Цѣна номера

кол
Условія подписки и проспекты
высылаются безплатно.
Нектара а редакція:

Петроградъ.

Ж

(№ 1851)

10-я Рождественская, № 13.

(СЪ ОСНОВАНІЯ ЖУРНАЛА)

гоп ІЩШ1 ШЕСТОЙ.

Еженедѣльный художественно-юмористическій
журналъ съ карикатурами.
11 Іюня 1916
ПЕТРОГРАДЪ
Подъ редакціей К. А. Михайлова-

ПРІЕМЪ ПаДПЙСКЙ:
въ Петроградѣ:

въ конт. редакціи:
1G- *Ро ѵс'ïnctnat некая, 13

г

Т»лефонъ-издатвм

Гербъ Германіи

Новый германскій гербъ, который будетъ утвержденъ послѣ войны, напоминаю­
щій о необходимости самаго усиленнаго дѣторожденія.

ГОДЪ ТРИДЦАТЬ ШЕСТОЙ.

ВТОРОЕ ИЗДАНІЕ.
Огь Конторы.
. . 6 р 50

На ’ОДЬ . . .

И Іюня 1916 года.

ОСКОЛКИ

»

, 3 » 25 »
на іэігода .
. 1 ► 65 »
на той мѣсяца
Hal мѣсяцъ
. —
55 »
Перемѣна адреса городского и
ацогородняго—28 коп. Городского яа
иногородній, или обратно—50 коп.
Жалобы на неполученіе номера
должны присылаться не позже полу­
ченія номера, слѣдующаго за непо­
лученнымъ.
Лица, выписывающія наши изда­
нія наложеннымъ платежомъ, высы­
лаетъ задатокъ не менѣе Г рубля.

-,

w

йвнедільаьй щожвствѳяво-ммфстямй журналъ съ карикатурами.

Адресъ: ПЕТРОГР. 10-я Рождественская, 13;—ТелеФ. 143—51.

Въ виду появившагося большого количества спеціально журналовъ для женщинъ, мы
ставимъ своею главною задачей борьбу съ женскимъ засильемъ и наше изданіе явится
исключительно какъ

= .Журналъ для мужчинъ= пли п п и

U II У /| it f|

g

Втеченіи года будутъ даны безплатныя приложенія СОБРАНІЕ ЮМОРИСТИЧЕСКИХЪ СОЧИНЕНІЙ
Подроби, проспекты высылаются безплатно.
„Любительскій театръ“. (Циклъ веселыхъ фарсовъ) Оригинальныя серіи самостоя­
тельныхъ произведеній: I. Компимленты всѣхъ временъ.—II. Дамы веселыхъ уголковъ.—III. Жен­
щины и романы Юлія Цезаря.—IV. Лицемѣрки.—V. Изъ офицерской жизни,—VI. Футуристы
и футуристки.—VII. Маркиза Помпадуръ.—VIII. Воспоминанія стараго юмориста—IX. Танцов­
щицы и балетоманы.—X. По невѣдомымъ мірамъ.—XI. Наши мечтательницы, и мн. др.

Ругатель.
(Изъ галлереи типовъ).
Въ нашей жизни есть не мало такихъ типовъ, ко­
торымъ доставляетъ большое удовольствіе обругать
кого-нибудь, но непремѣнно безнаказанно.
Къ числу этихъ типовъ принадлежалъ и Скулатовъ.
Если онъ нанималъ извощика, то никогда съ нимъ
не торговался, а соглашался на всякую сумму, кото­
рую запрашивалъ Ванька. Мало того, Скуластовъ, са­
дясь въ дрожки, еще говорилъ:
— Хорошо поѣдешь, прибавлю:
Этимъ онъ всецѣло подкупалъ извощика, а затѣмъ
уже отводилъ свою душу, всячески ругая его во время
пути:
— Болванъ, осторожнѣе, чуть на фонарь не наѣхалъ!
— Помилуйте, баринъ, гдѣ-.же фонарь: далеко...
— «Далеко»! Я не вижу, что ли, оселъ?
Черезъ нѣсколько минутъ Скуластовъ кричалъ:
— Зачѣмъ ты поѣхалъ по этой улицѣ, чертова мо­
рда! Здѣсь ухабы...
— Ухабы вездѣ, баринъ!
— А я тебѣ говорю: не вездѣ! Сворачивай направо,
вислоухій дьяволъ, желтоглазая анафема!
Пріѣхавъ, Скуластовъ щедро расплачивался и былъ
доволенъ, что извощикъ даже шапку снималъ.
Сидя въ рес торанѣ, въ одномъ изъ своихъ люби­
мыхъ, гдѣ тоже составилъ себѣ славу хорошаго и щед­
раго гостя, Скуластовъ и тутъ отводилъ душу:
— Ты какой-то дуракъ, Степанъ! Знаешь, что я люб­
лю эстрагонъ, а не даешь!
— Я еще не успѣлъ-съ...
Если офиціантъ нечаянно ронялъ ножикъ или лож­
ку, Скуластовъ прикидывался нервно-испугавшимся и
восклицалъ:’
— Чортъ, тебя дери, какъ ты меня напугалъ! Не мо­
жете вы, криволапые лѣшіе, аккуратнѣе! Дьяволы!
— Виноватъ, Иванъ Иванычъ!
— Ты знаешь, что я человѣкъ нервный, дубина!

Но Скуластовъ щедро давалъ на чай и его почти­
тельно пррвожали.Любилъ онъ ругать и домашнюю прислугу.
-- Дарья, куда-ты задѣвала мои ботинки, вѣдьма?
-- Они тутъ и стоятъ, баринъ!
-- Какъ ты ихъ чистишь, корявая морда!
-- Чего-же вы, баринъ, ругаетесь-то?
-- Я еще въ зубы тебѣ дамъ!
-- Тогда позвольте мнѣ разсчетъ!Я тебѣ дамъ разсчетъ, потаскуха этакая!
-- Я къ мировому на васъ подамъ!
— Подавай, стерва растрепанная, подавай! А гдѣ
свидѣтели?
И если прислуга не смирялась, онъ заставлялъ ее
выжить извѣстное число дней и за это время давалъ
полную волю своей склонности.
Пользуясь отсутствіемъ свидѣтелей, онъ употреб­
лялъ лексикомъ самый нецензурный, чувствуя при
этомъ высшее наслажденіе. <
Не мало удовольствія ему доставляло «хорошо» из­
ругать и какую-нибудь женщину легкаго поведенія, ко­
торую онъ увозилъ съ собою въ гостинницу.
— Какая-ты, признаться сказать, выдра! Посмотрѣть
на тебя внимательно, такъ ты порядочная дрянь!
— Чего же вы ругаетесь-то? Если не нравлюсь, такъ
зачѣмъ-же приглашали?
— Она еще въ амбицію вламывается, шкура бара­
банная!
— Въ самомъ дѣлѣ, я уйду! Что за ругательства
такія? Я тоже—чело-ѣкъ.
— Какой-же ты—человѣкъ? Уличная паскудница, а
не человѣкъ.
Женщина, не рѣшаясь огрызаться, молча начинала
одѣваться.
— Чего ты одѣваешься-то, дура? Кусокъ что-ли отъ
тебя отвалится? Перестань?
Только прошу васъ, не ругайтесь? Что-же мнѣ за
удовольствіе? смирялась женщина, нежелавшая лишить­
ся заработка.
— Вишь, ты: такая драная кошка, а тоже съ пре­
тензіями.

Литераторы между собою.
I.

Новелла первая.
Водя нашихъ читателей повсюду, мы иногда вводили
ихъ и въ литературный міръ. Сводимъ и на этотъ
разъ еще туда-же.
Есть у литераторовъ касса взаимопомощи, откуда
выдаютъ имъ ихъ-же деньги на похороны и въ рѣд­
кихъ случаяхъ—даютъ пенсіи.
У кассы, конечно, есть правленіе съ предсѣдателемъдраматургомъ и режиссеромъ Е. П. Карповымъ. Не­
давно правленіе вдругъ ужасно обидѣлось на группу
изъ 24 лицъ, которая не погладила, какъ всегда, пра­
вленіе по головкѣ, а^указала ему на неисполненныя имъ
этически-общественныя обязанности.
Есть женщины особаго рода, которымъ ужасно
нравится кричать, что ихъ «обезчестили», хотя ни­
чего подобнаго и не было.
Правленіе кассы закричало, что ему не довѣряютъ
и заявило, что цѣликомъ выходитъ въ отставку.
Гнѣвныя по внѣшности лица членовъ правленія
какъ-бы говорили:
— Попляшите-ка теперь, г.г. члены кассы, когда
всѣ ваши дѣла остановятся, а кто умретъ, такъ ему
и похорониться будетъ не на что... Лежи на столѣ и
жди второго пришествія.
Члены кассы, въ большинствѣ люди бѣдные, и по­
тому наиболѣе трусливые и испугались. Тоже каждому
хочется похорониться, какъ слѣдуетъ! И стали вся­
чески подходить къ правленію съ ласками: „Это все

Отъ Редакціи.
Авторы, желающіе получить пись­
менный отвѣтъ, прилагаютъ марки.:
Оплата производится По опредѣ­
ленію .редакціи. Гонораръ выдается
по вторникамъ отъ 11 до 12 час.
Рукописи хранятся не долѣе двухъ
мѣсяцевъ. Принятыя—подлежатъ измѣненіямъ и сокращеніямъ по усмо-'

„ Р.„„,

ромъ—по сред., отъ 11 до 12 ч. дня.

......

САТИРИЧЕСКІЙ, ПОЛИТИЧЕСКІЙ И ИНТИМНЫЙ

Контора открыта только въ будин
съ 10 час. утрад о 4 час. дня.
Отдѣльные №№ высылаются за
22-Коп. марками.
Плата за объявленія 40 к. строка
петита на задней страницѣ.

они-24 лица—вольнодумцы и крамольники. А мы тутъ
не причемъ...
'
Мы васъ любимъ сердечно,
Будьте нашимъ правленіемъ вѣчно!“
Чтобы доказать всѣ свои чувства на дѣлѣ, испу­
гавшіеся члены кассы стали баллотировать «довѣріе»
къ правленію. Правленіе только этого и хотѣло.
Результаты оказались неожиданными: за довѣріе
высказалось 20 голосовъ, за недовѣріе—19.
Пуще прежняго обидѣлось правленіе! Совсѣмъ,
какъ золотая рыбка въ сказкѣ Пушкина. И опять
не пожелало оставаться у власти и потребовало про­
извести выборъ новаго правленія.
Какъ потомъ оказалось, все это было «по наро­
чному» и правленіе вовсе не серьезно имѣло въ виду
сложить свои полномочія.
Кто-то на собраній остроумно выразился, что пра­
вленіе, подъ режиссерствомъ талантливаго Е. П. Кар­
пова, намѣревалось разыграть сцену изъ «Бориса
Годунова». Но этому тогда никто не вѣрилъ.
Правленіе требовало полнаго паденія ницъ всего
общаго собранія. Оно надменно смотрѣло на собраніе
й видѣло, какъ собраніе пошло въ Каноссу,—т. е.
стало смиренно производить выборы новыхъ членовъ
правленія.
Ясно, правленіе желало, чтобы его вновь переиз­
брали цѣликомъ.
И, вдругъ, опять репримандъ: переизбрали только
трехъ членовъ изъ девяти.
Еще пуще прежняго разгнѣвалось правленіе! Трахъ!
Трахъ! Трахъ! И всѣ три избранныхъ отказались отъ
избранія!
s

23- (№ 1851 съ основанія журнала).
На основаніи закона 20 Марта 1911 г.
перепечатка чего-бы то ни было изъ
журнала „ОСКОЛКИ“ воспрещается.
— Я, право, уйду?
— Уходи ко всѣмъ чертямъ и анафемамъ? Много
васъ, такой дряни?
Женщина опять начинала было одѣваться, но Ску­
ластовъ ей давалъ кредитную бумажку и говорилъ:
— Не будешь ломаться—еще дамъ?
Деньги дѣйствовали на женщину и она думала:
«Нахалъ какой-то, а богатый человѣкъ? Чтожъ если
такъ! пусть его ругается. Все равно его брани никто
не слышцтъ, а я—стерплю... To-ли еще терпѣть при­
ходится?»
Она снова раздѣвалась, хотя и дѣлала на лицѣ оби­
женную мину; она думала, что хоть это на него подѣй­
ствуетъ.
На Скуластова это и дѣйствовало, только въ об­
ратномъ смыслѣ и онъ говорилъ:
— Чего надулась-то, лягушка чортова! Подумаешь:
у всякой.., тоже амбиція! .Собачье мясо!
— Миленькій, ну, не надо ругаться! пробовала ус­
мирить его ласкою.
— Поди къ чорту, не лѣзь со своими погаными ла-,
сками.
— Какъ хотите, сконфуженно и обиженно произно­
сила женщина.
— А ты думала, что я очень хочу? Панельная слизь!
Пачкунья! На вотъ еще, грязная каналья! продолжалъ
Скуластовъ и выбрасывалъ вторую бумажку.
Женщина подбирала бумажку со сконфуженною
улыбкой и говорила:
— Вотъ странный человѣкъ-то!
— Чѣмъ я странный? Тѣмъ, что со всякою падалью
веду себя надлежаще? Ты лучшаго и не стоишь., такаясякая. Пошла! Вонъ твое мѣсто!
— Хорошо, иду...
— Живо поворачивайся, исчадье! Отребье ч.еловѣ-..
ческаго рода, Ну скорѣе, дрянь промозглая..
Женщина повиновалась.
Тутъ его ругательный лексиконъ разливался во всю!
онъ ругалъ ее, выискивая самыя утонченныя и самыя
утолщенныя ругательства.
Женщина старалась окаменѣть и только молчала во
всё остальное время, осыпаемая градомъ издѣватель­
ской ругани.
Зато Скуластовъ награждалъ ее еще. Однако, ко­
гда уходилъ, не могъ удержаться, чтобы въ послѣдній
разъ не выругать женщину:
— Тьфу! Надо было мнѣ съ такою гадиною свя­
заться!
Плавтъ Плавтовъ.

Тутъ уже—признаться—испугалась и группа въ 24
лица и поблѣднѣли всѣ 24 лица у всѣхъ .24 лицъ.
Шутка-ли! Изъ ея «строптивости», впервые за 25
лѣтъ, касса останется безъ правленія, а умирающіе
члены безъ погребенія.
Группа изъ 24 лицъ рѣшила поправить дѣло, счи­
тая себя такъ, или иначе виновной и размышляла:
— Какъ-бы знато, да вѣдано, такъ лучше-бы ужъ
было и не трогать правленіе... Кто-же ожидалъ этакаго
«кренделя?»
Къ слѣдующему-же собранію группа поневолѣ со­
ставила списокъ новыхъ членовъ для новаго правленія,
исходя изъ того заключенія, что и въ старомъ пра­
вленіи не боги горшки обжигали; такъ, напримѣръ,
изъ цѣлыхъ девяти членовъ правленія не могло
найтись ни одного, который оказался-бы способнымъ
исполнятъ обязанности казначея, такъ что обязанности
казначея и секретаря совмѣщалъ въ одномъ лицѣ
секретарь.
И группа разослала членамъ свой списокъ новыхъ
кандидатовъ въ новое правленіе.
Тутъ уже наступила очередь испугаться правленію.
Раньшео но разсчитывало, видимо, на разрозненность, а
теперь наткнулась на единеніе.
И опять пошла исторія съ Адама. Члены прошлаго
собранія,’ боявшіеся остаться безъ погребенія,’ снова
стали голосить о необходимости опять выразить пра­
вленію довѣріе, а правленіе снисходительно кивало
головами, находя это вполнѣ естественнымъ.
Совершенно тщетно возражали болѣе смѣлые
члены, которые говорили:
— Ну, ударь ра§ъ довѣріемъ, ударь два! Но за­
чѣмъ-же до безчувствія-то?
Однако, правленіе хотѣло именно до безчувствія и
снова началась баллотировка «довѣрія».

О

№ 23.

Погулявшая безъ мужа.
(Берлинская картинка).
Пока мужъ фрау Цейтунгъ—лейтенантъ Гансъ, на­
ходился на войнѣ, его жена гуляла во всю. Брюнетка, съ
остренькимъ носикомъ, съ большими-большими карими
глазами, надъ которыми густо закруглялись темныя
брови—фрау Цейтунгъ имѣла еще надъ губою темныя
полоски, казавшіяся синеватыми на фонѣ красновато­
смуглаго лица: то были значительныя намеки на усики.
Фрау Цейтунгъ по крови являлась настоящею поль­
кою, но совершенно онѣмѣчившеюся въ Берлинѣ и
около лейтенанта мужа.
Отправившись на войну, ея мужъ оставилъ . ей нѣ­
которое состояніе, да еще и съ войны часто присылалъ
деньги, такъ какъ на войнѣ имѣлъ случаи хорошо
загребать.
Тутъ-то фрау Цейтунгъ и дала себѣ полную волю,
присоединившись къ одной изъ тѣхъ группъ, которыя
олицетворяли женское засилье.
Во время войны мужчинъ въ Берлинѣ оставалось
мало, но они всетаки были; и за хорошія деньги жен­
щина могла найти ихъ сколько угодно. Тоже, что съ
мясомъ: въ общей продажѣ не имѣлось, а изъ подъ
полы ,за тройную цѣну, достать было возможно.
Цѣлыхъ полтора года фрау Цейтунгъ пользовалась
ласками нѣсколькихъ мужчинъ; изъ двадцати пяти лѣт­
ней она стала, двадцати шести съ половинолѣтнею, но
отъ этого не сдѣлалась степеннѣе.
А гадалка, у которой она побывала, самымъ рѣши­
тельнымъ образомъ предсказала ей, что мужъ ея будетъ
убитъ и съ войны не вернется.
Теперь фрау Цейтунгъ готова была убить эту
гадалку, ибо мужъ ея—вернулся; раненый, но вернулся,
да еще въ чинѣ маіора.
_ Гансъ! і еоцѣненный мой Гансъ! восклицала обни­
мая его жена, краснѣвшая, какъ турецкая феска и еще
болѣе вытаращивая свои и безъ того большіе глаза.
Въ сущности, она была рада, но не тому, что вер­
нулся, мужъ, а тому, что онъ, внезапно вернувшись,
всетаки никого не засталъ у нея въ спальной; между
тѣмъ, всего часа полтора тому назадъ тутъ находился
посторонній мужчина.
Поцѣлуи, ласки, даже слезы, умиленія и сожалѣніявсе явила на лицо «счастливая» жена.
Однако, слишкомъ ужъ она «виляла» хвостомъ и
слишкомъ не спокойный видъ имѣла обстановка ея
квартиры, чтобы не внушить мужу подозрѣній.
— Какой у тебя безпорядокъ, Ядвига! замѣтилъ
мужъ.—У одинокой и. скучающей женщины, какъ ты
писала о себѣ, всякая вещь должна была-бы находиться,
какъ заснувшая, а у тебя всѣ вещи, точно только что
плясали во всю...
'
— ПдйсалИг-Что ты говоришь, Гансъ? Какъ могутъ
вещи плясать? Наоборотъ, имъ было совсѣмъ скучно,
какъ и мнѣ...
— Тогда, значитъ, они безцѣльно бродили отъ
скуки по комнатѣ, Ядвига. Зачѣмъ, напримѣръ, эта
маленькая кушеточка стоитъ поперекъ комнаты, точно
ты на ней ѣздила верхомъ?
— Гансъ, если ты не кавалеристъ, то какои-же
кавалеристъ я? Я сейчасъ поставлю ее къ стѣнкѣ,
если тебѣ это не нравится...
— Ты мнѣ не объяснила, зачѣмъ она посрединѣ
комнаты!
— Ахъ, да! Я забыла... Я ловила, мышь, а... а по­
тому всѣ вещи и приведены въ такой безпорядокъ...
— У тебя здѣсь была мышь? Ага! И большая?
— Не очень... но всетаки порядочная...
— Странно! Въ Берлинѣ и людямъ нечего ѣсть,
а еще мыши существуютъ...
— Да, Гансъ! Я сама ужасно удивилась!
Раненый мужъ попросилъ чаю и замѣтилъ:
— А что значитъ, что у тебя на столикѣ стоятъ
чашка и стаканъ? Развѣ ты вмѣстѣ съ мышью пила
кофе?
— Фи, Гансъ! Какія гадости ты говоришь! Меня даже
тошнитъ,—трещала жена, желая замять разговоръ.
— Меня хуже, чѣмъ тошнитъ, а ты ни чего не
отвѣчаешь...
V
— Отчего тебя тошнитъ? Хочешь выпить воды,
Гансъ? Можетъ быть ты хочешь лечь?
— Пожалуй, я лягу...
Дѣйствительно, успѣхъ оказался „блестящій“! Цѣ­
лыхъ восемь голосовъ прибавило правленію довѣрія:
наканунѣ было 20, теперь стало 28 и правленіе по­
спѣшно расшаркалось:
. — Теперь правленіе находитъ себя удовлетворен­
нымъ, условія считаетъ пріемлимыми и остается у
власти; какъ заявилъ отъ лица правленія членъ его г.
Пекарскій.
Вдругъ всѣ сдѣлались довольны! Даже у членовъ
группы 24 лицъ всѣ 24 лица зарумянились и повесе­
лѣли: съ нихъ спала отвѣтственность за образованіе
новаго правленія, да и старое правленіе, навѣрное, на
нихъ теперь не очень станетъ сердиться.
Побѣдители, вѣдь всегда бываютъ .великодушны.
Группа 24 лицъ чувствовала себя такъ хорошо, что
даже не стала просить и себѣ_«довѣрія». Группа от­
стаивала права общаго собранія и будь на ея мѣстѣ
члены правленія1, они не трижды, а- четырежды потребовали-бы себѣ одобренія.

II.

'

Новелла вторая.
Отъ общаго положенія дѣла нельзя не перейти къ
нѣкоторымъ частностямъ, въ которыхъ еще больше
юмористики.
Выше мы упомянули имя г. Пекарскаго, уполномо­
ченнаго правленіемъ сказать трогательнымъ голосомъ:
«Мы—удовлетворены и остаемся».
Особенно пріятно для правленія и всего ли­
тературнаго мірка, что остается именно г. Пекарскій.
Во всей этой исторіи онъ великолѣпно сыгралъ
роль Фигаро: «Фигаро—тамъ, Фигаро—здѣсь!»; и онъ
совершенно напрасно раскаявался передъ правленіемъ
въ своихъ артистическихъ способностяхъ.

С К

О

Л

К

и.

— Нѣтъ, нѣтъ, Гансъ! Не на кровать... Пойдемъ
въ гостиную на оттоманку...
— Почему не на кровать? рванулся мужъ и при­
близился къ кровати, снова останавливаясь въ сомнѣ­
ніи.— Почему у тебя, Ядвига, подушки положены на два
мѣста?
— Но я всѣ полтора года дѣлала такъ: для себя
и для тебя!
— А развѣ я уже спалъ, что мои подушки помяты?
— Конечно, ты никогда не былъ такимъ длиннымъ,
чтобы самъ былъ въ окопахъ, а голова твоя лежала
дома на подушкѣ Но это, Гансъ, я сама спала на твоей
подушкѣ... Одинъ часъ спала на своей вмѣсто себя,
другой часъ на твоей вмѣсто тебя и, такимъ образомъ,
мнѣ было легче, я могла воображать и тебя со мною...
— Тебѣ отъ этого, можетъ быть, было не легче,
а тяжелѣе...
— Почему-же тяжелѣе?
— Потому, что иногда ты должна была воображать
меня рыжимъ, другой разъ бритымъ, а то и совсѣмъ
безусымъ мальчишкой.
— Развѣ ты на фронтѣ такъ часто мѣнялъ свою
внѣшность? притворялась наивною жена.
— Не на фронтѣ, а здѣсь... Тсс! Я даже замѣчаю
на туалетѣ флаконъ съ венгерской помадой для усовъ,
Ядвига!
— Ты замѣтилъ? А знаешь, почему это?
— Я знаю, что у тебя есть надъ губою маленькія
усики, но ты ихъ никогда не мазала, чтобы они лучше
росли...
— Венгерцы теперь наши союзники, такъ мнѣ и
хотѣлось хоть венгерскою помадою выразить имъ свои
симпатіи... Милый мой Гансъ, если хочешь, такъ
ложись на кровать, но я боюсь, что тебѣ на ней будетъ
жестче...
— Ага! Нашъ бѣдный матрацъ, видно, тоже голо­
даетъ и у него выступили всѣ ребра...
Гансъ Цейтунгъ попробовалъ матрацъ и сказалъ:
— Ну, ему еще не такъ плохо жилось, какъ я
думалъ...
Онъ легъ на кровать и прибавилъ:
— Ядвига, дашь ты мнѣ чаю, о которомъ я тебя
просилъ?
— Сію. минуту, мой Гансикъ, сію минуточку! Ты
думаешь, это очень легко приготовить нынче теплый
чай? Топлива нѣтъ, керосина нѣтъ, спирта нѣту... При­
ходится его нагрѣвать теплотою собственнаго тѣла...
Она что-то достала изъ ящиковъ шкапчика и бы­
стро вышла въ гостиную.
Естественная подозрительность мужа заставила его
подняться съ кровати и тихо прослѣдить за женою.
Фрау Цейтунгъ изъ гостиной направилась въ кухню,
а мужъ незамѣтно послѣдовалъ за нею и сталъ под­
сматривать въ щелку непритворенной двери.
Жена его. неоглядываясь, поспѣшно положила на
кухонный столъ чистую ъьлую' рубашку,-которую при­
несла изъ спальной. Затѣмъ, она быстро сбросила
капотъ и стала мѣнять свое бѣлье на другое, только
что принесенное.
— Странно немножко, почему все это ей понадо­
билось? подумалъ маіоръ и быстро ринулся впередъ,
чтобы попасть въ кухню.
Фрау испуганно вскрикнула и удивленно спросила:
— Что ты пришелъ сюда, Гансъ?
— Я хотѣлъ посмотрѣть, какъ ты согрѣваешь чай
теплотою собственнаго тѣла, а увидѣлъ совсѣмъ дру­
гое, . Почему тебѣ такъ экстренно понадобилось мѣнять
твое бѣлье? Или тебѣ показалось, что у тебя за па­
зухою сидитъ все еще та мышь, которую ты давеча
ловила?
— Никакой мыши, милый Генсъ! Я просто хотѣла
сдѣлать тебѣ пріятный сюрпризъ...
Но мужъ разсматривалъ уже голыя руки жены, ярко
освѣщенныя кухоннымъ окномъ и говорилъ:
— Почему-же у тебя такіе синяки на рукахъ?
— Синяки? Ахъ, милый Гансъ, это совсѣмъ не от­
того, о чемъ ты думаешь...
— А почему ты знаешь, о чемъ я думаю?
Онъ смотрѣлъ дальше и дальше и удивлялся все
больше.
— Можно подумать, что ты тоже была контужена?
— И въ самомъ дѣлѣ, мой милый Гансъ! Я теперь
только вспомнила, что мнѣ недавно приснилось!
Размахивая руками и раскрывая еще больше свои
большіе, красивые глаза, она стала разсказывать:
Въ одинъ прекрасный весенній вечеръ онъ съ вла­
жными глазами прибѣжалъ изъ правленія къ одному
старѣйшему члену кассы и сталъ рыдать о томъ, что
правленіе рѣшило справлять 25-ти—лѣтній юбилей
кассы въ ресторанѣ.
Ему отъ глубины души выразили сочувствіе. Около
этого сочувстія скоро образовалась цѣлая группа въ
24 лица и составила протестъ по поводу рѣшенія пра­
вленія.
Гражданскій подвигъ г. Пекарскаго, однако, выразил­
ся не только въ его моральномъ протестѣ; онъ даже
матеріальную жертву принесъ—далъ рубль-цѣлковый
на агитацію.
Должно быть у г. Пекарскаго была очень легка
рука,’ ибо съ его рубля расходы на агитацію достигли
высокой цифры.
Но тутъ г. Пекорскій попадаетъ въ новую коллизію.
Оказывается, что 'кромѣ гражданской скорби онъ стра­
даетъ еще и періодическими глухотою и разсѣянностью.
Будучи въ правленіи онъ не дослышал'ъ всего, что
тамъ говорилось. Правленіе, дѣйствительно, намѣре­
валось устроить чествованіе въ ресторанѣ, но только
для тѣхъ, кто «почище»; а вообще же оно думало
устроить и публичное торжественное чествованіе не
въ ресторанѣ.
Тогда г. Пекарскій принесъ повинную передъ пра­
вленіемъ, но забылъ повиниться ръ своей глухотѣ
передъ группою 24 лицъ.
Между тѣмъ, эта группа, ничего не подозрѣвая,
продолжала работать. Одинъ изъ группы прочелъ
текстъ протеста по телефону и г-ну Пекарскому.
Но глухота и на эготъ разъ «подвела» этого по­
слѣдняго. Г-нъ Пекарскій совершенно не разслышалъ,
что ему читаютъ и, говорятъ,—вообразилъ, что ему
сообщаютъ послѣдній свѣдѣнія о сраженіи подъ

3
— Вижу я, что мы съ тобою вмѣстѣ на позиціи. Мы
обнялись и быстро наступаемъ на непріятеля! Вдругъ
разорвалась громадная бомба, величиною съ пивную
бочку и осыпала меня чугунными кусками... Когда я
проснулась—было свѣтло и я увидѣла, что все мое
тѣло покрыто синяками...
Мужъ взялъ ея рубашку, скрутилъ изъ нея жгутъ
и произнесъ;
— По военному времени за распространеніе лож­
ныхъ военныхъ слуховъ виновные подвергаются самымъ
жестокимъ наказаніямъ, не исключая тѣлесныхъ!
И съ этими словами началъ ее угощать «по нѣ­
мецки»; она кричала и бѣгала изъ комйаты въ ком­
нату, пока мужъ не загналъ ее въ спальную.
Она клялась ему въ своей невинности, но онъ
скоро самъ увидѣлъ, какова была ея дѣйствительная
невинность...
Летучій голландецъ.

Разсудительная дѣвица.
Въ размышленьяхъ докучныхъ студентъ
Говорилъ передъ дѣвою милой:
— Наша жизнь—не пустой инцидентъ,
Съ нимъ-ли справиться нашею силой?
Отвѣчай мнѣ: идемъ мы куда?
Гдѣ для жизни найти можемъ смысла?
Путеводная наша звѣзда
Гдѣ она? Или туча нависла?
Бродитъ духъ нашъ, попавшій во тьму,
Сбились мы, какъ бродяги, съ дороги...
Но дѣвица на это ему
Такъ отвѣтила тотчасъ:—О, боги!
Если нѣтъ намъ съ тобою пути,
Если въ мысляхъ гражданскихъ не бойки,
Если некуда стало идти,
Такъ поѣдемъ, мой милый, на тройкѣ!
Ніуиръ.

Сентенціи.
Остроумный, но трусливый человѣкъ похожъ на
острый складной перочинный ножикъ: срѣжетъ и
спрячется.
’•
* * *
Пословица говоритъ, что «уши выше лба не
ростутъ».
И хорошо. Иначе всѣ люди были-бы длинноухими
ослами.
* * *
ОтгібсйТея-ли съ философским%-£пок0йствіемъ фило­
софъ когда у него СИЛЬНО „б&лятъ зубы?

Прежде на Руси было очень много юродивыхъ.
Куда-же они нынче дѣвались? А ктб-же теперь себя
футуристами-то называетъ?

На ворѣ шапка горитъ, а на измѣнившей женѣ—
юбка.
* * *
Купающаяся женщина иногда бываетъ подобна
лягушкѣ. Въ случаѣ опасности, она тоже прячется въ
воду, хотя и не съ головой.

Чѣмъ отличается женщина на лошади отъ женщины
на велосипедѣ? На велосипедѣ женщина напоминаетъ
истинно влюбленную, потому что она дѣйствуетъ
активнѣе.
Мыслитель.

Верденомъ. А такъ какъ ему, занимающемуся музей­
нымъ дѣломъ, такія свѣдѣнія совершенно неитересны,
то онъ И не обратилъ вниманія на то, о чемъ ему
говорили по телефону.
Этого мало. Группа 24 лицъ послала г-ну Пекар­
скому уже печатный текстъ его-же собственнаго про­
теста для подписи.
Тутъ случилась новая бѣда. Положивъ текстъ въ
карманъ и приносивъ его, по забывчивости, цѣлую
недѣлю въ карманѣ, г. Пекарскій, по забывчивости-же,
не прочтя его, вернулъ безъ своей подписи обратно
приславшимъ его...
А потомъ... на общемъ собраніи горячо протестовалъ
противъ протеста 24 лицъ имъ-же сбитыхъ съ толку
называлъ этотъ протестъ «оскорбленіемъ» и трижды
требовалъ довѣрія не только правленію,но даже и себѣ.
Общее собраніе, какъ видно изъ всего вышеизложен­
наго, ему таковое «довѣріе» и выразило.
Но «довѣріе» вещь очень хрупкая.
„Ахъ, глухота большой порокъ!“ говорится въ
„Горе отъ ума".
А г. Пекарскій страдаетъ не только глухотою, но
еще и забывчивостью.
Какъ хотите, но при такомъ
порокѣ“ облекать
человѣка троекратнымъ довѣріемъ—значитъ, рис­
ковать новыми „недоразумѣніями“, пб меньшей мѣрѣ.
* * *
Надѣемся, что читатели на насъ не посѣтуютъ за
эти двѣ литературные новеллы, ибо онѣ вполнѣ от­
вѣчаютъ характеру нашего журнала.
Милости просимъ къ намъ и неспеціалистовъ по
юмору, если они способны на полчаса повеселить
публику.
Старый волнъ.

— Странная у меня жена, право:
жить безъ меня не можетъ: пойдули къ сосѣду на партію въ винтъ,-I сейчасъ горничную за мной; домой!..
ПройДусь-ли по задворкамъ вечер­
комъ,—Опять горничную: домой!.. А
вотъ какъ купаться дайду, тогда,
небось, горничную за мной не пбч
сылаетъ.
,
> і'

ня.. _

■«»»»————---- —-

Г

'

Онъ. Я никакихъ цвѣтовъ не люблю, кромѣ
нашего чиновничьяго цвѣтка—„мѣсячнаго розана*.
— А почему-же вы его любите?
— Потому что онъ каждый мѣсяцъ двадиата'-о
числа у меня разцвѣтаетъ...

Мальчикъ. -Мамас.ч, я колабяикъ пускаю...
.
Мать-.~Какой корабликъ?.. Гдѣ ты его взялъ?.
— А*я изъ твоей сляпкн сдѣлалъ, которую ты давеча
сняла... Смотри, какъ харасо...

Въ лѣтнемъ театрѣ.
— Что это вы апплодируете этому
пѣвцу? Онъ такъ скверно поетъ—
Нельзя-съ... Мы съ нимъ сосѣди по
дачѣ: онъ надо мной живетъ и если уви­
дитъ, что я ему не хлопаю, го к'акія-нибг дь
каверзы начнетъ , устраивать: или древа
станетъ надъ моей головой, нарочно».. ко­
лоть, или гаммами замучитъ...

:

Въ царствѣ продажной любви.

Германскій волокита и его содержанки—Австрія, Турція, и Болгарія.

осколки.

6

Нѣмцы безъ женъ,
(Германскіе бытовые очерки).
Нѣмецъ изъ Силезской провинціи Леопольдъ Бухштейнъ, поэтъ и эпикуреецъ въ душѣ, однако, поневолѣ
рано женившійся, не имѣлъ возможности проявить
своей натуры. Провинціальный городишко и цѣпкая,
энергичная жена лѣтъ на десять сковали его: отъ са­
мой женитьбы до самой войны.
Мало того, даже его жена—особа безъ темперамен­
та, сухая сердцемъ—могла доставлять ему не много
радостныхъ минутъ.
Эротически-эпикурейскія чувства Леопольда встрѣ­
чали со стороны супруги или сухой отпоръ, или толь­
ко снисходительное удовлетвореніе его нѣжныхъ стрем­
леній; и это было лишь въ лучшихъ случаяхъ.
Такъ и жилъ Леопольдъ Бухштейнъ, какъ соловей
въ клѣткѣ.
Жена никуда не отпускала его, пока загремѣвшая
война не дала Леопольду свободы. Тутъ ужъ жена не
могла ничего подѣлать и должна былъ выпустить
соловья изъ клѣтки.
Перспектива быть убитымъ, положимъ не улыбалась
Леопольду, но съ другой стороны свобода, полученная
имъ, наполняла его душу настоящимъ счастьемъ.
Одинокій, съ деньгами въ офицерскомъ мундирѣ
Леопольдъ совершенно неожиданно оказался въ Берли­
нѣ, а тамъ, при началѣ войны, жизнь кипѣла бурнымъ
ключемъ, потому что нѣмцы питали радужную надежду
на блестящую побѣду.
— Сегодня-же отправлюсь въ кафе-шантанъ,—рѣ­
шилъ онъ мысленно.—У насъ, въ провинціи, ничего
такого нѣтъ, а это мнѣ кажется земнымъ раемъ.. Тамъ
царятъ женщины не такія, какъ моя жена, а именно
такія, какія могутъ доставить счастіе эпикурейцамъ
вродѣ меня.
Масса нѣмецкихъ военныхъ, наполнявшихъ кафе­
шантанъ, положительно расхватали всѣхъ женщинъ.
Вѣдь многіе изъ мужчинъ, какъ и Леопольдъ, жили въ
провинціи, о Берлинѣ только мечтали и тоже сидѣли
привязанными на цѣпочкахъ своихъ женъ.
Не оставалось женщинъ не только одному Леополь­
ду, но и нѣкоторымъ другимъ офицерамъ. Теперь жен­
щинъ дѣвать некуда, а тогда ихъ рвали чуть-ли не на
клочки.
На этой почвѣ Леопольдъ познакомиля съ другимъ
офицеромъ, тоже оставшимся безъ женщины.
— Надо ѣхать куда-нибудь въ другое мѣсто, сказалъ
тотъ.—Не можемъ-же мы остаться въ Берлинѣ безъ
«берлинскихъ пышекъ».
Леопольдъ заржалъ на шутку новаго знакомаго и
оба вышли на улицу,
Однако, имъ на этотъ разъ посчастливилось, ёс’ли
такой случай можно назвать «счастьемъ».
Изъ подъѣзда одной гостинницы съ рестораномъ
вышла еще молодая и довольно здоровая дѣвица въ
шляпкѣ. Знакомый подтолкнулъ Леопольда и сказалъ
тихо.
— Вы замѣчаете, откуда она вышла? Навѣрное, это
женщина можетъ намъ отвѣтить взаимностью... Оста­
новимъ ее!
Черезъ нѣсколько секундъ знакомый Леопольда, сле­
гка касаясь локтя молодой особы, произнесъ:
— А мы васъ давно ищемъ, прелестная фрейлинъ!
— Меня? удивилась та.—Странно, что я васъ не
узнаю.. Здраствуйте! однако, отвѣчала она.
Вообще, а за послѣднее время въ особенности, у
нея имѣлось такъ много близкихъ отношеній съ муж­
чинами, что она вполнѣ повѣрила мистификаціи.
Близкія ея отношенія къ мужчинамъ были такъ
кратки, а офицера такъ походили одинъ на другого,
чго не запомнить въ лицо можно было цѣлые ихъ де­
сятки.
— Да, мы давно васъ искали, продолжаль знакомый
Леопольда.—Хотѣли пригласить распить съ нами бу­
тылочку рейнвейна... Пойдемте, моя милая, съ нами...
Кстати тутъ близко и ресторанъ, изъ котораго вы.
вышли...
Особа съ минуту колебалась.
— Немножко затрудняюсь! замѣтила она.—Я сегод­
ня очень устала.
— Что-же такое вы работали, что устали?
— Я изъ дому еще со вчерашнаго дня... За мною
пріѣхалъ лейтенантъ Шмидтъ; мы съ нимъ сначала
обѣдали въ гостинницѣ, потомъ поѣхали въ Лунапаркъ... Но гамъ онъ устроилъ скандалъ и его отправили
куда-то, а я остаюсь одна.
— Какъ жаль, что мы васъ не встрѣтили тогда.
— Это ничего... У меня нашелся другой, у котораго
не было дамы и найти онъ не могъ... Онъ немедленно
подхватилъ меня и я уѣхала съ нимъ...
— Тоже офицеръ?
— Ну-да! Мы съ нимъ уѣхали раздѣлять компанію...
Ахъ, это былъ ужасно бѣшенный кавалеристъ, я ду­
маю, болѣе бѣшенный, чѣмъ самая бѣшенная кавале­
рійская лошадь... Такъ мы съ нимъ были до утра...
— Неужели вы даже не спали?
— Я успѣла уснуть утромъ часика три, потому что
мой кавалеристъ тоже уснулъ, усѣвшись верхомъ
на стулъ. Должно быть онъ вообразилъ, что ѣдетъ въ
аттаку. Впрочемъ, черезъ четверть часа онъ свалился
на полъ, да такъ и остался спать на полу...
— Онъ спалъ, выспали, такъ съ чего-же вы устали?
замѣтилъ Леопольдъ.
— Это еще не все... Я проснулась въ три часа по­
полудни и вспомнила, что меня ждутъ.. Меня ждалъ
тоже офицеръ.—Шванебахъ.. Вы его знаете?. Приводя
себя въ порядокъ, я на извощикѣ помчалась въ Тиръгартеръ.. Но Шванебахъ оказался не одинъ, а еще съ
товарищемъ.. Мы и пріѣхали вотъ сюда...
— Давно?
— Это было въ шесть часовъ вечера.. А теперь
уже, вѣроятно, ' двѣнадцать... Но они и то едва меня
отпустили.. И вотъ, я должна немедленно ѣхать домой.
— Но теперь мы имѣемъ право васъ не отпустить,
замѣтилъ товарищъ Леопольда,—И вы не должны про­
тивиться... Нельзя заставлять офицеровъ скучать безъ
женскаго общества, когда завтра ихъ могутъ отпра­
вить въ бой!
— О, мейнъ Готтъ! За эти дни Берлинъ точно сошелъ

съ ума! замѣтила дѣвица.—Прежде мнѣ въ недѣлю не
приходилось кутить столько, какъ теперь за однѣ сутки.
— Военное положеніе! Надо потрудиться...
— Правда же я, ужасно устала...
Но Леопольдъ и его новый знакомый подхватили ее
подъ руки и пошли вмѣстѣ въ тотъ-же подъѣздъ/ изъ
котораго она только что вышла.
Въ корридорѣ имъ встрѣтились, два-другихъ офи­
цера, при видѣ которыхъ дѣвица слегка смутилась.
— Хохъ! Луиза! Ты намъ. говорила, что поѣдешь
домой, а мы видимъ, что ты ѣдешь совсѣмъ обратно!
воскликнулъ одинъ изъ встрѣтившихся офицеровъ,—
Браво тебѣ! Хохъ твоей смѣлости!
— Но я же не виновата, если всѣ офицера въ Бер­
линѣ сошли съ ума! отвѣчала Луиза.
Однако, встрѣтившіеся ничего больше не имѣли и
только привѣтствовали проходившую мимо Луизу дви­
женіями руки.
Видимо по случаю начала войны въ гостинницѣ
всѣ комнаты оказались занятыми и Луизѣ, Леопольду
И третьему пришлось нѣсколько подождать въ ресто­
ранномъ залѣ, пока приводили въ порядокъ освободив­
шуюся.
Когда-же имъ доложили, что комната готова, то Лу­
иза, войдя туда съ кавалерами, невольно улыбнулась
и замѣтила:
— Я только что была въ этой комнатѣ...
На эпикурейскую натуру Леопольда все происшед­
шее произвело неблагопріятное впечатлѣніе: примча­
вшись въ Берлинъ онъ мечталъ объ эпикуреизмѣ хоть
до извѣстной степени поэтическомъ, а натолкнулся на
такую неумытую прозу.
Угарный туманъ,однако,.уже увлекалъ его и ли­
шалъ силы. воли. Добродѣтельно-сухая атмосфера, въ
которой онъ находился много лѣтъ около1' жены, заста­
вила его почувствовать даже и такое разнообразіе. А
дѣвица была, при всѣхъ прозоическихъ минусахъ, и
молоденькой и довольно хорошенькой.
Причемъ, когда она стала позволять мужчинамъ воль­
ности съ собою, да еще и сама увеличивала ихъ, то
совершенно затмила образъ добродѣтельной и суровой
жены Леопольда.
— Чѣмъ мы будемъ угощать васъ, Луиза?спросили
у ней.
.
— Право, я ничего не хочу! Я же такъ устала.. По­
жалуйста, угощайтесь сами, а я.восполь'зуюсь минутамии отдохну., подремлю,—сказала Луиза, съ удоволь­
ствіемъ ложась на кровать.
И дѣйствительно, пока ея кавалеры пили вино и
выкрикивала побѣдоносные возгласы, она сладко дре­
мала.
Только въ полуснѣ она чувствовала,.какъ Леопольдъ
и его пріятель, то одинъ, то. доугой —подходили къ ней
и цѣловали ее, позволяя всякія безграничныя шутки съ
нею, на что она лишь слабо мычала не раскрывая сон­
ныхъ глазъ.
Пріѣздъ въ Берлинъ оторваннаго войною отъ жены
Леопольда окончился тѣмъ, чего никогда не произошлобы безъ войны: Леопольдъ захворалъ очень плохою
болѣзнью.
Первый разъ въ жизни жена встрѣтила его съ рас­
простертыми объятіями, а вечеромъ, когда они остались
вдвоемъ, сама первая предложила ему поцѣловать ее.
Леопольдъ минуту колебался, но тотчасъ-же рѣшилъ:
«Не все-ли равно? Она все равно никому, кромѣ меня
не нужна».
Впрочемъ, не одинъ онъ сдѣлалъ свою жену жертвой
войны даже въ ихъ провинціальномъ городкѣ. А сколько
было еще такихъ жертвъ въ другихъ городахъ?
Бывшій плгьннинъ.

Мелочи жизни.
Нѣкто разсказывалъ о себѣ своему товарищу, за­
нятому поисками квартиры и разсѣянно слушавшему
перваго.
— Вчера былъ у Марины Петровны, говорилъ пер­
вый,—и находился на верху блаженства.
— На eepxtft Въ которомъ этажѣ? быстро выходя
изъ задумчивости спросилъ второй.
— Одни говорятъ, что въ старину люди были умнѣе,
а другіе говорятъ, что были глупѣе...
— Во всякомъ случаѣ, нельзя сказать, чтобы въ
старину не было дураковъ; отъ кого-же тогда нынѣшніе-то дураки произошли?

Одинъ жаловался другому, причемъ первый былъ
бѣденъ, а второй богатъ:
— Навязалась на меня эта женщина,—говорилъ пер­
вый—Съ шеи мнѣ ее не стрясти...
— А мнѣ мою такъ никакъ изъ кармана не вы­
трясти, а это гораздо хуже,—замѣтилъ второй.
Н. Е. Щедринъ.

Современная Діана.
Во времена сиренъ и пана
Жила красавица Діан^;■' -С
Свою скрывая красоту...
/
Но подсмотрѣлъ Діану ту
.
Въ купальномъ видѣ Актеонъ :
И превращенъ^за то былъ онъ
Въ оленя...
Нынче измѣнилось
Почти что все! Со мной случилось
Похуже нѣчт-о: въ жаркій день,
Забрался я у рѣчки въ тѣнь,
И видѣлъ чудную картину:
Діаны новой ножки, спину...
И вотъ меня Діаны сила
Въ сленя тоже превратила,
Но только... послѣ свадьбы!
Ахъ, раньше это знать бы!
Винонтъ Мигрень,

№ 23.

Скандальный романъ въ каменномъ '
домѣ.
(Изъ столичныхъ удобствъ).
Съ искреннимъ трепетомъ молодого сердца влюби"
лась Любовь Кирилловна въ молодого франтоватаго
АспИринова.
Любовная лихорадка, какъ аспириномъ, могла быть
вылѣчена только Аспириновымъ, Любовь Кирилловна
это сознавала, но ни на что не рѣшалась.
— Какіе-же мы влюбленные, какая-же это любовь,
если мы не можемъ нй одной минуты остаться вдво’
емъ... только вдвоемъ, — резонно говорилъ Аспи­
риновъ.
— Милый медикаментъ моей души! — восклицала
она.—Я сама все это отлично понимаю, но гдѣ-же" мы
съ тобою можемъ устроить такое... конспиративное
свиданіе? У меня—невозможно, да если-бы и удалось
какъ-нибудь устроить, то подъ страхомъ: каждую ми­
нуту могла разыграться сцена изъ „Прекрасной
Елена*...
— А ко мнѣ тоже нельзя,—печально произнесъ Ас- і
пиринрвъ,—Я живу съ родителями... Положимъ, роди­
тели меня всячески балуютъ, но всетаки, я думаю, не
позволятъ мнѣ привести къ себѣ чужую жену... А
впрочемъ, если хочешь, я поговорю съ ними?
— Чго ты! Что ты! замахала руками любовь Кирил­
ловна. — Можетъ быть, твои родители и окажутся такъ
добры, что позволятъ тебѣ это, но я-то себѣ этого
позволить не могу!
Оба находились въ затрудненіи, хотя оба изнывали
отъ желанія быть наединѣ.
— Люба, а если,—произнесъ наконецъ Аспириновъ
и что-то совсѣмъ тихо прибавилъ.
— Ни за что на свѣтѣ! „Въ гостинницу!“ Одна
только мысль объ этомъ бросаетъ меня въ жаръ, какъ
отъ аспирина, г-нъ Аспириновъ! воскликнула Любовь
Кирилловна, которая благодаря бойкости своей натуры
и живости ума даже въ серьезныя минуты не могла
обходиться безъ шутокъ.
Но шутливость, какъ видите, не исключала ея стро­
гаго благоразумія.
— Въ такомъ случаѣ,—печально заключилъ Ас пи- '
риновъ,—намъ, вѣроятно, придется свидѣться только а
тамъ- на томъ свѣтѣ!
— Это слишкомъ далеко! Я тоже не согласна,—за­
явила Любовь Кирилловна.
На этотъ разъ они разстались, какъ разставались
уже десятки разъ, съ разожженнымъ, но не потушен­
нымъ желаніемъ взаимныхъ ласкъ и поцѣлуевъ.
И Конечно Любовь Кирилловна обвиняла всетаки
«его».
— Другой влюбленный могъ-бы увезти любимую
женщину на аэропланѣ, а онъ ничего... Положимъ, на
аэропланѣ я все равно не полетѣла-бы, но онъ могъ
придумать что-нибудь другое... Просто хоть сама при- j
думывай!
Придумывать самой ей не пришлось.
Аспириновъ дня черезъ три радостно заявилъ ей:
— Эврика! Милая Люба, эврика!
— Погоди-погоди! Твои эврики еще нуждаются въ/
моемъ одобреніи... Ты, можетъ быть, увидѣлъ свиданіе '
кота съ кошкою на крышѣ и предлагаешь И намъ кры■ шу-же для свиданій?
— Что ты, Люба! Я-же не трубочистъ... Нѣтъ, у
меня другая эврика... Мой женатый пріятель отправилъ
жену съ ребенкомъ и тещей на дачу и самъ ѣздитъ
туда-же... Квартира у него совершенно пустая, а ключъ
онъ передалъ мнѣ...
— Неужели такое счастіе? воскликнула Любовь Ки­
рилловна.—Погоди-погоди! А приличный-ли домъ? Удобно-ли мнѣ туда попасть?..
— На лѣстницѣ ecfь двѣ портнихи, отвѣчалъ Ас­
пириновъ,—ты можешь одной изъ нихъ заказать какуюнибудь кофточку...
— Кто теперь заказываетъ кофточки, когда на каж­
дой улицѣ десятки «Конфекціоновъ»? У портнихъ
можно заказывать, только платья...
— Такъ закажи платье!
— Заказать платье, когда у меня нѣтъ денегъ да­
же на кофточку! А еще женщинъ называютъ легкомыс­
ленными... Это мужчины легкомысленны, если думаютъ,
что портнихи шьютъ что-нибудь даромъ...
— Люба, Любочка, но я дамъ тебѣ денегъ!
— На какомъ основаніи? Ты-же не мужъ!
— Но я люблю тебя больше, чѣмъ мужъ... И если
я не могу тебя содержать всегда, то ужъ на одно-то
платье денегъ у меня найдется...
— Погоди-погоди! Дай подумать! остановила его1
Любовь Кирилловна и, какъ-бы въ размышленіи, вслухъ
произнесла:—Пушкинъ сказалъ: «Не продается вдох-І
новенье, но можно рукопись продать“... Хорошо, Аспи<
ринчикъ, я согласна продать тебѣ рукопись...
—■ Наконецъ-то все устроилось! радостно воскликнулъ онъ и вытащилъ изъ бумажника все, что
тамъ было...
)
Любовь Кирилловна оставила ему три рубля и
сказала:
і.
— Остальные я возьму не матерію... Въ сущности;
ты ничего не потерялъ, милый... Если-бы наше сви,
даніе состоялось въ отдѣльномъ кабинетѣ ресторана—І
ты потратилъ-бы не меньше... А теперь давай по-,
дробный адресъ, и жди меня въ квартирѣ, не запира>|
входныхъ дверей съ лѣстницы... Я поѣду куплю мате/
ріи, потомъ зайду къ портнихѣ, а отъ нея уже кг:
тебѣ...
— Лучше сначала ко мнѣ, а потомъ уже къ портА
нихѣ...(
— Ну, хорошо... Тамъ это видно будетъ!
*
д
■
*
*
\
Въ тотъ-жё день, часовъ въ 12 пополудни, Любові
Кирилловна появилась въ чужой квартирѣ, гдѣ е>
ждалъ свой человѣкъ.
— Здѣсь живетъ портниха произнесла она самымі«
невиннымъ тономъ.
— Здѣсь, здѣсь! отвѣчалъ Аспириновъ, впустив'!
Любовь Кирилловну и быстро запирая двери н;'
ключъ.
Г

ОСКОЛКИ.

№ 23.
Затѣмъ онъ выхватилъ изъ ея рукъ кусокъ мате­
ріи, бросилъ его и сталъ стаскивать съ молоденькой
женщины широкое модное пальто.
— Очень уютная квартирка,—говорила она,, про­
ходя впередъ.—Это гостинная... А дальше?..
— Дальше столовая,—отвѣчалъ Аспириновъ.
— И столовая хорошенькая... А тамъ?.. Вѣроятно,
спальная... Такъ и есть... Почему твой пріятель даже
постели Оставилъ въ городѣ?
— У нихъ дача снята меблированная... Возить ме­
бель—поломаешь... Садись, милая Любочка... Садись!
Знаешь, я до сихъ поръ не вѣрю, что это все на
яву!
— Подергай себя за носъ, а потомъ растегни мнѣ
ботинки... Ужасно жмутъ ноги... И сними ихъ. Почему
коверъ свернутъ въ трубочку и положенъ въ сто­
ронѣ?..
5 ...
— Чтобы моль не съѣла?..
— Разверни его; не могу-же я въ чулкахъ на
голомъ полу...

Тутъ они были съ 12 до. з-хъ, а вечеромъ, когда
Любовь Кирилловна находилась уже дома, въ гости
пришелъ.знакомый ея мужа.
— А вашего супруга нѣтъ дома?
— Только что ушелъ въ коммисію... Садитесь, по­
болтаемте...
— Даже очень сяду! отвѣчалъ гость.
— Что это значитъ: «очень сяду»?..
— Тоесть, буду сидѣть до тѣхъ поръ, пока не
получу отъ васъ согласія пріѣхать завтра утречкомъ
ко мнѣ... ...
.
,
— Зачѣмъ?
— Вы меня сдѣлали шантажистомъ! Я не зналъ,
что вы можете дѣлить свои ласки между мужемъ и
другими мужчинами... Только сегодня утромъ я узналъ
это... Лежу давеча въ постели, вдругъ слышу за стѣною
голоса... Думалъ, что мои сосѣди вернулись съ дачи?..
Нѣтъ, голоса совсѣмъ другіе... Моя спальная прихо­
дится рядомъ со спальной моихъ сосѣдей, а стѣнка
въ этомъ мѣстѣ деревянная... Вы этого и не подозрѣ­
вали, Любовь Кирилловна! Думали, что въ каменномъ
домѣ, какъ въ каменнонъ мѣшкѣ или въ башнѣ
средневѣкового замка?
У молоденькой женщины почти отнялся языкъ; она
хотѣла спросить, почему этотъ человѣкъ узналъ, что
тамъ была она, но не могла спросить.
Впрочемъ, «шантажистъ» пояснилъ все самъ:
— Пожалуй, я не узналъ-бы, что это вы, но вашъ
голосокъ слишкомъ ужъ ■ часто слово «аспиринчикъ»
употреблялъ... Вы замѣчательная шутница. То вы кри­
чали: «аспиринъ, пошелъ обратно въ облатку». А то
нѣжно говорили:
«— Аспиринчикъ, ты дѣйствительно мой дорогой,
потомъ что теперь пять гранъ аспирину, вмѣсто трехъ
копѣекъ, стоитъ двадцать копѣекъ.. »
А то вдругъ кричали:
«— Аспирину нельзя много... Сердцебіеніе сдѣ­
лается...»
Въ концѣ концевъ точно-бы прогоняли его отъ
себя и говорили:
«— фу, какъ мнѣ надоѣлъ аспиринъ! Если у меня
и была маленькая лихорадка, то теперь совершенно
прошла...»
— Да и вашъ Аспиринъ васъ выдалъ, потому что
слишкомъ часто употреблялъ ваше имя: «Люба, Лю­
бочка, Любочка, Люба»... Но этого еще мало... Я слы­
шалъ, какъ вы сказали ему:
«— За. такую дерзость съ вашей стороны, г-нъ
Аспириновъ, я для васъ больше. не Люба, а только
Любовь Кирилловна...»
.
— Тутъ ужъ, знаете, у меня никакого сомнѣнія не
осталось; тогда уже я и голоса узналъ: и вашъ ■. и
Аспиринова. Ей Богу, все мужу разскажу, если завтра
не пріѣдете ко мнѣ...
... Она пріѣхала.
Инвизибль.

Анекдотики.
Современный женихъ.
Женихъ дочери одного богатаго человѣка потребо­
валъ вдругъ вмѣсто десяти тысячъ пятнадцать при­
даннаго.
— Это почему-же?—удивлялся отецъ.
— А потому, что мнѣ теперь другая цѣна стала!
Оказывается, что я человѣкъ невоспріимчивый къ за­
разнымъ болѣзнямъ! Ну, вотъ... Такого жениха вездѣ
съ радостью.примутъ!...

Вотъ и хорошо!
Въ кабинетъ доктора-окулиста является паціентъ.
— Представьте, докторъ, говоритъ онъ,—вы мнѣ ле­
чите одинъ глазъ, а теперь и другой у меня заболѣлъ...
— А! Ну, вотъ и хорошо, что онъ теперь заболѣлъ,
пока мы этотъ еще лечимъ: сразу оба глаза для васъ
лечить выгоднѣе, заодно и дешевле...

Давно-ли женатъ?
Въ ресторанѣ разговариваютъ двое старинныхъ
пріятелей, встрѣтившихся послѣ долгой разлуки.
— Такъ ты женатъ! Вотъ какъ! И давно уже женился?" .? ;
— Какъ тебѣ сказать... Изъ тридцати тысячъ жени­
наго приданаго Тысячъ восемь еще осталось!..

Ио лѣтнему положенію.
Съ наступленіемъ теплыхъ дней у одного старичка
замѣтно порѣдѣли волосы.
— Неужели у тебя парикъ вылѣзъ? спросилъ его
его пріятель, знающій «тайну» старичка.
— Нѣтъ! Но я зимній парикъ смѣнилъ на лѣтній'.
въ густомъ парикѣ жарко! отвѣтилъ тотъ.

Неудачный мечтатель.
... (Эпизоды изъ .жизни однрй «ЯМЫ»).
Въ одинъ изъ будничныхъ вечеровъ, когда гостей
въ веселымъ домѣ вообще немного, появился человѣкъ
лѣтъ тридцати пяти, нѣсколько блѣдноватый и худо­
щавый, который и остановилъ свой выборъ на блон­
динкѣ выше средняго роста съ довольно правильнымъ,
но не лишеннымъ чувственности лицомъ.
И не прошло минуты, какъ онъ уже находился въ
комнатѣ блондинки.
Гость отличался безмолвностью, но видимо потому,
что мысли его слишкомъ отвлекали его куда-то въ
сторону.
Къ молчаливымъ гостямъ блондинка, какъ и всѣ ея
сожительницы, привыкла. Русскихъ людей, отличаю­
щихся разговорчивостью, вообще не много; у многихъ
даже въ пьяномъ видѣ не всегда развязывается
языкъ.
Тѣмъ не менѣе, чтобы что-нибудь сказать, блондин­
ка, снимая платье, спросила:
— Что вы такой молчаливый?
— Такой ужъ и есть, что подѣлаешь, — отвѣтилъ
онъ, на минуту прерывая свои размышленія.
Сквозь свои мысли однако, онъ не спускалъ глазъ
со своей неожиданной «подруги на часъ».
Впрочемъ онъ и самъ явился сюда «преобразив­
шимся на часъ», ставши совсѣмъ не тѣмъ, чѣмъ былъ
до сихъ поръ.
Женатый по крайней мѣрѣ лѣтъ девять, онъ ос­
тавался всегда вѣренъ своей женѣ, бывшей лѣтъ на
пять моложе него. Онъ имѣлъ даже двоихъ дѣтей.
Его средства, конечно, не отличались широкимъ
масштабомъ: онъ зарабатывалъ рублей около двухсотъ
въ мѣсяцъ; но при скромной жизни всегда и всего
хватало.
И самъ онъ чувствовалъ себя вообще довольнымъ.
Только одна идея тревожила и преслѣдовала его: его
влекло желаніе нѣсколько разнообразить тѣ ласки
любви, которыми онъ пользовался отъ жены.
«Все одна, да одна,—думалъ онъ.—Вѣдь, бываютъ-же
у иныхъ женатыхъ мужчинъ и другія, случайныя связи...
Мнѣ тоже хочется этого разнообразія»...
Тѣмъ не менѣе болѣе десяти лѣтъ ему не предста­
вилось случая сдѣлать подобный шагъ, а главнымъ
образомъ, вѣроятно, потому, что средствъ его всетаки
только-только въ обрѣзъ хватало на текущія по­
требности.
И вдругъ его заработки увеличились чуть-ли не
вдвое, продолжая держаться въ этомъ размѣрѣ цѣлый
годъ и образовали сбереженія.
Мыль о добавочныхъ женскихъ ласкахъ на сторо­
нѣ, выйдя изъ тѣней, сдѣлалась ярче.
«Теперь можно продѣлать этотъ опытъ, — рѣшилъ
онъ мысленно —Надо только найти женщину»...
Эта задача оказалась, однако, не столь проста:
знакомыхъ подходящихъ не было, а спеціально искать
приключеніи у него не доставало времени, занятаго
работой.
Тутъ-то и произошло слѣдующее.
Возвращаясь со своихъ занятій подъ вечеръ, онъ
нагналъ довольно хорошенькую дѣвушку, которая пос­
мотрѣла на него достаточно мягко, чтобы онъ могъ
заговорить съ нею, а черезъ четверть часа онъ уже
могъ’сказать ей:
— Я хотѣлъ-бы куда-нибудь прогуляться съ вами,
прокатиться, но сейчасъ я не могу: у меня—пакеты и
меня ждутъ дома. Очень непріятно пропадать, когда
знаешь, что тебя ждутъ... Приходите на то мѣсто, гдѣ
мы съ вами сошлись, въ девять часовъ... Я непремѣн­
но буду...
Она согласилась и они разстались.
Все это происходило'именно сегодня, часа четыре
тому назадъ. Нашъ поклонникъ донъ-Жуана, пообѣ­
давъ дома, ровно въ девять часовъ явился на свиданіе.
Молоденькой дѣвушки не было. Проходилъ онъ
взадъ и впередъ четверть часа, полчаса, часъ.
Онъ, конечно, потерялъ всякую надежду, но ждалъ
еще полчаса. Было досадно, но въ утѣшеніе онъ ви­
дѣлъ хоть свободное время, которое онъ такъ случай­
но сегодня себѣ сдѣлалъ.
Въ тоже время вспомнилъ о томъ, что въ ближай­
шей улицѣ есть «веселый домъ», гдѣ онъ хотя никог­
да и не былъ, но который великолѣпно зналъ по внѣш­
нему виду.
„Если не удалось тутъ, то тамъ-то внѣ всякаго
сомнѣнія удастся“... рѣшилъ онъ съ волненіемъ въ
душѣ.
*
* *
Вотъ что привело этого человѣка въ комнату къ
блондинкѣ съ чувственнымъ лицомъ.
Смотря на полураздѣтую женщину, онъ невольно
подумалъ:
«Больше десяти .лѣтъ я думалъ о второй женщинѣ,
но не подозрѣвалъ, что это случится такъ неожидан­
но, втеченіи какихъ-нибудь трехъ-четырехъ часовъ»...
— Что вы на меня такъ смотрите? спросила опять
блондинка, вторично нарушая молчаніе.
— Смотрю потому, что люблю молоденькихъ жен­
щинъ,—отвѣчалъ онъ и позволилъ себѣ смѣлую шутку.
— Оставьте, я не люблю! оборвала его блондинка
неожиданно суровымъ тономъ.
Гостю это не совсѣмъ понравилось. Добродѣтель­
ныхъ деликатностей у него и дома имѣлось довольно;
на сторонѣ онъ ждалъ чего-нибудь свободнѣе и
смѣлѣе.
Однако, и дальнѣйшія его попытки быть игривымъ
встрѣтили суровый отпоръ.
Гостю это еще больше вселило разочарованія, но чтоже оставалось дѣлать?
Уйти, когда представился единственный случаи?
Нѣтъ, ужъ все равно... Потомъ когда-нибудь можно
найти и лучше, а для перваго случая можно ограни­
читься даже этимъ.,.
— Почему ты такая" буровая? спрашивалъ’-тость и,
между прочимъ, сравнивалъ свою жену съ этою осо­
бой.
— Ничего не суровая,—отвѣчала она.—А не люблю,
когда мужчины съ глупостями лѣзутъ? Что вы станете

7
глаза-то зря мозолить? Пришли въ гости, такъ и будь­
те гостемъ... Очень ужъ вашъ братъ привередничаетъ,
такъ что готовъ, чтобы дѣвица ему изъ себя кракодилу дрессированную показывала, какъ въ театрѣ...
Гость сообразилъ, что она—права.
За гроши исполняя свои прямыя обязанности, дѣ­
вица имѣетъ полное право ограничиваться только
этимъ.
Примирившись съ обстоятельствомъ, гость всетаки
нашелъ и маленькое утѣшеніе: внѣшность дѣвицы"
имѣла преимущества противъ внѣшности его жены:
дѣвица была лѣтъ на десять моложе, крѣпче, сильнѣе;
«Всетаки что-нибудь, а не совсѣмъ ничего»,—рѣ­
шилъ он> и на этомъ мысли его прервали свою
работу...
* * *
Не позже половины двѣнадцатаго ночи гость от­
правился изъ комнаты блондинки къ своему мирному
домашнему очагу, куда онъ принесъ довольно сквер­
ные результаты, полученные имъ отъ достигнутой
«мечты».
Читатели поймутъ объ этихъ результатахъ, если
мы скажемъ, что блондинка съ чувственнымъ лицомъ
не безъ причины мрачно обращалась съ гостемъ: она
уже была нездорова и знала, что завтра ее перепра­
вятъ въ больницу. (*)
Пупринъ.

(*) Въ прошломъ N-рѣ см. разсказъ: «Желчный
гость». Въ слѣдующимъ будетъ напечатано: «Молодой
пижонъ».

Требуйте интимный сатирическій и полити­
ческій журналъ
„ОСКОЛКИ (журналъ для мужчинъ).
У газетчиковъ во всѣхъ городахъ Россійской
имперіи и на вокзалахъ желѣзныхъ дорогъ; во
всѣхъ кафе, ресторанахъ и библіотекахъ.

ОБЪЯВЛЕНІЯ.

О женщинахъ для мужчинъ
Нѣмецкая Аспазія.—Тайны германской тайной по­
лиціи. Исповѣдь турецкой одалиски. Рядъ разсказовъ
изъ предразрывныхъ супружеск. эпизодовъ. Принцъ —
натурщикъ. Принцесса въ сестрахъ милосердія. Тур­
чанки на военномъ положеніи, веселая вдова. Германск.
ловеласъ съ лампасами. Австріецъ и галичанка. Сек­
ретный кафе-шантанъ. Дочь кайзера въ военн. совѣтѣ.
По берлинскимъ трущобамъ (Рядъ разсказовъ о шпіон­
кѣ—соблазнительницѣ). Султанъ въ гаремѣ. Похи­
щеніе женщинъ курдами. Поощрительная премія вдо­
вицамъ. Монахини—шпіонки. Купецъ и нѣмка. Похи­
щеніе мусульманки. Торговецъ живымъ товаромъ. Два
армянина и одна красавица. Походный гаремъ турец­
каго паши.-Романъ съ гаремной затворницей. Шалости
дочери кайзера. Любовныя исторія кронъ—принца.
Страшный сонъ русской фрейлины. Серія разсказовъ
о соломенныхъ вдовушкахъ.—Одалйски натурщицы.—
Неудачный многоженецъ. Бѣглянка изъ
Польши.
Любитъ только цѣловаться. Серія разсказовъ о нерв­
ныхъ красавицахъ. Одалиски въ сестрахъ милосердія.
Добродѣтель вѣнскихъ артистокъ. Англичанинъ и пари­
жанка. Хитрая натурщица. Дочери прекрасной Италіи.
Обыскъ въ гаремѣ. Рядъ легендъ о любви. Монографія
о тайнахъ суевѣрія. Рядъ разсказовъ о купеческомъ
бытѣ ХХ-го вѣка. Серія разсказовъ чиновничій міръ.
Серія разсказовъ въ секретныхъ комнатахъ и мн. др.
Около четырехсотъ разсказовъ, вь комплектѣ журн.
«ОСКОЛКИ» за 1915 годъ. Цѣна три руб. съ пере­
сылкой въ Европ. Россіи. Въ Сибирь прилагать на
пересылку за 7 фунтовъ наложен, не высылается.

Экономическая Типо-литографія. Петроградъ, t»ac. Остр,, 14 л., 5. Телефонъ 414 66.

Редакторъ-Издатель К. Михайловъ.

Генеральное сраженіе.

Будущая международная торгово-промышленная война, которая смѣнитъ ны
нѣшнюю европейскую войну.
Редакторъ-Издатель

К. Михайловъ

Дозволено Военной цензурой.

Экономии, тино-лит, H. О., 14 л,