Цѣна номера

20 коп.
Условія подписки и проспекты
высылаются безплатно.

jVs 19.

Контора и редакція:

Петроградъ.

(№ 1847)
(СЪ ОСНОВАНІЯ

10-я Рождественская, № 13.

журнала).

ГОДЪ ТРИДЦАТЬ ШЕСТОЙ-

Еженедѣльный художественно-юмористическій
журналъ съ карикатурами.
U Мая
ПЕТРОГРАДЪ.
Подъ редакціей К. А. Михайлова.

ПРІЕМЪ ПОДПИСКИ:
въ Петроградѣ:

въ конт, редакціи:
13.

1О-я Рождественская,

1916 г.

Телефонъ-издателя
143—51.

OFCKTS
иѵумяяцовекііі

— Ахъ, сколько пріятныхъ воспоминаній вызываетъ портретъ бѣднаго, убитаго герръ полковника!
— Вы-же его совсѣмъ никогда не любили, барыня.
— Да, но въ то время въ Берлинѣ можно было сколько угодно и чего угодно кушать!

ГОНЪ ТРИДЦАТЬ ШЕСТОЙ.

ВТОРОЕ ИЗДАНІЕ.
Отъ Конторы.
На гоіь . .............................. 6 р 50 »
на аолгода........................... 3 » 25 »
на той мѣсяца....................... 1 » 65 »
На 1 мѣсяцъ..................... — »55 »
Перемѣна адреса городского в
иногородняго—28 коп. Городского аа
иногородній, или обратно—50 коп.
Жалобы на неполученіе номера
должны присылаться не позже полу­
ченія номера, слѣдующаго за неполучезнымъ.
Лица, выписывающія наши издавія наложеннымъ платежомъ, высы­
лаютъ задатокъ не менѣе 1 рубля.

14 «ая 1916 года.

ОСКОЛКИ

Контора открыта только въбудчн
съ 10 час. утрад о 4 час. дня.
Отдѣльные №№ высылаются за
21 коп. марками.
Плата за объявленія 40 к. строка
петита на задней страницѣ.

Отъ Редакціи.
Авторы, желающіе получить пись­
менный отвѣтъ, прилагаютъ марки.
Оплата производится по опредѣ­
ленію редакціи. Гонораръ выдается
по вторникамъ отъ И до 12 час.
Рукописи хранятся не долѣе двухъ
мѣсяцевъ. Принятыя—подлежатъ из­
мѣненіямъ и сокращеніямъ по усмо»

Еженедѣльный художественно-юмористическій журналъ съ карикатурами. ’р‘л,і“н^аок£е„>і.

ромъ—по сред., отъ 11 до 12 ч. дня.

Адресъ: ПЕТРО ГР. ІО-я Рождественская, 13;—Теле®. 134—51. № І9- (№1847 съ основанія журнала).

Въ виду появившагося большого количества спеціально журналовъ для женщинъ, мы
ставимъ своею главною задачей борьбу съ женскимъ засильемъ и наше изданіе явится
исключительно какъ

На основаніи закона 20 Марта 1911 г.
перепечатка чего-бы то ни было изъ
журнала „ОСКОЛКИ“ воспрещается.

= Журналъ
для мужчинъ'
= ПPНП ЛИ
,
и интимный ^UUllu/IIIrl I

Изъ замѣтокъ жуира.

сатирическій политическій

Втеченіи года будутъ даны безплатныя приложенія СОБРАНІЕ ЮМОРИСТИЧЕСКИХЪ СОЧИНЕНІЙ
Подроби, проспекты высылаются безплатно.
„Любительскій театръ“. (Циклъ веселыхъ фарсовъ) Оригинальныя серіи самостоя­
тельныхъ произведеній: I. Комплименты всѣхъ временъ.—II. Дамы веселыхъ уголковъ.—III. Жен­
щины и романы Юлія Цезаря.—IV. Лицемѣрки.—V. Изъ офицерской жизни.—VI. Футуристы
и футуристки,—VII. Маркиза Помпадуръ.—VIII. Воспоминанія стараго юмориста.—IX. Танцов­
щицы и балетоманы.'—X. По невѣдомымъ мірамъ.—XI. Наши мечтательницы, и мн. др.

Красота тѣла и души.

Безвинная жена.

(Случай съ поэтомъ).
Поэтъ описывалъ красотку...
Сначала внѣшность описалъ:
Лицо отъ лба и къ подбородку,
Затылка, шейки очеркъ далъ;
Перо его писало гладко:
Про пышный бюстъ и нѣжность плечъ;
Какъ улыбается-де-сладко,
Какъ гармонично-нѣжна рѣчь;
Перо описывало ручки,
Перо легко дошло до ногъ
(Какія даже закорючки
Нашиты были у сапогъ!)
...Прекрасно описавши внѣшность
Поэтъ хотѣлъ ужъ перейти
Къ души богатствамъ, но... поспѣшность
Все цѣло сгадила, ахти!
Перо, вдругъ—трахъ!!. Поэтъ сталъ гнѣвный!
Закончить стихъ не удалось:
И—вмѣсто «красоты душевной»—
Большихъ двѣ кляксы расплылось!

На судѣ. Мужъ не признаетъ своимъ ребенка, ко'
тораго родила его жена.
— Признаете вы, что это ребенокъ не вашего мужа?
спрашиваетъ судья у жены.
— Признаю, а только я въ этомъ не виновата...
Дѣло въ томъ, что мой мужъ повздорилъ съ нашимъ
сосѣдомъ Петромъ Ивановымъ изъ за какихъ-то
денегъ и подалъ на него въ судъ. Судъ приговорилъ
Иванова къ уплатѣ денегъ и судебныхъ издержекъ.
Петръ Ивановъ разсердился... «Хорошо-же, говоритъ,я изъ за тебя долженъ былъ уплатить сорокъ рублей,
такъ я—же тебѣ отомщу! Я сдѣлаю твоей женѣ
ребенка...» Онъ и, дѣйствительно, сдержалъ свое слово...
Такъ что вы видите, г. судья, что и мужъ мой въ
сторонѣ, да и я сама совершенно не причемъ, а во
всемъ виноватъ одинъ онъ, Иванъ Петровъ, мошен­
никъ...

Назонъ.

Въ провинціи.
— Ты не боишься здѣсь жить? Вѣдь здѣсь-же чума.
— Но чума рогатаго скота, а я...
— Ау тебя тоже... хорошенькая жена..

Шпіонка изъ воды
I.

На одномъ курортѣ въ Испаніи недавно существо­
вало по виду невинное „нѣмецкое купальное общество“.
Это общество арендовало одно мѣсто на морѣ, куда не
допускало никого постороннихъ.
Зато сами члены этого общества часто появлялись
и въ другихъ купальныхъ мѣстахъ, хотя появлялись
преимущественно женщины, потому что и въ самомъ
нѣмецкомъ купальномъ обществѣ преобладалъ женскій
полъ.
Женщины отличались не только красивыми и моло­
дыми лицами, но еще и прекраснымъ сложеніемъ тѣла,
которое благодаря купальнымъ костюмамъ предостав­
лялось всеобщему обозрѣнію.
За красивыми нѣмками ухаживали нѣкоторые изъ
мужчинъ, находившихся на этомъ-же курортѣ, но со­
вершенно посторонніе пресловутому «нѣмецкому купаль­
ному обществу.»
Одна изъ этихъ нѣмокъ съ легкими веснушками, но
очень пикантная, привлекла вниманіе какого-то изъ
постороннихъ купальщиковъ съ порядочною лыси­
ною. Какъ человѣкъ, несомнѣнно, знавшій много
женщинъ, онъ умѣлъ цѣнить въ женщинахъ не только
красивую банальность; напротивъ, онъ предпочиталъ
въ женщинахъ больше исключительность, хотя и не
столь красивую.
Потому нѣмка съ легкими веснушками и съ крѣпки­
ми, мускулистыми, хотя довольно длинными ногами и
заинтересовала его болѣе другихъ женщинъ.
«Длинныя ноги женщины не отвѣчаютъ строго-клас­
сическому понятію о правильности тѣлосложенія,—раз­
мышлялъ онъ,—ио это-же и будетъ шаблонъ... Зато
длинныя ноги вносятъ свой, особый элементъ въ об­
ласть эстетики...»
При первой возможности онъ постарался познако­
миться съ этою женщиной.
— Кажется, вы принадлежите къ нѣмецкому купаль­
ному обществу,—спросилъ онъ.—Почему-же вы предпо­
читаете купаться здѣсь, а не тамъ?
— Ахъ, тамъ все нѣмцы! А я не люблю ихъ! полу­
шутя отвѣчала она.
— Вы сама, значитъ, не нѣмка?
— Въ сущности нѣмка, но и не совсѣмъ чистокров­
ная. Мой мужъ нѣмецъ настоящій и онъ любитъ свое
нѣмецкое общество; такъ что я бѣгаю отчасти не толь­
ко отъ нѣмецкаго общества, но и отъ... нѣмецкаго му­
жа.

Она засмѣялась, причемъ въ ея смѣхѣ зазвучали
особенно-задорныя и что-то обѣщающія нотки.
Дня черезъ три очень упорныхъ ухаживаній госпо­
динъ съ лысиной уже получилъ полную увѣренность
въ доступности нѣмки. Гуляя позднимъ темнымъ вече­
ромъ они прошли на совершенно пустынный въ это
время пляжъ.
— Вы устали? Можетъ быть хотите отдохнуть?
предложилъ онъ.
— Гдѣ-же?
— Зайдемте вотъ въ этотъ раздѣвальный павиль­
онъ...
— Развѣ это вашъ павильонъ? Кажется, вашъ былъ
маленькій, а это такой большой.
— Да, это павильонъ моего знакомаго,.. Но ключъ
отъ него совершенно случайно сегодня оказался у меня...
— Гм. Какая странная «случайность»,—съ игривой
ироніей замѣтила догадливая нѣмка.
— Бываютъ еще болѣе странныя случайности,—въ
томъ-же тонѣ отвѣтилъ онъ и вынутымъ ключемъ от­
перъ замокъ.
Нѣмка вошла туда даже не оглянувшись; за нею
послѣдовалъ и ея влюбленный, заперевъ дверь ощупью
извнутри на крючекъ.
Щелкнувъ машинкою для закуриванія, онъ освѣтилъ
внутренность павильона, который имѣлъ болѣе сажени
въ квадратѣ съ широкими деревянными скамейками по
тремъ стѣнамъ.
— Садитесь,—произнесъ онъ и поговоримъ о томъ,
какъ вы не любите нѣмцемъ. Можетъ быть договорим­
ся и до того, кого вы любите...
Она сѣла, а машинка погасла. Въ ту же минуту ря­
домъ съ нею сѣлъ и ея влюбленный говоря:
— Въ темнотѣ женщина гораздо скорѣе скажетъ,
кого она любитъ...
— Вамъ это очень нужно знаТь?
— Конечно, потому что самъ я влюбленѣ въ васъ...
Вы такая интересная женщина! У васъ такія длинныя
ноги!
— Что-о-о? искренно удивилась она.
— То есть, я не хочу сказать этимъ, что тутъ скры­
вается что-то дурное... Наоборотъ, ваши ноги нѣсколь­
ко длиннѣе той нормы, которая требуется шаблонною
теоріей правильности женскаго сложенія, но зато это
своеобразно. А я не люблю шаблоновъ, какъ и вы... Я
такъ думаю, по крайней мѣрѣ, что вы тоже не люби­
те шаблоновъ, потому что не любите нѣмцевъ, а нѣ­
мецъ—воплощенный шаблонъ!

Предаваясь послѣобѣденному кейфу, разговариваютъ
хорошенькія представительницы закулиснаго- міра.
— Но твой покровитель, по крайней мѣрѣ, нравитсяли тебѣ хоть сколько-нибудь? Вѣдь онъ не старый...
— У него хорошія глаза...
— Вотъ ужъ это-то наврядъ, чтобы могло понравиться.'.
Оловянные глаза, а ты говоришь хорошіе..— Конечно, хорошіе: вѣдь онъ близорукъ'. А близо­
рукіе много чего могутъ н-е замѣтить...
* * *
Совсѣмъ новый сортъ драгоцѣнныхъ камней.
У одной особы появилась брошь съ большимъ драго­
цѣннымъ камнемъ, который она и показывала своей
пріятельницѣ.
— Ахъ какая прелесть!—принялась восхищаться та.
Но скажи пожалуйста, что это за камень такой?
— Это—аэролитъ'.
— Что ты говоришь? Аэролитъ... Аэролиты вѣдь
это камни, которыя падаютъ съ неба?
— Ну, да... Онъ тоже почти съ неба упалъ', совер­
шенно случайный подарокъ!..

Разумъ природы.
Дамочка спрашиваетъ у господина:
— Почему мужчины бываютъ лысыми, а женщины не
бываютъ?
— Видите, мужчину женщина и лысаго цѣловать
можетъ и цѣлуетъ; а лысую женщину мужчина цѣловать,
конечно, никогда не станетъ...

Сентенція въ діалогѣ.
— Женщина въ корсетѣ напоминаетъ недостроен­
ный домъ, который обнесенъ лѣсами!
— Пожалуй! Только женщина бываетъ не недостроен­
ная, а чаще всего разстроенная!
— Вашъ комплиментъ моимъ ногамъ тоже очень
своебразный... А я, признаться, совсѣмъ не замѣтила
какія у васъ ноги...
— Зато, вѣроятно, замѣтили -что-нибудь другое.
Каждый человѣкъ свою внимательность употребляетъ
по своему усмотрѣнію... Напримѣръ, я могу еще найти
у женщины и въ темнотѣ то, что мнѣ нравится...
Ваши щечки съ. легкими веснушечками,—прибавилъ
онъ и поцѣловалъ ее нѣсколько разъ.
— Но это уже, шаблонъ, потому что это нравится
всѣмъ мужчинамъ,—засмѣялась она.
— Что-же дѣлать? Въ главной своей части я тоже
мужчина и это обстоятельство въ сущности доставляетъ
мнѣ такъ много наслажденія, что я никогда не захочу
отказаться отъ этого.
Вмѣстѣ съ тѣмъ, какъ-бы въ доказательство своихъ
словъ, онъ снова принялся цѣловать молодую женщину.
На сколько искренно отвѣчала она ему, онъ не
могъ-бы сказать, но надобности знать это онъ и не
чувствовалъ, благо она отвѣчала ему согласіемъ.
Будь онъ моложе, онъ долго-бы не хотѣлъ оставить
этотъ уютный уголокъ.

II.
Однако, на слѣдующій день, встрѣтясь съ нимъ
снова на купаньяхъ, она ему заявила, что что-то по­
теряла вчера въ раздѣвальномъ павильонѣ.
— Оказывается, это очень неудобное мѣсто для
свиданій, сказала она.—Могутъ найти мою вещь, узна­
ютъ, чья она и... что тогда? Нѣтъ, я больше туда не
пойду...
— Между тѣмъ, это единственное удобное мѣсто...
— Нѣтъ, нѣтъ и нѣтъ! рѣшила она и перевела раз­
говоръ, осматривая свое тѣло, одѣтое въ купальный
костюмъ.—Знаете, теперь я сама замѣчаю, что у меня
нѣсколько длинныя ноги... Вонъ та дама—посмотрите —
она такого-же высокаго роста, какъ я, а ноги у нея го­
раздо короче моихъ.
— Зато, какое у нея длинное туловище,—обратите
вниманіе! А это уже не только хуже; это совсѣмъ не
хорошо!
— Можетъ быть и это кому-нибудь нравится.
— Не думаю! Въ длинныхъ ногахъ есть извѣстное
значеніе, а въ длинномъ туловищѣ я не вижу значенія
никого...
Затѣмъ онъ снова перешелъ къ болѣе существен­
ному вопросу: о томъ, гдѣ-же имъ встрѣчаться глазъ
на глазъ.
— Развѣ это такъ необходимо? поддразнивающе
замѣтила она.
— Мучительница!

№ 19.

Расправа съ нѣмецкой сыщицей.
(Изъ внутренней жизни Германіи).
Германское юношество, призываемое на военную
службу, стало наконецъ сознавать безцѣльность и па­
губность «войны кайзера» и усиленно избѣгаетъ явля­
ться на призывъ.
Чтобы разыскивать такихъ «уклоняющихся», герман­
ское правительство, за недостаткомъ мужчинъ, завело
сыщиковъ въ юбкѣ. Почти въ каждомъ большомъ бер­
линскомъ домѣ проживаетъ подъ благовиднымъ пред­
логомъ одна изъ такихъ сыщицъ.
Недѣли три назадъ по улицѣ Берлина проходила
молодая, довольно красивая и нарядно-одѣтая женщина.
Шла она подъ видомъ безпечно гуляющей и особен­
но нѣжно посматривала на встрѣчающихся очень мо­
лодыхъ людей, неимѣвшихъ военной формы.
Правда, такихъ встрѣчалось очень мало, но всетаки
были, причемъ нѣкоторые пробѣгали очень быстро и
только одинъ шелъ медленно, останавливаясь у оконъ
магазиновъ.
На этомъ-то и остановила свое вниманіе сыщица.
Принимая видъ вполнѣ приличной дамы, она стала
останавливаться у тѣхъ-же оконъ, гдѣ и онъ.
Однако, оказалось, что она сама первая должна бы­
ла очень осторожно заговорить съ нимъ:
— Извините, что я обращаюсь къ вамъ, молодой
человѣкъ, но у васъ такой приличный и скромный видъ,
что это придаетъ мнѣ смѣлости... Я пріѣхала изъ про­
винціи; я вдова; моего мужа недавно убили...
— Что вамъ угодно, фрау?
— Можетъ быть вы, молодой человѣкъ, будете лю­
безны познакомить меня съ Берлиномъ? Я вамъ откро­
венно скажу, зачѣмъ я сюда пріѣхала. У меня есть
братъ, такой-же молодой, какъ вы. Ему надо было ид­
ти .на военную службу, но онъ не захотѣлъ и убѣжалъ
въ Берлинъ. О, я ему вполнѣ сочувствую; никто изъ
молодежи больше не долженъ идти воевать; надо спа­
сать Германію, а для этого надо спасать жизнь моло­
дежи.
— Но я совсѣмъ не знаю ни вашего брата, ни гдѣ
онъ находится,—отвѣчалъ молодой человѣкъ.
— Конечно, но можетъ быть вы слышали, что гдѣнибудь есть такія мѣста, куда молодые люди, спасаю­
щіе свою жизнь, собираются и гдѣ пользуются чьимънибудь великодушнымъ покровительствомъ...
— Нѣтъ, не знаю,—отвѣчалъ онъ, но такимъ не­
твердымъ голосомъ, что сыщица немедленно заподозри­
ла неискренность.
— Очень жаль,—замѣтила она.—Во всякомъ случаѣ,
можетъ быть вы не откажитесь быть моимъ путеводи­
телемъ по Берлину и поможете мнѣ въ поискахъ моего
брата?
— Если вамъ угодно, я съ удовольствіемъ. Хотя я
и голландецъ, но я почти съ дѣтства живу въ Берли­
нѣ и отлично его знаю.
— Вы голландецъ? Такъ, такъ... То-то я думаю, по­
чему вы не въ военной формѣ,—произнесла она, хотя
видимо не вѣрила.
Затѣмъ она пригласила его въ кинематографъ, а
послѣ—къ себѣ на квартиру выпить чаю.
Онъ на все соглашался. Въ своей квартирѣ она ве­
ла себя весьма прозрачно-вызывающе; молодой чело­
вѣкъ сначала дѣлалъ видъ очень скромнаго, но потомъ
какъ-бы соблазнился и предался бурному наслажденію
съ красивой сыщицей.
Послѣ этого, чувствуя его уже въ своихъ рукахъ,

Наконецъ, послѣ долгихъ разговоровъ, онъ сказалъ
— Лучше всего, конечно, если-бы вы., посѣтили мою
виллу.
Она стала разспрашивать, гдѣ помѣщается, какъ
расположена и просила ей показать его жилище.
Они отправились. Обстоятельства оказались столь
благопріятными, что дама будто и сама не замѣтила,
какъ оказалась въ кабинетѣ своего влюбленнаго.
— О, да вы и на курортѣ занимаетесь дѣлами,—
произнесла она, прикидываясь удивленной.
Приходится; небрежно отвѣчалъ онъ и, подхва­
тивъ ее подъ руку, почти потащилъ изъ кабинета въ
сосѣднюю комнату.
Эта женщина оказалась сейчасъ въ его домѣ на­
столько неожиданно, что пять минутъ назадъ онъ и
не думалъ объ этомъ. Поэтому, не будучи подготовленъ
къ пріему посторонняго, онъ и не убиралъ ничего на
письменномъ столѣ, гдѣ находились бумаги, которыя
онъ не долженъ былъ никому показывать.
Между тѣмъ, нѣмкѣ только этого и надо было.
Глаза ея загорѣлись такъ, какъ никогда не горѣли да­
же во время самыхъ страстныхъ ласкъ.
«Я постараюсь отсюда не скоро уйти;—рѣшила она
мысленно, стала жаловаться на жажду, и попросила
вина.
Вино оказалось подъ руками, ио только одна и не­
полная бутылка, которая и была скоро выпита.
Экзальтированное состояніе этой женщины отума­
нивало влюбленнаго, но она на этотъ разъ обнаружи­
ла особенную капризность и неуступчивость, на что
имѣла свои планы.
Она стала просить еще вина. Потомъ стала жало­
ваться, что въ этой комнатѣ ей неудобно и хотѣла пе­
рейти въ кабинетъ. Отуманенный мужчина на все дол­
женъ былъ соглашаться, чтобы только преодолѣть ка­
призы женщины.
Въ кабинетѣ онъ наскоро сгребъ бумаги со стола
и сунулъ ихъ въ ящикъ, не замѣчая, однако, какъ зор­
ко слѣдитъ за нимъ его гостья.
Затѣмъ онъ сѣлъ рядомъ съ нею на оттоманку и
хотѣлъ поцѣловать, но она захандрила еще больше и
опять стала просить вина.
— Что съ вами сдѣлалось? говорилъ онъ искренно
удивленный.—Я начинаю боятся... Развѣ вы часто такъ
много пьете?
— Очень рѣдко, потому-то это мнѣ и нравится...
Мужъ мнѣ не позволяетъ и не даетъ, а другіе случаи
предоставляются рѣдко... Дайте мнѣ еще вина! Чего вы
боитесь?..
— Но какъ вы пойдете домой въ такомъ видѣ?
— Я могу совсѣмъ не пойти до завтра, пока не при­

ОСКОЛКИ.
она—провожая молодого человѣка—умоляла придти
завтра.
— Кстати, можетъ быть, вы что-нибудь и узнаете
полезное для меня!
— Постараюсь, постараюсь...
Приходя послѣ этого къ ней дня три, онъ, пользу­
ясь ея ласками, однако, не могъ ей ничего сообщить и
только на четвертый заявилъ:
— Я кое-что узналъ. Съ моимъ товарищемъ позна­
комился какой-то провинціалъ, который видимо, на­
зывается чужою фамиліей... Онъ бываетъ у моего то­
варища и хлопочетъ, чтобы тотъ ему устроилъ воз­
можность переѣхать за голландскую границу...
— Какое счастіе' Неужели это мой братъ?! радостно
воскликнула сыщица.
Въ душѣ ея была, дѣйствительно, радость, но по
другому случаю: конечно, никагого брата у нея не бы­
ло, зато ей представлялось какъ она думала, возмож­
ность изловить какого-то другого «уклоняющагося».
За это сегодня она наградила юношу особенно утон­
ченными ласками.
На слѣдующій день, вмѣстѣ съ молодымъ человѣ­
комъ она поѣхала на окраину Берлина и оказалась въ
небольшой квартиркѣ уединеннаго особняка.
И вотъ, едва только она вошла въ первую комнату,
скудно обставленную, со старымъ линючимъ турецкимъ
диваномъ, какь изъ сосѣдней комнаты вышли еще трое
мужчинъ очень пожилой внѣшности, причемъ одинъ
произнесъ:
— Наконецъ-то предательница попала на судъ!
Сыщица отъ этихъ словъ невольно вздрогнула и
поблѣднѣла. Попадая въ западню даже мужчины преда­
тели теряютъ присутствіе духа, а ужъ женщины въ
особенности.
Она пыталась что-то возразить, но тотъ-же голосъ
перебилъ ее:
— Молчи! Ты не подозрѣвала, что твой легкій успѣхъ
былъ только бабьей глупостью... Четыре дня тому на­
задъ ты завязала знакомство съ этимъ молодымъ че­
ловѣкомъ только потому такъ легко, что онъ самъ слѣ­
дилъ за тобою; онъ самъ искалъ того, чтобы ты влѣ^
зла къ нему въ знакомство...
У сыщицы закружилась голова, она пошатнулась,
но говорившій, схватилъ ее за руку и швырнулъ на
турецкій диванъ.
— Что вы хотите дѣлать со мною? прошептала она.
— Прежде всего мы хотимъ тебѣ сказать, негод­
ница, о томъ, какая ты гнустная тварь! Тебѣ мало того,
что ты сама не должна идти на войну; мало, что какъ
женщина, ты освобождена отъ обязанности рисковать
своею жизнью; мало, что это дѣлаютъ за тебя муж­
чины, которые покорно идутъ на войну, такъ ты еще
шпіонишь, ловишь тѣхъ, которые не хотятъ!
— Почему вы меня узнали?
— Мы давно слѣдимъ за тобою, потому что ты уже
погубила нѣсколькихъ близкихъ намъ... Наказаніе
давно готовилось тебѣ!
— Нѣтъ, это еще впереди! Сначала мы тебѣ по­
кажемъ все то, что приходится переживать солдату на
войнѣ... на той самой войнѣ, на которую ты толкаешь
своимъ предательствомъ насъ, мужчинъ. Вонъ какъ
ты нарядно одѣта на предательскія деньги. Ты попро­
буй-ка ходить босикомъ, какъ ходятъ нѣмецкіе сол­
даты въ походѣ.
Говорившій стащилъ съ нея одинъ изящный боти­
нокъ, а второй стащилъ другой изъ участниковъ.
Послѣ ботинокъ съ нея стащилъ чулки и велѣли
стать на голый полъ.

ду въ нормальное состояніе... Развѣ вы этого не хоти­
те, чтобы я у васъ пробыла такъ долго?
— Очень хочу! Но меня удивляетъ зта неожидан­
ность. Вы обнаружили такую странность.
— Можетъ быть, это потому, что у меня... длинныя
ноги! смѣялась она.
Въ сущности, приключеніе захватывало его все
больше и больше и оставить эту женщину у себя до
завтра онъ былъ не прочь. Исторія принимала неожи­
данно любопытный характеръ: женщина все пьянѣла и
пьянѣла.
— Оставьте меня, не смѣйте цѣловать,—капризно
говорила она.—Дайте мнѣ еще вина! Оно лучше вашихъ
поцѣлуевъ...
— За что-же такая жестокость?
— Вотъ когда я совсѣмъ опьянѣю и засну, тогда
можете цѣловать меня; тогда ваше счастье. А теперье
я не хочу, чтобы вы меня цѣловали...
Дѣйствительно, оригинальная гостья скоро заснула и
не проснулась даже отъ поцѣлуевъ своего обожателя...
III.
Она спала до вечера. Хозяинъ оставилъ ее одну
сонную и ушелъ прогуляться.
Однако, тотчасъ-же по его уходѣ гостья проснулась,
да такъ быстро, что казалось она совсѣмъ не спала.
Она подошла къ письменному столу и попробовала
ящики, которые, увы! оказались запертыми.
Она съ досадою сжала кулаки. Но ей, видимо, не
впервые приходилось имѣть дѣло съ письменными сто­
лами. Откинувъ часть зеленаго сукна которымъ покры­
вался какъ салфеткою, столъ, она радостно просіяла.
Столъ оказался той конструкціи, при которой верх­
няя доска вкладывалась внутрь бортовъ. Составивъ
лишнія вещи со стола, она подковырнула ножомъ доску
и приподняла ее. Все содержимое трехъ верхнихъ
ящиковъ оказалось передъ нею открытымъ.
Тутъ-то и пошла ея настоящая работа.

Ушла она отсюда часа черезъ три, еще до возвра­
щенія домой хозяина.
На утро, однако, она снова встрѣтилась съ нимъ
на пляжѣ, онъ и она въ купальныхъ костюмахъ.
Она встрѣтила опасность готовая безо всякихъ
уликъ, но видѣла его, какъ всегда, веселымъ и безпеч­
нымъ.
«Навѣрное, онъ ничего не замѣтилъ,—рѣшила она.
—Такъ и должно быть... Я все чисто сдѣлала...»
Онъ съ удовольствіемъ шутилъ по поводу вчерашня­
го приключенія:
— Это напоминаетъ что-то античное! Такія женщи­

3
Гнѣвъ мстителей разыгрывался все сильнѣе; раз­
рывая клочками платье они стали освобождать сыщицу
отъ дорогого наряда, такъ что черезъ минуту она сто­
яла уже въ одной рубашкѣ.
— Но ты думаешь, что это и все? продолжали мсти­
тели.—Нѣтъ, ты, гидно, не знаешь, что испытываютъ
солдаты, когда нѣсколько дней льетъ на нихъ дождь,
когда разливается наводненіе? Ты и это должна узнать!
И тотчасъ-же на нее вылили одно ведро холодной
воды, а затѣмъ и другое.
Вся мокрая, дрокі и топчась босикомъ въ громад­
ной лужѣ, сыщица взмолила о пощадѣ.
— Нѣтъ, это еще не все! продолжали мстители. —
Ты еще не испытала того, когда насъ гонятъ на
колючую проволоку...
Нѣсколько длинныхъ кусковъ колючей проволоки
взвиваясь въ воздухѣ стали стегать мокрую сыщицу,
по чему попало: по спинѣ, по животу, по ногамъ.
Глава сыщицы наполнились ужасомъ, а воздухъ
оглашался ея дикими криками.
А мстители продолжали:
— У насъ нѣтъ здѣсь, къ сожалѣнію пулеметовъ,
но мы дадимъ тебѣ хоть слабое понятіе объ этомъ...
Мстители оставили проволоку и, вытаскивая гор­
стями изъ ящика камни, величиною съ орѣхи, стали
съ силою осыпать ими сыщицу; она закрывала лицо,
но корчилась отъ ужасной боли, которой подвергалось
ея почти обнаженное тѣло.
Импровизированный пулеметный огонь втеченіи
двухъ минутъ заставилъ сыщицу въ безсиліи свалиться
на полъ, какъ разъ на брошенную колючую проволоку.
Жестокость, проявленная здѣсь мстителями была
почти тою-же жестокостью, которую нѣмцы проявили
вначалѣ въ Бельгіи.
Только эти люди были еще болѣе озлоблены соз­
наніемъ заблужденій и неудачами, пережитыми за пол­
тора года войны и проявили тутъ то же отсутствіе
сантиментальности, чего такъ хотѣлъ кайзеръ и о
чемъ взывалъ онъ, призывая своихъ «вѣрноподдан­
ныхъ» къ терорру.
Однако, видъ истерзанный жертвы нѣсколько тро­
нулъ и ихъ, хотя эта внезапная чувствительность
проявилась тоже очень своеобразно: одинъ изъ мсти­
телей взялъ обѣими руками сыщицу за распустившіеся
волосы, а другому велѣлъ ее взять за ноги.
Такимъ образомъ, приподнявъ предательнцу съ
мокраго пола, они кинули ее на диванъ, а тому моло­
дому человѣку, который привелъ ее сказали:
— Ты можешь теперь уѣзжать изъ Берлина, чтобы
тебя не нашли. А мы не боимся: мы хорошо загрими­
рованы и насъ не узнаютъ. Сегодня ночью мы возвра­
тимся на фронтъ.
Сами-же они остались съ сыщицею еще до полуночи
и дѣлали съ нею, что только хотѣли... Затѣмъ усы­
пили ее на нѣсколько часовъ и оставили одну въ за­
пертой квартирѣ.
Нейтральный.

ны, какъ вы, дѣйствительно, иногда приходятъ какъ-бы
изъ дали вѣковъ...
Съ особеннымъ удовольствіемъ онъ нырялъ сегодня
по волнамъ. Нѣмка тоже была, видимо, довольна и не
отставала отъ него, заплывъ такимъ образомъ дальше
всѣхъ.
Тогда ея влюбленный, быстро обернувшись къ ней,
ловко схватилъ ее за горло и произнесъ:
— Говори, что ты вчера взяла у меня? Мнѣ теперь
ясно, что ты нѣмецкая шпіонка... Говори, или я сейчасъже погружу твою голову въ воду и буду держать до
тѣхъ поръ, пока ты не захлебнешься...
Оба они стояли въ это время на днѣ, покрытые
водою до самыхъ плечей и шпіонка только тутъ почув­
ствовала, что дѣло плохо и едва хрипѣла:
— Вы съ ума сошли! Я ничего не брала...
Но онъ заставилъ таки ее сознаться.
— Я сегодня-же верну вамъ все, только пощадите мою
жизнь! продолжала она хрипѣть.
— Вѣдь, обманешь! въ раздумьѣ произнесъ онъ.
— Клянусь, что не обману!
— Но ты все уже кому-нибудь передала; ты уже не
можешь вернутъ...
— Могу... верну... хрипѣла шпіонка.
— Назови мнѣ хоть тѣ бумажки, которыя ты взяла
и сколько?
Она перечислила.
Онъ смотрѣлъ въ глаза этой женщины, не вѣрилъ,
чтобы она исполнила свое обѣщаніе и думалъ: утопить
ее, или оставить жить?
Наконецъ ему пришла мысль:
«Эта женщина дала мнѣ столько удовольствія, она
еще и другимъ можетъ дать его. Зачѣмъ-же ее губить?
Правда, вмѣстѣ съ удовольствіями, она можетъ при­
нести и много зла, но... что касается меня, то я самъ
виноватъ, зачѣмъ поддался на бабью удочку... На бу­
дущее стану умнѣе...»
Въ душѣ онъ ее помиловалъ, но еще долго томилъ
страхомъ смерти, желая наказать ее хоть этимъ.
Когда-же онъ ее отпустилъ, она, точно вырвавшая­
ся въ воду рыба, поплыла къ берегу насколько только
хватило у нея силъ.
Разумѣется, никакихъ бумагъ она ему не вернула,
но зато всѣ члены шпіонскаго «купальнаго общества»
были скоро высланы мѣстною администраціей.
Сервантесъ.

Вилли'. — Навостряй скорѣе свои костыли, Францъ... Съ нея больше нечего взять:
одни шаровары у ней остались, да и тѣ въ заплаткахъ!

ГРЯДУЩАЯ МОДА.

Женщины завтрашняго дня.

— Женщина скоро будетъ совершенно самостоятельна, такъ надо-же показать на
чемъ она стоитъ... Потому и мода введена такая!

осколки.

6

Лѣсная соперница.
(Изъ приключеній баронессы—добровольца.)
Германская баронесса-доброволецъ фонъ-Фришъ (о
которой была разсказано въ № 15) продолжала выда­
вать себя за мужчину, разъѣзжая верхомъ въ обтяну­
тыхъ гусарскихъ брюкахъ. Всѣ продолжали не подо­
зрѣвать, что она—женщина и считали ее обыкновен­
нымъ добровольцемъ, хотя по ея лицу и манерамъ за­
ключали, что этотъ доброволецъ изъ интеллигентной
среды.
Отконвоировавъ какого-то дезертира, баронесса
вмѣстѣ съ другимъ солдатомъ-гусаромъ возвращалась
къ своей части. Солдатъ принадлежалъ къ простымъ
нѣмцамъ и интересною для женщинъ внѣшностью не
отличался.
— Хоть-бы баба какая-нибудь попалась,—произнесъ
солдатъ между прочимъ.—Очень ужъ я соскучился безъ
женщинъ... А ты какъ, камрадъ?
Баронесса приняла непринужденный видъ и отвѣ­
чала:
— И я тоже...
— Хорошая это штука—женщина, особенно на
войнѣ, продолжалъ солдатъ.—Цѣлый мѣсяцъ мы нахо­
димся въ бездѣйствій, а такое бездѣлье еще больше
располагаетъ къ хорошимъ шалостямъ. И ни одной
бабы..
При этомъ солдатъ сталъ разсказывать про набѣгъ
полгода тому назадъ; произведенный на одно беззащи­
тное селеніе.
— Мы туда налетѣли такъ внезапно, что рѣшитель­
но никто не ожидалъ насъ... Въ селеніи находились
почти однѣ женщины и на нашихъ глазахъ онѣ раз­
бѣгались въ разныя стороны и прятались куда^пришлося... Но мы, конечно; знали, что онѣ отъ насъ не
уйдутъ и не торопились... Сошли съ лошадей, привя­
зали ихъ и пошли шарить по домамъ, розыскивая
съѣсное... Нашли, поѣли... И только послѣ этого отпра­
вились на поиски за женщинами: кто куда... Я и нѣсколько другихъ солдатъ нашли какой-то большой
подвалъ. Дверь была не заперта, а видимо чѣмъ-то
подперта изъ нутра. Ясное дѣло: кто-то тамъ прятался.
Наперли плечами и дверь сразу вылетѣла. Глядимъ,
тамъ штукъ шесть женщинъ разного возраста: млад­
шей лѣтъ четырнадцать, а старшей лѣтъ тридцать На
бочкѣ горѣла свѣчка. Мы всѣ весело захохотали и
пошла потѣха... Вотъ я тебѣ скажу забавлялись-то...
Солдать'и теперь захохоталъ и принялся разсказы­
вать мнимому добровольцу таиія подробности, отъ ко­
торыхъ у баронессы кружилась голова.
Какъ особенную психологическую черту надо отмѣ­
тить, что у баронессы голова кружилась отнюдь не
отъ негодованія, а совершенно отъ другихъ причинъ..
Никогда мужчина не разсказалъ-бы такихъ вещей,
знай онъ, что передъ нимъ находится женщина, да еще
баронесса; но солдатъ видѣлъ въ своей спутницѣ
такого-же мужчину, а потому и не стѣснялся ни­
сколько.
Разсказъ солдата все болѣе и болѣе волновалъ
баронессу, а самъ солдатъ пріобрѣталъ въ ея глаза
видъ какою-то демоническаго героя. Пренебрежительно
относясь къ нему, какъ къ простому мужику, баронесса
теперь чувствовала, что она была бы не прочь, если-бы
онъ обнялъ ее и поцѣловалъ.
Но можетъ-ли онъ это сдѣлать, если онъ увѣренъ,
что около него—только мужчина?
Прошлый разг, находясь наединѣ съ германскимъ
офицеромъ, она открыла ему свое инкогнито очень
тонко и даже въ формѣ забавнаго фарса.
Для солдата этотъ способъ не подходилъ. Открытьже ему свою тайну она теперь хотѣла почти неуде­
ржимо. Но какъ это сдѣлать? Какой придумать планъ?
Они продолжали тихо ѣхать, а баронесса-добро­
волецъ продолжала думать.
Какъ вдругъ солдатъ, задернувъ поводъ лошади,
шепнулъ баронессѣ.
— Смотри, по лѣсу идетъ женщина... Вонъ тамъ,
видишь?
Баронесса встрепенулась и взглянула: дѣйствительно
между деревьями мелькало платье.
— Я ее не выпущу изъ рукъ, пусть меня хоть
повѣсятъ! воскликнулъ солдатъ и направившись на
лѣсную просѣку, крикнулъ мнимому добровольцу:—
Скачи и ты за мною!..
Такого афронта баронесса совершенно не ожидала;
между тѣмъ солдатъ, не доскакавши шаговъ двадцати
крикнулъ женщинѣ въ лѣсу:
— Эй, тетка! Остановись-ка! Мнѣ надо у тебя до­
рогу разпросить!
Женщина слегка испуганно остановилась, а солдатъ,
бросивъ поводъ своей лошади подоспѣвшей баронессѣ,
соскочилъ на землю и направился къ женщинѣ.
Та оказалась здоровою, лѣтъ тридцати крестьянкою
хотя и бѣдно-одѣтою и мало-красивою.
— Ты куда идешь? спросилъ у нея солдатъ и взявъ
за талію повелъ къ тому мѣсту, гдѣ находилась съ
двумя лошадьми баронесса.—Домой идешь? Ладно,
спѣшить тебѣ некуда... Разскажи намъ съ товарищемъ,
гдѣ лучше проѣхать къ городу...
Чувствуя опасность при видѣ двухъ солдатъ, жен­
щина однако стала дрожащимъ голосомъ говорить-про
дорогу. Но сОлдать не слушалъ ее, а продолжая дер­
жать, обращался къ мнимому товарищу:
— Какъ ты, пріятель, находишь эту красавицу?
— Оставь ее,—замѣтила баронесса. — Пусть она
идетъ своею дорогой.
— Ого! Я вижу, что ты, пріятель, больно избало­
ванъ,—воскликнулъ солдатъ.—Нѣтъ, по нашему тепе­
решнему положенію нельзя много рыться... Это вѣрно,
что она—не красавица, но баба хоть куда... Ты какъ
хочешь, а я съ нею посижу и поворкую.. Садись-ка,
тетенька; ты устала, да и я тоже отдохну...
Женщина стала отбиваться, но солдатъ ловка уда­
рилъ ее ногою по ея ногамъ, такъ что она потеряла
опору и невольно оказалась сидящею на травѣ.
— Господинъ молодой солдатъ, заступитесь! взмо­
лилась женщина, обращаясь къ баронессѣ.
Въ тоже время солдатъ посмотрѣлъ на мнимаго до­
бровольца такимъ дикимъ взглядомъ, что по этому
взгляду не предстояло труда доаг даться, въ какомъ
состояніи находится солдатъ.

№ 19.

«Если я стану вмѣшиваться въ его дѣла, онъ не
задумается пустить въ меня пулю,—подумала баро­
несса.—Знаю я мужчинъ въ такомъ состояніи... А эта
баба получить, что ей слѣдуетъ: зачѣмъ путается по
лѣсу, когда здѣсь солдаты... За то, что она явилась
моею соперницей, я сама готова была-бы угоститъ ее
хлыстомъ... Пусть чортъ ее поберетъ!»
Видя, что мнимый доброволецъ не думаетъ серьезно
выступать на защиту женщины, солдатъ улыбнулся и
снова принялся шутить съ крестьянкой:
— Эхъ, баба! Вздумала у кого просить защиты!
Молодой парень просто неопытенъ... Ему еще мало
приходилось пережить военнаго положенія... Пріучится,
такъ еще не такимъ будетъ., Мнѣ-то ужъ сорокъ скоро,
а ему еще, поди, двадцать съ маленькимъ.. Конечно,,
молодому молоденькія больше нравятся, но вѣдь гдѣ-же
ихъ взять, когда нѣтт...
Женщина еще пыталась освободиться отъ рукъ со­
лдата, ругала его, но это только измѣнило его шутли­
вое настроеніе наозлобленное. Онъ съ такою силою уда­
рилъ ее въ грудь, что у ней захватило дыханіе и она,
въ полуобморочномъ состояніи, упала затылкомъ на
землю...
Баронесса продолжала оставаться безмольвною сви­
дѣтельницею даже когда солдатъ ударилъ женщину въ
грудь.
Нѣмецкая авантюриска при этомъ испытывала даже
какое-то мстительное удовлетвореніе; точно эта жен­
щина была дѣйствительно ея сознательною соперницею.
Мысли ея нервно бѣгали отъ предмета на предметъ.
Между прочимъ, ей вспомнился ея мужъ, тоже на­
ходившійся на войнѣ, но только на другомъ фронтѣ.
«Можетъ быть, и онъ также гоняется за чужими
женщинами, думала она.—Его-то я тоже хорошо знаю.
Ужъ если онъ со мною порой бывалъ грубъ немного
менѣе этого солдата, то чего-же ожидать отъ его
обращенія съ какими нибудь такими женщина, кото­
рыя невольно попадаютъ въ его лапы».
Теперь она болѣе всего чувствовала ожесточающее
вліяніе войны и сама все болѣе и болѣе грубѣла сер­
дцемъ, теряла чувство даже небольшой нѣмецкой гуман­
ности и превращалась, до извѣстной степени, въ вар­
варское состояніе.
* * *
Черезъ нѣсколько минутъ крестьянка оправилась
отъ удара въ грудь, пришла въ себя и открыла глаза.
Но возобновлять свои протесты и брань она уже на­
ходила лишнимъ.
Солдатъ тѣмъ временамъ, оставивши женщину,
обратился не безъ удивленія къ баронессѣ, продолжа­
вшей сидѣть на лошади:
— Ты чего-же все на лошади-то?
— Ладно. Садись и ты, да поѣдемъ скорѣе,—отвѣ­
чала она мрачно и раздраженно.
— Ну, и дуракъ ты, парень? Или ты очень ужъ
боишься, или ты влюбленъ очень и не хочешь измѣ­
нить своей возлюбленной...
Баронесса ничего не отвѣтила, швырнула солдату
поводъ его лошади и поскакала прочь. Тогда солдатъ
тоже вскочилъ на лошадь, обернулся къ крестьянкѣ и,
указывая кивкомъ на ускакавшаго «добровольца», съ
глупой шуткой замѣтилъ своей жертвѣ:
— Не понравилась ты моему пріятелю.
До самого мѣста расположенія баронесса молчала,
нервно кусала губы и безъ причины хлестала свою
лошадь.
Сѣверо-Восточный.

Анекдотики
Деликатная отговорка.
Она. Отчего вы не женитесь?
— Видите, теперь я живу въ меблированныхъ ком­
натахъ, а тогда придется собственную квартиру заве­
сти, а за квартиру надо квартирный налогъ платить...

Практичная особа.
— Я поклонникъ вашего таланта!
— Мерси! Но я предпочитаю „оцѣнщиковъ“
таланта...

моего

Не рѣдкій случай.
— Вы говорите, что эта дама въ черномъ вдова
Вульдегомова? Позвольте, но я знаю вдову Бульдегомова..
— Да, но это его вторая вдова...

Борьба съ роскошью.
— Вы ѣдите чищенный картофель? Забыли про
борьбу съ роскошью?
— Какая-же тутъ роскошь?
— Ѣсть картофель безъ кожи это уже большая
роскошь!

Въ канцеляріи.
Только что овдовѣвшій господинъ подписываетъ
какую-то бумагу.
— Позвольте, какъ-же это вы подписались: „Покой­
ный Петровъ“ Вѣдь умерла ваша жена, а не вы...
— Потому-то я и подписываюсь: „покойный“.

Нѣмецкое засилье.
— Удивительно до чего у насъ развито еще и
теперь нѣмецкое засилье... Купилъ полфунта хлѣба и
въ немъ—іпруссакъ запеченъ...

Едино тѣло, единъ духъ...
Таковыми должны быть мужъ и жена. Таковыми
они были въ лицѣ первыхъ супруговъ—Адама и Евы,
таковыми въ громадномъ большинствѣ пребывали и на
протяженіи многихъ вѣковъ.
Увы, бонтонность и богатство часто дѣлаютъ изъ
живыхъ людей какихъ-то почти манекеновъ, или пси­
хопатовъ; таковою была и жена Конторина.
Жена и мужъ Конторины имѣли каждый свою поло­
вину и даже двѣ разныя спальныя. И вообще они по­
ходили скорѣе просто на знакомыхъ, даже и не очень
короткихъ, говоря другъ другу „вы“,—а вовсе не на
людей, у которыхъ должно было быть „едино тѣло и
единъ духъ“.
— Не нравится мнѣ это! говорилъ тайнымъ друзь­
ямъ самъ Конторинъ.—Я человѣкъ болѣе простой, но
жена— она у нея аристократка! Въ сущности, по
древности рода я даже больше, чѣмъ она аристократъ;
но у нея духъ пропитанъ аристократизмомъ, точно
губка уксусомъ! Однако, на ея сторонѣ — богатство и
связи. Я завишу отъ нея... Впрочемъ, въ нашей супру­
жеской системѣ нѣтъ ничего особенно дурного: она—
вѣрная жена, я—вѣрный мужъ... Наши разныя поло­
вины это только требованія бонтона, хотя... это тре­
бованіе лишаетъ меня главной сути супружеской жиз­
ни—быть единымъ тѣломъ и единымъ духомъ съ же­
ною... Не совсѣмъ лишаетъ, не совсѣмъ! добавлялъ
онъ—Но... большей, и даже очень большой, половина
этой сути всетаки не хватаетъ!
Подчиняясь системѣ, установленной его женою,.
Конторинъ и исполнялъ эту систему добросовѣстно.
— Попросите ко мнѣ барина! приказывала, напри­
мѣръ, жена горничной,—Но если баринъ очень занятъ,
то спросите, когда онъ будетъ свободенъ... Или-же
когда я сама мегу придти къ нему.
Конторину докладывали объ этомъ и онъ спра­
шивалъ:
— Можетъ быть, барыня сама можетъ сейчасъ
придти ко мнѣ и сказать, что ей нужно?
— Сейчасъ барыня, вѣроятно, не могутъ придти къ
вамъ...
— Значитъ, барыня не одѣта?
— Такъ, точно...
Мужъ ужъ зналъ, что значитъ „барыня не одѣта“..
Это значило, что она находилась въ капотѣ, а въ
такомъ видѣ въ кабинетъ кв мужу ни за что-бы не
пошла. Ей надо было одѣться...
Впрочемъ, въ такомъ видѣ она и мужа не приняла-бы. Она тоже должна была соотвѣтственно
одѣться. Въ свою очередь и мужъ не смѣлъ къ ней
явиться какъ-нибудь: въ халатѣ, или утреннемъ
костюмѣ.
Для вечера у супруговъ былъ опять особенный
этикетъ. Какъ мѵжъ, онъ имѣлъ право поцѣловать и
приласкать свою жену. Она, какъ жена, тоже была
временами не прочь отъ этого удовольствія.
Но и тутъ дѣло не обходилось безъ этикета.
А строгости этого этикета способствовала въ осо-’
бенности холодность натуры жены Конторина. Не бу­
дучи совершенно чужда ласкъ, она всетаки относилась
къ нимъ въ десять разъ равнодушнѣе, чѣмъ ея
мужъ.
Къ тому-же, рѣдко проводя вечера дома, жена поз­
дно отправлялась спать. Также поздно отправлялась
она спать, если вечеромъ были гости у нихъ.
Для мужа это были самые ненавистные вечера..
Проводивъ послѣднихъ гостей, Конторинъ уже не на­
ходилъ свой жены, въ гостинной. Но войти къ ней
въ будуаръ онъ не смѣлъ; а если-бы попытался, то
горничная не пустила-бы:
— Нельзя! Барыня раздѣваются...
Когда-же барыня изъ будуара удалялось въ спаль­
ную, то и это не развязывало мужу рукъ. Безъ разрѣ­
шенія онъ все равно войти не могъ.
Обыкновенно, онъ долженъ былъ, сидя въ кабинетѣ,
или въ спальной, позвонить лакея и спросить: въ
своей-ли комнатѣ горничная барыни? и если горничная
была уже у себя, то лакей передавалъ ей:
— Баринъ приказалъ вамъ доложить барынѣ, не
можетъ-ли барыня принять барина?
При этомъ лакей лукаво прищуривалъ одинъ
глазъ.
Въ свою очередь горничная, съ лукавою миною
отвѣчала лакею:
— Врядъ-ли барыня сегодня приметъ барина... По
тому не любитъ она часто принимать.
— А вы всетаки доложите!
Горничная отправлялась и докладывала.
— Доложите барину, что я сегодня очень утомле­
на и не могу совсѣмъ разговаривать! отвѣчала барыня,
Но иногда она давала отвѣтъ болѣе снисходи­
тельный:
— Я сегодня устала. Впрочемъ, если барину очень
необходимо меня видѣть, то пусть придетъ... Доложи­
те барину, что я могу удѣлить ему всего пять минутъ...
Пять минутъ я еще пробуду въ будуарѣ, а потомъ
уйду спать! Такъ ему и доложите.
Услыша о такомъ короткимъ срокѣ, мужъ обыкно­
венно отвѣчалъ:
— Доложите барынѣ, что мнѣ не очень необходи­
мо! Я могу переговорить и завтра, за обѣдомъ!
Въ такихъ случаяхъ мужъ, обыкновенно, уже не­
смѣлъ нарушать покоя жены.
Въ тѣхъ же случаяхъ, когда барыня разрѣшала'
мужу сдѣлать ей визитъ, не ограничивая срока, она
говорила:
— Доложите барину, что онъ меня можетъ видѣть,
Настя! А сами можете идти въ свою комнату... Только
вы еще не ложитесь спать... Вы мнѣ, вѣроятно, еще
понадобитесь и я васъ позвоню...
Получивъ такое разрѣшеніе, согласно этикету, мужъ
не могъ явиться въ халатѣ. Онъ долженъ былъ на
дѣть домашній мягкій пиджакъ и брюки, мягкую сороч­
ку, непремѣнно съ галстукомъ и въ мягкихъ, но не
спальныхъ, а болѣе изящныхъ туфляхъ войти къ
женѣ.
Жена непремѣнно сидѣла въ будуарѣ, но отнюдь
не въ капотѣ, а въ платьѣ, болѣе свободномъ, прос­
томъ, безъ замысловатыхъ застежекъ, но сшитымъ.
по модѣ.

№ 19.

ОСКОЛКИ.

— Садитесь! говорила она оффиціально, указывая
мужу на кресло.
Мужъ ловилъ ея указывающую руку и нѣжно цѣ­
ловалъ, а затѣмъ опускался въ кресло.
— Вы хотѣли мнѣ что-то сказать?
— Ничего особеннаго, отвѣчалъ мужъ. — Просто
хотѣлъ провести съ вами часокъ tête-à-tête! Вы сегодня-были очаровательны! прибвалялъ онъ обыкно­
венно, такъ какъ больше ничего не находилъ.
Они вели совершенно солонную, коротенькую и не­
интересную бесѣду, послѣ чего жена говорила:
— Я еще не отпустила прислугу, а она, вѣроятно,
хочетъ спать... Вы здѣсь посидите немножко?
— О, да! отвѣчалъ онъ, снова ловя руку вставшей
жены и цѣлуя ея пальцы.
Жена относилась къ его поцѣлуямъ совершенно
равнодушно и уходила въ спальную.
Тамъ она снимала платье, немножко душилась,
пудрилась, вынимала изъ головы двѣ три наиболѣе
крупныя шпильки и лѣниво потягивалась.
Она гасила огонь, кромѣ самой маленькой, темно
^фіолетовой лампочки и полугромко произносила:
— Павелъ Дмитріевичъ! Войдите!
Мужъ тихо входилъ и'цѣловалъ жену.
По уходѣ мужа, жена звонила горничную, которая
принималась разбирать прихотливую прическу барыни,
закручивала ея собственные волосы, давала ей воды
умываться, на ночь прибирала въ спальной и уходила
спать. Засыпала и барыня.
А баринъ, засыпая въ это время у себя въ спаль­
ной, думалъ:
„И это называется жена! Похожа ли она на насто­
ящую жену, которая открываетъ въ объятіяхъ мужа
всю свою душу и даетъ и ему открыть свою душу,
открыть подъ поцѣлуями всѣ закоулки его души!
Гдѣ же тутъ мужъ и жена—одинъ человѣкъ и одинъ
духъ?! Тьфу! Развѣ не безуміе со стороны законной
жены играть какую-то бездушную куклу?
Инвизибль,

Тикъ-такъ.
Одна купальщица говорила:
„Плавать на пузыряхъ—это очень не интересно;
нѣтъ сильнаго ощущенія. Это все равно, что быть
постоянно вѣрной одному своему мужу“.
* * *
Одинъ отецъ, благословляя свою дочь, говоритъ ея
жениху:
— Любите, Сергѣй Васильевичъ, мою дочь, какъ я
ее любилъ...
— Но, папаша, это совсѣмъ неинтересно,—замѣча­
етъ невѣста.
* * *
Новобрачная плачетъ и говоритъ:
— Ты разрушилъ всѣ мои дѣвичьи мечты! Я никог­
да не думала, что выйду замужъ за плѣшиваго!

цей—непремѣнно перемѣнишься; а женись на тебѣ—
такъ еще хуже...
— Ну, ладно! Можетъ быть, и правда... Впрочемъ,
все равно, только почаще приходите...
— Противъ этого я ничего не имѣю, да только
ты-то не надолго здѣсь... Очень ужъ вы часто отсюда...
въ Москву уѣзжаете.
.„Уѣхала въ Москву“ —это былъ терминъ для
тѣхъ дѣвицъ, которыя по необходимости вдругъ исче­
зали и переселялись на больничныя койки*.).

(Эпизоды изъ жизни одной „ЯМЫ“).
Въ одной изъ комнатъ веселаго дома находился
гость—человѣкъ лѣтъ тридцати, въ очкахъ, съ внѣш­
ностью, какую дѣлаютъ себѣ посредствомъ грима ак­
теры, играя провинціанальныхъ интеллигентовъ.
Усладительницею минутъ его пребыванія здѣсь бы­
ла небольшого роста толстенькая брюнетка гладко при­
Пупринъ.
чесанная, съ небольшою закруткою волосъ на затылкѣ
и съ челкою на лбу. Довольно толстыя, короткія ноги,
такія-же руки и весьма рельефный бюстъ создавали ей
*) Въ прошломъ N-рѣ см. разсказъ: „Царица бала“.
видъ крѣпкой кубышки.
Въ слѣдующемъ будетъ напечатано: „Въ больномъ
— Какая ты еще здоровая и молоденькая, Катя,— угарѣ“.
говорилъ мужчина Съ искреннимъ удовольствіемъ лю­
буясь на молодое, полное и еще свѣжее ея лицо и здо­
ровые, крупные зубы.—А что еще лучше всего, такъ
Натурщица и художникъ.
это открытая правда, создающая вокругъ тебя атмос­
Въ ателье художника, на коврѣ пушистомъ,
феру непосредственной природы.
Въ позѣ соблазнительной женщина лежитъ.
— Да? Неужели? съ улыбкою замѣтила Катя, хотя
рѣшительно ничего . не поняла изъ «мудрой» рѣчи Женщина прекрасная! Какъ на лонѣ мшистомъ
Жгучая вакханка бѣшено дрожить!
гостя.
Взоръ ея пылающій смотритъ съ изступленьемъ,
— Эта атмосфера, впрочемъ, не у одной тебя, а и
у всѣхъ васъ здѣсь; только ты еще лучше другихъ по Волосы раскошные падаютъ на грудь,
Руки протЯнулися явно со стремленьемъ
своей внѣшности...
— Да это вы про какую-же атмаскеру-то говорите? Захватить въ объятія и не дать вздохнуть!
Ноги, какъ точеныя, твердыя и стройныя,
наконецъ спросила она.
Граціозно сложены пляской утомясь;
— Про атмосферу откровенности, правды... Только
здѣсь, у васъ, и можно обрѣсти эту атмосферу... Ко­ Перси, изъ-подъ локоновъ, дышутъ—безпокойные
нечно, можно получить ее и при другихъ обстоятель­ Страсти одуряющей жажды не боясь!
ствахъ и еще лучше, но... Это уже будетъ не по наше­ Но художникъ кистію краски только ляпаетъ
Тамъ подмажетъ охрою, пуститъ тутъ карминъ...
му карману.
Нѣтъ, далеко копіи, что художникъ стряпаетъ—
— Дорого? Это гдѣ-же? полюбопытствовала Катя.
До натуры истинной! Это—маргаринъ!
— Тамъ, гдѣ насъ нѣтъ,—коротко отвѣчалъ онъ.—
А тамъ, гдѣ мы есть — въ другихъ мѣстахъ и этого,
Вольнодумный позтъ.
нѣтъ, что здѣсь есть...
. — А эго гдѣ-же?
— Много гдѣ... Возьмемъ, напримѣръ, меблирован­
ОБЪЯВЛЕНІЯ.
ныя комнаты, гдѣ я живу... Есть тамъ у насъ прислу­
га. Многіе холостые жильцы удѣляютъ ей свое внима­
ніе, а она охотно отвѣчаетъ... Но мнѣ это не нра­
вится...
— Некрасивая она?
— Нѣтъ, я не про то... Но это все какъ-то воро­
вски выходитъ. Въ темнотѣ ночью юркнетъ къ како­
му-нибудь жильцу, который заблаговременно съ нею
условится... Шопотъ, робкое дыханье, только совсѣмъ
безъ соловья... Какъ будто мыши въ подвалѣ... Ужасно
противно.. Именно, точно что-то воруютъ... А между
тѣмъ, любовь создана самою природой и никакого во­
ровства тутъ не должно быть...
— Правильно! замѣтила Катя, хотя сказала это для
того, чтобы только что-нибудь сказать.
— Другіе мужчины любятъ съ чужими женами по­
шаливать,—продолжалъ онъ. Но это опять тоже самое
выходитъ. Все это какъ-нибудь, второпяхъ; каждую
минуту жди—мужъ вернется; подъ кровать прячься,
или въ шкапъ...
— Бываетъ, что другой мужъ на мѣсяцъ и больше
изъ города уѣзжаетъ,—замѣтила смѣявшаяся Катя.
— Иногда бываетъ, но всетаки чужая жена такъ
Похожденія холостяковъ, бракоразводные курьезы
чужою женой и останется.... Ей необходимо беречь себя,
прятаться, чтобы люди не узнали... Притомъ, вообра­ закулисная жизнь хористокъ, обольстительницы, ино­
жая себя всетаки „порядочною“ женщиною, она посто­ странки въ Россіи, многочисленные амурные матеріалы
изъ будущей исторіи женщины, свадебныя путешествія,
янно будетъ жеманиться, ежиться, стѣсняться... Не то,
что вотъ ты, напримѣръ! Никакого жеманства, никакой Современный Вавилонъ, увядающія красавицы, еврей­
скія сирены, современныя фаворитки, наши Магдалины,
кислоты. Все откровенно, просто, правдиво... Что, въ
закулисныя проказницы, подъ женскимъ гипнозомъ,
самомъ дѣлѣ, лицемѣріе разыгрывать... А тамъ безъ
модныя купеческія жены, похожденія юной авантюристки,
лицемѣрія ни на шагъ...
супружескія тайны, «Календарь Амура“, куда занесены
— Зато чужой женѣ платить за любовь не надо,—
интересные факты, виновникомъ коихъ былъ Амуръ,
опять вставила Катя.
— Да, но есть, что и платятъ даже. Это ужъ, по дачныя барышни и дамы. Похожденія одного многоженца.
моему, совсѣмъ глупо.. Развѣ только одно оправданіе, Около 300 стихотвореній самыхъ вольнодумныхъ, влюб­
чивыхъ и любовныхъ поэтовъ, около тысячи рисунковъ
что гарантію мужчина въ такомъ случаѣ имѣетъ. Но
всегда-ли еще гарантія? Разъ женщина со мною обма­ въ разноцвѣтныхъ краскахъ и проч., и проч.—Одного
нываетъ мужа, такъ и меня съ другимъ можетъ обма­ текста около 70.000 строкъ убористой плотной печати
Словомъ, это цѣлый годовой комплектъ журнала „Ос­
нывать! Вотъ тебѣ и гарантія!
колки» за 1910 г. Выписывать изъ конторы журнала,
Катя искренно разсмѣялась:
Цѣна три р. съ пересылкой (наложеннымъ безъ за­
— Ха-ха! И такія „звѣзды“ есть, сколько угодно...
— А отъ такихъ еще меньше жди той правды, ко­ датка не высылается, задатокъ не менѣе рубля).
торая составляетъ прелесть близости къ природѣ... Я
люблю природу во всѣхъ видахъ!
— Я тоже люблю природу; я родилась и выросла за
Г БСЕМІРМОИЗВѢСТМЫЙ
городомъ. Мой отецъ служилъ сторожемъ у шлагбаума
і
.
1
на желѣзной дорогѣ... Какъ разъ въ лѣсу: д ога че­
резъ лѣсъ проѣзжая шла и полотно пересѣк га...
— То-то ты такая и цвѣтущая, — замѣти ■ гость,
снова залюбовавшись молодыми прелестями бр нетки.—
МЕТАМОРФОЗА^
Настоящая лѣсная дріада...
— Какая: Андріяда?
— Нѣтъ, не то... Да не въ словахъ дѣло.. Прежде
я думалъ жениться, ухаживалъ, да не рѣшил
— Почему-же?
— Побоялся, что все равно своего идеала не достиг­
нешь... Развѣ всякая жена можтъ Сыть, такъ сказать,
настоящею половиною своего мужа? Далеко не всегда.,.
Чаще всего жена оказывается для мужа гараздо болѣе
чужой, чѣмъ сейчасъ ты для меня... Тронешь ее игри­
во-сейчасъ скажетъ: „неприлично“; поцѣлуешь посмѣ­
лѣе—опять „неприлично“. У иной столько этихъ са­
мыхъ неприличій:, точно на ней чехолъ какой-то надѣтъ.
Не жена, а мимоза какая-то... Не тронь меня...
— Вотъ правильно, что не тронь меня; хотя и у
насъ есть такія капризныя.
— Я знаю, есть... Но такую можно и обойти, А же­
ну ужъ не обойдешь, если женишься. Та навсегда... Я
не спорю, есть и жены, которыя не дѣлаютъ изъ суп­
ружеской жизни именинъ съ буржуазными церемоніями,
но.. Какъ ее угадаешь? Да такихъ всетаки и мало...
Женщины вообще больше „тряпочницы“, чѣмъ про­
дукты истинной природы... Вотъ изъ боязни напасть
на такую я и не женился... Если-бы такая, какъ ты по­
палась, тогда другое дѣло...
— Такъ вы и женитесь на мнѣ! шутя замѣтила
брюнетка.
— Но тоже боюсь.
— А чего?
— Той перемѣны, которымъ женщины вообще удиви­
Редакторъ-Издатель К. Михайловъ.
тельно подвержены. Когда я случайно встрѣчаюсь съ
тобою—ты такая; а если сдѣлаю тебя своею любовни­
Типо-литографія. Петроградъ, Вас. Остр., 14 л., 5. Телефонъ 414—60.

Міръ любви и гримасы жизни

Загадка о нѣмцѣ.
«Баронъ»... Сказать желая правду-матку
На это слово я гляжу,
И въ этомъ словѣ нахожу
Въ единой гласной опечатку,
"Читатель, разрѣши загадку.
0. д.

Соображенія иностранца.
Иностранцы имѣютъ представленіе о русскихъ, какъ
-о существахъ вообще грубыхъ, а въ особенности,
какъ о любителяхъ драться.
Поэтому нисколько не удивительно, что одинъ ино­
странецъ, услыша слово «переносчикъ», понялъ его по
своему.
Онъ думалъ, что. переносчики,—это люди, которыя
бьютъ по переносью.

Почта „ОСКОЛКОВЪ“.
Кронверкскій, Ѳ. С. Можетъ быть ваша муза на­
ходится въ интересномъ положеніи, а потому и раз­
мѣръ стиховъ такой «капризный».— Новочеркасскъ, Б'
Г. Ниночка Ад которой вы посвятили вашъ разсказъ,
повидимому принадлежитъ къ очень легкимъ сущест­
вамъ, такъ какъ сюжетъ разсказа слишкомъ рискован­
ный. -Новая Деревня, Ф—ву.
«Въ богатомъ, роскошномъ гаремѣ,
Въ прохладной и сладкой тѣни—
Вотъ въ томъ-то волшебномъ Эдемѣ
Я желалъ-бы прожить свои дни...»
Вишь, какой вы завистливый германецъ! Уфа, Кало­
шину. Вы просите, чтобы въ вашемъ разсказѣ мы
сами разставимъ знаки препинанія... Неужели къ вамъ
въ Уфу прекратился подвозъ даже знаковъ препинанія?—
Казань, Д. Д. Вѣроятно вамъ еще дольше не придется
увидѣть вашихъ разсказовъ въ печати, чѣмъ нѣмцамъ
мира.—Никольскъ—Уссур. Без «Сновидѣніе молодой
вдовушки», дѣйствительно, очень знойное и потому
разбудить ее съ вашей стороны было тѣмъ болѣе же­
стоко, что ея сновидѣній не могли замѣнить ваши
стихи.— Гурьевъ, И. К. Возьмемъ.—Кострома, Б. К.
Если мы помѣстимъ ваши стихи, вы намъ обѣщаете, что
увеличится число подписчиковъ въ Костромѣ. Мы
думаемъ наоборотъ.

Требуйте интимный сатирическій и полити­
ческій журналъ

„ОСКОЛКИ

Поклонникъ природы.

(ЖУРНАЛЪ ДЛЯ МУЖЧИНЪ).

У газетчиковъ во всѣхъ городахъ Россійской
имперіи и на вокзалахъ желѣзныхъ дорогъ; во
®сѣхъ кафе и ресторанахъ.
Экономическая

кремъКАЗИМИ

Женское засилье

М'гт

Г

— Горничнымъ
теперь
хорошее
жалованье
платятъ, но мы довольно послужили горничными,
Здѣсь всетаки можно получить столько, сколько ни
одной горничной не злплатятъ даже по нынѣшнимъ
временамъ.

Женщина—парикмахеръ: Какъ мнѣ
нравится, такъ я васъ и выбрею. А не то
идите въ другую парикмахерскую, гдѣ
мальчишки, да старики работаютъ... Зато
вамъ тамъ всю физіономію изрѣжутъ.

Кухарка и горничная:
— Только въ тотъ домъ и пойдемъ слу­
жить, гдѣ баринъ за прислугой пріударяетъ...
Иначе не согласны.

— Ты все съ тѣмъ господиномъ раз­
говариваешь, который обѣщалъ тебя устроить
на службу? Да зачѣмъ тебѣ служить, когда у
тебя мужъ есть...
— Теперь на женскій трудъ такой спросъ,
что на такого мужа, какъ ты, и наплевать
можно...

— Жена выгнала. Она теперь поступила
на хорошую должность и большія деньги зараба­
тываетъ. А я человѣкъ больной, я такихъ
денегъ заработать не могу...

— Я подкладываю себѣ подушку и говорю мужу,
скоро
матерью
что С
—г____
_г____.буду... Онъ теперь за меня и полы
мететъ и комнаты убираетъ... Я отдохну хоть.

Вдова-. — Мой мужъ отъ ревности даже
помады мнѣ не разрѣшалъ, а теперь я на его
деньги цѣлую парфюмерную лавочку купила.

ІІ

Редакторъ-Издатель К. Михайловъ.

п

— Теперь ты мнѣ не нуженъ! Мой мага­
зинъ сталъ нынче на дамскихъ нарядахъ такія
деньги зарабатывать, какихъ тебѣ вмѣстѣ съ
твоими суточными никогда не видать...

ц

а

— Человѣкъ, дайте что-нибудь хорошее.
Мы сегодня угощаемъ этого господина, который
насъ на хорошую службу устроилъ.

Она. Мы прежде работали; теперь пусть
работаютъ тѣ женшины, которыя еще не работали, а мы—поотдохнемъ...

Экономим, типо-лит. В. О., 14 л., д. 5.

Дозволено Военной цензурой.