Путешествию по Аляске и изданию
книги содействовали:
Ф онд Социальных И зобретений

М осква

А кционерное общество «Согжой»
Председатель правления

М оваленш сДнатполий freofrm eM
Петропавловск-Кам чатский

А кционерное общество «Лазурь»
директор

МаЗаров Удалений ЧПавлови1
Н и ж н ий Н о в го р о д

Ч астное предприятие «Н имф а - Н»
владелец
с'Ащеулова

Мадефда с/Ьександ^овт
Н и ж н ий Н о в го р о д

Товарищество финансовых услуг «Нектар»
директор

Монов Здладими^ Стетшновн1
Н и ж н ий Н о в го р о д

Частное предприятие «Ибис»
владелец

Мгнатов Геннадий МвановА,
Запорож ье

Генеральный спонсор издания

Союз экспортеров энергии
председатель совета директоров

Рем Мвановн1 Вяхирев
Москва

ь
<

ML

В. Песков

А БОЛЬШЕ,ЧЕМ
ляска

вы

ДУМАЕТЕ

/ £ 4 3 8

Г\ w

МОСКВА
Ф О Н Д И М . И .Д .С Ы ТИ Н А
А / О « К О М С О М О Л Ь С К А Я ПРАВДА»
1994

\

1 0 Л Ш О * КАЯ
>
•вл астн ая б и б л и о т е к а [
им. И. В. Бабуш кина !

ББК 84Р7

V

П28

Х удоокн и к

A. Катин
,

Фотографии
B. Пескова

В. Десятерик

(K om m m efm M Ифсмка

Т. Киселевой

„

4702010204

____

П 5С2(03)=94 Бе3 0бъЯВЛ>

ISBN 5=86863=009=2

© В.М.Песков.
® А.С.Катин -

рисунки.

>

О друзьях-спутниках
Путешествие это началось еще в школе. Гляля на карту мира, я останавливал в з гл я а
на «довеске» к Соединенным Штатам, розовым лоскутком висевшем где-то на
севере. Интриговало, что эта земля с притягательно звучным названьем — Аляс­
ка — была когда-то р усской колонией. Почему же теперь не наша?
Как и у всех, главные знания-впечатления об Аляске были почерпнуты у Джека
Лондона. Но м ог ли я думать, учась в деревенской школе лесостепной России, что
шестидесятилетие свое отмечу на Аляске. Мечта увидеть Крайний Север Америки
возникла после автомобильного путешествия по Соединенным Штатам в 1972 году.
Познакомившись близко с большой интересной страной, я почувствовал: Аляска
среди всех штатов стоит о соб о и живет по каким-то особенным северным прави­
лам. Но как попасть в этот край? Аляска была закрытой зоной с военными базами.
Советским журналистам въезд сю да запрещался, так же, как была закрыта для
американцев соседняя с Аляской Камчатка.
Путь на Аляску я начал с посещения Комитета государственной безопасности и
Генерального штаба в Москве. «Нельзя ли разрешить одному-двум американским
журналистам побывать на Камчатке?» И я рассказал, зачем это нужно. Мне
ответили: «Нет, нельзя — военные базы». Но я был настойчив. Обязался сопровож­
дать гостей, если им разреш ат побывать на Камчатке и в запретные места их не
возить. Люди в погонах, поколебавшись, как принято у них говорить, «дали добро».
Но прежде чем втянуться в громоздкое дело: «американцы — на Камчатку, я —
на Аляску», важно было не упустить случай хотя бы мельком взглянуть: что же это
такое Аляска? В 1988 году губернатор Аляски Стивен Коупер. с одной стороны, и
президент Фонда социальных изобретений при «Комсомольской правде» Геннадий
Алференко. с другой, в обход обычной долгой дороги через Вашингтон и Москву
коротким путем через Берингов пролив устроили встречу эскимосов аляскинских и
чукотских, разделенных до этого «холодной войной». Окно на Аляску было проруб­
лено. И это ускорило осуществление моих планов. Геннадий Алференко. участвуя в
организации ответного гостевого десанта на Аляску с Чукотки, пригласил полететь
и меня.
Неделя пребывания на Аляске усилила к ней интерес настолько, что свои планы
я полушутливо сф ормулировал так: «Аляску надо увидеть, как следует рассказать
об увиденном, а потом можно умереть».
Организовать путешествие даже при полном отсутствии в кармане валюты
оказалось не так уж сложно. Аля начала в Америке надо было найти охотников
побывать на Камчатке. Они нашлись уже через неделю. (С пасибо за это моему
давнему вашингтонскому другу Гранту Пэнделу!).
Аалее слово «спасибо» я буду повторять едва ли не в каждой строке. Спасибо
Геннадию Алф еренко —
он нашел деньги оплатить пребывание на Камчатке
американцев, спасибо американцам —
они в ответ взялись обеспечить мое
пребывание на Аляске. О б этих моих друзьях вы прочтете в книге. А следующее
«спасибо» я должен сказать «Комсомольской правде», отпустившей меня в даль­
нее странствие с уверенностью, что бесполезным оно не будет. Спасибо живущим
в Анкоридже Таки Хейзу и его жене Пэт. Познакомившись, мы стали друзьями. Аом
Хейза стал для меня экспедиционной базой. Возвращаясь из разных уголков штата
под крышу Таки и Пэт, я находил тут желанный приют. Ключи от дома были у меня в

5

кармане. Можно было вернуться в любое время суток. А часто Таки встречал меня
с автомобилем в аэропорту.
Я благодарен аляскинским губернаторам Уолтеру Хиклу и Стивену Коуперу.
Они были внимательны ко всем моим просьбам. С пасибо Александру Долицкому,
соотечественнику, осевшему на Аляске. Он помогал мне советами и терпеливо
переводил несколько важных и долгих бесед. С чувством благодарности вспоми­
наю эским осов — бабушку Эбби Степанову, с которой мы удили ры бу в зимнем
Юконе, и Ефрема Кожевникова, топившего для м осковского гостя русскую баню.
За русское гостеприимство спасибо жителям Кенайского полуострова Елизавете
Осиповне Портер (она потомок поселенцев р усской колонии) и русакам -старообрядцам, нашедшим на Аляске прибежище после скитаний по свету.
Нет возможности перечислить всех, кто встретился и пом ог в путешествии. Но
особая благодарность моя двум людям — номскому летчику Джиму Роу и аляскин­
скому сенатору Джону Винклей. Эти люди не просто мне помогали, они были
участниками работы. Джим Роу, не взяв с меня ни цента, несколько раз переправ­
лял на самолете с Чукотки в Ном и обратно. Я жил в его доме, летал вместе с ним
в дальние аляскинские деревни. А Джона Винклей вспоминаю как брата. Он
сделал все возможное, чтобы я побывал на Аляске всюду, где мне хотелось. На его
маленьком самолете вдвоем в зимнюю стужу мы залетали в такие дебри, что даже
Джек Лондон мог бы нам позавидовать. О Джиме Роу и Джоне Винклей вы
подробнее узнаете в книге и, уверен, полюбите этих умных, сердечных людей.
И еще спасибо моим друзьям-« камчадалам». На гостеприимство Аляски отве­
тить я должен был, принимая американских коллег на Камчатке. Я мог это сделать
только при сердечной и бескорыстной помощи журналиста Михаила Жилина,
работников елизовского госпромхоза Анатолия Коваленкова и Валерия Волкова,
при помощи пограничников, охотников, вулканологов, летчиков, работников рыб­
надзора и администрации Петропавловска. С пасибо всем!
Отдельная строчка — для Андрея Клименко, нашего переводчика на Аляске и
на Камчатке. С ним вместе мы съели пуд соли — мчались в автомобилях, плыли на
лодках, летели, шли, ночевали в палатках, рыбачили, заглядывали в вулканы, корми­
ли комаров в тундре, плавали на губернаторском катере, согревались у костров
ночью. Недавно мы с Андреем встретились и припомнили пережитое — «О, как
было все интересно!»
На этом я и поставил бы точку, если б издание книжек сегодня было делом
простым и легким. Увы, много времени заняли поиски спонсоров, прикидки издате­
лей: пойдет или не пойдет книжка? И вот, кажется, все позади. Люди, протянувшие
руку материальной помощи, названы на сам ом почетном месте в книге. Хочу еще
сказать спасибо Борису Ивановичу Стукалину и Владимиру Д есятерику (издательс­
кий фонд имени И. Д. Сытина) и редакторам ж урнала «Родина», двум Владими­
рам — Долматову и Панкову. Без их друж еского участия издание книги сильно бы
задержалось.
Все это я обязан был сказать и сказал с радостью. А теперь мы с вами — на
пороге Аляски.
3 марта 1994 гола

В. ПЕСКОВ

Л и м »н из Н ана
Непривычно и необычно лететь в А м ерику из Москвы, не на Запад,
а на Восток...
Петра Великого в конце его жизни занимала загадка: соединя­
ется Ам ерика с Сибирью или есть м еж ду ними вода? Снаряжались
сю да две экспедиции. Ц еною жертв и лишений было выяснено:
пролив существует. Позже узнали: пролив неш ирокий — амери­
канские и чукотские аборигены бывали д р уг у друга в гостях. В
ясный, погожий день с Чукотского мыса видно горы Аляски. Но
ясных, погож их дней тут немного. Вот и теперь бухта Провидения
затянута плотным туманом — не летают ни самолеты, ни комары.
«Джим прилетит, — говорят мне в поселке. — О н по локатору
может. Ас...» Заочно знают летчика и в М оскве, где даю т разре­
шения на перелет границы. Дело это отлажено. Летчик запрашива­
ет из Нома, в М оскве ему говорят «о'кей1». Н а д о лишь указать
точное время перелета границы.
Зовут пилота Джим Роу. Готовясь лететь на Аляску, я так часто
слышал это имя, что, кажется, х о р о ш о уж е знаю незнакомого
человека. Тут, в Чукотском поселке, Джим почти что герой. Он в
самом деле прилетает в погоду, когда самолеты А эроф лота стоят
на приколе. И он не просто летчик, он — как бы посол Аляски.
Побывал гостем во многих дом ах, привозил сю да ж ену с двумя
ребятишками. Благодаря Д жиму Роу бухта Провидения и аляскин­
ский Ном к о б ою дной радости породнились. И два года уже
живут вдруг обнаруж енной близостью и жгучим интересом д р уг к

Джим Роу.

ДРУГУДжим прилетит... Увы, погода кладет пределы всякому мастер­
ству. Третий день непролазный туман. Л егко представить, как труд­
но было Витусу Берингу и его спутникам в этих краях. Немудрено,
что в первую экспедицию, обнаруж ив обособленность Азии от
Америки, саму А м ерику русские моряки не увидели. А ведь менее
ста километров от чукотского б ерега! В 34-м году, когда спасали
челюскинцев, аляскинский Ном был готов принимать самолеты
спасателей. Во время войны через Ном перегонялись американс­
кие самолеты из Ш татов в Сибирь и далее к линии ф ронта. Этим
же путем летали д р у г к д р у гу дипломаты союзных держ ав.
Но политика может отдалять континенты. В 1 9 4 8 году с нача­
лом «холодной войны» эскимосы лишились радости бывать друг у
др уга (ж есткую эту м еру первыми ввели американцы). Граница

пролегает между двумя островками в проливе. В 1 9 8 8 году,
когда подули в политике теплые ветры, границу в проливе «нару­
шила» американка Линн Кокс. В купальном костюме она одолела
четыре километра ледяной воды м еж д у островами. Это был сим­
вол новых отношений и новых путей. В том же год у в бухту
Провидения из Нома прилетели повидаться с родственниками эс­
кимосы. Потом пролив одолевали на со б а к а х , на кож аны х лод­
ках. Теперь летает Джим Роу — перевозит медиков, оленеводов,
учителей, зоологов, журналистов, школьников, бизнесменов.
С двумя зоологами Аляски Кей Тейлором и С ю зан Хиле специалистами по м орж ам — мы сидели в столовой аэропорта
Провидения, когда появился синоптик: «Ребята, туман уходит. Джим
Роу уже в пути».
И вот мы видим: по бетонке катится коричневатый двухмотор­
ный комарик. И з него выходит вы сокого роста летчик. М аш ет нам
издали. Небольшая формальность с бумагами. Укладка в самолет
багаж а. И взлетаем...
Самолет летит не в узкой части пролива. О дноврем енно два
б ерега увидеть тут невозможно. С начала удаляются, растворяют­
ся в дымке заснеженные, несмотря на июль, чукотские сопки.
Потом моторы звенят над морем, вызывающим в памяти картину
Рылова «В голубом просторе». И вот на горизонте уж е показа­
лась Аляска пологий б е р е г с зелеными полосками ивняка. Буро­
го цвета равнина, переходящ ая в горы. А возле б е р е га — горо­
д о к без деревьев, одни постройки. Буровато-серая россыпь до­
мов...

Роу младший.

— Приветствуем вас на Аляске!
Джим Роу знакомит со своей ж еной и двумя ребятишками,
ожидавшими возвращения отца. И сразу мы едем к ночлегу.
Дом Джима, располож енны й на к р а ю го р о д ка , как постоялый
двор, привечает тех, кого хозяин доставляет с Чукотки.
Двое сыновей Джима сейчас же пожелали показать новому
гостю свои трехколесные японские вездеходы. И мы, пока готовят
обед, отправляемся прокатиться по Н ому, который на туристских
проспектах заявляет о себе так: «Ном. Д р уго го та ко го города в
мире нет».
Лосиные р о га над дверями одноэтаж ны х домов. Ни единого
кустика зелени. М н о го собак. Д руж ел ю бно улыбаясь, неуверенно
пересекает улицу выпивший эскимос. Есть сходство с бухтою Про­
видения: кучи железного хлама п о всю д у — север! Н о есть и сразу
заметная разница. В суперм аркете, где продаю тся ф рукты и ово­
щи, прилетающих сю да провиденцев повергает, наверное, даже в
испуг неправдоподобное разнообразие. Все, что растет на земле,
кажется, свезено сю да, на северо-запад Аляски.
Ном, рожденный золотой л и хо р а д ко й времен Д ж ека Лондо­
на, и по сию пору живет на проценты с былой известности — сюда
проложен специальный туристский м арш рут. Д енек-другой потол­
каться тут интересно. Жить? Л ю б о й турист зам ахал бы руками избави Бог! Но живут люди. И д а ж е считают это место хорошим
для жизни. Вот Джим. Построил дом, дети тут родились...
Мы сидим с Джимом у огром ной железной печки. Не холодно.
Но приятно, а для Д жима привычно глядеть на огонь — полгода тут
длится зима.
— Как я стал летчиком, как попал на Аляску...
Джим бросает в печку поленья. П ри красном блуждающем
свете я любуюсь лицом рослого, с п о ко йн о го человека.
Родился Джим в штате О га йо , вырастал в М ичигане. Его отец
был пилотом, и старший брат тоже. На мой вопрос об идеальном
летчике Джим сказал: «Это мой брат — уменье, смелость и осто­
рожность». Когда Д жиму было двенадцать лет, брат разрешил ему
тайком от отца поднять самолет. В семнадцать лет Джим летал
уж е, как летают проф ессионалы.

На Аляске Джим появился пятнадцать лет назад. И застрял тут,
как он считает, по-видимому, навсегда. О н прилетел сю да по
спортивному интересу, на маленьком самолете добравшись от
М ексики д о мыса Б арроу, иначе говоря, д о самой северной точки
Аляски. О б р а тн о бензина хватило только д о Нома. А денег в
кармане было 2 7 центов. В местной маленькой авиакомпании он
сказал: «V вас тут опасно, унылый пейзаж и, чувствую, много
трудностей. Возьмите меня вместе с самолетом». V парня был
университетский диплом. А путь на маленьком самолете с юга до
мыса Б а р р о у был лучшей рекомендацией, и парень явно был не
лишен ю м ора. Его взяли, и стал он летать — возил в тундру охотни­
ков, возил в эскимосские деревеньки почту, продукты, мебель,
собак, мотонарты и пассаж иров.
Есть у американцев такое понятие «пограничье». О н о роди­
лось на путях освоения континента и означает черту, последний
руб еж и дали за ними, куда м ож но податься в поисках жизни
простой, несуетной, лишенной ком ф орта, но также и многих ус­
ловностей. Жизнь эта близко стоит к природе и заставляет по­
лагаться лишь на себя. «В «нижних» со р о ка восьми штатах погра­
ничье сегодня — лишь романтическое воспоминание. А тут я по­
чувствовал: просторы , безлюдье, полярные ночи, морозы - это
все как раз для меня».
Есть у Джима теперь и «паспорт», удостоверяющий верность
его Аляске. Вот он, висит на стенке. Это диплом об участии в гонке
собачьих упряж ек — испытание не для слабых. Знаменитые состя­
зания финиш имеют в Номе. И Джим решил себя испытать: завел
собак, научился уп р я ж ко ю управлять («труднее, чем самолетом!»).
И в 1 9 7 9 году номичи увидели Джима Роу на финише. Победите­
лем он не стал. Н о и просто не сойти с линии — еще какая
победа! Тысяча семьсот километров по морозной Аляске - по
тайге, по горам , по тундре. «Четыре часа спишь, четыре — стоишь
на нартах или бежишь за ними». Таких молодцов Аляска знает и
любит.
Джим посчитал: одного такого испытания человеку довольно.
Н о собак держ ит. Мы ходили на них поглядеть. Сытая, резвая
братия сибирских лаек, готовых повторить изнурительный путь по
Аляске, визжала от радости, увидев хозяина.
Дела служебные... О ни у Джима в порядке. О н стал главою
компании «Беринг аэр» — пятнадцать самолетов, пятнадцать лет­
чиков и восемь механиков. «Забот выше лба — управление, фи­
нансы. Во всем помогает Кристина. И н о гд а забываем, что есть
выходные». В четырех др угих таких же компаниях на Аляске
руководитель сам уж е не летает. Джим же считает: какая жизнь
без полетов! Меня он взял в один из рейсов по маленьким д ере­
венькам. И я видел, с какой приязнью повсю ду его встречали.
«Джим, зайди на чай. Вот он, мой дом!..»
Возвращались мы в Ном в погож ее время. Летели низко над
тундрой. На взгорке увидели трех медведей, видели стоявшего в
синей озерной воде гром адного лося. Кулики, утки, лебеди, жу­
равли уж е курагодились в предчувствии холодов, и тундра сияла
всеми красками, какие только м ож но себе вообразить. В излучине
какой-то немаленькой речки Джим сделал круг — полюбоваться
ресничками елок на б е р е гу и семейкой осинок, красным пятном
сиявших возле воды. Указав вниз глазами, Джим выразительно
приложил р у к у к груди — «Трудный для жизни край, но разве
можно это вот не любить».
Две д еревуш ки на летных м а р ш р ута х — С авунга и Гэмбл —
гнездятся на острове Святого Лаврентия, лежащем между Аляс­
кою и Чукоткой. В погожий день, подпетая сю да, Джим видел
белые горы. Д о них было в три раза ближе, чем д о Нома — минут
пятнадцать полета. Н о на карте чернел пунктир, означавший гра­
ницу. За ним лежал мир, таинственно незнакомый. И ногда Джим,

интереса ради, пролетал почти по пунктиру. «Чукотку восприни­
мал я как задню ю часть гром ад ного дом а. В ход в этот дом был
где-то неведомо далеко — М осква, Ш ереметьево... Тут же, возле
Аляски, двери в дом не было».
И вдруг обнаруж илась эта дверь! Скрипнув, она открылась.
Ближайший к Н ому а эр о д р о м С оветского С о ю за был в бухте
Провидения. На первом большом самолете, благословленный Мос­
квой и Вашингтоном, прилетел сю д а губернатор Аляски, сопро­
вождаемый эскимосами. Тепла в этой встрече было так много, что
дверь на замок закрыть уж е было нельзя. П оселок Провидения и
Ном оказались в объятиях д р у г др уга . И это было, возможно,
самое крепкое побратимство из всей земной практики сближения
городов. Два северных поселеньица взбудоражены были открыв­
шейся близостью. «Ном после золотой лихорадки переживает
сейчас новое п р е кр а сн о е возбуждение», — пишет в местной газе­
те ее редактор. Каждый номер этого сам ого ста р о го на Аляске
издания наполовину заполнен всем, что связано с визитами к
соседям, беседами с ними, печатаются ф отограф и и, историчес­
кие справки, колонки самых употребляемых русских слов, печата­
ются результаты первых деловых контактов, рассказы о встречах
детей, эским осских семей, ученых. Летали через пролив номские
журналисты и пригласили коллег-провиденцев к себе. В Номе вряд
ли есть дом, где бы не имели сейчас матрешки, расписной ложки,
сам овара, календаря, альбома снимков. В машине Джим включил
радио, и я вдруг услышал: «Давайте говорить по-русски!». И даль­
ше со смешным выговором пошли ф разы . «Сегодня хорошая
погода...», «Я приглаш аю вас в гости», « С обака у наш его дома
добрая, она не кусается...» Слушая номцев, м ож но было по­
думать, что столицей нашей держ авы является не М о сква, а бухта
Провидения на Чукотке. Таковы приятные парадоксы большого
всемирного потепления тут, на севере.
Джим Роу во встречных потоках народной дипломатии и дело­
вых контактов стал главным героем. Это его самолет поддержива­
ет пульс общения. Джима одинаково х о р о ш о знают и любят на
двух б е р е га х. И д а ж е вдали от северных берегов. Как раз, когда
я гостил в его доме, из Л о ндона прилетели две съемочные группы:
телевидение Англии и Австралии решило рассказать о номском
летчике, вдруг ставшем символом потепленья на севере. Полеты
на Чукотку, конечно, очень престижны для компании «Беринг аэр»,
они ей дали статус «м еж дународной компании».
Американцы не любят говорить о д о х о д а х . И я не расспраши­
вал Джима о коммерческой стороне дела. Д ум аю , во имя хорошо
осознанной им миссии он готов д а ж е терпеть убытки или доволь­
ствоваться очень малым. С американцев «по-свойски» за полет
туда и о б р а тн о берет он полную цену — о коло тр е хсо т долларов.
С наш их берет рублями, а часто везет и вовсе бесплатно — что
возьмешь с эским оса или ребенка, летящих на Аляску по приглашенью без денег.
Авиамост Ном — П ровидения стал частью жизни всей семьи
Роу. Хозяйка дом а Кристина время делит на три равные части:
р аб ота в компании, дети и дом, а м еж д у делами — русский язык.
Д аж е в самолете она не расстается с двумя букварями. У двух ее
ребятишек на Чукотке много друзей, и дом наполнен подарками
из Провидения. День рождения Д жима семья летала справлять на
Чукотку.
— Было весело и сердечно... — Кристина включает кассету с
видеозаписью, сделанной там, и я вижу тесноватые комнаты в
пятиэтажке, застолье, возню ребятишек, цветы и торт имениннику.
— Все было так далеко и оказалось так близко, — комментиру­
ет Джим происходящ ее на экране.
Полеты «к тому берегу», о днако, могут и прекратиться. Бухта
Провидения не имеет статуса м е ж д ун а р о д н о го а эр о д р о м а , там
нет соответствующего оборудования. П равда, в последнее время

кое-что появилось. Н апример, с Номом м ож но поддерживать связь
по радиотелеф ону. Но инструкция есть инструкция. Формальный
повод для закрытия линии есть. И Джим озабочен. Правда, притя­
жение Аляски и Чукотки так велико, что идут разговоры об откры­
тии официальной авиалинии. Как пролож ат ее? Если линия свяжет
М а га д а н и А нкоридж , то бухта Провидения и Ном окажутся в
стороне. Воздушная тропа, проложенная Джимом Роу, как сказа­
ла Кристина, «зарастет облаками». Родственникам-эскимосам на­
кладно будет навещать д р у г др уга кружным путем, деловые кон­
такты д вух близких зон прощ е решать напрям ую — час с неболь­
шим полета. Да и ж алко пробуж денны х надеж д и симпатий друг к
д р у гу двух «медвежьих углов». Здравый смысл говорит: кровь
долж на бежать не только по артериям, но также по капиллярам.
Большие самолеты полетят — хо р о ш о . Н о почему бы и не летать
маленьким?
— Все образуется, Джим. У твоего дела много болельщиков.
Все образуется, — го во р ю я, глядя на горящие в печке поленья.
— Что та ко е «образуется»? — спраш ивает Кристина.
П ока мы ищем синоним этому слову, Джим звонит, справляется
о погоде.
— Говорят, будет дождь. Н о мы полетим...
Я беспокою сь. Семь недель путешествия — это много, чтобы
уж е захотелось домой.
— Джим, но Л уна ведь...
В о ко ш ко глядит номская красная круглая, как лицо эскимоса,
Л уна.
— V нас тут, на севере, все меняется быстро. Ночью — Луна,
утр о м — до ж д ь.
Утром я проснулся от лая соб ак и стука дож дя по стеклам. Не
полетим...
Нет, полетели! Я сидел с Джимом рядом. Рубиновые цифры
компьютера выдавали нам путь на Чукотку с учетом дождя и
ветра. О д ин прибор убывающими к нулю значками показывал
приближение границы...
Дождь. Видимость никудышная. Как попадем в каменный ко­
р ид ор бухты? Словно угадав мои мысли, Джим включает локатор.
На общем о б зоре виден язычок бухты, на приближенном — воро­
та, в которые надо влететь. И мы влетаем. В д ож де я не увидел гор
ни слева, ни справа. Почувствовал: уж е катимся по бетонке.
Все. Путешествие позади. И я — дом а. М о кн ут в плащах
пограничники. Поблескивает писанный масляной краской лозунг о
том, что перестройка необратима. В тесном вокзальчике сидят на
рю кза ка х геологи, режутся в карты. Д иктор объявляет: по метеоус­
ловиям все рейсы пока задерживаются. А Джим уже подсаживает
в свой двухм оторник эскимоску-учительницу и трех ребятишек,
летящих в Ном...
Лишь сам ую малость самолет Джима бежит по бетонке и
скрывается в водяной пелене.
М ысленно говорю спасибо хо р о ш е м у человеку. Джим увез,
Джим вернул и назад. А во всяком путешествии сам ое приятное —
возвращение домой.

«Живем, на Cetfefie. . . »
Беседа с губ е р н а то р о м Аляски Стивеном Коупером

Губернатору пятьдесят лет. Родился он в Северной Каролине.
Жил в штате Виргиния. 20 лет назад «оставил юг и перебрался
на Аляску». Считает: для него это лучшее место в жизни.
Знает С евер и северные проблемы. Выступает горячим сторон­
ником контактов с Россией «на местном уровне». По его иници­
ативе на Аляску была приглашена большая делегация из мага­
данского края. Несмотря на крайнюю занятость, согласился

дать интервью для «Комсомольской правды». Беседовали в три
приема в резиденции губернатора, в сенате, в аэропорту.
Господин губернатор, что стоит за выражением «Мы сна­
чала аляскинцы, а потом американцы» ?
В первую очередь удаленность от остальных штатов. Посмот­
рите на карту — живем особняком . С пециф ическое хозяйство,
суровые природные условия ф о р м и р ую т и специфический харак­
тер — независимый, стойкий, с обостренны м чувством дружбы,
готовности прийти на помощь. М ож ет, это смешно прозвучит, но
многие тут считают, что они не такие, как все.

У нас Север часто служит прибежищем для людей, потер­
певших жизненное крушение...
Губернатор Стивен Коупер.

И у нас так же. Я, наприм ер, решил податься сю да после
развода с первой ж еной. Росли две дочери. Разрыв этот дался
мне нелегко. Н о Север х о р о ш о лечит раны. Я снова в седле. Но
не всех, конечно, приводят сю да крушения.

Что же приводит?
Половина нынешнего населения осела за последние десять
лет. Лю ди здесь х о р о ш о зарабатывали в промышленности, на
нефтедобыче, на строительстве жилья и д о р о г. Это покрывает
более высокую стоимость жизни, чем в «нижних» штатах. Привязы­
ваются к Аляске и по-настоящему х о р о ш о чувствуют себя тут те,
кто любит природу, д о р о ж и т близостью к ней.

Вы к этим людям относитесь ?
Да, я завзятый рыбак.

А в чем состоит главная трудность житья на Аляске?
Холод. И то, что многие не имеют корней. П риезжаю т без
жены — заработать. Или, потеряв семью, оседаю т тут в одиночес­
тве.
' Прибавляют ли жалованье военным за службу на Аляске?
Да. П рим ерно на четверть зарплаты.

Чем жива Аляска? Чем кормится, что производит?
Сегодня главный д о х о д д а ю т нефть и газ. Но развиты и тради­
ционные отрасли хозяйства — лесопереработка, рыболовство, горньТе'разработки, ну и, конечно, туризм. Аляску многие хотят ви­
деть. За год бывает 7 5 0 тысяч туристов. М ногие прилетают охо­
титься и ловить ры бу — это все стоит денег.

Как защищены права мест ного населения на природные ре­
сурсы?
Одиннадцать процентов всей территории Аляски принадлежит
эскимосам, индейцам и алеутам. О н и живут рыболовством, охо­
той, зверобойным промыслом. Н екоторы е запреты на охоту, су­
ществующие для приезжих, на местное население не распростра­
няются. Что касается неф тедобычи и горны х разработок, то они
могут вестись только с согласия ко р енного населения, на террито­
рии которых они ведутся. Если местное население говорит «Нет1»,
значит, нет — закон на их стороне. Н о разработки с согласия
эскимосов или индейцев ведутся. Прибыли компании делят с вла­
дельцами земли пополам.

А.что растет на Аляске?
В теплицах под пленкой — все. А в грунте — картошка (и
очень хо рош ая!), капуста, морковь. Вызревают зеленый горошек,
ячмень. Но ячмень сеем, если есть рынок сбыта. Достаточно кор­
мов для молочного животноводства. И оно есть. Н о рентабельнее
хлеб и молоко доставлять ежедневными самолетами из Сиэтла.

Какие из нынешних проблем Аляски вы считаете наиболее
важными?

А

Alaska
12

Стабилизация экономики. Бум, связанный с добычей нефти,
породил приток сю да и людей, и капитала. Теперь из-за падения
цен на нефть все резко переменилось. Н екуда деть рабочие руки.
П адаю т цены на недвижимость. В прошлом году, скажем, дом
стоил 3 0 0 тысяч, сегодня если 2 0 0 дад ут — уж е хор о ш о .

Чему учатся пришлые на Аляску у коренного населения? И
чему у пришельцев — местные ?
Приехавш ий сю да учится выживать в местных условиях. Он
присматривается, как одевается эскимос, как ведет себя в экстре­
мальных ситуациях — они тут случаются часто, учится понимать
природ у и ладить с ней. П риезжие учатся чувству коллективизма.
О н о помогает тут выжить. Для американцев с их культом индивиду­
ализма это важ но усвоить.
Но, конечно, и местному населению есть чему поучиться у
белых. М ир меняется. О н сегодня наполнен моторами, разнооб­
разной техникой. И местные жители всем этим владеют. Правда,
предпочитают они работать в традиционном для них промысле —
ловят и перерабаты ваю т рыбу.

Случаются ли конфликты пришлых с коренным населением?
Есть ли смешанные браки?
Конфликты случаются часто. И почти всегда причина одна:
белый охотник увлекся, а то и сознательно нарушил границы уго­
дий, которые кормят эскимосов или индейцев.
Смеш анных браков много. Чаще всего эскимоска выходит
замуж за один о ко го белого. Браки эти стабильны. Но дети тяготе­
ют к о б р а зу жизни белого человека...

Существует ли проблема алкоголизма? Какими средствами
боретесь с ним?
Существует. И проблема очень серьезная. Но какими-то мера­
ми сверху решить ее невозможно. Всячески приветствуем инициа­
тиву борьбы с пьянством снизу. Более чем в половине селений
коренны х жителей алкоголь решили не продавать...

Ну а житель съездил к соседям, напился, да еще и привез с
собой...
Бывает и так. О бщ ина это потерпит, если человек пьет дома. А
если не дом а, могут арестовать и судить. Это согласуется с зако­
нами штата...

Экологические проблемы. В чем они состоят для этих мест?
Главная проблема — нефть. Там, где ее добывают, перекачи­
вают, транспортирую т, обязательно сколько-нибудь разольют. Мы
этого очень боимся. Но пока что б ог миловал. М н о го забот до­
ставляет металлический лом, и главным образом бочки, прозван­
ные «Цветком Аляски». Сейчас постепенно их собираем, прессу­
ем в металлолом. И категорически запрещаем выбрасывать боч­
ки. Привез — увези.
Серьезная забота — сбереж ение тундры. Известно, что след
вездехода не зарастает на Севере двадцать лет. Летом езда по
тундре на вездеходах запрещ ена. Только — зимой.

В свое время было много споров о строительстве нефтепро­
вода. Опасались, что будет загублена уязвимая природа Севера,
пострадает местное население. Что показала практика?
Споры оказались полезными. О ни заставили нефтедобытчи­
ков, не считаясь с затратами, сделать все работы предельно до­
бросовестно. Новейшие технологии и исключительно высокое ка­
чество работ сделали аляскинский неф тепровод экологически безо­
пасным. Эксплуатация его строго контролируется. В полосе около
восьми километров от неф тепровода запрещ ена охота, ограниче­
но движение транспорта.

Каким транспортом пользуется Аляска? Сохранилось хоть
где-нибудь практическое значение собачьей упряжки?
Транспорт всякий. Есть железнодорожная линия с ю га до Ф эр­
банкса. С ю га на север Аляску можно пересечь на автомобиле.
Зимой в х о д у мотонарты и самолеты. Летом из-за обилия воды —
маленькие частные самолеты на поплавках. Я и сам летал на
таком самолете. Но понял: если хочешь остаться живым — летай с
проф ессиональным пилотом. Собачьи упряжки сохранились толь­
ко у проф ессиональны х охотников. Н о на Аляске очень популяр­
ны спортивные гонки собачьих упряжек.

13

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Если можно, немного подробней об этом...
О , об этом м ож но рассказывать бесконечно. В районе Фэр­
банкса проводятся скоростны е гонки на резвых со б а ка х. А в
марте будет дан старт традиционным гонкам А н к о р и д ж — Ном.
Это захватывающее событие, которым живет вся Аляска и кото­
рое приезж аю т освещать репортеры д а ж е из «нижних» штатов.
Представьте себе: мороз — и без д о р о ги по «белому безмолвию»
(помните Д ж ека Л ондона?) мчатся упряжки. Уже несколько лет
побеж даю т в этой замечательной гонке женщины. Сначала ре­
корд дер ж а ла Либби Ридлз. Теперь Сьюзен Батчер... Весь путь,
1 7 0 0 километров, она на с о б а к а х одолела за две недели.

Вы сами-mo в гонках, случаем, не участ вует е?
Участвую. Н о бываю либо контролером на дистанции, либо
кормлю собак.
А какие еще события помогают скрашивать жизнь на Аляске ?
Летом, в июле, устраиваем в Ф эрбанксе олимпийские игры
индейцев и эским осов — культивируем национальный спорт. Каж­
д у ю зиму в А н ко р ид ж е проводим «пушной фестиваль». Когда-то
охотники приходили продавать сю да добытые меха. Сейчас меха­
низм покупки мехов изменился, но яркий, красочный праздник
остался.
Н у и, конечно, с интересом ждут на Аляске весну. На реке
Танана в конце мая проходит праздник Нинела Айспул. Торжес­
твенно лед на реке веревочкой соединяю т с колом на берегу.
Тронулся лед, оборвалась веревочка — весна приш ла! Кто точнее
всех угадает этот момент? Бушуют немалые страсти. Делают став­
ки. Точнее всех угад авш его время ож идает приз в 1 0 0 — 1 5 0 тысяч
долларов. Н о радостный приз для всех — наступление весны.

Чем чаще всего на Аляске болеют?
П ростуда. О со б е н н о для новичков. М естами из-за некачес­
твенной воды распространен гепатит. Н о главная проблема для
нас не болезни, а несчастные случаи — кто-то замерз, переверну­
лась лодка, потерпел ава р ию самолет. Север...

Извините, несколько беглых вопросов... Есть на Аляске, на­
верное, какое-то любимое или характерное блюдо?
Едим м ного рыбы. Видели, наверное, наклейку на бамперах
автомобилей: «Есть ры бу — долго жить и долго любить». Колорит­
ное блю до — индейский суп из лосятины.
А какие животные характерны для эт ого края ?
Лось. Конечно, лось! И медведь тож е. И з птиц — белоголовый
орел, тот самый, что изображ ен на гербе Америки.

Каких знаменитых людей подарила Аляска стране ?
Первым я назвал бы Уолтера Хикла — бывш его губернатора
Аляски. Замечательный человек. Знает д уш у Аляски. Еще — Сьюзен
Батчер, победительница в гонках собачьих упряжек. В Америке
она — все равно что кинозвезда. Н у и еще назвал бы Байрона
Мелота — бизнесмена-индейца, владею щ его промыслами рыбы и
переработкой леса.
А с чего начинали вы на Аляске?
Был п р о кур о р о м в городе Ф эрбанксе...

Тогда вопрос: уровень преступности и характер ее на
Аляске?
Уровень — ниже с р е д н е а м е р и ка н ско го уровня. А доминирую­
щие преступления те, что соверш аются по пьянке.

С какой программой выступали вы, борясь за пост губер­
натора?
<
Разнообразие экономики штата. И расш ирение связей со стра­
нами Т ихоокеанского бассейна.

Сюда входит и Восточное побережье Советского Союза?
В то время я не думал, что может входить. Теперь вижу, что
входит.

Скажите, Стивен, сохранились ли где-либо следы давней
«Русской Америки» ?

Конечно. О ни во многих географ ических названиях. Правос­
лавная церковь является дочерью Русской православной церкви. В
музеях Кодьяка, Ситки, на Алеутских островах, на полуострове
Кенай м ож но увидеть предметы быта русских людей. В языке
эскимосов и алеутов вы услышите русское слово...

А как лично вы объясните]причину продажи царем Аляски?
Причина... (смеется). Самолетов тогда не было. Далековато
была от П етербурга Аляска...

Ну что же, шутить так шутить. Соединенные Шгг,
> 1867 году заплатили за Аляску 7 миллионов 200 тысяч

ров. Вообразим фантастическую ситуацию: Вашингтон решил
Аляску продать. Сколько, по-вашему, стоит она сейчас?
Давайте отложим шутку д о той поры, когда рубль станет кон­
вертируемым. А вот чтобы он стал таковым, нам полезно сотрудни­
чать. И ваше пребывание тут, на Аляске, я приветствую.

Хорошее окончание разговора! В чем конкретно вы видите
пользу сотрудничества с советским Севером и Дальним Вос­
током ?
Ну, во-первых, тепло наш их отношений поможет растопить льды
в Беринговом проливе. И от этого выиграют все — Аляска, Чукотка,
Россия, С Ш А . Мы ведь соседи, и очень близкие. Аляска нуждается
в деловых отнош ениях с вашим Востоком. И , насколько я понимаю,
это потребность взаимная. Так давайте же действовать!

Таким был разговор на пороге этого путешествия. Мне пред­
стояло теперь своими глазами увидеть и оценить все, что ска­
зал губернатор.

«Лиласа ^олыие, чем вы ццмсшне. . . »
О дин из правителей русской Америки Кирилл Хлебников в начале
прош лого века писал, имея в виду Аляску: «Сей соседственный
нам край мало известен». Не знаем Аляску мы и сегодня.
— Ты загорел. О ткуда?..
— Да вот вернулся...
— Загар на Аляске?!
Пожалуй, все знают, что Аляска была когда-то русской и что
потом Аляску почему-то продали. Полагаю т, что и сегодня Аляска
жива добычей золота и мехов. Н у и, конечно, что это край белых
безмолвий, снегов, морозов. И ничего нет в ней больше. Послед­
ним представлением об Аляске обязаны мы Д ж еку Лондону. Но
любимый нами рассказчик был на Аляске недолго, был в зимнее
время, был в континентальной части Аляски (Верховье Ю кона), где
морозы не уступают нашим якутским. И , самое главное, был
Л ондон калиф орнийцем, ю жанином, для него и Вологодчина наша
показалась бы белым безмолвием... С представлением об Аляске
по Л о н д о н у приземлились мы, помню, в А нкоридж е, в феврале —
шубы, треухи, унты. И встречены были восторженным воплем теле­
визионщиков: «Не снимайте, оставайтесь, пожалуйста, в шапках!»
Сами они были без головных уб оров и в куртках, какие носят у
нас в апреле. Температура была минус два градуса.
Теперь, побывав на Аляске четыре раза, увидев многие ее
уголки, могу сказать: на редкость разнообразный край! Существу­
ет по крайней мере шесть разных Алясок. Есть полярная зона
(«Северный склон»), где, помните, три кита оказались в ловушке.
Зимой в том крае шестьдесят семь суток длится непрерывная ночь,
а летом такое же время солнце не уходит за горизонт. Те, кто
знает наш север, легко представят здеш ню ю жизнь. Лю дей немно­
го. К оренное население — эскимосы. Есть и ю ж ане — учителя,
медики, добытчики нефти. О ни терпят север за хорош ие деньги.
Нефтяников по строгом у гр а ф и ку привозят сю да самолеты. Сим­
вол этого края — белый медведь.
А теперь отыщите на карте аляскинский юго-восток. Американ­
цы эту часть штата называют «ручкой от сковородки». Прилетев

сю д а с севера, чувствуешь себя попавшим едва ли не в тропики леса из необхватных вечнозеленых деревьев (ели и кедры) покры­
ты мхами, сумрачно, влажно. М о р е не замерзает. На побережье
в погожий день, как в Крыму. Н о поскольку солнце гость тут не
частый, то оптимисты говорят: «место вечной весны», пессимис­
ты — «вечная осень». Символом этих мест является любящий воду
белоголовый орлан. Н о по контрасту с белым медведем стоит
назвать не столь приметную, как орел, но ха р а кте р н ую птицую ж анку колибри! О н а тут гнездится.
Вы скажете, как ж е так, по ш иротам Аляска — это наша
Чукотка, почему же такая теплынь? Объяснение есть. Во-первых,
«ручка от сковородки» все же ю жнее Чукотки, во-вторых, хребты
гор на Чукотке тянутся с ю га на север и арктический воздух течет
между ними беспрепятственно вниз. На Аляске же горы тянутся
вдоль параллелей и служат барьером северным холодам . Мало
того, юго-восточную часть Аляски «отапливают» японское течение
Куросио и теплые юго-восточные ветры Тихого океана. О ни смягча­
ют климат и там, где д р у г за другом тянутся в о кеане Алеутские
острова. Тут нет лесов, но еще первые м ореходы , открывавшие
Русскую Америку, были очарованы изумрудной зеленью островов,
Край этот ветреный и туманный, с климатом относительно мягким.
Так же, как на Камчатке, наблюдается тут растительный гигантизм.
На острове Уналашка я собирал морош ку, походивш ую на гроздья
красной икры. Ее и называют тут: «лососевая ягода».
В местах Д ж е ка Л о н д о н а — верховья Ю к о н а — я побывал
летом. Трудно было поверить, что ты на севере. Почти туркменс­
кое колючее солнце жгло кож у, собаки лежали с высунутыми
языками, сороки сидели на ветках с раскрытыми клювами, дрозд
на гостиничном подоконнике трепетанием крыльев охлаж дал изне­
могших в гнезде птенцов. Градусник в тот день показывал по
Ф аренгейту 9 4 , по Цельсию + 3 5 . Это центральная, континенталь­
ная часть Аляски. Летом тут возле Ю ко н а вызревают помидоры,
зимой же — Д ж ек Л о н д о н не преувеличивал — Белое Безмолвнее
морозами под пятьдесят. Символы этого края — медведь и дикий
олень. За стадами оленей когда-то бродили тут индейцы племени
Атапаска. Я гостил в их рубленной из еловых плах деревеньке. Для
охоты сезона не было. Н о мы о ней много и интересно поговорили
и посмотрели видеозаписи.
А теперь переведем взгляд на карте к местам, где Аляска
глядит на запад, через Берингово море, в Сибирь. Тут с Чукоткою
много сходства, хотя климат все же помягче. Л есов почти нет.
Тундра, то равнинная, то всхолмленная, то горбящаяся горами;
почти всегда ветреная, неуютная, однако не лишенная красоты.
Есть в ней особая, на весь мир известная Дельта, образуемая
двумя великими реками — Ю коном и Кускокуимом . В Соединен­
ных Ш татах по величине эти реки стоят в таком порядке: Миссиси­
пи, М иссури, Ю кон, Кускокуим. Две великие артерии, собирая
водную дань с просторов Аляски, близ впадения в океан, сближа­
ются и об разую т гигантский мир равнинных болот, где суши мень­
ше, чем вод и топей. На Аляске более трех миллионов озер.
Большая часть из них приходится на знаменитую Дельту. Нетрудно
представить, сколько летом бывает тут разных птиц и, разумеется,
комаров.
Тут в Дельте и на линии побережья в редких деревеньках живут
эскимосы. Из животных символом этих мест являются гусь, куро­
патка и м орж. В островной деревеньке Гэмбл мне сказали: для
них, пожалуй, главным кормильцем является кит. Попробовал я
китового мяса. И сидел на китовых костях, которы х тут так же
много, как дров в какой-нибудь сибирской деревне...
Названо несколько ярких выразительных природны х зон. Но
сколько на Аляске разных оттенков, полутонов! Тут есть высочай­
шие горы. Пролетая в 1 9 7 5 году через полю с в Америку, с
большой высоты я видел только вершины. О ни протыкали серую

пелену облаков и сияли на солнце сахарной белизной. Есть тут
громадные глетчеры — текущий с гор лед. Когда летишь вдоль
ю ж ного побережья, то видишь эти зелено-белые языки, «наглядное
пособие», пом огаю щ ее понять: хрупкий лед в то же время текуч,
пластичен. Реки, рожденны е ледниками, мутные, неспокойного
нрава. Глядя сверху, наприм ер, на Танану, текущую в Ю кон,
трудно определить русло: бесчисленные протоки, острова, мели.
Река даж е в солнечный день выглядит серой, безжизненной. А на
ю жном побережье глетчеры обрываются в море и плавают в нем
сине-зелеными призраками, возле которых вдруг видишь задран­
ный хвост кита, леж ащ его на спине калана, прыгающих от возбуж­
дения перед входом в ручьи лососей.
На Аляске множество тихих, отраж аю щ их горы озер. В них
видишь вдруг спасаю щ егося от комаров лося, севший на воду
самолет или рыболова-медведя у текущего из озера ручейка.
Лю ди тут появляются половить рыбу и побыть в одиночестве.
Л еса Аляски называются русским словом «тайга». Так же, как
и в Сибири, они б ескрайние — почти половина территории штата,
так же летом они горят, есть в них множество ягод, таких же, как и
в Сибири, есть и грибы — радость лосей и индейцев (пришлые
люди грибов не едят). Л еса центральной Аляски напоминают нашу
тайгу где-нибудь возле Братска — довольно угрюмы и с первого
взгляда безжизненны. Ю ж нее, там, где видишь сверху блестки
озер, пейзаж напоминает Финляндию. А полуостров Кенай —
южная часть Аляски, в свое время хо р о ш о обжитая русскими, —
это наш а Л енинградская область: огромные сосны и ели, заросли
бузины и шиповника, розовые поляны иван-чая, грибы-мухоморы.
В здешних ча щ а х обитает много лосей, рядом с бурым медве­
дем живет барибал (черный медведь), встречается рысь, видишь
следы зайчишек, летают ястреба и полярные совы. О б этом надо
поговорить о со б о , потому что мир животных на Аляске чрезвычай­
но богат. А что касается леса, то видишь в нем вдоль рек тополя и
ольху, осину, ивняк, березу. Нет почему-то кедрового стланца,
которым богата наш а Чукотка. Савва Михайлович Успенский,
замечательный наш знаток С евера, сказал, что чувства справедли­
вости б ог не лишен. Аляска способна жить и без кедра, обитате­
лям же Чукотки — медведям, соболям, разным птицам без кедро­
вых орехов никак не прожить.
Есть на Аляске вулканы — спящие и активные. Есть вечная
мерзлота. На севере она сплошная, ю жнее — линзами. Я видел
горе одн о го поселенца около Ф эрбанкса, которому «посчастли­
вилось» построить дом как раз на такой линзе. Через два года
дом осел, разломился. Тут часты землетрясения, последнее круп­
ное было в 1 9 6 4 год у — более сотни погибш их и немалые разру­
шения. На острове Уналаш ка нас ночью подняли с постелей сире­
ной — сотни лю дей в потем ках поднимались на гору из-за боязни,
что го р о д накроет волна цунами, нередкий спутник землетрясе­
ний.
Как видим, Аляска — разнообразны й край. Летом, если гля­
деть сверху, она сине-зеленая от лесов и воды. Осенью, недели
три во время «индейского лета» («бабье лето» по-нашему) Аляска
вся в желтом и красном . Зимой цвет у нее черно-белый. Зимой
пахнет Аляска снегом, дровяным дымом, собаками — их тут не­
редко по два-три десятка около дома. В июне Ф эрбанкс, второй
по величине го р о д Аляски, настоян был на черемухе. А чуть позже
Аляска начинает пахнуть рыбой — свежей на реках, на ручьях, на
озерах, на речных и м орских пристанях, в деревнях же и речных
станах — повсю ду запах копченой рыбы. Глянешь на дощатый
сарайчик — вьется над ним синеватый дымок. Это значит — горит
под крышей ленивый костер, а над ним, на жердях, висят расплас­
танные лососи.
Р азнообразна и часто непредсказуема аляскинская погода.
Улетая в Ситку — место «вечной весны», мы прихватили зонты, но в

17
□

2 В. Песков. «Аляска больше, чем вы думаете».

бывшей столице Русской Америки было три дня типично крымской
погоды, а вернувшись в А нкоридж , где полагалось быть вёдру,
увидели затопленные дож дем улицы. Большая А м ерика в прогно­
зах погоды по телевидению Аляску игнорирует, как будто ее и
нет. Зато сама Аляска прогнозу погоды еж едневно уделяет трид­
цать (!) минут... С пулеметной скоростью идет рассказ о темпера­
турах, давлении, приливах-отливах, о состоянии рек и озер, о
хар а кте р е и интенсивности осадков во всех уголках громадной
земли. В эти полчаса вся Аляска сидит у телевизоров. Кому-то
надо лететь на маленьком самолете, плыть на лодке, на катере,
добираться куда-то на снегоходе или на лы жах, и надо прикиды­
вать, как одеться, где придется искать на случай задерж ки приют.
При бездорожье, различии климатических зон и специфическом
транспорте новости о погоде на Аляске — важнейш ие новости.
Если вы хотите доставить аляскинцу удовольствие, скажите:
«Аляска — это не штат, Аляска — большая страна». Вы скажете
правду. Аляска очень большая. В одном из туристских проспектов
я прочел изречение: «Аляска больше, чем вы думаете».
«Аляску нельзя разглядеть в один раз. П риезжайте еще!» Те­
хасцы в Ам ерике любят говорить, что их штат самый крупный. В
ю ж ной своей гордыне забывают они об Аляске. О н а в два раза
больше Техаса. Аляскинцы всю ду — в книгах, буклетах, на открыт­
ка х — любят силуэт штата накладывать на контур остальной Аме­
рики.' Получается одна пятая всей территории. Есть чем гордить­
ся — более двух тысяч километров с ю га на север, почти четыре
тысячи — с запада на восток. А что касается береговой линии, то
острова, полуострова, заливы, проливы, бухты, ф иорды образуют
причудливое кружево, скрытое мелкомасштабной картой и пред­
стающ ее в неописуемой красоте, когда это видишь не на бумаге,
а в красочном естестве. Вот почему аляскинцы так убивались,
когда потерпел аварию танкер с нефтью. Нефтяная волна осела
на живописнейшем кружеве берегов залива принца Уильяма.
О б наруж ение Аляски завершило эп о х у великих географичес­
ких открытий. На карте 1 7 1 4 года в том месте, где мы сегодня
видим Аляску, была пустота. Русские землепроходцы, прошагав
всю Сибирь, не остановились на б е р е гу О ке а н а , а двинулись
далее в море. В 1741 году нога европейца впервые ступила на
сушу, которую местные жители называли Аляска (Альежка, Алясха, Алясхан), что означает «Большая земля». Это слово, однако,
утвердилось значительно позже. Первоначально Аляска называ­
лась Русской Америкой. С еверо-запад Н ового Света постепенно
обретал контур на картах. Н о говоря обр а зн о , Аляску открывали
и закрывали несколько раз со о б р а зн о с ценностями каждого
времени. Этот край пережил несколько л и хо р а д о к. Первой была
меховая, она способствовала открытию и освоению края русски­
ми. Потом об Аляске заговорили в связи со страстями, кипевшими
вокруг золота. В 1 9 6 8 год у началась нефтяная лихорадка.
Нефтяное богатство в тысячи раз превосходит стоимость всех
добытых мехов и золота. О дин лишь неф тепровод для транспорти­
ровки горю чего стоил девять миллиардов долларов. У нефтяной
бочки, однако, имеется дно. И уж е предсказано, когда иссякнет
невозобновляемый продукт. А посему Аляска не в лихорадочном
темпе, а планомерно и осто р о ж но вводит в экономический обо­
рот ценности, которые не иссякнут, если использовать их разумно.
О д н а из ценностей — ры ба. Аляска в А м е р ике — главный ее
добытчик. Вторая ценность — нерастоптанная человеком приро­
д а . Красота ландшаф тов, первозданность всего, что видишь, бо­
гатство животного мира, возможность уединиться делаю т Аляску
последним незагаженным храм ом дикой природы. И с каждым
годом эта ценность для человека будет лишь возрастать. Уже и
сегодня туризм, охота и спортивное рыболовство являются на
Аляске важнейшей статьей д о х о д а , стоящей следом за нефтью и

коммерческим рыболовством. Выгодное географ ическое положе­
ние делает Аляску доступной для жителей всей земли. Я тут встре­
чал филиппинцев, ф ранцузов, австралийцев, японцев, немцев, бра­
зильцев. Бог даст, и мы оправимся от безденежья и тоже сможем
сю д а заглядывать — это же рядом.
В ласковом слове «Аляска» есть какая-то магия. Индустрия
туризма эксплуатирует слово всеми возможными средствами. Знач­
ки, поясные ремни, майки, куртки, кепки, кружки, книги, открытки,
ж елезнодорожны е вагоны, шоссейные трейлеры, обложки журна­
лов — всю ду б р о ско е аппетитное слово «Аляска».
Говоря о природны х ценностях края, важно заметить: Аляска
защищена и законами, и заботами, и культурой от вездесущего
ныне разрушения и осквернения природы. Путешествуя, я не уви­
дел тут ни свалок, не видел ни одной лужи разлитой нефти, ничего
оскорбляю щ его глаза. К онф етную обертку тут бросить неловко.
Сидя с ш оф ером в машине, я протер объектив и приготовился
сдунуть в око ш ко пуш инку ваты. «Нельзя! — остановил мою руку
ш о ф е р . — М о гут ош траф овать». Самая популярная надпись, са­
мый популярный значок представляют собой три слова и красный
бурячок сердца — «Я лю блю Аляску!»
Кто живет на Аляске? Двести пятьдесят лет назад русские
мореходы и промышленники обнаружили тут алеутов, индейцев и
эскимосов. Эти пришельцы из Азии осели тут примерно семь— десять
тысяч лет назад, приспособившись к здешним суровым условиям.
Индейцы племени Атапаска жили тем, что давали им реки и лес.
О ни били лосей, медведей, бобров и кочевали со стадами диких
оленей. Алеутов кормило море. На легких одноместных и двух­
местных л од ках из кож и — б а й д а р к а х алеуты плавали в океане.
Эскимосы охотились на м оржей, тюленей, китов, били дичь в тунд­
ре. Это были дети природы, полностью от нее зависевшие и при­
способленные жить на грани возможного.
Появление белых людей на Аляске не могло не коснуться
жизни аборигенов. Н о пострадали главным образом алеуты, куль­
тура которы х была разруш ена сибирскими добытчиками пушни­
ны. В наши дни цивилизация белого человека опрокидывает веко­
вые устои жизни индейцев и эскимосов при всей очевидной заботе
о них. И это стоит отдельного разговора. Здесь же скажем:
аборигенов сейчас на Аляске примерно 7 0 тысяч. О коло 4 0 тысяч
эскимосов, 2 5 тысяч индейцев, 7 тысяч без малого алеутов.
Всего на Аляске живут полмиллиона людей. Из них ровно
половина — в А н ко р ид ж е , в самом крупном городе штата. О с ­
тальные города небольшие. Аляскинский старожил Дик Коллин
мне так их представил: «А нкоридж — эконом ика, Д жуно (столи­
ца) — политика, С итка — история, Кодьяк — ры ба, Ном (центр
золотой л и хо р а д ки ) — экзотика, Бэтел — провинция, Б а р р о у —
север, а Ф эрб анкс (Дик живет в Ф эрбанксе) — это лучшее место
для жизни, «деревня с городом вперемежку».
Ни в одном штате Америки нет деревень. Есть фермы, города
и поселки. Деревень нет. На Аляске же есть. Я в нескольких был.
П ом ню запах деревенского дыма, лай собак, не закрытые на
замок двери. V многих д еревуш ек есть взлетная полоса, во всех —
хо р о ш и е школы, везде — «тарелки» спутниковой связи, магазин,
почта, мальчишки носятся на вездеходах, старики сидят на ска­
мейках либо на китовых костях возле домов...
И есть на Аляске жилец о соб ого рода. О н не терпит ни
го р о д а , ни деревни. Его домик спрятан в лесу, и только почтовый
ящик возле дороги скажет тебе: кто-то живет. А есть такие, что не
выносят и близость д о р о ги . Ж ивут где-нибудь на озере, на ручье —
моют золото или охотятся. В рубленой хиж ине — «аляскинская»
дровяная печь, электричества нет, а значит, нет и телевизора, за
в одою ходят к ручью, под подуш кой у такого аляскинца — писто­
лет. В городке, куда он изредка выбирается за продуктами, его

сразу узнаешь по небрежной одеж де, по б о р о д е , по манере
держаться. Вот объявление в журнале «Аляска» одн о го из таких:
«Н ужна ж ена склада викингов, которая разделит со мной жизнь
на хребте Брукса. М не с о р о к два. Я здоров как медведь. Но
устал от одиночества. Л ю блю пр ир о д у и жизнь без сутолоки. Есть
аэроплан. О б р а зо ва н ие получил в колледже. Д ж. Л арини». Такие
Аляске не изменяют. Но и те, кто живут в го р о д а х и поселках,
говорят: «Мы сначала аляскинцы, а потом американцы». К выход­
цам из «нижних 4 8 » (так называют тут жителей всех остальных
штатов) отнош ение снисходительное: «Знаем, поживут год-другой
и уедут». С реди тех ж е, кто тут остался, наблюдаеш ь трогательное
«северное братство». На острове Б аранова меня на маленьком
самолете специально свозили к столетнему старику Ф реду Баговику — познакомиться. Ф р е д семьдесят лет живет на Аляске. А
тетушка Лини Такер дож ила тут д о 111 лет. Ее именины в послед­
ний год жизни отметила вся Аляска, д а ж е президент С оединенны х
Штатов прислал старуш ке п о д а р о к и телеграмму.
Аляска с о р о к девятый ам ериканский штат. С о дня покупки
этой земли у России (1 8 6 7 г.) д о 1 9 5 0 года «полярный привесок
Америки» назывался «территорией» и был некой зам орской полу­
колонией. Борьба за статус штата была упорной. И п об еду х о р о ­
шо помнят. Теперь у Аляски все «как у людей». Своя экономика,
свое правительство, свой гимн и девиз («На север, в будущ ее!»),
свои живые символы — цветок незабудки и полярная куропатка.
Аляскинский ф лаг на всех ф лагш токах развевается в паре с
полосатым ф лагом Соединенных Ш татов. О н синего цвета и на
нем золотом — ковшик Большой Медведицы и Полярная звезда.
О ф орм ление ф лага придумал семиклассник Бени Бенсон, побе­
дивший на аляскинском конкурсе школьников. Аляскинцы любят
свой штат, гордятся его самобытностью и, п о доб но техасцам,
имеют слабость к милому хвастовству. На ярм арочном щите близ
А нкоридж а я прочел: «У нас на Аляске самые рыбные реки,
самые большие медведи, самые крупные лоси, самые высокие
ели, самая большая нефть». Чуть ниже — приписка синим ф лом ас­
тером: «И самые высокие цены». А еще ниже — опять приписка:
«Но и зарплата — д а й бог!» Все верно. Плотник Крис Пинг, с
которым мы ездили на рыбалку, получает тридцать три доллара за
час работы...
Перечитал написанное. Получилось что-то вроде «введения в
Аляску». Остается сказать немного о транспорте. Семь недель
путешествия были сплошной д о р о го й и одолением бездорожья. В
годы Д жека Л о ндона основным транспортом в этом крае были
собачьи упряжки. П оклаж а искателей золота, утварь кочую щ их
индейцев, перевозка грузов и почты — все на с о б а к а х . Собачий
транспорт продерж ался д о середины шестидесятых годов. Вытес­
нять его начали самолеты, а прикончили вездеходы, снегоходы ,
моторные лодки, автомобили. С обак, однако, не перевели. О ни
есть повсю ду, и в немалом числе. Гонки собачьих упряж ек —
национальный вид спорта Аляски. Н о в индейской деревне на
Ю коне охотник-трапер показал мне легкие деревянные нарты и
дю ж ин у резвых голубоглазых сибирских лаек — «доверяю только
собакам». Но это лишь исключение, сегодня Аляской движет мо­
тор, автомобильный в первую очередь. Тут немало очень х о р о ш и х
до р о г. Из А н ко р ид ж а через Ф эрб анкс и канадский Д оусон мож­
но попасть в «нижние 4 8 » — д о р о гу построили в 42-м году, когда
японцы ущипнули Аляску со стороны алеутской гряды островов.
Еще одну большую д о р о гу проложили вдоль неф тепровода. О на
покрыта лишь щебнем. Н о езда по ней интересна — мы увидели
всю Аляску от ледового побережья д о южны х незамерзаю щ их
вод. Есть тут и рельсовый путь, идущий из центра Аляски к югу.
П ассаж ирские поезда хо рош и на этой до р о ге тем, что садиться в
них можно вместе с автомобилем, вагоны в поезде двухэтаж ные, с
почти сплошь застекленным верхом и (прелесть!) поезд может

остановиться в самом неожиданном месте, чтобы забрать охотни­
ков, убивших лося, или заплутавшего сборщ ика ягод.
На лодке мы проплыли более ста километров по Ю кону. А во
все удаленные от А н ко р ид ж а точки добирались на самолетах, на
рейсовы х — полтора часа в самый дальний конец, и на маленьких
самолетах, их называют тут «буш-авиация» («кустарниковая авиа­
ция»), Раз десять садился я в такие машины, прощаясь мысленно с
жизнью, потому что приземлялись мы на горном хребте, на речной
гальке, на леднике, на морской отмели, на сухом пятачке, возле
свайной эскимосской деревни. Но ничего, бог миловал. Не зря
аляскинских «буш-пилотов» считают лучшими в штатах. На Аляске
маленьких самолетов «только чуть меньше, чем комаров». «Бушпилоты» были героями освоения этого края. А сегодня они доста­
вят вас в такое место, куда ничем другим добраться нельзя.
Замечательная страна Аляска! Верно сказано: «Аляска боль­
ше, чем вы думаете». И она очень, очень красива. Американский
ге о гр а ф Генри Ганнет советовал соотечественникам обязательно
побывать на Аляске. Н о не в молодости — «Пейзажи здесь столь
величественны, что после них вас уж е ничто в жизни не восхитит».
Двести пятьдесят лет назад первыми этот край увидели русские
м ореходы .

На

nofioie

t&ifoqftbi

Для жителей «нижних» штатов вся Аляска — Дальний Север. А на
Аляске есть север свой, и есть у Аляски юг. И х разделяет про­
странство больше чем в тысячу километров и горные цепи, не
даю щ ие хо да холодным ветрам сЛ е д о вито го океана. Ю г и север
Аляски очень разнятся. Путешествие так сложилось, что в двух этих
крайних точках аляскинской географ ии мы побывали в течение
десяти дней. Выбор места в о б о и х случаях был связан с близостью
нефти.
— Василий, — говорили мои друзья Роберт, Дэвид, Крис и
А ндрей, — в А рктическом заповеднике нам побывать обязательно
надо. Этот район объявили неприкосновенным, когда шли баталии:
добывать — не добывать нефть? А теперь нефтяники глаз положили
на заповедник. Нам надо его увидеть, там много животных...
И вот на маленьком самолете с большого северного а эр о д р о ­
ма мы летим в заповедник. С о р о к минут над тундрой. Слева
виднеется океан с крош евом белого льда. Внизу тундра, порази­
тельно похож ая на кр о коди ло вую ко ж у — вся в неправильной
ф ормы клетках. Так трескается от жары дно высохших водоемов
на юге. Тут ж е — вековая р аб ота морозов. П о этой зеленой
мозаике — голубые блестки озер, ручьи и змеистые речки, теку­
щие в океан. V речек — опуш ка из низкорослого ивняка. На
о зе р а х белеют лебеди — уж е с выводками. Медведь, избравший
глубокое русло реки для п одход а к оленям, озадаченно смотрит
на самолет, с о о б р а ж а е т: продолжать ли о хоту или дать деру?
Разворот самолета ускоряет его решение, и мы видим, как из-под
лап у медведя разлетаются брызги. Вся тундра — сплошное зеле­
ное м окрое место...
А справа, к ю гу — отроги гор. Тут реки текут уж е в бурых
глубоких каньонах. Горы — безлесные, кончается зелень травы и
сразу — лунный пейзаж: мягкие осыпи, зубчатые каменистые греб­
ни, похож ие на бритые головы возвышения. Тут тундра переходит
в знаменитый, пересекаю щ ий всю Аляску с запада на восток
хребет Брукса. С амолет скользит по р а сп а д ку между горами
красным комариком. Где сесть? Внизу какая-то речка, бегущая по
камням. Прыг-прыг... Хвала пилоту, сели около самой речки.
Через пять минут самолет улетает, и мы чувствуем себя при­
шельцами на иную планету — все ново и незнакомо и накрыто

колпаком оглушительной тишины. Уш едшее за горизонт солнце
еще освещает верхуш ку горы, окраш ивает ее каменистую белую
осыпь в ярко-розовый цвет, а скалистые гребни по д р у гу ю сторону
речки — угольно-черные на уга са ю щ е м небе. Мягкими яркими
звездами белеет в низине пушица. Все светлое в призрачном сум­
раке северной ночи особенно выделяется. Наши палатки выглядят
нечаянно уроненными с неба в эту долину чуждыми ей диковинны­
ми цветками. Белые крапины выдают затаившуюся на камнях не­
боязливую куропатку... Хлопанье крыльев взлетевшей птицы воз­
вращает нам ощущенье реальности: мы до м а , на нашей милой
земле, только в дальнем, малознакомом ее уголке.
Розовый цвет на верхуш ке горы бледнеет. Выплывает из-за
высоких вершин круглая, как лицо молодой эскимоски, луна, слыш­
но на камнях в ивняке нежное бормотанье речонки. Перекликают­
ся, как видно, разлученные нами птенцы и приседаю щ ая на камне
нарядная, величиной со скворца птица-мама. А вот и комарик!
Летит, почуял тепло прибывших. С любопытством разглядываю
севшего на р уку кровопийцу. Точно такой же, как где-нибудь на
М ещ ере. Уперся ножищами, вгоняет шприц в м ою кож у. Посветив
ф онариком , вижу, как полосатое тельце разбойника разбухает,
становится рубиновым от моей крови. А спутники уж е вовсю про­
тестуют против разбоя — хлопаю т себя по рукам , по щекам, ищут
в р ю кза ка х накомарники...
Спать почему-то не хочется, белая ночь с до б а вко й лунного
света погруж ает нас в свои чары. Роберт достает странный музы­
кальный инструмент, подаренный ему стариком-эскимосом в Ка­
наде, — хлипкий ящичек величиной с книгу и на нем две струны.
Роберт слегка касается пальцами струн и получается что-то похо­
жее на перекличку птицы-матери с затаившимися птенцами: пимпим... пим-пим...
До нас в этом месте побывала группа ам ериканских биологов.
И щ у глазами хоть какой-нибудь след их пребывания здесь — ни
единой бумажки, ни кругов от костра, ни д а ж е примятой травки,
только о коло речки отпечаток ботинка на глине — брали воду.
Это и нас обязывает ничем не оскорбить этот живущий без вмеша­
тельства человека закоулок Земли...
У нашей экспедиции в заповеднике две задачи. М ои амери­
канские компаньоны, обеспокоенны е разговорам и о планах не­
фтяников буравить тут землю, хотят войны. «Снимем фильм, пока­
жем, на что они покушаются. И если д а ж е не добьемся победы,
все же заставим нефтяные компании заплатить х о р о ш у ю цену за
вторженье сю да. Эта цена — забота об о х р а н е природы». Зада­
ча вторая у нашей компании — притереться д р у г к д р угу. Вместе
мы совершим часть путешествия по Аляске, а потом встретимся на
Камчатке. Тут, в заповеднике, мы начнем есть тот самый «пуд
соли», который делает людей друзьями, либо разводит их в раз­
ные стороны.
П онем ногу о компаньонах. Все они, исключая А ндрея Климен­
ко, бостонцы, но к слову «интеллигенты» надо прибавить еще
слово «бродяги» — объездили ш ар земной, добы вая для образо­
вательной передачи ам ериканского телевидения сюжеты, знако­
мые нам по «Клубу кинопутешественников». По части снаряжения,
разбивке лагеря, ориентации по картам я сразу записываю себя к
бостонцам в ученики. Авторитет их в А м ерике очень высок. Фир­
мы, производящие обувку, одеж ду, палатки, рю кзаки, походные
печки, еду, — все д а ю т им бесплатно «на испытание». Эта щед­
рость сторицею окупается — фильмы о путешествиях смотрят мил­
лионы людей, и торговая м арка на рю кзаке, ботинках, на куртке
завербует новые тысячи покупателей. Кроме того, «испытатели»
напишут для фирмы «закрытый отзыв»: что оказалось практичным,
а что не очень. Так совершенствуется продукция и вербуются
потребители.

Роберт Перкинс.

П о д Аляску — Камчатку мои друзья добыли уйму всякого
снаряжения. Я тоже получил «для испытания» розовую теплую
куртку, картузик, непромокаемы е штаны и куртку, несколько пар
замечательных теплых носков и ботинки, которые сходу мне не
понравились — грубая комбинация ш ахтерских калош и верха из
свиной кожи. А на поверку вышло: «калоши» эти оказались необы­
чайно удобными для хождения по земле, где то и дело встречаешь
воду. С апоги были бы тяжелы, а «калоши» с зашнурованным
прочным верхом — прямо как б абуш ка прописала. А вот ярких
цветов одеж да ко д во р у не пришлась, я, извинившись перед «коман­
дой», попросил разрешенья остаться в своей невзрачной зелено­
б ур о го цвета «энцифалитке» — возраст не позволяет быть ярким
как попугай. Уговорам я не подвергся — американцы с уважени­
ем и терпением относятся к праву каж д ого поступать как ему
хочется - за столом тебя, наприм ер, не будут уговаривать есть,
не будут настаивать, чтобы выпил. Н о мое отношение к пестрой
о деж де н еож иданно разделил Крис — кинооператор: «Очень уж
ярко, все подавляет в кадре».
В целом со сбором экспедиции в заповедник опытные мои
друзья сильно переборщили. Груз потребовал лишнего рейса ма­
ленького самолета. И почти все с таким же лишним рейсом при­
шлось назад увезти. «Понимаешь, Василий, ты у нас — гость. Ну,
мы хотели, чтоб было все не в натруску», — с улыбкой оправды­
вался Роберт.
Роберт П еркинс у нас за старш его. V него уж е заметная
лысина. П одоб но тому, как я привык к своей кепке, Роберт не
расстается с вязаной ш апкой — пода р ко м сестры. После универ­
ситета Роберт уп о р н о искал свое место в жизненном лабиринте.
Женитьба счастья не принесла. «О на и особенно ее родители
хотели, чтобы я делал деньги. Я показал, что умею их делать, но
почувствовал: посвятить жизнь погоне за деньгами я не могу». С
ж еной пришлось расстаться. А лечиться от потрясения Роберт
уехал на Север, в Канаду, и тут среди индейцев и эскимосов в
неприхотливой жизни среди природы Роберт себя нашел. О своем
открытии мира он попробовал написать, и сразу же был замечен,
что очень непросто в гром адном мире печатной продукции С Ш А .
А год назад Роберт в каноэ один проплыл по безлюдной реке
канадского севера более тысячи километров и снял фильм, геро­
ем которого была р е ка , жизнь у этой реки — гагары, утки, сусли­
ки, лисы, олени, медведи — и он сам. Снимал Роберт маленькой
любительской кам ерой — ставил ее на треногу и, сидя перед ней,
рассказывал, что он видит в этот момент. «Вот, смотрите, у меня на
ладони птенец, он первый раз встретился с человеком, и мать его
тоже, возможно, людей не видела... В гости ко мне, к палатке
подошел лис. О н любопытен, как все живое...» Камера, укреплен­
ная на носу лодки, снимала Роберта, когда он боролся с течени­
ем на п орогах, когда проплывал мимо медведя, ловившего рыбу.
Фильм, смонтированный из коротеньких монологов в тундре, пока­
зан был телезрителям под названием «Великое одиночество». Имел
успех. И Роберт почувствовал: его сердце крепко связано с Севе­
ром. К нашей компании он присоединился в последний момент
смертельно усталый — сидел над книгой. О н а выходит с тем же
названием «Великое одиночество».
Для нас Роберт — авторитет во всем, что касается С евера. С
уважением смотрим на пропитанное жиром весло, с которым он
плыл по канадской реке, слушаем рассказ его о том, как питался,
во что был одет в путешествии, каким опасностям подвергался.
К аж дом у из нас он дал по свистку — «превосходное средство
против медведей». В телефильме, задуманном бостонцами, Робер­
ту уготовлена роль ведущего (наш Сенкевич). О н знает, как надо
держаться перед камерой Криса. Но и своя любительская камера
с чемоданом пленки у него всегда под рукой. Утром, умывшись,
он отходит куда-нибудь в сторону, ставит ящик на треногу и начи­

нает «шаманить». Мы не слышим, что он говорит, но видим жестикулирует, показывает будущим зрителям то камешек, то цве­
ток, то пестрого леминга. Забегая вперед, скаж у: и на Камчатке
день Роберта начинался с «шаманства» и тем же заканчивался. И
были у него еще ритуалы. После того, как палатка поставлена, он
втыкал перед ней линялого пластмассового ф ламинго — «эта пти­
ца стояла у нас в садике пе р е д домом, теперь всю ду вожу с
собой». Когда зажигался костер, Роберт являлся с бутылкой рома
и всем наливал по глотку. А на Камчатке в каж дом поселке он
непременно хотел увидеть п е ка р н ю — «слабость, в юности рабо­
тал пекарем и лучший запах для меня — запах теплого хлеба».
Кумир Роберта — ка н а дски й писатель Ф арли М о у э т — «Васи­
лий, понимаешь, своими книгами он изменил у белых людей отно­
шение к жителям С евера».
Когда мы разбили свой лагерь здесь, в заповеднике, Роберт
извлек коричневый пластиковый мешок, в каких повсю ду в США
пакуется мусор, и, как пастор, прочел недлинную проповедь:
«Пластик, уп а ко вку от пленки и от продуктов, огрызки яблок,
обломки кара н да ш е й , жестянки — все сю д а ! Великие и малые
нужды справляем не ближе пятнадцати метров от речки. Мы, так
же, как наши предшественники, не должны оставить никаких сле­
дов». И мы выполнили это требование — «распаковался — упа­
куйся!» — увезли с соб ой со стоянки м еш ок м усора.
Еще одного члена наш ей команды зовут К ристоф ер Кнайт.
Если бы надо было в какой-нибудь фильм найти пер со н а ж на роль
веселого гнома — Крис подош ел бы по всем статьям. Рост - как
раз какой нужен, рыжая б о р о д е н ка , розовое лицо, всегда весел,
улыбчив, находчив, располагает к себе с первых же слов. (Меня
при знакомстве он обхватил и стал валить наземь — «У, большой
русский медведь!». Не возраж ал против называния его медведем
маленьким.) И м и д ж гнома Крис сознательно культивирует - мяг­
кая матерчатая шляпа, то красная, то черная с опущенными по­
лями, доброжелательная улыбка, способность над своим обликом
подтрунить — немедленно делает его любимцем в лю бой компа­
нии.
Фантастически работо сп о со б е н , умел, находчив. Поднимает­
ся ра н о . «Крис, посмотри-ка... пойдем снимем!» — «Я это уже
снял». У него две кинокамеры и еще ф о токам ера, штатив, пленка
и масса разных приспособлений для съемки, которыми он пользу­
ется с ловкостью циркового ж онглера. «Быть в нуж ное время на
нужном месте» — е го правило.
По проф ессии Крис архитектор, но был совращ ен фотогра­
фией. Вернувшись из туристской поездки в Румынию, он показал
свои снимки в лучшем географ ическом ж урнале в Америке. Сним­
ки выдержали конкуренцию с работами проф ессиональны х фотограф ов-журналистов. «П ереходите к нам на работу... Я перешел.
М н о го и с удовольствием ездил. Н о стал присматриваться: из
пятнадцати ф о то гр а ф о в ж урнал а двенадцать потеряли семью. И
я решил: ездить надо поменьше». С легкостью Крис перешел с
фото- на киносъемку — «месяц езж у сним аю , десять месяцев
клею фильм, сидя дома». Чтобы быть совсем независимым, Крис
образовал собственную киноком панию . Когда мы вели заочные
разговоры об экспедиции А ляска — Камчатка, я получил бумагу с
солидным гриф ом «Нью компани фильм». «Ну расскаж и, Крис,
что за компания, м ного ли служащ их?» — спросил я у «гнома» за
у ж и н о м , к о гд а встретились. « В а сил и й, вся к о м п а н и я
перед тобой — я и Дэвид. Я сним аю , Дэвид пишет звук. Монтиру­
ем вместе. П окупает то, что мы склеим, образовательная програм­
ма на телевидении. Наш девиз: кормиться и путешествовать! Мил­
лионерами стать не можем, если бы д а ж е очень хотели».
Ю м ор, общительность, легкий нрав Крис умело направляет на
пользу делу, и если он в чем-то уверен и хочет на том настоять,
«гном» превращается в тигра возле своей законной добычи. На

Разломы в гора х.

Камчатке наш вертолет сел по оплошности хвостом на пенек.
Летчикам было неловко — «ребята, не надо снимать». Но Крис не
дрогнул, а когда камера отж уж ж ала, сказал: «Извините, какое
же путешествие без приключений».
Крис — семьянин. К огда обсуждали планы путешествия по
Камчатке, он поставил условие: «Все закончить 2 9 августа. 2
сентября я долж ен быть в Бостоне». — «Дела?» — «Нет, Кате я
обещал в этот день быть уж е дома. Мы пригласили родственни­
ков». — «Но тогда придется отказаться от того-то и от того-то».
Крис не сделал ни ш агу назад. Уступили мы четверо. «Катя, как
теперь моя Катя?» — каждый вечер вздыхал на Камчатке киноопе­
ратор, выпивая у костра свой глоток ром а. В Петропавловске он
попросил: «Давай сходим на почту...» Потея, он написал латински­
ми буквами Кате в Бостон две телеграммы, за которые по нашим
перестроечным ценам с путешественника слямзали 1 1 2 рублей —
четверть карманных денег, предусмотренных соглашением «Аляс­
ка — Камчатка».
Н о все это было потом. А в неделю «притирки» на аляскинс­
ком севере Крис показал, как он может работать, как умеет
готовить спагетти (предки его — итальянцы), как умеет шутить. И
обнаруж ил способности к русском у языку: «Василий, договори­
лись, ты — большой медведь, я — маленький, ты — учитель, я —
ученик». О первом слове, которым Крис о со б о заинтересовался,
ск а ж у в другом месте. А в начале учебы я был озадачен одним и
тем же вопросом: «Как это поживаете?» — говорил Крис, трогая
м ою кепку. «Как это поживаете?» — показывал на блокнот. На
пятом или шестом заходе я понял: ученик мой хотел спросить:
«Как это называется?» И долго пришлось учителю биться над
объяснением, что значит «дедушка» и что значит «девушка». Для
Криса это звучало неразличимо...
А теперь представьте рядом с гномом спокойного, молчаливо­
го Геркулеса по имени Дэвид. Сочетание — ну прямо цирковой
вариант: контрастны и дополняю т д р у г др уга . И дут на съемку Крис, как ртуть, с маленькой кинокам ерой, Дэвид несет ящик с
камерой, штатив, запас пленки, магнитоф он. Н адо перебраться
через ручей — он и Криса еще возьмет под мышку. В момент
съемки, подобно телохранителю, ототрет плечом каждого, кто
вольно или невольно может помешать Крису. Это не грубость. Это
норм а поведения ам ериканских репортеров — «момент ответ­
ственный, и мы своего не упустим». И подспудно еще: «не обижай
маленького». Так работает ф ирм а из двух человек. В общежитии
о б а ее представителя тож е контрастны. Крис — озорник, люби­
тель соленых шуток, Дэвид — интеллигентный ф илософ , он сму­
щенно и слегка осуж д аю щ е наблю дает проделки Криса: «что
возьмешь с него — маленький».
Дэвид К оновер — сам кинооператор. Н едавно в этой роли
пересек на яхте Атлантику — снимал бывшего узника фашистско­
го концлагеря, дерзнувш его бросить вызов теперь океану. Он
понимает: у Криса больше фантазии и подвижности, и в д о б р о ­
вольном тандеме он уступил ему камеру, оставив себе микроф он.
Дэвид пишет монологи-размышления Роберта, звон комаров, кам­
непады, шум речки, посвисты сусликов около нашего лагеря —
все может годиться для р е портаж а. Но и замечать эти звуки для
мечтателя Дэвида — удовольствие. После окончания университета
он побывал на Востоке, увлекался буддизмом. Но, главное, я
дум аю , пробудил в себе интерес к путешествиям и ж аж ду расска­
зать об увиденном. На том и сошлись они с Крисом. Слабости
Дэвида — посидеть у кр а д ко й за книжкой, купанье, если даж е
вода в реке ледяная, музыка — просил напеть ему русские пес­
ни — и а р а хисо в о е масло, п о хо ж е е на халву, но не сладкое.
Дэвид поглощает его, намазывая на хлеб, или отправляет в рот
ложкой. Крис, с улыбкой ф а ки р а наблюдая за этим процессом,
сказал: «Я понимаю теперь, почему он вырос таким громадным».

Пятый член экспедиции — А ндр е й Клименко — молод. П о воз­
р асту среди нас он — салага, но по стаж у путешествий всем
ровня. А на Аляске он старший, прилетел сю да, кажется, в пятый
раз. А ндрей — переводчик. Родился парень в А м ерике, в семье
послевоенной волны эмигрантов. Русскому языку учила мальчика
б абуш ка, и ее «университ» оказался надеж ней учебного заведе­
ния, кое А ндрей покинул, имея страсть к путешествиям и по причи­
не большого спроса на толмачей. Бабушкин язык А ндрей совер­
шенствовал, плавая ам ериканским представителем на советских
судах. Л егко представить, как колоритен его словарный запас, но
ни разу от Андрея я не услышал ничего «корабельно-рыбацкого»,
хотя поводов было много.
П роводив «бостонцев» готовиться к путешествию на Камчатку,
мы с А ндреем «обживали» Аляску — все время куда-то летели,
ехали, шли, ночевали в спальных меш ках, в машине, в палатке, в
до м а х священников и просто д обры х лю ^ей. Помимо перевода,
А ндрей вел машину, по телеф ону налаживал встречи, хлопотал о
билетах, вел, хоть и несложное, наше ф инансовое хозяйство, и,
хотя моя голова тож е постоянно была в работе, я все же мог
подольше поспать. А ндрей ко всему прочему страдал от моего
х р а п а , в чем признался лишь на Камчатке, когда открылась бутыл­
ка с шампанским, возвестившим окончание экспедиции.
В зоне Аляски — Камчатки у Андрея бездна друзей. На алеут­
ском острове Уналаш ка, куда ходят рыболовные корабли всего
света, я то и дело слышал вопли: «А н д р ю ха Ш » За сим следовали
объятья, воспоминания, предложения «посидеть». То же сам ое в
Петропавловске. А н д р е ю звонили, звали в гости, на базу к нам в
Елизово приезжали почтенные капитаны ры боловного ф лота. По
разговорам «А помнишь...» мы могли лишь догадываться, что зна­
чат три месяца лова рыбы в холодном вздыбленном море между
Аляской и Чукоткой...
Вот такая компания собралась в арктическом заповеднике,
чтобы приглядеться д р у г к д ругу. М оя персона тоже, разумеется,
подверглась «осмотру» со всех сторон: ум ею ли ставить палатку,
каков х о д о к по горам и болотам, мое отнош ение к рому, кома­
рам, музыке. На троечку с плюсом выдержал я экзамен приготов­
ления уж ина из продуктов С оединенны х Ш татов Америки. Но
главный экзамен уготовила всем нам погода, когда полил нескон­
чаемый нудный дождь, и мы, как мыши, осели в большой палат­
ке — нужен был ю м ор. Американцы шутить умеют. Н о по части
баек и анекдотов тягаться им с нами пока невозможно. И я,
конечно, свой шанс отличиться не упустил — один против четырех
и выиграл почти с сухим счетом. Смеялись так, что дож дь отпрыги­
вал от палатки. Тут и решили: все мы вполне готовы к большой
экспедиции.

Эта «геометрия» в тундре следствие больших морозов.

26

Успеть ко всему, что хотелось увидеть, не всегда удается. По
справкам, наведенным у специалистов, друзья обещали мне «ноев
ковчег» животных — из-за них, мол, заповедник и создавали. Но
вот мы три дня уж е в заповеднике — и никого, окромя комаров,
тут не видим. О задаченны е, предпринимаем вылазку и обнаружи­
ваем: опоздали. Территория заповедника — ворота в тундру на
великом пути миграций кариб у с юга. На сним ках я видел скопи­
ще этих животных в движении к месту отёла в прибреж ной тундре,
к спасительным ветрам, отгоняющим комаров. Но мы опоздали,
карнавал окончился неделю или д а ж е дня три-четыре назад. Пов­
сю ду глубокие тропы, оставленные оленями, потерянные рога,
клочья шерсти, следы волков и медведей, которые следуют за
мигрантами.
Пройдя миль десять м еж ду горами, мы обнаруж или лишь одну
олениху с отставшим от нее малышом. На встречных была обру­
шена вся мощь нашей ф ото- и кинотехники. Роберт, шедший впе­
реди, был принят олененком за мать, устремился к нему со всей

>

решительностью беззащитного существа и лишь ш агах в десяти
обнаруж ил, что мать долж на выглядеть и, главное, пахнуть иначе,
чем наш командор. О безумев от страха, малыш пустился в поис­
ках матери по большому кругу между горами и, только поймав
запахи ее следа, устремился в нужную сторону.
На Аляске живут прим ерно четыреста тысяч карибу. Все они
несколькими путями весной устремляются к родильному дому в
зеленой тундре. Н оворож денны й олененок уже через пять-шестъ
минут способен стоять на ногах, через три дня он уже резво идет
за матерью, а через три недели его уже не всегда сможет догнать
медведь. Мы с Крисом пытались дальнобойными объективами за­
печатлеть встречу малютки с обеспокоенной матерью. И это все,
чем мог порадовать нас ковчег-заповедник. Крис, правда, не уны­
вает. «Василий, смотри, какие пейзажи!» И без устали гонит плен­
ку, как будто мы встретили именно то, что хотели.
Горные коридоры в самом деле удивительно живописны. Сине­
ют удаленные к ю гу вершины хребта. Камни разных тонов окру­
ж аю т нас справа и слева. Расстояния тут обманчивы. Что-то похо­
жее на развалины замка заставляет нас туда устремиться. Идти
пришлось километров десять, не меньше. Встречаем препятствие
на пути — бегущая по камням речка, заросли ивняка, болота с
высокими травянистыми кочками. Идти надо, как акробату, пры­
гая с кочки на кочку. «Путешествие по женским головам», —
смеется Крис, снимающий наши смешные прыжки.
С гребня горы открываются новые дали. Но болото нас вымо­
тало и следовать к новым соблазнам уж е не решаемся. Садимся
перекусить. А ндрей после этого оленем скачет по причудливым
каменным башням и впадинам, Роберт садится «шаманить», Дэвид
ловит крики обеспокоенны х куликов. Мы с Крисом лазаем в поис­
ках нужны х ракурсов...
Домой возвращаемся уж е ночью. Опять косматые «женские
головы» на болоте, опять на зеленом прогале видим одинокую
олениху с дитем. Гремят под ботинками камни. Пьем, наклонив­
шись, из бегущ его с гор ручейка. Прихватываем для костра сухие
сучки ивняка. А ндрей находит великолепный р о г — годится в лаге­
ре как подставка для зеркала во время бритья... Вон, наконец, и
наши палатки. В сум раке северной ночи они выглядят еле заметны­
ми сверху разноцветными точками. Но теперь это место уже не
кажется «незнакомой планетой». Вспоминаю: примерно так же
выглядит север Камчатки у речки Очайваям...
Утром Роберт организует вылазку в д р у гу ю сторону от лагеря.
Но мне пейзажей уж е достаточно, остаюсь приглядеться поближе
к зарослям ивняка возле речки. С корее всего оттуда в наше
отсутствие кто-то приходил в лагерь — откусано яблоко, лежав­
шее на виду, валяется ко ж ур а от орехов, которые я намеренно
оставлял у палатки.
Прячусь в засаде. И долго ждать не приходится — вприпрыж­
ку, д р у г за д р уж ко й к лагерю мчатся два суслика. Дав им как
следует порезвиться около нашей провизии, приподнимаюсь, и
зверьки сломя голову катятся вниз по откосу. Двигаясь следом,
об н а р уж ив а ю норное государство евраж ек (так зовут сусликов
на Камчатке). В каменистой глине под дерном множество дырок.
Спрятавшись, наблю даю : может, кто выглянет? Рядом с норами —
большой, покрытый лишайником камень, явно наблюдательный пункт
государства. О тхо ж у, нам еренно громко ш аркая ботинками по
речной гальке. Оглянулся — точно, на камне столбиком стоит
суслик, провож ает меня недремлющим оком. Стоило мне повер­
нуться и поднять камеру, д о зо р н о го словно ветром сдувает.
Дольше длилась игра у нас с куропаткой. В каменном высох­
шем руслице речки она взлетела почти из-под ног и, притворяясь
подбитой, тут же села, приволакивая крыло. Так повсю ду материптицы отвлекают опасность от выводка. Я огляделся. Семь пушис-

тых крошечных шариков, затаившись, сидели м еж ду камнями. Стал
тихонько подходить к матери — взлетит и сядет, взлетит и сядет.
Коричневая с редкими белыми крапинами, она почти незаметна
на каменной осыпи. Выдают ее нервные повороты головки и яркие
бусинки глаз... Позже на Аляске я много раз зимою и летом
встречал этих птиц. И х всегда тут было «невероятно много». И , к
счастью, не убавилось и поныне. М естное население серьезной
дичью их не считало. Н о в голодные годы, когда карибу меняли
пути миграции или охота на них была неудачной, куропатки были
спасением для индейцев. Ловили их петлями, били из луков тупыми
стрелами. Сейчас о хо та на них — забава мальчишек. Н о в этих
безлюдных местах ничего подоб ного куропатки не знали. Лишь
инстинкт матери заставляет птицу уводить меня от, возможно, толь­
ко что вылупившихся птенцов.
«Главный зверь в заповеднике — ком ар», — сказал я Крису.
О н согласно потряс головой, одевая пропитанный какой-то га­
достью накомарник. П роводя в палатке о черед ную о хо ту на ко­
маров, перед сном мы припомнили о них все, что знали, и кое-что
специально прочли.
Болотистый север Аляски, а также громадная дельта рек Ю к о ­
на и Кускокуима — великие комариные царства. Каким-то о б р а ­
зом ученые подсчитали: биом асса аляскинских комаров превыша­
ет биом ассу всех карибу. Если на о д н у чаш у весов поставить
четыреста тысяч оленей, а на д р у гу ю высыпать всех ком аров —
комары перетянут. В некоторы х местах Аляски кровососущ их в
десять раз больше, чем в тропиках.
В комарином племени крови ж аж дут исключительно только
самки — нужен белок для потомства. Комары-мужички доволь­
ствуются соком растений. Звон крыльев самки для у х а ж е р о в —
сладкая музыка, и комариные свадьбы длятся все лето. К ровож ад­
ность у самки появляется после спаривания. Кого настигнуть —
человека, медведя, птенца в гнезде — ей все равно. Скорость
преследования жертвы — четыре— семь километров в час. Н о уб е ­
жать от кровопийцев нельзя — в ж аркий безветренный день они
висят тучами всю ду. К а ж до м у надо нем ного — два с половиной
милликубика очень ж еланного яства. Н о все по «чуть-чуть» и разде­
того человека полчище ком аров может полностью обескровить за
три-четыре часа. Летят комары на тепло, излучаемое живым телом.
Выдыхаемый воздух тож е их привлекает. Разгоряченный уставший
х о д о к — идеальная мишень для атаки.
Каждый спасается от напасти как может. Человек мажет себя
неприятной для ком аров жидкостью, одевает на голову наком ар­
ник, разводит костер-дымокур. С урки, мыши, суслики, леминги
прячутся в норы, лоси забираются в воду, лисы и волки вывалива­
ются в пыли. Мелкие птицы в гнезде прикрывают птенцов, а позже,
когда они оперятся и ком арам бывают доступны лишь веки их
глаз, резво за ними охотятся, тут же отправляя добы чу в раскры ­
тые клювы.
Очень уязвимы для кровососов олени. М играции к океану, к
местам ветреным и прохладным — спасение для животных. Поче­
му-либо не ушедшие к м орю олени обречены. П огибаю т животные
от истощения — все время бегая, они как следует не питаются, от
потери крови и от вдыхания комаров. Находили оленей, легкие
которых были забиты м а ссо ю насекомых.
«Ну вот, — сказал Крис, — звери отсю д а ушли, а мы прилете­
ли на съедение комарам». Но что такое Настоящие «двухмотор­
ные» кровососы, мы узнали попозже, когда плыли на лодке по
верховьям реки Камчатки.
М ож ет возникнуть мысль: для чего же церемониться с ними в
век химии? Побрызгай окрестности с вертолета, и дело с концом,
в поселках геологов и нефтяников м ож но будет вздохнуть. П р о бо ­
вали! И пожалели. Вместе с ком арам и исчезла в о зе р а х рыба, и

не от химии, а от того, что нечем стало питаться. И птицы остались
без корм а. Комар и его личинка в воде — это часть пищевой цепи.
О д н о звено уничтожил — цепь рвется. П р ир о д а к комарам при­
терпелась и приспособилась. И человеку надо как-то мириться —
химический дож дик принесет вреда больше, чем пользы.

>

Дождь. Проснулись от стука его по палатке. И увидели: мир
потонул в серой водяной мути. Роберт, похожий под прозрачным
плащом на большую летучью мышь, кое-как сварил коф е, и весь
день, д о вечера, мы просидели в большой палатке. Вспоминали
пережитые ранее в разных местах приключения, изжевали послед­
ний запас анекдотов, перебили полотенцами комаров, опрометчи­
во залетевших в палатку переждать непогоду, научились по-русски
петь: «Через сотни лет, через тысячи не покинь меня, не покинь
меня, не покинь!». А дож дь все шел.
«Братцы, а сидим-то сейчас мы на нефти», — вспомнил вдруг
Роберт. И мы все представили горячее жирное озеро, лежащее
под палаткой на глубине около трех километров. Запасу этому —
миллионы лет. И почему тут, на севере? Где-то сияют электричес­
ким светом домишки и небоскребы, бегаю т по до р о га м автомоби­
ли, пыхтят паровые котлы, ревут трактора, шуршат электрические
бритвы, и все это — нефть. Спорят о том, как она могла зародить­
ся в земле, вою ю т из-за нее, негодуют, когда вдруг она выливается
при аварии теперь в море. И ищут, ищут, лихорадочно ищут ее
повсю ду. Эту, под нашей палаткой, уж е нашли. Когда тут, на
севере, начинали добычу, радетелям за природу была брошена
кость: вот граница, дальше ее не шагнем — учреждается заповед­
ник. Н о по мере того как початый пласт истощается, стали погова­
ривать: « М о ж н о и в заповеднике, ничего дур н о го ведь не случи­
лось». Верно, нефть тут на севере пока добывается аккуратно. Но
на юге Аляски танкер напоролся на мель. И это всех всполошило.
«Н адо, надо нам побороться за заповедник», — задумчиво трень­
кает Роберт на туземном ящике с двумя струнами. Крис в черном
мешке заряжает в кассете пленку, А ндрей без отрыва от перево­
да читает какой-то увлекательный детектив, Дэвид пишет открытки
невесте. А дож дь идет, идет.
П од вечер мы слышали гул самолета. В назначенный час он,
как условились, прилетал, но, не найдя в тумане путь в горы, затих.
Проснулись от странного грохота, как будто рядом одна за
другой неслись электрички. Эта ревела вспухшая от дож дя речка.
Два дня назад она умирала в камнях, теперь же, как Н иагара,
катила камни, качала потопленные ивняки... И вдруг неожидан­
но — сам олет.
«Да, я вчера прилетал, но пробиться не мог», — машет нам
летчик. В десять минут лагерь наш свернут и упакован. А как же
речка? Вода ка ж д о м у — выше пояса. Выручает великан Дэвид.
Безропотно, как шерп в Гималаях, он носит через ревущ ую воду
сумки, ящики, рю кзаки. М не очень хочется, чтобы он на закорках
перенес Криса, а я бы снял. Но Крис не хочет. Нашел место
помельче и сам, сам, опираясь на палку...
Выливаем из сапог воду,- выкручиваем штаны... И вот мы уже в
воздухе. Н а д тундрой нет дождя и нет облаков. По зеленой
«крокодиловой коже» бродят олени, на озерах белеют парами
лебеди, а вдали у линии горизонта белеют, кажется, лебединые
стаи. Нет, это полоска океанской воды и на ней — лед. Мы ведь
на севере, на крайнем севере у Аляски.

Poqiuioe шиинмимсо Севе/га

29

Летим на С евер. На Крайний Север, туда, где на карте фиолето­
вым цветом помечен район притяженья людей — крош ечное, с
просяное зерно родим ое пятнышко азиатского лика Аляски.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

\

— У каж д ого времени свои ценности. Охотились за мехами,
пережили золотую лихо ра дку, теперь — нефть. П о сравнению с
ней прежние страсти кажутся детскими играми. Нефтяной бум в
несколько лет изменил жизнь Аляски...
Это говорит мне нефтяник, летящий на вахту в район залива
П р уд хо . Семь суток по двенадцать часов он будет работать,
потом — на неделю дом ой, потом снова сю да . Нефть идет из
земли непрерывно.
П олтора часа лету. И вот я вижу легендарный «Клондайк»
конца XX века. Все, что тут построено, очень п о хо ж е на посе­
ления, какие люди, возможно, воздвигнут на М а р се . Равнина с
синеющ им океаном вдали, а на ней — как из детских кубиков
кр а сн о го цвета — собраны массивы построек, все компактно,
чисто и аккуратно. Все спроектировано и построено на юге, в
Луизиане, доставлено сю да кораблями и с о б р а н о , свинчено. В
мареве летнего дня нечеткими издали кажутся вышки, трубо­
проводы, белые нити гравийных д о р о г, кубики насосны х станций,
электролинии. Среди всего этого чуж дого и временного в тундре
ходят олени стадами и в одиночку, не страш ась совершенно
железа, покрытого красной краской. К огда кончится нефть, все
разберут и увезут на новое место, к новым н аходкам нефти. Ее
ищут. И щ ут на суше, на море, в пустынях ж а р к и х и ледяных. И
тут ее долго искали. Знали от эскимосов: она есть. Русские
промышленники за четырнадцать лет д о п родаж и Аляски сооб­
щали отсю да: «Видели нефтяные ключи». Но теперь надо было
найти запас нефти, годный для коммерческих разработок. Все,
что тут наго р о ж е н о , все затраты, связанные с работой в суровой
Арктике,
должны окупиться и дать прибыль всем: Америке в
целом,
штату Аляске, компаниям-нефтедобытчикам. Нефтяное
море
нашли, пробурив сотни скважин, истратив впустую сто
пять— десят миллионов долларов. Разведку готовы были уж е свер­
нуть, но решили еще пробурить п а р у скважин в никому не ведо­
мом заливе П рудхо. И вот 18 ф евраля 1 9 6 8 год а отсюда
пришло известие: «Есть!» И сразу же закипели невиданной силы
страсти.
С рок человеческой жизни и всего р о д а лю д ского на планете
Земля ничтожны в сравнении с возрастом нефти, дремавшей в
земляных складках и пазухах. Аляскинской нефти 2 6 0 миллионов
лет — гостинец людям от времени динозавров. Все, что питалось
теплотой солнца, что бегало, прыгало, ползало, зеленело, умирая,
прессовалось землей, обращ алось в маслянистую жидкость. Горя­
чая, она лежала тут под коркой мерзлоты на глубине трех кило­
метров.
И нтерес к нефти люди проявляли давно. В ю ж ны х странах ее
наливали в светильники. Индейцы атапаски лечились и мазались
нефтью перед сраженьями. Сто пятьдесят лет назад к нефти лишь
прикоснулись — керосин, смазка для р уж е й и для машин. Сумас­
шествие началось как только был изобретен автомобильный двига­
тель и обнаружилось: нефть — основное сырье для многих ве­
ществ и продуктов (нынче их более шести тысяч).
Вот почему так прилежно работали разведчики нефтекомпаний, вот почему закипели страсти. О б н а р у ж е н о было самое боль­
шое в Северной Америке месторож дение, д а ю щ ее сейчас чет­
верть всей добываемой в С Ш А нефти. Страсти кипели не только от
нетерпенья, от предчувствия больших денег. Аляска была для Аме­
рики последним нерастоптанным индустрией районом . Н адо было
выбирать: либо сохранение девственной природы, либо промыш­
ленное развитие. Я был в С оединенны х Ш та та х в начале 70-х
годов, когда скрестились шпаги двух крайних позиций. Охраните­
ли природы говорили: «Где пьют, там и льют — Аляска будет
загублена. Ш утка ли — добы ча нефти в суровом и уязвимом
краю , где след вездехода не зарастает двадцать пять лет! И как
добы тую нефть транспортировать? Н еф тепровод станет незажи­

вающей раной Аляски. С ама прокладка нанесет большой вред, и
возможны аварии».
Три года в печати, на диспутах, в научных кругах, на митингах
и в суд а х шла ф орменная война. Но нефтяники редко проигрыва­
ют. Подскочивш ие цены на нефть ускорили их победу. П реодоле­
ны были ф инансовые, нравственные, юридические трудности. И н­
дейцам и эскимосам, поднявшим го л о в у — «А мы, живущие о х о ­
той на карибу? Как повлияет добыча нефти на наш у жизнь?» —
дали почти миллиард долларов «отступного» и закрепили за ними
законом часть земли на Аляске. О хранни кам природы «была
б рош ена кость»: дальше означенного места нефтяники шага не
сделают. Зона, прилегающая к району нефтедобычи, была объяв­
лена заповедной. Но главное, обоснованные протесты заставили
совершенствовать технологию , вести добычу с минимальным ущер­
бом природе.
В 1 9 7 7 го д у нефть пошла. Уже достигнут и пик добычи — два
с половиной миллиона бочек в день. И если бы не история с
танкером «Экссон-Валдиз», несколько омрачившим картину, мож­
но было бы без поправок принимать утвержденье нефтяников: на
Аляске достигнута гармония промышленности и природы. «За это
лишь надо было как следует заплатить», — говорит представитель
компании «Арко». «За это нам надо было как следует драться.
Если бы мы молчали, вы бы ни цента лишнего не потратили», —
говорят борцы за о х р а н у природы.
З адерж ка добычи, совершенствование технологии, специаль­
ные исследования в пользу охраны природы стоили около трех
миллиардов долларов. Цена не чрезмерная, соглашаются сами
неф тедобываю щ ие компании. И это говорит о том, сколь велики
д оход ы от находки в заливе П рудхо.
Что такое нефть для Аляски в житейском, экономическом,
техническом, экологическом плане? Начнем с экономики. Освоить
м есторож дение и построить неф тепровод никакой самой мощной
компании не под силу. За аляскинскую нефть взялись «вскладчину» компании «Арко», «Бритиш Петролеум», «Экссон» и несколь­
ко ры бок помельче. Д оходы , если я не ошибся в расспросах,
распределяю тся так: треть — в федеральный бюджет, треть —
штату, треть — добытчикам и законная часть попадает абориге­
нам.
Чтобы представить, насколько богаче стал штат «в денежном
выражении», сопоставим две цифры. «До нефти» его бюджет
составлял 1 5 0 миллионов долларов. Сейчас он равен почти что
трем миллиардам — увеличение сразу в двенадцать раз! Аляска
пережила опьяненье деньгами. «Мы не знали на что их тратить!»
О с о б е н н о это касалось индейцев и эскимосов, раньше почти не
знавших денеж ны х отношений. «Нефтяное богатство» переверну­
ло их жизнь. «Раньше мы жили охотой. Теперь мясо прилетает к
нам на самолетах. О вощ и прилетают на самолетах, молоко — на
самолетах. Мы ездим на вездеходах и моторных санях. У меня в
дом е три телевизора. Купил шесть ружей», — рассказывал мне
житель в поселке Б арроу. Обучать эскимосов «правильно тратить
деньги» прилетали специальные консультанты аж из Нью-Йорка.
Сам штат тож е тратил деньги очертя голову. И сейчас, когда
цены на нефть упали, видит, что замахнулся не по плечу — стоят
построенные, но не заселенные дома в Анкоридж е, брошены
несколько банковских зданий, пустует громадный торговый центр.
Н о это не кризис, это сигнал: не зарываться! П оправку — по
одеж ке протягивай ножки — тут сделали. И по-прежнему выглядят
разбогатевшими. «На нефти» тут быстро вырос А нкоридж и горо­
д о к Валдиз, где кончается неф тепровод. В А нкоридж е построен
театр оперы и балета (стоимость — семьдесят семь миллионов
долларов), библиотека (со р о к четыре миллиона), здание конгрес­
сов, прекрасный музей, магазины, гостиницы, банки, жилые дома.

В го р о д проведен водоток из чистейшего горного озера. Заклю­
чая контракт с нефтяными компаниями, штат поставил условие:
через всю Аляску с юга на север, вдоль неф тепровода, построить
д о р о гу . Ее построили.
В каж дой .церевне Аляски построена школа, не уступающая
школам в Н ью -Й орке и Вашингтоне, построены такж е госпитали,
аэродром ы , в любом поселении видишь «тарелку» телевизионной
сети и спутниковой связи. Тут помнят, о днако, что нефть не вечна.
И хотя уж е разведаны другие ее запасы, часть нынешних денег
откладывают на черный день. Сначала в созданный ф о н д отчисля­
лась треть прибылей штата, сейчас — более половины. Скоплен­
ный капитал (двенадцать миллиардов долларов) «является достоя­
нием жителей штата». По процентам с него каждый человек,
проживший на Аляске хотя бы г о я к рож деству получает гости­
нец. В 1 9 8 9 году это было 9 0 2 доллара.
На Аляске х о р о ш и е заработки. И з всех учителей в Америке
самая высокая зарплата у аляскинских. С редний заработок по
штату — двадцать шесть долларов в час. Н о это, конечно, и самое
д о р о го е место в А м ерике. В А н коридж е я зашел в парикмахерс­
кую. Приведение в порядок окрестностей моей лысины стоило
десять долларов.
На Камчатке коряк-оленевод, помню, сказал: «наряду с достаточками есть у нас, конечно, и недостаточки». Эту формулу
диалектики вспомнил я на Аляске. С ю га с притоком людей и
де н е г пришли на север и «недостаточки» — преступность, алкого­
лизм, наркомания. Там, где ранее обходились без замков на
дверях, теперь замки завели. Там, где ж аж дали иметь к поселку
д о р о гу, теперь просят ее не строить. «Я бежал на Аляску от толчеи
жизни в «нижних» штатах и был тут счастлив. Но прежняя жизнь
сейчас наступает на пятки», — сказал мне врач в Ф эрбанксе. Это,
конечно, — ворчливость. Аляска просторна, и те, кто любит уеди­
ненье, его тут находят. Куда серьезнее перемены касаются жите­
лей коренных. За полтора десятка лет вековой уклад жизни индей­
цев и эскимосов был сломан. П е р е х о д от охоты на китов и мор­
жей к об р а зу жизни белого человека принес не одни только
радости облегчения от единоборства с суровой природой. Да, в
доме эскимоса появились: туалет, стиральная машина, иногда те­
леф он, телевизор, в м агазинах м ож но купить мясо и сладости,
разнообразные ф рукты и овощи. Н о старики тревож но вздыхают,
а молодежь пьет и в последнее время наблюдаются самоубийства.
«Мы стали ам ериканцам и!» — с гордостью сказал мне мэр-эски­
мос в поселке Б арроу. «Л одка из моржовы х шкур для нашей
жизни была надежней всех этих железок, приучаю щ их лениться и
думать: зачем живем?» — сказал мне в том же поселке другой
человек. О жизни аборигенов поговорим мы о со б о . Теперь же
вернемся туда, где нефть добывают.
Уже несколько лет к месту добычи нефти в заливе Прудхо
возят туристов. П олтора часа самолетом, а потом в желтом длин­
ном автобусе визитеров возят по нефтепромыслам. Американцев
техникой удивить трудно, но и они разевают от удивления рты.
Громадное по размерам хозяйство так продум ано, так аккуратно
спланировано, так четко действует, что любая образцовая бензо­
колонка показалась бы тут неряхой. За день я не увидел не то что
лужицы нефти, не увидел д аж е и пятнышка ни на земле, ни на
одеж де нефтяника. Казалось, на м окроватой зеленой равнине
собран для чего-то гигантский красивый макет из труб, дорог и
ярко-красных брусков строений. О н кажется неживым. На трубо­
п роводах сидят полярные совы, о строения боками трутся олени.
Ни дымка, ни каких-либо звуков, не видно людей, но стоит подойти
близко к строениям, как чувствуешь: увеличенный д о гигантских
размеров «макет» представляет собой живой организм, по жилам
которого с беш еной скоростью и в громадных объемах движутся

нефть, газ, вода, в одном месте смешанные, в другом уж е разде­
ленные...
Все сам ое современное и надеж ное в нефтедобыче тут ис­
пользовано и совершенствуется применительно к здешним услови­
ям, не похож им ни на техасские, ни на ближневосточные. Вечная
мерзлота, морозы за со р о к, полярная ночь, хрупкая уязвимая
жизнь тундры — все принималось в расчет, и все построенное
пока что работает безотказно.
В заливе П р уд хо пробурено более тысячи скважин. (Трехкило­
метровая глубина достигается на двенадцатый день.) И половина
из одиннадцати миллиардов бочек нефти у земли уж е взята. Те­
перь ее уж е «выдавливают» из нефтяных пластов с помощью газа
или воды. Газ — спутник нефти — тут не сжигают, ф акелов, привы­
чных для наш их районов нефтедобычи, почти не увидишь. Газ
сжимаю т и под давлением загоняют опять под землю. О н будет
храниться д о поры, пока на него появится спрос. (Уже разрабо­
тан проект газопровода — пройдет параллельно нефтяной ли­
нии.) Часть газа сж иж аю т и разбавляют им уходящ ую с промысла
нефть. С оо р уж е н ие , где производится сепарация нефти (очистка
от газа и от воды), напоминает громадный завод и стоит, как мне
сказали, два миллиарда долларов! Таковы масштабы работ, мас­
штабы затрат и прибылей, озолотивших не только Аляску.
Нефть — везде золото. Американцы шутят: отыщется нефть
под Капитолийским холмом в Вашингтоне — начнут буравить зем­
лю и там. П рактика жизни согласуется с этой шуткой. Статус
учреж денного близ залива П р удхо заповедника сейчас пересмат­
ривается. Заповедник, как полагают, «лежит на нефти», надо ее
разведать и добывать. Аргументы за этот шаг: нефть крайне нуж­
на, аборигены не возражают. Агрумент главный: добыча нефти и
о х р а н а природ ы — вполне совместимы.
Есть ли что возразить на это тем, кто твердо стоит на защите
природы? В объемистом томе исследований я прочитал: «Нефте­
добыча на севере не так безопасна, как утверждают». Приводят­
ся факты, незаметные с первого взгляда: «Окисляется в тундре
вода, накапливаются отбросы, содерж ащ ие тяжелые металлы, мо­
жет пострадать ягель — основной корм оленей...» Но те, кто за
нефть, говорят: «Побойтесь бога, пятнадцать лет нефтедобычи
ничего не нарушили!» Когда знаешь: в иных местах нефтедобыча
подминает, растаптывает, все опустынивает, трудно оспорить тех,
кто работает тут в П р уд хо . О ни сделали все возможное, чтобы
поладить с природой.
П реж де чем завести сю да технику, проложить до р о ги и начать
буренье, компания «Арко» послала ученых-зоологов изучить пути
миграции
карибу, изучить поведение оленей, узнать, как они
будут реагировать на близость людей и машин. Все это было
проделано. П о тундре тут не ездили как попало — только по
проложенным гравийным д орогам . Там, где ездить было все же
необходим о, использовались грузовики с широкими и, как подуш­
ка, мягкими шинами. Грузы сю да доставлялись летом, когда море
освобож далось ото льда, а все работы велись зимой, когда тунд­
ра покрывалась ледяным панцирем и можно было ездить, не пов­
реж дая ее растительности. Гравийные до р о ги летом постоянно тут
поливают, «чтобы тундра не запылялась».
Во время отела оленей движение по д орогам сокращается до
возможного минимума, а местами вовсе запрещено. Всюду ви­
дишь предупреж дение: «Ни ш агу с дороги! Территория диких
животных уязвима». Все сооруж ения компактны и не разбросаны
там и сям. Скважины на гравийных насыпных площадках изначаль­
но были сближены д о предела. Но сегодня и этот предел —
двадцать метров — благодаря наклонному бурению уменьшен до
восьми, а местами до трех-четырех метров. О любом, даж е самом
малом разливе нефти (пол-литра!) немедленно доложат в местный
штаб компании «Арко», а оттуда — штатным властям. На промыс­

33

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Q 3. В.Песков. «Аляска больше, чем вы думаете».

лах запрещ ено кому бы то ни было появляться с ружьем. Н а ка за ­
ние наруш ителю — ш траф и немедленное увольнение. У ком па­
нии «Арко» есть постоянная экологическая служба и специальный
«полевой директор» Л о р и К риж ан. Его задача — следить за о х р а ­
ной природы. С луж ба работает превосходно. П роезж ая по д о р о ­
гам района нефтедобычи, я не увидел ни разу ни брош енной гделибо железки, ни пластика, ни обрывка газеты, ни следа вездехо­
д а по зелени — ничего, что обычно сопутствует человеку. На воде,
рядом с вышками, плещутся гагары и утки, плавают лебеди, на
кухню жилого блока прибегаю т попрошайничать лисы. А олени,
кажется, извлекают какую-то пользу от появления в тундре с о о р у ­
жений. О ни постоянно возле них собираю тся. «Возможно, в ж а р ­
кие дни, а тут бывает д о 2 0 градусов, их привлекает прохлада
тени, которой в тундре никогда не было. Возможно, м еж д у блока­
ми возникает сквозняк, и олени спасаю тся тут от москитов», —
размышляет зоолог.
Число оленей, за судьбу которых было больше всего беспо­
койства, в долине П р у д х о не уменьшилось, а увеличилось более
чем втрое — с пяти тысяч д о восемнадцати. П ричина этого не
ясна, но, может быть, прав зоолог в размышлениях о тени и
сквозняках. Л ю дей олени не пугаются соверш енно — ложатся
отдыхать меж ду сваями жилых помещений, собираю тся группами
у д о р о г, приходят на местный аэр о др о м .
П о словам Л о р и К риж ана, компания «А рко» затратила десят­
ки миллионов долларов на предварительные исследования по ох­
ране природы и тратит на эти нужды сейчас от пяти д о десяти
процентов д о х о д а . «Да, это обременительно, — говорит «полевой
директор». — Н о мы вполне сознаем: иначе нельзя. Ф илософ ия —
хозяйствовать, не разруш ая природу, единственно верная на се­
годняшний день, и мы ее полностью разделяем».
Я видел, как добы ваю т тю м енскую нефть. И неизбежное со­
поставление: «У них — у нас» подарило мне тут, в заливе П рудхо,
бессонную ночь.
Приютила нас на ночь «Арко». Ж или мы в ее «космическом
корабле», приземлившемся в тундре, так же, как живут тысяча
триста состоящих на службе у «Арко» нефтяников. Уподобление
тундры космическому пространству - лишь приблизительный об­
раз. Летом тундра красива и очень богата жизнью. Для тех, кто
любит природу, два месяца на зеленой равнине не лишены р а до с­
ти. Но в остальное время тундра сурова — дож дь, снег, сильные
ветры, морозы, пятьдесят шесть суток полярной ночи, вахты по
двенадцать часов. Все это медом не назовешь д а ж е при очень
хор о ш е й зарплате. И потому красный «космический^ корабль»
«Арко» с шестьюстами жилых каю т о б о р уд о ва н всем, что может
скрасить жизнь человека.
С ама «каюта» — аккуратны й пенальчик, п о хо ж и й на номер в
современных эконом ны х гостиницах, имеет душ , туалет, кровать,
ш каф для одеж ды , телефон, телевизор, полки для книг. В прихо­
ж ей — ниша для спецодеж ды и инструментов. Это казенное обус­
тройство жилья. И каждый украш ает «каюту» в м еру вкуса и
склонностей. V молодежи она оклеена картинками из «Плэйбоя»,
смешными надписями вроде таких: «Если утром ты съел лягушку,
то ничего более неприятного за день уж е не будет». «Недели в
этом р а ю — вполне достаточно!». «Тут я изо всех сил р а б о та ю , а
дом а изо всех сил отдыхаю».
М не достался на ночь пенальчик, в котором, судя по всему,
живет человек ср е д н и х лет. На полках — книги о дикой природе,
десятка три потрепанны х детективов, на стенке приклеены ф ото­
граф ии старика и старуш ки, снятые где-то на ф ерм е, портрет
молодой женщины с велосипедом, девчурка в очках, мальчик с
удочкой возле лодки. Все вместе было частицей мира, существо­
вавшего где-то ю ж нее, возможно, д а ж е не на Аляске, а около
С ан-Ф ранциско, Сиэтла. А тут некто С. Х арден (визитные карточ-

ки на столе) вкалывал, а компания «Арко» заботилась компенси­
ровать то, что терял человек, отрываясь на неделю от дома.
Корабль космонавтов никогда не будет иметь удобства, какие
мож но создать тут в тундре, куда летом приплывают суда и круг­
лый год по нескольку раз в день опускаются зафрахтованные
самолеты. В к о р и д о р а х и всюду, куда пожелает тут человек за­
брести, — ковры под ногами, и на стенах гобелены, картины и
редкие снимки живой природы. Есть в этом огромном благоустро­
енном общежитии своя поликлиника, гимнастический зал, баня,
бассейн, библиотека, кинозал и просто гостиная, где можно поси­
деть в мягких креслах, поговорить, послушать музыку, поиграть в
шахматы или карты, связаться по телеф ону с домом... Гостиницы«Хилтон», конечно, могут поспорить с этой обителью в тундре. Но
трудно поверить, что живут тут нефтяники, — ни пылинки, ни пят­
нышка, кондиционированный воздух, теплые, мягкие краски.
И , конечно, забота особая — о питании. За всю свою жизнь
нигде я не видел большего обилия и разнообразия всякой еды. Все
ф рукты и овощи, какие только растут на земле, сю да доставляют­
ся. С оков я насчитал двенадцать. Супы, сладости и все, что можно
сделать из мяса, молока, из муки, из орехов, из яиц — все тут
присутствует. Д аж е спутники мои, ам ериканские журналисты, с
пеленок привыкшие к изобилию супермаркетов, тут удивленно
подняли брови.
— О б становка этого требует, — сказал сопровождавш ий нас
«полевой директор» компании «Арко». — Север, напряженные
технологические процессы, необходимость быть собранным, бди­
тельным, оторванность от дом а не способствуют душ евному рав­
новесию человека. Н аш а задача — всеми средствами равновесие
это поддерживать. А это — предупреж дение аварий, соблюдение
экологической дисциплины и просто уважение к человеку, чей
труд тут нелегок...
Было о чем подумать мне ночью в «пенальчике» С. Хардена. В
око ш ко равнодуш но глядела общая на весь человеческий мир
Л уна, мерцали на горизонте какие-то огоньки. Два оленя нос к
носу неподвижно стояли так близко, что я не удержался и бросил
на спину одном у карамельку. Олень тряхнул головой и снова
погрузился в дремоту.
На столе утром я оставил деревянную ложку, московские
сигареты, визитную карточку. И представил себе, как вернувший­
ся в тундру хозяин «каюты» будет озадаченно наводить справки:
кто же тут побывал?

/Зос&иое 4jfqo
Так повелось: потрясаю щ ее воображение дело рук человеческих
нарекается восьмым чудом света. Кто-то насчитал таких чудес
более ста двадцати. Я перебрал в памяти то, что видел сам:
египетские пирамиды, нью-йоркские небоскребы... Аляскинский
неф тепровод? Эпитет «чудо» скорее всего крю чок для туристов.
С этой мыслью я бы, наверное, расстался с «трубой», если бы лишь
постоял у отметки, где она начинается. Но компания «Арко»
предложила проехать вдоль трассы неф тепровода — пересечь
всю Аляску от Л едовитого океана д о ю ж ного порта Валдиз. Я
немедленно согласился. И то, что увидел, чудом названо справед­
ливо.
На карте неф тепровод прочерчен красной извилистой линией —
1 3 0 0 километров через восемьсот речек и рек, включая Ю кон, по
вечной мерзлоте, через зоны землетрясений. Тем, кто клал нефте­
носные трубы в Техасе или в Аравии, тут предстояло решить
множество новых и сложных проблем. Число их стало расти,
когда идея неф тепровода встретила б ур ю протеста американцев.
«Вы изуродуете Аляску, затопите нефтью ее нерестовые речки,
преградите пути миграции карибу, погубите всю хрупкую север­

35
з*

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

ную природу». Волна протестов оказалась препятствием более
серьезным, чем проблемы технические. На три года она задерж а­
ла строительство, на треть увеличила стоимость неф тепровода. Но
теперь признается: борьба была полезной, необходим ой. Она
заставила строителей д о тонкостей изучить все условия трассы,
использовать новейшие достижения техники, чтобы обезопасить
природу. Н еф тепровод работает уж е семнадцать лет. И хотя
транспортировка нефти повсю ду в мире остается делом опасным,
тут на Аляске мрачные предсказания противников неф тепровода
не подтвердились — олени ходят своими путями, птицы гнездятся
там, где гнездились, нерестовые речки чисты, тундру не затопили.
Построенный с высшей мерой ответственности, грамотно и надеж­
но, аляскинский неф тепровод служит сегодня прим ером гармо­
нии техники и природы.
Нулевая отметка трубы, огромны й «О » на щите. Тут же на
специальной площадке популярная инф орм ация о «трубе»: как
строилась, как эксплуатируется, что стоит за словами «последнее
слово техники». Переварить инф орм ацию помогает мне прово­
жатый Лайол Ванберген. О н тут работает восемнадцать лет. Участ­
вовал в стройке, исполнял должность инспектора по о хр а н е при­
роды. В этой должности и поныне. Более двадцати раз Лайол
проезжал вдоль трассы неф тепровода. Л учш его собеседника и
не надо.
«Высадка на Л уну Ам ерике стоила двадцать миллиардов дол­
ларов. Н еф тепровод обошелся в восемь миллиардов. В частном
предпринимательстве С Ш А — это сам ое большое вложение капи­
тала. Затраты окупились в семь лет. И хотя эксплуатация нефтеп­
ровода стоит немалых денег, по трубе уж е течет чистая прибыль».
Строили неф тепровод три года и два месяца. Сначала проло­
жили д о р о гу. О н а стоила триста миллионов долларов. И вдоль
д о р о ги разместили двадцать девять строительных лагерей — жи­
лые постройки, склады труб, техники. Все доставлялось автомоби­
лями и самолетами «Геркулес», с грузом в двадцать тонн они
приземлялись на грунтовые площадки. П о всей трассе кипел чело­
веческий муравейник — семьдесят тысяч ра б о чих. Удержать их в
этом суровом кр а ю могли лишь очень хо р о ш и е заработки, по
нынешней стоимости де н ег — две-три тысячи долларов за неделю.
Д евизо м с тр о й к и бы ло с л о в о н а д е ж н о с т ь . Н а и б о л ь ­
шие хлопоты доставили не горы (два высоких хребта), не болота и
реки — вечная мерзлота! Нефть из земли на поверхность выходит
горячей — семьдесят градусов. Ш естидесятиградусной она посту­
пает в неф тепровод. Н а д о было предупредить таянье мерзлоты,
что привело бы к разрыву трубы. П о этой причине лишь половина
ее пролож ена под землей. Во многих местах труба покоится на
о п о р а х . О ни тоже от нагрева солнца и от тепла нефти могли бы
просесть в мерзлоте. Чтобы этого не случилось, опоры снабжены
специальными радиаторам и, отдающими тепло атм осф ере. В мес­
тах возможных землетрясений труб у поместили еще в резиновые
«хомуты», позволяющие ей без разрыва колебаться на три метра в
ка ж д ую сторону по горизонтали и на сто шестьдесят сантиметров
по вертикали. Все это было задум ано и спроектировано специаль­
но для этого неф тепровода, для этих конкретных условий. «Да,
это стоило денег. Но зато не наносит ущ е р б а природе. Такой
п одход сегодня единственно верный».
Лайол по памяти перечисляет мне, сколько на трассе возведе­
но мостов, сколько переходов сделано для животных, сколько
поставлено опор и сварено швов. Пятьдесят пять инженеров по
о хр а н е природы следили за стройкой.
— И были протесты-запреты?
— Были. В одном месте, наприм ер, тр а ссу меняли из-за того,
что обнаружили на пути гнездовье редких птиц кречетов. По статье
«осквернение ландшаф та» были запреты на выемку гравия. Ну и,

конечно, следили за тщательным соблюдением всего проекта, со­
гласованного с экологами.
2 0 июня 1 9 7 7 года нефть пошла. Ее продвигали сначала под
слабым давлением, и д о Валдиза она двигалась тридцать восемь
дней. С ейчас у нефти скорость велосипеда — десять километров в
час, время в пути — пять с лишним суток.
П о до б н о тому как кровь оставляет на стенках сосудов холес­
терин, нефть оставляет в трубе параф ины. Предупреждая этот
«склероз», раз в три недели в неф тепровод запускают «свинью» —
снаряд из пластмассы. Двигаясь с током нефти, «свинья» чистит
трубу, а кроме того, выявляет малейшие повреждения в ней. А на­
лизируя электронную запись снаряда, нефтяники точно знают, где
нужен особый контроль или д а ж е замена участка трубы. «Бог
миловал, было лишь несколько очень малых утечек нефти. О дна
большая была вызвана взрывом (не установлено, кто и зачем это
сделал)». И хотя ущ ерб от разлива нефти на суше не так велик,
как на море, служ ба безопасности — самая важная служба не­
ф тепровода. «Видите вертолет? С небольшой высоты по нескольку
раз в день осматриваются все участки громадной трассы. По
р ади о в центр наблюдатели сообщ аю т обо всем, что замечено.
На расстоянии восьми километров по обе стороны трубы запре­
щ ено появляться охотникам. Появление лю бого человека на трас­
се рассматривается как подозрительное».
Но главная опасность таится, конечно, в технологии перекачки
продукта о гнеопасного, а при разливах для всего живого губи­
тельного. Все возможности техники, в том числе спутниковая связь,
использованы для раннего обнаружения любой аварии. Падение
давления в неф тепроводе на один процент — уже сигнал прекра­
тить ток в трубе. О диннадцать компрессорны х станций на трассе
перегоняю т за сутки два миллиона бочек нефти, обогащ енной на
месте отправки сжиженным газом.

I B

B

j u

Выслушав Л айола, я приложил к трубе ухо. Ни бульканья, ни
подрагивания. Постучал пальцем — отозвалась не плоть нефте­
носной трубы, а ее алюминиевая обертка. М не показали нефте­
провод в разрезе. Стадвадцатисантиметровая труба из стали осо­
бой прочности окутана пластиком, а сверху еще покрыта аккурат­
ной алюминиевой оболочкой. В этой конструкции есть технический
смысл, но и дизайнеры настояли на серебристом покрытии —
«труба не долж на оскорблять взгляда». И цель достигнута. Нефн
тепровод в тундре выглядит серебристой струной, дрож ащ ей в
мареве летнего дня. Олени под ним кажутся муравьями. И видя их
мельтешение под трубой, понимаешь размеры «струны». Когда же
сам стоишь у опоры , на много метров опущенной в землю, видишь
на верхуш ке ее ребристый цилиндр радиатора, не даю щ его теплу
опуститься в вечную мерзлоту, то и сам под трубой чувствуешь
себя муравьем. А когда едешь день, два и видишь бесконечность
серебристой змеи, уходящ ей то в гору, то сверкающей над боло­
том, то ныряющей в черный аляскинский лес, мысли о чуде прихо­
дят сами собой. И если при этом ты не увидел ни разу ни пятныш­
ка нефти, ни забытого р ж а в о го тягача, ни застывшей кучки бето­
на, начинаешь верить: человек не всегда разрушитель природы, он
может с ней и поладить.
П о тундре мы едем долго. И все, что тут есть, — на виду.
Сидят на стойках неф тепровода белые совы, олени подолгу бегут
по д о р о ге пе р е д машиной, небоязливо стоят в тени под трубой.
На о зе р а х, повторяю щ их синеву неба, — кулики, утки, гусыни с
гусятами. В одном месте Лайол тихо притормозил и глазами пока­
зал мне в сторону от до р о ги . Ш а га х в двадцати сидела лиса с уже
возмужавшим, резвым и любознательным выводком.
Едем все время на юг. Обернувшись, в бинокль еще можно
разглядеть по синему белые пятна Ледовитого океана, а впереди
сиреневыми зубцами уж е обозначились горы Брукса. По 68-й

параллели хребет отделяет северный тундровый склон к океану от
леж ащ их к ю гу пространств Аляски. Тепло. Двадцать градусов. Но
в любой день лета может повалить тут и снег.
Подъем в гору медленный, постепенный. Зеленая тундра ка­
кое-то время горбится холмами, потом холмы переходят в каме­
нистые пологие склоны, и вот д о р о га идет уж е м еж ду скал. В эти
места со всей Аляски прилетают охотиться на медведей и карибу.
В стороне от до р о ги взлетная площадка с двумя красными само­
летами. И х можно нанять для полета в малодоступные уголки.
Горы почти что голые. Лишь кое-где по ним буроватый дымок
ивняков и ольшаников. Возле озер белеет пушица. Исчезли птицы,
меньше стало оленей. Н о на одном повороте Лайол тронул меня
за локоть — медведь! Зверь улепетывал, погромы хивая камнями,
для него человек тут — угр о за . Во время строительства нефтепро­
вода охотсЗ не разреш алась, и медведи приучились ходить в лаге­
ря за подачками. С ейчас другие законы. М едведи их быстро
усвоили.
Д орога вверх, вверх. Рядом идущий неф тепровод на буром
склоне кажется позвоночником некогда живш его тут существа.
Время сьело бренную плоть, а кости остались...
В гору гнать р е ку нефти непросто. Н асосная станция на пути
п о хо ж а на средних разм еров завод. Чистота такая, что, кажется,
чинят на этом «заводе» часы, а не гонят по трубам нефть. Как в
музее, нас попросили обувь оставить у входа и надеть шлепанцы.
Громадного роста сержант, вооруженны й радиостанцией «токивоки», биноклем и пистолетом, далеко неф ормально, хотя и был
предупреж ден о приезде, проверил наши бумаги — «извините,
зона большого риска».
Там, где служащие охраны станции (десять человек) и девять
нефтяников отдыхают, сделано все возможное, чтобы снять напря­
жение от работы. А оно тут большое. В производственных помеще­
ниях — шум, сравнимый с ревом самолетных турбин, и постоянная
опасность п о ж а р а . П ровож авш ий нас инж енер Дэнни Сэндф орд
дал нам наушники, шлемы, очки и подчеркнуто предупредил: «Сни­
майте все, что хотите, но не пользуйтесь вспышкой. Ее свет может
включить систему тушения п о ж а р а . В минуту мы будем затоплены
морем воды и пены».
Полчаса мы ходили по ком прессорной станции, уподобившись
мурашам, попавшим в нутро телевизора. И сняли наушники с
облегчением. С наруж и станции стоял наготове двухлопастный кро­
шечный вертолет. Блестела «тарелка» спутниковой связи. На ней
небоязливо сидела с о р о ка . А на маленьком озере в стороне
водную ванну принимал лось. «Наш постоянный «сотрудник», сказал Дэнни С э н д ф о р д . — Чуть вечер — он тут как тут. Кормится
в ивняках и запивает о б е д водой».
Мы тронулись дальше на юг. Уходивший в горы нефтепровод
сверкал предвечерними красками неба. Временами мы останав­
ливались полюбоваться фантастическим зрелищем. П ейзаж был
п о хо ж на то, что рисую т фантасты, увлекая нас на другие плане­
ты. Точка «перелаза» через хребет находится на высоте полутора
километров. В этом месте сзади мы оставили голубое сияние
тундры и нырнули в м о кр ую мглу. О б л ака, идущие с ю га Аляски,
упираются в горы и тут стоят, спрессованны е настолько, что надо
было включать свет и двигаться почти ощупью.
На ю жном склоне хр е б та мерзлота уж е не сплошная — пятна­
ми. Там, где не было мерзлоты, неф тепровод уходил под землю. А
там, где он снова выныривал на поверхность, опять была мерзлота.
Ночевали мы на ком прессорной станции, как две капли воды
похож ей на ту, что уж е осмотрели. Утром по д о р о ге , побрызган­
ной дож диком , мы продолж али «пилить» Аляску, приглядываясь к
переменам, идущим с севера к ю гу. И з них заметное появление
кустов ивняка и ольшаника. Земля как бы куталась в мягкоегодея-

I V A R C O

Но пути
нефтепровода —
«дровяная» Аляска

39

ло. Приподнятый над поверхностью неф тепровод временами из
поля зрения исчезал. И лось, пересекший д о р о гу, был тотчас
спрятан кустами.
И вот самое первое дерево на пути к югу. Тощая кривобокая
елка. Н о первая! И д о р о га внимание путника на нее обращ ает —
на желтом щите слова: «Самая северная ель на аляскинском
неф тепроводе. Не соблазнитесь срубить. О н а радует путника».
Судя по утоптанной почве, под елкой ф отограф ирую тся на па­
мять. Мы тоже размяли тут ноги и напились из бегущего по камням
ручейка.
Н о вот д о р о га дарит нам еще три деревца... Десяток деревь­
ев... И вот уж е ивовая и ольховая подпушь почти сплошь покрыта
черной еловой щетиной, густеющей на глазах. Елки никак не
похож и на наши зеленые и нарядные ели. Веток совсем немного
на тонких, тощих стволах. Л ес черен, угрю м. К расок ему добавля­
ют только болотца меж ду чернолесных холмов.
Часа полтора д о р о га идет на неприветливой монотонной зем­
ле. И вдруг глаза замечают ярко-зеленые брызги по черноте —
лиственный лес! Осины. Поначалу я принял их за березы. Тонкие,
хрупкие, они хороводят все чаще, и от прилива зеленого цвета
сразу становится веселее. Появляются и березы со стволами бо­
лее смуглыми, чем у наших. И вот уж е настоящий смешанный лес
кружится у до р о ги . Это середина Аляски, место, где индейцы
атапаски веками кормились охотой — били лосей, баранов, мед­
ведей. Э того зверья и сейчас много, но его не увидишь — лес не
так откровенен, как тундра, он прячет все, что имеет.
М еста безлюдные. Но д о р о га , рож денная нефтепроводом,
сделала середину Аляски доступной. Навстречу мчатся грузовики
с пакетами труб, с бульдозерами, с контейнерами еды для нефтя­
ников, с бурильными агрегатами. И х , впрочем, немного. Ш оф еры
узнаю т машину инспектора Ванбергена, сигналят приветственно
или д а ж е останавливаются — пожать руку, перекинуться словом.
П о д о р о ге в ранее не доступные дебри затащили свои бульдо­
зеры искатели золотишка и успели перекопать («испоганить» говорит Лайол) речки и ручейки. Д орож ны е знаки и указатели
разнообразят щиты с изображением ф отокамеры . Проезжающий
знает: ему указали точку, с которой м ож но сделать хорош ие
снимки.
На огромном пространстве никто у д о р о ги не выбрал места
для жизни — ни поселка, ни деревеньки. И вот первое поселение.
Четыре дом а, и тут же — гостиница, ресторан. Это столица шо­
ф е р ско го братства. Название у поселка в д ухе дорож ны х нравов
«Холодная нога». Жить без ю м ора в этой дыре невозможно. И о
нем заявляют проезж ем у сразу. П еред гостиницей на шоссе полощатся три ф лага: полосатый ф лаг С Ш А , синий со звездами —
штата Аляски, и белый с рисунком ботинка, из которого торчат
посиневшие пальцы, — ф лаг «Холодной ноги». В веселом лесном
поселении мы отобедали, наслаждаясь после безлюдья толкотней
ж изнерадостной шоф ерни.
Карта подсказывала: неф тепровод приближается к Ю кону, к
великой реке ам ериканского севера. Теперь все чаще труба ныря­
ет под землю, а д о р о га покато спускается вниз. В каком-то месте
Лайол притормозил.
— П ожалуй, стоит снять свитера, ж арковато.
Минут со р о к назад пересекали Полярный круг и ежились на
ветру. И вот — ж арковато. Такова долина реки. Тут вызревают
овощи, м ожно накосить сена. В солнечный день в июле температу­
ра поднимается к тридцати градусам .
Река... Мы поспешали, но Лайол щ едро «отстегнул» целый час,
чтобы я мог как следует разглядеть Ю кон. О н тек мутноватый,
спокойный, широкий, обрамленный зеленью — осинами, тополя­
ми, ивами и ольшаником. Л о д ка на водном просторе казалась
щепкой, плывущей к синевшим вдали горам.

П робираясь в прибрежны х зарослях, я обнаруж ил малину,
лебеду, иван-чай. Все, что росло тут, было знакомым. И если б не
мутноватость воды, я бы подумал: течет Енисей. Для дороги у
неф тепровода со о р уж е н мост. Табличка возле него сообщала:
длина — 7 6 5 метров, стоимость — тридцать миллионов долларов.
П осередине моста проезж аю т автомобили, а по бокам — пеше­
ходная линия и труба, ограж денная мощным барьером и металли­
ческой сеткой.
Тут, у Ю кона, «восьмое чудо» д е р ж а т под особым контролем.
Возле моста мы с Л айолом наблюдали ученье, походившее на
маневры военных. Вдруг появилось несколько вертолетов с десан­
том в о ранж евом одеянии. Три минуты — и на воду спущены
лодки, поплавковые боны, появился откуда-то катерок и на нем
человек с-м икроф оном. Это были ученья на случай разлива нефти.
Страш но подумать, что будет с Ю коном , если это случится тут, у
реки...
У Ф эрбанкса с неф тепроводом мы распрощ ались. Лайолу
надо было лететь в порт Валдиз, где кончается сухопутная линия
нефти. Я же летел в А нкоридж .
— Ну вот, благодаря «трубе» вы увидели и Аляску, — сказал
Лайол.
Д орога людей сближает. Мы обнялись.
Ю ж н ую часть Аляски я увидел чуть позже, двигаясь по обычной
автомобильной д о р о ге . И лишь мысленно мог представить, как
стальная змея вползает еще на один горный хребет, как скользит,
извиваясь густеющими лесами, как проходят под трубой лоси,
плещется рыба и как, подобно совам на севере, садятся на нее
отдохнуть царственные орланы.
Аляска «подпоясана» серебристым ш нурком. Чудо, что суме­
ли его протянуть по нехоженым дебрям. Н о кто сказал бы доброе
слово о техническом чуде, если на длинном пути по северным
землям оно бы где-нибудь захромало. Его бы сразу прокляли. Но
аляскинский неф тепровод, постучим по дереву, огорчений никому
не принес, действует безотказно. И чуда тут нет: умно был скроен,
крепко, ответственно сшит. И м енно такой порядок вещей приро­
да еще способна терпеть от людей. И отступление от этих правил
катастроф ично.

Южные #е/гега
«Назовите человека номер один на Аляске...» Девять из десяти
спрош енных м ною ответили: «Мистер Хикл!»
И вот я в дом е у мистера Хикла и говорю ему об этом.
Говорю, что обязательно должен написать о «человеке номер
один», но побеседовать я хотел бы с ним не в доме, не в офисе, а
где-нибудь на природе. Бывший губернатор Аляски немолодой
уж е человек — «через неделю мне стукнет семьдесят» — сощуренно улыбается, смотрит на календарь, проверяет запись наме­
ченных встреч и говорит: «Хорош о, п а р у дней мы сможем украсть
у судьбы».
И вот мы мчимся в автомобилях из А н ко р ид ж а к станции на
железной д о р о ге . Автомобиль — на платф орм у, походны й груз —
в багажный вагон, а сами устраиваемся на втором этаже пас­
са ж ирского вагона, по синему б о ку которого аршинные буквы
АЛЯСКА.
М истер Хикл, пожалуй, д а ж е и р а д отключиться от городских
дел. Поезд, подбирая по пути таких же, как мы, путешественников
к морю , по зеленым долам и тесным ущельям катит на юг. Через
пару часов с нашим походным скарбом вытряхиваемся в при­
брежном городке Вэттиэр, с портом, набитым моторными катера­
ми. С реди них ладно скроенный «Ормали» (так зовут жену Хик­
ла). И пока хозяин посудины запасается топливом и проверяет

оснастку, наша кусанная комарами компания после северной
тундры лицезреет южный б е р е г Аляски.
Земля тут к м орю обрывается каменной стенкой. Кое-где на
уступах темнеет лес, клочками пряжи висит туман, на вершине
обрыва сверкает снег, а из-под снега, почти отвесно к морю,
тянутся белые нити множества водопадов.
На севере тундра плавно отдает суш у водам. Тут же граница
вертикальная. Н а ве р х у — лед, внизу — незамерзаю щ ее море...
В каше из катеров глаз привлекает надпись по желтому «За
разлив топлива 5 0 0 0 долларов штраф». К ара нешуточная. Но
понемногу в закрытую бухту нефтепродукты все-таки попадают.
Специальная служба ежедневно проводит «уборку» бухты. Три
женщины в оранжевы х прорезиненных одеяниях, на весельной
лодке двигаясь между катерами, б росаю т в воду белые пористые
одеяла и выжимают их в специальные баки. «В день собираем
с о р о к килограммов нефтяных загрязнений». Присутствие этой служ­
бы, возможно, более, чем угроза серьезного штрафа, заставляет
всех тут быть аккуратными.
— П о местам! Отчаливаем. — М истер Хикл стоит у руля, и мы
медленно выбираемся из морской горловины.
О б Уолтере Хикле, с которым мне удалось в разной обстанов­
ке встречаться четыре раза, — рассказ особый. Тут же мы с вами
присмотримся к ю гу Аляски, пройдемся по одному из самых
живописных ее уголков, по заливу Принца Уильяма, где — кто не
знает теперь об этом! — угораздило сесть на камни гигантский
нефтевоз «Экссон-Валдиз».
Плывем. День теплый и солнечный. Дали со всех сторон обоз­
начены синегорьеи. Синева разной плотности. То, что поближе, —
зеленое, с сизой дымкой, а дальше — кулисы синих зубцов, за
ними — прозрачно-голубоваты е горы, еще дальше — синева при­
зрачна, и лишь полоска снегов означает границу земли и неба.
Плывущие в этом голубом мире суда кажутся угольно-черными,
желтый и красный цвета оснастки и дымный след из трубы —
подчеркиваю т безбрежность синего мира. Вдалеке черной муш­
кой по глади вод ползет еще какой-то кораблик. И что-то еще
выплывает из-за линии горизонта.
И з воды справа и слева свечкой кверху взлетают лососи. Тут, в
заливе, рыбы сбиваются в стаи — устремиться на нерест в речки.
Без конца м ожно любоваться игрой этой жизненной силы. Погасли
круги одн о го всплеска, и вот уж е новый прыжок. В пресной воде
на порожистых речках, уж е не играясь, а пробивая д о р о гу впе­
р е д и вперед, лососям придется одолевать множество разных
преград, пока же только игра нерастраченной мощи.
А вот уж е что-то другое... Прямо по курсу — киты. И х три.
Китам, видно, тоже нравится синий солнечный день, и они спокой­
но, не обращ ая внимания на катер, резвятся — то острая морда
вдруг выглянет из воды, то хвост, похожий на птицу с распростер­
тыми крыльями, дыбом встает над водой. Наш рулевой немного
сбавляет скорость, и киты, словно желая доставить нам удоволь­
ствие, тож е замедляют движ ение: голова — хвост... голова —
хвост...
Потом расходовать пленку нас заставляют каланы. Поодиноч­
ке они лежат на воде, скрестив на груди лапы. В бинокль видно: у
одн о го зверя — детеныш, др уго й чем-то лакомится. Цвет рыжева­
тый, морда смешная, усатая. О ни сейчас ничем не рискуют. Но
когда-то охота за морской выдрой была главной пружиной движе­
ния белых людей вдоль аляскинских берегов. Выдра была главной
ценностью, привлекавшей сю да русских охотников и торговцев.
Л егко представить сейчас парусник в этих водах и легкие лодки из
кожи, на которых алеуты, служившие русской кампании, пресле­
довали носителей прочной, непромокаемой шубы...
Позже человек позаботился, чтобы зверь окончательно не ис­

чез. Но он, как увидим, и невольно, по оплошности, может убить
сразу много всего живого.
Катерок наш входит в полосу бесчисленных островов, боль­
ших и маленьких. Все каменные. На одном — еловая рощица, на
другом — одинокое дерево, у третьего спина голая и в бурю,
наверное, островок, как кит, погружается в воду.
В лабиринте воды и суши катер надо вести либо по лоции,
составители которой всегда руководствовались золотым прави­
лом: «Пишем, что наблюдаем, а чего не наблю даем, того не
пишем», либо по памяти. Примет для путника тут немало - при­
чудливое очертание островка, гнездо орла на гром адной вековой
ели, скала, торчащая из воды. На б е р е гу справа тоже много
всяких примет — камень, похож ий на зверя, в зелено-дымном
лесу — су х о е дерево с белым стволом, стайка осин среди елок,
устье како'й-то речки...
С ве р ху глянуть — это место Аляски напоминает, наверное,
круж ево суши в воде — острова, островки, гряды камней с сидя­
щими на них птицами и «загорающими» тюленями. Над водой
низко пролетает орлан с рыбой в когтях.
— С ко р о будет гнездо! — кричит рулевой.
Крошечный островок. На нем семейство высоких елей, как
видно, уж е давно приютившее птичий дом. На гнезде почти уже
взрослый птенец. Н аблю дает нас с любопытством еще неопытного
существа. О б а родителя — на острове рядом в настороженных
позах: взлетать — не взлетать? Взлетают и делаю т круг... Громад­
ные темные птицы с белыми головами и веером белых хвостовых
перьев...
— А тут мы пристанем, — делает знак рулевой.
О дин из бесчисленных островов с маленькой бухтой. Когда
стали уж е на якорь, заметили: с б ерега из-под елки, привстав на
задние лапы, за нами наблю дает черный медведь-рыболов. Мы
ему помешали цеплять лососей, плотной массой идущих из моря в
неглубокий каменистый ручей.
После ужина долго сидим на палубе. В зеркальную воду
опрокинуты угольно-черные пики елей и кудряшки осин. Круги от
всплеска рыб отраж аю т уходящ ее на ночлег солнце. Тревожно
прокричала какая-то птица. Медведь, решивший пренебречь нами,
рыбачил — из темноты леса слышны были шлепки по воде.
За ужином бывший губернатор Аляски рассказывал о своих
путешествиях, комментировал то, что видели за день и что он видел
тут раньше.
Залив Принца Уильяма, названный так капитаном Ванкувером
в 1 7 7 8 году, по мнению мистера Хикла, является самым живопис­
ным местом Аляски, а по обилию живности, возможно, самым
богатым уголком на Земле. Это о дно из рыбных мест штата лососи, палтус, селедка. Тут обитают креветки и крабы, миллионы
мальков с рыбных заводов на р е ка х выпускаются в этом заливе.
Тут обитают несколько видов китов, живут сивучи и тюлени, в
лабиринте воды и суши морские выдры (каланы) встречаются с
выдрой речной. На побережьях залива — самое большое на Аляске
скопление черных медведей. Триста тысяч птиц тут зимует, и для
нескольких миллионов пролетных — гусей, лебедей, уток - про­
лив является местом отдыха и кормежки. Тут царствует больше
двух тысяч белоголовых орланов.
— Р айское место! — сказал р а ссказчик и сделал паузу. - И
вот, надо же, именно тут суж д ено было случиться «нефтяному
Чернобылю».
«Помните 2 4 марта!» — прочел я в июле надпись на майке
одного парня. Что именно случилось в м артовскую «черную пятни­
цу» тут, на Аляске, в объяснениях не нуждалось. Еще одна майка,
выставленная в магазинчике го р о да С ью арда, была украшена
карикатурной компанией выпивох с поясняющей надписью: «Все
начиналось, как обычно...» Еще одна сатирическая надпись назы­

вала главного из виновных: «Там, где Д ж о Хейзелвуд — капитан,
там виски — первый помощник».
В ночь на 2 4 марта 1 9 8 9 года с борта танкера «ЭкссонВалдиз», уш едш его в море с со р о ка тысячами тонн нефти, пришла
осторож ная телеграмма: «Мы сели на мель к северу от Гусиных
островов. У нас нем нож ко вытекло нефти. Мы здесь постоим». Но
через два часа уж е вся Аляска, а утром весь мир знал: в заливе
Принца Уильяма в тридцати километрах от берега вспоротый
рифами танкер выливает в море громадное количество нефти.
«Самая крупная нефтяная ка тастроф а на море1» — писали газе­
ты. Это было не вполне точно. Разломившийся в 1 9 6 7 году танкер
«Тори Кэньон» разлил нефти в три раза больше. В 1 9 7 9 году в
Карибском заливе, у берегов Тринидата два столкнувшиеся танке­
ра вылили в океан 3 0 0 тысяч тонн нефти — в семь раз больше, чем
было ее на судне компании «Экссон». Величина трагедии была в
д ругом . О д н о дело — открытое море, д р у го е — лабиринт остро­
вов, громадная протяженность береговой линии и обилие разных
животных, для которы х нефтяная купель означала верную гибель.
Наблюдая по телевидению, как из вяз'кой коричневой массы извле­
кают окоченевш их каланов и птиц, на Аляске многие плакали. И
это было понятно — сберегая п р ир о д у Аляски даж е от конфет­
ных оберток, получить гром адной силы уда р в самом чувствитель­
ном месте.
В три часа ночи губернатор Аляски Стив Коупер был уж е на
судне. «Громадное бедствие, нужна мобилизация всех сил». «Экс­
сон» оправдывалась: «Случайность. У нас великолепная репута­
ция». Рыбаки подсчитывали убытки. Сенаторы говорили гневные
речи. Капитан танкера Д жо Хейзелвуд, боясь стихийной распра­
вы, куда-то скрылся. А нефть из танкера между тем утекала.
Несмотря на опыт больших катастроф , не знали, что делать. Выяс­
нилось: коммерческий гигант «Экссон», ,получавший в год пять
миллиардов долларов прибыли, в целях экономии уволил специа­
листов... как раз по утечке нефти. Попытались растекавшееся
неф тяное пятно поджечь — не загорелось. Поколебавшись — не
причинить бы дополнительный ущ е р б природе — распылили с вер­
толетов над пятном нейтрализующие нефть химикаты. Но из-за
сильного ветра пришлось эту м еру остановить. Стали примитивным
способом — «в час по чайной лож ке» — вычерпывать нефть в
бочки, установленные на лодках. С Сахалина на помощь явилось
советское специальное судно «Вайдагубский». Как ни странно,
оно оказалось наиболее приспособленным к таким случаям «черпалем», и работало д о той поры, когда нефть и вода образовали
плохо поддаю щ ую ся сепарации эмульсию. Что-то удалось вычер­
пать. Но прим ерно девять десятых нефтяной массы, растекаясь,
поплыло между островами по заливам, проливам и бухтам на югозапад Аляски, обволакивая кружевные очертания острова Кодь­
яка и Кенайского полуострова.
Рыбакам «Экссон» сразу ж е обязалась выплатить компенса­
цию. Но как возместить потери природы? В зоне бедствия оказал­
ся планктон, мальки лососевых рыб, морские звери и птицы. Душу
людям разрывала гибель животных. П овсю ду находили окоченев­
шие трупы — 8 5 6 каланов, более 3 0 тысяч кайр, топорков, уток,
орланов. Сколько всего их погибло — трудно сказать. На каждом
километре береговой линии находили около сотни трупов. А сколь­
ко животных сгинуло без следов — никому не известно. Смочен­
ные нефтью перья и мех сковывали движение и перестали согре­
вать — страдальцы гибли от охлаж дения. Л юди попытались прийти
на помощь всем, кого м ож но было спасти. В городках Валдизе и
Сьюарде организовали полевые госпитали для животных. В них
доставляли полумертвых каланов, тюленей и птиц. Четыре десятка
платных зоологов и около тысячи добровольцев старались их ото­
греть и отмыть. Результаты самоотверж енной этой работы скром­
ны, но моральная сила акции была велика. О на показала: люди не

равнодушны к гибели беззащитной природы. В каждый дом теле­
видение принесло картины страдания животных. И всех радовал
д а ж е скромный успех спасателей.
В июле мне удалось заглянуть в С ью ард, где действовал госпи­
таль. И з 1 3 0 каланов, сю да доставленных, тринадцать погибли,
остальные были в порядке. «Сначала укол — успокоить животных,
потом кропотливая «стирка». К аж до го бедолагу, с применением
порош ка для чистки посуды, моем не менее двух часов. Затем
суш ка согретым воздухом. Потом для к а ж д о го — отдельный бас­
сейн с м орской водой, обильным кормом и минимумом беспокой­
ства. Как только обстановка позволит, мы вернем их в залив», рассказал мне зоолог.
Госпитализация птиц и зверей «Э кссону» обош лась в 100 мил­
лионов долларов. Всего же компании для компенсации и борьбы с
бедствием пришлось «отстегнуть» миллиард с четвертью. И точка,
как мне сказали, на этом еще не поставлена.
Более ненавистного слова, чем «Экссон», для аляскинцев не
было в том году. Н о жизнь сложна, кое-кто и д о б р о м помянул
неф тяного гиганта — прим ерно четыре тысячи человек получили
на Аляске неожиданный, очень высокий заработок. Его назвали
тут «черным Клондайком». Оф ицианты, парикм ахеры , клерки, не
дорож ивш ие постоянной работой, устремились в Залив «отмывать
берег». « 1 3 0 0 долларов за неделю . Два месяца — и вот они,
десять тысяч!» — хвалился в А н ко р ид ж е паренек, летавший «на
нефть» из какой-то аляскинской деревеньки.
Утром на «корытце» с четырехсильным мотором мы покинули
наш задремавший в островной заводи «Ормали» и высадились на
коренной берег, где вечером шумно рыбачил медведь. У валяв­
шихся на камнях рыбин была съедена только икра. Две норки
пировали на остатках еды и шмыгнули в заросли иван-чая.
М едленно, прыгая с камня на камень, движемся вдоль ручья
по медвежьей тропе. Травы примяты так, что, кажется, не меньше
десятка зверей бродит тут еж едневно. «Нет, он один, — говорит
идущий с винчестером впереди сын Хикла Роберт. А подержав
над медвежьим пометом ладонь, заключает: — Вещество только
что из утробы, хозяин где-то тут рядом».
Здешний лес никогда не знал топора. Громадные ели, уми­
рая, теряют кору, но продолж аю т стоять, пока буря не опроки­
нет. Мы сейчас видим то же самое, что увидел бы и казак-зверобой, случайно высадившийся тут лет двести назад. Непроходимые
дебри сы рого прим орского леса. Светло-зеленые бороды мха
свисают с живых и мертвых деревьев. Без сапог идти невозмож­
но. Влага сочится из мха, течет ручейками, тихо стоит в болотцах.
В подлеске — узоры папоротника, о со ка , д е б р и шиповника и
черничника. Непривычно видеть чернику на высоких кустах, хотя
встречается и низкорослая. М н о го морош ки. Увеличьте мысленно
раза в три ягодку ежевики, и вы получите представление о здеш­
ней морош ке.
Мы попаслись на морош ке с часок. П онаблю дали потом, как
в верховых клю чах лососи уж е не плывут, а как бы ползут по
камням к недалеком у нерестилищ у — тихом у озерку.
П огода м еж д у тем изменилась. Вчерашней вселенской сини
как не бывало. И день грозится дож дем . На лесном склоне «ле­
ший затопил баню » — поднимаются то ли клочья пара, то ли
осевшие в деревьях рваные облака.
Рыбу в ручье м ож но поймать руками. Но это неинтересно. В
бухточке, где лососи резвятся перед заходом в ручей, кидаем
блесну. И успеш но — на «камбуз», которым заведует сам мистер
Хикл, передаем три почтенных размеров рыбины.
Дождь. Вся красота залива скрыта теперь с е р о ю пеленою.
С уда проходят с огнями, как призраки, и п одаю т д р уг другу
гудки. М е ж д у островами сейчас м ожно идти лишь ощупью, и

44

мистер Хикл предлагает нам путь немного спрямить, завернуть при
этом в район, накрытый весною нефтяным одеялом.
С марта по август, исцеляясь, сама природа сделала тут во
м ного раз больше, чем способны были сделать, исправляя роко­
вую оплошность, люди. На воде следов нефти не видно. Часть ее
комковато осела на дно, часть унеслась в океан. У природы пока
еще сохранилась способность самолечения. Прыгают вверх иду­
щие на нерест рыбы. И гр а ю т в воде, пронося над поверхностью
черные плавники, киты-касатки, лежит на спине под дождем пере­
живший напасть калан, стая птиц низко проносится над водой.
Н о память о себе нефтяная клякса оставила. На пути у нас
остров. По кромке он чем-то ярко расцвечен. Подплывая, видим
тот самый «черный Клондайк», привлекший сю да людей не только
с Аляски. Лагерь в лесу — большая голубая палатка, костры,
рюкзаки, походная кухня. А каменистая отмель кишит людьми в
оранж евы х прорезиненных комбинезонах. О стров отмывают от
нефти. О н а осела тут черной полоской и к августу превратилась
почти что в асфальт. Каждый камеш ек — черный. А надо вернуть
ему первозданную чистоту. М о ж н о ли это сделать? Работа выгля­
дит почти что бессмысленной по своей кропотливости. Стоящий у
берега пар о хо ди к подает горячую воду. Ее из резиновых шлангов
давлением направляют на камни. Н о этого мало, надо камни еще
скрести, обтирать чем-то вроде жесткой мочалки. И тогда «ас­
фальт» отстает от камней. Бурую клейкую массу собираю т в
пластиковые мешки, а ту, что попала в воду, двигают к транспорте­
ру, уносящему ее на катерок-неф тесборщ ик. Надувные желтые
боны не д а ю т смыву удалиться от берега. О блако пара стоит над
местом работы. Л ю ди в м асках и в касках, в резиновых рукави­
цах. С нуют моторные лодки, подлетает вертолет с контролерами.
О т медленности этой работы можно осатанеть. Н о вспоминаешь:
есть еще более кропотливое, д о р о го е и ,опасное дело — очистка
строений и почвы от радиации. Вот что значит в наше время
«нажать не на ту кнопку», проморгать какой-то сигнал, повернуть
судно на каких-то два градуса влево или вправо от курса...
В сентябре я узнал из газет: работы в заливе Принца Уильяма
из-за штормов прекращены. Итоги: из трех тысяч километров бе­
реговой линии очищены сто — одна тридцатая часть. Остальное
предстоит сделать самой природе. «Мизерность результатов была
очевидна в самом начале, но надо было наказать «Экссон» —
пусть платит». И другим полезно увидеть, как д о р о го стоят оплош­
ности в нынешних технологиях.
Нефтяной путь по трубе, проложенный на Аляске с севера к
югу, оказался очень надежным. Что касается танкерных перево­
зок, тут, на Аляске, подтверждено: они были и остаются для при­
роды очень опасными. Ликвидировать их последствия, несмотря
на всю видимую суету, трудно, точнее сказать, невозможно. И
наказания за ошибки мало что поправляют. Капитана Джо Хей­
зелвуда в марте люди готовы были четвертовать. Но когда спо­
койно во всем разобрались, оказалось, «алкогольный фактор»
сильно преувеличен. Оказалось, кроме пром аха капитана, вино­
ваты такж е на б е р е гу — не горел какой-то огонь, не работал
какой-то прибор. Словом, обычное дело при нынешних катастро­
ф а х. В итоге у капитана «остановилась карьера», сильно «долла­
ром» наказали компанию «Экссон», но она положение поправи­
ла удорож анием бензина. Полную цену за все заплатила П риро­
да. О н а молчаливо залатала очередную прореху. Но насколько
хватит сил у нее делать это снова и снова в разных местах
Земли? «Все меньше окруж аю щ ей природы, все больше о круж а­
ющей среды» — вспомнил я строчки поэта. Написаны они в
М оскве. И Аляски вроде бы не касались. Но и тут вот грянула
«черная пятница».
...К вечеру наш «Ормали» протиснулся на свое место, среди
толчеи катеров у пристани городка Вэттиэр. Три женщины с лодки,

как и вчера, белыми одеяльцами удаляли с воды радужные разво­
ды вездесущей жидкости для моторов.
«Авария танкера года на два изменит политический климат
Аляски. Разведка нефти в аляскинском заповеднике в эти три года
вряд ли начнется: но позже она неизбежна. Что делать — бегут
миллионы автомобилей, плывут лодки, катера, пароходы , летят
самолеты. П ока что все это движется нефтью», — писали в ту
осень аляскинские газеты.

Зовцш^е слово — Юкон
Мы сели в лодку, и я ущипнул себя за руку: «Оглянись, это
Ю кон. Ю кон! Та самая река, названье которой врезалось в по­
мять, когда-ты мальчишкой, читая Д жека Л ондона, был очарован
этим звучным названьем». И вот можно, сняв ботинки, забрести в
мутноватую воду, м ож но пустить по зеркальной ее поверхности
плоский камеш ек и считать, сколько раз он подпрыгнет, оставляя
круги. Бросил к о р о б о к спичек — теченье несет его со скоростью
пеш ехода, я это проверил, идя у воды по крупной гремевшей
гальке. Пишут, что выше, в горны х теснинах течение более скорое.
Тут же, у деревни Рашен М иш ен (Русская Миссия) стесненья
Ю ко н у нет. Река полноводна, но очень спокойна. Правый берег,
под которым стоит наш а готовая отплыть лодка, крутой и леси­
стый, левый — маячит вдали опуш кой из ивы, ольхи и елок.
Большая река! Все, кто видел ее в половодье, пишут о зрелище
величественном. Растопив майским солнцем запасы зимних снегов,
Аляска по бесчисленным протокам гонит в Ю кон моря воды.
Подьем ее в крутых б е р е га х достигает двадцати метров, а по
равнинам вода уходит на десятки километров от русла, оставаясь
на лето озерами и болотами, протоками, иногда руслами шире
самого Ю кона.
Сейчас лето. Вода в б е р е га х. Н о мощь течения не ослабла.
Август Аляски питает Ю ко н тающим снегом гор. Верховая вода
несет в себе взвеси вулканических извержений. И з Канады теку­
щий светлым, в предгорьях Аляски Ю кон как бы слегка разбавля­
ется молоком и течет таким д о сам ого моря. Забредя в воду всего
по колено, дна уж е не увидишь. К октябрю , к ледоставу, когда
горы забелеются молодым снегом, Ю кон светлеет...
С отправлением нашей лодки вышла заминка. Старик эски­
мос, с которым мы накануне сговорились о путешествии по реке, к
утру оказался «не в ф орме», спиртное в де р е вн ю привозить запре­
щают, но старик где-то все же свое нашел. И теперь его не могли
добудиться. Пошучивая, мы с другом кидали камешки в воду и
наблюдали за мальчишками, отплывавшими охотиться на ондатру
к противоположному равнинном у берегу. Потом мы пошли на
песчаную косу поглядеть на следы, оставленные ночью медведя­
ми. И тут нас окликнул высокий молодой парень.
— Это вы хотели плыть по реке?
Я приготовился объяснить, как важно москвичу проплыть по
Ю кону хотя бы сто пятьдесят километров до соседней деревни,
Н о объяснения были излишними — парень все понимал, потому и
вызвался добровольцем, отказавшись сразу от всякой платы.
— Вот моя лодка. Кладите свой груз, а я сб е га ю за ружьем...
Благодетелю наш ему Рику Бушу было лет восемнадцать. По
деревням на Ю коне он развозит кассеты для «видиков» и хорошо
знает реку. Наше появленье разнообразило его жизнь.
Через двадцать минут заревел стосильный мотор. На ночь при­
ютившая нас деревенька качнулась на плече каменной живопис­
ной горушки, и мы тронулись вверх по Ю кону. День был солнеч­
ный, без единого облака, голубизна неба, опрокинутая в речное
зеркало, веселила душ у. М о то р звенел. И лодка — длинная щукане плыла, а летела по Ю кону.
М ахнул приветливо нам рыбак, ставивший сеть на лосося, и

Нош провожатый
Рик Буш.

это, как потом оказалось, был единственный человек, встречен­
ный нами на всем пути. И берег был соверш енно безлюдным —
ни дымка, ни человеческого следа. Слева по борту — уступы
зеленовато-бурого камня, поросш ие елками, а справа мягкая
опушь ивняков и ольшаников. Временами посреди этой опуши
вдруг видишь группу высоких деревьев и кажется, это чья-то усадь­
ба — сейчас появятся крыши, залает со б а ка . Нет, всего лишь
рощ ица необъятной толщины тополей. А дальше опять монотон­
ные ивняки и опять тополя с сидящими на вершинах небоязливыми
черными птицами. Жизнь на этом б е р е гу невозможна — весною
все заливается. М о ж е т быть, слева, на каменных уступах чтонибудь глаз остановит? Нет, и тут монотонная череда каменных
обрывов, зеленые пятна елок, местами подмытых, упавших вер­
шинами в воду. И хоть бы что-нибудь говорящее о присутствии
человека! Пришельцы д ругих миров, приземлись они здесь, по­
считали бы наш у планету необитаемой. Первозданная красота!
Впрочем, что это там, на утесе, у поворота реки? Рик, понимая
любопытство наше, причаливает. Лезем по каменным уступам на­
верх и обнаруж иваем могилу. Изгородь, а в середине еловый
крест с надписью: «Петр Петров, 1 9 3 4 — 1987». Нет, не русского
человека упокоила тут судьба. Завещал похоронить себя тут эски­
мос, среди которы х на Нижнем Ю коне много Петровых, Ивано­
вых, Степановых — потомков некогда живших на этих берегах
русских. Не слишком много проживший П етро Петров в этом
мире любил ловить рыбу и, оставаясь в душ е язычником, перед
смертью попросил похоронить себя на горе, откуда видно, как
Ю кон, изгибаясь, уходит к м орю . Рик видел, как хоронили Петро­
ва. «На лодке по Ю ко н у везли гроб, на лодках съехались род­
ственники... На этом вот камне старик обычно после речных тру­
дов любил посидеть».
Мы тоже присели на камень. Левый низменный берег сверкал
уходящ ими к далеком у синему горизонту зеркальцами воды —
озера, болота, протоки, забытое Ю коном старое русло. Не ясно,
чего было больше — воды или подернутой зеленью суши с остров­
ками хилого леса? Если вслед пролетевшему ворону двигаться над
болотной равниной на ю г от Ю кона, то скоро (через полета
километров) увидишь д р угую большую реку Аляски Кускокуим.
Известность Ю кона ее затмевает, но вместе они собираю т три
четверти вод всей Аляски и несут ее в одном направлении к
о кеану. П ространство между Кускокуимом и Ю коном , начинаясь
от места, где пожелал упокоиться эскимос с русским именем,
простирается д о океана (тысячи квадратных километров!) и назы­
вается Дельтой. Слово это пишется на Аляске обязательно с боль­
шой буквы и под ним разумеется уникальная природная зона
Земли, мир, наполненный тучами комаров, миллионами птиц, ры­
бой в о зе р а х и зверем, приспособленным жить при обилии вод —
выдры, ондатры, бобры, лоси, песцы, лисицы...
Пожелавший не расставаться с этим миром и после смерти
Петров летом на легкой лодке плавал промышлять в Дельте диких
гусей и уток, бил острогой громадных размеров щук, ловил сигов.
А зимой Дельта становилась подвластной упряж ке собак, — мож­
но было промышлять зверя в любой стороне... Все осталось попрежнему. Прилетают в Дельту в конце мая стаи гусей. Улетают в
конце августа неизвестно куда журавли. И течет внизу молчали­
вая, равнодуш ная к короткой человеческой жизни река.
Мы положили на могилу П етра Петрова прутики росш его у
былого кострища иван-чая и спустились к воде.
Опять звенящий полет мотора и плывущие монотонные берега
с «усадьбами» тополей справа и обоженными морозом и солнцем
каменными обрывами слева. На песчаных и каменистых косах
лежит принесенный сверху половодьем плавник. А вот на мели
терзают большую снулую ры бу вороны, они тут не серые — чер­
ные. Теченье не сильное. Но на реке множество поросш их еловой

щетиной больших и маленьких островов, к некоторым из них по
б е р е гу в травах натоптаны тропы — «медведи приплывают на
острова ловить ры бу и гоняться за линной птицей», — объясняет
нам Рик. О н, конечно, как все на Ю коне, завзятый рыбак и
охотник. Случалось ему стрелять и в медведя. « И х много. Идешь
по ягоды — бери пистолет больш ого калибра».
Безлюдно, безжизненно — ни селенья, ни п а р о х о д а , ни лодки.
В пасмурный день река была бы очень угрю м ой, такой же, как и
сибирские реки в нижнем своем течении к океану. Англичанин
М иррей, основавший в 1 8 4 7 году вблизи канадской границы
Ф орт Ю кон, записки свои начинает словами: «Н икогда я не видел
более мрачной и суровой реки...» Побывавшие в этих местах его
соотечественники-колонисты находили связь меж ду угрюмостью
атапасков и обликом Ю ко н а , на котором они обитают.
Но мы плывем в ясный солнечный день. И гр а к р а со к угрю­
мость обращ ает в величие, покоряю щ ее спокойствием и несуетностью. Временами кажется: мы первые, кто тут проплывает. Но
чувство это обманчиво. Ю кон тысячи лет был д о р о го й , по которой
сообщалось малочисленное, но подвижное население аборигенов
Аляски — индейцы и эскимосы. Зимой на с о б а к а х , летом — на
легких лодках из бересты, д ерж авш их одинаково х о р о ш о и груз и
людей. Эскимосы, жившие по о кеанском у побереж ью и низовью
реки, везли вверх по Ю к о н у тюлений ж ир и шкуры морского
зверя, а вниз от лесных охотников шла посуда из дерева, корзины
и, конечно, меха. Торговля на Ю коне была столь оживленной, что,
помимо охотников и мастеров по кости и дереву, появилась про­
слойка торговцев, извлекавших немалую выгоду из обмена това­
рами между глубинкой и побережьем Аляски.
По мере проникновения русских в Сибирь (но д о того, как
нога их ступила на земли Аляски) европейские изделия — котлы,
иголки, ножи, топоры , табак, бисер — уж е проникли в деревни
Верхнего Ю кона. Поставщиками их были чукчи, имевшие связи с
якутами сто пет д о открытия Беринга и вовсю торговавш ие с
Аляской через пролив, названный позже именем мореплавателя.
Возможность странствия по Ю ко н у в маленьких лодочках по­
буждала аборигенов, живших в тысяче километров от побережья,
спускаться вниз «поесть ж ирной рыбы». Тут на Ю ко н е узнаешь:
лосось по реке поднимается далеко вверх, но, р асходуя силы,
тощает. «Ну что ж, побываем там, где ры ба вкуснее!» Выносливых
людей не смущал путь о б р а тн о — грести надо было против те­
ченья. «За сто верст хлебать киселя» — м ож но улыбнуться сегодня.
Но дело было, конечно, не только в «жирной рыбе». При отсутст­
вии всяких средств связи для прозябавш его в глуши лесов человека
путешествие по реке было познанием мира, обретением опыта
жизни, собиранием новостей, радостным общением с людьми не­
знакомыми и свиданьем с друзьями. Н аконец, само странствие с
охотой и рыбной ловлей, ночевками у костра, приключениями,
возможностью увидеть то, о чем в деревнях рассказывали старики,
заставляло снаряжать лодки и пускаться в манившие дали. Жирная
рыба была лишь поводом к путешествию.
Транспортный бум на реке пришелся на конец п р о ш л о го начало наш его века. О н связан с золотой лихорадкой на речке
Клондайк, впадаю щ ей в Ю кон вблизи границы Канады с Аляской.
Добраться д о «золотой речки» с В ерхнего Ю кона, одолевая с
грузом горные тропы и системы озер, по Д ж еку Л о н д о н у знаем,
было убийственно трудно. Более легкой, правда, и более долгой
была д о р о га от устья Ю ко н а вверх к Д оусону. И эту дорогу в
мгновение ока освоили. В год находки золота на Клондайке
(1 8 9 7 ) по Ю ко н у вверх прошли первые семь пароходов. А через
год на реке уж е действовало тридцать (!) судоход ны х компаний.
Шестьдесят колесных судов, двести грузовых б а р ж и множество
паровых катеров оглашали хм ур ую р е ку гудками. «Пароходы

везли хлынувших на Клондайк стяжателей быстрой наживы, аван­
тюристов, искателей счастья и приключений». Расстояние в три
тысячи километров пароходы и баржи одолевали за полтора-два
месяца. (Джек Л ондон на легкой весельной лодке, плывя по те­
ченью, на это расстоянье потратил девятнадцать дней.) Навига­
ции — четыре месяца — хватало п а р о хо д а м сходить «туда и об­
ратно».
На десять лет молчаливый и хмурый Ю кон сделался шумной
рекой. Индейцы и эскимосы привыкли к пароходным гудкам и
нравам торопливых пришельцев, которых они окрестили «волка­
ми». (Волк у аляскинских атапасков — уважаемый зверь.) М едве­
ди с берегов, а люди с борта пускавших дым «колесников» с
любопытством наблюдали д р у г друга. «И ногда путь пароходам
преграж дали переплывавшие реку стада карибу. Стоять приходи­
лось целыми сутками». Старые ф отограф ии сохранили для нас
лица прославленных речников-капитанов и лоцманов, торговцев
на пристанях, владельцев салунов, преуспевших добытчиков золо­
та и ж аж давш их всеми способам и отнять его у счастливцев — кто
с помощью кольта, кто мельканьем красивых ножек на сценах,
освещенных керосиновыми лампами.
Росли на Ю коне поселки. Еще больше было временных лаге­
рей, где всю зиму готовили штабеля дров. П ароходы пожирали
древесину в неимоверных количествах. Как раз там, где проплы­
вает сейчас наша быстрая лодка (к Д оусону мы бы на ней домча­
лись за пять-шесть дней), девяносто лет назад вырастали «стога»
аккуратно напиленных др о в — после безлесной тундры именно
тут пароходы запасались горючим. Селение Холи Кросс (прежнее
название р усско е — Козыревский), к котором у мы подплываем,
лучшими годами своей истории считает суматош ную жизнь времен
«пароходны х гудков».
Стихли клондайкские страсти и сразу же тишина снова при­
шла на Ю кон. П а р о ход ы остались ржаветь и гнить по его бере­
гам. Сейчас лишь кое-где можно увидеть поглощенные временем
их останки. На месте вырубок выросли новые ельники. На часах
Великого Времени годы золотой лихорадки были для Ю кона всего
лишь мгновеньем, секундой. Сейчас лишь изредка пройдет по
реке сам оходная б а р ж а с бензином или с каким-либо очень гро­
моздким грузом для ю конских деревень. И все. П ассажирских
судов тоже, конечно, нет и в помине. М оторные лодки летом, а
зимой снегоходы изредка наруш аю т здеш нюю тишину. Все нуж­
ное в деревеньки доставляется самолетами...
Рик делает разворот — причалить к б ерегу наш у «щуку», и мы
видим, как приземляется маленький самолет. Это мой д р уг Джон
Винклей. П оддерживая с нами связь по радиотелеф ону, он точно
рассчитал приход лодки и теперь хочет показать Ю кон с воздуха.
Рик еще раз категорически отказался взять плату хотя бы за
сожженный бензин, но с благодарностью принял маленькие по­
да р ки — п а р у расписны х лож ек, металлический рубль, московс­
кие сигареты. И мы тепло попрощались. Через минуту лодка скры­
лась за поворотом. А мы обратили взоры к деревне с названием
Холи Кросс.
Деревня вся на виду — церковь, школа, «тарелка» спутнико­
вой связи, магазин и горстка домов с о городам и. На о го р о д а х —
картош ка, капуста, м орковка, лук. Картош ка тут ценится больше
всего. Завезенная русскими в прошлом веке она тут, на Ю коне,
оказалась хорош им дополненьем к соленой рыбе...
Холи К росс — типичная на реке деревенька с бытом для од­
них монотонным и скучным, для д р угих — желанным по неспеш­
ности, несуетности. «В подвале картош ка, лосось в холодильнике.
Печка полна березовы х др о в — х о р о ш о зимой в Руби!» — пишет
в ж урнале о своей деревеньке один из ценителей тихой жизни на
Ю коне. Д ругой эту жизнь презирает: «Чем занята наша Ремпарт?..
Спит! Спит, как все деревни на Ю коне». Третий (житель деревни
4 9

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

0 4 В.Песков. «Аляска больше, чем вы думаете».

И гл) на небрежный вопрос го р о д ско го приезж его — «Ну как вы
тут поживаете в изоляции?» — вынул трубочку изо рта и сказал: «V
нас все в порядке. Это вы от нас в го р о д а х изолировались». И
есть еще анекдот. Вождя атапасков журналисты спросили: чем
деревня занимается летом? Вождь ответил: «Ловим рыбу и лю­
бим». А зимой? «Только любим». Фольклор и шутки, обретая крылья,
распространяются по Аляске и, может быть, лучше всего характе­
ризуют жизнь деревенек на Ю коне.
И х всего двадцать восемь. Далекие д р у г от д р уга , затерянные
в пространствах очаги жизни. Соединяет их все река. Глянешь но
карту — они как редкий бисер на голубой нитке — проплывая, ни
одну не минуешь, пустынность водной до р о ги непременно потянет
к жилью.
Н екоторые из деревенек очень древние — возможно, старше
Москвы, Н ью -Й орка и д а ж е Рима, не говоря уж о молодых аляс­
кинских го р о д а х. «Каменно-костяная эпоха» со стоянками в живо­
писных и житейски удобны х местах реки сохранилась тут до
прихода белых людей. Присутствие малочисленных русских тор­
говцев жизни на Ю коне мало коснулось. Д ругое дело — наплыв
искателей золота. Когда схлынула странная для индейцев охота
пришлых людей за «желтым песком», поселения по Ю кону как бы
усохли, в них остались лишь самые «тронутые» из старателей и те,
кто всегда был накрепко связан с рекой, для кого Юкон был
д о р о го й , кормильцем и сам ою судьбой.
Два коренны х н а р о д а Аляски живут по Ю ко н у. В низовьеэс к и м о с ы , а выше в зоне л е со в индейцы плем ени А т а ­
п а с к а . Граница племен п р о х о д и т м е ж д у деревнями Рашен
М ишен и Холи Кросс, как раз там, где мы проплывали на лодке.
Атапаски охотились по лесам, добывали на мясо лосей, оленей,
бобров, на о д е ж д у шли шкуры лисиц, волков, росом ах, рысей,
куниц и норок. При этом пушной промысел был у индейцев как
бы делом второстепенным. Главное — пропитание, мясо. С при­
ходом русских и даж е раньше, когда началась меновая торговля
с чукчами, появился возрастающий спрос на пушнину, позволяв­
ший индейцам обзаводиться неведомым преж де товаром. Вся
охота лесных аляскинских обитателей претерпела резкое изме­
нение. Теперь уж е главным были меха, меха для торговли.
Промысел зверя и сегодня — важная часть бытия атапасков и
эскимосов. Н о главным кормильцем обитателей этих мест была и
остается река. Хлебом насущным для них является рыба, которой
поныне Ю кон богат. С трада главная на реке — летом, когда
начинается хо д лососей. В прежние времена все деревни летом
пустели — люди переселялись в лагери и тут, так же как у земле­
пашцев, день кормил год. Мужчины рыбу ловили, а женским делом
на б е р е гу было — ее пластать, вешать на ж ерди, коптить на
кострах.
Летняя страда на Ю коне и теперь впечатляет. У каждого
лагеря от висящей на ж ердях рыбы преобладаю щ ий цвет - розо­
вый. Всем от мала д о велика тут находится дело. Все озабочены,
но и веселы, и все пропахло запахом рыбы — свежей, уже обвет­
ренной и копченой. Техника лова и обработки лососей такая же,
как и тысячу лет назад. Конечно, сети уж е не вяжут из коры ивы и
тонких ремней - современные снасти, на л о д ка х моторы. В ру­
ках у работниц ножик из лучшей стали, но по ф орм е это все тот
же древний «женский нож» у л у, слегка п о хож ий на широкий,
тонкий топор, и, кажется, по наследству передаю тся тут расчетли­
во-точные движения женских рук. Только что рыба была в корзине
и вот она уж е, аккуратно разделанная, обвевается ветром, пре­
вращаясь в известный всему С еверу продукт под названием
ю к о л а . А ляска хлеба не знала. Его заменяла сушеная лосо­
сина — ры бу макали в тюлений жир и получалось что-то вроде
«хлеба с маслом». Сегодня на Ю коне за столом увидишь хлеб»
масло. И все же главное блю до тут — рыба.

Из лососевых (по Ю ко н у но нерест идут нерка, кижуч, кета,
чавыча) ценится выше всего чавыча. «О берегая ее переход, жите­
ли деревень остерегаются всякого шума, все работы проводят в
лесу», — писал первый исследователь Ю ко н а Лаврентий Загос­
кин. И вряд ли это надо считать суеверием или причудой. И на
Д ону прежде, когда нереститься шли осетры, запрещались звоны
церковных колоколов.
В Ю коне, кроме лососей, много и другой рыбы. Зимой ловят
нельму, сигов, щуку, налимов. На нельму и сигов ставят подледные
сети. А щ уку ловят удочкой на блесну. Причем блеснение — дело
сугубо женское, мужчины считают зазорным сидеть часами над
прорубью . Д ругое дело — бить острогой щук во время весенних
разливов или по первому льду черпать налимов сачком у хворостя­
ных «запоров» и ловить ры бу «мордой». Поразительно, «мор­
ды» — плетеные из ивовых прутьев кубышки с воронкой внутри —
на Ю коне точно такие, какие в детстве я знал на воронежской
речке Усманке.
Упустил выяснить, есть ли в Ю коне плотва или окунь, но видел
налимов — в начале зимы их ловят помногу, видел карасей, пой­
манных в мелких о зерах Дельты. А если вы спросите эскимоса или
индейца на Ю коне о самой желанной рыбе, то, оставив в стороне
лосося (основу существования), он скажет, что нет на свете рыбы
вкуснее миноги. За краткостью пребывания на реке эту рыбу
увидеть мне не пришлось, поэтому предоставим слово лейтенанту
Загоскину.
«Ввечеру... попала в м орду одн о го туземца минога, надобно
быть очевидцем, чтоб представить себе, какую суматоху произве­
ло между жителями появление этой рыбы. О ткуда взялся народ,
день и ночь шли и ехали в И когм ю т из всех окрестных мест; день и
ночь кажим был полон работаю щ их, забыли и любимое свое
наслаждение — баню ; отложили вечеринки. 6-го ноября поставле­
но было 2 0 запоров; 7-го явилось их 4 7 , 10-го стояла 101 морда
на протяжении с небольшим полумили. С верх морд, с 9-го числа,
многие принялись черпать миног из прорубей просто деревянными
шестами [сачками] и в ночь на хорош ем месте один человек
добывал от 7 0 0 д о 1ООО штук... Ночью работали при огнях,
ра сполож енны х на б ерегу... Для туземца минога — намгаяк —
высшая роскошь. Три года им не было ходу, и в нынешнюю зиму
н а р о д ликует».
Ну вот и все, что тут уместно сказать о главном занятии на
Ю коне — о рыболовстве. Д обавим только: сегодня, кроме запасения рыбы на зиму для каж дой семьи, существует еще и коммерчес­
кий лов лососевых рыб на продаж у. Это подспорье для деревен­
ско го населения — имеющий лицензию рыболов за сезон зараба­
тывает примерно десять тысяч долларов. Но эта ловля вызывает у
всех опасение перелова, подрыва жизненной базы людей на Ю ко­
не.
Среди д ругих деревенских занятий, приносящих сегодня ка­
кой-нибудь заработок, на первом месте траперство (добыча пуш­
нины) и кое-какие ремесла: вышивание бисером и плетенье корзин
из ивы и еловых корней. Известная всему Ю кону мастерица этого
дела Лина Демоски живет в деревне Грейлин, стоящей на реке
чуть выше от Холи К росса.
Холи Кросс (Святой крест) название получил от католических
миссионеров, обращ авш их индейцев-язычников в христиан уже
после ухо д а русских с Аляски. Д о этого деревня имела название:
поселок Козыревский, у атапасков же это был Анилухтапак — не
сразу выговоришь, и, возможно, поэтому на картах привились
названия чужеродные. Соседяя деревня Рашен Мишен была пос­
ледним ф орпостом православия на Ю коне. Имена и фамилии в
деревеньке почти сплошь славянские. С Рашен Мишен связано
житие священника Якова Нецветова, двадцать лет — с 1 8 4 7 по
1 8 6 7 год — заносивш его в дневник все достойное внимания в

здешней жизни. Дневник сохранился. На Кодьяке епископ Аляс­
кинский Григорий дал мне его полистать. Чуть полинявшие черниль­
ные записи повествуют о житье почти первобытном, слитным с
природой.
О селении Холи Кросс в аляскинской краеведческой книжке
повествует нынешний житель Ф эрбанкса <_емен Дементьев. По
семейным преданиям и записям в церкви Семен установил: его
прадед срубил в Козыревском первую православную церковь и
был у русских проводником в п е р е х о д а х по суш е от Юкона на
Кускокуим. Сопоставляя годы, можно смело предположить: дед
Семена Дементьева сопровож дал отряд лейтенанта Загоскина, о
п о х о д а х которого разговор особый, большой.
С деревнями Рашен М иш ен и Холи Кросс знакомство было у
меня ш апочное. П равда, в первой был я два раза — зимой и
летом, собирал в окрестностях ягоды и пытался половить на блес­
ну рыбу, был гостем в д о м а х и парился в бане. А в Холи Кроссе
мы только прошлись по улицам, заглянули в церковь, в школу и в
магазин (самолет уж е ждал!).
Две деревни на Ю коне в некотором р о д е — пограничные.
Рашен М иш ен — последнее поселение эским осов, а Холи Кросспервое атапасков. Д аже за малое время м ож но было заметить:
два этих народа различны. Эскимосы все почти полнотелы, медли­
тельны, друж елю бны, кажется, ничто не способно вывести их из
равновесия. А тапаски иные — худощ авы е, быстрые, возбудимые,
как мне показалось, не очень доверчивые. И почти невменяемым
индейца делает алкоголь. В Холи К россе хозяйка небольшого
магазинчика сокруш енно, вполголоса нам рассказала: «Недавно
вот тут (она показала место возле окна) ночью убили мужа. Цель
нападения — завладеть бутылками виски, которы х в магазине и не
было. Представляете, каково мне тут оставаться. А деться некуда,
лавчонка — вся моя жизнь».

----

И полетели из Холи Кросса над Ю коном мы в самолете,
Очень интересно было наблюдать сверху, какие дуги и кренделя
выписывает на равнине река, сколько на ней островов, рукавов и
протоков. Л ес в начале темнеет куртинами в окруж ении болот и
озер. Потом куртинки сближаются и воду как бы теснят, выжима­
ют. И вот совсем уж е редко сверкнет озерко, а лес темнеет
бескрайним безжизненным миром, по которому многоводный Юкон
стелется беловатым холстом. Северный этот лес называют сибир­
ским словом т а й г а . Н а С реднем Ю к о н е д р е во сто й превос­
хо д н о го качества, «дерева в три обхвата», писал Загоскин. Его
исследовательская экспедиция проходила как раз по этим мес­
там. Вот точка, где Ю кон на карте З агоскина (самое первое
начертанье реки на бум аге!) обрывается — дальше аляскинский
исполин экспедицию не пустил.
Лес, лес, подернутый синей ды м кою , лес — где-то, как видно,
п ож ар. И опять в пойме — синие брызги озер. Л ес тут не только
еловый — видно березы, осины, ольху, по б е р е гу все те же рослые
тополя...
Н ад этими же местами позже я пролетал и зимою. Холст
застывшей реки вился по чернолесью. А там, где леса не было,
река извивалась в почетной страж е пойменных зарослей. Неширо­
кий узорчатый частокол елей — туш ью по б елом у — очерчивал
петли реки. Вологодские кружевницы, увидев сверху эту черно­
белую магию, могли бы найти мотивы для сложных своих узоров.
Два раза сверху мы увидели живые темные точки. Один разно
ю конский остров по льду бежал лось, в др уго м месте по руслу
мчался кто-то на снегоходе.
— Не иначе, как приспичило съездить в Галену за виски,покачал крыльями случайному встречному Д ж он. — А знаешь,
какой сегодня мороз?.. С о р о к два!
Континентальный, удаленный от моря Ю кон, это то, что описа­

но Д жеком Л ондоном . Вот не ток далеко на карте — граница
Канады, вот знаменитая на реке С ороковая Миля...
Я видел Ю кон и в К анаде у Д оусона. Тут Ю кон, зажатый
горами, тек светлым и чем-то напомнил мне Енисей - течение
быстрое, мускулистое, паром через р е ку брал немалое упреж ­
денье, чтобы ткнуться в нужное место.
Так же как в Туве Енисей, Ю кон в Канаде образуется слияни­
ем двух речек. О т этой точки измеряется его путь на Аляске.
«Великая р е ка , текущая по Великой Земле» — так пишут в путево­
дителях по Аляске. Путеводители для туристов всегда приукраш и­
вают объект, на который хотят заманить. Но о Ю коне сказано
кратко и верно. Река в самом деле Великая. Эскимосы в низовье
называли раньше ее Квихпахом, атапаски в верховье — Ю каханой. И то и др уго е означало: Большая Река. Ш отландец Джон
Бэлл в 1 8 4 4 год у назвал хм ур ую реку Ю коном. Звонкое, как
у д а р пеш нею о речной лед, слово было подхвачено Джеком
Л ондоном и стало известно миру.

Жсиысо самолетном...
М н о го раз вспоминал я милый мотив, рожденный в Сибири: «Толь­
ко самолетом м ожно долететь...» Очень подходит он для Аляски.
Так же просторно, так же безлюдно, так же «поет под крылом»
зеленое м оре леса. И видишь внизу еще речку, красную от иду­
щей на нерест рыбы, видишь пасущихся карибу, медведя возле
ручья, индейскую деревуш ку, домик добытчика золота. Когда на
Аляске реклам ирую т ж еланную для городского жителя глухомань,
на карте непременно присутствует самолет: «Мы — самый летаю­
щий штат». Главный го р о д Аляски А н ко р ид ж — мировой пере­
кресток авиалиний, имеет самый современный аэропорт. Это пе­
рекресток и при местных аляскинских перелетах. За семь недель я
так часто улетал и возвращался в Анкоридж , что веселый малый
носильщик стал узнавать м ою кепку и друж елю бно подмигивал:
«Хеллоу, С ибир!»
На Аляске 4 0 0 (четыреста!) авиационных компаний. Я специ­
ально подчеркнул их число, чтобы привыкшие к единоличию «Аэро­
флота» не подумали, что ош ибка — 4001 Зачем такая прорва
компаний и как они уживаются? Это требует пояснения. И лучше
всего прибегнуть к о б разу кровеносной системы. Есть большие
сосуды-артерии, есть сосуды помельче и есть капилляры, несущие
кровь к каж д ой клеточке организм а. Крупных компаний две —
«Аляска аэрлайнз» и « М аркаэр». Самолеты первой компании с
ха р а кте р н о й эмблемой — голова человека в северном меховом
одеянии — м ож но увидеть во м ногих го р о д а х CLLIA, начиная с
Сиэтла и кончая Далласом. « М а р ка эр » — поскромнее, за пре­
делы Аляски ее самолеты не улетают, но тут она почти равный
конкурент лидера. Всюду, где есть большой поток пассажиров,
летают самолеты обеих компаний. Нетрудно понять, как выгодна
эта система для пассаж иров. Ни одна из компаний не позволяет
себе зарываться: повысить цены билетов, нарушить расписание,
небреж но обслуживать. H d все ухудш ения для себя пассажир
среагирует просто — предпочтет д р у гу ю компанию. Но всюду,
где нет конкуренции, соблазны взять подорож е и работать с мень­
шими хлопотами немедля себя проявляют. В поселке Б арроу мы
увидели демонстрацию местных жителей, предъявлявших счет «Маркаэру»: «Грабеж ! Цена билета туристу — 3 9 9 долларов, а для
нас, местных жителей, — 6 9 4 . Это потому, что нет конкуренции,
потому что монополисты!» В самом деле, сю да летают самолеты
только одной компании. И расчеты: все равно полетят (не бедные,
разбогатели на нефти) взяли верх. Возможно, барровчане прогло­
тили бы эту пилюлю, если б не сильное послабление для турис­
тов — почти вдвое.

А вот как оправдывалась в газете компания «М аркаэр»: «Ту­
ристам мы сделали скидку и в интересах Б арроу. Туристы прино­
сят поселку миллион долларов в год. Кроме того, с детей поселка
берем половину стоимости билета, студентам билет — бесплатно,
людям старш е шестидесяти пяти — тож е бесплатно...» Барровчане, однако, не успокоились. «Требуем конкурента!» О ни уверены:
это лучший способ защитить свои интересы. Как тут было не вспом­
нить о нашем А эроф лоте, об одной партии, об одном юмористи­
ческом ж урнале, об одной столовой на какой-нибудь Боровск или
Касимов. Эскимосы в Б а р р о у поняли роль конкуренции. Мы это
тоже должны понять. Без конкуренции рее становится самоуверен­
ным и наглым, все вырождается, увядает. И всюду, где нет воз­
можности выбора, люди страдаю т. Бог сказал: «Адам, вот Ева.
Выбирай себе жену». Усмешка ро ж д е н а острословами не НьюЙ о р к а или П а р иж а . Это ю мор эпицентра монополии на все и вся.
Перетряхивая жизнь, определяя ее пути, не должны мы забывать о
п р у ж и н е с н а з в а н и е м к о н к у р е н ц и я , о кл ю ч е в о м этом
понятии во всех п р о ц е сса х — биологических и общественных...
Так я думал, наблю дая эскимосов в Б арроу. И простят мне
читатели отвлечение от темы — вдали от дом а неизбежно приме­
ряешь свое и чуж ое, ставишь плюсы и минусы. Не все тут, как
принято сейчас думать, сплошные плюсы. О д н а к о многое стоит
внимания. Сочувствуя барровчанам , я все же долж ен сказать:
компания « М а р к а э р » — не волк с клыками. М н е , иностранцу «Д обро пожаловать на Аляску!» — была сделана на билеты очень
большая скидка. За 5 0 0 долларов друзья, растолковав компании,
что к чему, купили мне что-то вроде «сезонки» — единый билет на
все направления с ярлычками: Ф эрбанкс, Барроу,. Д ж уно, Ситка,
Кодьяк... — всего полтора десятка названий. В а э р о п о р ту у меня
отклеивали один ярлычок и тут же давали посадочный лист с
указанием места. Все ярлычки с билета я «не слизал». За семь
недель путешествия это нельзя было сделать. Таким образом союз
с «оптовым покупателем» для компании не накладен. Мне же
покупка отдельных билетов обошлась бы прим ерно вдвое доро­
же.
Еще о билетах. О ф ормляя «сезонку» в оф исе «Маркаэр», я
узнал: стоимость билета зависит от времени его покупки. За месяц
д о вылета это может составлять половину цены, ко то р ую ты упла­
тишь, если будешь молить о билете перед самым отлетом. Для
экстренных случаев билеты берегут д о последнего часа. Но за эту
«броню» приходится переплачивать.
О бслуживание... Тут всегда чувствуешь, что тебе рады. При
оф ормлении б а га ж а никакой толчеи. Все чинно стоят у загородкишнурочка и к стойке подходят по одному. О ф орм ление идет
дотош но, неторопливо, с помещением данны х о персоне твоей в
компьютер. Б агаж взвешивается, но для того только, чтобы знать
весовую загрузку аэроплана. М ой экспедиционный груз почти
всегда был велик, о д н а ко ни разу меня не послали доплачивать
«за перевес».
Дотошно и неф ормально досматривается ручная кладь. Фото­
сумку, боясь за пленку, я просил не просвечивать. Досматривали
«вручную». С покойно, вежливо вертели в р у к а х ка ж д ую вещьотвинчивали объективы у ф отокам ер, разворачивали - «а что это
у вас?» — б ум аж ки с катуш ками пленки...
Полет в лю бую кра йн ю ю точку Аляски не превышает полутора-двух часов. Вполне довольно было бы прохладительного питья.
Нет, кроме напитков — с десяток разных на выбор, от молока до
томатного со ка — компактный обед. Если была промежуточная
посадка — опять угощенье: питье, ореш ки, м орож еное... И что
еще любопытно, командир самолета время от времени подает
голос: «Сидящим по правому борту: сейчас будут глетчеры, мы
специально чуть подвернем, полюбуйтесь...» А на севере, помню,
садились в тумане. С первого раза не вышло. Мысленно мы уже

54

приготовились к возвращению. Но голос, уверенный и спокойный,
сказал: «Не огорчайтесь, не вышло с Запада, попробуем с Восто­
ка»... Сели. И так захотелось увидеть лицо пилота!
О б о всем, что связано с заботой о пассаж ирах, рассказать
невозможно. Н о вот о со б о выразительный случай. Спешим на
такси к самолету, летящему на Кодьяк. И вдруг ш оф ер тормозит.
— П о телеф ону сказали: вам надо вернуться.
-?
— Вылет из-за погоды будет задерж ан на три часа...
М ой спутник ам ериканец не удивился. Я же с минуту сидел в
столбняке, «переваривая» это маленькое открытие. А было все до
изящества просто. Наши а д р е са с телефоном положены были в
компьютер при покупке билета. Рейс задержался. О б этом по
телеф ону из « М а р ка эр а » оповестили всех, кто собрался лететь.
Н о мы уж е мчались в а эропорт. Какая проблема! Хозяин дома
позвонил в таксомоторный парк, а оттуда по радиотелеф ону все
сообщили в наш у машину. Три часа мы провели в доме, сидя за
чаем, а не толкались в порту. Впрочем, толкучки там почти не
бывает, по причине, о которой я только что рассказал.
За чаем в разговоре об авиации и полетах мой застарелый
патриотизм и принцип «за р убеж ом о Родине — ни полслова
плохого», удерж али от рассказа о том, что бывает, например, в
а э р о п о р ту Д ом одедово, когда рейс или, не дай бог, пять — десять
рейсов по какой-то причине застопорились. Я только грустно взды­
хал.
— Ты чем-то расстроен? — спросил собеседник.
— Д а ничего, — говорю , — что-то голова разболелась...
На Кодьяк мы в тот день улетели. Тех, кто все же коротал
время в порту, «М аркаэр» в утешение угостила бесплатным обе­
дом. И это было в порядке вещей! А как же иначе. Рядом гудят
моторы др уго й компании, не будешь внимательным к пассажирам,
пассажиры тебя покинут.
Теперь посмотрим, что представляют собой «воздушные капил­
ляры» Аляски. О ни начинают ветвиться от городков, куда попада­
ешь большим самолетом, и кончаются в деревеньках или гденибудь в дебрях, куда ранее добирались лишь на собаках. В
каж д ой зоне — своя компания. О стров Кодьяк, Ф эрбанкс (цен­
тральная часть Аляски), Алеутские острова, эскимосское побе­
режье, район Ю ко н а и так далее — всего пятнадцать разных
компаний. «Деревенская авиация» — это маленькие самолеты и
свойские парни-пилоты, одетые кто как горазд, преданно любя­
щие авиацию и Аляску и живущие жизнью провинциальной глубин­
ки. И х пассаж иры — жители деревенек, груз — пища, домашняя
утварь, строительные материалы, почта, мебель, моторные снего­
ходы. V самолетов четкое расписание, из которого выбить может
лишь непогода.
Пилот обычно свой человек в деревеньке, встречают его гурь­
бой, как родного. Все это, впрочем, знакомо по нашему Северу,
где люди с пеленок знают летательный аппарат. У нас это чаще
всего вертолет. А на небедной Аляске вертолет считается удоволь­
ствием дорогим . Рациональней построить возле деревни взлетную
полосу и летать на маленьких самолетах.
Пилоты «маленькой авиации» осваивали Аляску. Сменив со­
бачьих погонщиков, они создали капилляры поддержания жизни
на всей территории штата. Л етаю т в трудных условиях. И репу­
тация у пилотов «маленькой авиации» на Аляске очень высокая.
«Лучшие летчики С Ш А » , — сказал мне редактор газеты в Анко­
ридже. И когда я спросил, о чем в первую очередь надо с
Аляски мне написать, собеседник думал меньше секунды: «Авиа­
ция!»
Я летел с молодыми пилотами в деревеньки на Ю коне, на
остров Святого Лаврентия, расположенный возле Чукотки, видел,

как летчики, соблю дая инструкцию безопасности, все же были
как-то смелее, раскованней наш их пилотов, точнее сказать, они
были самостоятельней в решениях, которые Север заставляет тут
принимать.
Теперь о самых легендарных пилотах, о тех, кто умеет сесть и
взлететь там, где нет полос для посадки и взлета, кто садится на
гребне горы, на леднике, на болоте, на поляне в лесу, на озере,
на береговой гальке, на льдине, на полосе отлива. Речь идет о
«буш-пилотах», или, сказать по-русски, «кустарниковых летчиках».
И х на Аляске много. И работы им всем достает. О ни составляют
подавляющее большинство из названных выше четырех сотен авиа­
компаний. И н о гд а в компании два-три самолета. И столько же
летчиков вместе с хозяином предприятия. Н о много и совершен­
ных малюток: «одна компания — один летчик — один самолет».
Задача этих пилотов — доставить тебя куда ты захочешь: на ры­
балку, в геологический лагерь, в дом ик на озере, в альпинистский
лагерь, на киносъемку, к месту охоты, на золотой прииск, на
остров в море, на речку, где ты решил построить избушку, и хоть
на р ога к черту. Плати — доставят.
Самолеты к этому приспособлены и имеют названия в духе
Аляски: «Бобр», «Калан», «Утка» «Гусь», «Бизон», «Карибу». На­
звание определяется назначением — садится на воду или на сушу,
возит людей и груз или только лишь груз («Бизон»). Есть самолеты,
одновременно об орудованны е поплавками, лыжами и колесами.
П оначалу с пилотами этих машин дело иметь страш новатозамызганные, как и видавшие виды их самолеты. Н о по мере того,
как пилот укладывает твои рю кзаки, короб ки, ящики, ружья, штати­
вы, по мере того, как ты замечаешь его загрубевшие ногти с
машинным маслом под ними, по мере того, как он говорит: «Крес­
ло выбросим к черту, а эту штуковину оберните-ка поролоном,
иначе не довезем», — твое д оверие к летчику возрастает. А уже в
самолете он дает тебе п а р у мягких желтых затычек — «Сунь в
уши, а то оглохнешь», — ты уж е чувствуешь рядом надежного
человека, который делит с тобой опасность.
Почти всегда есть случай показать тебе что-нибудь интересное:
медведя в тундре, оленей, овцебыков. И ты благодарно летчику
улыбаешься.
Но когда идет разворот на посадку, тебе улыбаться уже
трудновато: где же он сядет? Внизу блестит речка с каменистыми
берегами. Садимся. Самолет, прыгая по камням, готов развалить­
ся, но почему-то не развалился. П риехали! Торопливо вынимаем
поклажу. И вот мотор уж е д о р о го го тебе самолета комариком
замирает в пасмурном небе. Тихо. Ты остался с Аляской один на
один — рабо та й, охоться, любуйся. И ж ди — в назначенный день
за тобой прилетят.
Так работаю т на Аляске больше трехсот авиационных компа­
ний. С владельцем одной из них, М арти М акдональдом, мы позна­
комились вблизи Ледовитого о кеана. В вагончике, похожем на те,
где бытуют строители, сидел, положив ноги на стол, веселый чело­
век в линялых дж инсах.
— А ж из самой Москвы... Чудеса! Садитесь. Угощайтесь - вот
яблоки и конфеты, в холодильнике — пиво.
Разговорившись, мы угостили д р у г д р у га еще и хорошими
анекдотами, в том числе и про летчиков. Узнал я также: Марти
владеет тремя самолетами — возит в тундру нефтяников, возит
зоологов и ф ото гр а ф о в в заповедник, возит охотников в горы.
Расчет за полеты простой: час работы м отора — 3 0 0 долларов.
Недешево, но не настолько и д о р о го , чтобы спугнуть клиентов.
Работает М арти с двумя пилотами только петом. «Зимой - Флори­
да: море, пальмы и женщины». Самолеты М арти перегоняет в
Ф эрбанкс, там их готовят к будущ ем у сезону.
— На жизнь хватает?

>

— Концы с концами свожу, иначе зачем бы я тут торчал.
Летаем уж е восемь лет.
Наш м арш рут был измерен на карте ниткой с привязанной на
конце гайкой. М арти поиграл пальцами на клавишах электронно­
го калькулятора — мы узнали, во что обойдется нам арктический
заповедник. И М арти связался с летевшим на базу пилотом.
— Стив, еще два рейса д о заповедника...
— Ш е ф , но я на пределе, уж е пять рейсов...
— Стив, поднатужься. И будь внимателен при посадке — повезешь киношников из Бостона и московского журналиста. Я не
желал бы, чтобы наш а с тобой компания осложнила м еждународ­
ную обстановку...
На Севере любят и умею т шутить. В шутку я спросил Марти: не
знает ли он что-нибудь о нашумевшей истории, когда авиаторы
забыли в канадских лесах человека.
— Как не знаю ! В подробностях знаю тот случай... Но вы не
беспокойтесь, — сказал М а р ти уж е серьезно. — О том, в какой
день, кого и где нам надо забрать, заносим вот в эту книгу. Такую
же запись делает летчик в своем бортжурнале, и всю инф орма­
цию у компании вроде моей берет на учет компьютер в городе
Ф эрбанксе. Тройной контроль. Летите, мы вас не забудем!
Еще с одним «буш-пилотом» я познакомился в А нкоридж е. Он
лежал на спине под стареньким, красным, как рак, самолетом и
что-то чинил. Двухмоторный «Гусь» выпуска 43-го года имел персо­
нальное имя « О рен Годсон».
— В честь чего же назвали? — спросил я пилота, паклей выти­
равш его для приветствия руки.
— М о е имя, моя фамилия. М оя рабочая марка.
О р е н Годсон появился на Аляске случайно — со р о к лет назад
перегонял кому-то из «нижних» штатов купленный самолет.
— И вот застрял на севере — стал «буш-пилотом». Кого и куда
я только не отвозил! Тридцать семь тысяч часов налета!
Мы прикинули с О р е н о м на бум аж ке — много ли это, трид­
цать семь тысяч часов? Получилось: в рискованных странствиях по
Аляске легендарный, заслуженный «буш-пилот» провел в воздухе
больше четырех лет. О р е н не помнит, сколько было всего посадок
и взлетов. Помнит о дн у вынужденную , в го р а х — пассажиры не
пострадали, самолет же пришлось чинить. Два сына у О р е н а тоже
пилоты.
— Тоже летают тут на Аляске, правда, на больших самолетах.
Я же верен своему «Гусю». И он меня не подводит.
Разговор с ветераном аляскинской авиации состоялся нако­
ротке. О р е н Годсон в тот день готовился в пятый полет. Сколько,
вы думаете, ему лет?.. Семьдесят!
«Буш-пилоты» — герои Аляски. В местном авиационном му­
зее — галерея портретов, люди разного возраста. Кто-то соста­
рился и скончался в постели. Но большинство умерли как в бою,
осваивая Аляску. Самый знаменитый из них, Карл Айлсон, погиб
где-то у побережья Чукотки в 1 9 2 9 году. «Его нашли и схоронили
на родине. А самолет где-то в ваших краях. Мечта: его разыс­
кать», — сказал д и р е кто р музея Тэд С пенсер. Среди героев, кото­
рых поглотил север, портрет'Л еваневского, ф отограф ии летчиков,
перегонявших истребители во время войны с Аляски в Сибирь. А в
местном журнале я видел два символических снимка. На одном
дю ж ины две собак, пом огаю т тянуть самолет на рулеж ную полосу
(год 1931-й). На второй ф отограф ии маленький самолет запол­
нен собакам и. И х везут на спортивные состязания. Самолет и
моторные сани пришли на смену собачьей упряжке.
И в заключение о двух страстях на Аляске. О д н а из них гонки собачьих упряж ек, вторая — увлечение самолетами. Разго­
вор о с о б а к а х особый. А что касается личных аэропланов, то их
на Аляске нам ного больше, чем в лю бом другом штате Амери-

57

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

ки, — около десяти тысяч. Каждый из пятидесяти жителей этого
края, включая стариков и детей, может сесть за штурвал. Самый
«самолетный» го р о д на всей планете — А н ко р ид ж : 2 4 0 0 лета­
тельных аппаратов. В го р о де более двадцати сухопутных и вод­
ных аэродром ов. Самолеты видишь везде: на озере, где рыбачат,
у дачного домика на реке, у въезда в национальный парк, у
д о р о ж н о го ресторана. Учитель деревуш ки Русская Миссия на
Ю коне имеет свой самолет... Самолет — удовольствие дорогое,
имеют его из-за страсти к полетам, из-за престижа, но, главное,
потому, что на Аляске м ного манящих и малодоступны х мест только самолетом м ож но долететь...

Лаисиись во/юнц...
Самолет заправлен. Мы расстелили на крыле карту. Можем по­
лететь куда захотим. Д жон называет деревеньки по Ю кону: Рус­
ская М иссия, Холи К росс, Руби... С амая интересная — Гуслея,
«столица ком аров и лосей» на Аляске. Жители деревенькикоренные индейцы племени Атапаска...
И вот мы летим над страной атапасков. Трудно вообразить
себе большую глухомань. Н икаких следов человека! Синий лес,
голубые кружочки озер, зелень болот и полян. И все опоясано
серебристым куш аком Ю кона, на котором тож е нет ни единой
метки присутствия человека.
Гуслея... Старинное, почти р усское слово. Непривычно выгля­
дит и деревня. Сплошь рубленые, некраш енны е дом а. Дымки из
труб. Несколько лодок мелькнуло у пристани. С обаки, услышав
звук самолета, бегут за околицу, а следом на вездеходах люди. Д ж она Бинклея в сенат выбирали в этих немноголюдных
местах. Его самолет — частый гость в ю ко н ских деревнях. Сенато­
ра называют тут просто «Джон». И рады его появлению.
Вот они — атапаски. Черноволосые, невы сокого роста. В кар­
тузиках с козырьками. На всех разноцветные куртки. Тысячелетия
не знавшие колеса, эти люди теперь, как дети, не расстаются с
японскими широкошинными вездеходами.
— Д жон!..
Все по очереди подходят здороваться. Приветливо кивают и
гостю. «Из Москвы... Знаем, знаем. Сиза, дочка Вилсона, была
недавно в М оскве, рассказывала...» Вот тебе и глухомань земли
атапасков!
Деревня пахнет дымом, еловыми дровами, вяленой рыбой.
Рубленные из гр уб о отесанны х плах хижины — традиционные
жилища местных индейцев. V к а ж д о го дом а — вешела с рыбой.
Как дрова, свалены в кучу лосиные рога . Сушатся сети, висят на
стенах плетенные из ремешков лыжи-лапки, стоят под навесами
мотонарты.
Деревня не маленькая — девятьсот двадцать атапасков и чет­
веро «бледнолицых». Впрочем, «бледнолицые» — тоже наполови­
ну индейцы, дети приш едш их с ю га людей, бравш их в жены деву­
шек атапасков. О дин из них, семидесятишестилетний Роберт Вент,
приветствует нас возле своего дом а. О тец Роберта пилил когда-то
дрова для пароходов на Ю коне. Лосиный и комариный край для
этого человека — родина. В Гуслее Роберт открыл лавку, ставшую
постепенно немаленьким магазином. Теперь он остался при этой
торговой точке только советником — передал дело дочери. В ее
доме (на первом этаже магазин, вверху — жилище) нас помести­
ли. Сама хозяйка, Мейбл Вент, как выяснилось, улетела развлечься
в Лас-Вегас...
Центральное место поселка — просторны й дом, в котором
размещается сразу все: «сельсовет», почта, тюрьма и музей. Тюрь
ма в этот день пустовала. Но бывает, что в нее помещают когонибудь, главным образом за д р а к у по пьянке. «Пьяный индеец

становится буйным», — сказал нам полицейский, тоже индеец.
Д оходит ли дело д о чего-нибудь большего, чем драка? «Убийств
при мне не было, самоубийства бывают».
В музейчике, располож енном рядом с кутузкой, ж и т е л и Гуслей
выставили свои рукоделия. Назначение экспозиции показать: «вот
что умеем» и побудить попавшего сю да человека купить что-либо
на память о Гуслее.
Как худож ники, атапаски уступают индейцам-тлинкитам, из­
вестным на Аляске тотемными изваяниями из дерева, и эскимосам,
непревзойденным обработчикам кости. Но и в этом музейчике
есть на что поглядеть: расшитые бисером мокасины, изящные пле­
теные лыжи, рукавицы из лосиной кожи, отороченные мехом куни­
цы, нарядный чехол для ружья, прекрасной работы нарты, мягко
выделенные шкуры волков, бобров, росомахи...
Всю деревню обходиш ь за полчаса. Улиц в ней нет. Дома,
разбросанны е в приятном для глаза беспорядке, отделены друг от
др уга островками берез и елей. Песчаные дорож ки соединяют
дом а и ведут к центру деревни, к дом у улетевшей в Лас-Вегас
Мейбл Вент. Н о дом-магазин выглядит в этой деревне пришельцем.
И меня повели показать «настоящий индейский дом».
Н а д входом, как в каждом доме, были прибиты лосиные рога.
Но этого мало. Весь двор был украш ен рогами. Семнадцать стол­
биков, на каж дом — р о га , память об о хо та х и украшенье.
П ока я изводил пленку, пытаясь в одном кадре соединить все
богатство, открылась дверь, и гром адного роста индеец поманил
нас рукой.
— Поспеш айте, рыба остынет...
Оказалось, мы попали как раз к обеду. Хозяин дома Сэм
Вилсон пришел с б ерега перекусить.
Ели печеную рыбу и пили коф е. На стол подавала молчаливая
женщина, угадывая желание гостей и мужа, рядом с которым она
казалась почти ребенком.
В былые времена Сэм Вилсон, несомненно, был бы в деревне
вождем. Комплекция, ум, достоинство — все было в облике нето­
ропливо говоривш его человека. Должность его в деревне — буль­
дозерист — по старым меркам тянула на роль вождя. М ногие из
мужчин тут только охотятся и получают пособие от государства, а
Сэм зарабатывает, х о р о ш о зарабатывает, укрепляя от размыва
возле деревни б е р е г своенравной реки К оюкук. Но Сэм и хо р о ­
ший охотник. Сколько убил лосей? Этого он не помнит. М ного. И
лосей, и медведей, и лис. И Сэм — единственный из деревни, кто
участвовал в го н ка х собачьих упряжек, — одолел почти тысячу
восемьсот километров д о канадского Квэстона. Все знают: Сэм с
дистанции не сошел. И сейчас, когда все в деревне ездовых
с о б а к извели, у Сэма упряж ка цела — двадцать восемь собак, вон
они во дворе.
V Сэма и тихой, молчаливо-грустной Элеоноры шесть детей.
О дин сын учится в Ф эрбанксе, в университете. Дочь Сиза была
недавно в М о скве. Вон оно, доказательство — матрешка, значки и
красный ф лаж ок. На полках у бревенчатых стен стоит еще много
призовых кубков. У крад кой я попытался их сосчитать, но сбился —
с о р о к восемь, а может, и больше. Такое богатство сделает честь
спортивному клубу. Н о Сэм может позволить себе такое богатст­
во. Серебристые кубки продаются. И Сэм денег на них не жале­
ет. Это очень красиво, когда вдоль деревянных стен дома стоит
много почетных знаков. Да, в былые времена Сэм, несомненно,
был бы вождем. Н о он и сейчас уважаемый человек. И дом его —
лучший в деревне. В нем есть туалет, холодильник, телевизор,
видеоящик и м ного кассет — «зима долгая, коротаем время у
этой штуки». Есть еще телефон. С кнопками. О тсю да (из Гуслей!)
м ож но звонить куда хочешь. М о ж н о мне домой позвонить в М оск­
ву, на В е рхню ю М асловку. Представляю себе расстояние — юкон­
ские леса и болота, Чукотка, Сибирь, Уральский хребет... «Здрав­

ствуйте, звоню из дом а аляскинского индейца...» Не поверят, ска­
жут, разыгрываю.
Кто был у Сэма отец? О хотник. И д е д — охотник. Всегда все
тут были охотниками. Как жили?
— Вот тут прочтите. Сын привез эту книж ку из Фэрбанкса. Хозяин дом а находит страницу, помеченную желтым фломасте­
ром. — Вот тут о со б е н н о интересно...
«О на тянула нарты, а впереди муж и две женщины протапты­
вали путь. О н а чувствовала: это долж но случиться сегодня или
завтра. И вот она сошла с тропы и поискала глазами место у
елок. О н а расстелила меха и опустилась на корточки... Никого
не призывая на помощь, она ножом перерезала пуповину и уви­
дела: родился мальчик. Полдня отдохнув, она пошла дальше. В
группе было шестеро мужчин, четыре женщины и пятеро детей.
Дети собирали для костра хворост. Мать разводила огонь. Она
ела после того, как поели мужчины, потом на еловых ветках
стелила постель для мужа, для двоих сыновей и для себя с ново­
рожденным. Никто ей не помогал и она не просила об этом. Так
было заведено... В ту зиму почти не было пищи. Исчезли куда-то
лоси, ушли олени, д а ж е зайцы не попадались. Горстка людей шла
и шла по лесам, надеясь спастись от голода... Никто не спасся,
кроме одной из женщин и мальчика, родивш егося на тропе. Их
приютили в соседнем племени. Мальчик тут вырос и стал охотни­
ком».
Это написано не Д жеком Л ондоном , но относится примерно к
тем временам, когда он был на Аляске. Сто лет назад атапаски
жили вот так, как написано в книжке, привезенной из Фэрбанкса
сыном Сэма Вилсона.
А тапаски — одно из многих племен индейцев, предки которых
десять тысяч лет назад, двигаясь вслед за животными, перешли
через Берингов мост с азиатского материка в Америку. Близкая
родня атапасков индейцы Н а ва хо и Апачи прошли д о жаркого
ю га нынешних Ш татов. А север — лесные места Аляски и Кана­
ды — стал прибежищ ем атапасков. Выжить тут м ож но было, лишь
хо р о ш о приспособившись к долгим холодным зимам и научившись
добывать пропитанье охотой.
На земле нет охотников искуснее атапасков. Это сейчас мож­
но лося убить из винтовки, не рискуя себя обнаружить. Раньше
надо было к лосю подобраться, чтобы метнуть копье. Надо было,
как волку, идти десять, двадцать, сто миль за стадом оленей,
поджидая, когда остановятся ослабш ие. До п риход а белых людей
атапаски не знали железа. О р уд ие м охоты были силки, копья, и
стрелы с наконечниками из кости. Л е са у Ю ко н а богаты зверем.
Но бывали тут зимы голодные, надо было кочевать, протаптывая
тропу по глубокому снегу. М ногие умирали. Н о в хорош ие годы
р о д множился. До недавнего времени женщины атапаски рожали
за жизнь двенадцать — пятнадцать детей. Выживали не все, но те,
которые выживали, были выносливы и умелы. О ни могли сутками
идти при морозе в пятьдесят град усов без убеж ищ а и огня. Родо­
вые войны были обычным делом в этих местах — шла борьба за
территории, которые могли прокормить род. И эти территории не
могли быть маленькими.
Север спас атапасков от участи, постигшей их родичейапачей, навахо и многие другие индейские племена, сселенные в
резервации. Атапаски остались жить на земле своих предков. И
вести образ жизни, соответствующий их представлению о том, как
человек должен жить на Земле, оставаясь частью природы.
Атапасков в К анаде и на Аляске сейчас около двадцати пяти
тысяч. Это немного, если окинуть взглядом на карте огромную
территорию. Но столько их было всегда. Жизнь их, конечно, пере­
менилась. До встречи с белыми людьми они не знали даж е ножей,
Н ож ик в деревнях по Ю к о н у называют «нужик» — искаженное
русское слово, застрявшее тут от времен, когда на реке появились

торговые пункты по скупке пушнины, главным образом шкурок
бобров.
— Знаете, сколько стоило тут ружье? — спрашивает Сэм Вилсон и сам отвечает: — Скупщ ик ставил ружье и предлагал, склады­
вать рядом ш курки бобров. Ружье получал тот, у кого кладка
достигала конца ствола. Это было примерно сто пятьдесят шку­
рок...
Сейчас местный охотник знает что почем в жизни. Ш курка
б о б р а и волка — пятьдесят долларов. Лисицы — со р о к, куницы —
сто. Д о р о ж е всех — р о с о м а х а , из-за ценности меха и потому что
встречается редко. Только случайно м ожно ее убить.
Но только добычей мехов прожить сейчас трудно. Главные
перемены в жизни лесных индейцев произошли недавно, с нача­
лом добычи аляскинской нефти. М ногое изменилось. Изменилась
пища — кроме рыбы, лосиного мяса и ягод, атапаски едят теперь
хлеб, сладости, привыкли к чаю и коф е, знают не ведомые им
раньше фрукты и овощи. О д е ж д а , оруж ие, снегоходы, телевизо­
ры, фильмы в кассетах, спиртное — все это можно купить. Атапас­
ки, не знавшие раньше денег, теперь понимают, что они значат.
О хотой м ож но кормиться, но жизнь по-новому требует денег. Тот,
кто имеет работу, как, скажем, Сэм Вилсон, могут, помимо всего
прочего, купить много красивых кубков. Но если работы нет,
человек на последние деньги начинает искать бутылку. Прилетаю­
щие в Гуслею самолеты обыскивают, чтобы спиртное в деревню не
проникало. Но проникает! И это главная из проблем индейцев
сегодня.
Еще проблема — потеря жизненной ориентации, смысла су­
ществования.
В доме Сэма я обратил внимание на то, что оруж ие — не­
сколько дробовиков и винтовок — -замкнуто в бочке. И слава
богу, удержался от вопроса: зачем это сделано? Оказалось, один
из сыновей Элеоноры и Сэма, восемнадцатилетний любимец семьи,
в прошлом год у застрелился.
С амоубийство молодых людей, аборигенов этого края, — тема
о соб ого разговора о жизни Аляски. А сейчас попрощаемся с
гостеприимным домом , помеченным галереей лосиных рогов, и
пройдем с его хозяином на берег К ою кука, где он работает на
бульдозере.
Двадцать пять лет назад Гуслея была на другом месте. Дерев­
ню почти каждый год затопляло. Перенесли сюда, где повыше,
посуш е, но просчитались — река моет берег. Несколько домов
уж е снесено. П од угрозой церковь и дом-магазин. Но любопыт­
ное дело: жителей Гуслей разруш ение берега, кажется, даже
радует. Причина простая: штат Аляска на спасенье деревни выде­
ляет хор о ш и е деньги. Берег укрепляется насыпью и мешками с
песком. Есть работа для нескольких человек. И община, кажется,
молит бога, чтобы река продолж ала свою работу. При мне, бе­
седуя с Д жоном Бинклеем, богатырь Сэм сказал: «Джон, мы тебя
любим и ценим, наш голос — всегда за тебя. Но ты, пожалуйста,
дум ай о том, чтобы тут у нас в Гуслее было бы хоть немного
работы».
Но основой жизни, как и сто, как тысячу лет назад, остаются
охота и рыбная ловля. Для атапаска — это не только добыча еды
и шкур, это радость существования в этих лесах.
К алендарь тут — время той или иной охоты. Август — сбор
ягод и охота на уток. Сентябрь — охота на лося. В октябре после
первого снега добы ваю т в б ерлогах медведей. Ноябрь — де­
кабрь — охота на лис, на бобров, ловля петлями зайцев и куропа­
ток, добыча куниц. И всю почти зиму охотятся на оленей, уходя от
деревни иногда на сто километров. А в мае полетят гуси. В июне —
июле деревня пустеет, все уплывают в летние лагери, ловить и
готовить на зиму лосося.

Главная пища в деревне — рыба и лосиное мясо. Чавычу на
зиму коптят, кету вялят на вешалах. Поймать ры бу — дело мужчин.
Разделывают добычу исключительно женщины. И к р у лососей тут
никогда не ценили. Ее бросали собакам. Н о сейчас приезжают
торговцы, скупаю т икру для продаж и японцам. Немалые деньги
кое-кого соблазняют идти на смертный гр е х для индейца - в
погоне за икрой бросить рыбу.
Лосятину на зиму добы ваю т в первую неделю сентября, когда
желтеют ивняки и березы. На о хоту выходят на лодках. Подражая
реву лосей, подзывают их к самой воде. Убитого зверя на лодке
легко переправить в деревню . За сезон стреляют пятьдесят семьдесят лосей. Добыча не является собственностью охотника. Ее
сразу же делят. Таким образом , мясо достается всем, в том числе
старикам, уж е не способным ходить на охоту.
Траперство — о хо та на пушных зверей — дает деньги. Искус­
ный охотник озолотиться не может, но все же имеет устойчивый
заработок. Раньше в леса к избушкам уезжали зимой на собаках
и в деревне держ али их примерно полтысячи. С 1 9 6 6 года появи­
лись тут снегоходы. И х встретили недоверчиво, но вскоре оценили
преимущество м оторов пе р е д собакам и. «М отор не устает»,сказал мне Ф ранклин С аймон, известный в деревне добытчик
волков. Н о легкость, с которой м ож но теперь настигать зверя,
позволяет больше и добывать. От этого зверя становится меньше.
И если ранее, говоря языком ученых людей, индеец вписывался в
экосистему, где жертве оставалось достаточно шансов для выживанья, то теперь равновесие резко нарушилось. Ружье и моторные
сани дали охотнику преимущество. Н а о хо ту приходится ездить
все дальше и дальше.
О хо та — м уж ское дело. К ней приобщ аются с детства. Маль­
чишки с лодок стрелами бьют ондатру, ставят петли на куропа­
ток. В семь лет мальчишке уж е доверяю т ружье, а с двенадцати
он уж е на охоте вместе со взрослыми. Ж енщины тоже владеют
оружием. Из-за медведей, отправляясь по ягоды, местная скво,
кроме корзины из ивняка, берет с собой и винтовку. Ловить зай­
чиков петлями женщины ходят ради удовольствия побыть на реке
и в лесу.
И скуш ение добыть больше и заработать разруш ает обычаи,
этику атапаска-охотника. И все же старое правило: не брать в
лесу лишнего, с любовью и уважением относиться к зверю, рыбе и
птице — «все живое имеет душ у» — основа тысячелетней морали.
«Мы не убиваем зверей, они сами себя нам отдают». Усердие в
выслеживании и меткий выстрел охотник не припишет своей выдер­
жке и умению, скажет: «зверь отдал себя к вечеру», промышляю­
щий на реке скажет: «рыба захочет — ее будет много, а не
захочет — придет малым числом».
В Гуслее я все хотел познакомиться с самым хорош им охотни­
ком. М о е й просьбы не понимали — «у нас все хорош ие». Но есть
же, кому удача сопутствует чаще? «О, это называется: Счастливы*
О хотник». И указали дом ик на самом кр а ю деревни.
Счастливым О хотником оказался шестидесятипятилетний Стив
Этла. О н не стал скромничать и ломаться: «Да, я Счастливы*
О хотник».
Два животных в бытие атапасков играю т о с о б ую роль. Черны*
медведь и ворон. И счастье охотника состоит не в умении добыть
лося или пуш ного зверя, а выследить, где залег на зиму черны*
медведь. Стив Этла не стал отрицать, что дело требует опыта,
наблюдательности и чутья, но подчеркнул: долж но быть много
удачи.
М едведей тут два. Бурый, которого атапаски не любят и поба­
иваются. И черный медведь барибал. Размером он менее бурого
и славится вкусным и сытным мясом. «О дин раз поел — на веа
день». «Лучшему д р у гу — кусок медвежьего мяса».

Черный медведь осторож ен. Выслеживают его по берегам
речек, когда на землю упадет снег. Еле заметные продухи выдают
отош едш его ко сну зверя. Ищут берлоги усердно, по многу дней
четыре-пять человек — «рано или поздно зверь отдает себя». Ува­
жение и почет тому, кто заметит берлогу и, подняв р уку кверху,
скажет: «Он здесь!».
— Эта минута очень волнует сердце, и я испытал это множе­
ство раз.
Известие о находке берлоги приносят в деревню. И сразу
начинаются сборы. Все м уж ское население, включая стариков и
детей, идет на охоту.
— Вам бы интересно это было увидеть, — говорит Счастливый
О хотник, — но кое-что я и сейчас могу показать.
На полке, как книги в библиотеке, стоят кассеты. Стив берет
нужную.
— Прилетал тут японец, снимал охоту и вот прислал мне по­
дарок...
На улице нудный августовский дождь. И старику приятно по­
казать гостю, как это все бывает тут в октябре. Вся деревня, все
мужское ее население, включая стариков и детей, движется к
лесу, где о б наруж ен медведь. Женщины знают, куда собрались
мужчины, но с ними ни единым словом об этом — таков ритуал.
«Он здесь!» — говорит теперь уже всем нашедший берлогу...
Убитому зверю сразу удаляют глаза, «чтобы не видел нелов­
кого с ним обращенья». На большом костре варят мясо. На
палочках подж ариваю т потроха. Чествуют нашедшего берлогу,
вспоминают былые охоты, предания, пришедшие из «туманных
времен».
О х о та на медведя — больше, чем просто о хота. Это — едине­
ние мужчин-атапасков, приобщение к д у х у природы, посвящение
молодежи в таинства лесной жизни:..
Костер до го ра е т уж е в темноте. О д н а ко дом ой собираются
без суеты. Идут, ориентируясь сначала по освещенным вершинам
гор, а потом с огнями по следу. Так бывает осенью уже тысячи лет.
И это самый счастливый день для лесного индейца...
Выключив телевизор, Счастливый О хотник размышляет о ны­
нешней молодежи деревни, о важности уберечь для нее обычаи
старины, понимание ценностей жизни и ее смысла.
Стив Этла считает, что его собственная жизнь протекла счас­
тливо: «М ного охотился, много видел, делал людям добро». Сей­
час общ ина дает ему подработать заготовкою дров. Кроме того,
старик искусно делает лыжи и легкие лодки для охотников на
ондатру...
На кресте церкви, которую видно в окош ко дома, сидит,
нахохлившись, ворон. Я открываю дверь — сф отограф ировать
птицу, и наш разговор со Счастливым О хотником от медведя
переходит на ворона. Эта птица у всех на Севере почитается
божеством. Атапаски тоже считают, что небо, земля и все живое
кругом создано вороном. Ворон наблюдает за жизнью каждого
человека. «Помолись ворону...» — говорят атапаски, благослов­
ляя кого-нибудь на серьезное дело. Церковь... О н а есть в Гуслее.
И постоянно открыта. Лежит открытой в ней Библия. Атапаски,
живущие в этой деревне, — католики. Но ко всему, что принесли
сю да миссионеры, они относятся как к невредной формальности.
Д уша их отдана богу, им енуемому П риродой, а ворон — часть
этой веры.
У молодежи при знакомстве в школе с наукой, с религиями
белых людей лесная древняя вера подвергается испытаниям. На
Аляске любят рассказывать случай в одной деревеньке. Мальчикиндеец сказал, вернувшись домой из школы: «Отец, учитель гово­
рит, что люди произошли не от ворона, а от обезьяны». Ответ был
строгим: «Запомни, белые люди, может быть, произошли и от
обезьяны, а мы — от ворона».

>

П рощ ание с Гуслеей помечено у меня в книжке восемнадца­
тым днем августа. К аэродром чику нас проводить на японских
«тележках» приехали знатные люди деревни, в том числе и Счас­
тливый О хотник. С обаки обнюхивали самолет и делали отметки у
его колеса. А люди не спеша говорили о том о сем. Н ад деревней
стелился сизый дымок. Ворон небоязливо сидел на сухой ели. И
вдруг все встрепенулись. Н ад рекою , курсом на юг, с криком
летело пять журавлей.
— Долдула, долдула! — заговорили все вдруг, добавляя и еще
что-то к этому слову.
Д о л д у л а
на языке а т а п а с к о в — ж у р а в л ь. Эта птица
самой первой покидает Аляску. Ее отлет означает окончание лета.
Сентябрь — уж е осень, охо та на лося. А следом — снег. Вороны
будут следить за охотниками, зная, что около человека можно
чем-нибудь' поживиться. А долгими зимними вечерами все будут
думать о приходе весны. Весну делает Высокое Солнце. На солн­
це можно положиться, оно обязательно будет набирать высоту. И
первыми об этом известят вороны. О ни будут кружиться, кувыр­
каться в голубом небе — утверждать нескончаемость жизни. И
если ранней весной помолиться ворону, сбудется все, что задума­
но...
Мы сели в свой самолет. Поднявшись, сделали круг, покачали
крыльями провожавшим.
Д о л д у л а ... А с о л н ц е о н и н а з ы в а ю т о с а у, лето ц а б а я. И всем управляет ворон. В этой лесной глухомани
среди блесток воды сохраняется детство, из которого выросло все
человечество. Все тут просто, д аж е теперь, при самолетах, пятиза­
рядных ружьях, резиновых м окасинах и лод ках с моторами. По­
молись ворону...

И вот мы опять летим деревенским маршрутом. Конец зимы. Но
еще холодно. В громоздких о д е ж д а х и в резиновых надувных
бутсах мы едва втискиваемся в кабину. Самолет мы тоже бере­
жем от метелей и от морозов. Сзади кресел, на ящике с едойбольшой оранжевы й мешок. Сели — первым делом швыряем ме­
шок на землю, достаем из него чехлы для моторов и крыльев
Десять — пятнадцать минут одевания самолета — процедура не
очень приятная на морозном ветру, но сторицей себя окупает
Расчехленный летательный аппарат не надо разогревать, скоблить
с него снег. Сели и полетели...
О деревенском маршруте договорились с Д жоном мы еще
летом. Хотелось увидеть под снегом места, где уж е побывал, о
если сложится все х о р о ш о , то заглянем куда захотим.
Аляскинские деревни привязаны к морским побережьям либо
стоят на р е к а х — Ю коне, Кускокуиме или речках поменьше. До­
тошные краеведы нашли лишь одну деревеньку индейцев, стоя­
щ ую в стороне от воды. Называется она Энактувук, что переводит­
ся как «помет карибу». Деревенька возникла на пути миграций
оленей. О хо та на этих животных давала ей жизнь.
Всего на Аляске немногим более трехсот деревень. Для гро­
мадной территории это все равно, что горсть го р о ха , разбросан­
ного там и сям на обш ирном дворе. Сто километров — обычное
расстояние между соседями. С самолета о со б о наглядна эта
затерянность. Летишь — ни единого следа, никаких признаке»
человеческой жизни. Но самолетная электроника выводит на нуж­
ную точку, и ты видишь щ епотку низких строений — деревню,
запорош енную снегом, то ли уснувш ую, то ли вымершую и всеми
забытую. А дальше — опять пугаю щ ая белизна далей. Очередной
круж ок на карте видится маковым зернышком. Тот же масштабу
деревни внизу со всем, что ее окруж ает. Безбрежная щетина

елового леса. Причудливые белые петли текущей по равнине реки.
Комариком, задремавшим, оцепеневшим на холоде, сидит на
петле у реки деревенька. Сколько же в ней жильцов? Заглядываем
в книжку. Грейнлинг («Таймень») — « 2 2 8 персон». Но ни единой
персоны не видно. Впрочем, нет. Кто-то возвращается в деревень­
ку на снегоходе с охоты... Вот деревни с названиями русскими:
Ш иш м арево, Головин (правильней было бы Головнин, по фамилии
знам енитого м о р е х о д а ). Н аселение де р е в е н е к — д о тысячи.
Чаще — двести— триста жильцов. Но есть малютки. Вот Флэт, на­
пример, — всего восемь душ . Чем живут, как живут? Берем на
заметку — вдруг придется во Флэт завернуть, это близко от про­
черченного маршрута.
Путешествие наше началось в Номе. Затерянность редких при­
брежны х селений тут ощущается особ о остро. С большой высоты
видишь крош ево льда, пар над темной незамерзшей морской
водой, а на безлесной голой равнине — открытый всем ветрам
о ча ж о к жизни. Впрочем, есть ли она тут, жизнь?
Есть! К нашему самолету мчится похожий на шмеля снегоход.
За рулем человек, обязанный встречать всех сю да прилетающих.
А к маленьким рейсовым самолетам съезжается попдеревни. Та­
ков ритуал — кто-то встречает груз, кто-то родственника, кому-то
пилот вручает пакетик, письмо. В Номе на выходе к самолетам я
видел к о р о б о к с надписью: «Пилот, загляни в этот ящик! В нем
могут быть маленькие подарки в деревню, куда ты летишь».
Так без почтовых формальностепй переправляются в дере­
веньки записки, гостинцы. Прилет самолета — событие. Пилот обыч­
но всех в деревеньке знает. «Алекс, это тебе!» — машет пилот
эскимосу, сидящему с внуком на вездеходе. И бабуш ке Джерри
что-то у летчика есть. Но всем и просто так приятно тут потолкать­
ся, покрутиться на с н е го хо д а х у самолета. Когда он взлетает,
кавалькада «сноумашин» летит в деревню.
С н е го х о д — главная примета деревенской Аляски. Лет трид­
цать назад каж дое поселение имело несколько сотен собак. Это
был единственный транспорт. Теперь собак держ ат лишь в память
о прежней их службе. Всю ду царствует снегоход последней кон­
струкции с двумя передними лыжами, устойчивый и надежный.
Дернул ш нурок — и черный с кр а сн о ю полосою металлический
«шмель» загудел. Управляют им и восьмидесятилетняя бабуш ка, и
семилетний внук ее. А молодцы лет пятнадцати носятся, как акро­
баты, с прыжками, от которы х все долж но бы железными брызга­
ми разлететься. Нет, дальше помчался. Скорость по бездорожью
такая, что обгоняют взлетающий самолет. С негоход в каждом
доме. А если семья большая и есть достаток, то этих резвых
«пожирателей тундры» — два-три, а то и четыре. На снегоходах
ездят от дом а к дому; молодежь развлекается быстрой ездой за
околицей на вездеходах; прицепив к ним ящик с полозьями, ездят
в лес за дровами или к б ерегу моря за плавником. На вездеходах
уезж аю т к своим избушкам охотники-траперы. В соседню ю дерев­
ню в гости (сто километров!) едут на вездеходах. Лет двадцать
назад, когда машины были не очень надежны, случались трагедии.
Сегодня человек доверяется этим «шмелям». О ни гораздо непри­
хотливей собак, даж е и конуры им не нужно. После метели отко­
пают «сноумашину» и она готова тебя понести без всякой дороги,
куда захочешь. Правда, нужен бензин. Его завозят летом в дерев­
ни на б а р ж а х . И эта статья ра схо до в для каж дого дома значи­
тельная. Но и собаки недеш ево обходились. Представляете, сколь­
ко «догфишь» («собачьей рыбы» — кеты) надо было насушить
летом для шести-семи сотен деревенских вечно голодных псов?
И еще одна главная из примет нынешних деревень - школа.
Ее всю ду сразу увидишь све р ху — большой приземистый прямоу­
гольник. В сравнении с остальными постройками — это сказочный
«белый слон», занесенный сю да каким-то чудом. Чудо это — от­

' В Песков. «Аляска больше, чем вы думаете»

числения от добычи аляскинской нефти. На эти же деньги в каж­
дой деревне построена взлетно-посадочная полоса, проведена
вода (кое-где и горячая), всю ду видишь «тарелку» кабельного
телевидения и радиотелеф онной связи. Обновились дома (при­
брежная Аляска не так уж давно жила в полуземлянках, а лес­
ная — в рублены х хиж ин а х). Н о ш кола среди всех обновокособенная. О н а такая же, как где-нибудь около Вашингтона или
Чикаго. П росторны е классы, спортивный зал (он же столоваяскамейки «пристегнуты» к стенам). Учебники, библиотечные книги,
масса разнообразны х пособий, компьютеры, принтеры, копиро­
вальные машины и просто машинки для печатания, кинопроекто­
ры, телевизоры, машины для демонстрации слайдов и диктофоны
с наушниками есть в этой школе. И , конечно, всегда тут тепло,
полярной ночью тут море света. Кухня. Туалеты. Дети бегут по
утрам в школу с радостью. Тут завтракают, учатся, развлекаются и
расходятся по домам после обеда, около трех часов пополудни.
Такая школа, естественно, сам ое почетное место в деревне.
Случайно залетевшего гостя везут прямиком в школу. Мы с Джо­
ном, прихватив из самолета лишь спальные мешки, обретали i
школах и кров, и стол. Д жон располагался поближе к компьютеру
и радиотелеф ону — путешествие не долж но прервать бизнес,»
свой спальный мешок обычно раскладывал в библиотеке и до ночи
листал книги и атласы, обнаружив, меж ду прочим: молодые эски­
мосы Аляски знают о том, что жили на земле Чехов, Толстой,
Достоевский...
Обязательное обучение детей укоренило деревни, заставило
жителей круглый год держаться определенного места. Ранее лишь
на зиму они собирались в деревни, остальное время жизнь текло
во времянках на рыбной ловле, на весенней охоте за птицей,
потом сбор яиц, охота на лосей и оленей, ловля пушного зверя
Рыбные летние лагеря существуют поныне. Но большую часть года
школа заставляет жителей быть в деревне. Установка отдавал
детей в интернаты отвергнута — «Не получают родительского теп­
ла, отвыкают от родных мест. Знания, как таковые, малоценны без
всего, что дает человеку семья». Н о накладно ведь строить школу
в какой-нибудь крошечной деревуш ке охотников на тюленей. Стро­
ят! И не абы какую , а в соответствии с государственными стандар­
тами. Законом 1 9 7 9 года Аляска добилась постройки школы,
если в деревне есть всего лишь один-два ученика.
Если учесть, что школа в деревне — еще и главный работода­
тель (шесть— восемь учителей, четыре-пять их ассистентов-лабораитов, завхоз, уборщ ица, истопник-сторож, два повара), то станет
понятно, что д о р о го й «белый слон» — не только очаг культуры»
знаний, но также одна из осей социально-экономической жизни!
деревне.
Что же еще видит глаз стороннего человека в деревне... Селы
совет (так буквально и называется), почту, один или два магазина
пож арную часть, где стоит наготове сияющий лаком красный авто­
мобиль, церковь, где православную, где католическую.
В церкви почти везде я заглядывал. Чисто, тепло и... пусто. Мой
след «к богу» часто был единственным на снегу. Отчасти объясня­
ется это тем, что, приняв крещение, местные жители в душе оста
лись язычниками. Верование и обряды, связанные с природой, для
них д о р о ж е , важнее проповедей о Христе, которые, как умеет,
читает их же селянин «на общественных началах» по совмести­
тельству с охотой и рыбной ловлей. Тут на Аляске вспомнил я
церкви «нижних» ам ериканских штатов. Богатые, оригинальной
величественной архитектуры, но тож е чаще всего пустые. На мой
вопрос об этом американец-ф ермер в штате Вайоминг, помню,
лукаво прищурился: «Чтобы дела шли лучше, я полагаю, важно не
сколько молиться, сколько работать. Богу это приятней». И это мне
показалось не глупым и не кощунственным...
Чем жива аляскинская деревня, увидишь сразу. Фундамент

жизни повсю ду составляет охота и рыболовство. Но, запасая на
зиму рыбу и мясо (кое-где на Ю коне заводят еще огороды с
картош кой, капустой, луком, горохом , морковкой), повсюду уже
привыкли и к пище белого человека. Хлеб, яйца, сладости, фрукты,
коф е есть в магазине каж дой деревни. Но эта пища требует
денег. Возможности их заработать в деревне невелики. Главный
работодатель — школа, может занять человек двадцать, ну еще
почта и сельсовет, пож а р ка . И все. Остальные добывают деньги,
кто как сумеет. В Гуслее мой знакомый Стив Этли за зиму в паре с
ж е н о ю добыл сотню бобров, сделал на п р о д а ж у пару хорош их
нарт и несколько пар снегоступов. Это большое подспорье к
лосиному мясу и рыбе. Бульдозериста Сэма Вилсона мы не заста­
ли — он еще не вернулся в деревню из зимней избушки. Траперство (ловля зверей капканами) — его работа зимой. И он удачлив.
Н о заблуждение думать, что добыча пушнины может человека
озолотить. За зиму 1 9 8 8 /8 9 года все аляскинские траперы сдали
пушнины на о б щ ую сумму — 6 3 тысячи долларов. Много-мало?
Судите сами. Почти такую же сумму за год (пятьдесят тысяч
долларов) на промыслах в заливе П рудхо получает один х о р о ­
ший нефтяник.
Кое-кто из деревенских людей берется за коммерческий лов
лососей. Это за лето может дать тысяч десять, но нестабильно. На
ры бу существуют лимиты. Перелова опасаю тся, как огня, — мож­
но подрубить основу питания всех.
Резьба по кости дает заработок эскимосам, живущим на побе­
режье — изделия из морж овы х клыков ценятся до р о го . В некото­
рых деревнях Ю ко н а плетут корзины из ивы. Лесным индейцам
летом платят за тушение пожаров. Трудно судить, сколь эффектив­
ны эти тушения, возможно, это просто ф орм а помощи людям
более пристойная, чем раздача, скажем, специальных талонов на
пищу, ш ироко, кстати, распространенная.
Так или иначе, жизнь деревенская надеж но теплится в этом
холодном краю . П реж них полуземлянок и крытых к о р о ю избушек
индейцев уж е не увидишь. В лесных р а й о н а х — добротно сруб­
ленные дом а. (И ндейцы заимствовали эту ф орм у жилищ у живших
тут русских.) У эскимосов в безлесных зонах дом а сборные, при­
возные, веселящие яркостью красок. В этих «домах для Севе­
ра» — просторны е «сени», «удобства» в тепле под крышей, авто­
номное отопление, три жилые комнаты. Такой дом стоит 9 0 тысяч
долларов. В М е к о р ю к е один из новоселов, местный служитель
департам ента рыбы и дичи Генри А йваноф (Генрих Иванов —
потомок казака на Аляске), угощал нас чаем. Домом Генрих
доволен, но выплаты долга (семьдесят пять долларов в месяц)
будут преследовать его десять лет. Невеликая сумма — семьдесят
пять «зеленых» — для го р о д а . В деревне же Генрих должен жить
экономно. Семиканальное кабельное телевидение (плата 5 0 дол­
ларов в месяц) ему не по карману. Приходится смотреть одну
програм м у, бесплатную . А по ней ежедневно — осточертевшие
Генриху баскетбольные страсти в теплых далеких штатах и война в
П ерсидском заливе.
Заполнение чем-то д о суга — одна из проблем людей всюду.
Тут, в северных деревнях, С мая до ноября досуга практически
нет: о хо та — лов рыбы — с б о р ягод — о хо та . Зато зима с долгой
полярной ночью — сплошной д осуг. Раньше его заполняли ездой и
хождением в гости, отправлением ритуалов по «задобрению зве­
ря», за которым снова придется охотиться. И непременно повсю­
д у справлялся потлач, праздник с обильной едой и раздачей щед­
рых подарков в память умерш их. Все это есть и сейчас. В Гуслее
нам показали шестиугольный рубленый дом в виде приземистой
башни. Это место для праздников и общ их собраний, а также для
игры в бинго (разновидность лото с электронным экраном на
стенке и м икроф оном для выкрика номеров). Но многие держ ат
теперь по домам телевизоры. И в большом хо д у «видики». Кассе­

ты напрокат поставляет кто-то из местных маленьких коммерсан­
тов, но чаще «коробейник» заезжий, кочующ ий летом на лодке, а
зимою на самолете. И часто, слишком часто долгие зимние вече­
ра помогает коротать «огненная вода». В Гуслее я наткнулся на
тр о й ку гуляк — одна р ука на руле с н е го х о д а , в другой - бутыл­
ка. Великодушно я был приглашен к пиру прямо на улице. И с
большим трудом отвертелся от наседавш ей щедрости, одинако­
вой на всем свете, — «ты меня уважаешь?..»
Зимой в м асш табах района учиняется праздничный фестиваль.
На него из всех деревень посылаются лучшие из танцоров. В
Бэтеле, на Кускокуиме, мы с Д ж оном попали на такой праздник.
В ход — пять долларов. Вместо билета — м азок фломастером на
ладони. В зале на скам ейках ам ф итеатром — тысячи две публики,
поедаю щ ей из картонных ведерок «попкорн» и мороженое. А но
сцене — прим ерно то же, что и на наш их праздниках самодея­
тельности. Яркие одежды, вытесненные в об ихо де платьем из мага­
зинов, маски, опахала из перьев и длинной шерсти и, конечно,
разных размеров бубны. Пения нет — лишь танцы с выкриками го
в нарастающ ем, то в убывающ ем темпе. Сцены охоты, деревенс­
кие ухаживания, полеты птиц и боевые призывы (деревни когда-то
воевали д р у г с другом ) видятся в этих танцах. Праздник венчался
раздачей наград победителям и ф ейерверком .
Были мы с Д жоном и гостями в д о м а х. О с о б о й экзотики за
столом не было, и все же запомнились: суп из лосятины, тушеное
мясо овцебыка, вяленая рыба, ко то р ую надо макать в тюлений
жир. Хлеб — повсю ду дом аш ний. Хозяйка ждет похвалы в первую
очередь за «хлебак», м ож но представить, как учились творить это
чудо местные мастерицы, выходившие замуж за русских «хасаков» (казаков).
Что любят сами аборигены Аляски? И н д е е ц всему предпочита­
ет кусок лосиного мяса. О с о б о е лакомство — «нос муса» («губа
сохатого», — скажут в С ибири). Э ским осу вкуснее всего кажется
сало с темной коркой китовой кожи. Посидеть вместе всей дерев­
ней на берегу, где разделывают туш у кита, — высшая радость для
эскимоса.
Во всех деревнях пять-шесть человек из ста — белые: учителя,
сэельдшер. Раз в году приезж ают и несколько дней проводят но
фельдшерском пункте врач-стоматолог и просто врач из районно­
го госпиталя. Н о в крайних случаях медицинскую помощь можно
вызвать по радиотелеф ону. О н а прибудет на маленьком самоле­
те.
Рождаемость в селах большая («Ночь у нас долгая», - пошу­
тил молодой эскимос в Бэтеле). П одавляю щ ее число смертей несчастные случаи: замерз, утонул, застрелился по пьянке. Кладби­
ще — где-нибудь на холме за деревней. (В Русской Миссиипрямо в центре деревни.) Кресты покрываются белой краской. А в
эскимосских деревнях рядом с крестами м ож но увидеть подобие
арки из китовых костей.
Культ памяти мертвых очень высок. Н а зимних праздниках
человека, носящего имя ум ерш его родича, одарят со щедростью,
вызывающей удивление приш лого человека, но не селян: «Так
полагается».
А теперь о маленьких случаях-приключениях на деревенском
нашем маршруте.
П отомок русского «хасака» И ф р е м К ож евникоф (Ефрем Ко­
жевников) в деревне Русская Миссия служит истопником и сторо­
жем в школе. После знакомства и легкого ужина Ифрем предло­
жил нам с Д жоном посетить его баню . Мы, конечно, сразу же
согласились.
Тот мартовский вечер невозможно забыть. М о р о з - под трид­
цать. С нег под ногами поет. Н ебо в звездах. Лимонная долька
месяца освещает белеющий Ю кон и наш маленький самолетик но

берегу. О гни деревенские бегут на холм, а мы идем за И ф рем ом
в баню .
«Вот она...» — И ф р е м показал на столб огня с искрами, над
розовевшим сугробом. Баня была под снегом, виднелись только
труба и пятачок крыши, на котором грелась собака. Спустились
мы в баню по транш ее в снегу. И , отворив двери, на четвереньках
вползли в пространство, не преувеличиваю, в два кубических мет­
ра. Нас трое. Согнувшись, прижимаясь д р у г к другу, пытаемся
раздеться. И это каким-то чудом нам удается. П од ногами в
' предбаннике, — снег. И шубы мы превращ аем в ковер, куда-то
вешаем шапки, при смутном свете ф онарика в куче одежды нахо­
дим полотенца и, обмотав ими головы, согнувшись, ныряем в дверь
банного рая. Тут немного просторней, но только чуть-чуть. Сидим
втроем на деревянном полу, плывущем, как ковер-самолет, в горя­
чем тумане. Красным светом налиты камни на печке. До свечения
раскалилась труба. Сидим, головою касаясь верха парилки, а
И ф р е м с колдовским приговором: «Татки-латки!» «делает пар»...
«Татки-латки — протянем лапки!» — борм очу, не решаясь по со­
ображениям престижа (казак!) покинуть адскую баню. «Таткилатки!» — швыряет И ф р е м на печку воду, и я минут через пять,
наплевав на престиж, уползаю в предбанник, на ощупь в потемках
ищу ботинки, штаны...
Большая М едведица на аляскинском небе, как выяснил позже,
всегда стоит ды бом, но в этот вечер — «Татки-латки!» — мне пока­
залось: голова пошла набекрень от адского перегрева.
— Что за баня? П очем у так тесно? — спросил я у И ф рем а,
когда мы расположились на ночлег в школе.
— А какая она д ол ж на быть? — недоум енно спросил потомок
«хасаков».
И я сообразил: казакам в северных своих одиссеях не с
руки было строить просторные бани. Довольно было и такой,
маленькой — пожили немного и пошли дальше. Аборигены, пере­
нимая опыт пришельцев, решили: баня иною и быть не должна.
Но, может быть, дело вовсе и не в «хасаках»? И ф рем расска­
зывал: дети у эскимосов кучковались раньше возле отца — «отец
был матерью». V И ф р е м а было четверо братьев — все от разных
матерей. Кочевали ребятишки с отцом почти круглый год «по
рыбным и охотным местам». Баню знали. Н о она была, ясное
дело, крохотной, бедной. «П лохо жили. Случалось, кору прихо­
дилось жевать. С ейчас ничего — пьем коф е...» — размышлял о
жизни И ф рем .
Уже на сон грядущий я спросил:
— И ф рем , а рыбу зимой ловите на Ю коне?
И ф р е м кивнул.
— Нельзя ли завтра пойти поудить?
И ф р е м замялся:
— Не м уж ское дело — ловить ры бу удочкой подо льдом...
О казалось, ры бу удочкой ловят исключительно женщины.
— Наверное, есть мастерицы этого дела?
— Есть, — сказал И ф р е м , — моя теща. Больше ее никто не
поймает.
У тещи наш его др уга тож е была частица казачьей крови.
Звали тещу Эбби С тепаноф (Эбби Степанова). И утром И ф рем
привел меня к теще — объяснить, что к чему.
Бабуш ка Эбби пожаловалась на боли в костях, объяснив, что и
у рыбы тоже в такую п о го д у кости болят, ловиться не будет. Но мы
вечером должны были из Русской Миссии улететь, и я попросил:
давайте попробуем.
— Н у лад но, — сказала б а б уш ка Э бби, — попробуем .
Сборы были недолгими. Две удочки с блеснами, тряпицу с
кусочками лосиного мяса и две картонки от ящика из-под пива для
подстилки на лед бабуш ка Эбби покидала в корзину из ивы, дала

корзину мне в руки и, усевшись за руль вездехода, пригласила
меня сесть сзади и держаться за ее шубу.
Через пять минут мы были в нужном месте на Ю коне. Кто
видел наши большие сибирские реки зимой, легко представит
себе белый широкий холст, опушенный сизым ольшаником, ржавы­
ми ивняками и черными елями. Толщина льда была более метра.
Но долго работать пешней не пришлось. Расположившись на льду,
мы с бабуш кой Эбби черпаками почистили старые лунки и, посте­
лив картонки, уселись, как сидят на коврах жители теплой Азии.
Несколько слов о снасти. Еловая палка величиной с повареш­
ку, к ней привязана леска — витой зеленого цвета шелковый шнур,
толщиною в полтора миллиметра. И блесна. Y меня сизая, разме­
ром с чайную лож ку, у бабуш ки Эбби — ярко-желтая, с темными
поперечными полосами. М не было показано, как надо сажать на
крю чок лосиное мясо. И , господи благослови, охота на юксонских щук началась...
Кости у рыбы в этот серенький день перемены погоды, как
видно, в самом деле болели. Глядя, как б абуш ка Эбби дергает
свою леску, я старательно делал то же самое. Н о нет, не обраща­
ли щуки внимания на игру блесен где-то на глубине шести метров.
Бабуш ка Эбби сменила побледневший, размокший кусочек мяса.
И я сменил. О б а мы очень старались, обоим хотелось улова, пусть
символического. И когда надежды у меня осталось уж е на доныш­
ке, б абуш ка Э бби вдр уг крякнула — «Эк!» — и я увидел, как
возле нее, покрываясь п уд р о ю снега, забилась средних размеров
рыжеватая щука. Бабуш ка подмигнула, посоветовала еще раз
сменить наживку, и я, у кр а д ко й подглядывая, как работает своей
палкой бабуш ка, был полон решимости вынуть из Ю ко н а свою
долю . Увы! А бабуш ка Эбби снова крякнула, и я увидел на льду
уж е ры жего великана килограммов на пять. «Ту зерро!» («Два
ноль!»), — подмигнула старуш ка и великодуш но предложила по­
меняться лунками. Я униж енно согласился. «Э к!.. Три ноль!»сказала б абуш ка, извлекая из моей лунки некрупную щучку, и
предложила поменяться удочками. К месту ловли м еж ду тем поды
ехали два сн е го хо д а . М ужчины оставили на Ю ко н е жен-рыболовок, а сами отправились в лес за дровами...
— Рыба, кажется, тож е понимает, что это ж ен ско е д е л о ,улыбаюсь я моим компаньонкам.
О ни хохочут. V каж д ой две-три пойманные щуки. У меня - ни
одной. О бщ ее мнение: день для ловли неподходящ ий, погода не
та. И я принимаюсь за съемку. Бабуш ка Эбби позирует с удоволь­
ствием, вертит щ уку и так и сяк. Обычный улов этой бабушкирекордсм енки — пятнадцать— семнадцать рыбин.
— Бывают крупные?
Бабуш ка разводит в сторону руки. И это не обычная для
удильщиков похвальба. В аляскинских водах водятся сущие кроко­
дилы — щуки весом д о пятнадцати килограммов. Великанша, по­
павшая в книгу рыболовных рекордов, весила 21 килограмм 720
граммов.
Еще с одним дальним потомком русских казаков, Генрихом
Ивановым, мы сидели у печки. Генрих курил, пуская дым изо ртов
дырочку, специально сделанную в жестяной трубе ю конской печи.
О н обучал меня эским осском у языку. Я повторял за ним слово и
записывал в книж ку: б у с а н а г — солнце, им ахпих — м оре, килпах — небо, к а ф ф е — лиса, альют — слезы... Н е о ж и д а н н о мой
собеседник решил тоже узнать кое-что. О н спросил: «А как порусски у женщины называется это место?» — и показал жестом
повыше своих коленок. Несколько оторопело я ответил. Генрих
взял книжечку и записал слово. О н о ему явно понравилось. А я
оторопел потому, что точно таким же вопросом начал изучение
русского языка кинооператор из Бостона, с которым нам пред­
стояло путешествовать по Аляске и по Камчатке. Больше того,

сознаюсь, и мне захотелось к словам эским осского языка приба­
вить еще одно немалозначащее. И , сидя у печки в селении Мекорю к, вспомнил я Ф рейда, австрийца, разглядевшего в море чело­
веческих чувств и желаний некую доминанту. С его учением спо­
рят, считают: сильно австриец перегнул палку. Но факты, факты!
К инооператор из интеллигентного Бостона Ф рейда, конечно, чи­
тал, а эским ос Генрих — нет. О д н а к о видно: австриец зрил в
корень...
А в Гуслее меня неож иданно приняли за шпиона...
Мы сели в деревне утром. П ораженный обилием солнца и
снега, я кинул на нарты рю кзак и, сговорившись с Д жоном встре­
титься в школе, принялся ф отограф ировать. Гуслея — деревня не
из больших, сто девяносто жильцов. Я был в ней летом, и теперь с
удовольствием узнавал низкие рубленые дом а, как бы придавлен­
ные перинами снега. Вот пристань, где летом работал бульдозер.
А вот усадьба Сэма Вилсона, украш енная галереей лосиных ро­
гов. Сейчас р ога едва возвышаются над сугробом . И вся деревня
по самые крыши утонула в снегу. Одетый в красное, индеец Генри
Сидней взад-вперед ездит по деревне на снегоходе, волоча сзади
тяжелый ящик, — укатывает д о р о гу . С лабоум ном у мужику общи­
на дает заработать на деле, очень несложном. И Генри старается.
Возле дом а у речки старый индеец варит в котле на костре
еду для собак. Бросает в кипящую воду обрубки мяса, из ведра
выгребает остатки красной икры. М олодая мамаша везет по де­
ревне четырех ребятишек из школы.
Большое удовольствие — все замечать... Волчья шкура, надавно добытая, висит у двери одного из домов. Девочка заячьей
лапой сметает снег с подоконника. Вторые рамы в Гуслее не
вставляют. И х заменяет прозрачный пластик... Герань в одном из
окош ек. Кормуш ка для птиц на столбе, атакованная синицами.
Д ом аш них животных, кроме собак, — никаких, д аж е кошачьих
следов не видно. Зато дикая жизнь — рядом. С непокрытой голо­
вой идет подросток-индеец, несет с десяток пойманных петлями
куропаток. Как везде, носятся по деревне «сноумашины»... О ста­
навливаюсь поговорить с девуш кой-индеанкой. Разговор — через
пень-колоду м оего английского языка, но она поняла: журналист
из Москвы. Пригласила заглянуть в церковь. Сказала, что в обще­
ственном дом е вечером будут пляски.
Часа три неспешно путешествовал я по деревне, едва ли не
самой глухой в лесной, болотистой части Аляски. Запас взятой
пленки уж е иссякал, да и мороз пронял основательно. Я прикинул:
сниму вот сосульки возле печной трубы, сниму деревянные птичьи
домики на ш естах и — прямиком в школу. Примеряясь камерой
так и сяк, застряв по пояс в снегу, я вдруг услышал сопение за
спиной. Деревенские ребятишки! Новый человек их всегда привле­
кает. Но тут интерес какой-то особый. Я обернулся, улыбнулся,
навел на компанию аппарат, и тут самый смелый из воробьишекаборигенов воскликнул: «Киджибе!». Я не сразу понял значение
странного звука, а когда понял — решил, что следует наступать, и,
сделав заговорщ ицкое лицо,-произнес: «Да, я шпион, скажите-ка
по секрету, сколько соб ак в деревне?»
Коллективным умом воробьиная стайка сообразила, что попа­
ла в какой-то неловкий просак, и, маскируя смущение, смеясь,
разбежалась...
— Н у как, живой? — встретил меня Д жон в школе.
С учителем Биллом Хордом они сидели за накрытым столом,
ожидая меня, и уж е приготовились рассказать, как по деревне с
быстротою по ж а р а распространился слух: «Ходит русский. Всю­
д у заглядывает. Снимает...»
О многом поговорили мы вечером за столом. Билл и его жена,
тож е учительница, были урож енцам и О клахом ы . В деревне — год,
сами еще присматриваются к здешней северной жизни. Рассказа­

ли много смешных, занятных, а также грустных историй. «Девочка,
видели, приходила? О н а частенько приходит. Мать и отец пьют. А
напившись, дерутся. И она бежит в школу. Н о школа к вечеру
закрывается — прибилась к нам. С егодня застеснялась, ушла».
У Хордов мы с Д ж оном заночевали. А утром Билл проводил
нас до самолета, помог его расчехлить.
До свидания, Гуслея! В морозной дымке растворилась заме­
тенная снегом, затерянная в жутковатом холодном безлюдье ин­
дейская деревенька.
Я уж е сбился со счета, сколько раз мы садились, взлетали. За
две недели уж е оформился летно-походный быт. Расчехлив само­
лет, как бы холодно ни было, мы кидаем шапки и полушубки i
кабину и — немедленно сами туда же. Резиновой грушей я на­
дуваю каучуковую прокладку по о б о д ку двери. Если сделать это
небрежно, в бок будет дуть, а когда я однаж ды вовсе забыл о
«груше», в полете из кабины в мгновение ока «высосало» карту.
После взлета нам всегда хочется положить что-нибудь на зуб,
если д а ж е мы только что пообедали. Усматриваю в этом следст­
вие, пусть небольшого, волнения-напряжения: в желудке избыточно
выделяется сок, а психика для восстановления некоего равнове­
сия требует хотя бы немного эмоций со знаком плюс. Еда дли
этого — средство доступное и простое.
Ящик за нашими креслами Д жон загрузил банками и пакета­
ми. М ож ем пожевать из пластиковых мешочков «аляскинскую кон­
фету» — аккуратны е палочки копченой рыбы, есть орешки, подсо­
ленные семечки без шелухи, изюм, чернослив, сыр, печенье. Из
пластиковой бутылки можем налить воды... Словом, взлетев, мы
чувствуем себя на седьмом небе. М оя роль в самолетовождении,
ограничена лишь заботой о «груше». И сполнив дело, я начинаю
разглядывать карту, сличая ее начертания с тем, что проплывает у
нас под крылом. Я не имел бы полного представления об Аляске
если бы только ехал по ней или плыл. Верхняя точка дает оченз
много для ощущения пространства, для представления о строении
гор, течении рек, ледников, располож ении селений. Сверху чаас
видишь то, чего никогда не заметишь, например, плывя по реке.Ты
будешь чувствовать, что река по равнине сильно петляет, нотолькс
сверху увидишь причудливые извивы, уподобляю щ ие реку громад
ной змее. Впрочем, никакая змея не способна сделать такое
число выкрутасов. Зимой все реки и речки белизною снегов осо­
бенно ярко проявлены. Пути их подчеркнуты кулисами леса по
берегам, а в срединной Аляске реки — белая вышивка по лесной
шали. Черно-белый безлюдный мир! С такими мыслями летишь час,
летишь два...
Приборная д о ска самолета постепенно становится доступно*
для понимания. Пульсирует лам почка в самом низу - это нос
облучает р а д а р . На каком-то экране мы проплываем серебряно*
точкой. Цифры компьютера в самолете нарастаю т по удалении о:
точки взлета, а потом начинают с той же скоростью убывал
сигнализируя, сколько миль осталось д о места посадки. Несколько
дней меня гипнотизировала надпись у рычага: mikstura. Миксту­
ра... Аптечное слово было тут д о странности неуместным. Нароч­
но не спрашивал Д ж она, разгадывал и, удивительно, разгадал.
— Смеситель?
— Смеситель...
Самолетик наш двухместный, марки «Барон». Джон купил его
уж е бывшим в употреблении, за тридцатьгтысяч. О н считает: «Во­
рон» помог ему выиграть выборы в сенат штата — «надо было
мотаться к избирателям в деревни». Сейчас Д жон подумывает о
п родаж е «Барона». Н аш е с ним путешествие — тот случай, когдо
самолет крайне важен. Вообще же менее хлопотно, безопасной,
в конечном счете, дешевле — летать рейсовым самолетом т
нанять пилота. Удовольствие иметь свои крылья стоит Джону неде­

72

шево: в год пять тысяч — страховка, пять тысяч — обслуживание
самолета, девяносто долларов — каж дая заправка, двадцать
пять — амортизация двигателей. Если сделать из этих затрат «мик­
стуру», то «чайная лож ка» ее — час полета — обходится в двести
«зеленых». Э коном ика, правда, не всегда берет верх. Немалую
роль играет престиж, но главное — любовь человека к полетам,
чувство власти над расстоянием. И по этой последней причине,
мне кажется, Д ж ону будет трудно расстаться с «Бароном». Лета­
ет он смело и как-то весело. Последнее свойство «домашнего
летчика» слегка беспокоит его жену: «Джон, помни: их у нас
четверо...» — сказала она на прощ ание, поглаживая голову трех­
летнего Джеймса...
Но все было, скаж ем кратко, о'кэй. Мы ни разу не заблуди­
лись, хотя летали и ночью, и попадали в пургу. Самолет был
послушен, ничто в нем ни разу не отказало, ни разу «Барон» не
чихнул, не взбрыкнул. И мы побывали везде, где хотели.
О днаж ды , уж е на заходе солнца, когда мы летели из местечка
М а кгр ат в Гуслею, Д жон показал мне глазами вниз. «Мы сделали
небольшой крю к, и под нами сейчас деревня с названием Флэт.
Восемь жителей — помнишь?» Летели мы низко. Сквозь кисею
снега смутно угадывались дом а. Довольно много домов, но ни
единого признака жизни. Развернулись, сделали крюк над дерев­
ней — ни душ и, как после нейтронной войны. П олоса для посад­
ки, однако, была в порядке. И Д жон решил сесть. Из бегущего
самолета я видел на кустах комья снега. Когда же «Барон»
замер, снег обернулся белыми куропатками. И х было не менее
сотни. Мы, оглушенные тишиной, любовались белым нарядом птиц.
Н о появился звук снегохода. Ф игура едущ его в кисее снега обоз­
началась, подобно изображ ению на ф отобумаге в ванночке с
проявителем. К уропаток снегоход, как видно, пугал больше, чем
самолет. О ни взлетели и, как призраки, сразу же растворились в
белом миру.
Подъехал лет тринадцати мальчик. Смущенно переминаясь,
представился:
— Джестон Кеплер...
Из разговора выяснилось: в поселке обитает одна семья.
— Чем же занимается твой отец?
— Почтальон...
-?
М ои тощие знания языка не позволили понять объяснение,
зачем нужна почта в этом пустом поселке и чем жива тут семья.
Джестон повез нас к дому, и мы встречены были стайкой гоготав­
ших гусей, друж ным лаем соб ак и приветствиями главы семейст­
ва — почтальона, младшими братьями Д жестона, дедуш кой, ба­
буш кой (мать улетела гостить в Техас).
— К нам из Москвы?1!
В общем, занятная была встреча. На громадной сковороде
заш кворчала лосятина, запахло коф е... Выяснилось: Флэт — ста­
рый поселок золотоискателей. В начале века кипели тут страсти.
Кроме жилых домов, построены были склады, салун, магазины. В
сороковы х го д а х поселок бросили. И он долго был призраком в
самом центре лесной Аляски. Но золотишко в ручье осталось. И
проспекторы (золотоискатели) стали тут появляться в летнее время.
Овчинка, как видно, выделки стоила — соорудили у Флэта полосу
для посадки аэропланов, учредили почтовую точку. М а р к Кеплер
живет тут с семьей круглый год. О н единственный получатель пи­
сем, приходящ их сю д а . Но письма важные. В них — пульс затиха­
ющей на зиму «золотой суеты». Проспекторы просят М а р ка при­
лететь в Ф эр б а н кс или в иное место — забрать снаряжение и
припасы на лето. И М а р к летает. В доставке и сохранении гру­
зов — весь смысл обитания здесь семьи.
— Скучновато?

— Привыкли. Житье с нами делят собаки и гуси. Случается,
забредаю т волки, медведи, лисы.
На стене висела ш кура рыси, убитой недавно встречавшим
нас Д жестоном. Ш ко л а у ребятишек — здесь, на дому. Занимают­
ся с ними мама и б абуш ка. Н о главные учителя, чувствуется, отец и
дед. О б а — летчики. У д е д а пропеллером отрублена рука по
локоть. Но он летает. И возится с внуками в мастерской. Нас с
Д жоном провели в подвальную часть дом а, где стояли версток,
токарный станок, ш каф ы с инструментами, а под потолком но
лесках качались модели аэропланов.
V семьи три маленьких самолета.
— Уже летаешь? — спросил я у Д ж естона, чистившего винтовку,
— П ока с дедуш кой...
— Больше любит стрелять, — улыбнулся отец.
И нам показали великолепную ш куру рыси, проявившей этой
зимой неосмотрительный интерес к ходившим у дома гусям.
Лосятина была х о р о ш а ! К оф е тож е. И разговор за простор­
ным столом под треск горевш их в печке поленьев мог бы быть
долгим. Кухня-столовая в дом е напоминала музейчик. На полках
стояли жестянки из-под чая с потемневшими от времени надпися­
ми, мясорубка, старинный будильник, щипцы для завивки волос,
висели календарь* и снимки времен «золотой лихорадки»...
— М ож ет, заночуете? Время-то позднее, д а и снежок...
Но мы решили лететь.
— Н у что ж, не смеем задерживать... Джестон отъедет на конец
полосы и ф онариком помигает для ориентира.
Взлетели благополучно. И развернулись над Флэтом. Одинединственный огонек мелькнул в синеватой мути наплывавшей мар­
товской ночи.

ТЦшвлзаннме к кшнам
Это деревня, из которой в хорош ий солнечный день можно уви­
деть Чукотку, д о нее семьдесят километров. Если окажется под
рукой карта, в Беринговом море отыщите продолговатый немоленький остров Святого Лаврентия. На обращ енном к Чукотке
мысе вы увидите точку — Гэмбел. Это старейш ее на севере зеки
мосское поселение. О н о древнее Москвы, Вашингтона, а главный
го р о д Аляски А н ко р и д ж для этой «бабуш ки севера» - суетливый
белокурый прапраправнук. К оренное название деревни Сивукак,
но утвердилось название новое (в переводе что-то вроде «Азарт
ные игры»), данное деревне скорее всего китобоями, кишевшими
тут, на беду эскимосам, в конце минувшего века.
Н а се ле н ие д е р е в н и — эским осы ю п и к — родня эскимо­
сам Чукотки. В былые времена — велико ль расстояние семьдесят
километров! — аборигены активно общались, роднились, говорят
на одном языке. Граница СССР — С Ш А , для них искусственная,!
годы «холодной войны» была на замке. И родственники, наблю­
дая землю по обе стороны пролива, встретиться не могли. Нес­
колько лет назад, когда калитку границы тут приоткрыли, надолго
разъединенные соседи бросились д р у г к д р у гу в объятия. Седые
охотники из Гэмбел в ста р уш ка х из чукотского Ново-Чаплино
узнавали своих невест, вспоминали охоты и праздники. Меня i
Гэмбел тоже принимали как своего: «Вы оттуда? Это же ря­
дом!..» И в самом деле, с по р о га дом а, где мы стояли со стари­
ком эскимосом, виднелись розоватые, покрытые снегом горы Чу­
котки.
Я был в деревне два раза — зимой и летом. В августе под
ногами шуршали мелкие камешки без единой травинки меж ними
и без единого дерева или кустика м еж ду серо-коричневыми сбор
ными домами. Было чувство: попал на д р у гу ю планету. Обитатели

поселения, мне показалось, пешком по поселку не ходят, все — от
мала д о велика — на трехколесны х «Хондах» с широченными
шинами... Второе впечатление — китовые кости. О ни лежали подоб­
но штабелям дровяных бревен в разных местах деревни. Y домов
о со б о крупные части китовых скелетов заменяли скамейки, на них
садятся рядком и, глядя на море, тихо беседуют.
Зимой горы костей были заметены снегом. Но бросалась в
глаза другая примета — шкуры недавно убитых белых медведей.
Я обнаруж ил их три. Были они вовсе не белые, а кремовые. Ветер
раскачивал их на ж ердях в центре деревни. Я попросил возившего
меня на своей «Хонде» молодого Эрина О с е к а стать возле шкуры
«для масштаба». П ока я выискивал точку съемки, из соседнего
дом а с ружьем выскочил старичок: «Это я убил зверя!». Я понял:
объектом съемки по справедливости должен стать этот старик,
охотно рассказавш ий мне, как заметил зверя в бинокль, как к
нему крался. Рассказал Роджер А нингаю и о том, как медведь
охотится на тюленей, прикрывая лапой, чтобы не быть замеченным,
предательски черный нос.
Рассказал старик Роджер и о том, как сам он охотится на
тюленей: «Сейчас — винтовка. Издали бьешь. А раньше подпол­
зать надо было почти вплотную. Ползли иногда более двух часов.
Спит тюлень — охотник ползет, проснулся — начинает его обма­
нывать: сгибает ноги в коленях, как будто чешется, поднимает
голову, озирается. Зверь думает, что это тоже тюлень».
Еще одна примечательность Гэмбел — лодки. П о традиции
числом кож аны х умиаков измеряется богатство деревни, много
лод ок — больше возможностей добыть зверя. Умиак — лодка лег­
кая. К а р ка с — из тонких деревянны х пластин, покрытие — м ор­
жовые либо тюленьи шкуры. И з моржовых предпочтительней шку­
ры сам ок — они толще. Д вух сшитых шкур достаточно для умиака. Ж елеза преж де эскимосы не знали; а потому в лодке нет ни
гвоздей, ни металлических скр е п о к — все сочленяется кожаными
ремнями. Л о д ку для переноски легко разобрать, а можно тащить
по льду и в собранном виде, чтобы кож а не протиралась, снизу
лодка подбита китовой костью. Умиак легко держит несколько
охотников, в него грузят убитые туши м оржей.
В Гэмбел летом я видел, как строится умиак. На деревянных
«стапелях» возле дом а мастер Эрин О сиек (не путать с возившим
меня зимой парнем) степенно ходил вокруг изящного скелета из
легких планок, примеряясь и явно любуясь ладно идущей работой.
А зимой я увидел умиак О си ека среди двадцати трех других,
стоявших на берегу.
В отличие от металлических лодок, умиак поднимают на бре­
венчатые опоры . О н весь обдувается ветром, и пропитанная тю­
леньим жиром его обш ивка х о р о ш о сохраняется. Силуэты стоя­
щих на о п о р а х вверх дном умиаков — живописное обрамление
этой деревни. Во время охоты на моржей и китов вокруг каждой
лодки группируются несколько семей охотников. Дележ добычи
идет сначала по числу лодок. И уж потом «лодка» выделяет пай
каж д ом у из охотников, не забывая о стариках, которые в море
уж е не ходят...
Если на земле выделить самый выносливый, самый неприхотли­
вый народ, живущий на самом кр а ю возможного, то сразу надо
назвать эскимосов. Трудно вообразить условия, более тяжкие для
выживания,— лютый мороз, метели, почти полгода полярная ночь.
Д ревесину, словно во искупление растительной скудности, эс­
кимосам приносит море из ранее не ведомых им краев. О том,
что где-то растут деревья, они могли только догадываться по при­
битому к б е р е гу плавнику. «Как же м ож но тут жить?!» — восклик­
нет человек, избалованный южным теплом, южной зеленью, зерна­
ми и плодами. Ж ивут! Тысячи лет живут. И по сей день могут
удовлетворяться тем, что дает им крайне суровый и неуютный для
приш лого человека край.

Вот что писал о лю дях севера Н ансен: «Эскимосы - один из
тех народов, которые высланы на аванпосты; они образуют флан­
ги великого войска человечества в его постоянной борьбе с приро­
дой. Э скимос стоит на крайнем посту лицом к лицу с бесконечной
тишиной снежных пространств. О н принял в свое владение те
области, которыми все пренебрегли. В постоянной борьбе, мед­
ленно совершенствуясь, эскимосы научились тому, что никто не
знает лучше их; там, где для д р уги х кончаются возможные для
жизни условия, для эскимоса начинается жизнь. О н полюбил эти
места, они для него мир, в котором он один — человек».
П роблема пищи на Крайнем С евере рож д ала особую этику
жизни. Вот свидетельства еще одн о го знатока Арктики: «Эскимосы
не наказывают детей. И в их воспитании почти отсутствуют запре­
ты. Существует только один, но строгий запрет: дети не должны
были сами брать пищу и есть без разрешения матери. Еду детям
всегда давала мать. Если детей угощали соседи по общине, всю
полученную еду требовалось сначала принести и отдать матери, о
уж потом получить у нее обратно». В некоторы х общинах Аляски
существовал обычай умерщвлять иногда новорожденных девочек
и уж е не способны х охотиться, потерявших силы старых людей
Столь острой была проблема обеспечить всех пищей.
Но тут, на острове, эти обычаи неизвестны. Пищу, тепло, оде*
д у даю т эскимосам море и кромка б ерега. П одобно тому как
жизнь другим народам Крайнего С евера обеспечивает олень, туз
во главе всего стоит кит. Целые «горы мяса» ежегодно в июне
проплывают на север. О стров Святого Лаврентия — на их пути
Только не упусти время, д е р ж и наготове свой умиак, будь зорок,
чтобы увидеть над водою фонтаны и черную спину кита, будь
меток метнуть гарпун — и деревня на го д обеспечена мясом,
жиром для светильников, китовой костью для строительства полу­
землянок. И з китовых кишок шилась непромокаемая одежда, из
жил сучились веревки, китовым усом подбивались полозья нарт, о
если ус расщепить — получишь нитки для сшивания шкур, когда
строится умиак.
Чудо-ю до рыба кит! Это животное занимало главное место!
языческой религии эскимосов, в сказаниях, сказках, в обрядовык
танцах. И сегодня, если бы деревня решила обзавестись гербом
на нем был бы изображен кит. На стенке здешнего магазина
нарисован силуэт зверя. В школе на плакате с изображением
местной живности — белый медведь, тюлень, лиса, песец, мор*
сова, чайки — следы от детских пальчиков оставлены возле кита
О н — главный среди всего.
Сегодня, когда охота на китов запрещ ена, жителям Севера ее
все-таки разреш аю т. Для Аляски квота — 1 7 9 китов. Джунайр
сказал, что деревне (5 2 0 жителей) сегодня хватает трех-четырех
О хо та на них по-прежнему требует знаний и навыков, но умном
теперь уж е ходят с моторами, бьют зверей ружейными гарпунами
Киты же, как и прежде, не очень поворотливы и тихоходны.
Мы сидим с Д жунайром около д ом а на огромной китовой
кости. П одъезжает на «Хонде» круглолицый румяный сын охотни­
ка, тринадцатилетний Квэн.
— О н был со мной на лодке,— Д ж унайр похлопал по спине
сына,— Все выдержал, д а ж е в госпиталь не попал. С моря сразу
домой. Тут отлежались.
Это продолжение рассказа о происшествии, которое приключилось недавно. Д ж унайр с двумя сыновьями, тремя племянниками
и местным учителем вышли на умиаке за моржами. Моржвторой по значению зверь на житейском кругу эскимосов. Мясо
его жестче китового, зато хо р о ш а ш кура и д о р о го ценятся бив
ни — «моржовая кость». С ем еры х охотников за моржами накрыт
туман, и они потеряли ориентировку. На четверый день остров
забил тревогу. На поиски вышли моторные лодки Гэмбел и Савун-

ги. Самолеты береговой спасательной службы Аляски челноком
летали над морем. И сп р о ш е н о было разрешение приблизиться к
Чукотке. Сигналы бедствия приняли все суда в Беринговом море.
Включились в поиски советские пограничники.
И скали семнадцать дней. А в это время команда Д жунайра
дрейф овала, высадившись на лед. В умиак заставил сесть ее
шторм, разметавший ледовые поля. Туман, дождь. Двадцать один
день блуждал умиак в море, потеряв ориентировку и не имея
возможности из-за севших батарей дать сигнал о себе. Питались
люди моржатиной, пили дож девую воду. Привычные к холоду
(Джунайр охотится с одиннадцати лет), они все-таки очень мерзли
в намокшей одеж де. На двадцать первый день «аргонавты» при­
стали к какой-то неизвестной земле (это был противоположный
конец их острова), и слабый сигнал их рации поймал проходив­
ший мимо корабль. Через па р у часов вертолет береговой службы
взял сем ерку на борт. Д ж унайр с сыновьями попросился сразу
домой, остальных на несколько дней положили в городской госпи­
таль.
Случай в наши дни редкий. Но в хронике жизни деревни
известны трагедии: вышли в море и не вернулись.
Что касается м орж ей, то их положение много хуже. И х бьют.
И , как мне сказали, попросив источник не называть, бьют нередко
исключительно ради бивней — мясо и ш куру бросаю т. Это немыс­
лимое ранее хищничество пор о ж д ен о спросом на поделки из
кости. Резьбою по кости, и очень искусно, эскимосы занимались
всегда. Сегодня туристский бум на севере и не тощий у странни­
ков кошелек р о ж д а ю т массовый спрос на поделки. Режут по
кости едва ли не в каж дом дом е деревни. Есть отменные мастера.
В музее А н ко р ид ж а я видел истинные произведения искусства из
морж овы х клыков и из пористой кости кита, приобретенные в
Гэмбеле. Но массовый спрос искусство губит. Прежняя ручная
работа с костью уступила место электрическим дрелям, станоч­
ным резцам. Невзыскательный турист, залетевший «дальше неку­
да» из Флориды или Техаса, купит на память все, что попало. Вся
деревня о д ерж им а резьбой — дай только кость. И ее добывают
немыслимым ран е е способом .
М узеи С оединенны х Ш татов высоко ценят искусство абориге­
нов Америки. Н о они охотятся сегодня за «старой костью», за тем,
что было сделано очень давно и, пролежав в земле много лет,
пожелтело. Н екоторые изделия ценятся едва ли не на вес золота.
И , конечно, в эскимосские деревни вести «археологические рас­
копки» устремилось м ного дельцов. Гэмбел в этом смысле оказал­
ся «Клондайком». Деревня несколько раз сдвигалась на новое
место, оставляя мощный «культурный слой». Но жители скоро
сообразили, что и сами могут искать изделия своих предков. При­
езжим копать сегодня запрещ ено. Н о они могут купить изделие у
местного «археолога», выгодно перепродав его затем в музейную
или частную коллекцию.
Всего этого я поначалу не знал и был удивлен какой-то стран­
ной работой. На месте «старой деревни» старухи кидали вверх
ры хлую землю из ям. М ои скудные знания языка прояснить карти­
ну не позволяли. И только зимой я узнал: лихорадкой раскопок
охвачена вся деревня. Некоторые участки перелопатили уже по
два-три раза. Но д а ж е редкая в «отвалах» находка окупает
труды.
В Номе под крышей а эр о д р о м а мы сидели рядом с человеком
явно не здешним, но с уверенностью говорившим о самолетных
м арш рутах в деревню . К огда познакомились ближе, он вдруг
полез в глубокий карман под мышкой и, на глазах у меня развер­
нув ф ланелевую тряпицу, выдохнул: «Вот...» Я увидел желтого че­
ловечка из кости примитивной резьбы и с трещиной. Изумления на
моем лице не было, и мой случайный знакомый стал объяснять. И я
понял: в этой примитивности — вся ценность вещицы, которую он

приобрел в Гэмбеле. «Сколько же стоит оно в Нью-Йорке?» Чело­
век поднял глаза к потолку, что означало: он и сам еще толком не
знает цены сокровищ у, но то, что он прилетел сю да не напрасно,
сомнения не было. Это был диллер — опытный перекупщик, пони­
мавший, что в руки ему попала находка не рядовая. Белый свитер,
помятая шляпа, шелковый платок на шее, большие очки. Я попро­
сил разрешения его сф отограф ировать. Поколебавшись, он со­
гласился, дал снять и ф игурку. Н о имя в блокноте попросил зачер­
кнуть.
А когда, побывав в Гэмбеле, приготовился я улетать, прибыв­
ший самолет доставил стайку новых визитеров издалека. Среди
них были четыре туриста и двое поразительно похож их по ухват­
кам на моего знаком ого в Номе. Это были потенциальные покупа­
тели «гэмбельской кости». Туристы купят нынешний ширпотреб, а
двое диллеров будут искать «желтую кость».
Туристов в Гэмбел зазывает реклама: «Вы станете одним из
немногих, кто видел своими глазами очаровательный уголок Земли
и самобытной человеческой жизни». Деревня в рекламе подается
как селение сибирских эскимосов. «Саму Сибирь в погожий день
вы можете увидеть д а ж е без бинокля». Эта приманка во времена
нашей недавней отгорож енности от мира была весьма привлека­
тельной. Туристы едут. Из А н коридж а тур однодневный стоит 232
доллара, трехдневный (с пребыванием в Н оме) — 7 4 5 . Как отно­
сятся деревенские жители к соглядатайству со стороны? Заинтере­
сованно. На туристском буклете красуется надпись: «Добро по­
жаловать в мою деревню !». Дело в том, что часть доход а от тура
поступает в бю дж ет селенья. И тут продум ано много всего, чтобы
гость уехал неразочарованным. Для него на «старом месте» де­
ревни оставлено несколько полуземлянок с подпорками из кито­
вых костей — «так жили». П окаж ут ему старинные лодки, на
озерке рядом молодые ребята на ум и аках изобразят, как охотят­
ся на китов. В Доме встреч он может увидеть танцоров в нацио­
нальных нарядах. Резчик не будет возражать, если заглянут к нему
посмотреть, как работает. Самый старый человек деревни, вось
мидесятипятилетний Стивен А нингаю , выходит из дом а посидеть с
приезжими на скамейке из китовых костей. Угостят приезжего
блюдом из китового мяса, вяленой рыбой.
О д н о го дня вполне хватает, чтобы все увидеть и захотеть
дом ой. Но меня в Гэмбеле прихватила по го д а . Свирепая метельбелого света не видно — накрывает д е р е в н ю погожим днем не­
ож иданно в какие-нибудь полчаса. Заночевал я в доме Эндрю
Хевиленда, представителя номской компании «Берингаир».
— Не нашел себя в «нижних» штатах и вот присох тут,- ме­
ланхолично говорит Э ндрю , усаживая малыша на горшок,- Де­
сять лет.
Ж е н а у Э н д р ю — местная эским оска. Ей метели, китовое
мясо и полярная ночь унынья не навевают. А Э н д р ю вздыхает:
— У нас в Нью-Джерси уж е цветут яблони.
Э ндрю не говорит: «Хорош о в Гэмбел прилететь на один день»
улететь», но чувствуется, мысль эта живет у него под шапкою
постоянно.
П огода наладилась так же быстро, как и испортилась. Взлетев
мы сделали круг над деревней. Щ епотка строений в белой мороз
ной дымке. Никто не знает точно, сколько лет этому очагу жизни
на пути у китов. П олагаю т, что Сивука (Гэмбел) древнее Рима.
<

ЗаЛсииы глубинки
Н аверное, многие помнят спасение трех китов на Аляске. Возмож­
но, осталось в памяти и название местечка, где все это было,Б арроу. Самый север Аляски. На карту глянешь — тундра замет­
но выдвигается в океан, а на самом краеш ке суши, на мысу, возле

которого и попали в ледяную ловушку киты, помечен кружочком
Б а р р о у — сам ое большое и сам ое северное поселение эскимо­
сов. О Б а р р о у на память у меня хранится градусник. Он мне
сейчас х о р о ш о помогает. Н адо перевести «американские» граду­
сы в «наши» — гляжу на шкалу. Есть ф орм ула переведения «Цель­
сия» в «Фаренгейты». Но градусник все упрощ ает. Вот запись в
блокноте: морозы в Б арроу достигают шестидесяти градусов. Сколь­
ко ж по Цельсию? Пятьдесят два1
В самом слове «Б арроу» чувствуешь зверский холод. Но к
этой прелести надо добавить еще и полярную ночь, она длится тут
шестьдесят семь суток. П окаж ет солнце над горизонтом макушку
12 ноября и исчезает д о 2 0 января. И кругом ледяная пусты­
ня — ни деревца, ни холма. Кому охо та тут жить? С удивлением
узнаешь: поселку уж е тысяча лет. Пятьсот лет назад Колумб обна­
ружил Америку. Двести пятьдесят пет назад русские мореходы
открыли Аляску. Ничего этот старик-поселок не знал. Он жил
своей тихой северной жизнью, добывая тюленей, моржей и китов.
Из-за китов поселок и забрался так далеко к северу. Во время
миграции киты, огибая тундровый мыс, проходят близко от бере­
га — легко добыть пропитание сразу для всех местных жителей.
О б о всем этом мне рассказывал до кто р Том Альберт, изучаю­
щий Север и живущий в Б а р р о у уж е десять лет. Мы сидели с ним
за обедом, макая сухие кукурузные хлебцы в огненный мексикан­
ский соус.
В тот день на дворе по Ф аренгейту было тридцать два граду­
са, облака задевали верх колокольни белой церквушки, дождь
разбавлен был снегом, друж елю бны е к людям вороны, нахохлив­
шись, сидели на китовых костях, поставленных в виде ворот на
б ерегу о кеана. Прилетающие сю да «посмотреть Север» туристы
непременно снимаются на китовом кладбище. О д н о го дня им
бывает довольно для вкушения арктических прелестей. Прибываю­
щие сю да работать белые люди — учителя, врачи, военные, синоп­
тики, полицейские — выдерживают обычно два года, либо живут
уж е долго, пет д о пятнадцати. И все-таки улетают, изумляясь при­
способленности аборигенов к здешним условиям. До встречи с
белыми людьми эскимосы довольствовались лишь тем, что давала
им эта арктическая пустыня, где найти д а ж е щепку — проблема.
Б а р р о у — столица северны х эскимосов Аляски. А «провин­
ция» — это еще восемь небольших деревень. Все население окру­
га, именуемого тут «Северный склон»,— одиннадцать тысяч. Столь­
ко же эскимосов тут было, полагают, и тысячу лет назад.
Туристы, ож идаю щ ие увидеть в Б а р р о у эскимосские иглу, бы­
вают разочарованы . Дома из снега д о сих пор строят канадские и
гренландские эскимосы. Тут же видишь поселок с аэродромом,
магазинами, госпиталем, телевидением, гостиницей, ресторанами,
залом для игры в «бинго». Следы преж него быта, правда, оста­
лись. Висят на ж ерд ях почерневшие тушки вяленой дичи — кулики,
утки, гуси, кое-где на ра м а х растянуты шкуры оленей и белых
медведей. В дом ах, помимо дверей,— люки в крышах, через них
выбираются после пурги.
— О , за десять лет тут м ного что изменилось! — сказал мне
Том.— Зайдите к мэру, он вам расскажет.
М э р оказался веселым, разговорчивым человеком. Он, конеч­
но, сейчас же вспомнил о трех китах.
— Что тут было! Главы государств не собираю т столько ж урна­
листов, сколько собрали эти киты. В два миллиона все обошлось!
Ваши — молодцы! Без ледоколов ничего бы не вышло.
■ М э р у с о р о к лет. Имя его — Н асуяк А м а о а к.
— Язык вывернешь с непривычки. Называйте Георгий, так меня
все называют.
Разговор сразу принял желанное для двух собеседников на­
правление — о хо та .
V Н асуяка охота — в генах. И хотя очень почетной и прибыль-

\

\

ной должностью мэра он дорож ит, я почувствовал: за ружье этот
бесхитростный человек берется в лю бое подходящ ее время. По­
ложив по-американски ноги на стул, жестикулируя, мэр рассказы­
вал. И минут через двадцать я уж е знал, что за год он взял трех
медведей, двух оленей, двадцать гусей, что есть у него автомо­
биль, колесный японский вездеход, мотонарты, катер с мотором
«Черная сучка» в триста лош адиных сил и полдюжины ружей.
— Зачем так много?
— Л ю блю !
— Но все это стоит денег.
— Д енег у меня сейчас... — М э р описал р у к о ю большую ок­
ружность.
Выяснилось: охота уж е неслужит, как в прежние времена,
единственным средством существования, хотя мясо кита и оленя
эскимос предпочтет самой лучшей говядине, купленной в супер­
маркете.
— На китов охотимся по традиции.
Веками вся жизнь тут держ алась на двух-трех добытых за год
китах. Сейчас все изменилось. Но по-прежнем у весенний (в мае)
п р о х о д китов — главное событие года. И самым достойным для
мужчин делом тут почитают о хо ту на них.
М эр-охотник в это время, разумеется, в самой гуще страстей.
На границу льда и воды перетаскивают умиаки, проверяют свое
оруж ие гарпунеры, пробует силы ком анда гребцов. Судьба по­
селка не зависит, как прежде, от результатов охоты. Но не менее
важно не разучиться охотиться, сохранить мастерство, приемы,
отработанные веками.
По всей Аляске на праздниках аборигенов м ожно увидеть
сейчас забаву: человека, как в цирке, подбрасы ваю т вверх на
кож аном «одеяле». Задача д е р ж а щ и х в кр угу «одеяло» - подки­
нуть прыгуна по возможности выше, ему же надо держаться «голо­
вой вверх», оглядывать горизонт. Этот цирковой номер у эскимо­
сов имел когда-то серьезный практический смысл. Кругом ни еди­
ного возвышения. Как увидеть китов? Вот и кидали самого зорко­
го. Сегодня у эскимосов в р ук а х бинокль. А цирковой номер
«налукатак» («прыжки в поднебесье») непременно будет показан,
когда весь поселок соберется на праздник кита. Громадную тушу
не тягачом, а как в старые времена, применяя веревки и блоки,
вытянут на берег. И будет праздник с песнями, танцами и угощени­
ем китовым мясом и жиром.
В мэры, на второй уж е срок, Насуяка-Георгия выбирали, ко­
нечно, не за активность в охоте. В поселке у него много житейских
забот. В кабинете, украш енном эскимосскими масками, у мэра
стоит компьютер, несколько телефонов. П ортативную радиостан­
цию он забирает с собой, когда садится в машину.
Мэрия не п охож а на канцелярию. Ее скорее принимаешь за
хорош ий музей. В прекрасном холле — чучела птиц и зверей,
маски, вышивки, изделия из кожи и кости. И только заглянув в
какую-нибудь приоткрытую дверь, увидев компьютер, девушку эс­
кимоску, стучащую на машинке, понимаешь: тут что-то считают,
планируют.
Я поделился с мэром своим впечатлением, и он с таким же
азартом, с каким рассказывал о китах, посвятил гостя в хозяй­
ственную жизнь поселка. Я узнал, сколько за год построено новых
домов и сколько намечено еще строить, сколько стоит проводка к
каж дом у дом у горячей воды, сколько детей учится в школе и
сколько из них на средства поселка посылают в университет,
сколько раз в день приземляются пассаж ирские самолеты, какие
грузы привозят, какое оруж ие м ож но купить в магазине, сколько у
жителей снегоходов, вездеходов и катеров, как работает госпи­
таль и полицейский участок, как часто поднимаются в воздух
самолеты и вертолеты спасательной станции, каков д о х о д надушу
населения, какую зарплату получают учителя, сколько в домах

телефонов, во что обходится лечебница для алкоголиков. О бо
всем этом мэр говорил, не прибегая к бумажке. Я спросил, прав­
да ли, что местная школа имеет лучшую в С Ш А , не считая самой
фирмы «Кодак», л а б о р а то р и ю для проявки пленок, и верно ли,
что дом для престарелых не уступает отелям Хилтон?
М эр засмеялся.
— Преувеличивают. Есть время?.. Давайте в машину — все
увидите сами.
Три часа колесили мы по поселку. Увидели похожий на гро­
м адную многоцветную выставку магазин ф руктов и овощей. По­
бывали в мебельном магазине. Заглянули на местную телестудию и
в центр связи, где со спутников принимают двадцать шесть телеви­
зионных программ, поговорили с пилотом, вылетавшим искать про­
павшего рыбака, полюбовались веселой ухож енной детворою в
детском саду.
— Н у как? — не скрывая гордости, спросил мэр, когда мы
осмотрели школьные классы, лабораторию , бассейн и спортивные
залы, столовую.
Я признался, что в М оскве ни одной такой школы не видел.
Мы побывали еще в госпитале. И заглянули в недавно откры­
тый дом для престарелых. Старость везде печальна. Тут на Аляске
еще помнят обычай оставлять стариков умирать у костра. Это
жестокостью не считалось: чтобы выжить, люди освобождались от
слабых. В разговоре на эту тему Насуяк-Георгий сказал: «Такое
бывало у кочевых атапасков, у эскимосов еды хватало». Но двад­
цать лет назад эскимосским старуш кам не могло бы даж е при­
сниться, что остаток жизни м ож но провести в доме с мягким ковро­
вым полом, с отдельной комнатой, хочешь — обедай в столовой,
хочеш ь — готовь пищ у сам а — холодильник постоянно полон про­
дуктов, а на кухне м ного посуды и несколько электрических пе­
чек. Хочешь — смотри телевизор, а можешь сесть к швейной ма­
шинке или присоединиться к сидящим в кругу и вышивать бисером.
Дом для престарелых обошелся в восемь с половиной миллионов
долларов. Н о из многих разных затрат эту в Б арроу одобрили
все.
Мать и отца эскимос в дом призрения, д а ж е в такой хороший,
не поведет. Тут находят прию т лишь одинокие старики.
— Вы очень богаты, — сказал я мэру, когда мы по окончании
путешествия по поселку заглянули к нему домой, чтобы я мог
удостовериться в наличии м отора марки «Черная сучка», шести
ружей, четырех пистолетов и трех телевизоров.
— Да, мы не бедные. И з аляскинских аборигенных поселков
Б арроу, пожалуй, самый богатый. Но и другие живут иначе, чем
жили.
— В чем же причина таких перемен?
— Нефть! — сказал м эр,— Нефть. Ее нашли тут, на «Северном
склоне». Сначала мы все испугались, что нефтедобыча погубит то,
чем мы жили всегда. Н о все обернулось иначе. Сегодня из каждых
ста долларов, которые мы тут тратим, девяносто пять дает нефть.
— Я слышал, такой скачок жизни не прошел безболезненно.
— О , д а ! — погрустнел мэр.— Это особая и серьезная тема для
разговора.
Аляска когда-то переш ейком соединялась с Сибирью. А бори­
гены Америки, по ош ибке принятые Колумбом за жителей Индии
(«индейцы»),— переселенцы с азиатского континента. Тридцать ты­
сяч лет назад по «беринговому мосту» они двигались вслед за
животными, расселяясь по просторам нынешних штатов. «Мост»,
как считают, поднимался и опускался. И потому было две волны
переселения. С ф орм ировавш иеся на Аляске народы — алеуты,
индейцы и эскимосы, как полагаю т, пришли из Азии семь — десять
тысяч лет назад. На Аляске их задержали суровые, но приемле­
мые условия существования — обилие м орских животных, мно­

81
О 6 В.Песков. «Аляскабольше, чем выдумаете»

жество дичи в тундре и зверя в лесах. Переселенцы вписались в
природу, стали, по существу, частью ее. Возникло некое равнове­
сие меж ду потребностями человека-охотника и возможностями
природы. О н о не уменьшало количество дичи (аборигены этих
районов не истребили ни одно из животных), но держало под
контролем и численность ро да лю дского.
К появлению (двести пятьдесят лет назад) на Аляске белого
человека тут обитало примерно восемьдесят тысяч аборигенов.
Самыми многочисленными были северные и южные эскимосы,
промышлявшие м орского зверя. О х о та и рыболовство в лесах
сф ормировали культуру индейцев-атапасков. На зеленых, безлес­
ных, туманных алеутских островах жили великолепные мореходылодочники — алеуты, которы х кормил и одевал океан.
Удар пришельцев первыми приняли алеуты. Покорение их си­
бирскими добытчиками пушнины не было таким жестоким, как
вторжение испанцев на землю Америки. О д н а к о это было все же
нашествие требовательных и, в случае непокорности, беспощад­
ных людей. Хрупкая, связанная тысячью нитей с природой культу­
ра алеутов была разруш ена.
Эскимосам северной части Аляски у д а р в прошлом веке нане­
сли китобои. В 1 8 4 8 году сю да добрался некто Ром Ройс. За
малое время все бочки на его судне были залиты китовым жиром.
Известие сразу ж е облетело мир, хотя р а д и о еще не было. Число
судов-китобоев достигало почти трех сотен. Начиная с 1 854 года
только американцы добыли в водах Аляски без малого двести
тысяч китов. П р а д е д мэра Б а р р о у Насуяка-Георгия мог видеть с
кожаной лодки большие, доселе не известные тут корабли. Что
могли предпринять эскимосы, наблюдая, как исчезает основа их
жизни?.. С силой и алчностью белого человека во время золотой
лихорадки познакомились и индейцы.
Три вспышки страстей пережила Аляска, три лихорадки: пуш­
ную, китовую, золотую. Пришлые люди брали, что можно было
взять, увезти. Аборигены продолжали жить тем, что давала живая
природа. Только к этому были они приспособлены.
Но вот уж е в наше время появились признаки еще одной
лихорадки, сам ой значительной и серьезной — на Аляске обнару­
жили нефть. Уже не кучки искателей счастья — все громадное
государство нацелилось брать на Аляске очередное богатство
Всем было ясно: на этот раз будут затронуты основы жизни корен­
ных обитателей края. И затронуты очень серьезно.
Как поступить? С аборигенам и всех остальных районов Аме­
рики не церемонились. Землю у них покупали сначала за безде­
лушки, потом их стали с земли прогонять. Сопротивлявшихся истре­
били. Дело кончилось резервациями, где дети природы, получая от
государства подачки, живут «подобно бизонам, загнанным за
ограду».
Сегодня, когда жизнь «наработала» этический, нравственный
капитал, когда много говорят о п р а ва х человека, американцы
ощ ущ аю т комплекс вины за все, что сделано было с индейцами.
Поступить так же и на Аляске? Не те времена. На защиту интере­
сов индейцев, эскимосов и алеутов поднялась вся совестливая
Америка. Да и аборигены Аляски уж е не были такими темными,
чтобы, слож а руки, ждать решения своей судьбы. Объединивший,
они потребовали оформить законом их право на землю, где они
обитали. Д о этого им разрешали лишь жить, охотиться и ловить
рыбу на этой земле.
<
В результате длительных споров и размышлений (это было при
Никсоне) впервые в истории С оединенны х Ш татов был принят
закон, закрепивший за коренными жителями шесть миллионов гек­
таров земли. Это очень малая часть Аляски, но все же теперь но
этой земле абориген мог не только охотиться и ловить рыбу, он
вправе был воспротивиться, если кто-то со стороны приехал сюда
охотиться или «рыть землю». На обозначенной территории теперь

ничего нельзя делать без согласия владельцев и без учета их
интересов. Кроме того, за уж е развернутую хозяйственную дея­
тельность аборигенам Аляски была назначена компенсация — без
малого миллиард долларов. Эта сумма, а также доходы от сдан­
ной в а р е н д у земли под неф тедобычу обруш ила на индейцев,
эскимосов и алеутов испытание, какого они не знали за всю их
аляскинскую историю — они стали богаты. Для людей, почти не
знавших денеж ны х отношений, это была революция, разрушав­
шая вековые порядки, психический строй душ и человека, рождав­
шая много нравственных и житейских проблем. И не следует
думать по принципу «нам бы эти заботы»,— все серьезные корен­
ные изменения в жизни, д а ж е обретение богатства — есть потря­
сение. Шагнуть из натурального хозяйства в мир электричества,
телевизоров, телефонов, банковских счетов, снегоходов, компь­
ютеров, привозных ф руктов — явление не такое простое, как
кажется.
Ружье и патроны к нему были главной ценностью лесного
охотника и прибреж ного китобоя. И вот стали покупать сразу
много руж ей и гору патронов. П окупал эскимос десяток ручных
часов, пятъ-шестъ моторов для лодок, несколько радиоприемни­
ков. Не знали в поселке, как лучше потратить деньги на общие
нужды. Из «нижних» штатов хлынули на Аляску советчики, как
тратить деньги. Были советы разумные, были глупые и корыстные.
П е р е х о д от «натуральной жизни» в денежный мир потребовал и
серьезной продуманной помощи. О н а шла дальше бытовых и
житейских советов. Созданы были школы предпринимательства,
образованы корпорации аборигенов по эксплуатации природных
ресурсов и в первую очередь по участию в добыче нефти и
эксплуатации неф тепровода.
За короткое время во всех поселках были построены школы,
центры спутниковой связи, магазины, больницы, взлетно-посадоч­
ные полосы. Коренным образом изменился в поселках строй жиз­
ни. Вместо собачьих упряж ек появились моторные нарты, даж е
дети и старики сели на трехколесные вездеходы. Уже не только
китовое мясо и оленина, а продукты из магазина — хлеб, говяди­
на, молоко, фрукты, сладости — стали обычными на столе. Дети,
проявившие в школе способности, стали пытаться поступать в уни­
верситеты, приспосабливаться к городской жизни.
П оселок Б а р р о у — самый богатый из всего, что вырастало из
нефти. Нефть добы ваю т на землях северных эскимосов. И деньги
с промыслов в Б а р р о у текут непрерывно. Годовой бюджет мэра
Насуяка-Георгия составляет 1 10 миллионов долларов. В деревень­
ка х центра Аляски, куда д оход ы от нефти притекают ручейками,
во много раз более тощими, чем в Б арроу, жизнь куда как скром­
нее. Тут деньги уж е аккуратно считают и сокруш аются: как их
добыть?
Эскимосы, алеуты, индейцы стали участниками нефтяной лихо­
радки, соверш енно изменившей их преж ню ю жизнь. Только ли к
лучшему? Вначале казалось, да. Сегодня так уже не считают.
В дельте Ю кона есть деревуш ка Алаканук. Равнинное эски­
м осское поселение — пятьсот пятьдесят жителей. Название дере­
вушки известно сейчас всей Аляске. И известность печальная. За
один только год в А лакануке четверо утонуло, двоих убили, две­
надцать человек покушались на самоубийство, восемь человек
покончили с собой. П ередо мной газета с ф отограф иями д о б р о ­
вольно уш ед ш их из жизни. Все — молодые мужчины. Возраст —
двадцать — двадцать пять лет. На сним ках красивые, здоровые,
вроде бы жизнерадостные ребята. Двое повесились, шестеро за­
стрелились. В оставленных записках: «Жизнь не имеет смысла», «Я
всегда искал повод сделать это. Я нашел этот повод», «Чувствую
свою ненужность».
Эпидемия самоубийств в А лакануке взволновала Аляску, но
не была большой новостью. Уже и д о этого с разных мест поступа­

ли известия о самоубийствах аборигенов. О них предпочитали не
говорить. А лаканук заставил. Обратились к статистике. Замель­
кали названия деревень: Минто, Селавик, Токсун, Шишмарево,
Ф орт Ю кон, Слитмут, Гуслея. Кажется, нет на Аляске деревни,
обойденной этой бедой. Из жизни добровольно уходят эскимосы,
индейцы, главным образом молодые. «Там, где кончает с собой
один белый, то же самое делаю т десять аборигенов». Отдельный
счет убитых по пьянке, замерзших и утонувших.
Что же происходит с аборигенам и, едва вкусившими ценности
новой жизни? Этот вопрос задал я р е д а к то р у самой большой на
Аляске газеты «А нкоридж дейли ньюс» Говарду Биверу. Вместо
ответа Говард положил на стол специальный 80-страничный вы­
пуск газеты под впечатляющим во всю полосу заголовком «Народ
в опасности». В выпуске со б р а н о множество ф актов, свидетельст­
ва очевидцев, мысли о «новой жизни» аборигенов старых и моло­
дых, драматические ф отограф ии, анализ явления сделан психоло­
гами, педагогами, социологами, журналистами.
«Что-то сбивает с толку деревенских жителей по всему штату.
С амоубийства, лавина несчастных случаев, проявление жестокос­
ти, разб рода и отчаяния»,— размышляет р е д а кто р газеты. «Мы
похож и на тонущ его человека»,— говорит старый индеец Уолтер
Чарли. «Не чувствуем почву, какая всегда была под ногами»,вторит ему эскимос.
Диагноз явления очень серьезный. « П еред нами следствия пе­
ремен, быстрого разрушения старой культуры, утрата вековых
ценностей, привычек и стимулов в жизни, круш ение философии
бытия».
В основе культуры аборигенов лежал и специф ический образ
жизни, связанный с обеспечением существования. Не выживешь,
если не будешь умелым охотником, сделал ош ибку, оставшись
один на один с суровой природой,— поплатишься жизнью. Четкие
знания — что делаю т летом, что осенью , что зимой — передава­
лись от поколения к поколению. Ценностью был кропотливый труд.
Ценились ловкость, находчивость на о хо та х, трудности существо­
вания сопрягались с поэтикой жизни, где богом и главным источни­
ком радостей была П рирода. В этом северном бытие оставалось
время для отдыха, но не для праздности. Было много детских
смертей, но женщины много рожали, и выжившие были здоровы и
жизнестойки. Взаимопомощь была делом сам о собой разумею­
щимся.
Для жизни среди природы было сделано много тонких изобре­
тений, приспособлений, приносивших усп е х на охоте и рыбной
ловле. Н а уку их применения человек постигал с детского возраста
и стремился передать своим детям. В системе житейских ценнос­
тей были свои критерии. О бладание одним ружьем и бережное
расходование патронов, оказалось, давало ощ ущ ение большего
счастья, чем владения пятью ружьями и го р о ю боеприпасов. Это
был не просто образ жизни, это была сам а жизнь.
С точки зрения пришлых людей все это было темным, убогим,
безрадостным. И они с хорош ими побуждениям и, с похвальной
щедростью перенесли в этот край свои ценности. И вот результат.
Эскимос из деревни Фиш Вилл вздыхает: «С праш иваю у сына,
какое время года тебе больше нравится, отвечает: зима - можно
сидеть и смотреть телевизор». В четырнадцать лет это занятие
увлекает, доставляет радость и катанье на вездеходе, пальба из
ружья. Но в двадцать лет, когда человек задумывается о смысле
существования, этого уж е мало. Н уж на цель в жизни, серьезное
приложение сил. Но этого у большинства нет. То, чем жили отцы и
деды, молодому человеку, «обученному телевизором», кажется
жалким, ничтожным, каменным веком, к тому же порушенным. А в
нынешней жизни место есть, увы, не для всех, вписаться в нее
непросто. Учитель: «Я говорю : дети, вы должны окончить школу.
О ни ее оканчивают. И что? Какой выбор? Лишь немногие могут

участвовать в жизненной гонке новой цивилизации. Большинству
она непосильна, законы ее непонятны или противны. И они сходят
с круга, едва перешагнув двадцатилетний рубеж ,— «жить не имеет
смысла». А тем, кто остался сидеть у телевизора, хочется забыться,
и это неизбежно ведет к бутылке».
Алкоголизм сейчас — главная проблема аборигенов Аляски.
Раньше бутылку купить было не на что и негде. Сегодня есть
деньги, и бутылка прилетает в деревню на самолете. Есть деревни,
где пьют поголовно. Советник по проблеме алкоголизма пишет в
газете: «В течение недели в деревне, которую я посетил, из взрос­
лых людей трезвыми были двое — я и учитель». К алкоголю приоб­
щаются дети. Запись р азговора с ребенком: «Когда я вырасту, я
буду пить и веселиться, как папа и мама». «Несчастные случаи
ранее были редки,— вспоминает эскимос с реки Кускокуим,—
сейчас же все время кто-нибудь замерзает, переворачивается в
лодке или начинает палить из винтовки по людям». Некто Крис
Конер, убивший троих и ранивший четверых соседей, заявил на
суде: «Я не понимаю, почему я это сделал».
Во многих деревнях сейчас объявлен «сухой закон». Багаж,
прилетающий в маленьких самолетах, активисты деревенских об­
щин досм атриваю т. И все равно торговцы спиртным — «бутлеггеры», получая громадные барыши, ухитряются переправлять в де­
ревни небьющиеся пластмассовые бутылки.
«Денежная цивилизация» вместе с деньгами принесла и пот­
ребности в них. Д енег у аборигенов сегодня во много раз больше,
чем было д о нефтяного благодеяния. Н о их (Б арроу не в счет) все
же меньше, чем требует новая жизнь. Для покупки вездеходов и
снежных нарт, горю чего, для покупки одежды и пищи требуются
средства. И х надеж но хватает, если у человека в деревне есть
хоть какая-нибудь работа. Н о всю деревню занять трудом невоз­
м ожно. М н о го р а б о чих р ук остается без дела. И выход — опять
бутылка, на нее-то хватает — где государственной помощи, где
«нефтяных» денег. О д н а циф ра: из тысячи новорожденных абори­
генов четверть имеет врожденные пороки, вызванные алкоголиз­
мом.
Публикация « Н а р о д в опасности» справедливо считает алко­
голизм лишь следствием всего, что случилось в этом северном крае
с началом добычи нефти. Это, конечно, не было злодеянием. Была
небрежность в одеж де благих намерений. «Приемами экономики,
доселе неведомыми здесь, с помощью доллара, телевидения, цер­
кви и школы, «приближением алкоголя» мы отняли у старожилов
этой земли их культуру, навязали им свои ценности, из которых они
усвоили худш ее, что легче всего усваивается», — пишет ученыйпсихолог. Все участники социально-психологического «консилиу­
ма», устроенного газетой, с этим согласны.
Я бывал в Соединенных Ш татах в те годы, когда шли ожесто­
ченные споры: добывать на Аляске нефть или не добывать. О п а са ­
лись: нефтью будет загаж ена, загублена природа, и это нарушит
основы жизни аборигенов. Теперь обнаружилось: нефть добывает­
ся аккуратно, ущ ерба природе пока удалось избежать. Но все,
что связано с ее добычей, повлияло на жизнь Аляски как ничто
др уго е за всю историю этого края. И больше всего это коснулось
аборигенов.
Редактор «А нкоридж дейли ньюс» Говард Бивер, возможно,
самый осведомленный в происходящ ем, полагает, что положение
не безнадежно. О н называет много имен индейцев и эскимосов,
преуспевших в аляскинском бизнесе, получивших высшее образо­
вание, освоивших много проф ессий. В ы х о я по мнению Бивера,
состоит в приспособлении аборигенов жить «в двух мирах». Для
этого надо соединить лучшее, что есть в культурах, столкнувшихся
тут, на С евере. «Н адо дать почувствовать индейцам и эскимосам:
мы понимаем, уваж аем и ценим их вековую культуру,— пишет
историк-психолог,— Не менее важно объяснить и молодым абори­

генам в деревне: не все ценно из того, что блестит на телеэкране.
М ногие важные ценности у них рядом — в опыте жизни предков.
В ш колах индейцев и эскимосов надо учить не только владеть
компьютером, но и приемам охоты, умению починить сеть, заноче­
вать в снегу, если застала пурга. Н а д о внушать, объяснять: тради­
ционная их од е ж д а практичнее, наряднее кроссовок и модных
курток, сам ом у построить традиционный каяк — почетней, чем за
деньги обзавестись изящной, но мало пригодной для севера лод­
кой. Н адо научить аборигенов ценить родной язык, вести хозяйст­
во применительно к здешним условиям, а не копировать то, что
видят по телевизору, надо поддерживать традиционные праздни­
ки, объяснять молодым: они не должны вытесняться Днем Благода­
рения и Днем Независимости, отмечаемыми в «нижних» штатах.
Н адо радоваться, если молодой эскимос стал юристом, учителем,
понимает коммерцию. Но духовная близость аборигена к приро­
де сделает его более счастливым на рыболовецком судне, на
лесных р азработках. И , конечно, неприкосновенной для пришло­
го человека должны быть земля, дарованная эскимосам, индей­
цам и алеутам богом, а теперь и законом. Если это все мы будем
блюсти, аборигены Аляски избегут участи индейцев в остальных
штатах Америки».
Разумные, хо р о ш и е мысли. П равда, несколько запоздавшиегром уж е грянул. Но это старая б еда у людей — запоздало
креститься.

О чем гйво/ь$ин ие/нйм
«Летом у нас на Аляске один р азговор: рыба, рыба, рыба.» - так
сказал мне плотник Христиан Линч. Дом Христиана соседствовало
базой нашей экспедиции в «таежной» окраинной части Анкориджа. Когда мы с переводчиком Андреем Клименко появлялись на
базе после трех-четырехдневного «углубления» в Аляску, Христи­
ан непременно вечером появлялся:
— Н у что, едем?..
Это было приглашение на рыбалку. Христиан недавно за три
тысячи купил диковинную надувную «суперпрочную » лодку и ему
хотелось ее обновить вместе с нами. Н о у нас был график, куда-то
надо было снова лететь или ехать.
— Рыба идет. Понимаете, сам ое время, — вздыхал Христиан,
Мы тоже вздыхали, показывая ему уж е купленные билеты и
граф ик работы.
— Ну, х о р о ш о ,— говорил плотник,— подож дем.
Рыболов Христиан, как многие из аляскинцев, страстный. Для
рыбалки он берет специальный отпуск, тратит на это немало де­
нег, в числе ценностей жизни рыбалка у Христиана на первом
месте. «Из-за нее я застрял на Аляске».
Н аконец, 2 0 августа мы позвонили наш ем у другу: «Завтро
можем отправиться».
И вот, счастливый час — мы на д о р о ге в «особо рыбное
место» Аляски, на полуостров Кенай. Летом вся жизнь на Кеное
вертится вокруг рыбы. В магазинчике возле дороги вы можете
купить леску, блесну, грузила, подсак, икру для насадки, на вы
б ор — спининги — ш ведские, японские, канадские. В глазах ря­
бит от всего, что изобретено и н а раб отано для поимки рыбы и
судя по толщине лесок, рыбы очень серьезной. В другой лавке ем
купите сапоги с застежками на плечах, чтобы по пояс забредать!
воду, можете купить лодку, палатку, коптильню, дрова для костра,
средства от комаров, еду, питье, ф отопленку. У этой дороги,
украш енной рыбами из пластмассы, из дерева, из металла, вы
можете взять напрокат лодку, нанять самолет до укромного озе­
ра, к вашим услугам проводники к заветным рыбным местам, тут
можно стать на ночлег и ловить рыбу прямо с порога приюта или

д а ж е из окна спальни — ре ка Кенай протекает рядом с дорогой,
отделена от нее кисеей из осин и ольшаников. Все, что движется
по до р о ге , привлечено сю да рыбой. У многих машин на прицепах
лодки, в которы х м ожно доплыть д о Чукотки, лодки полегче — на
кры ш ах автомобилей. На бам п е р а х — красочные наклейки с ма­
гическим изречением: «Будешь есть рыбу — будешь долго лю­
бить». С оздалась пробка — у вышедших из машин разговоры о
рыбе: кто, что, где, сколько? Кое-кто открывает ящик со льдом —
похвалиться трофеями.
Христиан находит с до р о ги съезд, и мы у реки. Вода быстрая,
холодная, зеленовато-синяя, с белыми гребешками на перекатах.
Н аш а лодка как раз для такой норовистой реки. Набитая возду­
хом, она звенит от пинков Христиана. Плотник нас уверяет: пуле­
непробиваемые жилеты и эта лодка сделаны из одного материа­
ла. Готовим снасти, надеваем жилеты спасательные и — принимай
нас речка К е н а й !— поплыли. Брызги, водовороты, временами
скреж ет камней — ничего, «пуленепробиваемая лодка» держит
надеж но, и м ож но подумать о рыбе.
V местных ф енологов есть наблюдение: зацветает по берегам
иван-чай — начинается х о д нерки. Конец цветенья — окончание
хода. Иван-чай, полыхавший все лето, лишь кое-где сейчас розове­
ет. Это значит, мы увидим лишь окончание величественного явле­
ния, о котором сохранились записки русских землепроходцев,
обживавш их Кенай. «Вода в р е ка х в сезон хо да рыбы прибывает
и выступает из берегов. Рыба мешает пользоваться веслами». Сей­
час в глубокой сине-зеленой воде лишь изредка видим красные
спины рыб.
Пристав в укром ном местечке, начинаем блеснить. Н адежда
на кижуча, у которого только-только начался х о д и который в
отличие от огненно-красной нерки сохраняет в пресной воде се­
ребристый наряд и, сам ое главное, не теряет страсти охотиться —
хватает блесну. Вот он! Христиан с причитанием крутит катушку,
удилище — дуго й , и вот он сильвер («серебряный лосось» — ки­
жуч), килограмма в три весом, прыгает под ногами на гальке. Мне
тоже что-то попалось. Сопротивляется очень сильно. Но поздрав­
лять меня не с чем — крю чок зацепил за бок нерку очень красную ,
в брачном наряде и как-то странно горбатую . Трудно поверить,
что неделю назад в море это была такая же, как и кижуч, краси­
вая серебристая рыба. И А ндрей кричит: «Есть!» Но тоже вырыва­
ет из воды хвостом вперед красную нерку. И , так же, как и я,
отпускает ее. Христиан, «забагривший» нерку большого размера,
показывает нам на спине ее слегка заплывшую р а н у — след
тюленьих зубов. О тпускаем. И рыба устремляется вверх по тече­
нию, туда, где года четыре назад она родилась.
На Аляске те же самые рыбы, что и у нас на Камчатке —
королевский лосось чинук (чавыча), большая сильная рыба, голу­
бая мечта удильщ ика; серебряны й лосось (киж уч); «собачья
рыба» — кета, горб уш а и, наконец, не слишком крупная, но
вкусная и обильная нерка. Жизненный цикл этих рыб поражает
в оображ ение. И х взрослая жизнь протекает в открытом море.
Обильно питаясь планктоном, рачками и мелкой рыбешкой, д о ­
стигнув зрелости, они из моря устремляются в реки. (У каждого
вида лососей свой граф ик. Весенний хо д начинает чавыча и осенью
хо д заверш ает кижуч.) П роверено: рыбы по морю , затем по
руслу магистральной реки находят р о д н ую речку или даж е ручей,
и тут нерестятся. Потомство их скатится в море и, повторив путь
родителей, снова вернется на это место. Какой компас на тысяче­
километровых путях помогает рыбе найти свою родину? О конча­
тельного ответа на вопрос нет. Н о считают: разгадку надо искать в
исключительно тонком обонянии рыб. Что касается ф акта возвра­
щения рыб на место рождения, то он многократно проверен.
Лет пятнадцать назад в Сиэтле, на территории университета, в

котором много внимания уделяют изучению рыб, меня познакоми­
ли с почтенным п роф ессором , опыт ко то р о го над лососями был
хрестоматийно известным. К пруду в Сиэтле привозят даже бой­
скаутов, и п роф ессор Дональде, теперь уж е пенсионер, показыва­
ет живое свидетельство эксперимента — меченых лососей, вернув­
шихся после великих странствий по о к е а н у в «роддом» - малекий городской пруд.
Суть эксперимента проста. В лабор а то р и и профессор До­
нальде инкубировал икру, а к моменту появления из икринок
мальков перенес ее в пруд. Тут, в проточной чистой воде мальки
жили, как это бывает и на ручьях, несколько месяцев. И потом
помеченные ученым, по трубе, по каналу, по лабиринтам воды и
суши в Сиэтле ушли в океан.
Прош ло четыре года. И вот в сентябре Дональде стал каждое
утро приходить к пруду. Н етрудно понять, что пережил ихтиолог,
когда однажды увидел: из трубы в п р уд о вую воду устремились
большие сильные рыбы. Поймали одну, вторую — на хвостах зна­
комые метки. Проследим мысленно путь этих рыб: океанский про­
стор, выбранный курс к Сиэтлу, залив, протоки, городские каналы,
шум корабельных и лодочных винтов. Н о ничто не сбило лососей с
до р о ги : вот она, труба, и, счастье, величиною с осьмушку футболь­
ного поля — водная колыбель.
Опыт произвел огром ное впечатление. Н о Дональде продол­
жил его. И к р у для инкубации он взял теперь у лососей, пришед­
ших в пруд первого сентября, и вывел рыб, которые возвращаются
из великого океана в маленький го р о д ско й пруд точь-в-точь вдень
начала занятий в университете.
Путь лососей на р о ди н у — в нерестовое озеро, речку, ру­
чей — драматический путь к смерти. Войдя из соленого океана е
пресные воды, тихоокеанские лососи п рекращ аю т питаться и лишь
по инерции, н а хо д у могут схватить что-либо. Внешность рыб посте­
пенно меняется — у самцов вы растают горбы, нижняя челюсть
загибается вверх крючком, серебристый цвет тела тускнеет, но
нем появляются бурые пятна, а у нерки все тело становится огнен­
но-красным. Вперед, вперед по ре ке — о коло ста километров ь
сутки, преодоление порогов и водопадов высотой д о трех метров
В р о д н ую речку лососи приходят уж е истощенными, но способны­
ми к самому важному акту жизни. В мелкой гальке хвостами рыбы
вырывают неглубокие ямы. И становятся над ними парами. Самка
роняет икру, самец поливает ее молоками. Ямка засыпается галь­
кой. И все. Жизнь у старых лососей окончилась. Сил не хватав!
д а ж е сопротивляться течению. Истощ енны е рыбы, с хвостами,
похожими на обтрепанные веники, ум ираю т. Д аже медведей лег­
кая эта добыча не соблазняет. Хватают ры бу только орланы и
чайки.
Смерть миллионов лососей, потрясаю щ ая «запрограмированностью», отнюдь не бессмысленна. (В природе всегда обнару­
жишь целесообразность.) Не погибни родители, вода в студеной
чистом потоке не имела бы никакой жизни — нечего было бы
проглотить беспомощ ному мальку, истощившему запасы пищи в
икринке. Родители, погибая, плотью своей удобряю т каменистое
д н о потока, даю т зародиться чему-то полезному для мальков.
Таков круг жизни.
Число нерестовых ручьев и речек на Аляске, возможно, нико­
му не известно. Для рыболовов «доступны две тысячи мест», где
м ожно отвести душ у. Есть любители тишины, уединенного лова,
другие же предпочитают азартное столпотворение, когда ловцы
стоят у речки почти частоколом. Это бывает там, куда легче да
браться и где уж точно будешь с добычей. Верняк в этом смыс­
ле — река Русская, впадающ ая в Кенай, и мы направляемся к ее
устью. Вверх по речке наш голубой «пуленепробиваемый» дред­
ноут пройти не может. Привязываем лод ку к сухой ольхе и бредем
по воде в сапогах. Ход нерки подходит к концу, но косяки еще

плотные — то и дело ощ ущ аеш ь ногами толчки, а на мелких
местах видишь красные спины убегаю щ их вверх по течению рыб.
А вниз вода сносит полумертвую, отметавшую икру рыбу. Дрем­
лют на камнях ожиревш ие чайки, осторожный орлан ждет момен­
та, когда река опустеет. Удильщиков много. На икру ловят редких
гольцов и форель. Н о сплошь вытоптанные вдоль берега травы
свидетельствуют о великих страстях, кипевших тут две недели на­
зад.
О рунном хо де лососей на этой реке дош ла д о нас запись
кого-то из русских, промышлявших тут рыбу: «куда ни ткни остро­
гой — вынимаешь с добычей». Н аш улов — средних размеров
кижуч и золотистого цвета красноперый голец. Христиан сокруш а­
ется: неделю бы, две раньше. Или попозже.
Но нам важна не добыча. Важно проплыть по реке, увидеть,
что бывает на ней в конце августа, перекинуться словом с удиль­
щиками.
Кое-что о рыбалке узнаешь утром, разворачивая газеты. Таб­
лица «ф иш инг рипорт» занимает без малого всю страницу. П ере­
числяется три-четыре десятка для всех досягаемых рек и озер,
сообщается, какая рыба в данный момент клюет. Упоминанье
плотвы, окуня или еще какой мелочи тут не ищите — только лосо­
си, ну еще х а р иус, щ ука и бурбот (налим). И крючков с комари­
ную ногу Аляска не знает. А вот большими размерами поразить
крю чок может — я видел такие, что м ожно свиную тушу подвесить.
Сообщ ается в «рыбном рипорте» также и степень клева: от «пре­
красно» д о «хорош о», «средне», «слабо». В отдельной колон­
ке — средства соблазнить рыбу: мушки, икряная наживка, блесна,
тут же советы по части крепости лески, сообщается также, нужна
ли лодка. Включил телевизор, опять — рыба, рыба, рыба. Советы.
Реклама приютов, транспорта, аренда всего, что хочешь — от
лодки д о удочек и сапог. Реклама рыболовного тура «на три дня и
две ночи» (4 9 5 долларов) — увезут, привезут, обеспечат ночлег,
питание, лодку и снасти. Хочешь вернуться домой героем с р е ко р ­
дных размеров королевским лососем, обеспечат и это «в три дня
и две ночи», но выложить надо больше — 1 2 9 5 долларов. На
рекламном экране тебе покажут счастливца, которому вчерапозавчера отвалила Аляска из большого кармана. О н снят у реки
в горячий момент удачи — улыбка и еле стоит на ногах под
тяжестью рыбы.
Добычу ры баку об работаю т, закоптят. Н о этого мало, как
мало и снимка с добычей. Из пластика счастливцу изготовят точ­
ную копию рыбы, ее м ож но будет повесить дом а на стенку —
украш ение и хор о ш и й предлог рассказать друзьям о далекой
Аляске.
Чучела животных так же, как и искусственные цветы, в Амери­
ке делаю т с большим уменьем — временами отличить невозможно
от подлинных.
Пол К расновский — ихтиолог управления рыбы и дичи, которо­
му я показал газету с очередным «фишинг рипортом», улыбнулся:
— Это все, главным образом , для приезжающих. Н адо же както их сориентировать.
В предыдущ ее лето (1 9 8 9 год) на р еках Аляски побывало
3 6 0 тысяч удильщиков. И з них одна треть — 1 2 0 тысяч — приез­
жие из Европы и «нижних» штатов. Лицензия на рыбалку не д о р о ­
га — 1 0 долларов на три дня, 2 0 долларов — на две недели. Но
все остальное — транспорт, ночлег, услуги, питание, покупка или
ар е н д а снастей — превращ аю т рыбалку здесь в удовольствие
недеш евое. «Каждый приезжающий за две недели оставляет Аляс­
ке в среднем две тысячи долларов. Умножьте это на 1 2 0 тысяч
пришлых удильщиков, и вы увидите: штат получает от спортивного
рыболовства х о р о ш и е деньги. Процветает система услуг, у кото­
рой казна забирает свою дол ю в виде налогов.

Контроль за рыбалкой? О н существует. И правила строгие. Но
лицензию за три дня м ож но поймать три рыбы. Если инспектор
заглянет в твой ящик со льдом и обнаруж ит в нем не три, а четыре
пойманных рыбы — ш траф сотня «зеленых». Столь же строгое
наказание грозит и тому, кто захочет применить острогу, кто
нацепит крю чок с усиленным весом, кто удит больше, чем на одну
леску, пользуется крючком-тройником, кто рыбу добыл «багрени­
ем», кто поймал королевского лосося, но не зарегистрировал.
(Этот самый большой и почетный троф ей регистрировать обяза­
тельно — никто не имеет права поймать за сезон больше двух этих
рыб.)
— Сколько же надо иметь контролеров, чтобы за всем уследитъ?
— На всю Аляску у нас их семьдесят. Н о американцы законо­
послушны, и наруш ений немного. Сезон рыбалки на каждого из
лососей начинают лишь после того, как счетчики в устье реки
покажут: необходим ое для воспроизводства число лососей про­
шло.
Газеты и летние номера ж урнала «Аляска» полны фотографий
с рыбалки. Чаще всего видишь удильщика с только что пойманным,
еще не уставшим сопротивляться чинуком (чавычей). Другой вари­
ант ф отограф ий: рыба висит на крю чке (в р ука х удержать ее
невозможно), а человек — рядом. Добыча на ры бу как-то и не
похож а. Это чудовище, поднятое с м орского дна, имеет вид уве­
личенной д о громадных размеров плоской, сплющенной камба­
лы — одна сторона гладко белая, другая — бурая. Зовут донного
обитателя х а л и б у т, п о -н а ш е м у — палтус. Крю чок с на­
ж ивкою из селедки — наде ж н ое средство изловить халибута. Но
мало кого волнуют рыбы средних размеров. Всем хочется изло­
вить великана, чтобы поволок лодку, чтобы можно было с ним
побороться, прославиться. И громадные халибуты идут навстречу
таким пожеланиям. Рекордных размеров палтуса в 1987 году
поймала бабуш ка Катя М а кка п из деревни Нинильчик, образован­
ной некогда на Кенае пенсионерам и русской колонии. Бабушка
Катя на Аляске теперь числится в р екордсм енах, и мы заглянули!
Нинильчик с ней познакомиться.
О борьбе бабуш ки с халибутом м ож но было бы написать
повесть «С таруха и море». С ама же б абуш ка Катя говорила обо
всем скром но. «Вышла в м оре побаловаться — стофунтовая лес­
ка, наживка — селедка. А он и попался. Стал лодку таскать.
Вынуть его не могла — велик. Стала кричать знакомым. Взяли мен»
на буксир и вместе с рыбой привели в бухту. Когда вынули,
взвесили халибута, то ахнули: 4 6 6 фунтов (2 0 3 килограмма)! Всю
деревню одна ры бою накормила. Н у и прославилась. Теперь
везде пишут: «Бабуш ка Катя. Стоф унтовая леска. На сорок фун­
тов превысила прежний рекорд».
Все подобные случаи на Аляске тщательно регистрируют с
указанием имени рыболова, даты и места, где рыбу поймали
Рекордный вес чинука в этом почетном списке — сорок четыре
килограмма, щуки — двадцать один, налима — одиннадцать ки­
лограммов.
И , конечно, рыболовная М е кка полна приключений, невероят­
ных историй. Соседство с медведем на здешней рыбалке - обыч­
ное дело. И н о й коленкор, когда на лосося, которого тянет рыбак,
вдруг заявляет права притаившийся сзади М ихайло.
В то лето, когда мы с А ндреем Клименко колесили по разным
углам Аляски, повсю ду говорили об истории с рыбаком из Герма­
нии. Ему попался громадный и очень строптивый чинук. История!
полном смысле в д ухе Хемингуэя. Борьба соб рала на берег много
зевак. Позвонили в А нкоридж , оттуда приехало телевидение. Ус­
пела эта борьба попасть на экраны в д о м а х Аляски, а поединок
все продолжался. Тридцать шесть часов рыба не давала себя
выудить из воды. Тридцать шесть часов боролся рыбак. Не выдер

жала напряжения леска — дзинь!.. И , может быть, это был наилуч­
ший конец в поединке — чинук в то лето, как и написано ему на
р оду, умер, оставив где-то в верховьях реки потомство, по закону
природы столь же сильное и строптивое. А немец-рыбак увозил в
своей памяти тридцать с лишним часов поединка с невиданной
рыбой — сю жет для р ассказов д о самой смерти. А по Аляске в то
лето волнами ходила молва о редкостном случае на Кенае.
В рыбалке и спортивной охоте мы видим первобытную страсть
человека ловить, выслеживать, стрелять, колоть. П одобно тому, как
специальные упражнения заменили физический труд, так сидение
в лодке с дорогим сверкаю щ им спинингом — всего лишь эхо
насущ ного некогда дела.
На Аляске, однако, рыбная ловля сохранилась и в изначаль­
ном своем значении. Ловля лососей для индейцев и эскимосов —
то же самое, что уб о р ка хлеба земледельцам. Только тут не надо
ни сеять, ни боронить. П р ир о д а дарит людям свой урож ай. Поэто­
му у индейцев есть песня-приветствие, посвященная первым лосо­
сям, пришедшим из моря. «О, чудо жизни! О , великие пловцы!
Услышьте благодарность наш у за то, что вы благополучно верну­
лись. Ваше возвращение — счастье для нас, поскольку наши жизни
связаны».
«Рыба, рыба, рыба» — д а , об этом главным образом говорят у
нас летом,— подтвердил О с к а р Дайсон, менеджер, принимавший
улов с подош едш его судна в рыбном порту Кодьяка. Наша бес­
еда с ним проходила под крик чаек. Мы кидали рыбьи потроха
сивучам. Громадные звери привыкли к этим подачкам и вынырива­
ли перед носом о че ред ного судна, входящ его в порт с уловом.
Забава удильщиков — главная из «наживок» для привлечения
на Аляску туристов. Рыболовство а б оригенов — традиционное
средство существования. Н о есть тут еще и громадная рыбная
индустрия. П р о Аляску сказано так: «Ее леса изобилуют зверем.
О д н а к о сам ое интересное — ее воды». С о р о к процентов всех
поверхностны х вод А м ерики находится на Аляске — реки, озера,
ручьи. А м орские прибреж ны е воды — самые рыбные на земле.
М о й собеседник в Кодьяке сказал:
— Если бы нам пришлось отделиться от С Ш А , Аляска могла бы
существовать одной рыбой. Сегодня самой первой статьей до хо ­
да у нас является нефть, на втором месте — рыба. Н о нефть
конечна. А рыба, если с умом е ю распоряжаться,— источник бла­
гополучия вечный,— О с к а р поднял за хвост средних размеров
лосося — Улов всех рыб на Аляске считают по весу. Лосося отдель­
но еще считают поштучно. Цена одной этой рыбы равна цене
бочки нефти. В минувшем году мы поймали сто миллионов рыб.
Аляска ловит не только лососей, но также минтая, палтуса и
селедку. О д н а к о лосось остается на американском рынке рыбой
наиболее ценной и наибольшей спрос — на него. Две трети рыбы
на стол американцев идет с Аляски. 1 9 8 8 год был рекордным по
вылову рыбы. Семьдесят пять тысяч людей в летний сезон были
заняты ловом и переработкой. Полтора миллиарда долларов было
за это заплачено. (Рыбаки-проф ессионалы получали по три тысячи
за неделю.) А выручка от продаж и обработанной рыбы составила
три миллиарда.
Тут уместно оглянуться назад. Когда продавалась Аляска, цен­
ность рыбы не принималась в расчет, ее запасали только для
местного потребления. Н о в этом веке тут, как грибы, стали расти
консервные ф абрики. После минувшей войны их было около со­
тни. Рыбу гребли без оглядки, без опасенья, что «у колодца есть
дно». Гром грянул в 1 9 5 7 году. Было поймано всего 168 тысяч
тонн. Улов в 1 9 8 8 году эту циф ру превышает в одиннадцать раз.
О ткуда такой скачок? С разу следует вспомнить о расширении
прибрежны х вод. С оглашение о двухсотмильной зоне за Аляской
закрепило богатые рыбой воды. П рибавку в улове дал также

91

^

,! ;/№ Я

(Ж
Д , /

промысел палтуса, которым раньше пренебрегали — «излишне
жирный». И принесли результаты строгие меры по сохранению
лососей.
На Аляске действуют аккуратно соблюдаемые регламента­
ции, чего и сколько м ож но выловить в каж дом сезоне. Было время,
лицензии на коммерческий лов выдавались бесплатно каждому
поселенцу Аляски. Сегодня новые лицензии вообще не выдаются.
Если же все-таки какое-то их количество разрешается - надо
платить. В местах не слишком добычливых надо выложить 10 тысяч
«зеленых». За ловлю в Бристольском заливе — «золотое рыбное
дно на Аляске» — на до платить 3 0 0 тысяч. Существуют и строгие
временные ограничения. На ловлю палтуса, например, даются три
дня в ию не, три — в июле, три — в августе. Умей уложиться в
сжатые сроки. Укладываются! За один выход в море владелец
лицензий и небольшого рыболовного судна добывает рыбы (палту­
са ловят переметами на крючки) тысяч на двадцать — тридцать.
Л осося в р е к а х р азреш аю т ловить только аборигенам на про­
питание. И лишь м алую д о л ю — на ры нок. Коммерческий лов - в
море. В коммерческом рыболовстве штрафы за нарушения такие,
что разорят. И , конечно, тут соверш енно немыслима ситуация,
когда улов приходится выбрасывать из-за того, что «берег» не в
состоянии его принять.
На Аляске самая большая в С Ш А база переработки рыбы.
Для потребления в А м ерике рыбу сейчас почти сплошь заморажи­
вают. Для поставок в Европу — консервирую т в банках. Я пробо­
вал то и д р уго е . Л осось в б а н ка х — такой же, как наш камчат­
ский. Размороженный — пахнет только что пойманной рыбой и,
говорят, сохраняет все ценное, что есть в этой рыбе.
О с к а р Д айсон, с которым мы беседовали в Кодьякском порту,
проработал на м оре более со р о к а лет — «я пропитался запахом
рыбы д о самых костей». О с к а р показал мне бухту, набитую
небольшими судам и ры бац кого ф лота — «любое из них в течение
суток может быть п е р е о б о р уд о в а н о для ловли той или другой
рыбы». Потом мы вместе прошлись по врытому в берег громадному кораблю «Звезда Кодьяка». Когда-то он плавал как база для
мелких судов, теперь — на приколе. Сезонные рабочие из «нижних» штатов в желтых ф а р тука х и в желтых перчатках под
б о д р у ю музыку потрошили, обрезали, сортировали на конвейе р а х рыбу и тут же лента уносила ее на противнях в морозильник.
А с д р уго го его конца у дверей два д ю ж и х малых швыряли
противни на платф орму из нерж авею щ ей стали, вышибая брикеты
заморож енной рыбы. В картонных ящиках с ярким словом АЛЯС­
КА рыбу грузили во ф р и ж е р а то р , уходивш ий вечером на Сиэтл.
На Кодьяке восемнадцать «процессоров» (заводов перера­
ботки рыбы) — сам ое крупное на Земле ры бное производство.
Городок и остров с названием Кодьяк посещ аю т много туристов,
Явно для них около ресторана была предназначена надпись,
популярная на Аляске: «Будешь есть р ы б у — будешь долго лю­
бить». А около ры бного порта надпись была посерьезней: «Аляски­
нец, помни: рыба — наш е прош лое, наш е настоящее и наше
будущ ее!»
Рыба, рыба, рыба. Все вертится тут вокруг нефти, рыбы, ту­
ризма.

Лляасинаеал охо/на

<

V индейцев племени А тапаска был раньше обычай: задумав же­
ниться, избранной девуш ке парень дарил пояс из оленьих зубов.
Это значило: «Я хор о ш и й охотник, могу прокормить тебя и детей».
Тысячи лет Аляска жила охотой. Земледелия тут не знали. Корми­
лись тем, что давали леса, болота, речки и море. Меха были
главной ценностью при колонизации Аляски русскими промышлен­
никами. Кое-кто и сейчас думает, что Аляска жива мехами. Нет,

главный д о х о д Аляски д а ю т нефть, рыболовство, туризм, лесная
промышленность, горные разработки. И в самом низу графы о
д о х о д а х значится пушнина.
Что касается охоты в ш ироком смысле, то губернатор Аляски
Уолтер Хикл, хо р о ш о знающий природу полуострова, а также
привычки и нравы здешних людей, сказал: «О хота у нас в крови.
М о и дети в семь лет уже отлично стреляли, а в десять охотились на
оленей. Условия жизни тут — на любителя: Север! Но если человек
имеет душ у охотника, он непременно тут приживается. И любое
др уго е на Земле место после Аляски ему покажется неинтерес­
ным. П оговорите с любым старожилом, и вы обнаружите в нем
охотника».
Это правда. Дом, в котором я жил, увешан был ружьями,
лосиными, оленьими и бараньими рогами. Телевизор по вечерам
мы смотрели, устроившись по-турецки на огромной медвежьей
шкуре. Узнав от хозяина дома, что гость из Москвы интересуется
охотой, по вечерам к нам стали наведываться любители погово­
рить на ж еланную тему. Все они, разумеется, были охотниками,
приглашали полюбоваться трофеями. А один появился однажды с
медвежьей шкурой невероятно больших размеров. И я услышал
рассказ о том, как лунной ночью медведь вышел к костру и долго
стоял, принюхивался. Любопытство стоило ему жизни, потому что
Гу Воут имел в кармане лицензию на медведя. После выстрела
лунной ночью урож енец Луизианы решил, что место его на Аляс­
ке. И вот живет уж е восемь лет. Устроился на работу, а все
сво б о дн о е время — о хо та или рыбалка.
Аляска жителям штата в охоте да е т привилегии. Аборигены —
индейцы и эскимосы — охотятся почти без ограничений, им разре­
шается бить д а ж е линных гусей и белых медведей. Человек, про­
живший тут более года, считается аляскинцем. Купив лицензию (23
доллара за охоту, траперство и рыбалку в течение года), местный
житель может убить лося, четырех оленей, снежного барана, в
четыре года один раз б ур о го и сколько угод но черных медведей.
О н может добыть лю бое количество пушнины. За один день охоты
на пернатую дичь аляскинцу разрешается добыть восемь уток и
трех гусей. Конечно, редкий человек использует «на всю катушку»
эти преимущества старож ила Аляски. Н емного и жителей на этой
огром ной земле — 5 0 0 тысяч, из них две трети живут в городах.
Дичь лишь в редких случаях, как это было с медведем Гу Воута,
сама попадает на мушку. Как и везде, охотник должен иметь
крепкие ноги, терпенье и главное — страсть, охоту. Таким об р а ­
зом, дичь на Аляске имеет неубывающие шансы плодиться и раз­
множаться, а прилежный охотник имеет не только хорош ий повод
бывать среди дикой природы, но и почти круглый год обеспечен
п ревосходного качества мясом. Таки Хейз, приютивший меня в
срубленном им самим доме, имеет два больших холодильника.
О дин из них постоянно наполнен олениной или лосятиной.
Охотничий рай Аляски, разумеется, привлекает много приез­
ж его лю да. За удовольствие тут поохотиться пришлый платит уже
изрядно. Лицензия на право охоты стоит 9 0 долларов. Интересу­
ет тебя пушнина — 4 0 0 долларов. Столько же платит таксидер­
мист. Кроме того, за каждый экземпляр добытой дичи надо пла­
тить о соб о. Деньги не маленькие, но и не настолько большие, чтобы
отпугнуть приезж аю щ их — охота и рыбная ловля являются частью
индустрии туризма, который, как уж е было сказано, занимает в
д о х о д а х Аляски почетное место. Охотиться приезжают из «ни­
жних» американских штатов. И из Европы. О б этих охотниках
скажем о соб о. Теперь же остановим внимание на правилах здеш­
ней охоты. О ни существуют и весьма строги, что, конечно, не всем
по нутру на этом последнем рубеж е «ам ериканского дикого За­
пада», о чем свидетельствуют пробитые дробью и пулями всякого
р о д а предупреж даю щ ие и запрещ аю щ ие аншлаги.

93

\

HUNTING

94

Регулирует охоту и рыболовство специальное управление рыбы
и дичи. Его знак — лебедь, олень и ры ба в кр уж ке - постоянно
видишь на рекламных б р о ш ю р а х , докум ентах и вывесках. Управ­
ление в А нкоридж е можно принять за музей: в просторном холле
великолепные снимки моментов охоты, чучела медведей, лосей,
оленей, волков, рысей, бобров, орлов, лебедей, полярных сов,
громадных лососей и чудовищных размеров озерных щук. Прихо­
дящий сю да выправить документы для охоты и рыбной ловли стоит
зачарованный и мысленно уж е примеряет нечто подобное для
домаш ней гостиной где-нибудь в Калиф орнии, Пенсильвании, НьюЙ о р ке , Брюсселе или П ариж е. Деньги за возможность пострелять
на Аляске он платит тут с радостью , только скорей бы, скорей
туда, где все это бегает, прыгает, плавает. Н о вместе с разреше­
нием на о х о ту тебе вручают листок-инструкцию, содержание кото­
р о го о б разно переводится так: «Что м ож но — то можно, а что
нельзя — то нельзя».
Работник Управления Пол Красновский уделил мне полдня,
подробно объясняя, как регулируется аляскинская охота.
Весь штат поделен на 2 6 охотничьих территорий с учетом
особенностей природных зон, кормности угодий, наличия убе­
жищ, плотности населения дичи, результатов предыдущих охот и
так далее. Все специалистами-охотоведами учитывается, и на каж­
дый год составляется книга-карта, раскрыв которую , узнаешь, где,
сколько, чего м ож но взять, на что существует запрет. С купленным
разрешением надо непременно явиться в местное управление
зоны. Получив инструкцию и советы, иди испытывай свое счастье.
Охотничьих территорий, закрепленных за каким-либо ведомст­
вом, на Аляске, как и во всей А м ерике, не существует. Не сущес­
твует в охоте и никаких привилегий, связанных с общественным
положением человека. Политик местный, включая самого губерна­
тора штата, или прилетный, пуще огня боится нарушить общие для
всех правила. За это газетчики его разм аж ут по стенке, а этоконец карьеры. Н о имеет преимущество человек с деньгами. Убить
медведя в го р а х можно, только снарядив д о р о гу ю экспедицию с
проводником.
О хо та весенняя на Аляске повсеместно запрещена. Регулиру­
ется добы ча всех животных. Вне закона только бедняга койот разреш аю т убивать любыми способам и, в лю бом месте, в любое
время. Волка не истребляют: на него охотятся как на пушного
зверя. Аляскинец, имеющий лицензию, убив волка, не имеет забот.
Приезжий охотник за волка за ранее таксу не платит — добыть его
очень непросто. Н о встретив нечаянно волка, он может выстрелить,
о днако в пятидневный ср о к обязан сообщить об этом в местное
управление рыбы и дичи, уплатив за право вывезти шкуру 150
долларов. В месячный ср о к подлежат клеймению шкуры куницы,
выдры, росом ахи, рыси, б о б р а . Вывозка или отправка по почте
ш кур некпейменных приравнивается к браконьерству и строго
карается.
Браконьерство случается, хотя при общ ей культуре охоты оно
не часто. Аборигену-индейцу, убившему сверх положенной нормы
лося, наруш ение легко прощ аю т: «какой потлач (праздник) бет
лосиного мяса!». С белым старож илом Аляски поступят строже.
Залетного браконьера или нарушителя территории, где пропита­
ния ради охотятся индейцы и эскимосы, о ш траф ую т с конфиска­
цией всех средств охоты и транспорта так, что он до конца своих
дней будет помнить, во что обходятся алчность и легкомыслие.
О с о б о строго караю т за покушения на животных, занесенных i
К расную книгу. О д н о го приезж его на Аляску за выстрел в моржо
осудили на пятнадцать лет тюрьмы.
Правила охоты здесь сф ормулированы по принципу: разре­
шается все, что не запрещено. А вот запреты. Они, конечно,
знакомы и нашим охотникам.
Нельзя стрелять с до р о ги , с тропы, из автомобиля, со снегохо­

ш

да, с м оторной лодки, из самолета и вертолета. Вертолет вообще
исключен из об ихо да охоты. О хотникам на нем запрещается
д аж е куда-либо перелетать. Запрещ ено на охоте пользоваться
радиосвязью. Нельзя охотиться с оружием сверх установленного
калибра. Раненого зверя охотник обязан добить. Если не уда­
лось — сооб щ и в управление рыбы и дичи. Добыв троф ей — рога,
череп, ш куру,— ты не должен бросить мясо б а рана, оленя, лося,
черного медведя. М ясо б ур о го медведя разрешается бросить.
Запрещается пользоваться ядами, химикатами, взрывчатыми
веществами, ловчими ямами. Нельзя беспокоить животных в норах,
разорять бобровы е хатки. Бобров ловят только капканами и сталь­
ными ловушками, стрелять по бобрам запрещается. Разрешена
охота с луком.
Добытый троф ей охотник обязан представить для регистрации
и обм еров охотоведам . Металлическое клеймо удостоверяет, что
все это добыто по закону и с соблюдением правил.
Тут же, на Аляске, охотнику могут выделять шкуры животных,
должным образом обработать р ога или череп. Тушу лося в Техас
или, скажем, в И талию не увезешь, но можно явиться домой с
гастрономическими гостинцами. Рядом с А нкоридж ем есть ф ир­
ма, где из дичины готовят колбаски, сосиски, консервы, «ремеш­
ки» прессованного мяса со специями. Не хочешь с этим возить­
ся — ф ирм а купит твою добы чу и сама с х о р о ш е й прибылью
деликатесы продаст.
П рилетающ ий на Аляску охотиться человек оставляет тут поря­
дочно денег. Но лишь пять процентов от сборов управлением
рыбы и дичи остается на месте, в штате, остальные средства
направляются в Вашингтон, в Министерство внутренних дел. Там
реш ают, как лучше использовать средства на восстановление и
о х р а н у дичи, на пропаганду и просвещение.
Охотничья территория «26» — самая обш ирная на Аляске.
Э то север — от вершин хребта Брукса д о побережья Ледовитого
океана: горы и тундра. Тут есть все: медведи, лоси, карибу, снеж­
ные бараны , волки, лисицы, бобры, росом ахи, ондатры, масса
гнездящейся птицы. И все это в месте малодоступном. Охотники
передвигаю тся в легких лодочках по воде или по воздуху — в
маленьких самолетах.
Пролетая над тундрой и предгорьями, мы сверху видели стада
карибу, группки овцебыков, медведей, неторопливо ходивших по
ягодникам. Н о охотнику невольная разведка добычи сверху ниче­
го не дает. П о строгим правилам ружье он может взять только на
следующий день после посадки. Так дичь получает значительный
шанс не оказаться на мушке, а охотник, полазав как следует по
горам , познает, что по чем на этой охоте.
Вернувшись из горной долины на тундровый аэродромчик, мы
ждали пилота, улетевшего в лагерь за нашим грузом. Тут случай
привел познакомиться с теми, кто возит богатых охотников за
крупной аляскинской дичью. Два человека в ковбойских сапож ках
и шляпах набивали самолет ящиками, тюками, свертками, рюкза­
ками. Я догадался, в чем дело, увидев ружья в чехлах. Подсобив
двум «ковбоям» с погрузкой,-мы заработали время для неспешной
беседы. С тарш его в этом маленьком предприятии из двух человек
звали Руди.
— Руди Рудиба, легко запомнить: имя и фамилия одинаковы,—
шутливо представился старичок, надевая резиновые сапоги по­
верх кож аны х — Мы об а нездешние. Дан прилетает из Оклахомы,
я — колорадский.
Выяснилось: в К олорадо старичок имеет ранчо, на котором
снимают реклам у для сигарет «Мальборо». Все знают эти цветные
картинки в ж ур н а л а х — неотразимого вида ковбой прикуривает
от палочки из костра, мчится на лошади на ф оне догораю щ его
заката или гонит табун мустангов. Красавца-«ковбоя» привозят на

ранчо из Голливуда. Закаты у подножья гор в Колорадо всегда в
наличии. Дело Руди — держ ать наготове лош адей, упряжь, ружья,
пару старинных телег и десяток коров.
— Все выходит о 'к е й ! — Руди щелкает в воздухе пальцами.
С ам ого Руди также, случалось, снимали, когда он был помоло­
же. Впрочем, он и теперь хоть куда: черная шляпа, белые кожа­
ные штаны, ремень с огром ной затейливой пряжкой из серебра«награда за победу в родео», ножик на поясе, в руках винтовка с
оптикой. Все продумано, как для картинки «Мальборо». Приле­
тающий сю да поохотиться имеет обычно кроме оружия еще и
фото-, кино-, видеокамеры. И тут колоритный Руди — как раз то,
что надо для съемок. Колорит, правда, совсем не аляскинский. Но
это неважно. У костра Руди расскаж ет о том, как снимают рекла­
му, расскаж ет разные случаи в этой работе. Клиент-охотник уве­
зет с собой не только добытый троф ей, но и много приятных
воспоминаний.
Роль Руди, однако, не только рекламная. О н имеет хороший
опыт разбивать лагерь, готовить еду и быть «на подхвате» во всем,
что касается экспедиции.
Ф игура главная в этом тандеме — пятидесятилетний Дан Скоп.
Его фамилия и снимок возле огром ны х лосиных рогов украшают
о блож ку проспекта — приглашения на охоту. Дан имеет звание
«регистрированный гид». Это охотовед-проводник, который попа­
дает в услужение приезжающ им поохотиться, но одновременно
несет ответственность перед управлением рыбы и дичи за точное
соблюдение правил охоты. П оложение человека в этой роли весь­
ма деликатное. Клиент платит немалые деньги и, конечно, хочет
уехать с троф еями и хорош им и впечатлениями. В горах прокуро­
ра нет. Н арушения легко скрыть. Соблазн это сделать подогрева­
ется щ едростью приезж аю щ их — кром е оговоренной заранее
платы, в эйф ории удачи гид получает в п о д а р о к ружье, фотокаме­
ру, снаряжение. По этой причине не всякий умелец имеет право
возглавить о хоту на медведя и на снежны х баранов. Только «ре­
гистрированный гид» — человек умелый, проверенный, безупреч­
но правдивый и аккуратный! Свои интересы он соблюдает отлич­
ным знанием места охоты, повадок животных, умением построить
о хоту так, что успех достигается без наруш ений.
Дан Скотт достоинства эти имеет. Живет он в равнинной степ­
ной О клахом е. Возит в угодья приезж аю щ их поохотиться на бара­
нов, оленей и диких индеек. Для этого на специально оборудован­
ном грузовичке он едет в Техас, Пенсильванию, Алабаму. А осенью
они с Руди прилетают сю да на Аляску к «сарайчику», построенно­
му около взлетной площадки, где в это же время на маленьких
самолетах авиаком пании — три пилота — перевозят в горы уче­
ных, ф отограф ов, охотников.
Коммерческая сторона дела «большой охоты» такова. Зара­
нее, за полгода вперед, изучив рекламный проспект, клиент уста­
навливает с Даном связь. И оговорив время прилета к месту
охоты, вносит задаток — половину грядущ их расходов. Если оостоятельства изменились и прилететь охотник не может, он обязан
найти замену себе. В противном случае задаток он потеряет.
Сколько же стоит охота на крупную дичь? Сначала эту дичь
назовем. Самый желанный объект охоты — бурый медведь. На
Аляске медведей много. Самые крупные живут там, где могут
летом в р е ка х ловить лососей. О билие корм а, мягкие зимы, недол­
гое время спячки позволяют медведям вырастать до громадных
размеров. Со времен Русской А мерики легендарными стали мед­
веди, обитаю щ ие на острове Кодьяк. В музее Фэрбанкса я видел
чучело добы того на Кодьяке зверя — трехм етровое чудище! Спе­
циалисты считают, однако, повсю ду в ю ж ной части Аляски (и у нас
на Камчатке) медведи не уступаю т в р а зм е р а х кодьякским. На
севере звери помельче. И х питание — ягоды, корешки, мелкая
живность, молодняк и ослабш ие особи ка р иб у и лосей. Конечно,

як

всем бы хотелось поохотиться на Кодьяке. Но нормы отстрела —
двести-триста голов в сезон — ставят пределы охоте. И большинст­
во приезжает сю да, на север, в места дикие, живописные и суро­
вые. Неделю, проведенную в го р а х Брукса, человек будет пом­
нить всю жизнь.
Снежный б а р а н — добы ча тоже желанная и почетная. Но
нечастая, поскольку требует терпения и выносливости выследить
зверя. Л оси и к а р и б у — рядовая добы ча. Тут охота идет за р ога­
ми. Чем крупнее р о га — тем больше радость удачи.
Что и за что прилетевший охотиться платит? В первую очередь
он покупает «общ ую лицензию» — 9 0 долларов. Далее следует
такса за к а ж д о го зверя: 3 5 0 долларов за медведя, 4 0 0 - за
б а р а н а , 3 0 0 — за лося и столько же за оленя. О ко л о тысячи
долларов стоит убить овцебыка, но эта добыча настолько легкая,
неспортивная, что настоящий охотник брезгует выстрелить в безза­
щитного зверя. Впрочем, щепетильность в таких охотах соблюдает­
ся не всегда. Н а Кодьяке стреляют в пасущихся, как коровы,
бизонов.
Клиенты Д ана Скотта — люди все состоятельные: бизнесмен,
кинозвезда, модный певец, владелец завода, банка, крупного ма­
газина. П окупка лицензии и такса на зверя — это «семечки» в их
р а с х о д а х . Главное — плата за организацию охоты. Дан с Руди
погрузили в самолет палатки, посуду, раскладные столы, кровати,
печку, баллоны с газом, ф он а р и, удочки, ружья, патроны, массу
всякой еды и выпивки, маскировочные костюмы, химикаты для
обработки троф еев, аптечку, кое-какие инструменты, сигнальные
ракеты, радиоприемник, развлекательное чтение на случай пло­
хой погоды. Маленький самолет загруж ен снаряжением до пре­
дела. Все стоит денег. За час полета д о лагеря платят три сотни
долларов. Прибавим сю д а оплату услуг двух гидов. На круг мед­
вежья ш кура или р ога б а р а н а обойдутся клиенту в 13 тысяч
зеленых бумажек.
Задача Д ана — обеспечить усп е х шестидневной охоты и про­
водить клиента дом ой довольным и невредимым. Выследив зверя,
гид должен дать выстрелить гостю, а если тот почему-либо прома­
зал — стреляет сам. О пасности тут меньше, чем, скажем, на охоте
в зарослях а ф р и ка н ско го буш а. Н о несчастья тоже случаются,
медведь — зверь серьезный, а клиенты бывают и легкомысленны­
ми. Но б ог миловал о клахом ского гида. Уже восемь сезонов
десять — двенадцать его клиентов улетают с Аляски невредимыми
и с трофеями. Ф ирма из двух человек процветает.
6 Ам ерике не принято спрашивать о д о хо д а х. Все же было
интересно узнать, как кормит Дана его необычное дело.
— Смогли бы вы в роли клиента прилететь сю да за шкурой
медведя?
— Нет,— засмеялся Дан,— для меня это д о р о го . И не нужно.
Вот о ж и д а ю владельца пивного завода из М ю нхена. Его карман
позволяет пробыть тут два срока: мечтает убить медведя, барана и
лося.
«Ковбой» Руди сел в самолет и отбыл устраивать лагерь. А мы
с Даном еще с часок посидели на ступеньках его аляскинского
«сарайчика», где на зиму он оставляет снаряжение для охоты. Был
тихий погож ий вечер. О т «сарайчика» глянуть направо — синеет
вода о кеана, белеют льдины на ней. А слева — зеленая тундра с
полянами белой пушицы, с блюдечками озер. Вдалеке сиреневым
зубчатым пояском обозначены горы. Дан достал из кармана помя­
тую телеграмму: клиент — немецкий пивовар — должен был при­
лететь с последним рейсовым самолетом. Н адо было ехать его
встречать.
И еще об одной не прижившейся у нас охоте.
О днаж ды воскресным утром хозяин дома Таки Хейз окликнул
меня в окно со двора.

97
Q 7. В Песков. «Аляска больше, чем вы думаете»

— Василий! Мы тут стреляем. И ди попробуй.
Выстрелов не было слышно. Я вышел на луж айку за домом и
увидел компанию лучников. П рим ерно в тридцати метрах от ли­
нии, где стояли стрелки, меж ду двух берез на веревках была
растянута похож ая на подуш ку поролоновая мишень. К моему
удивлению, стрелы прошивали подуш ку насквозь, улетая в кусты. Я
собрал их там среди м ухом оров и подосиновиков и сам включил­
ся в забаву. В середину подуш ки попал я не сразу, но пробивная
сила у стрел была подходящ ей.
— Все, берем на охоту! П ринимаем в сою з!
Это была не первая встреча с древним оружием на Аляске.
Н а Ю коне, в деревеньке Русская Миссия я увидел мальчишек,
приплывших на лодке с противополож ного равнинного берега. В
ру к а х у них были самодельные луки и по три-четыре убитых ондат­
ры. Знаками я попросил у одн о го лук и повесил на сук свою
кепку. Возбужденный х о х о т со п р о во ж да л мои эксперименты ни одна стрела в цель не попала. Я предложил ребятишкам пока­
зать свое мастерство. Если бы стрелы имели острые наконечники,
через минуту кепка моя походила бы на еж а. Но в ондатру
мальчишки пускаю т тупые стрелы, и кепки я не лишился.
Беседуя со взрослыми охотниками, узнал: во времена Русской
А м ерики копье и лук были главным оруж ием местных племен.
Стрелами убивали д а ж е черных медведей, лосей и оленей. Дере­
вянные луки для упругости снаряжались китовым усом. Сегодня
взрослый индеец и эским ос имеют винтовку, а то и две-три. Пользу­
ются оптическим прицелом. Л уки — забава мальчишек. Но если
а бориген, о хо та для ко то р о го — средство существования, ищет
способ скорее и надеж ней настичь добычу, то охотник-спортсмен
свои возможности сознательно ограничивает или его заставляют
их ограничить. М ногочисленные «нельзя», о которых шла речь,
известны сегодня повсю ду. О х о т а с луком — это способ дать
зверю лишние шансы спастись, а охотнику, при удаче, ощутить
радость нелегкой победы. И хотя тяжело снаряженные стрелы из
хо р о ш е го лука могут поражать с расстояния д о ста метров, стрель­
ба надеж ная все-таки требует близкой дистанции — двадцатьдвадцать пять метров, а лучше, если и еще ближе. Мастерство
охотника, таким образом , зависит не только от умения стрельнуть,
но, главным образом , от способности д о предела сократить рас­
стояние полета стрелы. У зверя на страж е зрение, слух, чутье.
О хотник же с луком долж ен иметь много терпения, знаний пово­
док зверя, безукоризненной долж на быть его маскировка.
Таки Хейз показал мне свое снаряжение для охоты: камуф­
ляжный костюм с маской для лица, специальную мягкую обувь и
лук — сталь и пластик,— лежавший в футляре, выстланном крас­
ным бархатом . Древнейш ее изобретение в нынешнем исполнении
стоит недеш ево — 6 0 0 долларов. К х о р о ш о оперенным стрелам
м ож но привинтить лю бой наконечник. Трехгранный из стали, ост­
рый, как бритва, прошивает крупного зверя навылет. Таки показал
на троф еи, висевшие на стене.
— Три лося, б аран, четыре оленя убиты из этого лука. К барану
крался полдня и стрелял с расстояния в двадцать метров. Медведь
тоже добыт стрелой. Расстояние было метров пятнадцать. Но эта
охота была опасной. И сзади меня страховали винтовкой.
После этого р азговора я улетел по делам на Кодьяк, а Таки
стал готовиться на охоту. Вернувшись, я увидел его возле сарая. В
дверном проеме висела туша гром ад ного лося.
— Сегодня ж арим бычину. А это тебе на память.— Таки протя­
нул мне стрелу.— Расстояние было двадцать пять метров.
Увлеченных такой охотой на Аляске немало. В клубе лучнико!
полторы тысячи членов. О х о ту разреш аю т лишь после строгих
экзаменов. Из сотни пущенных стрел девяносто должны попасты
цель, и в у б о йн о е место. К одекс лучника — «не делать подран­
ков!» Есть тут свои рекордсм ены . Но героем охоты с луком но

несколько лет сделался мальчик Монти С тю ард. В 1 9 8 4 году в
десятилетнем возрасте он выследил и стрелою убил медведя. По­
копавшись в ж урналах, я отыскал подтверждение этим рассказам.
Тренировался мальчишка вместе с отцом. А зверя выследил в
одиночку. Убитый им черный медведь барибал не так свиреп и
опасен, как гризли, но все же это медведь, не ондатра. Что
сказала мама героя? Пишут, что в о б м орок не упала. Отругала
своего Монти, но и поздравила. На Аляске мужчина — это непре­
менно хор о ш и й охотник.

Большая о хота. Четыре «сноумашины», вынырнув из деревни, не­
сутся по острову. Впереди всех с биноклем — плотный, круглоли­
цый егерь (распорядитель охоты), «регистрированный гид». В сво­
ем непродуваем ом комбинезоне и громадных защитных очках
Л арсен Кин колоритен. Явись он на плоском своем снегоходе гденибудь около Брянска или М о ж а йска , его приняли бы за неземно­
го пришельца. Но когда, сняв очки, Л арсен подносит к глазам
бинокль, он превращается в обыкновенного веселого эскимоса.
Его дед, сберегая глаза от колю чего снега, носил костяные очки —
два темных кр уж ка с узкими щелями посредине. Такие очки мож­
но сейчас увидеть в музее или у какого-нибудь бережливого жите­
ля острова Нунивак. Л арсен же с ног д о головы — эскимос совре­
менный: очки защитные, п о д ними еще очки — от близорукости,
винтовка с оптикой, ботинки, вполне подходящие для хождения по
Луне. Его помощ ник — моторный молодой малый на прицепе
своего сн е го хо д а тянет громадные нарты, в которых сидят две
персоны. М еховы е одежды, зеленые маски на лицах и специаль­
ное покрывало не дадут нунивакском у ветру ни малейшего шанса
охладить охотничий пыл этой занятной пары. О ни прилетели на
о стр о в убить м а с к а к а . Так зовут на А ляске м ускусн о го
быка (овцебы к — по-наш ем у, ум ингм ак — «бородач» — по-эски­
мосски).
О хо та стоит немалых денег, и те, кто их заплатил, держ ат себя
так, чтобы все понимали, кто тут заказывал музыку.
Не будем называть фамилий этих людей. И мена: Люси и
Ренди. Мы с Д ж оном Бинклеем тут — сб о ку припеку. Распоряди­
тель охоты — старый д р у г Д ж она. О н шепнул: «На всех всего
хватит — стрелять и снимать. Вот «сноумашина». Садитесь!».
Езда по острову, лишь кое-как прикрытому снегом,— удоволь­
ствие небольшое. Постепенно она превращается в пытку. Снего­
ходы с грузовыми нартами на прицепе при быстрой езде имеют
склонность на всех неровностях расставаться с землей и шлепать­
ся на нее. Назвать это тряской нельзя. Это сплошные прыжки. На
глазах у меня от добротной японской сумки начинают лететь
заклепки. А в ней — ф отокам еры . Хватаю сумку в объятия и,
лишившись возможности опираться на руки, превращаюсь в подо­
бие камеш ка в погремуш ке. Внутри у меня что-то екает, и я
начинаю думать: а надеж но ли все там подвешено?
Джон мое положение понимает. Но отставать нам нельзя. Он
то и дело, привстав за рулем, оборачивается — «Как дела?» Я
поды маю вверх руку — «Все в норме!». Так едем часа полтора.
День серенький. Туман, идущий от моря, островной мороз превра­
щает в промозглость, нелюбимую д а ж е утепленными дальше неку­
да овцебыками.
М е ж д у прочим, пора бы быкам уж е показаться. О стров не
маленький — сто десять километров на восемьдесят,— но овцебы­
ков тут порядочно — полтысячи, за два часа пора бы увидеть хоть
одного.
Туман. Л арсен ощупывает биноклем каждый призрачный силу­
эт. Но всякий раз говорит: «Олени». Оленей на острове больше,

99
V

т

\

чем овцебыков. И они почему-то небоязливые — целое стадо мы
видели прямо на виду у деревни. Быки же оставили только следы.
Вот на пригорке они кормились, копытили снег, добывая из-под
него ту малость, которую может подарить им арктическая зем­
ля — тощие сухие былинки разм ером со спичку, лишайники, мох.
Нет на земле существа, исключая, возможно, только верблюда,
живущего на столь скудном довольствии у природы.
После очередной порции тряски останавливаемся перевести
д ух и проглотить коф е. Л ю си и Ренди расчехляются. И не напрас­
но. М им о в просвете солнца бежит лиса. П а х! пах! пах!.. - шесть
пуль из скорострельного д о р о го го ружья посылает явно неумелый
охотник. О д н а пуля лису задевает, и рыжий кудлатый зверь начи­
нает вертеться волчком. Ренди идет к лисе, наступает ботинком на
кончик хвоста и, сделав еще один выстрел, небрежно кидает
добычу в нарты.
И опять трясемся в тумане. Л арсен делает петли, полагая, что
овцебыки схоронились в речных низинах. И наконец-то подает
знак. Глушим моторы и о сто р о ж н о подходим к чему-то, в тумане
п охож ем у на стож ок сена. М а ска ки ! Три! Мирные, кроткие, с
апостольски длинными б ородам и . Стоят мордами друг к другу,
дум аю т свою северную невеселую дум у. О д н о м у из них сейчас
предстоит умереть. Какому? Пишут: охотники в древности убивали
этих животных копьями, подойдя на десять шагов. Сейчас нас
отделяет от быков метров сто пятьдесят. Ближе подходить - «не
спортивно», да и оптический прицел уж е ни к чему. А так все чинчином.
Стрелять будет Л ю си. О н а снимает свою зеленую маску, при­
меривается к ружью. В деревне вечером Л юси по рисункам в
проспекте училась отличать быка от коровы. Но сейчас без помо­
щи Л арсена она не может определить, в какого из трех ей надо
прицелиться.
О вцебык — существо интересное. П олагаю т, живет на Земле
уже миллион лет. П риспособлен для обитания на Крайнем Севе­
ре. По переш ейку в Беринговом м оре перебрался на Аляску. В
эпоху обледенения Земли продвинулся к ю гу и был обычен в
Европе, а в Новом Свете дош ел д о ж а р к о го теперь штата Кентук­
ки. Ушел на север с отступлением ледника и занял тут, как говорят
теперь ученые, «экологическую нишу», приспособился существо­
вать в условиях, где не могут жить д а ж е очень неприхотливые
северные олени. Густой нежный пух и длинный, д о шестидесяти
сантиметров волос сделали его «непробиваемым» для ветров и
морозов. О т волков, разделяю щ их с песцами и овцебыками поляр­
ное общество, бородачи оборонялись просто: становились в круг,
выставляя вперед рога. Таким образом удавалось сберегать малы­
шей. Но этот способ никак не годился для защиты от человека
Двуногий охотник безбоязненно подходил к «крепости» — стрелы
и копья было довольно, чтобы повалить зверя, мясо которого и
сегодня ценится как очень вкусное.
Овцебыки повсю ду были истреблены. У нас на севере, полага­
ют, последних убили лет двести назад. На Аляске это случилось
позднее — во времена Д ж ека Л о ндона доконали из ружей пос­
ледних.
К счастью, овцебыки сохранились в Гренландии. И в 30-х
годах ам ериканцам пришла хо р о ш а я мысль попытаться вернуть
овцебыков на Аляску. Несколько десятков животных долгим круж­
ным путем по суху и по м орю , через Н орвегию , Нью-Йорк и Сиэтл
доставили на Аляску. Выдержали бородачи небывало длинное
путешествие. А Аляска была им домом родным. Особенно хоро­
шо они себя чувствовали там, где было холодно и где на скудную
пищу не претендовал никто, кроме них.
О стров Нунивак — «осколок» Аляски. На карте к западу от
нее вы увидите вытянутый белый блин. Таков Нунивак и в натуре-

монотонный закоулок Земли с одной деревуш кой и десятком
охотничьих хижин по берегам. Небольшие речки, озера и ни
единого деревца — тундра с низкорослыми ивняками и жесткими
травами летом, ледяная пустыня — зимой. «Замороженная С аха­
ра» — кто-то остроум но назвал Нунивак.
А для овцебыков это место оказалось раем небесным. Боро­
дачи, сю да привезенные (тридцать одна голова), стали плодиться.
И х численность перевалила семь сотен. Большее число Нунивак
прокормить не может. Овцебыков стали переселять с острова в
другие места Аляски. Я их видел, пролетая над дельтой Ю кона и
Кускокуима, на Крайнем Севере вблизи нефтяных разработок, а
также на ф ерм е близ Ф эрбанкса.
Мысль заполнить «биологический пробел» на севере давно
занимала и наш их зоологов. По договоренности с американцами
в 1 9 7 5 году с о р о к бородачей на Нуниваке поймали и, перепра­
вив сначала в аляскинский полугород-полудеревню Бэтел, затем
большим самолетом перевезли на остров Врангеля и полуостров
Таймыр — по двадцать голов туда и сю да. О п е р а ц и ю эту прово­
дили Савва Успенский и Вадим Тархов. Прошла она очень успеш­
но. Овцебыков их прародина вполне устраивала. О ни размножа­
ются помаленьку. Умело противостоят волкам. Но требуют, конеч­
но, покровительства человека. Только при этом условии Севером
вновь обретен будет древний его жилец.
О вцебыков изучают. Затруднение — ком у они больше родня,
овцам или коровам ? — теперь разрешилось. Ближе эти, похожие
на коров звери все-таки к овцам и козам. О бнадеж иваю т попытки
и одомаш нить животных — их де р ж а т в загонах ради хорош его
мяса и д о р о го й «эталонной тонкости» шерсти. Н о на острове
Нунивак решили с ф ермами не возиться, а приглашать за хоро­
шие деньги охотников.
Уважаю щ ий себя охотник не опустится д о стрельбы в доверчи­
во-беззащитных бородачей. Н о этой щепетильности не имеют же­
лающ ие показать гостю в дом е ш куру и череп с большими рогами.
Пятьсот овцебыков платят на Нуниваке людям еж егодную дань:
шестьдесят голов — тридцать самок, тридцать самцов.
М инут пять вы читали это описание овцебыков. Примерно столь­
ко же времени Л ю си и Л арсен изучали стоявших, не шелохнув­
шись, бородачей, определяли: кого уложить. Н аконец Люси под­
няла винтовку, поглядела внимательно в оптическую систему. Ког­
да грянул выстрел, один из кротких апостолов повалился. Два
собрата с недоумением глядели на него, не убегая. Вероятно, в их
головах зажглась какая-то лампочка: «Что с тобой? Поднимайся!».
Н о у собрата дергались ноги. И это друзей его испугало. Крутнув­
шись на месте, они побежали и в ту же минуту исчезли в тумане.
Мы подошли к тому, что только что было существом живым,
красивым и сильным. Лохматый, бурый, побеленный по спине зверь
с большими, загнутыми книзу рогами. Л ю си ритуально поздравили.
Я попросил ее встать к добыче с ружьем, но Ренди вмешался:
«Нет, снимок долж ен быть классическим. Ружье положить тут, а
Л ю си пусть присядет». Все было сделано. Д ородная дама на
радостях д а ж е оседлала м аскака. Дурашливость маскировала
отсутствие доблести в этой охоте. А когда окончилась суета и на
сцене появился ассистент Л арсена, чтобы снять шкуру, стоившую
м аскаку жизни, Джон увидел лису. О н а прибежала на выстрел,
хо р о ш о понимая: будет чем поживиться, когда мы уедем. Я писк­
нул мышью. И рыжая д у р а на этот звук устремилась, как поме­
шанная. Ренди побежал к саням за винтовкой. Я на лису заши­
кал — беги! Н о она стояла, как зачарованная, в десяти метрах.
— Ренди,— попросил я,— сделайте мне подарок, пожалуйста,
не стреляйте.
Я запустил в лисицу футляром от объектива. И она наконец
поняла, что следует делать.

М е ж д у тем помощник Л а рсена сверкал возле туши ножом. И
вот уж е лохматая ш кура лежит на снегу прим ерно так же, как она
будет лежать у Л ю си в доме. Отвратительная картина. Снег кру­
гом окровавлен. З апах п арного мяса и внутренностей. Теперь уже
на этот запах с подветренной стороны пожаловали два песца и
сели на горке, терпеливо ожидая своей минуты. И прилетели
шесть воронов. Тоже расселись и ждут. За многие зимы хищники
острова привыкли к роскош ным поминкам по своим бородатым
соседям. Кто прибегает на выстрел, кто сверху видит поживу, кто
чувствует запах.
Ехали мы дом ой, как из театра после плохого спектакля. Так
ж е трясло. Д жон все так же оглядывался: «Живой?» А я подымал
руку. Л ю си и Ренди сидели в своем возке с зеленой накидкой, в
зеленых м асках. В ногах у них лежала ш уба, гревшая овцебыка
лет пять или шесть.
— Сколько же им стоила это охота? — спросил я у Ларсена,
когда мы добрались наконец к его дом у в селении Мекорюк.
— Больше четырех тысяч долларов — Взяв мой блокнот, Ларсен
разложил все по полкам: 1 ООО — лицензия, 2 0 0 0 — организация
охоты, 6 0 0 — транспорт, 5 0 0 дол ларов — разные мелочи. Бед­
ные люди этим не занимаются. Только богатые.
— Остается ли что деревне?
— А как ж е! Помножьте две тысячи на шестьдесят — сто двад­
цать тысяч. И мясо клиенты не все забираю т. Подспорье важное в
нашей островной жизни. О лени, тюлени, рыба и вот - маскаки.
Тем и живем.

В париж ском а э р о п о р ту на рекламных витринах видишь флаконы
с духам и, изображенье коньячной бутылки. В д ругих местах на
витринах — автомобили, часы, компьютеры, ф отокамеры. В аэро­
порту А н ко р и д ж тебя встречают медведь, лебедь, лось, орел, снеж­
ный б аран. Чучела, разумеется. На пороге Аляски ты чувствуешь
главную ее ценность — мир дикой природы , во многих местах
Земли уж е утраченный безвозвратно, а тут тебе его обещают.
За семь недель, проведенных на полуострове, многих живот­
ных, помеченных в книгах, я не увидел. Всех просто и невозможно
увидеть. Н о все же встреч было много, я их искал и очень им
радовался.
Кого назвать в первую очередь? Официальным символом шта­
та является белая куропатка — хара кте р н а я для севера птица и
многочисленная на Аляске. В сентябре в тундре недалеко от Нома
я видел, возможно, тысячную стаю этих кротких, доверчивых птиц.
Видел их и зимой — взлетели с кустов белой пур го ю . Куропатки дичь для Аляски не очень серьезная. Ловят их петлями женщины и
мальчишки. В деревне Гуслея я видел охотника лет двенадцати,
набившего с д ю ж и н у куропаток из всем знакомой рогатки. Заба­
ва детства. Н о в голодные годы, когда «не приходят олени», охота
на куропаток была для местных жителей спасением. И сейчас
заблудившийся путник, не имеющий ружья что-нибудь подстрелить,
может петлями наловить куропаток. О ни есть почти всюду.
Эмблемой Аляски мог бы служить и лось — велик, заметен,
встречается повсеместно, стоит о со б о го разговора. И медведь
тоже ха рактерен, и д а ж е очень, для этого края. Аляску называют
даж е страной медведей. И х тут три вида. Во-первых, белый мед­
ведь. Это обычный гость полярного побережья. Бывает, заходит на
суш у на пятьдесят километров. О дни говорят: добродушен. И в
самом деле, я видел снимок: на какой-то полярной станции мед­
ведь ест из одн о го корыта со свиньями, не догадываясь почему-то,
что еда настоящая рядом, теплая и живая, стоит только шевельнуть

лапой. Но много рассказов о нападении на людей. «Если оружия
нет, от медведя лучше всего спасает такой прием: взять с собой на
прогулку во льды кого-нибудь, бегаю щ его слабее, чем ты». Эта
шутка, как мне сказали, на Аляску привезена каким-то норвеж­
цем, знакомым с повадками зверя.
Неизвестно, что дум аю т сами звери о человеке с ружьем. До
начала 7 0-х годов на них тут охотились с самолетов, и шансы
выжить у сам ого крупного хищника на земле были невелики. К
счастью, белым людям по конвенции охота на медведей теперь
> запрещ ена. Охотятся только северяне-аборигены.
Н а об л о ж ка х журналов и книг об Аляске чаще видишь друго­
го медведя — б ур о го , гризли. В горной тундре, где пищи не гус­
то — ягоды, мелкие грызуны, изредка — лось, ка р иб у — в жизнен­
ных играх зверь выступает «в легком весе». По пять, случается, лет
вскармливают матери малышей, прежде чем оставить их без опе­
ки. М едведь тут редок, зимняя спячка у него долгая. Но всюду, где
м ож но вдоволь половить рыбы, где климат помягче, бурый медведь
вырастает д о громадных размеров. Рекордсмены-тяжеловесы жи­
вут на острове Кодьяке. И х численность тут большая: на каждого
зверя приходится всего лишь два квадратных километра остров­
ной территории. Общ ения звери не любят. Каждый — сам по
себе. Но на местах рыбалки медведи терпят близость д р у г друга.
Повсеместно распространенны й бурый медведь, м ож но сказать,
царствует на Аляске — в природ е врагов у него нет. Человек же
повсю ду держ ит зверя на мушке. Это главная из приманок для
охотников, приезж аю щ их на Аляску. И только строгий контроль
держ ит численность зверя на заданном уровне.
Черный медведь барибал, ш ироко распространенный в Со­
единенных Ш та та х (в Йеллоустонском национальном парке я,
помню, кидал ему яблоки возле до р о ги ), обычен и тут, на Аляске.
О н мельче, чем гризли, и частенько становится жертвой собрата.
Что касается цвета, то название «черный» не всегда соответствует
тому, что видишь. На Кенае я видел бледно-серого длиннорылого
М ихаила, пристрастившегося посещать свалку. На ф отограф иях
видел коричневого и желтоватого, почти белого. Гризли охотники
бьют из-за шкуры, мясо бросаю т. У барибала мясо высоко ценит­
ся, а индейцы почитают его за лакомство.
М едведи распространены так ш ироко, что на карте словом
«медвежий» названо семь десятков ручьев, залив, водопад, пере­
вал, есть «Медвежья пещера» и «М едвежий каньон».
Ж еланной добычей приезжих охотников считается горный ба­
ран. О д н а к о абы каком у охотнику лучше за ним не ходить. Эти
горные обитатели пугливы и осторож ны . К ним долго, со многими
трудностями надо подкрадываться. М ясо баранов, по рассказам,
вкуса необычайного, но доставить добы чу с гор тоже непросто. И
не мясо увозит в «нижние» штаты или в Европу охотник, увозит
великолепные бараньи р о га ! Во время турниров бараны, стано­
вясь на задние ноги, сталкиваются рогами. Но эта борьба не за
самку, как у многих д р угих животных, это выяснение, кто выше
рангом в группе, претензия на верховодство в горах. Диких б ара­
нов мы долго наблюдали, сидя в лодке, с реки Кенай. Бараны
паслись у вершины хребта; отраж енного в водах. Просто так
посмотреть — пушинки белого снега на скалах. Подносишь к
глазам бинокль — не мелкие, очень симпатичные звери, ходят,
лежат, выйдя на выступ камней, прислушиваются.
Кто еще часто попадается на глаза. Орланы! Великолепные,
царственной осанки птицы, прямо сош едш ие с герба Соединен­
ных Ш татов. О судьбе их — р а ссказ особый. Теперь же задержим
внимание на птице, которую встретишь всюду, во всякое время
года в диких местах и рядом с жильем человека, нередко и в
го р о д а х. О вороне речь. О н на Аляске очень приметен. «Воро­
нов — во множестве, особливо при жилах (селениях)»,— писал с
Аляски еще Баранов.

В наш их местах ворон — птица мрачная, не сулящая добро.
Как будто чувствуя отношение к себе, наш ворон дичится, на виду
не живет, смелость в нем сочетается с осторож ностью . На севере
ворон — птица свойская, доверчивая. И , как ни странно сказать,жизнерадостная. Кто-то прилетел на лето и улетел. Ворон же
делит с людьми все тяготы зимней стужи, и темень полярной ночи.
О хотник, уезжаю щ ий далеко в тундру или в сумрачную аляскинс­
кую тайгу, видит птицу рядом с собой. В орон знает: что-то доста­
нется и ему на охоте. Вышел охотник из д о м а с о б а к покормить ворон сидит на крыше, ждет подходящ ей минуты, чтобы ловко
собак обвести, получить свой кусок.
И голос у здешнего ворона не п о х о ж на крик южных его
собратьев. О н мягче. И ногда, кажется, ворон, распушив перья но
шее, сидит покашливает. Эта птица первая замечает приметы
весны и уж е в январе м ож но заметить, как пар а угольно-черных
весельчаков, набрав высоту, начинает воздуш ную акробатику.
П рекрасны е летуны, они то синхронно парят, то глубоко, до
самых верхуш ек леса ныряют. И звуки, звуки! Наблюдая в марте
за игрой воронов в местечке М акграт, я насчитал не меньше
пятнадцати звуков в разговорном дуэте.
Обручившись однажды, пара воронов сохраняет верность друг
д р у гу всю жизнь. Яйца в гнезде этих птиц появляются в марте.
(М ороз на Аляске в это время может достигать двадцати граду­
сов.) С амка сидит, не покидая гнезда. Кормит ее самец. Живут
вороны не так долго, как принято думать — лет тридцать. Тоже
немало — тридцать лет человек видит рядом с собой знакомую
птицу. Птица-друг, так может сказать о вороне человек Севера. И
не случайно, конечно, у эскимосов, у атапасков и у индейцеетлинкитов в ю го-западной части Аляски ворон — главный персо­
наж языческих верований, мифов, сказок, присловий, рисунков но
кости, резьбы по дереву. А б о р и ге н у никогда в голову не придет
выстрелить в ворона, хотя, бывает, повод для этого есть - ворует
из капканов приманку.
Лисы и волки Аляски похож и на наш их европейских и азиат­
ских. Волка я с близкого расстояния наблю дал в национальном
парке Денали. Там волков не преследуют, и они не считают нуж­
ным от человека таиться. В д р угих местах к волку отношение как
к владельцу х о р о ш е го меха и как к конкуренту в охоте на ка­
рибу и лосей. Во времена Д ж ека Л о н д о н а это был обычный
объект охоты. Позже, когда стали считать, сколько мяса лосей и
оленей достается этому зверю, волка стали преследовать - сомолеты, ямы, капканы, премии за добычу. П озже из «нижних»
штатов пришла волна милосердия к хищ нику. И давление было
ослаблено. Сейчас волков на Аляске о коло со р о ка тысяч. На них
охотятся, но без ядов и самолетов. В туристском проспекте ска­
зано о волках так: « И х м ож но видеть и слышать. Положение их
на Аляске надеж но. Местами у волков с человеком возникают
конфликты. О т мудрости человека зависит, как поступить».
Волков тут две ф ормы : ю ж ная — мелкие, темной окраски, и
волки полярные — очень крупные, мех почти белый. V атапасков,
лучше д р угих аборигенов Аляски изучивших повадки зверей, к
волку всегда наблюдалось почтение за ум, подвижность, выносли­
вость. Белых людей, появившихся на Аляске, по меркам природы,
они называли «волками».
Лисиц я видел тут не однаж ды. И всякий раз рыжие кумушки
покупались на примитивный обман, связанный с их врожденным
характером мышеедов. Вот один эпизод.
В погожий день мы ехали по аляскинской тундре. Зеленели
травяные равнины. Пятна воды отраж али небесную синеву. Плава­
ли на воде гуси с выводками, гагары макали в воду нарядные
головы. На кочках недвижно сидели белые совы. Далеко было
видно оленей, ходивш их группами и в одиночку. А горизонт топор­
щился сиреневым гребеш ком гор.

Мы часто останавливались, ф отограф ировали открытый для
глаза мир. О н не был тут боязливым, но снимать животных можно
было только с д о р о ги — подойти к ним ближе мешали топи. В
каком-то месте ш оф ер тронул меня за локоть:
— Ф окс!
Лиса! Да не одна, а с любопытным поджарым молодняком.
Сидят все на кочках — мамаш а в средине, а пятеро деток по
сторонам. Не делая резких движений, ставим треноги, наводим
оптику. Далековато.
— Хотите, подзову ближе,— говорю я американским партнерам
в шутку, чтобы остановить азартный перевод пленки. И , сжав губы,
издаю звук, которым не один раз дурачил лис Подмосковья. И
американцы увидели чудо: прямо на наши камеры, перегоняя
д р у г др уга , бросились пять лисят. М ам аш а с места не сдвинулась,
но ничего не сделала, чтобы остановить детвору. Лисята подбежа­
ли почти к д о р о ге и застыли, не зная, как вести себя дальше.
Опыта жизни у них никакого, но память наследственная б удора­
жит: пищит мышь — надо ее ловить!
Минуты четыре лисята нас изучали, потом, смущенно оглядыва­
ясь, побежали к мамаше. А я, сразу выросший в глазах моих
спутников д о размеров волшебника, почти всю д о р о гу давал ур о ­
ки пищания мышью.
Еще два знакомых нам зверя. Росомаха и бобр. О б р а з жизни
древоедов-бобров такой же, как и у нас: строят хатки на малень­
ких речках, валят осины и тополя, с о о р уж а ю т запруды. Это слу­
жит помехой для хо д а лососей, люди разруш аю т плотину, но
бобры снова ее возводят. У атапасков д о прихода белых людей
на Аляску б обр высоко не ценился — на него охотились, главным
образом , из-за мяса и бобровой струи. Когда в устье Ю кона
пришли русские, они ж аж дали только бобров. И индейцы, желая
заполучить в обмен бисер, ножи, топоры, чай, сахар, табак, приня­
лись ловить бо бр о в интенсивно. С пад спроса на мех стал спаси­
тельным для бобров, добывать которых несложно из-за оседлого
о б раза жизни.
На бобров на Аляске сейчас охотятся. Бобровые воротники и
шапки, правда, по-прежнему не в моде, зато в Англии стабильно
держится спрос на бобровый пух для высокого качества касторо­
вых шляп (кастор — б о б р по-латински). Увидеть б о б р а не труд­
но — стоит постоять, затаившись, у лесного озерца или возле
бобровой запруды и увидишь, как что-то движется, оставляя водя­
ные усы. Это б обр! И н о гд а в зубах в него веточка или полено
осины — картина, ко то р ую в детстве я наблюдал у нас на Усманке под В оронеж ом .
В отличие от б о б р а р о с о м а х у увидеть мало кому удается —
зверь скрытный и д о крайности осторожны й. Как и у нас в Сибири,
на Аляске р о с о м а х у не любят из-за шкодливости — похищает
приманку в капканах, поедает приваду, грабит припасы еды у
охотников. И м еет за это прозвище: «лесной дьявол», «гула-гула» обжора.
Р осомаха очень подвижна, умна и вынослива, семьдесят кило­
метров за сутки по тундре для этого зверя — обычная норма.
Неутомимо гонит оленя и м олодого лося. Сама хоронится в дуп­
лах, в пещ ерах, пробивает в снегу тоннели в пятьдесят метров.
М орозы ей нипочем. Плотный коричневый мех росом ахи имеет
уникальные свойства — капю ш оны из него от дыханья не индеве­
ют. Я, помню, обратил на это внимание в Антарктиде. А м ерикан­
цы, носившие куртки с такой оправой, сказали: «вулврейн» (росо­
маха). Вполне понятно, за дорогим мехом охотятся очень прилеж­
но. Выручает р о со м а ху закон о норм ах ее добычи и осторож ­
ность сам ого зверя.
Увидеть р о с о м а х у шансов у меня не было. Но в местечке
М а кгр ат в дом е инспектора школ Георгия М аяковского я увидел

j

на стенке дуб овую д о с к у с окантовкой из серебра. В центре ее
был укреплен череп какого-то зверя и наконечник стрелы. На
пластинке была гравировка: «Редчайший, возможно, единственный
случай — р о с о м а х а убита из лука».
Так же, как р о со м а ха , таинственна, о сторож на и немногочис­
ленна на Аляске рысь — главный охотник на здешних зайцев. Но
отличает рысь острая любознательность. Ее привлекает все не­
обычное. В аляскинских газетах нередко м ож но прочесть: «Зашла
во двор лесоруба. Ходила по крыше сарая. Рысь заглянула в окно
избушки проспектора (золотоискателя)». Публикуются интерес­
ные снимки неожиданны х встреч рыси и человека.
Есть на Аляске птица и зверь, чей о б р а з жизни — исключительно рыболовство: повсю ду в мире загрязненье и оскудение вод
оставили мало места для жизни скопы и выдры. А на Аляске они
благоденствуют. В протоке Ю ко н а мне показали мокрый глини­
стый склон со странным ж елобом , идущим све р ху к воде — «игра­
лись выдры». Так же выдры играю т на снеж ны х горках - забира­
ются вверх и скатываются. Обилие рыбы в р е ка х оставляет вы­
драм время для игр. И Аляска была бы раем для этого зверя, если
бы не охотники. М е х выдры по прочности считается «эталонным».
Аборигены севера подбиваю т им низ одеж ды и рукава, ценится
мех и в мире белого человека. Так что, играя, выдры должны
держать у х о востро.
Д р уго го ры болова — ско п у — человек не преследует. Все же
ее не встречаешь на каж дом шагу. За время путешествия я видел
лишь па р у гнезд. Видел однаж ды птицу, летевшую с рыбой в
когтях. А на маленьком озере вблизи аляскинского нефтепровода
мы наблюдали: скопа бросалась в воду, но поднималась вверх
без добычи. О рнитологи посчитали: лишь в одном случае из пяти
броски сверху к воде приносят скопе успех.
Кого еще надо вспомнить? К арибу! Этих крупных оленей на
Аляске встречаешь чаще л ю б ого д р у го го животного. Я наблюдал
их на севере с самолета — спасаясь от мош кары , карибу летом
кочуют к м орю и тут пасутся. Мы видели кариб у возле вышек и
строений нефтедобычи. Что их там привлекало? М ожет быть, тень?
(Как ни странно, у б ерега Л едовитого о ке а н а бывают довольно
ж аркие дни.) Мы видели ка р иб у у линии нефтепровода. Време­
нами одиночки бежали по д о р о ге перед самой машиной. В на­
циональном парке Денали, как будто понимая, как они живопис­
ны на ф оне ярко-красной осенней тундры, карибу невозмутимо
кормились рядом с д о р о го й , заставляя туристов изводить пленку.
Но я не видел величественного зрелища миграции карибу, когда
тысячи этих оленей весеннее солнце гонит на север к морю. В
Ф эрбанксе капитан-речник Джим Бинклей рассказал: «Во време­
на, когда Ю кон кишел пар о хо да м и , этим посудинам приходи­
лось помногу часов стоять, ожидая, пока нескончаемый поток
карибу переправится через реку». С ейчас стада поредели. Все
же карибу еще многочисленны. И являются национальной цен­
ностью С Ш А , поскольку обеспечиваю т жизнь аборигенов и при­
носят штату Аляски ощутимый д о х о д , являясь объектом спортив­
ной охоты.
Стремления карибу одомашнить нет. О х о та на них, считают,
рациональней. Олени домаш ние (рэйн-диры) были завезены на
Аляску с Чукотки в конце прош лого века как «пищевая база» для
эскимосов. И стребление белыми зверобоями китов и моржей об
рекало аборигенов на вымирание. Разведение оленей было «спа­
сательным кругом», который б росало им правительство США. Оле­
неводство и в самом деле помогло эским осам пережить тяжелые
годы, но кочевой об раз жизни по суш е природным охотникам за
морским зверем не подошел. О ни вернулись к китам, моржам и
тюленям, как только это стало возможно. Оленеводство, однако,
имело тут вспышку в первой четверти уходящ его века. Промыш­
ленник Домен решил «завалить А м ерику олениной». И это ему

106 ---------------------------------------------------------------

ж

ъ•?

'Ш

*

%
107

почти удалось. В его стадах с наемными пастухами гуляло около
миллиона рэйн-диров. Оленина появилась в ресторанах Америки.
Это не понравилось «королям говядины» из Техаса, и они сумели
найти узду на «оленьего короля».
Совсем оленеводство на Аляске не умерло. О коло тридцати
тысяч животных есть и сейчас. На острове Нунивак оленина —
большое подспорье для жителей единственной деревеньки. Но
семь тысяч оленей тут никто не пасет — куда они с острова
убегут? О дичавш ее стадо, людей тоже не очень боится - мы
подъезжали к оленям на сто — двести метров. Рэйн-диров стреля­
ют по мере надобности. А летом, с помощью вертолета, их загоня­
ют в караль, где большими щипцами «откусывают» им рога. За
этим продуктом специально прилетают корейцы. Такова судьба
переселенца с Чукотки.
А с Аляски к нам на Чукотку в 20-х го д а х переселили ондатру,
и она прижилась превосходно. На родине у себя ондатра едва ли
не самый многочисленный старожил, исключая разве что лемингов
и мышей — встречается повсеместно. В деревне Гуслея охотник
показал мне ружье-мапопульку и легкую — переносится на ру­
ка х — лодочку для плавания в старицах здешней реки за ондат­
рой. Мальчишки на Нижнем Ю коне бьют ондатру из луков. Я
наблюдал, как добы чу они ловко освежевали и стали поджаривать
на костре. М не показалось, в глазах охотников этих мест «мускус­
ная крыса» (ондатра) ценится не столько за шкурку, сколько за
нежное вкусное мясо.
О ндатровы х шапок на Аляске я не увидел. Большой интерес
вызывал мой лисий треух — «давайте меняться!» М не предлагался
легкий, слегка заостренный кверху треух из куницы, повсюду рас­
пространенной. (Главная ценность в добыче трапера.) На Аляске
нет кедрача (на Чукотке, рядом, он есть) и потому, возможно, тут
не живет соболь. Его замещает куница (мартин) — зверек на
удивление любознательный и доверчивый. Подбежать к избушке и
д а ж е взять из р у к человека еду — обычное дело для мартина.
Я бы вообще отметил доверчивость или, может быть, лучше
сказать, беспечность многих здешних животных. Лося и карибу я
снимал с расстояния в десять шагов. Волк (правда, в националь­
ном парке, где охота запрещена) на глазах у дюжины ф отогра­
ф ов ловил блох и разглядывал что-то с горки поверх наших голов.
На Кодьяке орланы садятся на колокольни, как вороны, слетаются
к пунктам переработки рыбы. Гнездо дрозда обнаружил на подо­
коннике гостиницы в Ф эрбанксе. А в А нкоридж е меня приглашали
посмотреть на енотов, которые ходят попрошайничать к повару
р есторана. Но всего более поразили меня казарки. В августе они
улетали с Аляски на юг. И остановку на ночь делали почему-то в
А н ко р ид ж е . Тут много аэродром ов, и гуси сотнями планировали
на лужайки возле взлетных полос. Мы, помню, куда-то спешили.
Н о разве м ож но было проехать без остановки, наблюдая, как
птицы спокойно ходят почти под крыльями самолетов. Я делал
снимки, подходя все ближе и ближе. Подпустили шагов на двад­
цать. И нтересно, как они будут вести себя там, где их уже поджи­
д а ю т охотники с ружьями? Н о тут, в самом большом аляскинском
городе, они ничего не боялись.
И уж копи пошел разговор о птицах, скажем: Аляска служит
«родильным домом» для половины прилетающих ежегодно на се­
вер птиц. Д ругая половина гнездится в Европейских, Канадских и
Азиатских приполярных р а йо н а х. У Аляски же есть уголок, как
будто специально природой созданный для приюта на лето уток
(их собирается тут до двенадцати миллионов), гусей, лебедей,
журавлей. Уголок этот, известный под названием Дельта,— громад­
ная территория на равнинах, где две большие реки — Ю кон и
Кускокуим — сближаясь около о кеана, об разую т фантастичес­
кий мир озер и болот. Перемещаться по Дельте можно только по
протокам на лодках, и потому в этом крае птицы находятся в

\
относительной безопасности. Эскимосы редких и бедных в этих
комариных местах селений, конечно, веками имели дань на свой
стол из птичьего царства. Били гусей, уток и лебедей. Собирали по
весне яйца. Сейчас, когда в Дельту легко попасть самолетом и
охотников пострелять в «птичьем доме» прибавилось, Дельта замет­
но стала беднеть. Регулировать о хо ту вынуждены даж е сами або­
ригены, для которы х ры ба и дичь — основа всей пищи. В полугороде-полудеревне Бэтеле мы заглянули в школу. На доске висела
картинка с изображением гусей. Учитель спрашивал: «Кому нужен
гусь?» «Гусь нужен всем!..» — отвечали хо р о м эскимосские ребя­
тишки.
Есть один характерны й обитатель аляскинской тундры - снеж­
ная сова (а н и п а по-эски м осски), ге р о й ф ольклора, люби­
мый образ живописцев и резчиков. Еще недавно анипу охотно
брали на мушку. «У нее плохая репутация — портит дичь. Про­
верьте меткость. Н аш и патроны очень надежны» — прочел я в
старом журнале.
Необычайно богата жизнью Аляска на границе воды и суши.
Береговая линия сильно изрезана. С самолета видишь внизу «супе
клецками» — острова, островки, скалы, торчащ ие из воды. На
пляжике возле скалы «загораю т» тюлени, рядом — «птичий ба­
зар»; на воде, если тихо, видишь черный плавник касатки, фонтан
кита. В п р и б р е ж н ы х в о д а х Аляски киты проходят весной и
осенью — на север к местам обильного корм а и обратно на юг.
Была у меня возможность слетать в районы лежек моржей«главных» зверей северо-западного побережья, но садиться вбли­
зи от лежки нельзя, и «свидание» отняло бы немало времени. Зато,
выйдя в море, в заливе П ринца Уильяма, мы наблюдали, как
резвятся киты. В сотне метров от катера из воды вдруг дыбом
встает раздвоенный хвост, с него струйками льется вода. И вроде
бы все происходит небыстро, как в замедленной киносъемке, но
пока ты возился с н аводкою объектива, хвост скрылся, а тебя уже
д е р га ю т за рукав — «слева!..» И все повторяется — щелкаешь
неуверенный: получилось — не получилось? Если бы точно знать,
где покажется хвост!
И видели в этом заливе мы легендарных здешних зверей,
предки которы х были причиной ско р о го продвижения на Аляску
р усских землепроходцев и моряков. Зверь небольшой. Осторож­
ный. Как следует разглядеть его с катера можно было только в
бинокль. Лежит на воде кверху б рю хом , трапезничает, расправля­
ясь с морским ежом.
В отчетах отсю да русские промышленники называли калана
«бобром» — морским б о б р о м . На самом же деле это морская
выдра — обладатель м еха прочного, как у речной выдры, и плот­
ного, теплого, д р а гоц е н н о го на всех ры нках во все времена. Не
м удрено, что за этим «бобром » охотились тут нещ адно — сначала
русские, потом американские зверобои. И , возможно, свеча бы
угасла, лишь на картинках остался бы зверь. Но спохватились. В
1911 году был заключен д о го в о р (К анада, С Ш А , Япония и Рос­
сия) о запрете добычи каланов. М ногие полагали: запоздалая
мера. Но численность зверя, хотя и медленно, стала расти. Сейчас
на Аляске около двухсот тысяч каланов.
В заливе Принца Уильяма мы видели их с десяток. За одним
наблюдали, остановившись. Калан лежал на воде, «пристегнув­
шись» к месту лентами водорослей, и коготками расчесывал мех.
П одкож ного ж ира у зверя нет. Только мех сохраняет ему тепло.
Есть на Аляске несколько «пришлых» животных. На Кодьяке,
пролетая над островом на вертолете, я вдруг увидел на зеленой
лесной поляне странных крупных животных. «Бизоны?..» «Бизо­
ны»,— кивнул летчик и сделал кр уг — « п о д а р о к фотографу».
Зоолог в А н ко р ид ж е мне объяснил: «Шестьдесят лет назад два
десятка бизонов завезли на Аляску из штата М онтана. Сейчас их
семь сотен. Два стада диких, а одно, на Кодьяке, стало домаш­

ним». О существовании «бизонов домаш них» туристы, посещ аю ­
щие Кодьяк, узнают в ресторанах, заказывая экзотическое мясное
блюдо. А диких стреляют охотники. Стрельба по этим «почти
коровам» человеку чести не делает. И все же есть охотники увезти
домой чучело головы когда-то очень распространенного в Амери­
ке великана, поселенного теперь на севере.
А вот койот пришел на Аляску сам, добровольно. Всюду гони­
мый, он одолел канадские севера и появился в пределах Аляски в
годы золотой лихорадки. «Золотоискатель.» — улыбнулся кенайс> кий охотник, показывая мне прекрасно выделанную шкуру кой­
ота. Зверя и тут недолюбливают.
Уверяли меня: на Аляске есть воробьи. О ткуда появились эти
очень слабые летуны? В А м ерику их завезли из Европы. А дальше
они путешествовали ско р е е всего уж е сами — на кораблях. Евро­
пейские скворцы, успеш но освоив «нижние» штаты, на Аляску «не
долетели». Зато ласточки сю да прилетают. И деревянные домики
всю ду — это жилища для ласточек.
О собняком от всех на Аляске стоит поркю пайн — древесный
дикобраз, не очень поворотливый толстячок, у которого часть
волос превратилась в иголки не столь крупные, как у нашего
ю ж ного азиата, зато с крючками на конце и ломкие. Всем, кто
захочет поркю пайна обидеть, он подставляет спину. Из диких
хищников только несмышленая молодежь получает в нос заряд из
иголок. М атерые волки, медведи, койоты и росом ахи нехитрым
приемом опрокиды ваю т п оркю пайна на спину — тут ему и конец.
И счадием ада являются поркю пайны для здешних собак. В дерев­
не Рашен М ишен я увидел страдальца, имевшего встречу с лесным
бродяж кой. Пес лежал пе р е д домом в страдальческой позе и все
на свете было ему немилым. М о р д а собаки была унизана мелки­
ми белыми иголками. «Н адо бы вытащить», — сказал я священнику
местной церкви, владельцу собаки. «Не надо,— махнул он рукой,—
впредь будет умнее».
Теряя иглы, дикобраз долж ен их снова отращивать, и организм
его нуждается в строительном материале — кальции. По этой
причине сброшенные лосем рога или чьи-нибудь кости в лесу
всегда изглоданы поркю пайнам и. В поиске минеральных солей
неутомимый грызун покушается на припасы охотников, дырявит
туристские рю кзаки. Но многие на Аляске вспоминают поркюпайнов и с благодарностью . Терпящим бедствие, лишенным припасов
людям поркю пайны спасали жизнь — зверя легко догнать, а убить
его м ож но палкой.
Я поркю пайна встретил лишь один раз. О н выскочил на д о р о гу
перед самой машиной — какой-то нечесанный шар с белевшим
узором иголок. П оркю пайн. Именем этого зверя названа на Аляс­
ке большая река.
И , наконец, два слова о крош ке колибри. Когда говоришь, что
этот южанин навещает летом далекий для него север, все изумля­
ются: на Аляске — колибри?! Сами аляскинцы, имея в виду многоликость здешней природы, говорят: белый медведь и колибри!
Справедливости ради н адо сказать — тех и др уги х тут немного.
Полярных медведей в природе видел лишь кое-кто. И колибри,
прилетающие на юго-восточный «отросток» Аляски, нечасто попа­
даются на глаза. А если кому-то посчастливилось птицу сф отогра­
фировать, снимок опубликую т газеты.
П еребирая в памяти встречи, вспоминая облик животных, по­
нимаешь: экзотики не увидел, почти все тебе было знакомо по
Камчатке, Чукотке, д а ж е по европейским нашим местам. Н апри­
мер, свиристели — тот же наряд и та же осанка. Заяц-беляк —
такой же, с большими лапами-снегоступами. Дятел, поползень,
ласточки, скопа, кулики, топорки, беркут, летучие мыши, норки,
бобры, сурки, сеноставки, лисицы, песцы — все узнаваемо и зна­
комо. И все же есть у местных жителей иногда и что-то свое,
правда, едва уловимое. Ворон иначе себя ведет. И голос иной.

\

Стрекотание у сороки тоже более мягкое, почти мелодичное и,
помимо белых боков, носит с о р о ка два белых «погончика». V
дрозда грудка красная. Синица тож е не вполне наша, дятлы
окраш ены по-иному, еловый рябчик почти что — наша дикуша,
о днако не столь доверчив. И все-таки сходства больше, чем разли­
чий. Не м удрено — Сибирь и Аляска когда-то соединялись сухо­
путным мостом.
Несколько слов о дом аш них животных. До прихода белых
людей одни лишь собаки были тут одомаш нены. Сейчас кое-где
есть коровы, лошади, свиньи, овцы, кролики, куры, дважды я еидел
гусей. В долине реки М атануски занимаются пчеловодством. Жи­
вотные главные возле дом а — соб аки. Не комнатные, изнежен­
ные, а настоящие северяне, д а ж е при лютом морозе предпочита­
ющие спать не в конуре — на снегу.
На 'Аляске культ диких животных. И это чувствуешь тут на
каж дом шагу. Танцы а б оригенов — это «полет куропаток», «сра­
жение карибу», «пляски долдул (журавлей)». Магазин аляскинс­
ких сувениров это преж де всего изображения животных - вели­
колепные снимки в рам ах, картины волков, медведей, лосей, по­
лярных сов, топорков, лебедей и орлов. Каждая школа Аляски
имеет свой «талисман». Русские ребятишки в Николаевске на
Кенае учатся под покровительством красной лисицы, на фасаде
школы в Нинильчике нарисована р о со м а ха , в деревне Новая
Гавань — рысь, в школе на о кр а ин е Д ж уно в половину фасада
нарисован орлан. В столице штата на самом почетном месте, там,
где обычно в столицах стоит монумент в память какого-нибудь
человека или события, возлежит отлитый из бронзы бурый медведь.
В до м а х эскимосов часто увидишь изображение белой совы. Ну и,
конечно, всюду, особенно у индейцев-тлинкитов, почитается во­
рон. «Если б в реке не было рыбы, если б в лесу не было зверя, а в
небе не летали совы и гуси, я не хотел бы жить»,— сказал мне во
время беседы о животных Аляски индеец-охотник Акати.

Лес и лось
Если вы спросите, какой зверь на Аляске самый приметный, все
скажут: лось. Это правда. Я не помню у ж сколько раз зимою и
летом мы тормозили автомобиль, чтобы сфотографировать зверя
рядом с д о р о го й . Небоязливые. Хотя охотились на лосей тут всег­
да — атапаски с копьем и луком, нынешние стрелки — с винтовка­
ми дальнего боя. Распространен лось повсю ду от северных побе­
режий до южных. В черту А н ко р ид ж а , спасая малышей от медве­
дей, лосихи стали ходить рожать. Г ород большой, но крайние его
улицы и отдельные домики углубляются в лес. И лосихи скоро
поняли, где безопасная зона. Стало привычным видеть лося, пое­
даю щ его капусту на о го р о д е или цветы под самым окном. Соба­
ку, рискнувш ую это д о б р о защищать, лось может попросту затоп­
тать, особенно если она на цепи. И н о гд а опасности подвергаются
дети.
И все же больше страдаю т лоси. Спасаясь в городе от медве­
дей, они становятся жертвами автомобилей. V всех посей в мире
есть странность. О ни стоят, затаившись, возле дороги. И перебега­
ют в самый последний момент, когда тормозить уже поздно. Од­
нажды ночью мы были разбужены стуком в дверь. Хозяин дома
Таки Хейз, когда я вышел узнать, в чем дело, успокаивал рыдав­
шую невестку. Оказалось, она только что врезалась в лося. Маши­
на была помята, а у лося поломаны ноги.
В другой раз приятель, с которым я ездил к могилам север­
ных летчиков на кладбище близ военного городка, подтолкнул
меня локтем. И я увидел рядом с машиной громадного зверя,
объедавшего придорож ны й ивняк. Аляскинские лоси - самые
крупные на земле — весят иногда семьсот — восемьсот килог­

раммов. Это был один из таких. Громадные и тяжелые рогалопаты он носил с легкостью. Бурый волос на звере лоснился. И
лось соверш енно нас не боялся. Его интересовал только ивняк и
заросли иван-чая.
Посчитать всех зверей на огром ны х пространствах — дело
весьма непростое. Все же известно: лосей на Аляске около со­
ро ка тысяч. П рим ерно десять тысяч в год убивают, о чем повсе­
местно свидетельствуют живописные рога , украш аю щ ие коньки
на крыш ах домов, придорож ны е рестораны, деревянные забо­
ры, кое-где в го р о д а х м ожно увидеть большие столбы, сверху до
низу унизанные рогами. И почти в каждом доме в гостиной на
тебя глядит лосиная голова, увенчанная красотой и гордостью
зверя.
Рога лоси сбрасываю т еж егодно после осенней брачной поры.
И они снова начинают расти. Бездну жизненных сил должен иметь
организм, чтобы током крови вынести наверх костное вещество,
не повредить его летом, когда оно окутано мягким кожистым
чехлом, и выйти к брачной поре, имея р ога как свидетельство: я
здоров, силен, готов к продолж ению ро да , готов это право оспо­
рить и призываю соперников.
Прочных брачны х сою зов у этого зверя нет. О кончен гон, и
лесной великан превращается в одиночку-бродягу, вездеход по
глубоким снегам. Зимой корм его: побеги ивы, кора деревьев.
Горькая осина для лося — слаще конфеты. В старых лесах без
подлеска лосей почти нет. О ни держатся в пойме рек, где всегда
находят молодые побеги, либо на лесных гарях, где после пож а­
ра в рост буйно идут иван-чай, ивняки и березы.
Л осиной столицей Аляски считают полуостров Кенай. На квад­
ратном километре леса тут обитает десять лосей. Нигде в мире
такой плотности этого зверя нет. Причина обилья — лесные пож а­
ры. И з самых больших помнят тут два — в 1 8 8 3 и в 1 9 4 7 годах.
Уничтожив зрелые, но бескормные для лосей древостой, пожары
дали рост молодой зелени, а это и стол и дом для лосей. Пожары
эти были стихийными. В июне на Аляске за день бывает до трех
тысяч гроз. Удары молний часто — причины пож аров. И служба
охраны леса тут всегда наготове. Но в последние годы стали
прикидывать: малопродуктивный лес, к примеру, еловник на забо­
лоченных землях, ничего не дает, тогда как лось — объект спор­
тивной охоты — привлекает туристов, и они оставляют штату не­
малые деньги. П о этой причине пожары не только не тушат, но
кое-где д а ж е сознательно лес поджигаю т. Местами лось дорож е,
чем лес.
А на Кенае, при обилии зверя, создан лосиный заказник.
С ю да, соблюдая строгие правила, приезж ают охотиться, но глав­
ное — лося тут изучают. Н априм ер, выяснено: почти половина
лосят в первый год жизни становится жертвами волков и черных
медведей. В заказнике изучают образ жизни зверей, прослежива­
ют, какие места предпочитают лоси зимой, какие летом, насколь­
ко привязаны к путям миграции, сколько энергии расходует лось
на добычу еды и какие корма ее восполняют. И важно знать
главное: какая зависимость существует между лесом и лосем. Это
позволяет точно сказать, сколько зверей в угодьях можно отдать
охотникам и сколько оставить. И зучаю т также способы стимулиро­
вать размножение лосей.
С зоологом Чаком Ш варцем из поселка Солдатна мы едем по
кенайским лесам. Сто километров тряской до р о ги по осинникам с
примесью ели, ольшаника и берез. Чак тормозит, и мы видим то
лосиху с лосенком около озерца, то рогатого великана, наблю да­
ю щ его за нами из зарослей. Чак посвящает меня в жизнь кенайских лосей. О н знает ее д о тонкостей не только по таким вот
случайным встречам. В центре заказника уж е двадцать лет суще­
ствует «лосиная лаборатория» — несколько миль огорож енной

\
территории, где «под колпаком» у биологов обитаю т три десятка
зверей.
Ш прицами из специальных руж ей лосей обездвиживают и про­
водят замеры, взвешивают, меняют батарейки в радиомаяках,
укрепленных на ош ейниках с номерами. Скорость пищеварения,
выбор корма в разное время года, суточные и сезонные передви­
жения — все тщательно регистрируется. Часть леса на огорожен­
ных территориях специальной машиной «затоптана», холмы пре­
вращены в глинистые пустыри. Тут наблю даю т, какие деревья и
травы в первую очередь идут в рост на пустош ах, что и как
поедается лосем. И нф орм ация, соб ранная наблюдателями и об­
работанная на компьютерах, помогает не на глазок, а с научной
достоверностью говорить, сколько лосей может без ущерба для
себя прокормить лес.
Побочный продукт исследования — составление рациона еды
для лосей, содерж ащ ихся в зо о п а р ка х: определяется, сколько
долж но быть в нем опилок, кукурузы, соевых бобов, минеральных
солей, витаминов. Это удобней, чем возить откуда-то веточный
корм.
П омощник Чака включает пеленгатор с рамочной антенной, и
мы углубляемся в лес на поиск какой-то знаменитости, живущей
под номером «23». Полчаса мы шли в направлении сигнала, и,
наконец, увидели, что хотели. О громны й лось с окровавленными
рогами стоял на коленях и чем-то лакомился.
— Грибы... — шепнул Чак.
Л оси любят грибы. Н о дотянуться д о лакомства из-за высоких
передних ног не могут. И опускаю тся на колени. «При этом они
не только не брезгую т м ухом орам и, но часто предпочитают их
всем другим грибам, растущим у нас на Аляске. Дело, как видно,
в наркотических веществах, возбуж даю щ их организм зверя. У
некоторы х лосей заметно о со б о е пристрастие к этому лакомст­
ву».
Наблюдаемый нами лось поедал подосиновики. В бинокль
хо р о ш о было видно красноватые шляпки в траве. Лось, не чувст­
вуя нас, поднимался, делал пять — семь ш агов и снова подгибал
ноги. Спугнула его моя попытка найти подходящ ую точку для
съемки. Лось встрепенулся и, ломая кусты, кинулся в чащу.
М инут через двадцать по радиом аяку мы снова его отыскали.
Н а этот раз он чистил рога . Все лето зверь б е реж но носит свое
сокровищ е, покрытое мягким, серым, пропитанным кровью «чех­
лом». Теперь пришло время рога очистить. О ни у лося «чесались»,
он то и дело поддевал куст, освобож дась от окровавленных лос­
кутов. Это была прелюдия ж а р ки х осенних боев. Заняв позицию
где-нибудь на укром ной поляне, зверь будет приглушенно и стра­
стно реветь — привлекать сам ок и л ю б о го соп е р н ика — показать,
утвердить свою силу.
О хотники-атапаски, х о р о ш о имитируя рев возбужденного зве­
ря, подманивают готовых к поединку посей на самый берег реки на лодке удоб но переправить добы чу к дому. В спортивной охоте
такие приемы запрещены. Чак сказал: «При всем обилии зверя
регламент охоты таков, что только каждый пятый охотник, купив­
ший лицензию, уезжает из леса с добычей. Л ес бережет лося».

Когда готовился план путешествия по Аляске, этот пункт был осо­
бо помечен и назван «изюминкой».
Есть на Аляске речка М акнейл, а на речке — место, куда
летом, когда валом идут нереститься лососи, приходят рыбачить
медведи. Не один, не два — несколько десятков!
По фильмам я знал подробности всего, что тут происходит. Но
хотелось увидеть и самому. О казалось, сделать это непросто.

112

Речка М акнейл для всех, кто снимает природу, стала ф отограф и­
ческой М еккой. Тысячи ж елаю щ их! Н о чтобы не распугать медве­
дей и не подвергать опасности визитеров, к месту великой рыбал­
ки одновременно пускаю т лишь десять человек. Забрасывают на
четыре дня самолетом эту десятку, потом — новая группа. Как
удовлетворить без обиды ж елаю щ их тут побывать? С обираю т заяв­
ки. И устраиваю т лотерею. Кому выпало счастье, тот прилетает. В
лотерее я не участвовал, и шансов «пожевать аляскинскую изю­
минку» было у меня немного. Все же друзья через губернатора
,штата «в порядке исключения» добыли для меня разрешение.
И вот с переводчиком Андреем Клименко, арендовав автомо­
биль, мчимся по К енайскому полуострову. Синие горы, темные ели
по сторонам, красные огоньки на ш оссе, а в небе — д о блеска
начищенная луна. Д о р о га — то в гору, то под гору. Булькает
радио, лоси два раза в опасной близости перебегаю т шоссе. Во
втором часу ночи прибываем в маленький на носу полуострова
городок Хомер. О тсю да на речку к медведям летают специальные
самолеты. Притуляемся рядом с д о р о го й возле каких-то кустов.
Раскладываем в машине спальные мешки. И с грезами о медве­
дях, которые, как говорят, ловят рыбу и ночью, если светит луна,
засыпаем.
Утро росное, солнечное. Возле машины видим гигантских раз­
меров ели и тополя, кусты бузины, трава — в человеческий рост.
Видно озеро. Там на поплавках — красны е, как вареные раки,
легкомоторные самолеты. П о д ними плавают дикие утки. С орока
аппетитно завтракает на крыле. Мы с Андреем, втягивая носом
аром ат свежих булок, находим каф е-пекарню , потом в магазин­
чике рядом берем напрокат удочки, высокие сапоги, куртки. Мы
готовы лететь.
Стоимость перелета «с носа» туда и обратно — двести восемь­
десят долларов. О бслуживает местные рейсы семейная фирма
Дикреф тов. О тец с сыном — пилоты, хозяйка дом а с невесткой
готовят пассаж иров к полетам. Самолеты летают не только к
медведям. В один, видим, заталкивают доски, х о р о ш о упакован­
ные кирпичи, листы жести — где-то на озере строят дом. О ж идаю т
посадки люди с рю кзаками, собакам и, с надувными лодками,
удочками.
К медведям готовы полететь трое — мы с Андреем и молодой
плотник с Великих озер Д жон Нили. О н увлеченный ф отограф .
Визит из Чикаго к медведям обойдется ему в три тысячи долла­
ров. Но у него нет выигрыша в лотерее, надеется проскочить
ф уксом.
Все готово к полету. 23-летний Хосе Дикреф т уже в кабине.
Самолет занимает позицию в дальнем углу озера и начинает
разбег. Взлетать с воды тяжелее, чем с грунта. Самолет напрягает
все силы, гудение мотора переходит в натужный звон. И озеро
нас отпускает. Проплыли внизу приморский Хомер и озеро с
катерами и самолетами. Прямо по курсу у нас вулкан Святой
Августин. Часть полета над морем — и мы приземлимся в заливе,
куда притекает речка М акнейл.
Но что-то озабочено лицо у. Хосе, что-то нерадостное для нас
сообщ аю т пилоту по радио.
— Ребята, мы возвращаемся. В заливе волна.
О х , как невесело возвращаться, когда были почти что у цели.
Н о время отлива, на речку садиться нельзя, а в бухте ветрено —
очень большие волны.
— Такое место, — утеш ает Хосе.— Ничего, завтра утихнет и
полетите.
Дождались завтра. Утихло. Н о лег на горы туман. Ж дем час,
другой, третий. На стенах конторки, где оформляют билеты,—
дразнящие снимки: медведи ловят рыбу, дерутся из-за нее. И все
это в двух ш агах от стоящих кучкой ф отограф ов.

113 --------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------Q 8. В.Песков. «Аляска больше, чем вы думаете».

— Все это снимала внучка,— говорит пилот Бил ДикрефтРассказывает, могла дотянуться д о медведя рукой.
Проклятый туман! Бил, глядя на наши страдания, говорит:
— Давайте попробуем . М ож ет, отыщем в тумане окошко.
И вот опять долго-долго бежит по озеру самолет. Видно над
туманом голову Августина и ничего больше. Полетав минут двад­
цать над молоком, прикрывающим горы, Бил виновато разводит
руками.
Мы вернулись на озеро, и я был готов уронить в его воды слезу
невезенья. Ж дать погоды мы уж е не могли — жесткое расписание
путешествия, договоренность с людьми заставляют проститься с
мечтой увидеть медвежий пир на реке. С трудом добытое разре­
шение и пару катуш ек пленки отдал я плотнику из Чикаго.
— М ож ет быть, снимешь и для меня. И ж д у рассказа в письме.
Чикагский плотник оказался обязательным человеком - обе­
щ анное прислал. Кроме того, о медведях я расспросил наблюдав­
ших за ними зоологов, просмотрел несколько «фильмов. Вот что
бывает в июле — августе на аляскинской речке Макнейл.
Тут идеальное место для ловли рыбы — река широко разлива­
ется по порогам , образует мели и острова. Л ососи, главным обра­
зом горбуш а и нерка, идут плотными косяками. Только уж очень
большой растяпа-медведь не может поймать тут рыбу. Но и ему
что-нибудь достается с большого стола таеж ного ресторана. На
рыбалку медведи идут с территории радиусом в сто с лишним
миль. О билие пищи гасит конфликты зверей, ведущих в природе
уединенную жизнь, ревниво стерегущ их границы своих террито­
рий. Пик численности рыболовов приходится на последнюю неде­
лю июля и на первую августа. С о р о к медведей в поле зрения
наблю даю щ их — обычное дело, пятьдесят — считается много, во­
семьдесят — р е ко р д . Восемьдесят зверей! Нигде, ни в каком дру­
гом месте Земли такую картину увидеть нельзя. Река Макнейл
объявлена заповедником. М едведей тут наблюдают, снимают и
изучают.
Каково отношение небезопасных зверей к присутствию в их
рхотничьем мире людей? Ф отограф ов медведи как бы не заме­
чают, могут лечь отдохнуть в метре от площадки, где люди стоят
Никакой агрессивности. Н екоторая опасность исходит от зверей
молодых, не имеющих опыта. Как реагировать на их поведение,
знает гид, без которого на площадке люди не появляются. И
вообще существуют строгие правила поведения тут человека.
Самолет садится в двух километрах от места рыбалки. Там
можно поставить палатку. Но не разреш ается оставлять в ней
продукты. Пищ у готовят в специальной избушке — запах не дол­
жен зверей привлекать. П о тем же причинам весь мусор сжигают
Если какой-нибудь любопытный медведь (очень редко!) к лагерю
приближается, его прогоняю т зарядом некрупной дроби.
Из лагеря на площ адку уходят утром, возвращаются вечером.
С площадки — никто ни шагу. На Аляске при столкновении с
медведями бывают две-три человеческих жертвы в год. Тут, но I
реке, ничего подоб ного не случилось ни разу, хотя летящих сюда
предупреж даю т: «Риск существует. Но если будете относиться к
животным с уважением и вниманием, все будет о'кей».
Поведение медведей. В первую очередь все бывавшие тут I
отмечают: что ни медведь — то х а р а кте р . Есть боязливые, есть !
равнодуш но-спокойные, есть задиралы. Рыболовы все прирожден­
ные, однако инстинкты дополняются опытом. Без учебы ничего не .
получится. Малыши-медвежата внимательно наблюдают за взрос­
лыми и пробую т сами, но в первый год им мало что удается,
получают то, что добы вает мать. Драки малышей из-за рыбыобычное дело.
Взрослые ссорятся из-за места. Уловистый островок всегда {
достанется сильному. И поскольку все д р у г др уга хорошо знают,

бо гу тут достается богово, а ке са р ю — кесарево. Трепка зада­
ется неумехе или ленивцу, норовящему поживиться чужой добы­
чей.
Стиль ловли у каж дого зверя свой. О дни караулят лососей
там, где они выпрыгивают из потока, и хватают их пастью, другие
на мелководье бьют лапой, третьи бросаю тся в воду и выныривают
с рыбой в зубах. Отмечен один новатор — приспособился пла­
вать, подобно аквалангисту, погрузив голову в воду.
Голодный, выхватив рыбу, съест всю. Сытый ест только голову и
- икру. Пресыщенный занимается спортом: поймает и бросит. Под­
арки «спортсменов» достаются тут чайкам, лисам, белоголовым
орланом. Чайки, впрочем, не дож идаю тся щедрости, а норовят
трапезничать вместе с добытчиком. М едведи отмахиваются от них,
как от мух. О сновны е звуки рыбалки — шум воды на п орогах и
крики чаек.
Сцена, на которой разыгрывается этот спектакль, обширная.
Но все действующие лица — на глазах наблюдателя. К ф отогра­
ф у в кадр попадает д о двадцати зверей. Но это в лучшие сроки.
Наш д р у г из Чикаго, прож дав после нас подходящей погоды еще
три дня, попал к ф иналу медвежьего пира — рыба шла уже
слабо, и стали поспевать в лесах ягоды. Джон пишет, что застал он
семнадцать медведей, а в кадр попадало максимум пять.
Зоологи, наблю даю щ ие медведей каж дое лето, многих знают
«в лицо», знают хар а кте р каж д ого, знают, кто из каких мест
пришел на рыбалку. Есть знаменитости с кличками: Белая Лапа,
Заплатка, Стерлинг.
М едведи тоже, как видно, запоминают людей. И это ослабля­
ет их бдительность. Территорию , по которой они разбредаются
после рыбалки, посещ ают охотники. И если какой-то заметный
медведь не явился на пир к реке, то очень возможно, что шкура
его украш ает жилище охотника в Н ью -Йорке, Ф ранкф урте или в
П ариже.
На Аляске обитает примерно (трудно их сосчитать!) тридцать
пять тысяч черных и бурых медведей. Самые крупные живут на
острове Кодьяк, а наибольшая плотность медведей — в районе
го р о д ка Ситка на острове Адмиралтейском: один медведь на
квадратную милю. Но нигде эти звери не собираются так кучно,
как во время летнего пира на речке Макнейл.

Ct/qbJa о^иана
Гляжу на орлана снизу вверх. О н сидит на самой макушке ели.
Это, как видно, его любимое место — сучья белые от помета. За
моей спиной свалка, орлан не чурается тут обедать. Ему хочется,
чтобы я поскорее ушел, а мне надо дождаться, пока выглянет
солнце — снять птицу во всей красе. Птица великолепная — круп­
ная, темно-бурого цвета с белой головой и белым хвостом. Клюв
настоящ его хищ ника — крупный, загнутый крючком. Взгляд у о р ­
лана твердый, холодный, нацеленный на добычу.
В 1 7 8 2 году основатели Америки выбирали символ для госу­
дарственной печати С Ш А . Предлагалось разное, в том числе и
индейка — коренная жительница Н ового Света. Выбрали орлана,
хотя ничего дем ократического в его облике нет, скорее наоборот.
О рланов в то время на территории государства было, примерно,
сто тысяч — обычная птица возле воды. Но время шло, и работало
оно против орланов. Там, где появлялись дома, исчезали их гнез­
да. Птиц ловили силками, стреляли, за их яйцами охотились коллек­
ционеры, убивало орланов током электролиний. Довершил дело
ДДТ. Химикат в организме орланов нарушал кальцевый обмен.
Истонченная скорлупа их яиц разруш алась в гнезде под тяжестью
самой птицы. Все это мне рассказали в 1 9 7 2 году в лаборатории
Патуксен вблизи Вашингтона. Там, в просторной вольере я как

следует разглядел птиц. С десяток подопытных великанов сидели,
грустно нахохлившись. Но их страданья на алтаре науки напрас­
ными не были. В том же году применение ДДТ в Америке запрети­
ли. У птицы, которая могла остаться лишь на гербах и печатях,
появился шанс выжить. М едленно, р е дко по стране стали вновь
появляться гнезда орланов.
Два года назад в Пенсильвании, когда все дела были сделаны,
друзья мои объявили: завтра отдых — поедем смотреть орлана.
Где-то в болотистой части штата появилось гнездо. И это стало
событием. М ир, заполненный автомобилями, телевизорами, отеля­
ми, банками, супермаркетам и, взволновало появление гнезда.
«О рел вернулся!» — писали газеты. А любители наблюдать птиц
(есть такая ассоциация в Ш татах) стали «ездить к орлу».
Сборы , как на рыбалку, но вместо удочек — фотокамеры,
бинокли, стереотрубы с треногами, плащи, зонтики. Ехали кило­
метров двести по Пенсильвании. И как раз попали к началу «сеан­
са». V болота уж е стояло десятка два автомобилей, а приехавшие
«к орлу» нетерпеливо поглядывали на часы.
О хр а н н и к местного заказника посадил приехавших в автобус
и с полчаса мы ехали в глубь заболоченного леска. Наконец
остановка. О хр а н н и к указал черту на д о р о ге , переступать кото­
рую было нельзя и, направив бинокль в сторону сухостойных,
стоящих в воде деревьев, сказал: «Повезло. О н на месте». Нача­
лась великая суета с установкой штативов. До гнезда было метров
семьсот — восемьсот. В бинокль гнездо и птица, сидевшая рядом,
едва угадывались. Н о стереотрубы сокращ али расстояние раз в
пятьдесят, и птица, слегка размытая толщей воздуха, была видна
во всей своей красоте. О рлан! Чинные старики в клетчатых крас­
ных полосатых р у б а х а х , накрахмаленны е старушки, молодежь в
нарочито небрежной одеж де из-под зонтов (моросил дождик]
наблюдали орлана.
Смешанные чувства испытал я на этом «сеансе». Сколько стои­
ла людям поездка? Д орогие автомобили, бензин, экипировка, кор
зины с едой, оптика. И все лишь для того, чтобы издалека увидеть
сидевш ую у гнезда птицу. В мире, созданном человеком, не хвата­
ет, казалось бы, пустяков — пения перепелки, порхания стрекозы,
диких цветов, этого вот орлана. Л ю ди чувствуют, что потеряли рай
на земле и ж аж дут увидеть хотя бы осколки его.
Тут, на Аляске, этот рай еще не потерян. О рлан глядит на мен»
без боязни, он, пожалуй, позволит подойти еще ближе. Обычная
птица в этих краях. П о морским побережьям, по рыбным речкам
видишь ее постоянно. Ж ивописны гнезда орланов на громадных
старых деревьях. Поразительно видеть крупную птицу, сидящую
на кресте церкви, на крыше дом а в примЬрском поселке. В
местах обработки рыбы зимой орланы собираю тся в стаи, летают
низко, кричат и дерутся из-за брош енны х в воду рыбных отходов
О рл ан — прирож денны й ры бак. Летом пищи ему на Аляс­
ке — навалом. Зимой живется труднее — довольствуется снулой
рыбеш кой, ловит мелких зверьков, голод не тетка — не брезгует
свалками.
Было время, орланов тут истребляли. Рыбоводы и хозяево
лисьих ф ерм платили за лапу орлана два доллара. Таким обра­
зом истребили их десять тысяч. Сейчас закон запрещает преследо­
вать птицу. И только несчастье в природе, например разлив нефти,
и беспокойства в местах гнездовий меш аю т росту их численности
Но тридцать пять тысяч голов (сравните: пара орланов на всю
Пенсильванию) для крупной птицы совсем немало.
На Аляске попавш их в беду орланов (а это случается - пов­
редил крыло, проглотил вместе с ры бой крю чок, угодил в разлив
нефти) стараются вызволить. Л ю бой самолет, улетающий в Ситку,
возьмет клетку или ящик с орлом. В маленьком городке - быв­
шей столице Русской А м ерики — организовали госпиталь для
орланов. И х тут лечат, о п ерирую т и, если удалось выходить,

116

кольцуют и отпускают на волю. Я в этой лечебнице был, видел
десятка два птиц — и обреченных, и почти готовых вернуться в
природу. О дин орлан с невозвратно поврежденным крылом ос­
тавлен тут жить постоянно на правах «дядьки». Вновь прибываю­
щие пациенты, наблюдая за ухватками старожила, легче перено­
сят неволю.
Наблюдать орланов везде интересно. А те, кто имеет возмож­
ность глубокой осенью побывать на реке Челкет в юго-восточной
Аляске, видят картину незабываемую. Теплые ветры не дают Челкету замерзнуть, и в ноябре по реке идет на нерест лосось — пир
горой для сколько угод но большой компании! К Челкету с боль­
шой территории прилетают и прилетают орланы. Три с половиной
тысячи рыболовов! Дни стоят пасмурные. И дет снежок. Наев­
шись, птицы осыпают деревья, как воробьи. С реди них с темным
оперением молодежь — первый год на пир у — и умудренные
белоголовые «аксакалы», уж е хо р о ш о знающие, куда надо ле­
теть в ноябре.
Речка Челкет объявлена заповедником. Слет орланов — при­
родный уникум, такой же, как сбор рыболовов-медведей на речке
М акнейл.

Свидание с непуганым волком
3 0 августа мы проснулись в палатке, когда серая сойка, хватав­
шая вечером еду у нас из-под рук, уж е сидела на елке — пора,
мол, завтракать. Н адо было вылезать из спальника, а не очень
хотелось. Ж ухлы е травы возле палатки за ночь как будто посыпа­
ли солью. По Ф аренгейту было плюс двадцать один, что в перево­
де на шкалу Цельсия означало пятиградусный тихий морозец. В
низины этот верный сигнал наступающей осени придет позже, а
тут, на горном плато, осень успела прижиться, ночные морозы
преображ али зеленый мир тундры в разливы желтых и красных
цветов. С ойка, сидя на елке рядом с палаткой, нетерпеливо крути­
ла головой. О н а уж е знача: из палатки непременно кто-нибудь
вылезет, будет греметь на тяжелом столе посудой. За отвагу и
поразительное нахальство эту птицу на Аляске зовут «пикниковый
воришка». Тут же, в национальном парке, в местах, где ставят
палатки и готовят на костре пищу, сойки похож и на деловитых
сборщ иков дани. И , конечно, попрош аек тут балуют, хотя все
инструкции запрещ аю т животных кормить. Позавтракав в общест­
ве птицы, попрыгав для согрева тела, мы стали ждать назначенной
встречи.
Н акануне в управлении национального парка нам сказали:
«Въезд только в автобусах. Оставьте на стоянке машину и ждите
очередь». Пришлось нам с А ндреем просить исключения — дале­
ко ехали и важно не только видеть, но и снимать. Нам сейчас же
пошли навстречу. «Хорошо, поезжайте. Вот в этом месте поставь­
те палатку. Утром подъедет рейнж ер. О н будет вам проводни­
ком».
И вот он, рейнж ер (охранник парка) — симпатичная фея с
длинными светлыми волосами-Синди Полак. После знакомства —
инструкция: «Из машины выходить можно. М о ж н о даж е залезать
на машину, но с д о р о ги — ни шагу, такой порядок».
Д о р о га — одна-единственная — п ересекает весь парк-запо­
ведник. Сто пятьдесят километров, с остановками ехать — как раз
к вечеру одолеем. Фея ставит в укром ное место свою машину,
садится в нашу, и вот он, первый п о д а р о к дороги. Из кустов не
спеша выбегает нарядная стайка тундряных куропаток. Сначала
птицы бегут перед самой машиной, потом начинают что-то клевать
на обочине. Я успеваю извести целую пленку, прежде чем птицы
взлетают. Но испугались они не машины. Тень ястреба мелькнула
над верхушками елок.

\
Национальные парки — изобретение американское. Первым
был Йеллоустонский парк, учреж денный в 1 8 7 2 году. Сейчас эта
ф орм а охраны природы принята во всем мире. В Соединенных
Ш татах национальных парков в настоящее время более тридцати.
Во всех случаях это большие пространства живописных ландшаф­
тов, богатых животным миром. В национальных парках разреша­
ется бывать людям. О ни и созданы для того, чтобы можно было
увидеть чудеса и красоты природы. В системе американских цен­
ностей национальные парки заним аю т сам ое первое место - «им
нет цены».
Аляску, если исходить из критериев учреждения этих «музеев
под небом», всю целиком м ожно назвать национальным парком,
так мало природа затронута человеком, так много тут удивительно
живописных мест. И все же во всем хорош ем можно отыскать
уголки лучшего. В начале века на Аляске было учреждено несколь­
ко парков, получивших национальную славу. В 1 9 8 0 году, когда
определялась перспектива развития этого края, существовавшие
парки были расш ирены, создано было еще несколько федераль­
ных и около сотни парков со статусом «штатных». Не все они пока
из-за малой доступности посещаются. Но это неприкосновенный
запас дикой природы, которого не долж на коснуться хозяйствен­
ная деятельность. Если глянуть на карту Аляски, национальные
парки с зелеными пятнами по ней рассыпаны как веснушкитринадцать процентов всей территории. П арк Денали находится в
самой середине. Его называют «жемчужиной Аляски», и он имеет
такую же славу в С оединенны х Ш татах, как Гранд каньон, Иосемитский, Йеллоустонский парки. Изначально парк назывался Мак­
Кинли, так же, как и гора в его середине,— в честь двадцать пятого
ам ериканского президента. Н о тут тож е исправляют ошибки пос­
пешных названий. М ы су Канаверал во Ф лориде, например, назван­
ном мысом Кеннеди, вернули название прежнее. И здешнюю
великую го р у называют теперь по-индейски Денали — Высокая.
Выше Денали нет горы на северном континенте Америки. И
хотя она уступает П амирским и Гималайским собратьям, близость
к арктической зоне придает ей значительность — восходители тя­
нутся к ней постоянно. О д н у группу мы встретили по дорогеобветренные, загорелые, великолепно снаряженные восходители
готовы были штурмовать св е р ка ю щ ую белизной гору. Синди Полак, уж е привыкшая к этим группам, заметила: «Первыми восходи­
телями на Денали было четверо золотоискателей. В 1 9 1 0 году они
поспорили в салуне, что влезут на гору. И влезли. В обыкновенных
ботинках. Легенда говорит, что на спор несли они даже еловую
чурку. Снизу наблюдали в бинокль: если бросят — пари проигра­
но». Гора все-таки очень серьезная. Н а вершине дует фантасти­
ческой силы ветер. Альпинисты обмораживаю тся, погибают, но
такова уж природ а лю дей — одни тянутся к тому, что легко доста­
ется, другим подавай трудности.
Когда летишь на аляскинском самолете, гору видно почти
постоянно. О н а то ослепительно белая, то озаренная красным
светом заката. П арк располож ен вокруг горы. Но вечный снег
лежит не только на главной вершине. Череда белых зубцов под­
черкивает синеву неба. Н иже темные голые скалы, полого спуска­
ясь, достигаю т полосы тундры, еще ниже темнеют пятна еловых
лесов. В долинах они смыкаются, образуя уж е тайгу. Таков мир
Денали, мир, соверш енно не тронутый человеком. Тысячи лет тер­
риторию эту с разнообразным миром животных делили бродячие
охотники индейских племен. В ооруж енны е копьями с костяными
наконечниками и каменными топорами, индейцы не могли нанести
ущ ерба природе. О ни сами были одной из ниток в сложном узоре
жизни. Белые люди, впервые сю да попавшие, были очарованы
красотой и богатством этого центра Аляски. Национальный парк
образован был в 1 9 1 7 году. П озже к прежней, сравнительно
небольшой территории, были прибавлены обширные пространа

ва, ставшие периф ерией, б уф ерной частью парка. На самом
к р а ю этой зоны разреш ена контролируемая спортивная охота,
чуть глубже могут охотиться аборигены-индейцы, а центр заповед­
ника посещают, подчиняясь установленному порядку, лишь эк­
скурсанты. «Увозите с собой только впечатление и ф отограф ии» —
гласит наставление для туристов.
О бш ирная территория парка — более двухсот километров
м еж ду самыми удаленными точками — не очень доступна для
посетителей, и в этом гарантия ее сохранности и покоя. М ож но,
правда, получить разреш ение на пешее путешествие. Но на карте
вам обозначат квадраты, куда нельзя заходить, чтобы не беспоко­
ить волков и снежных баранов, не тревожить лосей и оленей в
местах отела, или где вы очень рискуете встретиться носом к носу
с медведем. Ж елаю щ ие остаться с природой наедине находятся.
Но их немного. Основная масса посетителей парка привязана к
пролож енной через него до р о ге . Но надо сказать, именно эта
д о р о га дает наибольшие шансы увидеть животных среди разнооб­
разных ландшаф тов. Ни в каком другом месте земли, исключая,
быть может, Восточную А ф рику, такой возможности нет. Д орога
петляет по горной тундре, открытой на многие километры. И все,
что тут происходит, доступно глазу. Бинокль поможет увидеть под­
робности жизни птиц и зверей. Н о часто бинокль и не нужен.
Спектакль непуганой жизни разыгрывается рядом с до р о го й —
остановись и смотри.
Чтобы эту идиллию не нарушить, существуют строгие правила
посещения парка. Главное из них — запрет въезда в автомобиле.
Все садятся в автобусы. И х около сор о ка . С интервалом в десятьпятнадцать минут отъезжающие пересекаю т границу парка. Гра­
вийная д о р о га , петляющая по холмам, и на ней желтого цвета
букашки-автобусы — выразительный образ парка Денали. Очень
часто автобусы на д о р о ге сбиваются в кучу, это значит — рядом
пасется медведь, ходят лоси или олени, а может быть, даж е о хо ­
тятся волки, мышкует лиса. Из окон автобусов высунуты бинокли,
ф ото- и видеокамеры, подзорные трубы. Слышен визг ребятишек,
вздохи и ахи. Но спектакль продолжается. Животных не пугают не
только автобусы, но д а ж е и вышедший из него человек. В редких
случаях выход сопровож даю щ ий группу рейнж ер может и разре­
шить. Но если медведь при этом не находится ближе четырехсот
метров, а волков тут вовсе не беспокоят. Ни в коем случае зверей
в парке не разреш аю т кормить, следят, чтобы у дороги не остава­
лось «даже шкурки банана».
Влияние Д ороги на животный мир парка тщательно изучают. И
уж е установлено: пятьсот — семьсот тысяч посетителей в год —
предел. В другие национальные парки С Ш А пускают в автомоби­
лях, и численность визитеров в Йеллоустон, например, достигает
трех миллионов в год. Такого гром адного пресса природа не в
состоянии выдержать. Животные либо покидаю т пределы парка,
либо их принуж даю т покинуть. Близость массы людей меняет их
поведение и образ жизни. Медведи в Йеллоустоне выходят к
д о р о ге и попрош айничаю т либо становятся завсегдатаями свалок.
Такие звери не могут нагулять ж ира для зимней спячки и, требуя
пищу, становятся опасными для людей. И х удаляют из парка на
вертолетах, но они снова и снова сю да возвращаются.
Аляскинский Денали — единственный национальный парк С Ш А ,
где дикая жизнь человеком не деф орм ирована. И вместе с тем
она доступна для наблюдения. В притоке людей сю да заинтересо­
ваны владельцы гостиниц, ресторанов, магазинов и лавок, распо­
ложенных вблизи парка. Но высшие интересы заставляют держать­
ся принятых правил. И Денали, в отличие от многих других «музеев
под небом», не стал жертвой своей популярности.
С лужбу в парке несут сто пятьдесят рейнж еров, администрато­
ров, биологов, инф орм аторов. П осещение парка стоит три долла­
ра. Эту плату м ожно считать почти символической, если принять во

\
внимание дороговизну пути на Аляску и стоимость здешней жиз­
ни — за вход в небольшой го р о д ско й зо опарк надо выложить
десять долларов.
Привилегия ехать по п арку в автомобиле, конечно, вызывает
зависть сидящих в автобусе. Автомобиль м ожно в любом месте
остановить. И можно стоять сколько хочешь. Мы не спешим. Тунд­
ра, обычно унылая, о д н ооб разная равнина, в горном Деналипраздник разнообразия. П ересекаем б ур н ую речку. Съезжаем в
долину, по которой летом сбегали воды тающ их ледников. Осто­
ро ж н о двигаемся краем пропасти и ныряем в теснину между
горами. Л ес нависает над д о р о го й , а чуть поднимаешься вышеоткрываются дали с кулисами синих гор и царственной белой
шапкой главной вершины.
Краски осени везде хорош и, но тут природа разложила на
виду у до р о ги ковры всех оттенков от темно-зеленых и густо­
бордовы х д о огненно-красны х и золотистых. П о буроватым разли­
вам карликовых б ерезок темнеет еловое чернолесье, с холмов,
повторяя изгибы невидимых ручейков, стекает желтоватая тальни­
ковая опушь, стайки пронизанных светом осинок, кажется, сами
излучают солнечное тепло.
Кричит ворон, напоминая: расцвеченный августом мир принад­
лежит тут не людям. Это дом для жизни многих существ. Ворон
круто снижается к речке. В сером мутном ее потоке что-то красне­
ет: ребра оленьего бока, окровавленные рога. Сорвался зверь со
скалы или кто-то загнал его в б ур н ую воду? Ворон садится на
елку, приноравливаясь к добыче. А на отмели, на виду, на юру,
скучает лисица. Запах крови выманил ее из ольшаников. Но поток,
в котором подрагиваю т оленьи р о га , слишком опасен, чтобы в
него ступить. Из о кош ек догнавш его нас автобуса на лисицу
наводят десятка два объективов, но ее занимает только олень подбежала к кромке воды, потянула ноздрями воздух. И решила
благоразумно не искушаться, нырнула в кусты.
Видеть животных — всегда радость. В подмосковном лесу за
день прогулки увидишь зайца — уж е событие, которым окрашен
весь день. Тут же почти постоянно кого-нибудь видишь. То лоа
продирается в тальниках, то стадо оленей трусит по мякоти тунд­
ры, евраж ка столбиком застыл у д о р о ги . Или вот что-то заметное
на скале. Бинокль приближает к глазам стадо снежных баранов,
стоят близко д р у ? к д ругу, чем-то испуганные.
Мечта всех — увидеть медведя. В парке обитают две сотни
бурых и столько же черных медведей. Н ем нож ко везенья, и зверя
с до р о ги увидишь. Вот и нам посчастливилось. Синди прикладыва­
ет палец к губам — «нельзя выходить из машины» — и показывает
глазами за гривку кустов. Остановившись, видим медведицу с
тремя медвежатами. Пасутся, соверш енно не обращая на нас
внимания. И нтересую т зверей какие-то кореш ки. Малыши ссорят­
ся, толкают д р уг д р уга . М ам аш а на это не реагирует, спокойно,
чуть косолапя, ковыряет когтями землю. Н о вот один медвежонок
нарушил какое-то правило поведения и получает от матери такую
затрещину, что куоарем катится по откосу к дороге. Сидим в
машине, не шевелясь. М ед веж онок с полминуты разглядывает нас
в упор. Повернувшись, он затрусил к матери, но по дороге увидел
что-то живое в траве, хлопает лапой, урчит. К нему устремляется
брат. Опять свалка. Глуховатым недовольным рычаньем мать шалу­
нов унимает, и вся группа, не спеш а, скрывается за бугром.
Минут двадцать наблю даем эту занятную сцену. Она обычна.
Каждый проезжаю щ ий по до р о ге в течение дня видит что-то подоб­
ное. А людям везучим приходилось тут видеть и драматические
спектакли. Зоолог парка Д жон Ванхорн рассказал нам такую
историю. Рядом с д о р о го й на глазах у людей разыгрался поеди­
нок оленя с волком. Обычно волки охотятся стаей. Чем было
вызвано нападение одиночки, не вполне ясно. Действовал волк без

S2KS.-.V

®
'

\
\

горячности, наскакивал и отступал, не давая оленю двинуться с
места. Единоборство продолжалось более суток. Экскурсанты,
израсходовав пленку, готовы были дождаться конца поединка. Но
ночью оставаться в парке не разрешается. А Джон поставил палат­
ку и увидел, чем кончилась схватка. Утомленный олень подрагивал.
Его движения стали неловкими. И волк, выждав момент, вцепился
оленю не в горло — сам ое уязвимое место, а в задню ю ногу и
стал медленно пятиться к небольшому обрыву. Олень опрокинулся,
и волк мгновенно его прикончил. Любопытно, что к законной своей
добыче одинокий охотник д а ж е не прикоснулся — возможно, был
сам утомлен и оставил трапезу на потом или охота имела для
волка только спортивные побуждения. С корее всего, заключает
зоолог, олень был больным или чем-то ослаблен. Волк эту слабость
почувствовал и увлекся.
В природе подобные происшествия каждодневны. Но человек
их не видит, разве что по следам восстановит картину происходив­
шего. Тут, в Д енали — ни в коем случае не вмешиваясь! — можно
стать свидетелем частых закономерных и очень редких событий в
жизни животных. В парке издается газета, где, кроме разных
советов и популярных статей, ведется хроника наблюдений с дороги. З аф иксирован, например, случай нападения волков на мед­
ведицу с медвежатами. Из трех малышей волки отбили двух, и
мать, обычно беском пром иссную в защите потомства, принудили к
бегству.
И все издания мира обошли ф отограф ии, сделанные тут, в
Денали. Вблизи от до р о ги медведь подстерег и прикончил оленя.
Н о поживиться добычей ему не пришлось. Пятнадцать волков взяли
медведя в осаду. И огромный матерый зверь не мог отстоять свое
кровное, бросил и убежал.
Повезло нам увидеть и волка. Правда, ничего особого не
происходило, если не считать аж иотаж а ф отограф ов на дороге.
О сенью , когда живое богатство Денали еще и расцвечено, сюда
устремляются ф отограф ы -проф ессионалы . Число их стараются
регулировать. Заявку на посещение парка надо получить в январе.
А в конце августа все сю да прилетают и приезжают. Пускаю т в
парк охотников без ружья ежедневно не более десяти. И вот,
видим, маленький табор автомобилей, в совершенстве приспособ­
ленных для ф отосъем ок в природе. На крыш ах — площадки. К
штативам у многих укреплены параллельно фото- и кинокамеры.
М ом ент удачи — он длится п о р о ю считанные секунды — техника
и сноровка позволяют не пропустить. С нажатием кнопки летит в
камере кинопленка, как пулемет, фиксируя фазы движения зверя,
работает ф отокам ера. Светосильная длинноф окусная оптика, ка­
меры, автомобили, о де ж да снимающих камуфлированы зелено­
бурыми пятнами. Я со скромными своими возможностями почув­
ствовал себя щенком в этой стае матерых охотников.
Снимали волка. О н сидел на возвышенности у края каменной
осыпи и был равнодуш ен к суете на д о р о ге — смотрел вдаль
поверх наш их голов, зевал, ловил блох. О н никуда не спешил. Ухо
его уловило щелканье и ж уж ж ание кинокамер, он поводил с
любопытством глазами по нашей солдатского вида компании и
пошел — не побеж ал, а именно пошел — неторопливо пошел по
белесой дресве распадка, поднялся к д ороге, пересек ее и,
оглянувшись, направился к желтевшему на пригорке осиннику.
Кто знает повадки волков, вполне оценит пережитые нами
десять — пятнадцать минут. Там, где волки гонимы, на глаза чело­
века они умеют не попадаться, а при нечаянной встрече волка
увидишь только мелькнувшим. И потому снимки этих зверей в
природе — большая редкость. Тут, в Денали, имея терпенье и
время, волков м ож но встретить и снять, не нарушая их поведения.
П роисходит это потому, что на волков тут охотились очень давно,
и способом, дававшим зверю большие шансы остаться живым. С

\
открытием парка охота запрещ ена. Выросли поколения волков,
для которых встреча с людьми ничем не грозит. И если в иных
местах человек для волка — воплощенье опасности, то тут, как
видим,— ни малейшего страха.
В конце 3 0-х годов пришла хо р о ш а я мысль проследить за
жизнью волков в этом парке, определить, велик ли ущерб от них
оленям, лосям и всем, кто встречается им на пути. Пригласили
молодого биолога Адольф а М ю ри . О н сразу же понял, какие
возможности перед ним открываются. Поселившись в хижине в
центре парка, вооруженный биноклем, терпением и записной книж­
кой, ученый все свое время проводил на верш инах холмов. Волки
жили выше границы леса. И от внимания ученого не ускользнуло
ничто, к чему были они причастны. М ногих волков зоолог стал
узнавать *в лицо», пометил их именами, следил за охотой, пере­
движением, за воспитанием ими волчат, взаимоотношениями в
группах.
Главный же вывод Адольф а М ю р и был такой: волки не только
не наносят ущ ерба природе парка, они тут соверш енно необходи­
мы, поскольку сдерж иваю т излишнюю численность животных и
ведут естественную селекцию, в первую очередь выбирая больных
и ослабш их. Когда сегодня спорят о роли волка как санитара,
почти всегда имеют в виду территорию , где хищник конкурируете
человеком или прямо покушается на его достояние - домашних
животных. В таких местах волки неизбежно попадаю т в положе­
ние гонимых. Н о там, где природа избежала вмешательства чело­
века, хищник имеет свое законное место. Таких территорий на
земле становится, правда, все меньше и меньше. И потому есте­
ственная лаборатория парка Денали становится особенно цен­
ной.
Для ученых волк — главный герой этих мест. На учете семнад­
цать стай, чуть больше двух сотен волков. Н аблюдают зоологи
также лосей, оленей, снежных б аранов. Тут счет на тысячи. И
несчетно тех, кто в глаза особенно не бросается, но кто получает
убежищ е в Денали: лисы, бобры, р осом ахи , куницы, зайцы, ондат­
ры, выдры, множество птиц. Вечером, когда мы готовы были уже
проститься с д о р о го й , из кустов на се р о е полотно гравия выкати­
лось нечто совсем незнакомое. Д икобраз! На азиатского дикоб­
раза походил он лишь отдаленно — меньше размером, тело пок­
рыто мехом, о д н а ко были на нем и иголки. Мы дали оторопевше­
му зверю юркнуть под елки и вылезли из машины проститься с
Денали. Предгорья были уж е окутаны густеющей синевой, а вер­
шина еще купалась в лучах уходивш его на покой солнца.
Таким был день 3 0 августа. Листая по до р о ге в Анкоридж
книгу, приобретенную в парке, я долго разглядывал помещенный!
ней средневековый рисунок. Неведомый худож ник изобразил на
нем рай. Что же было в раю ? Речка, деревья, цветы и множество
разных животных: олени, лисы, медведи, ж ираф , носорог, гуси,
голуби, цапля, верблюд, белки, совы, бобры, бабочки и стрекозы.
Рай! Есть ли он где-нибудь? На земле же человек его видел. Но
сегодня от этого рая остались лишь малые островки.

kuzjc ойас/швали du& aaf
П е р е д нами главные действую щ ие лица давних событий — Витус
И о а н ассе н (И ва н Иванович) Беринг, датчанин, обрусевший на
службе ц а р ю Петру, и м орской оф ицер капитан Алексей Чири­
ков. Сколько лет было «И вану Ивановичу», когда писан его пор­
трет, мы не знаем. В звездный свой час, в год шестидесятилетия,
когда была достигнута великая цель, выглядел командор иначе.
«Мечта его сбылась. Но какой ценой он заплатил за нее, сколько
потрачено сил, исхож ено и изъезжено д о р о г! О н уже потерял
счет трудностям и лишениям. Лишь худое изможденное лицо с
глубокими складками около рта и воспаленными глазами выдает,
что этот мужественный человек только усилием воли держится на
ногах».
16 июля 1741 года ком анда на б орту пакет-бота «Святой
Петр» ликовала. Л ю ди поздравляли д р у г друга: «Земля!!!» Вот
она, сверкаю щ ая сахарными головами снегов, «спина» Америки,
предсказанная и найденная. Счастливый солнечный день — венец
мечтаний, надеж д, великих трудов и лишений. Счастье на лицах.
И лишь ком андор сдерж ан и д а ж е печален. «Когда обратили на
это внимание, он сказал: «Мы не знаем, где мы, как далеко от
дом у и что нас вообще ож идает впереди». Что со вторым кораб­
лем? Где «вторая голова» экспедиции капитан Чириков? Три с
половиной недели назад «Святой Петр» и «Святой Павел» поте­
рялись в тумане.
Не суж дено было узнать Витусу Берингу, что днем раньше в
другом месте Чириков и команда тоже увидели берег Америки и
что как раз в эти дни середины июля на «Святом Павле» искали
место спустить шлюпку «проведать берег». Не узнает Беринг и
того, что шлюпка назад не вернется, как не вернется и посланная
вслед за ней лодка.
И д о сих пор не ясно, что стало с пятнадцатью русскими
моряками, первыми ступившими на Северо-Западный берег Аме­
рики.
Берег был не безлюден. С него к кораблю приблизились лодки
с туземцами — «прокричали дважды: агай! агай! и махали рука­
ми». «С посланными от нас людьми на берегу поступили непри­
ятельски: или их побили, или задержали»,— записал Чириков и
созвал совет: что делать дальше? Всего этого командор Беринг не
знал. О н тож е готовился к высадке на открытую землю. Отвел на

высадку минимальное время — «мешкать не м ожно». И предчувст­
вия опытного моряка не обманули.
Пролетая на самолете над ю ж ной кром кой Аляски, я развер­
нул карту. Вот крестик, где сделал попытку исследовать берег
Алексей Мириков. Лесистая, островная Аляска, былые владения
индейцев тлинкитов. Встреча с ними посланцев Чирикова осталась
тайной истории.
Беринг увидел Аляску прим ерно в шестистах километрах на
северо-запад от места высадки Чирикова. Это район, где, проле­
тая из Ситки в А нкоридж , сегодня летчики объявляют по радио:
«Сидящие слева по б орту могут полюбоваться горными ледника­
ми. Мы специально немного снижаемся». И пассажиры с полчаса
любуются сверканием ледников, сползаю щ их к м орю . А за ними побеленные снегом вершины гор. Беринг с товарищами стоял на
якоре вот тут у острова Каяк. К ом андор назвал его островом
Святого Ильи. Это первое название, полож енное русскими на
карту Аляски. Сегодня название это сохранилось за островным
мысом. А ледяная гора, которой любовалась команда «Святого
Петра», названа именем Беринга.
За 2 5 0 лет земля, называемая теперь Аляской, обрела очерта­
ния. О бозначен на карте каждый завиток суши, острова, реки,
горные цепи, дороги, сотни тысяч больших и малых озер, селенья,
места, где м ожно пристать кораблю , где м ож но сесть самолету,
известны морские глубины и возвышения гор. Среди названий
множество русских, их положили на карту те, кто пришел сюда
вслед за людьми Беринга и Чирикова. Все ясно д о мелочей на
нынешней карте. П ом огаю т судам, самолетам еще и радио, про­
гнозы погоды, сигналы спутников. В пето же 1741 года морякам,
плывшим на утлых деревянных судены ш ках, предстояло еще толь­
ко найти эту землю. О щ упью продвигаясь в туманных северных
водах, они на нее набрели. «Тьерра инкогнито» — земля таин­
ственная, неизвестная, негостеприимная, но явно богатая - была
на виду у людей. Киты, тюлени, морские бобры (каланы) «изобиль­
но обретались у берегов». Теперь вернуться и рассказать о наход­
ке! Томимый предчувствиями великих опасностей, Беринг лишь
десять часов дал бывшим на б орту ученым людям на обследова­
ния берега. Д рам у исследователей натуралист Стеллер записал
горечь источающими словами: «Время, затраченное на исследова­
ние, находилось в таком отношении ко времени подготовительных
работ: десять лет было затрачено на приготовление к этой великой
задаче, а десять часов — на са м ую работу».
Чириков, потеряв ш люпку и лодку, высадиться на землю вовсе
не смог, лишь плыл какое-то время, наблюдая ее берега.
Домой, домой, на Камчатку, к недавно оставленному селень­
ицу Петропавловску! Д о П етербурга же — на соб аках, на лоша­
дях и в ло д ка х по рекам — тысячи километров. Кому-то суждено
вернуться в западный край Отечества, кого-то ожидает морская
пучина. На судах кончается провиант, недостает пресной воды,
люди измучены, и уж е поселилась в к а ю та х болезнь морских
странников — скорбут (цинга). Беринг с трудом поднимается с
койки. Через три недели, если будет судьба милостива,- круглая
дата, шестидесятилетие, возраст глубокой для моряка осени. «До­
живу ли?»
Заболел цингой и молодой еще Алексей Чириков.
Домой, дом ой!.. Оставим мужественных страдальцев, несущих
на родину великую весть, наедине с Тихим бушующим океаном и
посмотрим, что же стоит за словами Георга Степлера: «Десять лет
и десять часов».
У открывателей А м ерики со стороны Сибири были предшест­
венники, подготовившие их драматические плавания. Их общее
имя — Землепроходцы. С десяток лю дей у нас на слуху. Ермак
Тимофеевич, Семен Дежнев, Василий Поярков, Владимир Атла­

сов, Ероф ей Х абаров, И ван Москвитин. Н о было их много. Они
первыми шли на Восток от Урала, открывая Сибирь. Это были
люди о со б о го склада: неприхотливые, выносливые, мужественные
и любознательные. В пути терпели лишенья великие. Нам, привык­
шим к д о р о га м и скорым передвижениям, трудно д а ж е предста­
вить, как было м ожно одолеть громадные пространства обычным
человеческим шагом. И шли ведь по землям неведомым. Восход
солнца был ориентиром — на восток! на восток! Прорубались
сквозь лес, одолевали горные перевалы, проведывали у местных
звероловов, где реки малые и большие сходятся близко. Волоком
по суху перетаскивали путевые пожитки из одной водной системы
в д р угую , на х о д у строили лодки и, где на веслах, где бечевою,
где под парусом из оленьих кож, плыли, «проведывая» новые
земли и проторяя пути. Обь, Енисей, Лена, И ндигирка, Колыма,
Анадырь, А м ур были рубеж ам и в великом движении на восток.
М н о го тягот, м ного опасностей было на этом пути - непроходи­
мые дебри, морозные долгие зимы, болезни, нехватка еды, стрелы
аборигенов. Н о ничто не могло удержать отряды пытливых и зака­
ленных людей.
О ткуда родом были эти Колумбы? Вся Россия к западу от
Волги поставляла сю да народ. Н о больше было выходцев с новго­
р о д ски х земель - архангельцев, вологджан, каргопольцев, устюжцев. За плечами были у них опыт отцов и дедов, ходивших из
вольного Н овгорода на «севера» и Восток. П оруш енная Иваном
Грозным вольнолюбивая общность людей свою энергию двинула
на разведку новых земель. Ш ли теперь не просто на восток — на
Дальний Восток! М ногие были неграмотны и лишь изустно могли
передать для тех, кто пойдет им вослед, куда, каким путем —
перелазом-волоком — б р о д о м — р е к о ю м ож но выйти к какому-то
месту. Грамотные писали «скаски» о всем увиденном и проведан­
ном. На плохой шерш авой бумаге, на кусках кожи, на скрутках
из бересты обозначали они пройденные пути. Слово «карта» в
х о д у тогда не было — «чертеж». Словом «губа» на чертеж ах этих
назывался залив, словом «нос» — полуостров.
«Скаски» и «чертежи» доходили д о сибирской столицы Тоболь­
ска, д о М осквы , позже — д о П етербурга. Государям российским
пешая эта разведка доносила о «приращении землицы», о новых
источниках «мягкой рухляди» для казны, об умножении славы
Отечеству. М и р видел: совершаются великие земные открытия.
Кое-что из скатанных в трубочки «чертежей» попадало в атла­
сы европейских картограф ов, но многое по пути к просвещенно­
му миру сгинуло, потерялось, осело в архивны х конторах город­
ков и острогов. Берингу и Чирикову, посланным «проведать, со­
шлась ли А м ерика с Азией», неведомо было: почти восемьдесят
лет назад это уж е выяснено казаком Семеном Дежневым, про­
плывшим из колымского устья д о устья реки Анадырь. «Скаски» —
его отчет об экспедиции — осели в бум агах якутской канцелярии.
На пути своем ходоки на Восток оставляли многочисленные
памятные кресты, избушки, где зимовали, остроги и городки, не­
медленно наполнявшиеся служивым и промышленным людом. Сур­
гут, Тюмень, Тобольск, Березов, О б д о р ск, М ангазея, Енисейск,
И ркутск, Якутск, О хотск, Петропавловск-Камчатский — великие
вехи на великом пути.
Что двигало эстаф ету землепроходцев? Какая пружина толка­
ла людей к преодолению великих трудностей? В первую очередь
н а д о назвать л ю б о з н а т е л ь н о с т ь , св о й ств е н ­
ную всему живому, человеку в особенности. Ж а ж д а неведомого,
ненасытное желание видеть: «Что там за окоемом (за горизон­
том)?» — влекли людей вперед и вперед.
И тут же надо назвать небольшого зверька, населяющего оке­
ан лесов за Уралом,— соболя. Ш к у р к а его была в те годы мери­
лом всех ценностей. П обеж денны х в стычках немногочисленных
аборигенов Сибири хо д о ки немедленно «обьясачивали» — за­

ставляли платить дань мехами и в первую очередь требовали
горностаев и соболей. С борщ ики ясака шли следом за открывате­
лями земель, закрепляя их путь. Д ругие сами начинали промышлял,
зверя. Среди шедших «встреч Солнца» доставало, конечно, люду
всякого. Были авантюристы, гуляки, искатели приключений, често­
любцы, стяжатели — при всяком кипении пены не избежать. Но не
их имена сохранила для нас история. В памяти народной остались
те, кто в тяготах одоления пространств чувствовал себя граждани­
ном Отечества — служил ему «приращеньем землицы», понимани­
ем: все увиденное и открытое будет служить потомкам. Об этих
лю дях написано в наши лета:
Землеходцы прошли босые,
Топором прорубая путь,
Не забудь их, моя Россия,
Добрым именем помянуть.
Якутск, сп о р о выросший из остр о ж ка на Лене (основан в
1 6 3 2 году), стал последним трамплином для разведчиков земли
Сибирской. О тсю да в течение нескольких лет они вышли к Амуру
и к Тихому о ке а н у — основали на побереж ье О хотск, «Анадырс­
кое жилье», Петропавловск-Камчатский. За пятьдесят восемь лет
«пробежали» «землеходцы» от Европы д о Тихого океана. (Ермак
выступил в свой п о хо д в 1581 году, а в 1 6 3 9 году Иван Москвитин уж е стоял на побережье О хо тс к о го моря с тридцатью товари­
щами.) Беспримерное дело в исследовании Земли! И не останови­
лись «самодеятельные исследователи» на берегу. По-прежнему
занимала их мысль: а что там дальше за окоемом?
Слово «Камчатка» в царствование П етра Великого было уже
на устах географ ов и ка р то гр а ф о в Европы. А что там дальше?
Ясно, что дальше была А м ерика, ее западные берега. Но соеди­
няется ли она с Азией или есть между ними вода? Могло ли это не
занимать сам ого Петра? За три недели д о смерти царь собствен­
ной рукой написал наказ-инструкцию экспедиции на Камчатку
«проведывать, обыскивать мореходством»: соединяется или не со­
единяется? В наказе были инструкции, что делать, куда плыть, если
посчастливится отыскать Америку.
Экспедиция отправилась на Камчатку в ф еврале 1 725 года,
уж е после смерти Петра. Командовать е ю поручили капитану
Витусу Берингу, определив помощниками ему Мартына Шпанберга и м олодого оф ицера Алексея Чирикова.
Сегодня из Москвы на Камчатку мы долетаем за девять часов.
В те годы экспедиция с провиантом и снаряжением (тысячи пудов
груза) добиралась д о отправной точки м орского плавания почти
три года. Тут нет возможности описать трудности, приключения и
злоключения на ф антастически длинном по тем временам пути. В
устье реки Камчатки был построен корабль, и на нем 13 июля
1 7 2 8 года экспедиция отплыла, как предписывал Петр, «в направ­
лении норт».
На путях по Сибири Беринг от многих бывалых людей слышал,
что «есть п р о х о д о к р у г Чукотского носу, что с Колымы ходили на
восток морем», и не подозревал Беринг, что в Якутске, в бумаж­
ном архиве лежит «скаска» Семена Дежнева. Берингу предстоя­
ло открыть уж е однаж ды открытое.
Плаванье в здеш них туманных, ш тормовых водах и нынедело трудное и опасное. Бот же — судены ш ко небольшое, щеп­
кой в холодных п р о сто р а х выглядел «Святой Гавриил», двигаясь в
виду азиатского б ерега. И настал день (1 2 августа 1728 года),
берег начал вдруг отдаляться. Впереди было открытое море. Аме­
рика от Азии отделена, посчитал Беринг. Для верности плыли на
север еще два дня. И вернулись. В х о р о ш у ю погоду мореходы
могли бы увидеть Америку, она была рядом. Но ясные дни в этих
местах случаются редко.

*

О братны й путь по С ибири проделали уж е налегке. 1 марта
1 7 3 0 года Беринг со спутниками вернулся в Петербург. Первая
Камчатская экспедиция длилась пять лет. В отчетах Беринг уверен­
но говорил: «тамо подлинно северо-восточный проезд имеется».
Таким образом предполагалось: «из Якутска по Лене и морем,
если льды не будут препятствовать, можно плыть на Камчатку, а
также далее д о Япана, Хины (Китая) и Ост-Индии доехать возмож­
но». А в А м ерику? Н аверное, и в А м ерику тоже. Но надо б
сначала ее увидеть.
Камчатская экспедиция дала богатейшие материалы. На кар­
ту положены были очертания восточных берегов азиатского конти­
нента, помечены острова, селения чукчей. Двигаясь «по суху»,
экспедиция определила координаты многих селений по маршруту
Тобольск — Енисейск — И лим ск — Якутск — О х о т с к — Камчат­
ка. С о бр а н был богатый этнограф ический материал, сделаны яр­
кие описания «знатных мест» и обычаев дальних народов, просле­
жены погодные условия сухопутного и м орского путей, сделано
множество карт. Итоговый «чертеж» экспедиции разошелся по
миру во многих копиях. Карта была гравирована в Лондоне,
дважды в П ариж е, ее публиковали в географ ических атласах и
популярных книгах. Северо-восток Азии перестал быть землею
неведомой.
Открытым оставался вопрос об А м ерике — далеко ли она
лежит от Камчатки или Чукотского носа? Остались и некоторые
«сумления» (напрасные, как показало время) и в отношении «со­
единяется или не соединяется с Азией?»
И сразу возникла идея Второй Камчатской экспедиции. Пер­
вая разожгла любопытство, и не только к земле за океаном, но ко
всей огром ной земле, простиравшейся от Урала до Камчатки.
Важно было знать также, проходим о ли «северное море», в кото­
рое текли Обь, Енисей, Л ена и Колыма? Н адо было положить на
карту и эти великие реки с притоками, «инструментально» прове­
рить и глазами ученых взглянуть на все, что с пути, на скорую руку,
сообщ али землепроходцы. Намечено было проложить путь с Кам­
чатки в Японию, обследовать острова, лежащие на этом пути. И
венец всего — «отысканье Америки».
Замысел был громадный. Царица и ее советники, Адмиралтей­
ство, Сенат, Академия — все понимали исследовательское и поли­
тическое значение экспедиции. Запрошенные Берингом средст­
ва — десять тысяч рублей — большие деньги по тем временам —
были отпущены. Экспедиция, правда, обошлась в триста тысяч, и в
П етербурге в конце ее всполошились: «всю казну поглотит!». Но
время показало: средства вложены были в дело достойное. Это
было второе «инструментальное» (научное) открытие Сибири, опи­
сание ее и пробуж дение к производственной жизни. Вторая Кам­
чатская экспедиция стала великим и беспримерным исследовани­
ем Земли. В ней приняло участие более тысячи человек — м орехо­
ды, ученые, геодезисты, картограф ы , рудознайцы, строители ко­
раблей, навигаторы, бывалые люди. Кое-кому разрешили взять
жен и детей — странствие обещ ало быть долгим. Везли с собой
неисчислимые грузы — провиант, п о ходное снаряжение, такелаж,
пушки, якоря и якорное железо, инструменты и много всего, что
могло быть потребно в великом странствии. К делам исследовате­
лей предполагалось привлечь сибирских хозяйственников и куп­
цов. Экспедиция была обьявлена самой дальней и трудной, «пре­
жде не бывалой».
В начале 1 7 3 3 года водным путем из П етербурга по Неве,
Л адоге, Волхову, Ильмень-озеру, с перевалом груза с б а р о к на
подводы у Вышнего Волочка несколькими отрядами экспедиция
прибывала на Волгу, двигалась дальше по Каме, а потом уже на
санях по Сибири. П о нынешним меркам одоление этого пути
прежними средствами — уж е подвиг. Но сейчас же развернулись
исследовательские работы по всей Сибири от монгольских степей

и Байкала д о северных льдов и от О б и д о Камчатки. В двадцати
четырех пунктах Сибири были устроены метеостанции (ничего
подобного по масштабам в мире еще не было), с большой точ­
ностью определялись координаты различных мест, наносились на
карты озера и реки, места, где обнаружились руды и минералы,
собирались коллекции растений и животных, изучались обычаи и
образ жизни народов. В местных а р хив а х учеными экспедиции
были обнаруж ены документы: кто, где, когда по Сибири прошел,
что открыл и увидел. В Тобольске в руки историкам попала знаме­
нитая «Ремезовская летопись», в Якутске «скаска» Семена Деж­
нева. М ноготомная «И стория Сибири» была написана в результа­
те походов, исследований, наблюдений, расспросов. Студенты,
определенные в помощники к п роф ессорам , вернулись из экспе­
диции учеными. С реди них особенно знаменит Степан Крашенин­
ников, поручение «исследовать Камчатку» он выполнил с блеском.
Его книга «О писание земли Камчатки» является трудом классичес­
ким. И в наши дни человек, задумавший посетить полуостров,
самые достоверные сведения о природе его черпает в этой книге,
Зоолог Георг Степлер привез из экспедиции много ценных откры­
тий и наблюдений. Как выглядела, какой образ жизни вела истреб­
ленная позже «стеллерова корова», мы знаем по запискам учено­
го. Успешным было исследовательское плавание с Камчатки в
Японию вдоль островов Курильской гряды.
Прикасаясь к истории Второй Камчатской экспедиции, чувству­
ешь, как д о обидного мало мы знаем об этом великом по замыслу,
героическом по исполнению и впечатляющем по результатам ис­
следовании, предпринятом Россией. История экспедиции еще ждет
большого обстоятельного рассказа о ней.
Беринг. На этом опытном человеке лежала особенная ответ­
ственность. О н стоял во главе всего гром адного предприятия на
громадных пространствах в течение десяти экспедиционных лет. В
начале этого очерка мы расстались с ним в момент, когда зоолог
Георг Стеллер, проведший десять часов на открытой земле, сокру­
шался: «Десять лет и десять часов!»
Что же увидел Стеллер за обидно короткое время? Во-первых,
стало ясно: на открытой земле живут люди. О д н а ко у непогасших
костров и в земляной ю рте никого не было — «американцы»
укрылись в лесу. Стеллер внимательно осмотрел жилище, перво­
бытное оруж ие, одеж ду, плетенные из еловых кореньев корзины.
Что касается дикой природы, то она пребывала тут в девственном
благополучии: красные лисицы бегали на виду у людей, совершен­
но их не страшились. В жилище людей была обнаружена копченая
рыба «изрядной величины». Царствовал всю ду еловый лес. У ручья
росли тополя и ольшаники. 1 6 0 видов местных растений, знако­
мых и незнакомых, об наруж ил натуралист. Конечно, вся «обсер­
вация» была сделана на ск о р у ю руку. Н о важен был результат
главный: ти хоокеанское побережье А м ерики в северной ее части
богато разнообразной жизнью.
Ученому, вернувшемуся на борт с этой вестью, распоряжени­
ем Беринга была поднесена чаш ка горячего шоколада. И отдали
команду: поднимать якорь и пар уса !
О б ратное плавание двух кораблей было сплошным кошма­
ром. Туман и низкие облака не позволяли определиться по небес­
ным светилам о точке нахож дения в океане. Осенние штормы
швыряли парусники как щепки. Цинга не давала людям поднимать­
ся с постелей. «К вахте некоторы х водили под руки». На корабле
Чирикова кончилась пресная вода и пополнить запасы из-за отсут­
ствия лодок было нельзя. Земля, которую жаждали видеть две
недели назад, теперь не давала ходу, «путалаясь под ногами», «налево пойдешь — о строва, н аправо — они же». Двигаться надо
было на запад, но земля заставляла спускаться все ниже к югу.
О стровам, возникавшим в тумане, теряли счет. Теперь-то мы знаем

эту цепь островов, названных Алеутскими. Д аже на карте малых
масштабов их нескончаемо много. Вытянутый в ниточку архипелаг
указует д о р о гу с Аляски к Камчатке. Но то, что станет известным
через несколько лет, Берингу и Чирикову было неведомо. Острова
казались фантастическим наваждением.
Прослеживая сейчас по карте путь тихоокеанских Колумбов,
мы видим: шли они верным и почти одинаковым курсом к Камчат­
ке. Путь к А м ерике — почти прямые линии, путь назад — сплош­
ные зигзаги. Л егко представить состояние экипажей «Петра» и
«Павла»: суда потрепаны, люди измучены и больны, на исходе
запасы воды и пищи, осенние штормы крепчают и мгла неизвест­
ности скрывает завтрашний день. «Мы должны были плыть в неизве­
данном, никем не описанном океане, что слепые. М о гу утвер­
ждать, что в течение пяти месяцев этого плавания мне едва ли
выдалось несколько часов непрерывного сна; я всегда находился
в беспокойстве, в ожидании опасностей и бедствий»,— вспоминает
один из участников экспедиции.
Чириков, проплывший вдоль открытой материковой земли четы­
реста километров, благополучно выбравшись из лабиринта остро­
вов, увидел б ерега Камчатки. Из оф ицеров его команды к этому
времени на ногах держ ался лишь штурман И ван Елагин. 1 2 ок­
тября 1741 года он привел корабль в Петропавловск. Все были
убеждены: Беринг с командой погиб. Оправившись от болезни,
Чириков послал в П етербург ра п о р т об увиденном и открытом.
Судьба же второго судна была такой. Без малого месяц после
прибытия Чирикова на Камчатку оно еще носилось в туманном
штормовом океане. Почти каждый день море принимало на веч­
ный покой участников экспедиции. 2 8 ноября вечером буря вы­
бросила парусник на неведомый остров. Позже его назовут име­
нем Беринга.
Последние дни главы экспедиции были драматическими. Он
лежал в песчаной яме, прикрытой парусиной. Обессиленный, едва
шевелился и просил, чтобы не сгребали песок, сползавший на тело
со стен землянки — «так теплее». 8 декаб ря Беринг скончался,
не подозревая, что Камчатка находится рядом, в нескольких сут­
ка х хо д а под парусами.
Бедствие экипаж а, попавш его на необитаемый безлесный вет­
реный остров в самом начале зимы, подробно описано. С охрани­
лись свидетельства людей, переживш их великую драму. «Люди так
обессилели, что не могли вынести трупов из своих землянок». И
«было невозможно придумать, как перезимовать на этом пустын­
ном острове».
Свежая пища, которую добывали, охотясь, несколько не поте­
рявших способность двигаться людей, постепенно восстановила
силы боровш ихся за жизнь м ореходов. Из всего экипажа «Свято­
го Петра» в живых осталось чуть более половины — со р о к пять
человек. О ни не только сумели перезимовать, но хо р о ш о обследо­
вали остров. И , построив из остатков разбитого бурей парусника
небольшое суденышко, летом 1 7 4 2 года добрались до Камчатки.
Две большие даты сошлись почти в одной временной точке —
5 0 0 лет со времени открытия Н ового Света Колумбом (1 4 9 2 год)
и 2 5 0 — с года открытия А м ерики (1 7 4 1 ) с Тихого океана.
Сравнивая две великие экспедиции, видишь, в каких неравных
условиях они протекали. Семидесятидневное плавание каравелл
генуэзца д о мнимой И ндии выглядит почти прогулкой в сравнении
с муками, выпавшими на долю Беринга, Чирикова и их спутников.
В торую Камчатскую экспедицию и заключительный отчет ее —
открытие Северо-Западной части Америки можно считать пред­
последней страницей Великих географ ических открытий. Через
восемьдесят лет русские моряки открою т еще Антарктиду, и кон­
туры земной суши окончательно прояснятся. В описании Земли
начнутся уж е детализация, уточнения.

129
О 9. В.Песков. «Аляска больше, чем вы думаете».

На Тихом океане, двигаясь вослед Берингу и Чирикову, рус­
ские мореходы и промышленники начнут с беспримерной быстро­
той исследовать и наносить на карту Алеутские острова и очерта­
ния Русской Америки, именуемой ныне Аляской.
П ервопроходцы сю д а не забыты. Именем Беринга названо
м о р е , пролив м е ж д у А з и е й и А м е р и к о й ,
К о м а н д о р ­
с к и м и названы два к р а й н и х о с тр о в а в А леутской гряде. А
земля, упокоивш ая ком андора, названа островом Беринга. Есть
на нем памятники. Не так давно найдены замытые морем пушки с
корабля «Святой Петр». И очень волнуют маленькие находки в
м окром песке — разноцветные крупинки бисера, которым запа­
сались мореплаватели, готовясь к встрече с людьми на неведомых
землях. Двести пятьдесят лет играются ими волны.
Вместе с важнейшими географ ическими открытиями экспеди­
ция Беринга — Чирикова принесла сведения об обилии морского
зверя в «тамошних водах», доказательством были драгоценные
шкуры каланов с острова Беринга. Первая эта добыча породила
немедленно «м еховую лихорадку». Любопытство — «что там за
окоемом?» и ж а ж д а пушнины опять закрутили маховик стран­
ствий-исследований. П о д о р о ге в А м ерику один за другим откры­
вались большие и малые острова, «проведывались» и клались на
карты очертания «матерой земли».
П остепенно прояснилось: с Чукотского носа через пролив ле­
том на лод ках, зимой — на оленях местные жители достигали
Америки за один день. « И спокон веков они встречались на торжи­
ще с тамошними людьми». Также выяснилось: землепроходцы Иван
Ф едоров и М ихаил Гвоздев по пути чукчей на утлом суденышке
дошли д о Большой Земли в 1 7 3 2 го д у (за девять лет до плавания
Беринга). Пристать к б е р е гу из-за ветра не удалось, но видели
м ореходы «жилья юртами по б е р е гу и народа, ходящего по той
земле, множество; лес на той земле великой лиственничный, ельник
и топольник». Туземец, подплывавший к борту на кожаной лодке,
«про зверей сказывал, что имеются олени, куницы и лисы, и бобры
речные.»
•
Как и Колумб, Беринг с Чириковым имели предшественников.
Но это не умаляет их подвига. Это как в зоологии - лесные
жители зверя знают давно, но достояньем науки животное стано­
вится, когда описано, измерено, доставлено в зоопарк либо в
музей. Помянем, как просит поэт, добры м именем «землеходцев»,
но будем помнить такж е о том, что на мировые карты и атласы
легли сведения, добытые людьми Беринга и Чирикова. До этого
Аляски на ка р та х не было — пустое место.
Загадкой для Чирикова осталось исчезновение на шлюпках
четырнадцати матросов и боцм ана Дементьева. До сих пор жива
память об этой первой драм атической вылазке. Что стало с море­
ходами, впервые ступившими на землю Аляски? По-прежнему только
предположения. Но на Аляске пишут определенно: погибли. Исто­
рик здешних земель Э ндрю с оставил такие строчки: «У племен
Ситха хранится глухое предание о пришельцах с «крылатой лод­
ки». П редок нынешнего вождя (данные 1 9 2 6 года) Аннахуц,
имевший такое же имя, играл заглавную роль в этой трагедии.
А ннахуц оделся в медвежью ш кур у и вышел на берег. Он с
большой точностью изображ ал переваливающуюся походку зве­
ря. Русские, увлекшись охотой, углубились от лодки в лес, и тузем­
ные воины их перебили».
П о хо ж е на правду. Было все это двести пятьдесят пет назад.

fyneu, из Рьиьаса
В молодости, попав в старинный маленький городок Рыльск, я,
помню, стоял у памятника какому-то м ореходу. Камзол, треуголь­
ная шляпа, баш маки с большими пряжками. В рука х у морякаподзорная труба и шпага. Взгляд устремлен в дали. Местный

музей был закрыт, и я запомнил только ф амилию — Ш елихов —
подивившись: черноземное глубокое сухопутье прославлено моря­
ком. Позже узнал: памятник, установленный в самом начале века,
в 1 9 3 3 го д у был поруш ен — «долой купцов!», а в 1 9 5 7 году
отлит заново. Пятью годами позже именем купца-морехода на­
зван новый го р о д в Сибири. Н а картах Тихого океана вы обнару­
жите залив и пролив Ш елихова. Прикоснувшись к истории Русской
Америки, я обнаруж ил: купец из Рыльска стоит в первом ряду
исследователей этой земли.
Вернемся к первым годам после плавания Беринга и Чирикова
(1 7 4 1 г.). В П етербурге изучали отчеты их экспедиции. На карты
атласов клали пути д о открытой, но все еще таинственной земли.
М е ж д у тем в О хотске, в Петропавловске на Камчатке, близко
стоявших к этой земле, вскипали страсти, в которых географ ию
сильно опереж ала коммерция. Дело в том, что вместе с известием
об открытии земли Америки с ее островов моряки-разведчики
привезли вести о богатстве прибрежны х вод. И главной ценностью
были «морские бобры», как называли тогда каланов.
Следует кратко хотя бы сказать об этом животном, чтобы
понять, почему жизнь вдруг стремительно завертелась «вокруг боб­
ра». Этот зверь (морская выдра) обладает мехом, д о ныне приня­
тым за эталон прочности и красоты. В отличие от прочих морских
зверей, калан сохраняет тепло не слоем подкож ного жира, а
очень густым подш ерстком («если дунуть, то кожи не увидать» так
густо располож ены волоски). Этот мех едва не стал причиной
полного исчезновения выдры — в последние годы промысла добы­
вали уж е одного-двух каланов. Сейчас животные под охраной,
число их хотя и медленно, но все же растет. В те же далекие годы
человек пока лишь дотронулся д о богатства, храним ого океаном.
То, что удавалось добыть, ценилось д о р о го . В маленьком погра­
ничном городке Кяхта (шестьсот верст от И ркутска), куда съезжа­
лись купцы российские и китайские, через торговые руки проходи­
ло много товаров. Наибольш ую ценность для китайцев имели меха,
для р усских — чай. За ш кур ку калана китайцы платили цену,
равную годовом у жалованью средней руки чиновника в Петер­
бурге.
И вот обнаружилось: «морские бобры» в изобилии водятся
там, откуда приплыли открыватели новой земли. Спутники Берин­
га, похоронив на безлюдном острове своих товарищей, в Петро­
павловск вернулись в лохмотьях и беззубыми от цинги, но не
бедными. Каждый привез драгоценны е шкуры бобров. Натура­
лист Георг Стеллер, как пишут историки, добыл 6 0 0 шкурок. На
Жителей П етропавловска и О хо тска это подействовало так же,
как позже, во времена Д жека Л ондона, всполошила людей на­
хо д ка золота на Клондайке. Немедленно стали снаряжаться суда
«за бобрам и». Первым «мехоискателем» оказался охотский сер­
жант Емельян Басов. На небольшом, на ск о р у ю р уку построенном
«шитике», с командой, в которую были приглашены двое участни­
ков плаванья Беринга, летом 1 7 4 3 года Басов поплыл к недальне­
му острову и на пятые сутки его достиг.
Добыча маленькой группы' охотников еще больше всех взбудо­
раж ила — 1 2 0 0 бо бр о в и 4 0 0 0 котиков на сумму 6 4 тысячи
рублей! Богатство огром ное, если вспомнить: Беринг на Вторую
Камчатскую экспедицию запросил десять тысяч рублей.
Был успешным и второй «вояж» Басова. Стоимость добытых
ш кур почти удвоилась - 1 2 0 тысяч! И теперь уж е одно за другим
снаряжались суда, сколачивались команды, складывались капита­
лы купцов, вербовались «добрые мореходы». «М еховая горячка»
охватила о кеанское побережье. Ж а ж д а добычи собирала тут
разных лю дей — сметливых предпринимателей, бесш абаш ных
авантюристов, трезвых любознательных м ореходов и отчаянных
пьяниц. М н о гих из них поглотил океан, другие умерли от цинги и от

131 ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

голода на открываемых один за другим островах, гибли в стычках
с аборигенам и, разорялись в ж естокой конкуренции друг с дру­
гом. Н о риск окупался. Вылазки в океан многих сделали очень
богатыми.
Побочным продуктом меховой л и хорадки были исследования.
К аж дое судно привозило какую-то новость об островах. Коммер­
ция не о б о всем дозволяла распространяться, но невозможно
было и все утаить. За двадцать лет после Беринга Алеутская цепь
островов была промышленниками о б н а р уж е н а и с разной сте­
пенью точности нанесена на карту. Некоторые острова были об­
следованы. На одних обнаруж ены «горелые сопки» (вулканы) и
«горячие ключи, в ко их м ож но мясо сварить», на других - сера и
«уповательно полезные руды». Емельян на острове Беринга при­
гляделся к животным и сообщ ал: открытая Степлером «морская
корова» множество лю дей прокормить может. (Не молоком, разу­
меется,— мясом, что и стало причиной ее истребления. Через
тридцать лет ни одной не осталось.) На острове, названном Мед­
ным, Емельян Басов обнаруж ил сам ородны й металл и так открыти­
ем был увлечен, что промысел зверя забросил, решив разрабаты­
вать медь. Но ошибся. Промышленных ge запасов на острове не
было. Емельян, о днако, упрямо верил: есть! Поиски и хожденья по
канцеляриям разорили богатейш его человека Камчатки. Для по­
крытия своих ра схо до в бывший серж ант решился чеканить фаль­
шивые деньги. Попался. Был бит кнутом. И умер на Нерчинской
каторге. Это всего лишь одна судьба в калейдоскопе счастливых и
гибельных начинаний на б е р е гу «тихого моря». М е ж д у тем «шити­
ки» и более серьезные корабли зверобоев все ближе подбирались
к «матерой земле» Америке.
А далеко от этих мест в глубынь-городке Рыльске в отцовской
лавке постигал азы коммерции мальчик — будущий купец-морех о д Григорий Ш елихов. К двадцати пяти годам он понял: поприще
лавочника в маленьком лесостепном го р о д ке — удел не очень
счастливый. Оглядываясь назад с полпути жизни, он скажет: реше­
ние покинуть Рыльск питалось мыслью «быть предкам своим подра­
жателем». А у предков были заслуги перед царем и Отечест­
вом — в дом е хранился ковш, принятый в д а р будто бы из рук
П етра I.
И вот мы видим молодого рыльчанина уж е в Иркутске. Этот
город, лежавший на перекрестке торговы х путей из Сибири и
о кеанского побережья в Кяхту, магнитом тянул к себе искавших
«ф арта» (удачи) людей. Без телеграф а и р ади о по всем уголком
гром адного государства распространялась молва о невиданных
барыш ах, «стяжаемых» здесь.
Начал Ш елихов скром но — определился служить приказчи­
ком у купца. И немного понадобилось времени ему осмотреться,
понять: за богатством н адо двигаться к океану. Поездка в Охотск
убедила в верности этой мысли, а женитьба на молодой овдовев­
шей купчихе в И ркутске дала ему в руки, предполагают, значи­
тельный капитал. Распорядился богатством он мудро, в соответст­
вии с принципом «не клади все яйца в о дн у корзину». Снаряжая
по несколько кораблей-зверобоев, Ш елихов был застрахован от
разоренья — неудача о д н о го плавания перекрывалась успехом
другого. Н о это был человек и удачливый. И в первую очередь
потому, что смотрел на мир ш ироко, богатство видел не только в
добытой и выгодно сбытой пушнине, но и в знаниях, привозимых из
каж дого плаванья. Заключая сделки с промышленниками, он со­
ставлял инструкции наблюдать за погодой, за всем, что подстере­
гает корабли в плавании, за животными и растениями, просил
искать минералы, приглядываться к жизни людей на землях незнае­
мых. О н помещал на суда людей, которым только этим предписы­
вал заниматься, и ж а д н о расспраш ивал всех вернувшихся с про­
мыслов.

133

Григорий Ш елихов.

Сегодня мы назвали бы Ш елихова хо р о ш о инф ормирован­
ным, деловым человеком. Таковым он и был, намного опередив
своих конкурентов. О н и на полож ение свое — купца — смотрел
иначе, чем все. Презирал б ороды и поддевки, водил знакомства и
д р уж б у с учеными. В И р кутске его собеседником часто бывал
опальный, сосланный сю да Радищев. Не жалел денег даровитый,
цивилизованный негоциант, носивший расшитый камзол и белый
парик, на книги и карты-атласы. Сам овладел наукой мореходст­
ва. Имел представление о сложившихся и вновь открытых путях на
земле по суху и по водам. Понимал механизм политики. И был он
к тому же вынослив, общителен с людьми, «много наперед видел»
и потому обходил конкурентов, вызывая их зависть и неприязнь.
Определяя приоритет интересов, Ш елихов перестает посылать
корабли на Курилы и о б ращ ает лицо к Америке. Но и тут он
реш ает идти не привычным путем, сорвать свой куш и уплыть —
противно его натуре. «Отысканная Берингом земля» его занимала
уж е как возможная часть Российского государства или хотя бы
его колония с подселением россиян, защищенная российским
ф лагом и флотом.
К ра ссуж д е н ию таким образом побуждал лихорадочный инте­
рес д р уги х государств к земле, открытой русскими мореходам и.
В 1 7 7 8 году, незадолго д о гибели на Гаваях, на двух кораблях к
Аляске наведался англичанин Джеймс Кук. Уже поднимали пару­
са на своих голиотах испанцы и даж е ф ранцузы искали свой
интерес в этом углу Тихого о кеана. «Утвердиться там, где русские
прошли первыми» — это были мысли уж е уровня государственно­
го. Получив одобрение их у друзей и у власти в Иркутске, Ш ели­
хов энергично берется за снаряжение к берегам Америки доселе
не виданной экспедиции.
П остроены три голиота — «С вятой. М ихаил», «Святой Семион», «Три Святителя». Трюмы их, как обычно, готовы были принять
добы чу охотников за морским зверем, но впервые лежало в них
«житейское снаряжение» — строительные материалы, кузнечные и
плотницкие инструменты, семена полевых и огородны х растений,
и было на кораблях более сотни «работных людей», пожелавших
по д о го в о р у «пять лет жить в Америке».
Э кспедицию Григорий Ш елихов решил возглавить сам. И со­
всем уж е необычное: разделить с мужем все тяготы предприятия и
опасности путешествия пожелала его жена Наталья Алексеевна с
двумя детьми. А ведь океан, измотавший экспедицию Беринга,
д об ре е не стал. Рисковавших тут плавать штормы топили, выкиды­
вали на скалы; люди, оказавшись во власти стихии, заболевали
цингой, страдая от жаж ды , «держали во рту свинец»; «обувь вари­
ли и в пищу употребляли». Наталья Алексеевна, осведомленная в
делах мужа, все это знала, конечно, и все же смело ступила на
палубу «Трех Святителей».
16 августа 1 7 8 4 года три парусника от О хо тско го побе­
режья взяли курс на восток. Целью был остров Кодьяк.
Путешествуя по Аляске, я, конечно, добрался до этого остро­
ва. Была заветная мысль: разыскать местечко, где высадились пер­
вые русские поселенцы. М не сказали, что там сейчас нет ничего —
м оре и камни. И все же хотелось хоть постоять на том месте. Но
как добраться? М орем ? Н уж ен катер, да и сколько времени это
займет! Выручил оф ицер береговой службы Кодьяка, знакомый
мне Том Саинт. О н сказал: «Василий, в распоряжении моего
др уга вертолет, за который платит компания «Экссон». О н контро­
лирует чистку Кодьяка от нефти. Какая разница — куда вертолету
лететь...»
И вот с переводчиком Андреем Клименко мы облачаемся в
ярко-красные надувные комбинезоны. Если придется сесть на
м оре — не потонем и не замерзнем. На пилоте Вальтере Фрише
такое же одеяние. Летит еще с нами добродуш ный великан Ф рэд

Байрос, котором у нефть д о смерти уж е надоела, и он не скрыва­
ет радости поискать с журналистами С та р ую Гавань.
Летим над островом. О н изумрудно-зеленый. Края изрезаны
бухтами и заливами. Скалистые островки, тоже с зелеными шапка­
ми, роятся около острова-патриарха. Н а отмелях греются сивучи,
в другом месте видим белые кости кита. Синь моря и зелень
б ерега! Ни в каком другом месте Земли не видел я такой прони­
занной солнцем травяной свежести. На северных складках гор
островками темнеет лес. О н густо-зеленый, на ф оне изумрудного
покрывала.
Видно в лесу оленей. О ни лежат. И низко пролетающий верто­
лет заставляет их лишь проводить его поворотом головы. Мелкие
речки прозрачны, и видно, как на нерест идет рыба. Какая-то
ф ерма... Брошенный рыбный завод...
Садимся в поселке Старая Гавань. О н назван в честь несущес­
твующего теперь первого русского поселения. Поселок, приютив­
шийся у подножия горы, двадцать пять лет назад слизнула волна
цунами. «Подчистую. Как будто ничего не было. Только церковь
осталась». Православная, белая с голубой кровлей церковь стоит
чуть выше поселка, и это ее сохранило. Л ю ди тоже остались живы.
Волна цунами — следствие землетрясения. После толчка люди
вбежали на го р у и видели гибель своих жилищ. Поселок выстроен
заново. Ж ивут в нем краболовы и ры баки — около трехсот чело­
век. Большинство — потомки людей, приплывших сю да два столе­
тия назад. Фамилии: Пестерков, М иловидов, Ларионов...
О нашем прилете поселок известили по радио и в «сельсовет»
поглядеть на «казака» (на меня то есть), прилетевшего из Москвы,
собрались любопытные. Цель моего визита всем очень понрави­
лась. Пять лет назад тут отмечали круглую дату — 200-летие
первого на Аляске р усско го поселения. По этому случаю было
богослуж ение с застольем и памятными подарками, помеченными
датами « 1 7 8 4 — 1 9 8 4 » . На мой во п р о с — а известно ли точно
место, где был поселок? — все шумно заговорили: «Да! Да! Мы
там поставили памятный крест». На большой карте мне уверенно
■показали, где было селенье.
Проводить нас взялся приветливый, небольшого роста креол
Карл Крисченсен, имеющий в своей родословной эскимосскорусско-датские корни. Карл с удовольствием назвал мне десятка
четыре русских слов, застрявших в языке местных жителей,- ло­
патка, пилак, перица, мукак, петруш ка, курича... За каждым из
этих слов стояли подробности жизни, пустившей росток тут в авгус­
те 1 7 8 4 года...
Делаем круг над поселком, над церковью и кладбищем, по­
росшим шиповником, иван-чаем, ром аш кой, и летим к тому месту,
где два столетия назад сошли на б е р е г первые русские поселенцы
Аляски. Летим над водою, но зеленеют справа и слева дикие
живописные горы. За двести лет в облике этих мест ничего не
могло измениться. Ш елихов, стоя на мостике корабля, видел тоже
самое, что видим мы и сейчас. Низкая облачность, но в щели
м ежду лиловыми космами туч, как в храм е, сверху - полосы
света. Вода от них чешуйчато серебрится. И очень легко предста­
вить на этой воде парусник, идущий в залив под сырым свежим
ветром. П о названию главного корабля место в южной части
острова Ш елихов назвал заливом Трех Святителей. Так залив и
сейчас называется.
Вертолет наш садится на каменистой полоске берега между
го р о ю и морем. Тишина. П ахнет водорослями. Куличек тычет клю­
вом в прибрежный мусор. На сиреневом вулканическом пеплепучками — трава, лежат обломки обтертого морем древесного
плавника. «Тут на косе был поселок. Крест мы поставили чуть-чуть
повыше, чтобы не смыло и чтобы видно было издалека»,- объясни-

Мы походили возле креста, поддевая ботинками мелкие кам­
ни в наивной надежде обнаружить железку, черепок, пуговицу
или монету. С теною жирной осоки обозначена линия, куда даж е
в б ур ю не приливает морская вода. О с о к а шелестит и гнется под
ветром. Далее — крутизна безлесных зелено-бархатных гор. Не
будь креста — не догадаться о месте той давней высадки.
Знают ли мои спутники что-либо о том августе двухсотлетней
давности? Нет, ничего. Да и я мало что знал о рыльском купце.
Н о собираясь сю да на Аляску, я кое-что прочитал и теперь могу
рассказать моим спутникам — почему этот крест, почему надо
было сю да прилететь. Получилась недлинная лекция. Но не экран
с картинками был перед нами, а живые свидетели давних собы­
тий — молчаливые горы вокруг, скала, торчащ ая из воды — при­
метный знак для вхождения сю да с моря, и так же, наверное,
ш урш ала в то лето осока, и кулички пробегали по отмели.
— Представьте, вот тут проходят два голиота под парусами,
вот тут, возможно, бросили якоря. Сошел на землю глава экспеди­
ции. А на этой вот плоской горе недруж елю бно наблюдали за
высадкой коренные кодьякцы. Среди них была, возможно, моло­
дая п р а п р а п р а б а буш ка Карла,— повернулся я к нашему прово­
жатому...
О событиях того лета рассказать следует чуть подробнее, чем
в «лекции» около вертолета. Три больших парусника, снаряжен­
ные сю да Ш елиховым, претерпели в пути обычные в этих местах
злоключения — в б ур ю потеряли д р у г др уга . Ш елихов с одним
кораблем зимовал на острове Беринга. Д опуская, что два других
корабля погибли, Ш елихов с командой и частью «работных лю­
дей» решил все же следовать на Кодьяк. Улыбка судьбы — встре­
ча у острова Уналашки голиота «Святой Семион». Корабль невре­
дим и готов к продолж ению экспедиции...
Два больших парусника увидели аборигены Кодьяка в заливе.
Это были уж е не первые гости на острове. И «коняги» — так
называли русские зверобои эскимосов Кодьяка — решили посту­
пить, как всегда поступали — боем прогнать пришельцев. О снова­
ния к этому у них были — «наша земля!» и к тому же предшествен­
ники Ш елихова, добывая пушнину, не церемонились с «дикими».
Это не позволило им закрепиться на острове.
Как поладить с воинственно настроенными «конягами»? Рис­
куя разделить участь М агеллана и Кука, Ш елихов лично сам с
толмачом отправился на переговоры, «прося друж бу» и обещая
ее со своей стороны. К месту высадки вернулся Ш елихов озабо­
ченный — предложение друж елю бия не было принято и надо
было готовиться к стычке. Силы были неравные. Русских — 1 3 0 ,
кодьякцев — несколько тысяч. В записках Ш елихова находим:
«1 2 августа в сам ую полночь на нас напали с такою жестокостью,
что м ож но было помыслить, что соверш енно достигнут дикие сии
своего намерения [всех истребить], что и действительно бы им
учинить то было нетрудно, если бы мы меньше были осторожны и
больше боязливы. Очевидная смерть подала нам бодрость... С р а ­
жение продолжалось с четверть часа».
В эту ночь и в последующ их стычках дело решили ружья и
пушки. Н о Ш елихов понимал: не этими средствами может он
утвердиться на острове. П одарки, «ласковость», посвящение «конягов» в образ жизни возникшего на б е р е гу залива сельца, об­
мен продуктов и товаров на шкуры почел он главным своим
оружием.
П о ж а р нетерпимости к «белым людям» был постепенно пога­
шен. Кодьякцы с любопытством стали посещать основанные рус­
скими поселенья («а ребятишки не хотели из них уходить»). И
меньше чем через год мы видим: «коняги» в отряде промышленни­
ков и исследователей отправляются на б а йд а р ка х к «матерой
земле Америке». Лю бопытна пропорция людей в отряде: рус­

ских — 5 2 , кодьякцев — 1 10. Вместе добы вали морского зверя,
ловили рыбу, строили в новых местах избы на зиму.
Это было началом колонизации Северо-Западной части Аме­
рики. Как видим, не обошлось сначала без пороха. И позже
случались кровавые стычки в местах, куда колонисты начали про­
никать. И все ж е тут не было жестокостей, испытанных индейцами
ю жны х частей Америки. Русские, как и в Сибири, скоро нашли с
коренными ам ериканцам и общий язык — перенимали у них все
полезное для обитания в этих местах и делились своим опытом
жизни. В этом была продум анная Ш елиховым единственно верная
линия поведения колонистов. «Я показывал им [туземцам] способ­
ность и выгоды р о ссийских домов, платья и употребления пищи,
они видели труды м оих работных, когда они копали землю в
огороде... по созреванию плодов я велел им оные раздавать...»
«Таким образом приобрел и к себе от них столь же великое
благорасполож ение, что они наконец все назвали меня своим
отцом». С оврем енники Ш елихова отмечают: была у купца сла­
бость похвастать своими делами. Н аверное, и тут было не так уж
все безмятежно, как он записал. И все же успех его миссии был
впечатляющим. Русские закрепились в Америке, имея численность
во много раз меньшую местного населения.
«Я никогда не упоминал им о платеже ясака... а старался
только преклонить их к хорош им мыслям о россиянах и вводить
исподволь в наши обычаи... оставляя, впрочем, рассмотрению вы­
сокого правительства, как поступить в рассуж дении ясака». (Ека­
терина И чуть позже распорядилась: «ясак не брать».)
Несколько десятков «коняг» Ш елихов обратил в христиан.
М ногих приводимых в поселок детей научил «разуметь по-русски»
и стал обучать грамоте, отмечая: «Должно отдать народу сему
справедливость в остроте ума, ибо дети их весьма скоро понима­
ли уроки».
Готовясь к отплытию из Америки, Ш елихов предложил: не хо­
чет ли кто путешествовать к россиянам? «С орок человек обоего
полу захотели... И все оные выехали со м ною в Охотск, из коих
15 приехали в И р кутск, а... с возвратным отправлением судна
моего, быв одеты и одарены , возвратились». Легко представил:
это были уж е люди, готовые жить с русскими бок о бок.
Конечно, рыльский купец блюл и личные свои интересы. Добы­
ча его зверобоев была велика. Н о мыслил и действовал он как
человек масш таба государственного. За три года пребывания в
А мерике Ш елихов много плавал сам и постоянно давал поруче­
ния капитанам своих судов и предводителям шлюпочных экспеди­
ций обследовать и обживать здешние земли. Капитанам предписы­
валось наносить на карты бер е го вую линию, проведывать устья
рек, текущих с «матерой земли», искать строевой лес для шлюпок
и крепостей, проведывать о зверях и птицах, заводить дружбу с
вождями местных племен и оставлять следы своих посещений«по берегам ставить кресты и закладывать в землю обломки чере­
пичные, к о р у б ерезовую и уголья». В о со б о приметных местах
капитаны по указанию Ш елихова зарывали в землю литые желез­
ные доски с медными гербами и надписью «Земля Российского
владения». Делалось это на случай спорны х вопросов, кто первым
эти земли открыл и обследовал.
Собираясь отплыть в О хотск, поселенцам (1 6 3 человека), рас­
средоточенным по побережью , Ш елихов оставил много устных и
письменных наставлений по обустройству жизни, по охоте и на­
блюдениям за п р ирод ой и, главное, По отношениям с аборигена­
ми.
Удача покровительствовала м удром у энергичному предприни­
мателю. В день, когда голиот «Три Святителя» поднял паруса к
дому, появился третий, потерянный в первый год плаванья корабль
«Святой М ихаил». Ш елихов сейчас же направился к нему в шлюп­
ке и, расспросив о злоключениях корабля, сменил неумелого

капитана и дал наставления, где, с какими целями плавать и что
проведывать двум судам, пока на третьем он, Ш елихов, отбудет с
вестями и грузом на Родину.
Глядя на парадный портрет купца-морехода, в камзоле и пуд­
реном парике, с трудом представляешь его в походных условиях,
при бытовых неустройствах и каждодневных опасностях. Вот, к
примеру, каким было его триумфальное возвращение из экспеди­
ции. Двенадцать русских болели цингой, и почти все матросские
обязанности исполняли «американцы», которые «из любопытства»
согласились плыть в О хотск. У юго-западных берегов Камчатки
Ш елихов на б а йдаре решил сходить на берег за свежей рыбой.
Поднявшийся ветер сорвал голиот с якоря, и он принужден был
идти в О хо тск без хозяина. Ж е н у, детей, «американцев» и добы­
тые за морем д о р о ги е меха уносил ветер. А что же глава экспеди­
ции? О н по суху пересек полуостров и, прибыв в Петропавловск,
не упустил возможность заключить торговую сделку с приплывши­
ми сю да англичанами. «Всего товару, принятого мною, на 6611
рублей; в то число я им заплатил 1ООО рублей, а в достальных дал
вексель... заплатить в М оскве с шестью процентами на год». Тут же
на Камчатке в Большерецке «все покупные м ною у англичан това­
ры продал тотемским купцам... барыш а... получил по 5 0 копеек
на рубль». Таков был Ш елихов.
А как же добирался он д о О хотска без корабля? По cyxyl
П роследим мысленно этот путь вдоль всего побережья Камчатки
на север, потом в о б х о д залива, названного позже именем Шелихова, движение вниз, вниз на юг, мимо нынешнего М агадана в
О хо тс к — сотни километров на лош адях, на со б а ка х. «Зима...
при самых ж естоких северных ветрах, была д о чрезмерности
холодная... Пурги такие нередко на пустых местах захватывали,
что ехать способ у никакого... спасались... лежанием в снегу по
два, по три и по пять дней, не сходя с места, без воды и не варя
пищи. Для утоления жажды, за невозможностью развести огня,
употребляли снег, а вместо пищи — сухари или юколу, лежавши в
снегу, грызли»,— читаем в записках человека, чье детство и юность
прошли в соловьиных курских местах.
2 7 января 1 7 8 7 года Ш елихов добрался в О хотск и узнал с
радостью : корабль и пассажиры его прибыли сю да ранее. А
через одиннадцать дней Ш елихов снова в пути (уже с женой и
детьми) на со б а ка х, на оленях, на лош адях: Якутск, Иркутск. И
потом поспешил в П етербург — доложить об увиденном и прове­
данном .
Ехал в П етербург Ш елихов с сознанием человека, сделавшего
нечто важное для Отечества. Ш ел двадцать шестой год правления
Екатерины II. Ш елихов с компаньоном подал ей не только отчет «о
проведанном в дальних краях», но и просьбу в содействии укре­
питься на тех р уб е ж а х. Просили купцы о монопольной добыче
мехов, справедливо полагая, что «состязательный» промысел ве­
дет к разграблению «натуры» (природы). Просили купцы о разре­
шении использовать оф ицеров флота на службе создаваемой ими
Компании для защиты всех начинаний в Америке, а также 2 0 0
тысяч рублей в долг без процентов на двадцать лет. «С умом,
свойственным государственному человеку, он [Ш елихов] главней­
шей целью имел упрочить для отечества занятые острова, привести
обитателей их в государство России, завести оседлости, где толь­
ко возможно, и потом уж е заботиться о собственных выгодах и
приобретениях новых сокровищ в странах отдаленных» — напи­
шет позже один из правителей Русской Америки Кирилл Хлебни­
ков.
Н о правительница России реагировала на прошение небла­
госклонно. Отказала по всем трем пунктам. Что было тому причи­
ной? Не так доложили, не в настроение попали? Текущая озабо­
ченность войной с Турцией и нежелание разозлить еще Англию?

Н едоверие к купчишкам? Глубокое предвидение последствий?
Возможно, все вместе. Н аиболее резко отозвалась Екатерина на
просьбу о деньгах. Было и «сумление» у царицы: «нихто тамо на
месте не освидетельствовал их затеек». И вообще она была про­
тив приобретений на Дальнем Востоке. «М ногое распространение
в Тихом море не принесет твердых польз. Торговать дело иное, а
владеть дело другое».
Что сказать на это, когда мы знаем теперь: Аляска была
продана. Д алеко, мол, глядела «умная баба». О д н а ко и Шелихову не откажешь в «государственном взгляде» на дела его времени.
По документам, по отголоскам общ ественного мнения тех лет мы
чувствуем: согласны с Ш елиховым были многие, исключая, конеч­
но, купцов-конкурентов, ж аж давш их только скорой и легкой добы­
чи. И в те же годы «глухое неодобрение» точки зрения императри­
цы на освоение дальних земель обратилось позже в молву, живу­
щую и поныне: «Аляска п родана Екатериной».
О бескураж енны й и огорченный уезжал Ш елихов с компань­
оном из П етербурга. Дары царицы — именная шпага, золотая
медаль и грамота — были неравноценны несомненным его заслу­
гам и планам. О д н а ко не отступился купец от задуманного! Под­
держ анны й губернатором И р кутска , он снова снаряжает суда в
Америку. Везет мастеров для кузни и верф и, разные инструменты,
книги, картины, европейское платье, посуду, семена огородных
растений и злаков, скотину, дом аш них птиц и всякую утварь. Пи­
шет инструкции, как продолжать дело. Приглашает в колонию
служителей церкви. Возвращает на родину «экскурсантов-аборигенов», ищет толковых администраторов для колонии. Жаждет
новых плаваний и открытий.
Ш елихов знает вкус прибыли, но ему претит «соревнователь­
ное разграбление» открытых земель. Не наруш ая волю царицы «неприятие монополии» — Ш е лихо в прилагает много усилий для
создания большой акционерной компании, приглашает в нее на
паях всех, кто хочет войти, лишь бы действовать планомерно,
обдуманно, «с загад кою наперед».
После смерти Екатерины сын ее Павел усмотрел разумным
создание ком мерческого сою за (будущ ая Российско-Американс­
кая Компания) для распространения русского влияния на Тихом
океане и в северной части Америки. Н о высочайший указ (1797 г.)
в живых Григория Ш елихова не застал. Купец-мореход умер дву­
мя годами раньше в И ркутске в возрасте 4 8 лет... Свеча, горев­
шая с двух концов,— говорим мы о жизнях коротких, но напряжен­
ных и ярких, оставивших след в человеческом бытие. Таким был
Ш елихов, положивший начало всему, что названо было позже
Русской Америкой, всему, что на Аляске сегодня называют «пери­
одом Русской истории».
Имя Ш елихова не затерялось во времени и еще по одной
важной причине. Был он зорким и жадным наблюдателем в стран­
ствиях и, к счастью нашему, находил время «положить наблюдения
на бумагу». При жизни его, в 1791 году петербургский издатель
Василий Сопиков выпустил книжку, коя, как бы сказали сегодня,
мгновенно стала бестселлером. Название книжки, в духе тех лет,
было длинным, а коротко — «Р оссийского купца Григория Шели­
хова странствования». К открытиям на Земле интерес у читателей
был велик во все времена. Книга Кука в те годы переводилась и
раскупалась мгновенно. И вдруг «свой Кук» — свидетельство оче­
видца о доселе не ведомых землях Америки. Книга стала ходить
по рукам. Потребовалось новое издание. Трижды за один год
следуя спросу, ее напечатали в переводе на немецкий язык, по­
том на английский. Грамотная Россия и гости ее с любопытством
внимали рассказу купца-м орехода. «Странствования» с востор­
гом прочел Державин, сразу назвавший Ш елихова «Российским
Колумбом». М о ж н о предположить: книгу со вниманием читала

138

Екатерина. Больно задетый ее недоверием Ш елихов мог чувство­
вать себя победителем. О дноврем енно он и терзался: книга при­
влекала интерес иностранцев к Российским владениям.
М ногие годы заметки Ш елихова служили справочной книгой
для моряков, ходивш их в северных водах Тихого океана. Инте­
ресно и нам сегодня заглянуть в книжку. Любопытен ее язык —
памятник уж е д алеких теперь времен. И ценность главная — ин­
ф ормация. Это были самые первые вести об изначальной Аляске.
«О строва, лежащ ие около американских берегов... каменис­
тые и преисполненные гор, но притом есть хорош ие и годные к
хлебопашеству земли, в чем я и сам опытами удостоверился, сеяв
ячмень, просо, го р о х, бобы, тыквы, морковь, горчицу, свеклу, кар­
тофель, репу и ревень. Все родилось наилучшим образом, кроме
что проса... Для сенокосов удобны х луговых мест и трав годных
довольно, а по местам скоту и всю зиму м ож но жить без сена.
Больших лесов не видел, а малых весьма много». Далее Ш елихов
поясняет, из чего состоит лес: ольха, топольник, березняк, рябина
и ельник. «Есть там ягоды: малина, голубица, черница, морош ка,
брусника, калина, клюква и княженика — в довольном изобилии».
«Птицы там водятся: гуси, утки разных родов, вороны, галки...
сороки, сии криком своим мало походят на известных в России
сего р ода птиц, а вместо того очень не худо поют, но весьма тихо
и почти как снегири. Есть чайки, журавли, цапли, кулики... М орские
звери: бобры, сивучи, киты, нерпы. Речные: выдра, бобры; земные
[звери] разных родов: лисицы, волки, медведи, горностаи, олени,
соболи, зайцы, р осом ахи , рыси, тарбаганы, евражки, дикие ба р а ­
ны и ежи отменного р о д а [древесные дикобразы ]. Рыбы ловятся из
м орских: палтусы, треска, сельди, проходящ ие в речки: чавыча,
кета, нярки, гольцы... каракатица и странного рода раки [кра­
бы]».
«Коняги — люди рослые, здоровы, дородны , больше круглоли­
цы... Мужчины, женщины и девки средний хрящ в носу прокалыва­
ют, также искалывают все уши и ниж ню ю губу... V каж дого мужчи­
ны нижняя губа прорезана и чрез то с первого взгляда показыва­
ются так, как с двумя ртами. В сделанную в среднем хрящу носа
ды ру вкладывают длинную кость, а у кого есть бисер и корольки
[крупные бусы], то привешивают оные к ушам, к губе и к носу,
почитая то за сам ую лучшую вещь и украш ение... Ходят босые, а
дом а и совсем нагие, только что спереди опоясываются каким ни
есть звериным лоскутом или цветами и травою».
«О свадьбах их я ничего не знаю, не могу также и о новорож­
денны х ничего сказать, кроме что таковым даются имена по пер­
вой с кем встрече, хотя бы какого зверя, птицы и др уго го тому
подобного... Ж е н по многу не имеют, у р едкого есть две; напро­
тив того, хор о ш и е и проворные женщины держ ат по два и по три
мужа, и в том никакой ревности между мужьями нет, но еще живут
друж ески».
«О бщ их болезней у них нет, кроме примеченной венеричес­
кой, а оспы совсем не знают, и никогда там оной не бывало; люди
сложения весьма крепкого и живут д о ста лет».
«Живут в землянках, имеющих стены, обитые досками; окна
наверху; оконницы делаю т из кишок и пузырей разных животных...
из таких же землянок и бани их состоят, в коих парятся травою и
березовыми вениками... Кухня у них общая... Впрочем, жизнь их
есть разбойническая: кто чаще, больше и удачнее украсть что
успеет, тот через сие большую похвалу заслуживает».
«Рыбу удят на м оре удами костяными, поводки при у д а х длин­
ные из засушенной м орской капусты, ибо одна стебель капустная
бывает саж ен по с о р о к и более... В заливах и бухтах морских
красную ры бу стрелками убивают... когда оная из воды мечется.
О гонь добы ваю т трением из дерева; освещаются зажженным в
каменных п о суда х жиром тюленьим, медвежьим, сивучьим, кето­
вым и котовым, полагая туда травяные фитили».

«П риезжаю щ их гостей встречают, вымаравшись красною крас­
кою , и в лучшем их наряде, колотя в бубны и производя пляску,
имея в р ука х военные оружия... Гостей из б айдар относят на
своих спинах... [За угощ ением] все молчат д о тех пор, пока
напьются и наедятся... Соль им неизвестна».
«В немалом у них употреблении колдовство и шаманство... В
крови имеют удивительную горячность, что м ожно ощущать, подо­
йдя ко всякому из тамош них жителей, а особливо женщины кажут­
ся пылающими. О т природы хитры и предприимчивы; в обидах
мстительны и злобны, хотя с виду кажутся и тихими... Народ вооб­
ще веселого и беспечного свойства... Домаш нее их хозяйство в
крайнем небрежении... и оттого часто голод и наготу терпеть
принуждены бывают».
«Все.они сухопутной езды не имеют, д а и животных, способ­
ных на таковое употребление, там не находится... Жители... бере­
гов и... островов ездят реками, речками и озерами в своих бай­
д а р к а х ; о живущих же внутри А м ерики я ничего не знаю».
Эти краткие извлечения из «Странствования» и сегодня читают­
ся с интересом. Во времена же Д ержавина, Радищева и Пушкина
записки Ш елихова были подобны вестям с Луны. Рожденного в
Рыльске купца они прославили не меньше, чем открытые и к обус­
тройству определенные им земли, получившие название Русской
Америки.

Сказание о 7>а{ишове
На острове Кодьяк есть го р о д с таким же названием. Летом он
полон туристов. С реди множества всяких прим анок для прилетно­
го лю да есть тут в заливе М он а ш ка необычный театр, в котором
уж е более двадцати лет идет один и тот же спектакль...
Вечер, «театр уж полон» — человек триста с зонтиками на
случай дож дя сидят на скам ейках, амф итеатром сходящих с
холма. Как полагается, есть в театре буф ет. В нем — борщ в
бумажных стаканчиках, «русские пирож ки» и «кулич». Дорога к
театру меж ду деревьями освещается ф онарями «летучья мышь»,
бьет колокол под игрушечно-маленькой маковкой церкви. Все при­
звано человека настроить на волну прош лого.
На сцене несколько изб, баня, ам бар. П е р е д ними костер,
натуральный костер — дым, дразнящ ие запахи, ребятишки, в хол­
щовых руб а ш ка х д о пят, жарят на огне рыбу. П роходят взрослые
в цветастых о деж дах, слышны удары в колокол... Это нечто вроде
зрительной увертюры перед поднятием занавеса. Но занавеса тут
нет, как нет и крыши над головой. Слева сверкает морской залив.
За ним на лимонного цвета закате — силуэт гор. Еловый лес
подступает к сцене. О таких де ко р а ц и ях режиссеры театров мо­
гут только мечтать...
Первая сцена — трактир в О х о тс к е . Время действия - двести
лет назад. С реди людей в красных, синих и желтых рубашках
богатый купец и лысоватый низкого роста энергичный его собе­
седник. О ни бьют по рукам — заключен д о го во р о поездке в
Америку. Согласившийся ехать осуш ает гром ад ную кружку с ро­
мом и бьет по столу кулаком: «Пять лет в Америке... Я же выкопал
себе яму!»
Так начинается повесть о жизни тут, на Аляске, Александра
Баранова — первого Правителя Русской Америки. Не пять, а
двадцать восемь лет продерж ала человека эта земля. Ярких страс­
тей и событий, приключений, удач и несчастий, героических дел,
мятежей, стрельбы из мушкетов и пуш ек хватило бы на длинную
серию нынешних вестернов. Тут же три часа представления. На
сцене почти все время — Б аранов, а такж е капитаны судов, кузне­
цы, плотники, зверобои, монахи, ф лотские оф ицеры, индейцы.

Связки между отдельными сценами читает одетый в зеленый кам­
зол «хроникёр» — историческое лицо Кирилл Хлебников.
Х орош его уровня самодеятельность. Д ух Станиславского над
сценою не витает, все грубовато, утрировано, но зрелищно. Впе­
чатляющие костюмы, русские песни, выклики: «Матушка!», «Три
рубля!», «Слава Богу!», «Аминь!». Кое-что вызывает улыбку — ак­
кордеоны вместо гармоник, балалайки громадных размеров явно
из нынешних поп-ансамблей, морские оф ицеры при эполетах, но
в резиновых сапогах. Н о эти издержки покрывает натуральность
5 всего, что сцену и зрителей о кр уж а е т — тихо качаются елки, луна,
появившись на небе слева от сцены, к концу представленья пере­
местилась направо. Звезды, комары, запах сам оварного дыма,
ветерок, тянущий из залива М онаш ки... Все это так же было и два
столетья назад при Баранове.
Героя пьесы, специально написанной для Кодьяка, играет ак­
тер из Детройта. Это его гастроль в туристский сезон на Аляске.
Цена билета — пятнадцать долларов — нормальная для туристов.
В полночь зрители разъезжаются вполне довольные приобщеньем
к истории здеш него края. А что касается имени Баранов, то оно
туристам тут еще встретится множество раз: остров Баранова,
корабль «Баранов», улица Баранова, отель «Баранов», коктейль
«Баранов». Если поставить вопрос: самая яркая личность в исто­
рии Аляски? Ответ будет: Баранов. V нас же это имя почти неиз­
вестно. Д аж е историк на мой вопрос смущенно пожал плечами:
«Н адо глянуть в словарь...»

Александр Баранов.

Родом А лександр Андреевич Баранов из Каргополя. Подобно
Л ом оносову подростком он много читал, увлекался изобретатель­
ством, позже выучил немецкий язык. Как многие в его время,
торговое счастье искал на востоке. И преуспел — первым в Сиби­
ри построил стекольный завод, открыл ф акторию на реке Ана­
дырь. Был замечен знатным купцом Григорием Ш елиховым как
человек даровитый, волевой, честный. На предложение «Колумба
Российского» отправиться в А м ерику главою промышленных посе­
лений Б аранов ответил отказом — « д о р о ж у своим делом». О д н а ­
ко вскоре «немирные чукчи» разграбили и сожгли торговые уч­
режденья купца, и он, оказавшийся на мели, в этот раз уговорам
Ш елихова уступил. С орокатрехлетний Баранов не ведал, что, за­
ключая контракт на пять лет, в А м ерике он пробудет д о конца
своей жизни и она станет его судьбой.
Испытания начались сразу. Счастливый для Ш елихова корабль
«Три Святителя», на котором плыл к месту заморской службы
Баранов, был выброшен бурей на скалы. Правитель Америки
провел голодную зиму на острове, питаясь моллюсками и корень­
ями, лакомством была полусгнившая китовина, которую находили
на берегу. На лодках, построенных из обломков погибшего ко­
рабля, ком анда Б аранова отважилась плыть дальше. Два месяца
блуждали лодки по океану. Чудом надо считать их прибытие на
Кадьяк. Баранова на б е р е г несли на носилках из мешковины (в
пьесе его приносят в мешке) — был ж естоко простужен.
Поднявшись на ноги и как следует оглядевшись, правитель
Аляски понял, сколь тяжкую нош у взвалила судьба на его плечи.
О н полностью разделял взгляды Ш елихова — «открытые новые
земли — есть продолж ение земли российской», и планы освоения
Америки были ему по душ е. Но одно дело предполагать и плани­
ровать, д р у го е — тяжкое бремя черной работы, «кто не знает, что
легче предписывать, чем исполнять?»
Задачи, ставшие перед Правителем, были головоломными. Рус­
ских людей немного, и «материя сия» не была очень уж располо­
ж ена к подвигам — одна часть, подобно новгородским ушкуйни­
кам, склонна, возмущая аборигенов, пограбить, другие, привезен­
ные поневоле, ленились, были напуганы дикой и грозной приро­
дой. Те и другие не хотели никакой дисциплины.

П лохо было с едой. Н адежды на «поле и огороды » не вполне
оправдались — вызревали картош ка, капуста, репа, брюква, мор­
ковка, лук и чеснок, а для хлеба здеш него солнца недоставало.
Местным жителям хлеб заменяла рыба. Для пришлых эта замена
была болезненной. Питались ракуш кам и, травами, древесной ко­
рой, «били орлов, ворон, ели все, что попало». Позже, когда уже
пообвыкли и приспособились к здешней жизни, все же случались
драмы. О днаж ды умерло сразу сто тридцать пять человек, поев­
ших (оказалось, ядовитых) ракуш ек. Не привыкших есть рыбу и
мясо сырыми настигал скорб ут (цинга).
Не хватало обуви и одеж ды — корабли с товарами, снаря­
женные сю да из О хо тска , либо задерживались в пути, либо не
доходили вовсе, погибая во время штормов. Колонисты пьянство­
вали и, пользуясь простотою нравов аборигенов, распутничали.
М онахи , Прибывшие обращ ать язычников в христианскую веру,
негодовали по поводу обещ анной, но не построенной церкви.
Капитаны промысловых судов, привыкшие к вольнице, не хотели
никакого порядка. П окоривш ихся алеутов и эскимосов-«коняг»
надо было понуждать к бесплатным работам. И обнаружились
непокорны е — индейцы-тлинкиты («колоши» — называли их рус­
ские). О ни нападали на отряды, промышлявшие зверя, сжигали
остроги, истребляя их обитателей. К этому их поощряли капитаны
иностранных судов. О ни появлялись тут время от времени, снаб­
жая индейцев ружьями, пушками, алкоголем. Такая была обста­
новка... Первый Правитель должен был колонистов образумить и
защитить, уберечь от голода, обустроить их быт. Н адо было при­
пугнуть, а лучше всего успокоить индейцев, найти способ показать
капитанам иностранных судов, что «владения сии — российские».
И надо было вершить то дело, ради которого сю да прибыли,разведывать и осваивать земли, добывать зверя. У лю бого руки бы
опустились перед этой чередой трудностей. Но только не у Бара­
нова! Выбор Ш елихова был безошибочным.
Позднее, когда м ногое будет сделано, в домашней библиоте­
ке на острове Ситха Б аранов повесит портрет Суворова. Вряд ли
случайным стал этот выбор. С уворов по д у х у был ему близок:
«дерзать, и в самых трудны х условиях — побеждать!». Таков был
девиз каргопольца. Баранов и ха р а кте р о м походил на Суворова
и Петра I. Не очень умелый живописец тех лет сохранил для нас
«служебный образ» Б а р анова — в руке гусиное перо, орден но
ленте, лицо волевое, с чуть заметной улыбкой, высокий лоб. В
словесном портрете читаем: «роста ниже среднего... белокур,
плотен и имеет весьма значущие черты лица». За всем этим наблю­
датель увидел «твердость духа... всегдаш нее присутствие разума».
Сам о себе Баранов говорил и писал: «я бесчиновный и прбстой
граж данин отечества».
Вместе со всеми Правитель валил лес для построек, жил в
палатках, мирился с теснотой маленькой протекавшей хижины,
питался, как все. В схватках с индейцами он почитал важным быть
в первом ряду. О д наж ды р у б а х у на нем разорвали копьем, в
другой раз пуля прострелила навылет руку. В первые годы под
рубаш кой носил он панцирь, ложился спать, кладя пистолет под
подуш ку. П роведав о мятеже, он с пистолетом в руках вошел в
избу заговорщиков и «обул их в железо».
Имея склонность к изобретательству, Б аранов научился варить
«хвойное пиво» против цинги, добывал скипидар, придумал специ­
альный состав для смоления лодок, умел ставить паруса, научился
счисленью широт и долгот по приборам . Заразившись отвагою
алеутов, ходивш их в м оре на одиночных кож аны х лодках, Прави­
тель проплыл в такой лодке вокруг Кодьяка (самого крупного
острова на Аляске), оглядел его гавани, запасы леса, искал глину
для кирпичей и медь, в которой очень нуждался, замыслив строить
тут корабли. Поселок, основанный Ш елиховым, из-за отсутствия
вблизи древесины он перенес на др уго й конец острова. И во все

стороны разослал людей охотиться, «проведывать земли» и обжи­
ваться.
Где уговорами, где жестким «атаманским» приказом регули­
ровал Б аранов дела житейские — конф исковал игральные карты,
сам бывший частенько рабом пития (английский купец-Капитан
жаловался: «вести дела с ним было не без вреда для здоровья»),
он строго распорядился: пить только на досуге по воскресеньям и
в праздники. Не имея возможность удержать работных людей от
сожительства с алеутками, приказал: «Прижив детей, оных воспи­
тывать». Сам он женился на дочери вождя-индейца, нареченной
при крещ ении А нной. Вырастили Б аранов и Анна двух детей —
И р и н у и Антипатра. Сына Правитель прочил в морские офицеры,
для дочери попросил прислать гувернантку — «обучать европейс­
ким языкам, музыке и манерам». Для ребятишек-креолов Баранов
завел школу (самых способных из них посылал в Петербург «к
ученым и художественным знаниям»). Из них выросли умелые
мастера — плотники, кузнецы, переводчики. Правитель посылал
их разведчиками в глубь Аляски, ставил во главе зверобойных
отрядов. О дин из креолов, сын крепостного крестьянина и «аме­
риканки», А лександр К аш еваров плавал штурманом, был главой
м орских экспедиций, дослужился д о чина генерал-лейтенанта.
Ни на кого Баранов не глядел свысока. О н постоянно бывал в
до м а х у «работных людей», соглашался быть крестным отцом,
мирил, вразумлял. Написал для колонии гимн «Ум российский
промыслы затеял». Не терпел роскош и. В увещевании промышлен­
ников о вреде раздоров он обратился однажды к легенде о
скиф ском царе, сказавшем детям: одну стрелу каждый легко
поломает, а кто сломает стрелы в пучке? «Всякое царство, всякий
град, всякая семья, дом или общество, разделившись на части,
падает!» — добавил Б аранов к старинной легенде уж е от себя.
Правитель Русской А м ерики ангелом не был, конечно. Сын
своего времени, действуя в исключительно трудных условиях на
службе коммерческого предприятия, он был требователен и су­
ров. Обвинения в беспощ адной эксплуатации алеутов и эскимо­
сов справедливы. Но мы обязаны помнить: в самой России сущес­
твовали в те годы жестокие крепостные порядки, а великие геогра­
ф ические открытия повсю ду сопровождались колонизацией «вар­
варских» стран. Туземцев всю ду использовали как деш евую или
вовсе бесплатную раб очую силу. Истребление индейцев в Амери­
ке, рабский труд негров, привезенных сю да кораблями из А ф ри­
ки,— реальности жизни тех лет. Сам Баранов, деливший с людьми
колонии все тяготы жизни, страдал от сословных различий. Глав­
ного его помощника (будущ его строителя ф орта Росса в Кали­
ф орнии) И вана Кускова избил моряк-офицер — требовал водки. И
Б аранов не мог его наказать. О ф и ц е р — дворянин, а Баранов —
всего лишь «купчишка»...
Взаимодействуя с горсткой своих соотечественников и «амери­
канцами», Баранов заслужил славу человека с «железной рукой»,
но справедливого. «С амоотвержение этого человека на общую
пользу было необыкновенно...» — свидетельствует историк.
И еще о дно стороннее наблюдение, принадлежащее знаме­
нитому м о р е х о д у Д ж о р д ж у В анкуверу: «Я с чувством приятного
удивления видел спокойствие и д о б р о е согласие, в котором они
[русские] живут меж ду самыми грубыми сыновьями природы. С о­
храняю т они над ними власть не страхом и угрозами, как то
обычно бывает, но, кажется, русские нашли д о р о гу к их сердцам
и приобрели от них почтение и любовь».
«Человек на своем месте» — так определяют американцы
соответствие личности тому, что ей поручено или судьбой предна­
значено сделать.
Что же сделано на Аляске при Александре Баранове? Пре­
жде всего колонисты-промышленники должны были добывать меха,

м орских и «земных» зверей. Котиков и каланов били сами, выходя
на промысел огромными караванам и лодок, а шкуры речных
бобров, лисиц, волков, медведей и рысей стали покупать у индей­
цев, промышлявших зверей в глубинной части Аляски. Для этой
торговли в разных местах побережья были выстроены острогифорты. О ни утвердились не сразу. Часть строений индейцы сожг­
ли, перебив обитателей. Н о ф орты строили снова — утверждались
где силой, где «приласканьем» и демонстрацией выгоды торговать
с русскими. Торговцам предписывалось: «М ену производить са­
мым честным образом , не давая худы х вещей вместо добрых».
Единицей расчета за все была ш кура речного бобра. И вот при­
меры расчетов. «За три с половиной арш ина сукна красного и
д ю ж и н у пуговиц — 5 0 б о бр о в, за р у б а ш к у и брю ки - 10, за
ведерный железный котел — 15, за то п о р — 5 , за фунт черкас­
ско го та б а ка — 3 б о б р а » .
Прибыль компании, поставлявшей меха отсю да на «большой
рынок», была немалой — окупала гибель судов с товарами, даль­
ние перевозки грузов «скрозь Сибирь по суху», всякие накладные
расходы . Еще при Павле I получившая монополию РоссийскоАмериканская компания (РАК) стала крупнейш им коммерческим
предприятием в мире, достойно споря со знаменитыми в те годы
О ст-И ндской компанией и компанией Гудзонова залива. Царь
Александр I пожелал купить десять акций компании, две акции
купила его мать, вдовствующая императрица. Всего же было четы­
ре сотни акционеров — преим ущ ественно богатых и знатных лю­
дей П етербурга. Главная контора компании была на Неве, а в
Америке все многотрудное дело леж ало на местном Правителе
Александре Баранове.
Промысел и торговля с индейцами, снаряжение разведочных
экспедиций, ведение ф инансов, распределение продовольствия,
строительство укрепленны х ф акторий, домов, мельниц, кузниц, ло­
док и кораблей, заведение огор о до в, скотных дворов, строитель­
ство церкви, школы, приюта для сирот и много всего другого с
горсткой людей н адо было успевать делать там, где добывались
меха и обживалась земля.
Со смертью Ш елихова Баранов стал Главным Правителем
колонии. Н о он считал, что служит не только Компании, но и
Отечеству. Только при этой высокой цели оправдывались лишения,
какие терпел он тут с горсткою колонистов. Все же связать с
Америкой жизнь целиком Баранов не помышлял. Несколько раз
он обращ ался к Компании с прошением о замене. Его отговари­
вали. О н настаивал, писал, что не может согласиться, будто нельзя
разыскать новых способны х людей. «Лишь бы душевныя располо­
жения были ближе к природе», а три-четыре года работы дадут
человеку опыт. Два раза замену Б аранову посылали. Но оба
сменщика по пути на Аляску погибли. «П ровидение не хочет меня
отпускать»,— говорил Баранов друзьям. И он перестал просить о
замене — привычка к делам, но главное «новую землю» он по­
любил, чувствовал: она стала его судьбой.
В Петербурге достоинства Правителя колонии были известны.
О н получил награды : именную медаль на владимирской ленте,
орден святой Анны 2-й степени («возложить на себя и носить по
установлению»), двадцать пять тысяч рублей и чин коллежского
советника. Каргополец, учившийся в детстве грамоте у дьячка,
стал именоваться «Ваше превосходительство». Уверенным росчер­
ком ста ви т о н на б у м а г а х п о д п и с ь П р а в и т е л ь
Ба­
р а н о в .
Царь А лександр видит в заокеанской колонии уже не только
коммерческое предприятие. Посылая военные корабли из Крон­
штадта в Ам ерику, он демонстрирует: русские находятся там по
праву первооткрывателей. Военные парусники помогали Барано­
ву держать на растоянии непокорны х тлинкитов и не позволять
иностранным купцам торговать напрямую с аборигенами, «обра-

зумлятъ» их в снабжении индейцев оруж ием . И , главное, грамот­
ные морские офицеры могли теперь как следует вести работу в
водах Америки, составлять точные карты побережья и островов.
С ередина Аляски по-прежнему остается для русских землей
неизведанной, хотя посылаются первые экспедиции и на сушу. Но
гром адной протяженности береговая линия обследована, и на
большой ее части «введен всю ду благоустроенный к обоюдным с
жителями выгодам порядок».
Б аранов сам на построенных тут в Ам ерике кораблях не раз
ходил в плавания, добрался на юго-востоке д о мест, куда позже
хлынут волны клондайкской «золотой лихорадки». К концу правле­
ния Б аранова в Русской А м ерике построено двадцать четыре
ф орта — защищенных оп о р н ы х пункта для промыслов и торговли.
О дин из них, названный ф ортом Россом, выдвигался особенно
далеко, в теплую К алиф орнию (район нынешнего Сан-Францис­
ко). Эта опорная точка имела крепкую крепостную ограду, баш­
ню с пушками, казарму, амбары, склады, колодец на случай
осады. За стеной крепости было построено больше полсотни д о ­
мов, кузница (позже верфь), столярная мастерская, пивоварня,
баня, сарай для лодок, скотные дворы, земля распахана под
посевы и огороды . Столь х о р о ш о обустроенное поселение за­
мышлялось как база для зверобоев, а также как земледельческий
центр — колонисты постоянно нуждались в хлебе и мясе. Были
мотивы и политические, одобренны е П етербургом, — «застолбить»,
возможно, больше еще никем не занятых территорий.
Н о любимым детищем А лександра Б аранова было местечко в
несколько лет ставшее го р о до м — столицей Русской Америки.
П оиск «бобров» побуж дал колонистов двигаться к юго-востоку
вдоль побережья Аляски. Было замечено: тесно лежавшие острова
большого архипелага не только изобилуют зверем, но имеют мяг­
кий климат и покрыты хорош им строевым лесом. П роведано было
также: к островам этим, впервые обнаруженны м Чириковым, те­
перь наведываются корабли разных стран. Твердо решив «... не
допускать их [конкурентов] поселиться на местах, обысканных
российскими мореплавателями», Баранов замышляет перенести
столицу колонии с Кодьяка на остров Ситху. Препятствием были
индейцы тлинкиты, везде непокорные и «любящие войну ради
самой войны». Но Правитель берется за дело лично, находит путь
к се р дц у местных индейских вождей, одаривает их и добивается
соглашения об уступке острова русским. Колонистам дает наказ:
«ничего у индейцев да р о м не брать».
Оставшись на острове зимовать, в ую тном месте Баранов
начинает строительство. Н аравне со всеми он терпит тяготы пер­
вопроходца. Закончив постройки, вполне довольный отбывает он
на Кодьяк — ф ундамент новой столицы заложен.
Н о через некоторое время удручаю щ ее известие: индейцы,
снаряженные пушками и ручным огнестрельным оружием, напали
«великою силою на крепость, истребили мучительной смертью рус­
ских [сто шестьдесят пять человек русских и алеутов], разграбили
в магазинах [складах] бобров и превратили в пепел селение и
строившееся судно».
Баранов «не мщения ради», а в итересах всего задуманного
реш ает походом идти на Ситху. Снаряжается несколько кораб­
лей и три сотни лодок. Правитель готов простить колошам веро­
ломство и предлагает «все забыть и жить мирно». Индейцы пред­
ложение отвергают и запираются с пушками в своей крепости.
Баранов сам руководил ее штурмом. Был ранен пулей. И с х о д
дела ускорили пушки с «Невы», совершавшей кругосветное плава­
ние и именно в это время «по божественному проведению» ока­
завшейся у места схватки.
И ндейцы признали силу и ночью тихо ушли из крепости. Ка­
питан
«Невы» Ю рий Лисянский запишет: «Сойдя на берег, я

. В.Песков. «Аляска больше, чем вы думаете».

увидел... зрелище, которое могло бы д о ж е и жесточайшее серд­
це привести в содрогание. Полагая, что по голосу младенцев и
соб ак мы можем отыскать их в лесу, ситхинцы предали их всех
смерти».
П обеду Баранов стал закреплять немедленно. На высокой
скале-кекуре был поднят российский ф лаг и началось строительст­
во, в котором Правитель, по обыкновению, принял участие сам.
Капитан Лисянский, вернувшись сю д а через семь месяцев, был
пораж ен, увидев «восемь зданий, которыя по величине и по виду
своему могут почтены быть красивыми и в самой Европе...». Так
полож ено было начало столицы Русской Америки, названной Но­
воархангельском.
Через несколько лет это был уж е го р о д с крепостью («замком
Баранова») на скале, с жилыми домам и, лесопилками, мельницей,
кузницами, верфью, складами, дом ом презрения для сирот, бога­
той библиотекой, собором .
П р ихо д кораблей из Кронш тадта в Н овоархангельск стал де­
лом обычным. Единственный порт на американском побережье
Тихого океана (в С ан-Ф ранциско в те годы было несколько глино­
битных домов) стал оживленным перекрестком торговли. В год
сю да заходило д о пятидесяти кораблей под флагами разных
стран. Торговля шла с Гавайями, Филиппинами, Китаем, Батавией
(нынешней Д ж акартой), с купцами из Бостона. Баранов, получив­
ший право полной свободы в коммерции, умело и очень активно
вел дело. Известность торгового центра на Ситхе росла, и каждый
приходивший в Н овоархангельск корабль встречался салютом из
пушек.
Посетивший колонию близкий ц а р ю сановник Резанов доно­
сил в П етербург: «... господин Б аранов есть весьма оригинальное
и притом счастливое произведение природы. Имя его громко по
всему западному б е р е гу д о самой К алиф орнии. Бостонцы почита­
ют его и уваж аю т, а ам ериканские народы , боясь его, из самых
дальних мест предлагаю т ему свою друж бу...».
М е ж д у тем время подводило черту яркой замечательной жиз­
ни. Правителю восьмой десяток. О н продолж ает вести дела, но
силы уже на исходе, болят раны, уж е не может, как прежде,
сидеть за бутылкой ром а с приплывшим издалека капитаном, пло­
х о с глазами — бумаги читает секретарь и показывает пальцем,
где ставить подпись. М олоды е капитаны, дохнувш ие воздух побе­
ды над Н аполеоном, видят в Б аранове «старорежимного стари­
ка», открыто подтрунивают над ним, а по пьянке даже и оскор­
бляют. Долгое, б урное время правления принесло губернатору
искренних друзей, но и врагов тож е. О слабевш его льва, как это
часто бывает, норовит лягнуть всякий. Д онос: «Баранов наживает­
ся на бобрах», а такж е некоторые «высокие соображения» Пе­
тербурга побудили П равление колонии вспомнить о летах губер­
натора и давних просьбах его о замене. В Новоархангельск
отправлен был капитан Леонтий Гагемейстер с инструкцией: при­
нять правление, если найдет это нужным.
Гагемейстер по прибытии два месяца молчал, потом объявил
о смещении Баранова в оскорбительной для него форме: «По
старости... и сдать дела за 1 2 часов». «Почему за 1 2? Так пос­
тупают только с мошенниками!» Возможно, первый раз в жизни
старик заплакал и слег. Придя в себя, он попросил немедля зайти
к нему Кирилла Хлебникова, человека честного, сведущего в делах
компании, и отдал ему ключи от ш каф ов с документами.
Хлебников проверял несколько месяцев и доложил: «Все дела
в превосходном порядке, никаких наруш ений нет». Смещенный
Правитель репутацию честного, бескоры стного человека пронес
через все двадцать восемь лет службы. Д аж е свое жалованье он
тратил «на обустройство Америки». Колония была его детищем.
О н сросся с ней. Жизнь тут прожитая была тем богатством, кото­

рое он ценил. Что касается средств, то выяснилось: человек беден
и неизвестно на что будет жить. Даже враги Баранова были пора­
жены его честностью.
П ока шла проверка, у экс-губернатора было время пораз­
мышлять о превратностях жизни. О н подолгу просиживал перед
портретом С уворова, осведомленный о горькой чаше, уготовлен­
ной полководцу на конец жизни. Ему, Баранову, такая же горечь
першило горло тут, на Аляске.
Утешением было замужество дочери. И рина выросла краси­
вой, образованной, жизнерадостной. Отец, с беспокойством на­
блюдавший отсутствие подходящ его ж ениха, был несказанно рад,
когда благословения отца И рина пришла просить с капитаномлейтенантом Семеном Яновским.
Сыграли свадьбу. Сына Антипатра, мечтавшего о поприще
м ор е хо да , Баранов поручил капитану Головнину, уплывавшему в
П етербург.
Что сам ом у делать? Умереть тут у любимых, покрытых лесами
гор или напоследок увидеть родину?
Гагемейстер, по своим соображениям, реш ает правителем
колонии не оставаться и предлагает пост губернатора зятю Бара­
нова лейтенанту Яновскому. Старик отечески посвящает его в
подробности предстоящ их забот. Для себя решает: умереть надо
на родине.
Отбыл он из Н овоархангельска на борту «Кутузова», кото­
рым командовал Гагемейстер. М о р ско е плавание и губительный
для Б аранова тропический климат уложили его в постель. На Яве
у Гагемейстера были долгие деловые переговоры — «Кутузов»
стоял на якоре более месяца. Больного Баранова свезли на берег
в гостиницу. О н метался в ж а р у: «Хочу умереть в море...».
16 апреля 1 8 1 9 года, через четыре дня после выхода кораб­
ля из Батавии (нынешняя Д ж акарта) в проливе между островами
Суматра и Ява Б аранов скончался. Схоронили его по морскому
обычаю, отдав океанской воде.
Аляска почитает А лександра Баранова как главного героя
своей истории. Д ух пионера-исследователя близок нынешним жи­
телям этого края. «Барановский период» — героическая страни­
ца Русской Америки. С горсткой людей (в год смерти Баранова
на всей Аляске жило 3 9 0 русских и 2 4 4 креола) первопрохо­
дец-правитель заложил основу всего, чем управляли тринадцать
его преемников-губернаторов. Среди этих военных моряков были
люди посредственные, но были и даровитые. Ни одному из них,
однако, не суж д ено было свершить того, что смог за двадцать
восемь лет пребывания на Аляске урож енец российского город­
ка Каргополя. Спустя с о р о к лет исследователь Аляски Лаврентий
Загоскин, вспоминая Баранова, напишет: «Времена эти можно
считать золотым веком как для Компании, так и для находивших­
ся на службе ее промышленников».
... Вспоминаю последню ю сцену театрального представления
на Кодьяке. V д о го р а ю щ е го костра в зеленом камзоле стоит
«аляскинский хроникер» Хлебников. О н говорит заключительное
слово о талантливом сам ородке: «Вот тут на этих берегах, у этих
гор протекли лучшие годы Баранова...».
Реальный Кирилл Хлебников, разбиравший документы Барано­
ва и много с ним говоривший, проникся уважением к ярко прожи­
той жизни. О н написал о Баранове книгу. В ней мы находим такие
слова: «Если славят отваж ного Ермака и Ш елихова, то Баранов
станет, конечно, не ниже их, ибо он удерж ал и упрочил завладания Ш елихова и д о возможной степени просветил и образовал
на р о д ему вверенной».
В 1 9 8 9 году в Ситке (бывшем Н овоархангельске) Александру
Баранову поставлен памятник. Не укор ли это нам, почти забыв­
шим имя славного сына Отечества.

«JleiuexocjHOA опись»

УГеш ехбдная
опись

ЧАСТИ Jjy C C K H X ВЛ А ДЕН И Й

в AM Е р и К Б
П РОИЗВЕДЕН НА Я

лейтенантом
ЛАВрЕНТИ ЕМ

ЗАГОСКИНЫМ
в 1 8 4 8 ,1 8 4 3 -1 8 4 4 г г

Городок Бэтел — символ аляскинской глубинки и захолустья. «Ко­
мариная столица», «Дыра» — вот прозвищ а. Бэтел не обижается комары в окрестностях в самом деле многочисленны и свирепы, а
что касается лоска, то Бэтел к нему никогда не стремился. Видав­
шие наши северные поселки легко представят аляскинский Бэтел.
Утро. Садимся завтракать в маленькой гостинице на краю
городка. Держит гостиницу бывший дантист и, как я понял, увле­
ченный, грамотный краевед Роберт К арпентер. На шесть посто­
яльцев накрыт был утром общий «семейный» стол. М ои сотрапез­
ники — д ю ж ие ребята-топограф ы . О н и отправляются что-то выме­
рять, уточнять в тундровом междуречье Ю ко н а и Кускокуима. За
коф е я спросил:
— Ребята, а знаете ли вы, что первым эти места на карту
положил русский путешественник-исследователь Лаврентий Загос­
кин? Было это семьдесят лет назад. П ешие переходы, лодка,
собачьи упряжки...
Переглядываются.
— За-гос-кин... Нет, не слышали...
Н ачинаю топограф ов просвещать. Н е о ж ид анно мне на по­
мощь приходит дантист-краевед. И з сосоедней комнаты Роберт
приносит книгу в темно-малиновом переплете «Пешеходная опись
части русских владений в А м ерике» — п еревод с русского. Порт­
рет автора, карты. В о б и хо д е знаменитая книга известна под
коротким и поэтичным названием «П еш еходная опись Аляски»
или д а ж е короче — «П еш еходная опись». Топограф ы записыва­
ют названия в свои книжки — «обязательно надо прочесть». И
уезжаю т к ж дущ ему их гидроплану. А мы с дантистом с наслаж­
деньем листаем книгу.
— В наше м оторное время я м ного полазил по этим до ныне
немноголюдным местам. В осхищ аю сь Загоскиным. Великое путе­
шествие! Не побоялся ф антастических трудностей и опасностей.
И какой глаз, какая память, какое пер о ! В России это, наверное,
очень известная книга?
Не сказал я дантисту, что с трудом розыскал «Пешеходную
опись». В нашей небедной редакционной библиотеке ее нет. Дали
прочесть в Институте ге ограф ии. И совсем уж стыдно было при­
знаться: сам о Загоскине и его действительно великом путеше­
ствии узнал я, когда собрался побывать на Аляске.
— Вот, смотрите — деревня. Н азвание Рашен М ишен [Русская
Миссия]. В годы Загоскина называлась она И когмю т. Тут была
база. А вот пунктиры п о хо д о в летних и зимних — пять тысяч
километров! Пять тысяч по диким местам в очень морозные зимы, в
комариное ж а р ко е лето. Следов экспедиции в деревеньке не
надо искать — жили в землянках, время все поглотило. И не
спрашивайте у жителей о Загоскине. Вот так же, как и топогра­
фы, пожмут плечами. Н о обратите внимание на расположение
деревни. Загоскин писал о живописном мысе, об уютности места.
Это все, конечно, осталось как было.
— Возможно, и тут вот, у К ускокуим а, прямо вот тут, где мы с
вами беседуем, Загоскин стоял, глядел на заречную тундру?
— Да, да, очень возможно. И видел то, что мы с вами видим.
Вот так же неторопливо тек Кускокуим, желтели за рекой ивы. И
эти дальние горы он видел... Я много раз думал об этом пришель­
це из П етербурга. Замечательный был человек!
В середине прош лого века прибреж ная часть Русской Амери­
ки от мыса Б а р р о у на севере д о К алиф орнии была «обыскана»,
нанесена на карту, во многих местах обж ита. Но белым пятном
была середина Аляски. Несколько смелых людей пытались туда
проникнуть по озерам и рекам. Это были уж е аляскинские «про­
ходимцы» (именно так называли тогда землепроходцев). Их целью

148

поначалу были все те же «бобры», но теперь уже не морские
(каланы), а речные. На Аляске их было неисчислимо много. V
индейцев мех б о б р а не ценился, и д о прихода русских аборигены
на бобров почти не охотились, разве что из-за мяса. Но теперь, по
сп р о су на бобровы е шкуры у побережья, охотничий промысел
ориентирован был на бобров. Добывали индейцы их много. И
сбывали соплеменникам-перекупщикам, которые гнали меха по
рекам д о побережья, продавая русским за бисер, ножи, топоры,
ткани, табак, котлы. Приобретенный товар переправлялся в глуби­
ны Аляски. Администрация колонистов хо р о ш о понимала: выгод­
ней торговать без посредников, получая меха на местах у добыт­
чиков. И для добытчиков было бы много выгодней торговать без
посредников. Н о м еж д у русскими редутами-факториями на побе­
режье и охотничьими угодьями атапасков лежали громадные про­
странства, где нога европейца никогда не ступала. Тысячи опас­
ностей подстерегали смельчаков, пожелавших углубиться в лесис­
тую, болотистую, изрезанную речками и пересеченную горами
землю, скованную зимой морозами и киш аш ую комарами летом.
То, что описано было Д ж еком Л ондоном пятьдесят лет спустя, при
более суровы х обстоятельствах претерпели разведчики этих мест.
К числу препятствий в их рискованных странствиях прибавлялась
враждебность перекупщ иков, хо р о ш о понимавших, чем угрож ает
проникновение русских к местам добычи пушнины. «Редкий [из
них] не шаман, все д о одного хорош ие торговцы. Не будучи
разборчивы в с п о со б а х обогащ ения, то, чего не имеют возмож­
ности вышаманить и выторговать, берут насильственно или платят
по произвольной цене... что от нас и [не скрывают], смеясь над
простотою и доверчивостью... соплеменников»,— запишет позже
Загоскин. Нанимаясь проводниками «бледнолицых» торговцев, пе­
рекупщ ики вели их по трудным путям, скрывая легкие и короткие.
Прибегали и к крайним мерам. Торговое «жило» русских, осно­
ванное в 1 8 3 6 год у у селения И когм ю т на Ю коне, три года
спустя было разграблено, а обитатели его вырезаны.
В такой обстановке шла разведка континентальной Аляски.
И м ена разведчиков нам известны. Алексей Иванов, Петр Корсаковский, Ф е д о р Колмаков, Петр М алахов, А ндрей Глазунов, Се­
мен Лукин. Каждый из них мог бы стать героем повести Л ондо­
на — бесстраш ные, выносливые, любознательные, наделенные чув­
ством долга и чести, они возвращались из трудных своих походов
не только с пушниной, но приносили важные сведения о речных и
пеш еходны х путях по Аляске, об укладе жизни племен, инетерсах
в торговле.
Создавая торговые «одиночки» (одна изба) на «матерой зем­
ле», первопроходцы оставались жить в окруж ении аборигенов,
отраж али их нападения и налаживали в конце концов с ними
др уж б у, успеш но ведя «пушную коммерцию». Главный правитель
колонии, посетивший «одиночку» Ф едора Колмакова, восхищен
был мужеством, ладом с индейцами и хозяйственной сметкой жиль­
ца. На извинение Колмакова в неграмотности он сказал, «что
пришлет к нему десять писак, лишь бы дела оставались в его
распоряжении».
И все же грамотность была нужна. Все тот же Колмаков
«распространил торговые операции редута, утвердил влияние наше
над окружны ми племенами, обратил многих туземцев в христиан­
ство, но не мог сообщить... верных сведений о настоящем положе­
нии мест... Да и греш но было бы требовать ясных, удовлетвори­
тельных сведений от людей, не получивших никакого научного
образования. Довольно, что они с сердечным убеждением в поль­
зе отечеству приносили на жертву служения Компании и силы свои
и здоровье».
В 1 8 2 9 — 3 0 го д а х в глубине Аляски работал исследовательс­
кий отряд поручика И вана Васильева. Но успех этой группы был
ограниченным. Экспедиция лишь подтвердила: Аляска — огром ­

149

ный, малоизведанный мир. Уже не годилось ее только «обыски­
вать» для промыслов и торговли, Аляска нуждалась в исследова­
нии. Ее предстояло открыть науке. Счастливый жребий в этой
работе выпал лейтенанту Загоскину.
Кто он, откуда? Не родня ли Загоскин литератору, чье имя всетаки нам известно? Как попал на Аляску?
Родом Лаврентий Алексеевич Загоскин из пензенского се л а вырастал в семье мелкопоместных дворян. Писатель Михаил За­
госкин ему приходится дядей. Каковы были их отношения, нам
неизвестно, но вполне допустимо подумать: литературная извес­
тность дяди побудила к «пробе пера» и племянника.
Жизненный путь будущ его исследователя Аляски определен
был родителями — многие из дворян сухопутной России в после­
петровские времена хотели видеть своих детей «в служении на
морях». В 1 8 2 6 году 1 8-летнему мичману Л аврентию Загоскину
после окончания в Кронштадте м орского военного корпуса пред­
ложили выбрать море для службы. О н выбрал Каспий, удивив и
начальников, и друзей. Каспий в те годы считался «морской Си­
бирью» — гибельные болотистые б е р е га на западе, испепеляю­
щая пустынная ж а р а — на востоке, малярийные ветры и песчаные
бури. На Каспий ссылали разж алованны х в матросы морских
о ф и ц е р о в -д е к а б р и с то в . З а го с к и н с а м
попросился сюда.
Позднее, объясняя выбор, он с улыбкой писал, что очень хотел по
пути к службе побывать в родимых сельских местах у Пензы.
Понять это можно. Четырнадцатилетним^мальчиком был он ото­
рван от всего д о р о го го , что впитала душ а. Пребывая в казенном
кадетском корпусе, он постоянно думал о пензенском крае. И
вот восемнадцатилетний моряк захотел побыть у маленькой речки,
увидеть родительский дом, леса, лош адей на лугу. О строе чувство
Родины будет спутником всей его жизни: возле костра у ледяного
Ю кона согревать его будут воспоминания детства.
На Каспии Загоскин прослужил восемь лет. И не пожаловал­
ся. Любознательная натура нашла тут много всего интересного,
захотелось д а ж е поделиться увиденным с читающей публикой (про­
ба пера — «Воспоминания о Каспии»), К этому подтолкнула «кронштадская скука» — зимой, ко гд а суда становились на якорь, «две
тысячи оф ицеров обречены были... жить, не имея почти никаких
занятий». «Праздность — путь к п о вреж дению нравов». Однажды
круж ок оф ицеров, развлекаясь, «подвигнулся» выпить все вино,
которое было в Кронштадте. «П редание гласит, что это было
исполнено»,— запишет, улыбаясь, Загоскин. Сам он три года крон­
штадтской службы употребил на усе р дн о е чтение. Более всего
занимали его путешествия. Кук, Крузенштерн, Головнин... Есть ли
возможность и у него? Есть!.. Л егко представить Загоскина возле
карты. На Земле уж е много «проведано» и описано. Но вот
Аляска — белое пятно, очерчен лишь контур ее берегов...
В конце декабря 1 8 3 8 года лейтенант морской службы оста­
вил П етербург и сухопутным путем через всю Россию «вояжиро­
вал» д о О хотска.
Чем была эта немыслемо длинная д о р о га в безмоторное вре­
мя, Загоскин поведал в записках, посланных в Петербург и сразу
опубликованных. (Еще одна удачная проба пера!) Все есть в
д о рож ном рассказе: пейзажи, люди, радость и тяготы путешест­
вия, го р о да , села, речные переправы, почтовые станции, дебри с
верстовыми столбами, езда быстрая (« 3 5 2 версты за 2 6 часов») и
изнурительная в седле по местам, где «якуты теряют в лето от 5 до
7 тысяч лошадей». О черк, несомненно, с большим интересом
приняли в П етербурге. С интересом читаешь его и сейчас, чувству­
ешь: на Аляску добирался смелый, любознательный, зоркий, раз­
мышляющий человек.
В О хотске Загоскин принял командование бригом «Охотск» с
экипажем, коммерческим грузом и провиантом. Путь на Аляску

длился почти два месяца — «судно прокладывало д о р о гу сквозь
сплош ную стену осеннего ливня».
Но вот брош ен якорь в Н овоархангельске. По традиции глав­
ный Правитель Русской Америки на шлюпке причалил к борту
парусника, поздравил с прибытием, справился о здоровье коман­
ды и капитана. Загоскин ступает на землю Аляски.
Два года плавания м еж ду Н овоархангельском, О хотском и
Калиф орнией, знакомство с докладам и экспедиции, чтение книг
и приобщение ко всему, что может быть полезным пытливому
путешественнику, д а ю т ему право написать другу: «Я сделался
минералог, энтомолог... зоолог... редкостями уставлена и обвеша­
на моя хата». М о р я ка гипнотизировала белая нагота карты сухо­
путной Аляски — очерчено лишь побережье, а что в глубине?
И скуш ением проникнуть туда он поделился с важным лицом
Компании в П етербурге, доказал важность замысла главному
Правителю здесь, на Аляске. Благословили! «Мне предложена, и
можешь вообразить, с ка ко ю радостию принята, экспедиция на
два года для обозрения и описания системы вод, орош аю щ их
внутреннюю страну наших северных ам ериканских владений»,—
пишет д р угу в ж урнал, где уж е знают о его умении рассказать
об увиденном. Понимал ли м орской лейтенант трудности пешего
пионерского путешествия по местам, о которых пятьдесят лет
спустя д р уго е перо напишет, как о страшном, гиблом для белого
человека морозном пространстве, употребив запоминающийся
образ Белое Безмолвие? Да, вполне понимал. «Вот, любезный
друг, что предстоит мне; труда много, много лишений,— предмес­
тник [предшественник] мой креол Глазунов ел свои сапоги, но я,
благодаря богу, здоров, прош у только у него твердости для пе­
ренесения всех могущ их встретиться случайностей». В обширной
инструкции, полученной Загоскиным в Новоархангельске, излага­
лась не только задача «проведать» пути, по которым шли к побе­
режью меха от индейцев, но исследовать до крайних пределов
течения главных аляскинских рек Квихпака (Ю кона) и Кускокуи­
ма, «составить, по возможности удовлетворительное описание
страны, о р о ш а е м о й этими рекам и». Это было задание и сс л е д о в а т е л ю .
К месту, где реки вливаются в океан и где присутствие русских
обозначено было на б е р е гу редутом Святой Михаил, Загоскин из
Н овоархангельска на корабле добирался два месяца.
«
И вот корабль ушел. Н о не тотчас м ожно было пуститься в путь,
определенный в два года. Тут на месте надо было «озаботиться
изготовлением зимней одежды для себя и команды, закупкою
лавтаков [ш кур сивучей] для байдары , постройкою нарт, осмот­
ром и прикупкою собак, которых вместо 6 0 штук, как мне было
сказано, в Н овоархангельске, я нашел всего налицо 19; словом,
мне предстояло создать экспедицию...». М ного читавший о путе­
шествиях лейтенант х о р о ш о понимал: самое малое упущение в
снаряжении экспедиции может обернуться трагедией. Поэтому —
все проверить собственными глазами: крепость нарт, выбор собаквожаков и упряжных, тщательность «укупорки» еды, подбор посу­
ды, оружия, ножей, топоров, "исправность приборов для научных
наблюдений, товар для возможной торговли с туземцами на пути,
корм для собак. Все тщательно взвешивалось — «в походе иголка
бывает тяжелой». Все необходим ое и ничего лишнего! Эта дилем­
ма всегда мучительна д а ж е для «знатного экспедитора», Загоскин
же не имел опыта больших сухопутны х странствий и мог полагать­
ся лишь на расспросы , свой д а р предвидения и здравый смысл.
О собы й пункт — люди. В путешествие были отобраны только
«охотники» (добровольцы). Тут, на месте, надо было взять провод­
ника. «Туземец Утуктак... [ранее ходивший толмачем в экспеди­
цию] и определяемый инструкцией ко мне в ту же должность...
начисто отказался, отозвавшись, что в ту пору был холост, а теперь

имеет двух жен-красавиц и через них, живя в соседстве с русски­
ми, ни в чем не нуждается». М н о го всего следовало разрешить
руководителю экспедиции, преж де чем выступить в края неведо­
мые.
Листаем книжку и убеждаемся: в основном все было предус­
мотрено без ош ибок. О пределяя свое место в походе как челове­
ка, в первую голову за все отвечающего, Загоскин не позволяет
себе никаких привилегий: «Рассудя, что успех экспедиции наибо­
лее зависит от примера начальника, я отстранил от себя всякое
преимущество и удобство». П о р о вн у — и тяготы и радости! «Съес­
тные припасы поступали в артель... И з посуды у каждого из нас
было по медной вылуженной кружке, обшитой кож ею , и по дере­
вянной лож ке; якутские ножи в медной оправе заменяли и столо­
вые приборы, и столярные инструменты, и кинжалы в случае не­
ож иданной рукопаш ной схватки. Из общ ей посуды состояли при
экспедиции медный чайник и медный котел, каждый в 3 /4 ведра
вместительностью».
Б конце путешествия всю ком анду найдем мы «обвыкшей» и
закаленной тяготами пути. А вот записи первых недель экспеди­
ции. «4 д е к а б р я [1 8 4 2 го д а ]. В 9 часов утр а , помолясь богу,
мы отправились в путь при 5 н а р та х и 2 7 со б а ка х» . «Надев в
первый раз в жизни лыжи [«лапки» — плетеные из ремешков на
деревянных остовах «снегоступы»], я о стр р о ж но ступал по кочко­
ватой почве, едва закрытой снегом; опасение, чтоб не упасть,
выбило из головы предосторож ность справиться о направлении
пути с компасом... мелкий снег лепил глаза, в 10 саженях былин­
ка казалась кустом, отлогая лощ ина — озером , спуск с холма гладким местом... так мы шли с лишком час...» [За обедом] «мне,
что называется, ничего не шло в душ у... я был полон новостью
предпринимаемой жизни. Для отдыха мы скучились в полуразру­
шенной, набитой снегом б а р а б а р е [эскимосская полуземлянка);
спущенные с алыков собаки расположились меж ду нас в проме­
ж утках; ночь прошла в их д р а ке за тепленькие места и в поворо­
тах к а ж д о го из нас с б о к у на бок...»
А вот еще одна остановка. «Крепкий восточный ветер, подняв­
шийся с полночи... превратился в пургу: понесло и сверху, и снизу,
закрутило — и в четверть часа огнище, нарты, собаки преврати­
лись в снежные сугробы . В течение дня промокш ие до костей от
внутреннего испарения и таю щ его сверху снега, мы спасались в
кустах прилежащей пади, осматривая по временам друг друга,
чтоб кто заснув, не замерз».
Следовало опасаться и туземцев. «При... тактике, основанной
на действии врасплох, ружья не в состоянии принести надлежа­
щей защиты... какую пользу м ож но ожидать от фузей с кремнем,
двух аршин с лишком длины при 30-град усном морозе или в
небольшом кажиме, набитом народом ; в особенности приняв в
рассуж дение, что с холод а металл принимает на себя влажность
дотоле, пока не сравняется тем пературой с окружающ им ... воз­
духом . Сами туземцы сознаются, что нисколько не боятся наших
ружей, потому что за них м ож но схватиться; что, впрочем, они и
сделали при вырезании нашей артели в И когм ю те в 1839 году.
Напротив, пистолеты, заряжаемые обыкновенно картечью, весьма
им не нравятся... М о и х английских карм анны х пистолетов туземцы
наиболее боялись, потому что, находясь всегда в тепле, они не
отпачивали [не отпотевали] и были всегда наготове». «Нельзя было
слепо довериться жителям, которые [до этого] дважды покуша­
лись на истребление наш их отрядов. Так в 1 8 3 9 году... такаяксанцы едва не зарезали Дерябина... спасло присутствие духо: видя,
что пришедшие под видом торговли потянулись за ножами, он, не
имея приказания обороняться прежде действительного нападения,
разогнал туземцев, брося несколько патронов на тлевшее пепели­
ще».
Н адо заметить, Загоскин шел по местам, несколько пет назад

опустошенным эпидемией оспы. Аборигены, не без основания,
объясняли болезнь появлением русских. Случаи враждебности,
таким образом , объяснялись не только желанием пограбить, но и
разного р о д а опасениями туземцев. Загоскин, в свою очередь,
соблю дая бдительность, думал не только о безопасности отряда
(он записал: «Втроем легко пройти всю Северо-Западную Амери­
ку») — важ но было налаживать др уж е ские отношения с хозяева­
ми этой земли. «Сипа должна была выказываться только в крайних
случаях».
Поспеш им заметить: применить оруж ие за время всего путе­
шествия ни Загоскину, ни спутникам его не пришлось. Д обросер­
дечие, мудрость и бдительность «русского тайона» (вождя) чутко
были замечены. Слух о добродетелях начальника экспедиции опе­
режал продвижение отряда. «Проводников мы положили содер­
жать на том столе, которым сами пользовались, и, конечно, этому
правилу обязаны были всегдаш нею готовностию туземцев служить
нам при всякой надобности».
И вот уж е проявление искреннего друж елю бия. В «жиле»
(селении) Хотылькакат упрежденные проводником аборигены пре­
доставили в распоряж ение отряда «нежилой кажим... таскали
дрова, разводили огонь, помогали разгружать нарты и, когда мы
несколько поубрались, все от мала д о велика явились с подар­
ками». Еще одна встреча: «Пройдя жило Цонагохляхтен, мы
напали на свежий след нарты. Я с проводником прибавил шагу
и чрез час догнал одну женщину... П одаря ей медные колечко и
сереж ки, я предуведомил, что намереваюсь ночевать на жиле
Кахляхлякакат. О н а поняла и обещ ала уведомить охотников...
Поспел наш обед, то есть чай. К руж ку предложили новой зна­
комке. О н а с удовольствием пила сладкую воду, но не знала, что
делать с с у х а р е м ; Таклек толковал ей, что это пища к ас я к а [к а з а к а ], и назвал с у х а р и п о -р усски . « С у х а н и ,— пов­
торила ж енщ ина,— я слыхала об них от мужа и отнесу ему». Я
дал еще горсть».
«Д оброе семя д а ж е и не на д о б р о й почве взойдет. А все
до б р о е на д о б р о отзывается». «Загоскинцы» следуют этой муд­
рости. И потому туземцы всегда готовы поделиться с ними едой,
готовы потесниться в кажиме на ночь. Без радио, без телефона,
пешим хо до м или на легких берестяных лодочках разносилась
весть об идущем по Квихпаку, по К ускокуиму и по притокам этих
двух рек отряде. И вот записи в дневнике моряка-лейтенанта в
конце сухопутного странствия. «П р ихо д наш на каж дое жило
составлял праздник, но в этом приеме и в следующих главное
спасибо Кантельнуку: он толковал туземцам, не видавшим рус­
ских, как следует принимать гостей, то есть дать нам время убрать
нарты, накормить нас, не тревожить просьбами купить то или
д р у го е д о тех пор, пока мы к тому не расположимся; не подхо­
дить к нашим собакам , из которых иные кусались, и прочее. Мы со
своей стороны, узнав туземные обычаи, старались, по возможнос­
ти, им следовать: все, что было нам нужно, требовали, представляя
налицо товары для обмена; ложились спать по их обыкновению
головою к середине кажима, несмотря на то, что в ночное время
случалось мужьям шагать через наши головы; не прорубали лед
топорами; не имели никаких сношений с женщинами и без пригла­
шения не ходили в зимники. Возвратя за сделанные подарки по
соразмерности, мы оставляли для старого и малого табакерку и
кисет, и таким обращ ением везде находили помощь при сборах
на следую щ ее утро».
Высокая нравственность вож ака крош ечного отряда, прояв­
ленная с первых шагов экспедиции, способствовала ее успеху.
Загоскин хо р о ш о понимал это, приглядываясь и к деятельности
своих соплеменников, торговцев колонии. «Процветание или упа­
д о к нашей торговли в здешнем к р а ю весьма много зависит от
смышленности и благорасположения управляющего заселением.

Туземец весьма ценит ласковое обращ ение: ему иногда встречает­
ся надобность в таких вещах, за которые вдруг заплатить он не в
состоянии, а верить в долг не дозволяется... не велика была бы
прибыль, если б [управляющ ий] держ ал себя барином, как, напри­
мер, в М ихайловском редуте, не пускал бы к себе в комнату и
прочее». О добряет Загоскин иные отношения тут, на Аляске, и
приводит в пример д р уго го торговца: «Лукин живет и жил что
называется настежь; мы часто видели в его каморке по десятку
туземцев, которые целые дни помалкивают между собой в ожида­
нии хозяина, р аб отаю щ его где-либо в лесу или (на реке] у запо­
ров. Если случается у него гость в об е де н н ую пору, то кусок
юколы и чайник колониального чаю делится с присутствующими;
зная тонко их обычаи, он никогда не спрашивает, кто и зачем
пришел... Лукин столько же доступен ночью, как и днем: прихожий
стучится под окно и бывает впускаем без опасения... В Михайловс­
ком отделе... управляю щ ий — барин, здесь тятя — [отец] и первый
труженик...»
*
Лукин и Загоскин одинаково верным ключом открывали да
ступ к сердцу здешнего человека. Это было характерным для
большинства колонистов. «Русский человек везде одинаков. Где ни
изберет место, на полярном ли круге, в благословенных ли доли­
нах Калиф орнии, везде ставит свою национальную избу, стряпню,
баню , заводится хозяйкой; но на служ бу в колонии поступают
люди, видавшие свет не с полатей [настил для спанья возле печи];
притом содерж атся на полувоенной ноге, и потому место, огора
ж енное глухим забором , называют редутом, избу — казармой,
волоковое окн о — бойницею , отдельную стряпню — кухней, даже
хозяйку зовут иначе...»
«Нам... известно, что во всех местах, в которы х основываются
заселения Компании на материке, междуусобны е вражды тузем­
цев потухаю т сами со б о ю или прекращ аю тся посредством рус­
ских».
«Русский человек с своими нравами, привычками, верованием
занес на север и р усскую песню. Несколько раз мне удавалось
слышать молодых туземок, распеваю щ их чисто: «Я по сенюшкам
гуляла», «В темном лесе»... Некоторые мастерски отпрыгивают и
казачка, но так, частно, не в обществе».
М удростью , благожелательностью, добры м сердцем обеспе­
чил благополучие своей экспедиции Лаврентий Загоскин, соприка­
саясь с людьми. Но была еще могущественная природа, безлюд­
ные большие пространства, лютые холода, ненастья, абсолютное
бездорожье, случался и голод — «справедливость требует [ска­
зать], что зачастую находились в таком состоянии, что, пообедав,
могли обедать вторично».
Проследим по книге за всем, что пришлось преодолеть ходо­
кам по Аляске зимою и летом, двигаясь на со б а ка х, пешком или в
лодке.
Но прежде всего о со б а ка х. Н аблю дая сегодня на телеэкра­
нах гонки собачьих упряж ек или вспоминая героев Лондона на
Клондайке, мы не должны думать, что так же «с ветерком» двига­
лась экспедиция. Нет! «По малосильности соб ак в своре, возчик не
сидит, но или помогает собакам, идя подле них в лямке, или
толкает нарту сзади», либо, добавим, «лапками» утаптывает путь
упряжке, что делал чаще д ругих сам м орской лейтенант. Хлопотен
этот единственный в прежней зимней Аляске транспорт. «Если...
попадется под один полоз не обмятый куст или пенек, нарта
опрокинута, транспорт останавливается, люди скопляются для поды
ема и, путаясь в ветвях, и сами падаю т и ломают лапки. Все это
привелось нам вынести на себе при жесточайш их морозах...»
Нелишне напомнить: большая часть груза на нартах — юкола для
собак, а сами собаки все время «под прицелом» голодных волков.
« 1 6 декабря. По утру... при собирании со б а к никак не могли
отыскать одной — после нашли ее зарезанную волком... Неделей

позже [волки] зарезали лучшую передовую камчатскую собаку...
[А через день] захватили разом трех собак».
И холода... «8 января. Ртуть замерзла; ясно, тихо». (Это то, что
позже будет названо Л ондоном Белым Безмолвием.) «С 7 часов
и д о полудня мы прошли только то, что было протоптано с вечера;
снегом, как терпугом, режет полозья; мороз и для собак стано­
вится невыносим: при каж дой кочке или выбоине они ложатся,
свертываясь кольцом». «На хо д у нет возможности отморозить ноги...
[а ] во время сна, в особенности, если лечь не переобувшись — это
случится непременно: испарина, не пропускаемая торбасом, при
бездействии замерзает; каждый из нас в течение двух или трех
часов времени от остановки на ночлег д о сна, при снятии торба­
сов находил на внутренней стороне подошвы на четверть дюйма
снегу».
Н о и оттепель на пути по Аляске — тоже не мед. «Утренник
продолжался д о 9 часов, потом обогрело и из снега сделало
кашу. Трудность хо д а в такую погоду понимает только бывалый:
ему знакома и эта боль ног, и расслабление всего тела, и туман
в глазах, и обм ороки от изнеможения, и неутолимая ничем ж а ж ­
да, и многое мучительное в свое время, но с отстранением
причин легко забываемое. Для ищущего ф актов привожу сле­
дую щ ий: тяжесть лапок противу первоначального их веса увели­
чивается вчетверо от непрестанного к ним прилипания мокрого
снегу».
А вот для контраста «прелести» места в болотистой пойме
главной реки Аляски — Квихпака (Ю ко н а ). «Не сказать о кома­
р а х... ни слова — значило бы умолчать об ощутительнейшем муче­
нии, которое привелось нам испытать во время этого похода,
мучении, к котором у привыкаешь, как к необходим ом у злу, но не
имеешь ни средств, ни воли от него избавиться».
Рассказ о Загоскине я веду, пользуясь исключительно его кни­
гой. И стараю сь не пересказывать прочитанное, а давать слово
сам ом у автору. Приводимые извлечения из «Описи» делаются не в
хронологическом порядке, а по мотивам рассказа, обращ енного
к той или другой стороне течения экспедиции. Квадратные скоб­
ки — мои. В них либо связка, либо пояснения к тексту.
Все, что связано с походом как таковым — путевые тяготы,
кочевой быт, добывание пищи, приключения, особенности движе­
ния по Аляске — читая, я аккуратно (книжка библиотечная) поме­
чал буквой «Э» — «экспедиция».
К уж е приведенным выпискам надо добавить еще и всякие
«мелочи» странствия, вроде оплошности вовремя завести хроно­
метр (по каком у радио определишь время?!), нечаянного выстре­
ла в лодке или соринки в глазу начальника экспедиции — где
искать помощь?! Но, конечно, не все драматично в походе. М ного
радости от новизны впечатлений, от чувства дороги, от волнения —
вижу впервые, от сознания — все человек способен преодолеть. В
конце записей этот последний мотив звучит отчетливо. Загоскин, в
самом начале уверенный в благополучном исходе своего пред­
приятия, видит: сам и товарищи, приглашенные в экспедицию, все
вынесли, одолели, возвращаются победителями. Итак, еще кое-что
из помеченного знаком «Э».
«Еще до располож ения наш его на ночлег пошел снег, но
палатку ставить не хотелось, мы ее берегли для лета... располож и­
лись где кому приглянулось».
«... С ообщ ено мне, что путь весьма труден, по причине крутых
каменных скал, с которы х [предшественники] принуждены были
спускать нарты на потягах... Ш ир о кий овр а г на полпути... к Укукаку в глубокую зиму задувает снегом, но нам пришлось мостить
через него переправу из хвороста».
«На память п р о хо д а экспедиции на месте ваш его стана мы
поставили крест». В другом месте: «П ока рубили сайбу [юколь-

ник — ам бар на сваях для хранения пищевых запасов] и грели
чайник, я, затесав толстую ель пистолетным шомполом выжег крест,
год и число [6 января 1 8 4 3 года]».«К отдыху побуждала меня и
опухоль ноги, случающаяся от тяжести лапок или отвычки на них в
ходьбе... к перенесению мучительной боли два средства: покой и
терпение...»
«Ударив по дереву топором, чтоб отряхнуть снег, я почувство­
вал, что засорил глаз. В ночь глаз заплыл опухолью. Делать было
нечего, пошли с утра н а з а я но, пройдя около полугоры мили, я
соверш енно измучился от нестерпимой рези... Возобновленные
операции нянюшкиных вылизываний [детство!] не помогли. Нако­
нец, тунгусу пришло в голову попробовать достать соринку кон­
цом ремня, и опыт увенчался успехом , только осталась небольшая
царапинка, да один глаз отказался в верности при обсервациях».
Не все люди, взятые из Н овоархангельска в экспедицию, ока­
зались способными вынести тяготы путешествия. Нескольких при­
шлось заменить на креолов, не избалованных жизнью на «городс­
ком довольствии». И образовалась ком анда из шести человек -надеж ная и выносливая — «всемогущ ему промыслу... угодно было
доставить мне людей опытных и надеж ных... в случае нужды каж­
дый из нас умел столько владеть нож ом , что был в состоянии
построить себе нарту, лапки и прочее, но чтоб вышло правильно,
легко, чисто, сподручно, то такое дело смыслили только стрелец
Никитин [тунгус]... и толмач Курочкин [алеут]... — оба, что называ­
ется, выросшие на ноже. Тунгус был для экспедиции первый стре­
лец, судостроитель, столяр, слесарь, кузнец, закройщик и [мас­
тер]... приготовления пемикена. Второй, как грамотный толмач, с
редкой веселостью ха р а кте р а соединил замечательную способ
ностъ к переимчивости; с приходом на туземное жило он тотчас
располагался, как дом а, братался с жителями, подмечал их осо­
бенности, заучивал песни, пляску и тут же в кажиме передавал
зрителям, разумеется с различными прибауткам и и в самом кари­
катурном виде... По всему К вихпаку ни один туземец на бегу не
перегонял Никитина; пятерых вместе перетягивал на палке Дмит­
риев, и никто из дикарей в своей же пляске не мог сравниться с
Курочкиным. М не оставалось возможными поощрениями сохра­
нить этот д у х в команде, столь много способствую щ ий к перенесе­
нию трудностей...»
«19 мая спущена на воду... лодка, вместо гвоздей шитая
вересом. За неимением перки [сверла] для верчения дыр ухитри­
лись сделать нечто подобное из слом анного бурова... Окончен
невод, и для удовлетворения своего самолюбия должен приба­
вить, что эта работа произведена собственно мною. По рыболов­
ству я оказался самым сведущим человеком... наглядность этого
производства приобрел я в службе на рыбном море Хвалынском
[Каспийском]».
«Староста [экспедиции], находясь на корме и приметя утку,
взвел курок... но... птица улетела; м еж д у тем течение повернуло
лодочку в сторону; впопыхах, схватясь за весло, он позабыл отвес­
ти курок и... за него зацепился... ружье выстрелило и раздробило
Курочкину большой палец правой руки. М не предстояло более
труда успокоить оробевш его [«стрелка»], нежели подстреленно­
го... палец вложили в берестяный лубок; через два месяца остался
один шрам; о д н а ко в первые дни мы опасались воспаления; трое
суток не мог спать бедный Курочкин; со всем тем во вторую ночь,
не желая невольным стенанием нарушать покой своих товарищей,
больной подметил гулявшего близ б е р е га б о б р а и успел его убить
левой рукой». «Y байдыры сорвало руль. М не приходилось сидеть
на корме; править веслом на большом течении тяжело, но неда­
ром составилась пословица «голь хитра на выдумки»: дверные
крючья заменили рулевые, сковородны е ручки согнулись в петли, и
руль был навешен...»
«Расположились было на ночлег, как пожаловали две женщи-

f
^

ны [из Нулато]. О д н а из них привезла м ою трубку, забытую зи­
мой... за такую честность я подарил нравившуюся ей копалку от
трубки и две иглы».
«Чтоб как-нибудь легче звать проводника, команда назвала
его Вторником, туземец ско р о выучил свое имя».
«К большому моему сожалению ... оставил термометр привин­
ченным к дереву...»
«В полчаса... набрали ведра два мелких рыжиков... шапку
голубики, и это составило наш о б е д и десерт... Проведя близ года
> в странствиях с места на место, мы опытом убедились в возмож­
ности существования без хлеба... Три с половиной недели мы
питались одними налимами, по малой величине которых не могли
лакомиться лучшим куском этой рыбы, печенью».
«Проводя целый месяц на открытом воздухе, имея ежедневно
перед глазами... снеговые равнины, облитые светом яркого мар­
товского солнца, и вдруг вступив в сы рую дымную землянку...
люди экспедиции... все переслепли. Банка с свинцовой водой раз­
билась... и страж дущ ие, чтоб унять воспаление, должны были до
выздоровления сидеть дня три в темных углах холодных туземных
летников».
«Н еож иданно прибыл из А лександровского редута креол Матрозов... Смышлен, удал... жалко, неграмотен, зато мастер на ба­
лалайке: с его приездом все запрыгали».
«Первый раз в жизни сел я в б а й д а р ку на дальний путь...
Ручной пелькомпас предо мною утвержден на невысокой стойке;
записная книжка уд о б н о укладывается между шпангоутом и об­
шивкой; ружье для налетной птицы под руками; ранец с огнес­
трельными снарядами и дневной провизией под боком; сидит по­
койно...»
Чувствуете уверенность? Это уж е не новичок в большом сухо­
путном странствии, живущий в ежедневной тревоге за себя и
товарищ ей. Теперь — спокойствие. За плечами опыт путешествия,
которое названо будет «Великим». С делано много. Больше, чем
было задумано. Никто не обижен из встретившихся в пути, никто
не потерян в команде. Удача? Да, муза странствий покровитель­
ствовала 34-летнему м о рском у о ф и ц е р у — «я был новичок в по­
х о д а х такого роду...». Размышляя о всем пережитом, аляскинский
«пеш еход» запишет: «Воля, страсть к путешествиям, твердость ха­
р актера при об зоре стран неизвестных — еще не все значит для
усп е ха . П отребна опытность. Какая польза для науки, если б нам
довелось пролежать где-нибудь несколько суток под снегом, съесть
своих собак, подошвы и прочее без успеха в главном деле, то есть
обзоре или описи определенного пункта. Такие случаи, как бы
они ни выражали героизм путешественника, право, довольно обык­
новенны меж ду туземцами и охотниками всех стран и всего чаще
проистекаю т если не от оплошности, то, наверное, от неосмотри­
тельности». Так Загоскин определил место радостям, тяготам и
превратностям путешествия. Для него успех экспедиции — это
преж де всего успех дела, ради которого все замышлялось. В его
лице счастливо соединился мудрый организатор-вожак и «научный
отдел» экспедиции. Новичок в таком странствии, он тем не менее
успел все предусмотреть. О ткуда это? М ногом у урож енец пензен­
ской деревни учился тут. На ходу, в том числе у туземцев. Не
бесследно прошла для него добровольная служба в «морской
Сибири», на Каспии. И вот что важ но еще отметить — корни
успехов и неуспехов в человеческой жизни часто лежат в нашем
детстве. «Н апом ню собратиям... многое то пригодится в жизни...
что как бы забавою служило нам в детстве».
Специальной научной подготовки Лаврентий Загоскин не имел.
Но, готовясь к экспедиции, он знал, что читать, с кем беседовать, к
чьей работе присматриваться. «Опись» им увиденного на Аляске,
систематичность и объективность его наблюдений, приборные из-

мерения и осмысления всех проявлений жизни в крою, до него
никем не исследованном, приняты как ценность академическая.
(П римерно так же вошел в науку исследователь Камчатки Степан
Крашенинников.) «Заведывая» всей жизнью экспедиции, отвечая
за здоровье и сохранность людей, Загоскин ежедневно помнил о
познавательной ценности путешествия. Всегда под рукой была
записная книжка. Дважды в день — остановки для климатических
и астрономических измерений. Загоскина интересовала толщина
льда на реках, календарь половодий, рельеф земли, высота гор,
сроки появления зелени и выпадения снега. Деревья, травы, цветы,
ягоды, животные, постоянно бывшие на виду экспедиции, заноси­
лись в «Опись», часто с латинскими названиями. Главную реку
Аляски Квихпак (Ю кон) Загоскин прош ел от устья вверх на тысячу
верст, куда никто из белых людей никогда не заглядывал: «Куда
мы пришли, сами не знали, но льстились н адеж дою , что достигнем
хребта, отделяющего британские владения от наших». Дошли до
порогов, через которые все попытки перебраться на кожаной
лодке кончились неудачей. Все, что долж ен был сделать первопро­
ходец-ученый, путешествуя по этой главной д о р о ге Аляски, Загос­
кин сделал: нанес реку на карту, описал состояние ее берегов,
собрал на них минералы, во многих местах измерил скорость
течения, отметил степень замутненности в о л характер дна, пере­
числил и попробовал на вкус породы рыб, в реке обитающих,
заметил, когда рыбы ловятся, когда идут на нерест, какие состав­
ляют главную пищу местного населения и как приготавливаются.
Пешим ходом экспедиция исследовала места переносов (воло­
ков) из Квихпака в соседний, тож е обильный водой Кускокуим.
Обследованы были также главные притоки этих двух рек, выявле­
ны места «обильного проживания» б обров, подсчитано, сколько
примерно их ш курок может поступать на торговые точки Компа­
нии.
Добывая пропитание для экспедиции, Загоскин примечает курс
и время прибытия перелетных птиц, прикидывает их численность,
некоторых препарирует для коллекции. Летом он собирает трав­
ники (гербарии). Ложится спать начальник экспедиции постоянно
позже других. Спутники, жалея его, иногда будят позже урочного
времени — сердится: «Мы тут не прохлаждаться».
Статья особая — люди. Загоскин застал время, когда старо­
жилы Аляски только-только начали менять каменные топоры на
железные, когда костяные иголки еще употреблялись наравне со
стальными. Быт людей, верования, способы пропитания, язык, име­
на, представление об окруж а ю щ е м их мире, приемы охоты, сро­
ки жизни, одеж да, способы передвижения, устройство жилищ
торговля — все это попало в поле зрения путешественника, живо и
ярко описано им, снабж ено специальными таблицами с перечнем
посещенных и нанесенных на карту селений, со словарем каждо­
го из народов, с объяснением названий вещей, которыми пользу­
ются аборигены. В «П еш еходной описи» есть цифры широт и
долгот, географ ических точек, карты движения экспедиции. Вмес­
те с «Описью» Загоскин привез с Аляски б огатую этнографичес­
кую коллекцию: одеж да, обувь, о р уж и е и рыболовные снасти,
ритуальные маски, посуда, украш ения, детские игрушки - все
гея в этнограф ических коллекциях музеев Москвы и
М н о гое путешественнику, что называется, само шло в руки держ и только глаза открытыми. Н о кое-чуо приходилось собирать
по крупинкам, «причиною этому было... незнание наше туземного
языка, заставлявшее крайне беречься, вносить в свои заметки рас­
сказы толмачей... На мои вопросы туземцы отвечали Вторнику
[имя индейца], тот пересказывал Татлеку, этот — топмачу-креолу...
а этот... мне. Таким образом , и верно переданные показания
могли быть искажены через их устные передачи толмачей, едва
понимающих д р уг друга».

Побывав в местах, где работала экспедиция, я могу свидетель­
ствовать: «Опись» Загоскина безукоризненно точна и в высшей
степени добросовестна. Сам автор, понимая, конечно, значение
своего пионерского исследования, счел нужным скромно заме­
тить: «Все собранное м ною неполно, несовершенно... О бш ирное
поле останется после нашей скудной жатвы тому, кто будет иметь
более средств и способностей к описанию [края]».
Для современников Загоскина все описанное и собранное им
было открытием. С егодня это — памятник не таким уж далеким,
но и не близким уже временам. Беседуя на Аляске с нынешними
атапасками и эскимосами в их дом ах, я рассказывал им кое-что
«из Загоскина». Удивленно расширяют глаза: «Неужели так жили?!»
Вернемся к «Описи», «поковыряем еще изюм» из этой «булки»,
испеченной из муки обильного закрома впечатлений и размышле­
ний. Буквой «П» пометил я в книге места, связанные с наблюдени­
ем Загоскиным аляскинской природы. Нам важно знать, что видел
и как воспринимал европеец среду, где люди были видимой,
явственной частью природы, жили в согласии с нею.
«Все побережье Нортонова залива питает неисчислимые ста­
да оленей... Волк, высоко уважаемый туземцами, довольно многочисленен... Выхухоль [онд атра] водится во многих озерах... По
заметкам туземцев, она появляется в изобилии через четыре лета,
в пятое... Л еса и тундра перекрещены следами различных живот­
ных: здесь снег утоптан скачками кроликов, там видны легкие
отметки поступи соболя [куницы] и разных пород лисиц, тяжелый
шаг росо м а хи и ш ирокая лента, оставляемая выдрой, приметны в
перелесках, окаймляющих озера. Ш ирокие размахи оленя и гоня­
ющихся за ним волков глубокими полосами пролегают по местам
открытым».
«Куропатки с первой вербой удалялись от берегов в горы...
1 8 апреля показалась на Нулато [приток Ю кона в среднем тече­
нии] первая утка... 20-го прилетел первый гусь и был убит: плохая
примета убить гуся-сторожка; не будет в тот год много птицы, да
делать было нечего, гусь последовал на двухсуточный паек одно­
му человеку... Л еж а урочные часы дня и ночи в снежных засятках,
наблюдая ежедневное пребывание птицы и смотря, с какой любо­
вью каж дое творение приветствовало весну, как часто приходило
мне в голову, что куда бы это была веселая забава, если б на ней
не основывалось наше пропитание».
«П оутру подбеж ала к наш ему стану туземная собака... Все
рыло ее было утыкано иглами дикобраза, и невозможно было
смотреть и слышать ее болезненного стона... Иглы не превышали
длинною трех дю ймов и толщиною вороньего пера».
«Нулато речка... бобровая. Выдрами... также довольно изо­
бильна; как тех, так и др уги х туземцы промышляют, стреляя из
лука».
«В глубокую зиму на полыньях Нулато виден [оляпка]... С мая
лес одушевляется; наблюдатель с каждым днем замечает новые
виды [птиц]... Насекомыми Север не богат, но уже с утвердитель­
ностью м ож но сказать, что и в этом отношении не пропадут труды
энтомолога... некоторые из собранны х нами [насекомых] принад­
лежат северо-восточной Азии... еще одно доказательство, что не­
когда Ам ерика соединялась со Старым светом».
« Н о чь ю у нас была презабавная тревога: когда бобры, выплыв
на реку, забрали д ух и захлопали хвостами, что они обыкновенно
делают при нырянии, часовом у показалось, что кто-то с берега
бросается каменьями».
«В вечеру один туземец привез нам нельму около 3 футов
длины: в ней было 3 7 фунтов весу. Впоследствии мы видели и
больше этой... квихпакская нельма не может равняться с ленскою;
зато несравненно ее вкуснее».
«На добы чу лисиц и рысей туземцы... обращ аю т еще меньше

внимания, нежели на промысел бобров... частый осмотр ловушек,
их постановка, очистка от снега... для них [тягостны]».
«Книзу от Анвика непривычному страш но выйти на берег,Лоесю ду встречаешь следы и пробитые тропы, сделанные медведями,
которые, переплывая на острова, гоняются за линной птицей, а в
узких протоках искусно ловят рыбу».
«В мене туземцев м еж д у со б о ю пара соболей [куниц] равняет­
ся ценностью среднем у бобру».
«Туземцы... Квихпака и Кускокуима весьма искусно приготов­
ляют свою обувь из вымороженных чавычьих [рыбьих] шкур, под­
шивая и подош ву из тех ж е кож. Мы сами испытывали удобность,
легкость и непропускаемость холода этой обуви, но с нею должно
обращаться весьма б е р е ж н о и никак не подходить к огню, иначе
она обратится в о дно из лакомых туземных кушаньев».
«Выдр стреляют из лука, ловят мордами [плетеными из хворос­
та ловушками], а иногда и просто руками; в последнем случае
промышленник, догнав выдру и схватя ее за хвост, отделяет за­
д н ю ю часть туловища от земли настолько, чтоб она оставалась на
передних лапах д о тех пор, пока др уго й р у к о ю успеет распороть
ей б р ю х о ; выдра таким образом приподнятая, не имеет возмож­
ности обернуться: иначе, остервенясь, бросается и наносит смер­
тельные раны».
«Зайцы, кролики и рыси ловятся на оцеп или длинный шест,
настороженный так, что попавшихся в... петлю поднимают на воз­
дух».
«Осенью замечают жилые бобровы е б а р а б а р ы [хатки] и ста­
вят ловушку. Бобр, избавившийся каким-либо случаем от ловушки,
становится осторож ен: заметя западню , толкает в нее полено, и
когда ту захлопнет, то перелезает через нее беспрепятственно...
Бобры легко становятся ручными. Ручная выдра и норка не ред­
кость. В Н овоархангельске одно время под одной крышей жили,
не ссорясь, лисица, соболь [куница], тарбаган [сур о к], пара пес­
цов и кошка».
«Толмач Курочкин возвратился... с живой лисицей: он нашел ее
спящею и ошеломил хворостиной».
«О гром ное количество прекрасного пахучего сена можно за­
готовить для... р огатого скота, но по множеству диких оленей
это составило бы в здешнем крае излишнюю роскошь... Овощи,
особенно картофель... могут устранить е ж е год н ую голодовку...
но... образ жизни туземцев вряд ли когда [побудит] обратиться к
землепашеству».
«22 апреля... Гуси и журавли летят огромными стаями и летят
высоко. Примета к хо р о ш е й погоде».
«Редкий день проходит без того, чтоб мы не видели медведей.
Нынче с полчаса смотрели на одного, как забавно и с какими
осторожностями он скрадывал журавля. В свою очередь ленный
[линный, линяющий] журавль, не имея сил к значительному переле­
ту, перескакивал с места на место, как бы дразнил медведя...
Медведь в этих местах весьма многочисленен. Н ередко он напа­
дает на туземцев, гоняясь за ними вплавь. На наших людей...
медведи нападали дважды, и только греблею противу течения
удалось от них избавиться».
Извлечения из «Описи» даю т представление о дикой природе
Аляски, увиденной 1 5 0 лет назад. Н адо заметить: все тех же
животных, путешествуя здесь, видишь и ныне. Медведи так же
ловят рыбу в п ротоках Ю кона, и так же гоняются летом за линными птицами; так же беспечны в этих местах лисицы, а собаки не
научились избегать дикобразов, тем же приемом добывают индей­
цы бобров, так же на Кускокуиме и Ю коне ловят летом лосося,
отъезжая из деревень в летние поселения...
Но соверш енно изменилась на Аляске жизнь человека. Ничего
п охож его с тем, что увидел Загоскин! Изменились жилища, изме­
нился образ жизни людей, способы добывания пищи, одежда,

система ценностей. Наблю дая сидящих за рулем моторных саней
старуш ек, спутниковые антенны в нынешних «жилах» и ребятишекиндейцев у школьных компьютеров, я часто вспоминал пребыва­
ние в этих местах Загоскина. Путешественник х о р о ш о понимал:
образ жизни людей быстро станет меняться. «10 пет как туземцы
оставили каменные топоры, каменные ножницы или пеколки, па­
лочки для доставания огня, костяные иглы и многие другие предме­
ты, заменив их европейскими... Если захотим сохранить память их
первобытной жизни, не мешает поторопиться... через десяток-дру­
гой лет старики будут таить или стыдиться рассказывать прежние
свои обычаи, поверья... и весь общественный быт их изменится».
Загоскин говорит так уверенно потому, что успел заметить
перемены у алеутов, ранее д р угих аляскинцев потерявших свою
культуру и самобытность. О н вполне понимал миссию, предназна­
ченную ему судьбой,— запечатлеть то, что дрогнуло уж е и будет
унесено ветром времени. Теребя толмачей, он расспрашивает,
наблюдает людей, ночуя в эским осских кажимах, с индейцами у
ночного костра, беседуя с попутчиками в бездорож ном угрюмоватом лесу, слушает песни, наблю дает танцы, поминки, охоту,
изготовление одежды, воспитание детей. С амое раннее, самое
достоверное, яркое и непредвзятое свидетельство жизни людей
изначальной Аляски принадлежит русском у путешественнику, без
его книги мы бы не знали, чем был, чем жил обособленный, зате­
рянный во времени и пространствах человеческий мир. Полистаем
же «Опись».
«Наши обычаи с жадностью перенимаются... Алеуты ходят в
куртках и сю ртуках, жены их и дочери в ситцевых платьях... девуш­
ки — с распущенными волосами, перевязанными у затылка лен­
той. Сильнейшая страсть п о с л е д н и х — выйти замуж за русского...
иными словами, выйти из р о д о во го своего сословия».
А вот первые соприкосновения с цивилизацией белого челове­
ка эскимосов и атапасков. «Труд не по всле им тягостен. При
заселении редута Св. М ихаила мы зачастую имели нуж ду или в
проводниках или в д ругих каких пособиях. О хотники не выискива­
лись [на собрании стариков] назначали кого-нибудь из молодых, и
тот не смел более отговариваться... М е ж д у собой у них не случает­
ся ни д р а к, ни бранны х ссор. Бранных слов и не существует в их
словаре... Дикарь, как человек, сотворенный по образцу и подо­
бию бо ж ию ,— до б р ; дикарь, как человек падший,— зол. Но и
добродетели его, и злоба младенческие, кто привязал его к себе
ласковым обращ ением, открыл или показал употребление какойнибудь вещи, полезной для дом аш него быта, согрел, одел, накор­
мил вовремя, при нужде, того он никогда не забудет, но не
рассыплется в благодарностях, не скажет приветственных слов,
потому что взаимная помощь считается у них делом обыкновен­
ным...»
«При разводах, которые, впрочем, весьма редки, дети остают­
ся при матери. С мужчиною, от которого отошли две или три
жены, не согласится жить четвертая... Хорош ие торговцы или лов­
кие промышленники содерж ат по две и по три жены, но из них
всегда первая считается старш ею . Иные мужчины берут себе на
воспитание в жены сироток лет с семи; спят с ними, но полное
дело любви оставляется до времени, показанного на то приро­
дою ... М не не удавалось видеть д р а к, ссор или брани между
мужем и ж е н о ю : такое обращ ение считается предосудительным.
Говорят, случается, что муж втихомолку щипнет жену; та, если к
нему столько привыкла, что не захочет отойти, — смолчит... но
никогда не покаж ет или не доверит другой своих размолвок и
печалей... Заметя, что русские не гнушаются их драж айш им и поло­
винами и не будучи от природы ревнивы, они тотчас начали извле­
кать из этого свои выгоды...»
«Туземки приморья не плодородны: я не видел ни одной, у

161 --------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------Q 11. В.Песков. «Аляска больше, чем вы думаете».

которой было бы четверо детей; по большей части один или двое.
Причину этого следует приписать сколько о б р а зу домашней их
жизни, столько и усиленному поклонению богине любви в первых
годах юности. Редкая туземка в двадцать пять лет не старуха...
Повивальных б а бо к заменяет или мать родительницы или какаянибудь знающая старуха... И м ена даю т в честь знаменитых пред­
ков или... по первому бросившемуся в глаза предмету...»
«Дети воспитываются на соверш енной свободе: нет вещи, ко­
торую пожелал бы малютка и отец или мать не постарались бы
ему доставить. Кормят грудью д о трех или четырех лет; с возрас­
том мальчик обучается стрелять из лука, сначала в куликов, потом
в выхухоль [ондатру] и, наконец, в оленей; приучается ездить в
байдарке, делать нарты, ставить сети... Мать с заботливостью пря­
чет все пузыри куличков, мышей и д р уги х зверьков, которые за­
стрелены их малолетними детьми. В начале декабря все пузыри
надуваются, раскраш иваю тся различными красками и узорами и
вешаются в кажиме».
«[М ужчиной, готовым к жизни] признается только тот, кто про­
мыслил несколько волков, поймал столько оленей, что из передних
их челюстей имеет пояс для п о дарка своей невесте».
«М оре и тундра составляют постоянное богатство туземцев
[эскимосов]... Вот что придумал питомец С евера для удовлетворе­
ния своих нужд... Когда... глубокие не слегшиеся снега не дозволя­
ют [волку] гоняться с успехом за оленями, он приближается к
жилам и для своего пропитания высматривает собак. Туземец...
высоко уважая волчий мех, берет несколько тонких, плоских кито­
вого уса прутиков, около 2 футов длиною , заостряет их концы,
свивает о б орота в три и, обмотав маклячьим жиром, бросает в
разных местах близ своего жилища. Волк падок на жир: с голоду
глотает два — три комка целиком; жир варится скоро, ус, выпрям­
ляясь, колет его ж елудок и приводит к верной смерти. Наутро
охотник по следам [находит] пропавш его зверя».
«Оленей промышляют или петлями или из лука... случается, что
один промышленник [петлями] добывает в ночь два или три десят­
ка оленей. Стреляное, ./давленное; падаль — во всем этом тузе­
мец видит пищу. Голод не разборчив. Не однаж ды и нам случалось
отнимать у волка зарезанного им оленя... [Крещеный] туземец
Дмитрий, старик, лет за 6 0 , промышлял сетями нельму, верстах в 5
выше редута, увидел на плавеже оленя. О н не имел ружья, да по
дряхлости и не был в состоянии владеть им. Что ж? Старик на­
шелся: не допуская оленя д о берегов, он сплавил его к редуту, из
которого и получил помощь. Все мясо отдано им на команду
[экспедиции]».
«Рукавицы редко употребляются туземцами, разве в большие
холода... откуда войти простуде к человеку, у которого все поры
замазаны маслом... залиты жиром и сверх того продублены ури­
ной?.. При безветрии и морозе д о 2 0 градусов... сколько раз...
мне удавалось видеть... туземцы спят мертвым сном, а на обнажен­
ной их спине налегло инею на полпальца».
«Кухня туземцев не разнообразна... любят варить оленину в
его желудке... Толкуши, любимое свое кушанье, сбивают из раз­
личных жиров, оленьего сала или крови с приправой снегу, свежей
рыбы, кореньев и ягод... М ясной отвар или ры бную уху своего
приготовления отдаю т собакам ; наш у щ е р б у [уху], приготовлен­
ную с зеленью и солью, весьма любят».
«В числе лакомых... блю д не последнее место занимают кис­
лые [квашенные в ямах] головки рыб... и молодая откормленная
собака. М ясо или ры бу люди походны е или те, которым взду­
мается есть в неурочное время, ж арят на палках... Молодые
люди [индейцы Верхнего Ю ко н а ] не едят гагар, указывая, что
ноги этой птицы такого устройства, что препятствуют скорому
бегу».
«Степень чистоты приготовления пищи туземцами можно выра-

, Ч, Д]

Щ 1'Ш

зить словами Краш енинникова о коряках: «Котлы и лотки у них
вместо мытья собаки лижут».
«Обыкновеннейшие болезни туземцев — вереда [прыщи, чирьи],
глазная болезнь и сухотка [истощение, худоба]... Все недуги пользу­
ют шаманы или наговорами, или травами... Калом выдры лечатся от
сыпи или коросты... Цынга не известна туземцам».
О жилищах... «Для входа в зимники выкапывается в земле
узкий и низкий коридор... П роход... через такие сени не иначе
возможен как ползком по нечистоте, невообразимой... Тут соба­
ч и й кал, замерзшая человеческая урина, пепел, кости, шерсть...
Внутреннее располож ение зимников очень просто и одинако­
во у всех туземцев. Выползая из сеней, если поторопишься, попа­
дешь на огнищ е — квадратную яму, находящ ую ся прямо против
светлого лю ка. Остальное пространство застилается досками, со­
ставляющими пол. По обоим сторонам от входа... настланы нары...
Это столы, диваны, кровати туземцев. Травяные рогожи... разве­
шанные поперек нар, указывают на отделение семейств одно от
другого... плахи лавок... едва заметно, что были колоты и обтеса­
ны каменными топорами, так они сглажены и вылощены нескольки­
ми поколениями жителей... Кажимы некоторых селений могут вме­
щать д о 5 0 0 человек».
«Невзирая ни на какой ж а р , ни при каких обстоятельствах ни в
кажиме, ни у себя в зимнике я не видел женщин в натуральном
костюме. Напротив, мужчины запросто [особ енно] при плясках...
являются соверш енно в природном виде, но соблюдая условное
приличие».
А вот мы видим аб оригена с семьей в походе. «М ускуа... идет
на двух нарточках, из которы х одну тянет старуха, собаки и
мальчик лет 13, д р у гу ю — его ж ена с мальчиком лет 16; сам
М ускуа , с луком и колчаном стрел за плечами и пальмой, наса­
женной на древко в руке, помогает, где нужно. Годовалая девоч­
ка сидит у матери в нарте; два мальчика, 6 и 8 лет, следуют по
следу на лапках [снегоступах]... Ртуть замерзла; ясно, тихо... даж е
на х о д у опасно снять рукавицу... [но] семейству М ускуа тепло:
они соверш енно раздевшись спасаются под большими оленьими
одеялами... но бедная ста р уха и ее дети, мальчики, живущие у
этого торговца вроде работников, подходят на ночь к нашему
костру...»
В селении Уныльгачтхох «по неотступной просьбе туземца, я
вынужден был отдать ему с себя английскую полосатую р уб а ху за
тулун [связка из 2 2 ш курок] соболей [куниц]... женщины выменива­
ли на соболи стеклярус и пронизки [бусы]. Все купленное оставле­
но под сохранение самих жителей».
М ногие путешественники... приписывают коренным жителям Се­
верной Америки корыстолюбие, как врож денную страсть; это готов
подтвердить и я, но только в тех племенах, которые через столкно­
вение с европейцами познакомились с существительными «богатст­
во» и «нищета»... Пример делает много».
«Татлеку [переводчику] удалось убить гуляющего бобра, кото­
рый, по существующ ему у туземцев обыкновению, что каждый
зверь, добытый на чуж их водах, принадлежит хозяину места, был
подарен сопровож давш ем у нсЭс старику...»
«На многих у го р а х видны раскраш енны е разными фантасти­
ческими ф игурами ловушки на росо м а х: туземцы полагают, что
д у х ж и з н и н и с п о с ы л а е т л у ч ш у ю д о б ы ч у то м у, кто име­
ет в красивом виде оруж ие и другие принадлежности промысло­
вой части».
«Дикарь, рассказывая о своем пути, ничего не пропустит: мес­
то, на котором курил трубку, пил воду, видел какого зверя... и при
каждом таком происшествии загибает палец счета отдыхов или
остановок... Должно признаться, что когда мы шли без проводни­
ков, туземцы... обращ аю тся с нами как-то свободнее и радуш ­
нее... не торопятся оставлять нас; говорливее и знаками и слова-

ми... не сообщительность может быть приписана влиянию или наго­
ворами проводников, у которы х [не зная языка] мы невольно
состояли как бы под некоторого р о д у опекой... Ж ивой пример
тому наши соседи из Н овоархангельска, колоши: доныне ни один
из толмачей, взятых из их племени, не передает в настоящем виде
ни вопроса, ни ответа беседую щ их».
«Туземцы грибов не употребляют... И не пропускаю т ничего,
во что можно пустить стрелку, бьют в весьма малом количестве
горностаев... [и] для красы носят сзади и на поясе...»
«Здравствуй», «прощ ай», «спасибо» — этих слов не существу­
ет в туземном словаре. Вошедший [в жилье] отряхнулся, скологил
снег с торбасов, снял и повесил для просуш ки камлею... - молвил
тому, у которого он остановился: «Я к тебе». Тот ответил обычным
«тавай — хвай»... [что значит] «ладно», « хорош о». Тем приветствия
кончились...»
Все племена народа канг-юлит, проживая на месте, не ведут
никакого времяисчисления; расстояние меряют ночами остано­
вок... год разделяют на 1 2 неровных месяцев, начиная с сентября,
то есть с окончания своих рыбных запасений; называют их по
различным видимым переменам в жизни природы. Так: ... сентябрь
зовут Тунтут нулигун... в буквальном переводе, «олени берут жен»;
октябрь — Кунгдан, «иней падает»... Число годов не считают, и
потому нИкто не знает своих лет, и при таковом вопросе обыкно­
венно отвечают, что на их памяти такое-то дерево выросло»...
«П окойников своих кладут, пригнувши ноги к животу в сколо­
ченные из д о со к ящики... Гробы эти ставят на 4 столба... и к
лицевой стороне прибивают... щит... на котором малюют профес­
сию покойного, как-то: б айдарку, если он был торговец; оленя или
бобра, если был промышленник... П е р е д могилами втыкают колья,
весла, вешают луки, стрелы».
«Верхние племена [атапаски верховьев Ю кона]... умерших
своих жгут, и пепел, собрав в небольшой... согнутый из бересты
кузовок, отвозят непременно на то место, которое назначено
умирающим... Ж гут тело тогда только, когда труп начинает разла­
гаться, и потому в зимнее время [покойника]... везут к избранному
месту иногда месяца три, употребляя его себе на пути вместо
изголовья...»
«Убийства... платятся смертью убийцы или выкупом. В поход
наш к зунду [заливу] Коцебу... мы видели... туземца, который убил
человека из своего племени: лицо его и руки были окрашены
углем, на шее, на рука х у плеч и кистей и на ногах надеты были...
таловые обручи... в этом наряде он повинен был проходить год и
оставался неприкосновенным; в противном случае рисковал быть
убитым от ка ж д о го собрата».
«По обычаю, туземцы просили нас останавливаться ночевать,
имея в том и свои выгоды: во-первых, вдоволь наглядеться на
голубоглазых, послушать рассказов наш его толмача; во-вторых,
попользоваться табаком и другими мелочами... Вечер 3 0 декабря
мы провели у туземцев на вечеринке; под Новый год угощали их у
себя; охотники д о сальных свечей напр а сн о пытаясь войти во вкус
восковых, решили, что это сало негодно для пищи...»
Все это было не так уж давно. Уже бороздили моря корабли с
паровыми машинами, действовал телеграф . Льву Толстому в год
путешествия Загоскина исполнилось пятнадцать лет. А в двадцать
он, возможно, уж е читал «П е ш е хо дн ую рпись Аляски». Сохрани­
лись ли дневниковые записи путешественника? Любопытно было
бы их увидеть — раздавленные комары , следы дож дя на бумаге,
елочная хвоя... В одном месте записок вдруг ощущаешь тоску по
дому.
«Празднуя день Св. Троицы, молились Богу. По русскому обы­
чаю расставили березки... Н о хо р о в о д о в водить было некому. Не
верю, чтоб человек был вполне космополитом: всегда останутся в

нем чувства или впечатления, которые в дни, подобные нынешне­
му, так сильны, что навевают невыразимую тоску, какое-то особен­
ное стеснение сердца...»
Закончим извлечения из «Описи» характерной для душ евного
склада Загоскина записью. «Несмотря на позднее время, с окрес­
тных одиночек собралось к ном человек десять туземцев: кто
потолковать и погреться у р усско го огонька, кто покурить или
понюхать таб аку на наш счет. О д н а старуха, имея надобность в
алеутском топорике, вызвалась заплатить 10 штук свежей юколы,
то есть вдвое противу настоящей цены. Я знакомился с нравами и,
желая испытать верность туземного слова, удовлетворил ее прось­
бу... Летник, на котором проживала... должница, находился в
миле ниже наш его стана... Я не хотел терять тихое утреннее время
на приставание [к бер е гу] и решился подарить топорик старухе.
Туземцы вообщ е встают поздно, но добрая женщина нас не про­
караулила. Схватя вязанку сухой рыбы, она знаками и криком
указывала место пристани, и когда мы проплыли мимо, кинулась к
берестяной лодочке, вероятно, в намерении отдать долг. Л аско­
вое «чикиха» («дарю ») остановили ее. Слушать выражения благо­
дарности н е хо р о ш о ни на каком языке».
Великое счастливое путешествие! В деревне Рашен Мишен
[прежняя И когм ю т] я, разумеется, не нашел никаких следов пре­
бывания «загоскинцев», хотя именно тут была их главная база. На
месте экспедиционных полуземлянок выросло, наверное, уже два
или три поколения леса. А, возможно, они стояли там, где стоит
сейчас школа с «тарелкой» спутниковой антенны. «Лафрентий
С ахоскин...,— повторяет за мной житель деревни Ефрем Кожевни­
ков,— С а хоскин, пу-утешественник... Нет, не слыхал...» с Ефремом
мы мчимся на сн е го хо де к поднож ью берегового мыса и забира­
емся вверх по крепком у насту. Тут Загоскин непременно стоял —
очень хо р о ш а я точка для «обсервации». Ю кон широкой засне­
женной лентой уходит в м орозную дымку. Старушки внизу удят
рыбу. Видно, как долбят пеш нёю лед — тук, тук... Гулкий звук
доносится с опозданием после уд а р а . Л ю ди, собаки, моторные
снегоходы около лунок. Нечто похож ее наблюдал тут Загоскин.
Только приметы времени были иными. П роруби долбили костяною
пешней, ни в коем случае не железной — металл считался «нечис­
тым», «может отпугнуть рыбу».
Левый б е р е г реки — низкий, равнинный. За узкой полоской
ольхового леса начинается тундра — вся в и ско р ка х предвесенне­
го солнца. Л егко вообразить на этой равнине цепочку людей и
собачьи упряж ки — пеш ее путешествие по Аляске.
«Мы находились в отсутствии год, шесть месяцев и шестнад­
цать дней и прошли в продолжение этого времени пешком и на
кож аны х ло д ка х около 5 0 0 0 верст». Все было в этом путешествии
успешным. Ценный д о кл а д Компании сделал Загоскин в Новоархангельске. В нем указаны были открытия, связанные с климатом,
географ ией, геологией, животным миром, пушным промыслом и
народонаселением , описаны были «проведанные» пути для тор­
говли, состояние торговы х точек, даны объективные характеристи­
ки работавшим на них людям, подчеркнуты были их нужды. О со б о
говорил Загоскин о нуж д ах местного населения. О н тщательно
изучил запросы аборигенов и призывал посылать внутрь Аляски не
«товары для д и карей» — бусы, бисер, табак, а то, в чем люди
остро нуждаются. О н советовал не посылать внутрь Аляски капка­
нов — «туземцы, не видя надобности изменять способов своей
промышленности [охоты], все железные принадлежности капка­
нов переделывают в ножи, топорики, кольца».
«Увидя преимущества нашей одежды для летнего времени,
[индейцы] начали требовать ситцевых рубах, одеял, суконного
платья, шапок... д а ж е сапогов... М о ж н о с уверенностью заключить,
что недалеко то время, когда все племена Квихпака оставят всеп-

,3.а.г°с™

в кон це ж и зн е н н о го п ути .

рельщающие их безделки и обратятся к требованиям более полез­
ных для себя предметов». Понимая интересы Компании, Загоскин
призывал помнить также об интересах индейцев и эскимосов,
«[они] наши братья во Христе».
Удивление вызвала небывалая «рентабельность экспедиции».
На снаряжение ее было затрачено 3 0 5 2 рублей серебром. По
возвращении экспедиции было сдано инструментов, оружия и то­
варов на 1 4 6 7 рублей и пушнины на 2 2 4 0 рублей. «Оказывает­
ся... экспедиция доставила бары ш а 6 5 5 рублей 4 / 7 коп.! Вероят­
но, такие результаты ученых экспедиций беспримерны».
Х орош о сложился и научный отчет Загоскина. После шести лет
отсутствия, в 1 8 4 5 году м орской лейтенант возвратился в Петер­
бург. Его не постигла судьба др уги х путешественников-офицеров.
Прибывая из странствий, они погружались в текучку службы и
накопившихся дел, обработка собранны х материалов откладыва­
лась и оседала, терялась в архива х. Загоскин, вернувшись, сразу
же сел обрабатывать записи. Необычайно с к о р о (через два года!)
была опубликована «П еш еходная опись». О н а замечена сразу и
критикой, и читателем. Белинский в «Современнике» назвал ее в
числе лучших «ученых статей» 1 8 4 7 года. «П еш еходная опись» книга столько же занимательная для обыкновенных читателей, сколь­
ко полезная для ученых» — писал «Сын Отечества», посвятивший
о б зо р у трудов Загоскина большую статью.
Столь же единодуш ной была оценка труда учеными. Загоскин
с почетом был принят в только что созданное Русское Географи­
ческое Общ ество. Академия наук присудила ему ежегодную пре­
мию. Любопытны подробности присуждения. Выдвинуто было 26
научных работ, прем ировано — 9. Первым в почетном списке
значился, ставший классическим в математике труд «Теория срав­
нений» Пафнутия Чебышева, а следом за ним шла «Пешеходная
опись» Загоскина. «Нас радует преж де всего то непритворное
простодуш ное чувство, с которым путешественник вникал во все,
что являла ему природа того края... [Загоскин] изобразил... наро­
ды просто так, как он их видел и наблюдал... с теплым сочувствием
человека, признающ его и в диких иноплеменниках своих же со­
братьев, не увлекаясь никакими предрассудкам и, и часто столь
обманчивым чувством превосходства своего образования»,- было
написано в конкурсном отзыве.
Сто лет спустя, пройдя п роверку временем, «Пешеходная
опись» удостоилась столь же высокой оценки людей, имевших
возм ож ность сравнивать
все н а п и с а н н о е об Аляске:
«Труд
*
.
■•
Л. А. Загоскина, написанный не специалистом-географ ом, неуче­
ным, а рядовым морским оф ицером , отличается скрупулезной
точностью и ясностью географ ических наблюдений и описаний...
[О н и] остаются важным первоисточником для исследователей-специалистов».
Влияние загоскинской «Описи» несомненно испытали на себе
знаменитые русские путешественники-исследователи. Семенову (бу­
дущ ем у Семенову-Тяншанскому) в год выхода книги было 20 лет,
П рж евальском у — 8, М и кл ухо -М а кл а ю — 1 год, Арсеньев еще не
родился. Все они «Описи» не могли не читать. Имя аляскинского
пеш ехода, несомненно, долж но стоять первым в этом ряду бес­
смертных имен: Загоскин, Пржевальский, Миклухо-Маклай, Семенов-Тяншанский, Арсеньев. Пешие, конные, лодочные путешествия
этих людей помогают нам познавать Землю.
i

Загоскин прожил долгую жизнь. Из ф лота по личному проше­
нию он уволился спустя два года после возвращения с Аляски и
поселился в «сухопутной» России. Работал лесным инспектором и
начальником егерской школы в М осковской губернии, потом пере­
брался на рязанскую землю под П ронск, в село Абакумово. Во
время Крымской войны он ведет через степи к Черному морю
д р уж ин у рязанского ополчения. После войны Загоскина избирают

166

Рязани сохранился
Загоскина.

мировым посредником. А личный авторитет помогает ему улажи­
вать, «не поступаясь справедливостью», земельные споры после
отмены крепостного права.
Уйдя от общественных дел, Загоскин со страстью естествоис­
пытателя отдается «пронском у садоводству». Эти места на рязанщине исконе славились яблоками. Загоскин стал их выращивать,
ведя наблюдение за погодой, отбирая урож айны е и устойчивые к
морозам сорта. И тут усп е х! — на выставках в П ронске, Рязани,
} М оскве яблоки сада З агоскина получают медали. Соседями «знат­
ного садовода» в П ронском уезде были малопоместные дворяне
Мичурины. В их семье вырос мальчик Ваня, ставший садоводом с
мировым именем — И ва н Владимирович М ичурин. Знал ли он о
Загоскине? Очень возможно. «П ример делает много»,— записано
было в аляскинском дневнике.
Последние годы жизни Лаврентий Загоскин прожил в Рязани.
М естному краеведческом у музею подарена им коллекция пред­
метов быта индейцев и эскимосов Аляски. Умер Загоскин на во­
семьдесят третьем год у (1 8 9 0 г.). В посмертном слове о нем
читаем: «Отзывчивый на всякое живое и честное дело... От приро­
ды добрый и любящий... Резко порицал все нечестное и дурное».
Бессмертный памятник З агоскину — его книга. И чудо! С о­
хранился домик, где жил и ум ер замечательный человек. Вернув­
шись с Аляски, я поехал в Рязань взглянуть на реликвию. Деревян­
ный, с тремя окош кам и, с крылечком и баш енкой дом. Житейские
бури и время пощадили его, хотя, конечно, выглядит до крайности
обветшалым. Л егко представить горящ ую лампу в этом домишке,
человека с дневником (вел д о последних дней жизни!). Далеко от
Рязани течет Ю кон. Н аверное, часто вспоминалась и снилась жиль­
цу рязанского дом а аляскинская река. Не могла не вспоминать­
ся — пять тысяч верст, великое пешее путешествие по когда-то
неведомым землям!

К деревянным постройкам время безжалостно, особенно там, где
влажно. И потому от деревянной Русской Америки почти ничего
не осталось. В Ситке — спасенный реставрацией Дом епископа, в
Кодьяке — старый пакгауз, приспособленный под музей. Это и
все. Нынешние деревянные церкви — строения поздние. Ранние
либо сгнили, либо сгорели. Камень надеж нее, но и он от времени
«слепнет». На могильных плитах, облизанных сырыми иодистыми
ветрами, с трудом читал я в Кодьяке русские имена. «Здесь холод­
ная могила п р а х д р у га сокрыла, 18 мая 1 8 7 5 года, Ксенья
Харитонова, 26-ти лет от роду». Неведомая нам Ксенья умерла
через восемь лет после продаж и Аляски.
М атериальную память о Русской Ам ерике хранят три музея —
ситкинский и два кодьякских. В «Доме Баранова» в Кодьяке мы
увидели наковальню, пилы, котлы, топоры, гвозди, ружье, очки,
подсвечники, штык, ф лаг с русским гербом... Еще один музей
размещен по соседству в помещении семинарии. Тут сохранились:
алеутская лодка из кожи, иконы XIV и XV веков, привезенные из
России, гусиные перья, печать, почтовая бумага, колокол, отлитый
тут, на Аляске, в 1 8 1 2 году, церковная утварь. На самом видном
месте в золоченной раме — знакомый пейзаж с церковными купо­
лами — Троице-С ергиева лавра.
Путешествуя по Аляске, встречаешь изредка реликвии «рус­
ского времени» и в д о м а х — икона, старый чугунный котел и чаще
всего — сам овар. В ином дом е д е р ж а т его как занятную древ­
ность, но случалось (в деревне Головин) видеть самовар и «под
паром» — служит исправно, возможно, уже полторы сотни лет.
Вот и все из прош лого, что м ожно потрогать руками.
Гораздо надеж ней хранится то, что впитали в свои языки алеу­

ты, эскимосы и частично индейцы из р усско го языка. Слова эти в
точности отраж аю т то, чего не было на Аляске и что принесли с
собой русские: «чай», «нужник», «плита», «колоколук» (колокол).
Слова эти стали для коренны х жителей «своими». Английское сло­
во «бред» (хлеб) для них чуж ое. Свое — «хлебак». На Кодьяке в
Ситке и в деревеньках на побережье, встречаясь с аборигенами, я
заводил о б о ю д н о интересную для обеих сторон игру. Смышленые
собеседники, понимая природ у происхож дения слов, сами шли
навстречу в р а ссп р о са х, и в блокнотах моих накопилось около
сотни слов русского языка, слегка деф орм ированны х временем и
строем речи, в коей они обретались: «молюток» (молоток), «ма­
тушка», «лужка» (ложка), «пуповица» (пуговица), «книгах» (книга),
«оцки», «чайнак»...
Д аже в глубинной части Аляски (деревня Гуслея), где в про­
шлом веке побывало считанное число русских, старуш ка Катрин
Этли наскребла в своей памяти три словечка: «хасак» (казак),
«скворота», «каша»...
В том же ряду «невещественной памяти» стоят имена и фами­
лии. В Д ж уно ко мне подош ел человек: «Вы из Москвы?.. Прися­
дем. Вам интересно будет узнать...». Рассматриваю сейчас не
совсем обычную визитную карточку Л о р е н а Лемена. На ней фо­
тограф ия очень красивого м оложавого человека и все, что по­
лагается знать о нем, Лемене, в деловом мире: профессия (инже­
нер, занимается также коммерческим рыболовством), возраст,
имя жены, число детей, сотрудничество с О регонским и Стэнфордским университетами, а такж е то, что Л о р е н Лемен является
«старожилом Аляски». Это тут ценится, если человек живет на
Аляске лет десять и осо б е н н о если тут и родился. Но корни
семейного древа Л емена уходят гораздо глубже. Л орен для меня
специально отпечатал листок, из которого видно: предком его был
Ефим Расторгуев, женившийся на эскимоске по имени Аграфена,
а дочь их М а в р а вышла замуж за Григория Квасникова, чей сын
Ф е д о р взял в ж ены М а р ь ю А н д р е е в у . Ф амилия Л е м е н
появилась только в пятом колене и связана с русской деревней
Нинильчик. (Запомним название. О деревне будет рассказ осо­
бый.) Своим «старожильством» Л орен гордится. Для городской
Аляски, где новоселов из «нижних» штатов столько же, сколько и
уезж аю щ их, это заметная редкость. Что касается деревень, рас­
положенных вдоль побережья, то тут русские имена и фамилии
вполне обычны: Ефим Кожевников, Матвей Степанов, Герасим
Дементьев, Елизавета Данилова... По облику все они алеуты и
эскимосы, но с примесью русской крови. Россияне, прибывая
сю да, брали в жены а боригенок, а православная вера по сей
день распространяет имена из тех же святцев, какими пользуются
священники и в нынешней церкви.
И , будем считать навечно, русские имена и русские названия
хранит карта Аляски. Поползав по карте с увеличительным стек­
лом, я выписал длинный столбец названий, связанных с Русской
Америкой. Берингово море, Берингов пролив, пролив Шелихова,
острова Чичагова, Чирикова, Баранова. Это псмятъ о первых
открывателях. Названия даны теми, кто шел им вослед. Но вот
Ш ум агинские острова — одн о из самых первых русских названий
на «чертеже». Тут п о хо р о н е н матрос Никита Ш умагин - первая
жертва цинги на корабле Беринга (1 7 4 1 год). Вот острова Прибылова, названные по имени м орехода, наткнувшегося на них в
1 7 8 8 году. И м ена м ор е хо до в и правителей здешних земель нахо­
дим на карте — Сарычев, Коцебу, Криницин, Якоби, Хлебников,
Тебенков.
На Кенае мы ловили ры бу в Русской реке. Зимой, пролетая на
маленьком самолете, садились в деревне Головин, где когда-то
делал «чертеж побережья» м о р е хо д Головнин. Пролетали над
деревнею Ш иш м арево, у реки Кускокуим видели Русские горы и
местечко, где был редут Колмакова. О строва Лисьи и Крысьи в

алеутской гряде о траж аю т первые впечатления мореходов, озера
И рина и Антипатр названы в честь детей индианки и правителя
А лександра Баранова. На подробной аляскинской карте встреча­
ешь множество мелких «домаш них» названий — залив М онаш ки,
остров Еловый, поселок Узенький... Это все следствие «обживания» земли м ореходам и, промышленниками, память о жертвах и
подвигах нескольких поколений русских людей.

4 4»
1ЭД
;
S ig fe
гЗ К те

О со б е н н о хо р о ш о обжит и обследован был россиянами полу=остров Кенай. Несколько раз мне пришлось проезжать мимо селе­
ний Солдатна, Никишка, Соломатов, переезжать Русскую реку и
ручей Николай. Внимание о со б о е привлекал поселок Нинильчик с
бело-голубой церковью на пригорке. И однажды мы заглянули в
поселок. Впечатление было такое, как будто занесло тебя в дере­
веньку (в нынеш нюю раздрызганную деревеньку) Тверской, Новго­
родской или Смоленской земли. Видишь несколько старых, покры­
тых щ епою бревенчатых изб, покосившиеся сараи, кучи напилен­
ных дров, дощатые нужники во д в о р а х , лодка — вверх дном,
зарастаю щ ая д о р о га поднимается в го р у к церкви. С боку стоит
задумчивый жеребенок, две равнодуш ны х собаки не сочли нуж­
ным ни встать, ни гавкнуть на проходящ их. М е ж д у постройками —
буйство травяных зарослей: иван-чай, шиповник, ромаш ка. И ни
душ и. Надпись у входа в деревню предупреж дала: «Нинильчик.
Уникальное историческое место. Ходите пешком». Это кое-что
проясняло. Но хотелось все же с кем-нибудь перекинуться словом.
Труба одн о го из домиш ек дымилась. Н о оказалось, тут временно
поселились приезжие люди, ничего не знавшие о Нинильчике. Они
посоветовали подняться на го р у в новый поселок. Тут мы узнали:
Нинильчик — старая деревенька. Жизнь в ней угасла — люди
перебрались наверх, в дом а современные. А с деревенькой штат­
ные власти не знают что делать. «Как чемодан без ручки: нести
неудобно и бросить жалко»,— пошутила в разговоре, тоже приезжая, библиотекарш а. Ш утка выпукло отраж ала судьбу деревеньки: историческая ценность — надо бы сохранить, но реставрация
стоит денег, пустить же сю да бульдозер вроде бы и грешно.
Туристы довольствуются тем, что видят. Но долго бревенчатые
руины продержаться не могут...
История деревеньки? Библиотекарша ее не знала. О на позвонила куда-то. И вот мы сидим за столом с двумя потомками
основателей поселения Д еброй О сколковой и Еленой Купер. И х
задача: «ворошить историю края». И если кто из туристов пожела­
ет что-либо узнать о деревне, то они могут кое-что рассказать.
С л о в о Н и н и л ь ч и к , з в у ча щ е е явно п о -р у с с к и , неяс­
ного происхож дения. Возможно, это переиначенное индейское
название места. Возникло «жило» где-то в 1 8 3 0 — 1 84 0 -х годах
как сельскохозяйственная база для промышлявших зверя. И сразу
тут стали селиться пенсионеры Русско-Американской компании,
привыкшие к Аляске, не захотевшие возвращаться на родину.
Надписи на могильных холм ах говорят: большинство тут было
О сколковых, Расторгуевых, Алексеевых, Квасниковых. Жили по
русским обычаям — сеяли овес и ячмень, на о го р о д а х сажали
картош ку, репу, морковь, лук, чеснок, охотились на лесного и
м орского зверя. Всегда вдоволь тут было рыбы. Собирали грибы и
ягоды. Была тут церковь. Священник учил детей грамоте.
Когда продали Аляску, Нинильчик оказался отрезанным от
всего мира. Д ороги сю да по гористому полуострову не было. В
«русские времена» к поселенцам хоть и не часто ходил корабль,
теперь никому дела не было д о Нинильчика. Двадцать семь лет (!)
судно не приходило ни разу. Только в этом веке корабли стали три
раза в год приходить. «Встречали их песнями и кострами». Почту
на полуостров привозили на со б а ка х.
Изоляция сохранила в Нинильчике островок прежней Русской
Америки. П овсю ду, в том числе в бывших столицах — Кодьяке и

Ситке русских почти не осталось, а те, что остались, затерялись в
новом течении жизни, уж е во втором поколении плохо говорили
по-русски. В Нинильчике было иначе. Когда в 1 9 3 5 году открыли
тут школу, в большом затруднении оказались учителя — никто из
детей не говорил «по-американски». Н о когда стали прилетать
сю да самолеты и особ енно когда проложили д о р о гу (50-е годы),
самобытность деревни начала разрушаться. В русскую речь впле­
тались слова английские. И постепенно со смертью бабушек,
д ед уш ек — умирал и язык.
М ои собеседники Елена и Д ебра, лишь напрягая память, на­
скребаю т с десяток знакомых им слов: медведь, чай, туман, борщ,
спички, пиво, соб ака, нужник.
— Но кто-то постарш е, наверное, помнит язык?
П еребираю тся поименно: Квасниковы, Расторгуевы... Да, есть
старичок, который может поговорить. Н о он повез кого-то рыба­
чить... И вдруг собеседницы встрепенулись:
— А Лиза П ортер!..
Едем. И находим Лизу д ом а на кухне — ж арит грибы.
Более радостной встречи не было у меня на Аляске. Услышав
русское: «Здравствуйте, Елизавета О сиповна...» и узнав, в чем
дело, светловолосая, еще не старая женщина прикрыла глаза и
стиснула на груди руки.
— Господи, можно поговорить по-русски...
М ой переводчик А ндрей мог отдохнуть. Елизавета Осиповна,
лишь изредка запинаясь, спраш ивала, отвечала, повела показать
нам новый просторный дом, нижний этаж которого сдается приез­
жающ им рыбакам.
— Как видите, чистота и удобства х о р о ш е й гостиницы. Приез­
жаю т люди не бедные и требовательные. Деньги с них беру я
хорош ие. А вас оставляю бесплатно. Вы мои гости... Нет, нет, в
Хомер в гостиницу вы не поедете. И угощать вас б уду по-русски.
Языку Елизавета О сиповна научилась у бабки и матери.
— Бабуш ку звали Елизаветой. Умерла, нынче никто не пове­
рит,— от аппендицита. Не было врача, жили как на морском
острове. Сестры язык почти позабыли, а я вот нет... В позапрош­
лом году побывала в М оскве, в Киеве, в Ялте. Какое счастье: я
говорю — меня понимают. И я все, все понимала! Вот как сейчас.
О т бабки Елизавете О сиповне П ортер (урож денной Квасниковой) остались на память красный ком од и лоскутное одеяло.
— Знаете, очень искусно шили в деревне. Даже продавали
одеяла приезжим. И сейчас кое-кто продает...
Пришел с рыбалки, принес двух очень больших лососей муж
Елизаветы Осиповны, скромный и тихий К лиф орд Портер.
— Я, видите, как со р о к а . А он молчаливый — всю жизнь на
стройках. А сейчас вот к пенсии подрабаты ваем, он — рыбалкой,
а я — «отэлем».
До поздней ночи говорили мы с Елизаветой Осиповной, а
утром на завтрак нас ожидали пирог с груздями, блины с черни­
кой.
— Все сама собирала — и грибы, и чернику. С ка ж у по секре­
ту, американцы грибов боятся. М имо груздя пройдут равнодушно.
А у нас в Нинильчике грибы солят, и сушат, и маринуют.
Мы попрощались с Елизаветой О сиповной, когда к ее пятико­
ечному «отэлю» подъехал рыболов-постоялец.
— Ну, д о свидания, милые, д о свидания. Привет Москве и
Н овгороду. Наш предок Семен Чуркин, кажется, был оттуда.
О русском прошлом Аляски лучше всего напоминают голубые
маковки церквей и часовен. И х чаще видишь в прибрежных город­
ках и деревнях. Все они, исключая лишь каменную церковь на
острове Уналашка, отстроены заново на месте сгнивших или сго­
ревших. Есть что-то игрушечное в их легкости и нарочитой яркости.
Служба идет не везде регулярно. В Нинильчик, например, священ­

Г \ ,

ник отец М а ка р и й приезжает два раза в месяц. Остальное время
стоящая на горе церковь — объект туризма, которым живет полу­
остров Кенай.
В го р о д ке Кенае отец М а ка р и й держ ит церковь всегда откры­
той. Тут тож е я видел больше туристов, чем прихож ан. Священник
рассказывает им об истории обживания полуострова русскими,
об обращ ении в православие язычников атапасков...
В местах поглуше и церкви поплоше. Но послушаем, что гово­
рит Григорий А ф онский, епископ Ситкинский и Аляскинский, с
которым встретились мы в Кодьяке — «первой русской столице»
Аляски.
«Главный памятник р усско го пребывания здесь — правосла­
вие. Все тленно. А вера осталась. Сейчас на Аляске восемьдесят
семь приходов. Л ю ди помнят тут первых крестителей, в церковной
службе слышишь русское слово...»
Православные миссионеры пришли на Аляску вместе с охотни­
ками на м орского зверя. Первыми были восемь монахов с ладож­
ского острова Валаама. Почти год добирались они на Кодьяк:
Л а д о га — Волга — Урал — Тобольск — Якутск — О х о т с к , д а ­
лее — морем. Цель: обслуживать духовны е нужды русских посе­
ленцев, а также крестить, обращать в православную веру язычни­
ков.
Не одинаково сложилась судьба валаамских монахов. Одни
погибли, другие вернулись в Россию. Самым стойким оказался
Герман, родившийся в С ерпухове в семье купца и прошедший
м онасты рскую школу на Валааме. О н все претерпел, все вынес —
сур о вую природу, крутой нрав первых здешних правителей, воль­
ницу м ореходов, охотников и торговцев, монаш еское одиночест­
во. Платой за все была искренняя любовь к нему «обращенных
язычников».
Сам Герман был воплощением человеколюбия и готовности
всем помогать, сам умел плотничать, ловил рыбу, пилил дрова, пек
хлеб для кодьякского поселения. П опробовал растить овощи и
преуспел в опытах — о го р о д валаамского м онаха на сто лет
опередил опытную земледельческую станцию, учреж денную на
Аляске американцами.
Герман прожил тут дольше, чем кто-либо др уго й из русских —
со р о к три года. До конца дней м онах был защитником простого
люда, и местного и приш лого,— лечил, советовал, чем мог одари­
вал, устроил приют для сирот. В 1970-м году православная цер­
ковь причислила Германа Аляскинского к лику святых. Урожден­
ный серпуховчанин стал первым православным святым в Амери­
ке...
В Кодьяке мы беседовали с епископом. Живет он в Ситке, но
много времени проводит здесь, в маленькой семинарии — читает
курс богословия и историю православия на Аляске. «Когда эту
землю продали, ам ериканские миссионеры попытались отлучить
алеутов и эскимосов от православия, но они воспротивились: «Наша
вера!».
М о с к в о ю здешняя церковь не была б рош ена — сю да отправ­
ляли деньги, иконы, посылали священников. Но в 1 7-м году все
оборвалось. И церковь многие годы пребывала в бедности, разде­
ляя судьбу самих верующ их. Недавно, с появлением на Аляске
«нефтяных денег» стало возможным как-то поправить «одежды
веры». Штатные власти, развивая туризм, сочли разумным отнес­
тись к церквушкам как к историческим ценностям. Более щ едрую
лепту в «церковную круж ку» стали приносить прихож ане. «И всетаки мы бедники,— говорит епископ,— перебиваемся с хлеба на
квас. Не во всех п р ихо д а х священники получают жалованье, мно­
гие служат, зарабатывая на жизнь охотой и рыболовством».
«Заступив на Аляску» в 1 9 7 3 году, энергичный епископ много
сделал для укрепления тут православия. Неустанно плавает и
летает. Прибытие епископа для лю бого прихода — событие. «Ветре-

Дом епископа в Ситке.

172

чают сердечно. Как в давние времена, палят из ружей, идут
крестным ходом...»
Епископ прав, когда говорит: «П равославная ц е р к о в ь -ж и ­
вой, не исчезающий след Русской Америки. Впечатляющий облик
церквей, литургия на старославянском языке, обряды и песнопе­
ния корнями уходят в прош лое. Представьте Аляску без наших
небогатых церквей и часовен, и сразу как бы сотрутся важные
краски истории».
Уже после встречи с епископом, посещая аляскинские дерев­
ни, я убедился: да, церквуш ка ставит о со б ую мету на всем, что
видишь, без нее трудно бы было представить: жили и остались
лежать на здешних поросш их шиповником, ромашками кладби­
щ ах русские люди — Чуркины, М олокановы , Алексеевы, Растор­
гуевы. Н а не щегольская, зазывающая туристов обновка заставля­
ет почувствовать глубину времени, а рубленная серая от дождей
часовня с чешуйчатой осиновой кровлей и голубой маковкой,
вроде той, что стоит на б ерегу о ке а н а в Кенае. Знаешь: построе­
на «не в те времена», позже. Н о в облике знакомых по нашему
Северу срубов «те времена» чувствуешь.
Кое-где церкви — свидетельство бедности крайней, щемящей.
На Ю коне, например, в деревне Рашен М ишен. Похожая на
большой коричневый ящик церковь с о б р а н а из ф анеры. Она по­
косилась, вот-вот завалится. Открывший мне двери старик-эскимос
отец Гавриил развел руками: «Все, что имеем...». V стенки церкви
стояла железная бочка, приспособленная под печку. На середи­
не — эмалированный таз, в который с потолка капало. Это четвер­
тая по счету церковь, построенная с тех пор, как обращал тут
эскимосов-язычников в христиан священник Яков Нецветов. Но
было чисто. Бумажные цветы пр е д алтарем. Церковные и светские
книги, напечатанные в России. Я попросил отца Гавриила прочесть
что-нибудь. О н выбрал большой ф олиант в кож аном переплете и
стал водить по страницам согнутым пальцем. В его бормотании я,
прислушавшись, угадал знаком ую с детства молитву: «Господи,
христе бож е наш...». Н о старик не понимал смысла того, что
читал. Не знал он ни старославянского, ни русского, ни английско­
го языка. И его прихож ане, конечно, тоже не понимают смысла
молитв. И м довольно м онотонного бормотания, церковных огней,
запаха воска. К чему-то важному в церкви их приобщ ают строгие
лики иконостаса, одетый в рясу отец Гавриил с крестом на массив­
ной цепи. Созызает односельчан в церковь отец Гавриил колоко­
лом. Щ ербатый «колоколюк» с веревкой д о земли висел рядом с
церковью на козлах из толстых ж ердей. Я осто р о ж но потянул за
веревку. Бо-ом!..
Долго живут колокола. Этот, возможно, отлит тут, на Аляске.
Звук его слышал, наверное, Яков Нецветов. И преемник его Заха­
рий Бельков так же вот дергал веревку. М огила Белькова отмече­
на белым камнем — год рож дения, год смерти, изречение, извле­
ченное из церковного ф олианта: «П риходите ко мне все стражду­
щие и обремененные и отрешенные и Аз у п о к о ю Вы».
Глядя на камень, отец Гавриил вздохнул, тронул меня за ло­
коть, написал на песке палочкой циф ру «76», показал рукой на
свою грудь, на землю, на небо. Все вместе это могло означать: «И
я свое отзвонил...».
Второй раз занесло меня в Рашен М иш ен зимою. Фанерная
церковь была засыпана снегом почти по крышу, а рядом на
кладбище из снега виднелся свежий венок бумажных цветов. На
Павлов.
к р е с т е п р о ч е л я з н а к о м о е имя Г а в р и и л
— Да-да, осенью схоронили,— сказал мне псаломщик.
— А кто же теперь?
— Теперь Питер Э скор... Помните, он был с винтовкой и с
пистолетом под мышкой? Вы сказали: «По ягоды — с оружием?»,
а он ответил: «Медведи, нельзя без оружия». Питер учился в
семинарии в Кодьяке...

JofioqOK С шика
Все аляскинские го р о д а молоды. И х породила «золотая горячка»
или транспортны е пути. Но есть одно исключение — городок Сит­
ка. Возраст его — менее двухсот лет. Но это патриарх на Аляске.
Главный капитал Ситки — история. П ервое, что видишь под кры­
шей а эр о п о р та ,— двуглавый орел на стене, знакомый портрет
А лександра Б аранова, силуэты кораблей, сторожевых башен,
купол со б о р а . Все это символы Русской Америки. Ситка (от назва­
ния острова Ситха) называлась Н овоархангельском. Увеличенная
д о громадных размеров гравю ра на стене показывает, как выгля­
дел этот единственный на западном побережье Аляски го р о д в
годы, когда С ан-Ф ранциско был деревенькой, состоявшей из гор­
стки глинобитных домов. Сегодня из С ан-Ф ранциско (и из многих
д р угих городов «нижних» штатов) туристы прилетают и приплыва­
ют взглянуть: а что же такое Ситка, что осталось в ней от прежних
времен?..
Долгожитель острова Кирилл Хлебников в книге о Новоархангельске пишет: «Беспрерывная мрачность, мелкий дождь и сырость
воздуха есть обыкновенное явление атмосф еры... круглый год
осень... но здесь, как и везде, нет правил без исключения и случа­
ется хорош ая погода».
Мы оказались в Ситке в дни счастливого исключения. Небо
отдыхало от облаков. Голубизна его отражалась в зеркальной
воде залива. О стр о в а — глаз не оторвать! — в живописных куд­
ряш ках леса, казалось, приплыли издалека и стали на якорь тут, в
бухте, для какого-то праздника.
На б е р е гу есть камень, охраняемый как реликвия. Утвержда­
ют: правитель Русской А м ерики Баранов любил, сидя вечерами на
камне, глядеть на м оре и острова. Очень похож е на правду. В
погожий день ситкинская бухта по красоте превзойдет любой
уголок знаком ого нам черном орского побережья. Нечто подо­
бное я видел в заливе Халокг во Вьетнаме. Там в утренней дымке
м еж ду островами скользили лодки с парусом-бабочкой, тут же
садятся на воду самолеты, тихо, ощупью входят большие и резвые
маленькие паромы. Маленькие, приставая к островкам утром, как
трамваи, везут людей в Ситку. Паромы-гиганты ходят между боль­
шими островами архипелага.
Стоят на рейде туристские теплоходы, прибывшие из Сиэтла.
П роутю женны е седые мужчины и чопорные старушки стайками
сходят на берег, а катер спешит к теплоходу за новой группой.
Туристы проводят в Ситке день, и ночью отбудут дальше вдоль
бесконечных аляскинских берегов. Гид-индеец в малиновой курт­
ке, покрытой чеш уей значков, поздравляет прибывших с хорош ей
погодой: «Вам повезло, вам так повезло!». И в самом деле, уют­
ный, маленький (девять тысяч жителей), курортного облика горо­
д о к живописен, приветлив и в ясное летнее утро кажется уголком
еще не потерянного на земле рая.
С итка , к о н е ч н о , со все м не п о х о ж а на р у с с к и й Н овоархангельск. Сырая погода, жаловался еще Хлебников, быстро
приводит в негодность дом а 'из дерева. Потому все тут новое,
включая, вероятно, и баш ню из бревен, заметную между ярко
окраш енны х дом иков современной застройки. Исключение — дом
епископа. О н пришел в ветхость. Не пожалев средств, его тщатель­
но реставрировали. И он выглядит теперь так же, как выглядел при
жильце своем И ннокентии Вениаминове, причисленном православ­
ной церковью Соединенны х Ш татов к лику святых. Не тронуты
временем пушки. О ни стоят на каменной горке, где ютилась ког­
да-то сторожевая деревня индейцев, а потом возвышался «Замок
Б аранова». Н а п уш ках — даты отливки: 1801-й и 1835-й годы.
Пушки и старые якоря рядом с индейским тотемным столбом стоят
также на главной площади городка, которую не залили асфаль­

том, не замостили камнем — зеленая травка, на ней можно рас­
положиться и посидеть.
Главной зрительной точкой является православный собор. Он
деревянный, но это лишь копия. Строение изначальное, середины
прош лого века, в 1 9 6 6 году стало добычей огня. Собор скоро
восстановили, позолочен был его крест, на место вернулась спа­
сенная из огня церковная утварь, звенят соборны е колокола... но
лишь в те дни, когда в го р о д прибываю т теплоходы с туристами православная служба тут стала аттракционом, музейным экспона­
том бывшей Русской Америки.
В магазине туристы охотно р а с к у п а ю т русские сувениры балалайки, матрешки, цветные платки, хохлом ские поделки, па­
лехские шкатулки, льняные ф артуки, водку, икру, конфеты «Миш­
ка». Остается туристу побродить по го р о д у — часа вполне дово­
льно, чтобы увидеть всю Ситку, лицом обра щ е н н ую к морю, а
спиной — к покрытым лесом горам . Н аиболее любознательных
эта прогулка приводит в музей.
Д иректор музея Брусе Газовет встретил нас на пороге - «хочу
быть гидом м осковского гостя».
В музее всегда волнуют подлинные вещи — свидетели времен
и событий. О ни тут есть. Вот экспонаты с острова Беринга кованый гвоздь с корабля ком а н до р а и иголки для шитья пару­
сов — немые свидетели первого взгляда р усских на землю, ими
открытую.
Как он выглядел, русский го р о д на к р а ю света? Картины и
диорамы позволяют представить Н овоархангельск в разное вре­
мя. Вот то, что было построено в «лета Барановы». Это еще не
город, скорее деревня с бревенчатой крепостью на горе. А под
го р о ю — дом а, о городы , ветряная мельница, кузня, сушильня для
рыбы, корабельная верфь, продолговатые здания складов, мост,
пристань для лодок. П остройки у моря — на сваях. На рейде два
парусника, индейцы в длинной расписной лодке. Таков Новоар­
хангельск в изначальные свои годы.
А вот на картине уж е нечто совсем иное. Дома в центре двухэтажные и трехэтажные с красной и голубой кровлей, хоро­
шо различаются купол и шпиль с о б о р а , добротны е мост и причал.
Крепостная постройка на возвышении уж е в самом деле похожа
на замок. И хотя огороды , коровы, лош ади, свиньи, домашняя
птица в селении остались, это го р о д уж е, причем с прозвищем
весьма лестным для здешних ш ирот и неоглядной дикости мест«П ариж на Тихом океане».
О Н овоархангельске много написано. Не желая оказаться в
плену у вполне понятных патриотических чувств русских авторов,
мы с переводчиком заглянули в книгу ам ериканского исследовате­
ля Русской Америки Гектора Шевиньи. И вот что я выписал из нее.
В середине прош лого века Н овоархангельский порт был об­
разцовым. Тут м ож но было бросить якорь в лю бую погоду. В те
годы это почиталось за чудо. С торговыми и научными целями, а
также для ремонта в Н овоархангельск заходили суда под флага­
ми многих стран. Четыре раза в год приходили суда из Петербур­
га. (Заметим, тут побывали знаменитые русские мореплавателиЛисянский, Крузенштерн, Головнин, Литке, Врангель, Коцебу, На­
химов.) Гостеприимство порта было известно. Со времен Барано­
ва заход судна приветствовали салютом из пушек. На башне
крепости установлено было что-то вроде прож ектора. Огромные
зеркала собирали свет от многих жировых ламп и освещали море
на несколько миль. Тут была своя верфь. И хотя качество спущен­
ных на воду кораблей не считалось высоким, все же для местного
плавания они годились. На верф и построен был даж е пароход.
Лишь двигатель для него был купленным.
Все сам ое н е об ходим ое го р о д производил сам — работали
кузницы, мельницы, лесопилки, пекарня, бани, литейная, столяр­

174

ная, слесарная, токарная, свечная, прядильная мастерские. С а­
мое главное — вся жизнь в колонии по-прежнем у «вертелась во­
круг мехов». О сновой экономики был морской промысел и торгов­
ля. Каждый год снаряжались все более дальние экспедиции зверо­
боев. Связь с населенными пунктами всей колонии осуществлялась
на парусны х ботах. Почта и провиант перевозились на огромном
пространстве от устья Ю ко н а д о Курил.
В 1 861 году в столице Русской Америки жили две с половиной
тысячи людей (русские, креолы и алеуты). По мнению современни­
ков, жизнь в Н овоархангельске была организована намного луч­
ше лю бого уездного го р о д а метрополии. Совершавшие кругос­
ветные плавания капитаны находили тут сравнительно свежие но­
м ера петербургских ж урналов. В р у к а х грамотного креола мож­
но было увидеть книги Пуш кина, Гоголя и Крылова. Российская
академия учредила в Н овоархангельске пункты по изучению жи­
вотного мира и явления магнетизма. Тут снаряжалась великая
экспедиция Лаврентия Загоскина в глубь Аляски. Разработаны
были первые меры по о х р а н е животных.
Единодушны все современники в оценке медицинских учреж­
дений в столице колонии. К. Хлебников: «Медикаменты располо­
жены по ш каф ам в порядке и, конечно, не уступят ни количеством,
ни выбором лучшей аптеке уездного города. Хирургические...
инструменты превосходной работы. При директоре стоят ныне
четыре мальчика из креол, кои обучаю тся медицине... Смертность
по колониям, благодарение Богу, не выходит из порядка, опреде­
ленного природ ою !»
В «Тихоокеанском П ариж е» часто играла музыка. Город ук­
раш ен был парком, беседками и цветочными клумбами, люди
ходили по тротуарам . Открыт был «музеум», а в губернаторском
замке верхний этаж был местом, где «часто случались спектакли и
балы». «С распространением просвещения возродилась роскошь:
блондовые платья, атласные шляпки для креолок выписывались из
П етербурга, и они в таковых изволили отправляться на босую ногу
за водой, как бы оправдывая поговорку: что легко достается, то
цены не имеет... К середине прош лого века Н овоархангельск стал
самым передовым го р о до м на запад от Миссисипи и на север от
М ехико».
Это взгляд на Н овоархангельск со стороны и как бы с «птичь­
его полета времени». О братимся к более подробным свидетельст­
вам Кирилла Хлебникова, он многие годы в городе жил и со хр а ­
нил в записях не только перечень разных примет, но и уклад
жизни, заботы, проблемы.
О здешней погоде... «Весна иногда р ано начинается и в фев­
рале месяце цветет малина... а в мае созреваю т ягоды». «Трудная
работа во время лета есть заготовление сена. О н а начинается с
половины июля и если дож дливое лето, то продолжается до октяб­
ря. Часто случается, что подкош енная трава попадает под дождь
и сгнивает. Очень редко успевают поставить столько сена, чтобы
для десяти голов рога то го скота было достаточно». «Почти не
осталось земли окрест крепости, где бы ни была обработана для
огородов... Урож ай [картоф еля] на лучших местах бывает сам
12— 14 [то есть посаж ен п уд ,-с о б р а н о двенадцать-четырнадцать
пудов]. Принимая во уважение питательность сего продукта, мож­
но сказать, что он и заменяет хлеб, и сильно содействует на
здоровье при употреблении соленой рыбы». «Должно заметить,
что здесь разведено много свиней и кур; но свиньи, питающиеся
рыбой и раковинами, имеют отвратительный вкус».
Социальные стороны жизни...
Чиновникам и промышленникам строго предписывалось: «Не
производить для себя никаких торгов с дикими народами и инос­
транцами под потерянием [угрозой изъятия] всего недозволенным
образом приобретенного... не покупать никакой мягкой рухляди
[мехов]... убегать пороков: пьянства, мотовства, сварливости... не

входить в большие и неоплатные долги». «Здесь преступление,
например, воровство и обман, не может быть долго утаиваемо и
ско р о открывается: виновный немедленно наказывается...»
Рассказывая о соседстве колонистов с индейцами, Хлебников
не обходит молчанием и теневую сторону быта. «Кроме сих обо­
ротов [меновая торговля], колоши нашли выгоду употреблять еще
один, необходимый в общежитии; многие из них привозят... девок
и приглашают русских ими пользоваться; все, что получает девка,
отбирается хозяином; и сия новая ветвь их промышленности до­
ставляет также все, что промышленный дать им в состоянии... в сих
сношениях замешиваются чиновники компании и многие посетите­
ли колонии на суд а х из Европы. Известно, что многие промышлен­
ники разорились, одевая своих гнусных любовниц; другие покуша­
лись бежать к ним... Это... есть зло; но зло необходим ое, ибо иначе
неизбежны противоестественные преступления, кои при недостат­
ке женщин и были примечены».
«Предосторожность от враждебны х соседей заставляет со­
держать излишний гарнизон...» Эта запись напоминает: место для
го р о д а отвоевано у индейцев, с острова они не ушли, помнили,
конечно, и свое вероломство (истреблено было более сотни строи­
телей на острове первой крепости), и ответную меру, когда посе­
ленцы сожгли тут крепость тлинкитов (колош ей).
Каков образ жизни индейцев, каковы отношения с русскими?
V Хлебникова есть на эти вопросы ответы. «Мы знакомы с колоша­
ми с 1 7 8 3 года... Колоши вообще креп ко го сложения, среднего
роста, оклад лица правильный, волосы черные, грубые, бороды не
имеют, хотя и растет редкая, но выщипают ее раковинами. Жен­
щины прорезаю т ниж ню ю губу и вставляют деревянные планки,
придаю щ ие чрезвычайно отвратительный вид лицу».
«Мать кормит грудью обыкновенно д о тех пор, пока начинает
дитя ходить; м еж ду тем матери приучают ребенка к рыбной пище,
передавая в рот ему разж еванную юколу... когда дитя начинает
уж е говорить, то родственники его, дяди и другие, имеют обязан­
ность каж дое утро купать его в речной или морской воде, невзи­
рая ни на какие морозы, д о тех пор, пока привыкнет переносить
холод. Отцы и матери уклоняются от сего строгого обряда, ибо
крик детей, слезы привели бы их в жалость... [тогда как] дядя,
исполняя обыкновение, за непослуш ание и крик сечет розгами...»
«Человек, вступающий в брак, долж ен быть в силе сносить
всякую обычную работу и владеть оружием... Богатые и отличные
в роде колоши имеют д о пяти жен, а иногда и более... Между
женами случается ревность, которая часто доводит до брани, а
иногда колются ножами или кинжалами. Если жена оказывает
неверность и будет найдена на месте преступления, тогда муж
убивает ее и обольстителя, не подвергаясь мщению от его ро­
дственников... Есть снисходительные мужья, кои старшей жене
позволяют иметь м олодого помощника, который живет в их хижи­
не и исполняет все работы, а в отлучку м уж а занимает его пос­
тель... Две родные сестры могут быть женами одн о го мужа».
«Заготовление пищи у ситкинских колош начинается в февра­
ле месяце, с привалом сельдей. Но сию ры бу они впрок не запаса­
ют... О ни обыкновенно запасаю т икру сельдевую: знавши время,
когда сельди должны метать икру, колоши рубят древесную хвою
и, перевязав о ною , опускаю т с камнем в воду вблизи берега.
Испущенная икра облепляет ветки... [ее] сушат на солнце или на
воздухе... околачивают от ветвей и сб ерегаю т для употребления;
после сельдей постоянное запасение корм у начинается со вхо­
дом в речки м орской рыбы разных пород. Преимущественно
запасаю т горбуш у, которую , отделив от кости, сушат на воздухе
или коптят... С верх рыб запасается ягода шикша, малина, кото­
р ую едят с сельдевой икрой... Птиц едят всех, кроме ворона,
который обожается [обожествляется]».
О б р а з жизни и «рукоделие»...

«Они сибариты в своих ш алаш ах. Если есть готовая пища, то
колоши в состоянии лежать весь день между женами... Они едят
два или три раза в день, часто купаются в воде и редко греются
около огня. М ногие из них пристрастные игроки палочками, в
которые проигрывают все вещи из платья, бобров, ружья!.. Были
примеры, что проигрывали своих жен... Главнейшее искусство ко­
лош состоит в обделании лодок или батов. [Хлебников сообщает:
большие лодки индейцев вмещают д о пятидесяти человек.] На них
гребут короткими веслами с о б е и х сторон, и никакое гребное
судно не сравнится с ними в скорости хода. Мужчины занимаются
вырезыванием военных масок... Из бараньего р ога делают ложки,
а из де р е ва — посуду... Ж енщины плетут ковры из мягкого козьего
пуху очень искусно. Из кореньев травы плетут корзины, в которых
носят и сохраняю т воду». •
С ам ое важное в образе жизни индейцев-тлинкитов - «войну
они любят ради самой войны». Замыслив нападение на соседей,
колоши де р ж а т планы в тайне от женщин, «кои будучи перемеше­
ны родством со всеми селениями, не упустили бы случая предосте­
речь родственников... Приготовившись таким образом, они отправ­
ляются на батах и стараются пристать к враж дебном у селению на
рассвете... Нападая врасплох, они не даю т пощады мужчинам и
убиваю т всех; но женщин обыкновенно щадят и берут в невольни­
цы...»
Соседство этих «детей природы» для жителей русской коло­
нии повсю ду было причиной беспокойства и напряжения. Не была
исключением и столица Н овоархангельск. Тут действовал дух «хо­
лодной войны». С держ анно шла меновая торговля. Индейцы до­
ставляли меха, мясо оленей, рыбу и птичьи яйца, получая взамен
табак, топоры, полотно, украш ения, гвозди. При крупных сделках
денеж ной единицей были одеяла — предмет постоянного спроса
индейцев (ш кура калана стоила д о десяти одеял). Но больше
всего тлинкиты желали выменивать ружья, п о р о х и ром. Русские
колонисты хо р о ш о понимали опасность вооружения индейцев. Но
ром и о р уж и е (в том числе пушки) тайно им доставляли «корабель­
щики» др уги х стран. Это усиливало напряжение, постоянно грози­
ло перерастанием «холодной войны» в горячую.
При всем обустройстве главного центра колонии, при избыточ­
ном гарнизоне и хорош ем вооружении «П ариж на океане» был
уязвим. В случае войны с какой-нибудь сильной держ авой, тыла у
крепости не было — «индейцы воспламенились бы сразу». Первые
мореплаватели — русские, англичане, испанцы — индейцами были
«признаны за богов». Но вот «боги» поселились на их землях,
истребляют зверей, ловят ры бу в самых лучших местах, имеют
всякого р о д а слабости, как и все, смертны. И потому «злейшие из
них каж додневно занимаются планами о нападении на крепость,
и удалые в доказательство проворства прокрадывались в темные и
дождливые ночи внутрь ограды... и, украв что-либо из материалов
в адмиралтействе, приносили как троф еи своим сообщникам».
Попытки привлечь их за плату к работам кончаются неудачами.
«Замечено наблюдателями,— пишет Хлебников,— что звероловческие народы не оставляют добровольно образ своей жизни и ни за
что в свете не согласятся переменить состояния... Колоши провор­
ны, сильны, неутомимы... могли бы быть искусные матросы; но нет
возможности отвлечь их от природного навыка. Были примеры, что
молодые из них послужат несколько лет и, получая хорош ее
положение и обыкновенное содерж ание, наскучивали и уходили».
Все время с индейцами надо было держаться настороже. «В
крепости и по судам пушки всегда заряжены картечью и осматри­
ваются каждодневно. Люди, отправленные в лес и в Озерский
редут, обыкновенно ездят с заряженными ружьями». Число индей­
цев весной у крепости достигало более тысячи, и тогда бдитель­
ность повышалась. «Для надзора за часовыми определяются из
должностных людей обходны е по два человека в сутки. [О ни]

177
□ 12. В.Песков. «Аляска больше, чем вы думаете».

каж д ое утро подаю т записки о числе больных в крепости и о
числе колош, ночевавших при оной... ввечеру рапортую т словесно
о числе колош и получают от Главного правителя пароль... Обход­
ные должны всю ночь от зари д о зари ходить за крепостью,
прислушиваться и примечать в лесу и в кустах, не лежат ли люди, и
буде увидят, тотчас давать знать часовым, чтобы били тревогу...
всякий знает, что мы имеем таких неприятелей, которые всякую
минуту смотрят, нет ли у нас какой оплош ности, и буде случится,
тогда можем погибнуть все».
Такой была жизнь в столице Русской А м ерики — звон накова­
лен, музыка, ф лаг над вышками крепости, песня подгулявшего
моряка, люди в м ундирах с золотыми эполетами на плечах, мазур­
ка в освещенной зале «Замка Б аранова» и... ощущенье постоян­
ной тревоги.
После продаж и Аляски американцам , на церемонии переда­
чи Н овоархангельска один из индейских вождей сказал: «Как
мож но продавать то, что тебе не принадлежало? Это наша зем­
ля». Индейцы в тот час не знали: горевать или радоваться переме­
нам? Привыкшие жить одним днем, они, пож алуй, радовались виски и ром у стало намного больше.
С разу после продаж и Аляски Н овоархангельск, переимено­
ванный в Ситку, стал городом -призраком без людей. Наибольшее
оживленье наступило с находкой в окрестностях золота. Но вско­
ре «золотая горячка» перекинулась в район по соседству. Там
быстро вырос го р о д Джуно, ставший столицей Аляски. Ситка же,
прозябая, ловила рыбу, рубила лес, а с притоком на Аляску
туристов нащ упала свою золотую жилу — «русское прошлое го­
р одка» — и успеш но ее разрабаты вает. Тщательно продуманная
«индустрия гостеприимства» в летнее время занимает ежедневно
свыше двух тысяч приезжих и, разумеется, не за здорово живешь.
Ситка по-прежнему рубит лес, ловит немало рыбы, есть тут одно
производство — бумажная ф а б р и к а за чертой го р о д а , но глав­
ной статьей д о х о д а остается туризм. И д а ж е местные производст­
ва попадаю т в его орбиту: «весенний сельдяной фестиваль», а
летом — американский чемпионат лесоруб ов.
А 1 8 октября каж д ого года в Ситке отмечается «День Аляс­
ки». О товсю ду приплывают и слетаются гости. На горке, где высил­
ся ранее «Замок Баранова», соверш ается церемония — спуска­
ется русский и поднимается американский ф лаг, маршируют со­
лдаты в ф орм е двух наций. В спектакле-празднике участвуют пер­
вый правитель Ситки «Баранов» и последний — «Максутов», при­
плывают на расписных лодках индейцы, палят пушки, сверкают
над морем огни ф ейерверка.
Мы с переводчиком в Ситке два дня. В своем доме нас при­
ютили супруги Д жон и Д жойс М акдональды — люди добрые, вни­
мательные и не бедные, они нас кормили, поили, передвигали и
развлекали, на самолете свозили д а ж е увидеть другую сторону
острова.
Хотелось, конечно, увидеть, как поживаю т сегодня на своем
острове знаменитые колоши. Но к их рыбацким поселкам съездить
времени не было. Все же кое с кем из них мы познакомились. На
кр а ю го р о д а располож ен «Ситхинский национальный парк». Глав­
ный объект этого заповедника — здешний полутропический лес:
сумрачно, влажно. Н о выходящая к м о р ю опуш ка очень похожа
на подм осковную — рябины с веселой россыпью ягод, клены, ели,
ольха, иван-чай, ежевика...
Н едалеко от опушки — прямоугольник поляны. Лес бы давно
ее поглотил, но поляну о б е р е га ю т — реликвия! Тут стояла дере­
вянная крепость индейцев, сож ж енная русским и в 1 8 0 4 году. Гидиндеец, смягчая для гостей рассказ о сраж ении, спешит напом­
нить: в двадцати километрах от этого места стояла русская кре­
пость, атакованная тлинкитами. «Фифти-фифти — история»,- улыб­
нулся парень, потомок воинственных колошей.

Есть в парке центр индейской культуры. Тут можно увидеть
аллею высоких резных расцвеченных красками деревянных стол­
бов-тотемов, индейские лодки, посуду, одеж ду. Полнолицые жен­
щины под взглядом туристов хладнокровно пришивают орнамент
из пуговиц на пурпурные ткани. М ужчины демонстрирую т мастер­
ство обращ ения с деревом.
И вот опять мы стоим, теперь уж е на прощанье, у камня, «на
котором любил сидеть Баранов». Именем основателя Ситки на­
звали остров — заметную часть большого архипелага. О строва
мелкие на карте выглядят крош ками пирога. Л егко представить,
как штурманы парусны х пакетботов и галионов лавировали меж­
д у ними, заходя в бухту. Н аверное, они и назвали эти обломки
аляскинской суши: остров К ирю ш кина, остров Галкина, Сигналь­
ный, Чаячий, Волга, Лохматый... Карта надежней всего сохраняет
следы былого.

Был солнечный день в конце августа. Мы ехали по до р о ге нацио­
нального парка Денали. Прихваченный первыми ночными мороза­
ми ковер тундры сиял желтыми, малиновыми, пурпурными краска­
ми. По этому полю — высокие темные ели. И окаймляли цветное
пространство зубцы синих гор. Денали среди них возвышалась
позолоченной солнцем саха р н о й головой. Было тепло и тихо. Мы
не спешили. А повод остановиться находился все время — на
открытом пространстве м ожно было увидеть медведя, лося, оле­
ней. В одном месте четыре рослых самца карибу паслись почти
рядом с д о р о го й . Я влез на б ам пер автомобиля — снять живопис­
ные темные силуэты на желто-малиновом одеянии тундры. Рядом
притормозила еще машина. Двое американцев, скорее всего пу­
тешествующие молодожены, скинув обувку, вскочили на крышу
своего вездехода и тоже принялись щелкать... М ного мы извели
пленки, потому что олени соверш енно нас не страшились. Съемку
мы д а ж е сопровож дали смачными восклицаниями — так хорош и
были эти четыре оленя и так х о р о ш о все было кругом. Американ­
цы, уловив незнакомую речь, спросили:
— Вы откуда?
Я сказал. И тут началось нечто невообразимое. Молодожены
спрыгнули на д о р о гу и стали трясти нам руки.
— Большое спасибо, что продали нам Аляску!!! Сэнк ю вэри
мач!
Благодарность была искренней. И такой бурной, как будто
купля-продажа совершилась позавчера и я, прилетевший сю да из
Москвы, был к этому как-то причастен.
Олени потихоньку ушли за гору. Американцы уехали. А мы
еще постояли, любуясь сверкавшей вершиной Денали и теплыми
красками осени. Да... когда-то, не так уж давно, это все называ­
лось Русской А м ерикой.
О б Аляске с года ее продаж и в России старались не вспоми­
нать. И д о сих пор многим не ясно: продали — как, почему?
Глупость, недальновидность, чьи-то темные происки? Многие даж е
не знают время продаж и. Раз пять я слышал такие примерно
слова:
— Ну что за д ур а была эта ба ба , ЕкатеринаII!
Почему-то Екатерине приписывают п родаж у Аляски. М еж ду
тем все соверш алось не так у ж давно — при царе Александре II,
когда было уж е отменено Крепостное право, когда Львом Толс­
тым были уж е написаны «Севастопольские рассказы», когда па­
русные суда стремительно вытеснялись «железными кораблями» с
паровыми машинами, когда из П етербурга в Вашингтон уже мож­

но было послать телеграмму. В пер е го во р а х о продаж е Аляски
телеграф был задействован. П равда, штука эта была еще дорога.
За одну только депеш у о подробностях сделки русский посланник
Э д уа р д Стекль заплатил десять тысяч долларов золотом.
Из-за того, что царей у нас принято было только ругать, пред­
ставлять недалекими и безграмотными, в публикациях, приурочен­
ных к столетию сделки (Аляска п родана в 1 8 6 7 году), уступка
Америке представлена как соверш енное втайне головотяпство с
намеком на закулисные силы — «не обош лось и без взяток». И это
вполне убеж дало: э, вон какой кусок упустили, с какими богат­
ствами!
М не интересно все же было узнать: а что по тому же поводу
написано в «стране-покупателе»? С переводчиком мы «перелопа­
тили» мн.ого статей и несколько книг. Было ясно: царь Александр и
несколько важных персон, втайне готовивших сделку, круглыми
дуракам и не выглядят. Я уж е вывел на чистом листе заголовок
этого очерка, когда узнал: только что вышла книга Николая Нико­
лаевича Болховитинова о русско-ам ериканских отношениях в про­
шлом веке и о пр о д а ж е Аляски. Не без труда я книгу добыл. С
огромным интересом ее прочел. П редвиж у высокую оценку об
стоятельного труда историками. Я же, рядовой читатель, закрывал
книгу с благодарностью автору за непредвзятый взгляд на про­
шедшее и маленькой радостью — результаты скромных моих «изыс­
каний» не разошлись с серьезным научным исследованием.
Итак, почему же продали? Прочтем сначала фрагмент пись­
ма, в котором содержится главная суть причины. «... Мне пришла
мысль, что нам следовало бы воспользоваться избытком в настоя­
щее время денег в казне С оединенны х Северо-Американских
Штатов и продать им наши С еверо-Ам ериканские колонии. Про­
д а ж а эта была бы весьма своевременна, ибо не следует себя
обманывать и надобно предвидеть, что С оединенные Штаты, стре­
мясь постоянно к округлению своих владений и желая господство­
вать нераздельно в С еверной А м ерике, возьмут у нас помянутые
колонии и мы не будем в состоянии вернуть их. М еж ду тем эти
колонии приносят нам весьма мало пользы и потеря их не была бы
Слишком чувствительной...»
Письмо, а д р е со в а н н о е министру иностранных дел России
А. Горчакову и подписанное «Константин», датировано мартомапрелем 1 8 5 7 года, то есть речь о п родаж е Аляски идет за десять
лет до случившегося и говорит о том, что дело решалось не
скоропалительно.
Кто такой «Константин»? Это младший брат царя Александра
II, Константин Николаевич Романов, глава м орского штаба Рос­
сии. «Генерал-адмирал-либерал». Так с прибавкой к двум первым
официальным словам еще одн о го м ож но его называть, имея в
виду положение и образ мыслей Великого князя.
Впервые ли Константином высказана мысль о продаже Аляс­
ки? Первый раз Аляску ам ериканцам попытались продать фиктив­
но, задним числом, из-за боязни, что в начавшейся Крымской
войне англичане, обладавш ие мощным флотом, отторгнут дале­
кую, незащищенную колонию . Фиктивная пр о д а ж а не состоялась.
Очевидна была ее юридическая уязвимость. Изменились и обстоя­
тельства в поведении Англии. Н о идеей п родаж и Аляски - уже не
фиктивной, а настоящей — в Вашингтоне заинтересовались. «Не
готова ли Россия продать свои ам ериканские территории? Страна
ведь нуждается в средствах»,— прим ерно так спросили петербур­
гского посланника в Вашингтоне. Тот ответил, что это невозможно,
но разговор не забыл и, конечно, рассказал о нем на Неве,
изложив и свою точку зрения на проблему. В Петербурге инфор­
мацию приняли к размышлению и при сем, естественно, обнару­
жилось: сосед у Русской Ам ерики очень опасный.
Соединенные Штаты энергично, как выразился Великий князь,
«округляли» свою территорию . Н аполеону, когда он увяз в евро­

Уильям Сьюорд.

пейских военных делах, предложили продать Луизиану. «Малень­
кий генерал» вполне понял смысл предложения — «не продашь —
возьмут да р о м » — и согласился, получив за огром ную территорию
(двенадцать нынешних штатов) пятнадцать миллионов долларов.
Таким же образом М ексика была вынуждена уступить сильному и
настойчивому покупателю за пятнадцать миллионов долларов Ка­
лиф орнию . Купля состоялась после того, как у Мексики силой был
отнят Техас.
С ло во « о к р у гл е н и е » — м ягкое. Э квивалент ему — слово
5 э к с п а н с и я . И н т е р е с н о , что сл о в о это в с е р е д и н е п р о ­
шлого века было в большом х о д у у государственных деятелей
С Ш А . В стране царило опьянение непрерывным успешным расши­
рением территории. «А м ерика — для ам ериканцев» — таков был
смысл провозглаш енной доктрины М о н р о . В публикациях и речах
содерж ались мысли о «предопределении судьбы» владеть всем
континентом в северной части Америки. Вот образец таких выступ­
лений. «Стоя здесь [в М иннесоте] и обращ ая взор к СевероЗападу, я вижу русского, который озабочен строительством гава­
ни, поселений и укреплений на оконечности этого континента как
аванпостов С.-Петербурга, и я могу сказать: «П родолжай и строй
свои аванпосты вдоль всего побережья, вплоть д а ж е д о Ледовито­
го о ке а н а — они тем не менее станут аванпостами моей собствен­
ной страны — монументами цивилизации С оединенны х Штатов на
С еверо-Западе». Сказал это Уильям Сьюард. Запомним имя. Чело­
век этот станет главным действующим лицом в купле-продаже
Аляски.
Стратегически мысливший Великий князь Константин хорош о
понимал, что дальнейшее «округление» неизбежно коснется рус­
ской колонии, и настаивал: надо продать, иначе отнимут. Его
консервативный брат Царь А лександр тоже все понимал, но коле­
бался — расставаться с территорией, открытой русскими и почи­
тавшейся «царевой гордостью», было непросто.
Отношения России и Ш татов в это время были враждебны?
Ни в коем случае! Подчеркнуто друж ескими, временами даже
сердечными. Во время Крымской войны С оединенные Штаты
открыто заявили о своих д р уж е ских отношениях с Россией. Они
активизировали торговлю, поставляя оруж ие и снаряжение вою­
ющей армии. Готовы были послать добровольцев и сообщали о
продвижении кораблей неприятелей. Россия эту поддерж ку не
позабыла. Во время войны Севера с Ю гом, когда решалась судьба
неделимости Ш татов, Россия была единственной крупной держ а­
вой, заинтересованной в целостности страны. Борьба с рабством
в А м ерике и крепостничеством в России сблизила общественность
двух держ ав. Визиты русских кораблей в С Ш А и американских
в С .-П етербург сопровождались ликованьем людей.
Наивысший подъем друж еских отношений приходится на 1 8 8 6
год, когда американским морякам были оказаны высшие почести
на Неве и когда они посетили затем М оскву, Нижний Новгород,
Кострому, Тверь. Общественные деятели всех слоев общества «от
Каткова д о Герцена» приветствовали д р уж е ско е единение России
и С оединенны х Штатов. Газеты были полны прочувствованных ста­
тей о естественности «далекой близости». «Из всех стран на земле
наиболее популярными в России остаются Соединенные Штаты.
М е ж д у русскими и американцами никогда не было ни антипатий,
ни серьезного столкновения интересов, и только от России С Ш А
неизменно слышали слова симпатии и дружбы». Это краткое изло­
жение одной из статей в московских газетах х о р о ш о характери­
зует атм осф еру отношений двух великих держ ав в то время.
Н икакой видимой угрозы Аляске не было. Но оставалась угро­
за п о т е н ц и а л ь н а я . И все , кто это х о р о ш о п о н и ­
мал, приходят наконец к согласию : «надо продать». П обеждает
точка зрения Константина: продать «заблаговременно и друж е­
любно, иначе вопрос разрешится завоеванием». Посвященные в

эту проблему тщательно взвешивали все ф акторы , толкавшие к
нелегкому решению.
Что же учитывалось? П ервое — состояние колонии. За 125
лет с года открытия Америки с Запада огромная территория была
практически не освоена. Очень редкие населенные пункты, фак­
тории и зверобойные базы располагались только по побережью и
в нескольких точках по течению Ю кона. П роникновение внутрь
континента во избежание стычек с индейцами колонистами было
запрещено. О бщ ая численность русского населения здесь колеба­
лась от шестисот д о восьмисот человек. Экономическое положе­
ние территории было непрочным и ухудш алось. Сливки доступных
в то время богатств были тут уж е сняты. П ушной промысел продол­
жал оставаться экономической базой колонии, но каланы с их
драгоценным мехом были почти полностью перебиты. Число коти­
ков, правда, исчислялось еще миллионами, но их шкуры в то время
высоко не ценились, а норок, лис и бобров надо было скупать у
индейцев, промышлявших на суше. Чтобы как-то устоять на ногах,
акционерная компания, монопольно выполнявшая роль «эконо­
ма», администратора и страж а Русской Америки, была вынужде­
на продавать уголь, ры бу и аляскинский лед (покупателем был
Сан-Ф ранциско, холодильников тогда еще не было). Концы с кон­
цами у компании перестали сходиться. На содерж ание террито­
рии нужны были государственные дотации. Последствия Крымс­
кой войны, истощившей Россию морально и материально, застави­
ли царя и его дипломатов изменить курс внешней политики. Реше­
но было «сосредоточиться» и отказаться от «округлений». (Россия
практиковала их с не меньшей энергией, чем С Ш А .) Больше того,
обстоятельства заставляли сделать «округление» со знаком ми­
нус — пожертвовать на Тихом океане Аляской и сосредоточить
усилия на освоении Приамурья. Для этой предпочтительной «кон­
тинентальной цели» нужны были средства. И продаж а Аляски
обещ ала как-то пополнить казну.
Н о главной причиной продаж и была уязвимость колонии. По­
коренные алеуты сотрудничали с русскими поселенцами, перени­
мая их образ жизни. Племена же индейцев покоренными не были.
О ни «потеснились» на своих землях, но не признали чужого гос­
подства и жили с русскими в состоянии «холодной войны». Анг­
лийские и американские торговцы, проникая сю да, снабжали ин­
дейцев оруж ием и подстрекали к мятежным действиям. Сама
столица Аляски Новоархангельск могла стать «жертвой ножа и
пож ара». В удаленной от побережья части Аляски на Верхнем
Ю коне, проникнув со стороны Канады, англичане в 1 8 4 7 году
учредили ф акторию . И русские с этим вторжением были вы­
нуждены мириться. П рибрежны е воды Аляски кишели китобойны­
ми кораблями разных держ ав. И с ними колония тоже не могла
справиться. М еж дун а р о дн о е право признавало ее собственностью
лишь полоску воды «на расстоянии пушечного выстрела от бере­
га». И китобои вели себя, как бандиты, лишая аляскинских эски­
мосов главного средства к существованию. Ж алобы в дружес­
твенный Вашингтон — «уймите своих ф либустьеров!» — цели не
достигали. П ереписка двигалась долго, и ответы не обнадежива­
ли: «Мы не можем ничего с ними сделать. Ищите средства их
отогнать». О золоте, открытом к этому времени на Аляске, памя­
туя о «калиф орнийской горячке», русские благоразумно помал­
кивали, знали: никакая сила не способна сдержать лихорадку
золотоискательства.
И наконец перед всеми, кто «присмотрелся» к проблеме,
поставлен был главный вопрос: способна Россия в случае войны
защитить Аляску? На это сторонники и противники попятного «ок­
ругления» единодуш но ответили «нет». И тогда царь будто бы
сказал: «Ну и окончен спор. П родаем . Торговаться Россия не
будет, пусть сами назначат х о р о ш у ю цену».

Царь Александр II.

Посланник
Эдуард Стекль.

В опрос был решенным. В присутствии пяти человек «особого
заседания» 2 8 декабря 1 8 6 6 года царь подписал документ о
пр о д а ж е Аляски. Все делалось втайне по причинам вполне понят­
ным. С ама уступка Аляски была для России делом отнюдь не
почетным. И был еще деликатный момент: Соединенные Штаты,
еще не приш едшие в себя от граж данской войны, в данный мо­
мент о подобной покупке не помышляли. Посланник Э дуард Стекль,
прибывший в Вашингтон, должен был, предложив сделку, повер­
нуть дело так, чтобы инициатива покупки исходила от Соединненных Ш татов. Задача посланника упрощ алась тем, что государ­
ственным секретарем в это время был Уильям Сьюард, философия
которого о «предопределении судьбы» изменений не претерпела.
С ообщ ение Стекля о предложении Петербурга было для него
великой радостью . Работа немедленно закипела. Было испроше­
но мнение президента и всех, кто мог быть к делу причастен.
Утрясли цену. И Стекль послал в П етербург ту самую , стоившую
десять тысяч долларов телеграмму. Смысл ее состоял в том, что
С Ш А предлагаю т России продать Аляску на таких-то условиях.
Ответ П етербурга был лаконичным: согласны.
Стекль рассказывает, что с телеграммой в кармане он пришел
к государственном у секретарю домой. Доложив новость, послан­
ник сказал, что завтра можно будет подписать договор. «Зачем
ждать завтра, мистер Стекль? Давайте заключим договор сегодня
вечером»,— вскочил горевший нетерпением Сьюард. Было уже
поздно, но по го р о д у С ью ард послал курьеров собрать работни­
ков госдепартамента. Работали ночью. «К 4 часам утра 3 0 марта
1 8 6 7 года до го во р был переписан красивым почерком, подпи­
сан, скреплен печатями». По американским законам его теперь
должны были утвердить сенат и конгресс. Объявили за покупку и
плату — 7 миллионов 2 0 0 тысяч долларов. Это было больше, чем
ож идал П етербург, снабдивший Стекля инструкцией: «5 миллио­
нов, не меньше». Но, конечно, это была ничтожная плата за гро­
мадное приобретение. И пусть доллары того времени были в
несколько раз тяжелее нынешних денег, все равно мы можем
сказать: Аляска продана за бесценок. Только одного золота в ней
добыто уж е на сумму, в две с половиной тысячи раз большую той,
что была уплачена при покупке. В аляскинских газетах я прочел
сообщ ение: за один только час в 1 9 8 8 году у берегов полуостро­
ва было пойм ано рыбы на сумму, превы ш аю щ ую плату при покуп­
ке Аляски. Конечно, п родаж а с позиций нынешних выглядит неким
абсурдом . Н о все происходивш ее в прошлом мы обязаны рас­
сматривать в контексте существовавших ценностей и обстоятельств.
И приговор — головотяпство, соверш енное вопреки здравому
смыслу,— нельзя считать справедливым.
М е ж д у прочим, у Стекля и С ью арда были трудности с о ф о р ­
млением покупки. Брюзжали в сенате: «платим деньги за ящик со
льдом», «глупость Сьюарда», а в конгрессе и вовсе дело застопо­
рилось. Пришлось давать взятки. Но не С ью ард давал, а Стекль,
опасавшийся срыва сделки. Давал редакторам за поддерж ку в
газетах, политиканам за речи в конгрессе. Больше ста тысяч дол­
ларов было списано П етербургом по тайной статье расходов «на
дела, известные императору»'. Двадцать пять тысяч долларов было
пож аловано посланнику за труды. Царя Стекль поблагодарил,
друзьям жаловался: мало. А что касается «подарка» истории, то
дела обстоят так. Именем С ью арда на Аляске названы полуост­
ров и город. След же Стекля после службы царю затерялся...
Так уж сложилось, Аляска не могла быть не продана. Но в
пр о д а ж е доблести не было. Героем был.покупатель.
Как реагировал мир? Штаты были довольны, но оценить по
достоинству громадный «довесок» к своей территории еще не
могли, потенциальное богатство края заслонял образ «ящика со
льдом». Н едруги России злорадствовали — п р о д а ж а Аляски была

\
признанием слабости. V англичан к этому чувству прибавлялась
озабоченность с огорчением — ее владения в Ам ерике попадали
в тиски между новой северной территорией и «нижними» штатами
С Ш А . В русских столицах общественность глухо роптала - «не
амбар продан!». Но ш ирокой огласки «не почетное дело» не
получило. И , наверное, тогда же появилась легенда: Аляска про­
дана, но не навечно, а только на 9 9 лет. Правительство эту
легенду, выгодную для успокоения умов, не отвергало, а дожила
вера до наших дней.
На Аляску весть о п родаж е ее дош ла лишь в мае 1 8 6 7 года.
Для обитателей Русской Ам ерики новость была и горькой, и не­
ожиданной. Губернатор колонии Дмитрий Петрович Максутов «при­
шел в бешенство». Как личное горе приняли эту весть все, чья
жизнь была связана с освоением территории.
Спешно и за бесценок губернатор продал новым владельцам
Аляски несколько небольших кораблей, лодки, недвижимость, меха,
табак, продовольствие. Официальная передача колонии в новые
руки состоялась 1 8 октября 1 8 6 7 года. Площадь перед «замком»
губернатора в Н овоархангельске была заполнена прибывшими из
разных мест колонистами, русскими и американскими солдатами.
Были тут речи, стрельба из пушек, с высокой мачты спустили рос­
сийский и подняли американский ф лаг. «Перегоревший» к этому
времени губернатор М аксутов «наблюдал церемонию с отстра­
ненным спокойствием, его молодая ж ена принцесса Мария Мак­
сутова смахивала платком слезы».
Людям предлож ено было: кто хочет остаться тут — оставай­
тесь, кто не хочет остаться — готовьтесь к отплытию. Всего в коло­
нии русских в этот момент было 8 2 3 человека. 9 0 из них пожела­
ли остаться. Но когда состоявший из разного сброда гарнизон
ам ериканских солдат начал бесчинствовать, некоторые из желав­
ших поначалу остаться поспешили на последний корабль. Столица
русской колонии Н овоархангельск, переименованная в Ситку, че­
рез некоторое время превратилась в город-призрак. Жить тут
осталось двадцать семей. И з них пять было русских.
В «нижних» штатах об Аляске с к о р о забыли. И тридцать лет ее
как будто не было. Заговорили, и гром ко, на всех языках об
Аляске, когда началась «золотая горячка». С тех лет у этого края
прочная репутация очень богатой и живописной земли. 1 8 октября
еж егодно тут отмечается День Аляски. В Ситке праздник проходит
особо торжественно. На костю м ированном представлении при­
сутствует «русский губернатор с принцессой», палят пушки, спус­
кается русский и поднимается ам ериканский флаг.
М ой приятель, бывший однаж ды на празднике в Ситке, расска­
зал, что и ему пришлось принимать благодарности: «Сэнк ю вэри
мач за Аляску!»
— Ну а ты? Нашелся, что отвечать?
— Нашелся, конечно. «Очень р а д ,— говорю ,— что в хорошие
руки попала Аляска».

Cifejbrfa

—

Л илска

М истер Хикл не удивился, когда я сказал, что на вопрос о «челове­
ке номер один на Аляске», девять людей из десяти назвали его
имя. С вою популярность бывший губернатор Аляски хо рош о зна­
ет, а д о б р о е слово и кош ке приятно. И я без труда добился
согласия побеседовать с ним не дом а, не в его оф исе, а гденибудь на природ е — на рыбалке или хотя бы на прогулке за
городом . М истер Хикл м ою задачу вполне понимал и щедро
подарил не два-три часа, а целых два дня путешествия по самому
живописному, как он считает, месту Аляски — заливу Принца
Уильяма на катере, где можно было накрывать стол и вполне
комф ортабельно ночевать.
О том, как проходило путешествие, и что мы видели в знамени­
том заливе, было уж е рассказано. С осредоточим внимание те­
перь на хозяине катера (он же — капитан, штурман, боцман и
прекрасны й рассказчик) — мистере Уолтере Хикле. Плотная его
ф игура в теплой малинового цвета рубаш ке слегка возвышается
над штурвалом. О н поясняет то, что мы видим, вспоминает и
размышляет. Карта ему не нужна. Большой любитель пешей ходь­
бы и «хожденья по водам» Аляски в заливе этом мистер Хикл знает
все щели между лесистыми островами, помнит очертания при­
брежны х скал, вековые деревья с гнездами орланов. Со встреч­
ных судов, увидев знакомый катер, приветственно подаю т гудки.
Кажется, д а ж е и рыбы выпрыгивают из воды не по своей надо­
бности, а в честь старож ила Аляски, знаменитого и богатого чело­
века.
М истер Хикл поясняет, сколько рыбы заходит в залив, в какие
реки она идет на нерест, сколько мальков выпускают здешние
рыбзаводы, каков д о х о д рыбаков. Также уверенно он мог бы
говорить о каком-нибудь другом месте Аляски, она известна ему,
как собственный дом. «Что же удивительного — живу тут пятьдесят
лет. Очень лю блю этот край, никогда не был равнодушным к его
судьбе».

Губернотор
Уолтер Хикл.

Родился Уолтер Хикл от этих мест далеко — на ф ерме в
степном равнинном Канзасе. В семье отца его вырастало десять
детей, «и это была лучшая гарантия не вырасти лоботрясом — с
детства надо было трудиться, я очень рано узнал цену куска
хлеба». В годы великой депрессии было Уолтеру десять-одиннад-

\

\

цать лет, он видел растерянность и страданья людей. Эти годы его
закалили, научили не страшиться никаких трудностей, уметь за
себя постоять и верить: из лю б ого положенья есть выход.
Оф ициального образования, кроме школьного, у Хикла нет.
«Из штата Канзас увез только титул чемпиона по боксу. Но всю
жизнь я учился, руководствуясь любознательностью, здравым смыс­
лом и девизом: всегда оставаться самим собой.
В двадцать лет все хотят путешествовать. Ж адный д о впечатле­
ний Уолтер Хикл исключением не был. «Глядя на карту, чаще всего
останавливал взгляд на Австралии. Но то ли случай, то ли Провиде­
ние привело сю да вот, на север».
Явился молодой искатель судьбы на Аляску в 1 9 4 0 году. «В
кармане было тридцать семь центов...» Возможно, «тридцать семь
центов», придуманы как выразительный образ нулевого начала.
Разбогатевшие или чем-то прославившиеся американцы любят свои
б иограф ии украш ать — «сам себя сделал». О д н а к о тут в самом
деле все начиналось с нуля — аляскинский новосел мыл посуду в
каф е, работал плотником, контролером аэр о п о р та . Женился на
медсестре. «Соединило нас не только взаимное чувство, но и
желание искать свое счастье тут, на Аляске».
Итоги м ож но уж е подвести. Все состоялось: семья, достаток,
большая известность, уваженье людей. Катер, на котором плывем,
носит имя жены — «О рм али». О д ин из сыновей, Боб, помогает
отцу на палубе. Всего детей у О рм али и Уолтера шесть. Пять из
них — сыновья.
— Н аверное, знаете какой-нибудь секрет производства?
М истер Хикл довольно хохочет.
— Не вы первый интересуетесь. Два секрета строго храню:
рецепт вот этого блю да из картош ки и секрет — производить на
свет сыновей...
М истер Хикл не только сам приготовил ужин, не только сам
накрывал стол, он не позволил пассаж ирам даж е помыть посу­
д у — «у меня опыт». Кое-что делалось на показ журналисту: все
умею, никакой работой не брезгую , прост, весел. Но есть ведь что
показать! К тому же, наблюдая мистера Хикла дома, среди детей
й внуков, я видел то же сам ое — готов и посуду помыть, и понян­
читься с кем-то.
Семья Хиклов на Аляске считается образцовой. Все дети при
деле и у всех отцовское отношенье к труду — «в восемь часов
быть уж е на работе». Из них четверо, как и отец, не мыслят жизни,
кроме как на Аляске. «Им уж е прощ е было врастать в эту зем­
лю — каждый с десяти лет с ружьем, и о хо та у нас не мелкая лоси, олени, медведи. Жизнь в лю бом другом месте «укушенным
Аляской» покажется пресной, неинтересной».
И для внуков дед Уолтер — прим ер. О ни постоянно видят его
в саду с лопатой. В дом е заведен был порядок: родился ребе­
нок — са ж а ю т яблоню. Именинны е яблочные пироги пекутся из
именных яблок. А бабуш ка О рм али сохранила черты милосер­
дия — готова помогать всем, кто нуждается в помощи.
М истер Хикл — один из самы х богаты х людей на Аляске владеет домами, гостиницами, большими магазинами, состоит в
советах директоров крупных компаний. «В тридцать пять лет он был
уже состоятельным человеком, и о нем заговорили как о будущем
губернаторе», — пишет исследователь био гр а ф и и Хикла.
О том, как «тридцать семь центов» превратились во многие
миллионы, мистер Хикл объясняет с улыбкой: «Сначала деньги
зарабатывал руками, а потом головой. И не делал ошибок. При­
глядевшись к аляскинской жизни, я увидел: люди будут сюда прите­
кать, им нужно будет жилье. И стал строить дома. Когда и другие
за это же дело взялись, я его бросил и начал строить гостиницы,
потом вовремя переключился на строительство больших магази­
нов». Х орош о усвоил Хикл и золотое правило бизнеса: «не класть
все яйца в одну корзину».

Х орош ая семья, богатство, долгая жизнь на Аляске относится в
здешнем к р а ю к числу больших добродетелей. Но этого мало,
чтобы стать известным и уважаемым в каждом доме. Для этого
надо было сделать что-то важное для Аляски. Уолтер Хикл это
сделал.

ALASKA

л

О н, кажется, первый назвал Аляску Великой Землей и много
трудился, чтобы этот край, имевший в С Ш А название «террито­
рия», стал штатом, обретая сразу много возможностей для разви­
тия.
«Мы сначала аляскинцы, а потом уж е американцы» — эту
ф орм улу патриотов Аляски приемлют многие, но для Хикла это
нечто большее, чем просто звонкая ф раза. Его жизненная фило­
софия и вся его деятельность являются воплощением этого а ф о ­
ризма. Хикл говорит: «Аляска без «нижних» штатов не пропадет. С
А м ерикой мы связаны только политически, экономически мы связа­
ны с Азией».
Когда в Вашингтоне аляскинские «ходоки» добивались для
северной «территории» статуса штата, помощник президента зло
сказал Хиклу: «Вы со своими идеями последний раз входите в эти
двери». О д н а к о настойчивость Хикла и его соратников победи­
ла — в 1 9 5 9 го д у Аляска была объявлена со р о к девятым штатом
Америки.
С разу же встал вопрос: как штату жить? Держать ли приро­
дные ресурсы законсервированными или начать промышленное
развитие? Для северных территорий вопрос не простой. Природа
тут уязвима. Неосмотрительный крен в сторону промышленного
развития может подрубить сук возобновляемых ресурсов (рыба,
олени), которые всегда были основой жизни коренных народов
Аляски. Но с д р у го й стороны и прозябать на древнем промысле
штат не хотел.
Уолтер Хикл выдвинул ф ормулу: «Развитие со строгими мера­
ми охраны природы», сумел ее обосновать и довести д о сознания
аляскинцев. С такой программ ой он выставил свою кандидатуру в
губернаторы и победил на вы борах 1 9 6 6 года.
На Аляске с благословения Хикла стали активно искать нефть
и в 1 9 6 8 году нашли ее промышленные запасы. В Америке сразу
же поднялась буря: «Он хочет расковырять тундру!». Хикл выдер­
жал этот натиск, твердо сказав: «Я с теми, кто за добычу нефти.
Это выгодно штату, выгодно Америке, выгодно всем аляскинцам.
Но надо сделать все возможное, чтобы добыча нефти была без­
опасной. И мы о с о б о позаботимся о природе Аляски».
В годы губернаторства Хикла в штате было учреж дено не­
сколько новых национальных парков и заповедников, приняты за­
коны о защите животных. О х р а н а природы при энергичной под­
де р ж ке сам ого губ ернатора стала чем-то вроде новой религии
штата.
Не забыл губернатор интересы и коренного населения Аляс­
ки — индейцев и эскимосов. «Им надо выделить землю, закрепить
ее законодательно и без согласия владельцев впредь пальцем не
шевелить на ней!» Так он заявил президенту Никсону. «Один из
советников президента меня-поддержал, шесть других были про­
тив. Но президент со мной согласился. Земли коренному населе­
нию конгрессом были выделены, сверх того в качестве компенса­
ции за уж е использованные ресурсы коренным жителям Аляски
выплачен почти миллиард долларов». Способствовало это попу­
лярности губернатора? Конечно!
Довольны были и нефтяные компании — зажегся зеленый свет
на добы чу и транспортировку нефти через Аляску по трубопрово­
ду. Н о пыл добытчиков губернатор сразу же охладил: «Вы опытны.
Но опыт ваш связан с нефтедобычей в теплых районах. Тут же
Арктика, вечная мерзлота, все живое тут уязвимо. М есто добычи и
трассу неф тепровода надо тщательно изучить. Делайте пробы

буром через каждые пятьсот метров. Все долж но быть сработано
абсолю тно надежно».
Такие условия отвечали ф орм уле «Развитие и охрана», а так­
же и здравому смыслу, правда, значительно удорож али добычу и
отдаляли ее начало. Авторитет Хикла вырос.
«Н еож иданно мне позвонил Президент Никсон. Не соглашусь
ли я возглавить министерство Внутренних Дел? (Министерство ве­
даю щ ее в С Ш А природными ресурсам и.) Я был очень польщен и
готов от радости был чуть не запрыгать, но соблюл все нормы
серьезного разговора. Президент сказал: «Н у что ж, упаковывай­
те чемоданы, встретимся в Вашингтоне!»
На Аляске отъезд Хикла в «нижние» штаты вызвал и радость
(«наши в гору пошли!») и некоторое огорчение («променял Аляску
на Вашингтон...»). Новое назначение вызвало настороженность у
борцов за о х р а н у природы. «Пошел слух, что всесильная корпо­
рация подмазывает мою ско в о р о д ку нефтяным маслом. Это была
обидная ложь. И Бог очень с к о р о послал мне случай доказать:
м ою сковородку никто не подмазывает. В Калифорнии произо­
шел большой разлив нефти. Я туда немедленно полетел, все сам
расследовал, наложил на виновных огромны е штрафы, а меры
предотвращения подобных аварий сделал драконовскими. Ох­
ранники природы поняли: я человек для них не потеряный, о
добытчики нефти, дум аю , стали чесать затылки — на ту ли лошадь
поставили?»
Было все это в разгар войны А м ерики со Вьетнамом. Две
главных проблемы будораж или в те годы американцев: как тушить
экологические пожары и как закончить войну, ненужную и позор­
ную? Э кологическую позицию, прижав добытчиков нефти, Хикл
явственно обозначил. А что война? «Я всегда старался говорить то,
что дум аю . И тут, наблюдая за корид о р а м и власти и за протеста­
ми молодежи против войны, молчать я не стал». Министр Хикл
написал письмо Никсону, в котором стал на сторону молодежи,
четко определив позицию: войну надо как м ож но скорее закон­
чить. Реакция Никсона была ско р о й: «Хикл долж ен подать в отстав­
ку». «Ну что же, мне есть куда возвращаться», — ответил Хикл.
О б этой отставке, сочувствуя «пострадавш ему», в Америке
много писали, например, так: «Хикл очень большая лягушка, и в
вашингтонском пруду ему было тесно».
Путешествуя в 1 9 7 2 году по А м ерике и беседуя с экологами,
я слышал отзвуки этой истории и теперь спросил Хикла: в чем была
причина отставки? «Думаю, что не в письме. Никсон теперь уже и
сам понимал, что с войною надо как-то кончать. Возможно, ему не
понравилась независимость «человека с Аляски». Но скорее всего
неудобного человека во мне почувствовали нефтяные компании, а
письмо оказалось для президента только хорош им предлогом».
Вернувшись на Аляску, Хикл сказал: «В гостях хорош о, а дома
лучше. В Вашингтоне я д а ж е не распаковывал чемоданы».
Дел дома было невпроворот. И все они связаны были с пред­
стоящей добычей нефти. Хикл понимал, что нефть совершенно
изменит экономику и уклад жизни Аляски. К этому надо было
готовиться. О соб енно занимала старож ила Аляски надежность
неф тепровода, он м ного времени сам проводил на трассе консультировал специалистов как знаток С евера. Нефтепровод
оказался надежным. А в Вашингтоне из Белого дом а «загремел»
Никсон. И то и др уго е работало на престиж Хикла, пожелавшего
стать вновь губернатором Аляски. Но. почитаемый, уважаемый
человек неожиданно выборы проиграл.
Добыча нефти, сказочно обогатившая штат, не нанеся вопре­
ки прорицаньям никакого ущ ерба природ е, дала побочные неже­
лательные последствия. Появились специф ические проблемы у ко­
ренного, в одночасье разбогатевш его населения штата, но, глав­
ное, аляскинцам не понравился приток временных пришлых людей
со всеми сопровож даю щ им и это последствиями: преступностью,

воровством, наркоманией, алкоголизмом. «Аляска сделалась слиш­
ком шумной». «Н адо же д о чего мы дожили, когда уходишь —
надо запирать дом1» — говорили аляскинцы, больше всего ценив­
шие здесь покой, несуетностъ, нетронутую природу и человечес­
кие отношения, давно утраченные в «нижних» штатах. Д аже д о р о ­
га, которую нефтяные компании по жесткому настоянию Хикла
построили вдоль неф тепровода и которая сделала доступными
места, куда раньше м ож но было добраться лишь на маленьких
самолетах, теперь не радовала.
Противник Хикла на вы борах очень умело сыграл на этих
:твах аляскинцев, и Хикл, уж е вкусивший «сладость политики»,
вынужден заниматься делами частными, оставаясь, впрочем,
для многих моральным авторитетом Аляски. К нему шли за совета­
ми, за консультациями, без учета его мнения не принимался ни
один серьезный проект. Как человек независимый и оригинально
мыслящий он был консультантом д а ж е далеко располож енного от
Аляски космического ведомства Н АС А .
В первое посещ ение Аляски, примеряясь к возможному ж ур­
налистскому путешествию здесь, я искал человека, который мог бы
мне что-нибудь посоветовать. «Идите к Хиклу. Лучше его Аляску
никто не знает», — сказали мне в первом же разговоре.
В своем дом е Хикл принял целую ораву русских, прилетевших
из Сибири через Берингов, пролив. Это была веселая, теплая встре­
ча. Угощенья на стоп подавали ж ена и невестка миллионера. Сам
хозяин, одетый, как видно, в лю бимую свою малиновую рубашку,
для ка ж д о го находил д о б р о е слово. «Некоторые думают: рус­
ские люди угрюмы. Я был в России и всегда говорю : не встречал
людей более веселых и остроумных!» М не в разговоре о путешес­
твии по Аляске он сказал: «Я вам завидую. Вы откроете для себя и
для ваших читателей не ам ериканский штат, а страну необычной
красоты и богатств».

Аляска - это пятая часть
Соединенных Штатов.

Плавание с Хиклом было прекрасным. Катерок «Ормали»
возвращался в порт туманным вечером. Встречные корабли, не
надеясь на бортовые огни, подавали д р у г д р угу гудки. Наш капитан-штурман-кок — мистер Хикл был за штурвалом сосредоточен,
однако продолжал угощать историями из жизни Аляски.
В порту, забитом лодками и катерами, он ловко провел «О р­
мали» к нужной стоянке, первым соскочил на берег и попросил
кинуть ему канат. Я любовался ловкими движениями немолодого
уж е человека и сноровкой заправского моряка. Фланелевая ру­
б а ха , легкий картузик, линялые джинсы — в таком обличьи остался
на моих сним ках аляскинский старожил.
Когда ехали в машине домой, за рулем сидел сын Хикла. Сам
он, уронив п о д б о р о д о к на грудь, подремывал. «Укатали сивку
крутые горки», — подумал я. О н же, словно угадав мои мысли и
встряхнувшись, сказал: «Подумываю еще раз пройти в губернато­
ры». И улыбнулся, мол, есть еще п о р о х в пороховницах.
Через год, собираясь зимой в четвертый раз на Аляску, я
получил известие: «Хикл на вы борах победил!». Перелетев Берин­
гов пролив, я первым делом через друзей связался с губернатором и попросил часок для беседы...
На этот раз мистер Хикл встречал меня в своей резиденции. За
спиной его стоял полосатый флаг, а около двери в позе почтитель­
ной строгости застыл молоденький пресс-секретарь. На столе,
напоминаньем — время у губ е р н а то р а ценится, стояли старинные
песочные часы.
— Ну что, не отправиться нам снова поплавать на «Ормали»?
Залив П ринца Уильяма не замерзает зимой, — приветствовал меня
губернатор.
Й мы присели поговорить. Беседа касалась аляскинских но­
востей и в первую очередь выборов.

— П о д каким лозунгом шла кампания?
— Аляска должна быть страной, а не штатом!
— Это реально?
— Лю ди, как видите, меня поддержали.
— А что Вашингтон?
— Вашингтону давно уж е надо понять: Аляской нельзя управ­
лять также, как О кл а хо м о й или Канзасом. Аляска — земля осо­
бая. Экономически мы больше Азия, чем А м ерика. По этой причи­
не нам необходим а большая свобода от ф едеральной власти.
— Но, может быть, это только лозунг для выборов?
— Нет, я всегда думал так, с первых лет жизни в этих краях.
Вашингтонское правительство долж но быть нашим советником, а
не командиром.
— Какие дела во второе свое губернаторство почитаете вы
самыми срочными?
— Н аполовину сокращ аем правительство штата. И второе,
закончил тяжбу с компанией «Экссон». Рану, нанесенную разли­
вом нефти в заливе, Аляска уж е залечила. Очистка воды у берега
стоила «Экссону» два миллиарда. Я предложил им выплатить еще
миллиард и сто миллионов долларов компенсации штату. Они
согласились.
— Ну, а стратегические задачи?
— Газ! Последние четыре год а это главная моя забота. Проект
добычи, транспортировки газа с севера в ю ж ной порт и сжижение
его там уже разработан. Дело за покупателем. Ш ансы потребле­
ния газа «нижними» штатами равны нулю. Н аш и взоры обращены
на Японию, Корею , Тайвань. Я внимательно слеж у за развитием
промышленности в этих странах. О ни неизбежно станут нуждаться
в аляскинском газе. Как только мы это почувствуем — начнем
строительство газопровода. Нитка его будет идти рядом с нефтеп­
роводом.
— Будущее Аляски, когда нефть и газ кончатся? Будет она
способна поддерживать нынешний уровень качества жизни?
— Да, об этом мы обязаны думать. Н адеж ды и расчеты наши
связаны с возобновляемыми и неиссякаемыми ресурсам и — в пер­
вую очередь с рыболовством и туризмом. Две эти экономические
статьи даю т и сегодня Аляске много д о х о д о в. Но несомненно
будут давать больше. Задача: не повредить, не подорвать это
богатство Аляски.
— Кем вы больше себя считаете — бизнесменом, администра­
тором, ф илософ ом?
— (Смеется) Всего понемногу...
Были и всякие мелочи в этой беседе с вопросами и ответами.
Песочные часы их также бесстрастно включили в лимит отведенно­
го времени. И мы с губернатором попрощались...
Знакомый журналист в А нкоридж е, узнав о моем интересе к
знаменитому старож илу Аляски, подарил кипу газетных вырезок
со статьями, посвященными Хиклу. С моими знаниями языка углу­
биться в статьи я не мог, но выписал несколько выразительных
заголовков. «Здравый смысл, энергия, воображ ение». «Его дом,
его семья, его дело — Аляска». И самый короткий: «Судьба Аляска». Все это сказано о человеке, появившемся здесь с «трид­
цатью семью центами в кармане» в 1 9 4 0 году.

Семейное е/ехо 7>инкией
Приезжаю щ ий на Аляску непременно сунет нос в туристский про­
спект. И там среди ярких картинок он непременно увидит паро­
ход, вызывающий в памяти М а р к а Твена, — высокая труба с
черным ажурны м кокош ником , сзади — гр е б н о е красное колесо,
нарядные палубы... И если пути приведут человека в Фэрбанкс,
тут п а р о х о д он увидит едва ли не на каж дом рекламном листе. И,

конечно, у него появится желание прокатиться на этой посудине,
напоминаю щ ей постройки знаменитого Диснейленда, потому, что
дым из трубы не идет, гребное колесо на корме крутит не паровая
машина, а дизель.
Аляскинец Д жон Винклей, когда мы с ним познакомились,
рассказал историю судна и пригласил в Ф эрбанкс.
— Я штурман. Если появишься в навигацию, считай себя почет­
ным пассаж иром . Д оверю д аж е штурвальное колесо...
Н екоторые мечты и планы сбываются. Июнь. Ж а р а под трид­
цать. В числе тысячи пассаж иров поднимаюсь на борт «Дискавери». Публика со всей Америки, путешествует по Аляске, и вот он
перед ней — знакомый по картинкам «колесник». На главной
палубе с м икроф оном , в ф у р а ж к е с «крабом» — загорелый,
обаятельный капитан, сошедший, кажется, с голливудских экра­
нов. Рядом — ж ена капитана. Ее роль: всех устроить, удобно
расположить, всем улыбнуться и, если капитан уйдет в рубку, взять
м икроф он и продолжить рассказ об о всем, что видят с борта
туристы.
В рубке двое сыновей капитана Винклей — Скип и Джон, оба
дипломированные штурманы. Река Чена подходит больше для
лодок. «Дискавери» на ней тесно. Н о штурманы дело знают —
отчаливаем, разворачиваемся и плывем.
И сразу начинаются чудеса путешествия. По левому борту с
небольшого поселкового а эр о д р о м а , почти рядом с судном круто
вверх взмывает маленький самолет. «Сорвиголова, настоящий аляс­
кинский буш-пилот!» — говорит в м и кроф он капитан. И все, кто
стоял по левому борту, ахнули, восхищенные — надо же, как
повезло увидеть такое. «А в этом домике ночевал приезжавший на
Аляску президент Рейган...» «Дискавери» наклоняется теперь на
правый борт. Но если места у борта недостает, можно наблюдать
за берегом прямо в салоне на телеэкранах.
Речка Чена течет в глинистых, опушенных ивняком и ольшани­
ком бер е га х. В светлом мелком осиннике островами темнеют
высокие ели. Синеют вдалеке горы. Капитан объясняет: когда-то
индейцы плавали тут на легких, из бересты, лодках, ловили боб­
ров, а в горных долинах подстерегали оленей...
М е ж д у тем первая остановка. И сразу из-за леса к берегу,
подымая нартами пыль, мчится собачья упряжка. Сюрприз: управ­
ляет собакам и знаменитая М эри Шилз, первая женщина, участво­
вавшая в тысячекилометровых гонках. М эри показывает, как за­
прягают собак, дем онстрирует нарты, поклажу, под визг ребяти­
шек и взрослых на палубе делает круг по поляне. И мы отплыва­
ем. Еще одна остановка — индейская деревуш ка. Стоят призе­
мистые бревенчатые хибарки. Горит костер, вялится на вешалах
рыба, на стене хижины растянута ш кура медведя, висят охотничьи
ловушки, гарпуны, старуш ка аборигенка при появлении туристов
берется за вышивку бисером, старик-индеец, спасаясь от комаров
у костра, плетет корзину...
М ноговато сю рпризов за короткое время. Но мы имеем дело
с нынешним ф еноменом туризма. Когда-то «Дискавери» ходил на
Ю кон. Н о ж елаю щ их путешествовать стало много. Высаживать
сотни туристов и наводнять'ими индейские деревушки? Этот путь
ничего хо р о ш е го не сулил. Да и не все хотели долго и утомительно
плавать. Выход был найден. Придумали водный маршрут с элемен­
тами музея и знаменитого Диснейленда. В нужных местах на реке
построили индейскую деревуш ку («лучше, чем настоящая»), пос'Ч '-— с----,
троили домик в лесу и поселили в нем знаменитую М эри Шелз. За
каждый выход к п а р о х о д у ей платят семьдесят пять долларов.
Платят живущим в поселке индейцам. Буш-пилот, лихо взлетающий
■ при отходе «Дискавери», — местный водопроводчик, имеющий
свой самолет. За каждый взлет ему платят тридцать пять долларов.
И когда в воде возле судна вдруг видишь вольно гуляющего
б о б р а , то первая мысль: зверь тоже работает по контракту. Для

участников путешествия кухня подготовки сюрпризов, конечно,
остается «за кадром». О ни о ней только догадываются и вовсе не
осуж даю т. Н апротив, счастливы — не надо кормить комаров и
мять ботинками грязь к какой-нибудь хижине. Все видно с палубы.
Все доступно и малышу, сидящему на плечах у отца, и не утеряв­
шей интереса к жизни старуш ке, прилетевшей на Аляску из Окла­
хомы. Восемнадцать километров — четыре часа — тридцать пять
долларов с человека. Такова ариф м етика путешествия на «Дискавери». Это, конечно, ветка на древе нынешней массовой культуры.
Но вольному воля. Хочешь настоящее путешествие - снаряжай
лодку, бери на плечи рю кзак, будь готов к единоборству с аляс­
кинскими комарами, к встрече с медведями. Таких туристов нема­
ло. Но большинство предпочитаю т тур на «Дискавери» — доступ­
ная информация об Аляске, хо р о ш и е впечатления, снимки на
память й почти домаш ний комф орт...
«Дискавери» между тем из реки Чены входит в Танану, левый
приток великого Ю кона. С разу видно — иная вода. В чистой и
светлой Чене отраж ается голубизна неба, Танана — мутная, се­
рая. Течение быстрое, единого русла нет — много протоков и
островов. Стоящий у руля Д жон смотрит в оба. Ход «Дискавери»
убавляет возле рыбной ловушки, известной только тут, на Аляске.
На оси, укрепленной в стоящей на якоре раме из бревен, вертятся
два сетчатых черпака. Течение крутит вертикально стоящее коле­
со. Время от времени черпаки захватывают в воде идущую на
нерест рыбу. В верхней точке подъема с пологого дна черпака
рыба скатывается в боковой ящик — накопитель. Н адеж но и про­
сто днем и ночью работает этот изобретенный невесть кем авто­
мат. Приезжай только выгрести рыбу. Это последняя «изюминка»
путешествия.
«Дискавери» ищет место пош ире для разворота. И вот опять
мы в объятиях берегов голубой Чены. Плывем уж е без остановок.
Тысяча пассажиров шумно переживает увиденное, заедает впе­
чатление бутербродам и и мороженым, то и дело «стреляет» шам­
панское. П окупаю тся сувениры — банки консервов, майки, от­
крытки с портретами капитана. И все хотят получить автограф у
обоятельного человека на купленной тут же красочной книге, в
которой расска за н о о четырех поколениях семьи Бинклей - реч­
ников на Аляске.
Причаливаем. Путешествие «Былая Аляска» окончено. Непод­
дельно счастливые пассажиры высыпают на берег. И уже подъез­
жаю т автобусы с экскурсантами нового рейса.
П ока М эр и Бинклей одаривает улыбкой вновь прибывших, я в
рубке беседую с капитаном Джимом Бинклей и его сыновьями
Д жоном и Скипом.
Семья Бинклей — старейш ая на Аляске. Родоначальник речно­
го бизнеса Чарльз Бинклей пришел сю да в годы аляскинской
золотой лихорадки. Ш ел по знаменитой снежной тропе, одолел
Чилкутский перевал, мог там встретиться с Д жеком Лондоном. Но
так же, как Л ондон, семнадцатилетний Чарльз не поддался горяч­
ке поисков золота. Его интересовало путешествие в эти края, и
был он страстным любителем водных путей.
«Второе поколение» р о д а Бинклей, нынешний респектабель­
ный капитан Джим Бинклей родился в тот год, когда судоходство
на Ю коне умерло. Убили его авиация и железная д орога, связав­
шая ю ж ное побережье с центром Аляски. Речные корабли оста­
лись ржаветь у берегов.
Чарльз Бинклей перебрался в те годы в «нижние» штаты, пла­
вал по Миссисипи и Великим озерам. Сынишка Джим, не покидав­
ший рулевую будку отца, был «пропитан» рассказами об Аляске и
уехал на Север сразу, как возмужал.
Плавал Джим Бинклей на маленьких судены ш ках рулевым. Во
время войны возил на Ю кон в Галену бензин для самолетов,

перегоняемых через Аляску в Сибирь. Помнит встречи с советски­
ми летчиками. «Это было время «дикой Аляски». Случалось, по
десять — пятнадцать часов стояли и ждали, когда через Ю кон
переправятся табуны карибу».
Семейным делом Бинклей обзавелись, когда после войны М эри
и Джим, одолжив четыре тысячи долларов, купили пятнадцатимес­
тный прогулочный катерок и стали возить любопытных на Ю кон.
И были счастливы, что кормились любимым делом — «с реки». И
тут оказалось, что ветер дует с большим напором в паруса на­
ч а т о го ими дела. О д н о й из важных ценностей жизни быстро ста­
новился туризм, туризм массовый. И Аляска — «последнее пограничье» в освоении континента — сделалась привлекательным
местом для путешествий. К атерок чета Бинклей сменила на суд­
но, бравш ее на борт пятьдесят пассаж иров. Через четыре года
уж е сто пятьдесят человек отправлялись с капитаном Бинклей на
Ю кон. Потом появился «колесник» на триста пятьдесят пассажи­
ров. И вот недавно в Сиэтле построен «Дискавери-3» - тысяча
пассаж иров!
Семейная ф ирм а Бинклей — невеликое предприятие на Аляс­
ке, но доб р о тн о е и заметное. В предпринимательстве, как и в
добыче золота, важ но напасть на жилу. Потомки Чарльза Бинклей,
чей пожелтевший портрет висит в дом е на самом почетном месте,
не упустили своего ш анса. А семейная слаженность, трудолюбие
и энергия не только хо р о ш о кормят, но служат в Ф эрбанксе
примером житейской опрятности, честности и всех д ругих д о б р о ­
детелей старой д о б р о й Америки, привившихся тут, на Аляске.
Сыновья-штурманы в этой семье — взрослые, зрелые люди. V
ка ж д о го свой дом, выводок ребятишек. Но все сплочены не только
родством, но и делом, в котором у каж д ого свое место и от
ко то р о го ка ж д о м у своя доля. А дом отца — место семейных
встреч, надеж ная житейская пристань. Все в этом доме добротно,
но без излишеств и в обстановке, и в образе жизни: спать р а схо ­
дятся рано, и подъем для всех ранний.
Капитану семьдесят. Но он в очень хорош ей ф орм е и мог бы,
кажется, совершить за штурвалом кругосветное путешествие —
подтянут, б о д р , излучает жизнерадостное спокойствие. Это осо­
бое его качество приметило местное телевидение. Капитана при­
глашают в рекламные передачи, и лицо его знают по всей Аляс­
ке...
Я беседовал с капитаном на судне, в рубке. Три сына в
ф орм енны х штурманских безрукавках сидели тут же, а внуки
гроздьями висли на рулевом колесе.
— Четвертое поколение... — сказал капитан, наблюдая за ре­
бятишками. — П ом ню себя с такого ж е возраста. Все пытался
добраться д о верхней ручки.
Размышляя о прожитом, старший Бинклей говорит, что главная
гордость его — не имущество, не об разцово поставленный бизнес.
Главное, что детей удалось вырастить людьми добрыми и что в них
продолж ает жить пионерский дух дед а Чарли.
— Скип, Джим, Д ж он, правильно я говорю ? — весело обернул­
ся капитан к сыновьям.
— Н у даеш ь, отец, не разговор, а реклам а по телевидению, —
отшутился за всех старший, Скип.
Близко из сыновей Бинклей я познакомился с младшим, Д ж о­
ном. В первый приезд на Аляску нас пригласили на «дружеский
вечер к сенатору». Я прибыл, когда пива, которое тут заедают
«аляскинскими конф етами» — кусочками копченой рыбы, было
выпито уж е много. Все галдели, кто-то пробовал уже петь. Я
спросил: а где сенатор? М не показали на юношу, почти мальчишку.
— Д ж он Бинклей, сенатор, — представился молодой человек
при знакомстве. — А это моя жена. Пойдемте, мы покаж ем своих
наследников.

193
О 13. В.Песков. «Аляска больше, чем вы думаете».

\

\

Наследников в детских комнатах было четверо. Трое спали, а
старший сидел у компьютера.
— Сколько ж их будет, когда вы станете президентом?..
С этого вечера мы с сенатором подружились. И з разговора я
узнал о деде Чарли, о том, ка к нынешний «колесник» трое братьев
вели по Ю ко н у в Ф эр б а н кс. Узнав, что п а сса ж и р ско е плавание обычное дело на наш их р е ка х, Джон заставил меня на бумаге
изобразить, как выглядят па сса ж и р ские п а р о хо д ы , — «вот бы про­
плыть!»
Узнал я: в двадцать два года Д жон Бинклей проехал на мото­
цикле от самой северной точки Аляски д о оконечности Южной
Америки. Сто с о р о к два дня в пути! Ехал при пятидесяти градусах
м ороза, потом в тропическую ж ару.
С вою кандидатуру в сенаторы штата Аляски Д жон выставил в
округе на р е ка х Ю ко н е и К ускокуима, где ф амилию Бинклей
хо р о ш о знают. Чтобы приблизиться к нуждам своих избирателей,
Д ж он купил себе дом в маленьком, богом забытом комарином
тундровом Бэтеле. П о рекам и на маленьком самолете побывал
во всех эским осских и индейских поселках. Там поверили просто­
му открытому человеку. И не ошиблись. Д жон хо р о ш о защищает
интересы индейцев и эским осов в столице штата.
Узнав, что я нам ерен писать об Аляске, Д жон сказал:
— Я твой помощник.
— А «Дискавери» и заседания в сенате?..
— Найдется время...
И нашел. На самолете Д ж она мы слетали в Канаду на знаме­
нитый Клондайк. П отом полетели в Бэтел, а оттуда — по дере­
венькам на Ю коне с ночлегами, с разговорам и о местном житьебытье, с друж еским и свиданиями и посвящением в текущие нужды.
С помощью Д ж она я на лодке проплыл более ста километров
по Ю кону. И вот уж , правда, гора с горой не сходится, а люди
могут сойтись неож иданно. В М оскве на М асловке утром раздал­
ся телефонный звонок.
— Ответьте Аляске... — И очень знакомый голос: — Василий,
через неделю я прилечу в Л енин гр а д по рыбным делам - наказ
моих избирателей. Ж е н а разреш ила мне на пять деньков задер­
жаться. Прилечу с сыном. Не могли бы мы прокатиться на речном
теплоходе?
Навигация уж е кончилась. Но ходил еще теплоход из Ленин­
града на Валаам. И нас на нем приютили. Это было большое
хор о ш е е судно с каютами, с современной навигационной техни­
кой. Увидели мы большую л а д о ж скую воду, расцвеченный осенью
Валаам, былое величие монастырских построек. Увидели разворо­
шенный, возбужденный человеческий муравейник Ленинграда.
П ровож ал я Д ж она с сыном в М оскве. Побывали всюду, где
м ожно побывать за день. Н а Ленинских го р а х, вблизи университе­
та, Джон с сыном повалились в опавшие листья и стали барахтать­
ся, как котята.
— Ваши знакомые? — остановился почтенного вида прохожий
с палочкой.
Я улыбнулся:
— Американский сенатор с сыном...
С тарик посмотрел недоверчиво и раза два с осуждением
оглянулся, полагая, что я не очень вежливо с ним пошутил.
На шереметьевском а эр о д р о м е , когда прощались, Джон ска­
зал:
;
— Прилетай еще на Аляску...
Я ответил, что надо бы «прожевать» уж е собранное...
— Но ты говорил, что на сним ках нет снега. Прилетай, Аляска
снег гарантирует!
И вот на столе у меня оф ициальное со всеми титулами Джона
Бинклей приглашение. А на отдельном листе приписка: «Снегу
кругом навалом, морозы — что надо. В марте будет много и

194 --------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

солнца. Увидим гонки собачьих упряжек, побываем у индейцевохотников...»
Таков Д ж он Винклей — деловой, открытый, доброжелатель­
ный. Мать, отец, братья, сестры, конечно, гордятся Джоном-сенатором. Н о и д о б р а я слава трудолю бивой друж ной семьи — боль­
шой капитал для человека в мире политики. Не удивлюсь, если
услышу, что Д ж она выбрали губернатором штата или что Аляска
доверила Д ж ону представлять ее интересы в самой столице Аме­
рики. Большому ко р а б л ю — большое плавание.

Жаки Жакич кончаем иисолц...
Таки — имя отца. Так же зовут и сына. И мы называли его Таки
Такич. В р о д у Хейзов Таки — имя традиционное. Так звали деда
младшего Таки, прадеда и п рапрадеда. С отцом Таки Такича мы
познакомились в а эр о п о р ту А нко р идж а . С орокадвухлетний аме­
риканец-аляскинец подхватил в машину дорож ны е наши пожитки,
и восемь дней мы с Геннадием А лф еренко были, как у Христа за
пазухой. Таки-старший в своем громадном рубленом из аляскинс­
ких сосен дом е готовил по утрам завтрак, словами «Генна-адий,
Васи-илий!» будил гостей по утрам, отвозил куда требовалось, как
опытный секретарь, отвечал на звонки, вечером на машине вез нас
дом ой и, расстелив на полу, карту, рассказывал и о том, как
однаж ды ночью в штате Теннеси он разбудил молодую свою жену
и огорош ил ее предложением: а подадимся-ка мы на север!
В семье Хейзов момент этот вспоминают так же, как двое не
разлюбивш их д р у г д р уга людей с удовольствием вспоминают под­
робности первых свиданий. Аляска ю ж анам Америки пришлась
по душ е. На полке среди книг Таки-старшего увидел я томик
Д жека Л ондона, книги по охоте и рыбной ловле, бревенчатые
стены дом а были увешаны рогами лосей и баранов, чучелами
пойманных рыб. Не надо было расспрашивать, почему Таки-стар­
ший «прирос» к Аляске. Его ж ена — медсестра Пэт — рыбу не
ловит и ружье боится взять в руки, однако что-то и ей тут понрави­
лось — «не знаю д а ж е , как и сказать... Житье свободнее, люди
доб р е е » . А для младш его Таки Аляска — малая родина. Ее креп­
кие сосны, ее снега, ее лоси, приходящ ие к дому, не отравленный
дымом воздух — ценности жизни, какие сегодня мало где с о хр а ­
нились. Надпись на майке м ладш его Таки «Аляска — моя лю­
бовь» — воспринимаеш ь вполне серьезно.
В семье Хейзов три человека. Все трое работаю т. Хозяйка
дом а Пэт — в госпитале, Таки-старший занимается бизнесом владеет заводом, производящим стекловолокно. (Вместе с хозяи­
ном на заводе — десять р аб отаю щ их.) Пять часов в сутки работа­
ет и Таки Такич, в этом году кончающ ий школу.
О бщ ий д о х о д семьи — шестьдесят тысяч долларов в год —
считается нынче средним д о хо д о м в Америке. И работает Такимладший, совмещая раб оту с учебой в школе, конечно, не по
нужде. Благополучный дом с тремя ваннами и бассейном, четыре
автомобиля (по легковом у — на ка ж д о го члена семьи и еще грузо­
вик) — детали быта красноречивые. Но каждый вечер Таки Такич
ставит будильник на семь утра. И лишь в двенадцать ночи он гасит
лампу в своей комнате на втором этаже дома. Стекловолоконное
дело Таки-старшего налажено, и он на неделю совершенно от
него отключился, с непоказным удовольствием оказывая гостепри­
имство двум москвичам. Ж е н а его, Пэт, тихо уходила утром на
свою медицинскую службу. Но вечером мы все сидели за чаем,
засыпая д р у г др уга вопросами. И лишь с Таки Такичем поговорить
не удавалось никак. «Весь в делах», — улыбался отец.
И вот воскресенье перед отлетом. Таки Такича мы увидели
утром со щеткой для уб о р ки двора. И после завтрака, не выпус­
тив из-за стола, одолели расспросам и: что заставляет его рабо­

195 ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

тать? не трудно ли совмещенье работы и школы? может быть,
страдает учеба из-за работы или раб ота неполноценна? Такимладший, улыбаясь, рассказывал. Таки-старший слушал сына, под­
перев рукой щеку, с вниманием учителя, наблю даю щ его способ­
ного ученика.
Тут от Аляски и от семьи Хейзов я чуть отвлекусь и вспомню
наше с Борисом Стрельниковым путешествие по Соединенным
Ш татам в 1 9 7 2 году. Тогда нас тож е интересовала «генетическая
страсть американцев к труду». Мы об этом писали. Я заглянул в
книгу и нашел в ней страницу, о со б о полезную для прочтенья
сегодня, когда мы ищем ответы на вопросы, как жить, как воспиты­
вать наших детей, в чем ф ундамент человеческого благополучия?
Страничка эта поможет нам лучше понять и Таки Такичей - отца и
сына.
И так, 1 9 7 2 год... Мы назвали себя и он назвал: «Дэвис Пейпер...». Знакомство это случилось в штате Виргиния вблизи местеч­
ка А ркола,
на зеленом травяном поле, около самолета. Тут
стояло десятка два полосатых машин для обработки полей. Из
одного выпрыгнул мальчишка. Самолет стоял почти у дороги, и мы
подошли. Дэвис П ейпер пил кока-колу, оперш ись спиной о крыло,
и отвечал на вопросы.
— В самом деле можешь летать?
— М о гу. Но у меня нет еще прав...
Подошел отец Дэвиса, механик Уильям Пейпер, и подтвердил.
Мальчик летает, правда, пока под контролем отца. Но в шестнад­
цать лет получит права...
Дэвису П ейперу тринадцать лет. Мы залюбовались веснушча­
тым, огненно-рыжим и очень застенчивым летчиком. И по дороге
не раз его вспоминали. В шестнадцать лет мальчишка один, без
наставников, может поднять самолет. Американцы считают: в шес­
тнадцать лет человеку м ож но это доверить. И дело не только в
том, что в век больших скоростей человека к ним приучают с
раннего возраста. Дэвис П ейпер — прим ер того, как рано амери­
канцы «бросаю т ребенка в воду»: плавай! учись плавать!
О б р а зн о говоря, начинается это с пеленок — большинство
американских матерей грудью детей не кормят. Младенец рано
становится на пищевое довольствие ф аб ричного производство:
витамины, порош ки, соки. И по мере того, как малыш становится
на ноги, его приучаю т к реальностям бытия. В семью и школу мы
не заглядывали. Н о телевизор (а он в А м ерике «главная нянька»)
все время внушает: обгони, ударь первым, возьми свое, не упускай
шанса, улыбайся, все позволено сильным. О круж аю щ ая ребенка
жизнь подтверждает: действовать надо именно так.
В этой суровой «тренерской школе» не все приемлемо, но
очень важен п а р а гр а ф : «Умей трудиться, люби трудиться!» С дет­
ского возраста ам ериканцу внушают: лю бой труд почетен, любой
труд поощряется. П роезжая по сельским районам Америки, мы
видели ребятишек десяти — двенадцати лет за рулем трактора.
О тец-ф ермер доверяет сыну весь арсенал техники. Мы видели
маленьких продавцов газет. П одростки прогуливали собак, мыли
автомобили, подметали улицы, нянчили ребятишек, мыли посуду в
каф е. Это работа. В семье л ю б ого достатка будут радоваться,
если сын или дочь находят время м еж ду школой и отдыхом для
заработка. В А м ерике есть бедняки, наприм ер сезонные сельско­
хозяйственные рабочие, у которы х дети пом огаю т родителям до­
бывать кусок хлеба. В семье состоятельной получку сына родители
ему и оставят. Будут радоваться, если сын вложил свой маленький
капитал в «достойное дело».
Американец д а ж е очень большого достатка обязательно за­
ставит дочь или сына р ано изведать, как добывается хлеб. В
маленьком городке Пенсильвании наш у маш ину заправляла и чис­
тила миловидная девуш ка. Разговорились. Оказалось: дочь боль­

шого чиновника банка и владельца пяти мотелей. В день четыре
часа работает для частичной оплаты обучения в университете.
П апа у девочки скряга? Нет. Три тысячи долларов в год от х о р о ­
шей кр а ю хи д о х о д о в для папы — мелочь. Но он дает дочери
только половину необходим ой суммы. Остальное добудь сама. В
американских вузах детей рабочих и ф ермеров очень немного.
Как правило, учатся дети богатых людей и людей «среднего клас­
са» — ученых, торговцев, чиновников, адвокатов. И почти всегда
родители обязывают студента нести заботу по оплате ученья.
Заходит речь об отдыхе летом, о поездке куда-нибудь.
— Н у что же, это неплохо, — скаж ет отец, — а деньги? Ты
думал об этом?
— С месяц я хочу поработать на мойке машин, там, кажется,
нужен сейчас человек.
— Зачем на мойке, давай в контору ко мне. Я заплачу не хуже.
— О 'кэй ...
Д иалог этот условный. Но он для Америки характерен. Кани­
кулы летом многие школьники и студенты совмещают с работой в
пансионатах, на пляжах, в каф е, национальных парках. О дном у
из нас в прид орож ном каф е подавала еду дочь губернатора
штата С еверная Д акота. Никто не удивится, увидев в такой же
роли дочь сенатора, конгрессмена. Так «учат плавать».
Вернемся теперь к Таки Такичу. Ему восемнадцать. Он уже
приводит в дом девуш ку. (Н акануне нашего вылета из Анкориджа
она постучалась поздно вечером, вся в слезах — на шоссе сбила
автомобилем лося. Таки-младший, утешив подругу, поехал с отцом
на шоссе разделывать лося.)
«Мы трудимся вместе уж е лет тринадцать, — говорит Такистарший. — К огда я валил сосны для этого дом а, сын мог за
работой лишь наблюдать. А когда я бревна для сруба тесал, он
таскал щепки. Это были уж е трудовые шаги».
Дом строили долго, потому что Таки-старший предпочитал все
делать своими руками. И Таки-младший рос вместе с домом,
перенимая от отца множество навыков — плотник, столяр, камен­
щик, кровельщик, водопроводчик, электрик. И с малых лет — неза­
висимость: сам ом у приготовить завтрак, постирать, зашить, сделать
у б о р к у в доме, привести двор в порядок.
А в одиннадцатом классе Таки Такичу перестал нравиться
недорогой «Ф орд», стал он заглядываться на спортивный автомо­
биль. «Н у что же, — сказал отец, — я пом огу, но главную часть
денег заработай сам». И Таки Такич нанялся официантом в город­
ской ресторан. Его день стал распределяться так. В семь — подъ­
ем. С девяти д о четырнадцати часов — занятия в школе. Потом три
часа — поездка дом ой, обед, отдых, приготовленье уроков. В
семнадцать часов надо быть уже в зале «Постоялого двора» с
полагающейся оф ицианту улыбкой. Пять часов работы д о десяти
вечера. О тды х и удовольствия — д о двенадцати ночи. Воскресная
раб ота в ресто р а н е — восемь часов. О плата — шесть долларов в
час.
Предвидя вопрос наш о качестве учебы, Таки-старший принес
что-то вроде наш его школьного аттестата. Бумаги выдаются на
руки после десятого класса. Y младшего Таки по всем предметам
были «А» или «Б», что соответствует нашим пятерке и четверке.
«Понимаете, раб оту мы с матерью разрешили сыну как поощ ре­
ние за успехи в учебе. Если бы у него были «С» или, не дай бог
«Д» — ни о какой раб оте не могло бы быть речи».
— Трудно ли было?
— Да, — сознается Таки Такич, — первый год было трудно.
Сейчас нет.
Мы подняли вопросительно брови: не трудно? но последний
же год, ф инал учебы...
— Не трудно. Сейчас, в двенадцатом классе, у меня всего

шС Ю

<эс

четыре предмета: штанга, приготовление пищи, изучение правовой
системы, история в литературных произведениях.
С изумлением мы попросили повторить то, чем занят Таки в
последнем, двенадцатом классе. П ереводчику, отцу и сы нувсем вместе пришлось попотеть, объясняя нам стратегию двенад­
цатилетней школы. О н а не во всех ш колах С Ш А одинакова, есть и
другие системы, но тут учеба строится так. Десять лет даются
основы знаний: грамотность, математика, ф изика, биология, хи­
мия, история, географ ия, иностранный язык. Экзамен по ним «тестирование» — Таки прошел успеш но, заняв восьмое место в
числе ста сверстников. Аттестат дает право поступления в универ­
ситет. Но в какой, на какой факультет? Да и есть ли желание и
возможности дальше учиться? Н екоторым важно выбрать профес­
сию по д у ш е и способностям. П оследние полтора года учебы
даю т возможность выпускникам оглядеться, попробовать себя и в
том, и в другом , и в третьем, смотря по наклонностям. Трудовая,
проф ессиональная ориентация! Н о тут не заставляют всех делать
одну и ту же табуретку либо всех заниматься шитьем или работать
всем на токарном станке. Ш ирокий выбор: физическая культура
(разные виды спорта), обществоведение, машиноведение, автоме­
ханика, токарное дело, компьютерная техника, машинопись, инос­
транный язык, история, экономика, бизнес... (Перечень дисциплин
учитывает природные особенности к а ж д о го штата, особенности
хозяйства, потенциальные потребности в специалистах.)
Таки на двадцатом году учебы выбрал четыре предмета. Штан­
га — укрепить тело. Приготовление пищи сопр яж е н о с его рабо­
той в ресторане. Изучение правовой системы необходим о - «без
этого трудно жить и тем более заниматься бизнесом». История «чтобы знать, откуда человечество идет и куда держ ит путь». Экза­
менов по этим предметам у Таки не будет. И он уж е чувствует
уверенность в выборе: университет, экономический факультет, пер­
спектива в жизни — предпринимательство.
А как дела на текущей работе? В ответ на этот вопрос Таки
Такич Пригласил нас на ужин в «Постоялый двор», показал класс
обслуживания и познакомил со своим боссом, владельцем ресто­
р ана Д агом Ф остером. Боссу двадцать пять лет, но он уже заво­
евал приз А н коридж а за наивысшую прибыль. Д аг сказал, что в
этом успехе есть доля и Таки Хейза и что он намерен его поощ­
рить — сделать м енедж ером зала на восемьдесят мест.
Когда подали коф е с мороженым, владелец ресторана иТаки
Такич появились у стола в белых м айках, на которы х красовались
флаги — советский и американский. «Это наш а общественная
работа — изготовили и продаем , чтобы помочь десяти школьникам
побывать в Советском Союзе».
Вот такие наблюдения мы сделали, живя в дом е Хейзов, где
имя Таки традиционно и где Так-и-младший кончает шк<#1у. Новый
спортивный автомобиль — гордость парня, «сам заработал». Такистарший смотрит дальше этой покупки: «Труд. Ответственный, ос­
мысленный труд параллельно со школой — лучший учитель жизни».

Хилсина Эжека
Речь пойдет о Д жеке Л ондоне.
Наше представление об Аляске с юности связано с этим име­
нем. Большинство знает об этом далеком крае лишь то, что было
рассказано Л ондоном. Рассказано так ярко и впечатляюще, что
некоторые символы повествования хранятся в памяти уже несколь­
ких поколений. Речка Клондайк, река Ю кон, С ороковая Миля,
ручей Э льдорадо, го р о д о к золотоискателей Д оусон, клички и име­
на — Белый Клык, Ситка Чарли, образы — Белое Безмолвие... Я
прочел «аляскинского» Д жека Л ондона ра н о . М не кажется, ро­
дившись, я уж е знал его знаменитых героев. И когда появилась
возможность путешествия по Аляске, достал с полки книги.

Джек Лондон.

Признаюсь, к чтению приступил с некоторой тревогой. Роман­
тика юности сделала его любимым писателем. А вдруг теперь,
взрослый человек, я о б н а р уж у лишь «чтение для юношества»?
Начал читать... И не мог оторваться. Нет, никакого разочарова­
ния! Первоклассный писатель! То, что рассказано им об Аляске, о
ее природе, о коренны х жителях и белых пришлых, которых мест­
ные племена называли «волками» за алчность и предприимчивость,
останется вечным достоянием человечества, будет укреплять дух
людей.
Читая Л ондона, я ползал по карте, отыскивая упомянутые им
географ ические названия, и грустно вздыхал. В лодке по реке
Ю кон Л ондон переплыл Аляску с северо-востока на юго-запад.
О б этом написан мало кому известный очерк «Из Доусона в
океан». Все же остальные события происходят в районе Аляски,
ныне принадлежащ ей Канаде. И вдруг неожиданный подарок.
М ой друг, сенатор Аляски Д жон Бинклей, услышав о популярнос­
ти Л о н д о н а в нашей стране и моем страстном желании побывать
на Клондайке, сказал:
— Мы слетаем туда!
— Н о ведь это Канада...
— Слетаем.
У Д ж она там, на верхнем Ю коне, в Доусоне, какое-то дело,
связанное с расширеньем туризма. И вот в Ф эрбанксе прогрева­
ются моторы маленького самолета. За штурвалом — Джон Бинк­
лей. П ассаж иры — мы с С аш ей Долицким, моим соотечественни­
ком, археологом , осевшим тут, на Аляске.
Полет длился менее двух часов. Сначала держались курса
вверх по течению Тананы, реки не единожды Лондоном упомяну­
той. Текущая с ледников, Танана ведет себя буйно, как наша
Амударья, — часто меняет русло, р о ж д а е т протоки и острова. На
п р о сто р а х голубоглазой озерной Аляски река выглядит серой,
безжизненной.
Расставшись с Тананой, пересекаем границу Канады и летим
чуть севернее, к Ю кону, который нас приведет в Доусон. Еловые
леса, прошитые сверкающими нитями ручейков, проплывают вни­
зу. И вот он, Ю кон. Молочно-белый, в лесной синеве, в отличие от
Тананы, течет он единым глубоким руслом, пустынный и нелюди­
мый.
Летим, повторяя изгибы реки. И вот Д жон пишет в воздухе
пальцем: «С ороковая Миля!». С ороковая Миля... Джон делает
круг, чтобы я лучше мог рассмотреть и снять местечко на Ю коне,
где во время золотой лихорадки был лагерь. Л ондон в него загля­
дывал и до н е с д о нас страсти, кипевшие тут без малого сто лет
назад. Сейчас никаких строений на С о роковой Миле нет. Видим
слияние с Ю коном речки, зеленый кудрявый остров. На берегу
две палатки. Кто-то тут путешествует по реке и, конечно, не удер­
жался сделать на С о роковой Миле привал.
О тсю да д о Д оусона уж е рукой подать. Летим по течению
Ю кона, наблюдая сверху сумрачные его берега, острова, иду­
щие д р у г за другом , как б арж и. С удов никаких, даж е лодок не
видно...
Д оусон показался россыпью низких домиков у подножья хол­
ма, как раз в том месте, где Ю кон принимает воды Клондайка.
С верху х о р о ш о видно: Клондайк — серебристый шнурок, Ю кон —
широкая синеватая лента. А эродром чик за городом, как раз у
Клондайка. Пограничный пункт. Не строгий. Американцы летают
тут как у себя дом а. Но у меня визы в К анаду нет. Джон объясняет
женщине-пограничнику ситуацию. О н а улыбаться мне не спешит.
Звонит по телеф ону в Оттаву. И минут через десять я слышу за
перегородкой желанный звук штемпеля по моему паспорту. А вот
и улыбка: «Д обро пожаловать в Д оусон!».
О Д оусоне, столице золотой лихорадки, будет рассказ осо­
бый. Городок на Ю коне медленно умирал после стихших страс­

\
тей. Н о недавно он вновь начал расти. И бурно, благодаря инте­
ресу туристов к этому месту.
Джек Л ондон видел бревенчатый и палаточный Доусон, напол­
ненный золотоискателями, торговцами, авантюристами, проститут­
ками, искателями приключений и впечатлений. Сам он относился к
последним — ж а д н о впитывал а тм о сф е р у своеобразной, терпкой,
лихорадочной жизни, а подрабатывал тем, что ловил для лесопил­
ки проплывавшие по реке бревна. Золото он не добыл. Карманы
его были пусты. Но, как пишут его биограф ы , в б а р а х и публичных
д о м а х Д ж ека принимали, не требуя денег. В б а р а х — за то, что
он внимательно слушал рассказчиков, ж аж давш их излить пережи­
тое первому встречному, в д р уги х местах Д ж ек сам занимал
слушателей мастерскими рассказам и — «с этим парнем не соску­
чишься!». .
В июне 1 8 9 8 года, покидая эти места, Д ж ек записал: «Мы
обернулись... окинуть взглядом Д оусон, населенный комарами,
собаками и золотоискателями». О дин год прожил он на Аляске,
но этот год определил всю б удущ ую его жизнь. С чем же он
прибыл сю да и что увозил?
В 1 8 9 7 Д ж еку Л о н д о н у шел двадцать второй год. За плечами
было голодное детство, о котором внебрачный сын учительницы
музыки и астролога Чани говорил, что «детства у него не было».
Родной отец е го не признал. Ф ам илию
Л о н д о н
Джек
получил от отчима Д ж она Л ондона. Трудиться он начал с десяти
лет, сначала как продавец газет (поднимался для этого в три часа
утра), был потом б раконьером — промышлял устриц в запретных
местах — и б орц ом с брако н ье р а м и — ловцами рыбы. Работал
«за доллар в день» — возил тачку с углем на электростанции,
стирал и гладил белье, работал на дж утовой ф аб рике. Все работы
давали один доллар в день. И это все, что он мог принести в дом
после смерти отчима, чтобы поддержать мать и двух сводных
сестер. Семья голодала. О школьных го д а х Д ж ек вспоминал:
«Когда мои соученики, пресытившись, выбрасывали куски мяса на
землю, я готов был подбирать их из грязи».
К двадцати годам Д жек узнал безработицу, бродяжничал по
стране в товарны х в агонах — ночевал, случалось, без одеяла на
куче угля, еду варил в консервной банке на железнодорожных
путях. Но это не был опустившийся люмпен без будущ его. Привы­
кший с детства поглощать книги, он и теперь старался с ними не
расставаться. И постепенно почувствовал внутренний зов к писа­
тельству. Все, что успел пережить, уж е бродило в нем, но еще не
созрело. М е ж д у тем необходимость зарабатывать хотя бы доллар
вдень соверш енно его изнуряла и истощала. О н подумывал даже
о самоубийстве. О д н а ж ды с такой же мыслью — «пора кончать
эту игру» — заглянул к нему тож е отчаявшийся приятель. Джек с
таким ж аром стал его отговаривать, что невольно и себя убедил:
жизнь прекрасная штука, но требует стойкости. М е ж д у тем все
состояние Д ж ека — велосипед, пидж ак и часы — заложено чтобы
заплатить долги в хлебной и бакалейной лавках. О н чувствовал:
загнан жизнью в тупик. Н о что делать? Ответ дала судьба. В
газетах он прочел: на Аляске найдено золото и туда устремились
искатели счастья. Д жек не медля реш ает влиться в этот поток.
Л и хо р а д ке желания — быстро разбогатеть поддались тысячи
старых и молодых лю дей. В С ан-Ф ранциско расцвела торговля
снаряжением и инструментами для искателей счастья. Не удер­
жался от соблазна шестидесятилетний муж сестры Джека. Сама
сестра поверила в удачу двух д о р о ги х для нее людей — за тысячу
долларов заложила дом, еще пятьсот взяла из сбережений.
И вот муж ее Ш е п а р д и Д жек покупаю т топоры, лопаты,
кирки, запасаются инструментами для строительства лодок и нарт,
покупаю т м еховую одеж ду, теплое ф ланелевое белье, готовят по
триста пятьдесят килограммов провианта на каж дого. Это было

стандартное снаряжение золотоискателей. Но у Джека был еще и
добавочный груз — записные книжки, карандаш и, книги. Л ю б о ­
пытно, что же он с собой взял? «Капитал» М а р кса , «П роисхож де­
ние видов» Д арвина, «Ф илософия стиля» Спенсера, «Потеряный
рай» Мильтона... Отправляясь за золотом, молодой искатель судь­
бы уже чувствовал себя писателем, понимал: Аляска подарит ему
для этого что-то важное.
Путь на Клондайк начинался в С ан-Ф ранциско погрузкой на
пароход. С удно шло вдоль побережья на север, в лабиринте
> аляскинских островов и проливов, достигало конечной точки —
Скэгвея. Тут м орской путь кончался. И далее, д о Клондайка, надо
было добираться где посуху, где озерной водою и потом уже
верхним течением Ю кона...
В Д оусоне мэр го р о д а Питер Дженкинс подарил мне книгу с
поптысячей ф отограф ий, сделанных во время золотой лихорадки.
Путь на Клондайк был великим испытанием для дерзнувших его
одолеть. Подьем с грузами по горам, путь по озерам на лодках и
на плотах, рискованный спуск по верхнему, кипящему на порогах
Ю кону. Путь не маленький — семьсот километров!
М ногие помнят, наверное, рассказ Л ондона «Тысяча дюжин» —
рассказ о том, как неистовый, одержимый наживой Дэвид Расмунсен решил этим путем переправить тысячу дю ж ин яиц, чтобы в
Д оусоне продать их «не дешевле пяти долларов за дюжину». Вы
помните, какую цену заплатил торговец, достигший столицы золота
со своим хрупким грузом. Д ж ек Л ондон, одолевший сам этрт путь,
со знанием Дела описал все, что на нем человека подстерегало. В
книге ф отограф ий мы видим людей, идущих с вьюками на спине,
видим запряженных в нарты собак, видим лодки в пенных потоках,
перевернутые ветром плоты на озерах. Павшие лошади, изнемог­
шие собаки, кресты одиноких могил и целые кладбища на пути.
Лишь очень сильные, неистовые люди могли этот путь одолеть.
М ногие, очень многие сдавались, поворачивали назад уже в са­
мом начале у знаменитого Чилкутского перевала. Тут, от под­
ножья д о верхней точки, надо было пройти по очень крутому
подъему около десяти километров. Снимок Чилкутского перевала
стал символом золотой лихорадки. Бесконечная цепочка людей
(тысячи!) с грузом в затылок д р у г друга поднимаются в гору.
Ослабевш ие, потерявшие силы под тяжестью груза, сваливались
по сторонам снежной до р о ги .
Лю ди с деньгами нанимали индейцев-носильщиков. Джек со
своим компаньоном таких р асходов позволить себе не могли. Но
подняться на го р у смог только Джек, спутник вышел из игры сразу,
купив обратный билет в Сан-Ф ранциско. А Д ж ек не просто осилил
подъем. Заметный, во фланелевой красной р убахе, обгоняя ин­
дейцев, он переваливал через гору, частями переносил кладь.
Каждый п е р е хо д отнимал день. Понадобилось девяносто (!) дней,
чтобы переправить свой груз только через этот всеми проклинае­
мый перевал. Д жек справился с тяжкой работой. Биограф Л ондо­
на замечает: «Ни одна написанная им книга не доставила Д жеку
большего удовольствия, чем тот ф акт, что он, выйдя вместе с
индейцами-носильщиками, многих оставил позади, хотя его груз
был так же тяжел, как у лю бого из них. Сказались здоровье,
неприхотливость, жизненная закалка много перенесшего двадца­
тидвухлетнего человека».
М е ж д у тем Аляска громоздила перед идущим все новые труд­
ности — золото у Земли всегда спрятано в малодоступных местах.
Путь к Ю ко н у шел теперь по озерам. Нужны были лодки. С норов­
ка и опыт Д ж ека проявились и тут. Срубленные деревья распилива­
ются на доски, из них строятся две плоскодонки, на которых Джек
с обретенными тут друзьями пускается по озерам в направлении
Ю кона. У путешественников появился шанс достичь Клондайка до
того, как большая ре ка замерзнет. Но и на воде были свои
«Чилкутские перевалы». В Верховьях Ю кона у порогов под назва­

201 ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

нием Белая Лошадь берег облеплен был лодками, на берегу
возбужденно гудели тысячи людей. Пути дальше не было. Все
лодки, рискнувшие соскользнуть в водоворот, шли ко дну вместе с
грузами и людьми. Идти в обход? Тянуть груж ены е лодки по суше,
теряя многие дни? Нет, надо спешить!
Все лихорадочно спешили на этом пути. Н о мало кто имел
опыт движения по воде. Джек имел и, сделав разведку, предложил
компаньонам рискнуть. Тысячи людей следили, как лодку с сидев­
шим на корме Д жеком швыряло в белом водовороте. Но ч у д о она была невредимой и ткнулась о берег. Д ж ек был героем в этой
азартной игре со смертью. Ни на ф унт не облегчив и вторую
лодку, расчетливо оценив способности к а ж д о го из гребцов, корм­
чий опять успеш но укротил Белую Лошадь. Посыпались предложе­
ния: «Проведи нас!» Джек назначил цену: двадцать пять долларов.
И за несколько дней заработал для своей группы три тысячи. Мог
бы больше. Н о надо было спешить...
Д о ледостава на Клондайк Д жек с товарищ ами добраться все
же не смог. В устье впадающ ей в Ю кон речки С тю ард, в семиде­
сяти двух милях от Д оусона, было реш ено зимовать.
Вспоминая героев лондонских книг, са м о го рассказчика, мы
должны поставить их в ряд. Будущий писатель выдержал здесь
экзамен на право говорить о мужестве человека, испытав сам, что
значит быть мужественным в этих краях. Вспоминая путь на Клон­
дайк, он напишет: «Понятно, часть из нас погибла на дорогах,
другая была затерта льдами, тысячи измученных, потерявших веру
в свои силы вернулись с перевалов н а з а я но наш а группа оказа­
лась в числе удачников».
«Не осталось ли чего-нибудь от лагеря на семьдесят второй
миле?» — спросил я в нынешнем Д оусоне. «Нет, все поглотили
время и лес. О д н у из избушек сам Д ж ек с товарищами по весне
разобрал, сделал плот и приплыл сю да по весеннему половодью.
Это было вполне в его духе».
М н о го ли м ожно узнать, прожив зиму в лесной избушке? Се­
верные рассказы Д жека Л ондона, ставшие классикой литерату­
ры,- отвечают на этот вопрос. В лагере на семьдесят второй миле
зимовало человек пятъдесят-семьдесят. Свое золото Д жек копал в
этом лагере. Север об наж ает человеческую сущность, очищая
все, как луковицу, от шелухи. Все тут становится на виду — мужес­
тво, слабость, благородство и подлость. Д ж ек наблюдал за людь­
ми и ж адно их слушал. Его избушка была самым притягательным
местом, где спорили, веселились, строили планы, но главное рассказывали. Искатели приключений, бедняки, желавшие быстро
разбогатеть, п роф ессор, врач, судья, инж енер, моряк, плотник,
полицейские, торговцы, авантюристы, погонщ ики собак — люди
со всего света, закаленные Севером , и еще наивные новичкичечако... Для Д жека это была самая богатая из всех золотых жил
Аляски. О н принимал участие в общей л ихорадочной игре, даже
сам обнаруж ил золотоносный ручей, по ош ибке приняв чешуйки
слюды за металл. О н не огорчился, когда прибежавш ие столбить
участки более опытные его товарищи, о б наруж ив ошибку, подня­
ли приятеля на смех. Не огорчился потому, что еще в самом
начале пути на Аляску признался товарищ у, что едет не рыться в
песке, а собирать материал для книг. «Творческая командиров­
ка» — можем мы улыбнуться сегодня.
Джек обладал цепкой от природы, м олодой, тренированной
памятью, и она вместила ф антастически много. Н о еще не подав­
ший голос писатель х о р о ш о знал закон: «V путешественника памя­
ти нет — записывай!». О н заносил в книжки к а р а н д а ш о м - «чер­
нила могут быть смыты» — услышанные истории, штрихи характе­
ров, имена, словечки, портреты. Читая Л о н д о н а , мы видим его
спутников как живых. Двадцатидвухлетний чечако Севера их обес­
смертил.

И одним из героев его стопа сама Аляска. «Мороз», «Холод»,
«Белое Безмолвие» — эти слова Д жек пишет с прописной буквы.
Углубляясь в повествование, мы почти физически чувствуем дыха­
ние С евера — блеск снега под низким солнцем, безмолвие белых
равнин, ночные всполохи полярного неба, скрип нарт, визг устав­
ших, голодных собак, притягательную силу костра на морозе,
затерянность человека в леденящих душ у и сердце диких про­
странствах... Аляска у Л о ндона преимущественно зимняя. Неуди­
вительно! Сибиряки, приплывавшие на Аляску с Камчатки, как
долж ное принимали и снег, и мороз, и бесконечность зимы. Лон­
дон же был южанин, калиф орниец, д а и время его пребывания на
Аляске было практически одной очень длинной зимой. И вызов
этого края он принял, вспоминал об аляскинском годе как самом
лучшем из прожитых лет.
Д жек хо р о ш о понял, как должен вести себя человек в суровых
условиях С евера, где подмоченные спички означают конец путе­
шествия и самой жизни; где идущий по тропе должен подумать о
соб аках, а потом уже о себе; где в хижине, покидая ее, оставля­
ют др о ва и спички для тех, кто случайно может сю да заглянуть
уже обессиленным.
Читая Л ондона, получаешь о зимней Аляске множество сведе­
ний, но не справочных, а сплетенных в страстный, правдивый
рассказ. Исподволь узнаешь, какая од е ж д а тут лучше подходит,
какая толщина снега и льда на Ю коне, сколько миль могут бежать
собаки без отдыха, как нуж но выследить лося, как удержать тепло
у костра, переночевать, зарывшись в снег... сам он был специалис­
том по части путевой жизни. «Он умел разжечь костер во время
метели, состряпать чудесные лепешки, вкусно поджарить бекон,
так натянуть палатку, что в ней тепло было спать и при тридцатиг­
радусном морозе... Неизменно приветливый Джек никогда не па­
дал духом , всегда была надежным товарищем».
О дин год пробыл созреваю щ ий писатель на покорившей его
Аляске. Девятнадцать последних дней пришлись на одиссею в
открытой лодке по Ю к о н у — три тысячи километров от Д оусона
до устья великой реки... Б иограф Л ондона пишет: «Он приехал
домой без грош а в кармане. И все-таки он, не добыв на Аляске и
унции золота, заработал на золотой лихорадке больше, чем лю­
бой старожил, застолбивший участок на ручье Бонанза».
У рож ай впечатлений был собран огромный, зерно на мельни­
це размышлений было тщательно перетерто. Дело за малым —
надо сесть и писать. Д ж ек принялся за р а б о ту уверенный в своих
силах. Но журналы не спешили признать аляскинских героев,
никому не ведомого писателя. Когда первый рассказ («За тех, кто
в пути») был напечатан, автору пришлось занять десять центов,
чтобы купить журнал. Восхож дение к писательству было похоже
на одоление Чилкутского перевала. О н осилил этот подъем. При­
знание пришло быстро: «новое слово в литературе», «еще одно
открытие Аляски», «рассказы, исполненные огня и чувства», «Джек
Лондон — это колосс на равнине жизни». Пришли деньги и слава.
Но ж а ж д а радости жизни у этого человека была сплетена с
ж аж дой творчества. Работал он непрерывно, иногда по девятнад­
цать часов в сутки. За шестнадцать лет создал со р о к четыре книги!
Такие жизни — Д ж ек Л о н д о н прим ер не единственный — это
свечи, горящие с двух концов. К со р о ка годам Джек Лондон
почувствовал себя опустошенным. Написанное уже не удовлетво­
ряло ни издателей, ни его сам ого. Тогда он вспомнил опять об
Аляске, и на мгновение вспыхнула прежняя сила его таланта,
возмужавшего на Клондайке. Рассказ «Как аргонавты в старину»
был последней его удачей.
У нас на Колыме кто-то из путешественников именем Лондона
окрестил озеро. На Аляскинской карте ничего подобного я не
нашел. Н о в Д оусоне, разглядывая путеводитель по городу, я

ч
обнаруж ил стрелочку с надписью: «Хижина Д ж ека Лондона»... И
вот мы стоим пе р е д ней — бревенчатый сруб, рядом амбарчик на
высоких столбах — символ старой Аляски. И тут же музей: глав­
ным образом снимки времен золотой лихорадки и рассказ о
поиске хижины Джека.
Всем этим хозяйством владеет Дик Норт, аляскинский журна­
лист, отыскавший хиж ину Л ондона. Изучая время золотой лихо­
радки, журналист услышал, что еще в 1 9 3 6 году двое местных
людей, погонщик соб ак и охотник, на ручье Гендерсона (район
семьдесят второй мили на Ю коне) обнаруж или хиж ину с примеча­
тельной надписью карандаш ом на бревне: «Джек Лондон»... и
еще что-то. К 1 9 6 5 год у охотник и погонщ ик со б а к уже умерли.
Н о ручей Гендерсона тек, как и преж де. Н орт с приятелем на
с о б а ка х стали разыскивать хиж ину. И нашли! П оросшая мхом,
укрытая лесом бревенчатая избушка сохранила следы искателей
золота на ручье: железная печка, лопата, надпись у входа: «Ос­
тавь немного др о в для того, кто придет после тебя». Но, конечно,
другая надпись интересовала Дика и его спутника. О на была на
месте, на затесе бревна над нартами: «Джек Л ондон — писатель
и золотоискатель».
Дик Н орт написал книгу об этой н аходке. В ней подробности
поисков, экспертиза надписи, рассказ о н а ходке в архиве заявки,
из которой следует, что 16 октября 1 8 9 7 года Джек Лондон
застолбил на ручье Гендерсона золотоносный участок.
«Хижину Д жек вряд ли строил, но жил в ней какое-то время. Я
могу представить его лежащим на н а р а х. Приятель ставит на
сработанный топором стол бобы со свининой, потрескивают дро­
ва в печке, коптит керосиновая лампа. Д ж ек отрывается от запис­
ной книжки и чертит карандаш ом на бревне драгоценные для нас
несколько слов». В книге Дик рассказывает, как разобрали избуш­
ку, как на с о б а ка х зимой перевезли бревна к Ю ко н у, как сплавля­
ли их в половодье.
На избушку претендовали и А м ерика, и К анада. Спор разре­
шился своеобразно: бревна поровну поделили и, добавив к ним
свежих, по обм ерам и ф отоснимкам построили сразу две хижи­
ны — на родине Л о н д о н а в О кланде и тут, в Д оусоне.
Дик Н орт журналистику бросил. М узей его кормит надежней
газеты. Кроме платы за вход, посетитель оставляет тут деньги за
книги Л ондона и Д ика Норта, покупает значки, сувениры.
Из экспонатов музея главная ценность — снимок Джека, сде­
ланный тут, на Аляске, во время золотой лихорадки. Малоизвест­
ный снимок. С реди б ородачей в шляпах с непокрытой головою
стоит молодой человек, почти подросток. Биограф ы, ссылаясь на
тех, кто был спутником Д жека на Ю коне, пишут: «Он выглядел
старше своих двадцати двух лет». Снимок говорит об обрат­
ном — почти мальчик. Но это уж е половина прож итой жизни. Умер
Л ондон со р о ка лет.

Зсио&ой 2)oifCOH
В разное время его называли по-разному: «Город любви», «Париж
севера», «Сердце Клондайка». Город, «населенный комарами,
собакам и и золотоискателями», — добавил Д жек Лондон. Сегод­
ня же м ожно сказать: «населенный туристами». Джек Лондон
способствовал этому, десятки раз упомянув Д оусон в своих обо­
ш едших весь мир рассказах. И сегодня во всех туристских про­
спектах го р о д о к называют «Золотой Д оусон».
Рожденный золотой лихорадкой, остро переболевший ею, До­
усон должен был умереть, превратиться в город-призрак, каких
немало в Америке. О д н а ко дышавший на ладан северный горо­
д о к с 6 0-х годов стал возрождаться и превратился в город-музей.
Таких городков по свету немало. И если одни из них, например

204

Суздаль, — величественная о п е р а о прош едш ем, то Д оусон —
оперетка: «каков ам бар, такова и тень от амбара».
С самолета нынешний Д оусон выглядит россыпью невысоких
строений в том месте, где речка Клондайк вливается в Ю кон.
Видно сверху черточки улиц, прогулочный пароходик с черной
трубой, толпы туристов у пристани, паром через Ю кон...
М эр города, встречавший нас на летном поле возле Клондай­
ка, дает визитную карточку. На ней — рисунок лопаты и кирки.
М эр копает тут золото в прямом и образном смысле - владеет
:прииском и отелем, название которому, разумеется, «Эльдора­
до». В го р о де сейчас 1 8 0 0 жителей. Почти все заняты обслужива­
нием туристов. О д н о м у из них мэр поручает нас с Сашей Далицким — моим спутником в Д оусоне и переводчиком, и мы оказыва­
емся пассаж ирам и длинного, многоместного экипажа, запряжен­
ного парой белых породисты х лош адей. Управляет повозкой су­
хощавый человек в «шестиголонной» шляпе, ковбойских сапож ­
ках, кожаны х желтых перчатках и, разумеется, с «кольтом». Ков­
боев в этих местах не было, но это неважно — в оперетке все
допускается, было бы колоритно. На зависть многочисленным пе­
ш еходам экипаж наш едет по «Всемирной Столице Золота» —
было и такое название городка.
1 7 августа 1 8 9 7 годд (история помнит великие даты!) некто
Д ж орд ж Кормак, ловивший с двумя индейцами рыбу на речке
Клондайк, в ручье Бонанза обнаруж ил золотой сам ородок. Через
несколько дней сотни людей захотели такой же удачи. А когда
первые две тонны золотого песка были привезены в Сан-Францис­
ко, и телеграф разнес по миру известие о находке золота на
Аляске, сто тысяч людей лихорадочным потоком, преодолевая
неимоверные препятствия, погибая в нехожены х ранее дебрях,
устремились на север. Конторщики, плотники, учителя, адвокаты,
торговцы, миссионеры, портные, игроки, полицейские — все, кого
вынуждала судьба (в С оединенны х Ш татах это было время деп­
рессии, безработицы) или кто хотел стать богатым немедленно,
шли бок о бок по горным увалам, по ледяным тропам, плыли по
озерам и по речным каньонам на лодках, а когда воду сковало
морозом, тащились вперед на со б а к а х . Конечным пунктом 700километрового пути был Д оусон, д о этого никому неведомое се­
леньице на Ю коне, летом изводимое тучами комаров, а зимой
морозами в пятьдесят градусов".
За несколько суток селеньице, состоявшее из рубленых хижин,
превратилось в громадный палаточный лагерь, в котором, как
грибы, росли салуны, игорные дом а, н а скоро срубленные ночлеж­
ки, лавки. Расчет за все велся самой надеж ной в мире валютой золотым песком в полотняных, п о хо ж и х на колбаски, мешочках.
Обратимся к свидетельству тех, кто изучал специально то бурное
время Аляски. «Д оусон оказался развеселым палаточным город­
ком с пятитысячным населением и непролозной грязью на главной
улице, по обеим сторонам которой выстроились салуны. В них не
только пили. В них спали, покупали продукты, совершали сделки,
плясали с танцовщицами... и проигрывали золотой песок... П родо­
вольствия не хватало, порция"яичницы с ветчиной стоила три с
половиной доллара. С о всех концов света в город съехались
крупные авантюристы. Великое множество проституток под при­
смотром конной полиции было переплавлено за реку в так называ­
емый «Луз таун».
Постепенно в «П ариж севера» пришли электричество, телег­
раф , банки, появился хорош ий театр, привлекательные дома. Чис­
ло жителей выросло д о двадцати пяти тысяч. По масштабам севе­
ра это был уж е большой го р о д — Золотая столица, а «провинцией
были ручьи, на которых кипела работа».
Добыча золота на Клондайке — это не одиночные одна-две
избушки с дымками из труб. Долины золотоносных ручьев на

205

сохранивш ихся сним ках п охож и на муравейники: сотни людей,
палатки, хижины, горы промытых песков, деревянные желоба,
настилы из д о со к для тачек, пыхтящий локомобиль, вагонетки на
рельсах... Счастливцы намывали золотого песка на две тысячи
долларов в день. Но счастливцев было немного. Тут кто-то разбога­
тел, кто-то погиб, кто-то вернулся домой беднее, чем был. Всего на
Клондайке было добыто более 3 0 0 тонн золота. Когда ручьи
истощились и приливная волна добытчиков схлынула, оставляя воз­
ле речек лопаты, кирки, колесную технику, паровые котлы, горы
песка и гальки, Д оусон опустел. На древе жизни быть бы ему
опавшим листом, но нынешние возможности людей ездить, пла­
вать, летать и ж а ж д а все видеть возбудили интерес к страстям,
кипевшим тут без малого сто лет назад.
И вот уж е «Золотой Д оусон» означен во всех туристских
проспектах. Три летних месяца река любопытных (шестьдесят ты­
сяч, главным образом европейцы) протекает через эту далекую
точку севера. И Д оусон вымывает золото из карм анов сюда при­
езжающ их.
Каким образом ? Ну, во-первых, вот — казино. Тут, как и пре­
жде, возле рулетки м ожно оставить немалую сумму. Вот гостини­
ца. Для владельца она в самом деле, как ручей Эльдорадо, - сто
двадцать долларов в сутки. Вот музей, где м ож но увидеть скопище
порж авевш его, «дышащ его историей» ж елеза — старые парово­
зы, локомобили, кирки, ножи, лопаты, котлы, ф онари, весы, на
которых отмеряли золотой песок, подсвечники из салунов, утюги,
зеркала из публичных домов. Это все и само по себе интересно,
как бытовое «ретро», но тут за каж дой железкой стоит знаменитая
лихорадка.
Вот вблизи современной гостиницы покосившийся рубленый
дом «тех времен». Его охраняет закон ка к ценность истории.
Таких объектов в Д оусоне тридцать пять— домиш ки, хижины,
лавки, амбары, здание почты. М эр , подсевший к нам в экипаж,
сказал «ковбою»:
— К театру...
Театр только что отреставрирован. Два яруса и партер сверка­
ют полировкой красного дерева. Высокое помещение залито по­
токами непривычного желтоватого цвета. М эр , довольный, что мы
заметили это, показывает нам лампочки: «Времена Эдисона. Спе­
циально заказывали такие при реставрации». В театре есть труппа
актеров. Ш експира, разумеется, тут не ставят. Как и «в те време­
на» — водевили, комедии, канкан танцовщиц.
Колорит « города золотой лихорадки» изобретательно поддер­
живается. Служащ ие отелей, магазинов, почты, музеев одеты, как
одевались сто лет назад, — шляпки, передники, длинные пышные
ю бки. «Смотрите, под верхней — еще нижняя, белая», — показа­
ла свои наряды стайке туристов веселая провож атая. На сезон подработать — в Д оусон приезж аю т студенты. Для них, как в
театре, существует специальный га р д е р о б — примеряй, что под­
ходит для твоей роли. И х инструктируют: «Во всем должна был
легкость, д а ж е некое легкомыслие. В такой атм осф ере люди охот­
нее расстаются с деньгами и уезж аю т довольными, что тут побыва­
ли».
— Рекомендую , познакомьтесь с этим джентльменом, — сказал
нам мэр, попросивш ий «ковбоя» остановиться у живописной кон­
торы-хижины, где продавались билеты на п а р о х о д н у ю прогулку
по Ю кону.
(
Подмигнув, мэр поспешил по каким-то своим делам, а мы на
час оказались в обществе капитана Дика Стивенсона. Капитан
задумчиво сидел на ступеньках конторы, из о ко ш ка которой вы­
глядывала его ж ена — продавщ ица билетов. Капитан, как и ста­
ренький его п а р о хо д и к времен М а р к а Твена, был колоритен нос красный, не брит, слегка выпивший (а может, так полагалось
себя подавать), он немедленно пригласил нас стать членами клуба

В Доусоне ржавеет множество
механизмов, служивших
добытчиком золота.

«Соленый палец». Мы, конечно, пожелали узнать, что за клуб?
Оказалось, во времена золотой лихорадки собиралась тут компа­
ния выпивох. Принимали в нее лишь тех, кто мог опрокинуть стакан
настойки... на отм орож енном пальце. Такого рода исторический
ф акт в Д оусоне мог иметь место. Н еопределенного возраста Дик
Стивенсон решил традицию возродить. В клуб принимаются все
посетители Д оусона. Дик принес книгу записей клуба:
— Вот, смотрите — голландцы, немцы, ф ранцузы, испанцы,
норвежцы, янки... р усски х пока что нет. Будете первыми. Взнос —
бутылка виски или, если хотите, водки. Посидим, поговорим. Хоти­
те, выпьем. И вы — члены клуба «Соленый палец».
Чтобы рассеять наши сомнения в серьезности дела, Дик полез
в карман капитанской куртки и достал стеклянную баночку с
солью, в которой, глазам не поверили, лежал... посиневший с
большим ногтем палец муж ской ноги.
— О дин знакомый хирург, член клуба, прислал мне в подарок.
Говорит, ампутировал у обм ор о ж е н н о го охотника.
Пока мы м ирно беседовали с капитаном, вокруг собралась
толпа любопытных туристов. Старушки-туристы ахали, молодежь
хохотала. Невозмутимым оставался лишь капитан, выдававший за
умеренный взнос свидетельство о вступлении в клуб... То ли кто-то
придумал сю жетик и нашел на колоритную роль подходящего
человека, а может, Дик Стивенсон, выросший тут, на Ю коне, несет
в своих генах д у х «того времени», и пришелся ко двору в опере­
точном городке. Останавливает внимание, запоминается, что еще
нужно?
С ам ое х о д о в о е слово в «Золотом Д оусоне» — «золото». Все
тут золотом дышит, все вокруг золота вертится, на всем лежит его
романтический отблеск. П остройки, музейные экспонаты, назва­
ния ресторанов, улиц, гостиниц, сувенирных лавок и окрестных
местечек, куда зазывают туристов, — все так или иначе связано с
золотом. На выходе из городка, просунув голову в ды рку разри­
сованного полотна, вы можете сняться в образе бородатого золо­
тоискателя. Н а память Д оусон предлагает купить бесчисленное
количество изделий — кольца, брош и, часы, браслеты. А можно
купить золотой с а м о р о д о к или щепотку золотого песка.
М эр го р о д а во время праздничных и деловых церемоний на­
девает на ш ею золотую медаль, алая лента которой украш ена
шестнадцатью сам ородкам и — по числу золотоносных ручьев Клон­
дайка. Я попросил мэра: нельзя пи взглянуть на медаль?
— П очем у же нельзя, пожалуйста. — М э р открыл сейф . —
Красивая штука. Надевая ее на шею, я становлюсь до р о ж е сразу
на двадцрть три тысячи долларов.
Золото, золото... Золотой в этом городе кажется даж е пыль,
поднятая ногами туристов.
В завершение впечатлений тут м ожно и самому попытаться
намыть пылинки металла. Платишь доллар — тебе даю т похожий
на б анную ш айку железный лоток. Загребаеш ь им из ручья пор­
цию гальки с песком и начинаешь, меняя почаще воду, вертеть
лоток. Уходит муть — выбираешь руками гальку. Золото, д аж е
малая его крупинка, ляжет на дно, а все остальное надо терпели­
во смыть. В этом вся технология добычи золота, известная челове­
честву уж е шесть тысяч лет. О н а одинакова, вертишь ли этот лоток
рли работает гром адная, как пар о хо д, драга... Я отчаялся разгля­
деть в тонком слое песка желанную золотую пылинку. Но мне
сказали: не надо сдаваться. И , наконец, вот они, блеснули две
золотых искорки! И х тут же упаковали в стеклянную, заполненную
водой капсулу и вручили ее вместе с похожим на бумажные
деньги свидетельством о том, что такой-то был на Клондайке, мыл
золото и кое-чего добился. Таков финал оперетты с названием
«Золотой Д оусон».
Джон Бинклей, зная, как мне хотелось «намочить нос» в Клон­

207

дайке, показал тропку, по которой от а э р о д р о м а м ож но сбежать
к реке... И вот он, Клондайк, тысячи лет перетиравший кварц, в
котором спрятаны жилки металла, р о ж д аю щ его человеческие страс­
ти. Обыкновенная речка, бегущая по камням. Не очень глубокая,
говорливая. П о берегам — заросли трав, ивняка, осин и ольшани­
ка. Пяти минут мне хватило разуться, забрести в воду и смыть с
лица пыль. Клондайк — речка, каких тут тысячи. Н о тридцать лет
после покупки Аляски Соединенными Ш татами она пребывала в
безвестности. Клондайк заставил о ней говорить.
Бросив на прощ ание па р у камешков в воду, я побежал к
самолету. А минут через десять мы опять увидели Доусон сверху,
сделали над ним круг, уж е узнавая, что и где в го р о де располо­
жено.
Х орош о поработав в короткое лето, зимой, подобно местным
медведям, го р о д о к засыпает. Тысяча восемьсот его жителей отды­
хает от наплыва туристов — охотятся, пилят лес, запасаются суве­
нирами из меха, дерева и, конечно, из золота, которое тут пома­
леньку все еще добывают.

JtyieeMHUK Клондайка
У Д оусона есть двойник — город, рож денны й все той же беспут­
ной матерью по имени Золотая Л и х о р а д к а . Разница в возрастедва года. Страсти на Ю коне стали стихать, когда вдруг обострен­
ная зоркость на золото обнаруж ила его за тысячи километров от
канадского Клондайка, на северо-западном б е р е гу Аляски, отку­
да, уверяют, в погожий день, каких, правда, почти не бывает,
можно увидеть Сибирь. В этом пустынном, лишенном деревьев
месте, где тундра спускается к океану, суж д е н о было родиться
го р о д к у под названием Ном. «Ном-гном» — шутили удачливые
мойщики золота, мгновенно перекочевавш ие с Клондайка, хотя не
было тогда ни самолетов, ни д о р о г по Аляске — добирались
кружным путем по морям или двигались по Ю ко н у, летом плыли на
чем попало, и мчались зимой на со б а ка х.
И стория этого городка такая же, как у ю конского его бра­
тишки, и умещается в одном слове: «золото». Металл обнаружили
сначала на ручье в тундре (1 8 9 8 год), и тут же какой-то горемы­
ка, отслуживший свое солдат, у которого не было средств поднять­
ся в тундру к ручьям, от нечего делать промыл песок с пляжа и сам
несказанно удивился — в лотке «как яичница, желтело золото».
Вот когда началась лихорадка. Не надо никуда двигаться и ис­
кать, вот он, податливый мягкий, песок п о д ногами. Промывай.
Двадцатикилометровая береговая полоса Берингова моря пре­
вратилась в человеческий муравейник. Центром его стал табор
под названием Ном.
Все тут было так же, как в Д оусоне — палатки, наскоро из
д о со к сколоченные дома, салуны, лавки, банки, прибежище про­
ституток, бродячих актеров, авантюристов и игроков. Число обита­
телей го р о д ка так же, как на Клондайке, достигало двадцати пяти
тысяч. Две трети из них мыли золото, а тысяч восемь грели руки
возле добытчиков — отнимали с помощ ью пистолета, жульничест­
вом в игорных д о м а х, всякого р о д а соблазнами и обманом.
Это место на б ерегу моря было доступнее, чем Клондайк. На
старом снимке я насчитал двадцать восемь кораблей, бросивших
якорь у «золотых пляжей». К б ерегу подойти они не могли. Люди и
грузы переправлялись на лодках. «Из лод ок мужчины дам несли
на руках».
Столпотворение! Горы угля в меш ках, тюки, доски, ящики,
повозки, баки, железные печки, трубы — гр уд о й на берегу. Людь­
ми го р о д о к был наполнен, «как бочка селедками». Все тут смеша­
лось: телеги, нарты, собачьи упряжки, велосипеды, механические
монстры, наспех сконструированные для добычи золота. На од-

Портрет Джима Роу я сделал во
время полета над Беринговым
проливом. Остальное снималось
в бухте Провидения и в Номе —
во дворе и в доме летчика.

209
□ 14. В.Песков. «Аляска больше, чем вы думаете».

Лляаса
больше, чем
вы qifJiaeme

Аляско - это большой горо д
Анкоридж, множество маленьких
городков, деревни, большие и
малые реки, лесная глушь,
место очень холодные и такие,
где зимы почти не бы вает.

211 ----------------------

Это деревни — прим орские, речные,
озерные. Домо везде современные
и в лю бую точку мож но долететь
самолетом, добраться водой или на
моторных санях.

212

213

Апельсины тут не созреют, но ягод в
песох и в тундре — море, о кочаны
капусты в огороде вырастают весом
до тридцати кипограммов.

215 --------------------------

\

Праздничный салю т в ю жном
А нкоридже, до р о га на север и
Крайний Север - мыс Б арроу.

216 ----------------------

217

Нефийяной JifM

А

218

-щ*JCL#

Поселок нефтедобытчиков в тундре
и нефтепровод. Но нижнем
снимке - очистка берега от нефти,
разлитой танкером компании
«Экссон»

219

Ж иько

самолетом.

Комары, гуси и маленькие
самолеты — неукротимые летуны
Севера.

2 20

DefiefleHOcasi Л и я ск а

221

222

Деревни зимою и летом. Ж а р а
местами достигает тридцати
градусов, а зимою морозы эо сорок.

223 --------------

\

224

225 --------------------О 15. В.Песков. «Аляска больше, чем вы думаете».

226

О чем. гово/isuti
легком

«Рыба, рыба, рыба...» - говорят
летом.

227 -------------------15 *

228

\

230

Otfi KiUurfflU
cfo MeqtieqA

Но Аляске культ животных. М ногие
школы имеют символом зверя или
птицу. Но стене этой школы
норисовон белоголовый орлан.

Свидание
с непуганым вейкам

В национальном парке Денали
мож но увидеть волка, который
не спешит убегать. И все животные
в этой горной тундре на виду.

232

fyneu, из Рыльска

В этом месте высадился со своими
людьми Григорий Ш елихов. Тут
возникло первое поселение русских
на Аляске.

234

Cuecfbi

Следы Русской Ам ерики Аляска
хранит в генетической памяти
(русские лица!), в редких строениях
и вещах, и везде в Православии.

235

TofujOK Сшнка

Ситка сегодня - уютный туристский
город. Главная его примечатель­
ность - следы Русской Ам ерики.

236 -------------

Семейное qeuo
Ъшиией

Джон Винклей с сыном в М оскве.

Дружная, жизнерадостная семья.
Отец - капитан, сыновья -штурманы
но речном прогулочном судне
Силует судна известен всем
побывавшим на Аляске.

237

/Зеликал гонка

Это действительно великое
состязание — 1 7 0 0 километров по
морозным почти безлюдным местам.
Победить в этой гонке — событие
жизни. Но д аж е участвовать в ней
и не сойти с дистанции - тоже
большой успех.

238

I

Tifca/cu на Аляске

Деревенько старообрядцев возникла
• девственном лесу Кенайского
полуострова. Русские люди
мыкались по свету, что бы сохранить
веру и обычаи своих предков.

239 --------------------------

\

Соломея и Анисим Кулигины
с детьми.

М ладший в семье Кулигиных Поликарп, Поликуша.

240

ном снимке видишь первенца тех лет — автомобиль. (Где ездил
при отсутствии тут дорог?) А грузы пароходам и все прибывали.
«Летом 1 9 0 0 года Ном стал самым оживленным портом мира без
гавани».
В Номе-гноме становились миллионерами, намывая золота на
две тысячи долларов в день, разорялись, если затраты на механиз­
мы и снаряжение превышали добычу, справляли свадьбы, ловили
преступников, охотились, азартно играли в рулетку, стрелялись,
болели. Х арактерное объявление доктора в Номе: «Захворали...
•Ездить на Аляску и тем более в К алиф орнию не надо — я здесь!»
К огда золото о б н а р уж е н о было в пляжном песке, мыть его броси­
лись все — продавцы лавок, конторщики, повара, полицейские.
Еще одн о объявление: «Лавка временно не работает. Тружусь на
пляже». Продовольствие было тут привозное. Эскимосы, вовлечен­
ные в страсти белого человека, доставляли в Ном моржовое мясо,
получая за него выпивку. Н едоставало воды для питья. Выдавали
ее — грустно знаком ое слово! — по талонам. Пляжное золото
меж ду тем блестело в лотках все реж е и реж е. Попытались чер­
пать песок со дна моря, но этот процесс для простого лотошника
был недоступен. Номская лихорадка начала выдыхаться. Точку
поставил сильнейший осенний шторм 1 9 0 0 года. Небольшие суда,
лодки, причалы, пакгаузы, разъяренное море выбросило далеко
на берег, «дома плавали как ф анерные ящики». Не дожидаясь,
когда морозы скуют прибрежные воды, большинство старателей
поспешило на уходящ ие пароходы .
Таков конец лихорадки, но не добычи золота в этих местах.
Оказалось, штурмом у здешней природы взята лишь малая часть.
О с а д а обещ ала дать больше. И уж е без спешки, продумано, с
обустройством и оснащ ением прииска механизмами, стали извле­
кать из песка золото «тундровое» и «морское». К 1 9 1 4 году тут
работало более со р о ка др а г. Эти похож ие на корабли соо р уж е ­
ния погруж али свой хобот в пески прибреж ного мелководья и в
лужи, образованны е запрудами на ручьях...
Н ом ское месторож дение, забежим вперед, дало сто тридцать
тонн золота (данные 1 9 7 5 года). И его понемногу продолжают
тут добывать. Но главный куш был сорван в начале века. В первую
м ировую войну Ном почти обезлюдел. В нем осталось 8 5 2 жителя.
На десять опустевших домов приходился один человек.
Н о свеча не погасла. С возмужанием авиации окраинный
аляскинский го р о д о к оказался вдруг перекрестком воздушных
путей м еж ду Европой, Азией и Америкой. Тут приземлился знаме­
нитый Чарльз Л индберг, летевший из Н ью -Й орка в Токио. В 192 6
году, устанавливая мост между Европой и Северной Америкой,
приземлил в Номе свой дирижабль Роальд Амудсен. К восторгу
номцев он предсказал их го р о д у роль «перекрестка» в грядущих
трансконтинентальных перелетах. П ророчество сбылось лишь от­
части. Аляска действительно лежит на воздушных путях из Европы
и Ам ерики в Азию. Но посадку авиалайнеры соверш ают сейчас
не в Номе, а в А нкоридж е. И все же авиация «вписана» в историю
го р о д ка . В 1 9 3 4 году, когда спасали челюскинцев, Ном являлся
запасным местом посадки маленьких самолетов. С ю да доставили
больного начальника экспедиции Отто Юльевича Шмитдта. А во
время минувшей войны Ном был ключевым пунктом знаменитой
воздушной д о р о ги Алсиб. По ней из Америки через Канаду, Аляс­
ку, в Сибирь и далее к линии ф ронта перегнали семь тысяч само­
летов.
И сегодня, если лететь с Чукотки в Америку, самое близкое
место посадки — Ном. Этим путем на Аляску я и попал. Ном
ютится у сам ого моря. Россыпью золотинок при заходящем солн­
це сверкали окна невысоких его домов. Ночевал я у летчика
Джима Роу и проснулся от лая собак. П одобно тому, как в
деревне перекликаются петухи, в Номе побудку ведут собаки.
— Сколько же их?

241
П 16. В. Песков. «Аляска больше, чем вы думаете».

Джим улыбнулся.
— Кто же их тут считал. М ного.
К собакам мы еще вернемся. А вначале пройдемся по городку.
О н не является исключением из северных поселений, где не
очень-то беспокоятся об ухож енности. Едва ль не у каж дого дома
куча какой-то негниющей тут рухляди — лосиные рога вперемеж­
ку с железом. Стоят, ож идая зимы, облупившиеся снегоходы, ря­
дом — скелет автомобиля, какие-то ящики, бочки. Таков север
повсюду.
Н о тут небрежность, некая диковатостъ и культивируются «мы такие!». Местный дантист рекламирует себя выставкой на
балконе медвежьих черепов с лоснящимися клыками, рядом висит
белье на веревке, к с о се д у тут ходят, не стесняясь нарядных
туристов, в стоптанных б аш м аках на б о с у ногу. Есть в Номе дома
с о в р е м е н н ы е , с и я ю щ и е а м е р и к а н с к о й д о б р о т н о с т ь ю , но
большинство либо стары е, либо ср а б о та н н ы е под старину —
дощатые, пестро раскраш енны е, со старомодными вывесками.
Пыльно. Н едавно кто-то припомнил: есть же на свете асфальт! Но
в газетах поднялся шум: «Додумались — асфальт! Без пыли какой
же Ном?!»
Номская пыль — это деньги. Туристы, прилетевшие сюда от
постриженных луж аек возле домов, хотят экзотики и платят за нее.
И экзотику берегут. Д авно бы м ож но было разрезать на металло­
лом старые драги, черпаки, бульдозеры, паровозы, вагонетки,
локомобили, ф антастических размеров повозки с колесами в че­
ловеческий рост. Нет, все лежит в нагой своей натуральности.
Подъехал автобус, из него посыпались любопытные. Экскурсовод
объясняет прилетевшим сю да из Техаса, Пенсильвании, из Флори­
ды, что это было и как работало.
Кое-что — вагонетки, кирки, п а р о х о д н ы е якоря — вынесено
на главную улицу для украш ения ресторанов, магазинов, отелей.
Все, что может напоминать о «золотом времени» — весы для
золотого песка, швейные машины «Зингер», счеты, керосиновые
ф онари, старые лыжи, промывочные лотки — выставлены в витри­
нах. Все, как и уличная пыль, работает на об раз города. Но в
отличие от Д оусона Ном не является городом-музеем. Живет он
обычной жизнью административного центра — конторы, школы,
банки, магазины, больницы. Есть кое-какая предпринимательская
деятельность — добыча золота в первую очередь. Но нынешний
Ном очень заинтересован в туризме. И так ж е, как Доусон, не
стесняясь, себя рекламирует. «Нет в мире го р о да лучше Нома!»,
«Город золотого песка», «Три дня и ни одной ночи!» — так рекла­
мируется трехдневный тур летом, когда ночи тут в самом деле
почти не бывает. Н о туристы чаще всего прилетают сюда на
денек. А рейсы из А н ко р и д ж а так и прилажены: утром прилетел,
вечером улетел. За день увидишь все, что тебе обещали, в том
числе и добытчика золота за работой.
Я тоже его увидел. П о д б ереж ком стояла палатка, но не
цветная, какие нынче увидишь всюду, а парусиновая, отбеленная
солнцем, дождями и ветром. Полог откинут. Видно железную печ­
ку, чайник, кровать, ящик с пивом. А рядом — еще палатка, со
снаряжением. Владелец всего — б о р о д а ч средних лет кидает в
желоб пляжный песок и пускает из шланга воду.
— И гр а стоит свеч?
— Да как вам сказать, песок-то уж е «прожеван». Попадаются
больше пуговицы, гвозди, монеты, части от мясорубок. Но тысячи
на три набегает и золотишка...
Стэнли Кук дает мне лопату — приобщиться к его работе...
Любопытно наблюдать, как вода уносит по ж елобу легкий песок,
оставляя на доске разных размеров камешки. А вот и в самом
деле железка. С оскабливаю рж авчину — наперсток!
Не все из туристов догадываю тся, что словоохотливый Стэн не

просто «моет», он состоит на негласной службе у туристской
компании, демонстрируя своей колоритной ф игурой золотоиска­
теля, показывает технику промывки. Стэн — вариант капитана
«Соленый палец» из Д оусона. Без него прогулка по пляжу, зава­
ленному плавником, сколько не рассказывай, как все тут было,
показалась бы скучной. А так, пощелкали ф отокамеры — и мож­
но показывать в Кентуки, Техасе или Канзасе Ном и чудаказолотоискателя.
Еще турист узнает: в Номе на три тысячи жителей приходится
шестьдесят самолетов, каждый пятый мужчина — охотник, газета
«Номский са м о р о д о к» — самая старая на Аляске. В окрестнос­
тях Н ома — тридцать пять деревуш ек, населенных преимущес­
твенно эскимосами. О ни заглядывают в Ном, чтобы сдать торгов­
цам изделий из м орж овой кости и купить кое-что. В первую оче­
редь покупаю т дж ин или виски. Выпивший эскимос — характерная
ф игура на главной улице Нома. В отличие от индейцев, во хмелю
буйных, эскимосы, выпив, становятся тихо-застенчивыми. В самом
Номе эскимосы составляют две трети жителей. И мею щ ие работу
живут сносно, по нашим северным меркам д а ж е богато. Но живу­
щий только на государственное пособие эскимос беден и нищ,
если, к тому же, имеет пристрастие к алкоголю.
На о краине Н ома я заглянул на прим орскую улочку, дома
которой стоят на сваях, как на ходулях. У крайнего «скворечни­
ка» мыла кастрю лю старуш ка. Знаками я попросил, можно ли
заглянуть в дом . С таруш ка кивнула — «можно». В дощатом опрят­
ном жилище я увидел стол, железную печку, кровать, полку с
посудой, керосиновый ф онарь и чучело белой совы. В домике
жили бездетные Н. и Д. Радостью дня был суп из куропатки,
которую подстрелили почти рядом с домом. Две черных бутылки
возле стола красноречиво говорили об образе жизни этих абори­
генов Аляски...
Домишки на сваях около моря — край Нома и дальний севе­
ро-западный край Аляски. Но эта глухомань по нынешним време­
нам относительная. Через час ты в А нкоридж е. За несколько часов
молоко сю да доставляется из Сиэтла. Но близость зеленого мира,
к этой северной точке земли легче всего почувствовать, попав в
овощной и фруктовый отдел суперм аркета. Кажется, все, что
растет на земле, есть и в Номе, где ничего не растет, кроме ягод в
окр уж а ю щ е й его тундре. Хвала авиации, но, конечно, не только
ей. «В Номе вы можете купить все, что м ожно купить в любом
друго м месте А м ерики. Нет чего-то на полках — закажите по
почте».
Так живет рожденны й золотой лихорадкой городок-гном. Чтото хотел я еще не забыть... Когда-то зимой добирались сю да на
собачьих упряж ках. Сегодня едва ли не у каж д ого дома стоят
мотонарты или японские вездеходы на широченных колесах. Но
соб ак де р ж а т. Кое-кто участвует в гонках собачьих упряжек. Это
тоже стало традицией на Аляске. Самый длинный маршрут из
А н к о р и д ж а — без м алого 1 7 0 0 километров — заканчивается тут,
в Номе. На этот праздник в солнечном марте сю да съезжаются
репортеры со всей Америки. Победителя гонок на Аляске знают
не хуж е самой известной кинозвезды. И даж е те, кто лаврами не
увенчаны, почитаются как герои за то, что вели борьбу д о конца,
д о ф иниш а — трудности этой гонки огромны. М не показали мес­
то на главной улице, где бывает натянута ленточка финиша. И
познакомили с человеком, продававшим свои портреты с автогра­
ф ом. Оказалось, старичок участвовал в шестнадцати гонках и в
четырнадцати из них дош ел до финиша. Это тоже рекорд. И
старик собирает свой маленький ур о ж а й популярности.
С обакам в Номе не позавидуешь. Д ерж ат их не в домах, и
даж е не во дворе домов, а «коммунами» в огорож енны х город­
ках. Тесно, как ульи на пасеке, стоят собачьи будки. И возле
каж д ой — сибирская лайка или аляскинский меламут. Жизнь в

«коммуне» — собачья. П р ихо ди т хозяин раз в день покормить, а в
остальное время — вой волком от безделья, скуки, короткого
поводка. Л ю б о м у проходящ ем у мимо рады собаки — приветству­
ют человека многоголосым концертом. Д о б р о бы все участвовали
в гонках. Нет, — многих д е р ж а т просто для интереса: «Ном без
с о б а к — не Ном».
С 1 9 8 8 года привилась в Номе еще одна лихорадка... Едем в
машине. Слушаем ном ское р а д и о — английская речь, музыка. И
вдруг: «Давайте говорить по-русски... Д о б р о е утро... Как поживае­
те? П риходите ко мне в гости...»
Началось все с визита в чукотское Провидение эскимосов.
Визит «пробивал» сам губ ернатор Аляски. И он состоялся. В
глухом пограничном заборе была сделана ды рка. И эта дырка
стала немедленно расширяться. Два поселения, расположенных
на самых дальних задворках двух великих держ ав, вдруг обнару­
жили, что живут совсем рядом. М о ж н о представить взаимное при­
тяжение соседей, когда обнаруж илось: лету д р у г к др угу всего
час и пятнадцать минут. В Номе нашелся энтузиаст-летчик, быстро
освоивший трассу. Через спутник бухта Провидения с Номом
могут сейчас говорить по телеф ону, обнаружились некоторые
экономические интересы. Н о главное — жгучее любопытство: хож­
дение в гости, обмен подаркам и и посланиями. Есть уже «дружба
домами», появились с той и д р у го й стороны активисты «бытовой
дипломатии». Едва ли не в каж д ом номском жилье обнаружишь
русско-английские разговорники, кое-кто всерьез изучает русский
язык. Снимки и р епортаж и из Провидения регулярно печатает
«Номский сам ородок». П р и х о д с Чукотки флотилии эскимосских
кож аны х лодок-умиаков — для Н ом а стал праздником. На главной
улице^ Нома есть столб с указателями, сколько миль до Сиэтла,
Н ью -Й орка, П ар иж а , М осквы . Пятизначные цифры. И , конечно,
каждый обращ ает внимание на дощ ечку с надписью: «До Сибири
1 6 4 мили». Слова «Бухта Провидения» для номцев более значи­
тельные, чем «Москва».
Взаимное посещение, поначалу почти безденежное, постепен­
но вовлекло в русло и доллары, и рубли. Что же делать номцам с
нашим щербатым рублем? Вот вам пример предприимчивости. В
одной из витрин го р о д ка об наруж ил я странное объявление на
русском языке: «П ринимаем много, много рублей!». Оказалось,
покупая по приличному для рубля кур су советские десятки, их
«запекают» между двух листов прозрачного пластика и продают
по двадцать пять долларов как сувениры туристам, прилетающим в
Ном. С прос ничуть не меньший, чем на изделия из моржовой кости
и золота.
Поставим точку на всем, что связано с историей золота на
Аляске. Впервые драгоценны й металл был о б наруж ен тут русски­
ми. Но они посчитали запасы его, как пишут, «не стоящими внима­
ния». А скорее всего на разговоры о золоте был наложен запрет
из-за боязни, что в Русскую А м е р ику хлынет неудержимый поток
добытчиков, уж е известный миру по страстям в Калифорнии.
На сегодня известны тут четыре «больших кармана» с золотом.
Самый первый из них лежит под ногами столицы Аляски — Джуно.
Золото тут открыли раньше, чем на Клондайке — в 1 8 8 0 году.
С ам ородок нашел ф ранцуз-канадец Ж у н о . П оселок золотоиска­
телей, обязанный своим названием слегка измененной французс­
кой фамилии, постепенно стал городком , а в 19 0 6 году и столи­
цей Аляски — золото в те времена было главной ценностью полу­
острова. Но золото Д ж уно а ж и о та ж а не вызвало. О н о не было
рассыпным. Там надо было рыть шахты, дробить кварцевые поро­
ды, другое дело «карманы» Клондайка и Нома с легко доступны­
ми россыпями. Четвертое золотое м есторож дение лежит в самом
центре Аляски близ го р о д а Ф эрбанкса. К огда проезжаешь в этих

местах, видишь отвалы промытых п о р о д — прииски активно р а б о ­
тали тут д о 6 0 -х годов.
Во все времена золото было важным мерилом ценностей и
затрат. На снаряжение экспедиции Колумба, открывшего Амери­
ку, было потрачено двадцать килограммов золота. За Аляску, если
перевести деньги по ценам того времени, в драгоценный металл,
Россия выручила золота менее одной тонны. А сколько же золота
тут добыто? Такая ц иф ра известна — 9 2 0 тонн (без Клондайка),
данные 1 9 6 5 года. И золото понемногу продолж аю т тут добы­
вать. В окрестностях Нома я поездил по тундре в автомобиле,
видел эти места и сверху из самолета. М нож ество брошенных
хиж ин золотоискателей. Но вот видишь — над тр уб о ю синеет
дымок, а на ручье видны следы текущей работы. Это энтузиасты.
Добыча их кое-как кормит, но они «больны золотом», надеются
«попасть на жилу».
Сколько же на Аляске таких? М не сказали, что точно никто не
знает, возможно, тысячи две. « Н а р од этот своеобразный, живут
кое-где при керосиновы х лампах, воду берут из ручья, хлеб пекут
сами. П р и р о д а и д у х вольности им заменяют комф орт. Спят с
пистолетом под подуш кой, сколько добыл — секрет. Без предва­
рительного уведомления у хижины лучше не появляться».
С одним из таких «бирю ков» мне мимоходом удалось позна­
комиться. Рассказы о нелюдимости оказались преувеличенными. В
избушке, увеш анной лосиными рогами, оружием и картинками из
«Плейбоя», б ородач, назвавшийся Диком Слейтоном, угостил нас
чаем. Ф отосъемку не разрешил, но провел по ручью, показал, как
работает на бульдозере, как моет золото. Показал и само золото.
О н о хранится у него в глиняном кувшине. Н а д столом Дик высы­
пал мне на ладонь тяжеловатый желтый песок:
— Презренный, как пишут в книжках, металл. Ценится потому,
что р е дко встречается, потому что не поддается порчи, потому что
трудно его добыть.
— Сколько вы намываете?
Дик улыбнулся.
— На этот вопрос ответ'вы нигде не получите. Кормимся. И
надеемся на удачу...
— И государство тоже не знает?
— Я сам себе государство. Спросить с меня могут только за
порчу природы. Но тут правила я соблю даю .
На книжной полке у Дика я поискал Л ондона. И нашел.
— А, Джек... У вас, я слышал, тоже его почитают. Настоящий
был парень!
Полчаса говорили мы о Клондайке, о Номе, о, возможно, еще
не открытых на Аляске месторождениях. На прощ ание Дик накло­
нил свой кувшин над листом старого календаря, откатил из золото­
го песка крупинку размером с просяное зерно, надавил большим
пальцем и стряхнул крупинку с него в пакетик.
— На память вам об Аляске...
У меня в блокноте Дик подробно нарисовал д о р о гу по лесу и
дал две сигнальных ракеты.
— Собьетесь с до р о ги , в сум ерках это бывает, дерните за
ш нурок. Тут ведь, кроме меня, на двадцать километров никого
нет...

/Зеликал гонка
5 марта, приземлившись в селении М акграт, мы с Д жоном о каза­
лись в эпицентре собачьих страстей. «Великая гонка» головной
своей частью — восемь уп р я ж е к — была уж е здесь. Остальные
шестьдесят с лишним м аш еров (гонщиков) были кто где. Наиболее
сильные, наступая на пятки лидерам, под вечер врывались в посе­
лок — от со б а к пар, языки высунуты, машеры смертельно усталые,

245

Сьюзен Батчер.

246

в поселке счастливая суета. Прибывших регистрирую т и немедля
ведут на постой. Двери в до м а х М акграта в эти дни гостеприимно
открыты.
Мы с Д жоном направляемся к д о м у Д ж о р д ж а и Джуди Мая­
ковских. Хозяин с хозяйкой, выходцы из Польши, ходят от счастья
на цыпочках. Еще бы, у них останется на ночь Сьюзен Батчер! самый известный человек на Аляске, уж е четырежды побеждав­
шая в гонке и явная ф аворитка в этом году. И нас Маяковские
приглашают: «Из Москвы? Господи! Заходите, места всем хватит,
окажите нам честь!». Бросаем в дом е пожитки. И скорее - во
двор.
Сьюзен Батчер распрягает собак. О ни свалились от смертель­
ной усталости. Лапы каж дой собаки обуты в мягкие теплые чулкисапожки с «репейной» застежкой, иначе лед меж когтей выводит
собак из строя. Сьюзен спешит любимцев разуть. С обаки подают
лапы, не открывая глаз. Помятые обледенелые «бутсы» — отлич­
ные сувениры для ребятишек, наб лю даю щ их за женщ иной, кото­
р у ю много раз видели по «тиви».
Первая заповедь м аш ера — сначала позаботиться о собаках,
а потом уж е, сколько останется времени, гонщик отдохнет сам.
П о д бок каж д ой собаке — плоский брикет соломы, по таблетке
витаминов на язык каж дой, и скорее — горячей еды! Ножом
Сьюзен вспарывает мешки, высыпает в кипящую над походной
печкой по суду гранулы корм а, отдельно — мелко нарубленную
баранину. М иска с едой заставляет к а ж д ую из с о б а к шевельнуть
носом. Но не все спешат утолить голод. М ногие спят, приходится
их ласково расшевеливать. О н и ж а д н о глотают е ду и, свернув­
шись калачиком, засыпают. Н екоторые повизгивают, вздрагивают.
Как и люди, псы видят сны. Пятьсот километров, оставленные
позади, «проигрываются» в возбужденном собачьем мозгу...
Все в порядке с собакам и. М о ж н о разогнуться, улыбнуться
прилетевшим сю да и почтительно ож идаю щ им репортерам . Пома­
хать рукой любопытным. Сьюзен в красном меховом комбинезо­
не, облепленном пестрым узором рекламных нашивок, на голове
шапка с ф о н а р ико м — гонка идет круглые сутки. Лицо усталое.
С корее в тепло, к столу.
Четыре предыдущих победы в гонках сделали из Сьюзен ба­
лованную звезду — говорит излишне отрывисто, категорично. В
своей победе не сомневается. Н амекнула: возможно, пройдет
дистанцию не за одиннадцать суток — преж ний ее р е ко р д , а за
десять. Рядом с Сьюзен ее муж Дэвид — адвокат по профессии
и тоже известный машер. Но сейчас он следует по маршруту
Сьюзен на специально нанятом самолете — поддерж ивает, помо­
гает советами.
Сьюзен, попрощавшись, ушла спать. М ы сидим беседуем с
Дэвидом и его летчиком.
— У Сьюзен стопроцентные шансы?
— Д ум аю , д а , — говорит муж.
— Ни минуты не сомневаюсь, — соглаш ается летчик.
И тогда я, как мог, сказал по-английски наш у пословицу о
цыплятах, которых считают по осени. Поняли. Снисходительно
улыбнулись.
— Сьюзен подготовлена как никогда, — сказал летчик.
Мы не знали в тот вечер, что в Номе на финише будет у нас
продолжение разговора об осени и цыплятах...
М е ж д у тем М акграт облетела новость: прибыл Д ж о Редингтон — вторая, а может, и первая знаменитость гонки. Гостеприим­
ные М аяковские и этого гостя залучили к себе. Гонщик был уже
очень не молод — движения медлительны, глаза слезятся. Так же,
как и Сьюзен, он отстегнул со б а к от упряж ки, разул, накормил и
уж е тогда, смахнув замерзшие слезы, вошел в дом. Тут при свете я
сразу узнал знаменитость. Летом я видел старика в Номе, он
продавал свои портреты с автограф ом , а в ж урнале «Аляска»

Маршрут гонки
Анкоридж-Ном.

247

только что напечатаны большая его ф отограф ия и статья с заго­
ловком «Великий Старый Лис». На снимке в журнале старик и
вправду в красной своей одеж ке походил на матерого хитрого
лисовина. Сейчас «Лис» изрядно потрепан д орогой, откашливает­
ся, говорит тихо. Но, пожевав что-то из своего «бортпайка» и
выпив коф е, старик, к удивлению нашему, не пошел немедленно
спать, а сел к стопу и более двух часов рассказывал о собаках, о
людях, о жизни, об истории этой гонки, о том, что в свои семьдесят
три года он семнадцатый раз участвует в ней.
«Приз — х о р о ш о ! Н о главный приз — участвовать и не сойти».
Призовое первое место Д жо ни разу не доставалось, но имя его
известно тут, на Аляске, не меньше, чем имя Сьюзен или главного
ее соперника Рика Свенсона. (Радио сообщило, что он тоже
благополучно прибыл и заночует в М акграте.) Д жо Редингтона
называют отцом «А йдитород» — так именуется великая Аляскинс­
кая гонка — 1 7 0 0 километров по б ездорож ью от А нкоридж а в
Ном. И журналисты осветили все закоулки жизни знаменитого
человека.
Д ж о говорит о себе охотно и откровенно. «Я износил много
разных шляп в жизни... О тец был человеком добрым, а мать отпетая авантю ристка. В годы Великой депрессии она в О кл ахо­
ме, несомненно, участвовала в гр а б е ж а х и бандитских налетах.
Н ас с братом мать бросила, я дум аю , в момент, когда ей угро­
жала тюрьма. О тец д а ж е говорить о ней не хотел, а я был от
матери в восхищении... В драматические для Америки годы брат
и я бродяжничали с отцом по железным дорогам , исколесили всю
страну. В 1 9 3 4 году я как-то бросил взгляд на карту и увидел
Аляску. Д енег — тридцать пять долларов — хватило только до
Сиэтла. Тут я застрял на одиннадцать лет и попал в объятия Аляс­
ки лишь после войны. С о мной были отец, брат Рей и жена брата
Ви. Когда Рей куда-то смотался, я предложил Ви выйти за меня
замуж... В первый год жизни здесь мне подарили щенка — сибир­
скую лайку. И с той поры моя жизнь связана с собаками непре­
рывно».
Д ж о преры вает рассказ — «сходить проверить: как там со б а ­
ки?». Возвращается, просит еще одну кр уж ку коф е...
На Аляске Д ж о Редингтон был летчиком, инструктором пара­
шютизма, проводником туристов, спасателем — на с о б а ка х вы­
возил б а га ж потерпевших аварию самолетов. «Тут у нас постоян­
но кто-нибудь теряется, разбивается, тонет». Д ж о был свидетелем
и участником многочисленных собачьих гонок на скорость и на
расстояние. Эти гонки есть и сейчас. Но ему хотелось чего-то
о собенного, такого, чтобы этим недели две жила вся Аляска,
чтобы о гонках говорили за пределами штата и чтобы участие в
состязаниях стало бы частью биограф ии человека.
И дея великой гонки возникла в 6 0-х годах, когда моторные
снегоходы стали быстро вытеснять собачьи упряжки. «Весь коло­
рит Аляски, ее история могут исчезнуть! Я настойчиво стал звонить
в этот колокол, вызывая насмешки газет, которые сейчас меня
превозносят». Несколько лет Д жо Редингтон втолковывал аляскин­
цам необходимость великой гонки. «Это будет уникальное состя­
зание в мужестве, мастерстве, выносливости, это будет выражени­
ем д у х а Аляски. Гонка попадет на телеэкраны Америки, люди
увидят: оказывается, есть в мире Аляска. Н у и к собакам мы
воскресим уважение».
Д ж о своего добился. Нашел деньги на главный приз. Уговорил
военных пометить тр а ссу по д иком у аляскинскому бездорож ью —
леса, тундра, два горных хребта, русло Ю кона, морское побе­
режье с ураганны м арктическим ветром.
В ыбору трассы способствовала известная на Аляске история
(1 9 2 5 год), когда в Номе вспыхнула эпидемия дифтерии и возни­
кла опасность, Что от детей она перекинется в поселения абориге­
нов. Доставить лечебную сыворотку в Ном можно было только на

соб аках. Легендарная гонка шла при ж естоких м орозах. С о ба к
на трассе меняли. Сыворотка замерзла, о д н а ко не потеряла ле­
чебных качеств. П огонщ ик упряжки Л е о н а р д Сепалла стал знаме­
нитостью. И сегодня имя его превозносят с прибавкой «Великий
машер».
Еще один повод проложить трассу м еж ду городам и Анкоридж и Ном состоял в том, что примерно на середине пути лежит
местечко А йдитород (в переводе с языка атапасков — «далекое
место»). В начале века в А йдитороде добывали золото и на со б а ­
ках везли его в незамерзающий порт А нко р идж ... Трудный и длин­
ный, овеянный легендами путь как нельзя лучше подходил для
великого состязания, получившего название по названию поселка,
ныне не обитаем ого — А йдитород. А что такое 1 7 0 0 километров
по дикой А ляске, Д ж о Редингтон х о р о ш о знает на своем опыте —
«сломано несколько ребер, обм ораживался, тонул, лежал с вос­
палением легких».
Д жо непременный участник всех гонок. Десять раз был в числе
двадцати первых, четыре раза из-за травмы или несчастий с упряж ­
кой сходил с дистанции. «Я всегда хотел добиться главного приза.
Но победа лю бого соперника меня радовала. Все удачи р а б о та ­
ли на великую гонку. Популярность ее растет. И я счастлив. С паси­
бо, что слушали, я пошел спать». Кряхтя, старик поднялся по
лестнице в отведенную ему комнату. А мы еще долго гоняли чаи и
говорили о гонке.
Первый раз она состоялась в 1 9 7 3 году. Победитель прошел
дистанцию за 2 0 суток 4 9 минут. Р екорд установила Сьюзен
Батчер в 1 9 9 0 го д у — 1 1 суток 1 час 5 3 минуты. П обедителей
было много. По четыре раза первыми в Ном приходили Рик Свен­
сон и Сьюзен Батчер. И в этот раз — они главные фавориты.
Число участников по сравнению с первой гонкой выросло вдвое.
Есть иностранцы: японец, ф ранцуз, двое наш их — А лександр Рез­
ник и Николай Эттоне. Д ж о Редингтон, живущий в поселке вблизи
А нкоридж а, специально пригласил их с Чукотки, дал приют, полго­
да тренировал, из своего богатства — 5 0 0 с о б а к ! — п одоб рал в
упряж ку каж дом у самых надеж ных и сейчас все время следит:
«Ну как там русские?» О ни в р е п о р та ж а х по р а д и о и на телеэк­
ра н а х проходят по именам Николай и С аш а. Более всего ж ур н а ­
листы пишут и говорят о лидерах, о Д ж о Редингтоне, о Саше и
Николае, прочно утвердившихся в самой середине. Говорят также
о замыкающем гонку журналисте из Ф эр б а н кса Брауне Даньхю.
О н, кажется, специально не хочет уступать привилегию быть в
хвосте — это место заметное.
П ризовой ф о н д гонки — 3 0 0 тысяч д о л л а р о в — р а с п р е ­
деляется так: победителю — 5 0 тысяч, по тысяче выдается каж­
дом у, кто добрался д о ф иниш а. Остальное — по степени ус­
пеха — делится м еж ду двадцатью лучшими. Конечно, главная
битва идет за первое место — почет, известность и, кром е призо­
вых денег, немалые средства от тех, чьи товары рекламирует
фаворит, от продавцов одеж ды и собачьего корм а в первую
очередь.
В 1 9 7 6 году трассу гонки утвердили в конгрессе С Ш А . И она
теперь так же известна в Америке, как знаменитая Аппалачская
тропа, а гонка по ней (начало — в первую суб бо ту марта) стала
ярким и главным событием ка ж д о го года в штате Аляска.
Отец гонки Д ж о Редингтон похрапывал, накапливая силы в
д о р о гу, когда мы встали из-за стола в дом ике М аяковских. Ноч­
ное р ади о передавало сводку событий: сначала — гонка, а потом
уж е — война в П ерсидском заливе. Последняя новость: русские
С аш а и Николай тоже прибыли в М акграт, а Сьюзен Батчер
завтра стартует.
Мы видели ее старт. О тдохнувш ие собаки повизгивали от не­
терпения. «Сьюзен...» — сделал знак кино р е ж иссе р . Сьюзен чмок­
нула мужа перед камерой, и упряж ка со б а к побеж ала между

шпалерами нарядных людей, потом, скользнув на реку, рванулась
по белизне, помеченной оранжевыми вешками.
« М а р ш ! М а р ш !..» — по этому крику стоящего на запятках
саней погонщ ика и зову машером. В состязаниях 1991 года их
участвует семьдесят пять. Четыре сошли с дистанции сразу — «киш­
ка тонка», остальные на трассе.
Все долгие километры трассы помечены оранжевыми колыш­
ками с ф лажками, отраж аю щ ими электрический свет. Даже в
! пургу чутье соб ак и вешки не даю т м аш еру сбиться с пути. Ночью
движение интенсивней, чем днем. С нег подмерзает, и нарты лучше
скользят.
Ф онарик, укрепленный на шапке маш ера, лучиком света д о ­
стает очередной столбик. « М арш ! М а р ш !» — покрикивает чело­
век, стоящий на запятках легких саней. Скорость в равнинных
местах достигает иногда двадцати километров. Если надо остано­
виться, маш ер нажимает на педаль тормоза, надо отойти от са­
ней — вбивает в снег металлический якорь.
Твое дело — сколько времени отдыхать и сколько бежать. Но
проверена ф орм ула «4x4». Четыре часа бег, четыре — отдых. В
расчет принимаются в первую очередь возможности собак. За
четыре часа непрерывного бега они изнемогают. И за четыре
часа отдыха — восстанавливают силы. Чтобы в азарте или по
неопытности маш ер не истощил себя и собак, в правилах есть
условие: в каком-нибудь месте (по своему выбору) гонщик обязан
сделать остановку на полные сутки — сам отоспись и собакам
дай х о р о ш о отдохнуть. Новички, оглушенные трудностями, этот
тайм-аут берут в самом начале пути. И скушенные это делают,
одолев прим ерно треть трассы.
На пути гонщиков несколько деревень. В основном же — сто­
янки в диких местах. И потому в нартах у м аш ера — топор,
оруж ие, ножик, отвертка, батарейки для ф онаря, печка, спички,
термос, спальный мешок. Из медикаментов — антибиотики, слаби­
тельное, что-нибудь от простуды, витамины и все необходимое на
случай травмы. Еда — печенье, абрикосы , сухое молоко, коф е
(еду для соб ак забрасывают на самолетах в обозначенные точки
трассы). Все необходим ое и ничего лишнего (радиостанция не
полагается!). Весь груз вместе с санями и самим машером должен
быть облегчен максимально. Вес на старте саней и груза около
двухсот килограммов.
В пути маш ер не может пользоваться ничьей помощью. За
наруш ение — дисквалиф икация. Все сам — разбивка лагеря, уход
за собакам и, ремонт саней, упряжки и поклажи. Если осталось
немного времени — скорее в нарты, в спальный мешок. Палатку
не ставят. Ее заменяет полог саней. Напряжение в гонке громад­
ное, «сплошной стресс» — говорит Д ж о Редингтон. И самая глав­
ная трудность — деф ицит сна. «За трое суток в начале гонки я
спала в общ ей сложности пять минут», — сказала Сьюзен Батчер.
С лабому в этих состязаниях делать нечего. А что касается возрас­
та, то в 1 9 9 0 году всех изумил Н орм ан Ваугыхн. Все думали:
сойдет с дистанции. Нет, не сошел, одолел все 1 7 0 0 километров.
Н ор м а н у было 8 4 года!
О трудностях гонки я говорил с нашими Сашей и Николаем.
Чукча Николай Эттоне, с детства привыкший к собакам в своей
деревне, чувствовал себя равным со всеми. Сидит на нартах,
толкует о чем-то с японцем. Меня узнал: «Откуда вы тут?!» С обак
нахваливает, обнимается с ними. Нарты иронично называет «са­
лазки». А С аш а Резник из Провидения, получивший первые уроки
«собаковождения» тут, на Аляске, у С тарого Лиса, на вопрос «Ну
как?» сокруш енно покачал головой: «Чувствую себя как после
нокаута в боксе. Глянул сегодня на свое личико в зеркальце и не
узнал». Рассказывал С аш а о страш ных спусках в горах, о переез­
д а х через незамерзшие речки, о пути в монотонных горелых
2 4 9

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------\

\

лесах. Я подумал: С аш а сойдет. Нет, каждый день радио извеща­
ет: С аша и Николай по-прежнем у в середине. Конечно, на такой
трассе может случиться всякое — обморозился, ногу сломал, поте­
рялся в метели. «Но, постучим по дереву, — сказал Д ж о Рединг­
тон, — за восемнадцать лет, несмотря на трудности и опасности,
ни одного смертельного случая».
Но бывают тут происшествия, о которы х много и долго потом
говорят. В конце 1 9 8 5 года Сьюзен Батчер победы лишил громад­
ный строптивый лось — не хотел сойти с трассы. С обаки лося
атаковали, но зверь принял бой — о д н у убил и трех покалечил.
Такие случаи, красочно описанные репортерам и, придают аро­
мат великим Аляскинским состязаниям, где славу с людьми по
праву делят собаки.
Вот они, отдохнувш ие и накормленные, бегут по тропе. С
самолета глянешь — б исер на нитке, рядом с трассой стоишь несутся возбужденные, с высунутыми языками... Кажется, ничто
на свете не может сравниться по азартности в беге с этими су­
ществами...
С обаки — важная часть аляскинской истории. Для эскимоса в
ледяном крае соб ака была тем же, чем олень для арктических его
соседей, верблю д — для пустыни и лош адь — для умеренной
климатической зоны Большой земли. Неприхотливые, стойкие к
холоду существа служили человеку преданно, получая чаще по­
бои, чем ласку, всего лишь за скудн о е пропитание — собаке
бросали суш еную рыбину. Лютый мороз и метели были родной
стихией для этих тружеников. Эскимос, застигнутый непогодой,
полагался на чутье псов, и они приводили его в селение. Нельзя
было двигаться — человек ложился среди собак, и это спасало
его от гибели. Рану эскимосы давали вылизывать собакам - это
ее обеззараживало.
Белые люди в этих краях для зимнего транспорта могли ис­
пользовать только собак. О бы чно в упряж ке было пять— семь ро­
слых кряжистых псов меламутов, опять же за рыбину в день тянув­
ших нарты с поклажей золотоискателей, охотников, почтальонов,
военных, священников, лесорубов, строителей. (Любопытно: ин­
дейцы глубинной Аляски использовать с о б а к стали с появлением
на этом транспорте русских торговцев.) На рыхлом снегу погон­
щик становился на лыжи-«лапки» и уминал путь упряжке. По речной
накатанной трассе м ож но было становиться на нарты и хлопать
бичом — при легком грузе со б а ки пробегали за день более ста
километров.
Читая Д жека Л о ндона, все время видишь перед собою собак.
«Езда на севере — тяжкий убийственный труд». «П ока собака
может идти, ее не пристреливают, у нее остается последний шанс
на жизнь: дотащиться д о стоянки, а там, может быть, люди убьют
лося». Часто этого шанса не было, с о б а к у убивали и бросали на
сьедение другим. На др уго й день все повторялось. Хорошая ездо­
вая соб ака в те годы, о д н а ко , стоила д о р о го — тысячу долларов
(двадцатилетний Д жек Л ондон в С ан-Ф ранциско зарабатывал один
доллар в день).
С обак на Аляске сначала потеснили аэропланы. Почту и сроч­
ные грузы стали возить на них. Но сделали со б а к совершенно
ненужными «снежные мотоциклы», скорость возросла в пять-семь
раз. Полтонны груза с н е го х о д берет на прицепе. Никаких осо­
бых хлопот — дернул за ш нур, садись yt поехал. И не просит
еды, когда не в работе. С оба ке же, хочешь не хочешь, килог­
рамм лищи надо давать. Десять с о б а к — десять килограммов
ежедневно.
Угрозу исчезновения со б а к предотвратили спортивные гонки и
чувство долга у человека перед этим животным. Гонки стали про­
водиться давно, еще во времена золотоискателей, когда они раз­
влечения ради на пари мчались в уп р я ж ка х по Ю кону. Сегодня

много малых и больших состязаний. Среди них выделяются два:
гонка А йдитород и гонка из Ф эрбанкса в канадский город Уайт
Хоре (Белая Л ош адь). Н о если гонка в К анаду — всего лишь
спорт, то бег на с о б а к а х в Ном из А н коридж а — всеобщий празд­
ник, о котором д а ж е газеты «нижних» штатов пишут под большими
заголовками «Великая гонка».
Для состязания сначала использовали две породы собак. Стат­
ных и резвых с бирюзовыми глазами сибирских лаек и более
сильных, но медлительных мепамутов. Для спортивного мараф она
А н к о р и д ж — Ном выведена смесь меламута с лайкой — со б а ка и
сильная и быстрая одновременно. В селекции ведется беспощ ад­
ный отбор по признаку — рвется бегать или не рвется. Выращива­
ют лишь тех щенят, что прошли специальные строгие испытания.
На Аляске собаки раньше нередко «венчались» с волком.
Считалось: это улучшает п о р о д у. Сейчас так не считают — «волчья
кровь» делает пса строптивым и своевольным. В лес собака не
убегает, но гонщик она неважный. Сьюзен Батчер для тщательного
отбора держ ит двести собак, из них ф орм ирует упряжку для
состязаний. То же сам ое делаю т все гонщики, ставшие фактичес­
ки проф ессионалам и.
Реш аю щ ую роль играет вожак-коренник. О т его ума, чутья,
послушности, преданности хозяину и авторитета у всех остальных
псов в упряжке зависит половина успеха в гонке. О н является как
бы посредником м еж ду собратьями и человеком. Его ошибка или
непослуш ание лишают гонщика всяких шансов. О своем пораж е­
нии в 1 9 8 9 году Сьюзен Батчер сказала кратко: «Подвел корен­
ник».
Коренники-лидеры в истории гонок известны так же, как и
машеры-чемпионы. За коренника по кличке Медведь давали семь
тысяч долларов. Н о и рядовая соб ака, показавшая себя в гонке,
стоит прим ерно тысячу. Бывшие в деле собаки ценятся по тому, что
чутье их и память хранят все подробности трасс. Опытный машер
две трети упряж ки составляет из собак, уже «нюхавших» трассу.
О ни — глаза и ком пас упряжки. Если собаки почему-то внезапно
остановились, погонщ ик не будет их понуждать, не проверив, в
чем дело — опасность собаки чувствуют лучше, чем человек.
П ервенство в гонке — победа не только человека, но и собак.
И все пересекаю щ ие победный финиш первую ф разу говорят об
упряж ке: «С обаки... Герои — они». Или, наоборот, жалуются на
собак: «Подкузьмили...»
Упряжка долж на быть послушна, должна хо р о ш о понимать
команды : « М а р ш !» , «Стой!», «Хо!» — влево, «Джи!» — вправо.
С обаки не должны отвлекаться, иначе аляскинский заяц или какаянибудь дворняга в течке смогут заставить упряж ку забыть обо всем
на свете. Чтобы исключить это, собак тренирую т непрерывно в
течение всего года (летом собаки возят тележку).
Д ж о Редингтон и Сьюзен Батчер четверку собак воспитали не
боящимися высоты и в 1 9 7 9 году на упряжке достигли вершины
Денали, сам ой высокой горы Аляски, доступной лишь альпинистам.
За это Сьюзен была приглашена в Белый дом к президенту как
очень почетный гость.
Гонка для со б а к — изнурительный труд. И х не подводят серд­
це и мускулы. С лабое место — лапы. Каждый гонщик на всех
м арш рутах р а схо д уе т д о тысячи мягких собачьих чулок-сапожек.
И все-таки лапы у псов в крови.
На трассе за собакам и следит не только машер. И х проверя­
ют ветеринары: берут на проб у мочу, даю т лекарства, если какойнибудь пес занедю жил. Н а вопрос «Ну как гонка?» один из машеров пошутил: «О на была бы совсем х о р о ш а , если бы о погонщи­
ках заботились так же, как о собаках».
По правилам состязаний в упряжке может быть максимум
двадцать, минимум — пять со б а к. Оптимально — около двадцати.
Менять соб ак на дистанции нельзя, «прийти должен с кем вышел».

Уставшему или заболевш ему псу м ож но дать отдохнуть — прока­
титься на нартах либо удалить из упряжки, оставив ветеринарам...
«Великая гонка спасла на Аляске уваж ение к собаке», говорит Д ж о Редингтон. Это верно. Во многих местах видишь
сейчас ездовых соб ак (их много особ енно в Номе), правда, часто
изнывающих от безделья. С обачий лагерь на 1 5 — 2 0 персон — это
деревянные будки и столбики возле них. На столбики безбоязнен­
но, не вызывая никакого интереса собак, садятся вороны-иждивен­
цы. А ккур а тн о собаки получают отменный корм (его реклама на одеж де гонщиков!), но мало им этого, они хотят бега, гонки,
пусть не великой. Когда подходишь, собаки, чтобы развлечься хоть
чем-нибудь, подымают отчаянный гвалт, он достигает неистовства,
когда псы видят: из сарая хозяин вытащил нарты — м ож но будет
побегать. И надо видеть, с каким старанием, с какой радостью
мчатся они по аляскинской целине, увлекая нарты со стоящим на
них повелителем. О ни соревнуются, рвутся изо всех сил, чтобы ему
угодить. Такова их природа, предназначение в жизни.
Побывав в эпицентре собачьих страстей, мы с Д жоном Винк­
лей слетали в Ф эрбанкс, провели там несколько дней, продолжая
следить за всеми перипетиями гонки — газеты, р а д и о , телевидение
в лю бое время суток сообщ али последние новости с трассы. А
1 3 марта наш самолетик направился в сто р о н у Н ом а, где лиде­
ры гонки завтра должны схлестнуться в борьбе за победу.
Был солнечный, очень морозный день. Все на лежавшей внизу
Аляске отбрасывало длинные мартовские тени. П о теням на отли­
вавшем лазурью побережье Берингова моря мы обнаружили две
упряжки, держ авш ие курс к деревне Головин. Рядом с нами крути­
лись еще два самолета и вертолет, из ко то р о го велась киносъем­
ка. Ш ла охота за лидерами. Ими были, как и следовало ожидать,
традиционные соперники — Сьюзен Батчер и Рик Свенсон.
В Головине мы закутали потеплее моторы у самолета и, закрыв
носы варежками, побежали к центру деревни, где гонщиков уже
ждали. В забытой богом деревне не было никаких приветственных
знаков, но вся она была по-праздничному расцвечена одеждами
жителей. Яркие ситцевые камлейки старухи надели поверх мехо­
вых телогреек; нарядными были дети, молодые матери с малыша­
ми, укутанными в яркие одеяльца, стояли на главной улице; визжа­
ли от восторга мальчишки, старики выползли из дом ов и, протирая
глаза, глядели в бинокли на мыс, белым утю ж ком выступавший в
замерзшее море.
Это был праздник. Начавшись пышным зрелищем старта в
А нкоридж е, гонка катилась по аляскинским дебрям и редким
глухим ее поселениям красочным возбуждаю щ им ш аром. Телека­
меры со всех участков пути круглые сутки приносили в каждый
дом перипетии гонки: бегущие или лежащ ие в смертельной уста­
лости собаки, в заиндевевших ка п ю ш о н а х погонщ ики, картины
дикой природы, костерки на привалах. Если человек, встречая
др уго го , говорил: «Какие новости?», это означало только одно:
«Что нового в гонке?» Уже две недели Аляска только ею жила особый случай превращения спортивных соревнований в яркий
всеобщий праздник. О н утвердился в марте потому, что как раз в
это время Аляска стряхивает дрем оту долгой полярной ночи и
пробуждается к жизни. «Этот мартовский м а р а ф о н стал частью
нашей северной жизни», — говорит с телеэкрана д иректор музея
«Путешествие на собаках», в котором пррслеж ена роль собаки в
жизни людей на Аляске. Говорит по телевидению губернатор тоже делится впечатлениями о гонке. А в деревне Рашен Мишен
мы видели школьный ур о к, посвященный соревнованиям — по ви­
дику крутили прош логодню ю съемку, включали текущие новости, и
учитель еще пояснял, что к чему...
Очень холодно в деревне Головин. Но никто не прячется по
домам, ждут. И вот кто-то первый закричал: «Вижу!» Действитель­

но, из-за мыса показалось красное пятнышко. Те, кто с биноклями,
говорят: «Сьюзен!..» Через двадцать минут Сьюзен Батчер под
ликование жителей деревеньки пронеслась по улице на упряжке.
О н а задерживается только на полминуты — отметиться в книге
контроля гонки и — «марш, марш!».
Через полчаса в д еревню влетает еще упряж ка — Рик Свен­
сон! Разница — всего полчаса...
Мы с Д жоном бежим к самолету и держ им курс на деревню
Уайт-Маунт (Белая Гора). Лететь д о нее — минут двадцать. Со­
бачьего бега — часа четыре.
У й а т-М а ун т— особая точка. Тут по правилам каждый машер
перед броском до финиша в Номе должен шесть часов отдохнуть.
На сколько раньше прибыл в деревню , на столько же раньше
имеешь право из нее выехать. В этой точке уж е бывает приблизи­
тельно ясно, кто победит. И на этот руб е ж стекается масса людей.
Самолеты на реке как комары. Туристов — туча. Еще более лю бо­
пытных. П риезжие кутаются, мальчишки-эскимосы — без шапок, в
пиджачках и в кедах приплясывают возле красной палатки с
надписью: «Айдитород».
Тут каждый гонщик перед последней прямой (сто десять кило­
метров до Нома), сбрасывает с нарт весь лишний груз, меняет и
нарты на более легкие. Все решает этот последний бросок до
Нома...
Упряжка Сьюзен Батчер появляется в Белой Горе, когда солн­
це уж е уходит за горизонт. Ш квал фотовспышек. О д нако внима­
ния о с о б о го у гонщицы ни к кому нет — время д о р о го . Все, что
надо, методично, почти автоматически сделано для собак, не­
скольким ребятишкам — автограф ы , мне улыбнулась — «Вы тоже
здесь...». Обнялась с дамой в д о р о ги х м ехах, в камнях и золоте.
Это кто-то из даю щ их на гонку деньги и чьи товары рекламирует
ф аворитка.
Когда Сьюзен уходит спать, появляется Рик Свенсон. Времен­
ная дистанция меж ду лидерами увеличилась. Ночью оба машера
тронутся в Ном. Свенсон выйдет на один час восемь минут позже.
Уже в потемках мы с Д жоном бежим к самолету. Прогноз
синоптиков заставляет нас поспешать в Ном — ожидается снеж­
ная буря.
Каждый год на гонках обязательно что-нибудь случается. В
1 9 8 5 году, когда у финиша на открытых пространствах подня­
лась ледяная пурга, лишь один человек решился, не останавлива­
ясь, двинуться к финишу. Это была жительница Нома Либби Ридлз.
И она победила. Л егко представить, какие страсти тогда бушева­
ли в маленьком городке, если все аляскинские газеты вышли с
огромными заголовками: «В Великой Аляскинской гонке впервые
победа досталась женщине!»
И вот опять этот страшный, морозный, со снегом ветер, пре­
вращающий мир в белую круговерть. Утром в Номе мы проснулись
от ж уткого завывания. Деревянный дом поскрипывал, белого света
не видно. А радио принесло новость: после шестичасовой борьбы
со снежной морозной бурей Сьюзен Батчер вернулась в УайтМ аунт — «собаки легли, отказались идти». А Рика Свенсона нет.
О н вышел час спустя после лидера, но не вернулся. Где он? Этот
вопрос занимал всю Аляску и, конечно, штаб гонки в Номе.
П урга улеглась и открыла не пострадавш ее убранство горо­
да-финиша. Не менее сотни фирм украсили главную улицу Нома
щитами, подобно тем, какие ставят вокруг хоккейного поля к
моменту игры. Трепетали на ветру флаги. Туристы грелись в ко­
фейнях и ресторанах. В магазинах шла торговля местными суве­
нирами — мастера изготовляли их тут же, у тебя на глазах. П од­
скочила в цене ф отопленка. Я растерялся, когда мне сказали, что
надо заплатить за катуш ку не семь с полтиной, а четырнадцать
долларов, причем было в ней не тридцать шесть кадров, а двад­

цать четыре. Такое свойство у рынка: повышенный спрос — плати­
те до р о ж е .
Но где же все-таки Свенсон? В штабе, куда стекаются свежие
вести, линия трассы на карте вся в красны х ф лаж ках, ясно, кто
где находится. Только нет ф лаж ка Свенсона. П о телевидению
крутят старые репортаж и о преж них его п о б е д а х — четыре раза
приходил первым. П ередаю т: Сьюзен снова вышла из Уайт-Маунт
и мучается вопросом: где Рик?
П урга. Самолеты все на приколе. С негоходы тоже не рискуют
выйти навстречу при сокрушительном ветре... наконец, под вечер
какой-то смельчак все же выскочил на линию вешек и вернулся с
оглушительной вестью: «Рик приближается к Н ом у!!!» Те, кто болел
за Батчер, сразу же приуныли. Зато великое ликование в лагере
Свенсона.
Близко к полуночи едва ли не сотня автомобилей скопилась на
подступах к Ному, где трасса гонки пересекает шоссе. Свет фаг
ф онари, огоньки сигарет. Глядим на часы. И наконец видим в
черноте ночи маленький огонек. Это свет лампы, укрепленной на
шапке Свенсона.
Видим упряж ку. «Хорош ая раб ота, Рик!» — сотрясаю т мороз­
ную ночь крики встречающих. Гонщик, не останавливаясь, машет
рукой, собаки в красны х чулках-сапож ках послуш но бегут вдоль
вешек.
На машине мы успеваем подъехать к линии ф иниша, встретить
тут победителя. Упряжка его проносится по главной улице в ликую­
щем ко р ид о р е людей. Н а д лампами кинооператоров дымится
морозный пар. Все, ф иниш! Это пятая победа С венсона. 1700
километров на этот раз покрыты за 1 2 суток 16 часов 35 минут.
Смертельно усталый, покрытый инеем и сосульками человек улы­
бается. П о д прицелом теле- и кинокам ер победитель, как Нобе­
левский лауреат при получении премии, долж ен сказать несколько
слов, таких, чтобы запомнились, вошли в историю . И Рик говорит:
«Не я чемпион — со б а ки! Финиш был очень трудным. Я все время
думал: а где она?.. П р ир о д а велика, человек мал». «Природа
велика, человек мал», — пишет в блокнот рядом со мной репортер
из-Сиэтла. Либби Ридлз тут на ф инише в 1 9 8 5 году сказала:
«Теперь я могу умереть». А Сьюзен Батчер, главный фаворит
гонок, завоевавшая в этот раз лишь третье место, сказала: «В эти
последние сутки я м ного дум ала: н адо выбирать — собаки или
семья».
Метель утихла, и Ном продолжал принимать гонщиков. Они
появлялись в разное время. Н екоторые в три часа ночи. Все равно
на финише были толпы людей — оказать почести каж дом у, кто
выдержал, не сошел. Наши С аш а и Н иколай твердо держались в
середине. Так и закончили гонку — тридцать шестое и тридцать
четвертое места. «Для начала очень недур н о !» — сказал коммен­
татор.
И был в Номе большой сабантуй: вдохновенные речи, волную­
щие исповеди еще не остывших от гонки людей. Родители гонщи­
ков, жены, дети, невесты — все были тут. В огром ном зале много еды и питья. И ко р о н н о е блю до ном ского то р ж е ства ввозят сани с клубникой. Разливанное м оре тепла и радости. Тут
мы встретились снова с летчиком Сьюзен Батчер. О н первым меня
увидел: «Да, Василий, цыплят по осени считают!»
Такова Великая гонка — самый большой аляскинский празд­
ник.

/Зесна на
М ало кто знает: первыми приближенье весны чувствуют вороны
и сороки. В средней полосе уж е в конце ф евраля начинают птицы
воздушые игры — парят, ныряют, кувыркаются, носятся друг за
другом. То же самое наблюдал я в марте месяце на Аляске. От

254

V,
M-

мороза индевели у людей капюшоны, елки держ али непомерную
тяжесть снегов, снегом укутано было все — собачьи будки, дома
по крышу, автомобили и нарты, д о р о га шла в тоннеле из снега.
Кто видел Аляску только зимою, вправе предположить: весь год
она черно-белая. Н о это ош ибка. Ворон, сидевший на изгороди
возле д о р о ж н о й харчевни, нахохлившись, каркал, предрекая теп­
ло, разливы вешней воды и зеленое одеяние лета. Я вышел послу­
шать бормотание птиц. Это не был обычный крик ворона, это была
весенняя песня, примитивная, напоминавшая кашель, но песня.
Певец был услышан. Откуда-то сверху к солисту, сверкая синевой
перьев, спикировал еще один ворон. И птицы д р уг за друж кою
стали гоняться, как цирковые артисты, — пролетали между деревь­
ев, свечкой взмывали кверху и падали вниз.
В харчевне старик-индеец, сидевший у столика по соседству,
что-то говорил мальчику, показывая в окно. А у коф ейной стойки
увидел я ящик с надписью, в которой одно из слов показалось
знакомым.
— Н енана... Это не там ли справляется праздник прихода
весны?
— Д а, д а , — сказала хозяйка б а р а . — П раздник движения
льда. Хотите участвовать? Билет — два доллара.
Н енана... Я слышал об этом празднике, известном тут, на
Аляске, не хуж е гонок собачьих упряжек.
— П оселок в ста километрах отсю да. М о ж н о съездить и погля­
деть на всемирную знаменитость, — сказал мой спутник.
И вот мы в Н енане. Деревянная баш енка — главная примеча­
тельность поселения на реке. Против нее на самой середине
русла вм орож ен в лед полосатый столб с флагом. До ледохода
еще далеко, но проезжаю щ ий мимо непременно тут остановиться,
по снежной тропинке измерит расстояние между вышкою и стол­
бом. Мы это тоже проделали и заглянули, как все, в окош ко
аккур а тн о го домика возле баш ни. Все на месте — часы, веревка,
на оконном стекле приклеены два билета счастливцев, угадавших
ле д о хо д 9 0 -го года. На билете помечено: 2 4 мая, 5 часов 20
минут. Н екто Д ж уд Роджерс и Ш урли Ф остер (оба из Ф эрбанкса)
поделили весенний приз. Ненана имеет музей, где можно подроб­
но узнать о языческом празднике на реке. Но в этот день музей
был закрыт, и жертвой моих распросов стал житель поселка,
охотник и плотник Керк М арвин. О н возвращался из леса на
собачьей упряж ке и посчитал долгом нас просветить:
— Давайте ко мне дом ой!
П оселок Н енана, увешанный лосиными рогами и вывесками
каф е, живет процентами со своей славы. Керк, живущий тут,
промышляет пушнину и делает нарты для собачьих упряжек. Его
дом увешен ш курами лис, рысей, бобров, капканами, чучелами
птиц. Вот что за чаем Керк рассказал.
В 1 9 1 7 году строили на Аляске рельсовую д о р о гу. Через
Танану наводили тут мост. Временный деревянный поселок на
берегу скорее всего был бы брош ен и позабыт. Но измученные
долгой зимой строители придумали развлечение: кто точней угада­
ет, когда тронется лед? В ш апку собрали по три доллара с носа, и
каждый записал свое время. Страсти в ожидании ледохода разго­
релись немалые. О них писали в газетах. Портрет обладателя
приза в 8 0 0 долларов стал известен Аляске. С тех пор каждый
год Н енана справляет весенний праздник. В лотерее участвует вся
Аляска. Человек с платной должностью Джен Блеер и двадцать
добровольных помощников сортирую т билеты. И по мере прибли­
жения ле д о хо да весенние страсти начинают вскипать. В Ненану
устремляется масса людей. На б ерегу возникают палатки, вовсю
работаю т каф е, рестораны, гремит музыка. Телевидение Аляски,
«нижних» ам ериканских штатов, а такж е Канады, Австралии, Япо­
нии, Ш веции снимает веселую кутерьму у реки. Главное место
тут — башня и столб на реке. На столбе развивается флаг, а к

башне идет веревка. Тронется лед — веревка остановит часы.
Приз угадавш ем у л е д о х о д — 1 3 2 тысячи долларов.
И вот кульминация — лед треснул, зашевелился. Одни торопят
Танану — скорее, с ко р е е ! Д ругие заклинают помедлить. (Керк
Марвин: «Мне однажды недостало минуты д о призового мгно­
венья!»). Л ед тронулся. Веревка натянута, как струна. Обрыв часы встали! Ревет сирена, гремит оркестр, пальба из ружей и из
бутылок с шампанским. А за ф лагом уплывающим по реке, идет
охота на лодках. Тому, кто взберется на льдину и снимет флаг с
мачты, — н а гр а д а .
Денежный приз вручается летом. Это тоже повод собраться в
Ненане, повеселиться.
Стать героем аляскинской лотереи хочется каждому. Однако
точное время подвижки льда угадать трудно, она может начаться в
лю бую минуту из тридцати дней апреля и мая. П реж де чем
заполнить билет, хитрецы тщательно вникают в статистику сроков.
Студенты на компью терах все просчитывают. Но победителем
часто бывает какая-нибудь деревенская бабуш ка, следящая за
страстями в Ненане по телевизору.
Известен на Аляске чудак по имени Том Ватерзо. О н ежегод­
но покупает две с половиной тысячи билетов и помечает в них
разные сроки. О дин раз ему удалось поделить с кем-то приз...
В Америке, на Аляске тем более, в каждом празднике участву­
ют деньги — кому-то приз, кому-то прибыток с торговли. Но глав­
ная прибыль для всех все же не денеж ная. Главное — повеселить­
ся, развлечься, разрядиться после долгой зимы. Главный приз для
всех в празднике на Танане — радость встречи весны.

jCcuoqhULSi tnfiacca
М ир тесен. После первого посещенья Аляски, в самолете, летев­
шем из М а га д а н а , в соседе по креслам узнал я полярного летчика
Виктора М ихайловича П ерова. П ородненны е Антарктидой, мы,
конечно, стали о ней вспоминать. Виктор М ихайлович там отличил­
ся* В 1 9 5 8 году газеты м ного писали о спасении бельгийского
принца А нтуана Де Лини. Героем антарктической драмы был
Виктор Перов. Узнав, что лечу я с Аляски, Виктор Михайлович
присвистнул:
— С теми местами я тоже связан...
Потом уж е в М оскве встретились мы на квартире Перова, в
кругу людей, узнавших Аляску в годы войны. П остаревш ие летчи­
ки, разложив ф отограф ии и пожелтевшие документы, вспомина­
ли знаменитый перегон самолетов из А м ерики через Аляску в
Сибирь и далее к ф ронту. Т расса называлась Алсиб, в историю
войны она вошла героической и в некотором смысле экзотичес­
кой страницей.
Летом 1 9 4 2 года в Советский С ою з из С Ш А начала поступать
помощь по так называемому «ленд-лизу», что означает «давать
взаймы, сдавать в аренду». Больше всего воюю щ ая страна в пер­
вое время нуждалась в танках, самолетах, автомобилях. И х от­
правляли двумя путями. Первый — через два о кеана, Персидский
залив и И р а н — был долгим. Второй — через Атлантику северны­
ми морями в Архангельск и М ур м а н ск был более скорым, но
очень опасным — караваны груж ены х судов стерегли подводные
лодки немцев. В канун С талинградской битвы, когда помощь была
о со б о важна, отправка транспортны х кораблей по Атлантике
прекратилась. П оводом послужил разгром одн о го из самых боль­
ших за войну конвоев союзников.
На самом опасном участке пути, у берегов Норвегии, он
почему-то оказался без прикрытия. И подлодки буквально рас­
кромсали караван безоруж ны х транспортны х кораблей — из трид­

Виктор Перов.

fc t

цати пяти двадцать три были потоплены. На дно ушло 4 3 0 танков,
2 1 0 самолетов, 3 3 5 0 грузовых автомобилей и еще 1 0 0 0 0 0
тонн различных военных грузов. Трагедии способствовали «белые
ночи» С евера, и отправку конвоев остановили д о «темного време­
ни». Но драматическая обстановка на ф ронте заставляла искать
каких-то срочных решений. В переписке Сталина с Рузвельтом и
Черчиллем находим крайню ю озабоченность. В послании от 1 июля
1 9 4 2 года Сталин пишет «...полностью разделяю Ваше мнение о
целесообразности марш рута для переброски самолетов из С Ш А
, через Аляску и Сибирь на Западный фронт».
И ср а зу ж е закипела работа по созданию авиатрассы протя­
женностью почти в десять тысяч километров — от ам ериканского
штата М онтана через Канаду, Аляску, через Берингов пропив и
пространства Сибири до Красноярска. На этом пути немцы пере­
гонщикам самолетов угрож ать не могли, но был серьезный против­
ник и тут — суровая природ а севера, не освоенные человеком
просторы без а эродром ов, метеостанций, ремонтных баз. И Си­
бирь, и Аляска перед войной только-только начинали осваиваться
авиаторами. О единичных полетах в этих краях писали в газетах
как героических. Чтобы отличить подвиг нескольких летчиков, сни­
мавших со льдины ком анду и пассаж иров п а р о хо д а «Челюскин»,
затонувшего вблизи Берингова пролива, было учреж дено звание
Героя С оветского С ою за. И это была действительно героическая
эпопея. Теперь же над этой частью планеты — безлюдной, горис­
той, холод ной — надо было срочно наладить массовый перелет
самолетов.
Десять тысяч километров одномоторные истребители «Аэро­
кобры», двухмоторные бомбардировщ ики «Бостоны» и транспорт­
ные «Дугласы» не могли лететь без посадки. Нужны были проме­
жуточные аэродром ы или хотя бы мало-мальски приспособленные
площадки, где можно было заправиться. И их начали немедленно
строить в Канаде, на Аляске, в Сибири. Там, где был лес, его
вырубали, корчевали пни и, как могли, утрамбовывали землю. В
тундре, где леса не было, использовали плавних и то, что спешно
доставляли п ароходам и. На речных и морских косах доски реб­
ром углубляли, ставили между ними распорки и засыпали гальку. В
землянках и палатках у этих «аэродром ов» поселялись те, кому
предстояло ремонтировать и обслуживать самолеты. Напомним:
это угол земли, где морозы в тридцать градусов почитаются бо­
жескими. И н о гд а же они достигаю т семидесятой отметки. Каково
тут летать? Как подступиться на таком холоде к севшему, морозом
же повреж денном у самолету?
На Аляске я по крупицам собрал все, что помнят тут о «хо­
лодной трассе». Ж ивых свидетелей почти не осталось. Капитанречник Джим Бинкпей рассказал, как он из Нома по Ю кону, по
Танане и Чене водил в Ф эрбанкс б арж и с авиационным бензи­
ном. В Галене (хорош ий аэродром в центре Аляски) старик Эдвард
Гринода вспомнил, как делал прививки русским летчикам против
болезней. « А эродром в те годы служил запасным посадочным
пунктом на трассе Ф эрбанкс— Ном. И н о гд а ваши парни тут при­
землялись. V меня хранится маленький сувенир — металлическая
пуговица от мундира одного летчика». В А нкоридж е мне показа­
ли могилы тринадцати р усских, погибш их тут, на Аляске. Но
подробности жизни «холодной трассы» узнал я, копаясь в старых
ж урналах.
Зима 1 9 4 2 /4 3 года была на Аляске на редкость суровой —
морозы превышали 6 0 градусов. В термом етрах твердела ртуть,
замерзли пушные звери. Привычные к холодам жители в эту зиму
предпочитали не вылезать из домов — сидели у печек. Такой зимы
д а ж е старожилы Аляски индейцы не могли вспомнить. Война, од­
нако, не считалась с погодой, не позволяла военным людям «си­
деть у печки». Алсиб уже действовал. Из Грант Фола в штате
М онтана молодые ам ериканские летчики приземлялись сначала

В.Песков. «Аляска больше, чем вы думаете».

на бетонные полосы канадских аэр о др о м о в, на утрамбованных
земляных полосах, куда бензин доставлялся на собачьих упряж­
ках, достигали экзотического аляскинского Ф эрбанкса, известно­
го по книгам как место золотых приисков.
Три тысячи километров марш рута были неим оверно трудными.
Летели часто при плохой видимости и не зная, что ждет по курсу.
Сейчас на Аляске работает сто пятьдесят метеостанций, тогда их
было лишь десять. М етеосводки из-за магнитных бурь трудно было
передавать. Радисты «с голоса» переходили на более надежную
искровую «морзянку». Карты были неточными — «иногда обозна­
ченное на них озеро фактически находилось в ста милях». Пере­
пад температур по высотам в этих местах был для летчиков но­
востью. О блака стояли слоем толщиною в несколько километров.
«V верхней их кромки за бортом самолета могло быть минус 52, а
на высоте' шестисот метров тем пература повышалась почти до
нуля». Ветер временами достигал скорости ста семидесяти кило­
метров в час. А при тихой погоде самолеты д а ж е при малой
высоте оставляли туманный след, какой бывает обычно на высотах
в десять тысяч метров. «О днажды в Ф эрбанксе из-за тумана от
взлетевшего «Дугласа» самолеты три часа не могли подняться».
При м орозах за пятьдесят градусов, чтобы забить в дерево
гвоздь, нужное место паяльными лампами отогревали, масло в
м оторах делалось каменным, бензин не горел, охлаждающая
моторы жидкость гликоль превращалась в желе, а резина много­
численных шлангов крошилась. «Чтобы мотор запустился после
стоянки, его надо было долго отогревать. Изобретать приходи­
лось многое на хо д у. В дело шло все — от примусов д о больших
печек и электрических нагревателей, которые на ночь опускали в
баки». Без теплых рукавиц механики не работали — на металле
оставалась кож а от пальцев. А в рукавицах на смену свечи в
самолете уходило по два часа. Через каждые двадцать минут
механик убегал греться... Ж а д н о перенимался опыт местных пило­
тов — они-то х о р о ш о знали норов предарктической зоны.
В один из самых морозных дней на трассе погибло от холода
одиннадцать человек. Случались драмы вполне в д ухе Д жека Лон­
дона. У озера Ватсон (это как раз те места, где искал приключе­
ний знаменитый писатель) один из самолетов попал в буран и
разбился. Два пилота погибли, а два других, привязав у коленей
лыжи и надев на руки боты, ползли на четвереньках. И х нашли
через четыре дня — были живы и продолж али ползти. О т места
аварии их отделяло шесть километров. М о р о з был 5 9 градусов.
Ампутация об м орож енны х пальцев была на трассе обычным
делом, «при вдохе из зубов выпадали пломбы», было немало
случаев обмораживания легких, а о д н о м у страдальцу ампутиро­
вали о б м о р о ж е н н у ю губу. «Летают д а ж е при 6 8 гр а д у с а х !» отмечал военный корреспондент, побывавший на самой холодной
трассе.
Те же самые прелести С евера познавали и советские летчики,
сменяя в Ф эрбанксе за штурвалом ам ериканских пилотов. Только
их трасса была вдвое длиннее. Виктор М ихайлович П еров расска­
зывал мне истории, как две капли воды походивш ие на аляскинс­
кие — о каменею щ ем масле, а негоревш ем бензине, о вынужден­
ных п о са д ка х в районе полюса холода. «П о трассе было ничтож­
но мало метеостанций. Вылетали часто соверш енно не представ­
ляя, какая будет погода на тысячекилометровом отрезке пути.
Часто летали вслепую, с трудом привыкая полностью доверяться
приборам».
Бомбардировщ ики и транспортные «Дугласы» летали по оди­
ночке, а истребители перегоняли «гусиным строем» — впереди
опытный, изучивший марш рут ведущий, за ним — «клином» — од­
номоторные «А эрокобры » и сзади — б о м б а р д ир о вщ и к «Бостон».
Его ком анда следила за строем — не отбился ли кто-нибудь, не
потекло ли у кого масло. Если подвел мотор, «замыкающий»

i<r

■£

259
17

держ ал под контролем вынужденную посадку и замечал место,
чтобы прийти на помощь...
Самолеты шли эстаф етой. Летчики, получившие их в Ф эрбанк­
се, летели с посадкой в Номе д о ставшего вдруг знаменитым
чукотского селеньица Уэлькаль. Тут самолеты принимала другая
ком анда и вела далее д о Сеймчана. Потом опять смена, а потом:
Якутск — К иренск — К расноярск. Ш есть с половиной тысяч кило­
метров пути — немалое расстояние для винтовых самолетов. Двух­
моторные и далее шли на крыльях прямо д о ф ронта, а истребите> ли со сложенными крыльями грузили на платформы и везли по
железной д о р о ге . Весь путь от штата М онтана за Волгу равнялся
четырнадцати тысячам километров.
Т рудно ли было осваивать зам орскую технику? Виктор М ихай­
лович П еров говорит, что помехой на первых по р а х был способ
посадки. «А м ериканские самолеты садились на три точки — носо­
вое колесо и шасси. Мы же привыкли к двум точкам (шасси), а
хвост с небольшим колесом «дутиком» опускался по мере потери
скорости на земле. Переучиться, точнее, изменить, перестроить
реф лексы — дело вроде бы и нетрудное, но война торопила — и
жестким образом отсеивали всех, у кого с четырех-пяти раз по­
садка гладкой не получалась. Н адо было также привыкнуть к
«футам», «талонам» и «милям» — на эти меры рассчитаны были
приборы на самолетах. Ну и расстояния перегона... Были среди
нас полярные летчики, привыкшие «пилить» небо по многу часов.
Н о большинство было пилотов с ф ронта, где время нахождения
истребителя в воздухе, — час-полтора. Тут же летишь пять часов, и
ни минуты нельзя расслабиться, малейший пром ах мог окончиться
смертью и потерей драгоценной машины».
Самым долгим плечом сибирской части Алсиба был проходив­
ший над тундрой путь с Уэлькаля в Сеймчан. Тут частенько движе­
ние тормозила пурга (Перов: «Самыми надежными синоптиками
были чукчи. Спросишь: с ко р о ль окончится? Отвечает: «Через три
дня». Через три дня пурга и кончалась»). Но самым опасным был
путь из Сеймчана в Якутск. М еста дикие, не нанесенные даж е на
карты. И все время надо было держать высоту, чтобы не врезать­
ся в гору.
Д раматических случаев на сибирской части «холодной трас­
сы» было не меньше, чем на Аляске. Виктор Михайлович расска­
зал мне историю, когда сам командир перегонной дивизии «по­
лярный волк» Илья М азурук, обнаруж ив на подлете к Сеймчану
плотный туман, решил сажать самолеты на отмель реки Колымы.
Все сели благополучно. Но надо же и взлетать после ночи, а
мороз — тридцать пять. П о счастью вблизи был поселок Зырянка.
Летчиков приютили в жилье, а под брезент на м оторах поставили
печки, привезенные из домов. Всю ночь печки топились, не давая
м оторам остыть. Утром благополучно с колымской косы взлетели.
И еще один случай. Летчик И ван Дьяков вынужден был поса­
дить истребитель «А эрокобру» с отказавшим мотором в горах.
Чаще всего такие посадки кончались гибелью летчика и машины.
Но Дьяков, не выпуская шасси, скользнул по снежному склону и
выбрался из машины живым. М есто аварии, конечно, было замече­
но. Вникавший во все Илья М азурук немедленно снарядил к месту
посадки якутских охотников. Шли они в горный район более
месяца. И Дьяков держ ался в тайге один — друзья ему сбросили
лыжи, п одход ящ ую для охоты одеж ду, патроны, продукты. На
тридцать четвертый день таеж ного плена Ивана нашли и вывезли
на оленьей упряжке.
Ш табом всех операций на сибирской части Алсиба был город
Якутск. После душ ных землянок с нарами в Уэлькале для летчиков
это была столица — тепло, электрический свет, ресторан. Но были
для п о са д о к в Якутске в морозные тихие дни затрудненья. Дым и
пар из печных труб застилали а эродром . Законом военного вре­
мени М а зур ук запретил растапливать печи в Якутске после полу-

дня до тех пор, пока оборудовали а эр о д р о м по соседству, вблизи
деревни Мотан.
И вернемся теперь на Аляску, в Ф эрбанкс. Город этот, выро­
сший на месте добычи золота, был главным пунктом «холодной
трассы». Тут скапливались самолеты, пригнанные американцами, и
шла их приемка русским полком. На маш инах белые американс­
кие звезды мастер-маляр переделывал в красные, шло устранение
неисправностей, выявленных на ам ериканском участке трассы.
О дин из деф ектов «А эрокобры » оказался серьезной недора­
боткой конструкции. С ф ронта шли сообщ ения: во время боя на
выходе из крутых го р о к ф юзеляж истребителей у хвоста сминал­
ся, машина становилась неуправляемой. «Не может такого быть.
Все рассчитано», — отреагировала ф ирм а «Бэлл», поставлявшая
самолеты. "Пришлось послать через Ф эр б а н кс в Сиэтл советского
летчика-испытателя. На глазах у конструкторов И ван Кочетков
ввел машину в режим, при котором случалась поломка, и она
повторилась. Кочетков покинул истребитель на параш ю те, а кон­
структоры немедля усилили ф юзеляж самолета.
Л егко понять жгучий интерес д р у г к д р у гу летчиков двух союз­
ных держ ав. Прилетавшие в Ф эрбанкс американцы войны не
знали. С любопытством разглядывали они ор д е н а , полинявшие
гимнастерки. К самолетам Л И -2 , на которы х в Ф эрб анск прилета­
ли русские летчики-перегонщики, совершались экскурсии. Маши­
ны, летавшие д о этого через ф ронт к партизанам, были в заплатах
на месте пробоин, в хвостовой части зияло отверстие для пулемета
с турелью. Ш ла охота за сувенирам и, — вспоминаю т ветераны
Алсиба. Выше всего котировались звездсАси с ш апок и металли­
ческие пуговицы. И шла охота за ф ронтовыми зажигалками, сде­
ланными из винтовочных патронов.
Русских друзей американцы одаривали гостинцами, от кото­
рых они за войну успели отвыкнуть, — ш околадом , банками с
соком, всякими ф руктами. В сам олетах они увозили еще и важные
грузы для ф ронта — медикаменты, носки и варежки.
На сним ках тех пет, в пожелтевш их ж у р н а л а х — молодые
красивые люди — американцы и русские. Вместе ф о тограф иро­
вались у самолетов, на память, часто в обнимку. Для многих аме­
риканцев встреча с русскими была откровением — «такие же как
и мы люди». В аляскинском альманахе «С еверная звезда» за
19 4 3 год читаем воспоминание о д н о го из военных. «Те, кто имели
предвзятое мнение: русский — это обязательно маленький человек
с б о родой и бомбой, обнаруж или, что сильно ошибались. Русские,
которых мы встречали в Ф эрбанксе, Галене и Номе, очень похожи
на нас самих... О ни выносливы, друж елю бны , быстро воспринима­
ют шутку и реагирую т на нее смехом. Н о когда они заняты
работой, они более серьезны, чем американцы. Это происходит
от того, что они видели врага в лицо, слышали тяжелые смертель­
ные шаги к воротам Москвы».
У некоторых из наших пилотов жизнь окончилась на «холод­
ной трассе». Я знал, что где-то на Аляске есть могилы советских
летчиков. И скал их в Номе и Ф эрбанксе. О казалось, летчики
похоронены близ А н ко р ид ж а на национальном (военном) клад­
бище.
Я нашел это место, п о хо ж е е на лесной парк. Пасется безбояз­
ненно лось. Зеленые поляны среди вековых елей с рядами акку­
ратных каменных столбиков. На них — имена. Отдельно белеют
тринадцать надгробий. «Александр Совинкин — старш ий лейте­
нант, М у б е р е к Н уриев — капитан, М и ха ил М уравьев — капи­
тан...» Обстоятельства гибели летчиков были разные. Два самолета
у Нома столкнулись в небе. На истребителе один из летчиков
потерял ориентацию и врезался в землю. В Ф эрбанксе бомбарди­
ровщик при низкой облачности не удерж ался на полосе и рухнул
в реку.

Могилы многих д р уги х неизвестны, исчез самолет, и все —
тайга молчалива. До сих пор топограф ы и геологи находят в
малодоступных местах останки машин и людей.
Н едавно, исследуя такую находку, по номеру пистолета уста­
новили ф амилию летчика — Василий Ковалев. «Он был моим д р у ­
гом», — вспоминает П еров. Сам Виктор Михайлович на разных
участках трассы благополучно перегнал 2 4 0 «Аэрокобр» и не
был «задет статистикой», одинаковой на американском и азиатс­
ком участке трассы — потеря двух самолетов из ста.
>
Всего через Сибирь и Аляску на ф ронт перегнали 7 3 0 8 одно­
моторных и двухм оторны х машин. По разному можно взглянуть
на эту циф ру. Не так уж много, если учесть: в 1 9 4 4 году советс­
кие авиационные заводы дали ф ронту 4 0 тысяч самолетов. Но это
немало, если вспомнить, как остро нуждался в помощи ф ронт в
1 9 4 3 году.
«Холодная трасса» Ашсиб была согрета единством людей —
приблизить победу в войне над общим врагом. И память о ней в
истории сохранится.

НИК'
I92J

Ф --

В М оскве я разыскал двух людей, для которых Аляска времен
войны стала особой вехою в жизни. О б а , конечно, уже немолоды,
об а живут сегодня воспоминаньем о прошлом. Американский
«ленд-лиз» начался для них работой в Персидском заливе. Летчик,
лейтенант Петр Гамов через И р а н перегонял истребители, Елена
М а к а р о в а была переводчиком во время приемки грузов, прихо­
дивших из Америки морем. Из ж а р к о го места планеты молодые
люди попали в место холодное и продолжали все ту же работу.
Аляска соединила их судьбы. «Роман, возникший в Ф эрбанк­
се, как видите, продолжается и сегодня, — улыбнулась Елена
А лександровна, представляя мне муж а. — Три года мы жили в
Ф эрбанксе. Я переводила кучи технических документов, беседы
инж енеров, командиров и техников, английскую речь во время
киносеансов. А Петр был лидировщиком на перегонке истребите­
лей из Ф эрб анкса на Чукотку». Елена А лександровна, игнорируя
знаки мужа «поунять язычок», весело рассказывала о возникшем
ром ане, о том, как ож идала она П етра после каж дого перелета,
как «перемигивались» они ф онарикам и из окон аэродромны х
б араков.
В 1 9 9 0 году аляскинцы пригласили в гости советских ветера­
нов «холодной трассы». С реди них были два Виктора Михайлови­
ча — П еров и Елсуков. О б а на трассе Алсиб летали совсем
молодыми, П е р о ву было двадцать четыре, Елсукову — восемнад­
цать. Были в группе и Петр Павлович Гамов с Еленой Александров­
ной.
«Легко представить наше волненье, когда после посадок в
сибирских промежуточных пунктах трассы, мы приземлились в
Н оме, а потом — в Ф эрбанксе. Город, бывший во время войны
«большой деревней» в лесах, трудно было узнать — он сильно
вырос. Но кое-что мы все же узнавали, припоминали. Уцелели
постройки а эр о д р о м а , ангар, где механики, помню, встретили
меня свистом и я сконфузилась, еще не зная, что это приветствие.
А вот бар а ки, вот наши окна.-Я подтолкнула Петра под локоть —
«где они, наши ф онарики?»
Из американцев, работавш их на Алсибе, на Аляске по наве­
денным ранее справкам никто как будто не задержался. И вдруг
во время одной из встреч раздался голос: «А нет ли среди приле­
тевших П етра Гамова?!». «Кто-то помнил и хотел увидеть моего
мужа». Это был местный бизнесмен Д жозеф Фейс. О н бросился
обнимать П етра Павловича. «Вы меня знать не можете, а я вас
хо р о ш о помню!». «Джозеф подробно стал рассказывать исто­
рию , которую мы тоже, конечно, позабыть не могли».
О д наж ды а эр о д р о м облетело известие: у взлетевшего бом­
бардировщ ика подломилась стойка переднего колеса. «Лидиров-

щик Гамов будет садиться! Гамов будет садиться!..» «Работы на
аэродром е остановились. Все военные и граж данские люди сбе­
жались к посадочной полосе — что будет? Я дум ала сердце у
меня выскочит из груди. П етро летал круг за кругом, выжигая
перед посадкой бензин. А на земле готовили ему помощь и заклю­
чали пари: разобьется — не разобьется?»
М о г бы остаться на аляскинском кладбище каменный столбик
с надписью «Капитан Гамов». Н о капитан не сплоховал, счастливо
продлил свою жизнь и спас самолет с экипажем. В момент пробе­
га по полосе с двух ехавш их по сторонам с нужной скоростью
грузовиков на хвост бо м б а р дир о вщ и ка кинули канат — затормо­
зили машину и не дали ей «клюнуть» носом. Д ж озеф Фейс в этот
день деж урил на вышке и лучше д ругих видел, как все это было.
Встретив русского летчика через с о р о к семь лет, он, как чудо,
показывал его своей жене. «А ж ена его Клер была чудом для нас.
О н а самый известный худ о ж н и к штата — знаток северной жизни и
быта здешних народов. К столетию покупки Аляски Соединенны­
ми Ш татами выпущены почтовые марки с ее картинами... Было о
чем поговорить, было что вспомнить при этой встрече», — закончи­
ла свой рассказ Елена А лександровна.
Оглядывая московское жилище милых, сохранивш их душев­
ную молодость стариков, я спросил: а нет ли в дом е каких-нибудь
сувениров, чего-нибудь памятного с Аляски времен войны? Супру­
ги с улыбкой переглянулись: «Знаете, как-то не догадались. Все,
что имеем, храним в сердце».

Русаки на Лилске
Деревня называется, как го р о д , — Н иколаевск. На карте, однако,
деревни нет. Но д о р о га , только в нее и ведущая по еловым лесам,
нарисована — не заблудишься. Я был в деревеньке два р а з а зимой и летом. Зимой — сугробы , чернота леса, лоси, переходя­
щие д о р о гу перед сам ой машиной. Летом проселок пылит, пахнет
смолой и украш ен по сторонам ш палерами иван-чая. Впечатле­
ние: едешь где-нибудь о ко л о П етербурга.
. Вот и деревня. С реди дом ов — почти игрушечная церковка с
луковицей, прямоугольник школы, «тарелка» антенны у почти. Дома
глядятся иначе, чем в стары х русских деревнях, обиты тесом,
покраш ены — ам ериканская технология. Н о что-то неуловимо зна­
комое, наше родное, российское, есть в деревне. Валяется бочка
рядом с д о р о го й , перекош ен наполовину сломанный забор. V
крайнего дом а в беспорядке что-то навалено, старый автомобиль
ржавеет на видном месте. И это все не от бедности. Деревня в
этих лесах, как крепкий здоровый о реш ек, — у к а ж д о го дома
автомобиль, а то и два. Не от бедности! Российская привычка к
простору, небрежность и беззаботность — «сойдет и так». Вспом­
нил родное свое село, сотни виденных деревенек. Удивился бы,
если увидел тут, в Н иколаевске, все разлинеенным, почищенным и
подстриженным, как у нем ецкого или английского дом а. Харак­
тер! Куда его денешь. Характер, привычки, уклад бытия человек
сохраняет и носит с собой как че репаха панцирь, даж е при
обстоятельствах все размы ваю щ их. Тут же случай особый — ста­
роверческая общ ина! Сотни лет б ереж но, ревностно сохранялось
все, что досталось от предков. Гонимые обстоятельствами, люди
добрались сю да вот, на самый край света, подвергались искуше­
ниям, испытаниям, но остались, какими хотели остаться, хотя, быть
может, и не во всем.
— Здравствуйте!
— Здравствуйте, здравствуйте. Откеля будете?.. Из Москвы?..
Вот оно как...
— Кума Анисья! — обращ ается мой спутник к женщ ине в ярко
вышитом с а р а ф а н е , ведущей двух девочек в длинных, не фабрич­
ного шитья платьицах. — Человек-то издалека, из Москвы...

У Анисьи удивления нет.
— Штой-то к нам н а р о д зачастил, — отвечает она, с любопытст­
вом разглядывая гостя.
Улавливаю во взгляде хо р о ш о знакомую по сибирским старо­
верческим селам настороженность к пришлому...
Конец субботнего дня. Деревня курится банями. Звонит «к
вечерне» церковный колокол. М ужчины встречные — бородаты,
ребятишки — кто в подпоясанны х расш итых руб аш ках, кто в каф ­
танах д о пяток. На мотоцикле сидящего в таком каф тане видеть
особенно непривычно. Рыжебородый дьякон проехал к церкви в
автомобиле. С таруш ка вся в черном, опираясь на палку, идет.
Речь кругом русская, хотя так же, как и одеж да, отличается от
того, что слышишь сегодня в нашей деревне.
Гостей в последнее время в Николаевске, правда, много. Зане­
сло сю да и кинош ников из Москвы. То, что было показано у нас
по телевидению, многим запомнилось. Но большинство посчитало
ярко одетых б ородаты х людей, говорящ их по-русски, потомками
тех, кто когда-то открыл А м ерику и остался тут после ее продажи.
Нет. Судьба у этой деревни иная. О собая.
Путь людей сю да необычен, извилист и долог.
Первым, с кем я тут познакомился, был поп. О н в общине лицо
не просто духо вн о е , он лидер во всех житейских делах — первый
работник, блюститель нравственности, первый советчик во всем.
Руку мне подал среднего роста человек в шляпе, из-под которой
на рясу ниспадали рыжеватые волосы.
— Ф еф елов Кондратий Сазонтьевич. А это — матушка И рина
К арповна. И сын — одиннадцатое по счету дите. Н аверное, уже
поспедышек? — батю ш ка весело подмигнул матушке.
Я, признаться, не сразу поверил, что у этих двух еще моложа­
вых людей был такой выводок детворы.
— О диннадцать, одиннадцать! — повторил Кондратий Сазонть­
евич. А есть семьи, где и двенадцать...
В первую встречу зимой мы снимались около церкви, сходили
в школу, отведали матушкиных блинов... Летом я увидел попа
сидящим за рычагами бульдозера. Так же ловко он водит грузови­
чок. Я видел его среди плотников с топором, видел стоящим в
рубке ры боловного судна — рыбак, штурман и капитан. Слушал
его заутреню . О н был то в рыжем подранном свитере, то в рясе.
Н икакой сановитости, прост, приветлив, умен.
— Гляжу на вас с любопытством — мужик, только в рясе.
— Верно, мужик и есть. П опом стал недавно...
Прошлись мы с Кондратием Сазонтьевичем по деревне, сходи­
ли на холм, откуда Николаевск выглядит горсткой домов, кинутых
в синь еловых лесов. Синева уходит за горизонт. Н икаких следов
человека, только чистая змейка дороги.
— В 19 6 7 году трое наш их приехали сю да оглядеться. И это
место облю бовали — уединение для нас подходящ ее, вода ро­
дниковая самотеком течет. Купили у штата Аляски за четырнад­
цать тысяч квадратную милю земли. И через год застучали тут
топоры...
Двадцать лет деревеньке. .И триста лет человеческого пути из
земель м осковских, тверских, ярославских, архангельских, воло­
годских. Нам сейчас легче, чем шесть лет назад, понять, что это
было на р у с с к о й земле — Р а с к о л . Л ю дям казалось: все
рушится — вера, устои жизни, сам о мироздание. Где правда?
Куда приклонить голову? Трещина прошла через все слои жиз­
ни — бояре, царь, церковные иерархи, крестьяне, служивый люд
были вовлечены в противоборство С тарой и Новой веры. Противо­
борство было великим, кончалось нередко тюремной ямой, сож­
жением. М ногие протестанты сами сжигали себя, запираясь в
скитах с детьми. Считают, на тех п о ж а р а х погибло двадцать тысяч
старообрядцев. Инстинкт жизни, однако, взял вверх. От новой

263 -----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------\

веры стали бежать не в огонь, а туда, где м ож но было от нее
схорониться. М о ж е м представить себе тех беженцев: отцы, мате­
ри, дети, старцы пешком лесными тропами уходили с насиженных
мест от домов, от земли, от каменных и деревянны х церквей. Но
такое могли решиться лишь сильные и крепкие в вере люди.
Прибежищ е протестанты нашли в Румынии, Турции, Польше.
Н о большую часть их поглотили сначала северные наши леса,
Заволжье, потом Урал, Сибирь, П риамурье. П росторная земля
укрыла и приютила добровольных изгнанников. Сколько тысяч их
осело в Сибири, никто не знает. Чтобы выжить, им надо было
держаться спаянно, вместе. Вера и со хр а н е н ие уклада жизни
этому помогали. В единоборстве с природ ой, в борьбе за сущес­
твование выковывался о со б о стойкий х а р а кте р . Поныне слово
«кержак» означает крепкого, непреклонного человека. С реки
Керженец* (приток Волги) «кержаки» дош ли к Енисею и даже к
А муру. Из маленьких поселений за многие годы выросли богатые,
крепкие села. Все у «керж аков» х о р о ш о получалось — умелыми
были в лесу и на пашне, за ф абричное дело взялись — и тут
общинная спайка, отменное трудолю бие, привычка одоления пре­
пятствий утверждали их в жизни. Русские миллионеры Рябушинский, М о р о зо в , Гучков — «керж аки»-староверы .
Символами давней драматической ломки-раскола для нас ос­
тались патриарх Никон, протопоп Аввакум, боярыня Морозова,
царь Петр. Далеким эхом великого противостояния прозвучала
недавно щемящая сердце судьба Лыковых. И эта вот деревень­
ка — немыслимо где, на Аляске! — тож е о ско л о к да л е ких горя­
чих страстей. Светловолосые голубоглазые мужики, женщины в
са р а ф а н а х , мальчишки в ка ф та н а х — потомки тех, кто уходил «в
леса и на гора» на Восток, д о Приморья.
Староверы всегда были чувствительны к беспокойству. И при
угрозе их самобытному о б р а зу жизни предпочитали «уйти еще
дальше», так дош ли они д о А м ура. И постепенно все устроилось,
утряслось, успокоилось, примирилось. Н о на р о д у, видно, русско­
му человеку написано переживать великие потрясения. Социаль­
ная ломка начала этого века, несравнимая по масш табу с Раско­
лом, задевшая все и всех, не могла не задеть «кержаков». Люди
разбрелись по горам. В больших староверческих селах, скорбя,
притихли, смирились и приспособились к неизбежности. Однако
не все. Ж ивш ие на А м уре с решимостью предков своих от «новой
жизни» ушли. Не легкое дело бросить обж итое место с пастбища­
ми, пашнями, сенокосам и, пасеками, с лесной дичью и рыбными
ловами. Ушли! («Утекли», — сказал Кондратий Сазонтьевич.)
Уходили, как и встарь, тайно, порознь — о дна семья, другая.
Кто с лошадью, кто без лош ади переправились через Амур. И
собрались, «ручейками стеклись» уж е в М аньчж урии и Китае.
Кондратий Сазонтьевич то время не знает. На русской земле
он стоял лишь недавно, съездив в М оскву. Родился же, как и все
старш ее поколение нынешних николаевцев, где-то вблизи Харби­
на. Тут родители его все начинали с нуля — поставили хибарку,
скопили денег на лошадь, купили корову... К 45-м у год у «кержа­
ки» и тут жили уж е крепко и основательно. «Сеяли пшеницу, овес,
гречиху, просо, бобы. В каж дом хозяйстве было три лошади, дветри коровы, овцы, свиньи, разная птица, пчелы...»
И опять ломка! П риш едш ая в 45-м год у наш а армия в «кер­
жацкие» села принесла горе. Эту по р у Кондратий Сазонтьевич
хо р о ш о помнит: «Кулаки, беглецы! Э, как живут!» Уводили у нас
коров, лош адей. С ам ое страш ное — забрали отцов. Незаконноде границу перешли в двадцатых год ах. Всех взрослых мужчин
забрали. Не пощадили д а ж е и стариков. Куда кто делся, не
знаем». Хозяевами в семьях остались вчерашние подростки. На их
плечи легла забота о матерях, младших братьях и сестрах.
«А в 5 0 -х го д а х — напасти с д р уго й стороны . В Китае к власти
пришли коммунисты. Нам сказали: прож ивание нежелательно, уез­

жайте куда хотите». Куда уезжать? Похлопотала Организация
Объединенных Наций о «керж аках». Уговорила принять их стра­
ны Ю ж ной А м ерики — Аргентину, Бразилию, П арагвай, Чили.
Каково было русском у б о р о да чу ехать в какой-то неведомый
П арагвай! А что делать? «Приезжали советские агитаторы: давай­
те домой, поселим на целине. Кое-кто согласился, но очень немно­
гие — х о р о ш о помнили, как уводили отцов...»
И вот опять все бро ш е н о — дом а, посевы, покосы, пасеки,
пр о д а н а спеш но за бесценок китайцам скотина, «с со б о ю 1 только узлы, баулы да около каждой матери куча детишек».
В огром ной массе переселенцы сбились в Гонконге. Возникли
неизбежные в этих делах задержки, неувязки. В громадном пере­
населенном городе не было места для бородаты х крестьян, при­
выкших иметь дело с землей и по природе своей трудно перено­
сивших толчею, тесноту, озабоченных судьбою детей и веры.
И х все-таки переправили за океан — кого в Аргентину, кого в
П а р а гв а й. Большинство же — несколько тысяч — попало в Брази­
лию. И тут русаки опять же вцепились в землю. Опять пришлось
начинать все с нуля. «Туго пришлось. Еле кормились. Сеяли рис,
просо, бобы, завели овощ. Но рынок был шаткий, терпели убытки.
Прибытка хватало только на хлеб... И не было тут зимы! Для
р у с с к о го человека — это помеха».
И пришел час, сбросились в шапку, да получив еще помощь
от «толстовского ф онда», послали переселенцы ходаков в Ва­
шингтон. И те преуспели, привезли разреш ение переселиться в
штат О р е го н (северо-запад С Ш А ). И стали семья за семьей
уезжать из Бразилии. С обралась в О р е го н е большая община.
«Тут дело имели уж е не с землей. Подрядились работать на
мебельной ф абрике. Учиться пришлось. Но преуспели. Хозяин
ф абрики нашими трудами разжился,, ходил, приговаривал: «темпо, темпо!» И мы вздохнули — еды стало вдоволь, обзавелись
жильем подходящим».
Но и тут не всем староверам жизнь пришлась по душе. Увиде­
ли: дети врастаю т в чуж ую жизнь, поддаются влияниям и соблаз­
нам, «вера теряла крепость». Тут и бросили взгляд на Аляску.
М ож ет, спасемся там? Послали в дальний край ходаков. О ни все
разведали. И сразу же д р у г за д руж кой семьи тронулись.
Д еревню поставили с ко р о — за год. Рубили дом а, били д о р о ­
гу, завели огороды и пашню. Шестьдесят семей — четыреста чело­
век — с ю д а собрались. Первым среди них был Кондратий Сазонтьевич с семейством, другие — Ф ефеловы, М артишовы, Реуто­
вы, Якушкины. Тут все — родня.
С чего начали, чем живы сейчас на Аляске дальневосточные
земледельцы... Начали с раскорчевки тайги. Построили лесопилку.
И ср а зу принялись за дом а. Почувствовали: Аляска — это как раз
то, что надо, — «зимы много», и здешней природ е нужны люди
выносливые, неприхотливые. «Первый год работали по пятнадцать
часов. Отрывались только на сон». О бращ ение к земле показало:
растет тут все — ячмень, овес, картофель, го р о х, всякий овощ.
О д н а к о кормиться тут лучше не от земли, а от. воды. Мужики,
«покумекав», стали ездить н а 'ф а б р и чку, изготовлявшую рыболов­
ные катера. Дело, как и в случае с мебелью в О р е го н е , требовало
уменья. Стали терпеливо учиться. Ф абрика местного предприни­
мателя от притока трудолюбивых людей расцвела. Но не надолго.
Русаки, встав на ноги, рассудили: «А чего нам работать на дядю,
когда мы и сами можем лепить корабли!» Сложившись, образова­
ли маленькую компанию. За огородам и в Н иколаевске соорудили
крытую верфь. Хозяин бывшего производства разорился, потеряв
сразу много рабочих рук. А николаевцы пошли в гору.
Суденышки «лепят», или, точнее сказать, «отливают», из стекло­
волокна и смолы. Я был на верфи, видел остро пахнувший корпус
очередного судна и видел потом в рыболовном порту эти невели-

\

ких размеров, но годные для плавания в океане посудины. Оснас­
тка, отделка (годилось мастерство мебельщиков!) — по высшему
классу: рубка, камбуз, каю та для сна, холодильник для рыбы.
М о то р у катера — шестьсот сил. Н авигационная техника — самая
современная. Четыре радиостанции: для разговоров с портом, со
спасательной службой и специально с домом . О д н а из систем
позволяет «автопилотом» выходить прямо на оставленный в море
буй. С прос на эти ставшие именоваться «русскими» катера посто­
янный, «сколько сделаем, столько и продадим». М о то р и оснаст­
ка, разумеется, покупные. Это все стоит более трети общей цены
катера. А за все готовое судно берут николаевцы сто пятьдесят
тысяч долларов. Делаю т в год тринадцать — пятнадцать посудин.
И всего на Аляске ловят рыбу более сотни николаевских катеров.
Д оходное дело их строить.
О д нако, приглядевшись как следует к жизни, амурские мужи­
ки поняли: еще более д о х о д н о е дело — ходить за рыбой. Дело
это, правда, как и на пашне, требует навыка, знаний: надо быть
мореходом , надо ры бу выследить и поймать. Стали учиться, помо­
гая д р уг д ругу. И дело пошло не хуж е, чем у самых опытных
рыбаков, промышляющих в этом краю . Появилось д а ж е некое
превосходство, ам ериканцев называют насмеш ливо — «шоколад­
никами». На промысел ходят далеко в океан, а ж д о самой Япо­
нии. Ловят лососей и палтуса. Выход в м оре (четыре дня хода,
день — лова) может дать сразу восемнадцать— двадцать тысяч дол­
ларов. И гр а стоит свеч. П равда, м ожно и пролететь, прогореть: в
рыболовстве не последнее дело — удача. Н о уж е м ного постро­
енных катеров куплено самими николаевцами. Я их видел в рыбо­
ловном порту, по названиям отличал: «Русак», «О рел», «Гусь»,
«Волга», «Кавказ»...
Доходы сейчас же сказались на о б разе жизни. Лошадей,
скотину и огороды забросили, д а ж е кур перестали держать. В
каж дом дом е — автомобиль, а то и два. Садится Акулина или
Аксинья в своем староверческом с а р а ф а н е за руль (все научи­
лись водить машины!) и едет в прибрежный Хомер, покупает там
все, что надо для стола и хозяйства. П оначалу, разбогатев, обза­
велись тут стиральными машинами, а сейчас п обросали — возят
белье в город, в прачечную.
Все в этой деревне, в этой общине держится на прилежном
труде. Ж енщ ины, как наседки, — с детьми, муж ики — постоянно в
делах. К труду, к возможности заработать приучаю т с малого
возраста. Двое мальчишек при мне помогали попу класть на са­
рай кровлю — подавали рейки, молоток, гвозди. Расчет был тут
же, на месте — по три доллара на нос. Ребятишки, когда я стал их
расспраш ивать — часто ли зарабаты ваю т? — похвалились: «Ходи­
ли недавно за рыбой». Мыли мальчишки на судне посуду, готовили
наживку для переметов. «Во!» — сказал младший и достал из
кармана три зеленые десятки.
— С иротой растет с бабкой. Уже сам себе голова. Уже почти что
банкир, — погладил мальчишку по голове Кондратий Сазонтьевич.
Поближе с житьем-бытьем николаевцев я познакомился в доме
Кулигиных. День был воскресный. Все были в сборе. Накрыт был
стол. По до м у плыли запахи праздничных яств, приготовленных в
русской печи. И я увидел сидевших рядком веселых, говорливых
наследников ро да Кулигиных. В семье двенадцать детей. Старше­
му — двадцать один, младш ему - одиннадцать. И м е н а : Анна,
Улита, Л ю ба, Стахея, Алексей, М а р и н а , Корнелий, Давид, Маври­
кий, Олимпиада и самый младший, общий любимец, веселый вес­
нушчатый П оликуш а, по-взрослому — П оликарп.
Борщ, яичница, курица, блины со сметаной, бананы, персики,
груши, граф инчик с наливкой стояли на столе, как на званом
банкете. Готовилось это не для гостей. Мы с переводчиком загля­
нули сю да невзначай. Обычный воскресный стол.

— Знавали и худш ие времена?
— О х , знавали, Василь М ихалыч, знавали, — вздохнула хозяй­
ка Соломея Григорьевна. — Хлебную корку, как конфету, сосали,
рыбные головы на пристани подбирали.
Хозяйка дом а одета в просторный, зеленого цвета празднич­
ный с а р а ф а н . М уж , Анисим Стафеевич, сел за стол в вышитой
красной р убахе. Телом глава семейства крупен, в бороде уже
седина, высокий лоб увеличен еще и лысиной. Говорит несколько
резковато, и Соломея, видимо, по привычке смягчает суждения
мужа. О б оим за пятьдесят. Поженились двадцати лет в Бразилии.
И тяжкий путь общины от Приморья сю да, на Аляску, — это и путь
Кулигиных. И х родители на А м уре жили в деревне Каменка. В
Китае деревенька называлась Романовка. О том, что было в Романовке в 45-м, Анисим говорит одним словом: «Злодейство!» Соло­
мея, на глазах у которой уводили корову, вспоминает, как убива­
лась мать: «Ш естеро их, поглядите! Отца забрали и теперь на
голод их обрекаете». М о ж е т быть, из-за мягкого, все прощающего
х а р а кте р а , может, и не желая гостя задеть, она поправляет сужденья Анисима:
— Разные были люди. Было злодейство. А было и милосердие.
С ю да, на Аляску, Кулигины прибыли с шестью ребятишками.
— Восемь месяцев жили в палатке, пока рубили избу. Снег
выпал. Сердце заходится, как вспомнишь, что пережили...
Кормил семью Анисим плотницким делом. Работа эта нужна
Аляске везде — хо р о ш е м у плотнику платят тридцать долларов в
час. И семья быстро поднялась на ноги — стали помогать подрас­
тавшие дети. Дом Кулигиных не лучше, но и не хуже других.
Анисим провел меня по комнатам с сундуками и зеркалами, по
сеням и кладовкам, где стояли соленья, варенья, ящики с лимона­
дом, груш ами и бананами. Соломея Григорьевна с гордостью
показала свой о го р о д — единственный в деревне, где растет все,
что тут может расти. «Привыкла к земле, не могу без этой радости
обходиться». Д ерж ат Кулигины и ко р о ву — «свое молоко с покуп­
ным не сравнишь». П о семейной раскладке — каждому свое
дело — корова на попечении дочери, двадцатилетней Марины.
Для ребятиш ек — «чтобы не отвыкали» — д е р ж а т Кулигины ло­
шадь, кажется, единственную теперь в деревне и с теми же воспи­
тательными целями — «чтобы поспевали за жизнью» — завели трак­
тор. Д ерж ат в доме винтовку и два пистолета. Это обычай аляскин­
ской жизни, и в Николаевске обычаем не сочли нужным пренебре­
гать. С оруж ием возятся старш ие сыновья. Анисим, промышлявший
ранее зверя, тут к охоте поохладел, разве что ради мяса застре­
лит одного-двух лосей — «они тут рядом, даж е в о го р о д забреда­
ют».
— Ж ивем теперь — грех жаловаться: двенадцать детей и четы­
ре автомобиля!
Эту ф р а зу Анисим с шутливой гордостью произносит, как я
почувствовал, не в первый раз. Что же, законная гордость. В ней
все муж ское достоинство и отвага не склонившего головы перед
жизнью — не простое дело растить, приобщить к жизни такую
ораву. А четыре автомобиля, трактор, мопеды, велосипеды — это
лишь часть жизненного достатка семьи Кулигиных. Главное приоб­
ретение сделано недавно.
Не оставляя плотницкого ремесла, решил Анисим Стафеевич,
по прим еру общинников обзавестись судном. Зажиток для этого
был. С некоторым риском занял еще двадцать пять тысяч. Купил. И
уж е обновил покупку — сходил на первый промысел. И сразу
удачно. За один раз поймали палтуса столько, что сразу «долг
целиком — с шеи долой».
В воскресенье после полудня вся рыбацкая братия Николаевс­
ка решила устроить пикник на воде. Я был на него приглашен и
мог наблюдать, как «Волга», «Кавказ», «Гусь» и «Русак», маневри­
руя в гуще лодок и кораблей, уходили из порта. На одном судне в

рясе капитаном стоял Кондратий Сазонтьевич Фефелов. Другим
правил дьякон, тоже Ф еф елов. Павел Степанович.
Анисим Стафеевич с сыном показывали мне новое судно.
«Управлять м ож но с четырех точек — хочешь с мостика, хочешь с
кухни... На эту кнопку наж ал — пойдет прямо на буй, будь он
д а ж е около Алеутской гряды. Тут нажал — тотчас Соломея дома
откликнется». П оказали мне снасть — девятимильный шнур-пере­
мет с тремя тысячами крючков. Рассказали, сколько часов уходит
на оснастку наживкой, сколько рыбы вмещает трюм-холодильник.
— А что сейчас дальняя Каменка и Романовка?
— Не знаю. А хотелось бы поглядеть...
О дин из сыновей Кулигиных недавно летал с туристской груп­
пой в М оскву. Вернувшись, много рассказывал интересного. И,
видимо, вспоминая этот рассказ, Анисим спросил:
— С едой в М оскве плохо?
Я рассказал.
— Да-а... — сказал старовер, вкладывая в это «да-а» много
всякого смысла.
Соломея Григорьевна расстелила на палубе скатерть к обеду.
Сыновья Кулигиных палили из скорострельной винтовки по банке
кока-колы, брош енной на воду. А отец наслаждался управлением
катера. Я залюбовался, наблюдая его стоящим на мостике. Встреч­
ный ветер облепил по его телу р у б а х у , снес в сторону бороду,
руки плотника лежали на рулевом колесе.
— С оломея! — крикнул он св е р ху, — иди покрути...
— Да ну тебя, не бабье дело...
— Тятя, д а й мне! — завизжал П оликарп...
П оликарп родился тут, на Аляске. Для этого старовера, гово­
рящего по-английски, прош лое отца с матерью — как вспученный
водяной след беж авш его по волнам катера.
Не хлебом единым... С таринное это правило жизни всегда в
общине блюлось. Д уховное тесно переплеталось с житейским,
давало силы все одолеть, превозмочь, утвердиться среди суровой
природы, не поддаться соблазнам в человеческой гуще. Что со­
хранилось от старой веры, а что пообтесано, вымыто жизнью?
С охранился язык. О н, конечно, не допетровских времен, од­
нако не обескровлен нивелировкой теле- и радиоящ иков. Слы­
шишь много нами забытых слов в сочетании с неизбежными вкрап­
лениями из английского. Звучит это часто очень забавно. Едем,
например, с матушкой, И р ин о й К арповной в автомобиле. Около
дом а замужней дочери она пожелала говорить с ней по радиоте­
лефону.
— Ну как вы там, небось, ишо глаза не продрали... Куды, куды?
По ягоды. Н у о'кей!
Слово «мили» матуш ка произносит на русско-английский ма­
нер — «майлы». Слово «лось» (по-сибирски «сохатый») тут почемуто забыто. В х о д у английское — «мус». «Этим годом две мусы
убил — го р а мяса», — хвалился А нисим Кулигин.
Взрослым с трудом достается английский. «Бабы на автомо­
биль сели, крутят вовсю, а балакаю т по-здешнему туго». Моло­
дежь по-английски и читает, и говорит. В школе преподавание на английском, учителя — американцы . Уроки р у с с к о го языка
ведет «своя» учительница, выроставшая в Николаевске. Дома раз­
говор — только по-русски. Н о жизнь густо сеет в родной язык
много новых понятий и слов, сопротивляться им трудно. И все же
со хранение языка — первая заповедь. Вернувшегося из Москвы
сына Анисим спросил: «Ну как там тебя понимали, немтырем не
был?» — «Нет, папаня, все было о 'ке й !»
В дом е м ногое по старинке. Во дво р е — обязательно баня. В
красном углу — иконы (телевизоров нет), русская печь. Но еда
почти уж е не домаш няя, лишь хлеб пекут сами, остальное — из
городских магазинов.

268

Щ

.

Жизнь показала: Аляска не может служить убежищем, каким
были леса в Сибири для дедов и прадедов-староверов. От чего
недавно бежали из О р е го н а , обрели и тут, на Аляске. Глухая
замкнутость невозможна — жизнь подпирает со всех сторон. И
молодые почти в открытую тяготятся строгостью старших. Все
чаще мальчишки предпочитаю т джинсы каф танам — в них удоб­
ней носиться на мотоциклах. Чувствуется: охотно одели бы вместо
расшитых руб аш ек пестрые майки. О дин сорви-голова распахнул
пе р е д о мной материнский наряд — гляди! П од рубаш кой — за­
претный плод — майка с какими-то буквами и портретом героя из
комиксов. М н о го д р угих соблазнов для молодых и на каждом
ш агу — кино, телевизор в школе, журналы, книги, видеофильмы.
Открытие новой школы в 1 9 8 3 году было встречено взрослы­
ми насторож енно. Государственная школа великолепна, как и
всю ду в А м ерике. В ней просторные, хо р о ш о оборудованные
классы, лаборатории, гимнастический зал, компьютеры. Старики
ню хом чуяли: это угроза всему и вся. Но куда деться? О граничи­
лись тем, что ночью, перед началом занятий, рассовали по щелям
записки: «Пусть никакое зло не войдет в эти двери». Компьютеры
сначала категорически запретили — «в них — дьявол», потом мах­
нули рукой. Договорились только с директором : «Половое просве­
щение, пожалуйста, не ведите. И не внушайте, будто люди на
Л уне были».
Случались бунты молодых — уходили вон из общины.
— Но все кончали, как правило, плохо, — сказал мне в беседе
священник. — О б щ ина взыскует, но она и поддержит.
И все же удерж ать в дедовских ш о р а х общину трудно. Во
избежание соблазнов поощряются ранние браки — для ребят
довольно семнадцати лет, для девуш ек — пятнадцать, даж е три­
надцать. Расчет: заботы о доме и детях остепенят.
Но и женитьба-замужество — тоже проблема. Близкородствен­
ные браки ведут к вы рождению, староверы всегда это знали. Но
где отыскать ж ениха и невесту? И щ ут па р у по переписке, засыла­
ют сватов в О р е го н , в общины, не уехавш ие из Бразилии, П араг­
вая. Кулигины старш ую дочь просватали аж в Австралию. На
выданье вторая — М а р и н а . С любопытством наблюдал я вспышку
семейного интереса к А ндрею , моему переводчику. Русак, и здеш­
ний, американский! Н еваж но, что безбородый, главное нежена­
тый. — М а р и н а моментально одела лучший свой са р а ф а н , лаки­
рованную обувку, мать с отцом за столом ласково двигали гостю
блю до за блюдом. Смущенный А ндрей намекнуть догадался, что
есть причины ему на Аляске не оставаться...
Есть один случай пер е хо да американцев в общину. Некто
Стэн Вайт влюбился в здеш ню ю «герл» и принял староверческое
крещение.
В «ангаре», где делаю т катера, висят отнюдь не иконы —
листы из «Плэйбоя».
— Терпите? — кивнул я провож авш ем у меня дьякону Павлу
Ф еф елову.
— A -а, ничего, грех небольшой. В церкви замолят.
Либерализм этот в деревне утверждается не без борьбы. В
начале 80-х годов общ ина бурлила, обсуж дая, дать послабление
или, памятуя заветы дедов, строго держаться старых обычаев?
«Строгость сейчас блюсти уж е невозможно. Уйти дальше... Куда
же? Дальше — только белые медведи», — сказал Кондратий Сазонтьевич Ф еф елов, словом и делом которого тут дорож ат. И
чтобы не унесло беспоповцев куда-то дальше, уехал Кондратий в
сопровож дении верных людей в Румынию — просить старообряд­
ческого п а три арха рукополож ения в священники.
П атриарх Кондратия благословил. Вернулся на Аляску, в де­
ревню уж е в рясе. И немедля распорядился возродить церковь.
Воцарившийся было холодный мир этим взорвался. Образовались
тут свои либералы и консерваторы . «До чего докатились — поп,

церковь! Вы ж коммунисты!» Выстроенная церковь как-то ночью
сгорела. «Либералы» приступили к строительству новой. А «кон­
серваторы» плюнули и решили выделиться из общины — разбре­
лись по маленьким деревенькам, туда, где поглубже. И з шести­
десяти двадцать семей уехало. П роизошел маленький новый рас­
кол.
Я говорил с несколькими из уехавш их. Где, по-ихнему, лучше
живут — в Н иколаевске или «на выселках»? «V них — каш а погу­
ще, а вера крепче у нас», — таков был ответ. Я сказал об этом
отцу Кондратию . О н улыбнулся. «Каждый говорит, как думает».
В день отъезда из Николаевска утром мы проснулись с Андре­
ем от колокольного звона. Вспомнили: в церкви должны быть крес­
тины. И поспешили посмотреть это таинство.
Церковь была пустой. Три старуш ки и мать новорожденно­
го — крупная, тучная ж енщ ина — стояли близко у вхо д а . Крест­
ный отец — мальчонка тринадцати лет д е р ж а л на р у к а х белый,
оглашавший церковь криками сверток. Поп с дьяконом скорого­
воркой приобщали новорож денного к вере. «М ладенец Маври­
кий, отрекаеш ься ли от сатаны?» — спраш ивал отец Кондратий. «О трекаю сь!» — отвечал за младенца Крестный. Рядом стояли
два братца н о в о р о ж д е н н о го — крепкие, как боровички, карапу­
зы. О ни так сладко зевали, что д а ж е поп улыбнулся, крестом
осенил недоспавш их свидетелей приобщения брата к жизни.
— Ну вот и все. Все честь по чести. Голосист малый. Хорошим
рыбаком или плотником будет.
— А если в космонавты захочет? — сказал я К ондратию Сазонтьевичу, закончившему обряд.
— На все воля божья. Все им предначертано.
И мы присели на скамейке у церкви — закончить наши беседы
о великом пути общины сю да на Аляску.
Гляжу на карту, очень подр о б н ую карту Аляски, деревни Ни­
колаевск нет и на ней — мала деревенька. Я вычислил ее место и
поставил круж ок. И нтересно было там побывать. И много я пере­
думал сейчас, сидя в подмосковной избе над этим писаньем.
Лю ди одного с нами корня. К акую д о р о гу осилили! Сколько всего
вынесли, претерпели! И не сломились. Сколько раз начинали с
нуля, с пепелища и побеждали. Не забуду ум ного, работящего
попа-мужика Кондратия Ф еф елова. Стоит пе р е д глазами Анисим
Кулигин — богатырь и телом, и духом . С навыком землепашца,
вооруженный лишь трудолюбием, родным языком, молитвой и здра­
вым смыслом — на бо га надейся, а сам не плош ай, — не потерял­
ся он в жизни, не сгинул на фантастически длинной д о р о ге . Кресть­
янин — плотник — ры бак, он крепко стоит на н о га х и приготовил к
жизни — шутка сказать — двенадцать детей! «Руки не были связа­
ны, сил не жалел и совесть чиста», — сказал он о прожитом.
Пример для нас — эта жизнь обы кновенного р у сско го человека.
Поклонимся ему из наш его далека.

Аляска остается местом в целом довольно безлюдным. И потому
т нет отчужденности, свойственной людям в го р о д ско й толчее,
оседи живут мирно, к путнику приветливы. Ж есткий американ­
ский индивидуализм тут, как пошутил один из моих собеседников,
«смягчен морозами». Словом, встрече с человеком тут рады. Мно­
го раз убеждался в этом. Некоторые встречи были совсем мимо­
летными. Но вот листаю блокноты и вдруг вспоминаю лицо челове­
ка, вижу его ха р а кте р , вспоминаю подробности разговора, ка­
кой-то случай...

2

Старожилы на Аляске в почете. Есть тут и долгожители. Какаято эскимоска, пишут, прожила 1 1 1 лет. Когда об этом зашел

270

,№'ШУЛ;

100л

разговор в Ситке, меня спросили: «А хотите увидеть столетнего
человека? Ю билей отметили месяц назад». М не было рассказано,
как проходил юбилей. Вся Ситка от мала д о велика парадом
прош ла мимо дома, где живет Ф рэд Боговик. Старик стоял, как
генерал, на балконе, а проходивш ие посылали ему приветствия.
И з А н к о р и д ж а — испечь именинный пирог, на котором зажгли
сто свечей, — прилетал какой-то о с о б о искусный пекарь. С дела­
ли м айку с надписью « Ф р э д у — 1 0 0 лет!». Нанесли старику
гостинцев. Кто-то загодя написал о событии в Вашингтон, и прези­
дент Буш прислал старику-аляскинцу сердечную телеграмму.
Теперь Ф рэд отдыхал от торжеств в летнем домике на другой
стороне острова. Приземлились мы на воде у поселка в двенад­
цать дом ов. Все строения — на сваях. И от д ом а к дом у идут
мостки. П р о хо д иш ь — м оре плещется п о д ногами.
Ю биляр, предупрежденный по радиотелеф ону, стоял с бинок­
лем на «палубе» своего дом а. Рост небольшой. Глаза ясные, на
ногах тверд. И способен шутить.
— Н еужели из сам ой М осквы поздравлять?!
В п о д а р о к мне старик припомнил два русских слова: «братушка» и «чайник», — сказав, что знал двух р усских, попавших сю да
на Аляску после русско-японской войны. Сам старик был ю го­
славом. В Штаты приехал с матерью двенадцатилетним мальчиком.
«А на Аляске — с семнадцати лет. Приплыл сю д а на заработки и
присох».
— Познакомьтесь, — представил мне Ф р э д д о р о д н у ю негри­
тянку — хозяйку д о м а , — третья моя ж е н а . Все три моложе меня.
И вот, получилось, двух пережил. А у ж Клотильда пусть меня
похоронит...
— Ну-ну! С воего часу никто не знает. Глядишь, и в четвертый
раз придется жениться, — отшутилась Клотильда, разрезая нож­
ницами вареных крабов.
— С женами как... С ними самыми хорош им и бывают первые
две недели. А потом у кого как получится, — продолжал бала­
гурить старик, показывая свое дачное хозяйство, в котором, как я
понял, главной ценностью был телескоп.
— С детства люблю звезды. И сейчас всю ночь у этой штуки
готов просидеть, на Л уну наведу, на Большую Медведицу. Чуде­
са — лю ди на Л уне побывали! А у меня главное впечатление
жизни — автомобиль, когда в первый раз на него поглядел. П ро­
сто остолбенел — лош ади нет, а повозка идет...
После угощения крабами, которые Клотильда подала на стол
с какой-то особенной, изобретенной ею тут, на Аляске, припра­
вой, мы с Ф рэдом уселись на деревянных ступеньках к морю —
п о говорить.
— Д а, лю блю звезды! — продолж ил он прерванны й разго­
вор. — Вот только ночи у нас в Ситке неясные — туман, об ла­
ка... А глаза видят! О чков не ношу. Летящего ком ара разгляжу...
Все спраш иваю т про секрет долгой жизни. А нет никакого секре­
та! Ел что попало. Н о много ходил, двигался. В пятьдесят лет на эту
вот го р у вместе с молодыми за два часа залетал...
Тут, на Аляске, Ф р эд служил почтальоном, синоптиком — «ме­
рил тем пературу, снег, лед и все а к кур а тн о — в ж урнал!». Потом
был трапером , то есть ловцом волков, куниц, норок, лис.
Последние годы старик рыбачил. Промышлял лососей и кра­
бов. «Как-то бензин весь вышел, так мы с Клотильдой десять миль
шли морем на веслах. Я женился на ней, когда стукнуло семьдесят
пять. И вот ничего — живем».
— П риходилось бывать на родине?
— Семь раз! — С тарик сказал это с гордостью , добавив, что
последняя поездка была на девяносто девятом году.
— О смерти иногда дум аете?
— А как же! О смерти человек обязан помнить всегда, иначе
жизнь перестанешь ценить...

\
Мы еще поговорили с Ф рэдом о местной погоде, о всяких
случаях на Аляске, об охоте и о рыбалке.
— А вот и ваш самолет. Бегите, д о л го ждать они не любят.
Уже с причала мы помахали стоявшим на мостике старику и
Клотильде.
С Робертом Ф ландерсом мы месяц жили под одной крышей.
Я — как гость-постоялец, Роберт — на п р а в а х д р у га хозяина.
Вспоминаю Роберта почти всегда молчаливо сидящим на мяг­
ком диване. Взгляд — в о д н у точку. И мысли где-то далеко, дале­
ко.
— Р оберт!
Молчит. Потом вдруг спохватывается:
— Что? А?
О р уж и е на Аляске обязательно есть почти в каж дом доме. Но
Роберт кладет пистолет под подуш ку.
— Василий, — ш епнул мне хозяин, — Р оберт воевал во Вьет­
наме...
Я встречал наших, прош едш их «Аф ган», и это короткое объяс­
нение было красноречивым.
На Аляску так же, как у нас на Север, многие приезжают
«лечиться от укусов жизни». Роберт был одним из таких. О н нико­
му не мешал, не участвовал в шумных застольях. Сидит обычно в
стороне, наблюдает, изредка усмехаясь в усы. О н знал что-то
такое, чего другие не знали.
И н о гд а Роберта осеняла какая-то спеш ная мысль — б росал­
ся к телефону, с кем-то сбивчиво говорил, а потом либо садился в
машину и исчезал на несколько дней, либо опять водворялся на
мягкий диван и глядел куда-то мимо лосиных рогов, висевших на
бревенчатой стенке.
О днаж ды Роберт показал мне красочный на д о р о го й плотной
бумаге проспект. О б л о ж к у укр а ш а л а россыпь золотых сам ород­
ков. Насколько позволяли мои знания языка, я понял: Роберт о дер­
жим золотом. Сам он его не искал, но был убеж ден, что золото
«задремало» и ждет, чтобы кто-нибудь его откопал.
• И ногда к Роберту являлись какие-то одичавшие люди с бидо­
нами мелких камешков и песка. О н вез их в л а б о р а то р и ю —
определять, есть ли золото, или нет. Почти всегда не было. Но
однажды он мне сказал:
— В прошлом году тут были трое. Намыли на несколько милли­
онов. Но один умер, второй убит, третий улетел в Ю ж н у ю Амери­
ку. С золотом всегда так, всегда де р ж и пистолет под подуш кой.
Роберт уверен, что на участке земли, который он купил и
теперь по частям старается продавать, золота — на несколько
миллиардов.
— Но в п оисках нужен научный п о д хо д . Вот д у м а ю связаться
с вашими сибирскими добытчиками. О н и умею т искать.
Родом Роберт из штата Д елавэр. Н а Аляску приехал в 1 9 7 5
год у. Ж ивет на два д о м а . Л етом — на с е в е р е , зимой — во
Флориде. О днаж ды утром за чаем он, разглядывая по обыкнове­
нию какую-то точку на бревенчатой стенке, сказал:
— Василий, х о р о ш о бы в Диснейленде построить павильон
«Сибирь— Аляска». Представляешь — звери, птицы, добы ча золота,
рыба, лес, собачьи упряжки. В ж а р к о й Ф лориде все это будет
смотреться. Твоя разработка проекта, а я найду деньги.
Я улыбнулся.
<
— Ну какие мы с тобой предприниматели, Роберт...
— Что? Не веришь? А ну-ка поехали.
Роберт привез меня в знаменитый в А н ко р ид ж е ресторан «Кис­
лое тесто». Название каким-то образом связано с годами золотой
лихорадки. О ф орм ление соответствующее. В большом бревенча­
том зале на стенах висели топоры, кирки, лопаты, керосиновые
ф онари, капканы, ружья, лотки для мытья золота, старые ф отогра-

272 ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

ф ии. В углу у вагонетки с камнями — чучело медведя, в другом
конце зала — олени и лось. Н а по лка х — старинные бутылки,
жестянки от коф е, мешочки для золота, бочка из-под вина, старые
сапоги, седла. Я разглядывал все это с большим любопытством. А
Роберт, насладившись произведенным эф ф ектом, сказал:
— А знаешь, кто это собрал и кто выстроил ресторан? Твой
покорны й слуга — Роберт Ф ландерс! П олтора миллиона потра­
тил. Потом продал.
— О тчего же продал?
— С кучное дело — сидеть вот тут и копить деньги. Не люблю...
П еред моим отбытием из А нкоридж а мы с Робертом еще раз
побывали в «Кислом тесте». Чем-то до р о ги были его мятежной
натуре эти осколки романтической старой Аляски.
В А н коридж е у до р о ги , по которой мы ездили к дому-базе
наш их аляскинских путешествий, стоит еще новый, но пустынный,
брошенный особняк.
— П остроил один чудак. По специальному проекту строил
дом-клуб для встреч Н ового года. И прогорел — праздник-то
этот бывает лишь раз в году! Характерный пример неумелого
бизнеса.
— А есть попаданья в десятку?
— Есть, — ответил мой спутник. — П о е зж а йте вот по этому
адресу.
Любопытства ради я поехал и уж е за чертой Анкориджа в
горном распадке обнаруж ил небольшое процветавшее производ­
ство.
Хозяин жил тут же, в новом добротном бревенчатом доме.
Х орош о понимая, что встреча с прессой делу не повредит, хозяин
скинул ф артук и вытер руки.
— Я полностью в вашем распоряж ении. Зовут меня Дуглас
Драм...
П редо мной был удачливый, хо р о ш о известный аляскинский
бизнесмен.
— Что же вы делаете?
— А пойдемте посмотрим...
За десять минут мы осмотрели сверкавшее лаком и нержавею­
щей сталью производство, на котором вместе с Дугласом работа­
ло всего восемнадцать человек.
— Н о мы известны! Загляните в путеводитель, в любой охотни­
чий проспект и вы непременно увидите м арку нашей маленькой
фирмы...
Вся жизнь Дугласа связана с мясом. На ф ерме у Великих озер
мичиганец с шести лет ухаживал за бычками, потом специализиро­
вался на переработке мяса. В двадцать три года, прибыв на
Аляску «в поисках счастья», он быстро нашел применение своим
знаниям — работал технологом в магазине. Н о кто в А м ерике не
мечтает заиметь свое «дело»! И Дуглас точно вычислил, чем следу­
ет заниматься.
На Аляску приезжает много охотников, да и местный народ
бьет лосей, оленей, медведей. Местный охотник может загрузить
холодильник, а что приезжему делать с горой добытого мяса?
«Это мясо надо переработать быстро и качественно. И тогда
охотник увезет с Аляски не только рога, но и копченую оленину,
лосятину, медвежатину, нарезанную тонкими ломтиками и запеча­
танную в пластик, увезет колбаски, сосиски, сардельки». Так раз­
мышлял Дуглас, откладывая деньги на свое «дело».
И оно ср а зу же оказалось прибыльным. «Первый год — две­
сти тысяч. С ейчас — миллионы». Если охотник спешил и ему не­
когда было ждать деликатесов из добытой дичины, мясо у него
покупали, и изделия из него нарасхват у тех, кто приезжает на
Аляску не с ружьем, а с фото- и видеокамерой.
— Да, да, это было попадание прямо в десятку.

273 -----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------□ 18 В.Песков. «Аляска больше, чем вы думаете». N

— Н о неужели никто кроме не додум ался занять эту нишу в
деловом мире?
— О тчего же? Есть конкуренты. Н о у нас получается лучше.
Мы стали известными, нас разыскивают.
Дуглас прост. Говорит ясно. Все цифры расчетов у него в
голове. Все технологические процессы он сам контролирует. Сам
дегустирует продукцию, заказывает для нее яркую привлекатель­
ную упаковку, следит, как продукция расходится в магазинах,
прислушивается, что говорят и пишут о его производстве, дорожит
каждым клиентом, делает все возможное, чтобы он уехал доволь­
ным.
— Н о усп е х дела все же реш ает доб р о со ве стн а я работа
ка ж д о го из наш ей команды. Семнадцать р а б о чи х — это немного.
И потому-я знаю характер каж д ого. Знаю семейное положение,
не д о ж ид а ю сь просьб, спеш у на помощь, если вижу — она нужна.
На праздники мы все вместе выезжаем куда-нибудь поохотиться,
берем с собой ребятишек. И я хо р о ш о плачу! Ключевой в произ­
водстве ф игуре Биллу Питре я плачу 8 0 0 долларов в неделю плюс
отчисления от прибыли в конце года. В день 25-летия Билла я
подарил ему самолет. Нет-нет, меня это не разорит. Это лишь
справедливая благодарность за добросовестны й тр уд и предан­
ность делу.
У Д угласа рядом с его «колбасней» — магазин в огромном
добротном доме. Тут заезжий может купить на память о посещении
Аляски м еховое пальто или шляпу, чучело зверя, м о р ж о в ую кость с
искусной эским осской резьбой, великолепные цветные снимки
Аляски в рам ках, картины, книги, открытки...
— Все это дает д о х о д и работает как реклам а м оего произ­
водства. Я поначалу решил: расширяться не буду, довольно с меня
компактного, хо р о ш о управляемого дела. Н о не удерж ался. Тут
приезжала делегация из Сибири. Мы посидели, поговорили, пос­
мотрели мое производство. Я слетал посмотрел оленьи стада на
Чукотке. И после некоторых размышлений решил пуститься в боль­
шое плавание. Конечно, рискую . Конечно, во много раз увеличат­
ся, хлопоты. Конечно, я стану богаче. Но вы поверьте мне на
слово: прибыльность де л а — это не все счастье в бизнесе.
Счастье — чувствовать: все у тебя получается, получается даж е в
м асш табах возросших... Там, в Сибири, выступал я в оленеводче­
ском совхозе «Пареньский», с которым мы намерены создать
совместное предприятие. Рассказал о себе, о своем деле. Внима­
тельно слушают. Спраш иваю : хотите работать со мной? Л ес рук!
В такие минуты на весы выбора ложится что-то очень важное...
Таким вот был разговор с аляскинцем из И ндейской долины.
Когда Дуглас надел ф артук и, тщательно вымыв руки, обратился к
колбасному производству, я поговорил с некоторыми его сотруд­
никами. Все с хозяином были на «ты», называли его по имени, по
плечу не хлопали, но видно было: всех тут связывают добрые
отношения,- все одинаково заинтересованы в деле. Я подумал:
может, это и есть идеал, к котором у надо стремиться в хозяйствен­
но-социальных хитросплетениях?
— Д углас, — спросил я « ко л б а сн ика » на п р о щ а н и е , — вы
наверняка думали об идеальном капиталисте-хозяине. Какому глав­
ному правилу должен он следовать?
Дуглас ответил сразу:
— Не зарываться, не зазнаваться, не думать, что деньги дела­
ют человека богом. Живи сам и давай жить другим.
«Бизнес с гармош кой». Этими словами в моем блокноте поме­
чена запись о человеке, с которым я несколько раз виделся на
Аляске, потом в М оскве и опять на Аляске.
Дан Полка. Первый раз я увидел его на вечеринке в доме, где
встретились прилетевшие через Сибирь русские
и аляскинцы.
Было много песен, шуток, дураш ливости. Но центром веселья был

Дан. О н сидел на полу, упершись спиной в стену и вытянув ноги, и
играл на удивительной, сверкавшей красным хромом и перламут­
ром гармош ке с нежными колокольцами. Играл русские песни:
«Катюша», «Подмосковные вечера», «Чубчик», «Бублики». Играл
мастерски, подстраиваясь под не слишком стройное пение. Вид у
гармониста был очень смешным. Лукавые глаза, склоненная на­
бок, почти положенная на гармонь голова и поза сидящего на
получеловека чем-то к нему необычайно располагали. Лицо музы, канта было грубоватым. Большой, мясистый нос делал его похо­
жим на д о б р о го веселого крокодила из сказок Чуковского.
Когда окончились песни и мы присели снова за стол, «веселый
крокодил» открыл черный сундучок с причудливыми замками и
спрятал в него гармонь. Н о и без гармош ки обаятельный человек
был центром внимания. На груди его я вдруг обнаружил значок с
русской надписью «Не учите меня жить!», а отвернув борт костю­
ма, он показал еще один знак, вызвавший общий хохот, - «Агент
КГБ». Визитная карточка у Дана была в виде стодолларовой бу­
мажки, на обороте которой перечислены телефоны Буша, Горба­
чева, Дэн Сяо П ина, Бильмандо и среди них — телефон самого
Дана Полка.
При близком знакомстве выяснилось: Дан — аляскинский ста­
рожил. Ему было пятьдесят три года, из них тут на севере он живет
тридцать два. О н бизнесмен. Торгует рыбой, машинами. Бывает в
Польше, в Корее, в М оскве.
— В сю ду возишь с со б о й га р м о ш ку? — спросил я шутливо.
Ответ был серьезным:
— Нет, у меня в каж д ой стране есть эта штука в точно таком
же вот сундучке. Делал гармош ки штучно мастер в Чикаго. Цена —
лучше не спраш ивайте. Н о все окупается...
И я живо представил себе Д ана, ведущего деловые перегово­
ры. Все устали, утомили д р у г д р у га упорством и неуступчивостью.
Сели поужинать. И тут аляскинец открывает свой сундучок, и
начинается магия, размягчающая сердца. Дан склоняет голову к
перламутровому чуду, чуть улыбается, поводит глазами, чуть шмы­
гает большим носом и так играет, например, «Подмосковные
вечера», что не подпеть ему невозможно.
— Да, да, с гарм ош кой бизнес идет успеш ней, и шутка тоже
делает свое дел о, — соглаш ается Д ан.
Я несколько раз был в компании с ним на Аляске. Вместе
летели в М оскву. И потом по какому-то случаю договорились
встретиться на С таром Арбате, осо б е н н о привлекавшем в тот год
иностранцев. Я, помню, чуть опоздал и насторожился, услышав в
толпе знакомые звуки. Протиснувшись в круг, я обнаружил на
тротуаре в знакомой позе «веселого крокодила». Дан сидел, при­
слонившись спиной к ф о н а р ю и вытянув ноги. Рядом лежали его
ф ур а ж ка и картонка с надписью: «В помощь полинезийцам». Не
очень понимая, где находится Полинезия и какая нужна ей по­
мощь, сердобольные москвичи кидали в кепку тогда еще имевшие
цену пятерки и трешки. Рядом с Д аном, глотая смех, стояли двое
наш их д р узе й . О д и н м оргнул — «Молчать!» — и я из толпы, не
спугнув музыканта, досмотрел-весь веселый спектакль.
— Н у, б удет что ра сска за ть на Аляске, — весело улыбнулся
Дан, пряча свою гармонь в сундучок.
Большую деловую игру, я дум аю , Дан не ведет. А небольшая
вполне ему удается, благодаря обаянию , веселому нраву и ред­
кой находчивости.
Это был, пожалуй, один из самых интересных людей, встречен­
ных на Аляске. Я увидел его в первый же день жизни на нашей
экспедиционной базе в доме Таки Хейза. О н шел наискосок через
двор, срезая угол, с одной окраинной улицы А нкоридж а на дру­
гую. М олча кивнув незнакомому человеку, он кинул хозяйской
собаке кусок колбасы и пошел дальше. П о хо д ка твердая. Голова

высоко поднята. О д н а недействующая рука была в перчатке, в
другой человек держ ал полицейскую палку, на б о ку у него был
пистолет.
— Это кто же такой?
— А вот п р и см о тр и те сь — п о з н а к о м л ю , — ответил Таки. Это Боб С имор. Лучш е всего, если сам о себе и расскаж ет.
По мистеру С им ору м ожно было проверять часы. Ровно в
одиннадцать он появлялся, соверш ая прогулку. С о б а к е — колба­
су, нам — кивок. И пошел. Н о однаж ды он задерж ался и загля­
нул в дом. Сняв картузик, мистер С имор вынул из карм ана и
положил в него пистолет. Когда после обычного «хай дую д у» мы
познакомились, я спросил: какой смысл носить два пистолета?
— Так сп о ко й н е й , — сказал мистер С им о р и, посид ев минут
пять, откланялся.
С этого дня, кинув со б а ке гостинец, наш вооруженны й сосед
стал задерживаться. Ему несомненно рассказали, что тут живет
журналист из Москвы. И то ли ему не терпелось что-то поведать, то
ли природное любопытство его разжигало, но посещение дома
стало для мистера С им ора, как остановка для ходящ его точно по
расписанию поезда.
О днаж ды я увидел в руке у мистера С им ора два блока д о р о ­
гих сигарет.
— Вы же как будто не курите?
— Да, восемь лет н а за д бросил. А п о куп а ю по старой привыч­
ке. Кто придет — у го щ а ю . Д а ю пачку, но п р о ш у при мне не
курить.
В этот раз мы вдоволь наговорились. Кивнув на пистолет, ле­
жавший по обы кновению в картузике, мистер Симор сказал:
— Вы наверняка удивитесь, если ска ж у, что ни р а зу по чело­
веку не выстрелил. Д аж е когда полицейским служил, д а ж е когда
был шерифом...
Ш е р иф о м Роберт С им ор был в канзасском Д одж Сити. Там
он и повредил руку, перевернувшись на мотоцикле.
— С тех пор вот, ка к птица с одним крылом...
Птица эта тем не менее прилетела искать судьбу на Аляску.
— П риехал на грузовике — поглядеть, что за жизнь тут на
севере. Поглядел и остался. И живу вот уж е тридцать пять лет.
П р о б о ва л уезж ать — ночи тут больно длинные — но возвращ ал­
ся. И понял: это место как раз для меня.
На Аляске (с одной здоровой рукой!) мистер С им ор продавал
тракторы, был проводником у охотников, сам охотился и убил
несколько медведей, в том числе одного белого. Научился водить
самолет — возил ком м ерческие грузы и п а сса ж и р о в: охотников,
рыболовов, геологов, полицейских. На глухом лесном озере «од­
нокрылая птица» выстроила приют-гостиницу, стала владельцем
нескольких самолетов.
— А потом, ко гд а увлекся вдруг одним делом, все продал,
построил дом с большим га р а ж о м вот тут по соседству, и сейчас
чувствую себя так, как будто для этого дела создан. Р аботаю по
двенадцать часов в сутки.
Я уж е знал об увлечении мистера С имора. Но видя, что он
сильно выбился из временного граф и ка своей прогулки, удерж и­
вать его расспросам и не стал. А на следующий день мистер
Симор явился во двор во внеурочное время. И как! Не пришел, а
приехал, хотя д о усадьбы его было всего двести метров. Все дело
было в автомобиле. Такие я видел только В ам ериканских музеях.
Это был «Ф орд» 31-го года, пузатый, сиявший коричневым лаком,
никелем р а ди атора и огромными ф арам и. Из машины вышла и
жена С имора, миссис Хейзел. Представляя жену, бывший канзас­
ский ш ериф сказал, что она стреляет ничуть не хуж е его, так же,
как он, водит самолет, на прош логодней охоте убила медведя.
Хрупкая седовласая женщ ина смущенно улыбалась, слушая гру­
боватые комплименты.

,

М.АИ1

М е ж д у тем у древнего сиявшего добротностью «Форда» со­
вершалась пляска восторга и любопытства. М олодые владельцы
современных автомобилей сбежались с ф отоаппаратам и, снима­
лись и так и сяк на ф оне реликвии. Я тоже был вовлечен в азарт­
ное дело. И мистер Симор, оценив ситуацию, сказал:
— К акой у ж тут р а зго в о р . П риходите завтра дом ой — по ка ­
ж у все хозяйство.
И вот мы сидим за чаем. Своих «динозавров» Симор показал
мне сначала на ф отограф иях. «Форды», «Крейслеры», «Кометы»,
«М еркурии», на которых А м ерика ездила пятьдесят и более лет
назад, ставшие всю ду железным ломом, тут находились в состоя­
нии не просто обворожительно-привлекательном но, главное — в
пр е кр а сн о м рабочем состоянии — «можно хоть вокруг света обьехать, лю бой выдержит». Каждая из двенадцати машин восстанов­
лена очень умелым мастером.
— П р о це сс этот сложный, не быстрый. Какие-то детали надо
было разыскивать по переписке, по объявлениям в газетах — вот
посмотрите ящик с тремя тысячами писем. Что-то делалось на
заказ. Н о большая часть всего изготовлена этим вот инструмен­
том. — М и сте р С им ор поднял зд о р о в ую руку.
Обновление машины, доведение ее д о изначального образца
для семидесятилетнего пенсионера — наслажденье, с которым
трудится разве что худож ник. И , как худож ник, не желающий
расставаться с о со б о дорогим и ему полотнами, мистер Симор не
хочет расставаться со своими разноцветными «динозаврами».
— Н а ве р н о е , д о р о го стоят?
— А как вы думали? За эту вот давали почти 3 0 0 тысяч. Новую
м ож но купить за двадцать, а эта — 3001
— Не п р о га д а л и ?
— Что вы! Такой товар в цене может только расти. Каждый
день покупатели на пор о ге — продай! А я как подум аю , что
какой-нибудь богатый шалопай разобьет, так всякую мысль о про­
д а ж е как ветром сдувает.
М истер С имор открыл свой га р а ж и тут, помимо слесарного
рая со множеством инструментов, станков, приспособлений и за­
пасных частей к разным маркам автомобилей, я увидел самое
главное — рядком стояли со кр о вищ а р е ста в р а то р а — старом од­
ная изначальная продукция автомобильной Америки.
— И н о гд а запрягаете этих коней?
— Да, иногда их «прогуливаю», прислушиваюсь к мотору. И
почти кажды й день з а х о ж у ими полюбоваться — см ахну тряпоч­
кой пыль, ботинком ткну в шину. Для меня они все как живые.
И н о гд а , кажется, вот этот зеленый «Ф орд» может заговорить. Три
года с ним провозился. К а ж дую косточку знаю.
— А не боитесь, что ведут?
— Б ою сь! — признался старик. — П отом у и пистолеты. Ж е н а
д а ж е в кухонном столе среди лож ек и вилок держ ит свой «кольт».
И со б а ку вот завели...
Прослышав, что я улетаю, мистер Симор зашел проститься.
Все было ка к обы чно: с о б а к е — кусо к колбасы , пистолет — в
ф ур а ж ку, полож енную на стул.
— Значит, в М оскву. Да... Д алеко! А вот к Чукотке, когда я был
еще молодым, мы, собираясь в компанию по двадцать— тридцать
самолетов, подлетали на шесть километров. Дурачились. Дело
попало в газеты. Нам всем от власти по мягкому месту попало. А
теперь вот вы — в гости. Сидим, беседуем... Счастливо добраться!
А я пошел.
И мистер Симор проследовал через двор своей обычной по­
хо д ко й — на б о к у пистолет, в руке полицейская палка, голова
горд о поднята.
Аляскинские мои маршруты начинались в Анкоридж е, сюда
же с Андреем-переводчиком мы возвращались. Прилетали иногда

277

ночью. Приютивший нас дом уж е спал. Старая со б а ка , привык­
шая к нам, д а ж е не гавкала и не высовывалась из конуры. И все
же каждый раз нас ож идала теплая встреча. О дин человек не
спал, ждал возвращенья. Ж ил он не в дом е, а в автомобильном
ф ургончике, который ставил во дво р е на ночь. И когда мы, стара­
ясь не хлопать дверями, вылезали из автомобиля, хозяин ф ургона
появлялся с ф онариком , как сказочный гном.
— Вернулись... Ну, слава Б огу! А я все гляжу на часы — не
случилось ли что...
Мы обнимались. И милый владелец дом ика на колесах тащил
нас к себе, кормил испеченными специально к приезду блинами,
ж ареной рыбой или свежей малиной.
— Все не купленное, все сам добывал. Угощайтесь.
Закусив, мы частенько, не смотря на усталость, засиживались в
ф ургончике д о р аннего аляскинского рассвета.
Друга наш его звали Э двард. Фамилия у него была церков­
ная — Прист. Но ничего от свящ енника в старике не было. Под­
вижный и озорной при седых волосах, он со щетинкой усов и
черным картузиком с длинным прямым козырьком походил боль­
ше на веселого пасечника. Таковым он и был в зимнее время,
потому что жил далеко от Аляски, а ж во Ф лориде. Где-то там у
речки Хрустальной был у него домик с садом и тремя десятками
ульев. Я не догадался спросить, на кого он бросал своих пчел,
но каждый год в день своего рожденья, 3 1 марта, старик отбы­
вал на Аляску. Двигался он своим ходом , имея все необходимое
в доме-ф ургончике: постель, плиту, запасы продуктов, дорожные
карты, удочки, видеокамеру и непременно крупнокалиберный пис­
толет. Ночевал, где застанет д о р о га — съезжал с ш оссе на обо­
чину, предпочитая лески. И так двигался две недели, одолевая с
Ю го-Востока на С еверо-Запад все Штаты, двигался потом по
Канаде, добирался д а воспетого Л ондоном Д оусона и пересе­
кал границу Аляски. В середине апреля он уж е больше десяти
лет неизменно появлялся во дво р е земляка из штата Теннесси
Таки Хейза и кричал так, чтобы услышали в доме.
■ — Здравствуйте! Я пожаловал из Ф лориды !
Все бросались «пасечника» обнимать, поздравляли с преодо­
лением десяти тысяч километров. Начинались рассказы и угощенья.
Ф лоридец доставал банки с медом и бутыль с медовухой, дарил
особым образом расшитые подуш ки (работа какой-то давней его
знакомой). И начиналась жизнь «пасечника» на Аляске. О н ездил
ловить рыбу, бывал на охотах, хотя стрелять не любил, собирал
ягоды. С хозяйской деловитостью в своем ф ур го н е Э двард все
вялил, коптил, консервировал, чтобы, вернувшись во Ф лориду неким
С анта К лаусом с с е в е р а , о д а р и в а ть д р у з е й аляскинскими
гостинцами.
Как-то у ночного костра на рыбалке старик, отметив, что
«преступил восьмой десяток», стал рассказывать о своей жизни.
Был он не бедным человеком. Владел в Теннесси мебельной ф аб­
ричкой. «Но как-то, вернувшись с п о х о р о н одн о го из друзей, я
подумал: неужели жизнь человека состоит только из того, чтобы
делать деньги? И я решился на то, что в А м ерике многие не
одобрят. Решил бросить все и жить, как хотелось душе».
Дети у Э дварда Приста к этому времени были уж е на ногах.
О н просчитал сколько достанется каж д ом у, если он продаст ф аб­
ричку, сколько останется сам ом у на житье и сделал так, как хотел.
Было Э дварду Присту в это время со р о к девять. «Дети пожали
плечами. П о д р уж ка сказала: Э двард, мне кажется, ты рехнулся!
А я только посмеивался. И началась у меня по-настоящему инте­
ресная жизнь».
На купленной для «дальнего плаванья» машине-домике путе­
шественник побывал в М ексике, во м ногих штатах Америки, посе­
тил знаменитые национальные парки и в 1 9 80-м году отважился

ехать а ж д о Аляски. Был очень доволен долгой д орогой и совер­
шенно очарован северным штатом. О н пробыл тут шесть месяцев
и уехал, дав себе слово появляться тут каждый год.
Каждый год и появлялся, обрастая друзьями и все новыми
впечатлениями. Я был для Э дварда не только человеком из незна­
комого ему мира, но такж е и родственной душой, по достоинству
оценившим его жизненную стратегию.
Э двард был в хо р о ш е м смысле консервативным американцем
с удивительным чувством меры и здравым смыслом. О н вздыхал,
; глядя на мотовство наш их общ их знакомых, поругивал власти свои
и наши («по-моему, затеяли перетряску, не все обдумав»), трезво
судил о явлениях жизни, был сострадательным и всегда успевал с
помощью. Д аже старая со б а ка во дворе Таки чувствовала доброту
«пасечника» — по д о й д е т и трется о ногу.
С Аляской мы расставались с разницей в один день. Эдвард,
загодя проверив и осмотрев свой ф ургончик, собрал нас утром.
— Все, сегодня я у е зж а ю ...
За чаем вечером все разговоры были об Эдварде Присте. Все
тут любили его.
...Заканчивая эту книжку, я позвонил на Аляску. Справляясь о
всех, вспомнил и «пчеловода» — приезжал ли? Ответили: «Два
раза еще приезжал. А в 93-м не приехал. На середине пути из
Флориды после какого-то происшествия на до р о ге разволновал­
ся, сьехал на обочину и уронил на руль голову. Непременно
напиши: он очень любил Аляску».
В истории двух этих лю дей есть что-то от х о р о ш о знакомых
нам героев Д жека Л ондона... Я увидел их в местечке М акграт на
промежуточном старте собачьих гонок. М олодая индианка Бевер­
ли наводила порядок в упряж ке, а рядом весело с ней разговари­
вал «бледнолицый» — веснушчатый рыжеволосый в меховой курт­
ке и красной шапочке человек. П одбежавший репортер из Анкор и д ж а о чем-то п о п р о си л Беверли. О н а кивнула и обняла
«бледнолицего». О б а позировали весело, с шутками. Я тоже
присоединился к съемке. И тут обнаруж ил: «бледнолицый» сносно
говорит по-русски. Мы познакомились. И вот что я узнал.
Ян М а ш е к — чеш ский еврей с авантюрны м х а р а кте р о м —
после долгих странствий по свету обнаружил: нет лучше места для
жизни, чем «еще не заплеванная Аляска». Ян перепробовал тут
множество дел и остановился на скупке икры для японцев у
атапасков, живущ их на Ю коне и Кускокуиме.
В маленькой деревне Анвик тридцативосьмилетнего бизнесме­
на настигла стрела А м ур а — влюбился в индианку племени ата­
пасков. Возрастом индианка была как раз вдвое моложе Яна. Но
вспомним Д ж ека Л о ндона, он очень ярко описал, как страстно
желали выйти замуж за «волка» (так атапаски со страхом и ува­
жением называли белых людей). Возраст помехой не был. О
любви индианок к белым пришельцам много написано теми, кто
видел соприкосновение первых поселенцев в Америке и индейцев.
Племя находилось в смертельной вражде с «бледнолицыми», а
девушки-индианки убегали в их лагерь.
Выйти зам уж за белого и сегодня — мечта многих девушекиндианок и эскимосов Аляски. Естественно, женихи внимание ос­
танавливают на самых красивых. Такой и была Беверли из Анвика.
— Мы с р а з у понравились д р у г д р у гу , — рассказы вал мне Ян
за чаем. — Н о на до было поладить еще и с отцом знатным в
деревне охотником и дедом , который считается местным вождем.
Во времена Л о ндона невесту пришлось бы либо украсть, либо
заплатить отцу одеялами, ружьями, тканой одеж дой. Какой-то эк­
вивалент этих да р о в существует и сегодня. На мой вопрос об этом
Ян весело засмеялся:
— Уломал стариков. И н ахож усь с ними в д руж бе.
Любовь индианки и еврея из Чехии выдержала проверку вре­

менем. Наблюдая эту па р у полдня, я видел с какой нежностью
относилась к м уж у не потерявшая красоту Беверли и как внимате­
лен был «бледнолицый» ее избранник.
Ж ивет эта п ара в А н ко р ид ж е . V Беверли есть р а б о та - лета­
ет по деревням со своей собачьей упряж кой и успеш но объясняет
молодым индейцам и эскимосам, как важ но избегать алкоголя и
сигарет, как нужен спорт и здоровые развлечения. Эту ее работу
субсидирую т нефтяные компании. А участие в знаменитой гонке
собачьих упряж ек добавляет пропагандисту авторитет, делает ее
знаменитой. Портреты Беверли я видел на плакатах и на открытках.
Милое ее личико часто появлялось на телеэкране.
В гонках она участвовала в восьмой раз. П ризовое место ни
разу не занимала. Но быть и десятой— двенадцатой в таком серьез­
ном состязании очень почетно. На время гонок Ян бросает свои
дела и следует за ж еной. Помогать ей в работе с упряж кой по
правилам он не может, но и простое присутствие рядом любимого
человека много значит для гонщика.
— Знаешь, Василий, я тут чувствую себя счастливым. Сейчас
дела с икрой оставил. Занимаюсь туристами. С колачиваю группы
из немцев, голландцев, ф ранцузов и неделю вожу их по диким
местам Аляски. Это им стоит прим ерно тысячи три. И мне со всех
кое-что набегает.
Н еплохо зарабатывает и Беверли. И н о й жизни, чем тут, на
Аляске, я не хочу.
Спохватившись, что не показал мне что-то главное, Ян бежит к
вешалке и достает из куртки бумажник.
— Вот! Каков парень? Уже шесть лет...
О т смешанных браков на Аляске рож даю тся очень красивые
малыши. О дин из таких глядел на меня с ф отограф ии.
— Назвали его М ихаилом , М иш кой. Я часто с улыбкой думаю :
кто же он у нас по национальности? Сам я зову его чехопаской...
Ян уж е не один раз возил Беверли на свою родину. Познако­
мил ее с матерью, с братом и сестрами.
— Все встречи были сердечными. Я м ного всего показывал
Беверли в Чехословакии. Но мы улетали всегда раньше срока.
Беверли начинала скулить: «Ян, полетим дом ой на Аляску...»
П ока мы беседуем, Беверли возится во дворике дом а с упряж­
кой. Потом подсаживается к нам, зарывается носом в мягкий
свитер урож енц а Европы, просит посмотреть мои записи и рисун­
ки в блокноте.
А потом мы с Яном провож аем Беверли на старте. С о взма­
хом ф лажка ее упряж ка уносится по белой окаймленной ельнич­
ком речке.
— Вот так и живем, — говорит Ян, поколачивая рукам и в
больших меховы х рука виц а х. — С ейчас по йд у на почту, позвоню
в А н к о р и д ж — узнать, как там наш ч е х о п а с к а ...
И мы прощаемся, чтобы встретиться в Номе на ф инише гонки.

UoacijtHHOe oqesiuo
В путевых блокнотах есть заметки, которые, когда садишься дома
за письменный стол, не все идут в дело. Но собранные воедино,
они нередко даю т мозаику, идущ ую в русле повествования. Наз­
вания этой мозаике даеш ь разные. Были у меня «Н орвежские
камешки, были «Льдинки из Антарктиды»' «А ф риканские узелки»,
«Д орожны е знаки» — из ФРГ. А тут вот «Л оскутное одеяло». В
названии есть резон. Д еревенские люди с детства знают бабуш ки­
но, сшитое из цветных лоскутков одеяло. Во многих странах я
видел подобные покрывала. Но нигде не делаю т их с такой лю бо­
вью и мастерством, как на Аляске. Лоскутные одеяла продаю т
как произведения искусства. А некоторые, особенно удавшиеся
образцы, вывешены под стеклом в а э р о п о р ту А нко р идж а . «Это

Аляске», — сказал мой д р уг, когда мы рассматривали эту не­
обычную выставку. И так, дорож ны е лоскутки.
Маленькая деревенька в горах. Н а д о как-то остановить проез­
ж аю щ его туриста. Но как? И вот что кто-то придумал. Ручей
вертит гром адное мельничное колесо. Н о мельницы нет. От колеса
есть привод на маленький точильный камень. Рядом на щите над­
пись: «Если у тебя есть топор или ножик, можно тут поточить». С
любопытством остановились. М едленно вращается водой махина
о гр о м н о го колеса. Точить этой силой ножичек — все равно что к
паровозу прицепить детскую коляску. Н о интересно. А рядом
магазин. Раз уж остановился — надо и в него заглянуть. Что и
требовалось остроумным творцам необычной д о рож ной забавы.
П оселок «Холодная нога» (четыре дом а и ресторанчик) вырос
в таеж ной глуши во время строительства неф тепровода. Сейчас
эта ш оф ерская столица на главной д ороге, идущей рядом с
«трубой». Тут м ож но согреться, пообедать, встретить знакомого.
В ресторанчике толчея, клубы дыма и громкие разговоры. Над
стойкой — лосиные р о га , чучела кур о п а то к и крупная надпись:
«1 0 0 -го кормим бесплатно!»
О со б а я примечательность — д о с к а объявлений. И менно к ней
направляется каждый ш оф ер, заходящий сю да. На большом щите
приклеены бумажки: « П р о д а ю волчью шкуру», «Делаю чучела»,
«И щ у компаньона для охоты на медведя в го р а х Брукса». Тут же
вопль забытого сердца: «Сюзи, ну почему же ты не звонишь?!!» Но
больше всего бум аж ек одинакового содержания: «Боб, я за тебя
заплатил. Приятного аппетита!» Это один ш оф ер другом у сделал
по д а р о к. Надеялись встретиться — не получилось. «Предоплата» —
знак друж бы . Н едоразум ений не возникает. Разбитная хозяйка
этого ресторана всех тут знает в лицо. Только ввалился шофер,
она уж е его окликает: «Боб, садись — за тебя заплатили!»
Что-то от «дикого Запада» прежней Америки есть на этой
до р о ге . Только преж де у входа в салун привязывали верховых
лош адей. А тут подъезжают грузовики с трубами, с ящиками, с
бульдозерами на платф орм ах. И «Холодная нога» всех привечает.
В июне очаровательный город-деревня Ф эрбанкс пахнет чере­
мухой. А в А н коридж е я поразился обилию цветов. Газоны, клум­
бы, садики возле домов, горш ки на балконах, горшки с цветами,
подвешенные на столбах. Столько цветов я видел только еще в
одном го р о д е — в О сл о .
Во время отлива заметили на берегу толпу. Оказывается, на
песке в заливе о б со х зазевавшийся и застигнутый отливом киткасатка. Помочь касатке было нельзя. Не известно дождется ли
она на топком песке прилива?
В деревнях о наступлении утра узнаешь не по крику петухов, а
по лаю собак. О д н а где-то брехнула, ей на другом конце отозва­
лись, и пошла перекличка — пор а вставать!
С о ба к встречаешь везде. На острове Ситха я наблюдал, как
черный ныряльщик ла б р а д о р тщился поймать лососей.
— А хотите посмотреть, как он все-таки их ловит? — спросил
хозяин собаки.
Мы сели в моторную лодку и через пять минут были в устье
ручья, куда лососи шли кучно — спина к спине, как змеи лавиро­
вали между камнями. С о ба ка мгновенно выпрыгнула из лодки, но
сразу схватить легкодоступную ры бу никак не могла — не могла
сосредоточиться, не знала, ка кую рыбу хватать. И только чуть
выше, где рыбы скользили по мелкой воде в одиночку, собака
«сосредоточилась» и приволокла нам огром ного кижуча. Это был

наглядный пример выгодности стадного обитания в п рирод е —
всем вместе заметить хищ ника легче и легче спастись, пока он в
замешательстве с о о б р а ж а е т, на кого напасть.
Еще одну сцену с собакам и я наблюдал в Номе. От упряжки
сибирских лаек, на которой хозяин дом а участвовал в знаменитой
аляскинской гонке, была оставлена чем-то особ енно д о р о га я суч­
ка по кличке Альма. С о б а ка была уж е старой. Но в ф еврале
вольные номские кобели собирались к ней на свиданье. Потомство
Альмы полноценным быть уж е не могло, и потому хозяин то и дело
открывал дверь и из д у х о в о го ружья разгонял у ха ж е р о в .
Но вот хозяин на сн е го хо де куда-то уехал. Я остался в доме
один. И вижу — к Альме, об наруж ив, что нет соперников, трусит
соседский.комнатный кобелек величиной с рукавицу. Старая Аль­
ма встретила его равнодуш но, однако не огрызнулась, и кобелек
в своих желаниях осмелел. Что же, дум аю , ты будешь делать,
уродец, с такой великаншей? А кобелек поступил как совершенно
разумное существо. Рядом с Альмой он поднялся на задние лапы,
а передней лапой стал трогать ее по хребту, что означало опреде­
ленно: «Присядь, ну присядь!» Альма послушалась. И все совер­
шилось до приезда хозяина. Не знаю, какие последствия будут у
этой встречи двух разноликих потомков волка. Но было ясно: они
способны понимать д р у г д р у га и находить выход в затруднитель­
ных ситуациях.
В 7 0-х го д а х американские ученые доказали: утки на многих
озерах гибнут оттого, что глотают со дна свинцовую дробь. По
этой причине принят закон: свинцовую дробь запретить, а пользо­
ваться стальной. О хотники ропщут: стальная дробь легковата и,
главное, изнашивает ствол ружья. Аляска свинцовую дробь исполь­
зовать разреш ает. И это не обычная демонстрация «самостийнос­
ти» штата — просто озер тут так много, что д р о б и, к о то р у ю утки
глотают, принимая за камешки, в них еще, слава богу, не нако­
пилось.
П ереводчик А ндрей на туристском ботинке с правой ноги
обнаруж ил какой-то мало заметный изьян.
— Попытаемся обменять...
— А сколько носил?
— Почти год.
— Неужели заменят?
П родавец какой-то известной, д о р о ж а щ е й репутацией фирмы
долго вертел ботинок в р ука х, и я ожидал, что пошлет нас о б о их в
райские кущи. Нет, он попытался объяснить владельцу ботинка, что
он все-таки много в обуви походил.
— Н о ведь срок гарантии еще не прошел...
П родавец вздохнул, выразительно посмотрел на занудливых
посетителей и, видимо, все же признавая какую-то их правоту,
вернулся с новой парой ботинок.
Большой продовольственный магазин в А н ко р ид ж е работает
круглые сутки. Это способ рекламы: «Мы всегда к вашим услу­
гам!» Конечно, после полуночи покупатели очень редки, либо их
вовсе нет. И м енно в это время Таки повез меня в магазин на
экскурсию .
<
Не буду описывать всего, что увидел. Для тех, кто рай пред­
ставляет себе в образе крупной торговой точки, пределы желаний
тут достижимы. Меня же сразили большие горш ки с надписью
«Горячий суп». Помимо всего прочего тут м ожно было купить и
готовый к употреблению суп! Не дум аю , чтобы покупателей супа
было много. С корее всего их единицы. Н о важен принцип: «Есть
все, что пожелаете!»

М узейные экспонаты прошлой, но еще не забытой стариками
Аляски... О чки — два круж очка из кости с продольными узкими
щелями и тесемками защищали эскимоса от слишком яркого солн­
ца в марте— апреле и от колючей пурги. А скребком из кости никогда не угадал бы! — охотник, подползая к добыче, царапал
лед, звуками усыпляя бдительность тюленей. Тюленям спросонья
казалось: это собрат их лапой царапает лед... Изобретение алеу­
тов — легкая кож аная лодка с палубой и люком для гребца.
Нынешняя туристская б а йд а р ка — копия этой лодки. Поразитель­
но, но на таких «поплавках» аляскинские гребцы-одиночки уходи­
ли в океан, проплывали от острова к острову десятки и даж е сотни
километров... А вот о д е ж д а пом ора — рубаш ка из птичьих шку­
р о к (с перьями), а на случай дож дя — еще и р уб аш ка из звериных
кишок. С ам овар в музее, топор и пики со стальными наконечника­
ми — это уж е начало новой эпохи, времена истории Аляски,
названные «русским периодом».
В национальных костю м ах сегодня и на Аляске никого не
увидишь. Н о на фестивалях (нечто вроде наших концертов худо­
жественной самодеятельности) — сверкание красок! Эскимосы
искусно используют меха и яркие ситцы, — а индийцы тлинкиты
свои узорные аппликации любят располагать по плотному красно­
го цвета сукну. Почти в каждом орнаменте проглядывает причуд­
ливо очерченная голова ворона. И подобно тому, как в странах
Азии и на Ближнем Востоке модницы с древности приспособили
для украшенья монеты, тут на Аляске замысловатые орнаменты по
ткани делаю т из пуговиц.
Не забыть первую встречу с Аляской. А эропорт в Анкоридже
заполнен людьми, встречающими гостей из Сибири. Ребятишки в
белых платьицах и руб а ш о н ка х в' центре зала поют: «Пусь сегта
путе соце!», то есть «Пусть всегда будет солнце!» Ничего более
трогательного и сердечного невозможно было придумать.
— О , мистер «ноу айс»! — приветствует меня стю ардесса, с
которой на внутренних аляскинских перекрестках мы встретились,
кажется, в пятый раз. «Н оу айс!» — «П ож алуйста, безо льда!» —
говорю я в самолете, когда разносят напитки. Эта просьба здесь
необычна. Американцы любят в стакане лед. (В Вашингтоне даже
чай пьют со льдом.) Этой привычке они не изменяют и тут, на
Аляске. В зимнее время желание льда несколько удивляет. Но так
же удивляются иностранцы, видя сибиряков в морозный день с
мороженым.
Без знания языка везде чувствуешь себя сиротой. Сидишь с
человеком молча — об ою дная неловкость. Поневоле мобилизу­
ешь все запасы хоть каких-нибудь слов, подметаешь все уголки
памяти...
В местечке М акграт хозяин дом а, поляк, кое-как переводив­
ший беседу, по делам убежал, и мы остались вдвоем с мрачным
индейцем, инспектором местных школ. Ну, дум аю , пропал — бу­
дем сидеть как истуканы. И вдруг индеец объясняет мне, что читал
книгу о Сталинградской битве. И пошел разговор. Правда, с
помощью листов бумаги. Ф ломастером мы рисовали то, что не
могли передать словами. И много о б о ю д н о полезного д р уг другу
поведали. Два часа «говорили». И о б а испытали какую-то особую
радость от такого общения. Н аверное, также объяснялись с мес­
тными жителями первые русские, тут появившиеся — одно-два сло­
ва, жесты, рисунок палочкой на песке...
Есть слова, пошедшие в языки мира как синонимы бедствия:
«Вавилон, Помпея, Хиросима, Герника». На рыбалке парень-инде­
ец прочищает примус и произносит вдруг до боли знакомое сло­
во: «Ну, опять что-то начал чадить мой Чернобыль...»

Развлечения на ярмарке — карусель, чертово колесо, битье
бутылок, ф отограф ированье в одеж де ковбоя или золотоискате­
ля. Но больше всего людей толкается там, где есть что-либо живое.
В тире, если попадешь в цель, сработает хитроумная система, и в
бассейн с холодной водой свалится специально для этого нанятый
человек. Отбоя нет от ж елаю щ их искупать бедолагу. В другом
месте действовало некое подобие «Поля чудес». Круглый стол с
невысоким бордю рчиком . Но не кость с пятнышками и не стрелка
определяли счастливца, а мышка. Ее доставали снизу из ящика и
сажали на середину стола. П осидев три-четыре секунды, возбуж­
денная улюлюканьем мышка, ныряла в одну из множества норок
по периметру круга-арены . В чью н о р к у нырнула — тот выиграл.
Бойкий крупье-мышатник, как и полагается, подзадоривал, балагу­
рил, сыпал шутками, и к столу невозможно было пробиться.
Но самым шумным местом на ярмарке были поросячьи бега.
Радио на все огром ное торж ищ е объявляло о начале забега. И
вот началось! Выпускают из ящиков трех облаченных в цветные
жилетки молодых гонщиков. П оросячий визг сливается с челове­
ческим. И д а ж е аляскинский дож дь не охлаж дает восторга толпы.
Меня всегда озадачивало и удивляло появление новых рели­
гий. В Америке они рож даю тся особ енно часто. И ни Будда, ни
Христос, ни М агом ет в них не присутствуют. В А н ко р ид ж е мне
показали роскош ный дом-церковь «Нью религии». А через неделю
я неожиданно оказался в этом дом е на «богослужении». Ставлю
слово в кавычки, ибо то, что увидел, было удивительно новым и ни
на что не похожим.
В огромном зале со сценой сидело сотни полторы прихож ан.
М ое появление с другом (он исповедовал «новую религию») было
замечено. По рядам пошли записки ко мне с приветствиями, мне
делали друж еские знаки и улыбались.
И пошла служ ба. На сцену к сухом у дереву, украш енному,
как новогодняя елка, золотыми яблочками и какими-то лоскутка­
ми, вышли девуш ка с парнем и под гитару исполнили довольно
приятную, мелодичную песню. Зал, как на концерте, им похлопал.
Потом вышел кто-то из старш его поколения с чтением-деклама­
цией. Опять похлопали. Потом что-то объявили, и все присутствую­
щие записали объявление в книжечки. А потом вышла, не знаю уж
как назвать — то ли конф ерансье, то ли проповедница, ярко
одетая и густо накраш енная. С жестами провинциальной актрисы,
с повышеньем голоса д о крика и сниженьем д о шепота она что-то
горячо говорила. Все в зале внимательно слушали. К моему удив­
лению, проповедница стала вдруг рычать медведем, потом залая­
ла по-собачьи. Расспрашивать д р уга , что это значит, тут, в зале,
было неловко. К счастью, «служба» довольно быстро окончилась.
Захлопали стулья, и люди стали как-то подчеркнуто радостно при­
ветствовать д р у г д р уга . Не обойден был вниманьем и я. А потом
все сели в машины и разъехались по домам.
Вечером я спросил Таки, возившего меня на «заутреню», в чем
смысл этой новой религии. О н просто и весьма доход чиво мне
объяснил: «Мы все собираемся пообщаться, рассказать д р у г д р у­
гу что-нибудь приятное, иногда вместе поем». П роповедница у
этой религиозной общины была платной. О чем же она так горячо
говорила и почему лаяла и рычала? Оказалось, она призывала
паству делать д о б р о , заботиться д р у г о друге, помогать тем, кто
окажется в затруднении и в семье «не рычать д р у г на д р уга , а быть
ласковыми, как собачки». Вот такая «Нью религия». Но много в
А нкоридж е и старых религий. Есть церкви католическая, правос­
лавная, евангелистская, баптистская. Вспомнились мне тут индей­
цы пуэбло со своими богами: «бог кукурузы», «бог дож дя», «бог
общего успеха». А аляскинские атапаски, признав христианство,
все-таки чтут и п р еж него своего бо га — ворона, который «создал
небо и землю, человека, всех птиц и зверей».

— Бог... Бог он есть, если веришь. А если не веришь, его нет, —
подытожил б еседу Таки.
Прилетели на Кодьяк, а ночевать негде. Православная семина­
рия, где мы надеялись обрести крышу, была занята сезоннными
обработчикам и рыбы, прилетевшими из «нижних» штатов, а сами
семинаристы и отец И ннокентий, их опекающ ий, сдав в аренду
жилье, сами тож е подались ловить рыбу.
Выручил нас баптистский священник, милый, мягкий Гарри Оли­
вер, пригласив к себе в дом. С большим интересом расспрашивал
Гарри о всем, что происходит в М оскве, в России. И закончил
б еседу с нами короткой проповедью: «Избегите ошибок Амери­
ки. Не разруш айте народны й быт и не производите слишком
м ного вещей — зверя приобретательства накормить невозможно.
Я это хо р о ш о знаю».
Священник тоже собирался рано утром уехать заготавливать
рыбу.
— А как же дом?
— Да ничего. П рикройте дверь — и все. У нас тут пока что
спокойно. Ну, а если что-нибудь и возьмут, значит, есть в том
нужда...
Уже в М оскве я получил от Гарри Оливера два добры х письма.
Священник кенайской церкви М акарий Таргонский, с которым
мы встретились в третий раз, рассказывал о церкви, построенной
как раз там, где когда-то приставали суда русских открывателей
Аляски. Как я понял, церковь посещают главным образом любо­
знательные туристы. Н о и служба тоже худо-бедно идет. И отец
М а к а р и й получает от аляскинского епископа награды, по кото­
рым посвященный человек может судить о заслугах священника.
О тцу М а к а р и ю пожалованы: скуфья, набедренник, золотой крест,
палица, крест с каменьями драгоценными. Отцу М а к а р и ю шесть­
десят три. И меет пятерых уж е взрослых детей.
— На Новый год обычно съезжаются...
— П риходят в церковь?
— Да нет, религиозности в детях мало. Устраиваем мирской
ужин. Я пою под гитару.
— Какие ж е песни?
— Больше всего любят слушать: «Полным-полна коробуш ка»,
«Коробейники», «Вечерний звон», «Ах, зачем эта ночь так была
хорош а...»
О тец М а к а р и й навестил поселившихся тут на Кенае русских
стар о о б р ядц е в — «бог-то един». Но приняли его холод но — «не
наш его поля ягода».
Кенайский священник — один из немногих на Аляске, получа­
ю щ их жалованье. Большинство же служат в церквях бесплатно. В
деревнях я встречал священников, промышляющих рыбу и зверя. А
на острове Уналаш ка священник был менеджером-распорядителем ры бного порта.
Д жеймс К. рассказы вает о своем «домаш нем Декамероне».
— Дом у меня, как видишь, на самой окраине — дальше лес с
лосями. Ну, однаж ды забежал я проведать соседку. И задержал­
ся. Так задержался, что, когда утром трусцой подбегал к дому, на
по р о ге увидел ж ену. «Джеймс, ты откуда?» «Да вот, — говорю , —
в сарайчике на сене заночевал». «Ну, х о р о ш о , пойдем завтра­
кать». Все тихо-мирно. Вот, дум аю , какой я умный, находчивый. А
дня через три ж ена чистит картош ку и как бы между прочим
говорит: «Джеймс, а сено-то я д о последней былинки отдала Бек­
керам для их лош ади». «Да, — говорю , — то-то мне ж естко было в
сарайчике». Золотая у меня жена!
М ой лисий тр е ух вызывает любопытство — несколько раз пред­
лагали поменять его на аляскинскую ш апочку из куньего меха. А в

Д ж уно шапкой неож иданно заинтересовалась женщ ина из тех,
которые любят митинговать.
— Вам нравится ваша шапка?
Я сказал, что да, нравится.
— Но она ведь была когда-то живой...
П ередо мной стояла воительница против охоты на пушных
зверей. В Америке, в «нижних» штатах, сейчас ширится это движе­
ние. Но на Аляске, где сам б ог велел собирать ур о ж а й пушнины и
где меховая од е ж д а часто просто необходим а, разговор был
нелепым. Н адо было дам е как-то убедительно возразить. И я
показал на ее меховые сапож ки. О д н о го жеста было довольно,
чтобы дам а смутилась. «Если живешь в стеклянном доме, не бро­
сай камни в дом соседа», — говорят ам ериканцы .
А лександр Т. м олодой, увлеченный своей проф ессией а р хе о ­
лог, поменял жизнь в С ою зе на жизнь в А м ерике еще д о того, как
ученые стали уезжать сю да скопом. А лександр потратил много
усилий — доказать, что в а рхеологии он кое-что смыслит. Доказал.
Определился на раб оту в лесное ведомство. Его задачей было
выявлять археологические ценности на месте предстоящих лесных
разработок. Довольно ско р о понял: ф ирм е вовсе не нравилось,
если он выявлял эти ценности. Н а д о было выбирать: или предать
архе о ло гию или уйти. Ушел. На его место взяли человека, который
ф ирм у вполне устраивает. А лександр же подался сю да на Аляску
и занялся другими делами — преподает, пишет, консультирует.
Скопил денег на дом, женился. «А счастья нет. В душ е живет
археолог... И еще, знаешь, тут нет 'друзей. Есть приятели. Друзей
нет». Возможно, это преувеличение, но, любопытно, в разных
местах Америки от разных людей «из наших» я слышал те же
самые слова. Значит, они не случайны. И , приглядываясь к меняю­
щейся нашей жизни, чувствуешь: по этому пункту мы скорее всего
догоним и перегоним Америку.
Последние минуты на Аляске. Уже уложены в самолет Джима
Роу мои путевые пожитки. Уже кинул на прощанье в местное
озерко монету — кто знает, может быть, и еще с Аляской увидим­
ся. В ожидании своего самолета стоят беседую т два эскимоса из
деревеньки, в которой я побывал. Сидит нахохлившись на столбе
ворон, с любопытством разглядывает задрем авш его под карнизом
анга р а щенка. Ловлю себя на мысли, что уж е истосковался по
дом у. Так всегда: рвешься куда-то, а с о р о к — пятьдесят дней — и
начинаешь вдруг вспоминать тропинки в подмосковном лесу, др у­
зей и д а ж е житейские неурядицы не пугают. В который раз вспо­
минаю кем-то сказанные слова: во всяком путешествии самое
приятное — возвращ ение дом ой.

Содержание
КРАЙ С В Е Т А .................................................................................................. 7
Пилот из Н ома .......................................................................................... . 7
«Живем на с е в е р е » ....................................................................................1 1
Аляска больше, чем вы д у м а е т е ...........................................................1 5
На пороге у тундры .................................................................................21
Родимое пятнышко С е в е р а ................................................................... 2 9
Восьмое ч у д о ............................................................................................... 3 5
Ю жные б е р е г а ............................................................................................ 4 0
Зовущее слово Ю к о н ....................................... ....................................... 4 6
Только самолетом....................................................................................... 53
Помолись в о р о н у ........................................................................................5 8
Зимние странстви я.....................................................................
64
Привязанные к к и т а м ................................................................................7 4
Заботы глубинки........................................................................................ 78
О чем говорят л е т о м ................................................................................. 86
Аляскинская о х о та ......................................................................................9 2
О стров б о р о д а ч е й .................................................................................... 9 9
О т колибри д о м едвед я................................................ ...................... 1 0 2
Лес и л о с ь ................................................................................................. 1 1 0
Медвежий п и р ......................................................................................... 1 1 2
Судьба о р л а н о в ..................................................................................... 1 1 5
Свидание с непуганным в о л к о м ......................................

1 17

РУССКАЯ А М Е Р И К А ..............................................................................123
Как открывали А л я ску.......................................................................... 123
Купец из Рыльска ................................................... '...............................
Сказание о Б а р а н о в е ..........................................................................
«П еш еходная опись» ...........................................................................
С леды

130
140
148
16 7

Городок С и т к а ........................................................................................ 173
Как продавали А л я с к у ......................................................................... 1 7 9
Л Ю Д И И ВРЕ М Я ............................ !..............................

185

С уд ь б а — А л я с к а ................................................................................. 1 8 5
Семейное дело Б ин кл е й.................................
19 0
Таки Такич кончает ш ко л у.................................................................. 195
Хижина Д ж е к а ......................................................................................... 1 9 8
Золотой Д о у с о н ....................................................................................... 2 0 4
Преемник К л о н д а й ка ............................................................................. 2 0 8
Великая го н к а ............................................................................................2 4 5
Весна на вер е во чке................................................................................ 2 5 4
Холодная т р а с а ........................................................................................ 2 5 6
Русаки на А л я с к е ..................................................................................... 2 6 2
Л ю дской п е р е к р е с т о к ........................................................................... 2 7 0
Л оскутное о д е я л о .................................................................................... 2 8 0

В. Песков

Аляска больше, чем вы дум аете. '
Сдано в набор 15.01.94 г. Подписано к печати 10.03.94 г.
Формат 70 х 108 1/16- Бумага офсетная. Уел. печ. л. 19,4. Уч.-изд. л.
31,6. Тираж 40 000 экз. Заказ № 693. Цена договорная.
Набор и верстка произведены в компьютерном центре журнала
«Родина».
Отпечатано в Московской типографии № 2 Комитета Рос­
сийской Федерации по печати. Проспект Мира, 105.