). London, British Museum,
Egerton MS, 1824. Ср.также нидерландскую «Res Publicae», миниатюрные изображения
различных частей земли, изданную амстердамским печатником Эльзевиром (Elzevier).
пад»4 5. Бесспорно определение Восток относится лишь к турецким
владениям, во всяком случае в современной публицистике.

Совершенно неверно было бы идентифицировать с Западной Европой
Северные Нидерланды и позднее Англию лишь на том основании, что
в них раньше, чем в других странах, развились капиталистические про-
изводственные отношения. Поэтому никак нельзя сводить конфликт во вре-
мя Тридцатилетней войны к конфликту между Западом и Востоком. На-
против, классовая борьба между прогрессивными и реакционными си-
лами европейского общества, борьба нидерландской буржуазии против
испанской феодальной монархии, была, с точки зрения географических
границ, западноевропейским конфликтом, в котором буржуазия Север-
ных Нидерландов укрепила свое экономическое могущество как раз бла-
годаря тесным торговым отношениям с Восточной Европойб.

Решающее значение в осуществлении как политических, так и эконо-
мических связей между Западной и Восточной Европой, принимая во
внимание тяжелые условия плавания через Северное и Баренцово моря,
имели в XVII в. области Средней Европы. К ним принадлежали, разу-
меется, западное и южное побережье Балтийского моря. Это привело
к тому, что острейшая борьба за Среднюю Европу как ключевую пози-
цию в европейской политике велась в тесной связи с борьбой за овладение
устьями немецких рек на берегах Балтийского и Северного морей. Эта
взаимосвязь характеризует уже первый период Тридцатилетней войны —
борьбу за чешские земли, за Рейнский Пфальц (собственно, за Северные
Нидерланды) и так называемую датскую войну. После того как войска
габсбургско-католической коалиции овладели континентальной частью
Центральной Европы, эта борьба превратилась в борьбу за Балтийское
море. Учитывая указанные выше соображения, мы понимаем ныне со-
держание понятия «Тридцатилетняя война» иначе, чем оно употребля-
лось еще совсем недавно. В отличие от исследований, которые по тради-
ции рассматривали борьбу 1618—1648 гг. прежде всего или преимущест-
венно как центральноевропейскую или германскую, или тех, которые,
следуя за Фридрихом Шиллером, принимали за ее наиболее важную чер-
ту кажущийся религиозный характер борьбы, постепенно превращав-
шейся в борьбу политическую, мы в настоящее время, не стремясь ни пере-
оценивать, ни недооценивать роль политической и религиозной идеоло-
гии, рассматриваем взаимосвязь событий значительно шире, не ограни-
чиваясь лишь Центральной Европой6. Эти связи выходят за рамки границ
как географических, так и установленных традиционной хронологией. Исто-
рическая наука в последние десятилетия по праву говорит об «итальян-
ском» периоде Тридцатилетней войны, точно так же как и о связи борь-
бы между Польшей и Москвой за Смоленск с борьбой Швеции и ее со-
юзников против Габсбургов или о связи Тридцатилетней войны

4 Это наглядно показал Г>. Ф. Поршней. См. «Les rapports politiques de Г Europe
occidentale et de I’Europe orientate a I’epoque de la guerre de Trcnte ans».— «XIе Con-
gres International des Sciences Historiques». Kapports. IV, Stockholm, 1960, p. 136—163.

5 См. особенно: A. E. Christensen. Dutch Trade to the Baltic about 1600.
Koenhavn-Den Haag, 1941 и обзор: T. S. Jansma. De economische en sociale ont-
wikkcling van het Noorden. — «Algemene Geschiedenis der Nederlander», VI, biz.
89—146/ Ср. также: J. Polisensky. Nizozemska politika a Bila hora. Praha,
1958, s. 133 etc. и M. Hroch, J. Polisensky. Svedska politika a ceske starovske
povstani. 1618—1620.—«Sbornik bistoricky», 7, 1960, s. 157—190

• Критику старой концепции Тридцатилетней войны содержит, например, работа
Штейнберга (S. Н. Steinberg. The Thirty Years’War: A New Interpretation.—
«History», vol. XXXII, 1947, p. 89—102). Попытка марксистской интерпретации пред-
принята в труде И. Полшпенского (J. V. Polisensky. The Thirty Years War.—
«Past and Present», 1954, N 6, p. 31—43).
с «восьмидесятилетней войной», а именно с борьбой Нидерландов против
Испании7.

Но исследование «чешской войны», т. е. конфликта между чешскими
сословиями и Габсбургами в 1618—1620 гг., также подтверждает ту мысль,
что Тридцатилетняя война должна восприниматься шире, чем просто
военно-политический конфликт. История «чешского вопроса», т. е. борь-
бы чешских сословий против феодально-католической программы
Габсбургов, наглядно показывает, что речь идет о конфликте, выра-
ставшем из социально-экономических отношений и антагонистических
классовых противоречий в период перехода от феодализма к капита-
лизму 8.

Таким образом, исходным пунктом и одновременно основным тези-
сом данной статьи является положение, что Тридцатилетняя война
представляла собой политический конфликт, который вырастал из сложного
взаимодействия социально-экономических и классовых противоречий.
Конечно, в коротком очерке невозможно окончательно разрешить столь
сложные проблемы.

Для изучения явлений экономического и социального развития име-
ется гораздо меньше подготовительных работ, чем, к примеру, по вопро-
сам истории войны или истории дипломатии. Еще меньше мы знаем о
проблемах классового общества XVII в. В общем все же можно исходить
из признанного ныне утверждения, что борьба Нидерландов против Ис-
пании в Западной Европе в начале XVII в. способствовала созданию как
общества, так и государственной организации нового типа. Именно по-
этому «нидерландский» вопрос наряду с «турецким» стал основной пробле-
мой европейского общества 9.

Если в борьбе Нидерландов против Испании речь шла о несомненном
конфликте буржуазного общества против отсталого феодального, то в
других случаях этот конфликт не может быть так просто различим.
В большинстве европейских стран к началу XVII в. мы встречаем скры-
тый конфликт внутри феодального класса.

В рамках данной скромной дискуссионной статьи совершенно невоз-
можно систематическое исследование социальных противоречий и по-
стоянно изменявшихся политических взаимоотношений между Востоком
и Западом в течение всей войны. Для наших целей достаточно рассмо-
треть характер политических отношений между Западной и Восточной Ев-
ропой в течение двух периодов войны: во-первых, во время чешской вой-
ны 1618—1620 гг., во-вторых, во время первой попытки образовать боль-
шую коалицию против Габсбургов, в момент так называемой датской вой-
ны, т. е. в 1625—1627 гг.

7 R. Q u a z 1 а. Il periodo itaiiano della guerra de Trent’Anni.— «Miscell.Carlo
Emanuele I», Torino, 1930; Б. Ф. Поршне в. Русские субсидии Швеции во время
Тридцатилстней войны.—«Известия АН СССР», II, 1945, .Ns 5; О. Л. В а й и ш т е й и.
Россия и Тридцатилетпяя война. М.—Л., 1948, а также главы из «Algemene Gescbie-
denis der Nederlanden», написанные нидерландскими и бельгийскими историками
X. А. Энно ван Гельдером, Л. ван дер Эссеном, И. Г. Патером и И. Л. -ван Хуттом.
См. А. II. Ч и с т о з в о н о в. Нидерландская буржуазная революция XVI века.
М., 1958.

8 См. J. Polisensky. Tficet ileta valka a cesky narod. Praba, 1960, s. 30 etc.
Ср. также «Pfehled cs. dSjin», t. 1, Praba, 1958, s. 335 etc.

9 Это положение развивается в работе: J. Polisensky. Nizozemska politika
a Bfla bora. Ср. также главу A. H. Чистозвовова в т. IV «Всемирной истории», посвя-
щенную Нидерландам XVI—XVII вв. (стр. 278—313). О мировом значении борьбы Ни-
дерландов за независимость см.: Т. Wittman. Quelques problemes relatifs a la di-
ctature revolutionnaire des grandes villes de Flandre 1577—1579.— «Studia Historica»,
Budapest, 1960.
II

Первый период Тридцатилетней войны представляет, как известно,
чешская война (1618—1620 гг.). Так называется восстание чешских со-
словий против Габсбургов, начатое пражской «дефенстрацией» 23 мая
1618 г. вооруженными выступлениями чешской знати против император-
ского штатгальтера Матиаса. Причины этого выступления были слож-
ны, но ныне можно утверждать, что речь шла, по существу, о борьбе
сил, возникших в результате экономического и общественного развития
в XVI в. С конца XVI в. Габсбурги правили в Чехии с помощью ничтожной
«испанской» придворной партии. Суть этого правления была чужда
стране и ее конституции, его хозяйственные мероприятия по существу
уничтожали городское производство. В сельском хозяйстве не было ни-
какой единой тенденции развития. До 1618 г. шел спор о преимуществах
Regie- und Rentenwirtschaft. Но хозяйственное положение низшего дво-
рянства, мелких и средних владельцев было тяжелым. Выгоды извлека-
ли лишь крупные предприниматели, которые производили готовую про-
дукцию и полуфабрикаты — пиво, солод, лен, пряжу. Большинство
крупных феодалов не имело средств для капиталовложений, а предста-
вители низшей знати, вынужденные заниматься хлебопашеством, про-
давали свои земельные владения и предоставляли зачастую деньги взай-
мы стране или правителю. Это вело к политической радикализации низ-
шей и большой части высшей знати, оказавшейся в конце XVI в. в оппо-
зиции против режима, феодально-католическая программа которого про-
тиворечила гуситским и реформаторско-гуманистическим традициям стра-
ны 10.

С 1604 г. начался кризис политики Габсбургов, результатом которо-
го явилась «братоубийственная борьба в доме Габсбургов» и выступления
сословий 1608—1609 гг. В борьбе против императора Рудольфа сословная
оппозиция отдельных стран, находившихся под господством австрийских
государств, начала сплачиваться. Возникла конфедерация австрийских,
венгерских и моравских сословий, а также богемско-силезская конфеде-
рация. Однако связать их воедино и преодолеть партикуляризм отдель-
ных областей не удалось. К тому же сказался серьезный недостаток оп-
позиции, которая осуществляла свои политические акции в 1605—1609 гг.
без участия городов и податного сословия вообще. Понятие сословной
свободы не включало в себя «швейцарскую» свободу, т. е. свободу от под-
данства 11.

Своим решительным выступлением сословия добились принятия ряда
законодательных мероприятий (к примеру, «Грамота величия» Рудольфа
II), укрепивших их позиции. Однако искусная политика испанской пар-
тии, поддерживаемой испанским послом и папским нунцием, помешала
решительной победе сословной оппозиции. Первая попытка, которую
предпринял император Рудольф II с псмсщыо нассауских отрядов в 1611 г.,
все же потерпела крушение. Но уже на ландтаге 1615 г. Габсбурги,
в данном случае Матиас, добились большого успеха, так как сословия
отказались на пять лет от права утверждать налоги и даже согласились

10 См. «Prehled cs. dejin», t. I, s. 335 sqq.; J. P о 1 i sens ky. Zur Problematik des
DreiBigjahrigen Krieges und der Wallensteinfrage.— «Aus 500 Jahren deutsch-tschechos-
lovakischer Geschichte», Berlin, 1958, S. 93—136. Традиционный взгляд на конфликт
как на религиозно-политическую борьбу выражает X. Штурмбергер в своем кратком
исследовании (Н.Sturmberger. Aufstand in Bohmen. Der Beginn des DreiBigjah-
jigen Krieges. Munchen — Wien, 1959).

11 Об идеологии руководителей сословной оппозиции см.: Н. Sturmberger
Georg Erasmus Tschernembl. Religion, Lihertat und Widerstand. Linz, 1953; F. H. S c h u-
b e r t. Ludwig Camerarius. 1573—1651, [o. O.J, 1955.
взять на себя часть императорских долгов. Два года спустя испанская
дипломатия с помощью так называемого договора Онята добилась обеща-
ния, что после смерти бездетного Матиаса австрийские и испанские Габс-
бурги выдвинут только одного кандидата. Этим кандидатом должен был
быть эрцгерцог Фердинанд Штирийский, который на чешском ландтаге
1617 г. был принят в качестве будущего чешского короля. Это был суще-
ственный успех, поскольку Фердинанд был известен как поборник беспо-
щадного восстановления католицизма и абсолютизма 12. Ободренные этим
успехом представители испанской партии в Вене, которые при дворе
императора Матиаса имели решающее влияние, выступили зимой
1617—1618 гг. против своих противников и овладели политическим управ-
лением имперских, т. е. свободных, чешских городов.

Представителям сословной оппозиции в этих условиях остался един-
ственный путь, оправдавший себя как в 1605—1609 гг., так и в 1611 г.,
от которого они отказались с тех пор, а именно путь вооруженного со-
противления. Начало чешской войны было вызвано, таким образом, на-
рушением определенного равновесия сил, которое возникло между пра-
вителями и сословиями после 1609 г. Все выступление было подготовлено
представителями знати, к нему примкнула масса низшего дворянства,
частично даже католического. Города, хотя и с колебаниями, также вы-
ступили на стороне восставших. Инициатива широких народных масс,
на которые- влияли в высшей степени распространенные в стране религи-
озные лозунги Яна Гуса, была намеренно удушена сословными мятеж-
никами. С самого начала они рассматривали свое выступление против
Габсбургов как часть великого европейского конфликта, который окон-
чательно покончит с мировой державой Габсбургов и устранит опасность
установления в Европе господства испанско-католической «универсаль-
ной монархии». В таком виде восстание ни в коей мере не походило на
народное движение, которое угрожает традиционной структуре феодаль-
ного порядка, или на религиозную войну. Восстание изображалось перед
другими странами в основном как политическое выступление, направлен-
ное скорее против «плохих советников», чем против императора. Так
гласил и тезис первой чешской «Апологии», которая была составлена еще
до «дефенстрации» 13.

Поскольку восставшие сословия с самого начала своего выступления
рассчитывали на помощь извне, они с первых же дней развернули далеко
идущую дипломатическую деятельность. До самых выборов курфюрста
Фридриха V Пфальцского чешским королем в августе 1619 г. их поли-
тика имела единую направленность. В течение 1618—1619 гг. чешские со-
словия использовали все возможности для того, чтобы найти союзников
и расширить конфликт. В сущности, у них было две возможности для этого.
Первая — оживить и расширить сословные конфедерации, которые так
или иначе были направлены против Габсбургов. Без особых затруднений
удалось летом 1618 г. получить на основе договора о конфедерации помощь
силезских сословий. К ним примкнули сословия обеих Лужиц. Войска
этой богемско-силсзско-лужицкой конфедерации отбили осенью 1618 г.
первое вторжение императорских войск в Восточную Чехию, которое
оказалось возможным вследствие нейтралитета Моравии. Моравию уда-
лось привлечь к союзу и совместным действиям лишь весной 1619 г. Чеш-
ско-моравские войска, на стороне которых были симпатии евангелистов

12 См. последнюю работу о Фердинанде П: II. S t и г m b е г g е г. Kaiser Ferdi-
nand II. und das Problem des Absolutisrnus. Wien, 1957.

13 Публицистика того времени до сих пор еще не подвергалась систематической
обработке. См. J. Gebauer. Die Publicistik fiber den bohmischen Aufstand von
1618. Halle, 1892; Ant. Markus. Stavovske apologie z roku 1618. Praba, 1911.
Верхней и Нижней Австрии, в результате этого в июне 1619 г. даже уг-
рожали Вене. Верхне- и нижнеавстрийские сословия примкнули к чеш-
ской конфедерации на чешском ландтаге в июле 1619 г. Владения австрий-
ских Габсбургов (за исключением Венгрии, с которой шли переговоры)
превратились, таким образом, внутри чешской конфедерации в союз
сословных олигархий, связанных между собой личностью избираемого
короля. Программа конфедерации, явно подражающая нидерландскому
образцу, была созданием руководителей консервативного восстания.
В отличие от Нидерландов чешская конфедерация прочно находилась в
руках феодалов. Ее общественные основы отводили буржуазии роль по-
просту более слабого партнера, а о ее распространении на эксплуатируе-
мые массы нечего было и думать. В общем эта конфедерация слишком
медленно создавалась и потому не могла серьезно угрожать Габсбургам.
Ее классовый состав был слишком ограничен, чтобы мобилизовать к борь-
бе не на жизнь, а на смерть 14 *.

Другая возможность заключалась в переговорах с членами прежних
антигабсбургских группировок и в завоевании общественного мнения
стран Западной Европы с помощью политической литературы. Положе-
ние весной 1619 г. складывалось для чехов крайне неблагоприятно. Объе-
диненные провинции Нидерландов, на которые они прежде всего рассчи-
тывали, заключили перемирие с Испанией до 1621 г., их войско под ко-
мандой Морица Оранского стояло против испанских отрядов Спинолы,
а с 1617 г., в результате противоречий между арминийцами и гомариста-
ми, они оказались на пороге гражданской войны. Несмотря на все завере-
ния в своих симпатиях, Нидерланды вплоть до весны 1619 г., точнее, до
окончательной победы штатгальтера Морица Оранского над Олденбар-
нвелдом, не были в состоянии предоставить существенную помощь16 * 18.
Союзники Нидерландов (Швеция, Евангелический союз во главе с Фрид-
рихом Пфальцским и герцог Савойский Карл-Эммануил) не обладали до-
статочными силами и средствами для эффективной помощи, которая была
необходима в первые месяцы восстания. Единственным достижением был
переход на службу к Чехии пехотного полка, который граф Мансфельд
навербовал для Карла-Эммануила Савойского. Солдаты Мансфельда всту-
пили в Чехию осенью 1618 г. и к концу того же года овладели укреплен-
ным городом Пильзен16.

Карл-Эммануил надеялся, что, отправляя полк Мансфельда в Чехию,
он избавится от обременявшей его солдатчины и при этом одновременно
сделает обязанным себе английского короля Якова, тестя Фридриха
Пфальцского. Тесная связь пфальцекой политики с Богемией не состав-
ляла тайны. Но Яков I был скорее озлоблен, чем обрадован позицией
своего зятя по отношению к чешским «мятежникам» и следил без большой
радости за переговорами с нидерландскими Генеральными штатами о зак-
лючении соглашения. Его идеалом, очевидно, было играть роль посред-
ника, третейского судьи между лагерем Габсбургов и лагерем их

14 В. J ensovsky. О slavovskych konfederacich v ceskem povstani. Poznamky

diplomaticke.— «Novakuv sbornik», s. 495—505; R. S la n k a. Die bohmischen Confo-
derationsakten von 1619. Berlin, 1932; H. Sturmberger. Aufstand in Bohmen....
S. 47 ff.

i* J.Po 1 isensky. Nizozemska politika a Bila bora, s. 191 et passim. Cp. R.Bel-

vederi. Oldenbarnevelt e Maurizio d’Orange. Bari, 1956.

18 Об истории переговоров пфальцеких дипломатов с Карлом-Эммануилом Савой-
ским см.: R. Q u a z z a. Preponderanza spagnuola (1559—1700). Storia politica d’Italia,
Milano, 1950, p. 431 ff. На его выводы пролит новый свет в диссертации Зденека Шолле
(Zd. S о 1 1 е. Savojsko a Bila hora.—Praha, 1950), которая, к сожалению, неопублико
вана.
противников17. Дело не менялось от того, что его дипломаты, посол Герберт
в Париже и Д. Карлтон в Гааге, были полностью на стороне чехов. Анг-
лийская официальная политика в период 1618—1619 гг. ограничивалась,
разумеется, безуспешным посредничеством.

Позицию английского короля Якова разделяли его шурин датский ко-
роль Христиан IV и большинство германских лютеранских князей во
главе с Иоганном-Георгом Саксонским. Даже Евангелический союз,
исходя из того, что в Чехии не было ярко выраженного религиозного кон-
фликта, ограничился доброжелательным нейтралитетом, и ни Фридрих
Пфальцскид в качестве главы союза, ни его советник Христиан Ангальт-
ский не могли здесь ничего изменить. Официально Фридрих также скло-
нялся в то время к посредничеству, которое кончилось лишь после смерти
Матиаса 20 марта 1619 г. После его смерти потеряла какое-либо значе-
ние и миссия английского посла Донкастера, следовавшего, как призрак,
за двором Фердинанда Штирийского18 *. Соглашение с Фердинандом, кото-
рый был известен своим лицемерием и зависимостью от Рима и Мадрида,
было невозможно. Фердинанд, естественно, рассчитывавший на помощь
своих испанских и нидерландских родственников, также убедился в тщет-
ности попыток к сближению. Эрцгерцог Альберт в предвидении борьбы
с Объединенными провинциями Нидерландов поддерживал с начала чеш-
ского конфликта Вену и утверждал, что в Чехии все поставлено на карту1э.

Лишь на средства, предоставленные Альбертом и испанским послом
Онятом, стал возможен поход императорских войск в 1618 г. Только с
помощью испанских Нидерландов венские приверженцы решительного
ведения войны в Чехии смогли пережить критический момент, пока Мад-
рид также склонился к решительному шагу и тем самым к решительным
жертвам. В 1618—1619 г. борьба против Чехии поддерживалась лишь с
помощью тех сил, которые мобилизовали в Вене приверженцы испанской
партии и их иностранные друзья. Наряду с эрцгерцогом Альбертом к ним
принадлежали жаждавшие войны испанские вице-короли в Милане и
Неаполе, далее польская католическая ветвь династии Вазы и Римская
курия, которая постепенно вновь воссоздала Католическую лигу в Юж-
ной Г ермании 20.

17 Для понимания английской политики при Якове и Карле особую ценность
имеет работа С. Гардинера (S. R. G а г d i п е г. History of England from the Accession
of James I to Outbreak of the Civil War 1603—1642. London, 1883—1884). О Якове см.:
D. H. Willson. King James VI and I. London, 1956.

18 О политике Пфальца и Унии см.: Н. W е i g е 1. Franken, Kurpfalz und der boh-
mische Aufstand, I. Erlangen, 1932; J. G. Weiss. Beitrage zur Beurteilung des Kurfiir-
sten Friedrich V. aus der Pfalz.—«Zeitschrift fur Gescbichte des«Oberrheins», Bd. 85, 1922,
S. 385—422. О ситуации,сложившейся в Саксонии и Тюрингии, см.: J.Polisensky.
Die Universitat Jena und der Aufstand der bohmischen Stande in den Jahren 1618—1620.—
«Wissenschaftliche Zeitschrift der F. Schiller. Universitat», Jena, 7. Jg., 1957—1958.
S. 441—447.

18 О решительной политике Альберта пишет А. Пиренп (Н. Pirenne. Histoi-
re de Belgique, t. IV, Bruxelles, 1927, p. 247 sqq).

Другие свидетельства имеются в издании: Н. Lonchay, J. С uvel ier. Corres-
pondance de la Cour d’Espagne sur les affaires des Pays-Bas au XVIIе siecle, t. I. 1598 —
1621. Bruxelles, 1923 и в письмах Ж. де Зееландра из Вены (Archives Nationales, Bru-
xelles, Secretairerie d’Etat allemande, f. 173).

20 Обзор современной литературы об испанской политике в эту эпоху содержит:
С. Pere z-B ustamante. Compendio de Historia de Espana. 6 ed., Madrid, 1957,
p. 280 sqq. О политике папской курии см.: R. Belvederi. Un Nunzio pontifico di
fronte alle tension! delle potenze europee nei primi depsnni del secolo XVII.— «Huma-
nitas», X, 1955, p. 561 sqq. О династическом пакте Габсбургов — Вазы в 1613 г. см.:
Fr. Н е j 1. Od fiesko-polske statni smlouvy k habsbursko-vasovskemu dynastickemu
paktu (1589—1613).— «Sbornik praci filos. fak. brnenske univ.*. VIII, 1959, b. 6, s. 39 —
54.
Весной 1619 г. закончилась передышка, в течение которой обе сторо-
ны старались выиграть время и вооружиться. События на полях сражений
требовали теперь существенных дипломатических акций, с помощью кото-
рых решительно переменилось бы положение сторон. Богемско-моравские
войска графа Турна вынуждены были срочно отойти от Вены в Чехию,
где императорский генерал Букуа, используя подкрепления из Нидер-
ландов, неожиданно победил Мансфельда и тем самым поставил в заме-
шательство даже Прагу. Только отряды Турна и первые подкрепления из
Объединенных провинций Нидерландов восстановили равновесие сил в
Южной Чехии и устранили опасность, угрожавшую Моравии. Однако не
удалось помешать тому, что курфюрсты на выборах во Франкфурте от-
дали Фердинанду голоса Чехии, чем, собственно, признали его законным
чешским королем. Несмотря на протесты чешских представителей, Фер-
динанд, поддержанный также протестантскими курфюрстами, был избран
28 августа 1619 г. императором.

Тот факт, что приверженцы пфальцграфа Фридриха устроили в Праге
настоящий переворот в ландтаге, добились ниспровержения Фердинанда,
провозгласили новую конституцию конфедерации и, наконец, 26 августа
1619 г. осуществили избрание Фридриха Пфальцского чешским королем,
не изменил положения дел. Этот шаг никоим образом не получил всеоб-
щего согласия. В Гааге знали, что в Праге есть люди, которые предпочтут
золотую середину, что «чехам надо предоставить помощь, но не посылать
к ним государя... Однако в этом случае возникают подозрения, не после-
дуют ли чехи вместе с их союзниками скорее примеру этих [нидерландских]
провинций или Швейцарии, не образуют ли они объединение кантонов...
и у меня к этому тем больше оснований, что я видел некоторые письма
многих правителей, написанные незадолго до выборов пфальцграфа.
Я придерживаюсь того мнения, что в их груди не только скрывается много
тщеславия, но что они даже думают уже о том, каким образом они могли
бы объединиться в конфедерацию с этим государством [т. е. Объединен-
ными провинциями Нидерландов] и ганзейскими городами...»21.

Подобные «республиканские» взгляды на конфедерацию разделяли,
вероятно, некоторые чиновники из горожан чешской канцелярии во гла-
ве с начальником Потером Мильнером из Мюльгаузена, но их взгляды
не были проведены на выборах. Кандидатуры герцога Савойского, как и
Иоганна-Георга Саксонского, также провалились. Это означало уход
Карла-Эммануила из рядов союзников и сближение Иоганна-Георга с
императорской партией. Английский посол в Гааге Карлтон правильно
предсказал, что чехи отныне должны будут ориентироваться на династи-
ческую политику пфальцского двора. «Теперь, после того как они избра-
ли короля, они должны прежде всего вести переговоры с королями и аб-
солютными государями...»22. Это означало, что выброшено за борт суще-
ствовавшее до спх пор понимание смысла политического конфликта между
сословиями и правителями.

Пфальцские дипломаты старались как можно усерднее изобразить
поездку их государя в Чехию лишь как желание защитить истинную, т. е.
евангелическую, церковь. Это было, впрочем, недостаточно убедительно,
и когда Мориц Оранский в Нидерландах захотел помочь Чехии и ее но-
вому королю, предусмотрительные Генеральные штаты обусловили вся-
кую помощь совместными действиями с Англией. Англо-нидерландские

21 Карлтон — государственному секретарю Наунтону от 13.IX 1619 г.— Den
Haag, PRO, London, • S. P. 84/92, f. 3—4. Cp. J. Polisensky. Nizozemska
politika a Bila hora, s. 190.

22 Ibidem.
отношения не улучшились, переговоры в Лондоне не двигались с места
и самым плохим было то, что король Яков не согласился с решением свое-
го зятя принять чешскую корону.

В результате снова было потеряно много времени, так как новый ко-
роль не был в состоянии собственными силами осуществить поворот на
поле боя. Евангелический союз также воздержался от вмешательства,
и осенью 1619 г. семиградский князь Габор Бетлен, с которым сословное
правительство с весны вело переговоры о союзе, оказался, наряду с Ни-
дерландами, единственным их союзником. Но у семиградского «Митри-
дата» были свои заботы. В зависимом от турок Семиградье он опирался
на города и гайдуков, воинственных крестьянских обитателей погранич-
ных областей в долине Тиссы. Семиградье было маленьким буферным го-
сударством между габсбургской частью Венгрии и областями, захвачен-
ными турками. Бетлен рассчитывал на распространение власти прежде
всего за счет захвата остатков Венгрии. Однако там господствовали маг-
наты, и верхневенгерские города не могли при всем желании предоставить
ему достаточные средства для ведения широко задуманной политики,
для которой ему не хватало денег, хорошей пехоты и артиллерии23.

На первый взгляд положение осенью 1619 г. представлялось благопри-
ятным — только альпийские районы без Верхней и Нижней Австрии оста-
вались верными Фердинанду. Но Пфальцское королевство не имело проч-
ной базы. Фридрих вступил на чешский трон только благодаря неболь-
шой группе знати и должен был ей передать также и правление страной.
Тяготы несли города и бюргерство, на которых было переложено налого-
вое бремя, и, конечно, народные массы города и деревни, о которых новое
правительство не имело понятия. Фридрих Пфальцский с насмешкой от-
носился к гусистским традициям, его регилиозная политика ограничи-
валась слепым кальвинизмом и вызывала недовольство населения, а его
солдаты, подобно солдатам императорской армии, были похожи на раз-
бойников. Податные сословия, которые в 1618 г. принимали участие в
боях против императорских войск, убедились в 1619 г., что войска обеих
партий — одинаковые разбойники. Социальная основа Пфальцского коро-
левства, несомненно, была нисколько не шире, чем социальная база со-
словного правительства, даже наоборот, она все более сужалась.

Хозяйственная слабость и ограниченная классовая представитель-
ность пражского правительства в конечном счете привели к тому, что
осенний доход чешских и венгерских войск против Вены не имел успеха.
Навербованные в Польше войска вторглись в Восточную Словакию н
принудили Бетлена прекратить австрийский поход. Впрочем, его стремле-
ние к войне постепенно уменьшилось, когда он заметил финансовые за-
труднения своих чешских союзников. В начале января 1620 г. он, по
примеру Фридриха, позволил избрать себя «князем» Венгрии и дал свое
согласие на подписание чешско-венгерского союзного договора, который
был ратифицирован 15 января 1620 г. Но уже в начале февраля он зак-
лючил с Фердинандом II перемирие, действовавшее до конца сентября
1620 г. Перемирие не касалось венгерских сословий, но означало тем
более тяжелый удар, что финансовая помощь со стороны союза отсут-
ствовала, а прочие друзья нового короля, за исключением Нидерландов,
до сих пор не пошевелили пальцем для того, чтобы помочь Чехии.

Ко времени, когда в публицистике впервые появилось насмешливое
прозвище Фридриха «король одной зимы», инициатива явно была перех-

23 О политике Бетлена см. особенно: G. S г е k f ii. Bethlep Gabor. Budapest, 1929;
Т. W i t t m a n. Bethlen Gabor. Budapest, 1953; его ж e. A nemzeti monarchia meg-
teremteseert vivott hare a cseh-magyar szovetseg kereteben a terjeszkedo Habsburg-
hatalom ellen 1619—1620. Diss., Budapest. 1954.
вачена габсбурго-католической коалицией. 8 октября 1619 г. к ней примк-
нули по мюнхенскому договору также Максимилиан Баварский и Като-
лическая лига 24 *, которые обязались выставить на поле сражения до
весны следующего года армию в 30 тыс. чел. Союз Габсбургов с Лигой
был поддержан не только благословением папы Павла V, но также и фи-
нансовой помощью. Правда, речь шла не о головокружительной сумме,
но она все же была больше, чем то, что Нидерланды предоставили Чехии,
выплачивая с весны с большими проволочками 50 тыс. гульденов ежеме-
сячно. Примеру курии последовал великий' герцог Тосканский, и, нако-
нец, на сторону своего венского родственника перешел испанский король
Филипп III. Эрцгерцогу Альбрехту и послу Фердинанда графу Хевеи-
гиллеру удалось зимой 1619/20 г. получить из Мадрида 1600 тыс. испан-
ских крон на военные операции следующего года. Эти средства были
предоставлены в первую очередь испанскому генералу Спиноле, находив-
шемуся в нынешней Бельгии, с тем, чтобы он использовал их не против
голландцев, а против владений чешского короля в Рейнском Пфальце26.
В результате зимой 1619/20 г., после того как ни одна из великих евро-
пейских держав не выступила открыто на стороне Чехии и ее короля, им
противостояли три подготовленных армии: Спинолы в испанских Нидер-
ландах, армия Лиги под командованием Максимилиана в Баварии и ар-
мия Букуа в Нижней Австрии. Чехии противостояла не потенциальная,
а действительная коалиция держав, которая простиралась от атланти-
ческих и средиземноморских берегов Испании до остзейского побережья
Польши, так как и польский король Сигизмунд III также готов был ока-
зать ей поддержку. Только из-за протеста сословной оппозиции эта по-
мощь ограничилась согласием на вербовку вспомогательных отрядов,
которые впоследствии грабили Моравию и Австрию28.

Неожиданного союзника Габсбурги и Лига нашли в лице Иоганна-
Георга Саксонского, который на собрании курфюрстов в Мюльгаузене
21 марта 1620 г. примкнул к врагам Чехии и принял поручение провести
«экзекуцию» в Лужице и Силезии. Некоторую помощь оказал Чехии ста-
рый противник курфюрста саксонского Иоганн-Эрнст, курфюрст Саксен-
Веймарский. От Чехии отпал также Союз, который взял на себя обяза-
тельство защищать Пфальц. В результате посреднических действий анг-
лийского и французского посольств союзные князья в силу Ульмского
договора покинули 3 июля 1620 г. Фридриха Пфальцского. Ульмский
договор «нейтрализовал» имперскую область. Это в действительности оз-
начало, что Спинола получал свободу рук при нападении на Пфальц и что
Чехия оставлена на произвол судьбы перед лицом вторжения войск импе-
ратора, Лиги и отрядов курфюрста саксонского27.

Предательство со стороны Союза и Саксонии завершило изоляцию
Чешского государства, поскольку Объединенные провинции Нидерландов
не могли объединить свои силы с Англией для совместного наступления.
И когда английский посол в Гааге Карлтон поражался тому, что помощь
Чехии тесно связана с борьбой за индонезийские пряности, с китобойным
промыслом в гренландских водах и спорами по поводу рыбной ловли у
берегов Исландии и Шотландии, это означало лишь то, что противоречия
были непреодолимы. Голландцы послали весной 1620 г. в Чехию два

24 О политике Баварии см. S. R i с z 1 е г. Geschichte Bayerns, Bd. 5. Gotha, 1903.

28 G. Mecenseily.- Habsburger im 17. Jahrhundert. Die Beziebungen der Hole
▼on Wien und Madrid wahrend des Drei Big jab rigen Krieges. — «Archiv fur ostcrrei-
chische Geschichte», Bd. 121, Wien, 1955.

26 J. Macurek. Ceske povslani r. 1618—1620 a Polsko. Brno, 1937.

27 На значение Ульмского договора указал Тапье (V. L. Tapie. La politique

etrangere de la France .et le debut de la guerre de Trente ans. Paris, 1934).
пехотных и один кавалерийский полк, из Англии прибыл в начале лета один
единственный пехотный полк — и это все. Рейнская область была для
Англии, как и для Нидерландов, ближе, чем Чехия, и когда опасность
испанского вторжения в Пфальц стала реальной, все их силы, разумеет-
ся, былп предназначены для защиты Пфальца. Чехия была принесена
в жертву английской политикой, как только возникла опасность для
Пфальца. Нидерландские Генеральные штаты предлагали, правда, ди-
версию в виде нападения на Испанию, особенно на море, и формирование
корпуса для отправки в Германию, но все это было неприемлемо для Яко-
ва I. Так Чехия была предоставлена своей судьбе 28.

Положение там ухудшалось на глазах. Города устранялись от борьбы,
а сельское население мстило своим мучителям, солдатне обеих сторон.
Весной 1620 г. в окрестностях Праги и Табора крестьяне под-
нялись против нидерландских наемников. Крестьяне из области Табо-
ра под красным с белым знаменем заявили о готовности выступить на
борьбу против врага, если сословия освободят их от «крепостной зави-
симости от господ и объявят их свободными людьми». Но никто из сос-
ловий не выразил готовности вступить с ними в переговоры. Лишь
II. Е. Чернембль выступил на военном совете с предложением: «Еслп
объявить в стране свободу подданных и отменить крепостничество...
простой народ будет тогда готов бороться за свое отечество». Чернембль
был уверен, что «простонародье» будет даже лучше сражаться, чем
наемники, но его слова не получили отзвука, как и требования кресть-
ян 29. Результатом такого положения было то, что восставшие крестьяне
летом и осенью 1620 г. лишили Прагу ее связей с Западом. Иностран-
ные наблюдатели — голландец ван Марио, венецианец Карло Антонини
и англичанин Френсис Нетерсол — сходятся во мнениях, что нечего удив-
ляться по поводу «убогих крестьян»30. Крестьянские восстания, недо-
вольство населения городов, эксплуатация со стороны крупных магна-
тов наряду с оскудением низшего дворянства — все это вряд ли да-
вало какую-либо надежду на возможность привлечь других союзников.
Впрочем, шведский агент Рутгерсиус предупреждал своего государя Гу-
става II от заключения союза. Однако его государь был заинтересован
не в Чехии, а в том, чтобы главным образом в Силезии укрепить важ-
ные позиции для своей борьбы против Польши.

«Чешская проблема» заняла место также и в переговорах между Шве-
цией и Россией. Из Праги просили Густава II Адольфа ускорить его пере-
говоры о союзе с Москвой, поскольку такой союз помог бы Чешскому ко-
ролевству. Намеревались через Швецию просить Москву, чтобы она по
возможности предостерегла Польшу от вмешательства в конфликт между
Чехией и императором31. Таким образом, в Европе ничто не выпадало
из поля зрения пражской дипломатии, и она в действительности стара-
лась использовать всякую возможность для создания европейской ко-
алиции против Габсбургов, однако без всякого успеха. Даже от шведов
они не получили ничего, кроме нескольких орудий, которые, впрочем,
так и не достигли театра военных действий.

В конце июля 1620 г. отряды Максимилиана Баварского вторглись
в Верхнюю Австрию и в течение нескольких дней овладели ею. Его ар-
мия объединилась с императорской под командованием Букуа и в нача-

28 J. Polisensky. Nizozemska politika a Bila bora, s. 252 sqq.

29 Ibid., s. 236, 280.

30 Ф. Нетерсол — государственному секретарю Наунтону 5. XI 1620 г. Prague,
PRO. London, S. P. 81/19, f. 129—158.

31 Пфальцграф Иоганн Казимир — королю Густаву Адольфу 5. IV 1620 г.—
Stockholm, Riksarkivet Stockholm, Germ. Abt, III, Forhandlingar.
ле сентября, в то время, когда Спинола как раз начал свое наступление
на Рейне против Пфальца, объединенные армии начали свое вторжение в
Чехию. Они чувствовали себя не совсем уверенно, поэтому их поход не
был направлен прямо на Прагу. Они объединились с императорскими
войсками, которые до этого были окружены в Будапеште, у Пильзена
они приняли подкрепление из Баварии, у Раковника их ожидало известие
о вторжении Иоганна-Георга Саксонского в Лужицу, и 8 ноября 1620 г.
в битве под Прагой они разогнали чешские войска, так как их командо-
вание не рассчитывало на решающее сражение из-за приближения зи-
мы. Впрочем, были подготовлены планы, согласно которым Фридрих
Пфальцский в случае неудачи должен был вести дальнейшую борьбу из
силезского Бреслау32.

Эти планы, переплетавшиеся с надеждами, что весной 1621 г. окон-
чание 12-летнего перемирия между голландцами и Испанией может при-
вести к всеобщему конфликту, а следовательно, к созданию более благо-
приятного положения также и для Чехии, в течение зимы 1620/21 г. рас-
сыпались в прах. Чешское восстание, поднятое сословиями против Габ-
сбургов, потерпело поражение. Весной 1621 г. союзник Генеральных
штатов Фридрих Пфальцский оказался в Гааге, но с ним осталась лйшь
кучка его придворных. Чешская война закончилась, хотя несколько гар-
низонов держались в Чехии, оставаясь верными Фридриху до 1622 г.
Борьба, в которой решался вопрос о существовании чешского государст-
ва и, в конечном счете, чешской нации, продолжалась, хотя и в иной,
новой форме.

Чешская война закончилась победой габсбургско-католической коа-
лиции, поскольку она превзошла своих противников решительностью
и более быстрой мобилизацией сил, проистекавших, конечно, из ее клас-
сового единства, в противовес классовой разобщенности антигабсбург-
ской коалиции, которая представляла собой тесно связанную общность
скорее на страницах публицистики своего времени, чем в действитель-
ности. Это не означает, что антигабсбургская коалиция, как ее понимали
чешские руководители, не могла существовать. Однако в данной социаль-
но-экономической обстановке она не могла быть создана ранее, чем на-
кануне лета 1619 г., причемитогда военные перспективы поражения Габ-
сбургов были совершенно ничтожны. Преимущество, полученное Габ-
сбургами в 1619 г., их противники так и не смогли ликвидировать. Борь-
ба за Чехию и Пфальц представляла собой территориально ограничен-
ный конфликт, закончившийся победой той коалиции держав, которая
сумела использовать свои возможности более быстро и эффективно.

III

Первый этап так называемой датской войны, т. е. вторжение войск
датского короля него союзников в страны Центральной и Восточной Евро-
пы в 1626—1627 гг., большинство чешских, датских и германских исто-
риков считают эпизодом, не имевшим существенного значения. Однако
остается фактом, что в 1626—1627 гг. центр тяжести конфликта, кото-
рый на короткое время объединил обе коренные проблемы европейской
политики предыдущего периода, Т. е. турецкую проблему и судьбу Объ-
единенных провинций Нидерландов, временно был перенесен в морав-
ско-силезскую и частично в словацкую область.

В то время хозяйственные интересы Объединенных провинций
Нидерландов связывали их с областями чешского государства, хотя и
не в такой мере, чтобы они стали защищать Чехию от конфликта, по-
скольку Генеральные штаты считали своими действительными союзни-

82 J. Poli sen sky. Nizozemska politika a Bila hora, s. 291 sqq.
ками лишь тех, кто связывал часть сил общего врага на отдаленных те-
атрах военных действий. Что касается связей датско-норвежского ко-
ролевства с Центральной Европой, то они были еще более слабыми.
В течение чешской войны Христиан IV занимал в общем нейтральную по-
зицию. Он советовал Фридриху Пфальцскому прийти к «мирному ком-
промиссу» с императором, саксонским князьям он напоминал их обя-
занности по отношению к их единоверцам, а английской политике он
противодействовал лишь в том отношении, что выплатил Фридриху в
августе 1620 г. для защиты Чехии и Пфальца свой старый долг в 200 тыс.
рейхсталеров. О большей помощи со стороны Дании нечего было и думать,
как писал голландец Гувер Брассерт из Копенгагена в Гаагу, пока чеш-
ское дело не превратится в «Gemeene religionssaeke», т. е. во всеобщий
религиозный конфликт33. Нидерландской дипломатии не удалось даже
зимой 1620/21 г., когда была еще надежда, что борьба может выйти за
пределы Силезии, склонить Христиана на сторону Фридриха Пфальц-
ского (и непосредственно в пользу его союзников).

Переговоры в феврале и марте 1621 г. в Конвенте в Зегеберге закон-
чились неудачей. Не удалось ни создать антигабсбургскую коалицию
с центром в Северной Германии, ни заключить союзный договор. В мае
1621 г. Христиан убеждал Фридриха Пфальцского, что в настоящее время
вооруженной силой ничего нельзя добиться34 *.

Тщетные попытки пфальцской и нидерландской политики привлечь.
Христиана IV на сторону антигабсбургской коалиции продолжались
до 1624 г. Вплоть до этого времени борьба против Габсбургов, которую
с весны вели Объединенные провинции Нидерландов при слабой помощи
Фридриха и его союзников, сохраняла характер территориально-огра-
ниченных небольших конфликтов. Наряду с Фридрихом Пфальцским
главную роль в ней играли сторонники Фридриха из рядов богемских
сословий и Габор Бетлен. Пфальц был слишком удален от Дании, но
Христиан IV не поддерживал даже мероприятия Иоаганна-Георга из
Крнова и Габора Бетлена летом 1621 г., его не вывели из состояния
нейтралитета ни угрозы северо-западной Германии, т. е. Нижней Саксо-
нии, со стороны испанских войск, ни плохо скоординированные дейст-
вия германских и богемских приверженцев Фридриха и Бетлена в 1623 г.
Положение начало изменяться лишь зимой 1623/24 г., когда после окон-
чательного срыва переговоров о браке между испанской инфантой и прин-
цем Уэльским английская политика стала проявлять живейший интерес
к судьбе антигабсбургской коалиции.

Английский посол сэр Роберт Анструтер пытался склонить Христи-
ана IV к борьбе за реституцию Пфальца (но уже не чешских земель) в
пользу Фридриха ссылками на растущую угрозу Северо-Западной Гер-
мании со стороны Лиги. Из донесений агента Саксен-Веймара в Гааге
Абрагама Рихтера, направленных герцогу Иоганну-Эрнсту, который уже с
1620 г. сражался в Чехии, следует, что англо-датские переговоры и их
цели были значительно скромнее, чем надежды Фридриха Пфальцского
и его карликового двора в Гаагезб.

33 Th. Christiansen. Die Stellung Konig Christians IV. von Danemark zu den
Kriegsereignissen im Deutschen Reich und zu den Planen einer evangelischen Allianz
1618 —1625. Diss., Kiel, 1937, особенно S. 36. Ср. также: G. Das. Foppe van Aitze-
ina. Utrecht, 1920, biz. 46.

34 J. Goll. Pomery evropske po bitve na Bile hore.—«Cas. Ces. Mu sea», XIL,

1875, s. 359—372; его же. Der Convent von Segeberg. Prag, 1875. Cp. Th. Chri-
stiansen. Die Stellung..., S. 55.

38 Relationes Abraham Richters... aus dem Haag, wegen Hzg. Johann Ernsts zu,
Sachsen-Weimar norddeutscher Kriegsexpedition, 1624—1625.— Thiiringisches Lan-
desarebiv, Weimar, H. 38.
С начала 1625 г. Иоганн-Эрнст вел переговоры о поступлении йа дат-
скую службу (финансовая сторона дела обеспечивалась Нидерландами)
и в конце февраля 1625 г. он уже вербовал в Гамбурге рейтаров, среди
офицеров которых были чешские эмигранты. Во главе датских рейтаров
Иоганн Эрнст летом 1625 г. противостоял как генерал квартирмейстер
в Нижней Саксонии войскам Тилли, а позднее Валленштейна, осенью
он принимал участие во взятии Ганновера. Эти мелкие операции были
направлены на укрепление положения Христиана IV в важной для свя-
зи с Нидерландами области. Ведь Нидерланды были душой переговоров
о создании антигабсбургской коалиции.

Гаагским договором 9 декабря 1625 г. был создан союз между Объеди-
ненными провинциями. Нидерландов, Христианом IV, Данией и Фрид-
рихом Пфальцским. Гаагская коалиция представляла собой первую ус-
пешную попытку создания широкой коалиции, которая пользовалась
непосредственной поддержкой со стороны Франции и вела также пере-
говоры о связи с Габором Бстлсном. Коалиция была весьма далека от
того представления о протестантском corpus Evangelicorum, которое
создали себе члены датского рейсрата в 1620 г. Христиан IV и его новые
союзники руководствовались мотивами державной политики. Христиан
IV стремился обеспечить безопасность долины Эльбы и Везера и в анти-
габсбургскую коалицию был вовлечен главным образом опасением, что
если он не захватит руководства, им овладеет Густав IV Адольф, чьи
притязания представлялись западным союзникам слишком большими.

Гаагская коалиция была объединением государств Западной и Север-
ной Европы, имевших прогрессивный общественный строй, с ее средне-
европейскими феодальными союзниками. Ядром коалиции являлись Ни-
дерланды, где уже произошла буржуазная революция. За ними следовала
Англия, стоявшая перед буржуазной революцией, и Дания. Ярко выра-
женный феодальный элемент представлял Фридрих Пфальцский и его
сторонники. Интересы союзников были, конечно, неоднородны. Прави-
тельство, выражавшее интересы английской буржуазии, очень скоро во-
обще начало саботировать не только договорные обязательства, нои воен-
ные действия на континенте.

Предводителем армии коалиции был назначен Мансфельд, подчинен-
ный Генеральным штатам и Фридриху Пфальцскому. Иоганн-Эрнст Сак-
сен-Веймарский формально был полководцем армии датского короля, од-
нако получал указания от Нидерландов. Объединенные войска должны
были весной 1626 г. наступлением на Эльбу создать угрозу войскам Лиги
под командованием Тилли и императорским под командованием Валленш-
тейна, а в дальнейшем сотрудничать с оперировавшим дальше на запад
корпусом Христиана Гальберштадского. Координацию с операциями се-
мпградского князя обеспечивал его заместитель Квадт, считавший поло-
жение в Центральной Европе благоприятным, так как в мае 1626 г. вспых-
нуло крупное крестьянское восстание в Верхней Австрии, которое в зна-
чительной степени отвлекало военные силы противника 36.

Ранней весной 1626 г. объединенная армия вторглась через бранден-
бургский Альтмарк, но 25 апреля 1626 г. вблизи Дессау была останов-
лена Валленштейном и потерпела поражение. После смерти Христиана
Гальберштадского 16 июня судьба всего похода казалась решенной.

звО датской войне см.: D. S с h a f е г. Geschichte von Danernark, Bd. 5. Gotha, 1893:
J . О. О p e 1. Der niedersachsich-danische Krieg, Bd. III. Magdeburg, 1894; Axel La r-
s e n. Kejserkrigen. Et Bidrag til de nordiske Higers Krigshistorie. Kobenhavn, 1901.
В чешской историографии см. прежде всего: Fr. Н г u b у. Ladislav Velen ze Zerotina.
Praha, 1930, s. 167.
Благодаря деятельности Квадта удалось добиться решения, в соответствии
с которым должен был быть предпринят отвлекающий маневр с целью ока-
зать помощь Бетлену. В конце июня датские войска под водительством
герцога Саксен-Веймарского внезапно появились из района Стендаля,
пересекли Эльбу, обошли Берлин, поскольку лютеранские курфюрсты
Бранденбурга и Саксонии не примкнули к коалиции, и в середине июля
одновременно с Мансфельдом достигли Одера. Из Франкфурта датские
войска и войска Мансфельда выступили порознь. Они обошли Бреслау,
и таким образом в середине августа датчане стояли у Одерберга, а Ман-
сфельд у Тешина37. Войска Дании и Мансфельда вторглись затем в область
Моравии, которая в 1621 и 1623 гг. примыкала к противникам дома Габ-
сбургов. Поскольку в рядах обеих армий не было недостатка в чешских и
моравских эмигрантах, можно было ожидать, что и в этот раз враги Габ-
сбургов найдут хороший прием. В Восточной Моравии в конце августа
1626 г. Мансфельд вел переговоры с Иоганном-Эрнстом о планах на буду-
щее, так как они не могли рассчитывать на указания Копенгагена или
Гааги. В общем они согласились на том, что оба войска должны сохра-
нить свободу действий, но что они плечом к плечу двинутся в Венгрию
навстречу Бетлену, чьи действия запоздали,пока он ожидал необходимого
согласия из Константинополя. Вместе с Бетленом оба полководца наме-
ревались совершить поход в Чехию. От непосредственного наступления на
Вену отказались, так как императорская армия Валленштейна стояла в
опасной близости. В общем Мансфельд возлагал все надежды на Бетлена,
турецкую помощь и венецианцев, в то время как Иоганн-Эрнст планировал
оставить за собой Силезию и часть Моравии как область, стратегически
важную также и с точки зрения датского короля 38.

В начале сентября оба войска вступили через Моравию в область ны-
нешней Словакии, но войска Бетлена еще туда не прибыли. С Бетленом,
правда (наряду с Мансфельдом), вел переговоры также и Иоганн-Эрнст,
хотя вряд ли можно было особенно рассчитывать на договоренность меж-
ду ними. Они спорили об использовании захваченного в Тешине оружия и
о применении вновь навербованных воинских частей. В Тешине оставался
гарнизон Мансфельда, в то время как в Троппау, Крнове и в Восточ-
ной Моравии стояли датчане. Вербовку проводили сторонники старой
сословной оппозиции, которые при поддержке жителей нескольких го-
родов и валахов осенью 1626 г. без особенно больших трудностей подчини-
ли себе восточную половину Моравии.

Тем временем оба военачальника получили известие о том, что глав-
ная датская армия 27 августа потерпела сокрушительное поражение от
Тилли у Луттера на Варенберге. В конце сентября Бетлен стоял еще
только у Фюлека, а турецкие вспомогательные отряды — у Новиграда.
Мансфельд с Иоганном-Эрнстом отступили перед императорской армией
Валленштейна, которая овладела областью у Нейтры до горного района
в Центральной Словакии. Нужно было привлечь Бетлена к обсуждению
дальнейших действий. Бетлен нуждался в пехоте и оружии и требовал
поэтому отхода всех сил союзников из Силезии и Моравии в Венгрию.
Союзники, напротив, хотели еще усилить там свои позиции. Иоганн-Эрнст

37 Военный поход в 1626—1627 гг. освещен военной канцелярией Иоганна-Эрн-
ста Саксен-Веймарского. См.: Фонд Н 18: Feldzug in Schlesien und Ungarn, f. 208—
276. LHA, Weimar. О датском господстве в Троппау самые ценные сведения в «Griin-
dlicbe und warhaffte Relation der Campagne in Schlesien und Ungarn...» (Rigsarkive
K0benhavn), за микрофильмы которых я очень благодарен Г. Дан-Риннау и В. Торн-
да лю. См. также: Fr. R о u b i k. Valdstejnovo tazeni па Slovensko гоки 1626.— «Sbor-
nik archivu min unitra», t. VIII, Praha, 1935, s. 145 sqq.

38 Konsultation vom 13/23. VIII. 1626 LHA, Weimar, H 18, f. 209—210.
планировал отход в Силезию и оттуда вторжение в Чехию и Верхний
Пфальц. Вследствие всего этого взгляды обоих генералов союзных армий
не были согласованы даже между собой, не говоря уже о согласованности
с их семиградским союзником. Бетлен добился, наконец, что оба гене-
рала дали свое согласие на объединение всех сил против Валленштейна,
прошедшего через Нейгейзель, угрожая Эйпелю, у которого стоял Бетлен.
30 сентября 1626 г. войска Валленштейна стояли против войск Бетлена
у Дрегелы Паланка. Бетлен, не получив датско-мансфельдовских под-
креплений в ночь на 1 октября, отступил перед противником, который
также не чувствовал себя вполне в безопасности и отступил к Нейгей-
зелю. Оба отходных движения означали, что дело не дойдет до более
серьезных боевых действий.

В середине октября войска Бетлена и турки объединились, наконец,
с войсками датчан и Мансфельда. После этого в начале ноября произошли
переговоры между герцогом Саксен-Веймарским и Мансфельдом, который
принял решение отправиться с небольшим конным отрядом в Венецию
за денежной помощью. Мансфельд был убежден, что поход 1626 г. закон-
чился поражением и нужно спасать, что возможно, для похода следующе-
го года. Он надеялся на хорошие результаты от действий Венеции и во-
обще, от положения на Севере Италии, где открыто сталкивались инте-
ресы Габсбургов и Франции. О предварительном соглашении, как и том,
чтобы войско отошло в Силезию на зимние квартиры, он не хотел
ничего слышать. Несколько дней спустя он выехал из штаб-квартиры,
но не достиг Венеции. В конце ноября он умер в • Боснии, вблизи
Сараево.

Командование над оставшимися датскими и мансфельдовскими вой-
сками было отныне доверено Иоганну-Эрнсту Саксен-Веймарскому, кото-
рый взял на себя заботы о дальнейших переговорах с Бетленом. Речь
шла прежде всего о продовольствии и зимних квартирах, так как в осен-
нюю непогоду начали распространяться различные эпидемии, и к тому же
увеличилась смертность, от которой, впрочем, страдали также и войска
Валленштейна. Бетлен, наконец, предоставил войскам своих западных
союзников зимние квартиры в северословацком Турце, вблизи Мар-
тина.

В начале декабря 1626 г. Иоганну-Эрнсту все еще предстояли пере-
говоры с Бетленом, который с начала ноября втайне вел переговоры с
противником о перемирии. Бетлен, осыпанный жалобами на необуздан-
ность оставшихся датских войск, теперь был живо заинтересован в том,
чтобы поскорее освободиться от остатков войск своего прежнего союзни-
ка. Иоганн-Эрнст требовал во время переговоров, чтобы Бетлен обеспе-
чил поход его войск в Моравию. Он должен был далее вернуть часть ору-
жия Мансфельда, чтобы облегчить нападение па Чехию. Иоганн-Эрнст
рассчитывал теперь на это наступление на основе известий, прибывших
из Троппау39. Вторжение в Чехию должно было, по мнению герцога, быть
подготовлено восстанием во всей Моравии. С помощью гарнизона Троппау
п валахов считалось возможным захватить власть в стране и передать
ее сословному правительству. Весной 1627 г. Мансфельд должен был
привести подкрепления и снова вывести Бетлена на поле боя. В случае
неудачи этого плана датские войска должны были перейти под коман-

39 Переписку Поганна-Эрнста с Мансфельдом и Бетленом содержит фонд Н 18,
LHA, Weimar. О датских войсках в Силезии и Моравии см.: J. Z u k а 1. Pameti opavske.
Opava, 1912; его же, Die Liechtensteinsche Inquisition... aus Anlafi der Mansfel-
dschen Rebellion. ZGKOeS, 1912^ B. Indra. Odboj mesta Hranic (1620 —1627) a jeho
potrestani, CVMSO, 55/1940; Fr. Dost al. Valasska povstanf za tricetilete valky
(1621—1644). Praba, 1956.
дование Бетлена или на службу к шведскому королю, как только тот
вторгнется в Силезию. Кроме того, при всех обстоятельствах хотели
использовать крестьянское восстание в Верхней Австрии и в Чехии. Все
эти планы, однако, еще не были окончательно составлены, когда их созда-
тель умер 14 декабря 1626 г. в Мартине, а войско его оказалось в состоя-
нии разложения. Остатки войск вместе с военной канцелярией датский
комиссар Иоахим Мицлафф увел в Троппау.

Многое из планов герцога Саксен-Веймарского осуществили в течение
зимы 1626/27 г. Мицлафф и его сотрудник, бывший моравский земский
советник Ладислав Белен фон Жеротин. Им удалось навербовать в Троп-
пау новые рейтарские и пехотные полки, так что датчане весной 1627 г.
располагали армией около 12 тыс. чел. Вербовка солдат шла не только в
Силезии и Моравии, но также и в Чехии. Датские или троппауские эмис-
сары появились на волне крестьянского восстания, которое весной и ле-
том 1627 г. потрясало районы Северо-Восточной и Центральной Чехии.
Но к этому времени против датчан уже выступила усиленная армия Вал-
ленштейна. В июне 1627 г . датчане проводили работу по укреплению
Троппау и до июля ожидали обещанных военных действий со стороны
Габора Бетлена. Несмотря на все обещания, до этого не дошло. Полити-
ка Бетлена состояла в попытках найти где-либо возможных союзников,
даже в России. Поскольку о помощи с Запада нечего было и думать, дат-
ские войска, наконец, начали отход. Валленштейну удалось преградить
дорогу отступлению, так что лишь часть рейтаров смогла проскочить в
Померанию, на южный берег Балтийского моря. Многих датских офице-
ров чешского происхождения мы встречаем некоторое время спустя на
шведской службе.

Неудачная операция 1626 г., проведенная датчанами и Бетленом, в
ходе Тридцатилетней войны повторилась еще раз почти в том же виде.
Валашские союзники антигабсбургской коалиции 1626—1627 гг. с 1642 г.
поддерживали коалицию, которой на этот раз руководили шведы. В 1643 г.
Северная и Восточная Моравия снова были в руках шведов и их союзни-
ков. Однако ядро шведского войска в 1643 г. вынуждено было покинуть
Моравию, поскольку шведские позиции на берегу Балтийского моря ока-
зались в опасности в результате наступления датского короля Христиана
IV. Это дало Габсбургам возможность в начале 1644 г. потопить в крови
валашское восстание. Только весной 1645 г. шведы снова освободились
для операций в Центральной Моравии. Блестящей победой при Янкау
в Восточной Чехии 6 марта 1645 г. они пробили дорогу в Моравию и на
Вену. И на этот раз их военные действия должны были поддерживаться
семиградским князем Георгом Ракоци. Однако Ракоци не решился без
согласия султана предпринять более или менее значительную операцию,
и шведское наступление было остановлено перед укреплениями Брюнна.
Угроза столице Габсбургов была тем самым устранена. Взаимодействие
обоих флангов антигабсбургской коалиции, т. е. Нидерландов и Семи-
градья, было столь сложно осуществить как технически, так и диплома-
тически (прежде всего в результате зависимости от воли турецких прави-
телей), что в течение всей Тридцатилетней войны его так и не удалось
добиться10.

Первый этап так называемой датской войны был, как мы видели, ре-
зультатом образования крупной антигабсбургской коалиции, которая
руководствовалась державными, а не религиозными интересами. Внутрен-
ние противоречия среди союзников также и в данном случае проявились

40 О военном походе 1645 г. см. сб.: Slaget vid Jankov, Stockholm, 1945. Ср. так-
же: Fr. Dost al. Valasska povstani..., s. 220. Приложение.
с такой силой, что война закончилась как ряд локальных сражений.
Одно из них представляла также борьба войск Христиана IV в странах
Центральной Европы. Под давлением сложившихся обстоятельств Хри-
стиан IV оказался во главе коалиции, войска которой были связаны не
только с семиградскими князьями, но и с турками. Христиан IV, который
во время чешской войны был далек от какой-либо склонности к сослов-
ным призывам, отправил в Силезию, Моравию и Венгрию нескольких
полководцев, которые, как и он, были по своим убеждениям феодалами.
Но в борьбе против превосходящих сил противника они вынуждены были
рассчитывать не только на сотрудничество повстанческой знати, но также
и на участие горожан, податного сословия и валахов. Борьба против
гегемоний Габсбургов приняла в Силезии и Моравии такие формы, кото-
рые были совершенно чужды датскому королю. В то время, когда вскрыв-
шиеся здесь противоречия приняли общеевропейский характер, сопро-
тивление народных масс габсбургской программе феодально-католиче-
ской реакции оказалось столь сильным фактором, что его не могли не
учитывать даже солдаты, которые, будучи на иноземной службе, ворва-
лись в страну и должны были осуществлять задачи, имевшие весьма мало
общего с «чешской проблемой».

В заключение мы должны отметить, что традиционная картина Трид-
цатилетней войны, создаваемая обычно буржуазной историографией, ни
в коей мере не содержит научного анализа «чешского вопроса». Ни чеш-
ская, ни датская война не были религиозными войнами, а о связи конф-
ликта с борьбой за власть между Габсбургским и Бурбонским домами во-
обще невозможно говорить. В обоих случаях дело дошло до попытки соз-
дать «великую коалицию» против единой власти испанских и австрийских
Габсбургов, Римской курии и их меньших феодально-католических союз-
ников. В 1618—1620 гг. этот честолюбивый проект не был осуществлен,
а коалиция 1625 г., так же как и в последующие два десятилетия войны,
была слишком неоднородна, и успешное сотрудничество между вооружен-
ными силами морских держав с их союзниками в сердце континента ока-
залось невозможным. В обоих случаях союзниками были Объединенные
провинции Нидерландов, которые своей дипломатией, финансами и ча-
стично вооруженными силами образовали центр, ядро антигабсбургского
фронта. Этот факт, которому до сих пор уделялось недостаточное внима-
ние, длился до начала 30-х годов и лишь после 1635 г., когда борьба за
существование Нидерландов в основном успешно уже завершилась, Фран-
ция сменила Нидерланды в качестве гегемона.

Одновременно изменилось и содержание понятия «чешский вопрос».
В 1618—1620 гг. оно означало борьбу большинства чешского феодального
общества за освобождение из-под австрийского ига, за сохранение чеш-
ской феодальной представительной монархии. Поэтому феодальные вожди
чешского восстания ни в коем случае не пытались расширить социаль-
ную базу конфликта. Помощь крестьянства казалась даже опасной, а
сотрудничество горожан абсолютно не требовалось. Из-за классовой не-
дальновидности восстание потерпело поражение. В 20-х годах Габсбур-
ги и их союзники использовалп свою победу для уничтожения старой
сословной оппозиции. Возникла новая прослойка господствующего фео-
дального класса, лишь отчасти традиционная. Чешская буржуазия была
сильно ослаблена. Восстание в Силезии и Моравии в 1626 г. было послед-
ним выступлением феодальной оппозиции. Однако собственно выра-
зителями антигабсбургской оппозиции постепенно становятся члены
гуманистически настроенной протестантской буржуазии. В их проклама-
циях и публицистике закономерно появляются лозунги, напоминающие
гуситские манифесты, содержащие также требования национального харак-
тера. После поражения чешских сословий в борьбу против Габсбургов,
против католической церкви и феодальных угнетателей включаются кре-
стьянские массы. Поэтому в конце 20-х годов «чешский вопрос» не озна-
чал борьбу за власть между двумя группами феодалов. В беспощадной
борьбе чешского народа за существование, которому все больше угрожали
силы реакции, представители «четвертого сословия» — крестьяне и ре-
месленники — стали истинными защитниками национального существо-
вания.

Перевод с немецкого Р. Я. Еваерова и Е. И. Санчук
ИСТОРИОГРАФИЯ
И КРИТИЧЕСКИЕ СТАТЬИ

МЕДИЕВИСТЫ ГДР О ГОРОДСКИХ ВОССТАНИЯХ XIV ВЕКА

Для своей первой конференции, состоявшейся в Вернигероде 21—23 января
1960 г., медиевисты Германской Демократической Республики выбрали две теми; го-
родские народные движения в XIV в. и раннебуржуазную революцию в Германии
в XVI в. Два тома расширенных текстов докладов и выступлений вышли в 1960 —
1961 гг.1 Благодаря им советские медиевисты могут ознакомиться со взглядами своих
коллег и продолжить начатую ими дискуссию. Опа настолько интересна, а затро-
нутые ею проблемы так важны для развития марксистской историографии, что сле-
дует подробно рассмотреть выдвинутые в докладах концепции. Почти все они яв-
ляются плодом длительной исследовательской работы и вносят много нового в раз-
работку указанных проблем.

* * *

Нет нужды говорить, насколько существенно пополнить, проверить п углубить
наши знания по истории народных движений в средние века, и в особенности в XIV в.,
веке крестьянских войн и многочисленных городских восстаний. Всем им присущи
некоторые общие черты, и в то же время они значительно отличаются друг от друга
по своим масштабам, срокам, целям, следствиям. Каждое из них обладает особыми,
индивидуальными чертами и фиксирует определенный этап в развитии именно данного
города или аграрных отношений в данной области. В совокупности же они характе-
ризуют определенную стадию в развитии страны и еще шире — в развитии всего
феодального общества. В народных движениях XIV в. наглядно и ярко выявляются
социальные противоречия эпохи, все более и более усложняющиеся в связи с разви-
тием товарного производства и денежной ренты. Е.сть еще одна причина, заставляю-
щая с особым вниманием присматриваться к событиям классовой борьбы в XIV в.
В это время отчетливо сказывается неравномерность в развитии отдельных стран Ев-
ропы, и ничто, быть может, не отражает ее с такой очевидностью, как сравнительная
история городских восстаний.

Доклады на конференции в Вернигероде дают для этого обильный материал.
В них рассмотрены: восстание чомпи (профессор Э. Вернер), восстание Дольчино
(доцент Б. Тёпфер), парижское восстание 1356—1358 гг. (доцент Эрика Энгельман),
лондонское восстание 1381 г. (доцент Теодора Бютнер), восстания в чешских и морав-
ских городах (профессор Пражского университета Ф. Кавка), движения в восточно-
ганзейских городах (доцент К. Фритце), бюргерские движения в городах Германии
(доцент К. Чок ) 2. Почти во всех докладах затрагивается в том или ином аспекте про-
блема так называемого кризиса феодализма в XIV—XV вв. Специально ей посвящены
выступления Э. Фойгта, Б. Тёпфера и Ф. Грауса (Прага). Итак,— Италия, Франция,
Англия, Германия, Чехия и Моравия... Уже одно это перечисление способно вызвать
живейший интерес, тем более что история народных движении в XIV в. (кроме вос-
стания чомпи) разработана в советской историографии далеко пе достаточно. Поэтому
труды медиевистов ГДР приобретают особое значение.

Все рассматриваемые здесь статьи (в той форме, как они напечатаны, их трудно
назвать докладами — настолько по размерам и обширному аппарату они превосхо-
дят тексты докладов, время для прочтения которых, естественно, было ограниченным)

1 Tagung der Sektion Mediavistik der Deutschen Historiker-Gesellscbaft vom 21 —
23. I. 1960 in Wernigerode, Bd. I. Stadtische Volksbewegungen im XIV Jahrhundert;
Bd. II. Die friibbiirgerliche Revolution in Deutschland. Hrsg. von E. Werner und M. Stein-
metz. Berlin, Akademie-Verlag, 1960 — 1961 S. 195, 308. Далее ссылки в тексте на
страницы первого тома этого издания.

2 Мы не будем касаться небольшого доклада профессора Гренобльского универ-
ситета Р. Латуша (S. 56—61). Он посвящен формированию провинции Бретань в эпоху
раннего средневековья и выпадает из общей тематики конференции.
основаны на обширной литературе и источниках. Отрадно видеть, что авторы хорошо
знакомы с советской историографией и часто ссылаются на работы наших медиеви-
стов,— порой для подкрепления своих взглядов, порой для товарищеской полемики.
Как и следовало ожидать от медиевистов-марксистов ГДР, критика буржуазной исто-
риографии, особенно немецкой, проведена последовательно и основательно.

Том открывается (после краткого вступительного слова М. Штейнмеца) большой
статьей Э. Вернера о восстании чомпи в 1378 г. во Флоренции. Хронологически оно не
является самым ранним из числа тех, что привлекли внимание участников конферен-
ции, но по своеобразию и новым, впервые проявившимся чертам ему, бесспорно,
принадлежит пальма первенства. Э. Вернер, крупный специалист в области исследо-
вания народных движений и социальных корней средневековых ересей, излагает исто-
рию восстания в широком плане. Его статья так и озаглавлена: «Проблема городских
народных движений в XIV в., рассмотренная на примере восстания чомпи во Флорен-
ции». Он не только сравнивает и сопоставляет, но и ставит вопросы, которые не всегда
вытекают из рассмотрения именно данного восстания, как такового.

Известно, что литература о восстании чомпи, равно как и о промышленности
Флоренции XIV в., достаточно обильна. В недавно вышедшей монографии В. И. Ру-
тенбурга 8 эта тема заняла центральное место; детальная история восстания дана
на основе наличного фонда печатных источников и на архивном материале. Э. Вернер
имел возможность во многих случаях опереться на это солидное исследование. Неко-
торые аспекты проблемы он изучил самостоятельно. Прежде всего он поставил во-
прос: в какой мере наблюдается в Италии XIV в. та кризисная ситуация, которая,
как утверждают многие зарубежные историки (главным образом буржуазные ученые,
чьи взгляды разделяли до известной степени некоторые чешские и польские медиеви-
сты), характерна для основных стран Западной Европы? Они считают признаками
кризиса такие явления, как сокращение населения, уменьшение пахотных земель,
упадок торговли и т. п. Вопрос этот действительно имеет первостепенную важность.
От его решения в том или ином направлении зависит самая суть характеристики
XIV—XV вв. Предшествует ли зарождению капитализма и появлению новых клас-
сов, новых государственных форм, новой культуры общий кризис феодального строя
или же зарождение элементов нового, будущего буржуазного, общества происходит
как-то иначе, помимо кризисных явлений? Италия в целом, и особенно Флоренция
(поскольку в этом городе ярче всего стали заметны первые ростки капитализма), мо-
гут дать много интересных соображений по данному поводу.

Э. Вернер разделяет точку зрения Е. А. Косминского, отрицавшего концепцию
общего кризиса феодализма в XIV—XV вв. и показавшего на примере Англии, что
речь может идти лишь об упадке домениального хозяйства феодалов 3 4 *, т. е. о явлении,
закономерно возникающем вследствие развития простого товарного производства и
денежной ренты, которые и создают предпосылки для зарождения капитализма.

Используя данные книги В. И. Рутенбурга и других работ, Э. Вернер показывает,
что экономическое развитие Флоренции шло с конца XIII в. по восходящей линии.
Он полемизирует со сторонниками концепции об экономическом упадке Италии на-
чиная с середины XIV в., утверждая, что в итальянских городах не было спада ни
в XIV, ни в XV в. (S. 18). До середины XIV в. накопление значительных .денежных
средств происходило в сфере торговли и ростовщичества. Вторая половина XIV в. и
XV в. стоят под знаком торгово-промышленной и банковской деятельности компаний.
В эту пору уже создались условия, необходимые для появления капиталистической
мануфактуры. Весь приведенный в статье материал свидетельствует, несмотря на
свою предельную сжатость, об отсутствии в Тоскане кризисных явлений. Развитие
простого товарного производства со всеми его характерными чертами приводит —
в чем и сказывается его прогрессивная в то время роль — к появлению первых рост-
ков капитализма, причем в экономической сфере процесс этот протекает без отяго-
щающих симптомов кризиса (что, разумеется, не исключает наличия острой политиче-
ской борьбы вообще и в городах в частности).

Приняв положение о поступательном характере развития флорентийской эко-
номики, Э. Вернер рассматривает формы экспроприации крестьян6. Исходный пункт
исследования он усматривает в положении К. Маркса о прогрессирующем разделе-
нии города и деревни как основе развития разделения труда.® В Италии, как извест-

3В. И. Рутенбург. Народные движения в городах Италии* XIV — начало
XV в. М.— Л., 1958.

4 Этот взгляд подтвеждается в интересной статье М. А. Барга «О так называе-

мом «кризисе феодализма» в XIV—XV веках».— «Вопросы истории», 1960, № 8.

6 Э. Вернер отмечает как недостаток монографии В. И. Рутенбурга отсутствие в
ней разработки этой проблемы. Такого же взгляда придерживаются М. Л. Абрамсон
и Л. А. Котельникова (сб. «Средние века», вып. XVIII, М., 1960, стр. 261).

® Автор отмечает в современной итальянской историографии характерную тен-
денцию рассматривать данную противоположность в более узком плане и сводить
ее к борьбе крестьян с землевладельцами-горожанами.
но, этот процесс начался раньше, чем в остальной Европе. Освобождению крестьян
способствовало активное вмешательство наиболее развитых городов в жизнь де-
ревни, где путем издания соответствующих законов разрушались феодальные связи
сеньоров с крестьянами, которые были освобождены от крепостной зависимости нли
выкуплены городами. Способствовали этому также появившиеся в ту пору сель-
ские коммуны. В том же плане осуществлялось влияние развития товарно-денежных
отношений, испольной аренды (в статье приведены интересные цифровые данные для
Тосканы XIVв.— S. 28) и экспроприирующее воздействие социальной дифференциации.
Все это обусловило возможность появления устойчивых кадров мануфактурных рабо-
чих из числа разоренных и обезземеленных крестьян. К тому же в самих городах име-
лись ремесленники, утратившие свое прежнее самостоятельное положение. В то время
производство в предприятиях мануфактурного типа и не требовало полной экспроприа-
ции деревенского населения; потребность в рабочей силе покрывалась без резервной
армии труда. Об ограниченных размерах продукции городских мануфактур свидетель-
ствует и факт последующего возвращения бывших крестьян в деревню и их превра-
щение в испольщиков (S. 30).

Эти соображения Э. Вернера заслуживают пристального внимания, ибо представ-
ляют собой попытку определить формы первоначального накопления, характерные
для Италии. Однако вряд ли целесообразно ограничиться лишь констатированием
меньших масштабов итальянских мануфактур по сравнению с английскими XVII—
XVIII вв. Специфика ранней мануфактуры в Италии лучше определяется сопоставле-
нием ее с ранними же мануфактурами в Англии и во Франции. Нельзя при этом не за-
метить одного обстоятельства: в XVI в. в этих странах количество экспроприированных
крестьян, несомненно, превышало реальную потребность мануфактур в рабочей силе,
о чем свидетельствуют небывалые до того времени толпы нищих н бродяг. Очевидно,
масштабы экспроприации определялись в ту пору не емкостью самих мануфактур и даже
не одним лишь уровнем капиталистического развития в городах, воздействующего
в свою очередь на социально-экономические отношения в деревне.

Масштабы и темпы экспроприации крестьян (даже в Англии этот процесс растянулся
до середины XVIII в.) в значительной мере зависели от всего комплекса развития
экономики страны, ее социальной структуры и политического строя. В Италии самим
городам/ зачастую в одиночку, пришлось воевать с окрестными феодалами, лишать
их земельных владений и политической власти в деревне, прибегая при этом к такому
рискованному шагу, как переселение грандов в города, что привело к значительному
осложнению внутреннего положения в коммунах и к затянувшейся на десятилетия
острой политической борьбе (не говоря уже о борьбе с императорами, папами и ино-
земными завоевателями). Иными словами, в децентрализованной Италии городам при-
шлось выполнить задачу активной политической борьбы с феодалами и растворить
их — в той или иной степени — в своей среде. В централизованных государствах ли-
шение всех феодалов политической власти было осуществлено королевской властью
при поддержке городов, развившихся менее спонтанно. Столь же активно, и притом
насильственно, вторглись итальянские коммуны и в социально-экономическую жизнь
деревни. Освобождение крестьян осуществилось в их интересах и в очень сжатые
сроки (в Англии и Франции этот процесс совершился более стихийно и растянулся
минимум на два-три столетия). Крестьяне флорентийского, болонского и других контадо
были освобождены, не успев упрочить на землю в своем уже свободном состоянии
какого-либо права давности, и превращены в подвластных городам налогоплательщи-
ков, а затем, по мере надобности, в наемных мануфактурных рабочих, по миновании
же надобности выселены в контадо на правах (точнее, без всяких прав) безземельных
арендаторов-испольщиков в поместьях пополанов. Все это наводит на. мысль, что
в Италии экспроприация крестьян и превращение их в мануфактурных рабочих в ка-
кой-то мере — по-видимому, немалой — регулировались правительствами городских
коммун в силу сосредоточения в их руках политической власти над округами 7, тер-
ритории которых, как правило, расширялись до значительных, в масштабах Италии,
размеров. Возможно, что именно этими обстоятельствами, а не ограниченной емко-
стью ранней мануфактуры, следует объяснить незначительные размеры экспроприации
крестьян в Италии XIV в. и отсутствие как резерва безработных, так и массового ни-
щенства и бродяжничества, столь характерных для Англии и Франции XVI в. К сожа-
лению, в статье Э. Вернера остался незатронутым вопрос об уровне развития произво-
дительных сил во флорентийской промышленности XIV в., который позволил осуще-
ствить в отдельных областях производства мануфактурное разделение труда. Хотя
этот аспект проблемы зарождения капитализма не менее важен, чем наличие наемных
рабочих и крупных капиталов, ему часто не уделяется должного внимания.

Э. Вернер характеризует флорентийскую мануфактуру как рассеянную в соеди-
нении с элементами централизованной, а в некоторых случаях очень близкой к цент-
рализованной (S. 31 с ссылкой на книгу В. И. Рутенбурга), и переходит затем к

7 Данные об этом имеются в книге В. И. Рутенбурга «Народные движения...»,
тр. 67—68 и др.
рассмотрению тяжелого положения наемных рабочих. Их выступление в 1345 г. под руко-
водством Чуто Брандини он считает важным этапом в развитии классового самосозна-
ния. В столкновениях 40-х годов XIV в. противниками оказались предпролетариат и ран-
няя буржуазия. Они еще не сформировались окончательно в классы, но «потребность
в организации и в вооружении, а также борьба за политическую власть привели пред-
пролётариат в состояние, близкое к классу (an die Schwelle einer Klasse), и придали
движению революционный характер... мануфактурные рабочие сделали первые шаги
на пути к своей политической общности и подготовились к значительным действиям
в будущем» (S. 36). В 1343 г. они освободились от опеки классово чуждых им элемен-
тов, а в 1345 г. у них впервые появился свой вождь. Пример организованной стачки
оказал воздействие и на крестьян контадо (ibidem).

Изложив вкратце ход восстания (S. 38—44) и проанализировав основную при-
чину поражения чомпи 8 (распадение союза между наемными рабочими и мелкими ре-
месленниками младших цехов, которым после организации их собственных цехов
было уже не по пути с рабочими), автор ставит важный вопрос, в литературе еще не
освещенный. В какой мере изолированность рабочих могла быть преодолена при по-
мощи их союза с крестьянами контадо? Э. Вернер считает, что попытки осуществить
такой союз были предприняты руководителями восстания. Характерно и то, что до
начала восстания (т. е. до июня) и после его поражения в августе Синьория стреми-
лась не допустить в город население округа. В период своего господства во Флоренции
чомпи старались несколько облегчить положение бедняков контадо (уменьшение по-
земельного налога на одну треть, снижение цены на соль и некоторых поборов). Но
все же эти мероприятия чомпи были половинчатыми и не могли привести к тому, чтобы
испольщики и сельские рабочие стали активными союзниками городских рабочих.
Чомпи не покушались на частную собственность пополанов в городе, тем более не
могло быть речи о захвате поместий тех же пополанов сельской беднотой. Чомпи не
смогли преодолеть исконное недоверие сельского населения к аграрной политике го-
родов, а проведенное ими снижение городских цен на зерно и мясо ударило по арен-
даторам, сбывавшим продукты на рынок. Не были изменены условия арендных до-
говоров, заработная плата сельских рабочих осталась прежней. Кроме того, положе-
ние деревенских ткачей и прядильщиц было (благодаря наличию хотя бы клочков
земли) все же лучшим, чем положение полностью экспроприированных чомпи, и в
этом отношении у данных социальных слоев тоже не могло быть полного контакта
(S. 43—44).

Приведенные Э. Вернером факты и высказанные им мысли имеют, несмотря на их
сжатость, большой интерес, ибо намечают некоторые пути для дальнейшего исследо-
вания восстания чомпи. Соотношение города и сельской округи, всегда важное для
более глубокого понимания событий и явлений в обеих этих сферах хозяйственной и
социальной жизни, приобретает в данном случае особый интерес, поскольку Флорен-
ция политически господствовала над широким поясом земель и оказывала на деревню
самое непосредственное и всестороннее воздействие.

Не меньший интерес имеет поставленный в статье вопрос об идеологии восстания
чомпи. Известно, что из программы и действий восставших можно вывести заключение
об их стремлении (хотя и непоследовательном) ко всеобщему равенству. Но каково
было их отношение к еретическим учениям, столь сильно сказавшимся во многих сред-
невековых народных движениях? Катарство — Флоренция была в XIII в. одним из
его центров — исчезло к XIV в. в Италии почти повсюду. Незаметно и воздействие
секты «свободного духа». Фратичелли пользовались в простом народе большим влия-
нием, однако нет данных, что в рядах чомпи имелись их приверженцы (это можно
утверждать лишь для периода, последовавшего за разгромом восстания). Идеал все-
общей бедности, эсхатологические чаяния, вражда к папству и церковной иерархии —
все это осталось для чомпи чуждым, что, однако, не означает полного отсутствия рели-
гиозного момента (S. 45—49).

Оценивая программу восстания, Э. Вернер считает, что она ориентировалась на
социальные отношения, сложившиеся во Флоренции в результате развития раннека-
питалистических форм, и свидетельствует о стремлении установить первенство рабо-
чих в формировавшемся капиталистическом обществе. У чомпи было высокое поли-
тическое сознание, свойственное только рабочим концентрированных предприятий,
т. е. объединенным общностью в трудовом процессе. Однако программа чомпи не могла
быть реализована, так как они не привлекли крестьян на свою сторону (S. 44—45).
Э. Вернер оценивает движение чомпи как высший тип городского восстания. По его
мнению, в 1378 г. во Флоренции дело шло о полной ликвидации феодализма (борьба
с грандами) и об обуздании (Biindigung) предпринимателей. Автор называет восста-
ние чомпи эмбриональной формой революционного движения; его ошибки происте-
кали из слабости раннего капитализма при отсутствии в стране внутреннего рынка и

8 Речь идет не столько о поражении восстания, как такового (что было в тех
условиях неизбежно), но о неудаче в осуществлении конкретных задач, поставленных
чомпи (организация своего цеха, повышение заработной платы и т. п.).
солидной основы для интенсивного развития мануфактуры. Капитал и наемные
рабочие уже вступили в борьбу друг с другом, но предпролетариат не был еще в со-
стоянии удержать власть и преобразовать общество. В той мере, в какой он выступал
против грандов и богачей, он был революционен и действия его реалистичны. Важный
итог восстания заключается в значительном ослаблении врагов чомпи. Но в той мере,
в какой чомпи устремлялись вперед, перешагивая через современные нм условия и
стремясь выступить в качестве гегемона раннебуржуазной революции, действия их
были утопичны.

Чомпи выдвинули три идеи: собственную организацию, собственное руководство
и захват политической власти. В этом они ушли далеко вперед от стихийных и про-
низанных реакционной идеологией выступлений средневекового плебейства и прибли-
зились к левым течениям в среде таборитов и Томасу Мюнцеру. По своей сосредото-
ченной силе, смелому порыву и идейному богатству они перекликаются с промышлен-
ным пролетариатом, ибо сама жизнь поставила их лицом к лицу с проблемами, при-
сущими новому времени. Но они не поняли, что союзник их — это сельская бед-
нота. Не ставили они перед собой и задачи экспроприировать экспроприаторов, хотя она
вытекала из их требования овладеть политической властью. В этих отношениях табо-
риты и Мюнцер стояли на более высокой ступени развития (S. 50—51).

В заключение Э. Вернер сравнивает восстание чомпи с парижским восстанием
под руководством Этьена Марселя, восстаниями XIV в. в городах Южной Франции,
Фландрии и Брабанта 9 и движением зилотов в Фессалонике. Ни в одном из них нельзя
обнаружить черт, ярко проявившихся во Флоренции 1378 г., т. е. особой организации
наемных рабочих, руководимых вождями из своей же среды и ставивших перед собой
свои особые задачи. Чомпи были провозвестниками нового времени и сыграли важную
роль в формировании революционных традиций итальянского народа (S. 51—55).

Оценка Э. Вернером восстания чомпи, равно как и восстания 1345 г., несколько
расходится с более осторожными выводами В. И. Рутенберга 10 и, как нам представ-
ляется, несвободна от некоторых элементов модернизации. Разумеется, нигде в Европе
во второй половине XIV в. еще не было такой обстановки (экономической, социальной
и политической), какая сложилась во Флоренции. Развитие раннекапиталистических
отношений в сукноделии зашло там, очевидно, дальше, чем в других итальянских цент-
рах, что и придало восстанию чомпи ярко выраженный характер новизны. Самые
размеры флорентийского сукноделия обусловили наличие значительных масс наем-
ных рабочих, а полное бесправие чомпи толкнуло их на путь создания собственной
организации. Сравнение с другими городскими восстаниями XIV в. дополнительно
оттеняет новое, что было присуще этому восстанию. Но есть и другая сторона дела,
которая становится еще более наглядной при сравнении восстания чомпи с борьбой
наемных рабочих на заре капитализма в Западной Европе в XVI в.

В восстании чомпи очень своеобразно переплелись требования и идеи, выставлен-
ные впервые, с традициями средневекового характера. Это ничуть не умаляет значе-
ния героической борьбы предтеч итальянского рабочего класса. Следует, однако,
отметить, что стремления чомпи организовать свой цех, поставить его в равное поло-
жение с другими цехами, добиться повышения заработной платы (программа Ронко)
сами по себе не представляли ничего необычного. Они часто имели место в городских
цеховых движениях и приводили порой к полному или частичному успеху. Мысль
о необходимости иметь свой цех подсказывалась, естественно, всей структурой город-
ской жизни. Другое дело, что как раз у чомпи пе было возможностей для осуществле-
ния своего желания, ибо у полностью экспроприированных наемных рабочих не было
материального базиса для создания своего цеха, т. е. объединений мелких ремеслен-
ников, обладавших хотя бы полусамостоятельным положением и некоторыми пра-
вами. Стремление создать для себя цеховую организацию, равную прочим цехам в
структуре хозяйственной жизни Флоренции, свидетельствует о традиционном образе
мышления чомпи, о тенденции к уравнению себя в правах с другими ремесленниками.
Характерно и наличие у них иллюзорного представления о возможности содружества
богатых и бедных, эксплуататоров и эксплуатируемых.

Логика классовой борьбы привела чомпи к захвату власти, ибо только этим путем
они могли обеспечить осуществление своих коренных требований. Однако удержать
власть в своих руках они могли лишь в течение четырех дней. Существенно, что их
быстрое поражение было вызвано отходом от них недавних союзников — ремеслен-
ников младших цехов. Уравнительные действия чомпи испугали мелких собственни-
ков, которые не хотели равенства с лишенными всякой собственности рабочими. Даж€^
в этом мечты чомпи оказались неосуществимыми, и, по-видимому, они этого не осоз-
нали ни тогда, 31 августа 1378 г., ни в последующие годы. Кроме того, сам по себе

9 Данные о народных движениях в городах Южной Франции, Фландрии и Бра-
банта Э. Вернеру пришлось заимствовать главным образом из трудов буржуазных исте-
риков, которым в этом отношении не всегда можно доверять.

10 В. И. Р у т е в б е р г. Народные движения..., стр. 91, 269 сл.
факт захвата власти в городе беднотой на несколько дней не является исключением
и вряд ли может послужить основой для далеко идущих выводов. Очень важным мо-
ментом является высокая организованность чомпи и наличие у них своих вождей.
В этом они действительно предвосхищают черты будущего. Сомнительно, однако,
чтобы это было следствием их объединенности в самом процессе производства, так
как концентрированность рабочих была в ту пору незначительна и централизованная
мануфактура развита еще слабо. Мы бы остерегались утверждать, что чомпи находи-
лись «на пороге» превращения в класс. Этому противоречит и само положение ма-
нуфактуры в общей экономической системе Италии XIV в.

Интересны соображения Э. Вернера о практицизме идеологии чомпи, свободной
от еретических учений. Это справедливо и для многих других городских движений
того времени, может быть даже для большинства. Цели, которые ставила себе город-
ская беднота, всегда были (или казались) более или менее достижимыми в тех случаях,
когда они ограничивались масштабами города. Религиозная идеология оказывалась
в этих случаях излишней. Она появлялась тогда, когда движение расширялось, вклю-
чало и другие социальные слои, когда рождалась необходимость взамен отрицаемого
социального порядка построить в мечтах иной общественный строй и.

Что касается организационных форм борьбы рабочих и их целей, то поучительный
сравнительный материал можно найти во Франции XVI в. Там борьба приняла форму
стачек, особенно в среде типографских рабочих Парижа и Лиона. Стачки подготов-
лялись тайными союзами рабочих (компаньонажами), имевшими общую кассу, пароль.
Рабочие, организованные в особые группы, боролись со штрейкбрехерами, имели
своих руководителей, через свои комитеты обращались в судебные и правительствен-
ные органы. Их требования касались заработной платы, продолжительности рабочего
дня, условий труда. Никаких иллюзий о возможном равенстве с хозяевами они не
питали. И этим стачкам были присущи черты незрелости и некоторые средневековые
реминисценции. Но в главном стачки свидетельствуют как о понимании рабочими
своего особого положения, так и о том, что рабочие эмпирически нашли особые, при-
сущие лишь им формы классовой борьбы.

Чем объясняются эти отличия от форм борьбы чомпи? Возможно, что по уровню
раннекапиталистического развития и в особенности по степени концентрации рабочих
флорентийские сукнодельческие мануфактуры XIV в. превосходили типографии Па-
рижа и Лиона XVI в. Но характер разрушения цеховой организации был во Фран-
ции иным. Подмастерья XIV — XV вв. фактически уже были наемными рабочими
и своей неустанной борьбой с мастерами, тайными союзами (тоже с паролями и общей
кассой) и бойкотом мастеров подготовили почву для своих преемников XVI в. Они же
передали им, как своего рода эстафету, иную, чем у чомпи, идеологию, свободную от
иллюзорных мечтаний о равенстве с хозяевами. У чомпи не было таких предшествен-
ников, ведших столь длительную борьбу. Во многом им пришлось и в 1345 г., и в
1378 г. идти по еще не проторенным дорогам.

Несколько слов о значении борьбы чомпи с грандами. Вряд ли можно ее расце-
нивать как борьбу с феодализмом вообще; если же употреблять этот термин, то лишь
с необходимыми оговорками. Грандов Флоренции конца XIV в. нельзя отождествлять
с феодальным строем, как таковым.

♦ * *

Восстание Дольчино, одно из редких в истории средневековой Италии крестьян-
ских движений, привлекло внимание Б. Тёпфера. Для этого есть все основания. Что
характерно именно для данного восстания? Сказались ли в нем, хотя бы в какой-то
мере, явления, присущие жизни итальянского крестьянства в то время — раннее осво-
бождение от крепостной зависимости, быстрое втягивание в товарно-денежные отно-
шения и в сферу политического и экономического владычества городских коммун?
Вождем восстания был Дольчино, возглавивший с 1300 г. секту «апостольских бра-
тьев»; она возникла около 1260 г. в Парме и распространилась во многих городах и
местностях Италии. В 1305—1307 гг. Дольчино руководил вооруженным восстанием
крестьян в альпийской долине ,р. Сезин.

Каково было развитие ереси «апостольских братьев», чтобы стало возможно ее
перерастание в открытое сопротивление властям? В какой обстановке протекало вос-
стание? Сыграла ли при этом какую-либо роль борьба гибеллинского дворянства с гве-
льфскими городами Северной Италии? От выяснения этих (и многих других) вопросов
зависит оценка восстания в целом.

Источников сохранилось не так уж мало, но вопрос о положении крестьян в райо-
не движения остается неясным. Тем более необходимо изучить все сопутствовавшие
восстанию обстоятельства. Рассматривая роль еретических учений в народных дви-
жениях средневековья, Б. Тёпфер отмечает, что если в этих движениях ставились
конкретные и достижимые цели, идеологическое обоснование (возможное тогда лишь

11 См. ниже аналогичные соображения Б. Тёпфера.
в форме ереси) оказывалось излишним. Оно становилось необходимым при наличии
более широких и радикальных (и в силу этого утопичных) целей. Он напоминает о
мысли Энгельса,что выраженные в общей (курсив Б.Тёпфера.— А. Л.) форме нападки
на феодализм, и прежде всего на церковь, должны были представлять из себя одно-
временно и богословские ереси 12. Наиболее важны в этом плане ереси, находившие
в XIV в. отклик в городском плебействе и среди сельской бедноты, т. е. в слоях, стояв-
ших вне официального общества, для которых самостоятельные открытые выступле-
ния были еще невозможны. Понятно, что в их среде наибольшим признанием пользо-
вались самые радикальные учения, но в то же время не могшие дать импульс для ак-
тивной борьбы с существующим строем. Эта пассивность оказалась преодоленной лишь
в XV в. у таборитов. По мысли Б. Тёпфера, секта «апостольских братьев», чья дея-
тельность закончилась вооруженным восстанием, была важным этапом на пути от ере-
сей типа вальденсов и катаров к чешским хилиастам, XV в. (S. 62—65). Основатель
секты Герардо Сегарелли и его последователи, проповедуя бедность и отказ от иму-
щества, довели этот принцип до крайнего предела. Отношение к ним церкви было
сперва колеблющимся. Затем в 1274 г. секта, как и многие другие, была запрещена,
члены ее подверглись преследованиям и в 1300 г. Сегарелли был сожжен в Парме.

Б. Тёпфера особо интересует вопрос, были ли у «апостольских братьев» хилиасти-
ческие чаяния об изменении существующего строя еще до 1300 г., т. е. до появления
Дольчино. На основании материалов процесса болонских членов секты, происходив-
шего в 1299 г., он дает отрицательный ответ. Показания «братьев» свидетельствуют
лишь об их резком противопоставлении ранней христианской церкви (служившей
секте идеалом) современному им католицизму. Нет оснований полагать, что они тогда
ожидали скорого и насильственного уничтожения церкви. Начатую Сегарелли в
1260 г. проповедь бедности и покаяния Б. Тёпфер ставит в связь с происходившим
тогда же широким движением кающихся. По их представлениям, покаяние было по-
следним средством избежать наказания божьего при надвигавшемся конце мира.
И в первоначальном учении «апостольских братьев» автор усматривает лишь эсхатоло-
гические. а не хилиастические чаяния. Этот обычный для ересей XII—XIII вв. ха-
рактер изменился с появлением Дольчино. Его послания от августа 1300 г. и декабря
1303 г. свидетельствуют о безусловном наличии хилиастического учения, и притом
более радикального, чем у Иоахима Флорского. Всю историю человечества Доль-
чино разделял на четыре (а не на три, как Иоахим) этапа, особо выделяя IV—XIII вв.
как время забвения католической церковью апостольского образа жизни. Свою секту
Дольчино резко противопоставлял не только греховной, обмирщенной и богатой
церкви, но и ниществующим орденам и считал необходимым уничтожить всех монахов
и духовенство от папы до последнего клирика. Эту задачу должен был, по его мнению,
выполнить уже в 1304—1305 гг. враг папства король сицилийский Фридрих III,
после чего рядом с новым императором появился бы и новый богоданный папа,
очевидно сам Дольчино 13 14 15.

В этих воззрениях Б. Тёпфер находит черты сходства с пропитанными иоахимиз-
мом идеями францисканцев-спиритуалов. Но в отличие от последних Дольчино счи-
тает императора истинным союзником, призванным осуществить как истребление гре-
ховной церкви, так и сотрудничество с истинным папой, что роднит Дольчино с гибел-
линской традицией. Самое же важное заключается в том, что пророчество о гибели
церкви придает этому учению небывалую до того радикальность. Однако лишь в
XV в. табориты возьмут на себя искоренение огнем и мечом всяческого зла и установле-
ние на земле царства добра. Дольчино еще возлагает эту задачу на светскую власть.
Б. Тёпфер не согласен с С. Д. Сказкиным, находящим в первом послании Дольчино
призыв к восстанию н, и считает, что там нет речи об участии «братьев» в уничтожении
церкви. Их делом по-прежнему остается проповедь. В Италии начала XIV в. даже
радикальное учение Дольчино не могло достичь уровня, на который поднялись та-
бориты. К тому же табориты ополчались уже на весь общественный строй, а Доль-
чино пророчествовал лишь о гибели церкви. Он учил, что в наступающем (четвертом)
периоде не будет католического духовенства, но останутся император и короли. Доль-
чино причисляет к врагам также многих «de populo» 1б, властителей и тиранов, но
не развивает эту мысль. Главное для него заключается в уничтожении Фридрихом III
папы, прелатов, клириков и монахов (S. 71—73).

Б. Тёпфер подчеркивает еще одно отличие «братьев» от таборитов: те требовали
для всех отказа от частной собственности; у «апостольских братьев» наблюдается

12 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 7, стр. 361.

13 Б. Тёпфер выводит эти утверждения из третьего послания Дольчино и из дру-
гих источников.

14 С. Д. С к а з к и н. Первое послание Дольчино.— «Из истории социально-
экономических идей», М., 1955, стр. 124.

15 Б. Тёпфер оспаривает перевод С. Д. Сказкиным термина populus как пополаны
(т. е. купцы и богатые мастера), но сам не предлагает никакого иного перевода (S. 70,

Апш. 51).
(ок. 1300 г.) типичное для большинства ересей разделение на проповедников, совер-
шенно отказавшихся от обычной жизни, и на остающихся в миру и сохраняющих свое
имущество последователей.. Все это, по мнению автора, свидетельствует о том,
что в начале деятельности Дольчино его учение, при всей своей радикальности (для
того времени), не предполагало вооруженного восстания. Тем более важно устано-
вить, как и почему это произошло (S. 75). Из истории самого восстания Б. Тёпфер
отбирает те факты, которые, по его мнению, важны для определения места этого дви-
жения в историческом процессе и степени зрелости еретической идеологии на данном
этапе развития (S. 81).

В 1304 г. Дольчино с некоторыми «братьями» появился в местечках Гаттинара и
Серавалле, расположенных в долине р. Сезии, севернее г. Верчелли (в предгорьях
Альп). Там он проповедовал тайно и привлек новых последователей, но никаких от^
крытых выступлений не было. Обнаруженный и преследуемый инквизицией, он бежал
по зову богатого крестьянина Милана Сола в Кампертоньо (высоко в горах), вблизи
г. Варалло, где пробыл несколько месяцев, но, преследуемый инквизицией, снова
бежал со всеми приверженцами и окрестными крестьянами на гору Бальма. Весной
1305 г., когда епископ Верчельский собрал против них отряды крестоносцев, Доль-
чино вместе со всеми, кто к нему собрался, пришлось переселиться на труднодоступ-
ную гору с отвесной кручей (mons parietis calve). После этого к нему бежали из разных
мест преследуемые повсюду члены секты, так что на горе оказалось около 1400 чел.
Пропитание им пришлось добывать силой в окрестных селениях. Следовательно, во-
оруженные действия начались весной 1305 г. Для их объяснения нельзя ограничиться
указанием на жестокие преследования инквизиции, вынудившие Дольчино и его
приверженцев к вооруженной самозащите. Важно, что проживавшие в Кампертоньо
и вокруг него крестьяне оказались союзниками «братьев», ибо точно известно, что
многие из них, а также крестьяне других селений ушли вместе с Дольчино высоко
в горы. Именно их присутствие и позволило ему оказать врагам вооруженное сопро-
тивление.

О положении крестьян в долине Сезии известно мало. Мы знаем лишь, что в XIII в.
нижняя часть долины принадлежала графам Бьяндрате, которых затем вытеснили
городские коммуны Новары и Верчелли. Однако по договору 1275 г. сельская ком-
муна долины (universitas) получила известные права, но осталась под владычествам
Новары. Из перечисленных в договоре злоупотреблений городских властей явствует,
что господство города было для крестьян очень тяжелым (как и повсюду в Северной
Италии). Следовательно, у крестьян были основания для недовольства. Добавим,
что, вероятно, само господство города, а не только злоупотребления было для жите-
лей долины тяжелым бременем. Надо также отметить, что содержание договора и
самое существование в долине сельской коммуны свидетельствуют скорее об отсут-
ствии, чем о наличии там крепостничества. Кроме того, высокогорные районы Альп
(к ним принадлежит и Кампертоньо) с их особыми формами хозяйства вообще не знали
развитого феодализма и крепостничества; обычно его граница проходила ниже, охва-
тывая селения, расположенные у выхода из горных долин на равнину.

Рассматривая вопрос о связи Дольчино с графами Бьяндрате (историки при-
знают ее на основании того, что в статуте Лиги, организованной в августе 1305 г,
рыцарями и другими жителями Долины для борьбы с «апостольскими братьями»,
последние названы «воинами» графов), Б. Тёпфер приходит к выводу о возможности
этой связи ввиду принадлежности Бьяндрате к гибеллинам, а Новары и Верчелли
(врагов графов и вместе с тем врагов крестьян) к гвельфам. Он приводит, кроме того,
такие факты: в 1317—1318 гг. папа Иоанн XXII, желая расправиться с вождями ги-
беллинов, обвинил в ереси Матео и Галеаццо Висконти, основываясь, между прочим,
на показании, что Матео встречался с Дольчино в Мартиненго (вблизи г. Бергамо),
что тот считал себя его другом и даже войско свое собрал по его наущению. Галеаццо
также был обвинен в сношениях с Дольчино. Разумеется, версия, что действия Доль-
чино были продиктованы Висконти, должна быть отброшена как несостоятельная, но
в остальном показания могут содержать какую-то долю истины. Надо учесть, что
Мартиненго был опорным пунктом гибеллинов, который гвельфы упорно, но безус-
пешно пытались взять в 1304 г. Еще важнее, что весной 1305 г. «апостольские братья»
действовали там весьма активно. Все это дает некоторые основания для предположе-
ния, что в 1304 г., еще до прибытия в долину Сезии, Дольчино мог встретиться с Вис-
конти, которые, будучи изгнаны в 1302 г. из Милана, рассчитывали использовать в
своих интересах любые средства. И для Дольчино не могла быть безразличной воз-
можная поддержка врагов церкви, к которым относились Висконти и Бьяндрате
(вспомним о роли, уготованной Дольчино Фридриху III).

Из приведенных данных Б. Тёпфер делает очень существенный вывод о том, что
перерастание ереси «апостольских братьев» в вооруженное выступление против суще-
ствующего порядка было обусловлено не развитием самого учения, как такового,
но внешними факторами: успехом проповеди Дольчино среди крестьян округа Кам-
пертоньо, возможным обещанием поддержки со стороны гибеллинов, жестоким пре-
следованиям инквизиции (S. 79). Предвидя возражения относительно того, что сам
Дольчино учил, будто его последователям разрешено убивать и мучить людей и гра-
бить их имущество в местностях, принадлежащих римской церкви, автор анализирует
данные источников и устанавливает отсутствие этих пунктов как в списке «заблуж-
дений» Дольчино, имеющемся в трактате De secta illorum, так и в материалах инквизи-
ции. Они есть лишь в Historia fratris Dulcini, но предварены словами, относящими
подобные действия «братьев» ко времени их пребывания в горах. Поэтому Б. Тёпфер
считает, что в перечень «заблуждений» Дольчино они были вставлены как обоснование
действий, осуществленных в ходе восстания. К тому же эти пункты снабжены оговор-
кой, оправдывающей насилие как акт самозащиты: лучше убивать и грабить, чем
умереть с голоду или отпасть от истинной веры. Иными словами, насилие рассматри-
валось лишь как мера, вызванная конкретными условиями пребывания «братьев»
в долине Сезии, и это также свидетельствует о том, что изначально оно не было при-
суще учению Дольчино (S. 80).

Укрепившись весной 1305 г. на горе mons parietis calve, Дольчино со своими
приверженцами вскоре овладел большей частью верхней долины Сезии. В мае нача-
лись военные действия отрядов, собранных Верчельским епископом и северными гве-
льфскими городами (есть сведения о помощи, оказанной даже далеко отстоящей Кре-
моной). Папа Климент V издал буллу с призывом к крестовому походу против Доль-
чино, и для этой цели в августе была организована Лига рыцарей и других жителей
долины. В предвидении их нападения повстанцы перебрались 10 марта 1306 г. на
гору mons rebellus, где и были окружены. На соседних горах осаждавшие выстроили
укрепления и установили метательные орудия. Мужественное сопротивление вос-
ставших помогло им выстоять, но наступившая тяжелая зима и голод погубили мно-
гих. В кровавом сражении 23 марта 1307 г. более 400 повстанцев было убито и около
140, в том числе Дольчино, взяты в плен и казнены.

Итак, заключает Б. Тёпфер, при соответствующих условиях еретическое учение
смогло развиться в программу боевых действий, хотя у Дольчино она не достигла
той степени зрелости, которая была присуща таборитам. Причину этого автор видит
в том, что в начале XIV в. в Италии не было еще столь острых классовых противоре-
чий, как век спустя в Чехии. В связи с этим он выражает сомнение, можно ли вообще
считать восстание Дольчино (охватившее к тому же небольшую и строго отграничен-
ную территорию) первым в ряду крупных народных движений XIV—XV вв., прока-
тившихся по Франции, Англии, Чехии. По его мнению, оно должно быть отнесено
к более раннему периоду жизни феодального общества (S. 82 и Ашп. 80).

Интересная и богатая мыслями статья Б. Тёпфера еще раз подтверждает, что
восстание Дольчино было важным этапом в развитии классовой борьбы в феодальном
обществе. Вместе с тем она еще более ясно показывает настоятельную необходимость
создать посвященное этому восстанию обширное и разностороннее исследование, ко-
торым марксистская историография пока не располагает. Многое нуждается в деталь-
ной разработке (положение крестьян в альпийских долинах, общая политическая
обстановка, отношение к восстанию городских коммун, итоги восстания и т. п.) и
в уточнении (численность восставших, ход восстания, характеристика охваченной
им территории, его программа, эволюция учения Сегарелли — Дольчино и т. д.).
От результатов этого будущего исследования во многом зависит общая оценка
восстания. Поэтому наши соображения могут носить лишь предварительный
характер.

Нам представляется, что восстанию Дольчино присущи очень выразительные
особенности, коренящиеся в специфике развития Северной Италии XIII в. Восста-
ние разразилось в горной долине, притом в ее верхней части, т. е. там, где для сколь-
ко бы то ни было развитого феодализма как будто не было места. По мере разворачи-
вания событий восставшие (среди которых, помимо крестьян, были «апостольские
братья», бежавшие из разных городов от преследований инквизиции) углублялись
в горы все выше и выше, пока не оказались (насколько можно судить) запертыми в
тупике, ибо из долин вокруг массива Монте-Роза перевалов не было. Против восстав-
ших выступили соединенные силы городских коммун и епископа Верчелльского,
а также рыцари и зажиточные элементы из нижней долины Сезии. На основании статута
Лиги 1305 г. можно думать, что для рыцарей одним из побудительных мотивов было
стремление помешать восстановлению в долине владычества графов Бьяндрате, т. е.
что в этом пункте их интересы смыкались с интересами Новары и Верчелли. Судя по
договору 1275 г., сельская коммуна долины имела больше оснований быть недоволь-
ной политикой этих городов, чем владычеством феодалов, хотя эти города и не при-
надлежали к числу передовых итальянских коммун начала XIV в. По-видимому, кре-
стьянское восстание имело также (если не преимущественно) антигородской характер.
Ситуация, очень характерная для Италии и не имеющая аналогий со странами Запад-
ной Европы, где города (какие бы внутренние коллизии их ни раздирали) не объеди-
нялись с феодалами для открытого подавления восставших крестьян.

Неясной представляется цель восстания крестьян. Имеющиеся ныне данные сви-
детельствуют скорее об цх* энергичной и героической самозащите, чем о наступательных
действиях, ибо для последних надо было не подниматься в горы, а спускаться
в нижнюю часть долины. Были ли вообще их силы достаточны для перехода к насту-
пательным действиям более широкого масштаба? На что возлагали они надежды,
борясь с превосходящими силами врагов, терпя голод и холод? К чему они стреми-
лись? Чем объяснить молчание источников именно по данным вопросам? Ведь для
подавляющего большинства других крестьянских восстаний XIV в. (не говоря уже
о Жакерии, тюшенах или восстании Уота Тайлера), как бы те ни протекали, можно
с большой долей уверенности вскрыть цели и стремления восставших крестьян. Для
восстания Дольчино пока что об этих целях приходится говорить лишь гадательно,
что не может не вызвать недоумения. В силу этого решение вопроса, было ли восста-
ние Дольчино первым в цепи крупных крестьянских восстаний XIV в., или оно при-
надлежит к более раннему этапу классовой борьбы, следовало бы отложить до того
времени, когда в руках исследователей окажутся’более полные и точные данные.

* * *

Прочие статьи данного тома могут быть охарактеризованы кратко. Работа Э. Эн-
тел ьман о парижском восстании 1356—1358 гг. содержит новую точку зрения на
смысл сложных событий этих лет. Автор считает, что главное в них — революцион-
ное народное движение в Париже, роль же Этьена Марселя излишне преувеличена
в буржуазной историографии.

Движение в Лондоне в 1381 г., во время пребывания в столице восставших кре-
стьян, рассмотрено в статье Т. Бютнер. К сожалению, из-за недостатка источников
автору пришлось сосредоточить свое внимание не столько на плебейских слоях (под-
мастерьях, учениках, грузчиках и т. д.), сколько на мастерах ремесленных цехов и
мелких торговцах. Автор очень убедительно показывает, что сила и влияние город-
ской верхушки в значительной степени проистекали из ее союза с крупными купцами
Ганзы, которые оказали существенную помощь при подавлении восстания.

К. Чок исследует антипапскую бюргерскую оппозицию в немецких городах XIV в.,
сыгравшую значительную роль как в жизни самих городов, так и в политике светских
и церковных властителей Германии, направленной против попыток папства увеличить
свое влияние в этой стране и извлечь из нее больше средств. В первой половине XIV в.
эта борьба протекала для городов успешно, однако успех был частичным, ибо не толь-
ко не привел к укреплению центральной власти, но, наоборот, усилил позиции терри-
ториальных владык. Тем самым открылись пути для ограбления страны папством в
XV в.

♦ * *

В данном обзоре мы не могли и не стремились отразить полноту приведенных
в статьях фактов и соображений. Главная цель заключалась в том, чтобы показать
первостепенный интерес этих работ для советских медиевистов и пригласить их при-
нять участие в дальнейшем обсуждении рассмотренной проблемы.

А. Д, Люблинская
РЕЦЕНЗИИ

Новая публикация источников по истории Франции XVI века

Документы по истории гражданских войн во Франции.
1561 —1563 гг. Под редакцией проф. А. Д. Люблинской.

Изд. АН СССР. М.—JL, 1962

Почти сто лет прошло с тех пор, как И. В. Лучицкий в приложениях к своим
исследованиям по истории религиозных войн во Франции второй половины XVI в.
опубликовал 35 французских исторических документов, которые к тому времени
уже более 50 лет хранились в одном из старейших русских архивохранилищ — руко-
писном отделении Публичной библиотеки в Петербурге х. Этим было положено на-
чало использования русской наукой документальной части коллекции П. П. Дубров-
ского, состоящей из важнейших рукописей по истории Франции, по удивительному
стечению обстоятельств оказавшихся в России.

С того времени русские и в особенности советские ученые не раз обращались
к этим материалам для своих исследований. Однако почти ничего до сих пор не было
сделано для того, чтобы ввести их в число источников, широко известных и используе-
мых историками.

Французские ученые, уже в середине прошлого века достаточно осведомленные
о богатстве русской императорской библиотеки западноевропейскими архивными ма-
териалами, время от времени черпали здесь документы для своих публикаций. При
этом, однако, меньше всего преследовалась цель систематической и исчерпывающей
научной информации. Не имея возможности и не стремясь основательно изучить ты-
сячи петербургских рукописей, они отбирали письма отдельных крупных деятелей
(Екатерины Медичи, Карла IX и др.) и опирались в своих изданиях на торопливо сня-
тые копии с погрешностями в расшифровке текста, пропусками и искажениями.

Хотя круг документов, вошедших при этом в научный оборот, был сравнительно
большим, тем не менее весь комплекс материалов, о которых идет речь, оставался
неизвестным и практически находился за пределами систематически изучаемого круга
источников. В таком положении оказались не только собранные Дубровским доку-
менты по истории Франции XVI—XVIII вв., но и другие богатейшие западноевропей-
ские фонды Публичной библиотеки. Между тем это первоклассные материалы, имею-
щие огромное историческое значение. Их особая ценность как источника не столько
в количестве документов (хотя оно исключительно велико), сколько в цельности сло-
жившихся комплексов. Так, одна лишь коллекция Дубровского насчитывает только
для истории Франции за 1532—1600 гг. около четырех с половиной тысяч документов.
При этом почти половина их относится к пятнадцатилетию 1559—1573 гг. Понятно,
что изучение гражданских войн XVI в. во Франции невозможно без привлечения до-
кументов Публичной библиотеки.

Основную часть коллекции Дубровского составили собрания Сен-Жерменского
аббатства в Париже. Ценнейшие материалы этих собраний восходят к семейным архи-
вам французского двора и окружавших его знатных фамилий. Неоценимое исто-
рическое значение имеют дипломатическая переписка, часть архива Бастилии и мно-
гие другие материалы. Необходимость достаточно точной научной информации о них
давно ощущалась советскими историками и архивистами. Было опубликовано не-
сколько статей обзорного характера, имевших целью привлечь внимание ученых к
этим фондам 1 2, но этого, конечно, было недостаточно.

1 Documents in£dits pour servir a 1’histoire de la R6forme et de la Ligue. Par Jean
Loutchitzky.— «Университетские известия», Киев, 1874, вып. 9—12.

2 А. Д. Люблинская. Рукописи времен западного средневековья и эпохи
французской революции XVIII в. в Публичной библиотеке им. Салтыкова-Щедрина.—
«Исторический журнал», 1939, № 6; ее же. Западные рукописи в Ленинградской
Государственная публичная библиотека им. М. Е. Салтыкова-Щедрина оказалась
в многолетнем долгу перед наукой. Обладая выдающимися по значению рукописными
собраниями, она почти не публикует их описаний. Что же касается западноевропей-
ских документов и рукописей, то последним изданием библиотеки был каталог древ-
нейших из них, вышедший еще в 1920-х годах 3. До сих пор не издано полное и точное
научное описание документальной части коллекции Дубровского, существующее
много лет в виде карточного каталога. Более двух десятилетий в библиотеке пролежало
под спудом готовое к печати описание архива Бастилии, изданное в конце концов та-
ким способом и таким тиражом, что оно фактически недоступно исследователям 4.

Тем большее удовлетворение вызывает систематическая публикация документов
по истории гражданских войн XVI в. во Франции, осуществляемая под редакцией
А. Д. Люблинской. Публикация эта, начатая несколько лет назад с писем 1559—
1560 гг., помещенных в сборниках «Средние века» 5, продолжена теперь в специальном
издании. Появление в свет капитального академического издания западноевропей-
ских источников, хранящихся в Советском Союзе,— крупное событие для нашей
исторической науки. Советские и зарубежные ученые получили в свое распоряжение
первое подлинно научное издание документов, имеющих важнейшее значение для
истории Франции в первый период гражданских войн XVI в.

В книге помещено 127 документов, относящихся к 1561—1563 гг. Это переписка
Карла IX и Екатерины Медичи с губернаторами, наместниками и другими представи-
телями власти, находившимися главным образом в различных центрах Запада и Юго-
Запада Франции, где разыгрывались в это время решающие для всей страны события.

Донесения с мест, сохранившиеся с поразительной полнотой, день за днем ри-
суют обстановку и конкретные события гражданской войны, соотношение сил, пози-
цию королевской власти, давая возможность всесторонне и последовательно изу-
чить первые годы гражданских войн в отдельных областях Франции.

Так, в публикуемой коллекции представлено 15 писем губернатора Бретани гер-
цога д’Этампа за май — сентябрь 1562 г., а из них только ко второй половине июля
относится 5 писем и инструкция, данная герцогом виконту д’Авенелю, который был
направлен к Антуану Бурбону. Среди документов имеются также особенно интерес-
ные письма и прошения горожан и дворянства — католиков и гугенотов, ремонстра-
ции парламентов, решения Королевского совета, рассматривавшего обращения с мест.

Совершенно очевидно, что эти источники, подлинно научное изучение которых
только начинается, дадут богатый материал для уточнения, а быть может, и изме-
нения многих представлений о первом этапе религиозных войн во Франции. Не вызы-
вает сомнения поэтому настоятельная необходимость продолжить это издапие публи
нацией документов за последующие годы. Весь комплекс французских материалов
второй половины XVI в., хранящийся в Публичной библиотеке, должен стать до-
ступным исследователям.

Систематическое издание западноевропейских источников у нас лишь начинается.
В этой области советскими археографами не накоплен пока тот богатейший опыт,
который имеется в отечественном-источниковедении, и не сложились прочные тради-
ции. Поэтому не случайно, что каждое советское издание западноевропейских доку-
ментов как бы прокладывает свой собственный путь. Так, например, недавно вышед-
шие в свет «Акты Кремоны» 6 изданы по иным принципам, чем рассматриваемая пуб-
ликация (что, кстати, далеко не полностью объясняется различным характером объек-
тов издания).

Составители публикации источников по истории Франции XVI в. (А. Д. Люблин-
ская, Л. Л. Альбина, Е. В. Вернадская, Т. П. Воронова, Е. Г. Гурари, Л. И. Кмелева,
М. А. Коган, Н. В. Ревуненкова) преодолели немалые трудности при подготовке этой
книги. Если основная масса официальных писем, писанных обычным канцелярским
курсивом того времени, читалась сравнительно легко (хотя для этого понадобился
ряд принципиальных решений по вопросам транскрипции текста), то черновики, так
называемые «минуты», требовали часто почти головоломных усилий. Успешная транс-
крипция этих текстов — огромная заслуга составителей. С большой тщательностью

публичной библиотеке.— «Советская наука», 1940, № 9; Т. В. Л у и з о в а. Соб-
рание рукописей П. П. Дубровского в Государственной публичной библиотеке
им. М. Е. Салтыкова-Щедрина.— «Вопросы истории», 1952, № 8; А. Д. Люблин-
ская. Бастилия и ее архив.— «Французский ежегодник. 1958», М., 1959.

3 Средневековье в рукописях Публичной библиотеки, вып. III. Под ред. О. А. До-
биаш-Рождественской. Древнейшие латинские рукописи Публичной библиотеки.
Рукописи V—VII веков. Л., 1929.

4 Документы из Бастильского архива. Аннотированный каталог. Составила
А. Д. Люблинская. Ред. Т. П. Воронова. Л., 1960. Ротапринт. Тираж 100 экз.

5 Сб. «Средние века», вып. ХП—XV, XIX, М., 1958—1959, 1961.

4 Акты Кремоны XIII—XVI веков в собрании Академии наук СССР. Под редак-
цией В. И. Рутенбурга и Е. Ч. Скржинской. Изд. АН СССР. М.— Л., 1961.
отмечены в подстрочных примечаниях все зачеркнутые места, указаны все добавлен-
ные при исправлениях фразы и абзацы. Полностью соблюдена далеко не установив-
шаяся и часто очень причудливая орфография документов.

Чрезвычайно удачно, как нам кажется, решена в целом проблема перевода. Пе-
реводчикам удалось найти очень тонкую стилистическую линию, при которой
точная и почти буквальная передача оригинального текста не влечет за собой наро-
читой архаизации языка перевода, всегда искусственной п лишь затемняющей
понимание документа.

Однако не со всеми принципами этого издания можно согласиться. Прежде всего,
как нам кажется, основу публикации должен составлять оригинальный текст доку-
мента на языке подлинника. Именно он должен транскрибироваться, разъясняться
и подвергаться текстологическому анализу. Перевод же является такой же вспомога-
тельной частью публикации, как и комментарий. Данная публикация придерживается
этого принципа только в части подстрочных текстологических справок. Археографиче-
ский же и текстологический комментарий отнесен к переводу (см., например № 16, 97
и др.), в некоторых случаях идентичные текстологические примечания сделаны и
к французскому тексту, и к переводу (№ 8 и др.). К переводу, а не к оригиналу отне-
сены и замечания о предыдущих публикациях документа.

Переводчики считали нобходимым разъяснить темные и неточные обороты кан-
целярского стиля, с трудом поддающиеся переводу. Это очень помогает пониманию
документов. При этом, однако, часть разъяснений помещена в скобках в тексте пере-
вода, другие подцбные же разъяснения отнесены под строку (смотри, например, при-
мечания и перевод документа № 27). По мотивам не совсем ясным тексты адресов и по
меток на документах, воспроизведенные в публикации, отсутствуют в переводах.

Нужно было, вероятно, более подробно раскрыть в археографической части пре-
дисловия приемы чтения черновых документов, продемонстрировав их на конкретных
примерах. Это дало бы исследователю возможность проверить чтение текста, часто
неизбежно предположительное.

Особенное сожаление вызывают крайне скромные размеры реального коммента-
рия, помещенного в подстрочных примечаниях к русским переводам. Помысли со-
ставителей, вероятно чрезвычайно стесненных плановым объемом издания, отсутствие
этого комментария должны были частично восполнить аннотированные именной и гео-
графический указатели, помещенные в конце книги. Такое решение представляется
недостаточно убедительным. Указатели составлены очень кратко и, являясь необхо-
димой в подобном издании частью справочного аппарата, они ни в какой мере не за-
меняют комментария. Точные и подробные исторические справки о событиях и людях,
подкрепленные библиографией, сопоставление фактов, сообщаемых документами,
с другими известиями, указания на сомнительность или недостоверность сведений —
одним словом, ставший уже обычным в советских академических изданиях источников
научный комментарий был бы здесь тем более оправдан, что советские ученые, рабо-
тающие в разных концах нашей страны, далеко не всегда располагают всей необходи-
мой зарубежной литературой и источниками. Иногда чрезмерные в изданиях отечест-
венных документов такие примечания в настоящей публикации были бы важным под-
спорьем исследователям истории Франции XVI в., которые, несомненно, будут рас-
сматривать в дальнейшем эту ценнейшую публикацию как одно из основных пособий
для своей работы.

Опубликованием рукописных документов по истории Франции XVI в. положено
начало изданию и широкому использованию хранящихся в Советском Союзе западно-
европейских источников. Надо надеяться, что за этой первой капитальной публика-
цией французских средневековых документов последуют другие, начнут издаваться
описания и каталоги, и все эти необходимые ученым фонды прочно и навсегда займут
свое место в науке.

С. В. Житомирская
Акты Кремоны XIII—XVI веков в собрании Академии наук СССР

Под редакцией В. И. Рутенбурга и Е. Ч. Скржинской.
Изд. АН СССР. М.—Л., 1961, 271 стр.

Настоящее издание представляет собой публикацию 90 кремонских актов XIII—
XVI вв. из коллекции академика Н. П. Лихачева, ныне хранящейся в архиве Ленин-
градского отделения Института истории Академии наук СССР г. «По существу это
второй том издания кремонских документов, ибо 25 лет назад, в 1937 г., было опуб-
ликовано 165 кремонских актов из этого собрания 1 2 * 4. Благодаря этим двум публикациям
советским и иностранным исследователям стал доступен весь комплекс кремонских
документов, хранящихся в СССР.

Этот фонд кремонских актов, некогда составлявший часть архива Кремонской
епископии и капитула, представляет собой одно из крупных собраний кремонских
документов, сохранившихся до нашего времени: так, в университетской библиотеке в
Галле хранится от 400 до 450 кремонских актов, в фондах самого Кремонского епи-
скопства и капитула Кремоны имеется 301 акт. Советское собрание, насчитывающее
255 кремонских документов, занимает, следовательно, видное место среди этих комп-
лексов.

До опубликования актов Кремоны, хранящихся в СССР, всего было издано менее
500 актов VIII—XIII вв. 8 Обе советские публикации, вводящие в научный оборот
255 актов, являются крупнейшими изданиями кремонских документов в XX в.

Из 90 актов, включенных в издание 1961 г., основной комплекс документов от-
носится к XIII в. (65 актов); XIV век представлен 19 актами, XV — пятью и XVI —
одним актом. Почти все акты составлены или от имени самих кремонских епископов
или их викариев, прокураторов, гастальдов и архидьяконов; они характеризуют
«...поземельные отношения в Кремоне и округе в XIII—XVI вв. во всем их многооб-
разии и динамичности, взаимоотношения епископа кремонского, выступающего в каче-
стве землевладельца-феодала, с одной стороны, и массой простых держателей, кре-
стьян и вассалов епископа — с другой И.

Свыше 2/3 актов (63 из 90) касаются вопросов земельных отношений в Кремонском
округе: это различные виды аренды и феодальных держаний, купля, продажа и об-
мен земли. Среди них особенно значительную группу составляют акты «инвеституры
за фикт» (1/3 всех документов). В данном случае, как справедливо отмечают авторы
археографического введения Л. Г. Катушкина и В. И. Рутенбург 5, старый термин
скрывает практику арендных отношений, ибо в данных документах речь идет не о на-
делении феодального держателя землей за ценз, а о сдаче земли или поступлений с нее
(обычно десятины) в аренду на довольно краткий срок (от 2 до 29 лет). Построение
этих актов довольно однообразно: 1) указание даты, 2) перечисление свидетелей,
3) наименование участников сделки (в качестве одной стороны действует епископ
Кремоны или его заместитель), 4) указание на юридическую природу акта, 5) описание
объекта сделки и указание на границы участка, 6) условия сделки, 7) заключительные

1 Архив ЛОИИ, Западноевропейская секция, ф. 4. См. Путеводитель по архиву
Ленинградского отделения Института истории, ч. II, М.—Л., 1958, стр. 459.

2 Акты Кремоны X—XIII веков в собрании Академии наук СССР. Подготовил
к изданию С. А. Аннинский, предисловие О. А. Добиаш-Рождественской. М.—Л.,
1937.

8 С. А. Аннинский. Введение. Происхождение публикуемой серии актов.
Акты Кремоны X—XIII веков..., стр. 5.

4 Л. Г. Катушкина и В. И. Рутенбург. Акты Кремоны XIII—
XVI веков (археографическое введение). Акты Кремоны XIII—XVI веков, стр. 45.

5 Там же.
формулы и 8) подписи нотариев. В качестве лиц, получающих аренду, выступают свя-
щенники (акт № 19), вассалы епископа (№ 21), но большей частью это, видимо, про-
стые держатели. Фикт за инвеституру десятины с земли или за саму землю уплачи-
вается пшеницей, деньгами, воском, перцем и каплунами.

К актам инвеституры за фикт по содержанию приближаются акты аренды по
праву локации (locatio, locatio empliyteosim — 6 документов). Характерно, что акты
инвеституры за фикт почти все (за исключением № 80) относятся к XIII в., в то время
как акты аренды по праву локации датируются все XIV в. Не происходит ли здесь
замены старого феодального термина «инвеститура» понятием «локация», более соответ-
ствующим содержанию актов?

Интересно отметить, что в четырех документах из шести аренда предоставляется
консулам сельских коммун. В качестве фикта за аренду фигурируют больше деньги,
встречаются и продукты: доля урожая, сыр, каплуны.

О сохранении старых форм феодальных отношений свидетельствует группа доку-
ментов, связанных с инвеститурой феодом (10 актов). Большей частью это инвеститура
землей и десятиной; в одном из документов (№ 52) инвестируемый получает в качестве
феода 3/4 берегового сбора. Встречаются также акты возврата феода сеньору. В каче-
стве инвестируемых выступают вассалы епископа, вассалы-оруженосцы и «капитаны».
Вассалы, получая феод, приносят клятву верности сеньору, текст которой включается
в акт инвеституры. Почти все акты о феодах относятся к XIII в. (за исключением
№ 79). Ряд документов содержит не одно, а несколько юридических действий: призна-
ние вассальной зависимости и инвеститура, отказ от феода и инвеститура и т. д.

Меньшая группа документов связана с политическими и судебными правами
кремонского епископа, его административной деятельностью: это папские буллы и
епископские послания, отлучения от церкви, вызовы в суд, назначение и избрание
на должности настоятелей, дьяконов, прокураторов и др. Среди этих актов привлекает
внимание конфликт светских феодалов графов Камиксапо с кремонским епископом
Омобоном: последний пожаловался папе и императору на то, что графы незаконно
строят замок на территории Форново, принадлежащей Кремонской епископии; конф-
ликт было поручено рассмотреть епископу пармскому. Следующий акт, исходящий
от архиепископа Миланского, содержит отлучение графов Камиксапо от церкви
(акты № 5—7).

Публикуемые документы, таким образом, представляют многосторонний интерес
для исследователей. Они содержат материалы для характеристики роли церковного
землевладения в Северной Италии XIII—XVI вв., отношений крупных духовных фео-
далов с их вассалами и держателями, положения различных групп сельского населе-
ния, размера ренты и арендной платы. Акты позволяют сделать наблюдения над рас-
пространением феодальных институтов (феод, инвеститура, вассальные обязательства)
и зарождением переходных форм поземельной ренты. Документы помогают опреде-
лить административную деятельность кремонских епископов, их взаимоотношения со
светскими феодалами и римской курией.

Акты содержат много данных для характеристики деятельности средневековых
нотариев.

Для лингвиста может представить интерес эволюция синтаксиса средневековой ла-
тыни и «подлинные отложения работы сменяющихся веков, поры, медленно выковы-
вавшей из латинского итальянский язык» в, а также анализ имен, прозвищ и фами-
лий лиц, упоминаемых в актах, которые повторяют часто светские и церковные зва-
ния, профессии ремесленников и т. д.

Однако ценность публикуемых документов отнюдь не ограничивается значимо-
стью их содержания. Публикация содержит существенный материал для изучения сред-
невековой дипломатики, хронологии, палеографии, архивистикп. В раскрытии этих
сторон публикуемых актов — неоценимая заслуга их издателей.

Здесь уместно отметить тот огромный труд, который вложили три ученых —
Е. Ч. Скржинская, В. И. Рутенбург и молодой исследователь Л. Г. Катушкина —
в эту публикацию. Сама по себе работа по транскрибированию текстов XIII—XVI вв.,
написанных нотариальным курсивом, различными лицами, с многочисленными сокра-
щениями, представляет огромные трудности, требует кропотливейшего труда, разно-
сторонних лингвистических и исторических знаний, долгого исследования отдельных
понятий и терминов. Авторы блестяще справились со своей задачей: тексты докумен-
тов изданы полностью, с сохранением транскрипции, орфографии и особенностей
языка подлинника; в примечаниях оговорены нечитаемые слова, места вычеркнутые
или дополненные писцом.

Авторы публикации, однако, не ограничились подготовкой к печати текста актов,
но проделали большую исследовательскую работу, которая облегчила всестороннее
изучение источника. Тексту каждого документа предшествует легенда на латинском

6 Предисловие О. А. Добиаш-Рождественской. — Акты Кремоны X — XIII ве-
ков..., стр. XXIII.
языке, в которой, кроме указания даты и места составления акта, определяется назва-
ние документа (investitura ad fictum, venditio ad allodium и т. д.). Данное определение,
повторенное в оглавлении актов, позволяет читателю сразу отобрать интересующий его
вид документов.

Публикуемым актам предшествуют также регесты на русском языке, в которых
довольно подробно и четко излагается содержание документов и перечисляются участ-
ники заключаемого соглашения или сделки. С этой трудоемкой работой, требующей, в
частности, больших усилий при переводе отдельных терминов п понятий па русский
язык (см. регесты актов № 17, 21 и др.), авторы также справились успешно.

Вместе с тем здесь хочется высказать одно замечание. На наш взгляд, регест на
русском языке должен содержать прежде всего четкое определение вида документа,
а уж затем может в любой степени подробно излагать его содержание. Если для боль-
шинства земельных актов можно допустить повествовательную форму регест, при-
нятую издателями, ибо она по существу раскрывает название и определение докумен-
та 7, то в некоторых случаях принятая форма регест не удовлетворяет этому требова-
нию. Так, из регест к акту № 67 8 неясно, какой вид документа перед нами. Из двух
регест к документам, определенным в легенде Responsiones testium (№ 65 и 35), удач-
ным представляется первый, сразу определяющий суть дела («Показания свидетелей
относительно раздела вод...»), в то время как второй лишь излагает документ («Вен-
турии, епископ кремонский, поручил Иоанну де Аригонибус принять и записать пока-
зания свидетелей....»). Также ряд других регест (см. № 5, 62, 69, 74, 79) скорее при-
ближается к рассказу или повествованию о документе, нежели содержит его четкое
определение.

Определение вида документа на русском языке было бы важно и потому, что оно
означало бы известное толкование, объяснение, данное специалистами-исследовате-
лями латинским терминам и понятиям. И еще одно мелкое замечание по этому по-
воду. Представляется спорным употребление в русском тексте регест феодального
термина «инвеститура», «инвестирует» для актов investitura ad fictum, ибо сами авторы
пишут во введении об арендных отношениях, скрывающихся за старым понятием;
ведь и в публикуемых источниках часто употребляется iocat io sen investitura, inves-
titura nomine locationes.

Два введения, написанные составителями публикации, представляют собой цен-
ные исследования. В «Очерке из истории Кремоны» Е. Ч. Скржипской подробно осве-
щена та историческая обстановка, в которой возникли издаваемые документы. Основ-
ное внимание в статье уделено внутренней, гражданской истории этого видного го-
рода Ломбардии, и вместе с тем эта история излагается па фоне жизни других центров
Северной Италии. Интересен тонкий и глубокий анализ гибеллинской ориентации
Кремоны при Гогенштауфенах — анализ, который полезен и при изучении отноше-
ний других городов Италии с Империей. В статье дается прекрасная историко-геогра-
фическая картина бассейна р. По, условий речной торговли и судоходства по реке и
ее каналам, отмечается борьба кремонцев с наводнениями, их большая работа по
созданию дамб и насыпей. Интересны замечания о стоимости различных участков
земли в зависимости от близости их к р. По, а также анализ некоторых публикуемых
документов об использовании вод По, границах рыбных ловель епископии и т. д. Важ-
ную помощь исследователю окажут сведения о деятельности средневековых нотарпев
XIII — XX I вв., основанные на изучении статутов Кремоны 1339 г. и на анализе пуб-
ликуемых документов. Этот материал впервые, насколько нам известно, нашел отра-
жение в русской литературе. Изложение статьи, основанное на глубоком изучении
источников, никогда не теряет органической связи с ними и все как бы пронизано
духом хроник и других документов. Остается только выразить сожаление, что в ста-
тье нет характеристики епископского землевладения в Кремоне XIII — XVI вв. и
положения различных групп населения, не сообщаются сведения о самих епископах,
их канцеляриях и административной деятельности. Это тем более хотелось бы видеть
здесь, ибо подобные сведения для X — ХШвв. содержатся в предисловии О. А. Добиаш-
Рождествеиской к первому тому «Актов Кремоны».

Очень полезно для исследователей археографическое введение Л. Г. Катушкпной
и В. И. Рутенбурга «Акты Кремоны XIII — XVI вв.». Оно содержит интересные сведе-
ния о происхождении публикуемых актов, истории Кремонского архива и некоторых
частных коллекций. Эти данные почерпнуты как из литературы, так и из переписки

7 См., например, регест к акту № 68 «Уголпн, епископ кремонский, сдает в эмфи-
тевснс па 3 года...» пли к № 31 «Яков де Васпаллепс продает Иоанну Бону де Ги-
рольдис... право взыскать долги» и т. д.

8 «Бальдесар де Понцонибус, прокуратор Брайбанина де Персико, выдвинутого
на пост настоятеля церкви св. Марии в Саблопете, передал документы об этом выдви-
жении Кларету, генеральному викарию епископа кремонского. Кларет ответил, что
он не имеет полномочий решить это дело, по поводу чего следует обратиться к самому
епнскопу».— Акты Кремоны XIII—XVI веков..., стр. 160.
с итальянскими и немецкими учеными и архивистами, контакты с которыми были весь-
ма полезны для настоящей публикации. Читатель хорошо представит себе место на-
шего собрания среди других коллекций кремонских актов, а также степень их изучен-
ности и характер предшествующих публикаций. В разделе «Категории актов» отме-
чается деление документов по содержанию на публичные и частные акты, причем в каж-
дой группе перечисляются основные виды документов. Этот раздел представляется
весьма существенным, ибо он дает основную классификацию документов. Здесь можно
сделать только одно мелкое замечание: представляется ошибочным отнесение к катего-
рии публичных актов двух отказов от земли (refutatio terre № 28, 32), ибо в первом
случае не отмечается, на каком праве держатели владели землей, а во втором гово-
рится об инвеституре за фикт (тип актов, которые авторы относят на той же стра-
нице к категории частных актов). К тому же сами авторы на следующей странице от-
носят два упомянутых акта (№ 28 и 32) к категории частных.

Разделы «Характер письма актов», «Дипломатическая характеристика», «Дати-
ровка рукописей», «Нотарии» не вызывают возражений. Они значительно облегчают
работу исследователей документов.

Интересен и убедителен анализ дорсальных надписей и те наблюдения, которые»
оспаривают классификацию этих надписей по шести категориям, данную С. А. Аннин-
ским в «Актах Кремоны X — XfII веков». В целом статья содержит много интересных
сведений и наблюдений по средневековой дипломатике, палеографии, хронологии и
архивистике — всему комплексу вспомогательных исторических дисциплин.

Публикация имеет указатели именной, географический и предметно-терминоло-
гический. Указатель имен содержит не только наименование лиц, упоминаемых в актах,
но и определение рода их занятий, должностей или титулов. Интересен предметно-
терминологический указатель, не только перечисляющий термины и предметы, но и
дающий их различную транскрипцию (например: malga, malgha, malghia), а также
отмечающий употребление их в различных сочетаниях: например, locatio (locatio et
concessio, locatio sen invest it ига, invest itura nomine locationis или scutifer (schutifer,
vassal us de sciitifero, feudus ad conditionem scutiferi). Терминологический ука-
затель выиграл бы, если бы были даны переводы отдельных терминов на русский язык,
тем более что русские читатели, особенно студенты, далеко не всегда смогут пользо-
ваться необходимыми для этого справочниками.

Очень интересны также таблицы кремонских нотариев с монограммами, воспроиз-
водящие их подписи и нотариальные знаки. Фотографии дорсальных надписей и три-
надцати текстов актов дают наглядное представление об общем виде документов, ти-
пах письма и сокращений.

Все издание выполнено па высоком техническом уровне, таблицы и фотографии
актов весьма четки и ясны.

Итак, настоящая публикация, снабженная различными указателями и дополнен-
ная столь содержательными вступительными статьямп, представляет большой науч-
ный интерес. Она делает доступным широким кругам исследователей значительный ком-
плекс итальянских документов XIII — XVI веков. Публикация предоставляет иссле-
дователям важные сведения по вспомогательным историческим дисциплинам (средне-
вековой хронологии, палеографии, архивистике и т. д.). В связи с этим данное изда-
ние очень полезно для углубленных студенческих и аспирантских семинарских заня-
тий по этим дисциплинам на исторических факультетах. Значение рецензируемой
книги тем более велико, что за последние 25 лет это первая обширная научная публи-
кация документов западного средневековья, вышедшая в нашей стране.

Публикация призывает ученых Италии и Германии к изданию еще не увидевших
свет грамот Кремоны и облегчит им работу по подготовке этих изданий. Об интересе
иностранной научной общественности к данной публикации свидетельствуют письма,
которые были получены в ЛОИII уже в первые месяцы по выходе в свет «Актов Кре-
моны». Так, профессор Белградского университета Г. Острогорскпй (Югославия)
пишет: «Позвольте поздравить Ваших коллег с выходом в свет этой большой и столь
ценной работы; не трудно видеть, какой огромный труд Вы в нее вложили. Какой
богатейший и интереснейший материал и с какой тщательностью он обработан!» Высо-.
ко оцепили публикацию крупный специалист по истории Кремоны профессор Парм-
ского университета У го Гвальяцинн, директор Итальянского института истории сред-
них веков профессор Раффаэлло Морген, французский профессор Жап Ле Гофф, про-
фессор Вернер (ГДР), профессор Лео Штерн, директор Исторического коммунального
архива Кремоны доктор Изабелла Петенацци и др. Похвальный отзыв об издании
кремонских актов в СССР поместила местная кремонская газета. Весьма положитель-
но оценил данную публикацию проф. Э. Вернер (ГДР) в своей рецензии в «Studi
medievali» 9.

Все это свидетельствует о том, что выход в свет данной публикации является круп-
ным достижением советской исторической науки.

Е, В. Вернадская

9 Studi medieval!, Fa<c, I, 1962.
г
Лекции Т. Н. Грановского по истории средневековья

(Авторский конспект и записи слушателей)

/ Предисловие, подготовка текста и примечания С. А. Асиновской.
Ответственный редактор С. Д. Ска.зкин.

Изд. АН СССР. М., 1961, 239 стр.

В марте 1963 г. исполнилось 150 лет со дня рождения выдающегося русского исто-
рика Тимофея Николаевича Грановского.

Советские ученые написали и опубликовали ряд специальных работ, в которых
освещена роль Т. II. Грановского в развитии исторической науки х. О нем и его дея-
тельности говорится в учебниках по истории СССР, энциклопедиях, монографиях и
очерках, посвященных 40—50-м годам прошлого века. Каковы причины того неоспо-
римого факта, что лекционная, научно-исследовательская и публицистическая деятель-
ность Грановского привлекала внимание его современников и имела огромный успех
среди прогрессивно мыслящих людей? Почему она не забыта последующими поколе-
ниями, и в особенности советскими людьми? Чем обусловлен продолжающийся инте-
рес к его научному наследству?

В исторической и мемуарной литературе можно найти множество самых разнооб-
разных ответов на эти вопросы. На наш взгляд, успех университетских и публичных
лекций Грановского был обусловлен их прогрессивной направленностью и обществен-
ной значимостью, их высоким для того времени научным уровнем, критическими чер-
тами, просветительными и гуманистическими целями. Блестящая форма и задушев-
ность изложения были логическим выражением их богатого внутреннего содержания.
В период профессорства Грановского научно-общественная роль Московского универ-
ситета привлекала внимание не только Москвы, но и всей России 1 2, а кафедра Гра-
новского, по определению А. И. Герцена, выросла «в трибуну общественного про-
теста»3.

Известно, что, еще находясь за границей, где он завершал свое обучение, Гранов-
ский рассматривал свою будущую лекторскую деятельность как общественный долг 4.
Именно так он относился к своему делу на протяжении 16 лет работы в Московском
университете.

Грановский не был кабинетным ученым, изолированным от жизни. Свое призвание
и призвание своих учеников он видел в служении Родине, в содействии ее движению
по пути прогресса. Обращаясь к студентам (в 1845 г.), он сказал: «И вам, и мне пред-
стоит благородное и, надеюсь, долгое служение нашей великой России — России,
идущей вперед...»5 *.

«Пропаганда историей», критика русского крепостничества и самодержавного
деспотизма, показ бесправного и угнетенного положения трудящихся с позиций пере-
довой исторической науки, прогрессивная направленность лекций Грановского вызы-
вали глубочайший интерес у современников.

* * *

До выхода в свет рецензируемой книги публиковались только отрывки из лек-
ционных курсов Грановского в. Нужно подчеркнуть, что и в эту книгу вошла лишь

1 См. предисловие к рецензируемой нами книге «Лекции Т. Н. Грановского по
истории средневековья», стр. 15—16.

2 «Русская старина», № 9, 1887, стр. 641.

3 А. И. Герцен. Соч., т. XVI, М., 1959, стр. 106.

4 «Т. Н. Грановский и его переписка», т. II, М., 1897, стр. 343, 351, 353, 358.

5 «Лекции Т. Н. Грановского по истории средневековья», стр. 31.

8 См. об этом предисловие к книге «Лекции Т. Н. Грановского по истории средне-
вековья», стр. 15,
часть большого рукописного наследства Грановского, находящегося в архивах. В нее
включены автографы знаменитого профессора и студенческие записи его лекций. Соб-
ственноручный конспект лекций Грановского, которым открывается настоящая пуб-
ликация, интересен тем, что он является первым опытом молодого преподавателя.
Его ценность усиливается и оттого, что вообще автографов Гранойского сохранилось
очень мало. Удачно подобраны записи слушателей, в которых более полно отражено
содержание лекций, относящихся к периоду расцвета научно педагогической и пуб-
лицистической деятельности Грановского.

На начальном этапе работы по освоению рукописного наследства Т. Н. Гранов-
ского составитель книги С. А. Асиновская правильно поступила, включив в нее в пер-
вую очередь самые интересные лекции или части лекций, опустив чисто описатель-
ные места и повторения. Избрав наиболее основательные записи лекций, составитель
публикации часто дополняет их в примечаниях и сносках извлечениями из других
записей или печатных работ, чтобы у читателя создалось более полное и правильное
представление о взглядах Грановского на тот или иной вопрос. К тому же едва ли
возможно и целесообразно абсолютно полное издание всего рукописного фонда Гра-
новского. Путь выборочной публикации, избранный С. А. Асиновской, вполне оправ-
дан, так как в фондах студенческих записей встречаются многочисленные повторе-
ния, пропуски, неудачные формулировки и описательные места, которые не имеют
научной ценности. Нам кажется, что следует продолжить работу именно в этом плане,
чтобы извлечь из архива Грановского все интересное для науки.

Мне известны все печатные труды Грановского и многие студенческие записи его
лекций, хранящиеся в архиве Московского государственного исторического музея.
Изучив новую публикацию, могу сказать, что она весьма существенно обогащает,
дополняет и уточняет наши представления о деятельности и взглядах Т. Н. Гранов-
ского. В частности, она очень важна для историков западноевропейского средневековья,
а также для историков древнего мира. Эта публикация должна быть использована
при разработке проблем истории исторической науки. Историки русской обществен-
ной мысли тоже могут кое-что почерпнуть из опубликованных архивных материалов.
Весьма полно в анализируемой публикации отражены представления Гранойского
о поступательном процессе истории, о предмете исторической науки и ее значении.
Всемирная история имеет дело с событиями в их развитии и связи между собой 7.
Как видно из публикации, уже в первом курсе лекций отражено понимание Гранов-
ским диалектики исторического процесса — процесса поступательного развития.
В то время это имело важное политическое значение. Ярко показывая поступательный
ход исторического процесса, Грановский тем самым подводил слушателей к выводу,
о неизбежности смены одних порядков другими или их изменения. Но идеалистиче-
ская ограниченность Грановского в этом вопросе выразилась в том, что в качестве
главных факторов перемен, происходящих в мире, он считал просвещение и нравст-
венное совершенствование людей.

Грановский неоднократно говорил, что переходные эпохи с самого начала его
научной деятельности приковывали к себе внимание, что изучению этих эпох он обя-
зан всем, что в его понимании истории могло быть живым и истинным. Грановского
влекло к ним желание (в примечании «надежда») услышать «последнее слово всякого
отходящего, начальную мысль зарождающегося порядка вещей» (в другом варианте:
«основное начало возникающего порядка вещей») 8. Грановский подчеркивал, что «в ис-
тории нет эпох полного упадка и застоя, а есть времена переходные, когда вырабаты-
ваются новые формы и начала для жизни» 9. В одной из лекций, относящейся к 1845 г.,
мы находим мысль о том, что в некоторые переходные эпохи противоречие «может быть
уничтожено только насилием» 10 11.

Грановский придавал большое значение философии истории. «Теперь,— читаем
мы в публикациях,— философия стала необходимым пособием для истории, она дала
ей направление к всеобщему, усилила ее средства и обогатила ее идеями...» и.

В новой публикации широко отражены попытки Грановского определить понятия
всемирной и всеобщей истории, представить себе и разъяснить своим слушателям за-
кономерности исторического процесса. Грановский ратовал за такую схему показа
исторического процесса, где бы не было каких-то исключительных привилегий для
одного или нескольких народов. В этой связи он критиковал узость и тенденциозность
взглядов германских историков-шовинистов. В публикуемом отрывке из рецензии на
книгу Ф. Лоренца «Руководство к всеобщей истории» Грановский упрекал автора за
то, что «истории восточных народов посвящено в сочинении Ф. Лоренца слишком мало
места, Китай выпущен вовсе... Об Индии также сказано мало» 12.

7 «Лекции Т. Н. Грановского по истории средневековья», стр. 37.

8 Там же, стр. 199.

9 Там же, стр. 49.

10 Там же, стр. 8.

11 Там же, стр. 42.

12 Там же, стр. 203.
Отмечая закономерность существования феодализма как определенного этапа в
поступательном процессе истории 13, Грановский осуждал тех ученых и общественных
деятелей, которые идеализировали феодализм и ратовали за его реставрацию, возрож-
дение или консервацию его остатков 14. В свое время А. И. Герцен писал: «Гранов-
ский... выходит перед московским обществом не как адвокат средних веков, а как заяви-
тель великого ряда событий в их органической связи с судьбами всего человечества» 15.
Грановский говорил, что феодализм отслужил свою службу, но не стал еще предметом,
имеющим только научный интерес, что в Европе идет упорная борьба за ликвидацию
его остатков 16.

Как известно, в произведениях Грановского нет общего, всеохватывающего опре-
деления феодализма. Но в новой публикации мы находим замечания и высказывания,
из которых может сложиться представление о том, как Грановский понимал европей-
ский феодализм, его особенности в отдельных странах 17.

В новой публикации мы находим попытку показать положение различных слоев
средневекового общества 18, в ряде лекций (25, 26, 29-я) — сочувственную характери-
стику бедственного, бесправного положения угнетенных масс народа, особенно сель-
ского населения 19 *.

Большое внимание в лекциях Грановский уделял средневековому городу.

В 27-й лекции университетского курса 1848,49 г. дается анализ различных теорий
происхождения городов, раскрываются отношения городов с феодалами, церковью и
королевской властью, показывается роль городов как центров средоточения промыш-
ленности и торговли 2). Грановский значительное место отводил описанию различ-
ных форм борьбы городов за независимость, направленную против засилия светских
и духовных феодалов 2l. Важны его мысли и о борьбе, происходившей внутри города 22

Говоря о феодалах, Грановский характеризует и положение угнетенных классов
общества, «о которых известны только их страдания, о которых история ничего не
сказала до сих пор. Сюда относятся рабы и вообще сельское население Западной Евро-
пы во все продолжение средневекового порядка вещей... положение средневекового
раба, виллана, вообще всего сословия, стоявшего на различных ступенях этой лест-
ницы, немногим было лучше состояния древнего раба...»23. Он с большим сожалением
отмечал, что нет ни одной сколько-нибудь полной монографии об этом предмете. Это
отчасти объясняется тем, что летописцы смотрели более на верхушки общества, в по-
бедах и страданиях которых выражались шаги истории, между тем как раба и сред-
него сословия как будто бы не было 24. В феврале 1849 г. на лекции в университете
Грановский сказал, что одной из жизненно важных задач науки является написание
истории низших (угнетенных) классов Западной Европы, показать, откуда явились
пролетарии 25 *.

.Все это свидетельствует о том, что дворянин но происхождению, историк-просве-
титель Грановский, хотя и допускал некоторую идеализацию средневекового рыцарст-
ва, глубоко понимал страдания угнетенных масс, говорил и писал о них с большим сочув-
ствием. Рассказами о бедствиях народных масс в средневековой Европе, о беззако-
ниях и произволе по отношению к ним господствующих классов Грановский как бы
направлял слушателей на сравнениэ их положения с положением крепостных крестьян
в тогдашней России.

Описывая роскошь господствующих классов в древнем мире, Грановский замечал:
«Многие смотрят с завистью на древний мир, на его общественную жизнь, на роскошь...
Но стоит только вглядеться и мы увидим, какими страшными жертвами покупал он
возможность этой роскоши и блеск немногих лиц» 2в. Слушатели не могли мысленно
не сказать, что так же дело обстояло в крепостнической России.

Свои взгляды на острые проблемы России Грановский высказывал в умеренных
формах. Как правильно отметила С. А. Асиновская в предисловии к данной публика-
ции, Грановский не сумел подняться до материалистических, революционных идей

13 «Лекции Т. II. Грановского по истории средневековья», стр. 158—229.

14 Там же, стр. 230.

13 А* Герцен. Соч., т. II, стр. 111.

16 «Лекции Т. II. Грановского по истории средневековья», стр. 229.

17 Там же, стр. 148, 159, 160, 162.

18 Там же, стр. 162.

19 Там же, стр. 162—164, 218.

21 Там же, стр. 183 и 232.

21 Там же, стр. 185 и 232.

22 Там же, стр. 194.

23 Там же, стр. 190.

24 Там же.

23 Там же, стр. 199 (текст и прим. «д»К

28 Там же, стр. 218
Белинского, Герцена и Огарева. Он опасался революционной ломки феодально-крепост-
нических отношений 27. Исследователь найдет в публикации много примеров про-
тиворечивости и идейной слабости взглядов Грановского, которые проявились, в
частности, в оценке роли государства, церкви, рыцарства и в ряде других вопросов.

Как гуманист Грановский весьма отрицательно относился к истокам колониализма.
В частности, он подчеркивал, что «действия испанских завоевателей в Южной
Америке были разрушительны» 28, что отношение английских колонизаторов к
местному населению было самым враждебным, что колонизаторы ненавидели местное
население.

Грановский разоблачал расистский взгляд на славян, указывая, что славяне не
менее одаренные, чем другие народы Европы, что они имеют полное право занимать
место в истории 29, что все народы, несмотря на различия, имеют в своем развитии
много общего.

В печатных трудах Грановский не раз выступал с критикой отдельных положений
Гегеля. В новой публикации мы находим следующее высказывание Грановского об
одном из известных тезисов Гегеля: «Один из новейших писателей, величайших
представителей немецкой философии, сказал: ,,...Все действительное разумно, все
разумное действительно*4. Это положение может быть принято, но со значительными
ограничениями, по крайней мере в том смысле, что не всякая действительность соот-
вествует разумным целям» (курсив наш.— И. И.) 3< Это высказывание Грановского
было весьма смелым в условиях царского самодержавия, так как оно наводило на
мысль о том, что «разумность» крепостнических порядков и царского деспотизма более
чем сомнительна.

Об откликах Грановского на революцию 1848 г. во Франции и о влиянии револю-
ционных событий на его исторические взгляды раньше мы судили по его некоторым
печатным трудам. В анализируемой публикации имеются интересные суждения и по
данной проблеме. Прежде всего они показывают, что Грановский умел органически
увязывать излагаемый им исторический материал с актуальными проблемами совре-
менной жизни, волновавшими общественность не только Европы, но и других частей
света.

Первую лекцию университетского курса 10 сентября 1848 г. Грановский начал
словами: «Более, нежели когда-нибудь, история имеет право на внимание в настоящее
время. Ввиду великих вопросов, решаемых западными обществами, человеку с мыс-
лящим умом и благородным сердцем нельзя не принимать участия в судьбе человече-
ства, нельзя не оглянуться назад и не поискать ключа к открытию причин тех зага-
дочных явлений,- на которые мы смотрели и смотрим с удивлением...» «Этот ключ,—
говорится в другом варианте записи,— история прошедшего времени... история —
живое, связанное, органическое прошлое: не поймешь настоящего, если не будешь
знать прошедшего...» 31.

Грановский считал, что русские ученые должны изучать историю Европы: «Мы
стоим,— говорил он,— на пороге Европы не праздными наблюдателями: движения
европейской жизни находят отголоски и у нас, мы стараемся понять их и из них извлечь
поучительный пример...» 32. В другом случае Грановский указывал, что «никогда
призвание русского историка не было так важно, как в настоящую минуту...» 33, что
для русских историков предстоят трудные подвиги, результатом которых «должно
быть не одно удовлетворение ученого любопытства, а полное, имеющее определить
жизнь, уразумение истории и ее законов»34.

* * ♦

В заключение следует еще раз подчеркнуть, что данная публикация рукописных
материалов о научно-педагогической деятельности Грановского, которые более ста
лет находились в архивах, вносит ценный вклад в науку. Книга, о которой мы гово-
рили, с большим интересом будет прочитана не только специалистами-историками, но
и широкими кругами нашей общественности.

Нам кажется, что эта книга была бы еще более ценной и полезной, если бы в нее
вошли некоторые архивные фонды Грановского, относящиеся к позднему средневековью

27 Там же, стр. 5—6.

28 Там же, стр. 227

29 Там же, стр. 100.

3> Там же, стр. 225.

31 Там же, стр. 88, 91.

32 Там же, стр. 91.

33 Там же, стр. 201.

34 Там же.
и начальному периоду новой истории. Напротив, конспект первого курса Гранов-
ского, несколько схематичного и местами отрывочного, можно было бы дать в более
фрагментарном виде. В приложении следовало бы поместить отрывок из вступитель-
ной лекции Т. Н. Грановского.

Огромную, очень кропотливую, требующую высокой научной квалификации ра-
боту по подготовке материалов к изданию провела С. А. Асиновская. Кто видел эти
материалы в архивах, может особенно ясно представить себе, как много времени и сил
уделила она этому важному делу. Следует особо отметить обстоятельное предисловие
и примечания к данной публикации, в которых освещены все стороны научно-педаго-
гической, общественной и публицистической деятельности знаменитого профессора
Московского университета.

И, Ф. Ивашин
Важный источник по истории раннефеодальной Польши

Академией наук СССР за последние годы был издан ряд переводов на русский
язык исторических памятников европейского средневековья. К ним можно отнести
хроники Иордана, Лаврентия из Бржезовой, Козьмы Пражского, произведения Эраз-
ма Роттердамского, Ульриха фон Гуттена и других средневековых авторов. Переводы
одних из этих памятников впервые появились полностью на русском языке, другие,,
вышедшие ранее, были значительно обновлены и переработаны.

В 1962 г. список этих полезных публикаций пополнился еще одной — Хроникой
Галла Анонима, вышедшей в русском переводе впервые в серии «Памятники средневе-
ковой истории народов Центральной и Восточной Европы». Хроника эта, одна из
немногих освещающая раннюю историю Польши от древнейших полулегендарных
времен до начала XII в. (1113 г.), является единственным крупным источником по
истории Польши X—XII вв., написанным в самой Польше. Хроника подробно опи-
сывает внутреннюю историю Польши этого периода, особенно большое внимание уде-
ляет правлению тех князей, которые, по мнению автора, укрепляли Польское госу-
дарство (например, Болеслава Храброго и Болеслава Кривоустого). Она содержит
яркое описание героической борьбы польского народа против германского императора
Генриха V в 1109 г. и, что особенно важно, единственное в польских источниках из-
вестие об антифеодальном восстании 30-х годов XI в., охватившем почти всю террито-
рию Польши. Автор уделяет много внимания и военно-политическим отношениям Поль-
ши — с Русью, Венгрией, Чехией, Германской империей. Поэтому она является
ценным источником не только для специалистов по истории Польши, но и для иссле-
дователей ранней истории Чехии, Венгрии, а отчасти также древней Руси и Германии.

Хроника Анонима Галла поэтому может быть и ценным учебным пособием для
студентов-историков, которые, наряду с описанием важнейших исторических собы-
тий той эпохи, найдут там живой и колоритный материал по истории быта и культуры
средневековой Польши. В то же время хроника эта представляет знчаительный инте-
рес с источниковедческой и историографической точки зрения, и при том не только
для славистов, но и для медиевистов вообще. Она пополняет до сих пор еще небога-
тый фонд имеющихся в русском переводе средневековых хроник, изучение которых
может помочь разработке источниковедческих и историографических вопросов ран-
него средневековья.

Перевод Хроники Галла Анонима на русский язык, осуществленный старшим
преподавателем кафедры древних языков исторического факультета МГУ Л. М. Попо-
вой (стихотворные переводы сделаны доцентом этой же кафедры М. Н. Цетлиным),
сделан чрезвычайно добросовестно и точно и вместе с тем отличается литературными
достоинствами. Переводчик сумел сохранить и передать своеобразие авторской средне-
вековой латыни, весьма оригинальный литературный стиль Галла Анонима, придаю-
щий яркую индивидуальную окраску данной хронике, которая на русском языке
читается живо и вызывает интерес читателя. Л. М. Попова обнаружила при этом пре-
красное знание как классической, так и средневековой латыни, что особенно отчетливо-
проявилось в составленных ею комментариях.

Перевод Хроники Галла Анонима представляет значительные трудности. Она
написана в период наибольшего упадка латинской грамотности в средние века. Автор
ее, несмотря на свою обширную эрудицию, все же не овладел литературным латин-
ским языком. Смысл его фраз часто бывает темен, слова он применяет со значениями,
далеко отступающими от традиционных, и его обороты часто нельзя сравнивать с по-
добными выражениями у других авторов. Переводчик успешно преодолел эти труд-
ности, основательно изучив современную польскую научную литературу и средневе-
ковый польский язык, а также обычаи, поверья, предания, распространенные в поль-
ском народе на рубеже XI и XII вв.

Не доверяя какому-либо одному издателю при выборе редакции текста Хроники,.
Л. М. Попова учла всю критическую традицию и в каждом отдельном случае сама дела-
ла выбор той или другой конъектуры. Правда, она часто соглашается с конъектурами.
такого крупного знатока средневековой истории Польши, как К. Малечинский,
подготовившего самое последнее и наилучшее польское издание Хроники Галла.

Переводчик снабдил русский перевод Хроники серьезными научными коммента-
риями к каждому параграфу, которые помещены в конце книги. Эти комментарии
являются результатом большой и очень скрупулезной научной и критической работы
Л. М. Поповой и очень облегчают работу с Хроникой, так как проясняют многие ее
темные места и выражения путем сопоставления с другими современными источни-
ками, путем лингвистического анализа отдельных трудно переводимых слов и разъяс-
нения тех или иных ошибочных суждений хрониста.

В комментариях отразилась исследовательская сторона работы переводчика. Это
позволило ему установить связи событий польской истории, изложенных в Хронике,
€ историей соседних с Польшей стран (как с Запада, так и с Востока). С интересом
прочтет читатель о взаимоотношениях Польши с Киевской Русью.

Переводу Хроники предпослано предисловие источниковедческого характера.
Переводчик дает в предисловии характеристику Галла Анонима, а также современной
ему эпохи. Все время подчеркивается синхронность польского источника с русскими
летописями. Сравнение двух национальных историографий позволяет переводчику
отмечать в комментариях совпадения в описаниях тех или других исторических собы-
тий, сходство или несходство в оценке их польским автором и русскими летописцами,
показать классовую природу и политическую ориентацию польского историка.

. В предисловии рассказана история открытия Хроники Галла Анонима, изла-
гаются различные историографические концепции о происхождении ее анонимного
автора.

Переводчик показывает политические взгляды автора, его слабые и сильные сто-
роны, выясняет те вопросы, которые могут быть наиболее полно изучены на основе
этого источника, филологические его особенности и уровень образованности и куль-
туры хрониста. Л. М. Попова останавливается на сохранившихся рукописных спи-
сках Хроники, их истории и сравнительной ценности этих рукописей и имеющихся
их публикаций.

Воздавая должное литературным и историографическим способностям Галла,
переводчик в то же время показывает и слабые стороны польского хрониста — неко-
торую общую примитивность и католическую ограниченность, тенденциозную в неко-
торых случаях оценку им русского войска и русских исторических деятелей и вместе
с тем переоценку силы и международного значения собственной страны в описывае-
мую эпоху.

Перевод сделан на высоком лингвистическом уровне. Переводчик всесторонне
изучил автора, его язык и стиль, его эпоху, его отношение к исторической действи-
тельности. Тонкая текстологическая критика источника еще более повышает прекрас-
ное качество перевода, сделанного хорошим русским языком. Предисловие и коммен-
тарий к переводу Хроники придают значительную научную ценность рецензируемому
изданию.

Осуществив перевод на русский язык раннефеодальной польской хроники,
Л. М. Попова проделала больщую, нужную и полезную работу.

В. В. Гутнова

II. А. Миронова

В. С. Соколов
1. Hajnal. L’enseignement de I’ecriture aux universites
medievales. Budapest. 1959, 301 p.

И. Xaii на л. Обучение письму в средневековых университетах.
Будапешт, 1959

В 1959 г. появилось на французском языке второе издание книги крупного венгер-
ского палеографа И. Хайнала «Обучение письму в средневековых университетах»,
которое, в отличие от первого 1, дополнено главами, опубликованными впервые после
смерти автора. Поскольку в советской литературе первое издание книги И. Хайнала
в свое время не подвергалось подробному разбору, здесь уместно сравнить оба изда-
ния. Приняв во внимание те критические замечания, которые были высказаны в адрес
первого издания 2, мы сосредоточиваем основное внимание на втором.

Название книги ориентирует читателя на историю средневековых университетов
и педагогики3. Но содержание ее значительно шире, ибо в ней поставлены интерес'
ные и совершенно не изученные вопросы, связанные с ролью средневековых универ-
ситетов в процессе формирования средневекового письма, исследована проблема
эволюции курсивного письма. В средние века для написания книг, грамот и бег-
лых записей применяли соответственно разные типы письма: книжное, дипломати-
ческое и курсивное (беглое). В конце XIII в. это четкое разграничение нарушается.
Дипломатическое письмо приобретает большую беглость, а в XIV в. многие грамоты
и часть книг пишутся курсивом.

Метод исследования автора в случае полной реализации мог бы быть весьма пло-
дотворным, ибо он сочетает палеографический анализ письма с изучением историче-
ской обстановки и культурной жизни Западной Европы XII—XIII вв. Отсутствие
работ, посвященных избранной И. Хайналом теме, объясняется объективной причи-
ной — недостатком, а в большинстве случаев и отсутствием прямых источников.
Исследование базируется прежде всего на изучении письма многих тысяч грамот,
наппсанных в различных канцеляриях стран Западной Европы, преимущественно
Франции и Венгрии. Изучены в качестве основных источников статуты университе-
тов, учебники, акты Парижского парламента, литературные произведения и т. д.
Однако всех сохранившихся источников оказалось недостаточно для рассмотрения
методов обучения письму в школах и университетах в XII—XIII вв. Источники не

1 I. Hajnal. L’enseignement de I’ecriture aux universites medievales.—«Stndia

Historica Academiae scientiarum Hungariae», Budapest, 1954.

3 В. К u rbisowna. Istvan Hajnal. L’enseignement de I’ecriture aux univer-
sites medievales, 1954.— «Rocznik Historyczne XXII za lata 1955—1956», Poznan,
1956, s. 205—212; R. M a г i s n a. Istvan Hajnal. L’enseignement de I’ecriture aux
universites medievales, 1954.— «Historicky casopis», rocnik V, cislo 3, 1957, s. 402—
404: Ch. S a m a r a n. Enseignemeiit et diffusion de I’ecriture au moyen-age.— «La
France graphique», 1954, p. 8—20; Q. C. Boyce. L’enseignement de I’ecriture anx
universites medievales by Istvan Hajnal...— «The American Historical Review», LX,
№ 4, July, 1955, p. 946. См. также рецензию на второе издание: R. F i с h t е n a u.
L Hajnal. L’enseignement de I’ecriture aux universites medievales, Deuxieme edition...,
Budapest, 1959.— «Mitteilungen des Instituts fiir osterreichische Geschichtsforschung»,
Bd. LXIX, H. 3-4, 1961, S. 393—394.

Критики, в общем положительно оценивая исследование И. Хайнала, отмечали
в то же время спорность некоторых его положений, построенных на гипотезах и до-
гадках.

3 Мы остановимся главным образом на разборе вопросов, связанных с историей
письма, а не с историей ,педагогики.
позволяют ответить на вопрос, какому именно типу письма обучали в то или иное
время. И. Хайналу приходится прибегать к использованию источников более позд-
него времени — XV—XVI вв. и даже XVIII в.— и делать выводы по аналогии.

Книга в первом своем издании состояла из четырех глав: в первой главе исследо-
валась практика начального обучения в университетах средневековья, во второй —
методы обучения письму в университетах, третья глава посвящена исследованию
курсов составления грамот в университетах, в четвертой поставлен вопрос о влиянии
школьного обучения на единообразие европейской дипломатики. Второе издание
книги состоит из шести глав. В первой главе исследуется процесс распространения
письма грамот, во второй — проблема происхождения готического курсива. После-
дующие главы перепечатаны с некоторыми редакционными поправками из первого
издания. В приложение ко второму изданию включены: перепечатка статьи И. Хай-
нала «По поводу обучения письму в средневековых университетах» 4, его же неболь-
шой очерк о корпорации учителей письма (maitres-ecrivains), а также статья Л. Мезеи,
который был инициатором второго издания книги своего учителя, о письме и канце-
ляриях XII в. К книге приложен великолепный подбор образцов письма грамот XI—
XIII вв.

Автор ставит перед собой задачу проследить развитие средневекового письма,
эволюцию его форм и техники, методы обучения письму и его применение в канцеля-
рии (р. 34). Все эти вопросы в той или иной мере рассмотрены в книге, но основное
внимание Хайнал уделил двум последним, руководствуясь выдвинутым им еще в
1921 г.5 основным положением о том, что развитие средневекового письма происхо-
дило под прямым воздействием университетского обучения. Он стремился выяснить,
какое место занимало обучение письму и в школьном образовании.

В первой, имеющей характер введения, главе второго издания автор дает разбор
(к сожалению, очень краткий) развития дипломатического письма с V по XIII в.,
сопровождая его весьма общим описанием культурной жизни общества того времени.
Подобного рода краткость была бы обоснованной при наличии по этому вопросу более
или менее обширной литературы. Но ввиду отсутствия последней эта глава из-за
чрезмерной сжатости изложения понятна исключительно специалистам. К тому же
в ней выдвинут ряд положений, из которых лишь часть находит дальнейшее развитие
в последующих главах.

В центральных главах (III, IV, V), исследуя систему обучения в средневековых
университетах разных стран Европы, И. Хайнал подчеркивал, что в период средневе-
ковья университет был не только высшей школой, но включал также среднюю и даже
начальную школу. Это положение И. Хайнал аргументировал, ссылаясь на источ-
ники, возрастом студентов факультета искусств университета (от 9 до 16 лет), про-
граммой курсов (обучение латинскому языку по грамматике Доната) и ссылкой на
работу крупного исследователя истории Парижского университета Тюро в, который
не только установил факт, что университет осуществлял задачи начального обучения,
но доказал, что на артистическом факультете университета обучали алфавиту и чте-
нию (р. 66—67). Подробно описывая постепенно складывавшуюся структуру универ-
ситета, условия приема и пр., И. Хайнал придавал особое значение начальному обу-
чению в университете в связи с тем, что именно там было организовано систематическое
обучение письму, и в особенности беглому, т. е. письму быстроначертываемому (р. 61,
78). Выработанная университетом система обучения письму была заимствована сначала
парижскими начальными школами, а затем и другими школами Европы (р. 73).
И. Хайналу представляется, что обучение беглому письму было неразрывно связано
с обучением латинской грамматике (р. 72—73, 77, 88). Комплекс этих знаний давал
учащимся возможность слушать затем другие курсы и записывать их. В связи с этим
в работе уделяется большое внимание рассмотрению методов обучения латинской
грамматике, которые практиковались в школах и в университетах разных стран
Европы (р. 83—88).

Все высказанные автором соображения приводят его к выводу, что в XII—XIII вв.
техника беглого письма вообще могла развиваться только в результате интенсивного
обучения письму студентов университетов (р. 63). Далее автор изучил различные ме-
тоды обучения, стремясь изобразить, каким именно образом происходило обучение

4 I. Н a j n a I. Л propos de 1’enseignement de I’ecriture aux universites medieva-
les.— «Scriptorium», 1957, p. 33—49.

5 I. II a j n a 1. Irastortenet az irasbeliseg megujulasa korabol. Budapest, 1921.
См. также его последующие работы: I. Н a j n a I. Le role social de I’ecriture et revo-
lution europeenne. — «Revue de 1’Institut de Sociologie Solvay», № 1-2, Bruxelles,
1934; St. H a j n a 1. Vergleichende Schriftproben zur Entwicklung und Verbreitung der
Schrift im 12.— 13. Jabrbundert. Budapest, 1943; 1. H a j n a 1. Universities and the
Development of Writing in the Xllth and XHIth centuries. — «Scriptorium», 1952, p.
177—195.

• Ch. T h u г о t. De I’organisation de 1’enseignement dans 1’University de Paris
au moyen-age. Paris, 1850.
письму (точнее, усовершенствование в письме) учащихся, уже умевших читать и пи-
сать буквы и слова.

Одним из наиболее распространенных был метод диктовки, называвшийся modus
pronunciandi или legere ad pennam (p. 122). Он состоял в том, что профессор, медленно
читая курс, артикулировал каждое слово и повторял фразу несколько раз так, чтобы
студенты успели все записать. Этот метод заключался не только в диктовке; студенты
знакомились с содержанием курса и вместе с тем учились правильному произноше-
нию, усвоению орфографии и практиковались в письме. В Парижском университете
этим методом пользовались как на артистическом, так и на юридическом факультетах;
в XV в. юридический факультет отказался от него (р. 124). И. Хайнал считает, что
метод legere ad pennam был первой формой обучения письму (р. 127). Кроме того, он
•содействовал развитию преподавания и появлению новых произведений, так как
профессора диктовали студентам результаты своей личной работы. Этот метод был
особенно распространен во Франции. В немецких университетах он не получил широ-
кого применения. Другой метод назывался reportatio. Под термином reportare следует
понимать составление кратких конспектов во время слушания курса и проповедей
или чтения книг, тоже с точным соблюдением орфографии и пунктуации. Эта прак-
тика имела большое значение для будущей карьеры студентов, так как они привыкали
не только быстро писать, но и быстро фиксировать в письменной форме содержа-
ние лекций, проповедей, дискуссий. Это умение должно было пригодиться в дальней-
шем, например при слушании судебных процессов и т. д.

Существовал еще метод repetitio. Этот термин имел ряд значений. В Болонье
репетиторами называли всех преподавателей, кроме тех, которые вели официальные
курсы. В других странах Европы repetitio обозначало задания, которые студенты вы-
полняли самостоятельно после лекций или под руководством профессоров. В общем
термином repetitio обозначались практические занятия, в которых главное внимание
обращали на практику в письме.

Близок к методу repetitio и к диктовке метод resumptio, под которым понималось
составление своего рода письменных резюме лекций. Читая курс, профессор выделял
несколько тезисов, по его мнению, особенно важных, диктовал их, и они служили
для практических упражнений на дому. Таким образом, он резюмировал основные
мысли курса и диктовал их студентам. Метод resumptio служил для выработки при-
вычки редактировать краткие положения и требовал больших усилий. Такие курсы
организовывались для тех, кто готовился в бакалавры. Профессора требовали пла-
тить за эти специальные курсы больше, чем за обычные. Этот метод имел широкое
распространение в немецких университетах. В Венском университете в 1428 г. спе-
циальная комиссия артистического факультета выработала особые правила для re-
sumptio, стремясь придать этому методу наиболее практический характер, т. е. ши-
роко применять различные упражнения в грамматике, причем объяснения должны
были вестись на немецком языке (р. 141 —142), а задания обязательно проверяться,
иначе этот метод мог превратиться в метод legere ad pennam. Каждый студент при-
нимал участие в двух resumptio ежедневно. И. Хайнал привел еще ряд примеров
для того, чтобы полнее раскрыть суть метода resumptio. Так, в XV в. статуты Лейп-
цигского университета предписывали профессорам применять его при изучении грам-
матики, логики, риторики, философии. Автор заметил, что подготовительная работа
к диспуту очень рано стала выполняться в письменной форме. Участники диспутов
готовились к ним, составляя заранее письменный текст выступлений (р. 142). Таким
образом, по мнению И. Хайнала, при всех рассмотренных методах обучения усовер-
шенствование в письме занимало важное место.

Изучая методы обучения письму в средневековых университетах, И. Хайнал
использовал и ввел в научный оборот ценнейший материал. Особое внимание в книге
обращено на то, каким образом в том или ином курсе обучали письму и насколько
каждый такой курс способствовал практическому применению письма в жизни. Од-
нако изучение университетских курсов и методов обучения само по себе не дало ав-
тору возможности установить, какому типу письма обучали в разных университетских
курсах и почему в ХН в. обучали одному типу письма, а в XIII в.— другому.

Положение автора о том, что на артистических факультетах давалось элемен-
тарное образование и что студенты изучали грамматику и риторику, обучались чте-
нию и письму, дополняется имеющим существенное значение утверждением, что
письму обучали преимущественно в университете, в то время как в других школах
обучали лишь чтению. Именно поэтому И. Хайнал считает, что университет сыграл
первостепенную роль в создании беглого письма. Исследуя систему обучения в сред-
невековых университетах, автор подробно рассмотрел приемы обучения студентов
составлению грамот, что особенно интересно для истории письма, так как именно в гра-
мотах довольно рано проявляются признаки курсива. В работе указывается, что ис-
точники, касающиеся университетов, созданных по образцу Парижского, не содержат
прямых данных по этому вопросу, в отличие от итальянских университетов, где,
как известно, были специальные занятия, на которых обучались правилам состав-
ления грамот (р. 154). Автор склоняется к мнению, что в Парижском университете на
артистическом факультете обучали умению составлять грамоты в курсах риторики..
Однако этот вывод сам автор сделал весьма осторожно, так как построил его не столько
на фактах, сколько на предположениях и умозаключениях. Кажется странным, что
в статутах и программах Парижского университета не упоминается столь важный курс.

Особое внимание уделено И. Хайналом тем моментам школьного обучения (р.
180—231), которые повлияли на дипломатическую практику и дипломатическое письмо
стран Западной Европы. Он привлек интересный материал по дипломатике, рассмотрел
в историческом аспекте наиболее характерные формулы, встречавшиеся в грамотах
разных стран Европы, и подвел читателя к выводу, что единообразие письма и сход-
ство дипломатических формул грамот может объясняться наличием единого центра
обучения. Таким центром, по его мнению, был Парижский университет.

Таким образом, поставленные в этих главах задачи нашли оригинальное решение.
Автор убедительно доказал, что в университетах значительную роль играло обучение
письму. Анализ методов обучения подтверждет этот вывод. Тем самым опровергается
теория о том, что дипломатическому письму обучали в канцеляриях. Следует отме-
тить, что автор был в весьма затруднительном положении, ибо он не мог сослаться ни
в том, ни в другом случае на прямые свидетельства источников. Однако палеографи-
ческий анализ письма грамот и дипломатический анализ формул позволили ему сде-
лать подобные выводы, и в этом заключается одна из заслуг И. Хайнала.

Сомнения по поводу указанных выше выводов И. Хайнала высказаны Ш. Сама-
раном в статье «Обучение и распространение письма в средние века» 7. III. Самаран
подчеркивает, что почти полное отсутствие прямых свидетельств источников затруд-
няет решение поставленных вопросов 8. Однако как бы гипотетичны, по его мнению,
пи были выводы И. Хайнала, он согласен с тем, что обучение письму в средние века
находилось в тесной связи с обучением латинской грамматике и что метод диктовки
имел широкое распространение. Отметив известную убедительность выводов И. Хай-
пала относительно существования в университетах курсов составления грамот и руко-
водящей роли Парижского университета в Европе, III. Самаран в то же время крити-
кует И. Хайнала за то, что тот не изучил роли мастерских, где переписывались книги
по системе pecia 9 10, изученные Дестре 1>, и не определил, какому именно типу письма
обучали в Парижском университете11. Ответ на эти замечания мы находим в статье
И. Хайнала, опубликованной в 1957 г.12, во второй главе рецензируемой книги 13, а
также в его очерке о корпорациях учителей письма14. И. Хайнал считал, что в его
задачу не входило изучение письма рукописных книг, сделанных по системе pecia,
поскольку они были написаны писцами, специально обученными каллиграфическому
книжному письму. Он исследовал лишь кодексы, написанные курсивным письмом
преподавателями и студентами, у которых была большая тренировка в письме, так
как они учились писать по методу legere ad реппаш (р. 236), который применялся
лишь в том случае, если техника письма была достаточно развита. Это стало возможно
в XIV’ в., и тогда беглое письмо развилось, а обучение ему стало основным в школах
(р. 239). Одновременно И. Хайнал ответил на вопрос П1. Самарана, какому типу письма
обучали в средневековых школах и на факультете искусств университета. Ученика
обучали умению начертывать книжные буквы, а беглость письма зависела от трени-
ровки, и метод legere ad pennam содействовал этому (р. 240).

Исследованию беглого письма посвящена вторая глава нового издания книги
И. Хайнала, где он впервые поставил проблему возникновения готического курсива.
До И. Хайнала не было ни одной специальной работы, посвященной этой проблеме-

7 Ch. Samaran. Enseignement et diffusion de I’ecriture au nioyen age.—«La
France graphique», 1954, p. 8—20.

8 Ibid., p. 9.

9 Производство книг no системе pecia существовало еще в античности, по широкое
распространение эта система получила в XII — XIЛ вв. Суть этой системы заключается
в том, что непереплетенные тетради (pecia), составляющие кодекс, выдавались одна
за другой переписчику по очереди. Способ этот экономил время и умножал число пе-
реписываемых книг. Подробнее см.: Т. В. Л у и з о в а. Об исторических условиях
возникновения так называемого готического письма.— Сб. «Средние века», вып. V,
М., 1954, стр. 274; В. Л. Р о м а и о в а. Некоторые вопросы организации производ-
ства рукописной книги во Франции XIII — XV вв.— Сб. «Средние века», вып. XIX,
М., 1961, стр. 90.

10 I. Destrez. La «Pecia» dans les rnann.scrits universitaires du X111*’ el du
XIV*‘ siecles. Paris, 1935.

11 Ch. Samara n. Enseignement et diffusion...—«La France graphique», 1954,
p. 18.

12 I. Hajna 1. A propos de l’enseignement de I’ecriture aux universites medieva-
les. — «Scriptorium», 1957, p. 33—49; перепечатана в «L’enseignement de I’ecriture-
aux universites medievales», Budapest, 1959, p. 231 — 253.

13 I. Hajnal. L’enseignement..., 1959, p. 35—59.

14 Ibid., p. 254—260
В общих работах но палеографии (Пру, Стеффенс, Баттелли и др.) 15 лишь бегло уиоми-
нается о готическом курсиве. В работе Т. В. Луизовой 16, посвященной изучению
книжного готического письма, высказывается гипотеза о происхождении готического
курсива, появление которого из книжного письма и дальнейшее его распространение
связывается с широким применением в канцеляриях бумаги.

Появление курсивного письма в грамотах XII—XIII вв., по мнению И. Хайнала,
обусловливалось изменениями, происходившими в обществе, но, к сожалению, автор
не раскрыл конкретно характер этих изменений. Лишь в самой общей форме он ука-
зал, что XII — XIII вв. явились демаркационной линией в истории средневековья и
что Парижский университет с его многочисленными студентами артистического фа-
культета способствовал появлению «интеллигенции» (couclie iiitellectuelle), которая
стала «зародышем общего прогресса» (р. 16). Действительно, период XII—XIII вв.
сыграл огромную роль в развитии письма в Западной Европе. Возникшие в XI—XII вв.
города потребовали широкого распространения грамотности. В результате этого
умножились школы и появились университеты. Увеличение письменной продукции, соз-
дание новых навыков письма, возникновение разнообразной документации и возрос-
шая потребность в книге — все это наложило определенный отпечаток на письмо.

Возникновение беглого письма И. Хайнал считал весьма сложным процессом.
Полагая, что оно появилось именно в грамотах, автор сначала проследил эволюцию
этого письма до периода появления университетов. Письмо грамот Каролингской
эпохи он рассматривал как результат развития курсивов античного происхождения,
претерпевших влияние книжного письма (полуунциала). Формы букв письма грамот
сохранили от курсива лишь длинные верхние и нцжние оси букв, но приобрели чет-
кость книжного письма. И. Хайнал утверждал, что в это время шло развитие письма
по пути совершенствования его четкости в целях быстрого чтения, а не для быстрого
начертания (р. 36—38).

Рассматривать дальнейшую эволюцию письма грамот И. Хайнал считал невозмож-
ным без изучения готического письма. В связи с этим он коснулся и некоторых сторон
проблемы происхождения готического письма. Возникновение его он объяснял появ-
лением новой манеры держать перо и введением новой формы его среза (р. 48, 241).
Учитывая форму букв готического письма, И. Хайнал пришел к выводу, что такому
письму невозможно обучать с помощью восковых табличек, для этого нужен перга-
мент. Известно, что в X11 в. произошло внезапное и значительное увеличение числа
пергаментных книг; поэтому ему представлялось, что зарождение готического пись-
ма произошло не в сфере записей делового характера (писавшихся на восковых таб-
личках), а в крупных школьных центрах — grands centres d’etudes (p. 49). Ссылаясь
на палеографов, считающих местом рождения готического письма Францию, И. Хай-
нал указал на Парижский университет, который стал центром культурного развития
и возникновение которого хронологически совпало с появлением нового письма (р. 49).
Других аргументов в пользу роли Парижского университета в книге И. Хайнала не
приводится. Конечно, возникновение университета способствовало расширению по-
требности в книгах и оказало определенное влияние на развитие письма. Но процесс
формирования готического письма не был результатом деятельности того пли иного
культурного центра, одной или нескольких мастерских. Выработка готического пись-
ма происходила во всех странах Западной Европы более или менее самостоятельно и
с различными национальными вариантами. Попытка И. Хайнала найти какой-то один
центр, в котором якобы родилось готическое письмо (в данном случае Парижский уни-
верситет), есть прямое следствие того, что сложный вопрос о появлении письма он
рассматривал лишь с одной из возможных точек зрения.

Далее исследуется письмо, появившееся в начале XII в., которому дается сле-
дующее описание: буквы составлены из жирных черточек, округление длинных осей
букв облегчает движение вера. Ширина букв в этом письме больше, чем ширина букв
в книгах. Движение пера вертикально в направлении сверху вниз. Там, где это воз-
можно, буква и даже несколько букв подряд выписываются одним движением пера.
По-видимому, это письмо имитировало письмо итальянских грамот, но, в отличие от
нечеткости и небрежности последнего, обладало упорядоченными и четкими формами
(р. 52). И. Хайнал указывал, что хотя это письмо было более гибким и более свобод-
ным, чем письмо книг, техника его начертания ведет свое происхождение от готиче-
ского письма. Он высказал предположение, что такое письмо появилось под влиянием
курсивов античного происхождения и под воздействием письма на восковых таблич-
ках. Оно сохранило четкость форм букв книжного письма, но приобрело большую гиб-
кость и применялось для деловой пли частной переписки ученых и других образован-
ных людей. Позднее папская канцелярия заимствовала этот тип письма и усовершен-

15 М. Р г о u et A. de Bonar d. Manuel de paleographie latine et francaise.
Paris, 1924; F. Steffen s. Paleographie latine, ed. par Rene Coulon. Paris, 1907—
1909. G. В a t t e 1 1 i. Lezipni di Paleografia. Vaticano. 1949.

ie T. В. Луизов a.v Об исторических условиях возникновения так называе-
мого готического письма.— Сб. «Средние века», вып. V, стр. 282—283.
ствовала его. Принятие этого типа письма папской канцелярией совпало с появлением
школьного учебника Ars dictaminis, т. е. руководства по составлению грамот, авто-
ром которого был монте-кассинский монах XI в. (этот учебник не имеет отношения
к итальянским нотариям, а связан с обучением свободным искусствам — artes). По-
этому И. Хайнал дал этому письму название ecriture de dictamen — письмо согласно
ars dictaminis. Таким образом, он считал, что новое беглое письмо возникло из письма
итальянских грамот, распространившегося и в странах на север от Альп, объясняя
его появление наличием культурных связей Италии с Францией в начале XII в. (р. 53).
Далее он отметил, что письмо ars dictaminis чаще использовалось в английской коро-
левской канцелярии, чем во французской, что, по его мнению, является следствием
известных прямых связей Италии и Англии в то время. В книге высказывается пред-
положение, что новому письму обучали в курсе ars dictaminis, который требовал
достаточно хорошего знания грамматики и риторики.

Готическое книжное письмо под влиянием письма ars dictaminis становилось бо-
лее свободным. Тот факт, что многие грамоты написаны книжным готическим пись-
мом, И. Хайнал объяснял тем, что не все писцы прошли курс ars dictaminis. Неумелая
имитация этого письма провинциальными писцами свидетельствует, по его мнению,
о том, что писцы обучались у человека, закончившего курс в университете. Однако,
как отметил И. Хайнал далее, техника письма ars dictaminis не могла быть заимство-
вана полностью. Многие писцы брали от этого письма лишь свободу начертания (li-
berte de la plume), но не восприняли всю его технику быстрого начертания букв по-
средством вертикальных черточек (р. 54). В первой половине XIII в., и особенно в гра-
мотах мепее важных и написанных поспешно, появляется очень небрежное курсивное
письмо. Несмотря па то, что письмо грамот в копце XII в. было более круглым и более
свободным, чем письмо книг, оба типа письма имели важное сходство — слитное на-
чертание букв, в то время как черточки букв письма ars dictaminis расчленены.
В конце XIII в. письмо грамот принимает вид курсивного письма в современном смысле
этого слова.

Дальнейший процесс эволюции письма грамот к беглому письму объясняется
в книге тем, что курсы ars dictaminis растворились в курсах грамматики и риторики,
симптомом чего явилось проникновение книжного письма в письмо грамот (р. 54—
55). Со временем формулы грамот стали стереотипными и отпала прежняя необходи-
мость в курсах ars dictaminis, обучавших составлению этих формул. Беглое письмо
появилось после того, как эти курсы исчезли. По мнению И. Хайнала, сочетание
жирных и волосных, ломаных и закругленных линий в готическом курсиве создало
графическую возможность в высшей степени свободного движения пера, что грозило
появлением нечеткого, очень петлистого и малопонятного письма. Таким и стало письмо
черновых заметок,особенно в конце средневековья. Но по отношению к грамотам эта
угроза не реализовалась, ибо то обстоятельство, что грамоты предназначались для
сравнительно широкого круга людей, обязывало сохранять известную четкость письма,
иначе оно теряло свою удобочитаемость. Все это обеспечило относительно долгое
существование курсивного письма в грамотах.

Таковы основные положения книги И. Хайнала о возникновении готического
курсива. Следует отметить, что .в самой постановке проблемы нет достаточной ясно-
сти. Ставя задачу рассмотреть развитие курсивного письма в связи с развитием куль-
туры средневекового общества и изменениями в социальной жизни, автор на деле ис-
следует проблему уже и одностороннее, связывая все графические изменения письма
лишь с изменениями в обучении. Ясно, что введение каждого нового курса содейство-
вало распространению письма и могло способствовать его изменению, но само по
себе оно еще не было причиной формирования тех или иных типов письма. Ведь цель
процесса обучения, как нам представляется, заключается в том, чтобы научить уже
сложившимся формам букв.

Процесс же выработки беглого, т. е. быстроначертываемого, письма требовал,
во-первых, умения начертывать буквы вообще, а во-вторых, занимал довольно много
лет (и сейчас, для того чтобы научиться бегло писать, нужно не менее семи-восьми
лет, причем теперешнее обучение начинается уже с беглых форм букв). Поэтому сле-
дует предположить, что в период средневековья беглое письмо могло выработаться
только в процессе интенсивной практики, а не в процессе обучения. Обучение же
письму и практика усовершенствования в письме содействовали не столько созданию
беглого письма, сколько широкому его распространению. Стимулом к распростра-
нению беглого письма послужило количественное увеличение письменной продукции,
а также появление новых и разнообразных типов письменных памятников. Тенден-
ция к беглому письму прежде всего проявилась в письме пометок и глосс, сделанных
учеными на книгах, в учебниках и в трактатах, написанных ими для себя, а также
в разного рода деловых записях, имевших преходящее значение, в торговых книгах,
судебных и прочих регистрах и затем уже в грамотах, которых с конца XII в. и в на-
чале XIII в. становилось все больше и больше.

Только интенсивное применение беглого письма и расширяющаяся потребность
общества в этом письме, как наиболее рациональном (сначала всюду, кроме книг,
а затем отчасти и в книгах), могли содействовать введению его в систему обучения.
Появление же столь разнообразных письменных памятников было результатом новых
сдвигов в области культурной жизни общества, следующих за развитием социально-
экономических отношений. Университет, несомненно, сыграл огромную роль в повы-
шении общего культурного уровня, благодаря ему появилась потребность в большем
числе рукописей, что в свою очередь требовало более интенсивного применения пись-
ма, а это наложило отпечаток и на само письмо.

Проблема генезиса курсивного письма XII—XIII вв. весьма сложна и может быть
разрешена лишь усилием большого числа историков культуры и палеографов пу-
тем привлечения массы сохранившихся до нашего времени письменных памятников.
Решение этой проблемы может быть успешным только в том случае, если изучение
графики письма будет сочетаться одновременно с изучением социально-экономических
и культурных отношений того времени, не ограничиваясь исследованием только си-
стемы обучения. Стремление решить данную проблему лишь в рамках исследования
обучения письму в средневековых школах и университетах, не касаясь широкой прак-
тики применения письма помимо университета, не позволило И. Хайналу вскрыть
причины появления курсивного письма. К сожалению, высказанные им в статье весьма
интересные мысли относительно письма университетских рукописей не нашли своего
завершенного оформления в самой книге.

В работе И. Хайнала затронут также ряд других интересных вопросов, связан-
ных с развитием письма в Западной Европе. Так, он высказал некоторые соображения
о происхождении каролингского минускула, считая, что только каролингская реформа
VIII в. создала буквы, которые составляют нынешний латинский алфавит (р. 9—10).
Особую роль в формировании каролингского минускула И. Хайнал отводил кли-
рикам, составлявшим административный аппарат Каролингской империи (р. 37 —
38). Этот вывод автора свидетельствует о том, что он игнорировал теорию Ж. Малло-
на 17, который, изучая историю римского письма, убедительно показал, что минус-
кульные формы (т. е. строчные буквы современного латинского алфавита) появились
в книжном письме уже в III в. Таким образом, в наследство от Рима средневековью
досталось развитое строчное письмо, которое в Каролингскую эпоху было лишь усо-
вершенствовано 18. В книге ставится вопрос о происхождении письма, называемого
«бастардой», формы которого, по представлению автора, происходят от книжного
готического письма, а техника соответствует технике курсивного письма (р. 128).

Подводя итоги всему сказанному выше, следует отметить, что монография И. Хай-
нала представляет интерес как для историков культуры, так и для палеографов.
В ней собран малоизвестный и почти не исследованный материал по истории средневе-
ковых университетов, педагогике, палеографии и дипломатике. Работа имеет боль-
шое значение для дальнейшего развития вспомогательных исторических дисциплин,
так как в ней И. Хайнал, один из первых среди западноевропейских ученых, предло-
жил метод исследования, сочетающий палеографический анализ с исследованием
истории культуры и социальных условий 19. Однако возможности, предоставляемые
этим методом, реализованы И. Хайналом не полностью, поскольку он не учел всей
совокупности исторических условий, в которых письмо существовало и развивалось,
оставив без внимания деятельность канцелярий (например Сорбонны, королевской
канцелярии во Франции, муниципальных канцелярий) и ограничившись только
анализом системы обучения письму. Поэтому его вывод о решающей роли университет-
ского обучения в формировании письма не может в полной мере удовлетворить чита-
теля. К тому же известная увлеченность автора идеей о решающей роли Парижского
университета в области письма и дипломатики привела к упрощенной трактовке
процесса возникновения готического письма. Однако эти недостатки не умаляют в целом
верного вывода И. Хайнала об огромной роли университетов и их социально-культур-
ной функции в феодальном обществе.

Сравнительный палеографический и дипломатический анализ французских, вен-
герских, в меньшей степени польских и чешских грамот дал автору возможность сде-
лать вывод о том, что отдельные этапы развития письма и дипломатики во всех стра-
нах Западной и Центральной Европы протекали почти одновременно. Тем самым был
опровергнут тезпс об отставании в развитии культуры малых наций.

Заслуга И. Хайнала заключается в том, что он впервые в палеографии поставил
проблему происхождения готического курсива, хотя и не успел ее детально разрабо-
тать. Он наметил правильные пути для дальнейшего исследования курсивного письма.

Л. II. Киселева

17 J. Mallon. Paleograpbie romaine. Madrid, 1952.

18 См. оценку теории Маллона в статье А. Д. Люблинской «Новая теория разви-
тия позднеримского письма».— Сб. «Средние века», вып. XI, М., 1958, стр. 145—155.

19 Известно, что палеографы начала XX в. (Л. Траубе, Линдсей), изучая эволю-
цию письма, учитывали некоторые моменты исторической обстановки (например, исто-
рию отдельных мастерских,' цисьма и т. д.). Они впервые попытались связать эволю-
цию письма с развитием культуры.
Н. Е. Mayer. Bibliographic zur Geschichte der Kreuzziige.
Hannover, 1960, 270 p.

Г. Э. Майер. Библиография по истории крестовых походов.
Ганновер, 1960, 270 стр.

История крестовых походов, изучаемая более восьми с половиной столетий, стала
объектом самого широкого исследования особенно в XIX и XX вв. На протяжении
последних десятилетий эта тема сделалась одной из излюбленных в медиевистике не
только многих стран Запада (включая Латинскую Америку), но также и Востока.
В результате исследовательских усилий огромного числа ученых была создана по-
истине необъятная литература, освещающая самые разнообразные стороны крестонос-
ного движения. Поэтому давно уже назрела потребность в сводном библиографиче-
ском справочнике по истории крестовых походов. Такого рода справочником и яв-
ляется труд Ганса Эберхардта Майера (ФРГ) «Библиография по истории крестовых
походов», вышедший в Ганновере в 1960 г. Эта работа представляет большой интерес
для всех, кто занимается не только историей крестовых походов, но и историей сред-
невековья в целом.

Перед нами действительно фундаментальная сводная- библиография, обнимаю-
щая огромную литературу и непосредственно по истории крестовых походов как
таковых, включая источники, и по многим темам и проблемам, смежным с нею, вклю-
чая историю Византии, папства, а также стран Востока. В библиографии собрана лите-
ратура на двадцати с лишним языках: английском, арабском, болгарском, венгер-
ском, голландском, греческом, датском, еврейском, испанском, итальянском, китай-
ском, латинском, немецком, польском, португальском, румынском, русском, сербо-
хорватском, сирийском, турецком, французском, чешском, шведском. Всего здесь
приведено 5362 основных названия а с учетом переводных изданий, переизданий
и различных изданий одних и тех же произведений (например хроник), с учетом
подчас не выделяемой автором под особой нумерацией объяснительной литературы,
дополняющей указания на издания тех или иных источников (исследования об отдель-
ных документах и пр.), эта цифра возрастает примерно до 6 тыс. названий. При этом
в книге систематизированы не только монографические труды, но и статьи, мелкие
заметки, доклады и другие выступления, сделанные на конгрессах, в заседаниях науч-
ных обществ и пр., а также исследования, помещенные в специальных сборниках.
Судя по перечню сокращений периодической литературы (р. XXI—XXX), Майером
были обследованы журналы и серийные изданид почти 500 названий. При этом он
проделал скрупулезную, потребовавшую большого терпения и внимания работу по вос-
становлению точных названий приводимых им сочинений, имен и фамилий их авто-
ров, переводчиков, идентификации авторов и т. д. Многие названия Майер постарался
de visu сверить по титулам оригиналов (р. XVIII).

В результате специалисты получили в фактическом отношении падежный библио-
графический свод, который окажет существенное содействие ученым всех стран в даль-
нейшей разработке истории крестовых походов.

Рецензируемая книга состоит из краткого введения (стр. XVII — XX), основной
части (стр. 1—241) и именного указателя (стр. 243—270). Структура основной части
справочника, содержащей собственно библиографический материал, выглядит сле-
дующим образом:

А. Общие вспомогательные пособия и вспомогательные исторические науки
(стр. 1—33): I. Вспомогательные пособия. II. География и топография. III. Нумиз-
матика. IV. Сфрагистика. V. Геральдика. VI. Эпиграфика. В. Источники (стр. 33—
88): I. Собрания источников. II. Общие источниковедческие пособия. III. Издания.
С. Повествования и исследования (стр. 88—241): I. Идея крестового похода. II. Воз-
никновение крестовых походов. III. Паломничества. IV. Общая история отдельных

1 Все названия, независимо от их местонахождения в той или иной части, раз-
деле, подразделе или параграфе книги, даны в порядке сплошной нумерации (от 1 до
5362); в именном указателе против каждой фамилии также выставлен порядковый но-
мер, соответствующий тому, под которым данный автор фигурирует в основной части
справочника.
крестовых походов. V. Участие отдельных стран в крестовых походах. VI. История
отдельных народов, стран и государств. VII. Генеалогия. VIII. История рыцарских
орденов (только в областях Средиземноморья). IX. История церкви. X. История права
и политических учреждений. XI. Социально-экономическая история. XII. Военная
история. XIII. Археология и история искусства. XIV. История культуры. Материал
каждого из 14 разделов группируется либо по чисто библиографическим признакам,
либо по принципу территориального (географического) охвата литературы, либо по
типу источников, либо по отдельным проблемам и темам. Данные подразделов в свою
очередь распределяются между еще более дробными параграфами, содержание ко-
торых определяется иногда филологическими соображениями, иногда тематически
и т. д. Эта система библиографической классификации позволяет автору учесть, а чи-
тателю отыскать в книге если не исчерпывающие, то все же довольно полные библиогра-
фические данные 2, охватывающие как общие (исследовательские и компилятивные,
старинные и новейшие) труды по истории крестовых походов в целом, так и мелкие
заметки, посвященные подчас очень узким вопросам крестоносной и смежной пробле-
матики, как монументальные серийные издания сводов средневековых памятников,
так и разрозненные публикации отдельных, не имеющих существенного значения
источников по истории незначительных экспедиций рыцарей.

Рецензируемая работа страдает, однако, существенными недостатками. Они опре-
деляются прежде всего теми общими принципиальными установками, которые поло-
жены автором в основу отбора и группировки материала. Прежде всего обращает на
себя внимание неверный, с нашей точки зрения, подход Майера к определению темати-
ческого содержания и объема «Библиографии». В нее включены не только работы, трак-
тующие различные вопросы истории Запада и Востока в X—XI, а также в XIV—
XV вв., т. е. во времена, непосредственно предшествовавшие крестовым походам и
следовавшие за ними (необходимость включения таких работ в принципе не вызы-
вает возражений), но и труды, в которых рассматриваются сюжеты, принадлежащие
к гораздо более отдаленным историческим эпохам и — что особенно бросается в гла-
за — сами по себе крайне далекие от темы книги 3. В итоге справочник по литературе
об истории крестовых походов перегружен всевозможными по сути дела посторонними
библиографическими данными4.

Причины, породившие этот недостаток книги, многообразны. В первую очередь
он обусловлен непомерным, по нашему мнению, расширением автором хронологиче-
ских рамок крестовых походов. Это — характерная черта многих работ современных
буржуазных историков, преимущественно консервативного толка, раздвигающих
указанные рамки по крайней мере на пять-шесть столетий (с IX по XVI в.). Разумеет-
ся, вопрос о том, какой круг событий исторической жизни средневековья считать отно-
сящимся к крестовым походам, какими временными пределами ограничивать их ис-
торию,— вопрос сложный и дискуссионный. Решение его зависит прежде всего от
того, какой смысл вкладывать в понятие «крестовые походы», которое в силу ряда
причин стало чрезвычайно многозначным, на что уже обращалось внимание в специаль-
ной литературе 5. Несомненно, однако, что особая приверженность консервативных

2 Крайней хронологической вехой трудов, перечисляемых в рецензирумом спра-
вочнике, является 1958 г. Изредка, впрочем, упоминаются и работы, опубликованные
в 1959 г., например № 1963.

3 Сюда относятся, с одной стороны, исследования по истории раннехристианской
церкви (№ 3696—3701), в том числе литература об отцах церкви (№ 3702—3704), ра-
боты по истории поздней Римской империи и ранней Византии (№ 2670, 2671, 2673,
3391), труды о различных течениях христианства на Востоке, например о возникнове-
нии христианской церкви в Армении (№ 3840) и в Грузии (№ 3738). Автор дает боль-
шую подборку литературы и о предыстории и истории ислама — о жизни пророка
Мухаммеда, о домусульманских религиях арабов (№ 4037—4062), а также об искус-
стве и литературе Ближнего Востока за много столетий до крестовых походов — о си-
рийских храмах IV—VII вв. (№ 4780), об арабской христианской поэзии в домусуль-
манские времена (№ 5156) и т. п. С другой стороны, в «Библиографии» приводится
литература о папстве периода Авиньонского пленения и примыкающего к нему вре-
мени (№ 2480, 2486—2488), называются общие труды по истории Священной Римской
империи (№ 2433—2435), по истории Франции при Филиппе IV Красивом (№ 2581—
2583), исследования по истории международной дипломатии в связи с борьбой за цер-
ковную унию на Флорентийском соборе 1438—1439 гг. (№ 3793—3803), книги о ту-
рецком султане Мехмеде II и завоевании Константинополя (№ 2321 и сл.) и т. п.

4 К ним следует отнести также указания на такие известные издания средневеко-
вых памятников, как Jus Graeco-Romanum, ed. К. Е. Zachariae v. Lingenthal, 7 Bd.
Leipzig, 1856—1884 (№ 1625); Monumenta Graeca ad Photium ejusque historiam perti-
nentia, ed. J. Hergenrother. Regensburg, 1869 (№ 761); Боннский корпус (в целом)
(№ 737), Corpus juris canonici в изд. F. Friedberg, 2 Bd. Leipzig, 1922 (№ 1613) и т.п.

См., например: A. S. A t i у a. The Crusades. Old Ideas and New Concepti-
ns.— «Cahier o’Histoire Mondiale», vol. II, № 2, 1954, p. 469—470. Cp. L. Boehm.
ученых Запада к отмеченному расширению хронологических и смысловых границ по-
нятия «крестовые походы»6 вытекает из стремления этих историков создать преувели-
ченное представление о месте и значении крестоносного движения во всемирно-исто-
рическом процессе и путем такого искусственного продления истории крестовых
походов подвести своего рода историческую базу под агрессивно-колонизаторскую
политику монополистического капитала на Востоке в наше время. К сожалению,
и сугубо академический по своему характеру труд Майера оказался в этом отношении
в одном ряду с работами, проникнутыми указанной тенденцией. В чисто научном
плане попытки растянуть до крайности историю крестовых походов, попытки, про-
диктованные только что указанными идейно-политическими мотивами, неизбежно
ведут к тому, что вылущивается и затуманивается исторически определенное содержание
собственно крестовых походов (1096—1291). Это также отразилось в библиографии
Майера. Верхней хронологической границей своей темы он избрал 1453 г.— год за-
хвата Константинополя турками (р. XIX). Автор, правда, в какой-то степени сознает
недостаточную обоснованность данного выбора. Во Введении отмечается условность
этой вехи, которая, по словам Майера, «столь же мало удовлетворительна (ebensowe-
nig befriedigt), как и 1291 г.» (р. XIX). Тем не менее он останавливается все-таки на
ней. Историк исходит из того, что якобы лишь с 1453 г. «крестоносное движение окон-
чательно превращается в антитурецкие войны».

Расширенное толкование понятия «крестовые походы» и чрезмерное растягивание
его во времени жестоко отплатили за себя автору «Библиографии». Именно отсутствие
в ней определенных и строго обоснованных тематико-хронологических рамок при-
вело к тому, что, во-первых, в библиографический перечень, как уже отмечалось выше,
оказались включенными данные, вовсе не относящиеся к теме или соприкасающиеся
с ней весьма поверхностно; во-вторых, что еще более существенно, руководствуясь
принципом максимального тематического и хронологического расширения справоч-
ника, автор неизбежно обрек свою книгу на то, чтобы поместить в ней заведомо не-
полные библиографические сведения, во всяком случае по проблемам, далеко отстоя-
щим от истории крестовых походов. Нельзя же в самом деле признать сколько-нибудь
полноценной справку о литературе по истории раннехристианской церкви, включаю-
щую в себя лишь девять наименований, или о литературе по русской истории
(С, VI, 9), ограниченную... пятью названиями (№ 2664—2668). Кстати, в этом последнем
случае самый библиографический подбор произведен Майером весьма тенденциозно:
наряду с единственной упоминаемой здесь работой советских ученых (книгой Б. Д. Гре-
кова, Л. В. Черепнина, В. Т. Пашуто «Очерки истории СССР. Период феодализма.
IX—XV вв.», 2 т. М., 1953) фигурируют труды... Н. М. Карамзина, П. Милюкова,
Г. Вернадского, М. Карповича и известного своей реакционностью немецкого исто-
рика К. Штелина. Таким образом, «объективность» и «пропорции» в выборе литературы
соблюдены Майером в данном случае в «полной мере»! Не говорим уже о том, что при-
чины помещения в «Библиографию по истории крестовых походов» списка литературы
но истории нашей страны (вплоть до современной эпохи!), стоявшей, как известно,
в стороне от крестоносного движения 7, понятны, видимо, только самому автору.

С указанными принципиальными недостатками справочника тесно связан и еще
один: в расположении библиографического материала отчетливо сказывается традицион-
ное идеалистическое понимание автором причин и сущности крестоносного движения.
На переднем плане здесь значатся сочинения по идеологической предыстории и исто-

«Gesta Dei per Francos», oder «Gesta Francorum?» Die Kreuzziige als historiographisches
Problem.—«Saecuhim», 8, 1957, S. 44 ff.

• Так, Атийа считает последним крестовым походом Никопольскую экспедицию
1396 г. (см. A. S. A t i у a. The Crusades...— «Cahier d’Histoire Mondiale, vol. II,
№ 2, 1954, p. 472. Cm. idem. The Crusades in the Later Middle Ages. London, 1938);
Халецкий продлевает историю крестоносных предприятий до битвы при Варне 1444 г.
(О. II a lecki. The Last Century of Crusades from Smirna to Varna (1344 to 1444).—
«Bulletin of the Polish Institute of Arts and Sciences in America», № 3, 1914/45); П.-Русса
также выносит за одни скобки и крестоносные экспедиции рыцарства в Иерусалим в
XI—XIII вв., и войны европейских государств против турок-оттоманов в XIV—
XV вв. (Р. В о и s s е t. Histoire des croisades. Paris, 1957, p. 276). При этом от аи-
титурецких войн он проводит прямую линию к путешествиям X. Колумба, которые
расценивает как миссионерские акты, воплощавшие в себе «волю к крестовому походу».
Замысел знаменитого мореплавателя заключался якобы в том, чтобы, установив за-
падный путь в Индию, обеспечить освобождение Иерусалима от власти турок (ibid.,
р. 287). Аналогичная тенденция заметна и в работах Фр. Хээра (Fr. Heer) (имеете i
в виду его статья «Kreuzziige und Kreuzzugsideologien.— «Neue deutsche Hefte», Heft
35, Juni 1957; разбор ее см. в нашем критическом обзоре в «Византийском временнике»,
т. XVIII, 1961, стр. 310—311)-

7 Речь идет именно об общих трудах, а не об источниках. Существуют, конечно,
русские источники по истории крестовых походов, и включение их Майером в свой
справочник вполне уместно и оправданно (см. № 1245—1249).
рии крестоносного движения (С, I). Они даже обособлены автором в специальный под-
раздел и отделены от остальной литературы, трактующей различные аспекты проис-
хождения и истории крестовых походов (С, II, III, IV). В то же время литература
по социально-экономической проблематике, включая предысторию, историю и послед-
ствия крестовых походов, отодвинута автором на... 11-е место. Она поставлена даже
после подраздела о литературе по столь «важной» теме, как генеалогия (С, VII), не
говоря уже о литературе по истории церкви (С, IX) и т. п. сюжетам. Таким образом,
и с этой точки зрения труд Майера отражает общее состояние нынешней буржуазной,
в том числе западногерманской, медиевистики, в целом идеалистически трактующей
крестовые походы и именно в силу этого проявляющей особенно большой интерес к идео-
логическому аспекту их истории 8.

Необходимо отметить и недостатки частного порядка, имеющиеся в «Библиографии».
Главный из них — отсутствие во многих случаях внутренней логики и четкости в
группировке материала по тем или иным рубрикам, а также в самом порядке приведе-
ния библиографических данных внутри отдельных подразделов и параграфов книги.

Историографический очерк Дж. JI. Ла. Монта (№ 52) включен в А, I, 2Ь, а сход-
ная с ним по характеру статья Т. С. Р. Боуза (№ 1899) оказалась в С, IV, 2. В то же
время историографическая работа Л. Бэм (№5168), о которой, кстати, и сам Майер
отзывается во Введении как о «важном предварительном исследовании в области изу-
чения старой литературы по крестовым походам» (р. XIX), попала почему-то в С, XIV,
За, хотя эта работа не имеет никакого отношения к проблеме XIV подраздела («Влия-
ние крестовых походов на Европу») 9. Трудно вообще понять причины, по которым
автор не ввел в В, II, 1 рубрику «историография»; такой параграф предусмотрен им
лишь для арабской литературы (В, II, 4Ь).

В С, II, 1 попали совсем не общие, а весьма специальные исследования А. Пирен-
на, Г. Хагенмейера, В. Г. Васильевского, Д. К. Мэнро и др., посвященные взаимоот-
ношениям Византии с Западом накануне Первого крестового похода, в частности ана-
лизу пресловутого письма Алексея I Комнина к графу Роберту Фландрскому (№ 1694—
1696, 1698—1699) 10. Между тем в С, VI, 10а, содержащем указания на литературу по
проблематике «Византия и Запад перед крестовыми походами», вовсе отсутствуют ис-
следования по указанному выше вопросу, прямо, казалось бы, относящемуся именно
к этому комплексу проблем. Вызывают недоумение и «координаты» исследований
Ф. Данкэлфа и Т. Вольфа о крестовом походе бедноты в 1096 г. (№ 1978, 1979): Майер
ввел их в С, IV, Зс, поместив в один ряд с работами, посвященными отдельным собы-
тиям и сравнительно мелким фактам истории похода 1096—1099 гг. (находке святого
копья в Антиохии, осаде тех или иных городов крестоносцами и т. д.). Конечно, в этом
сказался и совершенно, неверный подход историка к крестьянскому крестоносному
движению как к какому-то преходящему эпизоду в экспедиции конца XI в., но проя-
вилось также и отсутствие строгой последовательности в классификации материала,
произвольная и потому ошибочная группировка библиографических данных.

Последовательности не хватает также в расположении названий внутри каждой
данной рубрики. Часто вообще трудно разобраться, на каком основании сочинения
располагаются именно в таком, а не в каком-нибудь другом порядке. В некоторых
случаях, например, Майер отделяет друг от друга «новые работы» и «устаревшие
труды». Это разделение имеет свой raison d’etre. Но почему, спрашивается, список
новых общих работ по истории крестовых походов начинается с книги Л. Альфана
«Завоевание Средиземного моря европейцами в XI и в XII вв.», изданной в 1926 г.
(№ 1807), а после нее называется работа Ч. Манфрони «Господство на Средиземном
море в средние века», опубликованная еще в 1900 г. (№ 1909); или почему вслед за
двухтомником А. Вааса «История крестовых походов», вышедшим в свет в 1956 г.
(№ 1819), помещается книга У. Б. Стивенсона «Крестоносцы на Востоке», напечатан-
ная почти полустолетием раньше — в 1907 г. (№ 1820), и т. д. и т. п.— все это остается
совершенно непонятным. Для читателя, конечно, было бы гораздо удобнее, если бы
внутри каждой данной рубрики названия сочинений приводились по какому-либо
одному, ясно определенному самим автором принципу — алфавитному, или хроноло-
гическому, или в зависимости от значимости сочинений и т. и. В этом отношении в
«Библиографии» Майера путаница и неразбериха.

8 См. наш обзор западногерманской историографии крестовых походов в «Визан-
тийском временнике», т. XVIII, стр. 298 сл. и в сб. «Средние века», вып. XIX, М.,
1961, стр. 259 сл.

9 К слову сказать, ни среди библиографических, ни среди историографических
сочинений по крестовым походам автор не упоминает обзора: G. S с Ii n u г е г. Neue-
re Arbeiten zur Geschichte der Kreuzziige.— «Historisches Jahrbuch», Bd. 35, 1914,
S. 848—855.

10 Заметим попутно, что в перечне работ, относящихся к изучению письма Алек-
сея Комнина к Роберту Фрихону, не названа статья: К. Р а р р а г г i go р u 1 о.
Lettre d’Alexis Comnenea Robert V, comte de Flandre.— «Bulletin de correspondence
hellenique», vol. IV, 1880 -
Весьма досадны, далее, многочисленные фактические упущения, встречающиеся
почти во всех разделах книги. Особенно велики пробелы в области старой русской и
советской 11, а также болгарской историографии крестовых походов, но немало про-
пусков также и в литературе на западноевропейских языках. Приведем данные об
отсутствующих в книге Майера материалах 12.

Из А, II, 5 (география) выпала иллюстрированная монография: J. Hoche.
Le pays des croisades. Paris, 1883—1885.

В В, III (издания источников и литература к ним) следовало добавить.—

К № 1018: Н. Н a g е n m е у е г. Das Verhaltnis der Gesta Francorum zu dem
Hierosolymita Ekkehardts von Aura.—«Forschungen zur deutschen Gescbichte», Bd. XV,
Gottingen, 1875.

К № 1026: Geoffroy de Ville hardou in. La Conquete de Constan-
tinople. Ed. N. de Wailly. Paris, 1882 (у Майера H. де Вайи фигурирует лишь как
переводчик хроники Ж. Жуанвиля—№ 1064); idem, ed. Е. Bouchet. Paris, 1891;
i dem,ed. A. Pauphilet.—«Historians et chroniqueurs du moyen-age», Paris, 1938 (nepe-
печ. 1952 г.), p. 76—138; комментированный болгарский перевод В. Николаева «Хро-
никата на Жофроа дьо Вилардуен. Завладяването на Цариград». София, 1947 (см.
нашу рец. в «Кратких сообщениях» Ин-та славяноведения АН СССР, 19, М., 1956);
комментированный сербский перевод (фрагменты) мемуаров Виллардуэпа югослав-
ским историком П. Скоком: Tri staro-francuske hronike о Zadru u godini 1202. Preveo
sa starofrancuskoga, uvodom i primjedbama popratio akademik P. Skok. Zagreb, 1951,
p. 31—38, 47—127.

К № 1151: Robert de Clary. La conquete de Constantinople. Ed. A. Pau-
philet.— «Historiens et chroniqueurs du moyen-age», Paris, 1938 (перепеч. 1952 г.), p. 14—
72; комментированный сербский перевод записок Робера де Клари у П. Скока: «Tri
starofrancuske hronike...», р. 39—41, 129—165, а также: К. N у г о р. Zu Robert von
Clari.— «Zeitschrift fur romanischen Philologie», III, 1879, S. 97—98.

Maistre Martin de С a n a 1. La Chronique des Veniciens ou La chronaca dei
veneziani del maestro Martino da Canale.— ASI, t. VIII, Firenze, 1845; комментиро-
ванный сербский перевод этой хроники у П. Скока: «Tri staro-francuske hronike...,
р. 41—44, 167—178.

К № 1064: Jean sire de J о i n v i 1 1 e. La Vie de Saint Louis/Poitiers, 1546,
ed. J. et E. deMarnef; i d em., ed. C. Menard. Angers, 1617 (исп. псфевод J. Ledel указан'
Майером, но приведены ошибочные данные: вместо Poitiers, 1547 нужно читать: To-
ledo, 1657); Memoire de Jean sire de Joinville ou Histoire et Chronique du tres-chretien
roi Saint Louis, publ. par F. Michel. Paris, 1859, p. 1—245. См. также Appendices,
где, в частности, помещены: Lettres de Jean-Pierre Sarrasin, Chambellan du roi de
France a Nicolas Arrode, prevot des marchands de Paris en 1289 et 1291, sur la premiere
croisade de Saint Louis, p. 253—313; Lettres du roi Thibaut a I’eveque de Thunes, p.
315—316; Poeme anglo-normand sur la bataille de Mansourah, p. 327—353.

A. F. D i d о t. Dissertations sur Joinville. Memoire de Jean sire de Joinville,
ed. F. Michel. Paris, 1859, p. I—CLXVII.

К № 1264 (Никита Хониат): Ф. И. Успенский. Византийский писатель
Никита Акоминат из Хон. СПб., 1874, 219 стр. (дисс.).

К № 1270 (Вениамин Тудельский): Ф. И. Успенский. Путевые записки
Вениамина из Туделы.— Сб. «Анналы», № 3, Пг., 1923, стр. 5—20.

К № 1614 (Иерусалимские ассизы): Otto Freiherrn v. Вос- J dem-
dor ff. Uber die Assisen des Konigreichs Jerusalem.— «Wissenschaftliche Vortrage,
gehalten zu Miinchen im Winter 1858», Braunschweig, 1858, S. 97—139.

В основной части (С) пропущены:

С, I, 1: J. L е с 1 е г. L’idee de Croisade. Ses origines d’apres les travaux re-
cents.— «Etudes». Revue publ. par les pp. de la Compagnie de Jesus, 229, 1936.

С, II, 1: H. Шамонин. Подготовка Первого крестового похода.— «Книга для
чтения по истории средних веков под ред. П. Г. Виноградова», вып. 2. М., 1897, стр.
440-456.

С. С о u г t о i s. Gregoire VII et 1’Afrique du Nord.— «Revue Historique», t. CXCV,
avril — juin 1945, p. 99—122; juillet — septernbre, p. 193—226.

С, II, 3: P. Davi d. Gregoire VII, Cluny et Alphonse VI.— «Etudes historiques
sur la Ga lice et le Portugal». Paris— Lisbonne, 1947.

C, III, 1: J. v. Walter. Die ersten Wanderprediger Frankreichs: Robert von
Arbrissel, 1903.

11 Необходимо заметить при этом, что Майер отнюдь не игнорирует труды специа-
листов нашей страны. В «Библиографию» включены — правда, сравнительно немно-
гие — работы и советских ученых (№ 815, 1383, 1822, 1835, 2066, 2132, 2150, 2339
2340, 2743 и др.).

12 По каждому разделу эти материалы, носящие выборочный характер, перечис-
ляются нами далее в хронологическом порядке.
О. А. Добиаш-Рождественская. Западные паломничества в сред-
ние века. Пг., 1924.

В. Т б р f е г. Reiiquienkult und Pilgerbewegung zur Zeit der Klosterreform im
burgundisch-aquitanischen Gebiet.— «Vom Mittelalter zur Neuzeit», Berlin, 1956,
S. 420-435.

С, IV, 2: P г о p i a c. Beautes de 1’histoire des Croisades et des ordres religieux
et militaires qui en sont nes. Paris [s. a.].

J. Chrh. H a k e n. Gemalde der Kreuzziige. Frankfurt an der Oder, 1808.

И. Д. E p т о в. История крестовых походов для освобождения Иерусалима и
святой земли из рук неверных. СПб., 1835.

Р. Roger. La noblesse de France aux croisades. Bruxelles, 1845.

J. Sporschil. Geschichte der Kreuzziige. Leipzig — Volcmar, 1843.

H. S у b e 1. Aus der Geschichte der Kreuzziige.— «Wissenschaftliche Vortrage,
gehalten zu Miinchen im Winter 1858», Braunschweig, 1858, S. 1—95.

P. Kampfschulte. Uber Charakter und Entwickelungsgang der Kreuzziige.
Bonn, 1864.

A. E. Keeling. The nine Famous Crusades of the Middles Ages. London [s. a.].
Судя по названиям книг, упоминаемых автором, эта научно-популярная работа на-
писана в конце 70-х годов XIX в.

Ф. И. Успенский. История крестовых походов. СПб., 1901.

В. В. Федоров (ред.). Крестовые походы для освобождения святой земли.
СПб., 1904.

А. А. Федоров-Давыдов. Крестовые походы. М., 1904.

Н. Андреев. Священные войны или крестовые походы. СПб., 1908.

А. Н. Ясинский. История крестовых походов (литогр. курс лекций).
Юрьев, 1909.

Д. Н. Егор о в. Крестовые походы (курс лекций, машинопись), ч. I, II. М.,
1914—1915.

Г. Н. Лозовик. Крестовые походы как программа универсальной папской
теократии. М.—* Л., 1931.

С. И. Архангельский. Крестовые походы. Горький, 1936, 21 стр.

Н. Belloc. The Crusades. Milwakee, 1937.

В. В. Сток лицкая-Те решкович. Борьба между западноевропей-
скими государствами за преобладание на Средиземном море в эпоху крестовых по-
ходов.— «Известия АН СССР», серия истории и философии, т. I, № 5, 1944, стр.
211—221.

Н. Daniel-Rops. Cathedral and Crusade. Studies of the Medieval Church
1050—1350. New York, 1957.

J. Thomas. The True Book about the Crusades. London, 1957.

С, IV, За: Ф. Я. Ф о p т и н с к и й. Научная разработка истории Первого
крестового похода.— «Киевские университетские известия», •№ 4-5, Киев, 1882, стр.
83—98, 227—240.

М. А. Зиновьев. Первый крестовый поход.— «Книга для чтения по истории
средних веков под ред. С. Д. Сказкина», ч. 1. М., 1940, стр. 160—172.

С, IV, ЗЬ: П. Безобразов. Боэмунд Тарентский.— «Журнал Министерства
народного просвещения», 1883, ч. CCXXVI, стр. 37—119.

Н. Шамонин. Вожди Первого крестового похода.—«Книга для чтения по
истории средних веков под ред. П. Г. Виноградова», вып. 2. М., 1897, стр. 457—479.

С, IV, 6: О. А. Добиаш-Рождественская. Крестом и мечом (Приклю-
чения Ричарда Львиное Сердце). Л., 1925.

С. Л и ш е в. Третият кръстоносен поход и българите.— «Известия на Инсти-
тута за българска история», № 7, София, 1957, стр. 205—238.

С, IV, 7: G. М. Thoma s. Der Doge Henrico Dandolo und der Lateinerzug gegen
Konstantinopel.— «Allgemeine Zeitung», Teil. 356, 22 dec. 1875.

K. Hopf. Bonifaz von Montferrat, der Eroberer von Konstantinopel, und der
Troubadour Rambaut von Vaqueiras.— «Sammlung gemeinverstandlicher wissenschaft-
licher Vortrage», hrsg. von R. Virchow und F. Holtzendorff, XII. serie, Heft 272, Ber-
lin, 1877, S. 257—296.

P. Riant. Le changement de direction de la Quatrieme Croisade d’apres quel-
ques travaux recents.— «Revue des Questions Historiques», XXIII, 1878, p. 71 —114.

B. Zeller. L’empire fran^ais d’Orient: la quatrieme croisade (1199—1205k
Paris, 1886.

Ф. И. Успенский. Византия и крестоносцы.—Южный сборник. В пользу
пострадавших от неурожая. Изд. «Одесского об-ва вспомоществования литераторам и
ученым», Одесса, 1892,' отд. II, стр. 195—222.

М. Н. Покровский. Четвертый крестовый поход и Латинская империя.—
«Книга для чтения по истории средних веков под ред. П. Г. Виноградова», вып. 2. М.,
1897, стр. 602—619.
Abbe A. Charasson. Un cure plebeien au Xlle siecle. Foulque, cure de Neuil"
ly-sur-Marne (1191—1202), predicateur de la IVe Croisade, d’apres ses contemporains
et les chroniques du temps. Paris, 1905.

J. В e d i e r. En relisant Villehardouin.— «La Revue de France», t. II, 1923,
p. 711—721.

А. А. Васильев. Византия и крестоносцы. Пг., 1923.

Е. F а г а 1. Geoffroy de Villehardouin. La question de sa sincerite.— «Revue
Historique», t. CLXXVII, № 3, mai-juin 1936.

А. Д. Эпштейн. Четвертый крестовый поход и Венецианская республика.
«Книга для чтения поистории средних веков под ред. С. Д. Сказкина», ч. I. М., 1940,
стр. 190—215.

Б. Примо в. Жофроа дьо Виллардуен, четвъртият кръстоносен поход в Бъл-
гария.— «Годишник на Софийския Университет», истор.-филол. факультет, т. XLV,
1948/49, кн. 2, София, 1949; имеется отд. оттиск, 145 стр.

С, IV, 8: А. М. А 1 1 a n. The Knighting of Children:— «The English Historical
Review», № 21, 1906.

С, VI, 2: M. А. Заборов. Папство и организация Первого крестового похо-
да.— Сб. «Средние века», вып. VII, М., 1955, стр. 267—285.

М. А. Заборов. Византийская политика папства и начало крестовых похо-
дов.— Сб. «Средние века», вып. XIV, М., 1959, стр. 27—48.

С, VI, На: П. Медовиков. Латинские императоры в Константинополе и их
отношения к независимым владетелям греческим и туземному народонаселению вообще.
Диес., М., 1849.

С, VI, 13b: Евг. Щепкин. Иерусалимское королевство.—«Книга для чтения
по истории средних веков под ред. П. Г. Виноградова», вып. 2. М., 1897, стр.
482—544.

С, VIII, 3: Ф. Я. Ф о р т и н с к и й. Новые открытия в области истории ордена
темплиеров.— «Киевские университетские известия», 1878.

R. М. М-е Bride. The Knight Templar. New York, 1938.

J. Charpentier. L’ordre des Templiers. Paris, 1945.

С, XIV, 1: O. Henne am R h у n. Kulturgeschichte der Kreuzziige. Leipzig
[s. а.]. (Майер под № 5127 приводит другую работу этого автора — «Die Kreuzziige
und die Kultur ihrer Zeit», да и то лишь по ее 3-му изданию в 1903 г.; первое, вышедшее
в Лейпциге в 1884 г., видимо осталось ему недоступным.)

Все эти и изрядное число других упущений, особенно в русской литературе, со-
ставляют серьезный минус рецензируемой «Библиографии».

Остается сделать несколько более мелких критических- замечаний, которые,
однако, имеют определенное значение для работы библиографического характера.
Не всегда исчерпывающи указания на переводы называемых Майером книг. Так, он
приводит под № 1752 лишь немецкий перевод вольтеровской «Истории крестовых по-
ходов»; существует, однако, и русский перевод этого сочинения Вольтера (СПб.,
1872). В ряде случаев Майер указывает выходные данные одних только повторных
изданий. Так, классическая монография Зибеля о Первом походе (№ 1911) названа
по 2-му, дюссельдорфскому, изданию 1881 г., а впервые она была напечатана в Бер-
лине еще в 1841 г.; точно так же по поздним изданиям названы и исследование Р. Рэрих-
та о паломничествах (№ 1771), и упомянутая выше книга О. Хэнне ам Рин. Было бы
желательно наряду с указанием на те или иные книги получить также и справочные
данные о соответствующих рецензиях: как правило, рецензий Майер не приводит 13.
При всей тщательности выполнения рецензируемого труда, автору и редакции не уда-
лось полностью избежать мелких неточностей в названиях книг. Так, в заголовке
работы Ж. Тессье о IV крестовом походе (№ 2139) вместо «diversion sur Zara et Constan-
tinople» оказалось «division» etc.

Каковые бы ни были, однако, общие недостатки и частные промахи труда Майе
ра, заслуги исследователя, проделавшего огромную работу, несомненны. Медиеви-
сты — в сущности, впервые в многовековой практике изучения истории крестовых
походов — получили капитальный справочник по этой теме, являющийся, несмотря
на свои пробелы, библиографической энциклопедией крестовых походов. Следует по-
желать, чтобы при повторном издании были восполнены фактические пробелы. Заслу-
живает внимания и пожелание Ф. Дэльгера, чтобы автор продолжал свою работу по
учету вновь выходящей литературы, публикуя ее результаты в виде дополнительных
библиографических перечней в периодических изданиях.

Л/. А. Заборов

13 Этот изъян отмечен уже Ф. Дэльгером в «Byzantinische Zeitschrift», Bd. 54,
H. 1, 1961, S. 139, который, однако, ошибочно полагает, будто единственной рецензией
в «Библиографии» является собственная рецензия Майера на монографию Вааса
(№ 1819); в действительности автор изредка упоминает рецензии п в других случаях,
например на книгу А. С. Атийа о последних крестовых походах (см. № 2242).
ЗАМЕТКИ О КНИГАХ

.Вeloch Karl Julius. Bevolkerungsgeschichte Italiens, Bd. III. Die*
Bevolkerung der Republik Venedig, des Herzogtums Mailand, Piemontsr

Genuas, Corsicas und Sardiniens. Die Gesamtbevolkerung Italiens.

Berlin, 1961, S. XV1+401

Карл Бе лох. История народонаселения Италии, т. III.
Население республики Венеция, герцогства Милан, Пьемонта,
Генуи, Корсики и Сардинии. Население Италии в целом.

Берлин, 1961, стр. XVI-J-401

С выходом в свет третьего тома «Истории народонаселения Италии» К.-Ю. Белоха*
завершилась растянувшаяся более чем на 30 лет после смерти автора публикация его*
капитального историко-статистического исследования (первый том вышел в 1937 г.,
а второй — в 1940 г.). Готовя в течение многих десятилетий свой труд, Белох рас-
сматривал его как часть более широкого исследования, охватывающего историю на-
родонаселения Западной Европы (Германии, Франции, Англии и Италии) в средние-
века и новое время; отдельные фрагменты этого труда публиковались в различное*
время начиная с 80-х годов прошлого столетия. Однако в силу грандиозности и труд-
ности задачи автор смог осуществить свой замысел относительно одной лишь Италии,,
в городах и республиках которой раньше, чем в других западноевропейских странах,,
начались переписи населения для фискальных, военных и других целей (в Пизе —
с 1163 г., в Сиене — с 1198 г., во Флоренции — начиная с 1266 г., в других городах—
с конца XIII в.). Косвенные данные о численности населения содержат документы
многих государственных, коммунальных, церковных и других архивов, среди кото-
рых особое значение имеют рекрутские списки, общинные списки для раскладки со-
ляного и других сборов, спискц отдельных социальных групп населения (патрициата,
духовенства).

Многочисленные документы были кропотливо изучены и интерполированы К.-Ю.
Белохом с применением тех же методов, хорошо знакомых историкам, которые исполь-
зовались им для исчисления населения древней Греции.

Первый том труда Белоха был посвящен истории народонаселения Сицилпп и
Неаполитанского королевства, второй — Папской области, Тосканы и герцогств бас-
сейна р. По. В третьем томе исследуется история народонаселения Венецианской рес-
публики, Миланского герцогства, Пьемонта, Генуи, Корсики и Сардинии. В нем рас-
сматривается также динамика народонаселения Италии в целом начиная с XIII в.
вплоть до ее объединения в 1861 г. Приведем в качестве примера некоторые наиболее
интересные результаты подсчетов, произведенных Белохом. Так, он определяет чис-
ленность населения Венеции в XIII в. в 100 тыс. чел., полагая, что в последующее
время это число возрастало, несмотря на частые эпидемии, вплоть до XV в. В 1509 г.
(от этого времени сохранились более определенные сведения о количестве городского
населения) Венеция насчитывала около 105 тыс. жителей, в 1540 г,— около 130 тыс.,
в 1563 г.— около 169 тыс. (цифры, как и в дальнейшем, округлены нами). В последую-
щие десятилетия количество населения непрерывно уменьшалось, и в 1633 г. числен-
ность населения города упала до 98 тыс. жителей. Население Милана, вопреки сильно
преувеличенным данным источников, исчисляется автором для конца XIII в. в 60 тыс.
чел., затем оно растет. Для того чтобы определить количество населения Милана в
XV в., Белох использовал данные о крещениях и захоронениях. По подсчетам Бело-
ха, в Милане проживало в 1551—1554 гг. около 70 тыс. жителей, в 1557—1569 гг.—
около 95 тыс., в 1566—1569 гг.— около90тыс. и в 1574—1575 гг.— около 95 тыс. чел.
Генуя насчитывала в начале XVI в. около 57 тыс. жителей, а в 1597 г.— около 61 тыс.

Что касается динамики народонаселения Италии в целом, то автор исчисляет его*
только для XVI и последующих веков. Он насчитывает в Италии в 1550 г. 11,3 млн.
жителей, в 1600 г.— 13,3 млн. жителей и в 1650 г.— 11,5 млн. Следует отметить, что
еще в 1888 г. К.-Ю. Белох предложил исчислять население Италии в XVI в. в 11,165
млн. чел. Таким образом, фигурирующая в настоящей работе цифра недалека от на-
званной им в конце XIX в.
Однако ценность работы К. Белоха сильно снижается от того, что, оперируя часто
косвенными данными, К. Бел ох не объясняет ни причин медленного роста населения,
ни его резких скачков в отдельные периоды (например, резкое увеличение числен-
ности населения Милана между 1540 и 1563 гг.).

К. Белох не делает даже попытки связать динамику народонаселения с процес-
сами социально-экономического развития страны и отдельных городов и областей ее,
а это могло бы не только объяснить многие факты, но и внести значительные коррек-
тивы в проделанные автором подсчеты.

Б. И. Рыськин

Jovan Kovacevic Arheologija i istorija varvarske
kolonizacije juznoslo venski h oblasti od IV do pocetka Vil veka.

Novi Sad, 1960, 69 s.

Йован Ковачевич. Археология и история варварской
колонизации южнославянских областей от IV до начала VII века.

Нови Сад, 1960, 69 стр.

Югославский археолог Й. Ковачевич поставил своей задачей собрать воедино и
сделать доступным для читателя археологический материал по проблеме «варварской»
колонизации на Балканах, добытый за последние десятилетия. Его интересовали дан-
ные не о славянской колонизации, которую обычно изучают применительно к Бал-
канам, а о колонизации дославянской—готской, лангобардской, аварской. Й. Кова-
чевич дал сводку археологических находок, сделанных в разных районах Югославии
и Болгарии, указал на наиболее интересные предметы, захоронения и остатки посе-
лений, оставленные остготами, аварами, лангобардами и найденные на территории
римских областей Мёзии, Дакии, Паннонии, Иллирика. При этом он отметил особый
характер находок, сделанных на территории современных Бачки и Баната: эти обла-
сти не входили в состав Римской империи и не испытали влияния римской цивилиза-
ции. Археологический материал в сочетании со сведениями, сообщаемыми византий-
скими авторами, позволил Й. Ковачевичу проследить пути вторжения «варваров»
на балканскую территорию империи. Особенно интересны карты движения герман-
ских племен в III в. (s. 10, 14) и нападений аваров и протоболгар в VI в. (s. 43). Та-
ким образом, книга Й. Ковачевича интересна прежде всего как труд, комбинирующий
сведения нарративных источников с данными археологии, лингвистики, топонимики.

Автор опирается преимущественно на исследования последних лет, он кратко
сообщает основные точки зрения, существующие в литературе. Эта литература огром-
на, одна библиография, приводимая Й. Ковачевичем, занимает пятую часть его книги
(s. 49—61). Тем не менее автор не ограничился этой работой, носящей в значительной
мере справочный характер. Опираясь на археологический материал, Й. Ковачевич
сделал ряд новых интересных выводов. В частности, он наметил две тенденции в раз-
витии «варварских» племен: поселившихся на территории империи и оставшихся за
ее пределами (в Бачке и Банате), также подвергшихся влиянию рабовладельческих
отношений, по не настолько сильному, чтобы помешать длительному сохранению
архаических форм общественных отношений (s. 47).

Археологические находки свидетельствуют не только о разложении первобытно-
общинных отношений у «варваров», проникших на территорию Римской империи, но
и о воздействии готов, аваров, прот^болгар на общественный строй римских балкан-
ских провинций перед славянским завоеванием. В частности, удается установить,
что славяне уже не застали на Балканах развитого рабовладельческого общества.
Это, несомненно, повлияло на сохранение у них пережитков родового строя в течение
длительного времени. В связи с ранней славянской колонизацией Й. Ковачевич рас-
сматривает вопрос о заселении славянами покинутых византийцами городов. Ингерер-
ный материал для его решения дают раскопки в Царичином Граде (возможно, lusti-
niana Prima), около Лебана. По мнению автора, сейчас еще нельзя с уверенностью
сказать, что славяне заняли город сразу же после того, как его покинуло местное на-
селение (s. 18). Но приводимый им же самим материал свидетельствует о том, что
рядом с каменными византийскими постройками в городе обнаружены остатки глино-
битных сооружений и несомненно варварский, возможно славянский, характер но-
сят следы кострищ на полу одной из церквей (s. 17—18). Будущие раскопки позволят
более точно решить вопрос, сразу ли расселились славяне в оставленных римлянами
городах, или этому предшествовала колонизация со стороны готов или авар. Но уже
сейчас, опираясь на материал, собранный в книге Й. Ковачевича, можно считать до-
вольно значительным влияние, которое оказали готы, лангобарды, авары и протобол-
гары на жизнь римских провинций Балканского полуострова в период начавшегося
разложения рабовладельческих отношений на Балканах.

М. М. Фрейденберг
ПО СТРАНИЦАМ
ИНОСТРАННЫХ ЖУРНАЛОВ

СТАТЬИ ПО ИСТОРИИ СРЕДНИХ ВЕКОВ, ОПУБЛИКОВАННЫЕ
В ЖУРНАЛЕ «IRISH HISTORICAL STUDIES»

ЗА 1959—1961 гг.

В «Irish Historical Studies» 1 публикуются исследовательские статьи в основном по
ирландской тематике, и только в разделах обзора и кратких заметок помещаются ре-
цензии и аннотации на книги по истории других стран, вышедшие в Англии и за ее
пределами.

В шести номерах журнала (№ 43—48) за 1959—1961 гг. значительное место отве-
дено статьям, в которых освещаются проблемы ирландского средневековья. Эти статьи
интересны как по кругу затронутых в них вопросов, так и по их трактовке. Однако
в рассматриваемых номерах, так же как и в предыдущих, отсутствуют статьи методо-
логического и проблемного характера, в которых анализировались бы вопросы фор-
мирования и развития ирландского феодализма, английская колонизация и ее этапы,
социальные отношения, сложившиеся в Ирландии после первых массовых англий-
ских конфискаций XVI—XVII вв., и т. д. В исследовательских статьях, как мы уви-
дим ниже, авторы не ставят широких социальных и политических проблем, их тема-
тика остается по-прежнему узкой и локальной. Изучение ирландского средневековья
ограничивается в основном вопросами истории английского завоевания и историей ад-
министративного управления. В связи с этим в ирландской историографии вообще
пока слабо изучается история раннего средневековья, когда Ирландия была незави-
сима и не подверглась еще английскому завоеванию. Особенно это характерно для
данных номеров журнала, на страницах которых ранняя история страны не нашла
отражения.

Из исследований, относящихся ко второму периоду средневековья, следует отме-
тить статью Д. Отвей-Рутвена «Средневековое графство Кильдер» (J. О t w a y-R u t h-
v e n. The Medieval County of Kildare), опубликованную в мартовском номере жур-
нала за 1959 г. В статье автор прослеживает историю возникновения этого графства
в XII—XIV вв., расположенного в провинции Лейнстер. Автор считает, что склады-
вание земель, составивших впоследствии графство Кильдер, происходило за счет
крупных земельных пожалований, которые получили нормандские феодалы, вторгнув-
шиеся в Ирландию в XII в. Уже к концу XII в. на территории современного графства
Кильдер возникли и широко распространились английские маноры, в которых имелись
свободные держатели английского и уэльского происхождения. В 1203 г. Джеральд
Фицморис — предок графов Кильдер —владел только частью территории Лейнсте-
ра, куда входили баронпи, расположенные в графствах Лейке и Оффали. Постепенно
в руках графов Кильдер сосредоточились земли из других частей Лейнстера, и к
XIV7 в. они составили около 75 фьефов. Автор приводит важные данные о том, как
формировалась администрация в графстве Кильдер. Он считает, что создание адми-
нистрации в ирландских провинциях, и в частности в провинции Лейнстер, приво-
дило к подчинению их английской королевской власти.

Заслуживает внимания небольшая статья Д. Хенда (G. Hand. Material used
in the «Calendar»of Documents Relating to Ireland»), помещенная в 46-м номере журнала
(1960 г.), где автор излагает свои соображения по методике работы над документами,
включенными в «Собрание документов, относящихся к делам в Ирландии» за 1171 —
1307 гг., которыми обычно пользуются медиевисты, занимающиеся ирландской исто-
рией XIII в. Автор полагает, что при использовании этих документов необходимо со-
поставлять их с более ранними публикациями.

Ирландской истории XVI — начала XVII в. в журнале посвящены три статьи.
В статье Эйлин Мак Крекен «Лесистые местности Ирландии около 1600 г.» (Е. Мас
С г а с к е п. The Woodlands of Ireland circa 1600), помещенной в сентябрьском но-
мере журнала за 1959 г., сделана попытка определить границы распространения лесов

1 См. обзор журнала за 4957—1958 гг. в сб. «Средние века», вып. XV, М., 1959.
на территории Ирландии в XVI — начале XVII в. На основании изучения широкого
круга литературы и источников — сочинений Э. Спенсера, Ф. Морисона, Д. Девиса,
документов архива Керю, «Собрания государственных бумаг, относящихся к делам в
Ирландии» и др.— автор дает довольно подробное описание основных лесных масси-
вов, которые в XVI в. покрывали 1/8 территории Ирландии. Непроходимые и густые
леса Ирландии в то время служили надежной защитой для ирландских повстанцев и
умело использовались ими в борьбе с английскими войсками. Интересны приведенные
автором данные о большом значении леса в развитии экономики Ирландии XVI —
XVII вв., когда он интенсивно вывозился за границу (в Европу и Америку) и шелг
особенно в Англии, на строительство судов. Однако в статье не показано пагубное
влияние на экономику Ирландии английской колонизации, уже тогда сопровождав-
шейся хищническим истреблением лесов.

В статье В. Тредуелла «Ирландская Палата опеки при Якове I» (V. Т г е d -
well. The Irisch Court of Wards under James.—№ 45, 1960 г.) автор рисует политиче-
скую историю создания Палаты по делам опеки в Ирландии. Изучив источники, Тре-
дуелл пришел к выводу, что реформа ирландского режима опеки реально стала осуще-
ствляться с 1615 г., когда была назначена специальная комиссия, которая должна
была выявить нарушения и беспорядки в осуществлении опеки и найти новые формы
ее организации. Вопрос об ирландских судах опеки долго дебатировался в Англии и
Ирландии. Выдвигалось много проектов, но особенное распространение получил про-
ект организации судов опеки по английскому образцу. Как известно, английская Па-
лата по делам опеки и отчуждения, созданная в 1541 г., была призвана защищать фео-
дальные права короны. В 1622 г. была создана специальная Палата по делам опеки
в Ирландии, и после 1623 г. все дела, связанные с опекой, стали разбираться этой
Палатой в Дублине.

Привлекает внимание статья Д. Куина «Генрих VIII и Ирландия. 1509—1534»
(D. Quinn. Henry VIII and Ireland. 1509—1534.— № 48, 1961 г.). В ней впервые
детально рассматривается почти не изученный период в истории англо-ирландских
отношений, связанный с правлением короля Генриха VIII. Свое исследование автор
ограничивает 1509—1534 гг.— временем, которое предшествовало реформации в Ир-
ландии и принятию Генрихом VIII титула «короля» Ирландии. В статье проанализи-
рованы взаимоотношения, которые складывались в тот период между английским
правительством и англо-ирландской знатью, в частности с графами Кильдер (восьмой и
девятый графы Кильдер), последовательно занимавшими пост лорда-наместника Ир-
ландии и пользовавшимися значительным влиянием среди ирландцев. Несмотря на
то, что английское правительство пыталось поставить управление Ирландией под
свой контроль, Генрих VIII вынужден был считаться с представителями англо-ирланд-
ской аристократии, чтобы воспользоваться ими «как средством сохранить свой номи-
нальный авторитет» в Ирландии.

На страницах журнала за 1959—1961 гг. опубликованы также рецензии и аннота-
ции на книги и статьи по отдельным вопросам средневековой истории, вышедшие
в эти годы в Англии и Ирландии.

Следует отметить рецензию Симмса (№ 46, 1960 г.) на книгу Э. Мак Лисета «Еще
об ирландских фамилиях»2. Эта монография является второй частью работы Мак
Лисета по изучению генеалогии ряда ирландских семей. Мак Лисет изучил более 600
ирландских имен, разбив их на 288 групп. Рецензент отмечает широкую эрудицию,
обнаруженную автором при нахождении отличий в названиях имен чисто гэльских,,
но англизированных, от английских.

В 46-м номере журнала за 1960 г. помещена рецензия на книгу Г. Мак Ниокайла
об истории цистерцианского ордена в Ирландии в XIII — начале XVII в.3 Среди рецен-
зий в 47-м номере журнала (1961 г.) отметим рецензию Д. Куина на две книги англий-
ского историка Г. Эльтона: «Тюдоровские изменения в управлении: административ-
ные перемены в правление Генриха VIII»4 и «Тюдоровское государственное устройство:
документы и комментарии» и рецензию Д. Эдварса на двухтомное исследование Ниля
«Елизавета I и парламенты 1559—1601 гг.»5. Более детально англо-ирландские отно-
шения раскрыты в исследовании Ниля. В частности, рецензент отмечает, что Ниль не
ограничился материалом, относящимся непосредственно к английскому парламенту,
но и уделил внимание ирландской парламентской истории. Особенно подробно охарак-
теризована деятельность ирландского парламента 1559 г., на котором было принято
новое церковное законодательство для Ирландии.

2 Е. Mac Lysaght. More Irish Families. Dublin, 1960.

3 G. M a k N i о c a i 1 1. Na Manaign Liatha in Eirinn, 1142 — c. 1600. Baile-
Atha Cliath. Cid Morainn, 1959.

4 G. Elton. The Tudor Revolution in Government: Administrative Changes in
the Reign of Henry VIII. Cambridge University Press, 1959; G. E 1 ton. The Tudor
Constitution: Documents and Commentary. Cambridge University Press, 1960.

5 J. Neale. Elizabeth I and her Parliaments, vol. I—II. London, 1953—1957.
В 48-м номере журнала за 1961 г. имеется рецензия на V том «Оксфордской истории
Англии» («XIV столетие. 1307 — 1399») в, вышедший в 1959 г. Подобно другим
томам «Оксфордской истории Англии» этот том включает очень широкую проблема-
тику: история английского парламента, законодательства, церкви, структура англий-
ской деревни, торговля, ремесло, культура, политическая история, идеология XIV в.
Тем не менее история ИрландииХ1У в. не получила должного освещения, что, по мне-
нию рецензента, является недостатком данной работы. В этом же номере журна-
ла опубликована рецензия X. Кирнея на монографию Г. Дональдсона «Шотланд-
ская реформация» * и рецензия на второй и третий тома исследования Г. Лиска
«Архитектура церквей и монастырей Ирландии», охватывающие период XIV—
XVI вв.6 7 8 9 *.

В 43-м номере журнала (1959 г.) опубликован отчет А. Гвинна о дискуссии, кото-
рая в течение нескольких лет (примерно с 1954 по 1959 г.) шла в Ирландии в печати
и по радио и затронула главным образом вопрос о деятельности христианского миссио-
нера св. Патрика в Ирландии.

Содержателен в журнале за 1959—1961 гг. и раздел коротких заметок и аннота-
ций на монографии.

Заслуживает внимания аннотация Д. Куина (№ 45, 1960 г.) на второе издание
книги Д. Блэка «Правление Елизаветы. 1558—1603», появившееся в 1959 г.® (первое
издание книги вышло в 1936 г.). Во втором издании книги Блэк хотя и несколько
•больше коснулся англо-ирландских отношений в период правления Елизаветы, тем
не менее, по мнению Куина, эта проблема получила схематичное освещение. Автор
не использовал, говорит Куин, литературу, опубликованную уже после 1936 г.
{в частности, монографию К. Фолса), и тем самым снизил научную ценность своей
работы.

В этом же номере журнала помещена аннотация на книгу датского историка и
филолога Т. Христиансена «Изучение ирландских и скандинавских народных ска-
зок» 1Э, в которой автор прослеживает обоюдное влияние кельтской и скандинавской
-традиций в народных сказках (folktales) в период войн викингов и образования их по-
селений на западе Европы. В этой связи в книге затронут вопрос об отношениях между
ирландцами, шотландцами и викингами в IX—XII вв. и вопрос о том, как исторические
связи между народами, возникшие в этот период, отразились на содержании народных
сказок.

Заслуживает также внимания аннотация П. Уолша на книгу М. Кларка «Клас-
сическое образование в Британии. 1500—1900» 11 (№ 45, 1960 г.), в которой дается
обзор развития классического образования в Англии, Шотландии и Ирландии за
четыре столетия. Основная ценность книги, по мнению Уолша, состоит в том, что
автор изучил статуты и ордонансы, относящиеся к 30 английским грамматическим
школам, основанным в XVI в. или несколько позже. В книге ярко рассказывается о
посещении Эразмом Роттердамским Англии, о деятельности английских гуманистов и
педагогов, таких, как Джон Колет и Томас Линакр. К сожалению, ирландскому клас-
сическому образованию в книге отведено незначительное место.

В 46-м номере журнала за 1960 г. опубликована аннотация на книгу Б. Уилкин-
сона «Конституционная история Англии, 1216—1399», том III 12 и на монографию
профессора Калифорнийского университета Б. Тирнея «Средневековые законы о бед-
ных: спор о канонической теории и ее применение в Англии» 13. Обе монографии
посвящены английским сюжетам и непосредственно ирландской истории
не касаются. Лишь в монографии Тирнея содержится раздел о церкви св. Патрика
в Дублине.

В шести номерах журнала помещены также информационные сообщения о жизни
научных центров Ирландии, изучающих историю страны, и приложены списки книг,
вышедших за эти годы.

6 М. М с. К i s а с k. The Fourteenth Century. 1307—1399. (The Oxford History
of England, vol. V). Oxford, 1959.

7 G. Donaldson. The Scottish Reformation. Cambridge University Press,
1960.

8 H. Leas k. Irish Churches and Monastic Buildings, vol. II—III. (S. 1.], 1958—
1960.

9 J. Black. The Reign of Elizabeth. 1558—1603. Oxford, 1959.

H Th. Christianse n. Studies in Irish and Scandinavian Folktales. Copen-
hagen, 1959.

11 M. Clarke. Classical Education in Britain. 1500—1900. Cambridge Univer-
sity Press [s. a.].

12 B. Wilkinson. Constitutional History of Medieval England. 1216—1399,
vol. III. London, 1958.

13 B. Tierney. Medieval Law: a Sketch of Canonical Theory and its Application
in England. University of California Press, 1959.
Обзор номеров журнала «Irish Historical Studies» за 1959—1961 гг. позволяет-
сделать вывод, что в них средневековой ирландской тематике уделено значительно
большее внимание, чем в 1957—1958 гг. Это отразилось как на содержании отдела
исследовательских статей, так и на разделе рецензий и аннотаций. Как видно из об-
зора, в статьях затрагиваются некоторые вопросы политической, административной и
церковной истории средневековой Ирландии, изучение которых важно для истории
средневековья в целом. Однако их разработка дается вне связи с общей историей Ир-
ландии, и в большинстве случаев в статьях отсутствует постановка вопроса о социаль-
ных причинах того или иного явления. Исследователи ограничиваются в основном
изложением фактической стороны событий, не давая им оценки и не делая обобщений.

Статьи ирландских историков, как правило, не содержат критической оценки
английской политики в отношении Ирландии: самый факт английского завоевания
принимается как закономерное явление и не вызывает осуждения в ирландской исто-
риографии.

Т. С. Осипова
ПУБЛИКАЦИИ

ИЗ АРХИВА П. И. КУДРЯВЦЕВА

Публикация С. А. Асиновской

Среди архивных материалов, характеризующих развитие русской медиевистики
середины XIX в., еще есть неизвестные исследователю рукописи. Такая судьба постиг-
ла и большую часть рукописного наследства видного русского историка прошлого
века Петра Николаевича Кудрявцева (1816—1858).

Вначале слушатель, а затем коллега Т. Н. Грановского по йафедре Московского
университета, Кудрявцев одновременно с Грановским читал курсы истории древнего
мира, средних веков и так называемую новую историю — курс по принятой тогда
в буржуазной историографии периодизации, содержащий позднее средневековье и
начало нового времени. В Отделе редкой книги научной библиотеки им. Горького
МГУ, наряду с другими материалами Кудрявцева, хранится собственноручная запись
этих лекций по новой истории, которые датированы 1848—1849 гг.1

Вступлением к курсу новой истории и является публикуемый нами автограф лек-
ции (лл. 1 —18), записанный в особой тетради (к. 5, ед. хр. 1, лл. 1—35). Не только
дата (17 сентября 1848 г.), которую мы находим в конце тетради (л. 35),а все содержа-
ние лекции неразрывно связано с данным курсом, со всем его построением и планом
(ср. к. 5, ед. хр. 2, л. 1).

Деятельность Кудрявцева в Московском университете охватывала конец 40-х —
50-е годы. К тому времени, когда он приступил к чтению своего первого курса (осень
1847 г.), Кудрявцев был известен главным образом как автор повестей и рассказов,
как литературный критик. Сведения о первых шагах его деятельности в качестве уче-
ного и преподавателя сравнительно скудны. Основные исторические труды Кудряв-
цева стали публиковаться лишь в 50-х годах. Воспоминания современников, студентов
отражают также главым образом последний период его рано оборвавшейся жизни и
работы2. В этой связи публикация лекций Кудрявцева раннего периода должна пред-
ставить несомненный интерес.

Лекционные курсы Кудрявцева были плодом многолетнего труда. Материалы
для этих курсов накапливались еще в студенческие годы, когда, в значительной сте-
пени под воздействием блестящих лекций Грановского, возникали и определялись науч-
ные интересы Кудрявцева, позднее — в работе над первой магистерской диссертацией 3
и в период его пребывания за границей (1845—1847). В письмах из-за границы он де-
лится с Грановским 4 своими впечатлениями о политической и культурной жизни
Германии, Франции, Италии, сообщает о прочитанных книгах, прослушанных лек-
циях, советуется с ним о своих научных планах.

В Берлинском университете Кудрявцев слушал лекции Л. Ранке, К. Гердера,
А. Бека, Ф. Шеллинга. В это время он изучал труды Ф.-К. Савиньи, К. Эйхгорна

1 См. Отдел редкой книги и рукописей научной библиотеки им. Горького МГУ,
архив П. Н. Кудрявцева, картон 5, ед. хр. 2: раздел «Обозрение истории Реформации...
1848, дек[абрь] 17», л. 163 об.; раздел «Борьба католического мира с протестантским...
1849, апр(ель] 23», л. 380 об. Далее указываем только номер картона и единицу хра-
нения.

2 См., например: С. В. Е ш е в с к и й. По поводу кончины II. Н. Кудряцева.—
«Московские ведомости», № 9, 1858; Воспоминания В. И. Герье.— Отдел рукописей
Государственной библиотеки им. В. И. Ленина, ф. 70, ед. хр. 1, лл. 1 об.— 8; Евге-
ния Тур. П. Н. Кудрявцев.— «Полярная звезда», т. 3, 1881 и др.

8 Его первая, так и не защищенная магистерская диссертация была посвящена
истории борьбы империи и папства в IX—XII вв. Рукопись диссертации хранится в
библиотеке им. Горького МГУ.— См. к. 3, ед. хр. 1. Защищенная им диссертация
«Судьбы Италии» была опубликована в 1851 г. (П. Н. Кудрявцев. Собрание
сочинений, т. 3. М., 1951).

4 См., например, «Из неизданцой переписки русских медиевистов 40—50-х годов
XIX в.» — Сб. «Средние века»;чвып. XVII, М., 1959, стр. 412—419.
и др.5 Поездка в Париж 6 имела главной целью «на месте» изучить историю средневеко-
вой Франции (к. 2, ед. хр. 7) и, не ограничиваясь посещением лекций в Сорбонне и
College de France, поработать в библиотеках над хрониками Григория Турского и
Жана Фруассара, над наследием Филиппа де Коммина, мемуарами XVI в. и «важ-
нейшими собраниями грамот» (к. 2, ед. хр. 7, лл. 1, 2, 5). Письма и отчеты Кудрявцева
говорят о том, что изучению источников сопутствовало ознакомление с современной
французской исторической литературой — Фориелем, Гизо и др.

Пополнив таким образом свои познания, обогатившись новыми мыслями, Куд-
рявцев приступил к чтению своих первых курсов. Материалы их показывают, что
уже в это время Кудрявцев — представитель группы молодых прогрессивных ученых
в Московском университете — противостоял реакционным историкам. Он стремился
показать закономерность и прогрессивность исторического процесса, подчеркивал
общественное значение исторической науки 7.

Публикуемая лекция открывает курс, в котором основное внимание отводилось
«перевороту», «великим переменам» в жизни европейских народов — Возрождению
и Реформации. Мысли об исторической обусловленности современности, ощущение
живой ее связи с прошлым, в частности с эпохой XVI в., пронизывают вступитель-
ную лекцию Кудрявцева. В России конца 40-х годов, в период усиления церковно-
монархической реакции, самый факт чтения большого курса по истории гуманизма и
реформации, ломавших сковывавший все живое католицизм и «схоластицизм» с его
преклонением перед догмой и авторитетом, приобретал особое звучание. Эти историче-
ские явления Кудрявцев признает гранью, отделяющей средневековье от нового
времени. Вместе с тем он не смог установить глубокой связи рассматриваемых им
явлений с развитием социально-экономических условий жизни. Всевеликие перемены,
весь «новозданный мир» в его представлении вырастает прежде всего «внутри созна-
ния», знаменует собой прогрессивные сдвиги в первую очередь в духовной жизни
общества. Буржуазно-либеральная ограниченность Кудрявцева наиболее ясно про-
явилась в трактовке и оценке революционного лагеря реформации, его идеологии.
Кудрявцев видел здесь «крайности» и «несбыточные увлечения», которым он проти-
вопоставлял «среднюю дорогу»— дорогу умеренной Реформации.

Основным завоеванием Реформации Кудрявцев считал борьбу против «религиоз-
ного авторитета папы», против церковного деспотизма, мешавшего развитию свобод-
ной мысли. Все его симпатии на стороне деятелей гуманизма и Реформации, проте-
стовавших против схоластики и обскурантизма, против застывших традиций и догм.
Критика католической церкви носит особенно острый характер, когда Кудрявцев
говорит о борьбе церкви с наукой и просвещением.

Среди высказываний Кудрявцева о путях исторического развития в эпоху позд-
него средневековья обращают на себя внимание его рассуждения о своеобразии Воз-
рождения в различных европейских странах, об условиях его возникновения. Он
высказывает мнение, что «новое направление» — гуманизм и Реформация — далеко не
исчерпывало своей деятельности подражанием античным образцам; ведь к антич-
ности, отмечал Кудрявцев, обращались даже папы, используя ее в своих целях. Гу-
манисты, деятели Реформации требовали ниспровержения пут церковного деспотизма
и догматики, с которыми несовместима свобода мысли, «свобода убеждения».

Публикация вступительной лекции к большому курсу Кудрявцева со всеми осо-
бенностями ее построения, написанной живым, своеобразным языком, представит
интерес для читателя. Отражая ранний этап идейного развития Кудрявцева, она
поможет исследователю яснее понять эволюцию его научных взглядов.

* * *

Материалы научного наследства П. Н. Кудрявцева, как и автограф его вводной
лекции, поступили, судя по сохранившимся сведениям 8, от его племянников П. П.

5 О жизни и работе Кудрявцева за границей дает представление его обширная
переписка с родными и друзьями, из которой опубликована лишь небольшая часть [см.
«Письма Петра Николаевича Кудрявцева из-за границы (1845—1847 гг.)».— «Рус-
ская мысль», 1898, кн. 1,5 и 9]. Неопубликованные письма Кудрявцева 1846—1847 гг.
в основном хранятся в его архиве в IIручной библиотеке им. Горького МГУ (см. к. 1,
ед. хр. 11,27).

« В Париж Кудрявцев направился после пребывания в Гейдельбергском универ-
ситете, где главной его мечтой, так и не осуществившейся, было познакомиться с лек-
циями Ф. Шлоссера (к. 2, ед. хр. 7, л. 5).

7 Более поздние выступления Кудрявцева в защиту общественного значения
истории, ее «достоверности» (см. П. II. Кудрявцев. Сочинения, т. I. М., 1887,
стр. 1—32, 33—69) имели, видимо, истоки уже в этих ранних курсах.

н С.м. Отчет МГУ за 1908 г., ч. 1, стр. 93; «Исторический вестник», СПб., 1903,
т. XCIV, стр. 1134—1135; «Русский библиотекарь», № 7, ноябрь 1911. Нужно отметить,
что из перечня рукописей Кудрявцева, сделанного П. Колосовым, не все было нами
найдено в Отделе редкой книги и рукописей Научной библиотеки им. Горького.
и Н. П. Колосовых. В тетради Кудрявцева (к. 5, ед. хр. 1) вслед за вступительной
записана лекция, посвященная Макиавелли.

При публикации лекции Кудрявцева зачеркнутые слова и фразы в тексте,
имеющие какое-либо смысловое значение, даются нами в подстрочных примечаниях,
обозначенных буквами, так же как и примечания подлинника, которые обозначены
звездочками. Примечания справочного характера помещены в конце текста публика-
ции и обозначаются цифрами. Пропущенные или искаженные слова в автографе вос-
станавливаются и берутся в квадратные скобки.

Вступительная лекция в новую историю3 [1848 г.]1

1 В великой исторической перспективе новая история занимает последнее место.
Ее крайние границы совпадают с границами нашего времени; еще не выходя из нее,
мы уже входим в современность. Или, лучше сказать, мы вовсе не знаем ее оконча-
ния: мы еще сами застигнуты ею, в наших глазах продолжает * 6 она свое движение,
и мы не можем сказать, где предел этого движения, мы только гадательно судим о том,
как далеко вперед пойдет струя нашей современности.

Но это лишь с одной стороны. Если исход новой истории теряется в неопреде-
ленности будущего, то самые первые всходы в нее лежат совершенно открыто перед
человеком нашего времени. Бросив взгляд с нашей современности назад, в глубину
истор[ической] перспективы, мы легко различаем их там, не более как на расстоянии
трех с половиною веков от нас, еще не закрытые туманом отдаленности. Время еще
ничего не успело сделать, чтобы стереть живые черты главных действующих предста-
вителей той эпохи: мы еще можем различить их физиономии, до нас еще доходят их
речи и даже шум их разнообразной деятельности, самое отражение их слов на лицах
людей окружающих еще не совсем потеряны для нас. И мы будем надеяться, что эти
лица, со всей живой игрою их физиономии, как мы их знаем теперь, никогда уже не
будут потеряны для истории: наука, которой они уже принадлежат, возьмет их под
свою защиту и не уступит времени ни одной их индивидуальной черты.

Впрочем, если бы первые начала, первые всходы в новую историю были даже
закрыты от нашего глаза туманом времени, мы легко могли бы открыть их по совре-
менным признакам и ощупью. Ибо многие лучи, идущие от тех явлений, прони[зы]~
вают собой все пространство времени, принадлежащее новой истории, и, собрав-
2 шись // в известных пунктах в новые фокусы, существуют до сих пор как особые уч-
реждения, даже как целые миры. Мы могли бы подойти к каждому из них и попросить
рассказать нам его историю. А из этих рассказов сложилась бы почти вся новая евро-
пейская история. Так мы могли бы начать наши расспросы с этого мира, который,
под именем протестантского или вообще реформатского, занимает в Европе, в целом
новом мире особые территории и имеет своими представителями целые народы, и его
многосложные рассказы представили бы нам главный материал для истории Средней
и Северной Европы более нежели в продолжении одного века. А если мы захотим
собрать все косвенные результаты реформатского движения, мы бы не остановились,
конечно, даже и в XVII веке. Подходя с другой стороны к католическому миру, мы
могли его спросить о том великом перевороте, который оторвал половину Западной
Европы от его иерархической власти, который потряс его в самых основаниях. В его
признаниях о своих слабостях и своих судьбах заключалась бы для нас самая важная
часть истории южных европейских народов. Даже история одного ордена, которого
печальная знаменитость в наши дни состоит в том, что самое имя его так неумолимо
преследуется общим мнением, одна его история могла бы осветить множество пунктов
в трех последних столетиях 2.

Далеко нельзя сказать того же о созданиях средних веков. Критерий, который
мы употребим сейчас, не прилагается более к [их] явлениям, или только в самой сла-
бой степени. И из них некоторые уцелели, но уцелели с печатью нового времени на
челе. Другие едва оставили по себе слабые следы, которые надобно наперед отыски-
вать, чтобы потом уже узнать об их темном происхождении. Наконец, иные совершен-
но исчезли из жизни и из памяти людей; они сохранили только следующее в им в
место в отдаленности исторической перспективы, они принадлежат уже исключительно
3 науке, и разве только искусство еще может возвращать // им иногда некоторое подобие
действительности. Государственные чины старой Европы, независимые или зависимые
только по имени городские общины, монашеско-рыцарские ордена, судебные парла-
менты, судебные поединки, отлучения, интердикты, пытки инквизиции — много ли
от них осталось новому миру, нашей современности? И если это осталось, уцелело,

а Фраза написана карандашом.

6 Написано вместо зачеркнутого: совершает
в в написано вместо зачеркнутого: свое

20 Средние века, 24
то кого еще занимает это забытое существование? Не потому ли даже оно успело про-
длить себя, что рано укрылось от общего внимания, что потеряло для него интерес даже
отрицательный?

Волны событий, которые наполняют собою начало нового времени, не походят,
правда, на те, которые отделяют христианский мир от древнего: там движущиеся на-
родные волны, вышедшие из глубины доисторического мрака, становятся живой
стеной мещду старым и новым миром, который начинается с ними и ими, между тем
как свет, озаряющий их сознание, приходит к ним со стороны; здесь, вначале нового
мира, никаких движений новых народных масс с одного места на другое, ничего,
чтобы приходило к ним со стороны; здесь все движения совершались в кругу преж-
них народностей, ими и заключаются, и старый мир не ложится весь развалинами
в основание новому. Однако разделяющая черта, проведенная этими событиями,
почти не менее глубока: по сторонам ее лежат два совершенно разнородные мира,
между которыми было много перемирий, но никогда не было и не может быть проч-
ного мира, так разве только в науке. Движение действительно менее сильно, менее
бурно на поверхности, но зато тем глубже проникает оно в сознание; оно не опроки-
дывает одни народные массы на другие, но зато возбуждает каждое индивидуальное
сознание порознь. Словом, черта разделяющая здесь проходит прежде всего в самом
сознании и потом уже выражается в других отличиях среднего а человека от нового.

Я сосредоточиваю’ мои мысли, милостивые государи, на этом перевороте; я оста-
навливаюсь на самом начале его как на * 6 одном из величайших исторических событий,
которое наравне с другими всемирными // переворотами заслуживает полного внима- л.
ния человека мыслящего. Я говорю, что первый и благороднейший плод переворота,
который произошел тогда в сознании, есть потребность убеждения, и что последую-
щие произведения той эпохи покоились на убеждении. Бесспорно, что не без участия
же убеждения создались и распространились по всему миру Западной Европы сред-
невековые учреждения. Однако сравните их с произведениями первой эпохи нового
мира и заметьте разницу. Посмотрите на феодальную систему: в какой отдаленный
угол Западной Европы не проникла она в той или другой степени? Однако какое
разумное убеждение предшествовало не только ее первому учреждению, но даже ее
распространению? Я понимаю тот интерес, который привязал к ней после, когда
поняли ее выгоды в разных отношениях; я понимаю, например, интерес, который
заставил сначала Гогенштауфенов, потом Габсбургов с таким жаром, с таким уси-
лием отстаивать свои феодальные права на города Северной Италии, на ее герцог-
ства, или даже в гораздо позднейшее время интерес Альбрехта Прусского, который
ищет приютить свою новорожденную свободу от средневековой иерархии под кров
верховного ленного права польского короля: но я не знаю, чтобы было где чистое
убеждение, которое бы искало быть под лен [ное] иго вне всяких корыстных расчетов,
лишь по сознанию его необходимости. И это громадное могущество, которое почти
без потрясений прошло через все широкое пространство средних веков, тяготея своей
неумолимой властью более нежели над половиной европейского мира, на каком убеж-
дении покоилось оно в продолжение своей средневековой жизни? Ибо я не отрицаю
того, что в основании этого учреждения действительно лежало всеобщее убеждение
в значительной части Европы. Но не в том ли оно состояло это всеобщее убеждение,
что всякое изречение папское выше всякого убеждения личного, кому бы оно ни при-
надлежало, или что перед авторитетом Римского епископа нет места никакому убеж-
дению? И потому, когда то, что доселе не было признано, выросло до сознания своей
внутренней силы, своего достоинства, его первым делом было // отрицание того авто- л.
ритета, который, наконец, думал в себе самом сосредоточить всю истину и не хотел
допустить ее ни в каком частном убеждении. Вместе с его падением, как известно,
лишилось своей страшной силы и учреждение, известное под именем св. Германдады.

Не надобно смотреть на то, что переворот, открывающий собой начало нового
мира, по-видимому, заключен в такое тесное пространство, некоторое время как будто
заперт лишь в известной территории, и если бросает от себя лучи далее, то они не
воспринимаются там полным участием, даже иногда отражаются не совсем верно.
Это так, но, во-первых, это продолжается недолго, а во-вторых, к подобным перево-
ротам всего менее идут внешние измерения, там но крайней мере прежде чем измерять
один из них внешним образом, надобно проникнуть в ту сферу, где он, собственно,
происходит, и тем обозреть расстояния, отделяющие старый мир от новопроизве-
денного. А настоящая сфера подобных переворотов, я уже сказал, есть сознание.
Там есть свои огромные размеры, хотя и совершенно сокрытые от внешнего взора.
Тот новый мир, который еще в древности начинается в сознании Сократа, долгое
время может быть ограниченным его собственною личностью: это был мир, в основа-
нии которого лежала новая потребность сознательной отчетливости, понятия для всех
человеческих действий. Но он быстро растет в вышину, он с каждым днем потом креп-

а Так в рукописи.

6 Далее зачеркнуто: важном
чает в своей силе, наконец он расширяется до того, что в нем вмещаются и действуют
все новые таланты, что ему уже принадлежит всякое вновь пробудившееся сознание,
хотя во внешних пространственных отношениях не произошло никакой видимой
перемены, ни перестановки. Нечто подобное происходит в начале новой истории. На
почве невидимой, неосязаемой созидается совершенно новый мир, столько, впрочем,
прочный и крепкий, что может противостоять ударам самого сильного авторитета века.
Еще несколько времени — и он возрастает до того, что старый римский авторитет
поколеблен им в самых основаниях и принужден искать себе новых опор. //

л. 6 Правда, что этот новозданный мир, выросший внутри сознания, когда потом он
окончательно утверждается общим признанием, не производит из себя подобных вели-
колепных явлений, как рыцарство или как все крестовые походы, которые одним
своим шумом наполняли около двух столетий. Но, может быть, для того он и постав-
лен, чтобы подобные явления впредь были совершенным анахронизмом, но на стра-
ницах его последующей истории нет известий о погибели целых масс народа, пред-
принявших далекий путь- и в благочестивом рвении забывших, что они не могут
питаться дорогою воздухом, нет взятия Константинополя у греков ошибкою вместо за-
воевания Иерусалима у неверных, нет, наконец фантастических походов, исполнен-
ных геройского самоотвержения, лишений и подвигов всякого рода, но которых не-
избежный исход есть потеря доброго войска и бедственная смерть короля-предводителя,
достойного несравненно лучшей участи, в пустынной стране, среди пораженных
язвою 3.

Но есть у нового мира свои походы, свои завоевания. Опи выходят из других
побуждений, движутся по иным направлениям и останавливаются лишь у пределов,
о существовании которых едва подозревает человек средних веков. Недаром, не на-
прасно перед самым вступлением в новый мир благодаря одной гениальной идее и
непреклонной настойчивости одного великого характера умственный горизонт чело-
века по отношению к кругу опытных знаний вдруг раздвинулся па необыкновенное
протяжение, присвоив своей мысли совершенно новые пути и пространства, о которых
прежде не смела мечтать даже самая свободная фантазия. Впрочем, тот знаменитый
поход, который окончился импровизированным разграблением Рима и который по
времени совпадает с первым движением нового мира, не принадлежит ему пи по ха-
рактеру, пи по цели, ни по воле, им управлявшей: войска, разграбившие Рим, имели
предводителем своим Карла Бурбона и шли под знаменем Карла Пятого 4. Нет, по-
ходы и завоевания нового мира носят па себе печать иного духа, иного сознания,
л. 7 Здесь//не место распространяться ни об их заблуждениях, ни об их крайних целях,
которые вообще довольно разнообразны п вовсе не чужды расчета; довольно указать
на результаты: они сделали то, что Европу с ее цивилизацией надобно искать не в
одних только ее собственных тесных пределах, что се можно находить даже за океа-
ном, что она, если можно так сказать, разнесена по всем частям света, что самые отда-
ленные материки, дотоле пустынные и дикие, теперь оживлены учреждениями, кото-
рые носят на себе европейское имя и до сих пор сохраняют чисто европейский харак-
тер. Вот размеры, в которых движется история нового мира, вот плоды его внеш-
них завоеваний. Вспоминать ли при них о феодальном Иерусалимском государстве
и Восточной Латинской империи — двух эфемерных созданиях, в которых выразился
крайний внешний результата величайшего народного движения в средних веках
и из которых каждое не пережило и одного полного столетия? Впрочем, нет ничего
легче, как взять славную сторону истории нового мира и пересчитывать одно за дру-
гим его внешние приобретения, рассказывать его распространение по всем материкам
земли, его победы над варварством, над изуверством, над самой природой. В этом
была бы лишь половина истины. Есть в истории нового мира другая сторона, которую
мы не только не скроем, которую мы поставим на вид и посвятим ей столько внима-
ния, сколько позволит нам время. Это сторона тех внутренних трудностей, которые
новый мир встречает при самом своем зарождении и которые потом вырастают ему
из самых его успехов.

Еще раз, милостивые государи, возвращаюсь к началу нового мира, к его пер-
вым зарождениям, к тому перевороту, в котором таилось его будущее, и говорю,
что это времена трудные, что труден и самый суд над ними. Нет, новый мир не вы-
шел, как Пал лада-Афипа, вполне вооруженный из думы и воли средних веков: его
зарождение было трудно, рост и воспитание исполнено внутреннего смешения и тре-
вог. Три последних века в особенности приготовляли для него элементы. Но они дол-
л g гое время оставались рассеяны в разных местах — в Пиренеях, в // горах Пьемонта,
Богемии и долгое время не сознавали между собой ничего общего. Только Рим пони-
мал их единство и равнял их одинаковой жестокостью своих преследований 5. Оттого,
что они были разъединены, им предстояла каждую минуту опасность потерять по-
следнюю искру жизни под теми бичеваниями, которыми не переставала преследовать
их глумившаяся власть, восседавшая на римском престоле. Но мало-помалу движение

а Далее зачеркнуто: самого
сосредоточилось, дитя выросло и стало на ноги. Думать ли, что от сего времени у него
только и есть одна забота, чтобы отражать один за другим усиленные удары своего
главного противника, своего врага непримиримого. Это было бы еще большое счастье:
тогда можно бы было соединить все силы в один центр и направить их в одну сторону. Но
иные были судьбы нового зарождения, и эта особенная судьба его лежала в самой натуре
призванного к жизни и утверждаемого им начала. Новое сознание, выросшее под
эгидою реформатского движения, вдруг выразилось множеством отдельных стрем-
лений, раздробилось на множество самых разнообразных оттенков, так что каждый
новый отпрыск, каждый новый луч этого разделенного сознания хотел себе особой
сферы, в которой бы мог совершенно свободно распространяться, хотя бы то вело ко
вреду всех других побегов, к исключению всех прочих отраслей того же движения.
Тут были не только отступления от нормального пути, тут были даже свои крайности,
мечтательные утопии, скороспелые плоды незрелой мысли и разгоряченного воображе-
ния, которые, однако, во что бы то ни стало хотели найти себе полное осуще-
ствление в действительности. Кроме опасности, которая постоянно грозила ново-
му зарождению со стороны Рима, тут была еще опасность внутренняя, тут были
еще не менее опасные враги домашние, которые, без измены и предательства,
лишь по легкомыслию и безрассудному увлечению могли погубить все дело в самом
зародыше, могли похоронить под обломками своего несбыточного сооружения не
только себя, но// и всех принадлежавших к новому движению. Вопрос, от которого за- л.
висела участь этого движения, состоял теперь в том: как избрать ему среднюю дорогу,
как предохранить его от крайностей увлечения 6 и, однако, сберечь ему столько жара
и энергии а, чтобы с успехом вести войну с Римом и его союзниками. Как часто на-
добно было тем, которые управляли ходом движения, останавливаться среди своих
успехов против внешнего врага и, возвратившись вспять, побороть иным оружием вра-
гов внутренних! Как часто, вместо того чтобы идти верным и твердым шагом к своей
цели, они должны были позволять себе разные колебания, даже медиатизировать,
сближаться со своими врагами и уступать им6 часть спорного пространства, чтобы
только спасти свое дело не от бесславия, а от безуспешности, чтобы успеть прикрепить
корни его к земле и сохранить будущему хотя свои начинания. Оттого так медленно в
идет движение реформации в первом ее фазисе: оно еще не обеспечено против своего
главного соперника, против Рима, но даже и против самого себя, против своих соб-
ственных крайностей; оттого так нерешительны, разумеется, результаты религиозного
Аугсбургского мира, хотя и тех не иначе могли добиться, как после долгой и упорной
борьбы, после неутомимых усилий, наполняющих собой почти четыре десятилетия.
Повторяем, это были времена трудные, когда надобно было полагать первые осно-
вания нового здания и в то же самое время вести борьбу с противником сильным и опыт-
ным, очищать путь вперед новому сознанию и в то же время бороться с его увлечением,
иногда даже [силою] возвращать его на несколько шагов назад, чтобы только дать
его движению более правильности, чтобы обеспечить успех его в будущем. Подвиги
людей, принявших на себя всю нравственную ответственность за успех этого дела и
в таком его положении, может быть скромнее многих других, я даже могу сказать
прямо — они вовсе лишены внешнего блеска, они чужды всякой парадности, они
даже были не раз заподозрены: тем пристальнее надобно вглядеться в них, чтобы
оценить их по достоинству и понять их всемирное значение историческое. Эти под-
виги//были трудны, как [и] обстоятельства, среди которых они совершены, и со сто- л.
роны исследователя требуют себе не безусловной похвалы или безусловного порица-
ния, но прежде всего труда п сосредоточенного внимания. Словом, они не возбуждают
восторга, но зато выдерживают самый строгий суд.

Но я должен взять еще выше, я должен взойти к самым первым элементам, кото-
рые приготовили переворот, ознаменовавший собой начало нового мира, и различить
между ними. Ибо как ни многосложно движение, наполняющее собой первую поло-
вину XVI века, оно носит на себе один главный характер: это движение религиозное,
направленное против всеисключающего римского авторитета. А я хочу сказать, что
так просто, так определенно но крайней мере, движение далеко не было в своем на-
чале, что в реформации оно уже определилось, потому что одно начало взяло верх
над другим, и что в первых своих зачпианиях оно вовсе не представляло такого ^един-
ства. Восходя к этим первым запинаниям, мы уже не можем более ограничиваться
одной Германией, этой классической страной реформатского движения, как некогда,
много прежде, Франция была классической страной феодализма: мы должны распро-
странить свои наблюдения еще на Италию или даже начать с нее. Эти две страны
в особенности привязывают к себе внимание исследователя в XV и XVI веке, как
оно им же преимущественно принадлежало в иные, первые века христианской эры.
В неопределенных движениях того времени я различаю, милостивые государи, два

а Написано вместо зачеркнутого: силы

<5 Далее зачеркнуто: не только начало

в Далее зачеркнуто: совершает реформация свое
главных элемента, которые идут из различных источников и сначала производят дей-
ствительно два совершенно отдельных движения: я различаю элемент античный и
элемент религиозный. Каждый из них идет сначала своей дорогой и имеет потом свою
особую судьбу. Я скажу о каждом из них порознь.

Что некоторым образом могло бы казаться странным, это присутствие антич-
ного элемента в новой жизни. Но мало сказать, что оно есть, надобно прибавить, что
оно есть здесь в гораздо большей степени, нежели сколько было в средние века. Хотя
11 гораздо ближе//к древности по времени, средние века, впрочем, были поставлены
в отношении к ней слишком резко, даже враждебно, частью фанатизмом, частью весь
ма естественной грубостью первоначальных понятий. Итак, средние века приняли
сначала от древности только то, без чего они не могли обойтись; они приняли от нее
первые формы жизни, некоторые понятия юридические, язык и т. п. Но лучшие сто-
роны древней жизни долго оставались закрыты для человека средних веков, долго
не смел он коснуться их, войти в них как в свою область, как в общее достояние чел[о-
веческого] духа, останавливаемый предубеждением. Только лучшие умы, таланты,
в особенности поэтические, любили жить с красноречивыми остатками поэтической
древности и к воспоминаниям о ней привязывать свое собственное вдохновение. Через
их посредство эхо от того отдаленного мира доходило и до толпы, но долго не нахо-
дило себе живого сочувствия. Перед новым сознанием пало предубеждение; перед ним
исчез этот призрак, пугавший иногда суеверное воображение средних веков, будто
с восстановлением остатков древности может возвратиться а и старая языческая дей-
ствительность, и оно с жаром, с увлечением обратилось к древнему миру, к его ли-
тературе, к его искусству, как будто к миру вновь открытому.

Это возвращение к старому богатому наследию, завещанному всему человече-
ству греками и римлянами, было первою зарею, возвещавшею приближение нового
мира. Едва ли нужно говорить, что первых следов его должно искать в Италии, в той
стране, где древность перед концом своим собрала весь цвет своей лучшей деятель-
ности. Но я должен заметить, вопреки сильно распространенному мнению, что было
бы ошибкою думать, что начало этого возрождения древнего мира, в особенности его
литературы, совпадает со знаменитою катастрофою, положившей конец существо-
ванию Восточной Римской или Византийской империи. В Италии можно указать его
гораздо ранее, его можно заметить уже во второй половине XIV века. Давно кончился
род Гогенштауфенов, и Италия уже оправилась от их тяжелых ударов; даже вечная
вражда гвельфо-джибеллингская потеряла характер своего первого ожесточения.
В Тоскане, в Ломбардии, в Арагонии города еще продолжали воевать между собой,
12 еще не покойно было в 6 // и однако это было едва ли не самое цветущее время италь-
янских городов. Промышленность цвела, в руках граждан собирались большие богат-
ства, банкиры миланские и флорентийские ссужали деньгами европейские дворы.
Благосостояние развило вкус к литературе, любовь к науке. Некоторое время все
внимание принадлежало поэзии отечественной, которой цвет, как известно, принад-
лежит началу XIV века; но в конце того же века и в начале века находим уже во Фло-
ренции и в других городах Италии (Падуе, Равенне), что другие занятия привлекают
в высшие школы любознательных. Особенно велик был круг слушателей, которых
собирали вокруг себя Giovanni da Rovenna и Manuel Chrysolaras * *. Какой же инте-
рес привлекал к ним эти толпы слушателей? Это — классическая древность, которая
нашла в них себе достойных истолкователей. Первый из них объяснял преимущественно
романских писателей, второй, сам род[ом] грек,— древних греческих. Опп не осно-
вали особенной школы, но возбудили много охоты к занятиям классической литерату-
рой, они первые напомнили Италии этот мир, который лежал забытый столько веков.
Любознательность возбуждена была в такой степени, что некоторые из ревностных
слушателей Джиованни сами направлялись в Грецию, чтобы там ближе познакомиться
с древностью. Один из них, сицилианец Джиованни Ауриспа *♦, возвратившись из
Греции, привез с собой более 200 манускриптов. Филология, в смысле занятия клас-
сической литературой, скоро распространилась почти по всем итальянским] горо-
дам, где только были высшие школы. Интерес был возбужден, оставалось ему идти
вперед. В XV веке взятие Константинополя дало новый толчок этому направлению.
Беглецы греческие не принесли с собой никакой новой науки в Италию, но они умно-
жили собой число знатоков древней литературы, обогатили ее новым запасом ученого
материала, который привезли с собой в рукописях, и вообще много облегчили сред-
ства для филологических] занятий.

Движение не ограничилось одной Италией. Оно скоро проникло отсюда и в бли-
жайшую соседственную страну, которая искони /, находилась в самых тесных сноше-
13 ниях с Италией. Еще гораздо прежде, чем пробуждена была любовь к древней лите-

а Далее зачеркнуто: язычество

6 Одно слово не разобрано.

* Leo. Gesch]icbte] von Itfalien], 2, 3037.

*♦ Ibid., 404 8.
ратуре, Италия привлекала к себе германское юношество славою своей юриспруден-
ции. В Болонском университете, где студенты разделялись по присхождению или
по нациям, никогда не было недостатка в особом отделении, которое состояло из нем-
цев ♦. Годы не уменьшали, а увеличивали число любознательных, которых Германия
высылала в Италию заниматься образованием. Новое а направление, возникшее в
Италии в конце XIV века, не могло обойти и их. Теперь, возвращаясь на родину,
они привозили с собой не один только Юстинианов кодекс и строгую систему юридиче-
ских понятий, по и этот новый интерес, которым в это время была полна Италия.
G участием, с любовью приняла его Германия, до сего времени погруженная в одно-
сторонний мистицизм и схоластицизм средних веков. Они же и не были вовсе не при-
готовлены к новому явлению: в этой мистической стране однажды из глубины самого
мистицизма раздался голос, признававший именно для теолога потребность универ-
ситетского образования. Знаменитый Фома Кемпийский, которому принадлежал этот
голос, сам отправил благонадежнейших своих учеников в Италию ♦*, чтобы дать им
средства изучить humaniora. Итак, мудрено ли, что новое направление науки нашло
себе живое сочувствие в Германии? Лишь закоренелый в своих условных понятиях и
формулах схоластидизм не совсем был рад новому гостю и даже встретил его очень
недружелюбно. Он чувствовал опасность и напал в особенности на древнюю поэзию,
вкус к которой необходимо приносило с собой новое направление. Не имея ничего
сказать против ее достоинств в эстетическом отношении, схоластики взяли предмет
с * * * 6 * * моральной стороны и старались заподозрить его во вредном влиянии на нравы.
Обыкновенная уловка ограниченности, которая, встречаясь лицом к лицу с духом
новой жизни и не умея помириться с его преимуществом, начинает с того, что отвер-
гает его достоинство и старается очернить его в моральном отношении. 7 Замечательно, л
что в XV веке горячим защитником нового направления, в особенности успехов древ-
ней поэзии, явился в Германии знаменитый Эней Сильвий, тогда секретарь императора
Фридриха, впоследствии папа. Любопытен самый способ его защиты; в нем есть своя
оригинальность. Я приведу некоторые места из ответов его теологам. «Враги ♦** поэ-
зии,— говорит Эней Сильвий,— если они сколько-нибудь учены, приводят против нее
следующие основания. Они говорят, что Платон изгнал ее из своей республики, что
Цицерон утверждает о ней, что она изнеживает нравы. Боэций, Катон выражают по-
добное мнение... Иероним порицает епископов, которые, вместо того чтобы углуб-
ляться в писание, читают поэтов. Ибо как можем мы любить поэтов, которое в своих
сочинениях рассказывают зазорные дела не только людей, но даже богов, восхваляют
вино, любовь и т. п.?— Я отвечаю таким: подите вы мне с республикой Платона, ко-
торая никогда не существовала и не будет существовать. Это лишь пустая фантазия.
Впрочем, Платон сам был поэт, Цицерон тоже. В защиту в Архия он в особенности
выставляет его поэтический талант. Боэций также принадлежит сюда: его сочинения
исполнены изречениями поэтов. Иероним тоже самое. А об старом Катоне не может
быть и речи, потому что его никто не слушал. Что же касается до попрека, что у поэ-
тов встречается так много богов, то я возражаю, что за это надобно сердиться не на
поэтов, а на время, в которое они жили. Виноваты ли они, что тогда еще не распростра-
нено было почитание единого бога? Касатетьно же страстей, порок[ов] и сладостраст-
ных сцен, которые так часто встречаются у поэтов, надобно г заметить, что они изобра-
жают людей именно такими, какими они являются в жизни, непременно с пороками
и дурными пожеланиями»12, и т. д. Вообще Эней Сильвий очень усердно хлопотал в
пользу нового направления. Благодаря его усилиям оно скоро считало па своей сто-
роне многие коронованные главы — самого Фридриха 13, герцогов австрийских, Леди-
слава Венгерского и других. Он же постарался открыть ему дорогу и в Венский уни-
верситет. От Венского же не отставали и другие университеты. // Так что благодаря л.
всем этим стараниям, покровителям и сочувствию германского юношества новое на-
правление быстро распространилось, под именем гумани[сти]ческого, по всей Гер-
мании. Какое потом было его влияние и значение здесь, мы это увидим в скором вре-
мени11. Пока будем продолжать следить за распространением движения.

Франция также не могла совершенпо уйти от нового направления, тем более что
она с конца XV века, т. е. со времени Карла VIII, тоже вступила в тесны? связи с Ита-
лией. Но во Франции схоластицизм был сильнее, нежели где-нибудь (как это ни стран-
но подумать): там он имел своим органом Парижский университет — Парижский
университет все еще продолжал быть первым авторитетом в науке. Это обстоятельство

* R а и гп е г, VI, 511 9.

а Далее зачеркнуто одно слово: движение

♦♦ Hagen. Deutfschlands] liter[arische] und religfiose] Verhfaltnisse], 1, 8010.

б Далее зачеркнуто: нравственный

♦♦♦ Ibid., 86 и.

в Написано вместо зачеркнутого: оправдание

г Написано вместо зачеркнутого: я должен
затруднило путь новому направлению во Франции. Несколько позже оно, одна-
ко, проникло и сюда, но уже под другой формой. Оно явилось здесь как возрожденное
греческое искусство и произвело здесь в этой сфере особенную эпоху, известную под
именем Ренессанса. Обстоятельство, мало имевшее влияния на общее развитие новых
идей, но весьма замечательное в том отношении, что всего лучше показывает, какую
силу взял тогда античный элемент в обществе, до какой степени он подчинил себе
в особенности вкус эстетический. Надобно, впрочем, прибавить, что это и была на-
стоящая его сфера, где он и мог действовать с наибольшей силой. Во Франции он
овладел в особенности архитектурою, и не только создал в ней особый стиль, но еще
осмелился наложить свою печать на архитектурные произведения прежних времен.
Готизму досталось от него всего более. До сих пор еще можно видеть во Франции
след[ы] тех исправлений или искажений, которым подверглись здесь некоторые про-
изведения гот[ической] архитектуры вследствие требований нового вкуса. В Париже
особенно потерпела церковь св. Евстафия, одно из превосходнейших произведений
французского готизма. Что сделал здесь Ренессанс? Он нисколько не коснулся здесь
массы здания, не сделал в ней никаких прибавлений, ни сокращений, но он взялся
за детали, украшения и во всем здании не оставил ни одного такого готического столба,
которого бы не превратил в неуклюжий пилястр и не перерезал бы несколькими ор-
наментами совершенно в новом вкусе. Оттого внутренность//здания получила самый
странный характер, и впечатление, им производимое, есть одно из самых неприятных,
какие только встречаются в искусстве. По счастию, это злоупотребление не пошло
слишком далеко. Вообще влияние античного элемента во Франции оказалось очень
ограничено и незаметно, чтобы простиралось за пределы сферы, собственно принад-
лежащей искусству.

Нам осталось бросить взгляд на судьбу античного элемента в тех странах, где
он принялся и развился с наибольшей силой. Во-первых, в Италии. Здесь были даны
все условия, благоприятствовавшие успехам и распространению нового направления:
вместо одного центра множество больших самостоятельных городов, их довольство,
благосостояние, множество отдельных владетельных домов, из которых каждый содер-
жал особый придворный штат и любил окружать себя литературными талантами и
знаменитостями, их соревнование между собой в этом отношении, наконец многие
инстинкты, уцелевшие в народонаселении Италии еще от древней жизни, наконец
самые эти остатки древности, рассеянные по всей поверхности Италии, которые как
видимые знаки, формы, постоянно присущие глазу, еще более облегчали сознанию
путь в круг античных идей и представлений. К этому надобно прибавить, что сопро-
тивления не было ни с какой стороны: схоластицизм никогда не был довольно силен
в Италии, если его и заносило сюда из других мест, он оставался чужд настоящему
духа а народа. Благодаря всем этим обстоятельствам античный элемент не только с быст-
ротою распространился по всей стране, но проник из искусства и науки даже в самую
жизнь и произвел здесь явления, к которым в известной степени мог бы относиться
известный упрек схоластицизма, смотревшего на возрождение античного мира как
на опасность для нравов. В самом деле было время в итальянской истории, и это время
как раз совпадает с началом нового мира, было такое время, когда античный элемент,
._ утвердившись при всех дворах самостоятельных герцогов, покорил себе в некотором
' отношении и самую Римскую курию. // Сцены, которые тогда происходили при рим-
ском дворе, изречения, которые произносились в застольных беседах в присутствии
самого папы * * и из которых ему самому принадлежали едва ли не самые удачные,
в самом деле вовсе не принадлежали к числу безукоризненных и иногда прямо пере-
носятся во времена дохристианские. Кардинал Бембо составил себе даже некоторого
рода знаменитость тем, что не стыдился печатать свои произведения, в которых не
пощажено было ничего святого (?)6. Все это больше забавляло римский двор, чем
возбуждало его негодование. Религиозный индифферентизм, несмотря на соблюдение
вех церковных форм, достиг тогда в Италии своей крайней степени. Я сказал, что
схоластицизм некоторым образом был бы здесь прав со своими упреками. Не надобно
только забывать при этом, что главная вина такого состояния лежала вовсе не в новом
направлении, что античный элемент, вновь призванный к жизни литературными за-
нятиями, нашел уже нравы развращенными, что Римская курия давно уже не пользо-
валась доброй славой в отношении своих нравственных правил, и античный элемент
виноват был разве в том, что, проникнув сюда, дал несколько новый колорит тому,
что при римГеком] и других итальянских] дворах давно было введено в обыкновение.

Ясно, что из такого странного смешения не могло произойти никакого серьезного
возрождения, никаких добрых начатков для нового мира. Было бы гораздо полезнее,
если бы новое направление встретило здесь себе с той или другой стороны живое про-
тиводействие; но воспринятое такого рода наклонностями, каковы были те, которые

а Так в рукописи.

* Три слова не разобраны.

б Вопросительный знак подлинника.
господствовали тогда в высших кругах Италии, допущенное даже в Римскую курию,
оно само должно было упасть очень низко. Здесь оно было совершенно бессильно или
служило только к тому, чтобы украшать собой вакханалии.

// Я не говорю об искусстве и об науке. Особенно в первой из этих двух сфер л.
новому направлению было и самое приличное место, и тут влияние его на изящество
форм в самом деле оказалось очень благодетельно. Впрочем, я не могу умолчать еще
об одном явлении, которое произошло тогда в литературе и которое также находится
в самой тесной связи с новым направлением. Это явление есть Макиавелли а.

Автограф. Отдел редкой книги и рукописей Научной библиотеки им. Горького
МГУ, архив П. Н. Кудрявцева, к. 5, ед. хр. 1, лл. 1—18.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Этот курс Кудрявцева, озаглавленный, видимо, самим ученым Курсом «эпохи
Реформации», повторялся ими позднее. И. М. Сеченов, будучи студентом Московского
университета, в начале 50-х годов посещавший эти лекции, вспоминал: «...Чуть не
рядом с аудиторией (в новом здании), где читали Топорков, Анке и Басов, читалась
Петром Николаевичем Кудрявцевым история Реформации; и я прослушал весь этот
курс с таким восхищением, с каким читал позднее его «Римских женщин по Тациту»
в Пропилеях, изданных Леонтьевым» («Московский университет в воспоминаниях
современников». М., 1956, стр. 187).

2 Кудрявцев говорит здесь об ордене иезуитов. В курсе новой истории Кудрявцев
сравнительно подробно говорит о возникновении и деятельности этого ордена, не слу-
чайно появившегося, по его словам, в Испании, в стране, в которой «старый средне-
вековый дух... бродил во всей своей чистоте». Он отмечал, что в наступлении католи-
ческой реакции иезуиты сыграли немалую роль, поставив своей задачей укрепить
стоявший «перед лицом опасности» католицизм, оградить его от вторжения протестан-
тизма, удержать старые феодальные порядки (к. 5, ед. хр. 2, лл. 142—150).

3 Речь идет о Восьмом, последнем крестовом походе (1270), во время которого,
как известно, глава этого похода Людовик IX погиб от чумы в Тунисе.

4 Имеется в виду разграбление Рима в 1527 г. войсками Карла V, одним из полко-
водцев которого был в это время Карл Бурбон.

5 Речь идет о преследовании еретических движений, в частности гуситского.

6 Когда Кудрявцев говорит о «крайностях увлечения», он имеет в виду, как это
видно из его лекций по истории реформации в Германии, революционные идеи Мюн-
цера, которые он считал фантастическими и ошибочными (к. 5, ед. хр. 2, лл. ЮЗ-
ЮЭ об.), решительные действия повстанцев во время Крестьянской войны в Германии,
события, развернувшиеся в Мюнстерской коммуне (там же, лл. 111—118).

7 Точнее: Н. Leo. Geschichte der italienischen Staaten, vierter Teil. Hamburg,
1830, Buch VII, S. 303—304.

8 См. прим. 7, стр. 304.

9 Имеется в виду труд: Fr. R a u m е г. Geschichte der Hohenstaufen und ihrer
Zeit. Leipzig, 1825, VI, S. 472—473.

10 K. Hagen. Deutschlands literarische und religiose Verhaltnisse im Reforma-
tionszeitalter. Erlangen, 1841.

11 См. прим. 10.

12 Кудрявцев излагает здесь высказывание Энея Сильвия, которое приведено
в книге К. Хагена (см. прим. 10, S. 86—87).

13 Германский император Фридрих III (1440—1492).

14 См. к. 5, ед. хр. 2, л. 1—34. Гуманизм в Германии.

а Далее идет лекция, посвященная жизни и деятельности Макиавелли.
БИБЛИОГРАФИЯ

ЛИТЕРАТУРА ПО ИСТОРИИ СРЕДНИХ ВЕКОВ,
ВЫШЕДШАЯ В СССР В 1961 ГОДУ *

I. СРЕДНЕВЕКОВЬЕ В ЦЕЛОМ

а) Работы общего характера

1. Неопубликованное письмо Фридриха Энгельса к Жен ни Лонге.— Сб. «Сред-
ние века», вып. XIX, 1961, стр. 3—7.

2. Гольман Л. И. Фридрих Энгельс — исследователь истории древних
ирландцев.— Сб. «Средние века», вып. XIX, 1961, стр. 8—31. Резюме на англ. яз.

3. Хрестоматия памятников феодального государства и права стран Европы»
Государство древних франков, Англо-саксонское государство, Англия, Германия, Ис-
пания, Италия, Франция, Албания, Болгария, Венгрия, Польша, Румыния, Чехия,
Югославия. Под ред. акад. В. М. Корецкого. М., Госюриздат, 1961, 950 стр.

4. Бергер Э. История развития техники масляной живописи. Пер. с нем»
М., Изд-во Акад, художеств СССР, 1961, 511 стр.

5. Бородулин Ф. Р. История медицины. Избр. лекции. М., Медгиз, 1961,
252 стр.

Стр. 136—169 — медицина эпохи феодализма в Западной Европе.

6. История экономической мысли. К 250-летию со дня рождения М. В. Ломоно-
сова. 1711—1961. Курс лекций. Под ред. проф. И. Д. Удальцова и проф. Ф. Я. Полян-
ского, ч. I. М., Изд-во МГУ, 1961, 512 стр.

Главы IV, VI, VII — эпоха средневековья. •

7. К а р л ю к А. С. Очерки по научному атеизму. Минск, АН БССР, 1961,
585 стр.

Затрагивается эпоха средневековья.

8. Керов В. Л. В чем состояла сущность антикатолических ересей в сред-
ние века.— «Преподавание истории в школе», 1961, № 2, стр. 92—95.

9. Лозинский С. Г. История папства [Сост., ред. и примеч. Н. М. Гольд-
берга и Б. Я. Рамма. Изд. испр. и доп.]. М., АН СССР, 1961, 592 стр.

10. Международные связи России до XVII в. Сб. статей. М., 1961, 580 стр.
(АН СССР. Ин-т истории).

И. Шейнман М. М. Папство. М., АН СССР, 1961, 208 стр.

Главы 2 и частично 3— период средних веков.

12. П а ш у т о В. Т. [рец.] Winter Е. Russland und das Papsttum, Bd. I. Ber-
lin, 1960 (Винтер Э. Россия и папство, ч. 1. Берлин, 1969).— «История СССР», 1961,
№ 1, стр. 216—221.

13. Ч и с т о з в о н о в А. Н. [рец.] В. Н. Slicher van Bath. De agrarische
geschiedenis van West-Europa (500—1850). Utrecht — Antwerpen, 1960, 416 p.
(Б. X. Слихер ван Бат. Аграрная история Западной Европы (500—1850). Утрехт —
Антверпен, 1960, 416 стр.).— «Вопросы истории», 1961, № 12, стр. 164—167.

* В настоящий список включены изданные в 1961 г. в Советском Союзе ориги-
нальные и переводные работы по истории средневековья в Западной Европе, Венгрии
и Румынии, а также опубликованные в 1961 г. в советских журналах и продолжаю-
щихся изданиях рецензии на книги и статьи, касающиеся истории средних веков в
этих странах.
б) Вспомогательные исторические дисциплины

14. С к а з к и н С. Д., Сидорова Н. А., Люблинская А. Д.
[и др.]. За развитие вспомогательных исторических дисциплин в области изучения
западноевропейского и византийского феодализма.— «Вопросы истории», 1961, № 4,
стр. 69—79. Резюме на англ. яз.

Источниковедение

15. Сидорова Н. А. О фонде средневековых рукописей Национальной
библиотеки Франции и об организации работы в «Школе хартий» в Париже.— «Ист.-
филол. журн.» (АН Арм. ССР), Ереван, 1961, № 1, стр. 115—121. Резюме на арм. яз.

См. также № 92.

в) Историография

16. В а й н ш т е й н О. Л. Леопольд фон Ранке и современная буржуазная
историография.— «Труды Ленингр. отд. Ин-та истории АН СССР», вып. 3, 1961,
стр. 113—149.

17. Грановский Т. Н. Лекции Т. Н. Грановского по истории средневе-
ковья (авторский конспект и записи слушателей). Предисл., подготовка текста и
примеч. С. А. Асиновской. М., 1961, 240 стр. с факс. (АН СССР. Ин-т истории).

XI Международный конгресс историков

18. Сидорова Н. А. XI Международный конгресс историков в Стокгольме
(21—28 августа 1960 г.) и вопросы медиевистики.— Сб. «Средние века», вып. XX,
стр. 254—279.

19. Г у т н о в а Е. В. В. Ульманн. Право в истории средних веков. [О докладе
англ, ученого на XI Международн. конгрессе историков в Стокгольме].— Сб. «Средние
века», вып. XX, 1961, стр. 280—287.

20. Кан А. С. Вл. Чаплинский. Балтийский вопрос в XVI—XVII вв. [О до-
кладе польск. ученого на XI Международн. конгрессе историков в Стокгольме].—
Сб. «Средние века», вып. XX, 1961, стр. 301—302.

21. Котельникова Л. А. Э. Сестан. Характерные черты итальянского
города-коммуны XI—XIII вв. и европейские коммунальные движения [О докладе
итал. ученого на XI Международн. конгрессе историков в Стокгольме].— Сб. «Сред-
ние века», вып. XX, 1961, стр. 288—293.

22. Литаврина Э. Э. X. Висенс Вивес. Структура государственной ад-
министрации в XVI—XVII вв. [О докладе испан. ученого на XI Международн. кон-
грессе историков в Стокгольме].— Сб. «Средние века», вып. XX, 1961, стр. 303—308.

23. Неусыхин А. И. К. Гаук. * Историческое значение германской кон-
цепции королевской власти и знати [О докладе нем. ученого на XI Международн.
конгрессе историков в Стокгольме].— Сб. «Средние века», вып. XX, 1961, стр. 294—
300.

24. Смирив М. М. Геста Иоханнесон. Церковная реформация в северных
странах] [О докладе швед, ученого на XI Международн. конгрессе историков в Сток-
гольме].— Сб. «Средние века», вып. XX, 1961, стр. 309—313.

См. также № 39, 42, 69, 101, 112 и 140.

г) Учебные пособия

25. Алпатов М. В. и Ростовцев Н. Н. [сост.]. Искусство. Книга
для чтения по истории живописи, скульптуры, архитектуры. Изд. 2-е, испр. М., Уч-
педгиз, 1961, 519 стр., 160 илл.

Имеются материалы по истории искусства средних веков.

26. История западноевропейского театра (Учебн. пособие для театроведческих
фак. высш, театральных учебн. заведений). Сост. кафедрой истории зарубежного театра
Гос. ин-та театрального искусства им. А. В. Луначарского. Под общ. ред. С. С. Мо-
кульского. Пер. А. Пачава, т. I [От средних веков до конца XVII в.]. Тбилиси, «Цод-
на», 1961, 861 стр. с илл. На груз. яз.

27. Мультановский М. П. История медицины [Учебник для мед.
ин-тов]. М., Медгиз, 1961, 347 стр. с илл. и карт.-

Главы IV и VIII— медицина в Западной Европе в эпоху средневековья.

28. Семенов В. Ф. История средних веков. Учебник для пед. ин-тов (Изд.
2-е). М., Учпедгиз, 1961, 587 стр. с карт.

См. также № 3, 40, 41 и 49.
д) Библиография

29. Осипова Т. С., Пичугин а И. С., С в а ни д зе А. А. Сообще-
ния на XI Международном конгрессе историков (Краткие аннотации).— Сб. «Сред-
ние века», вып. XX, 1961, стр. 314—324.

30. Соколова М. Н. По страницам зарубежных журналов. Обзор статей
по истории в средневековья в «Historical Journal», 1957—1959.— Сб. «Средние века»,
вып. XIX, 1961, стр. 280—282.

31. Ф р о л о в а И. И. [сост.]. Литература по истории средних веков, вышедшая
в СССР в 1958 г.— Сб. «Средние века», вып. XX, 1961, стр. 351—360.

е) Хроника

32. Ч и с т о з в о н о в А. Н. Работа Научного совета по проблеме «Генезис
капитализма» при Отделении исторических наук АН СССР в 1960 г.— «Вопросы ис-
тории», 1961, № 8, стр. 109—НО.

33. Г у т н о в а Е. В. Академик Сергей Данилович Сказкин (К 70-летию со
дня рождения и 45-летию научной и педагогической деятельности).— «Вопросы исто-
рии», 1961, № 1, стр. 116—120.

34. Сергей Данилович Сказкин (К 70-летию со дня рождения).— «Преподавание
истории в школе», 1961, № 1, стр. 117—119.

35. Т р а й н и н а Г. И. Юбилей академика С. Д. Сказкина.— «Новая и новей-
шая история», 1961, № 1, стр. 181.

36. Н. А. Сидорова (1910—1961) [Некролог].— «Вестник истории миро-
вой культуры», 1961, № 6, стр. 215.

ж) Работы по отдельным странам

Венгрия

37. Тихомиров А. Искусство Венгрии IX—XX вв. М., 1961, 187 стр.
с илл., 85 л. илл. (Акад, художеств СССР. НИИ теории и истории изобразит, ис-
кусств).

Норвегия

38. Аль манн X. В. Норвежские поселения в Западной Гренландии во вре-
мена викингов и в средние века.— «Известия Всесоюзн. геогр, об-ва», т. 93, 1961,
вып. 2, стр. 114—121.

Франция

39. Д у н а е в с к и й В. А. История Франции в советской послевоенной науч-
ной литературе. В кн.: «Французский ежегодник. Статьи и материалы по истории
Франции. 1959», М., АН СССР, 1961, стр. 438—511. Резюме на франц, яз.

II. ПЕРИОД СТАНОВЛЕНИЯ ФЕОДАЛИЗМА (V —XI вв.)

а) Работы общего характера

40. Хрестоматия по истории средних веков. Под ред. акад С. Д. Сказкина, т. I.
Раннее средневековье. М., Соцэкгиз, 1961, 688 стр.

41. История средних веков [Учебник для ист. фак. гос. ун-тов и пед.ин-тов], т. I,
ч. 1. Раннее средневековье. Под ред. Е. А. Косминского и С. Д. Сказкина. Ереван,
Армучпедгиз, 1961, 332 стр. На арм. яз.

42. Могильницкий Б. Г. Д. М. Петрушевский о генезисе феодализма
в Западной Европе. В кн.: «Томский гос. ун-тим. В. В. Куйбышева. Сборник научных
работ кафедр всеобщей истории и истории СССР». Томск, 1961, стр. 64—72.

43. Хидашели Ш. В. К характеристике основного вопроса средневековой
философии.— «Научи, докл. высш, школы». Философ, науки, 1961, № 2, стр. 83—89.

44. Ю ш к е в и ч А. П. История математики в средние века. М., Гос. иэд.
физ.-мат. лит-ры, 1961, 448 стр. (АН СССР. Ин-т истории естествознания и тех-
ники). ___________________________________

45. Чайковская О. Г. [рец.] Е. Werner. Die gesellschaftlichen Grundlagen
der Klosterreform im XI. Jh. Berlin, 1953 (Э. Вернер. Социальные основы монастырской
реформы в XI в. Берлин, 1953).— Сб. «Средние века», вып. XIX, 1961, стр. 248—255.

См. также № 59 и 66.
б) Работы по отдельным странам и народам

Аланы

46. Кузнецов В. А. иПудовин В. К. Аланы в Западной Европе в
эпоху «великого переселения народов».— «Советская археология», 1961, X? 2,
стр. 79—95.

Франкское государство Меровингое и Каролингов

47. Григорьев С. Г. Из истории западных славян (франко-славянские и
германо-славянские отношения в Полабье в VIII—X вв.).— «Ученые записки Даль-
невосточного гос. ун-та», 1961, вып. 3, стр. 157—173.

48. Рцхиладзе М. С. Дипломатические отношения Каролингов с государ-
ствами Европы и Ближнего Востока со времени Карла Великого до Верденского до-
говора. Автореферат дисс. на соискание учен, степени канд. ист. наук. Тбилиси, 1961,
И стр. (Тбилис. гос. ун-т).

Англия

49. Шахмалиев Э. М. Англия в V—XV веках (Учеб, пособие по истории
сред, веков для студентов-заочников). Баку, 1961, 84 стр. (Ком-т высш, и сред. спец,
образования Совета Министров Азербайдж. ССР. Азербайдж. гос. ун-т им. С. М. Ки-
рова. Заоч. отд.). На азербайдж. яз.

См. также № 75 и 76.

Венгрия

50. П о т и н В. Венгерские монеты кладов XI века.— «Сообщения Гос. Эрми-
тажа», XX, 1961, стр. 59—65.

Германия

51. Б. Р. [рец.]. Ausgewablte Quellen zur deutschen Gescbichte des Mittelalters.
Freiherr von Stein — Gedachtnisausgabe. Hrsg. von Rudolf Buchner, Bd. XIII. Lam-
perti monachi Hersfeldensis Annales. Editionis quam paraverat 0. Holder — Egger
textam denuo imprimendum curavit Wolfgangus Dierticus Fritz. Lampert von Hers-
feld. Annalen. Neu iihersetzt von Adolf Schmidt. Erlutert von Wolfgang Dietrich Fritz.
Berlin, Rutten und Loening [s. a.], 448. S. (Ламперт Герсфельдский. Анналы). —Сб.
«Средние века», вып. XIX, 1961, стр. 283.

См. также № 47 и 78.

Ирландия

См. № 2.

Испания

52. Корсунский А. Р. О развитии феодальных отношений в готской Испа-
нии (зарождение бенефициальной системы).— Сб. «Средние века», вып. XIX, 1961,
стр. 32—52. Резюме на франц, яз.

f Италия

53. Заборов М. [рец.]. Удальцова 3. В. Италия и Византия в VI в. М.,
АН СССР, 1959.— «Вестник древней истории», 1961, № 1, стр. 151—155.

54. Неусыхин А. И. [рец.]. Удальцова 3. В. Италия и Византия в VI в.
М., АН СССР, 1959.— Сб. «Средние века», вып. XX, 1961, стр. 225—239.

55. Сюзюмов М. Я. [рец.]. Удальцова 3. В. Италия и Византия в VI в.
М., АН СССР, 1959.— «Византийский временник», т. XIX, 1961, стр. 283—293.

j Норвегия

56. Г у р е в и ч А. Я. Очерки социальной истории Норвегии в IX—XII веках.
Автореферат дисс. на соискание учен, степени доктора ист. наук. М., 1961. 25 стр.
(АН СССР. Ин-т истории).

57. Гуревич А. Я. Свободное крестьянство и феодальное государство в Нор-
вегии в X—XII вв.— Сб. «Средние века», вып. XX, 1961, стр. 3—31. Резюме на
аигл. яз.

Франция

58. Шевеленко А. Я. Предпосылки и первый этап Нантского восстания
в начале XI столетия. В кн.: «Французский ежегодник. Статьи и материалы по исто-
рии Франции. 1959», М., АН СССР, 1961, стр. 19—36. Резюме на франц, яз.
III. ПЕРИОД РАЗВИТОГО ФЕОДАЛИЗМА (XI —XV вв.)

а) Работы общего характера

59. Б а с к и н М. П. Об эстетических теориях европейского средневековья.
В кн.: «Из истории эстетической мысли древности и средневековья». М., 1961, стр.
256—281.

60. Бобрик Н. П. Грюнвальдская битва.— «Краткие сообщения Ин-та сла-
вяноведения АН СССР», 31, 1961, стр. 133—137.

61. Верховская А. С. Западноевропейская вышивка XII—XIX вв. в
Эрмитаже. Л., Изд-во Гос. Эрмитажа, 1961, 127 стр. с илл.

62. Енько А. Г. Из истории борьбы империи против светских притязаний
папства в начале XIV в. (1314—1329 гг.) — «Научи, докл. высш, школы». Ист. науки,
1961, № 3, стр. 167—188.

63. Карамзин Г. Б. Битва при Грюнвальде. Попул. очерк. Л., Учпедгиз,
1961, 109 стр. с илл.

64. Королюк В. Д. Историческое значение Грюнвальдской битвы.— «Крат-
кие сообщения Ин-та славяноведения АН СССР», 32, 1961, стр. 72—85.

65. Пашуто В. Т. Некоторые данные об источниках по истории монголь-
ской политики папства. В кн.: «Вопросы социально-экономической истории и источ-
никоведения периода феодализма в России. Сб. статей к 70-летию А. А. Новосель-
ского», М., 1961, стр. 209—211.

66. Потин В. М. Экономические связи древней Руси по материалам кладов
западноевропейских монет. Автореферат дисс. на соискание учен, степени канд. ист.
наук. Л., 1961, 16 стр. (Ленингр. отд. Ин-та археологии АН СССР).

67. Хорошкевич А. Л. Из истории ганзейской торговли (Ввоз в Нов-
город благородных металлов в XIV—XV вв.).— Сб. «Средние века», вып. XX, 1961,
стр. 98—120. Резоме на нем. яз.

68. Кирпичников А. [рец.]. История европейского средневекового доспеха
(О кн.: Blair С. European armour circa 1066 to circa 1700. (London], 1958, 248 p.].—
«Военно-историч. журнал», 1961, № 1, стр. 114—115.

См. также № 43, 44 и 114.

Крестовые походы

69. 3 а б о р о в М. А. История крестовых походов в трудах западногерман-
ских историков.— «Византийский временник», т. XVIII, 1961, стр. 291—311.

70. Заборов М. А. (рец.). Крестовые походы в освещении западногерман-
ского историка (Waas A. Geschichte der Kreuzziige, Bd. I—II. Freiburg, 1956).—
Сб. «Средние века», вып. XIX, 1961, стр. 256—273.

б) Работы по отдельным странам

Англия

71. Барг М. А. Эволюция вотчинной структуры в Средней Англии между
1086 и 1279 гг.— Сб. «Средние века», вып. XIX, 1961, стр. 53—79. Резюме на англ. яЗ.

72. Г у т н о в а Е. В. О значении слова «парламент» (parliamentum) в Англии
XIII и начала XIV в.— Сб. «Средние века», вып. XX, 1961, стр. 56—74. Резюме на
англ. яз.

73. Каменецкий Б. А. Социально-политические взгляды Джона Фор-
тескью (Из истории полит, мысли Англии XV в.). Автореферат дисс. на соискание
учен, степени канд. ист. наук. М., 1961, 15 стр. (Моск. обл. пед. ин-т им. Н. К. Круп-
ской).

74. Сванидзе А. А. Налоговые описи Колчестера как источник по истории
английского средневекового города.— Сб. «Средние века», вып. XIX, 1961,
стр. 185—202.

75. Г у т н о в а Е. В. (рец.]. Левицкий Я. А. Города и городское ремесло в
Англии X—XII вв. М., АН СССР, i960.— Сб. «Средние века», вып. XX, 1961, стр.
240-246.

76. Д а н и л о в А. И. [рец.]. Левицкий Я. А. Города и городское ремесло в
Англии в X—XII вв. М., АН СССР, 1960. — «Вопросы истории», 1961, № 2,
стр. 146—149.

77. Сидорова Н. А. [рец.]. Гутнова Е. В. Возникновение английского
парламента (Из истории английского общества и государства XIII в.). М., Изд-во
МГУ, 1960.— «Вопросы истории», 1961, № 5, стр. 126—131.
Германия

78. Колесницкий Н. Ф. К вопросу о германском министериалитете X—
XII вв.— Сб. «Средние века», вып. XX, 1961, стр. 32—55. Резюме на нем. яз.

79. Смирин М. М. Социальные отношения в горной промышленности Фрей-
бергского района Саксонии в 40—80-х годах XV в.— Сб. «Средние века», вып. XX,
1961, стр. 121—150. Резюме на нем. яз.

См. также № 131 и 138.

Испания

80. Лапковская 3. А. Автопортрет мастера XI в. Энгелара.— «Труды
Гос. Эрмитажа», т. 5, 1961, стр. 175—181. Резюме на франц, яз.

81. Ф’рязинов С. В. К вопросу об уровне сельского хозяйства в кастиль-
ской деревне XIII—XIV веков.— «Научи, докл. высш, школы». Ист. науки, 1961,
№ 2, стр. 185—202.

Италия

82. Акты Кремоны XIII—XVI вв. в собрании Академии наук СССР. Под ред.
В. И. Рутенбурга и Е. Ч. Скржинской. М.— Л., 1961, 271 стр. с факс., 6 л. факс.
(АН СССР. Ин-т истории, Ленингр. отд.}.

83. Баткин Л. М. Подготовка и создание приората во Флоренции.— «Научи,
докл. высш, школы». Ист. науки, 1961, № 2, стр. 203—218.

84. Б а т к и и Л. М. Флорентийские гранды и поправки 6 июля 1295 г. к
«Установлениям правосудия».— Сб. «Средние века», вып. XX, 1961, стр. 75—97.
Резюме на итал. яз.

85. Гуковский М. А. Итальянское Возрождение, т. 2. Италия 1380—
1450 гг. Л., Изд-во Гос. Эрмитажа, 1961, 256 стр. с илл.

86. Знамеровская Т. П. Андреа Мантенья — художник североитальян-
ского кватроченто. Л., 1961, 172 стр. с илл. (Ленингр. гос. ун-т им. А. А. Жданова).

87. Измайлова Т. А. Армянская рукопись, написанная в Генуе в 1325 г.,
и ее серебряный оклад 1347 г.— «Византийский временник», т. XX, 1961,
стр. 243—258.

88. Ревякина Н. В. Политическое значение трактата Лоренцо Валлы «Заяв-
ление о ложном и вымышленном дарении Константина».— «Вестник Московского гос.
ун-та», 1961, № 4, история, стр. 35—58.

89. Щ е р б а ч е в а М. И. Лоренцо Коста и женский портрет его работы.—
«Труды Гос. Эрмитажа», т. 6, 1961, стр. 182—204.

90. Соколов Н. П. [рец.]. F. Thiriet. La Romanie vdnicienne au moyen
age. Paris, 1959, 471 p. (Ф. T и p ь e. Венецианская Романия в средние Века. Па-
риж, 1959, 471 стр.) — «Византийский временник», т. XIX, 1961, стр. 329—350.

См. также № 162, 165, 167 и 173.

Нидерланды

91. Лактионов А. и Виннер А. Техника живописи ван Эйков.— «Ис-
кусство», 1961, № 12, стр. 44—48.

92. Л ю б л и н с к и й В. С. Источники по истории Нидерландов, Фландрии
и Голландии в Ленинградском отделении Института истории АН СССР.— Сб. «Сред-
ние века», вып. XIX, 1961, стр. 285—291.

93. Ч и с т о з в о н о в А. Н. Аграрные отношения в Северной Голландии по
.материалам описей 1494 и 1514 гг.— Сб. «Средние века», вып. XIX, 1961, стр. 108—
141. Резюме на англ. яз.

См. также № 186.

Норвегия

См. № 56 и 57.

Франция

94. Д е н и с о в а II. А. Из истории политической борьбы во Франции в на-
чале XIV7 в. (Трактаты легиста Дюбуа об уничтожении ордена Тамплиеров).—Сб.
«Средние века», вын. XX, 1961, стр. 208—224.

95. Каплан А. Б. Феодальная рента по хартиям Фореза XIII и XIV вв.
В кн.: «Французский ежегодник. Статьи и материалы по истории Франции. 1960»,
М., АН СССР, 1961, стр. 281—296. Резюме на франц, яз.

96. Лапковская Э. Крест XIV века с эмалью.— «Сообщения Гос. Эрми-
тажа», XXI, 1961, стр. 14—18.
97. М а с л о в Р. А. Из истории присоединения Прованса к Франции. В кн.:
«Из истории Франции» [Сб. Ред. коллегия: Киссельгоф И. С. (отв. ред.) и др.]. Уфа,
1961, стр. 5—52.

98. Маслов Р. А. К вопросу о присоединении Бретани к Франции. В кн.:
«Из истории Франции» [Сб. Ред. коллегия: Киссельгоф И. С. (отв. ред.) и др.]. Уфа,
1961, стр. 53—91.

99. Р а м м Б. Я. Гильом Коншский (Из истории развития прогрессивных идей
во Франции в начале XII в.). В кн.: «Французский ежегодник. Статьи и материалы по
истории Франции. 1959», М., АН СССР, 1961, стр. 37—75. Резюме на франц, яз.

100. Романова В. Л. Некоторые вопросы организации производства руко-
писной книги во Франции XIII—XV вв.— Сб. «Средние века», вып. XIX, 1961, стр.
80—107. Резюме на франц, яз.

101. Сидорова Н. А. О некоторых проблемах исследования средневековой
культуры Франции.— «Вестник истории мировой культуры», 1961, № 6, стр. 73—90.
Резюме на франц, яз.

102. Тимофеева Е. Т. Из истории борьбы городов-коммун Северо-Вос-
точной' Франции за освобождение от феодальной зависимости в XII—XIV вв.— «Уче-
ные записки Бурятского пед. ин-та», вып. 23, 1961. Ист.-филол. серия, стр. 77—94.

103. А. Ш. [рец.]. М. de Riquer. Les chansons de geste fran^aises. Paris, 1957,
363 p.— Сб. «Средние века», вып. XIX, 1961, стр. 284.

104. К о р х о в Ю. А. [рец.]. Абеляр П. История моих бедствий. Пер. с латин.
М., АН СССР, 1959.— «Вопросы истории», 1961, № 1, стр. 160—162.

105. Ревуненкова Н. В. [рец.]. Gouron A. La regiementation des metiers
en Languedoc au Moyen age. Geneve — Paris, 1958 (Гурон А. Регламентация ремесел
в Лангедоке в средние века. Женева — Париж, 1958).— Сб. «Средние века», вып.
XIX, 1961, стр. 274—279.

106. Шевелен к о А. Я. [рец.]. Debu-Bridel J. Les journees de Paris, t. I.
De Philippe-Auguste a Louis XL Les revolutions de 1358 et de 1413. Paris. 1960, 286 p.
(Ж. Дебю-Бридель. Парижские дни, т. I. От Филиппа-Августа до Людовика XI. Ре-
волюции 1358 и 1413 гг. Париж, 1960, 286 стр.).— «Вопросы истории», 1961, № 6,
стр. 173—175.

См. также № 205.

IV. ПЕРИОД РАЗЛОЖЕНИЯ ФЕОДАЛИЗМА
(XVI — ПЕРВАЯ ПОЛОВИНА XVII в.)

а) Работы общего характера

107. Алексеев В. М. Тридцатилетняя война. Пособие для учителя. Л.,
Учпедгиз, 1961, 183 стр. с илл.

108. Берзин Э. О. Сиам и европейские державы в 30—80-х годах XVII в.
Автореферат дисс. на соискание учен, степени канд. ист. наук. М., 1961, 19 стр.(Мо-
сков. гос. ун-т им. М. В. Ломоносова. Ин-т восточ. языков).

109. Богуславский В. И. Скептицизм позднего Возрождения и борьба
за материалистическое мировоззрение.— «Научн. докл. высш, школы». Философ,
науки, 1961, № 1, стр. 117—125.

110. Гольдберг А. Л. Известия о России в западноевропейских периодиче-
ских изданиях XVI—XVII вв.— «Вопросы истории», 1961, № 7, стр. 204—207.

111. Клима А. [Прага], Мацурек Й. [Брно]. Вопрос о переходе от
феодализма к капитализму в Центральной Европе (XVI—XVIII вв.).— Сб. «Средние
века», вып. XX, 1961, стр. 190—207. Резюме на франц, яз.

112. Люблинская А. Д. Новейшая буржуазная концепция абсолютной
монархии.— «Труды Ленингр. отд. Ин-та истории АН СССР», вып. 3, 1961,
стр. 374—403.

113. М оты лев В. Е. Экономическая история зарубежных стран. Эпоха до-
монополистического капитализма. Курс лекций. М., Соцэкгиз, 1961, 400 стр.

Затрагивается период позднего средневековья.

114. П и н с к и й Л. Е. Реализм эпохи Возрождения. М., Госполитиздат, 1961,
367 стр. с илл.

115. Р а з и н Е. А. История военного искусства, т. 3. Военное искусство ману-
фактурного периода. Войны XVI—XVII вв. М., Воениздат, 1961, 734 стр. с илл.

116. Юрьев К. Б. Андрей Везалий как сравнительный анатом.— «Труды
Ин-та истории естествознания и техники», т. 41, 1961, стр. 376—390.

См. также № 61, 68 и. {29.
Великие географические открытия

117. Путешествия Христофора Колумба. Дневники, письма, документы. Пер.
с испан., коммент, и послесл. Я. М. Света. Под ред. и со вступит, статьей И. П. Маги-
довича. М., Ге о граф гиз, 1961, 515 стр. с илл.

118. Н а м о р а д з е А. Г. Колумб и открытие Америки. Тбилиси, Тбилис. гос.
ин-т, 1961, 202 стр. На груз. яз.

б) Работы по отдельным странам

Англия

. 119. Асмус В. Ф. Соотношение практики и теории в философии Френсиса
Бэкона.— «Научн. докл. высш, школы». Философ, науки, 1961, № 4, стр. 109—118.

120. Басова А. А. Борьба вокруг торговых монополий в Англии при первых
Стюартах.— «Ученые записки Горьковского пед. ин-та», вып. 31, 1961. Научн. труды
кафедры всеобщей истории, стр. 82—100.

121. Воробьева Е. Д. К вопросу о назревании революционной ситуации
в Англии к 40-м годам XVII в.— «Ученые записки Горьковского пед. ин-та», вып. 31»
1961. Научн. труды кафедры всеобщей истории, стр. 101—124.

122. Луканов Д. Ф. Бэкон и некоторые особенности английского гуманиз-
ма.— «Ученые записки Горьковского пед. ин-та», вып. 36, 1961, стр. 77—114.

123. Мельвиль М. Н. Френсис Бэкон. М., «Знание», 1961, 48 стр. с илл.
(Всесоюзн. об-во по распростр. полит, и научн. знаний).

124. Родоначальник английского материализма. 400 лет со дня рождения Ф. Бэко-
на.— «Природа», 1961, № 4, стр. 69—70.

125. Смирнова Е. И., Шумилов В. Н. Коллекция английского сереб-
ра в Оружейной палате Кремля.— «Вопросы архивоведения», 1961, №1, стр. 92—94.

126. Соколов В. В. Френсис Бэкон — философ-новатор своей эпохи.—
«Вопросы философии», 1961, № 4, стр. 86—97.

127. Штокмар В. В. К вопросу об экономической политике Тюдоров (Ста-
тут об учениках 1563 г.).— «Вестник Ленингр. гос. ун-та», 1961, № 2. Серия истории,
языка и литературы, вып. 1, стр. 77—86. Резюме на англ. яз.

128. Семенов В. Ф. [рец.]. Архангельский С. И. Крестьянские движения в
Англии в 40—50-х годах XVII в. М., Изд-во АН СССР, 1960.— «Вопросы истории»,
1961, № 9, стр. 160—162.

Венгрия

129. В и т т м а н Т. [Венгрия]. «Революция цен» и ее влияние на Венгрию во
второй половине XVI в.— Сб. «Средние века», вып. XX, 1961, стр. 166—189. Резюме
на франц, яз.

130. Щ ю ц Э. (Будапешт]. Новые данные о Габриеле Токатеци.— «Известия
АН Арм. ССР». Обществ, науки, 1961, № 1, стр. 103—106.

Германия

131. Крестьянские движения в Германии перед реформацией. Сборник докумен-
тов. Сост. [пер., предисл. и примеч.] В. А. Ермолаева. Саратов, Изд-во Сарат. гос.
ун-та, 1961, 216 стр.

132. Владимиров Л. Кенигсбергский первопечатник Ганс Вейнрейх и пер-
вые продолжатели его дела (XVI—XVII вв.).— «Вопросы библиотековедения и биб-
лиографии», Вильнюс, 1961, № 1, стр. 99—110. На литов, яз. Резюме на русск. яз.

133. Гольдберг А. Л. Первые немецкие газеты, хранящиеся в Гос. пуб-
личной библиотеке им. М. Е. Салтыкова-Щедрина.— «Труды Гос. публичной б-ки
им. М. Е. Салтыкова-Щедрина», т. 9, 1961, стр. 189—202.

134. Гращенков В. Рисунок мастеров немецкого Возрождения.— «Твор-
чество», 1961, № 3, стр. 17—18.

135. Каган Ю. М. Генрих Бебель — немецкий гуманист начала XVI в.—
«Вестник истории мировой культуры». 1961, № 2, стр. 87—98.

136. Либман М. Я. Рисунки Мельхиора Лорихса в Гос. Эрмитаже и Гос.
Музее изобразительных искусств им. А. С. Пушкина.— «Труды Гос. Эрмитажа», т. 6,
1961, стр. 213—223. Резюме на франц, яз.

137. Майер В. Е. Об одном раннем произведении утопического коммунизма
в Германии.— Сб. «Средние века», вып. XX, 1961, стр. 151—165. Резюме на нем. яз.
138. Нессельштраус Ц. Г. Альбрехт Дюрер. 1471 — 1528. Л.—М.,
«Искусство», 1961, 226 стр. с илл., 13 л. илл.

139. Смирив М. М. Реформация и крестьянская война в Германии.— «Пре-
подавание истории в школе», 1961, № 1, стр. 39—52.

140. Чистозвонов А. Н. Новейшие работы в ГДР по истории реформа-
ции в Германии.— «Вопросы истории», 1961, № 1, стр. 174—178.

141. Ш текли А. Томас Мюнцер. М., «Мол. гвардия», 1961, 319 стр. с илл.
(Жизнь замечательных людей).

142. Эпштейн А. Д. История Германии от позднего средневековья до рево-
люции 1848 г. М., 1961, 619 стр. (Ин-т международных отношений).

143. В. Е. [рец.]. Ульрих фон Гуттен. Диалоги. Публицистика. Письма. М.,
АН СССР, 1959 (Научно-атеистическая библиотека).— Сб. «Средние века», вып. XIX,
1961, стр. 246—247.

144. Григорьян Ю. М. [рец.]. Leo Stern. Philipp Melanchton. Humanist,
Reformator, Praeceptor Germaniae. Halle, 1960, 103 S. (Лео Штерн. Филипп Меланх-
тон. Гуманист, реформатор, «учитель Германии». Галле, 1960).— «Вопросы истории»,
1961, № 2, стр. 177—179.

145. Зубов В. П. [рец.]. «Die Entfaltung der Wissenschaft». Zum Gedenken
an Joachim Jungius (1587—1657). Vortrage gehalten auf Tagung der Joachim Jungius-
Gesellschaft der Wissenschaften. Hamburg, am 31. Oktober — 1. November 1957 aus
Anlass der 300. Widerkehr des Todestages von Joachim Jungius. Gluckstadt (1958),
159 S. [«Становление науки». Памяти Иоахима Юнгия (1587—1657). Доклады, про-
читанные на заседании Научного общества им. Иоахима Юнгия (Гамбург, 31 октяб-
ря — 1 ноября 1957 г.) по случаю 300-летия со дня смерти Иоахима Юнгия. Глюк-
штадт, (1958), 159 стр.].— «Вопросы истории естествознания и техники», вып. 11,
1961, стр. 150—151.

Ирландия

146. Сапрыкин Ю. М. Ирландский вопрос на процессе Страффорда.—
«Вестник Московского гос. ун-та», 1961, история, № 6, стр. 56—76.

147. Осипова Т. С., С а м о й л о А. С. [рец.]. Сапрыкин Ю. М. Англий-
ская колонизация Ирландии в XVI — начале XVII в. М., Изд-во МГУ, 1958.— Сб.
«Средние века», вып. XX, 1961, стр. 247—253.

См. также № 1.

Испания

148. Дмитриенко М. Ф. Диего Веласкес (1599—1660). Киев, 1960. [вых.
дан. 1961]. 36 стр. с илл. (Об-во по распростр. полит, и научн. знаний УССР). На
укр. яз.

149. Знамеровская Т. П. Веласкес и Кеведо.— «Вестник истории миро-
вой культуры», 1961, № 5, стр. 106—117.

150. Знамеровская Т. П. «Прядильщицы» как итог развития бытового
жанра в творчестве Веласкеса.— «Научн. докл. высш, школы». Ист. науки, 1961,
№ 2, стр. 164—184.

151. Знамеровская Т. П. Севильские бодегонес Веласкеса (К 300-ле-
тию со дня смерти).— «Вестник Ленингр. гос. ун-та», 1961, № 2. Серия истории, языка
и литературы, вып. 1, стр. 87—99. Резюме на англ. яз.

152. Каптерева Т. П. Веласкес. М., Изд-во Акад, художеств СССР, 1961,
171 стр. с илл.

153. Косинский М. Шпага Педро Лесама.— «Сообщения Гос. Эрмитажа»,
XX, 1961, стр. 22—23.

154. Левина И. Картина Ф. Сурбарана «Святой Лаврентий» и ее прообраз.—
«Сообщения Гос. Эрмитажа», XX, 1961, стр. 20—22.

155. Литаврина Э. Э. Мемориал испанского экономиста Луиса Ортиса я
зарождение идей протекционизма в Испании XVI в.— Сб. «Средние века», вып. XIX,
1961, стр. 142—159. Резюме на франц, яз.

156. Никитюк О. Д. Диего де Сильва Веласкес. К 300-летию со дня смерти.
М., «Сов. художник», 1961, 20 стр., 8 л. илл.

157. П а л к и н М. Мигель Сервет.— «Наука и религия», 1961, № 10, стр. 77—78.

Италия

158. Жизнь Бенвенуто, сына маэстро Джованни Челлини, флорентинца, напи-
санная им самим во Флоренции [Вступит, статья Л. Пинского. Пер. с русск. Э. Вис-
канта]. Вильнюс. Гослитиздат, 1961, 603 стр., 4 л. илл. На литов, яз.
159. Алпатов М. «Венера» Джорджоне.— «Художник», 1961, № 5, стр. 46—
5!. .

160. Бортник К|А. Социальный облик средневекового Рима (по данным
переписи римского населения 1527 г.).— Сб. «Средние века», вып. XIX, 1961, стр.
203—220.

161. Гуковский М. Джорджо Вазари.— «Художник», 1961, № 8, стр. 48—
50.

162. Гуковский М. А. Исследования о жизни и творчестве Леонардо да
Винчи.— «Труды Гос. Эрмитажа», т. 6, 1961, стр. 22—50. Резюме на франц, яз.

163. Доброклонская О. Д. К вопросу о связи итальянской майолики
XVI в. с литературой.— «Труды Гос. Эрмитажа», т. 6, 1961, стр. 205—212. Резюме
на франц, яз.

164. Доброклонский М. В. Вновь определенные итальянские рисунки
XVII и XVIII вв. из собрания Эрмитажа [Школы болонская, римская, флорентий-
ская, ломбардская и неаполитанская].— «Труды Гос. Эрмитажа», т. 6,1961, стр. 118—
139. Резюме на франц, яз.

165. Зубов В. П. Леонардо да Винчи. 1452—1519. М.— Л., 1961, 372 стр.
с илл. (АН СССР. Научно-биогр. серия).

166. Краснова Н. Б. Палатинские фрески школы Рафаэля в Эрмитаже.
Л., Изд-во Гос. Эрмитажа, 1961, 52 стр. с илл.

167. Курсанов Г. О единстве научных и художественных компонентов в
творчестве Леонардо да Винчи. [Доклад на IV Междунар, конгрессе по эстетике в
Афинах, сент. 1960 г.].— «Искусство», 1961, № 1, стр. 55—56.

168. Лазутка В. Кампанелла. Каунас, Гос. изд-во педагогия, лит-ры, 1961,
44 стр. (Школьная библиотека). На литов, яз.

169. Либман М. На выставке венецианской живописи сеиченто [Венеция,
1960].— «Искусство», 1961, № 3, стр. 62—65.

170. Мацулевич Ж. Автопортрет Лоренцо Бернини.— «Искусство», 1961,
№ 1, стр. 69—73.

171. Рутенбург В. Бессмертный подвиг Ванини.— «Наука и религия»,
1961, № 6, стр. 58—60.

172. Фомичева Т. Д. К вопросу об особенностях экономической и куль-
турной жизни Венеции XVI в.— «Труды Гос. Эрмитажа», т. 6, 1961, стр. 51—59.
Резюме на франц, яз.

173. Элиасберг Н. Е. Рафаэль [М.], «Искусство», 1961, 96 стр. с илл.
3 л. илл.

174. Шахмалиев Э. М. О сотрудничестве армянского торгового капитала
с венецианским в позднее средневековье (XVI век.).— «Ученые записки Азербайд-
жанского гос. ун-та». Серия обществ, наук, 1961, № 1, стр. 51—55.

175. Эрмитаж. Ленинград. Рисунки итальянской школы XVII—XVIII вв. Ка-
талог. Сост. М. В. Доброклонский. Л., 1961, 514 стр. с илл. (Гос. Эрмитаж).

176. Книга о Т. Кампанелле. [О кн.: Штекли А. Кампанелла. М., «Мол. гвар-
дия», 1960].— «Днестр», 1961, № 3, стр. 154.

177. Рутенбург В. И. [рец.]. Всеобщая история XVI—XVIII веков в
изложении Джорджо Спини.— «Вестник истории мировой культуры», 1961, № 2,
стр. 130—138.

О кн.: G. Spini. Storia dell’ eta modema dall’ impero di Carlo V aH’llluminismo. Roma, 1960,

См. также № 89.

Нидерланды

178. Вольская В. Театральные персонажи в рисунках Рембрандта.—
«Искусство», № 4, стр. 54—60.

179. Кузнецов Ю. Адриан ван Остаде (К 360-летию со дня рождения).—
«Художник», 1961, № 2, стр. 39—42.

180. Кузнецов ГО. И. Картина Рембрандта «Притча о работниках на ви-
нограднике».— «Труды Гос. Эрмитажа», т. 6, 1961, стр. 60—88. Резюме на франц, яз.

181. Линник И. Вновь опознанные сюжетные картины Виллема Бартсиуса.—
«Сообщения Гос. Эрмитажа», XXI, 1961, стр. 23—25.

182. Л и и н и к И. Вновь определенная картина Каспара де Крайера.— «Сооб-
щения Гос. Эрмитажа», XX, 1961, стр. 26—28.

183. Никулин Н. Н. Две аллегорические картины эпохи нидерландской
революции.— «Ежегодник Музея истории религии и атеизма АН СССР», т. 5, 1961,
стр. 328—338.

184. Никулин Н. Н. Заметки о творчестве Питера Брейгеля старшего.—
«Труды Гос. Эрмитажа», т. 6, 1961, стр. 5—21. Резюме на франц, яз.
185. Никулин Н. Лука Лейденский. Л.—М., «Искусство», 1961, 50 стр.,
17 л. илл.

186. Никулин Н. «Пейзаж со сценой отдыха на пути в Египет» И. Патини-
ра.— «Сообщения Гос. Эрмитажа», XX, 1961, стр. 14—16.

187. Рубенс, Петер Пауль [Альбом репродукций. Сост. и авт. вступит, статьи
Н. Ф. Смольская]. М.— Л., Изогиз, 1961, [13] стр., 25 л. илл. (Мастера мирового ис-
кусства).

188. С ед ей к о М. Адриан ван Остаде в наших музеях. — «Творчество»,
1961, № 8, стр. 16.

189. Смольская Н. Ф. Картина Яспера ван дер Ланена «Нахождение Мои-
сея».— «Труды Гос. Эрмитажа», т. 6, 1961, стр. 224—230. Резюме на франц, яз.

190. Смольская Н. Ф. Тенирс в собрании Эрмитажа. Л., Изд-во Гос.
Эрмитажа, 1961, 8 стр. с илл.

191. Фехнер Е. ГО. Картины Рейкгальса.— «Труды Гос. Эрмитажа», т. 6,
1961, стр. 231—240. Резюме на франц, яз.

192. Филатов В. Подмалевок в картинах Рембрандта.— «Искусство», 1961,
№ 2, стр. 65—67.

193. Щербачева М. Раннее произведение Герарда Сегерса.— «Сообщения
Гос. Эрмитажа», XX, 1961, стр. 23—26.

См. также № 92 и 93.

Франция*

194. Документы по истории Франции середины XVI в. Публикация Т. П. Воро-
новой и Е. Г. Гурари под ред. А. Д. Люблинской (окончание).— Сб. «Средние века»,
вып. XIX, 1961, стр. 292—338.

Указатель имен и географических названий — общий для всей публикации (сб. «Средние века»,
вып. XII—XV и XIX). Имеется также общий список документов, опубликованных в вып. XII—
XV и XIX.

195. Мемуар Исаака Разилли о французской колониальной экспансии (1626 г.).
Предисловие Робера Мандру. Перевод и комментарии Н. В. Ревуненковой под ред.
и с послесловием А. Д. Люблинской.— Сб. «Средние века», вып. XX, 1961, стр. 325—
349.

196. А л ь з о н К. [Париж]. Французские Генеральные штаты 1614—1615 гг.
и их значение.— Сб. «Средние века», вып. XIX, 1961, стр. 160—184. Резюме на франц,
яз.

197. Бирюкова Н. Шпалеры мастерской Рафаэля де ля Планша.— «Сооб-
щения Гос. Эрмитажа», XX, 1961, стр. 36—40.

198. Герц В. «Минерва» Симона Вуз.— «Сообщения Гос. Эрмитажа», XXI,
1961, стр. 20—22.

199. Герц В. К. Неопубликованная картина Н. Пуссена «Спасение Зенобии».—
«Труды Гос. Эрмитажа», т. 6, 1961, стр. 274—283. Резюме на франц, яз.

200. Жордания Г. Французы в Русском государстве в первой половине
XVII в. В кн.: «Французский ежегодник. Статьи и материалы по истории Франции.
1960», М., АН СССР, 1961, стр. 297—332. Резюме на франц, яз.

201. Замятина А. Выставка произведений Н. Пуссена.— «Искусство»,
1961, стр. 44—46.

202. Кессель Л. М. Монтень и его «Опыты».— «Вестник истории мировой
культуры», 1961, № 1, стр. 61—75. Резюме на франц, яз.

203. Немилова И. Вновь определенная картина Н. Луара.— «Сообщения
Гос. Эрмитажа», XXI, 1961, стр. 18—20.

204. Новосельская И. Н. Групповой портрет членов Парижского муни-
ципалитета. В кн.: «Французский ежегодник. Статьи и материалы по истории Фран-
ции. 1960», М., АН СССР, 1961, стр. 333—358. Резюме на франц, яз.

205. Новосельская И. Н. Групповые портреты членов провинциаль-
ных муниципалитетов во Франции.— «Труды Гос. Эрмитажа», т. 6, 1961, стр. 89—
117. Резюме на франц, яз.

206. Новосельская И. Клод Меллан — мастер карандашного портрета.—
«Искусство», 1961, № 5, стр. 63—64.

207. Новосельская И. Французский групповой портрет XVI—XVIII вв.
Л., Изд-во Гос. Эрмитажа, 1961, 24 стр.

208. Пуссен Никола. [Альбом репродуций. Сост. и авт. вступит, статьи Н. Пере-
сов]. М., Изогиз, 1961, 21 стр. с илл., 32 л. илл.

209. Фе О. А. Рисунки Лесюера.— «Труды Гос. Эрмитажа», т. 6, 1961, стр.
264—273. Резюме на франц, яз.

210. Кузнецов В. Н. [рец.]. Английская книга о французском свободомыс-
лии (О кн.: Spink J. S. French Free-Thought from Gassendi to Voltaire. University
of London, Athlone Press, 1960, 345 p.).— «Вопросы философии», 1961, № 8, стр. 175—
177.

211. Поршнев Б. Ф. [рец.]. Жордания Г. Очерки из истории франко-рус-
ских отношений конца XVI и первой половины XVII в., ч. I—II. Тбилиси, 1959.—
«Вопросы истории», 1961, № 4, стр. 133—140.

См. также № 105.

Швеция

212. Черепнин Л. В. Материалы по истории русской культуры и русско-
шведских культурных связей XVII в. в архивах Швеции.— Вкн.: «Труды Отдела древ-
нерусской литературы Ин-та русской литературы АН СССР», М.— Л., т. 17, 1961,
стр. 454—481.

213. Вайнштейн О. Л. [рец.]. Русско-шведские экономические отноше-
ния в XVII в. М.— Л., АН СССР, I960.— «Вопросы истории», 1961, № 6, стр. 136—
139.

214. Троицкий С. М. [рец.]. Сборник документов о русско-шведских эко-
номических отношениях [О кн.: Русско-шведские экономические отношения в XVII в.
М.— Л., АН СССР, 1960].— «Исторический архив», 1961, № 3, стр. 261—264.

Составитель: И. И. Фролова
КОРОТКО О НАШИХ АВТОРАХ

Данилов Александр Иванович — доктор исторических наук, профессор, ректор
Томского государственного университета им. В. В. Куйбышева. Специалист по исто-
риографии и истории раннего западноевропейского средневековья. Автор моногра-
фии «Проблемы аграрной истории раннего средневековья в немецкой историографии
конца XIX — начала XX в.» и большого числа статей.

Гуревич Арон Яковлевич — доктор исторических наук, и. о. профессора ка-
федры истории Калининского педагогического института, специалист по истории Анг-
лии и Норвегии в средние века. Автор большого числа статей.

Котельникова Любовь Александровна — кандидат исторических наук, младший
научный сотрудник сектора истории средних веков Института истории АН СССР,
специалист по истории Италии в средние века. Автор ряда статей.

Бессмертный Юрий Львович — кандидат исторических наук, младший научный
сотрудник сектора истории средних веков Института истории АН СССР, специалист
по средневековой истории Франции и Германии. Автор ряда статей.

Сванидзе Аделаида Анатольевна — младший научный сотрудник сектора
истории средних веков Института истории АН СССР, специализируется по исто-
рии Швеции в средние века л

Смирив Моисей Менделевич—доктор исторических наук, член-корреспондент Гер-
манской Академии наук, профессор, старший научный сотрудник сектора истории
средних веков Института истории АН СССР. Лауреат государственной премии. Спе-
циалист по истории Германии в средние века. Автор монографий «Народная рефор-
мация Томаса Мюнцера и Великая крестьянская война», «Очерки истории политиче-
ской борьбы в Германии перед реформацией», книги «Германия эпохи Реформации
и Великой крестьянской войны» и многих других работ.

Володарский Всеволод Матвеевич — аспирант кафедры истории средних веков
Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова, специализируется
по истории немецкого гуманизма.

Вельгош Збигнев — доктор. философии, научный сотрудник Института истории
Познанского университета им. Мицкевича, специалист по истории Польши в
средние века. Автор ряда статей.!

Грох Мирослав — кандидат исторических наук, старший ассистент Пражского
университета, специалист по истории стран Западной и Восточной Европы в позд-
нее средневековье. Автор ряда статей.

Полишенский Йозеф — доктор исторических наук, профессор Оломоуцкого уни-
верситета, специалист по истории стран Западной и Восточной Европы в позднее сред-
невековье. Автор монографий «Голландская политика и Белая гора», «Тридцатилет-
няя война и чешский народ» и большого числа других работ.

Люблинская Александра Дмитриевна — доктор исторических наук, профессор,
старший научный сотрудник группы всеобщей истории при Ленинградском отделении
Института истории АН СССР, специалист по истории Франции в средние века и па-
леографии. Автор монографии «Франция в начале XVII в. (1600—1620)», книги «Ис-
точниковедение средних веков», раздела по истории средневековой Франции в «Очер-
ках истории Франции» и многих других работ.
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

Akten und Briefe — F. G e s s. Akten und Briefe zur Kirchenpolitik Herzog Georgs
von Sachsen, Bd. I. Leipzig, 1905

ARAL —Atti della Reale Accademia lucchese di scienze, lettere ed arti, t. XXIV, Lucca,
1886

Archiv I — Archiv fiir Gescbichte des deutschen Buchhandels. Hrsg. von der histori-
schen Commission des Borsenvereins der deutschen Buchhandler, Bd. XI—XII.
Regesten zur Gescbichte des Bucbdrucks bis zum Jahre 1500, hrsg. von K. Ste-
lin. Leipzig, 1888—1889; Bd. XIII. Die Sortiments- und klein Buchhandler
Leipzigs bis zum Jahre 1600 bez. 1650, hrsg. von A. Kirchhoff. Leipzig, 1890;
Bd. XIV. Regesten zur Geschichte des Bucbdrucks 1500—1520, hrsg. von K. Ste-
hlin. Leipzig, 1891

Archiv II — Archiv fiir Geschichte des Buchwesens. Hrsg. von der historiscben Commis-
sion des Borsenvereins des deutschen Buchhandels, Bd. II, Lief. 3—6. Frank-
furt-am-Main, 1959

Arch. Luc — Degli Azzi Archivio di Stato in Lucca. Regesti, v. 1. Pergamene del
diplomatico. Lucca, 1903

ASI — Archivio Storico Italiano

В — Borgarjoingslov — NgL, I

DI — Document! di storia Italiana, publ. a cura della regia deputazione sugli storia
patria per le provincie di Toscana, della Umbria e delle Marche

Диалоги — Ульрих фон Гуттен. Диалоги. Публицистика. Письма. Пер.
С. П. Маркиша. Вступ. статья М. М. С мир ина. М., 1959

Docum. di Lucca — Memorie e Document! per servireall’ istoria del principato lucchese.
Lucca, 1813—1847

E — Eidsivajoingslov, NgL, I

F — Frostajoingslov, NgL, I

F Indi.— Frostajoingslov, Indledning

FUB II — Urkundenbuch der Stadt Freiberg in Sachsen, hrsg. von H. Ermisch, Bd. II.
Leipzig, 1886

G — GulajDingslov, NgL, I gaf ut.— «Islenzk fornrit»,Bd. XVI—XXVIII. Reykjavik,
1941—1951

Hkr — Snorri Sturluson. Heimskringla, Bd. I—III. Bjarni Adalbjarnarson

HT — Historisk tidsskirft (Oslo)

HZ — Historische Zeitschrift

Memorie Montignoso — Memorie storiche di Montignoso di Lunigiana, scritte da
G. Storza. Lucca, 1867

G. Sercambi, chroniche — Le croniche di G. Sercambi, luccbese, vol. 1—2. Lucca,
1892

MLL — Magnus Lagaboters Landslov, NgL, II

MU — Urkundenbuch zur Geschichte der jetzt die Preussischen Regierungsbezirke
Coblenz und Trier bildenden mittelrheinischen Territorien, Bd. I—III, hrsg.
von H. Beyer, L. Eltester, A. Hoerz. Coblenz, 1860—1874

NAfsG — Neues Archiv fur sachsische Geschichte und Altertumskunde, Bd. 18. Dresden,
1877

NgL — Norges gamle Love indtil 1387, Bd. I—II, Christiana, 1846—1848

Opera — Uirichi Hutteni Opera quae reperiri potuerunt omnia. Ed. E. Bo-
oking. 5 voll. Lipsiae, 1859—1862

Privilegier — Privilegier, resolutionen och forordningar for Sveriges stader. Stockholm,
1927

PZ — Przeglad Zachodni

Quellensammlung — K. Lamprecht. Deutsches Wirtschaftsleben im Mittelal-
ter, Bd. III. Quellensammlung. Leipzig, 1885

RAS — Riksarkiv Stockholm

RCI — Regesta chartarum Italie, vol. 6—9. Roma, 1910—1919
Reg. Luc.— Regesto del capitolo di Lucca, vol. 3. Roma, 1933

Sb"— Stockholms stads skottebok 1460—1468 samt strodde rakenskaper frin 1430-
talet och Iran aren 1460—1473, utg. gemom I. A. Almquist. Stockholm, 1926

SFs — Svenska Fornskrift-sallskapet allmanna arsmote. Stockholm, 1880—1901

So — Samlingar utgifna af Svenska Fornskrift sallskapet. Skri-ordinangar. Sami, af
G. E. Klemming. Stockholm, 1856

SlJA — Statni ustredni Archiv

ЦГАДА — Центральный государственный архив древних актов

Tb — Stockholms stads tankebocker, I (1474—1483), genom E. Hilderbrand. Stockholm,
1917; 2 (1483—1492), genom G. Carlsson. Stockholm, 1944; 3 (1492—1500), ge-
nom I. A. Almquist. Stockholm, 1930

ZSSR — Zeitschrift der Savingny-Stiftung fiir Rechtsgeschichte
К ЧИТАТЕЛЯМ СБОРНИКА «СРЕДНИЕ ВЕКА»

Редколлегия сборника «Средние века», считая своей важной задачей усилить-
контакты с медиевистами, работающими вне Москвы, обратилась в конце 1962 г. к
медиевистам-преподавателям ВУЗов с просьбой высказать замечания о структуре
п тематике сборника, а также сообщить о своих научных планах. К настоящему
времени редколлегией получено много ценных предложений, часть которых будет
претворена в жизнь уже в ближайших выпусках (расширение отдела «Дискуссии'
и обсуждения», создание отдела «Медиевистика в высшей школе», публикация содер-
жания иностранных медиевистических журналов и т. д.).

Обсуждению путей дальнейшего улучшения работы сборника была посвящена
также читательская конференция, состоявшаяся 24 апреля 1963 г. на кафедре истории
средних веков Ленинградского гос. университета. На конференции, проходившей
при участии членов редколлегии сборника, выступили О. Л. Вайнштейн, М. А. Гу-
ковский, Е. Ч. Скржинская, В. И. Рутенбург, Б. Я. Рамм, А. X. Горфункель,.
Л. Н. Гумилев, В. М. Потин, А. Н. Немилов, В. Л. Афанасьев.

Аналогичные конференции предполагается провести и в некоторых других уни-
верситетских центрах страны.

Редколлегия просит всех читателей присылать свои пожелания о работе сбор-
ника. Краткий обзор предложений и замечаний читателей будет опубликован в
одном из ближайших выпусков.

Адрес редакции: Москва, В-36, 1-я Черемушкинская ул., д. 19, Институт исто-
рии Академии наук СССР, сектор истории средних веков, редакция сборник»;
«Средние века».

ИСПРАВЛЕНИЕ

В 23-м сборнике «Средние века» иа стр. 302 6—7-ю строки св. следует читать:
«член Президиума Верховного Совета Латвийской ССР, член-корреспондент Акаде-
мии наук СССР, действительный член Академии наук Латвийской ССР,,
профессор Латвийского государственного университета».
СОДЕРЖАНИЕ

СТАТЬИ

А. И.Данилов (Томск). Марксистско-ленинская теория отражения и исто-
рическая наука...................................................... 3

А. Я*. Г у р е в и ч (Калинин). Норвежские бонды в XI—XII вв..... 24

-Л. А. Котельникова. Земельная рента в Тоскане в XI—XIII вв. (по
материалам Луккской округи)........................................ 55

.Ю. Л. Бессмертный. О социальном значении новых форм земельных
держаний в рейнской деревне XII—XIII вв............................ 87

А. А. Сванидзе. Некоторые особенности развития стокгольмских цехов
в конце XIV ив XV в............................................. 118

М. М. Смирив. Социальная борьба в горных районах Саксонии в конце

XV — начале XVI в. и во время Великой Крестьянской войны .... 137

В. М. Володарский. Гуманистические воззрения Ульриха фон Гут-
тена ........................................................... 160

СООБЩЕНИЯ

.3. Вельгош (Польша). Из истории крупного землевладения Цистерциан-
ского ордена в Любушской земле в XIII— первой половине XV в. . . . 185

А. Л.Я стребицкая. Некоторые формы раннекапиталистических отно-
шений в немецком книгопечатании второй половины XV — середины XVI в. 199

А.И.Х оментовская.К истории книги и библиотек по завещаниям гума-
нистов и ученых итальянского Возрождения (1320—1574 гг.).......... 217

ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ

*М. Г р о х (Чехословакия). К вопросу об экономических отношениях стран
Восточной и Западной Европы в переломный период Тридцатилетней войны 225
П. Полишенский (Чехословакия). «Чешский вопрос» и политические взаимо-
отношения Западной и Восточной Европы в первый период Тридцатилет-
ней войны....................................................... 240

ИСТОРИОГРАФИЯ И КРИТИЧЕСКИЕ СТАТЬИ

А. Д. Л юблинская (Ленинград). Медиевисты ГДР о городских восста-
ниях XIV в...................................................... 259

РЕЦЕНЗИИ

С. В Житомирская. Новая публикация источников по истории Фран-
ции XVI в....................................................... 269

Е. В. Вернадская (Ленинград). Акты Кремоны XIII—XVI вв. в собра-
нии Академии наук СССР. Под ред. В. И. Рутенбурга и Е. Ч. Скржинской.
Изд. АН СССР. М.—Л., 1961 .................................. 272

II. Ф. Ивашин. Лекции Т. Н. Грановского по истории средневековья . . 276

Е. В. Г у т н о в а, И. А. М и р о н о в а, В. С. С о к о л о в. Важный источ-
ник по истории раннефеодальной Польши....................... 281

Л. II. К и с е л е в а (Ленинград). I. Hajnal. L’enseignement de I’ecriture aux
universites medievales. Budapest, 1959, 301 p. (И. Хайнал. Обучение письму
в средневековых университетах. Будапешт, 1959).............. 283

М. А. 3 а б о р о в. Н. Е. Mayer. Bibliographic zur Geschichte der Kreuzzuge.
Hannover, 1960, 270 p. (Г. Э. Майер. Библиография по истории крестовых
походов. Ганновер, 1960, 270 стр.).......................... 290
ЗАМЕТКИ О КНИГАХ

Б. И. Рыськин (Кемерово). Beloch Karl Julius. Bevolkerungsgeschichte Ita-
liens,Bd. III. Die Bevolkerung der Republik Venedig.des Herzogtums Mailand,
Piemonts, Genuas Corsicas und Sardiniens. Die Gesamtbevolkerung Italiens.

Berlin, 1961, S. XVI+401 (К. Белох. История народонаселения Италии,
т. III. Берлин, 1961)............................................ 297

М.М. Фрейденберг (Великие Луки). lovan Kovacevic. Arheologija i isto-
rija varvarskekolonizacije juznoslovenskih oblastiod IV do pocetka VII veka.

Novi Sad, 1960, 69. s. (И. Ковачевич. Варварская колонизация южносла-
вянских областей от IV до начала VII в. Нови Сад, 1960).......... 298

ПО СТРАНИЦАМ ИНОСТРАННЫХ ЖУРНАЛОВ

Т. С. Осипова. Статьи по истории средних веков, опубликованные в жур-
нале «Irish Historical Studies» за 1959—1961 гг.............................. 299

ПУБЛИКАЦИИ

Из архива П. Н. Кудрявцева. Публикация С. А. Асиновской............ 303

БИБЛИОГРАФИЯ

И. И.Фролова. (Ленинград). Литература по истории средних веков, вышед-
шая в СССР в 1961 г.......................................................... 313

Коротко о наших авторах............................................ 32а

Список сокращений................................................... 326

К читателям сборника «Средние века» ... •........................... 328

TABLE DES MATIERES

ARTICLES EN FONDS

A. I. D a n i 1 o v (Tomsk). La theorie marxiste-leninistedela reverberation et la
science historique.................................................... 3

A. I. Gourievitch (Kalinine). Les bonds norvegiens aux XIе et XIIе siec-
les .............................................................. 24

L. А. К о t e 1 n i k о v a. La rentefonciere enToscane aux XIе, XIIе et XIIIе
siecles (d’apres les documents relatifs au contado de Lucques)....... 55

Y. L. В e s s m e r t n y. Du role social des tenures rurales nouvelles dans les com-
pagnes rhenanes aux XIIе et XIIIе siecles..................................... 87

A. A. Svanidze. De certaines particularites de revolution des corporations
de Stockholm a la fin du XIVе siecle et au XVе siecle........................ 118

M. M. Smirine. La lutte sociale dans les districts montagneux de la Saxe a
la fin du XVе, au debut du XVIе siecles et au temps de la Grande guerre pay-
sanne............................................................... 137

V» M. Volodarski. L’humanisme d’Ulrich von Hutten................... 160

COMMUNICATIONS

Z. Wielgosz (Pologne). Contribution a 1’histoire des grands domaines fon-
ciers de 1’ordre cistercien dans la terre de Lebus du XIIIе au XVе
siecle...................................................................... 18^>

A. L. I a s t г e b i t s k a j a. De certaines formes de rapports des premiers temps
du capitalisme dans 1’imprimerie allemande de la seconde moitie du XVе sie-
cle au milieu du XVIе siecle................................................. 199

A. I. Khomentovskaja. Contribution a 1’histoire du livre et des bibliothe-
ques d’apres les testaments des bumanistes et des savants de la Renaissance
italienne.................................................................... 217

DISCUSSIONS ET DfiBATS

M. H г о c h (Tchecoslovaquie). Des relations economiques des pays de 1’Europe
Occidentale et Orientale a la periode decisive de la Guerre de Trente ans . . 225

Y. Polisensky (Tchecoslovaquie). La question tcheque et les rapports politique
entre les pays de 1’Europe Occidentale et Orientale, dans la premiere periode
de la Guerre de Trente ans................................................... 240
HISTORIOGRAPHY ET CRITIQUE

A. D. Lioublinskaja (Leningrad). Les medievistes de la Republique de-
mocratique allemande sur les insurrections urbaines du XIVе siecle . . . 259-

COMPTE-RENDUS

S. V. Jitomierskaja. Une nouvelle edition des sources de 1’histoire de
France............................................................... 269

E V. Bernadskaja (Leningrad). Акты Кремоны XIII—XVI веков в собра-
нии Академии наук СССР, под редакцией В. И. Рутенбурга и Е. Ч. Скржин-
ской. Издательство Академии наук СССР, М.— Л., 1961 (Les Actes de Сгё-
mone du XIIIе au XVIе siecles, dans la collection de I’Academie des Scien-
ces de 1’URSS, sous la redaction de V. I. Routenbourg et de E. Tch. Skrin-
skaja. Editions de I’Academie des Sciences de 1’URSS. Moscou — Leningrad,
1961)................................................................ 272

I. F. Ivachine. Les cours de T. N. Granovski sur 1’histoire du Moyen Age

E. V. G о u t n о v a, I. A. M i г о n о v a, V. S. S о k о 1 о v. Une source impor- 276
tante de 1’histoire polonaise, aux premiers temps de la feodalite. 281

L. I. К i s s e 1 e v a (Leningrad). I. Hajnal. L’enseignement de I’ecriture aux
universites medievales. Budapest, 1959 .............................. 283

M. A. Zaborov. H. E. Mayer. Bibliograpbie zur Geschichte der Kreuzzuge.
Hannover, 1960, 270 p. (H. E. Mayer. Bibliographic sur 1’histoire de la Croisade.
Hannover, 1960, 270 p.).............................................. 290

NOTES SUR LES LIVRES

F. I. R у s k i n e (Kemerovo). Beloch Karl Julius. Bevolkerungsgeschichte Ita-
liens, Bd. III. Berlin, 1961 (K. J. Beloch. H-istoire de la population italienne,
t. HI. Berlin, 1961).............................................. 297

M.M. Freidenberg (Velikie Louki). Jovan Kovacevic. Archeologija i istori-
ja varvarske kolonizacije juznoslovenskih oblasti od IV do pocetka VII veka.
Novi Sad, 1960 (I. Kovatchevitch. La Colonisation barbate dans les regions
de slaves du Midi entre les IVе et VIIе siecles. Novi Sad, 1960).... 298*

GLANfi DANS LES REVUES ETRANGERES

T.S.Ossipova. Les articles sur 1’histoire du Moyen Age, publie dans les «Irish
Historical Studies», 1959—1961 ................................. 299

PUBLICATIONS

Extraits des archives de P. N. Koudriavtsev. Publication de S. A Assinovskaja 303

BIBLIOGRAPHIE

I. I. Frolova (Leningrad). Les publications sur 1’histoire du Moyen Age pa-
rues en URSS en 1961............................................. 313

Brievement de nos auteurs............................................ 325

Liste de abreviations . . •.............•............................ 326

Aux lecteurs . ............... .................................... 323
Средние века, вып. 24

У тверждено к печати
Институтом истории АН СССР

Технический редактор А. И. Баллов
Корректоры Л. Д. Крашенинникова, Г. И. Длугач

Сдано в набор 22/111 1963 г.

Подписано к печати 30/V 1963 г. Формат 70x108 ’/к-
Печ. л. 20,75. Уч.-изд. л. 30,6 Усл.-печ. л. 28,47. Тираж 1200 экз.
Т-05798. Изд. JV# 1787. Тип. зак. № 2020.

Цена 1 р. 84 к.

Издательство Академии наук СССР
Москва К-62, Подсосенский пер., 21

2 я типография Издательства Академии наук СССР
Москва, Г-99, Шубинский пер., 10
ОПЕЧАТКИ И ИСПРАВЛЕНИЯ

Страница Строка Напечатано Следует читать
19 7 сн. zaiscrlichen kaiserlichen
22 10 сн. закреплении закрепощении
53 12 сп. thel and- the land-
136 6 СП. artisan artisans
191 21 сн. обрабы- обрабаты-
227 8 сн. IV VI
263 27 с«. Рутенберга Рутенбурга
1 сн. Рутемберг Рутенбург
270 19 сн. Кмелева Киселева
314 22 св. в истории и историк
330 3 сн. politique politiques