Нет ничего важнее, как наше счастье
и счастье всего живого в настоящем и в
будущем.
К.Э. Циолковский
There’s nothing Tike our happiness, and
the happiness of-whatever lives both here and
now and in times to come.
К E Tsiolkovsky

К.Э. Циолковский
ЧЕРТЫ
ИЗ МОЕЙ ЖИЗНИ
К Е Tsiolkovsky
GLIMPSES
OF MY LIFE
«Золотая аллея»
2019

ББК 84 (2Рос=Рус)7
L166
4	Предисловие Е.Н,Кузина и Н.В.Самбурова
Комментарии СА.Соколовой
Иллюстрации из собрания
Государственного музея истории космонавтики им. К.Э.Циолковского (ГМИК)
На фронтисписе: А.И. Котельников. Портрет К.Э.Циолковского. 1961г. Карандаш, ретушь.
Из собрания Государственного музея истории космонавтики им. К.Э. Циолковского
Циолковский К.Э.
Ц66 Черты из моей жизни. — 2-е изд. Калуга: Золотая аллея, 2019. — 224 с., ил.
ISBN 978-5-7111-0525-1	ББК 84 (2Рос=Рус)7
Автобиографические заметки гениального ученого, основоположника космонав¬
тики К.Э.Циолковского подготовлены к изданию научными сотрудниками Государствен¬
ного музея истории космонавтики им. К.Э.Циолковского. Книга проиллюстрирована
фотодокументами и произведениями искусства из собрания ГМИК. Многие материалы
публикуются впервые.
ISBN 978-5-7111-0525-1	© Е.Н.Кузин, Н.В.Самбуров, предисловие, 2002
© С.А.Соколова, комментарии, 2002
© «Золотая аллея», макет, оформление, перевод, 2007
Foreword by Е N Kuzin and li V Samburov
Commentary by S A Sokolova
Title page: AI Kotelnikov, Portrait of К ETsiolkovsky. 1961.
Pencil, shading. Repository of the К ETsiolkovsky State Cosmonautics Museum
К E Tsiolkovsky, Glimpses of My Life. Kaluga: Golden Path Publishers, 2019, 224
pp, illustrated
The autobiographical essay by К E Tsiolkovsky, a scientist of genius and father of
astronautics, has been prepared for publication by research associates of the К ETsiolkovsky
State Museum of Cosmonautics.
The book is illustrated with photo documents and works of art from the Repository of
the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum, many of which are published for the
first time ever.
Copyright © 2002 by E N Kuzin and N V Samburov (Foreword)
Copyright © 2002 by S A Sokolova (Commentary)
Copyright © 2007 by Golden Path Publishers (design and arrangement)

К.Э. Циолковский широко известен
всему миру не только как основопо¬
ложник теории ракетно-космического
полета, но и как ученый-энциклопе¬
дист, которого интересовали самые
разнообразные вопросы естествозна¬
ния и техники,авиации и воздухопла¬
вания, небесной механики, астроно¬
мии и даже лингвистики.
Но не теоретическое обоснование
возможности создания цельнометалли¬
ческого дирижабля изменяемого объе¬
ма и конструкции аэроплана со свобод-
нонесущим крылом и фюзеляжем, в ос¬
нову расчета которого впервые в мире
был положен аэродинамический рас¬
чет, и не работы, посвященные другим
научным проблемам, — главное в его
творчестве. И даже «ракета» — как пи¬
сал ученый — «это только способ про¬
никновения в космическое простран¬
ство». Главное — это Человек с его веч¬
ными вопросами бытия, поиска смысла
и цели жизни, места во Вселенной.
Главная цель всякой науки — дать
ответ на вопрос, как сделать людей
счастливыми. В человеке изначально
заложено природой стремление к сча¬
стью и совершенству — вот основа
всей системы этики Циолковского.
К Е Tsiolkovsky is known the world
over not as just the founder of the
manned space flight theory, but also as a
scientist of encyclopaedic scope, con¬
cerned as he was with a variety of issues
in natural science and engineering, in
aviation and aeronautics, celestial me¬
chanics and astronomy, linguistics, too.
That said, foremost of his concerns
was neither theorising on the feasibility of
an all-metal dirigible, variable in volume,
or of an aircraft with a cantilever wing and
an airframe based on aerodynamic cal¬
culations, nor works on other scientific
problems. Nor even, to quote him, “the
rocket, which is merely a vehicle for get¬
ting into outer space". Humanity was
what concerned him most. Humanity
and its eternal questions of the meaning
of life and being, and its place within the
Universe.
Any science has as its objective human
happiness. Intrinsic in humans is craving
for happiness and perfection, and that is
the basis of Tsiolkovsky’s system of ethics,
something that fascinated and concerned
him his whole life.

6
5
Это волновало и занимало его всю
жизнь.
В 1903 году, знаменательном, по-
своему даже «рубежном» году жизни
ученого, была опубликована его осно¬
вополагающая работа по ракетодина-
мике «Исследование мировых про¬
странств реактивными приборами». И в
этом же году им была написана одна из
значительных работ мировоззренчес¬
кого плана — «Этика, или Естествен¬
ные основы нравственности».
Потом параллельно шли работы
«Ракета в космическое пространство»,
«Цели звездоплавания», «Звездоплава¬
телям», «Космические ракетные поез¬
да» и «Монизм Вселенной», «Будущее
Земли и человечества», «Причина кос¬
моса», т. е. со всей очевидностью мож¬
но сказать, что Циолковский-философ
прошел путь от раздумий философско¬
го характера к работам в области кос¬
монавтики.
Его работы неоднозначно оценива¬
лись современниками, не все в его твор¬
честве приемлем и мы. В своей работе
«Права и обязанности существ» ученый
писал: «Ошибки, увлечения и заблужде¬
ния даже гениального человека неиз¬
бежны». Циолковский достаточно ве¬
лик, чтобы скрывать его противоречия и
заблуждения, а его вклад в мировую на¬
уку настолько очевиден, что жалкие по¬
пытки дискредитировать его только
пробуждают новую волну интереса к
творчеству ученого.
Через все его работы красной нитью
проходит: «Я не гонюсь за приоритетом,
1903 was meaningful in that it was a
watershed in a way, for it saw the publica¬
tion of his fundamental paper, Exploration
of the World's Outer Space through the
Use of Jet Propulsion. Written in the same
year was Ethics or The Natural Founda¬
tions of Morality, an important paper
which outlined his world outlook.
These were followed all at once by
Rocket and Outer Space, Purpose of
Space Flight, To Spacemen, Space
Trains, Universal Monism, The Future of
the Earth and Mankind, The Cause of the
Cosmos, thus clearly indicating that the
scientist had come a long way from phil¬
osophical speculation to his papers on
astronautics.
Contemporaries found his papers
controversial; we take them with a pinch
of salt, too. He had this to say in his
Rights and Obligations of Creatures:
“Even a man of genius can err, miscon¬
ceive and get carried away.” Far be it from
us to try and shroud his contradictions
and misconceptions; his contribution to
world science is indisputable, he is too
great for us to do that, while the pathetic
attempts of his detractors to belittle him
do nothing but raise a new wave of interest
in his creative work.
Whatever the paper, running through
is his “Гт not after precedence, notoriety

7
•г
5
С.
именем или славой. Я знаю, что я работал
из всех сил, и счастлив, если моя работа
принесла хоть какую-нибудь пользу че¬
ловечеству. А это для меня величайшее
нравственное удовлетворение».
Интерес к личности Циолковского
и у нас в стране, и за рубежом всегда
был огромен. Литература о нем весьма
обширна. При его жизни в 1931 г. была
опубликована книга Н.А.Рынина “Рус¬
ский изобретатель и ученый Циолков¬
ский”. В 1932 г. увидела свет биогра¬
фия, написанная Я.И.Перельманом, а
в 1940 г. — Б.Н.Воробьевым. Много и
вдохновенно писал о Циолковском
А.А.Космодемьянский. В 1962 г. в се¬
рии “Жизнь замечательных людей”
вышла книга о Циолковском М.С.Ар¬
лазорова. В 1969 г. появилась книга
“Гражданин Вселенной”, написанная
С.И.Самойловичем. Опубликовано
огромное количество воспоминаний
об ученом. А с момента открытия в
1969 г. ежегодных научных Чтений
К.Э.Циолковского в Калуге количе¬
ство исследователей творчества уче¬
ного увеличилось многократно.
Первые попытки получить автоби¬
ографические сведения от самого Кон¬
стантина Эдуардовича с целью их пуб¬
ликации оканчивались неудачей. Вот
что ответил Циолковский литератору и
ученому А.И.Яцемирскому, который
обратился к нему с просьбой написать
автобиографию для сборника «Галерея
русских самородков». «Недурно, конеч¬
но, оставить автобиографию простую,
наивную, без тени лжи и скрытности:
or fame. What I know is that I’ve done my
best. I’d be happy if my work proved of
use to humanity. This, for me, is highly
satisfying in a moral sense.”
Interest in his personality has always
been intense both in this country and
abroad. References to him are numer¬
ous. In his lifetime, in 1931, NA Rynin
published a book called Tsiolkovsky the
Inventor and Scientist. 1932 saw the
publication of his biography by Ya I Perel¬
man, with another one, by В N Vorobyev,
to follow in 1940. A A Kosmodemyansky
was inspired so much as to write about
Tsiolkovsky a lot and at length. In 1962,
M S Arlazorov’s life of Tsiolkovsky was
released in the Outstanding Personalities
series. S I Samoilovich contributed his
Citizen of the Universe in 1969. Memoirs
involving Tsiolkovsky are innumerable,
while annual scholastic Tsiolkovsky
Readings launched in 1969 have seen to
a multifold increase in research into his
life and work.
Original attempts to pump the schol¬
ar for biographical information with a
view to publication ended in failure. Said
Tsiolkovsky to AI Yatsemirsky, a littera¬
teur and scholar, who asked him to write
his autobiography for a collection of pro¬
files under an umbrella title of Native Rus¬
sian Talent: “It might be a good idea in
the main to leave an autobiography,
plain, nanve, without a shadow of false¬
hood or suppression; posterity might find

8
—1	<
•>
она поучительна для потомства, если
даже написана человеком самым обык¬
новенным. Но издание такой автобиог¬
рафии возможно только после смерти
автора... Я бы исполнил Ваше желание,
если бы:
1.	Я был твердо уверен, что я дейст¬
вительно самородок.
2.	Если бы мне не было совестно
писать о самом себе и показывать
свою физиономию публично, как не¬
что, заслуживающее внимания».
Еще более лаконичен ответ Циол¬
ковского во втором письме этому ад¬
ресату. «Я не хочу видеть в печати ни
моей биографии, ни тем более автоби¬
ографии, потому что считаю появле¬
ние ее преждевременным... На пред¬
ложение Ваше я не могу, к сожа¬
лению, ничем ответить, кроме как ка¬
тегорическим отказом».
В предисловии к переизданной в
1904 году книге «Простое учение о воз¬
душном корабле и его построении» Ци¬
олковский впервые опубликовал авто¬
биографические сведения. В 1924 г. им
была написана «Краткая автобиогра¬
фия» на две страницы машинописного
текста.
Позднее, в 1927—1928 годах, Циол¬
ковский составил «Автобиографичес¬
кие черты» и «Из моей жизни».
В 1932 году Циолковский написал
три автобиографии. В «Краткой авто¬
биографии» он приводит перечень сво¬
их работ, которые, по его мнению, явля¬
ются новаторскими.
В год 75-летнего юбилея Констан-
it instructive, even if written by a common¬
er. But then, it would only be possible
posthumously... I’d oblige if only:
1.1 were sure I’m a native talent;
2.	I were not embarrassed to write
about myself and expose my face to the
public as a kind of celebrity.”
Tsiolkovsky makes even shorter
shrift of the matter in his second letter to
the man: “I don’t want to see my biogra¬
phy, let alone my autobiography, in print,
because I think it premature... I’m afraid
there’s nothing for it but for me to refuse
categorically.”
In his foreword to the second edition,
in 1904, of the book The Plain Precepts of
an Airship and Its Construction Tsiolko¬
vsky makes public for the first time some
autobiographical facts. In 1924, he con¬
tributed the two typewritten pages of Brief
Autobiography.
Later on, in 1927—1928, Tsiolko¬
vsky compiled his Autobiographical
Sketches and An Outline of My Life.
In 1932 he wrote three autobiogra¬
phies. Brief Autobiography comprises a list
of his papers that he deemed innovative.
On his 75th birthday, Konstantin Ed-

■эж»
с.
тин Эдуардович передал Калужской
секции научных работников рукопись
«Черты из автобиографии», где была в
основном отражена его педагогиче¬
ская деятельность. В том же 1932 году
ученый написал автобиографию «Моя
жизнь». Наиболее полная автобиогра¬
фия написана ученым в январе 1935
года: «Черты из моей жизни» с прило¬
жением «Знаменательные моменты
моей жизни». К «Знаменательным мо¬
ментам» была добавлена вставка «Иные
этапами своей жизни считают женить¬
бу, рождение и смерть своих близких,
получение имуществ, орденов, долж¬
ностей и разных почестей. Вы же уви¬
дите в моем перечислении только мо¬
менты моих научных и технических до¬
стижений. Они меня радовали и подни¬
мали в моих собственных глазах». Авто¬
биография 1935 г. была опубликована
в сборнике издательства Аэрофлота
спустя четыре года после смерти уче¬
ного.
В1983 г. в Приокском книжном изда¬
тельстве вышла автобиография Циол¬
ковского «Черты из моей жизни» в виде
миниатюрной книжки с приложениями,
основными датами жизни и деятельнос¬
ти и перечнем основных работ Циолков¬
ского по различным отраслям знаний.
Составителем книжки являлся И.С.Ко-
роченцев, бывший тогда директором Го¬
сударственного музея истории космо¬
навтики им. К.Э.Циолковского. Книжка
была издана тиражом 5 тысяч экземпля¬
ров и разошлась мгновенно. В этом изда¬
нии был опущен ряд текстов по цензур-
9
«ж-*
•>
uardovich Tsiolkovsky handed over to the
Kaluga research associates the manu¬
script of Autobiographical Glimpses,
mostly about his teaching career. That
same year, 1932, he wrote another auto¬
biography, My Life. His most complete
autobiography, Glimpses of My Life, was
written in January 1935 and supple¬
mented with The Portentous Points of My
Life. He amended this latter with: “Some
would regard as meaningful such events
as marriage, births and deaths, assigna¬
tion of property and promotions, cita¬
tions and awards. My list will be seen to
comprise scientific and engineering ac¬
complishments. They gave me joy and
uplifted me in my own eyes.” The 1935
autobiography was made public by the
Aeroflot Publishers in a collection of pro¬
files four years after the scholar’s death.
In 1983, the Oka Publishers released
Tsiolkovsky’s Glimpses of My Life com¬
piled by I S Korochentsev, then manag¬
ing director of the Repository of the К E
Tsiolkovsky State Cosmonautics Muse¬
um, as a miniature booklet with supple¬
ments, milestones, and a list of the schol¬
ar’s major works in different areas. It ran
to 5 thousand copies and was sold out in
no time at all. A number of passages had
been censored out - given the times -
which we have painstakingly restored in
the second edition.

ным соображениям того времени, что
было учтено при подготовке следующих
изданий.
Автобиография, написанная уче¬
ным, содержит не только фактические
сведения о его предках, его корнях, но
отражает и психологический фон его
жизни и деятельности. Она написана
без прикрас, очень правдиво, с подку¬
пающей искренностью, доходящей
иногда до наивности. Перед нами пред¬
стает Человек со всеми его слабостями,
сомнениями, жизненными радостями и
невзгодами — живой, зачастую проти¬
воречивый, сильный и свободный в
мыслях и творчестве.
Е.Н. Кузин,
Н.В.Самбуров
The scholar’s autobiography does
not only supply information about his
ancestors and roots, but also provides a
psychological backdrop to his life and
work. It is authentic, unembellished
and frank, to the point of naivety as of¬
ten as not. Emerging as the result is a
Man with all his flaws and doubts, in joy
and in misery, as big as life, contradic¬
tory on occasion, a powerful and free
spirit both in thought and in work.
E N Kuzin,
N V Samburov

ЧЕРТЫ ИЗ МОЕЙ ЖИЗНИ
GLIMPSES OF MY LIFE

•I
12
ПРЕДИСЛОВИЕ
По природе или по характеру я ре¬
волюционер и коммунист. Доказа¬
тельством тому служит моя работа
«Горе и Гений», изданная в 1916 году,
еще при царе. В ней совершенно опре¬
деленно и исключительно проповеду¬
ются выгоды коммун в широком значе¬
нии этого слова.
Почему же из меня не вышел ак¬
тивный революционер?
Причины в следующем.
1.	Глухота с десяти лет, сделавшая
меня слабым и изгоем.
2.	Отсутствие, вследствие этого, то¬
варищей, друзей и общественных связей.
3.	По этой же причине: незнание
жизни и материальная беспомощность.
Исход моим реформаторским стрем¬
лениям был один: техника, наука, изоб¬
ретательство и естественная филосо¬
фия. Сначала все это было в области
мечтаний, а потом мое новаторство ста¬
ло выползать наружу и было причиной,
отталкивающей от меня правоверных
несомневающихся ученых. Я был вы¬
скочка, реформатор и как таковой не
признавался. Кто мог согласиться с че¬
ловеком, который осмеливался коле-
FOREWORD
1 am a revolutionary and communist
by nature. Witness my Grievous Genius
published in 1916 while still under the
czar. There I champion the advantages of
communes in every sense of the word.
Why, then, am I not a militant revolu¬
tionary?
Here is why:
1.	Deafness since the age of 10 made
me a weakling and an outcast.
2.	In consequence, no comrades, no
friends, no network.
3.	For the same reason, no worldly
wisdom or financial security.
My reformist spirit had one outlet: sci¬
ence, engineering, invention and natural
philosophy. First it took shape as day¬
dreams, later on to emerge as innovative
ideas much resented by the righteous
scholars who knew no doubts. I was an up¬
start, a reformist and repelled as such. Who
would recognise a man who dared shake
the very foundations of the sciences? How
could one question Lobachevsky1, Ein¬
stein2, and their followers in Germany and

13
е.
бать самые основы наук. Как можно от¬
рицать Лобачевского1, Эйнштейна2 и их
последователей в Германии и России!
Однако у меня были сторонники даже на
континенте.
Как можно не согласиться с ходя¬
чими теориями образования солнеч¬
ных систем (Лаплас3, Дарвин4,
Джинс5)!
Возможно ли опровергать второе
начало термодинамики (Клаузиус6,
Томсон7)! Кто может сомневаться, что
газовый воздушный корабль (дири¬
жабль) должен навсегда остаться иг¬
рушкой ветров (мнение VI! отдела быв¬
шего Императорского технического
общества).
Можно ли придумать что-нибудь
безумнее металлического дирижабля
(дирижабли хуже аэропланов, а метал¬
лический дирижабль никуда не годит¬
ся: проф. Ветчинкин8, Жуковский9 и
другие почтенные ученые)!
Как можно отрицать целесообраз¬
ность всех азбук и орфографий (все
филологи мира)!
Что может быть нелепее доказы¬
вать возможность заатмосферных по¬
летов (все академики и все «серьезные»
ученые)!
Можно ли стоять за дирижабли,
когда они давно сданы в архив (общее
мнение до Цеппелинов10)!
И так далее — без конца.
...Моя биография поневоле состоит
из мелочей жизни и работ. Последние
все поглотили, остальное — пустячки,
всем обычные. Кроме того, в силу ог-
Russia? However, I had followers even on
the continent.
How could one question the going
solar system theories (Laplace3, Darwin4,
Jeans5)?
How could one refute the second
principle of thermodynamics (Clausius6,
Thomson7)? Who could doubt that a gas-
filled airship (dirigible) must always be at
the mercy of winds (in the opinion of
Section VII of what used to be the Imperi¬
al Engineering Society)?
Isn’t the idea of a metal dirigible as
crazy as it gets (dirigibles are inferior to
airplanes, while a metal dirigible is no
good at all, according to Prof
Vetchinkin8, Zhukovsky9 and other ven¬
erable scientists)?
How could one question the good of¬
fices of all alphabets and orthographies
(philologists the world over)?
Isn’t the absurdity of flight outside the
atmosphere self-evident (all the acade¬
micians and scholars ‘of repute’)?
How could one advocate the use of
dirigibles when they had all been pro¬
nounced obsolete and relegated to the
archives (the prevalent school of thought
before the emergence of Zeppelins10)?
And so on, ad infinitum.
My biography is of necessity a series
of minutiae and works. I was wrapped up
~	14		5
раниченности житейских впечатлений,
моя биография не может быть такой
же красочной, как людей нормальных,
без физических недостатков.
Существует несколько моих био¬
графий: в журналах, отдельными книж¬
ками или в виде предисловий к моим со¬
чинениям.
Они недурны, но несколько при¬
страстны — в ту или другую сторону.
Видеть в них ошибки можно только,
сличая их с моей автобиографией. По¬
этому, как она ни плоха, а все же она
полезный источник для освещения
моей жизни и деятельности, с любой
точки зрения.
in these latter, with the rest regarded as tri¬
fles, nothing out of the ordinary. Besides,
because my everyday impressions were
limited, my biography cannot be as event¬
ful as those of people who are not handi¬
capped.
Several of my biographies have been
carried by journals, published as book¬
lets or forewords to my papers.
They are not bad, though biased one
way or the other. The mistakes would be
clear when viewed against my autobiog¬
raphy. The upshot being that, whether
good or not so good, it is still a useful
source that throws light on the events of
my life and work, however you view it.

Z.
15
Л
НАСЛЕДСТВЕННОСТЬ
В деле прогресса человечества мы
редко замечаем влияние наследст¬
венности. Все эти фарадей, эдиссоны,
форды, граммы, колумбы, ватты, Сте¬
фенсоны, ньютоны, лапласы, Франк¬
лины и проч, вышли из народа и не
имели талантливых предков.
Никаких следов наследственности
мы тут не видим. Ясно, что гений более
создается условиями, чем передается
от родителей или других предков. Та¬
ланты у предков, может быть, и были,
но, очевидно, на весь мир не проявля¬
лись: они выражались мелочно.
Только в очень редких случаях ска¬
зывается явно наследственность даро¬
ваний. Так, Гершель-сын11 и Дарвин-
сын были знамениты, хотя далеко не
так, как их отцы. Примеров таких в ис¬
тории гораздо меньше, чем обратных.
Вывод такой: гений создается неизвес¬
тными нам условиями и подходящей
средой.
Все же нельзя целиком отрицать и
влияние наследственности. Поэтому я
прежде всего расскажу то немногое, что
я знаю о моих родителях и их роде. В дет¬
стве и молодости меня это нисколько не
HEREDITY
As mankind progresses, we rarely
observe the effects of heredity. All those
Faradays, Edisons, Fords, Grammes,
Columbuses, Watts, Stephensons, New¬
tons, Laplaces, Franklins et al were of
humble descent and had no ancestors of
talent.
There is no trace of heredity here. It
follows, therefore, that genius is nurtured
by the circumstances, rather than inherit¬
ed from parents or other ancestors. The
ancestors may have had talents, but
those were manifest in a small way, rather
than world-wide.
Rare are the cases when talent is in¬
herited. Witness Herschel Jr11 and Dar¬
win Jr, who were both well-known,
though not half as famous as their fa¬
thers. Examples of the kind are few and
far between, while the opposite is com¬
monplace. The conclusion, therefore, is:
genius is condition- and environment-
bred, though we know little of either.
On the other hand, heredity cannot
be ruled out altogether. 1 shall, therefore,
tell what little I know of my parents and
their lines. Little did I care for that as a
young boy, nor made any enquiries later

I-
16
CL
А.И.Котельников. Село Ижевское. Карандаш, ретушь. 1961 г. Из собрания ГМИК
A I Kotelnikov, Village of Izhevskoye. Pencil drawing, shading. 1961. Repository
of the К Ё Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum
интересовало и я ничего о том не узнавал.
Потом еще и глухота тому помешала.
Мать имела татарских предков и носила в
девичестве татарскую фамилию. Значе¬
ние наследственности я прежде и не по¬
нимал. Как будто у отца была родствен¬
ная связь с известным Наливайко12, и род
отца даже носил прежде эту фамилию.
on. Then again, my deafness hindered me
a lot. Mother was of Tatar descent and her
maiden name was Tatar. I did not know the
effects of heredity at the time. Father
appears to have been related to Nalivaiko12
and his ancestors had been known by that
name.

I-
17
Село Ижевское. В этом доме родился К.Э.Циолковский
Village of Izhevskoye. The house where К E Tsiolkovsky was bom
По семейным преданиям, предок
Циолковских был известный бунтарь
Наливайко. Вот что о нем сказано в эн¬
циклопедическом словаре Брокгауза и
Ефрона. Наливайко был казацким
предводителем конца XVI века, борец
против польской аристократии, уро¬
женец гор. Острога. Смерть отца, no¬
Family tradition has it that the Tsiolko-
vskys’ ancestor was the notorious rebel
Nalivaiko. The relevant entry in the Brock-
haus and Ephron Encyclopaedia suggests
that Nalivaiko, bom at Ostrog, was a Cos¬
sack chieftain in the late 16th century and
rebelled against the Polish aristocracy.
The death of his father as a result of the vi-

I-
18
5
Фекла Евгеньевна Юмашева, бабушка К.Э.Циолковского. [ 1864—1865 гг.].
Фотография. Из собрания ГМИК
Theocla Evgenyevna Yumasheva, К Е Tsiolkovsky's grandmother. 1864—1865. Photo.
Repository of the К E Psiolkovsky State Cosmonautics Museum

С	19
гибшего от произвола владетеля мес¬
течка Гусятина, оттолкнула Наливайко
от шляхты и побудила перейти к каза¬
кам. Подняв восстание, он истреблял
шляхтичей и ксендзов. Сначала восста¬
ние сосредоточивалось на Волыни, по¬
том перешло в Белоруссию. Сначала
победа была на его стороне, и он писал
королю Сигизмунду Ill, чтобы тот отдал
свободные земли между Бугом и Днес¬
тром казакам, за что казаки будут по¬
могать Речи Посполитой против ее вра¬
гов. Король вместо ответа послал на
него войска. В 1596 г. близ Лубен каза¬
кам пришлось сдаться. Они выдали На¬
ливайко и других начальников. Нали¬
вайко отправили в Варшаву и отрубили
голову. Слухи о том, что его сожгли в
медном баке, новейшими данными не
подтверждаются.
Характер отца был близок к хо¬
лерическому. Он всегда был холоден,
сдержан, с моей матерью не ссорил¬
ся. Во всю жизнь я был свидетелем
только одной ссоры его с моей мате¬
рью. И то виновата была она. Он не
отвечал на ее дерзости, но хотел ра¬
зойтись с нею. Она вымолила проще¬
ние. Это было примерно в [18J66
году. Мне было тогда лет 9. Среди
знакомых слыл умным человеком и
оратором,среди чиновников — крас¬
ным и нетерпимым по своей идеаль¬
ной честности. Много курил, даже
временно ослеп и всю жизнь имел
зрение не сильное. Я помню его даль¬
нозорким. При чтении надевал очки.
В молодости умеренно выпивал. При
olent practices of the ruler of Gusjatin, a
small town, made Nalivaiko break with the
Polish gentry and join the Cossacks. In the
course of the rebellion he killed Polish
gentry and priests. The rebellion originat¬
ed at Volyn, only to spread to Byelorussia.
Its first stage was victorious, and he called
on King Zygmunt (Sigismund III) to hand
over the unused land between the Dniestr
and the Bug to the Cossacks, who would
in return help the Rzeczpospolita (‘Repub¬
lic’) against its enemies. The king replied
by ordering its troops to attack him. In
1596, off Luben, the Cossacks had to sur¬
render. They turned in Nalivaiko and other
captains. Nalivaiko was sent to Warsaw,
where he was beheaded. The rumours
that he was burnt in a copper cauldron
have not been corroborated by the evi¬
dence currently available.
Father’s temperament was, if any¬
thing, choleric. He was distant, reserved,
and hardly ever quarreled with my mother.
I only witnessed one tiff, and then, she was
to blame. He would not trade abuse for
abuse, but said he would divorce her. She
finally cringed and was granted forgive¬
ness. It happened about the year [ 18]66.1
was 9 at the time. Among those who knew
him he was reputed to be intelligent and
quite an orator, while fellow civil servants
thought him red and too intolerant and
honest for their liking. He smoked a lot
and even went blind on one occasion; his
eyesight was never very good. As far as I
remember, he was long-sighted and wore
glasses when reading. He had drunk mod¬
erately as a young man but had given up

20
5
Эдуард Игнатьевич Циолковский, отец К.Э.Циолковского. Не позднее 1880 г.
Фотография. Из собрания ГМИК
Eduard Ignatievich Tsiolkovsky, father of KE Tsiolkovsky. No later than 1880. Photo.
Repository of the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum

21
S
мне уже оставил это. Вид имел мрач¬
ный. Редко смеялся. Был страшный
критикан и спорщик. Ни с кем не
соглашался, но, кажется, не горячил¬
ся. Отличался сильным и тяжелым для
окружающих характером. Никого не
трогал и не обижал, но все при нем
стеснялись. Мы его боялись, хотя он
никогда не позволял себе ни язвить,
ни ругаться, ни тем более драться.
Придерживался польского общества
и сочувствовал бунтовщикам — поля¬
кам, которые у нас в доме всегда на¬
ходили приют. Кто-нибудь у нас в
доме постоянно ютился.
Был ли отец знающ? По тому вре¬
мени его образование было не ниже (об¬
разования] окружающего общества,
хотя, как сын бедняка, он почти не знал
языков и читал только польские газеты.
В молодости он был атеистом, но под
старость иногда с моей сестрой посещал
костел. Был, однако, далек от всякого ду¬
ховенства. В д оме я никогда не видел у нас
ксендза или православного духовенства.
Польским патриотом особенно не был.
Говорил он всегда по-русски, и мы не зна¬
ли польского языка, — даже мать. По-
польски и с поляками говорил редко. Пе¬
ред смертью (в 1880 г.) увлекался рус¬
ским Евангелием, что было, очевидно,
влиянием толстовщины.
Пристрастие у него было к изобре¬
тательству и строительству. Меня еще
не было на свете, когда он придумал и
устроил молотилку, увы, неудачно!
Старшие братья рассказывали, что он
с ними строил модели домов и дворцов.
the habit by the time I was bom. His appear¬
ance was somber; he hardly ever laughed.
He was critical and argumentative. He
would neither concede a point nor, to the
best of my knowledge, get carried away. He
had a strong character that bore down on
those around him. He never hurt or offend¬
ed anyone, but everyone felt subdued in his
presence. We were afraid of him, though he
never teased or scolded, let alone batter, us.
He sought out Polish company and sym¬
pathised with Polish rebels who were
confident of finding refuge under our roof.
We always had that sort of company.
Was my father knowledgeable? He
was as well-educated as most, though, as
a poor man’s son, he was not exactly
learned in tongues and read nothing but
Polish papers. He had been an atheist as
a young man, but accompanied his sister
to church on occasion as he grew older.
The clergy, though, he distanced himself
from. I never saw a clergyman, whether
Polish or Orthodox, in our home. He was
not exactly a Polish patriot: he invariably
spoke Russian; none of us, not even
mother, knew Polish. He rarely spoke
Polish with Poles. Before his death (in
1880) he perused the Russian version of
the Gospel, obviously influenced by Leo
Tolstoy.
He was keen on invention and con¬
struction. 1 was not even a sparkle in his
eye when he made a thresher, which -
alas! - never worked properly. My elder
brothers told me he had built with them
models of houses and palaces. He en¬
couraged manual work, independence

22
3
Д.И. Иванов. Мария Ивановна Циолковская (урожд. Юмашева),
мать К.Э. Циолковского. Гравюра. 1998 г. Из собрания ГМИК
D I Ivanov, Maria Ivanovna Tsiolkovskaya (nee Yumasheva),
mother of К E Tsiolkovsky. Engraving. 1998. Repository of the К E Tsiolkovsky State
Cosmonautics Museum

эж>-
23
•же
S
е.
Всякий физический труд он поощрял в
нас и, вообще, самодеятельность. Мы
почти все делали всегда сами.
Мать была совершенно другого ха¬
рактера: натура сангвиническая, горячка,
хохотунья, насмешница и даровитая. В
отце преобладал характер, сила воли, в
матери же — талантливость. Ее пение
мне очень нравилось. Темперамент отца
умерял природную пылкость и легко¬
мыслие матери. В молодости, до женить¬
бы, отец, как и все, в половом отношении
был несдержан, как он сам говорил. Но со
времени женитьбы вел строго семейную
жизнь. Мать вышла замуж в 16 лет, и ро¬
манов до замужества у ней, очевидно, не
было. Не было их и после. Отец был стар¬
ше ее лет на 10. Родители мои очень лю¬
били друг друга, но этого не высказывали.
Однако это не мешало им слегка увле¬
каться, особенно отцу, который нравился
женщинам. До измены ни с какой сторо¬
ны не доходило. У отца, как и у меня, было
инстинктивное и отчасти сознательное
стремление к воздержанию. Вероятно, и
он видел в этом источник умственной силы
и энергии. Я никогда не видел у нас дву¬
спальной кровати, хотя сначала, может
быть, она и была. Напротив, при мне было
обратное: отец спал через сени со старши¬
ми мальчиками, а мать — с маленькими
детьми. Может быть, это и способствовало
обильному д еторождению.
У родителей было пренебрежение
к одежде, к наружности и уважение к
чистоте и скромности. Особенно у
отца. Зимой мы ходили в дешевых по¬
лушубках, а летом и дома — в рубаш-
and creativity. We attended to most of our
own needs.
Mother was his opposite. Hers was a
sanguine temperament: she teased us
and laughed a lot. She had quite a few tal¬
ents. Where father had strong character
and will, mother made up for it in talent.
Quite a few people thought her a wonder¬
ful singer. Father’s temperament some¬
what moderated her natural passion and
flightiness. On his own admission, he had
sown his wild seeds as a young man, had
been promiscuous in his sexual life like
the best of them, but on marriage started
living a virtuous life. Mother got married
at 16, with, to all appearances, no prior
love affairs. Nor did she have any after¬
wards. Father was 10 years her senior.
The parents loved each other, but were
not demonstrative. They did flirt on the
side, especially father, who was well
loved by ladies, but neither parent cheat¬
ed on the other. Both father and myself
had a tendency, in part instinctual, in part
conscious, to continence. He probably
regarded continence as a source of intel¬
lectual power and energy. I never saw a
double bed in our household: father and
the older boys slept in one wing, while
mother and the smaller kids in the other.
Which was probably conducive to so
many births!
My parents did not care much about
clothes and appearances; what they did
care about was cleanliness and humility.
Particularly father. We would wear cheap
sheepskins in winter and long shirts in
summer. I do not remember having any

I.
24
S
ках. Иной одежды, кажется, не было. Я
даже на учительскую должность ехал в
полушубке, прикрытом дешевым бала¬
хоном. Исключение было для учащихся
в школах. По крайней мере, были сюр¬
туки (тогда в школах блуз не носили).
Отношение к русскому правитель¬
ству было скрытно-враждебное, но, ка¬
жется, тут была значительная примесь
польского патриотизма. Когда в доме
собирались знакомые поляки и либера¬
лы, то порядочно доставалось высшему
начальству и государственному строю.
И мать, и отец все же были склонны
к космополитизму: видели человека, но
не видели государств, правительств и
вероисповеданий.
Отец не сидел в тюрьме, но [ему]
приходилось дело иметь с жандар¬
мерией и иметь много неприятностей с
начальством.
Из казенных лесничих его скоро
высадили. Прослужил он в этой долж¬
ности, должно быть, лет пять. Был учи¬
телем естественных наук в таксаторе-
ких классах13. И тут пробыл лишь год.
Потом где-то маленьким чиновником,
управляющим делами. Вообще не по¬
вышался, а понижался в своей карье¬
ре. Потом губернское начальство
представило его к должности лесниче¬
го, но министр не утвердил, и отец про¬
был вторично лесничим только не¬
сколько месяцев. Опять пришлось тер¬
петь крайнюю нужду.
Отец был здоров: я не помню его
больным. Только после смерти матери у
него сделались приливы крови к мозгу
other clothes. I even went to fill my first
teaching vacancy wearing a sheepskin with
something loose on top. Schoolchildren
were required to wear frock coats, though
(no smocks were worn at the time).
My parents’ attitude to Russian gov¬
ernment was covertly hostile, with, it
would appear, a dash of Polish patriotism
in it. When Poles and liberals gathered at
our place, the powers that be and the
body politic took a lot of bashing.
Both mother and father were essen¬
tially cosmopolitan: they would concen¬
trate on humanity to the exclusion of
states, governments and religious faiths.
Father never went to prison, but he
had a lot of trouble with the gendarmerie
(the riot police) and his superiors.
He served as a provincial forestry of¬
ficial for five years or so, but was soon
fired. He then taught forestry evaluation
classes13 for one year, was a petty offi¬
cial managing something or other. His
was a career of demotion, rather than
promotion. The provincial government
then nominated him for a forestry posi¬
tion, but the minister overruled the nom¬
ination before father had worked in that
position for just a few months, to land us
in penury again.
Father was generally in good health; I
do not remember him sickening for any¬
thing. But on mother’s death he had
blood rushes to his brain (at age 50) and

25	———*$>3^
•>
(50 лет), и он всю остальную жизнь но¬
сил на голове компресс. Это было, мне
кажется, результатом его полового ас¬
кетизма. Жениться он стыдился, хотя и
в эти годы нравился женщинам: в него
влюблена была хорошенькая и моло¬
дая гувернантка соседей. Лично я счи¬
тал его некрасивым, но что-то в нем
было нравящееся. В пище он был
очень умерен и никогда не был тол¬
стым. Фигура — коренастая, без живо¬
та, среднего роста. Лысины не было и
следов, но волосы стриженые, седые
(был брюнет), умеренно мускулист.
Под конец жизни упал духом (хотя ни¬
когда не жаловался) и никуда не выхо¬
дил из дома. Помер внезапно, без бо¬
лезни — мне сдается — от уныния и по¬
лового воздержания. Тетка рас¬
сказывала: поднялся утром, сел, не¬
сколько раз вздохнул и был готов. Я
тогда только что поступил на учительс¬
кое место. Отец умер 61 года.
Мать тоже была хорошего здоровья.
Никогда не видел ее в постели, никогда
не видел прыщика на ее лице. Но она
очень мучилась родами. У нее было че¬
ловек 13 детей14. Последний мой брат
умер лет 20 тому назад, а последняя сес¬
тра —лет 1515. От нее осталась дочь, моя
племянница, и сейчас живая. Еще есть
дети от другого брата. Мать была выше
среднего роста, шатенка, с правильны¬
ми, хотя немного татарскими чертами
лица. Тоже нравилась мужчинам, но
меньше, чем отец. Под конец жизни ста¬
ла избегать деторождения и умерла 38
лет, как мне кажется, жертвой неудач-
would have compresses applied to his
head for the rest of his days. I think now it
was the result of his sexual asceticism.
He fought shy of getting married again,
even though he was well liked by ladies
and a pretty, young governess for the
neighbour’s kids had a crush on him. I
did not think him particularly handsome,
but something in him did appeal. He was
a very moderate eater and had never
been stout. Medium height, thick-set,
moderately muscular, with no prominent
belly. Salt-and-pepper hair cut short (it
used to be black), with no sign of a reced¬
ing hairline. At the last, he became a rec¬
luse, a victim to depression and low spir¬
its (though never complained). His death
was sudden, as the result of depression
and sexual continence, I think. On my
aunt’s evidence, one morning he sat up
in his bed, heaved a sigh and passed
away. He was 61.1 had only just started
work as a teacher.
Mother was in good health, too. I nev¬
er saw her laid up. She never had so
much as a pimple on her face, but she
found childbirth an agonising experi¬
ence. She had 13 children14. My last
brother died about 20 years ago, and my
last sister 15'5. She is survived by a
daughter, my niece, who still lives. My
other brother is also survived by children.
Mother was above medium height, with
regular, though somewhat Tatar, fea¬
tures. She was also well liked by men,
though not quite as much as my father
was liked by ladies. As she got older she
avoided childbirth and died at the age of

»г-Ф—--
г
ного аборта. Хотя прямых доказательств
последнего у меня нет.
Как же сказались на мне свойства
родителей? Я думаю, что получил со¬
единение сильной воли отца с та¬
лантливостью матери. Почему же не
сказалось то же у братьев и сестер? А
потому, что они были нормальными и
счастливыми. Меня же унижала все
время глухота, бедная жизнь и неудов¬
летворенность. Она подгоняла мою
волю, заставляла работать, искать.
Возможно, что умственные задатки
у меня слабее, чем у братьев: я же был
моложе всех и потому поневоле дол¬
жен быть слабее умственно и физичес¬
ки. Только крайнее напряжение сил
сделало меня тем, что я есть. Глухота —
ужасное несчастье, и я никому ее не
желаю. Но сам теперь признаю ее вели¬
кое значение в моей деятельности в
связи, конечно, с другими условиями.
Глухих множество. Это незначитель¬
ные люди. Отчего же у меня она сослу¬
жила службу? Конечно, причин еще
множество: например, наследствен¬
ность, удачное сочетание родителей...
гнет судьбы. Но всего предвидеть и по¬
нять невозможно. Человек, выходит,
ни в отца, ни в мать, а в одного из своих
предков.
26
—
38, a victim, I think, to an unfortunate
abortion, though I have no direct evi¬
dence to go upon.
How did my parents’ characters influ¬
ence me? I think I combine my father’s
willpower with my mother’s talents. Why,
then, did my siblings not inherit them?
Because they were happy and not handi¬
capped, while I was afflicted with deaf¬
ness and humiliated by our reduced cir¬
cumstances. That spurred me on and
made my willpower work in pursuit of so¬
lutions.
My faculties at birth may have been
weaker than those of my brothers, for I
was the youngest of them all. It was su¬
preme strain that made me what I am
now. Deafness is an awful affliction, and I
would not wish it on anyone. But I would
be the first to admit its paramount impor¬
tance in shaping me, in connection with
other conditions, of course. Many people
are deaf. Most of them are miserable and
insignificant. Why has it stood me in
good stead, then? The causes are nu¬
merous: for example, heredity, a felici¬
tous combination of parents... the onus
of fate. No amount of insight would in¬
form the causality. Some people take af¬
ter one of their distant ancestors, rather
than heir father or mother.

С	—	27		5
РОЖДЕНИЕ
(1857 г.)
Настроение родителей перед моим
рождением было бодрое. Дело было в
[18]57 году, перед освобождением
крестьян. Замечалось общее ожив¬
ление общества (на безрыбье и рак
рыба). Отец же был поляк-патриот и
свободомыслящий. Мать, кажется, от¬
носилась равнодушнее к перемене по¬
литики. У ней было много семейных за¬
бот. Родила часто и сильно мучилась,
следствие обычного тогда несоблюде¬
ния гигиены. У ней уже было много ре¬
бят, живых же оставалось трое.
4 сентября 1857 года была хорошая,
но холодная погода. Мать взяла двух
старших моих братьев 6 и 5 лет и пошла
с ними прогуляться. Когда вернулась,
начались родовые боли, и на следую¬
щий день появился новый гражданин
Вселенной Константин Циолковский16.
BIRTH
(1857)
Му parents were in high spirits
before my birth. That was in [18]57,
before the abolition of serfdom, when
peasants became freemen. The spirit of
revival was in evidence in society (thank
goodness for small mercies). My father
was a Pole and a freethinker. My mother
appears to have regarded this change in
policy with indifference: she was
preoccupied with family affairs. She had
been frequently in childbirth, her
agonising bane, for hygiene standards
were low at the time. She had given birth
to a lot, but only three lived.
4 September 1857 was a fine but cool
day. She took my two elder brothers, 6
and 5, for a walk. She was in labour on
return, and the next day a new citizen of
the Universe, Constantine/Konstantin
Tsiolkovsky, saw its light16.

Костя Циолковский в возрасте 6—7 лет. 1863—1864 гг. Фотография.
Из собрания ГМИК
Kostya Tsiolkovsky at age 6—7. 1863—1864. Photo. Repository
of the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum

e.
•h
29
■я*
ПЕРВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ
(от 1 до 10 лет, 1857—66 гг.)
Как сон, мне представляется, что
великан ведет меня за руку. Мы спуска¬
емся по лестнице в цветник. Я со стра¬
хом поглядываю на великана. Думаю,
что это был мой отец.
От трех до четырех лет. Матери
привозят письмо. Умер мой дедушка, ее
отец. Мать рыдает. Я, глядя на нее, на¬
чинаю реветь. Меня шлепают и кладут
спать. Дело было днем.
Я рассматриваю животных в книге
Дараган’7. Фигура моржа почему-то
меня устрашает, и я прячусь от этого
под стол.
Смотрю, как пишет отец. Нахожу
это очень просто и объявляю всем, что
писать я умею.
Пять—шесть лет. Не помню, кто
показывал мне буквы. За изучение
каждой буквы от матери я получал
копейку.
Изумляла тележка на колесах, пото¬
му что от малейшего усилия приходила в
движение. Ощущение радостное.
Такое же радостное ощущение я не
мог забыть, когда в первый раз увидел
много воды в пруде. Занимало также
FIRST IMPRESSIONS
(Age 1—10,1857—1866)
I seem to be dreaming: a giant is
leading me by the hand. We are going
downstairs as far as a flower garden. I
look askance at the giant... 1 think it was
my father.
Age three to four. A letter is deliv¬
ered to Mother. My granddad is dead.
Mother is in tears. 1 look at her and start
bawling. Sent to bed with a spank. In
broad daylight.
I am perusing beasts in a book by
Daragant17.1 find the shape of a walrus
scary and hide under the table.
I watch my father writing and declare
to all who would listen that I can write.
Age five to six. 1 do not remember
who it was that showed me characters.
Each character I learned entitled me to a
kopeck from my mother.
I am fascinated by a wheel cart, be¬
cause each time you touch it, it moves. A
joyful feeling.
Another joyful feeling at the sight of
all that water in a pool. Also fascinated by
the whirring pinwheel in the window
с	30		5
жужжание вертушки в форточке. Отец
берет меня на руки, пляшет и припева¬
ет: тра-та-та. Никакого удовольствия
при этом не чувствовал.
Игрушки были недорогие, но я обя¬
зательно их ломал, чтобы посмотреть,
что было внутри их.
Семи—восьми лет. Попались сказ¬
ки Афанасьева18. Начал разбирать их,
заинтересовался и так выучился бегло
читать.
Была корь. Была весна. Чувствовал
восторг при выздоравливании.
Маленького меня очень любили —
родители и гости. Отец сажал на коле¬
на, тряс на них меня и приговаривал:
еде пан, пан, пан, а за паном хлоп,
хлоп, хлоп, на конике гоп, гоп, гоп. По¬
том я часто то же повторял со своими
детьми. Прозвища я получал разные:
птица, блаженный, девочка.
Однажды стащил медную монету
со стола. Оставили без чаю. Долго ры¬
дал и приходил в отчаяние.
Кололи с мамой на полу сахар. Я
незаметно его кусочки подкладывал
под подол рубашки, надеясь при благо¬
приятном моменте унести его и съесть.
Благоприятного момента не случилось.
Разочарование.
Матери мы не боялись, хотя она
иногда и потреплет не больно. Но отец
внушал страх, хотя никогда маленьких
не бил и не ругал. Никогда даже не го¬
рячился и не кричал.
Брат (старше меня на два года) по¬
казывает фокус: открывает рюмочку,
в ней шарик. Закрывает рюмочку и
sash. Father taking me in his arms and
dancing and humming: no joyful feeling.
The toys I had were cheap at the
price, but 1 would tear them apart to see
what was inside.
Age seven to eight. I lay my hands
on fairy tales by Afanasiev18, spell words
out, get fascinated and learn how to read
fluently.
Measles. In mid-spring. The delight of
getting well again.
I was much cosseted as a young kid
by the parents and guests alike. Father
would bounce me on his knee chanting:
Clatter, clatter, hoofs, hoofs, ride your
chargers, goofs, goofs. In later life I used
to do the same to my kids. I got a variety
of nicknames: Birdie, Holy Goof, Romp.
Once 1 pinched a copper coin from
the table and was denied the privilege of
afternoon tea. I was in despair and wept a
long time.
On another occasion my mother and
I were fragmenting a Sugarloaf on the
floor. I secreted bits of it under my shirt
hem in the hope of carrying them away
and eating them at the opportune mo¬
ment. No such moment. Was I frustrated!
We were not afraid of Mother, even
though she might give us a gentle spank
or two on occasion. But Father inspired
fear in us, although he never scolded or
punished the small kids. He never even
lost his temper or bawled us out.
Brother (two years my senior) the
conjuror: lifting a thimble to reveal a ball,

-	31
опять открывает. Шарик исчезает.
Изумление.
Восьми—девяти лет. Бабушка
умерла. Мама уезжает в деревню на
похороны. Мы остаемся одни. Я ску¬
чаю, даже тоскую.
Старший брат меня дразнит. Го¬
няюсь за ним и швыряю камнями. Слу¬
чился отец. «Что такое?» — «Попал мне
в висок»,— говорит брат Митя. Выпо¬
роли. Дали две розги, но пребольно.
Розог этих я боялся, как огня, хотя ни¬
когда не получал больше двух, трех
ударов. Отец был справедливый и гу¬
манный человек. Как же это примирить
с поркой? Время было такое. Отца в
какой-то иезуитской школе (в Волыни)
пороли чуть не каждый день, а случа¬
лось, и два раза в сутки. Меня же выпо¬
роли всего раз пять во всю жизнь — не
больше. Разве это не прогресс! Выхо¬
дим со старшим братом на улицу. За
что-то я рассердился на него и ударил.
Услыхал отец...Что за шум! Брат
объяснил. Повели пороть. Заявил, что
пощусь. Не помогло. Получил две роз¬
ги. Негодования не только против мате¬
ри, но и против отца не осталось ни ма¬
лейшего. И тогда не было. Думаю даже,
что эти наказания повлияли на меня
благодетельно, как действие природы:
ушиб, горе, несчастие и проч. Случа¬
лось, пороли и за разбитое стекло. Это
приучило меня к осторожности.
Конечно, я не сторонник наказа¬
ний, тем более розог, но надо принять
во внимание время, когда даже царей
пороли. Притом шалуны часто ушиба-
lowering the thimble and lifting it again -
no bail. Amazing!
Age eight to nine. Granny dead.
Mother leaving for the village to attend
the funeral. We are alone. I sulk and
miss her.
Elder brother teasing me. 1 chase him
around, throwing stones. Father coming
along: “What’s this?” “He hit me in the
temple,” says Mitya. I get two of the juici¬
est. I feared those switches like hell,
though never got more than two or three.
Father was generally humane and fair.
So, why should he resort to corporal pun¬
ishment? It can be accounted for by the
times. When Father was at Jesuit school
(in the town of Volyn), he got the birch
nearly every day, twice a day on occa¬
sion. I only caught it five times. My broth¬
er and I are outdoors. 1 hit him for some¬
thing that made me angry. Father hears
the outcry. What’s all this? Brother ex¬
plains. I am taken away to be flogged. I
plead fasting. It does not work: I get two.
But I had no ill feelings, be it Mother or
even Father. Nor have any now. That
said, I think corporal punishment did me
nothing but good; it was like an act of na¬
ture: a bump, woe or misery. I happened
to catch it for a broken glass. That taught
me circumspection.
This is not to advocate corporal punish¬
ment, let alone the birch. But it was a time
when even czars got flogged. Then again,
naughty children have a lot of bumps and
falls, fighting it out among themselves to
the point of maiming one another. Corporal
punishment is not as bad as it is painted...
С	32	0Ж--
ются, бьют друг друга и даже уродуют
себя: не так уж это вредно...
За разбитое стекло однажды спас¬
ла меня тетка, сестра матери. Мне
очень было любопытно смотреть, как
лопаются лампочные стекла, если их
помажешь слюной. Сначала прощали,
а потом обещали порку. Но я опять за
свое. Спасла тетка, купившая стекло.
Копали колодезь. Пока не появилась
вода, мы — дети — спускались в коло¬
дезь. Очень было любопытно. Навалили
гору песку. Зимой образовалась пре¬
красная гора. Впервые испытал восторг
катания на санках (самокатом).
Летом строили шалаши. Было при¬
ятно вести свое хозяйство. Иногда уст¬
раивали и печи. Осенью топили и гре¬
лись. Свой камелек.
Ученье шло туго и мучительно, хотя
я и был способен. Занималась с нами
мать. Отец тоже делал педагогические
попытки, но был нетерпелив и портил
тем дело. Помню, принесли яблоко,
проткнули спицей. Это был земной
шар с осью. Рассердился учитель, на¬
звал всех болванами и ушел. Кто-то из
нас съел яблоко.
Зададут на маленькой грифельной
доске написать страничку, две. Даже
тошнило от напряжения. Зато, когда
кончишь это учение, какое удоволь¬
ствие чувствуешь от свободы.
Однажды мать объясняла мне де¬
ление целых чисел. Не мог понять и
слушал безучастно. Рассердилась
мать, отшлепала меня тут же. За¬
плакал, но сейчас же понял. Опять из
Once my aunt, Mother’s sister, came
to my rescue after I had broken a lamp
chimney. I found it fascinating to watch
those lamp chimneys develop a crack
when smeared with saliva. I had been
pardoned on a few prior occasions, but
then was told I had been asking for it. I
still persisted. The auntie rescued me by
buying a replacement.
A hole in the ground was being dug
for a well. Before they hit water, we, kids,
would go down the hole, full of curiosity.
The sand from the hole formed quite a
slide, which we used for tobogganing
(coasting).
We improvised tents of branches in
summer. It was gratifying to practice our own
economy there; sometimes there would be a
tent complete with stove fired in autumn for
warmth. An inglenook ail our own!
Schooling was a torment, although I
was bright enough. Mother helped us
along. And so did Father, after a fashion; he
was intolerant and only made things worse.
I remember him bringing an apple impaled
on a darning needle. It was supposed to be
a globe and its axis. The ‘teacher’ immedi¬
ately lost his temper and left in a huff, call¬
ing us oafs. One of us ate the apple.
The assignment would be copying a
page or two of text on a slate. The very
strain would make us sick. On the other
hand, the assignment done, what a sense
of relief it was!
One day Mother was explaining the di¬
vision of integers. I listened listlessly with¬
out understanding a thing. She got angry
and spanked me on the spot. I burst into

33
г
этого не следует, что надо бить детей.
Следует искать лучших способов воз¬
буждать внимание.
Читать я страстно любил и читал
все, что было и что можно было до¬
стать. От чтения Загоскина'9 трепала
лихорадка.
Любил мечтать и даже платил млад¬
шему брату, чтобы он слушал мои
бредни. Мы были маленькие, и мне хо¬
телось, чтобы дома, люди и животные
— все было тоже маленькое. Потом я
мечтал о физической силе. Я, мыслен¬
но, высоко прыгал, взбирался как кош¬
ка на шесты, по веревкам. Мечтал и о
полном отсутствии тяжести.
Любил лазить на заборы, крыши и
деревья. Прыгал с забора, чтобы поле¬
тать. Любил бегать и играть в мяч, лап¬
ту, городки, жмурки и проч[ее]. Запус¬
кал змеи и отправлял на высоту по нит¬
ке коробочку с тараканом.
На дворе у нас во время дождей и
осенью была огромнейшая лужа. И
вода, и лед приводили меня в мечта¬
тельное настроение. Пробовали пла¬
вать в корыте и делать зимой из прово¬
локи коньки. Их я делал, но расшибал¬
ся на льду так, что искры из глаз сыпа¬
лись. Наконец, откуда-то достали ис¬
порченные настоящие коньки. Попра¬
вили их. Кататься выучился в один день.
Даже съездили на них в тот же день за
чем-то в аптеку.
Вот период моего нормального су¬
ществования до глухоты (10 лет). Он
ничем особенным не отличается от
жизни обыкновенных детей. Пре-
s
tears and got the hang of division right away.
It does not follow that children should be
spanked; one should look for better ways of
commanding their attention.
Reading was my passion; I read eve¬
rything that came to hand. Zagoskin19
made me feverish.
I loved daydreaming and even paid
my kid brother to listen to my fibs. I was
small and wanted everything - the hous¬
es, the people and the animals - to be
just as small. I also dreamt of physical
might. I made mental high jumps,
climbed like a cat up poles and ropes. I
dreamt of weightlessness.
1 loved climbing up fences, roofs and
trees. Jumped off a fence just to experi¬
ence flight. Loved running, ball games,
rounders, gorodki [wiping arrangements
of pegs out of a small square with a bat],
blind man’s buff and so on. Flew kites
and delivered cockroaches in a match¬
box up the thread to them.
There was a large puddle, come rain or
autumn, in our backyard. Whether ice¬
bound or not, it put me in a visionary
mood. We tried to navigate it in a tub or
used it as a rink and improvised skates out
of lengths of wire. I had a few spectacular
falls, so painful I saw stars. Finally, we
came by a pair of real skates, though mis¬
shapen. They were righted and 1 learnt
how to skate before the day was out. They
were used the same day for a ride to the
pharmacy to collect something.
Such was the period of my normal ex¬
istence before I was afflicted with deafness
(at age 10). Nothing out of the ordinary: it

34

дыдущим я и хотел это подчеркнуть.
Вывод интересный, но, пожалуй, не
новый: нельзя угадать, что из человека
выйдет.
Мы любим разукрашивать детство
великих людей, но едва ли это не искус¬
ственно, в силу предвзятого мнения.
Однако бывает и так, что будущие
знаменитые люди проявляют свои спо¬
собности очень рано, и их современ¬
ники предугадывают их великую судь¬
бу. Но в огромном большинстве случа¬
ев этого не бывает. Такова истина, под¬
твержденная бесчисленными истори¬
ческими примерами. Я, впрочем, лично
думаю, что будущее ребенка никогда
не предугадывается. Таланты же у мно¬
гих проявляются в детстве, не давая
впоследствии никаких результатов.
was the sort of life most kids live. The above
is merely a statement of facts. The upshot
is interesting and as old as the hills: there is
no telling what will come of a person.
We just love embellishing the child¬
hood of celebrities; there is a lot of artifi¬
ciality and prejudice in it.
On occasion, though, celebrities-to-
be display their talents at a very early age,
and their contemporaries have a fore¬
taste of an outstanding fate. But as often
as not this is not the case. It is a truism
exemplified by numerous case histories.
That said, my personal opinion is that
there is no predicting what a child will
make. Childhood talents need not neces¬
sarily result in anything.

35
ГЛУХОТА
(от 10 до 11 лет, 1866—1868 гг.)
Теперь уже пойдет биография не¬
нормального человека, полуглухого.
Она не может быть яркой, так как нео¬
бильна внешними впечатлениями. Это¬
му способствовали также бедность,
изолированность и замкнутость.
Лет 10—11, в начале зимы, я ка¬
тался на салазках. Простудился. Про¬
студа вызвала скарлатину. Заболел,
бредил. Думали, умру, но я выздоро¬
вел, только сильно оглох, и глухота не
проходила. Она очень мучила меня. Я
ковырял в ушах, вытягивал пальцем
воздух, как насосом, и, думаю, сильно
себе этим повредил, потому что од¬
нажды показалась из ушей кровь.
Последствия болезни, отсутствие
ясных звуков, ощущений, разобще¬
ние с людьми, унижение калечества
— сильно меня отупили. Братья учи¬
лись, я не мог. Было ли это по¬
следствием отупления или временной
несознательности, свойственной мо¬
ему возрасту и темпераменту, я до
сих пор не знаю.
Известно, что и глухие прекрасно
учатся: по учебникам, не слушая учите-
DEAFNESS
(10 to 11 years of age: 1866—1868)
From now on it is all about the life of a
handicapped person, hard of hearing. It
cannot be spectacular or eventful, the
rather that it was a life of poverty, isola¬
tion and reclusion.
It was early winter, when I was 10 or
11.1 tobogganed and caught a cold. The
cold provoked scarlet fever and deliri¬
um. No one thought I would pull
through, but 1 did, with my hearing badly
affected. It would not pass and was a tor¬
ment for me: I would pick my ears, use
my finger as a piston to pump out the
air, and only made thing worse, for even¬
tually my ears bled.
The consequences of the disease, the
muffled sounds, the inability to commu¬
nicate and the very humiliation of the
condition made me a dull boy. The broth¬
ers persevered with their studies; I could
not. Whether that was in consequence of
my dullness, or temporary age-related
lack of conscientious effort, I know not,
even at this point.
It is a well-established fact that even
the deaf can do well by the book, with-
36	——
лей. Отец рассказывал про себя, что он
стал умственно развиваться с 15 лет. Мо¬
жет быть, и у меня отчасти сказалась эта
черта позднего развития. У матери ее не
было. У некоторых детей развитие начи¬
нается с половой зрелости, т.е. после 13—
14 лет. Этим тоже можно объяснить мою
несознательность до 14 лег. Все же я по¬
мню, еще до глухоты, следующее. Мать
делала мне и старшему брату диктант.
Брат на 2 года был старше меня и делал
множество ошибок, я же очень мало. На
основании подобных фактов я более
склоняюсь к тому, что отупение скорее
было от глухоты и болезни, чем от упомя¬
нутой наследственности.
out hearing their teachers. Father had
told us that his mental facilities had
started developing at the age of 15.
Possibly I was a late starter, too. Mother
was not. Some kids start developing
with the onset of puberty, after 13—14.
My lack of conscientious effort until the
age of 14 could have been due to that.
What I remember before the affliction is
this: My elder brother and 1 were taking
dictation from Mother. My brother was
two years older than me and making
lots of mistakes, while I was not. Which
seems to suggest that my dullness was
due to the affliction and deafness, rath¬
er than any hereditary flaws.

37
-же
5
г
ПЕРИОД
НЕСОЗНАТЕЛЬНОСТИ
(от 11 до 14 лег, 1868—1871 гг.)
Глухота делает в дальнейшем мою
биографию малоинтересной, так как
лишает меня общения с людьми, на¬
блюдения и заимствования. Она бедна
лицами и столкновениями, она исклю¬
чительна. Это биография калеки. Я
буду приводить разговоры и описы¬
вать мои скудные сношения с людьми,
но они не могут быть ни полными, ни
верными. Порою я слышал лучше, и вот
эти-то моменты, может быть, более за¬
помнились.
Привожу одну черту характера, мо¬
жет быть, и слабости. Встретился в Ряза¬
ни20 на улице с мальчиком постарше
меня и посильнее. Известно, что мальчи¬
ки вроде петухов. Сейчас же мы стали в
позу, готовые к бою. Случилось так, что в
это время проходил мой двоюродный
брат, здоровенный малый. «Что с ним
сделать, Костя?» — говорит. «Не тронь
его»,—отвечаю. Мальчик испарился. Во¬
обще я никогда не замечал в себе чувства
мстительности. Но мне казалось, что я
был немного трусоват. Очень боялся
уличных нападений и даже разбойников.
THEAGE
OF IRRESPONSIBILITY
(From 11—14:1868—1871)
Deafness robs the rest of my biogra¬
phy of interest, for 1 was deprived of the
facility for communication, observation
and sharing. It is lacking in company or
conflict; it is out of the ordinary. It is the
life of a handicapped person. I shall sam¬
ple scraps of conversation and describe
my scant contacts with people, but they
cannot be either complete or altogether
true to fact. My hearing would be better
sometimes, and it is these points that are
stamped on my memory, perhaps.
Witness this characteristic, which
may be a failing: In Ryazan201 met a boy
in the street who was older and stronger
than me. You know how it is with boys,
they are cocky: both of us struck an atti¬
tude, rearing for a fight. It so happened
that a cousin of mine, a hefty fellow, was
passing by. “What do I do to him, Ko¬
stya?” he asked. “Let him go,” said I.
The boy vanished in the thin air. I never
struck myself as being vengeful. A bit
pusillanimous, yes: I was fearful of as¬
saults in the street, of highwaymen, too.
I was afraid of the dark, particularly after

38
Z.
Вятка. Дом Шуравина, в котором семья Циолковских жила в 1869—1878 гг.
Vyatka. Shuravin House where the Tsiolkovskys lived from 1869—1878
Боялся и темноты, в особенности после
страшных рассказов тетки. Мать их не
рассказывала. Отец считал все это вздо¬
ром, да и не говорил с нами. И тетка при
родителях не говорила своей чепухи.
Впрочем, нас приводили в ужас также
рассказы о холере, войне и других бед¬
ствиях. Конечно, это чисто детская черта:
храбрость растет с годами. Недаром же
она называется мужеством.
my aunt’s horror stories. Mother never
told any. Father thought them all non¬
sense, though he hardly ever talked to
us. Nor did the aunt tell them in my par¬
ents’ presence. We were also horrified
by the stories of cholera, war and calam¬
ity. These fears are childish; they pass
over the years. It is not for nothing that
courage is also known as manliness.

мн
39
•i
5
Еятка. Гимназия, где в 1869—1873 гг. учился К.Э. Циолковский
Vyatka. Grammar school К Е Tsiolkovsky went to from 1869—1873
У меня была склонность к луна¬
тизму. Иногда ночью я вставал и долго
что-нибудь бормотал (без сознания).
Иногда сходил с постели, блуждал по
хомнатам и прятался где-нибудь под
Ливаном. Однажды пришли откуда-то
ночью родители и не нашли меня в кро-
зати. Я оказался спящим на полу в дру¬
гой комнате. У брата, Мити, это было
еше сильнее.
I was given to sleep-walking: 1 would
sit up and mumble something (without
being conscious of that), then get up
and roam about or hide under a sofa or
some such place. Once my parents ar¬
rived late at night and found my bed un¬
occupied. I was huddled up on the floor
in another room. Brother Mitya’s som¬
nambulism was even worse.

40
■i
5
Еще маленький, после глухоты: в ка¬
кой-то хрестоматии я узнал расстояние
до Солнца. Очень удивился и всем о том
сообщал.
Часто читал книгу “Мир Божий"21.
Там русский народ выставлялся как
самый лучший в мире. Странно, что я
даже тогда этому не верил.
Играли в домино и карты. Мне это
нравилось, теперь же я не могу видеть
без отвращения игральных карт, ша¬
шек, шахмат и всяких подобных игр.
Благодаря добрым знакомым, отец
был определен на какую-то маленькую
должность по лесному ведомству в го¬
род Вятку. Там была прекрасная много¬
водная река. Летом купались. Тут я вы¬
учился плавать. Мы пользовались сво¬
бодой, ходили, куда хотели. Меня удив¬
ляет, как я не утонул в этой реке. Од¬
нажды это чуть не случилось, хотя и не
во время купания. Было половодье.
Лед шел, потом остановился. День был
прекрасный, солнечный. Мне захо¬
телось покататься на льдинах. Они
приперли к самому берегу, и перейти
на них ничего не стоило. Спускаемся с
товарищем с горы вниз на берег. Ска¬
чем по льдинам. Между льдинами силь¬
но засоренная вода, которую я принял
за грязную льдину. В эту воду я и про¬
валился. От холода разинул рот. Ко
мне спешит на помощь товарищ, попа¬
дает в ту же ледяную ванну и тоже рас¬
крывает рот. Эта маленькая неудача и
спасла нас. Лед еще стоял. Мы выка¬
рабкались из воды и побежали домой
сушиться. Не будь этого купания, мы
I was still a young boy after the afflic¬
tion when I discovered in a reader the dis¬
tance to the Sun. Much amazed, I told
about it to whoever would listen.
I kept reading God’s World21. It made
out the Russian people as the best in the
world. Strangely enough I would not be¬
lieve it even at the time.
We would play dominoes and cards.
I liked it then quite as much as I hate all
those cards, draughts, chess and the
like now.
Through the kind offices of his ac¬
quaintances Father got a situation as a
petty official in the town of Vyatka forestry
department. There was a wonderful deep
river there for bathing in the summer. I
learned how to swim. We had the freedom
of the place and went wherever we felt like
going. The wonder is that I was not
drowned, even though I very nearly was
on one occasion. There was a debacle and
an ice blockage. It was a fine, sunny day,
and I felt like riding one of the floes. There
were lots of them right next to the bank; it
was a cinch getting on to one. My friend
and I ran down the bluff and on to one floe,
then another. The water between the floes
was rubbish-packed, which 1 took for a
muddy floe and went under. The cold bath
made me gape. My friend hastened to my
rescue and went under, gaping, too.
Looking back, that small mishap was our
salvation. There was still no ice move¬
ment; we scrambled out and ran home to
get dry. But for that mishap, we would
have waited for the ice to start moving and
been drowned riding it.

41
К.Э. Циолковский. 1919 г. Фото В.В. Ассонова. Из собрания ГМИК
К Е Tsiolkovsky. 1919. Photo by VV Assonov. Repository of the К E Tsiolkovsky State
Cosmonautics Museum

42
г
дождались бы движения льда и навер¬
няка после катания утонули бы.
В городе был хороший сад. В нем
громадные качели на 10 человек: очень
тяжелый ящик на веревках со скамья¬
ми. Вздумал я этот ящик покачать. Рас¬
качал, а удержать не мог. Перегнул он
меня в дугу, но спинной хребет все же
не сломал. Несколько времени я лежал,
корчась от боли. Думал, умираю. Но
все же скоро оправился и пошел с бра¬
том домой. Последствий не было. Но
ящик сняли, хотя даже я родителям о
происшествии ничего не говорил —
боялся.
На 13-м году мы потеряли мать, ко¬
торой не было и 40 лет. Дело было так.
Однажды за утренним чаем мать гово¬
рит мне и младшему брату (умер в юно¬
сти): «Будете ли вы плакать, если я
умру?» Ответом были горькие слезы.
Вскоре после этого мать заболела,
прохворала очень недолго и умерла.
Перед концом нас позвали проститься.
Мать лежала уже без сознания, и слезы
текли у нее из глаз. Я утирал их платком
и плакал. Но горе детей не бывает глу¬
боким и разрушительным. Через неде¬
лю я уже лазил на черемуху и качался с
удовольствием на качелях. Мать, ко¬
нечно, ничего не предчувствовала, а ве¬
роятно, сделала неудачный аборт.
После матери хозяйство вела млад¬
шая сестра матери22, которую мы не осо¬
бенно любили и уважали. Но она все же
была очень кротка и никогда нас не оби¬
жала: ни криком, ни толчком. Она имела
склонность все преувеличивать и даже
•)
There was also a beautiful garden in the
town with a huge box swing seating some
10 people or so. It was very heavy, box,
benches, ropes and all. I thought I would
swing it, which I did, but was unable to with¬
stand its momentum: it bent my spine the
wrong way just short of breaking it. I spent
some time lying down, writhing with pain
and fearing I would die. Soon enough I re¬
covered, though, and my bro and I went
back home. There were no consequences,
but the box was removed, although 1 never
breathed a word about it to anyone, not even
to my parents - for fear of punishment.
We lost Mother when I was going on 13;
she was not yet 40. It was like this. One
morning, at tea, Mother asked my kid
brother (who would later die as a youth)
and me: “Will you cry if I die?” We shed bit¬
ter tears for an answer. Shortly afterwards
Mother sickened, was laid up for a few days
and died. At the last, we were summoned
to her sickbed. She was lying unconscious,
with tears streaming down her cheeks. 1
wiped them away with a handkerchief and
whimpered. But kids’ grief is short-lived,
and never devastating. A week later I was
happily climbing up bird-cherry trees and
riding the swing. I do not believe she had
had any sort of premonition; to all appear¬
ances, it was just an abortion gone wrong.
On Mother’s death, her kid sister22
kept house. We neither liked nor respect¬
ed her much, even though she was gentle
and kind to us: there was never so much
as a shout or a shove. She was given to
exaggeration, to the point of dissimula¬
tion. Nor did her cringe toward ‘quality’

2	43		5
К.Э. Циолковский. 1924 г. Фотография. Из собрания ГМИК
К Е Tsiolkovsky. 1924. Ekoto. Repository of the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics
Museum

S
44
е.
врать. Ну и преклонение ее перед барст¬
вом нам не нравилось. За год до смерти
матери родители, и в особенности мать,
были поражены неожиданной гибелью
17-летнего моего брата. Два моих стар¬
ших брата учились тогда в Петербурге, и
младший из них умер от белой горячки23.
Немного он выпивал, но все-таки странно.
Горе матери было так неописуемо, что нас,
малышей, это более огорчило, чем самая
смерть брата.
Была у нас в городе старинная, но
довольно высокая церковь. Наверху ее
была башня с балкончиком, как каланча.
Может быть, она и служила раньше по¬
жарной каланчой. На святую Пасху
мальчики лазали на ее колокольню зво¬
нить. Увязывался и я, но не звонил, а
взбирался выше на самый балкончик.
Вид оттуда был прекрасный. Я был один.
Никто не дерзал туда лазить. Мне же это
доставляло громадное удовольствие: все
было под ногами. Я то садился, то стоял,
то ходил кругом. Вздумал однажды пока¬
чать кирпичную ограду. Не только она, но
и вся верхушка закачалась. Я пришел в
ужас, представив себе мое падение со
страшной высоты. Всю жизнь потом мне
иногда снилась эта качающаяся башня.
Все же я жалел, что ход на башню был по¬
том заделан.
Ни гувернанток, ни бонн, ни нянек,
конечно, у нас быть не могло. Близкие
сокрушались о моем положении, но
сделать ничего не могли: мать умерла,
отец поглощен был добыванием
средств к жизни, тетка сама была и ма¬
лограмотна, и бессильна.
endear her to us. The year before Moth¬
er’s death my parents, particularly Moth¬
er, had been shaken by the sudden death
of my 17-year-old brother. Two of my
elder brothers were university students in
St Petersburg. The younger of the two
had died of delirium tremens23. Not that
he had drunk too much; it did seem
strange. Mother’s grief had been so unut¬
terable that it had shattered us more than
the brother’s death itself.
There was a tall ancient church in the
town. It had a belfry with a balcony all
round it, not unlike a fire lookout tower.
Come Easter, the boys would go up to
ring the bells, with me tagging along,
though not to ring but to get further up,
onto the balcony. The view was just di¬
vine. I was all alone, because no one
would venture there. I delighted in the
experience: everything was in plain sight
just beneath your feet. I would now sit,
now stand, now walk around. I even ven¬
tured to the extent of shaking the brick
parapet. It did shake, even the spire on
top; I was horrified at the mental picture
of such a dreadful fall. For the rest of my
life I would have dreams of that shaking
tower. Still, was I sorry when the tower
had been finally bricked over!
Of course, we had no such thing as
governesses or au pairs or nannies. The
extended family were sorry about my po¬
sition, but there was nothing they could
do: my mother was dead, my father busy
making a living, my aunt barely literate,
though she did what little she could.
This three-year interim was, be-

45
2)
ЛИ. Иванов. Варвара Евграфовна Циолковская, жена К.Э. Циолковского. Гравюра.
1998 г. Из собрания ГМИК
D I Ivanov, Barbara Yevgrafovna Tsiolkovskaya, К E Tsiolkovsky9s wife. Engraving.
1998. Repository of the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum

«	46	-4Ж*
Этот трехлетний промежуток, по
моей несознательности, был самым
грустным, самым темным временем
моей жизни. Я стараюсь восстановить
в своей памяти, но ничего сейчас не
могу больше вспомнить. Нечем даже
помянуть это время. Припоминается
только катание по улицам на коньках,
санках и ледянках.
cause of my irresponsibility, the sad¬
dest and darkest period of my life. Try
as I would, I cannot recall anything else
at this point. Nothing memorable, noth¬
ing but skating and riding toboggans or
ice slabs.

47
•>
ПРОБЛЕСКИ СОЗНАНИЯ
(с 14 до 16 лет, 1871—1873 гг.)
Еще 11 лет в Рязани мне нравилось
делать кукольные коньки, домики,
санки, часы с гирями и проч[ее]. Все
это было из бумаги и картона и соеди¬
нялось сургучом. Наклонность к мас¬
терству и художеству сказалась рано.
У старших братьев она была еще
сильней.
К 14—16-ти годам потребность к
строительству проявилась у меня в
высшей форме. Я делал самодвижу-
шиеся коляски и локомотивы. Приво¬
дились они в движение спиральной
пружиной. Сталь я выдергивал из кри¬
нолинов, которые покупал на толкуч¬
ке. Особенно изумлялась тетка и ста¬
вила меня в пример братьям. Я также
увлекался фокусами и делал столики и
коробки, в которых вещи то появля¬
лись, то исчезали.
Увидал однажды токарный станок.
Стал делать собственный. Сделал и то¬
чил на нем дерево, хотя знакомые отца
и говорили, что из этого ничего не вый¬
дет. Делал множество разного рода
ветряных мельниц. Затем коляску с
ветряной мельницей, которая ходила
AWAKENING
(Age 14 to 16:1871—1873)
At as early an age as 11, when still in
Ryazan, I loved making doll skates, hous¬
es, toboggans, weight-driven clocks and
the like. 1 relied on cardboard, with seal¬
ing wax as adhesive. Artisanry and artis¬
tic tendencies were there at an early age.
They were even more pronounced in my
elder brothers.
By the age of 14—16, my enthusiasm
for building things was in evidence in the
highest degree. I made self-propelled
carriages and locomotives. They were
spring-motor driven. 1 depended for the
springs on steel strips from crinoline pet¬
ticoats bought at the flea market. The
aunt was very impressed and held me up
for a model to my brothers. 1 was also an
enthusiastic conjuror, making tables and
boxes, with things in them now appear¬
ing, now vanishing.
Once 1 saw a lathe and immediately
started making one. I used it for machin¬
ing wood, even though people of my ac¬
quaintance had said nothing would come
of it. I also made all sorts of windmills,
eventually to graduate to a windmill-driv¬
en carriage, which traveled every which

48
•I
Д.И. Иванов. Любовь Циолковская, старшая дочь К.Э. Циолковского. Гравюра.
1998 г. Из собрания ГМИК
D I Ivanov, Lyubov Tsiolkovskaya, К Е Tsiolkovsky’s Eldest Daughter. Engraving. 1998.
Repository of the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum

3
49
С	W—-	49
против ветра и по всякому направле¬
нию. Тут даже отец был тронут и воз¬
мечтал о[бо] мне. После этого последо¬
вал музыкальный инструмент с одной
струной, клавиатурой и коротким
смычком, быстро движущимся по стру¬
не. Он приводился в движение колеса¬
ми, а колеса — педалью. Хотел даже сде¬
лать большую ветряную коляску для ка¬
танья (по образцу модели) и даже на¬
чал, но скоро бросил, поняв малосиль-
ность и непостоянство ветра.
Все это были игрушки, произво¬
дившиеся самостоятельно, независимо
от чтения научных и технических книг.
Проблески серьезного умственного
сознания проявились при чтении. Лет
14-ти я вздумал почитать арифметику,
и мне показалось все там совершенно
ясным и понятным. С этого времени я
понял, что книги — вещь не мудреная и
вполне мне доступная. Я разбирал с
любопытством и пониманием несколько
отцовских книг по естественным и мате¬
матическим наукам (отец некоторое
время был преподавателем этих наук в
таксаторских классах). И вот меня увле¬
кает астролябия, измерение расстояния
до недоступных предметов, снятие пла¬
нов, определение высот. Я устраиваю
высотомер. С помощью астролябии, не
выходя из дома, я определяю расстояние
до пожарной каланчи. Нахожу 400 ар¬
шин. Иду и проверяю. Оказывается —
верно. Так я поверил теоретическому
знанию.
Чтение физики толкнуло меня на
устройство других приборов: авто-
way, even in the eye of the wind. Even Fa¬
ther was impressed and began entertaining
visions about me. That was followed by a
musical instrument involving one string, a
keyboard and a short bow chafing against
the string. It was set in motion by a train of
wheels driven by a pedal. I then bethought
myself of making a man-sized windmill-
driven carriage (on the lines of the model)
and even began building it, but soon gave
up on the idea because winds were fickle
and not powerful enough.
They were just toys made inde¬
pendently of scientific and engineering
reading.
Gleams of serious mental con¬
sciousness came with the reading. At
14, I fell to reading arithmetic and
found it crystal-clear. I realised at that
point that reading was easy and I was
quite equal to it. I perused Father’s
books on natural science and mathe¬
matics (he had taught at one point for¬
estry evaluation classes) with curiosity
and understanding. And got carried
away by the astrolabe, which made it
possible to estimate the distance to in¬
accessible objects, make plans and
take heights. I make an altimeter. Using
the astrolabe, I measure, without leav¬
ing home, the distance to the fire tower:
400 arshine (about 285 metres). I ven¬
ture out and pace it off: just right! Thus
it was that I arrived at my faith in theo¬
retical knowledge.
Reading books on physics egged me
on to make a steam car and a paper hy-

so
e.
мобиля, двигающегося струей пара, и
бумажного аэростата с водородом, ко¬
торый, понятно, не удался. Далее я со¬
ставлял проект машины с крыльями.
В конце этого периода припоминаю
один случай. У отца был товарищ-изоб¬
ретатель (образованный лесничий). Он
придумал вечный мотор, не уяснив себе
законов гидростатики. Я говорил с ним
и тотчас же понял его ошибку, хотя и не
мог его разубедить. Верил ему и отец.
Потом, в Питере, писали о его «успеш¬
ном» изобретении в газетах. Отец сове¬
товал мне смириться, но я оставался
при своем мнении. Это пример прони¬
цательности и твердости, который меня
и потом радовал.
В сущности ничего необыкновен¬
ного и в этой моей поре детства не за¬
мечается. Но я пишу, что было. Истина,
хотя бы и не блестящая, всего выше.
д
drogen balloon, which latter was under¬
standably a failure. I then projected a
winged machine.
One episode at the end of this period is
stamped on my memory. An engineer
and inventor of Father’s acquaintance had
dreamed up a perpetual motion machine
without bothering to master the hydrostat¬
ic laws. 1 talked to him and saw his mistake
right away, but he was not convinced. My
father had a lot of faith in him. His ‘discov¬
ery’ got some newspaper coverage in Pie¬
ter [St Petersburg]. Father told me to put it
in my pipe and smoke it, but I was not
convinced. This serves as an example of
the courage of my convictions and perspi¬
cuity, which gave me satisfaction.
That said, there was nothing out of
the ordinary in that period of my child¬
hood. I merely list the facts, for the truth,
however lacklustre, is all-important.

е.
51 ФЗЧгС**	5
В МОСКВЕ
(с 16-ти до 19 лет, 1873—1876 гг.)
Отец вообразил, что у меня тех¬
нические способности, и меня отпра¬
вили в Москву. Но что я мог там сде¬
лать со своей глухотой! Какие связи
завязать? Без знания жизни я был сле¬
пой в отношении карьеры и заработка.
Я получал из дома 10—15 рублей в ме¬
сяц. Питался одним черным хлебом, не
имел даже картошки и чаю. Зато поку¬
пал книги, трубки, ртуть, серную кис¬
лоту и проч[ее].
Я помню отлично, что, кроме воды и
черного хлеба, ничего не было. Каж¬
дые три дня я ходил в булочную и поку¬
пал там на 9 коп. хлеба. Таким образом,
я проживал 90 коп. в месяц.
Тетка сама навязала мне уйму чулок
и прислала в Москву. Я решил, что мож¬
но отлично ходить без чулок (как я
ошибся!). Продал их за бесценок и ку¬
пил на полученные деньги спирту, цин¬
ку, серной кислоты, ртути и проч[его].
Благодаря, главным образом, кислотам,
я ходил в штанах с желтыми пятнами и
дырами. Мальчики на улице замечали
мне: «Что это мыши, что ли, изъели ваши
брюки?» Ходил я с длинными волосами
MOSCOW EXPERIENCES
(Age 16 to 19: 1873—1876)
Father bethought himself of sending
me to Moscow because I had engineering
talent. But what was I to do there, alone
and deaf? What sort of connections was I
to establish? With no life experience, I
was as good as blind with respect to ca¬
reer and livelihood. Father granted me a
monthly allowance of 10—15 rubles. I
subsisted on black bread alone with no
wherewithal even for potatoes or tea. But
I did buy books, tubes, mercury, sulphu¬
ric acid and the like.
I remember only too well that there
was nothing but black bread and water.
Twice a week I would go to the baker’s
and get 9 kopecks worth of bread; that
amounted to some 90 kopecks a month.
My aunt had knitted me a lot of stock¬
ings and sent them to Moscow. I decided I
could just as well go without (to my cost).
I flogged them for a song and bought alco¬
hol, zinc, sulphuric acid, mercury and
suchlike on the proceeds. It was mostly
sulphuric acid that accounted for my
sporting a pair of trousers full of yellow
spots and holes. The urchins in the street
would comment: “They look mice-eaten,

- 52	—m-
Д.И. Иванов. Игнатий Циолковский, старший сын К.Э. Циолковского. Гравюра.
1998 г. Из собрания ГМИК
D I Ivanov, Ignatius Tsiolkovsky, К Е Tsiolkovsky’s Eldest Son. Engraving. 1998.
Repository of the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum

53
просто оттого, что некогда стричь воло¬
сы. Смешон был, должно быть, страш¬
но. Я был все же счастлив своими идея¬
ми, и черный хлеб меня нисколько не
огорчал. Мне даже в голову не приходи¬
ло, что я голодаю и истощаю себя. Но
что же, собственно, я делал в Москве?
Неужели ограничился одними жалкими
физическими и химическими опытами?!
Я проходил первый год тщательно и
систематически курс начальной мате¬
матики и физики. Часто, читая какую-
нибудь теорему, я сам находил доказа¬
тельство. И это мне более нравилось и
было легче, чем проследить объясне¬
ние в книге. Только не всегда мне это
удавалось. Все же из этого видна была
моя наклонность к самостоятельному
мышлению.
На второй же год занимался высшей
математикой. Прочел курс высшей ал¬
гебры, дифференциального и интеграль¬
ного исчисления, аналитическую геомет¬
рию, сферическую тригонометрию и
проч [ее]. Но меня страшно занимали раз¬
ные вопросы, и я старался сейчас же
применить приобретенные знания к ре¬
шению этих вопросов. Так, я почти само¬
стоятельно проходил аналитическую ме¬
ханику. Вот, например, вопросы, кото¬
рые меня занимали:
1.	Нельзя ли практически восполь¬
зоваться энергией движения Земли? Ре¬
шение было правильное: отрицательное.
2.	Какую форму принимает по¬
верхность жидкости в сосуде, вра¬
щающемся вокруг отвесной оси? Ответ
верный: поверхность параболоида вра-
your trousers, mister.” I had grown out my
hair long because I had no time to cut it. I
must have been quite a sight! But I was
happily wrapped up in my ideas, and the
black bread was no nuisance. It never oc¬
curred to me that I was starving and ruin¬
ing myself. But what exactly was I doing in
Moscow? Were those physical and chemi¬
cal experiments my only concern?
I spent the first year thoroughly and
systematically perusing the fundamen¬
tals of mathematics and physics. As of¬
ten as not, I would prove a theorem on my
own. That was highly satisfying and
basically easier than following the dem¬
onstration stages by the book. Except
that I could not always do that. But then,
it does go to show my bent for inde¬
pendence.
The second year, it was higher math¬
ematics and calculus. I read my way
through a course of higher algebra, differ¬
ential and integral calculus, analytical ge¬
ometry, spherical trigonometry and the
like. But I was preoccupied with a variety
of issues and attempted to apply the
knowledge thus acquired to address
them. For example, I took analytical me¬
chanics practically on my own. Here are
some of the issues that preoccupied me:
1.	Could the Earth’s motion be some¬
how harnessed? The solution was right:
negative.
2.	What form would the surface of a
liquid take in a vessel rotating around a
plumb axis? The answer was correct: the
surface-of-a-rotation paraboloid. Be¬
cause telescopic mirrors had that sort of

•I-
54
Библиотека Румянцевского музея
Rumyantsev Museum Library
щения. А так как телескопические зеркала
имеют такую форму, то я мечтал устраи¬
вать гигантские телескопы с такими
подвижными зеркалами (из ртути).
3.	Нельзя ли устроить поезд вокруг
экватора, в котором не было бы тяжес¬
ти от центробежной силы? Ответ отри¬
цательный: мешает сопротивление
воздуха и многое другое.
4.	Нельзя ли строить металлические
shape I bethought myself of arranging gi¬
gantic telescopes with moveable mirrors
(of mercury).
3.	What about an equatorial railway,
whose trains would be free of the centrif¬
ugal force? The answer was negative: air
drag and many other things would be in
the way.
4.	What about metal balloons that
would be gas-leak proof and rushing

55
Z.
аэростаты, не пропускающие газа и
вечно носящиеся в воздухе? Ответ:
можно.
5.	Нельзя ли эксплуатировать в па¬
ровых машинах высокого давления мя¬
тый пар? Ответ мой: можно.
Конечно, многие вопросы возни¬
кали и решались раньше усвоения
высшей математики, и притом давно
были решены другими.
6.	Нельзя ли применить центро¬
бежную силу к поднятию за атмосферу, в
небесные пространства? И я придумал
такую машину. Она состояла из закрытой
камеры или ящика, в котором вибрирова¬
ли кверху ногами два твердых эластичных
маятника, с шарами в верхних виб¬
рирующих концах. Они описывали дуги,
и центробежная сила шаров должна была
поднимать кабину и нести ее в небесное
пространство. Я был в таком восторге от
этого изобретения, что не мог усидеть на
месте и пошел развеять душившую меня
радость на улицу. Бродил ночью час—
два по Москве, размышляя и проверяя
свое открытие. Но, увы, еще дорогой я
понял, что я заблуждаюсь: будет трясе¬
ние машины и только. Ни на один грамм
ее вес не уменьшится. Однако недолгий
восторг был так силен, что я всю жизнь
видел этот прибор во сне: я поднимаюсь
на нем с великим очарованием.
Но неужели у меня в Москве не было
совсем знакомых? Были случайные зна¬
комые. Так, в Публичной библиотеке
(«Чертковской»)24 мною заинтересовал¬
ся кончающий по математическому фа¬
культету студент Б. Он раза два был у
through the air ad infinitum? The answer:
they are feasible.
5.	Could HP steam machines make
use of the exhaust steam? The answer:
they could.
Of course, many of the issues sug¬
gested themselves before I had quite
mastered calculus and, besides, had long
been solved by others.
6.	Could centrifugal forces be har¬
nessed for getting one up beyond the at¬
mosphere and celestial space? I did think
up a machine to the effect: it comprised an
enclosed chamber or box, with two solid
and resilient vibrating pendulums
suspended upside down and balls at¬
tached to the oscillating ends. They de¬
scribed arcs, and the centrifugal force of
the balls was supposed to lift the cabin
and take it into celestial spaces. I was so
elated I got restless and went for a walk to
get a breath of air. I roamed Moscow’s
streets for an hour or so, speculating and
considering my discovery. Alas, even as I
walked, I realised the machine would just
shake, and that was that. It would not re¬
duce its weight by so much as a gramme.
But the short-lived elation was such that I
was to dream of that device lifting me on
high. Charming!
Did I establish no contacts in Mos¬
cow? There were some chance encoun¬
ters, yes. For example, a maths graduate
student took an interest in me at the
Chertkov Public Library24. He called on
me twice and recommended that 1 read
Shakespeare. I enjoyed Shakespeare a

Л.О. Пастернак. Н.Ф. Федо¬
ров. Фрагмент рисунка «Рус¬
ские философы»
L О Pasternak, N F Pedorov.
Detail of the drawing Russian
Philosophers
меня и посоветовал прочесть Шекспира.
Шекспир мне очень тогда понравился.
Но когда я, уже стариком, вздумал его
перечитывать, то бросил, как непроиз¬
водительный труд. (То же рассказывал
про себя и Л. Толстой.)
Другой случайный приятель пред¬
ложил познакомить меня с одной деви¬
цей. Но до того ли мне было, когда жи¬
вот был набит одним черным хлебом, а
голова обворожительными мечтами!
Все же и при этих условиях я не избе¬
жал сверхплатонической любви. Про¬
изошло это так. Моя хозяйка стирала
на богатый дом известного миллионера
Ц. Там она говорила и о[бо] мне. Заин-
lot at the time. But when I tried to reread
him as an old man, 1 gave it up as a bad
job (witness a similar experience on the
part of Leo Tolstoy).
A nodding acquaintance once sug¬
gested a blind date. 1 had no time for that
on a bread-laden stomach, with a head
swelled with wonderful dreams. Still, even
in these exiguous circumstances 1 could
not help having a super-platonic love af¬
fair. It was like this. My landlady did laun¬
dry for Z, a well-known millionaire. She
mentioned me in his household. Z’s
daughter was intrigued. The result was a
long correspondence with me, only to be
57
тересовалась дочь Ц. Результатом была
ее длинная переписка со мной. Нако¬
нец, она прекратилась по независящим
обстоятельствам. Родители нашли пере¬
писку подозрительной, и я получил тог¬
да последнее письмо. Корреспондентку
я ни разу не видел, но это не мешало мне
влюбиться и недолгое время страдать.
Интересно, что в одном из писем к
ней я уверял свой предмет, что я такой
великий человек, которого еще не
было, да и не будет. Даже моя девица в
своем письме смеялась над этим. И те¬
перь мне совестно вспомнить об этих
словах. Но какова самоуверенность,
какова храбрость, имея в виду те жал¬
кие данные, которые я [со]вмещал в се¬
бе! Правда, и тогда я уже думал о заво¬
евании Вселенной. Припоминается не¬
вольно афоризм: плохой тот солдат,
который не надеется быть генералом.
Однако сколько таких надеющихся
прошли в жизни бесследно.
Теперь, наоборот, меня мучает
мысль: окупил ли я своими трудами тот
хлеб, который я ел в течение 75-ти
лет25? Поэтому я всю жизнь стремился
к крестьянскому земледелию, чтобы
буквально есть свой хлеб. Осуществ¬
лению этого мешало [мое] незнание
жизни.
Что я читал в Москве и чем увлекался?
Прежде всего — точными науками. Вся¬
кой неопределенности и «философии» я
избегал. На этом основании и сейчас я не
признаю ни Эйнштейна26, ни Лобачевс¬
кого, ни Минковского27 с их последовате¬
лями. Трудности мы находим во всех на-
.5
cut short through the coercion of events.
The parents had found our correspond¬
ence suspicious, and that was the end of
it. I had never seen my pen-friend, but that
had not prevented me from falling in love
and suffer, if only for a short time.
Curiously enough, 1 tried to convince
her in one of the letters that I was a great
man, the greatest that had ever lived or
would live, for that matter. That did make
her laugh. 1 am embarrassed to even recall
it at this point. Talk of conceit and self¬
aggrandisement. That said, 1 did think at
the time of conquering the Universe. The
adage that springs to my mind is He is a
poor soldier who doesn’t dream of making
general. However, numerous are the
hopefuls who left no trace in this life of
ours.
These days, on the contrary, I am
much troubled by the question whether I
have recompensed the bread I have been
eating for 75 years25. That was why I had
always thought of taking up farming, to
eat my own bread, in every sense of the
word. The idea never materialised be¬
cause 1 had a very vague notion of real life.
What did I read in Moscow and what
were my enthusiasms? Exact sciences
above all. 1 shied away from all vagueness
and ‘philosophy’. That is why I recognise
neither Einstein26, nor Lobachevsky, nor
Minkowski27 with their followers. We run
into difficulties in any science, but 1 do
not regard them as nebulous. Even now I
- 58 -—Фо¬
уках, но я не считаю их туманными. И сей¬
час мой ум многого не может преодолеть,
но я понимаю, что это результат недосуга,
слабость ума, трудности предмета, а ни¬
как не следствие туманности. Я сейчас от¬
верг, например, Минковского, назвавше¬
го время четвертым измерением. Назвать-
то можно, но слово это нам ничего не от¬
крывает и не прибавляет к сокровищнице
знаний. Я остался сторонником механис¬
тических воззрений XIX столетия идумаю
и знаю, что можно объяснить, например,
спектральные линии (пока только водо¬
рода) без теории Бора, одной ньютоновс¬
кой механикой. Вообще я еще не вижу на¬
добности уклоняться от механики Ньюто¬
на, за исключением его ошибок. Прав ли я,
не знаю. Под точной наукой или, вернее,
истинной наукой, я подразумевал еди¬
ную науку о веществе или о Вселенной.
Даже математику я причислял и причис¬
ляю сюда же. Монизм - единство - на всю
жизнь остался моим принципом.
Известный молодой публицист Пи¬
сарев28 заставлял меня дрожать от ра¬
дости и счастья. В нем я видел тогда вто¬
рое «Я». Уже в зрелом возрасте я смот¬
рел на него иначе и увидел его ошибки.
Все же это один из самых уважаемых
мною моих учителей. Увлекался я также
и другими изданиями Павленкова 29.
В беллетристике наибольшее впе¬
чатление произвел на меня Тургенев и в
особенности его «Отцы и дети». На старо¬
сти и это я потом переоценил и понизил.
В Чертковской библиотеке много
читал «Араго»30 и другие книги по точ¬
ным наукам.
am not always equal to quite a few things,
but I consider this the result of pressures,
mental inadequacy, rather than a conse¬
quence of vagueness. I have only just re¬
jected the Minkowski notion of time as a
fourth dimension. We can call it anything
we like, but it does not reveal things new
or add to the treasure house of knowl¬
edge. I still side with the mechanistic out¬
look of the 19th century; I think, in fact 1
know, that the spectrum lines (of hydro¬
gen only so far) can be explained without
the Bohr theory, through Newtonian me¬
chanics alone. I still see no reason why
we should deviate from Newtonian me¬
chanics, barring his mistakes. I do not
know whether I am right, but what I mean
by an exact or, rather, true science is the
universal science of substance or of the
Universe. I list even mathematics among
these. Monism - unity - has been my
guiding principle of a lifetime.
The young and well-known publicist
Pisarev28 left me all atremble with joy and
happiness. I identified with him at the
time. At a mature age, I was able to see
his mistakes and regarded him different¬
ly. Still, he is a teacher 1 most revere. I got
also carried away by other Pavlenkov29
publications.
As concerns belles lettres, I was fa¬
vourably impressed by Turgenev, nota¬
bly by his Fathers and Sons. As I grew
older, I reassessed him, the result being
that his rating was no longer that high.
At the Chertkov Library I read Arago30 a
lot, and other books on exact sciences.

59
Кстати, в Чертковской библиотеке я
заметил одного служащего с не¬
обыкновенно добрым лицом. Никогда я
потом не встречал ничего подобного.
Видно, правда, что лицо есть зеркало
души. Когда усталые и бесприютные
люди засыпали в библиотеке, то он не
обращал на это никакого внимания.
Другой библиотекарь сейчас же суро¬
во будил.
Он же давал мне запрещенные кни¬
ги. Потом оказалось, что это из¬
вестный аскет Федоров31 — друг Тол¬
стого и изумительный философ и
скромник. Он раздавал все свое кро¬
хотное жалованье беднякам. Теперь я
вижу, что он и меня хотел сделать сво¬
им пенсионером, но это ему не уда¬
лось: я чересчур дичился.
Потом я еще узнал, что он был неко¬
торое время учителем в Боровске, где
служил много позднее и я. Помню бла¬
гообразного брюнета, среднего роста, с
лысиной, но довольно прилично одето¬
го. Федоров был незаконный сын како¬
го-то вельможи и крепостной. По своей
скромности он не хотел печатать свои
труды, несмотря на полную к тому воз¬
можность и уговоры друзей. Получил
образование он в лицее. Однажды
Л.Толстой сказал ему: «Я оставил бы во
всей этой библиотеке лишь несколько
десятков книг, а остальные выбросил».
Федоров ответил: «Видал я много дура¬
ков, но такого еще не видывал».
I should mention at this point that at
the Chertkov Library, I singled out an at¬
tendant of an uncommonly kindly counte¬
nance. Never in my later life did I encounter
his like; forsooth, the face is the mirror of
the soul. When visitors, tired and/or
homeless, fell asleep in the library, he
disregarded it, while any other librarian
would have stood on form and woken
them up immediately.
It was he who gave me banned
books. He later proved to be Fedorov31, a
well-known ascetic, friend to Tolstoy,
sublime philosopher and man of extraor¬
dinary modesty. The pittance he got, he
gave away to the poor. 1 see at this point
that he meant to make me one of his pen¬
sioners, but never quite came round to it,
because I was too retiring.
Later on I learned that he had been a
teacher in Borovsk, where I was to serve
in the same capacity. I remember a
handsome brunette, medium height,
balding, but fairly decently clad. Fedorov
was the illegitimate son of a grandee and
a serf. Modesty would not let him publish
his work, despite every opportunity and
his friends’ insistence. He had been edu¬
cated at a lycee. Leo Tolstoy once said to
him: “I wish 1 could leave just a few books
in my whole library and throw the rest
away.” Fedorov retorted: “Of all the fools
I have encountered in my lifetime, you
take the cake.”

w-
60
<»«■
ОПЯТЬ В ГОРОДЕ П32
(от 19 лет до 21 года,
1876—1878 гг.)
Вел с отцом переписку, был счаст¬
лив своими мечтами и никогда не жало¬
вался. Все же отец видел, что такая
жизнь в Москве должна изнурить меня
и привести к гибели. Пригласили меня,
под благовидным предлогом, в П.
Дома обрадовались, только изуми¬
лись моей черноте. Очень просто — я
съел весь свой жир.
В либеральной части общества отец
пользовался уважением и имел много
знакомых. Благодаря этому я получил
частный урок. Я имел успех, и меня ско¬
ро засыпали этими уроками. Гимназис¬
ты распространяли про меня славу,
будто я понятно объясняю алгебру. Ни¬
когда не торговался и не считал часов.
Брал, что давали — от четвертака до
рубля за час. Вспоминаю один урок по
физике. За него платили щедро — по
рублю. Ученик был очень способный.
Когда в геометрии дошли до правиль¬
ных многогранников, я великолепно
склеил их все из картона, навязал на
одну нитку и с этим крупным ожерель¬
ем отправился по городу на урок.
BACK ТО THE TOWN OF Р32
(Age 19 to 21:1876—1878)
I exchanged letters with Father, was
happy with my visions and never com¬
plained. Still, Father could see that my
Moscow life would be my ruin, to the
point of emaciation. I was invited to P on
a plausible pretext.
My folks were overjoyed, though
amazed at my thinness, for I had con¬
sumed my entire stock of body fat.
Father enjoyed the respect of the liber¬
al faction of society, and that set was vast.
Thanks to that, I was hired to coach a stu¬
dent. I was a success, and snowed under
with offers of the kind. Grammar school
students gave me quite a reputation for lu¬
cidity in my algebra classes. I never bar¬
gained or counted the periods. I was hap¬
py with what they gave me - from a quar¬
ter to a ruble per period. One physics class
comes readily to my mind: I was lavishly
remunerated and the student was bright.
When it came to regular polygons, I made
neat cardboard models of them, strung
them together and walked all the way
across town to meet my student, with that
necklace round my neck.

2)
61
Д.И. Иванов. Александр Циолковский, средний сын К.Э. Циолковского. Травюра.
1998 г. Из собрания ГМИК
D I Ivanov, Alexander Tsiolkovsky, К Е Tsiolkovsky’s Middle Son. Engraving. 1998.
Repository of the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum

й.
-»и-
62
л
Когда мы в физике дошли до аэро¬
статов, то я склеил из папиросной бу¬
маги аршинный шар и пошел с ним к
ученику. Летающий монгольфьер оча¬
ровал мальчика.
Только в П. я случайно узнал, что я
близорук. Сидели мы с младшим бра¬
том на берегу реки и смотрели на паро¬
ход. Какой пароход — я прочесть не
мог, брат же в очках прочел. Взял его
очки и тоже прочел. С этих пор я носил
очки с вогнутыми стеклами и до сих пор
ношу, но читаю всегда и даже сейчас
без очков, хотя книгу приходится те¬
перь удалять. Редко прибегаю к боль¬
шому двояковыпуклому стеклу или к
лупе.
Случилось, что оглобли очков ока¬
зались длинны. Я перевернул очки
вверх ногами и так носил их. Все смея¬
лись, но я пренебрегал насмешками.
Вот черты моего позитивизма, незави¬
симости и пренебрежения к обще¬
ственному мнению.
Раньше была некоторая хлыщева-
тость, и чем больше назад, тем ее было
больше. Там, в Москве, я ходил зимой в
пальто старшего брата, перешитом из тет¬
киного бурнуса. Оно было мне велико, и я,
чтобы скрыть эго, носил его внакидку, не¬
смотря на адский иногда холод. Пальто
было из очень прочного драпа, хотя без под¬
кладки и воротника. Ноиегояскоро лишил¬
ся: проходил однажды близ Апраксина
рынка. Выскакивают молодцы и почти на¬
сильно ведут меня в магазин. Соблазнили:
дали предрянное пальто, а мое взяли. При¬
бавил я еще рублей 10.
The next physics class was on strat¬
ospheric balloons; I made a ball, nearly a
metre across, of cigarette paper and
marched to meet my student. Was he de¬
lighted to see a flying montgolfier!
It was in P that I discovered quite by
chance that I was short-sighted: my
brother and I were sitting on the river
bank watching a steamer; I could not
make out her name, my brother, who
wore glasses, could. I borrowed his glass¬
es, and there it was, plainly legible. I have
since worn concave glasses, and yet, I
have been reading unaided, though now¬
adays I have to hold the book at arm’s
length and only resort to convex glasses
or a lens on rare occasions.
As it happened, the sides proved too
long, so I turned the spectacles upside
down and wore them that way without a
difference. It made people laugh. But I
disregarded their taunts. That would give
you a glimpse of my positivism and disre¬
gard of public opinion.
Previously, 1 used to be on the foppish
side: the further back, the more so. For
example, in Moscow 1 wore my eldest
brother’s overcoat, which had been fash¬
ioned out of our aunt’s old burnous. Be¬
cause it was too loose, 1 draped it over my
shoulders, no matter how intense the
cold outdoors. The fabric was durable,
though the coat was unlined and collar¬
less. But it had to go soon enough. As I
was passing by Apraxin Market, some
artful dodgers emerged and marched me
into a store. I was tempted: they took my
coat in exchange for something worth-

I.
63
л
Также неудачна была моя покупка
сапог на Сухаревке. Лишился старых и
пришел домой в новых без подметок.
И в городе П. я было принялся за
станки особого устройства и разные
машины. Даже нанял особую для мас¬
терской квартиру.
Между прочим, устроил нечто вроде
водяных лыж, с высоким помостом,
сложного устройства веслами и цент¬
робежным насосом. Переплыл благо¬
получно речку. Думал получить боль¬
шую скорость, но сделал грубую ошиб¬
ку: у лыж была тупая корма, и потому
большой скорости не получилось.
Простудился и захворал мой брат,
на год моложе меня, с которым я был
особенно близок с самого детства.
Зимы в П. холодные. У брата пропал
аппетит, образовались язвы в кишках,
и он помер33.
Товарищи-гимназисты его провожа¬
ли. Я же отказался, говоря, что мертво¬
му ничего не нужно. Этот поступок не
был результатом холодности: я очень
горевал. Потом я уже понял, что прово¬
жают мертвых ради родных и друзей.
Из публичной библиотеки таскал
научные книги и журналы. Помню ме¬
ханику Вейсбаха34 и Брашмана35, нью¬
тоновские «Принципы»36 и другие. Из
журналов за все годы перечитал: «Со¬
временник», «Дело», «Отечественные
записки». Влияние этих журналов на
меня имело громадное. Так, читая ста¬
тьи против табаку, я всю жизнь не ку¬
рил. К латинской кухне также возник¬
ло сомнение. Всю жизнь я болел, но не
less. I also had to pay about 10 rubles’
difference.
Similarly unfortunate was the boot
bargain in Sukharevka Street. 1 left my
old boots behind and went home in ‘new’
ones without soles.
When in P, 1 initially kept on making
machine tools and all sorts of devices. I
even rented a suitable flat.
Among other things, I made a con¬
traption not unlike skis, with a lofty box
seat, intricate sculls and a centrifugal
pump. It took me across the river without
an accident. I had bargained on a higher
speed, but miscalculated: the skis had a
blunt stem, so no such luck.
My brother, a year my junior and
closest to me since childhood, caught a
bad cold. Winters are severe in P. He lost
his appetite, developed bowel ulcers
and died33.
His fellow grammar school students
attended his funeral. I did not, because, I
said, no one needed that. But I grieved no
end. Later on I realized that funerals are
attended for the sake of the nearest and
dearest.
I took out loads of books on loan from
the public library. 1 remember they were on
Weissbach34 and Braschmann35 mechan¬
ics, Newtonian36 principles and so on. The
magazines I took out were Sovremennlk
[Contemporary], Delo [Cause], Otechest-
uennye zaplskl [Russian Journal]. They
were my strongest influence. On reading
anti-tobacco articles I never smoked. They
instilled in me doubts about Latin cuisine. I
sickened for something or other my whole

64
е.
помню, чтобы лечился. Уже позже я по¬
нял великое будущее медицины. Гигие¬
нические статьи производили глубокое
впечатление. Отвращение к орфогра¬
фии всех стран возникло тоже от чте-
ния.Тогда же я был (из книг) очень на¬
пуган половыми болезнями, что очень
способствовало моему целомудрию.
Все же трудно было бы удержаться от
соблазна, если бы не мое увлечение
науками и планами великих достиже¬
ний. Так, знакомый однажды повел
меня в одно злачное место. Но было хо¬
лодно, я прозяб в моем пальтишке на
рыбьем меху и вернулся домой. Урока¬
ми и зарабатывал много, и не в деньгах
было препятствие: как-то и судьба мне
помогала, а может быть, и глухота.
Но все же я был страстен и постоян¬
но влюблялся. В П. был один случай
сверхплатонического чувства. Я полю¬
бил семилетнюю дочку наших знако¬
мых. Я мечтал о ней, мечтал даже о доме,
где она жила, и с радостью проходил
мимо этого дома. Более чистой любви
трудно себе что-нибудь представить.
life, but do not remember taking any kind of
treatment. 1 was to realise, later on, that there
was a great future in store for medicine. Sto¬
ries on hygiene left a lasting impression.
Reading also brought on a distaste for or¬
thographies of the world. It was books that
left me in dread of sexually transmitted dis¬
ease, and were thus conducive to chastity. I
might have been tempted, had it not been for
my enthusiasm for sciences and ambitious
advancement projects. On one occasion an
acquaintance of mine took me to a den of in¬
iquity. But it was bitterly cold; I got frozen stiff
wearing my threadbare coat and hastened
back home. I earned a comfortable living
giving private classes, so money was no
object; it was just that fate guarded me. Or
was it my deafness?
That said, I was quite passionate and
fell often in love. A supraplatonic love af¬
fair occurred in P: I fell in love with the
seven-year-old daughter of people of our
acquaintance. I dreamed of her, of the
house she lived in; I enjoyed walking that
way. A purer love cannot be imagined.

65
—
2
ПЕРЕСЕЛЕНИЕ В РЯЗАНЬ
(1878—1879 гг., возраст от 21
до 22 лет)
Отец стал прихварывать. Смерть
его жены, детей, жизненные неудачи
много этому способствовали. Отец вы¬
шел в отставку с маленькой пенсией, и
все мы решили переселиться в Рязань,
на родину. Ехали весной на пароходе
до самого места. С нами была и та де¬
вочка. По приезде в Рязань она должна
была отправиться к ее родителям. Я за¬
хотел с ней проститься. Она, малень¬
кая, но вскочила на стол, чтобы я мог ее
поцеловать. Это был единственный по¬
целуй, который мне от нее достался.
Больше я с ней никогда не виделся.
В Рязани побывал в местах, где
прежде жил. Все показалось очень ма¬
леньким, жалким, загрязненным. Зна¬
комые — приземистыми и сильно по¬
старевшими. Сады, дворы и дома уже
не казались такими интересными, как
прежде: обычное разочарование от
старых мест. Я еще не был учителем
([ 18]78 г.), когда меня притянули к ис¬
полнению недавно введенной воинс¬
кой повинности. Я отрицательно и с
негодованием относился к войне, но
MOVE ТО RYAZAN
(Age 21 to 22:1878—1879)
Father was not feeling any too well;
his wife’s and children’s death, his own
failures provided ample cause for that.
He retired on a small pension, and we
decided to move to our home town of
Ryazan. That spring we took a steamer
right to our destination. Also on board
was that girl. She was to join her parents
on arrival at Ryazan. I wanted to kiss her
goodbye; she readily obliged by jump¬
ing onto a chair, she was that small. That
kiss was the only one I got; for I never
saw her again.
In Ryazan, I visited my previous resi¬
dences; they were all in a small way,
shabby and pathetic. The people 1 used
to know were lowly and aged. The gar¬
dens, courtyards and houses were no
longer as fascinating as they used to be;
the usual disaffection experienced after a
lapse of time. 1 had not become a teacher
yet ([18)78), when 1 was claimed by the
recently introduced mandatory conscrip¬
tion. My attitude to war was negative; I
was indignant, but beggars can’t be

66
3
Рязань. Здание гимназии, в которой К.Э. Циолковский сдавал экстерном
экзамены на звание учителя уездного училища
Ryazan. The grammar school where К E Tsiolkovsky sat his exams for an external junior
teaching degree
понимал, что против рожна трудно
пойти. Никто не догадался меня прово¬
дить в воинское присутствие. Благода¬
ря глухоте получился неизбежный ряд
комических сцен.
Раздели догола, кто-то держал ру¬
башку. Грудь не вышла. Заявил о глухо¬
те: «Воздух продувается сквозь бара¬
банные перепонки». Послушал доктор,
как шумит в ухе воздух от продувания.
Не помню хорошо, освободили
меня сразу или отложили на год. По¬
мню только, что губернатор остался
choosers. It did not occur to anyone to ac¬
company me to the draft board. But for
obvious reasons it was a hilarious experi¬
ence: I was deaf.
I had been stripped; someone was
holding my shirt. My chest proved inade¬
quate. 1 said I was deaf: “The air passes
through my eardrums.” The doctor did
hear the air hissing through my eardrums.
I do not quite remember whether 1
was pronounced unfit outright or merely
got a year’s deferment. What 1 do re-

«ж-t
•>
67
е.
недоволен приемной комиссией и за¬
хотел всех освобожденных пере¬
освидетельствовать.
Он спросил меня: «Чем занимае¬
тесь?» Мой ответ: «Математикой» воз¬
будил ироническое пожимание плеч.
Все же мою негодность подтвердил.
Помню, около этого времени я делал
опыты с цыплятами. На центробежной
машине я усиливал их вес в 5 раз. Ни
малейшего вреда они не получили. Та¬
кие же опыты еще ранее в Вятке я про¬
изводил и с насекомыми. Подвергал и
себя экспериментам: по нескольку
дней ничего не ел и не пил. Лишение
воды мог выдержать только в течение
двух дней. По истечении их я на не¬
сколько минут потерял зрение.
На следующий год я сдавал экзамен
на учителя, так как в Рязани не имел
уроков и жил оставшимся скудным за¬
пасом денег. В это время я занимал
комнату у служащего Палкина. Это
был ранее сосланный в Сибирь поляк,
теперь освобожденный.
На экзамен я боялся опоздать.
Спрашиваю сторожа: «Экзаменуют?»
Насмешливый ответ: «Только вас до¬
жидаются».
Первый устный экзамен был по За¬
кону Божию. Растерялся и не мог выго¬
ворить ни одного слова. Увели и поса¬
дили в сторонке на диванчик. Через
пять минут очухался и отвечал без за¬
пинки. Далее со мной уже этой расте¬
рянности не было. Главное — глухота
меня стесняла. Совестно было отве¬
чать невпопад и переспрашивать —
member is that the governor was out¬
raged and wanted to examine all the de¬
ferment cases personally.
“What do you do for a living?” he
asked me. “Mathematics,” was the an¬
swer, which made him shrug ironically.
He pronounced me unfit, though. I re¬
member experimenting with chickens at
the time: the centrifugal machine in¬
creased their weight five-fold without
harming them in any way. I had staged
similar experiments with insects in Vyat¬
ka. I also ran experiments on myself: I
went without eating or drinking for days
on end. Actually, I could go without wa¬
ter for a couple of days at most and ex¬
perienced a temporary loss of eyesight
as a result.
The next year I sat for a teaching de¬
gree, for I had no private classes and had
to live on what little I had left. I was rent¬
ing a room in the house which belonged
to a Palkin, a municipal official. He was of
Polish descent and a freeman at the time,
but had done a time in Siberian exile.
I was afraid I was late and asked the
doorman: “Is the exam on?” “Well, they
can’t wait to see you,” was the reply,
tongue in cheek.
The first exam was in Divinity. I was
so nervous I could not utter a word. They
took me to a settee next to a wall. It took
me five minutes to compose myself,
whereupon I did very well. The agitation
was gone. What embarrassed me was
my deafness. I could not afford to an¬
swer irrelevantly, nor could 1 ask them to
come again. I did my written paper in the

68
•г
5
К.Э. Циолковский. 1909 г. Фото С. Адамович. Из собрания ГМИК
К Е Tsiolkovsky. 1909. Photo by S Adamovich. Repository of the К E Tsiolkovsky State
Cosmonautics Museum

2
69
С.
тоже. Письменный экзамен был в ком¬
нате директора и в его одноличном
присутствии. Через несколько минут я
написал сочинение, ввернув доказа¬
тельства совершенно новые. Подаю
директору. Его вопрос: «Это черно¬
вая?» «Нет, беловая», — отвечаю.
Хорошо, что попался мыслящий мо¬
лодой экзаменатор. Он понял меня и
поставил хороший балл, не сделав ни
одного замечания. Отметок их я не ви¬
дел. Знаю только, что меньше 4 полу¬
чать на экзамене было нельзя. Так со¬
шли и другие экзамены37.
Пробный урок давался в переме¬
ну, без учеников. Выслушивал один
математик.
На устном экзамене один из учи¬
телей ковырял в носу. Другой, экза¬
менующий по русской словесности,
все время что-то писал, и это не ме¬
шало ему выслушивать мои ответы.
Отец был очень доволен. Решили
помочь мне в снаряжении на предпола¬
гаемое место. На экзамене я был в серой
заплатанной блузе. Пальто и проч[ее] —
все это было в жалком состоянии, а де¬
нег почти не оставалось. Сшили виц¬
мундир, брюки и жилет, всего за 25
рублей. Кстати сказать, что все сорок
лет моего последующего учительства я
больше мундира не шил. Кокарды не
носил. Ходил в чем придется. Крахмаль¬
ных воротников не употреблял. Сшили
и дешевое пальто за 7 рублей. Пришили
к шапке наушники, и все было готово.
Истраченное я потом возвратил отцу,
который за это немного обиделся.
headmaster’s office, invigilated by the
headmaster himself. I took only a few
minutes to write it, with a mathematical
process of proof all my own. “Is it a
rough copy?” he asked when 1 handed it
in. “No,” said I, “it’s neat.”
I was fortunate in having an intelligent
young man as the examiner; he appreciat¬
ed my work and probably gave me tops
marks without any critical remarks. 1 nev¬
er saw the report; 1 only knew that nothing
short of top marks would have done. I did
equally well in other exams, too37
I gave a demonstration in break with¬
out students, with just a maths teacher
hearing me out.
At an oral exam, one of the teachers
was picking his nose. The examiner in
Russian kept writing something, while lis¬
tening to me.
Father was very happy. It was decid¬
ed to fit me out for the prospective situa¬
tion, for I had sat the exams in a shabby
gray smock, somewhat patched over.
The overcoat and the rest of the clothes
were threadbare, with practically no
wherewithal left. A civil servant’s uniform
was made to order, complete with trou¬
sers and waistcoat, for 25 rubles, all told.
That said, I never got another in the
course of my teaching career. I wore no
cockade and made do with what little I
had to wear: no stiff collars. On that occa¬
sion, though, they threw in an overcoat,
too, cheap at the price of 7 rubles. Ear-
flaps, too, to wear with the hat, and that

Ж0—
70
!>
С.
Был у меня еще коротенький по¬
лушубок (куплен за 2 рубля). Под хо¬
лодное пальто без ваты он очень при¬
годился зимой: тепло и прилично.
Однако, несмотря на прошение, на¬
значен был на место учителя только
месяца через четыре38.
Этот промежуток ожидания я про¬
водил в деревне у помещика М. Зани¬
мался с его малыми детьми. Учил их
грамоте. Мальчик спрашивает: «Зачем
ставится в конце слов ер (ъ)?» «Это, —
отвечаю, — по глупости». Также я рас¬
критиковал и всю грамматику. Когда
ребенок встречал ер, то сначала ста¬
новился в тупик, а потом замечал:
«Знаю, это по глупости». До меня у
этого помещика жил какой-то беспри¬
ютный чудак. Про него рассказывали,
что он зимой, через двойные рамы, со
двора, всячески ругал хозяина, чем
очень потешал собравшуюся публику.
Помещик об этом не знал и ничего не
слышал.
Педагогия была для меня заба¬
вой39. Главным же образом я погру¬
жался в законы отношения тел разной
формы и изучал разного рода движе¬
ния, которые вызывали относитель¬
ную тяжесть. Лет через 30 я послал
остатки этих впечатлений и чертежей
известному Перельману40, как истори¬
ческий документ. Он недавно упоми¬
нал о нем в своей книге о[бо] мне
([19132 г.)4'.
Каждый день я гулял довольно дале¬
ко от дома и мечтал об этих своих рабо¬
тах и о дирижабле. Меня предупрежда-
was that. Later on 1 recompensed the ex¬
penses, much to Father’s chagrin.
1 also had a short sheepskin (bought
for 2 rubles). It came in handy, worn with
my flimsy coat draped over it; it made me
warm and comfy.
However, despite my official applica¬
tion, I got a situation only some four
months later38.1 whiled away the interim in
a village, coaching landowner M’s small
kids. I taught them reading and writing.
The boy asks me: “Why is it that words end
in а ‘ъ’ [marker for non-palatalised conso¬
nants, called yehr]?” “That’s human folly,”
say 1.1 similarly criticised grammar in its
entirety. Whenever the child encountered
a %’, he paused, nonplused, and then
commented: “Oh, I know, it’s all human
folly.” My predecessor in the landowner’s
household was an uncommitted freak. The
story goes that he would stop in the front
yard and abuse the master, safe with dou¬
ble glazing between the master and him¬
self, to the satisfaction of all and sundry.
The master knew nothing of the abuse.
Teaching was funny business39. But I
was mostly preoccupied with the laws of
interrelation between differently shaped
objects and various forms of motion
causing relative weight to change. Some
30 years later I sent a summary of my im¬
pressions and relevant sketches to the
well-known Perelman40 as a historical
document. He recently mentioned it in
his book about me ([19]32)41.
Every day I would walk long distances,
visioning dirigibles and my work translated
into practice. I had been warned that the

с	71
ли, что тут много волков, указывали на
следы и даже на перья растерзанных
кур. Но мне как-то не приходила мысль
об опасности, и я продолжал свои про¬
гулки. Вздумал я тут же заниматься с од¬
ной крестьянской девушкой. Заметил,
что увлекаюсь, — бросил. Какой-то ин¬
стинкт отталкивал меня от женщин, хотя
я был очень слаб к ним. Может быть, это
было результатом крайне страстного
увлечения идеями, которое пересилива¬
ло животные стремления. В простых
людях, привыкших к барской разнуз¬
данности, это возбуждало сочувствие, и
мне это было приятно.
area was infested, in fact creeping, with
wolves, I had had their tracks and even the
feathers of stray poultry pointed out to me
as evidence. But somehow the danger
never haunted me, and 1 persisted in my
walks. 1 bethought myself of teaching a
peasant girl, but gave it up as a bad job as
soon as I detected signs of infatuation.
Some instinct made me shy away from
women, although I had a weakness for
them. That might have been the result of
my passion for ideas which outweighed my
animal lechery. 1 found the common folks
empathetic, aware as they were of gentle¬
folk’s lack of restraint, and it was gratifying.

72
Ж-
В БОРОВСКЕ УЧИТЕЛЕМ
(1880 —1892 гг., 23 —35 лет)
Наконец, после Рождества (1880 г.)
я получил известие о назначении меня на
должность учителя арифметики и гео¬
метрии в Боровское уездное училище.
Надел свои наушники, полушубок,
пальто, валенки и отправился в путь.
В городе Боровске остановился в
номерах. Потом стал искать квартиру.
Город был раскольнический. Пускали
неохотно щепотников и табашников42,
хотя я не был ни тем, ни другим.
Дома стояли пустыми, и все же не
пускали.
В одном месте нанял огромный пус¬
той бельэтаж. Взял в нем одну комнату
и в первую же ночь страшно угорел.
Бельэтаж отдали под свадьбу, меня
же переселили в темную каморку, что
мне не понравилось. Стал искать дру¬
гую квартиру. По указанию жителей
попал на хлеба к одному вдовцу с доче¬
рью43, жившему на окраине города, по¬
близости реки44. Дали две комнаты и
стол из супа и каши. Был доволен и
жил тут долго. Хозяин — человек пре¬
красный, но жестоко выпивал.
Часто беседовали за чаем, обедом
TEACHING IN BOROVSK
(Age 25-35: 1880—1892)
At last, after Christmas (1880), I got
notification of appointment as arithme¬
tic and geometry teacher at Borovsk
District School.
I put on my earflaps, sheepskin, over¬
coat and woolen boots and departed on
my way.
I put up at the local inn and went in
search of a flat. It was a Raskolniki-popu-
lated town [Raskolniki (“Schismatics”)
were opposed to changes in liturgy and
forms of worship]. They would not have
as lodgers pinch and tobacco adher¬
ents42, though I was neither.
There was ample space to let, but
still, they would not.
I did rent a spacious first floor, but
used one room only and was overcome by
charcoal fumes the very first night. Where¬
upon the first floor was let to a wedding
party, while I was relegated to a dingy cu¬
bicle I did not like at all. So I had to look for
other lodgings. The locals directed me to a
widower with a daughter43, who lived on
the outskirts near the river44 and offered
me two rooms and a board of soup and
porridge. I was quite content and lived

73
J
Боровск. Панорама города. Открытка. Из собрания ГМИК
Panoramic View of Borovsk Town. Postcard. Repository of the К E Tsiolkovsky State
Cosmonautics Museum
или ужином с его дочерью. Поражен
был ее пониманием Евангелия. Она со¬
глашалась со мной, что галилейский
плотник был человеком необыкновен¬
ного ума и что звали его все люди хозя¬
ином, а не богом45.
Пора было жениться, и я женился
на ней без любви, надеясь, что такая
жена не будет мною вертеть, будет ра¬
ботать и не помешает мне делать то же.
Эта надежда вполне оправдалась. Та¬
кая подруга не могла истощить и мои
силы: во-первых, не привлекала меня,
there for quite a long time. The landlord
was a good man but drank like a horse.
The daughter and 1 would talk at tea,
dinner or supper, and her interpretation of
the Gospel was striking. She seemed to see
eye to eye with me on the carpenter of Gal¬
ilee being a man of uncommon intelligence
and on the people calling him a lord rather
than God45. She was eligible and 1 married
her without love, hopeful that she would
not tie me to her apron strings, that she
would do her work and let me do mine. I
was not to be frustrated in my hope. A life

<>Ж"
74
е.
во-вторых, и сама была равнодушна и
бесстрастна. У меня был врожденный
аскетизм, и я ему всячески помогал. С
женой мы всегда и всю жизнь спали в
отдельных комнатах, иногда и через
сени. Так и она до глубокой старости
сохранила силы и способность к ум¬
ственной деятельности. Она и сейчас
(77 лет) много читает.
Хорошо ли это было: брачная жизнь
без любви? Довольно ли в браке одного
уважения?
Кто отдал себя высшим целям, для
того это хорошо. Но он жертвует сво¬
им счастьем и даже счастьем семьи.
Последнего я тогда не понимал. Но по¬
том это обнаружилось. От таких бра¬
ков дети не бывают здоровы, удачны и
радостны, и я всю жизнь сокрушался о
трагической судьбе детей. Помимо
этого, брак без страсти — не устойчив.
Жена его удовлетворяется детьми и
кое-как сохраняет равновесие. Муж
же не может так поглотиться семьей.
Неудовлетворенное сердце вечно тя¬
нет в сторону. Жалость к детям и к не¬
винной жене все же некоторых удер¬
живает от губительного для них разры¬
ва. То же было и со мной. Имейте это в
виду, молодые люди! Академический
брак едва ли сделает вас великими, а
несчастными сделает, наверное.
Венчаться мы ходили за четыре вер¬
сты46, пешком, не наряжались, в цер¬
ковь никого не пускали. Вернулись — и
никто о нашем браке ничего не знал.
До брака и после него я не знал ни
одной женщины, кроме жены.
companion like that was not bound to drain
my powers: for one thing, I was not drawn
to her, and then again, she was indifferent
and dispassionate. I was a bom ascetic and
made every conscious effort to stay that
way. We had separate bedrooms through¬
out, in opposite wings of the house as often
as not, the result being that she retained
her physical and intellectual faculties until
ripe old age. She still (at 77) reads a lot.
This loveless wedlock, was it a good
idea? Is respect alone enough?
He who has a mission in life, would find it
gratifying, though sacrificing his own happi¬
ness and even that of his family. I was not
aware of this latter at the time; it only
dawned on me in later life: children bom in
that kind of wedlock cannot be sound, suc¬
cessful or happy. And I was to lament the
tragic fate of my children for the rest of my
life. Besides, marriage without passion is
unstable. The wife would be content with the
kids and keep up a precarious balance. The
husband cannot be similarly submerged by
the family affairs. A discontented heart
would look for contentment on the side,
though pity for the children and the blame¬
less wife would prevent a final and devastat¬
ing separation. That was my case. Young
people, mind that and be advised! An ‘aca¬
demic’ wedlock will hardly ever make you
great, but it is sure to make you miserable.
We walked all the way to church for
the wedding ceremony, some three
miles away46. We were not dressed up
for the occasion, nor were any outsiders
let in. When we returned, no one was
any the wiser.

75
5
А.И. Котельников. Боровск. Аом, где жили Циолковские. Карандаш, ретушь.
1961—1962 гг. Из собрания ГМИК
A I Kotelnikov, Borovsk. The House the Tsiolkovskys Lived in. Pencil drawing, shading.
1961—1962. Repository of the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum
Мне совестно интимничать, но не могу
же я лгать. Говорю про дурное и хорошее.
Браку я придавал только практи¬
ческое значение: уже давно, чуть не с
16 лет, разорвал теоретически со все¬
ми нелепостями вероисповеданий.
В день венчания купил у соседа то¬
карный станок и резал стекла для элект-
I had known no woman prior to mar¬
riage, nor did I know one, apart from my
wife, afterwards.
I generally fight shy of supplying the
intimate details, but 1 cannot afford to lie.
The good must be balanced with the bad.
Marriage was to serve a practical pur¬
pose; I had long since (1 was probably 16

76
Л
рических машин. Все же про свадьбу
пронюхали как-то музыканты. Насилу
их выпроводили. Напился только вен¬
чавший поп. И то угощал его не я, а хо¬
зяин.
Я очень увлекался натуральной фи¬
лософией. Доказывал товарищам, что
Христос был только добрый и умный че¬
ловек, иначе он не говорил бы такие
вещи: «Понимающий меня может делать
то же, что и я, и даже больше». Главное,
не его заклинания, лечение и «чудеса», а
его философия.
Донесли в Калугу директору. Ди¬
ректор вызывает к себе для объясне¬
ний. Занял деньги, поехал. Начальник
оказался на даче. Отправился на дачу.
Вышел добродушный старичок и по¬
просил меня подождать, пока он выку¬
пается. «Возница не хочет ждать», —
сказал я. Омрачился директор, и про¬
изошел такой между нами диалог.
— Вы меня вызываете, а средств на
поездку у меня нет...
— Куда же вы деваете свое жа¬
лование?
— Я большую часть его трачу на
физические и химические приборы,
покупаю книги, делаю опыты...
— Ничего этого вам не нужно...
Правда ли, что вы при свидетелях гово¬
рили про Христа то-то и то-то?
— Правда, но ведь это есть в Еван¬
гелии Ивана.
— Вздор, такого текста нет и быть
не может!
— Имеете ли вы состояние?
— Ничего не имею.
at the time) broken with all the absurdities
of religious faith.
On our wedding day a neighbour sold
me a lathe, which I used to cut glass for my
electrical machines. Still, some musicians
got word of our wedding somehow, and I
had quite a job getting rid of them. The
priest who had officiated at the wedding got
dead drunk, though, but then, it was the
landlord who had obliged.
I was keen on natural philosophy and
would show my colleagues that Christ was
just a kind and intelligent man, or else he
would not have said things like “He who un¬
derstands me will do the same as 1 have
done, he will perform greater works.” It is
not his incantations or making people whole
that are important, but his philosophy.
Someone squealed and I was sum¬
moned to the education supervisor in
Kaluga. I borrowed the fare and went to
see him. The supervisor was away at his
summer place. I went to his summer
place. A kindly old fellow answered the
door and asked me to wait for him to take
his bath. “The cabby won’t wait,” I said.
The supervisor was upset, and the follow¬
ing dialogue ensued:
“You summon me without providing
the fare; I haven’t the money.”
“What do you do with your remuner¬
ation?”
“Most of it goes towards covering the
costs of physical and chemical apparatus,
books and experiments.”
“There’s no call for that... Is it true
that you said this, that and the other
about Christ?”

К.Э. Циолковский. 1930 г. Союзфото. Из собрания ГМИК
К Е Tsiolkovsky. 1930. Repository of the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum

'	-»Н	— 78 —

— Как же вы — нищий — решаетесь
говорить такие вещи!..
Я должен был обещать не повторять
моих «ошибок» й только благодаря это¬
му остался на месте... чтобы работать.
Выхода другого, по моему незнанию
жизни, никакого не было. Это незнание
прошло через всю мою жизнь и заста¬
вило меня делать не то, что я хотел, мно¬
го терпеть и унижаться. Итак, я воз¬
вратился целым к своим физическим за¬
бавам и к серьезным математическим
работам. У меня сверкали электричес¬
кие молнии, гремели громы, звонили ко¬
локольчики, плясали бумажные кукол¬
ки, пробивались молнией дыры, загора¬
лись огни, вертелись колеса, блистали
иллюминации и светились вензеля. Тол¬
па одновременно поражалась громо¬
вым ударам. Между прочим, я предлагал
желающим попробовать ложкой неви¬
димого варенья. Соблазнившиеся уго¬
щением получали электрический удар.
Любовались и дивились на электричес¬
кого осьминога, который хватал всякого
своими ногами за нос или за пальцы.
Волосы становились дыбом, и вы¬
скакивали искры из всякой части тела.
Кошка и насекомые также избегали
моих экспериментов.
Надувался водородом резиновый
мешок и тщательно уравновешивался
посредством бумажной лодочки с пес¬
ком. Как живой, он бродил из комнаты
в комнату, следуя воздушным течени¬
ям, поднимаясь и опускаясь.
В училище товарищи называли
меня Желябкой47 (1882 г.) и подо-
“So I did, but it’s there in St John’s
Gospel.”
“Nonsense! There’s no such text, nor
can there be! Have you any fortune to fall
back on?”
“I have not.”
“How dare you, a pauper, say such
things?”...
I had to promise not to make any such
‘mistakes’ again and thus kept my posi¬
tion. .. to go on working. There was no oth¬
er way out, what with my utter lack of life
experience. This lack haunted me my
whole life and reduced me to doing things I
did not feel like doing, humiliating myself
and taking a lot of abuse. The upshot is that
I returned to my physical fun and serious
work on mathematics. I caused lightning to
flash, thunder to rumble, bells to ring, paper
dolls to dance, fires to bum, wheels to turn,
illumination to glare, crests to glow, and
holes to be punched by lightning. The on¬
lookers were impressed by my thunder¬
bolts. I would treat anyone willing to invisi¬
blejam: the freebie lover would get an elec¬
tric shock the moment his spoon touched
the device. The electric octopus was a
source of admiration and awe, for it kept
grabbing noses and fingers with its tenta¬
cles, the victims’ hair standing on end and
their bodies sparking. The family cat and
insects gave me a wide birth.
A rubber bag was filled with hydrogen
and carefully balanced with a sand-filled
paper boat; it would then roam about
from room to room like an animate thing,
driven by air currents, now up now down.
School colleagues called me a bloody
79
•>
зревали, чего не было. Но я брони¬
ровал себя хождением по царским
дням в собор и говением каждые четы¬
ре года.
В то же время я разработал со¬
вершенно самостоятельно теорию га¬
зов48. У меня был университетский
курс физики Петрушевского49, но там
были только намеки на кинетическую
теорию газов, и вся она рекомендова¬
лась как сомнительная гипотеза.
Послал работу в столичное «Фи¬
зико-химическое общество»50. Еди¬
ногласно был избран его членом. Но я
не поблагодарил и ничего на это не от¬
ветил (наивная дикость и неопытность).
Ломал голову над источниками сол¬
нечной энергии и пришел самостоятель¬
но к выводам Гельмгольца51. О радиоак¬
тивности элементов тогда не было ни слу¬
ху, ни духу. Потом эти работы были напе¬
чатаны в разных журналах52.
Река была близко, но на плоско¬
донке плавать было противно, а иных
лодок у нас не было.
Придумал особую, быстроходную.
Катался на ней с женой, которая сиде¬
ла у руля и правила. Знакомый столяр
даже выиграл через нее (лодку. —
сост.) пари у богатого купца, который
говорил, что я лодку сделать не сумею.
Но когда я проехал на ней мимо его
окон, то пришлось заплатить проиг¬
рыш. Потом я делал такие же лодки на
15 человек. Нашлись и подражатели.
С помощью своей лодки забрасы¬
вал верши и ловил так рыбу. Увлекся
этим и ранней весной схватил тиф.
Zhelyabovite47 (1882) and harboured un¬
founded suspicions. I proved my bona
fides by going to church on czar-honoured
days and fasted at four-year intervals.
Meanwhile I elaborated my own theo¬
ry of gases48. I had a copy of Petrush¬
evsky’s49 university lectures, with hints
throughout at a kinetic gas theory as a
hypothesis open to doubt.
I sent the paper to the Physical and
Chemical Society50 and was unanimous¬
ly made its member. I neither acknowl¬
edged the honour nor thanked the Socie¬
ty for it (talk of nanve retiringness and in¬
experience).
1 racked my brain over solar energy
sources and arrived independently at Helm¬
holtz’s51 conclusions. No one had heard of
radioactivity at the time; later on the papers
were carried by different journals52.
The river was nearby, but it was any¬
thing but pleasant to go around in a flat-
bottomed boat and there were no others.
I designed and made my own boat
that was very fast. I took my wife for
rides, with her at the tiller. A joiner of my
acquaintance even won a prize [a boat -
Compilers] wagered by a rich merchant
who said I would never make one. But
when I had ridden it past his windows, he
had to deliver. Then I made boats of a
similar design that seated 15. People
tried to emulate me.
I used my boat to place fish-traps and
got so carried away I contracted typhus
one early spring.

80
2)
К.Э. Циолковский в своей мастерской. 1930—1931 гг. Фото А.Г. Нетужилина.
Из собрания ГМИК
К Е Tsiolkovsky in His Workshop. 1930—1931. Photo by AG Netuzhilin. Repository of
the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum

81
г
Моя лодка была поверхностью вра¬
щения, которая в продольном сечении
имела синусоидную кривую. Доски
плотно смыкались проникающей их
проволокой. Много катался и с пару¬
сом. Наезжали на подводные острые
сваи (остатки старых мостов), но ни
разу не опрокидывались. Все же она
(лодка. — сост.) была очень валкая,
особенно первая — маленькая. Вот —
трагикомическое происшествие. Тесть
нарядился и собрался в гости. Надо
было перевезти его на другой берег.
Предупреждал, чтобы не хватался за
борта лодки. Лодка закачалась, он ис¬
пугался, схватился за края и сейчас же
кувырнулся в воду. Я стою на берегу,
помираю со смеху, а он барахтается в
холодной весенней воде в своем наря¬
де и во всю мочь ругается. Вылез и не
простудился. Такое же горе было и с
другими. Лодку назвали душегубкой.
Большие лодки не были валки[ми].
В теплую погоду ребята вытаски¬
вали кол и катали на ней друг друга.
Приходишь к берегу — нет лодки, а ле¬
жит какая-то черная рыба, высунув
спину. Это была моя перевернутая «ду¬
шегубка», не загубившая, впрочем, ни
одной души.
Зимой с знакомыми катался по реке
на коньках. Был такой случай. Вода
только что замерзла, и лед был тонкий.
Поехали на коньках втроем. Я впереди.
Говорю товарищам: «Первый прова¬
люсь я, а вы катитесь тогда назад». Лед
подо мной затрещал, показалась вода.
Я скорей повалился и лежа полз назад.
■1
Му boat was shaped like a surface of
revolution, which was sinusoid in cross¬
section. The planks were made fast with
lengths of wire passed through them. We
used to sail a lot and bump into sharp un¬
derwater piles left over from bridges, but
never capsized, even though the boats
were not exactly stable, especially the
first, small one. There was a tragicomic
mishap. Once my father-in-law went vis¬
iting and dressed up for the occasion.
Before taking him across the river I told
him not to grab at the sides. The boat
rolled; he took fright, grabbed the sides
and went over. I stood on the bank laugh¬
ing till I thought I would split my sides,
while he floundered in the cold spring¬
time water swearing like blazes. He wad¬
ed out and never so much as got a cold.
The same happened to numerous other
people. The boat became known as a
widow-maker. The bigger ones I made
were much safer.
Come warm weather, the kids would
pull out the mooring pole and take one
another for joy-rides. I would come down
to the riverside and see no boat: just a
huge black fish spine. On closer inspec¬
tion it proved to be my widow-maker,
which, come to think of it, did not make a
single widow.
In winter my pals and I used to skate
down the river. One such experience
comes readily to my mind. The river had
only just frozen over and the ice was thin.
There were three of us skating. I led the
group and said: “I’ll lead the way, and if I
fall through, you go back.” The ice

•I-
82
•i
is!
Д.И. Иванов. Иван Циолковский, младший сын К.Э. Циолковского. Гравюра.
1998 г. Из собрания ГМИК
D I Ivanov, Ivan Tsiolkovsky, К Е Tsiolkovsky’s Junior Son. Engraving. 1998. Repository
of the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum

83
*>
Так спасся. Что это — отважность или
безумие? Я думаю, что и то, и другое.
Приятели ускакали в деревню за
помощью, но я выкарабкался само¬
стоятельно.
Сколько раз в бурю (с зонтом)53 я
мчался по льду силою ветра! Это было
восхитительно.
Всегда я что-нибудь затевал. По¬
близости была река. Вздумал я сделать
сани с колесом. Все сидели и качали
рычаги. Сани должны были мчаться по
льду. Все было закончено, но испыта¬
ние машины почему-то не состоялось.
Я усомнился в целесообразности ее
конструкции.
Потом я заменил это сооружение
особым парусным креслом. По реке езди¬
ли крестьяне. Лошади пугались мчащего¬
ся паруса, проезжие ругали [меня] матер¬
ным гласом. Но по глухоте я долго об этом
не догадывался. Потом уже, завидя ло¬
шадь, заранее поспешно снимал парус.
Катался на коньках, пока был чис¬
тый лед. Попадал и в прорубь. Однаж¬
ды при этом сильно замочился, а мороз
был трескучий. С пальто текло, и обра¬
зовалось множество сосулек. Шел по
улице, а сосульки, ударяясь друг об
друга, звонили, как колокольчики. Ни¬
чего — проходило безнаказанно.
Реку любил. Каждый день в хоро¬
шую погоду ездил с женой кататься [на
лодке]; жена правила рулем, я работал
веслами. Потом пошли дети, и я ездил
уже один или (редко) с кем-нибудь из
знакомых. Осенью вода очищается от
водорослей, которые падают на дно, и
cracked, and the water showed. 1 fell on my
back, propelled myself backwards, flat on
my back and made it. What was it, courage
or madness? A bit of both, I think.
The pals had sped away to the village to
get some help, but I had made it on my own.
Many are the times I speed-skated
with an umbrella53, driven by the power of
the wind! It was breath-taking.
I was always up to something. With
the river nearby, I dreamed up a wheel
sled. Everybody was supposed to sit pull¬
ing a lever. It was to be a speed sled.
Somehow we never got round to a trial
run, for I had started having doubts about
the design.
I next came up with a sail chair. The
horses shied at the sight of a rushing sail,
and the people hurled abuse at me. I was
deaf and none the wiser. Later on I furled
the sail as soon as I saw a horse.
I also skated a lot on glare ice and
happened to fall through a hole in the ice.
On one occasion I got wet to the skin in
bitterly frosty weather. My overcoat
dripped, forming numerous icicles. As I
walked down the street, the icicles jingled
like so many bells. Somehow 1 got away
with it: there were no consequences.
I loved the river. When the weather
was fine, my wife and I would go for a
boat ride, with myself rowing and my wife
steering. Then we started having chil¬
dren, and I would go on lone rides or
(which was not very often) with one of

5
К.Э. Циолковский. 1930-е гг. Фотография. Из собрания ГМИК
К Е Tsiolkovsky. 1930s. Photo. Repository of the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics
Museum

5
85
е.
вода становится очень прозрачной.
Видны все камешки, растения и водное
население. Бывало, плывешь по тече¬
нию и рассматриваешь все это с боль¬
шим удовольствием.
По берегам, в недоступных местах,
по обрывам росла ежевика. Местность
была красивая, летом река запружена,
и катанье на протяжении трех—пяти
верст восхитительное.
Педагогический персонал был дале¬
ко не идеальный. Жалованье было ма¬
ленькое, город прижимистый, и уроки
добывались (не совсем чистой) хитрос¬
тью: [учителями] выставлялась двойка за
четверть или наушничали богатеньким
родителям о непонятливости ученика.
Я никогда не угощал, не праздно¬
вал, сам никуда не ходил, и мне моего
жалованья хватало. Одевались мы про¬
сто, в сущности, очень бедно, но в зап¬
латах не ходили и никогда не голодали.
Другое дело мои товарищи. Это боль¬
шей частью семинаристы, кончившие
курсы и выдержавшие, кроме того, осо¬
бый экзамен на учителя. Им не хотелось
поступать в попы. Они привыкли к луч¬
шей жизни, к гостям, праздникам, суете и
выпивке. Им не хватало жалованья. Бра¬
ли взятки, продавали учительские дипло¬
мы сельским учителям. Я ничего не знал [об
этом] по своей глухоте и никакого участия
в этих вакханалиях не принимал. Но все же
по мере возможности препятствовал нече¬
стным поступкам. Мечта товарищей —
сбыть меня с рук, что и совершилось со
временем «
Сам я всегда отказывался от уроков
my acquaintances. Come autumn, the al¬
gae go down to the bottom and the water
becomes crystal-clear. You can see every
pebble, plant and water inhabitant. 1 would
ride and rejoice in it all.
Where the bank was bluffy and hard
to access, it was overgrown with black¬
berries. It was picturesque country, and,
with the river dammed for the summer,
riding down a three- to five-kilometre
reach was sheer joy.
The teaching staff was anything but
ideal. The salaries were a mere pittance,
the municipal authorities miserly, and
private lessons coerced through (some¬
what dishonest) cunning: the teachers
would flunk a student or intimate to his
wealthy parents that he was dull.
I never entertained anyone, never cel¬
ebrated, and my pay went a long enough
way. We were plainly, one might say
poorly, clad, but our clothes were not
patched, and we did not starve.
My colleagues were different: they
were mostly seminarian graduates who
had sat a teaching exam, because they
did not feel like officiating as priests, used
as they were to gracious living, entertain¬
ing guests, drinking, celebrations and all
that jazz. They found their salaries inade¬
quate, accepted bribes and sold their
teaching diplomas to village teachers. I
was not aware of that because I was deaf,
and was not a party to that bacchanal.
Still, I tried to prevent dishonesty when¬
ever I could. So, my colleagues dreamt of
getting rid of me, which was what hap¬
pened eventually.

•Ж	 86

К.Э. Циолковский. 1932 г. Фото Р.Дегтярева. Из собрания ГМИК
К Е Tsiolkovsky. 1932. Photo Ъу R Degtyarev. Repository of the К E Tsiolkovsky State
Cosmonautics Museum

87
со своими учениками, а другие [чужие]
редко попадались.
Товарищи — студенты университе¬
та — были приличней.
Возвращаюсь назад. По приезде в
Боровск мне нужно было побывать у
смотрителя моего училища54. Он мне
очень понравился, а семья его в особен¬
ности. Смотритель через несколько ме¬
сяцев внезапно помер, а мои связи с се¬
мьей остались и даже укрепились. Се¬
мья состояла из двух молодых девушек и
трех молодых людей. Один был уже
учителем в приходской школе.
Я сначала влюбился в младшую де¬
вушку, но ее вскоре перевели учитель¬
ницей в женскую учительскую семина¬
рию. Тогда я влюбился в другую.
Это была чудесная семья. По суббо¬
там у меня мало было уроков, и я рано,
прямо из училища, заходил к Толмаче¬
вым.
Помню один момент, который не
могу и теперь забыть. Было холодно, я
прозяб и, по обыкновению, в субботу
зашел к Толмачевым. Никого не было
дома, кроме девушки. Она пожалела
меня и предложила погреться на ле¬
жанке, которая была в ее комнате. Че¬
рез пять минут я обогрелся, но обаяние
близости молодого существа осталось
до сих пор. Видно, предвкушение люб¬
ви не слабее ее продолжения.
Чем все это кончилось, и была ли вза¬
имность во всех моих увлечениях? Я не
могу этого сказать, потому что никогда не
объяснялся в своих чувствах. И как было
это сделать, раз на моей ответственности
Personally, I declined to privately
coach my pupils. As concerns other stu¬
dents, those were few and far between.
My university graduate colleagues
were much more decent.
To go back: on my arrival at
Borovsk, I had to interview my school
inspector. I liked him a lot, especially his
family. The inspector54 suddenly died a
few months later, but my bond with the
family grew even stronger. It was a fami¬
ly of two girls and three boys. One of
these latter was already a parish school
teacher.
To begin with, I fell in love with the
junior sister, but she got a transfer, as a
teacher, to a teaching seminary for la¬
dies. Then I fell in love with the elder one.
It was a wonderful family. I had few
classes on Saturdays and was a very early
visitor with the Tolmachevs.
One episode is stamped on my
memory. It was bitterly cold; I was fro¬
zen stiff and called on the Tolmachevs,
as was my wont on a Saturday. There
was no one but the girl at home. She
was sorry to see me that way and sug¬
gested I use the stove bench in her
room. Five minutes later I was warm
enough, but the charm of proximity to a
youthful creature is with me still. A
foretaste of love is probably as potent
as its follow-up.
How did it end? And was it requited?
There is no way of telling, for I never de¬
clared my love. How could I have done,
responsible as I was for my family? Noth-

е.
88
2)
П.М. Голубицкий , изобретатель в области телефонии
Р М Golubitsky, an inventor in telephony

89
•)
была семья! Ни к чему бы это не повело
при моем бессилии и незнании жизни.
Девушка скоро ослепла и уехала в
Москву лечиться, где и умерла. Семья
Толмачевых также рассеялась, и нико¬
го из них уже не было в Боровске. Раз¬
лука с друзьями угнетала меня до не¬
рвного расстройства. Оно выражалось
в непонятном страхе даже днем при
солнечном свете.
Несмотря на глухоту, мне нрави¬
лось учительство. Большую часть вре¬
мени мы отдавали решению задач. Это
лучше возбуждало мозги и самодея¬
тельность [учащихся] и не так было для
детей скучно.
С учениками старшего класса летом
катались на моей большой лодке, купа¬
лись и практиковались в геометрии.
Я своими руками сделал две же¬
стяных астролябии и другие приборы.
С ними мы и ездили. Я показывал, как
снимать планы, определять величину
и форму недоступных предметов и ме¬
стностей, и обратно, по плану местно¬
сти, восстановлять ее в натуре в лю¬
бом пустом поле. Впрочем, больше
было веселости и шалостей, чем дела.
Через Толмачевых я познакомился с
другим домом. Тут я давал урок одной
девице. В этой семье я встретил очень
молодую замужнюю женщину, в кото¬
рую после отъезда Толмачевых я влю¬
бился без ума. Ее семья заменяла мне
семью Толмачевых. Разумеется, и она
никогда не узнала о моих чувствах. Я
только раз ее поцеловал под предло¬
гом христосования.
ing good wouldhave come of it, what with
my handicap and inexperience.
The girl went blind and sought treat¬
ment in Moscow, where she died. The
Tolmachev family went their sundry
ways, with no one left in Borovsk. I very
nearly had a nervous breakdown because
of the separation from my friends. It re¬
sulted in unaccountable fears even in
broad daylight.
In spite of deafness, I liked teaching.
We concentrated on mathematical
problems. It activated the students’
mental processes and they never found
it boring.
In the summer I would take my sen¬
iors boating (we used my big one), swim¬
ming and practicing geometry.
I had used my hands to make two tin
astrolabes and other instruments, and we
took them along. I would show my stu¬
dents how to make projections and deter¬
mine the size and shape of objects and ter¬
rain that are hard to access, and, converse¬
ly, reconstruct them on location, going on
the plan thus obtained. That said, it was
more fun and mischief than business.
Through the kind offices of the Tol¬
machevs, I had got acquainted with anoth¬
er family, which hired me to coach their girl.
That was where I met a very young eligible
girl 1 fell head over heels in love with after
the Tolmachevs’ departure. Her family re¬
placed in my heart the Tolmachevs. It goes
without saying that the girl never learnt of
my feeling either. I only kissed her once, at
Easter, as was customary in Russia.

С	I	1-	90 -I *•		**
А. И. Котельников. Циолковский с учениками запускает воздушного змея.
Карандаш, ретушь. 1961 г. Из собрания ГМИК
A I Kotelnikov, Tsiolkovsky and His Students Hying Kites. Pencil drawing, shading. 1961.
Repository of the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum

s
91
<•
—Можно с вами похристосоваться?
— Можно...
Я едва коснулся ее губ.
— Что же вы не сказали: «воистину
воскресе»? — заметил муж.
Как же ко всем этим невинным ро¬
манам относилась жена? Она была за¬
нята хозяйством и детьми, и потому я
путешествовал по знакомым один.
Сначала я рассказывал ей о своих наи¬
вных приключениях, и она даже не
морщилась. Но потом она стала оскор¬
бляться ими — ия уже ничего ей после
этого не передавал. Зачем возбуждать
ревность. Это такое мучительное чув¬
ство! Я инстинктивно поступал хоро¬
шо. Она была спокойна, и мы жили
мирно. Иногда я помогал жене по хо¬
зяйству, даже шил ей рубашки на ма¬
шине. Теперь уже забыл про это, но
она недавно мне напомнила.
Были маленькие семейные сцены и
ссоры, но я сознавал себя всегда винов¬
ным и просил прощения. Так мир вос¬
станавливался. Преобладали все же ра¬
боты: я писал, вычислял, паял, стругал,
плавил и проч[ее]. Делал хорошие пор¬
шневые воздушные насосы, паровые
машины и разные опыты. Приходил
гость и просил показать паровую маши¬
ну. Я соглашался, но только предлагал
гостю наколоть лучины для отопления
паровика. Я любил пошутить. У меня был
большой воздушный насос, который от¬
лично воспроизводил неприличные зву¬
ки. Через перегородку жили хозяева и
слышали эти звуки. Жаловались жене:
«Только что соберется хорошая компа-
“Мау I kiss you in the Easter spirit?”
“Yes.”
I barely touched her lips.
“Why didn’t you respond with the
correct ‘Indeed, He is risen’?” the head of
the family wanted to know.
What did my wife have to say about
this innocent flirting? She had her hands
full, what with the housekeeping and the
children, so I went on all those visits
alone. At first 1 told her about those nanve
adventures, and she never so much as
winced. But then she became huffish,
and I no longer did. Why arouse jeal¬
ousy? I did right instinctively. She was
quiet and we lived in peace. Sometimes I
helped my wife with the housework. I
even seem to have used the sewing ma¬
chine to make some shirts. 1 had forgot¬
ten all about it until she reminded me the
other day.
There were trifling conjugal scenes
and quarrels, but I always took the blame
and apologised. Peace was thus restored.
Still, work predominated: I wrote, calcu¬
lated, soldered, planed, smelted, etc. I
made good piston pumps, steam engines
and mounted experiments. A guest
would arrive and ask to see the steam en¬
gine. I obliged but asked him to chop
some wood to fire it. I loved practical
jokes. I had a huge air pump which made
indecent sounds. The landlord and his
family lived only a partition apart and
heard those sounds. They would com¬
plain to my wife: “Each time we have de¬
cent company, he starts operating his
filthy machine.”

■эж~'
92
s
e.
ния, а он начнет орудовать своей пога¬
ной машиной».
Летом я еще нашел другую забаву для
учеников. Сделал огромный шар из бума¬
ги. Спирту не было. Поэтому внизу шара
была сетка из тонкой проволоки, на кото¬
рую я клал несколько горящих лучинок.
Монгольфьер, имеющий иногда при¬
чудливую форму, подымется, насколько
позволяла привязанная к нему нитка. Но
однажды нитка нечаянно внизу перего¬
рела, и шар мой умчался в город, роняя
искры и горящую лучину. Попет на кры¬
шу к сапожнику. Сапожник заарестовал
шар. Хотел привлечь меня к ответ¬
ственности. Потом смотритель моего
училища рассказывал, что я пустил шар,
который упал на д ом и со страшной силой
разорвется. Так из мухи д елают слона.
Потом уже я свой монгольфьер толь¬
ко подогревал, огонь же устранял, и он
летел без огня. Поэтому скоро опускал¬
ся. Ребята гнались за ним и приносили
обратно, чтобы снова пустить в воздух.
32—33 лет я увлекся опытами по со¬
противлению воздуха. Потом занялся
вычислением и нашел, что закон Ньюто¬
на о давлении ветра на наклонную плас¬
тину неверен55. Пришел и к другим, ме¬
нее известным тогда выводам. Помню,
на рождественские праздники сидел
непрерывно за этой работой недели две.
Наконец, страшно закружилась голова,
и я скорей побежал кататься на коньках.
Написанная рукопись и сейчас у
меня цела56. Потом часть ее была изда¬
на в журнале при помощи профессора
А.Г. Столетова 57.
In the summer I thought of another
sport for my students. 1 made a gigantic
balloon of paper. There was no alcohol,
so I contrived a lattice of fine wire below it
for several burning splits of wood. The
montgolfier, which was sometimes intri¬
cately shaped, would rise as high as the
thread let it. One day, though, the thread
below burnt, and the balloon sped across
the town shedding sparks and burning
splinters, only to land on a cobbler’s roof.
The cobbler impounded the balloon and
wanted to start proceedings. My school
inspector told me later that I had released
a balloon which fell on top of a house and
exploded with a horrific bang. This is how
mountains are made out of a molehill.
From then on, I merely heated up my
montgolfier, removed the fire and let it fly
safely. That made it land after a short
flight. The kids would chase it and bring it
back for another flight.
At 32—33,1 was enthusiastic about
experiments with air drag. I resorted to
calculations and discovered that the
Newtonian law describing air pressure on
a slanting surface was wrong. I arrived at
different conclusions, not widely known
at the time. I remember spending about a
fortnight at Christmas time on this work.
Finally I got light-headed and hurried out
to skate.
I have still got the manuscript56, with a
part of it published through the good of¬
fices of Prof Stoletov57.

93		5
Кстати сказать, у меня до сих пор со¬
хранился учебник аналитической гео¬
метрии Брио и Буке, купленный мной в
Москве еще в юности. Кажется, сохра¬
нились и другие книги этого времени.
С самого приезда в Боровск я за¬
нимался усердно теорией дирижабля.
Работал и на каникулах. Праздников у
меня не было. Как и теперь — пока здо¬
ров и не оставили силы — я работаю.
Еще в 1887 году я познакомился с Го¬
лубицким58. У него гостила известная
Ковалевская59 (женщина-профессор в
Швеции), давно умершая. Он приехал в
Боровск, чтобы везти меня к Ковалевс¬
кой, которая желала со мной познако¬
миться. Мое убожество и происходящая
от этого дикость помешали мне в этом. Я
не поехал. Может быть, это к лучшему.
Голубицкий предложил мне съез¬
дить в Москву к Столетову (известный
ученый) и сделать в обществе доклад о
своем дирижабле. Поехал, плутал по го¬
роду, наконец, попал к профессору. От¬
туда поехал делать сообщение в Поли¬
технический музей60. Читать рукопись
не пришлось. Я только кратко объяснил
сущность. Никто не возражал. Делал
доклад и д-р Репман. На черной доске
он что-то напутал, и я с изумлением
рассматривал его чертеж на доске.
Слышу громкий голос Михельсона61
(будущего профессора): «Полюбуйтесь
— у вас положительное электричество
соединяется с положительным».
Я поспешил отойти от черной доски.
Хотели меня устроить в Москве, но
не устроили.
Incidentally, I still have the Analytical
Geometry textbook by Briaud and Bou¬
quet I bought in Moscow as a young man.
1 also seem to have got other books
bought about that time.
Ever since my arrival in Borovsk I had
been diligently evolving dirigible theory. I
had been working on vacations. There
has been no such thing as bank holidays
for me. It is still the same: while I am in
good enough health, I work.
As far back as 18871 met Golubitsky58,
The renowned Kovalevskaya59 was visiting
with him (a lady professor from Sweden,
long since dead). He had come to Borovsk
to take me to Kovalevskaya who wished to
meet me. My handicap, poverty and retir¬
ingness, in consequence of that, prevented
me from meeting her. I just would not go;
my unwillingness was probably a blessing in
disguise.
Golubitsky wanted me to go to Stoletov
(a well-known scientist) in Moscow and re¬
port to the Society on the dirigible. Which 1
did; I roamed the city, lost my way and final¬
ly made it. I proceeded thence to the Poly¬
technic Museum60 to make my report. It was
not exactly a report: I merely explained the
essence, with no one objecting. Dr Repman
was also reporting; he had made a mess of
his sketch on the blackboard. I was looking
on in wonder, just as 1 heard the stentorian
voice of Mikhelson61 (a professor-to-be):
*Uust look at that: your positive electricity is
hooked up to positive!”
I hastened away from the blackboard.
There was some talk of a move to
Moscow. Nothing came of it.

ш-
94
е.
В Боровске я жил на окраине и меня
постигло наводнение62. Поднялись по¬
ловицы в доме, посуда плавала. Мы сде¬
лали мосты из стульев и кроватей и по
ним передвигались. Льдины звенели о
железные болты и ставни. Лодки
подъезжали к окнам, но спасаться мы не
захотели.
В другой раз более серьезно пре¬
терпели от пожара63. Все было рас¬
таскано или сгорело. Загорелось у со¬
седей от склада неостывшего угля...
Однажды я поздно возвращался от
знакомого. Это было накануне солнеч¬
ного затмения, в 1887 году.64 На улице
был колодезь. У него что-то блестело.
Подхожу и вижу в первый раз ярко
светящиеся большие гнилушки. На¬
брал их полный подол и пошел домой.
Раздробил гнилушки на кусочки и раз¬
бросал их по комнате. В темноте было
впечатление звездного неба. Позвал
кого можно, и все любовались. Утром
должно быть солнечное затмение. Оно
и было, но случился дождь. Ищу зон¬
тик, чтобы выйти на улицу. Зонта нет.
Потом уж вспомнил, что зонт оставил у
колодца. Так и пропал мой новенький,
только что купленный зонтик. За это
получил гнилушки и звездное небо.
Если я не читал и не писал, то хо¬
дил. Всегда был на ногах.
Когда же не был занят, особенно
во время прогулок, всегда пел. И пел
не песни, а, как птица, без слов. Сло¬
ва бы дали понятие о моих мыслях, а я
этого не хотел. Пел и утром, и ночью.
Это было отдыхом для ума. Мотивы
I lived on the outskirts of Borovsk and
was hit by a flood62: floorboards rising,
pots and pans floating. We improvised
bridges of chairs and bedsteads and
moved about using them. Floes crackled
and screeched against the iron bolts and
shutters. Boats arrived at our windows,
but we would not move out.
On another occasion we were badly
hit by a fire63. Things were either burnt or
pillaged. The fire had been started at the
neighbours’ place by some incandescent
coal in the coal store.
Once I was on my way home late at
night after a visit to a fellow of my ac¬
quaintance. It was on the eve of a solar
eclipse, in 188764. A well in the street was
brightly glowing. As 1 came up, 1 saw it was
some rotten wood. It was the first time I
had seen it glow so brightly, so I gathered
some wood in the skirts of my jacket and
scattered fragments all over my room.
One had the illusion of a starry sky in the
dark. 1 called whoever would come, and
we admired the effect. There was to be a
solar eclipse in the morning, but it was
raining. 1 started looking for my umbrella
to go outdoors: no brolly! Finally 1 remem¬
bered leaving it next to the well. I had lost
my brand-new brolly. In return for bits of
rotten wood and a starry sky.
If I was not reading or writing, 1 was
walking. Ever on the move.
When 1 was not particularly busy, espe¬
cially when strolling, 1 sang. Actually I
hummed. 1 sang without words, like a bird.
Words would have given vent to my
thoughts; well, 1 would have none of that. I

ж-
95
•)
зависели от настроения. Настроение
же вызывалось чувствами, впечатле¬
ниями, природой и часто чтением. И
сейчас я почти каждый день пою и ут¬
ром, и перед сном, хотя уже и голос
охрип, и мелодии стали однообраз¬
ней. Ни для кого я этого не делал, и
никто меня не слышал. Я это делаю
сам для себя. Это была какая-то по¬
требность. Неясные мысли и ощуще¬
ния вызывали звуки. Помнится, пев¬
ческое настроение у меня появилось
с 19 лет.
В Москве мне пришлось познако¬
миться с известным педагогом Малини¬
ным65. Его учебники я считал превос¬
ходными и очень ему обязан. Говорил с
ним о дирижабле. Но он сказал: «Вот
такой-то математик доказал, что аэро¬
стат не может бороться с ветром». Воз¬
ражать было бесполезно, так как авто¬
ритет мой был незначителен. Вскоре
умер и он, и Столетов.
Одно время в Боровске я жил на
краю города, где была близка река. Наша
улица66 была безлюдна, покрыта травой
и очень удобна для игр. Однажды увидел
я у соседей маленького ястреба — япон¬
скую игрушку, сделанную из камыша и
папиросной бумаги. Она была испорче¬
на и не летала. С помощью пантографа я
увеличил все ее размеры в несколько
раз, так что размах крыльев был около
аршина. Мой раскрашенный чернилами
ястреб прекрасно летал. Можно было
даже прикреплять к нему небольшие
грузы. Нитка не была видна, и игрушку
часто принимали за живую птицу. Осо-
hummed in the morning, I hummed at
night. It relaxed my mind. The tunes de¬
pended on the mood, while the moods were
dependent on emotions, impressions, natu¬
ral phenomena and, as often as not, reading.
Even now I sing in the morning and before I
go to bed, though my voice sounds croaky
and the tunes are less varied. I do not do it for
anyone’s benefit; no one can hear me. I do it
for my own sake. There is some call for it.
Vague ideas and emotions give rise to
sounds. Insofar as I remember I have been
in this singing mood ever since I was 19.
In Moscow I happened to meet Ma¬
linin65, the well-known pedagogue. I am
much obliged to him, for I have found
his textbooks marvelous. We talked dir¬
igibles. He said: “The mathematician
So-and-So has proved that an airship
cannot handle wind.” It would not have
paid to object, for I was not much of an
authority. Both he and Stoletov died
shortly.
There was a time when I lived in
Borovsk near the river. Ours was a des¬
olate street66, overgrown and ideal for
playing games. Once I saw the neigh¬
bours fumbling with a small ‘hawk’, a
Japanese kite made of reeds and ciga¬
rette paper. It had been damaged and
would not fly. I used a pantograph to
make one several times as large as
theirs, with a wing span of just under a
metre. My ink-coloured ‘hawk’ was an
accomplished flyer. It was even capable
of carrying a small payload. The thread
was so fine it was barely visible, so
quite a few people took it for the real
2	-	96	—•—
бенно была велика иллюзия, когда я по¬
дергивал за нитку. Тогда ее крылья коле¬
бались, и было очень похоже на летя¬
щую птицу. Я много раз замечал, как
большие белые птицы (вроде цапель)
подлетали на некоторое расстояние к
игрушке, а затем, разочаровавшись, по¬
ворачивали и улетали. Дети и взрослые
толпой шли поглядеть, как я запускал на
нашей Молчановской улице своего яст¬
реба67. Движение толпы даже обеспоко¬
ило квартального. Он полюбопытство¬
вал, куда это бежит народ. Когда же при¬
близился и увидел не только игрушку, но
и нитку, с досадой сказал: «Ну, кому при¬
дет в голову, что это не настоящая пти¬
ца!» Другие думали, что я на нитке пускал
прирученную птицу, и спрашивали: «Не¬
бось мясом кормишь ястреба?»
Ночью я его запускал с фонарем. Тогд а
с местного бульвара видели звезду и спо¬
рили: что это—Венера или чудак-учитель
пускает свою птицу с огнем? Бились даже
об заклад. Я уже тогда был не совсем здо¬
ров и совсем разучился бегать. Но эта за¬
бава заставила меня двигаться, и я заметил,
что поправился и вновь приобрел эту детс¬
кую способность. Мне в то время было
около 30 лет.
thing. The illusion was even greater when
I tugged at the thread: it would then wave
its wings, just like a flying bird. I would
observe big white birds (not unlike her¬
ons) fly near enough to the toy, then
wheel and fly away, disappointed. Kids
and grownups alike would come to see
me launch my ‘hawk’ in Molch-
anovskaya Street67. The milling crowd
was a source of anxiety for the local con¬
stable. He came to investigate and, on
seeing both the toy and the thread, com¬
mented in disappointment: “Whoever
would’ve thought it wasn’t the real
thing!” Still others thought I was flying a
real tame bird on a thread and asked:
“What does it feed on, meat?”
I would fit a lantern to it for night flights.
Strollers in the boulevard would see the star
and wonder whether it was Venus or that
crank of a teacher flying his firebird. Wagers
to the effect were made. I was no longer in
very good health and could hardly run, but
that sport made me move about a lot, and I
was pleased to discover I had quite recov¬
ered and got a new lease on spry, youthful
vigour. I was about 30 at the time.

Мемориальный дом-музей К.Э. Циолковского. Фото Л. Чиркова
К Е Tsiolkovsky Memorial House. Photo by L Chirkov
На предыдущей странице: К.Э. Циолковский. 1932 г.
Фото М.А. Озерского
Opposite: KE Tsiolkovsky. 1932. Photo by МА Ozersky

В.П. Любимов. Портрет К.Э. Циолковского. 1939 г. Масло
V Р Lyubimov, К Е Psiolkovsky’s Portrait. 1939. Oils

К.Э. Циолковский с женой и дочерьми Анной и Марией. 1914 г.
KE Tsiolkovsky with his wife and daughters, Anna and Maria. 1914

К.Э. Циолковский с внуком Владимиром Киселевым. 1928 г. Фото В.В. Ассонова
KE Tsiolkovsky with his grandson, Vladimir Kiselev. 1928. Photo by W
Assonov

Музей-квартира К.Э. Циолковского в Боровске. Фото Л. Чиркова
К Е Tsiolkovsky Memorial House in Borovsk. Photo by L Chirkov

Дом № 1 по ул. Циолковского, в котором ученый жил с нояб¬
ря 1933 г. по сентябрь 1935 г. Фото Л. Чиркова
Number 1 Tsiolkovsky Street, where the scholar lived from November
1933 to September 1935. Photo by L Chirkov

К.Э. Циолковский с зеркалом. 1902 г.
KE Tsiolkovsky with a mirror. 1902

К.Э. Циолковский с моделями дирижабля собственной конструкции. 1913 г.
KE Tsiolkovsky with models of a dirigible designed by himself 1913

Карточка почтовая
товарищества М.О.
Вольф (г. С.-Петербург)
К.Э. Циолковскому о ре¬
зультатах продажи в ма¬
газинах Москвы и Санкт-
Петербурга работы К.Э.
Циолковского «Аэростат
металлический управляе¬
мый» 28 апреля 1893 г.
МО Wolf Partnership
postcard (St Petersburg) to
advise KE Tsiolkovsky about
the sales in Moscow's and St
Petersburg's bookstores of
his paper, Manned Metal
Hot-air Balloon, on 28 April
1893
Па стой сторошъ пишется только адрес».

М А Й.
Циолковский К. «Исследование мировых пространств реактивными приборами».
1903 г. Первая публикация работы ученого по ракетодинамике
в журнале «Научное обозрение» №5.
К Tsiolkovsky, Outer Space Exploration through Jet Propulsion. 1903. Scholar's first
publication on rocket dynamics in the journal Scientific Review. No. 5

К.Э. Цгсолковский в своем кабинете. Нач. 1920-х гг.
KE Tsiolkovsky in his workroom. Early 1920s

К.Э. Циолковский. 1925 г. Фото В.В. Ассонова.
KE Tsiolkovsky. 1925. Photo by W Assonov

"'Р ]	■lit J Д , pZ Ip? Л ‘ <V A-{,
> q,Mktc/4 7Ap-	’ ■ -^'"
/•’ ЧЧ. /5	ЪСрСР: jc/tp
° ЦАСН\
I-	C, >',;, 'j') О ИС <4 C^ ,l>‘(--^ .
^<4. )>;t4\. KvXC^W'Wfic^ O‘7У p”‘< ^‘f У	;\
C '	-Y.	aJ’ ■/ //«-Л	<'7Y^,,
/Г -"? ■vVtt^'K П>4'п^'-	.-. tfYtX. иX ,> ■■ J
i jiec/к/со.	'!
{ ; J)^	^4^-^	< КЧ Л л 2 Y.; ,/Z £^//
k	/^ГО/ЛЬ^ Z!. ;, , >-L
) <	(,-.0 у Qt ц t, t	e^i, n itatyt f
o*7^ }:t '■'‘tp-'M‘l n> ),
fyije.R<i.Jp	Э t
/ 2 h7be h.t.^
J,H6^pi Ъ.₽.- . c2СУ/у z
сИк^ л и ^Чч'	ч C^
Л.К. Циолковская. Био¬
графические данные о
семье Циолковского.
23 июня 1953 г.

hpih^'C ce^c. .^^2 *z:4k
«,^<4 <с’?^№*
лнии. f«*y *rfy, Щ
I ^yZfC^H Ч Г' ГяУ * \?	f 5 f:' У
чс Мл&»- ЛС Z’^X/zV) eX
О к -V 4. с Я._ -У/>« / Л/ f l, c ;e
^,1!^ у
LK Tsiolkovskaya.
Biographical information
on the Tsiolkovsky
family. 23 June 1953
C )y>™<\ /IC(
lr^cyy ь р к A
ly^ . г у':-, >иИ-кУ	4 J	}
P	Гн л <	<^у	с^/
^ ■i^iu^c-ми С
: ^lfp5Sn
I*1; /э»4е< <«^>гл t с£(^с-иил У 1> л< .<-I. f^ ■ , J '
c.,:'tb е (л^сл^А^^ <г >Л< & fn у I/ ‘ у.с у
гПьл^	4у''Г'1',1^‘4 L-

К.Э. Циолковский. 1926 г.
KE Tsiolkovsky. 1926

К.Э. Циолковский отдыхает во время велосипедной прогулки. 1926 г.
Фото С.А. Чистоклетова
KE Tsiolkovsky resting on a bicycle trip. 1926. Photo by SA Chistokletov

IjJ г' fn' ' '	■'	. /■	'■ Л
/yZ /'г	■' '	'	'	W.f'	- ■
U- lh: ■ r	' л■ a ■
),,{ '	И'' '' ■	/?= ’ '
'Л- У ■	<7	7	< 4 t4< //<
~ ' ■' '.	i~ ‘fa■' '' ' ;
Черновые наброски К.Э. Циолковского, к работе «Общечелове¬
ческая азбука, правописание и язык»
KE Tsiolkovsky's scrap paper to bis ivork, Universal Alphabet, Spelling
and Language

К.Э. Циолковский. План работы «Социалистическое устройство
человечества». Не позднее 7 октября 1918 г.
KE Tsiolkovsky. Outline for the paper, Socialist Arrangement for
Humanity. No later than 7 October 1918

К.Э. Циолковский в своем кабинете. 1928 г. Фото А.Г. Нетужилина
KE Tsiolkovsky in his workroom. 1928. Photo hy AG Netuzhilin

Любимов В.П. К.Э. Циолковский на Каменном мосту. 1947 г. Холст,
масло
VP Lyubimov, KE Tsiolkovsky on Stone Eridge. 1947. Canvas, oils

Архипов И.П. К.Э. Циолковский.
1927 г. Тонированный гипс.
IP Arkhipov, KE Tsiolkovsky. 1927.
Tinted plaster-of-Paris
Арендт A.A. К.Э. Циолковский.
1935 г. Мрамор
A A Arendt, KE Tsiolkovsky. 1935.
Marble

Кадры из документального сюжета о Циолковском. Оператор
М.Ф. Ошурков. 1932 г.
Stills from a documentary on Tsiolkovsky. Cameraman: MF Oshurkov.
1932

Посядо А. И. Скульптурные
портреты К.Э. Циолковского
Al Posyado: Sculptural
portraits of KE Tsiolkovsky

Денискин В.М. Мастерская К.Э. Циолковского. 1977 г.
VM Deniskin, KE Tsiolkovsky*s Workroom. 1977

Денискин В.М. Рабочий кабинет К.Э. Циолковского. 1991 г.
VM Deniskin, KE Psiolkovsky’s Workroom. 1991

Ласточкин М.И. Памятник
К.Э. Циолковскому, установлен¬
ный на территории усадьбы
Мемориального Дома-музея учено¬
го
MI Lastochkin: Monument
to KE Tsiolkovsky in the compound
of the scholar’s Memorial House

К.Э. Циолковский. 1934 г. Фото М.Н. Ааврова
KE Tsiolkovsky. 1934. Photo by MN Lavrov

Выносная композиция ГМИК им. К.Э. Циолковского
Portable display of the Repository of the KE Tsiolkovsky
State Cosmonautics Museum

К.Э. Циолковский. 1932 г. Фото М.А. Озерского
KE Tsiolkovsky. 1932. Photo by МА Ozersky

К.Э. Циолковский. 1934 г. Фото М.Н. Лаврова
KE Psiolkovsky. 1934. Photo by MN Lavrov

Средняя школа № 6. Фото А. Чиркова
Comprehensive School No. 6 where К E Tsiolkovsky taught from 1918—
1921. Photo by L Chirkov
Один из корпусов Калужского государственного педагогического
университета им. К.Э. Циолковского (бывшее реальное училище).
Фото А. Чиркова
One of the buildings of Kaluga's Tsiolkovsky Teacher Training University
(formerly vocational school). Photo by L Chirkov

К.Э. Циолковский. Кадры из документального сюжета о Циол¬
ковском. 1932 г. Оператор М.Ф. Ошурков
К Е Tsiolkovsky. Frames from a documentary on Tsiolkovsky. 1932.
Cameraman: M F Oshurkov

Тосударственный музей истории космонавтики им. К.Э. Циол¬
ковского. Фото А. Чиркова
К Е Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum as viewed from a hot-air
balloon. Photo by A Pashin
Архитектурно-скульптурный комплекс, посвященный 600-летию
Калуги. Фото А. Чиркова
Kaluga’s 600th Anniversary Complex. Photo by L Chirkov

У памятника КЦиолковскому во дворе Дома-музея внук ученого А.В. Костин, про¬
фессор Г. Оберт, румынский космонавт Д. Прунариу, академик Б.В. Раушенбах и И.С.
Короченцев (директор Музея истории космонавтики 1975—1977 гг.). 1982 г.
At the Monument to К E Tsiolkovsky in the backyard of the Memorial House: A V Kostin,
the scholar's grandson; Professor H Oberth; D Prunariu, a Romanian cosmonaut;
Academician В V Rauschenbach; and I S Korochentsev (head of the Cosmonautics Museum
from 1975—1977). 1982

Ракета-носитель “Восток”.
Фото А. Чиркова
Vostok Delivery Vehicle. Photo
by L Chirkov

Скульптор С.Т. Коненков оставляет запись в книге Почетных посетителей
Государственного музея истории космонавтики имени К.Э. Циолковского.
Июль 1968 г. Фото В.Д. Федорова
Sculptor ST Konenkov making an entry in the Visitors' Book
of the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum. July 1968. Photo by VD Fedorov

Советские космо¬
навты и американские
астронавты, участни¬
ки программы
«ЭПАС», у памятника-
КЗ. Циолковскому в
сквере Мира. 22 ноября
1973 г. Фото А.Н. Сте¬
панова
Soviet cosmonauts
and American astronauts,
participants in the EPAS
Programme, next to the
Monument to KE
Tsiolkovsky in Peace
Square. 22 November
1973. Photo by AN
Stepanov

Космонавты социалистических стран, участники Всесоюзной кон¬
ференции, посвященной 25-летию полета Ю.А.Гагарина, в зале ра¬
кетно-космической техники ГМИК. 1986 г. Фото Л. Чиркова
Cosmonauts from Socialist countries, participants in the All-union
Conference on the occasion of the 25th anniversary of Yu A Gagarin’s
space flight, in the Museum’s Space Rocketry Room. Far left: V A Mefhakov,
Chief Curator of the Museum. 1986. Photo by L Chirkov

Ж.-Л. Кретьен, космонавт Франции, и А.В. Костин, внук К.Э. Ци¬
олковского, в кабинете КЭ. Циолковского в Доме-музее ученого. 1986
г.	Фото Л. Чиркова
J-L Chrutien, French astronaut, and A V Kostin, К E Tsiolkovsky’s
grandson, in the scholar’s study on a tour of К E Tsiolkovsky Memorial
House. 1986. Photo by L Chirkov

Аетчик-косонавт СССР Ю.А. Гагарин оставляет запись в книге Почетных
посетителей ^ома-музея К.Э. Циолковского. 25 мая 1964 г. Фото Б.В. Усова.
USSR cosmonaut-pilot YuA Gagarin making an entry in the Visitors' Book of
the KE Tsiolkovsky Memorial House. 25 May 1964. Photo by BV Usov
«It is a great and emotionally charged pleasure to visit the house Where Konstantin
Eduardovich lived and worked. His far-reaching insights, predictions and discoveries
have now been vindicated. I am happy to be the first to have materialised his visions,
consummating the efforts of thousands of people who have paved the way for the
first manned flight into outer space. We, cosmonauts, shall always regard
Tsiolkovsky’s prophetic words about conquering space as a call for action, spurring
us on. Gagarin, 24 May 1964»

Зал ракетно-космической техники ГМИК. Фото Л. Чиркова
Museum’s Space Rocketry Room. Photo by L Chirkov
Зал научной биографии К.Э. Циолковского. Фото Л. Чиркова
К Е Tsiolkovsky’s Scientific Biography Room at the К E Tsiolkovsky State
Cosmonautics Museum. Photo by L Chirkov

Сйл5 ОМ 412. МТ р(2|\Л kS
ТС IM Й p.'^MZT &г~
u^TsorJ ох- ъчг£/||л -
ч «заъо/ И45
.. ,-А		—-

Ы О зил; IIЛЕБТ.
И
: ВСЕМ1РНАГО ТЯГ0Т5Н1Я.
—

-L Ц|олковск1й.
taiiie А. И. Гончарова.'
МОСКВА.
Водчапинова, Б. Черны шевскш пер.,д. Пустошкииа
18 95.
Циолковский К. Грезы о земле
и небе. 1896 г. С автографом аме¬
риканского астронавта Н. Армст¬
ронга
К Tsiolkovsky, Visions of Earth
and Sky. 1896. Autographed by
American astronaut N Armstrong
«Музею Циолковского — Это
было великой честью для меня
принять участие в осуществлении
мечты Циолковского — высадке
на лунную поверхность в Море
Спокойствия, 1969 г. Нейл Армст-
у ронг. Аполло 11. 25 мая 1970»

Аетчик-космонавт СССР В.М. Афанасьев с участниками научной
конференции актива школьных музеев космонавтики России во ввод¬
ном зале Росударственного музея истории космонавтики им. К.Э.
Циолковского. 5 декабря 2006 г. Фото А.Е.Чиркова.
USSR cosmonaut-pilot VM Afanasiev in the Introductory Room of the
К E Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum, among participants in a
scientific conference for school cosmonautics museum activists. 5 December
2006. Photo by LE Chirkov

Летчик-космонавт России Ю.В. Усачев и правнук К.Э. Циолковс¬
кого С.Н. Самбуров во время посещения выставки «Наш Тагарин» в
Росударственном музее истории космонавтики им. К.Э. Циолковс¬
кого. 10 апреля 2006 г. Фото А. Чиркова
Russia’s cosmonaut-pilot YuV Usachev and KE Tsiolkovsky’s great-
grandson, SN Samburov, on a tour of the display ‘Our Gagarin’ at the К
E Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum. 10 April 2006. Photo by L
Chirkov

К. ЦИОЛКОВСКИМ
(Октябрь 1931 г.)
КАК УВЕЛИЧИТЬ ЭНЕРГИЮ
ВЗРЫВНЫХ (ТЕПЛОВЫХ) ДВИГАТЕЛЕЙ
Калуга, Брут, 81, К. Э. Циолковскому.
U. d. S. S. R., Kaluga, К. Tziolkowsky -
С. Ziolko.wsjky, 'Ciolkpwsky (latiii)
KA Л У Г A	’	19 3 Г
Циолковский К. Как увеличить энергию взрывных (тепловых)
двигателей. Калуга, 1931 г. С дарственной надписью С.И. Самойло¬
вичу
К Tsiolkovsky, How to Enhance the Output of (Thermal) Combustion
Engines. Kaluga, 1931. Inscribed to SI Samoilovich

ИОСПЕДОВПНИЕ ИЙРОВЫХ ПРОСТРЙКСТВ
РЕЙКТИВНЫР1И приборе™.
(Переиздание робот 1983 н 1311 г. с некоторый!! изпвненняии
редъ.
и :и.
'llep-
HV).
W я
11ауч-
мед-
Основной ионии, моей жниип: сдШть что-нибудь полезное для людей,
/Ж.^.ПсгВлл МОДЕЛЬ
чисто металлическаго аэроната изъ волии-
стаго железа.
///Л,
ДАВ ЛЕШЕ ЖИДКОСТИ
И. ЦИОПКРВСКИН.
равиомърно движущуюся
ВЪ НЕЙ ПЛОСКОСТЬ.
И СПОРЫ О ПРИН
К. Циолковский.
ОбРИМВИЕ ШИМ П
1ШШ ВСЕПННОН.
КЙПУГЙ
(ерлыа. лор., д. IIjctotuiB.i,
сой церкви.
(извлечение из большой рунеписи 1924-1923 гада.
Ноябрь 192S года)
Калуга, Брут, 81, К. Э. Циолковскому.
U. d. S. S R. Kaluga, К. Tziolkowsky —
С. Ziolkowsky — Ciolkowsky (latin).
КАЛУГА.
1931.
Подборка изданных работ К.Э. Циолковского
Arrangement ofKE Tsiolkovsky’s published worl<s

Аетчик-космонавт России А.Н. Березовой и сопровождающие его
лица во время посещения выставки «Наш Гагарин» в Государствен¬
ном музее истории космонавтики им. К.Э. Циолковского. 29 апреля
2006 г. Фото А. Чиркова
Russia’s cosmonaut-pilot AN Berezovoi and entourage touring the display
‘Our Gagarin’ at the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum. 29 April
2006. Photo by L Chirkov

Члены Дипломатического корпуса и представители админис¬
трации г. Калуги сажают дерево дружбы(кедр) перед Государ¬
ственным музеем истории космонавтики им. К.Э. Циолковского.
11 апреля 2006 г. Фото Л. Чиркова.
Diplomatic Corps members and Kaluga Administration representatives
planting a friendship Tree (cedar) in front of the К E Tsiolkovsky State
Cosmonautics Museum. 11 April 2006. Photo by L Chirkov

Памятник К.Э. Циолковскому в сквере Мира. Фото А. Чиркова
Kaluga. Monument to К Е Tsiolkovsky in Mir (‘Peace’) Garden. Photo by L Chirkov

е.
ж-
97
43*
В КАЛУГЕ
(1892—1934 гг., 35—77 лет)
Тут я сошелся с семьей В.И.Ас-
сонова68, а потом с П.П.Каннингом69.
Семья Ассонова была видная в городе.
Ассонов помог мне связаться с Нижего¬
родским (ныне Горьковским) кружком
любителей физики, председателем ко¬
торого был недавно умерший в Калуге
С.В.Щербаков70. Сначала с помощью
кружка, а потом самостоятельно я стал
печатать свои работы о Солнце, о лета¬
тельных приборах и другие в журналах:
«Наука и жизнь», «Научное обозрение»,
«Вестник опытной физики», «Вокруг
света» и проч. Теоретические работы
профессоров дали очень большое
[аэродинамическое] сопротивление
[тел] даже для самых лучших форм. Же¬
лая это опровергнуть, я производил
много опытов по сопротивлению возду¬
ха и воды. Приборы устраивал сам —
сначала маленькие, потом большие, ко¬
торые занимали почти всю залу в моей
квартире. Бывало, запрешься на крю¬
чок, чтобы не отрывали и не нарушали
правильность воздушных течений. Сту¬
чится письмоносец, а открыть дверь
нельзя до окончания наблюдения. Пись-
IN KALUGA
(Age 35—77:1892—1934)
Неге I got along well with the As-
sonov68 family and somewhat later with P
P Kanning69. Theirs were prominent fami¬
lies in Kaluga. Assonov helped me get in
touch with the Nizhny Novgorod physics
lovers’ set chaired by S V Scherbakov70, re¬
cently deceased. First assisted by the set
and then independently, I had my works on
the Sun, flying apparatus and other sub¬
jects published in the journals Science and.
Life, Scientific Review, Experimental
Physics Newsletter, Round the World,
among others. The professors’ theoretical
papers suggested inordinately high [aero¬
dynamic] air drag on even the most stream¬
lined shapes. I staged numerous experi¬
ments on the resistance of air and water to
refute them. I made my own instruments
and devices, first smallish, then quite bulky,
the result being that they cluttered up the
whole of our living-room. I would bolt the
door not to be disturbed and to prevent the
air currents from distorting my measure¬
ments. The postman would come and
knock on the door, which I could not an¬
swer before I was quite through. The post¬
man would hear the metronome and the

98
2)
Д.И.Иванов. Дом Е.А.Сперанской по ул. Георгиевской. Офорт. 1990 г.
Из собрания ГМИК
D I Ivanov, Speranskaya House in Georgievskaya Street. Etching. 1990. Repository
of the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum

-	99	—
моносец слышит мерный звон метроно¬
ма и счет 15, 14, 15,15, 14 и т.д. Нако¬
нец, отворяют дверь ворчащему пись¬
моносцу. Одна родственница, увидав¬
шая в квартире чудовище (аппарат),
сказала моей жене: «Когда он уберет
этого черта?!» Некий батюшка заметил,
что загажен святой угол.
Тела разной формы клеились из тол¬
стой рисовальной бумаги. Но нужны
были иногда для этого тяжелые деревян¬
ные болванки. Их приготовлял для меня
преподаватель железнодорожного учи¬
лища инж[енер] Литвинов71. Никогда не
забуду этой бескорыстной услуги! Он
помер, а сын [его] сейчас [живет] в Ле¬
нинграде. Мы переписывались, и я вто¬
рично благодарил его за отца. Впрочем, и
отец ушел из училища и работал при
Академии.
Еще в Боровске был сделан заказ в
Московскую типографию об издании
моего «Аэростата»72. Половину денег дал
я, остальные — знакомые. Вел дело Чер¬
тков73 (умерший теперь). В его руках
были изданные книги, а я материально
ничем не воспользовался. Впрочем, кни¬
ги плохо продавались, и едва ли ком¬
паньоны получили барыши. Тем не ме¬
нее, когда я уже в Калуге получил эту
брошюру, то чувствовал себя на седьмом
небе. Незапамятное время!
В Калуге издали и второй томик моего
«Аэростата»74. Все же, как и в Боровске,
меня тянуло к реке, выстроили двойную
лодку моей системы. Работал, главным
образом, я. Лодка имела кабину и боль¬
шое гребное колесо. Все сидящие на ла-
count: 15, 14, 15, 15, 14, etc. The door
would then be opened to reveal the grum¬
bling fellow. A relation of ours, on seeing
the monster (apparatus) in our flat, once
said to my wife: “When will he exorcise this
devil?” The priest complained that the icon
comer had been desecrated.
Variously shaped bodies were glued to¬
gether out of thick drawing paper. But the
experiments also called for heavy wood
blocks, which were made for me by a rail¬
way school instructor, engineer Litvinov71.1
shall never forget his disinterested offices.
He is now dead; his son is currently living in
Leningrad [currently St Petersburg]. We
have kept up correspondence and I have
thanked him as proxy for his father’s assist¬
ance. Come to think of it, his father had left
the school and worked at the Academy.
While still at Borovsk, 1 commis¬
sioned publication of my Aerostatic Bal-
loori^at a Moscow print shop. Half the
sum was contributed by myself, the other
half by people of my acquaintance. The
job was handled by Chertkov73 (now de¬
ceased). He had the published books on
his hands, while I had no part of the re¬
turns. To tell the truth, it was not selling
very well, and none of those involved got
any revenue. However, on getting the
booklet when in Kaluga, I felt on cloud
nine. Those were the times!
Another volume of my Balloon74 was
published in Kaluga. I was still drawn to
the river, the way I had been in Borovsk.
A twin boat [catamaran] was made to my
specifications. Made largely by myself. It
had a cockpit and a huge paddle wheel.

'		100 —	Ж	5
К.Э. Циолковский (во втором ряду второй слева) в группе учителей
Калужского уездного училища. 1895 г. Фотография. Из собрания ГМИК
К Е Tsiolkovsky (second row, second from right) among a group of Kaluga District
School teachers. 1895. Photo. Repository of the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics
Museum

101
!>
вочках и без всякого уменья могли вра¬
щать это колесо, сидя удобно в тени и в
защите от дождя и ветра. Лодка годилась
даже для танцев — так была устойчива
(двойняшка) и легко шла против течения.
Были частые и интересные прогулки, фо¬
тографии с нее, кажется, хранятся у одно¬
го из местных педагогов. У Каннинга была
мать, тетка и его двоюродная сестра, мо¬
лодая, хорошенькая девушка. По обык¬
новению, втюрился. Опять — как бы не¬
винный роман.
Но так ли все эти романы невинны,
как кажется с первого раза? Мне, напри¬
мер, с ней не пришлось даже поцело¬
ваться. А объясняться с ней я, конечно,
не смел, да и не желал.
Не знаю, были ли эти увлечения и
привязанности взаимны. Но, допустим,
что они скрыто взаимны. Разве и из
этого не выходит зло? Ну, от жены вы
скроете. Она не знает, не ревнует и не
страдает. Но неудовлетворенная де¬
вушка мучается, родственники озлоб¬
ляются против вас и ссорятся между
собою. Среди супругов возникают тя¬
желые сцены, ревность и проч.
Все это из приличия или самолюбия
скрываете. Поводы к ссорам, якобы,
другие: одни неясные намеки.
Вот почему, положа руку на сердце,
я не могу утверждать, что этими своими
как бы наивными и платоническими при¬
вязанностями я не наделал людям горя.
Меня немного извиняет моя неудовлет¬
воренность и могучая потребность в
особой рыцарской идеальной любви. Я
делал что мог: не мучил жену, не остав-
Those seated on the benches and shel¬
tered from rain and wind could work the
wheel, for it called for no skill. It was so
stable you could dance; it could also go
upstream. We took frequent and fasci¬
nating rides. One of the local teachers
seems to have got the photos taken on
those occasions. Kanning’s family con¬
sisted of his mother, aunt and cousin - a
young girl who I had a crush on, as was
my wont. Another innocent affair.
But are those affairs as innocent as all
that? I even happened to kiss her on one
occasion. However, no declaration of
love, no; I dared not, nor did I wish to.
I do not know if any of those were re¬
quited. Assuming they were, are they
not a source of evil? The wife may be
none the wiser, that’s granted; she
knows nothing of it, is not jealous and
does not suffer. But the girl is frustrated
and anguished; the relatives are embit¬
tered and quarrel among themselves.
That results in heart-rending scenes,
jealousy, etc.
You withhold all that out of decency
or conceit, on the grounds that the caus¬
es are vague innuendoes.
That is why, hand on heart, I cannot
pretend that I have not made people
suffer through my nanve and platonic
infatuations. One saving grace may be
my discontent and overwhelming desire
for ideal and chivalrous love. I have been
doing all I could: I have not been tor¬
menting my wife, I have not left my chil-

102
5
Семья Циолковских возле дома Ъреева на Аебедянцевской улице. 1902 г.
Фотография. Из собрания ГМИК
Tsiolkovsky family near Ereyev House in Lebedyantsevskaya Street. 1902. Photo.
Repository of the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum

-ж*
103
e.
лял детей и не доводил дело до явного
адюльтера, или распутства.
...Кстати, о наших детях75. Все они
учились в средних школах. Все три до¬
чери кончили гимназию. Старшая была
на высших курсах. Мальчики учились
особенно хорошо, кроме больного от
рождения Вани. Он все же прошел
бухгалтерские курсы. Один сын умер
студентом, другой не вынес столичной
нужды, сдал экзамен, как я [экстер¬
ном], и был учителем высшего началь¬
ного училища. Но вскоре тоже помер.
Теперь осталось только две дочери, ко¬
торые и живут при мне, в одном доме.
Шесть внучат при мне, седьмой в Мос¬
кве при отце, но он тоже почти все вре¬
мя жил у меня, а сейчас приезжает ле¬
том. Не знаю, может быть, я и невинен,
так как взаимности могло и не быть, но
примером служить в брачном отноше¬
нии не могу.
Если бы я не был глух, знал жизнь и
не был бы поглощен высшими целями,
то, возможно, исправил бы свою
ошибку своевременно и без особенно¬
го горя для семьи, но условия жизни не
дали мне этого выхода. Однако, воз¬
можно, что судьба и не ошиблась и что
случилось, то было нужно.
В городском саду летом часто была
музыка, и я с увлечением не пропускал
ни одного концерта. Становился у само¬
го павильона и так только улавливал все
нюансы. Музыкальный слух у меня был,
и я, что бы ни слышал, через некоторое
время воспроизводил своим бессло¬
весным птичьим пением. Но возникали
5
dren, or resorted to outright adultery or
debauchery.
Talking of children75, they have all been
educated at secondary schools; the three
daughters have graduated from grammar
school; the eldest has taken higher courses.
The boys did well at school, with the excep¬
tion of Vanya [Ivan] who was ill from birth;
still, he completed a course of accountancy.
One son died as a student; another could
not stand poverty in the capital, sat, like my¬
self, for his external teaching degree and
became a senior grade school teacher; he
died shortly. Now I have only two daughters
left, who are living with me, in the same
house. Six of my grandchildren are by my
side, the seventh is in Moscow, with his fa¬
ther, after having lived with me most of the
time; he still comes to live with us in the
summer. 1 may be innocent, I don’t know,
for requited love was out of the question,
but 1 cannot be held up as a conjugal model.
But for my deafness, inexperience
and preoccupation with supreme goals,
I might have mended my ways in good
time, and in a manner not too grievous
for my family, but the circumstances left
me no such option. However, fate, prob¬
ably, did not err and what happened did
have to happen.
Music was often laid on in the public
garden, and I was so enthusiastic I did
not miss a single concert. I stationed
myself right next to the stand and could
thus catch all the nuances. I did have an
ear for music and could reproduce what¬
ever I had heard in my wordless bird¬
song way. I also came up with tunes of

104
ф
Д.И. Иванов. Мария Циолковская, средняя дочь К.Э. Циолковского. Гравюра.
1998 г. Из собрания ГМИК
D I Ivanov, Maria Tsiolkovskaya, К Е Tsiolkovsky’s Middle Daughter. Engraving. 1998.
Repository of the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum

105
и самостоятельные мотивы. Я помню,
что после чтения «Борьбы миров» Уэлл¬
са у меня возник никогда не слышанный
мною мотив, соответствующий гибели
человечества и полной безнадежности.
Свои электрические занятия я про¬
должал, присоединив к статическому
электричеству гальваническое. Делал
машины всех систем, кончая самой
сложной, индуктивной с двумя вращаю¬
щимися колесами (Вимстгерста). Глав¬
ное угощение для моих немногих знако¬
мых состояло в электрическом пред¬
ставлении. Уходили довольные, как пос¬
ле хорошего обеда. Теперь-то я сокра¬
тил свое личное знакомство до нуля и
принимаю только по делу или ради науч¬
ной беседы. Обывательской болтовни и
обывательского проведения времени
теперь совершенно не выношу.
В 1897 году мне дали уроки ма¬
тематики в казенном реальном учили¬
ще. Там были недовольны тем, что у
меня не вышло ни одной годовой двой¬
ки. Кроме того, приехал новый дирек¬
тор и отобрал у меня уроки для себя76.
В это время я сильно утомлялся. Из
своего училища шел в реальное, оттуда
— в третье училище точить свои бол¬
ванки для моделей77! Другому бы ниче¬
го, а я со своим слабым здоровьем не
вынес — заболел воспалением брюши¬
ны. Я думал, что помру. Тут я в первый
раз узнал, что такое обморок. Во время
приступа ужасных болей потерял со¬
знание. Жена испугалась и стала звать
на помощь, а я очнулся и, как ни в чем не
бывало, спрашиваю: «Что ты кричишь?»
my own. I remember reading The War of
the Worlds by Herbert Wells and after¬
wards humming a tune I had never
heard, one suggestive of humanity’s fall
and utter despair.
1 went on with my electrical studies,
having thrown in galvanic on top of stat¬
ic electricity. 1 made a variety of ma¬
chine systems that culminated in the
most complex, inductive one, with a
couple of rotating wheels (Wimshearst
system). 1 regaled my guests with elec¬
trical shows. They were as good as the
best of luncheons: people left well con¬
tent. I have reduced my set of acquaint¬
ances to zero now and only receive peo¬
ple to do business or talk shop; I have
no time for small talk or loose pastime
at this point.
In 18971 held maths classes at a state
vocational school. I did not fail a single
student at the end of year one and made
the staff very unhappy. At that point, a
new principal arrived and wanted those
classes for himself76.
I got wearied a lot at the time: I would
go from my school to the vocational one,
and thence to yet a third one to machine
blocks for my models771 Most other peo¬
ple would have taken it in their stride,
while I, with my poor health, succumbed
to inflammation of the peritoneum. I
thought I would die. I discovered for the
first time what a fainting fit was like: I lost
consciousness due to excruciating pain.
My wife was frightened and cried, “Help!”
I came to and said, “Why are you cry-

106
е.
л
Тогда она мне все объяснила, и я узнал,
что пробыл некоторое время в «не¬
бытии». Результаты перитонита сказа¬
лись не сразу... После него я постоянно
чувствовал тяжесть в пищеварительной
области, но грыжа появилась позднее,
под влиянием еще и физического труда:
паховая, примерно, в 1906 г., а пупоч¬
ная еще лет через 20. Носил бандажи.
В 1898 году мне предложили уроки
физики в местном женском епархиаль¬
ном училище78. Я согласился, а через год
ушел совсем из уездного училища. Уро¬
ков сначала было мало, но потом я полу¬
чил еще уроки математики. Приходилось
заниматься почти со взрослыми де¬
вушками, а это было гораздо легче, тем
более, что девочки раньше зреют, чем
мальчики. Здесь не преследовали за мои
хорошие отметки и не требовали двоек.
Однажды одной слабой девице, по
ошибке, я поставил пять, но не стал ее
огорчать и не зачеркивал балл. Спра¬
шиваю урок в другой раз. Отвечает на
пять. Заметил, что дурные баллы
уменьшают силу учащихся и вредны
во всех отношениях. В этом училище
мне, калеке, было очень хорошо, так
как во время урока был особый над¬
зор79. Только после 1905 года он был
почти уничтожен, но и тогда я справ¬
лялся благополучно.
Поблизости моей квартиры был За¬
городный сад. Я часто ходил туда думать
или отдыхать — и зимой, и летом. Од¬
нажды встретил там знакомого велоси¬
педиста. Он предложил мне поучиться
ездить на велосипеде. Попробовал, но
ing?” Once she explained, it occurred to
me I had spent some time in a state of
‘non-existence’. The results of peritonitis
became manifest after a while... I felt a
load in the alimentary area, and then her¬
nias appeared as a result of physical
strain, too: an inguinal one about 1906
and an umbilical some 20 years later. I
had to wear trusses.
In 1898,1 was offered physics class¬
es at the local diocese school for young
ladies78-1 obliged and a year later quit my
job at the district school altogether. At
first there were few classes, then I was
offered maths, too. I had to deal with all
but adult girls, and it made my job easi¬
er, the rather that girls develop faster
than boys. I was no longer persecuted
for good grades, for no one expected me
to fail them.
On one occasion I gave a top grade to a
girl whose progress was indifferent, by mis¬
take, but decided to let it hold, not to rub it
in. When I called on her to speak on anoth¬
er occasion, she did very well indeed. So, I
concluded that failing marks robbed stu¬
dents of all stimulus and were no good in
any sense. Handicapped as I was, I was
comfortable with the students at that
school, because there was special supervi¬
sion at every lesson79. That sort of supervi¬
sion was all but done away with after 1905,
but I managed nonetheless.
The Country Gardens were next to
where I lived, and I would go there to re¬
lax and think, both in summer and winter.
One day I met a cyclist there who offered
me his machine to try and ride it. I did try,

С	107
К.Э. Циолковский в группе членов Калужского отделения общества
«Вестник знания». 1913 г. Фото В. Булдыгина. Из собрания ГМИК
К Е Tsiolkovsky (front row, second from the left) among a group of Kaluga division
members of the Knowledge Newsletter Society. 1913. Photo by V Buldygin. Repository of
the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum

Калужское епархиальное женское училище
Kaluga Diocese School for Ladies

I-
109
•)
К.Э. Циолковский (в первом ряду крайний справа) в группе учителей
Калужского епархиального женского училища. 1914 г. Фотография.
Из собрания ГМИК
К Е Tsiolkovsky (first row, far right) among the teaching staff of the Kaluga Diocese
School for Ladies. 1914. Photo. Repository of the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics
Museum

по
_5
Тела геометрической формы, сделанные К.Э. Циолковским и служившие ученому
для изготовления бумажных моделей для аэродинамических опытов. 1910 г.
Фото К.Э. Циолковского. Из собрания ГМИК
Geometric blocks made by KE Tsiolkovsky for shaping paper models to experiment with
aerodynamics. 1910. Photo by К E Tsiolkovsky. Repository of the К E Tsiolkovsky State
Cosmonautics Museum
безуспешно — все падаю. Тогда я заявил:
«Нет, никогда я не выучусь кататься на
двухколеске». На другой год (в 1902 г.)
купил старый велосипед и в два дня на¬
учился. Было мне 45 лет. Теперь можно
отпраздновать 30-летие моей езды на ве¬
лосипеде. Выучились и все мои дети,
даже девушки (кроме старшей).
but to no avail: I kept falling off. “No two
wheels for me!” 1 declared. However, the
next year (1902) I bought an old bicycle
and learned how to ride it in a couple of
days. I was 45 at the time. At this point 1
could celebrate the 30-year anniversary
of my cycling. All my kids (except my
eldest girl) had learned how to use it.

Автограф К.Э. Циолковского на обороте фотографии со стр. ПО
К Е Tsiolkovsky’s autograph on the flip side of the previous photo. The handwritten
text: 1 May 1910. The 1900 experiments on air drag. The paltry remainder of what was
destroyed by the flood of 1908. К Tsiolkovsky, Korovinskaya St, Kaluga
Велосипед был для моего здоровья
чрезвычайно полезен: улучшил легкие
и развил мускулы ног, в особенности
икряные. Я стал меньше задыхаться
при восхождении на гору, но ослабил¬
ся интерес к конькам и водному
спорту.
...Благодаря этой машине, я мог каж-
The cycle did marvels for my health: it
improved my lungs and developed my leg
(particularly calf) muscles. I was no longer
scant of breath when walking uphill but had
all but lost interest in skating and aquatics.
Thanks to the machine, 1 could go
to the woods in the country, given a fine
day in summer. It also made the River
112
•н*
3
дый день, летом, в хорошую погоду ез¬
дить за город в лес. Это облегчило и ку¬
панье, так как Ока была далеко. В учи¬
лище надо было ходить за три версты,, и
все стало нетрудно80. По городу же на
велосипеде я редко ездил. Мои средства
производства опытов по сопротив¬
лению воздуха были истощены, и я об¬
ратился к председателю физико-хими¬
ческого Общества, профессору Петру¬
шевскому. Он очень любезно ответил.
Но средства Общества были израсхо¬
дованы на издание учебника этого про¬
фессора. Помогла Академия наук, выдав
около 470 рублей. Огромный отчет об
этих опытах с таблицами и чертежами
хранится у меня до сих пор8’. В трудах
Академии он не был напечатан отчасти
по моему упрямству. Но извлечения из
опытов появились во многих журналах.
Между тем я продолжал педаго¬
гическую деятельность в женском учи¬
лище. Благодаря общественному над¬
зору, оно было самым гуманным и
очень многочисленным. В каждом
классе (в двух отделениях) было около
100 человек. В первых столько же,
сколько и в последних. Не было этого
ужаса, что я видел в казенном реаль¬
ном училище: в первом классе —100, а
в пятом — четыре ученика. Училище
как раз подходило к моему калечеству,
ибо надзор был превосходный. Сам по
глухоте я не мог следить за порядком.
Больше объяснял, чем спрашивал, а
спрашивал стоя. Девица становилась
рядом со мной у левого уха. Голоса мо¬
лодые, звонкие, и я добросовестно мог
Oka, which was far away, accessible for
bathing and swimming. It made
traveling to my school, some three
miles away, a cinch80. But I did not cy¬
cle much about the town. My means for
experimentation with air resistance had
been all but exhausted. I turned to Prof
Petrushevsky, President of the Physics
and Chemistry Society. He responded
in civil terms, but the Society’s own
means had gone towards having that
professor’s textbook published. It was
the Academy that helped me out by al¬
locating about 470 rubles. My compre¬
hensive report complete with tables and
drawings is still there81. Excerpts from
my findings were carried by numerous
journals.
Meanwhile I went on working at the
ladies’ school. Thanks to public supervi¬
sion, it was humanely-run and numbered
very many students. Each class (in either
department) had about 100 pupils. The
first forms numbered as many as the
graduate forms. It was a far cry from what
I had seen at the vocational school: 100
in the first form, and 4 in the fifth. This
school was ideally suited to my handicap,
for supervision was excellent. Hard of
hearing, I could not keep up order. Rather
than asking them questions, I explained
things to them. I asked questions stand¬
ing up: a girl would position herself next
to my left ear. Their voices were youthful
and ringing; I could hear what they said
and assess their proficiency conscien-

К.Э. Циолковский во дворе дома №1 по ул. Циолковского. 1934 г.
Фото Ф.А. Чмиля. Из собрания ГМИК
К Е Tsiolkovsly in the backyard of bis home at 1 Tsiolkovsky St. 1934. Photo
by F A Chmil. Repository of the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum

Д.И. Иванов. Анна Циолковская, младшая дочь К.Э. Циолковского. Гравюра.
1998 г. Из собрания ГМИК
D I Ivanov, Anna Tsiolkovskaya, К Е Tsiolkovsky’s junior Daughter. Engraving. 1998.
Repository of the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum

а
115
выслушивать и оценивать знание.
Впоследствии я устроил себе особую
слуховую трубу, но тогда ее не было.
Микрофонные приборы высылались
плохие, и я ими не пользовался. Боль¬
шого значения школьному просвеще¬
нию я не придавал, но все же оставался
кое-какой след. Ученицы иногда выхо¬
дили замуж за собственных учителей.
Были споры у супругов по физике, и
жены побеждали. Однажды у меня ас¬
систенткой на экзамене была женщи¬
на-врач. Слушая ответы учениц, она
заметила потом мне: «Только теперь я
начинаю понимать физику».
Преподавал я всегда стоя. Делал по¬
пытку ставить балл по согласию с отве¬
чающей, но это мне ввести не удалось.
Спрашиваешь: «Сколько вам поста¬
вить?» Самолюбие и стыдливость меша¬
ли ей прибавить себе балл, а хотелось
бы. Поэтому ответ был такой: «Ставьте,
сколько заслуживаю». Сказывалась пол¬
ная надежда на снисходительность учи¬
теля. В каждом классе было две, три хо¬
рошеньких. Но на меня никогда не жало¬
вались и не говорили: «Он ставит балл за
красоту, а не за знание!» Глядеть на девиц
было некогда, да и стыдно было бы ока¬
зать малейшее предпочтение. Я даже
прибавлял дурнушкам, чтобы не вызы¬
вать ни малейшего подозрения в при¬
страстии. Опыты показывались раза два
в месяц, ибо на них не хватало времени.
Более других нравились опыты с паром,
воздухом и электричеством.
Перед роспуском [на каникулы] де¬
ти волновались и не учили уроки. Вот
tiously. Later on, I made myself an aid, an
ear trumpet, but I had none at the time.
The microphone-equipped aids I got
were of poor quality and I did not use
them. I did not set great store by my
teaching efforts but they did avail to
some extent. Some students would mar¬
ry their teachers. An argument would
break out between husband and wife
about a point in physics, with the wives
invariably winning. I was once assisted at
an exam by a woman physician. As she
listened to my students, she comment¬
ed: “It’s only now that I’ve begun under¬
standing physics.”
I always taught standing up. There
was a tentative attempt on my part to
agree grades with students, but it did not
work. I would ask: “What grade shall I
give you?” Shame and pride prevented
the girls from claiming a higher grade, but
they wished they might. So, the response
would be: “Give me the grade I deserve.”
Talk of reliance on the teacher’s leniency.
There would be two or three pretty ones
per class. But no one ever complained,
saying: “He grades on the strength of our
beauty, not proficiency.” Anyway, I had
no time to admire them, but then, it
would never have done to display prefer¬
ences. I would even give plain girls a
higher grade to prevent any hint of bias.
There were demonstrations twice a
month, for there was no time for more.
They loved the steam, air and electricity
experiments best of all.
Before school broke up, the kids were
excited and did no homework. That was

116
кети К.Э. Циолковского у дома №61 по ул. Коровинской. 1909 г.
Фото К.Э. Циолковского. Из собрания ГМИК
К Е Tsiolkovsky’s children near their home at 61 Korovinskaya Street. 1909. Photo
by KE Tsiolkovsky. Repository of the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum

117
——
Семья Циолковских и семья Еремеевых. 1909 г. Фото К.Э. Циолковского.
Из собрания ГМИК
Tire Tsiolkovskys and the Veremeyevs. 1909. Photo by KE Tsiolkovsky. Repository
of the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum

К.Э. Циолковский и В. И. Ассонов с моделями оболочки дирижабля конструкции
ученого на веранде дома К.Э. Циолковского (ул. Коровинская, 61). 1913 г.
Фото А.В. Ассонова. Из собрания ГМИК
К Е Tsiolkovsky and VI Assonov amid the scholar’s models of dirigible shells
in К E Tsiolkovsky’s veranda (61 Korovinskaya St). 1913. Photo by AV Assonov.
Repository of the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum

119
•ж
s
тут-то часто я забавлял их опытами. На¬
пример, предлагал вынуть серебряный
рубль из таза с водой. Многие перепро¬
бовали, но никому это не удавалось.
Иные же страшились, видя корчи и бес¬
силие товарок. Наконец, классная вос¬
питательница захотела отличиться. Од¬
нако не отличилась. Разливалась вода,
даже били посуду, но вытащить монету
никто не мог. Много было смеха и весе¬
лья, тем более, что радостно со¬
бирались домой (большинство жило
при училище на полном пенсионе).
Физический кабинет был полураз¬
рушен. Мне приходилось, что можно,
поправлять. Но я и сам много приборов
производил заново. Делал, напр[имер],
простые и сложные блоки разных сор¬
тов, сухие гальванические элементы и
батареи, и электродвигатели. Химичес¬
кие опыты тоже производились моим
иждивением: добывание газов, сжига¬
ние железа в кислороде и проч [ее].
Зажженный водород у меня сви¬
стел и дудел на разные голоса. В пя¬
том классе [я] всегда показывал мон¬
гольфьер. Он летал по классу на ни¬
точке, и я давал держать эту ниточку
желающим. Большой летающий шар,
особенно с легкой куклой, произво¬
дил всеобщее оживление и радость.
Склеенный мною бумажный шар,
весь в ранах и заплатах, служил более
15 лет82.
Комбинировал разные опыты с воз¬
душным насосом.
Давление воздуха испытывалось
всем классом: я предлагал оторвать ко-
when I entertained them with experi¬
ments. I would, for example, invite them
to fish a silver ruble out of a basin of water.
There were numerous attempts, but
none of them ever succeeded in doing
that. A form mistress once bethought
herself of making history by fishing one
finally out. Well, she did not. The water
would spill over, crockery break, amid
laughter and jibes, the more so because
holidays were nigh (most of the students
were boarders), but no one ever suc¬
ceeded in doing that.
The physics room was pathetic. I would
repair what could be repaired, made a lot of
instruments on my own. For example, I
made all sorts of pulleys and hoists, dry gal¬
vanic cells and batteries, as well as electric
motors. Chemical experiments were
mounted through my offices: gases were
produced, iron combusted in oxygen, etc.
Burning oxygen would hiss and sing in
a multi-voice harmony. I would invariably
show a montgolfier to fifth-formers. It flew
about the classroom by a thread, and
whoever wished was allowed to hold it. The
huge balloon, particularly with a light doll
for a payload, made everyone excited and
happy. Glued, scarred and patched to¬
gether, the paper balloon served its pur¬
pose for more than 15 years82.
I combined various experiments with
the air pump.
Air pressure was evidenced by the
entire class: I would suggest that whoev-

120	-
К.Э. Циолковский и КН. Алтайский, корреспондент Калужской газеты
«Коммуна», в мастерской ученого. 1928 г. Фото А.Г. Нетужилина.
Из собрания ГМИК
К Е Tsiolkovsky and К N Altaisky, reporter with the Kaluga newspaper Commune,
in the scholar's workshop. 1928. Photo by AG Netuzhilin. Repository
of the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum

121
е.
П.П. Каннинг с женой. 1900-е гг.
Р Р Kanning and bis wife. 1900s

122
«те
локол (магдебургские полушария были
испорчены) всем желающим и сомнева¬
ющимся. Класс видел, как несколько
человек, несмотря на все усилия, не
могли оторвать стеклянный колпак от
тарелки насоса. Паровая машина была
со свистком. Девицы самолично орудо¬
вали со свистком, и это доставляло им
большое удовольствие. С этим свист¬
ком машины вышел анекдот. Прихожу в
учительскую. «Что это был за свист?» —
спрашивает один из педагогов. Я объяс¬
няю. «Нет, это освистали тебя девицы,
Сережа», — шутит другой учитель.
Был я аккуратен и входил до звон¬
ка. Дело в том, что мне скучно в учи¬
тельской, так как слышал звуки, но
разговоров не разбирал и из 10 слов
усваивал не более одного...
...Работы мои печатались в журна¬
лах, но проходили незамеченными.
Только в душе моей они оставляли
след, и я, благодаря им, стремился
все выше и дальше. Около этого вре¬
мени я писал и печатал свою работу
«Аэростат и аэроплан», ныне переиз¬
данную («Цельнометаллический] ди¬
рижабль»)83.
Учение о реактивном звездолете
только тогда было замечено, когда нача¬
ло печататься вторично, в 1911—1912
годах, в известном распространенном и
богато издающемся столичном журнале
«Вестник воздухоплавания». Тогда мно¬
гие ученые и инженеры (за границей)
заявили о своем приоритете. Но они не
знали о моей первой работе 1903 года,
и потому их претензии были потом
er wished to or had doubts tear away a
bell (the Magdeburg hemispheres had
been ruined). The class could see sever¬
al people doing their damnedest to tear
away the glass cover from the pump
pan. The steam engine was fitted with a
whistle. The damsels would delight in
operating the whistle on their own. An
anecdote to illustrate the point: “What
was that whistling?” a teacher asked,
when I arrived at the staffroom. I started
explaining. “No, Serge,” another butted
in jokingly, “that was the girls’ way of
booing you.”
1 would enter the classroom in good
time, bored as I was with the staffroom, for
I heard the sounds without them adding
up to a meaningful conversation. I would,
perhaps, make out one word in ten...
...My work was carried by journals,
largely unnoticed. They did leave a trace
in my soul, though. This work was my
way of setting my sights on loftier goals
and aspiring ever higher and higher. It
was about that time that I wrote my paper
Aerostatic Balloon and Aeroplane and
had it published. It has since been repub¬
lished (All-metal Dirigible)83.
The idea of a jet-propelled star ship
only made people take notice when it
was republished from 1911—1912 by a
well-known and popular metropolitan
journal Air Flight Newsletter. At that
point, quite a few engineers and scien¬
tists abroad, unaware of my first paper
of 1903, claimed priority. They were
found wanting. The obscurity of my
1903 paper on star ships actually se-
s
123
изобличены. Неизвестность работы
1903 года о звездолете спасла мой при¬
оритет84. Подобное было и с Д.Менде-
леевым и многими другими.
В 1914 году, весной, до войны, меня
пригласили в Петроград на воз¬
духоплавательный съезд85. Взял с собой
ящик моделей в два метра длиной и делал
доклад с помощью этих моделей и диапо¬
зитивов. Сопровождал меня мой друг —
Каннинг. Проф. Жуковский был оппо¬
нентом и не одобрял проект. Его ученики
продолжают до сего времени тормозить
дело. Что же, может быть, они и правы. Я
сам не поверю, пока не увижу.
Студенты, осматривая мою выставку,
говорили, что только по моделям они
ясно представили себе новый тип дири¬
жабля. Мои книги же этого им не давали.
Вот как трудно усваивается все новое!
Революцию все встретили радостно.
Надеялись на конец войны, на свободу.
Я относился, по моим годам, ко всему
сдержанно, не придавал значения по¬
брякушкам и ни разу не надевал красных
ленточек. Поэтому в одном училище86
(где я также давал уроки) вообразили,
что я ретроград. Но я им показал книгу,
изданную мною при царе, чисто комму¬
нистического направления87. В епархи¬
альном училище на меня давно косились,
теперь—в особенности и называли боль¬
шевиком. Мое явное сочувствие револю¬
ции очень не понравилось.
С Октябрьской революцией пре¬
образовали школу, изгнали отметки и
экзамены, вводили общий для всех паек
и всеобщее право на труд. Одним сло-
cured my priority for me84. The same
had happened to D Mendeleyev and
many others.
In the spring of 1914, before the war, I
was invited to Petrograd [currently St Pe¬
tersburg] to attend an air flight conven¬
tion85. I took along a two-metre-long crate
of models and used them, and the slides,
to illustrate my report. I was accompanied
by Kanning, my friend. Prof Zhukovsky
was my opponent and did not think much
of my project. His disciples still hinder me
in my efforts. Well, they may be right.
‘Seeing is believing’ is my motto, too.
Students attending my exhibition
said they had only just visualised the new
type of dirigible: my books had not been
equal to that. Things new have to fight
their way!
The revolution was welcome on all
hands; everyone hoped for an end to
the war and for freedom. My years had
taught me reserve and disregard for
frills. I never wore red ribbons, and at
one of the schools86 (I had classes
there) they thought me a retrograde. 1
showed them a book of outright com¬
munistic leanings87 published under the
czar. I had long been given sidelong
glances at the diocese school, even
more so now, and called a Bolshevik.
My identification with the revolution
was not to their liking.
The October Revolution saw a trans¬
formation of the school: grades and ex¬
ams had been done away with, equal ra¬
tions and the right to work introduced. In

К.Э. Циолковский отправляется на велосипедную прогулку. Кадр
из документального сюжета о Циолковском. 1932 г. Оператор М.Ф. Ошурков
К Е Tsiolkovsky going on a bike ride. Erame from a documentary on Esiolkovsky. 1932.
Cameraman: M F Oshurkov

3
К.Э. Циолковский просматривает полученную корреспонденцию. 1935 г.
Фото Ф. А. Чмиля. Из собрания ГМИК
К Е Tsiolkovsky going over his correspondence. 1935. Photo by F A Chmil. Repository of
the К E Tsiolkovsky State Cosmonautics Museum

К.Э. Циолковский. 1919 г. Фото В.В. Ассонова. Из собрания ГМИК
К Е Tsiolkovsky. 1919. Photo by VV Assonov. Repository of the К E Tsiolkovsky
State Cosmonautics Museum

z
•эж-
127
3
вом, вводили самые идеальные комму¬
нистические начала. Учреждена была в
Москве Социалистическая (названа по¬
том Коммунистической) Академия. Я
заявил ей о себе и послал свою печат¬
ную автобиографию. Был избран чле¬
ном88. Но я уже был развалиной, помимо
глухоты, и не мог выполнить желание
Академии переехать в Москву. Поэтому
через год должен был оставить Акаде¬
мию. Вышел даже в отставку (1920 г.) и
совсем оставил учительскую деятель¬
ность89. Получил академический паек,
потом помощь от ЦЕКУБУ90, затем пен¬
сию91, которую я получаю до сих пор.
Но я не оставил своих работ, на¬
против, никогда так усердно и много не
трудился, как после оставления учи¬
лищ (в 1920 г.). Таким образом, мой
учительский стаж составлял 40 лет. В
течение (этого времени] через мои
руки прошло полторы тысячи учениц,
кончивших среднюю школу, и около
500 мальчиков, кончивших высшую
начальную.
Меня особенно увлекали социалисти¬
ческие работы и натурфилософские92.
Некоторые из них были напечата¬
ны, большинство же и сейчас лежит в
рукописях.
Основанием моей естественной
философии было полное отречение от
рутины и познание Вселенной, какое
дает современная наука. Наука буду¬
щего, конечно, опередит науку настоя¬
щего, но пока и современная наука —
наиболее почтенный и даже един¬
ственный источник философии. На-
а word, ideal communistic principles were
being established. In Moscow, a socialist
(later to be called communist) academy
was set up. I made myself available, sent in
an autobiography and was elected a mem¬
ber88. But 1 was deaf and a wreck; contrary
to their wishes, I could not move to Mos¬
cow. So, a year later I had to leave the
Academy. I resigned my job (1920) and
retired89 on an academic pension and ra¬
tion. I got an a academic ration, an allow¬
ance from the Central Committee on Im¬
proving the Wellbeing of Scholars, then a
pension90, which I keep drawing.
But I had not relinquished my re¬
search; on the contrary: never before had
I worked so much or so hard as after quit¬
ting my school jobs (in 1920). I had
worked as a teacher for 40 years. I had
presided over the graduation of a thou¬
sand and a half female (secondary
school) and about 500 male students
(high grade school).
1	was particularly fascinated with so¬
cialist and natural philosophy work91.
Some of them were published; most
are still in manuscript form.
Basically, my natural philosophy was
all about renouncing humdrum and ex¬
ploring the dniverse on the strength of
scientific expertise. Future science will
surely eclipse today’s advances, but sci¬
ence in its present state is quite a venera¬
ble... nay, the only source of philosophy.
Science, observation, experience and

128
К.Э. Циолковский. Кадр из документального сюжета о Циолковском. 1932 г.
Оператор М.Ф. Ошурков
К Е Tsiolkovsky. Frame from a documentary on Tsiolkovsky. 1932.
Cameraman: M F Oshurkov

ука, наблюдение, опыт и математика
были основой моей философии.
Все предвзятые идеи и учения были
выброшены из моего сознания, и я начал
все снова — с естественных наук и мате¬
матики. Единая вселенская наука о веще¬
стве или материи была базисом моих
философских мыслей. Астрономия,
разумеется, играла первенствующую
роль, так как д авала [мне] широкий круго¬
зор. Не одни земные явления были мате¬
риалом для выводов, но и космические:
все эти бесчисленные солнца и планеты.
Земные явления, несовершенство
Земли и человечества, как результат
младенческого их возраста, вводили
почти всех мыслителей в заблуждение
(пессимизм).
При Советском правительстве, обес¬
печенный пенсией, я мог свободнее от¬
даться своим трудам, и, почти незамечен¬
ный прежде, я возбудил теперь внимание
к своим работам. Мой дирижабль при¬
знан особенно важным изобретением.
Для исследования реактивного движения
образовались ГИРДы93 и институт. О
моих трудах и достижениях появлялось
много статей в газетах и журналах. Мое
семидесятилетие было отмечено прес¬
сой. Через 5 лет мой юбилей даже торже¬
ственно отпраздновали в Калуге и Моск¬
ве. Я награжден был орденом Трудового
Красного Знамени и значком активиста
от Осоавиахима. Пенсия увеличена.
СССР идет усиленно, напряженно
по великому пути коммунизма и индус¬
триализации страны, и я не могу этому
не сочувствовать глубоко.
mathematics have provided the basis of
my philosophy.
I	discarded prejudiced ideas and pre¬
cepts and started from scratch, enlisting
natural science and mathematics. The
monistic universal science of substance
and matter has nurtured my philosophi¬
cal ideas. Astronomy has, of course, tak¬
en precedence, broadening my outlook. I
have depended for my conclusions not
on just earthly phenomena, but on cos¬
mic ones, too: all those suns and planets
without number.
The earthly phenomena, the Earth’s
and humanity’s imperfections as a result
of their infancy have misled most think¬
ers (pessimism).
(Jnder Soviet government, I could
rely on my pension and concentrate on
my work. Hardly noticed before, 1 have
now drawn attention to it. My dirigible
has been acclaimed as a particularly
important invention. Jet Propulsion
Study Groups92 and an institute have
been set up to research jet propulsion.
Newspapers and journals alike cover
my achievements and work. There was
extensive coverage in the press of my
70th birthday. My jubilee 5 years later
was celebrated amid some pomp both
in Kaluga and Moscow. 1 was awarded
the Order of the Red Banner and an Os-
oviachem93 activist badge. My pension
was increased.
The USSR is purposefully marching
in a grand way towards communism
and industrialisation. I identify with it in
every way.

130
—же
е.
КОММЕНТАРИИ
1	Лобачевский Николай Иванович
(1792—1856)— русский математик,
создатель неевклидовой геометрии,
мыслитель-материалист, деятель уни¬
верситетского образования и народно¬
го просвещения.
2	Эйнштейн Альберт (1879—1955)
—	немецкий физик, создатель теории
относительности и один из создателей
квантовой теории и статистической фи¬
зики. За открытие законов фотоэффек¬
та и работы в области теоретической
физики Эйнштейну в 1921 г. была при¬
суждена Нобелевская премия.
3	Лаплас Пьер Симон (1749—1827)
—	французский астроном, математик и
физик, член Парижской Академии
наук, член Французской Академии.
4	Дарвин Джордж Хауард (1845—
1912) — выдающийся английский аст¬
роном и математик, сын Чарльза Робер-
COMMENTARY
1	Lobachevsky, Nikolay Ivanovich
(1792—1856), Russian mathematician
and founder of non-Euclidean geometry,
materialist thinker, exponent of university
and public education.
2	Einstein, Albert (1879—1955), Ger¬
man physicist who developed the special
and general theories of relativity, the
equivalence of mass and energy, and the
photon theory of light. In 1921 he was
awarded the Nobel Prize for Physics for his
photoelectric law and work in theoretical
physics.
3	Laplace, Pierre-Simon (1749—1827),
French mathematician, astronomer, and
physicist, fellow of the Paris Academy of Sci¬
ences and of the French Academy, who is
best known for his investigations into the sta¬
bility of the solar system.
4	Darwin, George Howard (1845—
1912), outstanding English astronomer
-ЭМЗ—•-	131
та Дарвина, известного естествоиспы¬
тателя. Им была выдвинута гипотеза об¬
разования двойных звезд.
5	Джинс Джеймс Хопвуд (1877—
1946) — английский физик и астроном,
член Лондонского Королевского астро¬
номического общества (1925—1927).
Автор трудов по теоретической физике
и астрофизике.
6	Клаузиус Рудольф Юлиус Эмма¬
нуэль (1822—1888) — немецкий фи¬
зик, один из основателей термодинами¬
ки и молекулярно-кинетической теории
теплоты.
7	Томсон Джозеф Джон (1856—
1940) — английский физик, член Лон¬
донского Королевского общества (в
1915—1920 — президент), профес¬
сор Кембриджского университета и
руководитель Кавендишской лабора¬
тории.
8	Ветчинкин Владимир Петрович
(1888—1950) — видный русский ученый
в области аэродинамики, самолетострое¬
ния и ветроэнергетики. Доктор техничес¬
ких наук, профессор, заслуженный дея¬
тель науки и техники РСФСР. Ближайший
and mathematician (son of Charles Robert
Darwin, English naturalist renowned for
his evolutionary theories) who advanced
the theory of binary stars.
5	Jeans, James Hopwood (1877—
1946), English mathematician, astrono¬
mer, physicist and writer, fellow of the
London Royal Astronomical Society
(1925—1927), author of papers on theo¬
retical physics and astrophysics.
6	Clausius, Rudolf Julius Emanuel
(1822—1888), German mathematical
physicist who formulated the second law
of thermodynamics and the molecular-ki¬
netic theory of heat.
7	Thomson, Joseph John (1856—
1940), English physicist, fellow of the Lon¬
don Royal Society (president over 1915—
20), professor of Cambridge University
and head of the Cavendish Laboratory, who
helped revolutionise the knowledge of
atomic structure by his discovery of the
electron (1897). He received the Nobel
Prize for Physics in 1906.
8	Vetchinkin, Vladimir Petrovich
(1888—1950), outstanding Russian re¬
searcher into aerodynamics, aircraft and
wind power engineering, PhD, professor,
Russian Federation’s merited activist in
science and engineering, N E Zhuko-
132
<««•
ученик и продолжатель работ Н.Е.Жу-
ковского. В свое время переписывался с
К.Э. Циолковским.
9	Жуковский Николай Егорович
(1847—1921) — выдающийся русский
ученый в области механики, прикладной
математики и физики, основоположник
современной гидроаэродинамики, «отец
русской авиации». Сыграл исключитель¬
ную роль в формировании отечественной
школы авиационных теоретиков и инже¬
неров-авиаконструкторов. В 1918 г. по
предложению Жуковского правитель¬
ством был учрежден Центральный аэро-
гидродинамический институт (ЦАГИ), ру¬
ководителем которого он был назначен.
10	Цеппелин Фердинанд (1838—
1917) — выдающийся немецкий инже¬
нер в области дирижаблестроения.
Организовал серийный выпуск дири¬
жаблей «цеппелин».
11	Гершель Джон Фредерик Уильям
(1792—1871) — выдающийся английс¬
кий астроном, сын знаменитого астро¬
нома Уильяма Гершеля. Оба члены Лон¬
донского Королевского общества.
12	Наливайко Северин (? —1597) —
руководитель антифеодального казац¬
ко-крестьянского восстания на Украине
и в Белоруссии.
vsky’s disciple and follower; at one time
kept up correspondence with К E Tsiolk¬
ovsky.
9	Zhukovsky, Nikolay Yegorovich
(1847—1921), outstanding Russian re¬
searcher into applied mathematics and
physics, founder of present-day hydrody¬
namics and ‘father of Russian aviation’.
His efforts were instrumental in the
establishment of a Russian school of avia¬
tion theoreticians and engineers. On his
suggestion, the Central Aerohydrody¬
namic Institute was founded and headed
by him in 1918.
10	Zeppelin, Ferdinand (1838—1917),
outstanding German engineer who
initiated mass production of zeppelins
(airships).
11	Hershel, John Frederick William
(1792—1871), outstanding English as¬
tronomer, son of the famous astronomer
William Herschel; both fellows of the Lon¬
don Royal Society.
12	Nalivaiko, Severin (?—1597), leader
of an anti-feudal Cossack rebellion in the
Ukraine and Byelorussia.

133
•)
13	Землемерско-таксаторские классы
— средние двухгодичные учебные заве¬
дения, готовившие специалистов по уче¬
ту лесонасаждений. Э.И.Циолковский
работал здесь в 1861—1868 гг.
14	В родословной семьи Циолковских,
составленной С.И.Самойловичем по до¬
кументам ЦГИАЛ, ГАКО и ГАРО, у Эдуар¬
да Игнатьевича и Марии Ивановны Циол¬
ковских указано 8 детей: Александр
(1850), Дмитрий (1851), Иосиф (1854),
Борис (1855), Константин (1857), Игна¬
тий (1858), Мария (1865), Екатерина
(1868).По всей вероятности, пятеро роди¬
лись мертвыми. По законам православной
церкви, если ребенок рождался «без при¬
знаков жизни», то он не нарекался именем
и не записывался в церковные книги.
15	Речь идет о брате Циолковского
Иосифе и сестре Марии.
16	К.Э.Циолковский родился 17 сен¬
тября 1857 г. в селе Ижевском Спасско¬
го уезда Рязанской губернии.
17	Анна Дараган. «Естественная ис¬
тория животных», 1849.
18	Афанасьев Александр Николае¬
вич (1826—1871) — собиратель и ис¬
следователь русского фольклора, исто¬
рик русской литературы, этнограф.
13	Forestry evaluation classes, a two-
year course of specialist forestry evalua¬
tion and records; E I Tsiolkovsky taught
them from 1861—1868.
14	According to S I Samoilovich,
whose report is based on archival docu¬
mentary evidence, Eduard Ignatyevich
and Maria Ivanovna Tsiolkovsky had 8
children: Alexander (1850), Dmitry
(1851), Joseph (1854), Boris (1855),
Konstantin/Constantine (1857), Ignatius
(1858), Mary (1865) and Ekaterina
(1868). To all appearances, five had been
stillborn. The Orthodox clerical proce¬
dure precluded naming and recording
children bom ‘without a trace of life’ in the
parish books.
15	Reference to Tsiolkovsky’s siblings
Joseph/losif and Mary.
16	К E Tsiolkovsky was born on 17
September 1857 in Izhevskoye village,
Spassk district, Ryazan province.
17	Ann Daragant, Wild Life. 1849.
18	Afanasiev, Alexander Nikolaevich
(1826—1871), Russian folklorist, literary
historian and ethnographer.

134
19	Загоскин Михаил Николаевич
(1789—1852) — русский писатель, ав¬
тор исторических романов «Юрий Ми¬
лославский», «Аскольдова могила» и др.
20	К.Э. Циолковский жил в Рязани: с
1858 по 1868 гг.ис 1878 по 1880 гг.
19	Zagoskin, Michael Nikolaevich
(1789—1852), Russian writer, author of
historical novels Yury Miloslavsky,
Askold Tomb among others.
20	К E Tsiolkovsky lived in the town of
Ryazan from 1858—1868 and from
1878—1880.
21	«Мир Божий» — ежемесячный ли¬
тературный и научно-популярный
журнал либерально-буржуазного на¬
правления.
22	Екатерина Ивановна Юмашева
1827 г. рождения. Константин Эдуар¬
дович допустил ошибку — Екатерина
Ивановна была старше Марии Иванов¬
ны на три года.
23	К.Э.Циолковский имел в виду бра¬
та Дмитрия 1851г. рождения.
24	Чертков Александр Дмитриевич
(1789—1858) — историк, археолог,
библиофил, коллекционер, основатель
Чертковской библиотеки, которая
включала в себя редчайшие издания о
России и славянах. Библиотеку и кол¬
лекцию наследовал сын Черткова —
Г.А.Чертков. Выполняя волю отца, он
открыл бесплатную частную Московс¬
кую городскую Чертковскую публич-
21	God’s World was a literary and sci¬
entific monthly of bourgeois and liberal
leaning.
22	Ekaterina Ivanovna Yumasheva,
born 1827. An error: Ekaterina Ivanovna
was three years Maria Ivanovna’s senior.
23	A reference to brother Dmitry, born
1851.
24	Chertkov, Alexander Dmitrievich
(1789—1858), historian, archeologist,
bibliophile and collector; founder of the
Chertkov Library, which featured, among
other things, rare editions on Russia and the
Slavs. Both the library and the collection
were inherited by his son, G A Chertkov. As
executor of his father’s will, he opened
Moscow’s municipal Chertkov Public Li¬
brary and gifted it to the city. Opon setting
135
■Ж
3
ную библиотеку. Г.А.Чертков передал
библиотеку в дар Москве. В связи с со¬
зданием Исторического музея в Москве
и с согласия Г.А.Черткова книги и кол¬
лекции были переданы Историческому
музею. Позднее основная часть книж¬
ного собрания легла в основу созданной
в 1938 г. Государственной публичной
исторической библиотеки.
25	Циолковский писал 1 -й вариант ав¬
тобиографии в 1932—33 гг., в январе же
1935 г. ему было уже не 75, а 77 лет.
26	Отношение ученого к специальной
теории относительности и новым взгля¬
дам о взаимозависимости пространства и
времени, относительности одновремен¬
ности событий было отрицательным. Он
считал теорию Эйнштейна сомнительной
и необоснованной экспериментально.
Циолковский был сторонником класси¬
ческой механики, в основе которой лежат
законы Ньютона. До двадцатых годов XX
века преклонение перед механикой Нью¬
тона было в России всеобщим. Укажем на
доклад Н.Е.Жуковского (3.111. 1918) «Ста¬
рая механика в новой физике», в котором о
теории относительности сказано: «Мне
сомнительна важность работ Эйнштейна
в этой области»... Однако в конце 20-х —
начале 30-х гг. Циолковский в ряде трудов
упоминает формулу Эйнштейна без ка¬
ких-либо критических оговорок («Любовь
up a history museum, and with G A Chertk¬
ov’s consent, the books and collections
were transferred to the history museum.
Later on, most of the books formed the ba¬
sis of the State Public History Library
founded in 1938.
25	К E Tsiolkovsky was writing his first
draft of autobiography in 1932—33; in
January 1935, he was 77, not 75.
26	The scholar’s attitude to the special
theory of relativity, the equivalence of
mass and energy and the new views on
the interdependence of time and space
was negative. He regarded Einstein’s the¬
ory as dubious and unproven by experi¬
ment. Tsiolkovsky advocated classical
mechanics based on the Newtonian laws.
Until the 1920s, the worship of Newton’s
mechanics was universal. Witness N E
Zhukovsky’s report (of 3 March 1918)
‘Old Mechanics in New Physics’ which
had this to say about the theory of relativ¬
ity: “I doubt the importance of Einstein’s
work in this area...” However, in the late
1920s—early 1930s Tsiolkovsky men¬
tions the Einstein formula in a number of
papers without critical asides (Love of
Oneself or Real Self-conceit, Kaluga,
1928; When the Sun Goes out, Academy
136	—
к самому себе, или Истинное себялюбие»,
Калуга, 1928; «Когда погаснет Солнце»
(АРАН, ф.555, on. 1, ед.хр. 278, л.4).
27	Минковский Герман (1864—1909)
— немецкий математик и физик. Про¬
фессор университетов в Бонне, Кениг¬
сберге, Цюрихе, Геттингене. Автор ра¬
бот по математической физике, гидро¬
динамике и теории капиллярности, тео¬
рии относительности.
28	Писарев Дмитрий Иванович
(1840—1868) — выдающийся предста¬
витель русской литературной критики и
публицистики 60-х гг. XIX в.
29	Павленков Флорентий Федорович
(1839—1900) - русский прогрессивный
книгоиздатель, деятельность которого
по распространению идей революцион¬
ных демократов и просветителей прохо¬
дила под влиянием Д.И.Писарева — его
друга. В 1867 г. был предан суду за вы¬
пуск сочинений Писарева. В1868 г. зак¬
лючен в Петропавловскую крепость, за¬
тем выслан в Вятку.
30	Араго Доминик Франсуа (1786—
1853) — французский астроном, фи¬
зик, политический деятель, директор
Парижской астрономической обсерва¬
тории, член Парижской Академии
наук. В русском переводе имелись сле-
of Sciences Archives, Deposit 555, List 1,
Item 278, p.4).
27	Minkowski, Herman (1864—1909),
German mathematician and physicist,
professor of universities at Bonn,
Kunigsberg, Zurich and Guttingen. Author
if papers on mathematical physics,
hydrodynamics and the theories of
capillarity and relativity.
28	Pisarev, Dmitry Invanovich (1840—
1868), outstanding literary critic and
publicist.
29	Pavlenkov, Florenty Fedorovich
(1839—1900), progressive Russian pub¬
lisher who disseminated the ideas of
revolutionary democrats and enlighteners
under the influence of D I Pisarev, his
friend. Proceedings were instituted against
him in 1867 for his Pisarev publications. In
1868, he was imprisoned in St Peter and
Paul’s Fortress, later on to be exiled to the
town of Vyatka.
30	Arago, Dominique-fransois-jean
(1786—1853), French physicist who dis¬
covered the principle of magnetism by rotat¬
ing a nonmagnetic conductor. He also de¬
vised an experiment that proved the wave the¬
ory of light and engaged with others in re-
137	——■—
дующие сочинения Араго: «Общепо¬
нятная астрономия», т.1-4, СПб, 1861,
«Биография знаменитых астрономов,
физиков и геометров», т. 1 —3.
31	Федоров Николай Федорович
(1828—1903) — библиотекарь Румян¬
цевской и Чертковской библиотек. Рус¬
ский мыслитель-утопист. Им была на¬
писана и оставлена в рукописи работа
«Философия общего дела», где он выска¬
зывал мысль о том, что «Земля — только
исходный пункт. Поприще для человека
— целое мироздание» и призывал к
объединению всего человечества для
борьбы за высокие цели существова¬
ния. Не исключено, что он давал читать
свои работы юноше Циолковскому.
32	Обозначение П. — город Вятка.
33	Брат Игнатий умер во время эпи¬
демии холеры в Вятке.
34	Вейсбах Ю. (1806—1871) — сак¬
сонский математик и механик. Его глав¬
ный труд—«Теоретическая и практичес¬
кая механика», т.1—3 (1859—1865 гг.)
был переведен на русский язык.
search that led to the discovery of the laws of
light polarization. Director of the Paris Ob¬
servatory and permanent secretary of the
Academy of Sciences. Translated into Rus¬
sian were the following of Arago’s works:
Popular Astronomy, Vol. 1 -4, St Petersburg,
1861; Biographies of Famous Astronomers,
Physicists and Geometrists,Vo\. 1—3.
31	Fedorov, Nikolai Ivanovich (1828—
1903), librarian with the Rumyantsev and
the Chertkov Library, Russian utopian
thinker. Written by him and left in
manuscript form was The Philosophy of
the Common Cause, where he makes out
the Earth to be “just the initial point, with
the Universe as mankind’s proper do¬
main”. He called for humanity to unite in
quest of the supreme meaning of life. He
may have given Tsiolkovsky the young
man his papers to read.
32	P stands for Vyatka town.
33	Brother Ignatius died in a cholera
epidemic in Vyatka.
34	Weissbach, J (1806—1871), Saxon
mathematician and mechanic. His major
work, Theoretical and. Practical Mechan¬
ics, Vol. 1—3 (1859—1865) was translat¬
ed into Russian.

138
35	Брашман Николай Дмитриевич
(1796—1866) — заслуженный профес¬
сор Московского университета, с 1855 г.
—чл. корр. Академии наук. Один из осно¬
вателей Московского математического
Общества. Сыграл большую роль в раз¬
витии математических знаний в России,
особенно механики.
36	Ньютоновские «Принципы» —
“Philosophiae naturalis principia
mathematica” («Математические начала
натуральной философии») — знамени¬
тое сочинение И.Ньютона, в котором
изложены основы классической меха¬
ники. Частичный перевод «Принципов»
Ньютона на русский язык был сделан
профессором Московского универси¬
тета Н.А.Любимовым (см. Н.А.Люби-
мов. Начальная физика. Части I и II,
1876). Позже отдельные выдержки по¬
являются и в других изданиях. Полный
перевод этого сочинения И.Ньютона на
русский язык был сделан только в
1915—1916 гг. академиком А.Н.Кры¬
ловым.
37	Протокол заседания Педагогичес¬
кого совета Рязанской гимназии от 17
сентября 1879 г. (ЦГАМ, ф.459, оп.10,
д.1447, лл.5-6). После сдачи экзаменов
Циолковский получил право на препода¬
вание математики (арифметики и гео¬
метрии) в уездном училище — Свиде-
35	Braschmann, Nikolay Dmitrievich
(1796—1866), professor emeritus of
Moscow University, member (from 1855)
of the Academy of Sciences. One of the
founding fathers of the Moscow
Mathematical Society. Had quite a role to
play in furthering mathematical knowl¬
edge, particularly that of mechanics.
36	Newtonian principles — Philosophi¬
se naturalis principia mathematica —
Newton’s best-known paper on the laws
of classical mechanics. Parts of the paper
were translated into Russian by Prof Lyu¬
bimov of Moscow University (see N A Ly¬
ubimov, Fundamentals of Physics, Parts I
and II, 1876). Later on, isolated excerpts
were carried by other editions. A complete
Russian translation was made by
Academician Krylov in 1915—1916.
37	The minutes of the Ryazan Gram¬
mar School examining board of 17 Sep¬
tember 1879 (State Central Archives:
Deposit 450, List 10, File 1447, pp. 5-6).
Tsiolkovsky qualified as a district school
teacher of mathematics (arithmetic and
geometry): Certificate No. 9223 of 29 Oc-
	139

тельство №9223 от 29 октября 1879 г.
(ЦГАМ, ф.459, on. 10, д.1447, л. 15).
38	Циолковский был назначен, «со¬
гласно его прошению, исправляющим
должность учителя арифметики и гео¬
метрии в Боровское уездное училище с
24 января с.г.» — приказ попечителя
Московского учебного округа №630
(Циркуляры по Московскому учебному
округу 1880, февраль, №2, стр.65).
39	Данное утверждение Циолковс¬
кого не соответствует всем его последу¬
ющим высказываниям. В этой же авто¬
биографии, немного ниже, он писал:
«Несмотря на глухоту, мне нравилось
учительствовать». А в письме от 1 сен¬
тября 1901 г. к академику М.А.Рыкачеву
указывал, что учительская деятельность
«у меня хотя и отнимает немного време¬
ни, но отнимает много сил, потому что к
делу преподавания я так же неравноду¬
шен, как и к своим опытам» (по сопро¬
тивлению воздуха. — сост.).
40	Перельман Яков Исидорович
(1882—1942) — советский ученый, по¬
пуляризатор, много сделавший для рас¬
пространения идей К.Э.Циолковского.
41	Имеется в виду книга Я.И.Перельма-
на «К.Э.Циолковский. Его жизнь, изобре¬
тения и научные труды». М.—Л.,1932.
tober 1879 (State Central Archives: De¬
posit 459, List 10, File 1447, p. 15).
38	Tsiolkovsky was appointed, ‘as per
application, arithmetic and geometry
teacher with the Borovsk district school as
of 24 January inst.’, as per Resolution No.
630 by the Moscow Education Area
Inspector General (Moscow Education
Area Circular Letters for February 1880,
No. 2, p. 65).
39	This is at odds with Tsiolkovsky’s
later statements. At another point, below,
in the same autobiography he says: “De¬
spite deafness, I like teaching.” Also, in a
letter of 1 September 1901 to Academi¬
cian M A Rykachev, he admitted that
teaching, “though not exactly time-con¬
suming, calls for quite an effort on my part,
for I’m wrapped up in it quite as much as in
my experimentation [on air drag - Com¬
pilers]”.
40	Perelman, Jacob Isidorovich
(1882—1942), Soviet scientist, who pop¬
ularised scientific discoveries and did a lot
to promote Tsiolkovsky’s ideas.
41	Reference to JI Perelman’s book KETsl-
olkousky: His Life, Inventions and Scientific
Works, Moscow—Leningrad, 1932.

•эж»
140
5
42	«Щепотник» (устаревшее) у рас¬
кольников бранное прозвище православ¬
ных, которые крестились, складывая три
пальца в щепоть; «табашник»—тот, кто ку¬
рит или нюхает табак (Толковый словарь
русского языка, под ред. Д.Н.Миакова, t.IV.
М., 1940,стр.1386,631).
43	Будущая жена К.Э.Циолковского
— Варвара Евграфовна Соколова.
44	Дом находился у единоверческой
церкви, в которой служил священником
отец Варвары Евграфовны — Евграф
Николаевич Соколов. Циолковский
прожил здесь до 1882 г., когда Е.Н.Со-
колов был переведен в село, и Циолков¬
ским пришлось переехать на другую
квартиру. Дом этот потом сгорел, на ме¬
сте сгоревшего в настоящее время стоит
дом по Московскому переулку.
45	Подразумевается Иисус Христос.
46	Венчался Циолковский в церкви
Рощинской слободки при Пафнутьевс-
ком монастыре.
47	Желябка—так называли К.Э.Циол¬
ковского в Боровске его товарищи-учи¬
теля в отместку за его прогрессивные
взгляды. Желябов Андрей Иванович
(1851—1881) — один из деятелей рево¬
люционного народничества, не однажды
42	Reference to the Orthodox believers
who made the sign of the cross with their
three fingers arranged as if for a ‘pinch’
and who smoked or sniffed tobacco (see
The Descriptive Dictionary of the Rus¬
sian Language, Ed. DI Ushakov, Vol. IV,
Moscow, 1940, pp. 1386,631).
43	Who was to become К E Tsiolko-
vsky’s wife, Barbara Evgrafovna Sokolova.
44	The house was situated next to a
Unitarian church where Barbara Evgrafov¬
na’s father, Evgraf Nikolayevich Sokolov,
officiated as priest. Tsiolkovsky lived there
until 1882, when Sokolov was transferred
to a village church, and the scholar had to
move. The house burned down, with
another built on its site in Moscow Alley.
45	Reference to Jesus Christ.
46	Roschina Sioboda church main¬
tained by St Pathnutius’s Monastery.
47	К E Tsiolkovsky was called that on
account of his liberal views: Zhelyabov,
Andrey Ivanovich (1851—1881), one of
the Revolutionary Populists and victim to
czarist secret police reprisals, gradually
arrived at the idea of revolutionary strug-
»s->
141
—же
•)
подвергавшийся репрессиям царской ох¬
ранки, пришед ший постепенно к призна¬
нию необходимости политической борь¬
бы и террора, один из активных организа¬
торов покушения на Александра 11 1 марта
1881 г., 3 апреля того же года был казнен
вместе с другими первомартовцами.
48	Рукописная работа Циолковско¬
го «Теория газов» до наших дней не со¬
хранилась.
49	Петрушевский Федор Фомич
(1828—1904) — русский физик. Воз¬
главлял кафедру физики в Петербургс¬
ком университете. Преподавал в гимна¬
зиях Петербурга и Киева.
50	Русское физико-химическое обще¬
ство созд ано в 1878 г. при Петербургском
университете по предложению Д.И.Мен-
делеева путем слияния Русского химичес¬
кого общества и Русского физического об¬
щества. Перестало существовать в 1930г.
51	Гельмгольц Герман Людвиг Ферди¬
нанд (1821—1894) — один из крупней¬
ших немецких естествоиспытателей,
работавший в области физики, матема¬
тики, физиологии и психологии.
52	Циолковский имеет в виду свои ра¬
боты «Тяготение как главнейший источ¬
ник мировой энергии» («Наука и жизнь»,
gle and terror, and masterminded the at¬
tempt on Alexander Il’s life on 1 March
1881. He was executed along with the
other participants in the 1 March affair
48	Tsiolkovsky’s manuscript Theory of
Gases has been lost
49	Petrushevsky, Fyodor Fomich
(1828—1904), Russian physicist, chair of
physics at St Petersburg University; taught
at St Petersburg and Kiev
50	The Russian Physical and Chemical
Society was founded in 1878 at St Peters¬
burg University at DI Mendeleev’s sugges¬
tion through a merger of the Russian
Chemical Society and the Russian Physical
Society. It was disbanded in 1930
51	Helmholtz, Hermann Ludwig Ferdi¬
nand (1821—1894), German scientist
and philosopher who made fundamental
contributions to physiology, optics, elec¬
trodynamics, and meteorology. He is
best-known for his statement of the law of
conservation of energy
52	Tsiolkovsky is referring to his papers
Gravitation as Chief Source of World Ener-
——
142
43«
•>
1893, №44—46) и «Продолжительность
лучеиспускания Солнца. Давление внут¬
ри звезд (Солнца) и сжатие их в связи с
упругостью материи» (ж. «Научное обо¬
зрение», СПб., 1897, №7).
53	Циолковский использовал зонт
как парус.
54	Толмачев Александр Степанович
—	смотритель в Боровском уездном
училище, с семьей которого подружил¬
ся К.Э.Циолковский. «Он мне очень по¬
нравился, а семья его в особенности»,
—	писал ученый.
55	Циолковский прав. Дальнейшие
эксперименты и теоретические работы
показали его правоту.
56	Речь идет о статье «Давление жид¬
кости на равномерно движущуюся в
ней плоскость» (Труды отделения физи¬
ческих наук Общества любителей есте¬
ствознания, т. IV, вып.2, М., 1891,
стр.13—17).
57	Столетов Александр Григорьевич
(1839—1896) — выдающийся русский
физик.
58	Голубицкий Павел Михайлович
(1845—1911) — русский изобретатель в
области телефонии, общественный дея-
ду (Science and Life, 1893, Nos. 44—46)
and Duration of Solar Emanation: Intra-
stellar Pressures (Sun) and Their Com¬
pression due to Material Resilience (jour¬
nal Scientific Review, St Petersburg, 1897,
No. 7).
53	Tsiolkovsky used the umbrella as a
sail.
54	Tolmachev, Alexander Ivanovich,
Borovsk district school inspector, whose
family befriended Tsiolkovsky. “I liked him
a lot, especially his family,” commented
the scholar.
55	Tsiolkovsky is right: further experi¬
ments and papers proved it.
56	Reference to the paper Pressure of Liq¬
uid on a Surface, Uniformly Moving through It
(Transactions of the physical department of
Natural Science Lovers’ Society, Vol. IV, Issue
2,Moscow, 1891, pp. 13-17).
57	Stoletov, Alexander Grigorievich
(1839—1896), outstanding Russian
physicist.
58	Golubitsky, Pavel Mikhailovich
(1845—1911), Russian inventor of te-

143
e.
тель, относившийся с большой симпати¬
ей и сочувствием к К.Э.Циолковскому.
59	Ковалевская София Васильевна
(1850—1891) — выдающийся русский
математик, первая в мире женщина-про¬
фессор, с 1889 г. член кор. Петербургс¬
кой Академии наук. С 1883 г. жила и ра¬
ботала в Швеции (Стокгольмский уни¬
верситет). Последний раз приезжала в
Россию в 1886 г. весной, по имеющимся
сведениям, к Голубицкому не заезжала.
60	В апреле 1887 г. в Политехничес¬
ком музее Циолковский сделал сообще¬
ние о своем дирижабле. Дополненное и
переработанное, оно было опублико¬
вано под названием «Аэростат металли¬
ческий, управляемый» (М., 1892).
61	Михельсон Владимир Александ¬
рович (1860—1927) — выдающийся
русский физик. Первым применил ста¬
тистические методы для теоретического
объяснения излучения черного тела.
Заложил основы физики горения.
62	Наводнение было весной 1888 г.,
когда Циолковский жил в доме Помухи-
ной на Круглой ул., теперь ул. Циолков¬
ского, д.40.
63	Пожар был весной 1887 г., Циол¬
ковские жили в доме Баранова по Калуж-
5
lephony devices and public figure who
sympathised with К E Tsiolkovsky.
59	Kovalevskaya, Sofya Vasilyevna
(1850—1891), outstanding Russian
mathematician, world’s first lady profes¬
sor, From 1889, corresponding member
of St Petersburg Academy of Sciences.
From 1883 onwards, she lived and worked
in Sweden (Stockholm University). Her last
visit to Russia was in spring 1886. There is
no evidence of her visit to Golubitsky.
60	In April 1887, Tsiolkovsky made a
report on his dirigible at the Polytechnic
Museum. The report was amended, revised
and published under the title Aerostatic
Balloon: Made of Metal and Manned
(Moscow, 1892).
61	Mikhelson, Vladimir Alexandrovich
(1860—1927), outstanding Russian
physicist who was the first to apply statisti¬
cal methods to a theoretical explication of
dark body emanation. He laid the founda¬
tions of combustion physics.
62	Flood of spring 1888, when Tsiolko¬
vsky lived in Madam Pomukhina’s house
in Kruglaya [‘Round’] Street, currently: 40
Tsiolkovsky Street.
63	It happened in spring 1887, when the

144	“• * 1
ской улице. После пожара они переехали
к Помухиной на Круглую улицу.
64	По сведениям Пулковской обсер¬
ватории, затмение было 7/19 августа
1887 г.
65	Малинин Александр Федорович
(1835—1888) — известный автор учеб¬
ников по разным отраслям математики.
66	К.Э.Циолковский жил в г.Боровс-
ке с 1880 по 1892 гг. на частных кварти¬
рах. Упоминаемая здесь улица в то вре¬
мя называлась Молчановской, потом
Октябрьской.
67	Опыт с ястребом проводился ле¬
том 1887 г. Циолковский жил тогда на
Круглой ул.
68	Ассонов Василий Иванович
(1843—1918) — податный инспектор
Калужского уезда, председатель уче¬
ной архивной комиссии. Ассонов и его
сыновья Александр и Владимир оказы¬
вали Циолковскому помощь и содей¬
ствие в научной работе.
69	Каннинг Павел Павлович (1877—
1919) — владелец аптекарского магазина
в Калуге. Оказывал Циолковскому мо¬
ральную и материальную поддержку.
Tsiolkovskys lived in the Baranov House in
Kaluga Street. After the fire they moved to
the Pamukhina House in Kruglaya Street.
64	According to the Pulkovo Observa¬
tory, the eclipse occurred on 7 (19, Old
Style) August 1887.
65	Malinin, Alexander Fyodorovich
(1835—1888), author of a set of text¬
books on mathematics.
66	Tsiolkovsky rented private flats in
Borovsk from 1880 to 1892. The street he
mentions here was called Molch-
anovskaya Street, later to be renamed
Oktyabrskaya [‘October’].
67	Tsiolkovsky experimented with his
kite in the summer of 1887, when he lived
in Kruglaya Street.
68	Assonov, Vasily Ivanovich (1843—
1918)	, Kaluga province tax collector and
President of the Learned Archival Com¬
mission. Assonov and his sons, Alexan¬
der and Vladimir, facilitated Tsiolkovsky’s
research work.
69	Kanning, Pavel Pavlovich (1877—
1919)	, pharmacy owner in Kaluga who
gave Tsiolkovsky moral and financial as¬
sistance.

143
■ФЖ
е.
70	Щербаков Сергей Васильевич был
преподавателем физики Нижегородс¬
кой гимназии и председателем Нижего¬
родского кружка любителей физики и
астрономии. С 1905 г. —директор гим¬
назии в Калуге.
71	Литвинов Дмитрий Иванович
(1854—1929) преподавал в Калуге в
железнодорожном училище механику
паровоза, строительное искусство и
специальное черчение. В 1897 г. он
ушел из училища и уехал в Петербург,
где работал при Академии наук.
72	«Аэростат металлический, управ¬
ляемый» (М., изд. С.Е.Черткова, 1892)
— первое печатное произведение Циол¬
ковского о дирижаблях.
73	Чертков Сергей Евгеньевич
(1867—1920) — близкий друг Циол¬
ковского по Боровску и Калуге. Пре¬
подавал в 1 -м городском приходском
училище. В 1896—1902 гг. учился на
юридическом факультете Московского
университета, работал по ведомству
Министерства финансов в Калужской
Казенной палате.
74	Циолковский К. Аэростат метал¬
лический, управляемый. Вып. 2. Калу¬
га, 1893.
70	Scherbakov, Sergey Vasilievich,
taught mathematics at a Nizhny Novgorod
grammar school and chaired a physics
and astronomy lovers’ club. From 1905
on, headmaster of a grammar school in
Kaluga.
71	Litvinov, Dmitry Ivanovich (1854—
1929), taught steam engine mechanics,
the art of construction and specialist
draftsmanship at Kaluga Railway School.
He quit the job and left for St Petersburg
where he worked at the Academy of Sci¬
ences.
72	Aerostatic Balloon, Made of Metal,
Manned (published by Chertkov, Mos¬
cow, 1892), Tsiolkovsky’s first published
work on dirigibles.
73	Chertkov, Sergey Evgenievich
(1867—1920), Tsiolkovsky’s intimate
friend in Borovsk and Kaluga, who
taught at 1st Municipal Parish School.
He studied law at Moscow University
over 1896—1902 and worked under the
Finance Ministry at the Kaluga Excheq¬
uer.
74	Tsiolkovsky K, Aerostatic Bal¬
loon, Made of Metal, Manned, Issue 2.
Kaluga, 1893.

С	146
75	Дети Константина Эдуардовича и
его жены Варвары Евграфовны: Лю¬
бовь (1881—1957), Игнатий (1883—
1902), Александр (1885—1922), Иван
(1888—1919), Леонтий (1892—1893),
Мария (1894—1964), Анна (1897—
1922).
76	Здесь Циолковский не совсем то¬
чен. В реальное училище его пригласи¬
ли на временную работу. Причина того,
что ему отказали в уроках математики
не в оценках, которые он ставил, а в том,
что в училище был назначен новый ди¬
ректор, специалист по математике, ко¬
торый по положению обязан был вести
уроки математики.
77	Имеется в виду железнодорожное
техническое училище, мастерскими ко¬
торого пользовался Циолковский.
78	По архивным документам, Циол¬
ковскому предоставили уроки физики в
Калужском женском епархиальном
училище в феврале 1899 г. (ГАКО, ф.
57,оп.2,д.3,л.10).
79	Во время урока помимо учителя в
классе находилась и классная дама.
80	В1902 г. Циолковские жили на Ле-
бедянцевской ул. в доме Бреева, теперь
ул. Комарова, д. 17.
75	Konstantin Eduardovich and Bar¬
bara Evgrafovna’a children: Lyubov
(1881—1957), Ignatius (1883—1902),
Alexander (1885—1922), Ivan (1888—
1919), Leontius (1892—1893), Mary
(1894—1964), Anna (1897—1922).
76	Minor inaccuracy: Tsiolkovsky had
been offered mathematics classes on a
temporary basis, pending the arrival of a
new principal who was a mathematics
teacher and bound, under the standing
operating procedure, to hold classes. It
had nothing to do with his marking, for
there was no option for contract renewal.
77	Reference to the Railway Engineer¬
ing School whose workshops Tsiolkovsky
used.
78	Documentary evidence suggests
that Tsiolkovsky got classes at the Kaluga
Diocese School for Ladies in February
1899 (State Educational Archives: Depos¬
it 57, List 2, File 3, p. 10).
79	Classes were invariably supervised
by form mistresses.
80	In 1902, the Tsiolkovskys lived in
Breyev House in Lebedyantsevskaya
Street, currently: 17 Komarov St.

- 147	—же-	9
81	Рукопись отчета Циолковского
Академии наук о произведенных им на
средства Академии опытах по сопро¬
тивлению воздуха хранится в настоя¬
щее время в Архиве Российской акаде¬
мии наук (ф.555, оп.1, д.8). Основные
выводы из опытов были изложены Ци¬
олковским в статье «Сопротивление
воздуха и воздухоплавание», напеча¬
танной в №5 журнала «Научное обо¬
зрение» за 1902 г. Полностью эти мате¬
риалы были опубликованы в 1 томе
Собрания сочинений К.Э.Циолковс¬
кого.
82	Образчик моей аккуратности
(примечание автора).
83	Свою большую работу «Аэростат
и аэроплан» Циолковский начал писать
в 1905 г. Опубликована она была в жур¬
нале «Воздухоплаватель» в 1905—1908
гг. Эта работа вошла в 1 кн. «Избранных
трудов К.Э.Циолковского» — «Цельно¬
металлический дирижабль» (1934 г.)
под заглавием «Теория металлического
аэростата». Она составила основное
содержание этой книги.
84	Речь идет о труде Циолковского
«Исследование мировых пространств
реактивными приборами», в 1903 г. в
№5 журнала «Научное обозрение». В
1911—1912 гг. в «Вестнике воздухопла-
81	Manuscript of Tsiolkovsky’s report
to the Academy on the air drag experi¬
ments made possible by its allocation is
currently in the Archives of the Russian
Academy of Sciences (Deposit 555, List
1, File 8). Tsiolkovsky’s main conclu¬
sions were listed in his paper Air Drag
and Flight carried by Issue No. 5 of the
journal Scientific Review for the year
1902. The materials in their entirety are
published in Volume 1 of К E Tsiolko¬
vsky’s Complete Works.
82	Exemplifying my carefulness (Au¬
thor’s footnote).
83	Tsiolkovsky began his major work,
Aerostatic Balloon and Aeroplane, in
1905. It was published in the journal Air
Traveler from 1905—1908 and in Book 1
of К E Tsiolkovsky’s Selected Works -
All-metal Dirigible (1934) under the title
‘Metal Aerostatic Balloon’ and constitut¬
ed its main subject.
84	Reference to Tsiolkovsky’s Space
Exploration by Jet Propulsion of 1903 in
Issue No. 5 of the journal Scientific Re¬
view. In 1911—1912, Air Flight News¬
letter (1911, Nos. 19-22; 1912, Nos. 2,

148
Z.
вания» (1911, № 19—22; 1912, №2,3,5,
6, 7 и 9) была напечатана вторая часть
работы.
85	3-й Всероссийский воздухопла¬
вательный съезд проходил в Петербурге
с 8 по 13 апреля 1914 г. Организован
Всероссийским аэроклубом.
86	Здесь говорится о Калужском
высшем начальном училище, где Циол¬
ковский работал в 1916—1917 учебном
году (ГАКО, ф.165, оп.2, д.2421, л.7;
оп.1,д.221,л.502).
87	Циолковский имеет в виду свою
работу «Горе и гений», опубликованную
в Калуге в 1916 г., где им изложен план
общественного устройства, в основе
которого лежали идеи утопического со¬
циализма.
88	Циолковский был членом-сорев¬
нователем Социалистической Акаде¬
мии общественных наук с 25 августа
1918 г. по 1 июля 1919 г.(АРАН, ф.555,
оп.З, д.129, лл.7,9и26).
89	По архивным документам, Циол¬
ковский подал в отставку 22 октября
1921 г. с просьбой освободить его от
занимаемой должности с 1 - го ноября
1921г. (ГАКО, ф.Р-6, оп.1, д.21, л.20).
Академический паек был назначен се-
3,5,6,7 and 9) carried the paper’s sec¬
ond part.
85	3rd All-Russia Air Hight Convention
took place in Petersburg from 8 to 13 April
1914, convened by the All-Russia Flying
Club.
86	Reference to Kaluga High Grade
School where Tsiolkovsky taught in the
1916—1917 academic year (State Edu¬
cation Archives: Deposit 165, List 2, File
2421, p. 7; List 1, file 221, p. 502).
87	Reference to Tsiolkovsky’s Griev¬
ous Genius published in Kaluga in 1916,
outlining an establishment of purely utopi¬
an socialism.
88	Tsiolkovsky was a ‘vying’ member of
the Socialist Academy of Public Sciences
from 25 August 1918 to 1 July 1919
(Academy of Sciences Archives: Deposit
555, List 3, file 129, pp. 7,9 and 26).
89	According to the archives, Tsiolkovsky
sent in a letter of resignation on 22 October
1921, requesting that the resignation be ef-
fectiveasof 1 November 1921 (State Educa¬
tion Archives: Deposit P-6, List 1, file 21, p.
20). An academic ration was allocated to the

149
е.
мье Циолковского постановлением
Комиссии по снабжению рабочих при
Наркомпроде с 1-го октября 1921 г.
(ГАКО, ф.-Р-156, on. 1, д.3631, лл.6-7;
АРАН, ф.555, оп.2, д.63, л.З) по хода¬
тайству «об улучшении материальных
условий жизни ученого» ряда органи¬
заций и лиц: Калужского Губсовнар-
хоза, штаба Воздухофлота, Калужско¬
го общества изучения природы мест¬
ного края, которые обратились в Ака¬
демический центр Наркомпроса (Про¬
токол № 9 от 20 июня 1921 г. ГАКО, ф.
Р-319, оп.1, д.2, л.52). Секретариат
Академического центра Наркомпроса
РСФСР, рассмотрев это ходатайство,
постановил: а) Войти в Совет Народ¬
ных комиссаров с ходатайством о на¬
значении К.Э.Циолковскому пенсии в
размере 500000 руб. в месяц; б) Про¬
сить Комиссию по рабочему снабже¬
нию о назначении Циолковскому се¬
мейного академического пайка; в) Вы¬
дать К.Э.Циолковскому единовремен¬
но 500000 руб. (ЦГАОР, ф.2306, on. 1,
д.511,л.13).
90	ЦЕКУБУ — Центральная комис¬
сия по улучшению быта ученых.
91	«Ввиду особых заслуг... в области
научной разработки вопросов авиации»
К.Э.Циолковскому была назначена по¬
жизненная усиленная пенсия (прото-
•>
Tsiolkovsky family as per resolution by the
Rationing Commission under the People’s
CommissariatforFood, beginning 1 October
1921 (State Education Archives: Deposit P-
156, List 1, File 3631, pp. 6-7; Academy of
Sciences Archives: Deposit 555, List 2, File
63, p. 3) with a view to ‘improving the wellbe¬
ing of a scholar’, as per request by a number
of organisations and individuals: Kaluga
Province People’s Economy Soviet, Aviation
Headquarters, Kaluga Local Nature Studies
Society, who applied to the Academic Centre
of the Commissariat for Education (Minutes
No. 9 of 20 June 1921. State Education Ar¬
chives: Deposit P-319, List 1, File 2, p. 52).
The Secretariat of the Academic Centre, on
considering the application, ruled: a) That the
Secretariat intercede with the Soviet of Peo¬
ple’s Commissars, requesting that К E Tsi¬
olkovsky be awarded a monthly pension in
the amount of 500,000 rubles; b) That the
Rationing Commission be requested to allo¬
cate an academic family ration; c) That К E
Tsiolkovsky be awarded 500,000 rubles on
the spot (Central State Archives: Deposit
2306, List 1, File 511,p. 13).
90	‘For special services rendered in
elaborating aviation issues’, К E Tsiolko¬
vsky was granted a lifelong enhanced pen¬
sion (Minor Soviet of People’s Commis¬
sars Minutes No. 776 of 9 November
1922, Item 8; Item 8 was endorsed by V1
Lenin).

ISO
—««
2
кол №776 Распорядительного заседа¬
ния Малого Совета народных комисса¬
ров от 9 ноября 1922 г. п.8. Надпунктом
8 протокола стояла виза В.И.Ленина).
92	По-видимому, Циолковский имел
здесь в виду свои работы об обществен¬
ном устройстве человечества: «Идеаль¬
ный строй жизни» (1917 г.), «Устрой¬
ство человечества» (1918 г.), «Обще¬
ственный строй» (1918 г.) и др.
93	ГИРДы — группы изучения реак¬
тивного движения — были организова¬
ны в Москве и Ленинграде в 1931 г. В
1933 г. на базе 1азодинамической лабо¬
ратории (ГДЛ) и Московского ГИРДа
был создан Реактивный научно-иссле¬
довательский институт (РНИИ). Этими
организациями были заложены основы
советского ракетостроения.
91	Probably, reference to his papers on
humanity’s social arrangement: Ideal Liv¬
ing Order (1917); Humanity’s Social Ar¬
rangement (1918); Social Order (1918)
among others.
92	Jet Propulsion Study Groups were
set up in Moscow and Leningrad [St Pe¬
tersburg] in 1931. In 1933, the Gas Dy¬
namic Laboratory and Moscow’s Jet Pro¬
pulsion Study Group were merged to form
the Jet Propulsion R&D Institute. All these
organisations laid the foundations of Sovi¬
et rocket manufacturing.
93	Society for Promoting Defence, Avi¬
ation and Chemistry.

е.
•>
151
ОСНОВНЫЕ Д АТЫ ЖИЗНИ
И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
К.Э.ЦИОЛКОВСКОГО
1857	г. — 17(5) сентября в селе
Ижевском Спасского уезда Рязанской
губернии в семье лесничего Эдуарда
Игнатьевича Циолковского и его жены
Марии Ивановны Циолковской, урож¬
денной Юмашевой, родился сын — Кон¬
стантин Эдуардович Циолковский.
1858	г. Переезд семьи Циолковс¬
ких в Рязань.
1867—	1868 гг. Зимой частичная
потеря слуха после перенесенной
скарлатины.
1868—	1873 гг. Жизнь в Вятке. С
1869 по 1873 год обучение в Вятской
гимназии.
1873—1876 гт. Жизнь в Москве и
самообразование.
1876—1878 гг. Жизнь в Вятке. Ра¬
бота репетитором.
MILESTONES:
К Е TSIOLKOVSKY’S
LIFE AND WORK
1857—17 (5, Old Style) Septem¬
ber: a son - Konstantin Eduardovich Tsi¬
olkovsky - is bom in Izhevskoye village,
Spassk district, Ryazan region, into the
family of Eduard Ignatievich Tsiolkovsky,
a forestry official, and Maria Ivanovna Tsi¬
olkovskaya (nee Yumasheva)
1858: Tsiolkovskys move to Ryazan
1867—1868: partial loss of hearing
in winter as a result of scarlet fever
1868—1873: life in Vyatka; Vyatka
grammar school from 1869-73
1873—1876: life and self-education
in Moscow
1876—1878: life in Vyatka; coach¬
ing students

•>
152
1878	г. Переезд семьи Циолковских
в Рязань.
1879	г. Сдача экстерном экзамена
на звание учителя уездных училищ.
1880—1892 гг. Жизнь в Боровске.
Преподавание арифметики и геометрии в
уездном училище. В 1880 году женитьба
на Варваре Евграфовне Соколовой.
1880—1892 гг. Работы: «Теория
газов», «Продолжительность лучеис¬
пускания Солнца», «Механика подобно
изменяющегося организма»
1883 г. Работа «Свободное про¬
странство».
1885	г. Начало работы над рукопи¬
сью «Теория и опыт аэростата».
1886	г. Знакомство с изобретателем
в области телефонии П.М.Голубицким.
1887	г. Поездка в Москву с докла¬
дом о металлическом управляемом
аэростате на заседании «Общества лю¬
бителей естествознания» и знакомство
с профессором А.Г.Столетовым.
1891	г. Первые печатные работы:
«Давление жидкости на равномерно
движущуюся в ней плоскость», «Как
предохранить хрупкие и нежные вещи
от толчков и ударов».
1878: Tsiolkovsky family moves to
Ryazan
1879: external exam for a district
school teaching degree
1880—1892: life in Borovsk; teach¬
ing arithmetic and geometry at district
school; marriage, in 1880, to Barbara
Yevgrafovna Sokolova
1880—1892: papers on Gas Theory,
Duration of Solar Ray Emanation, Me¬
chanics of Similarly Mutable Organism
1883: paper on Free Space
1885: manuscript Aerostatic Bal¬
loon: Theory and Experience initiated
1886: meeting P M Golubitsky, in¬
ventor of telephony devices
1887: trip to Moscow for a report on
the manned metal aerostatic balloon to
Natural Science Lovers’ Society; meet¬
ing Prof Stoletov
1891: first printed works: Liquid Pres¬
sure on a Plane Uniformly Moving
through It, How to Safeguard Brittle and
Delicate Objects from Shock and Impact

е.
•эш»
153
5
1892	г. Первая печатная работа о
дирижаблях: «Аэростат металличес¬
кий, управляемый».
В феврале переезд в Калугу. Пре¬
подавание арифметики и геометрии в
уездном училище (1892—1900).
1893	г. Публикация работ: «Аэро¬
стат металлический, управляемый»
(вып.2), «Тяготение как главнейший ис¬
точник мировой энергии», фантастичес¬
кой повести «На Луне».
1894	г. Публикация работы: «Аэро¬
план или птицеподобная (авиацион¬
ная) летательная машина».
1895	г. Научно-фантастическое
произведение «Грезы о Земле и небе и
эффекты всемирного тяготения».
1896	г. Начало работы над научно-
фантастической повестью «Вне Земли»
и «Исследованием мировых про¬
странств реактивными приборами».
1897	г., 10 мая. Вывел основные
формулы для движения ракеты как в
среде без действия внешних сил, так и
в однородном поле тяготения Земли.
1897	г. Создание аэродинамичес¬
кой трубы.
1898	г. Окончательное оформле¬
ние с помощью математических расче¬
тов мысли о ракете как реактивном при¬
боре для исследования мировых про-
1892: first publication on dirigibles,
Manned Metal Aerostatic Balloon
Move to Kaluga in February; teaching
arithmetic and geometry at a district
school (1892—1900)
1893: publications: Manned Metal
Aerostatic Balloon (Issue 2), Gravitation
as Major Source of World Energy; sci-fi
tale On the Moon
1894: publication, Aeroplane or Bird¬
like Flying Machine
1895: sci-fi tale Daydreaming of the
Earth and Sky and the Effects of Univer¬
sal Gravitation
1896: sci-fi tale Beyond the Earth and
Space Exploration through Jet Propul¬
sion Initiated
1897, May 10: basic formulae de¬
rived for rocket motion both in media
without external forces and in the Earth’s
gravitation field
1897: wind tunnel made
1898: idea mathematically finalised
of the rocket as a jet-propelled device
with a view to exploring world space;
publications The Plain Precepts of an Air-
-ш-
154
5
странств. Публикация работ: «Простое
учение о воздушном корабле и его пост¬
роении», «Давление воздуха на поверх¬
ности, введенные в искусственный воз¬
душный поток».
1899—1918 гг. Преподавание в
Калужском женском епархиальном
училище.
1903 г. Публикация в журнале «На¬
учное обозрение», №5 работы «Иссле¬
дование мировых пространств реак¬
тивными приборами (ч. I).
1904 г. Покупка дома на Коровин¬
ской улице (с 1936 года в этом здании
открыт мемориальный Дом-музей
К.Э. Циолковского).
1905—1908 гг. Публикация рабо¬
ты «Аэростат и аэроплан».
1911—1912 гг. Публикация второй
части работы «Исследование мировых
пространств реактивными приборами» в
журнале «Вестник воздухоплавания».
1914 г. Участие в работе III Всерос¬
сийского Воздухоплавательного съезда
в Петербурге. Выступление на съезде с
докладом «О металлическом аэронате».
Публикация работ: «Второе начало тер¬
модинамики», «Исследование мировых
пространств реактивными приборами»
(дополнение к 1 и 2 частям труда того же
названия).
ship and Its Construction; Air Pressure on
Surfaces Introduced Into an Artificial Air
Flow
1899—1918: teaching at Kaluga Di¬
ocese School for Ladies
1903: publication in the journal Sci¬
ence Newsletter, Issue No. 5, of the paper
Space Exploration through Jet Propul¬
sion (Part I)
1904: buying a house in Korovin-
skaya Street (site, since 1936, of the Tsi¬
olkovsky Memorial House)
1905—1908: publication of Aero¬
static Balloon and Aeroplane
1911—1912: publication of Space
Exploration through Jet Propulsion, Part
II, in the journal Air Flight Newsletter
1914: participant in the 3rd All-Rus¬
sia Air Flight Convention in St Peters¬
burg; report to the Convention on ‘All-
metal Aeronaut’; publication of The Sec¬
ond Principle of Aerodynamics, Space
Exploration through Jet Propulsion (ad¬
denda to Parts I and II of the paper)

155
1916 г. Публикация работы «Горе и
гений».
1916—1917 гг. Преподавание в
Калужском высшем начальном училище.
1918 г. Избрание членом-соревно¬
вателем Социалистической Академии
общественных наук. Первое печатное
издание при советской власти научно-
фантастической повести «Вне Земли».
1918—1921 гг. Преподавание в
Калужской 6-й Советской единой тру¬
довой школе.
1919г. Избрание почетным членом
Русского Общества любителей миро-
ведения (РОЛМ). Публикация работы
«Кинетическая теория света».
1920	г. Публикация работы «Богат¬
ства Вселенной».
1921	г. Постановление Совета На¬
родных Комиссаров РСФСР о назначе¬
нии усиленной пожизненной пенсии.
Вступление в члены Ассоциации
натуралистов (АССНАТ союза само¬
учек). Работа консультантом по техни¬
ческим вопросам в Калужском губсов-
нархозе (до апреля 1922 года).
1922—1924 гг. Строительство мо¬
дели №3 металлического дирижабля
системы Циолковского на средства На¬
учно-технического Комитета ГУАВ воз-
духофлота Республики.
—5
1916: publication of Grievous Genius
1916—1917: teaching at Kaluga
High Grade School
1918: elected as ‘vying’ member of
the Socialist Academy of Social Scienc¬
es; first publication under Soviet power:
Beyond the Earth
1918—1921: teaching at Kaluga’s
Soviet Unified Labour School No. 6
1919: elected as honorary member of
the Russian Society of World Study Lov¬
ers; publication of Kinetic Light Theory
1920: publication of The Wealth of
the Universe
1921: Russian Federation’s Soviet of
People’s Commissars rules that Tsiolko¬
vsky be granted a lifelong enhanced pen¬
sion; membership of the Association of
Naturalists (for self-taught people); con¬
sulting services on engineering problems
with the Kaluga Province Soviet of Peo¬
ple’s Economy (until April 1922)
1922—1924: model No. 3 of metal
dirigible made to Tsiolkovsky’s specifica¬
tions and financed by the Scientific and
Engineering Committee under the Avia¬
tion Directorate of the Republic

136
е.
1924	г. Избрание почетным про¬
фессором Военно-Воздушной Акаде¬
мии им. Н.Е.Жуковского.
Публикация работы «Ракета в кос¬
мическое пространство».
1925	г. 3 Мая — диспут о металли¬
ческом дирижабле Циолковского в По¬
литехническом музее (Москва).
16 мая — рассмотрение проекта
металлического дирижабля на заседа¬
нии Бюро съездов Госплана по изуче¬
нию производительных сил.
1925	г. Публикация работ: «Монизм
Вселенной» и «Образование солнеч¬
ных систем».
1926	г. Участие в обсуждении про¬
екта металлического дирижабля в
большом зале Московского государ¬
ственного университета.
Переиздание работы 1903 и 1911 гг.
«Исследование мировых пространств
реактивными приборами» с некоторыми
изменениями и дополнениями.
1927	г. Страна широко отметила 70-
летний юбилей ученого. Публикация ра¬
бот: «Сопротивление воздуха и скорый
поезд», «Космическая ракета. Опытная
подготовка», «Изданные труды К.Э.Циол-
ковского». Участие в Первой Мировой вы¬
ставке моделей межпланетных аппа¬
ратов и механизмов в Москве.
1929 г. Публикация работ: «Кос¬
мические ракетные поезда», «Растение
■I
1924: elected Professor Emeritus by
the Zhukovsky Air Force Academy; pub¬
lication of Rocket and OuterSpace
1925, May 3: debate on Tsiolko-
vsky’s metal dirigibles at the Polytechnic
Museum (Moscow)
May 16: plans for an all-metal dirigi¬
ble considered at a meeting of the Con¬
vention Bureau, under the State Planning
Board, on production forces
1925: publication of Monism of the
Universe and Formation of Solar Systems
1926: participation in a discussion
on the metal dirigible project in the
Greater Hall of Moscow University.
Republication of the 1903 and 1911
paper Space Exploration through Jet Pro¬
pulsion, revised and amended
1927: country-wide celebration of
the scholar’s 70th birthday; publication
of Air Resistance and Express Train;
Space Rocket: Experimentation; Pub¬
lished Works by KE Tsiolkovsky, partici¬
pation in the First World Exhibition of In¬
terplanetary Spaceships and Mecha¬
nisms in Moscow
1929: publication of the papers
Rocket Space Trains; Vegetation of the

•w-—-	157 —
будущего. Животное Космоса. Самоза¬
рождение», «Цели звездоплавания»,
«Современное состояние Земли», «Но¬
вый аэроплан. За атмосферой Земли.
Реактивный двигатель».
1932 г. Всенародное чествование
К.Э.Циолковского в связи с 75-летием
со дня рождения. Награждение орденом
Трудового Красного Знамени. Опубли¬
кование работы «Стратоплан полуреак-
тивный».
1935 г. Написание автобиографии
«Черты из моей жизни». Выступление
по радио в день 1 мая.
Смерть К.Э.Циолковского 19 сен¬
тября в 22 часа 34 минуты.
Future. Cosmic Beasts. Spontaneous
Genesis; Objectives of Stellar Flight;
Current Status of the Earth; New Aero¬
plane. Beyond the Earth’s Atmosphere.
Jet Engine
1932: К E Tsiolkovsky honoured by
people of the country on the occasion of
his 75th birthday; Order of the Red Ban¬
ner of Labour awarded; publication of the
paper Semi-Jet Stratoplane
1935: Glimpses of My Life written; ra¬
dio address on 1 May;
К E Tsiolkovsky’s death on 19 Sep¬
tember at 22:34

СОДЕРЖАНИЕ
Кузин Е.Н., Самбуров Н.В. Вступительная статья	5
ЧЕРТЫ ИЗ МОЕЙ ЖИЗНИ
Предисловие	12
Наследственность	15
Рождение	27
Первые впечатления
(от 1 до 10 лет, 1857—1866 гг.)	29
Глухота
(от Юдо 11 лет, 1866—1868 гг.)	35
Период несознательности
(от 11 до 14 лет, 1868—1871 гг.)	37
Проблески сознания
(с 14 до 16 лет, 1871—1873 гг.)	47
В Москве
(с 16до 19лет, 1873—1876 гг.)	51
Опять в городе П.
(от 19 лет до 21 года, 1876—1878 гг.)	60
Переселение в Рязань (1878—1879 гг.,
возраст от21 года до 22 лет)	65
В Боровске учителем
(1880—1892 гг., 23—35 лет)	72
В Калуге
(1892—1934 гг., 35—77 лег)	97
Комментарии	131
Основные даты жизни
и деятельности К.Э.Циолковского	150

CONTENTS
EN Kuzin, NV Samburov. Introduction	5
GLIMPSES OF MY LIFE
Foreword	12
HEREDITY.	15
BIRTH	27
FIRST IMPRESSIONS
(Age 1—10,1857—1866)	29
DEAFNESS
(10 to 11 years of age: 1866—1868)	35
THE AGE OF IRRESPONSIBILITY
(From 11—14:1868—1871)	37
AWAKENING
(Age 14 to 16:1871—1873)	47
MOSCOW EXPERIENCES
(Age 16to 19:1873—1876)	51
BACK TO THE TOWN OF P
(Age 19to21:1876—1878)	60
MOVE TO RYAZAN
(Age 21 to 22:1878—1879)	65
TEACHING IN BOROVSK
(Age 25—35:1880—1892)	72
IN KALUGA
(Age 35—77:1892-1934)	97
COMMENTARY	131
MILESTONES:

Константин Эдуардович
Циолковский
ЧЕРТЫ ИЗ МОЕЙ ЖИЗНИ
Составители
Л.А.Кутузова, Н.Г.Белова, Т.Р.Болыиакова
Перевод Г.И.Кириллов
Компьютерная верстка
А.А.Подолин, А.В.Трефилов
Редакторы
Н.В.Солнцева, К.А.Болыиакова
Издательство «Золотая аллея»
Подписано в печать 08.07.2019.
Формат 70x84/16. Бумага офсетная. Печать офсетная.
Объем 10 п.л. + 4 п.л. вклейка. Тираж 1200. Зак. 3355.
«Золотая аллея», 248600, Калуга, почтамт, а/я 23.
Тел. 8-484-257-67-42, 8-953-329-0705, E-mail: book_za@mail.ru
Отпечатано в ОАО «Можайский полиграфический комбинат».
'Jw 143200, Россия, г. Можайск, ул. Мира, 93.
www.oaompk.ru, тел.: (495) 745-84-28, (49638) 20-685

К Е Tsiolkovsky
GLIMPSES OF MY LIFE