Text
                    Государственная публичная историческая
библиотека России
В помощь студенту-историку
В. В. Стоклицкая-Терешкович
ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ
ИСТОРИИ
СРЕДНЕВЕКОВОГО ГОРОДА
X—XV веков
Москва
2012


УДК 94(4)”04/14" ББК 63.3(0)4 С81 Печатается по изданию: Стоклицкая-Терешкович В. В. Основные проблемы истории средневекового города X—XVве¬ ков / В. В. Стоклицкая-Терешкович.— М.: Изд-во соц.-экон. лит., I960 —350с.: ил. Стоилицкая-Терешкович В. В. С81 Основные проблемы истории средневекового города X—XV веков/ В. В. Стоклицкая-Терешкович; вступ. ст. А.В.Сазанова;Гос. публ. ист. б-ка России.— М., 2012.— 368с.: ил.— (В помощь студенту-историку). ISBN 978-5-85209-274-8 Вера Вениаминовна Стоклицкая-Терешкович (1885—1962) — историк- медиевист, профессор Московского государственного университета, док¬ тор исторических наук, крупный специалист по истории средневекового города. Первая публикация автора по этой проблематике, посвященная исто¬ рии средневекового города,— «Очерки по социальной истории немецкого города в XIV—XV веках» — вышла в 1936 г. и предшествовала данной монографии. В настоящей монографии хронологические рамки гораздо шире: мате¬ риал собран сХв. по XVв. Объектом исследования явились города не толь¬ ко Германии, но также Франции и Италии. Автор выдвигал более широ¬ кий и разносторонний круг проблем: происхождение феодальных городов, борьба горожан с сеньорами, структуры городских населений, купечество и патрициат, правление патрициата и борьба с ним. Новое издание этой книги, которая заложила основные направления исследования города в советской медиевистике, дополнено вступительной статьей доктора исторических наук А. В. Сазанова. УДК 94(4)”04/14” ББК 63.3(0)4 ISBN 978-5-85209-274-8 © Государственная публичная историческая библиотека России, 2012 © Сазанов А. В., вступительная статья, 2012 © Оформление ЗАО «Репроникс», 2012
ВЕРА ВЕНИАМИНОВНА СТОКЛИЦКАЯ-ТЕРЕШКОВИЧ И ЕЕ СРЕДНЕВЕКОВЫЙ ГОРОД: ИССЛЕДОВАТЕЛЬ И ЭПОХА Перед вами книга Веры Вениаминовны Стоклицкой-Терешкович (1885—1962), ставшая классикой отечественной средневековой урба¬ нистики. В скупых энциклопедических строках сказано: «В. В. Стоклицкая- Терешкович — видный советский историк-медиевист, профессор Мос¬ ковского государственного университета, доктор исторических наук, крупный специалист по истории средневекового города». Здесь все пра¬ вильно. Действительно крупный ученый и основоположник советской медиевистической урбанистики. Но сказать так—значит сказать и много, и мало. У нынешнего поколения студентов эта фамилия вряд ли вызовет внятные ассоциации, а сухие фразы просто ничего не значат. Разве что у специализирующихся по кафедре истории Средних веков. Вера Вениаминовна Стоклицкая родилась 11 декабря 1885 г. в го¬ роде Мариамполе Сувальской губернии Российской империи (ныне— Литовская республика). Много позже, заполняя советскую анкету, в графе о происхождении она напишет традиционную фразу «родилась в семье служащих». По стечению обстоятельств в мужской гимназии этого города в 7—8 классах учился будущий муж В. В. Стоклицкой— Николай Миронович Терешкович, получивший там аттестат зрелости. Вера Вениаминовна училась в гимназии г. Сувалки, которую окон¬ чила в 1902 г. с золотой медалью. Во второй половине XIX в. Сувалки— губернский город с населением 27165 человек. Как и другие города этого региона, был многонациональным и поликонфессиональным. Ха¬ рактеризовался как «один из самых благоприятно обставленных в са¬ нитарном отношении городов Царства Польского». В городе было две гимназии: мужская на 375 мест и женская на 236. После окончания гимназии продолжила образование в Германии. Сначала это был философский факультет Берлинского университета, потом Лейпцигского. Вере Вениаминовне повезло: лекции К. Бюхе- ра, К. Лампрехта, В. Вундта оставили впечатление на долгие годы. 3
Весьма кстати оказался семинар К. Бюхера по экономической исто¬ рии, участницей которого стала недавняя гимназистка. Германия дала В. В. Стоклицкой очень много. Помимо языковой подготовки именно тогда зародился интерес к средневековой истории этой страны. По возвращении в Россию в 1907 г. В. В. Стоклицкая поступает на историко-филологический факультет Московского университета. Там и определились научные интересы. В университете В. В. Стоклицкая слушала лекции А. Н. Савина, Р. Ю. Виппера и работала в семинарах П. Г. Виноградова и Д. М. Петрушевского. У этих крупных ученых она прошла блестящую исследовательскую школу. Принято считать, что до конца 30-х гг. XIX в. в России не было ме¬ диевистики как специальной отрасли исторической науки. По сути, на¬ чало отечественной медиевистики как специальной исторической дис¬ циплины связано с именем Тимофея Николаевича Грановского (1813— 1855), назначенного деканом историко-филологического факультета Московского университета. Но первым русским медиевистом считается Павел Гаврилович Виноградов (1854—1925). Судьба его сложилась дра¬ матично. В 1901 г. Виноградов уезжает в Англию. В 1905—1911 гг. воз¬ вращается в Москву, где читает ряд курсов. Именно в этот период его и слушала Вера Вениаминовна. Нов 1911 г. Виноградов окончательно пе¬ реселяется в Англию. Кафедра в Оксфорде и европейская известность того стоили. Переворота 1917 г. в России он категорически не принял. Александр Николаевич Савин (1873—1923) был известнейшим спе¬ циалистом по аграрной истории Англии XV—XVI вв. Его жизнь прерва¬ лась внезапно в 1923 г. во время поездки в Англию. Подлинным учителем Веры Вениаминовны стал Дмитрий Моисеевич Петрушевский (1863—1942), сменивший П. Г. Виноградова на кафедре истории Средних веков. Блестящий ученый, яркий человек, крупней¬ ший специалист по проблемам экономической истории западноевропей¬ ского Средневековья, прежде всего Англии. Исключительная ясность и точность мысли, доступность изложе¬ ния, чрезвычайная широта и значимость проблем, поднятых в этом ис¬ следовании,— все это позволило работам Д. М. Петрушевского войти в число классических произведений исторической науки. Сила научной работы Петрушевского заключается в том, что он всегда умел ставить общие проблемы широчайшего исторического значения, что для него любой вопрос экономической или политической истории Средневековья был связан с общими вопросами исторического развития человечества. Причина обаяния трудов Петрушевского заключается в правдивости, искренности и прямоте его научной мысли1. 1 КосминскийЕ.А. Изучение истории западного Средневековья// Вести. АН СССР. 1945. № 10—11. С. 50. 4
Ученики его боготворили. Из семинара Д. М. Петрушевского вышла первая исследовательская работа В. В. Стоклицкой «Рост частной вла¬ сти по капитуляриям франкских королей», опубликованная в «Журнале Министерства народного просвещения» за март 1912 г. По окончании в 1912 г. Московского университета В. В. Стоклицкая- Терешкович преподавала на Пречистенских рабочих курсах. Революция 1917 г. стала катастрофой для российской исторической науки. К счастью, до западной медиевистики руки у коммунистических руководителей дошли не сразу. Главный удар печально известной «шко¬ лой Покровского» был нанесен по истории России. Историю как дисциплину стремились заменить т.н. «обществознани- ем», не имеющим отношения к серьезной науке. Исторические факуль¬ теты в университетах были закрыты за враждебностью и ненужностью. История Древнего мира и Средних веков де-факто оказались выброшен¬ ными из мирового исторического процесса. Пожалуй, все, что интересо¬ вало, определялось местом этих периодов в марксистской исторической периодизации, или, как ее еще называли, «пятичленке». Бесконечные и бесплодные дискуссии об общественно-экономических формациях сводились к толкованию цитат классиков марксизма, которые заменяли средневековые источники. Появился даже термин «первоисточники», т. е. самые первые, самые достоверные источники, означавшие не что иное, как труды К. Маркса, Ф. Энгельса и В. И. Ленина. В 1922 г. был основан Институт истории в составе РАНИОН. В его состав входила секция средневековой истории. Там В. В. Стоклицкая- Терешкович начала работать на должности старшего научного сотруд¬ ника. Институт истории с 1926 г. стал публиковать свои «Труды», с 1927 г. переименованные в «Ученые записки», где публиковались круп¬ ные исследования по истории Средних веков. Выходят статьи Е. А. Кос- минского, Н. П. Грацианского, В. М. Лавровского, А. И. Неусыхина и В. В. Стоклицкой-Терешкович. С 1930 г. она начала преподавать в Академии коммунистического воспитания, в 1932—1933 гг. читала на немецком языке общий курс истории на немецком факультете Московского института новых язы¬ ков, а с 1933 г. преподавала историю Средних веков в Московском ин¬ ституте философии, литературы и истории (МИФЛИ), ставшим базой будущего исторического факультета МГУ. В 1934 г. историческое образование в СССР было восстановлено. Были воссозданы исторические факультеты в университетах, при мно¬ гих из них появились кафедры истории Средних веков. Лекционные курсы в университетах были прочитаны в полном объеме в 1935/36 учебном году. Лекции были стенографированы, и эти стенограммы ста¬ ли первыми учебниками. Однако восстановление исторического образования проходило под жестким партийным диктатом и имело четко направленную стратегию: 5
создать новую советскую партийную историческую науку, воспитав со¬ ответствующие кадры. В эту марксистскую историческую науку не впи¬ сывались учителя В. В. Стоклицкой-Терешкович, яркие представители дореволюционной русской медиевистики. Хотя формально они счита¬ лись советскими учеными, марксизма как руководства к действию они не воспринимали. Марксистские положения, конечно, цитировались, зачастую обильно. Но работать в советской науке и не считаться марк¬ систом было опасно, а в то время и невозможно. Представляется очевидным, что в СССР все серьезные ученые ра¬ ботали не благодаря советской системе, а вопреки ей. Ради безопасно¬ сти или просто комфортной работы приходилось отпускать партийному руководству разного уровня нужное количество цитат классиков марк¬ сизма. Показательна судьба Дмитрия Моисеевича Петрушевского. Как уже говорилось, Дмитрий Моисеевич Петрушевский был любимым учителем ряда крупных советских медиевистов, среди которых была и В. В. Стоклицкая-Терешкович. По мнению автора известного вузов¬ ского учебника по средневековой историографии Е.В. Гутновой, хотя все эти историки (в том числе и В. В. Стоклицкая-Терешкович — А. С.) сами были убежденными марксистами, они не всегда могли отделить личное чувство любви и признательности к учителю от научно объек¬ тивной оценки его места в развитии русской медиевистики. Их попытки вопреки очевидным фактам представить Петрушевского как марксиста или «почти марксиста» вызвали справедливую критику со стороны дру¬ гих советских ученых, подчеркивающих буржуазную сущность его ме¬ тодологических принципов не только в поздний, но и в ранний период его деятельности. «Петрушевский никогда не был марксистом и не стал им в советское время»1. По поводу последней фразы можно только ска¬ зать «и слава богу!». Вся дальнейшая научная деятельность В. В. Стоклицкой-Терешкович была связана с Московским университетом. Она работала на историче¬ ском факультете МГУ с момента его восстановления в 1934 г. до своего ухода на пенсию в 1951 г. Но и после ухода на пенсию Вера Вениаминовна не порывала своих связей с факультетом. До последних дней оставалась членом Ученого совета факультета по секции всеобщей истории и была в курсе всех дел кафедры истории Средних веков. Незадолго до смерти Вера Вениаминовна передала историческому факультету МГУ около тысячи редких книг из своей личной библиотеки, которые стали частью библиотеки кабинета истории Средних веков. 1 Гутнова Е.В. Историография истории Средних веков. М., 1985. С.344. 6
Впрочем, тесных связей с Институтом истории, впоследствии Ин¬ ститутом всеобщей истории, она не прерывала никогда, в 1938—1940 гг. даже числилась его старшим научным сотрудником. В 1936 г. выходит первая монография В. В. Стоклицкой-Терешкович «Очерки по социальной истории немецкого города XIV—XV вв.», кото¬ рую спешили оценить как первое исследование по истории средневеко¬ вого города, написанное с марксистских позиций. С такой плоской оцен¬ кой, на мой взгляд, не стоит соглашаться. Первое, что бросается в глаза при чтении этой книги сейчас,— это огромный источниковедческий и историографический материал с мини¬ мальными вкраплениями цитат классиков марксизма. По большому сче¬ ту их всего несколько во введении и в заключении. Все остальное — море фактического материала, почерпнутого из источников и новейших к тому времени западных исследований. В этом плане она выгодно отли¬ чается от той книги, которую читатель держит перед собой. Тогда же был издан сборник документов «Немецкий город XIV— XV вв.», которым пользуются до сих пор. Первостепенное внимание В. В. Стоклицкой-Терешкович к немец¬ ким городам было обусловлено двумя моментами. Во-первых, здесь сказалась учеба в ведущих немецких университетах и собственные за¬ нятия немецким средневековым городом. Он, пожалуй, интересовал исследовательницу прежде всего. Во-вторых, идеальная модель и само представление о европейском средневековом городе были выработаны в то время на примере городов классического и позднего Средневековья, таких как Любек, Нюрнберг или Кельн, обладавших широкой автоно¬ мией, многообразием функций, мощным экспортным производством и торговлей, многочисленным населением с сильно дифференцированной структурой1. В 1941 г. под руководством В. В. Стоклицкой-Терешкович был подго¬ товлен сборник популярных очерков на различные темы средневековой истории «Средневековье в эпизодах и лицах». Он сразу получил извест¬ ность у учителей средней школы как хорошее учебное пособие. В годы Великой Отечественной войны кафедра истории Средних ве¬ ков Первого МГУ была эвакуирована в г. Ашхабад. В эвакуации оказа¬ лась и В. В. Стоклицкая-Терешкович с мужем, известным московским адвокатом и коллекционером Николаем Мироновичем Терешковичем. Николай Миронович принадлежал к тем людям, которые сдела¬ ли себя сами. Юношей серьезно занялся самообразованием. Дарвин, Спенсер, Добролюбов, Писарев и многие другие мыслители, философы, социологи были им зачитаны и перечитаны. В последнем классе гимна¬ зии «дрался» за Маркса. 1 ЯстребицкаяА.Л. Европейский город. (Средние века — раннее Новое время). Введение в современную урбанистику. М., 1993. С. 14. 7
После окончания гимназии поступил в Варшавский университет, на юридический факультет. В студенческие годы активно участвовал в революционном движении. За участие в демонстрации во время спек¬ такля «Контрабандисты» был арестован, пол года отсидел в варшавской тюрьме. В 1905 г. за участие в общей забастовке был исключен из уни¬ верситета. В том же году Николай вернулся в Москву, поступил в Московский университет и продолжил образование. После окончания юридическо¬ го факультета университета в 1908 г. один год служил вольноопреде¬ ляющимся, затем был зачислен помощником присяжного поверенного. В этот период был связан с социал-демократами, принимал участие в организации бегства нескольких женщин-революционерок из женской тюрьмы вместе с их надзирательницей. Часть из них он переправил за границу. Во время Первой мировой войны был призван в армию, вскоре был переведен в тыл, работал в Земгоре в качестве заведующего транспорт¬ ным отделом. Как до, так и после войны имел в Москве довольно об¬ ширную клиентуру, особенно после того, как обрел статус присяжного поверенного. Николай был хорошо обеспечен. Любитель театра, в течение многих лет он держал абонемент в Большой театр, был знаком с видными дея¬ телями искусства: К. С. Станиславским, В. И. Немировичем-Данченко, В. Д. Поленовым, Л. В. Собиновым, Е. В. Гельцер, В. В. Кригер и дру¬ гими. В семейной коллекции Н. М. Терешковича и В. В. Стоклицкой- Терешкович имелись картины В. Поленова, К. Коровина и других круп¬ ных художников. После войны работал юрисконсультом Академии наук, потом перешел в Фундаментальную библиотеку Академии, заведовал там отделом славянских языков1. Всех, и студентов и профессоров, разместили в Ашхабаде в до¬ щатых сараях. Слышимость полная. Природный громкий голос Веры Вениаминовны неоднократно давал повод для шуток. Однажды поздно вечером из сарая, где жила семья Терешкович, раздался звучный голос Веры Вениаминовны: — Коля, купим осла? В Ашхабаде были свои транспортные проблемы. — Что, Верочка, купим. Пауза. — Коля, а где будет стоять осел? — Ну, что-нибудь придумаем. Снова пауза. — Коля, а что ест осел? 1 Терешкович А. Семь братьев и одна сестра/публ. и доп. В. Гуревича// Заметки по еврейской истории. 2009. № 13(116), авг. 8
Диалог продолжался довольно долго. Осел, кажется, так и не был приобретен. Но анекдот остался. Все это памяти настоящего ученого никак не вредит1. После окончания срока эвакуации семья Терешковичей возврати¬ лась в Москву. Возобновилось университетское преподавание. Ра¬ дость окончания войны скоро сменилась тревогой. Власть начала новую кампанию борьбы с собственным народом. Наступил 1949 г. Борьба с космополитизмом. В медиевистике она получила яркое выражение в знаменитом заседании кафедры истории Средних веков МГУ. Это со¬ бытие получило точное определение — «грехопадение московских медиевистов». Обстановка зловещая. Все прекрасно понимают, что может последовать за обвинением в космополитизме. Кандидат в кос¬ мополиты — О. Л. Вайнштейн. Обвиняемый в создании вредного учеб¬ ника — Р. Ю. Виппер. Среди присутствующих и В. В. Стоклицкая-Те- решкович. «Из стенограммы объединенного заседания Сектора истории Средних веков Института истории АН СССР и кафедры истории Средних веков Московского государственного университета 23 марта 1949 г. На по¬ вестке дня вопрос о борьбе с буржуазным космополитизмом в истори¬ ческой науке Поршнев Б. Ф. ...Наконец, Вайнштейн не одинок. Он окружен ка¬ федрой Средних веков, и, к сожалению, этот законченный космополит оказывает тлетворное влияние на своих сотрудников. Известно, что на этой кафедре укоренился дух самовосхваления, противопоставление ленинградской науки московской и всем остальным учреждениям со¬ ветской науки. Я не могу не связать это с тем, что происходило недавно и среди некоторых политических ленинградских деятелей, которые шли по пути противопоставления Ленинграда, ленинградской организации как политического центра Москве. Как в капле воды, в этом нездоровом духе ленинградских медиевистов, конечно, отразилось и это политиче¬ ское заболевание более крупного масштаба. Непомерное восхваление учителей, в том числе и реакционных, та¬ ких как Гревс [пропуск], является характерным стилем работы ленин¬ градских медиевистов. Все это объясняется в значительной степени вредной деятельностью профессора Вайнштейна. Стоклицкая-Терешкович В. В.: Все те лица, о которых здесь да¬ вали критические отзывы, присутствуют здесь, так что они могут защи¬ тить себя и ответить. Почему организаторы заседания не приняли мер к тому, чтобы вызвать Вайнштейна. Я это говорю не потому, что я явля¬ юсь сторонником и защитником учебника,— я нахожу в этом учебнике очень большие недостатки, но нужно его вызвать. 1 Гуревич А.Я. История историка. М., 2004. С. 24. 9
Дорошенко В. В.: ...Я думаю, что сегодня во всей остроте должна быть дана характеристика нашего первого стопроцентного космополита Вайнштейна... Стоклицкая-Терешкович В. В.: ...Это личный выпад. Я не люблю, когда увлекаются личными выпадами... Дорошенко В. В.: Я отлично понимаю Веру Вениаминовну. Вы уве¬ рены, что тут личный выпад? Тогда спросите, кто из окружающей пуб¬ лики будет защищать проф. Вайнштейна? Я познакомился с его книгой и всецело присоединяюсь к заявлению Б.Ф. Поршнева, что это стопро¬ центный космополит... Стоклицкая-Терешкович В. В.: Я буду очень краткой. Я хотела остановиться на критике учебника Виппера. В свое время я не имела возможности развернуть эту критику, хотя была приглашена к этому, потому что я была больна и не могла прийти на это заседание. Зинаида Владимировна (Удальцова А. С.) достаточно подробно оста¬ новилась на недостатках этого учебника, чем меня избавила от необхо¬ димости останавливаться на них. Я хочу только указать на одно упуще¬ ние, сделанное ею, упущение, представляющее недостаток, который, к сожалению, является недостатком этого учебника. Вузовский учебник по истории Средних веков Виппера трактует средневековую Италию как придаток к средневековой Германии. Тут германоцентристская точка зрения была совершенно недопустима и в то время и еще более недопустима в настоящее время. История Италии — это самостоятельный процесс, создаваемый классовой борь¬ бой в Италии, и знаменитые походы германских императоров, которым придавалось такое значение, это один момент в истории Италии, мо¬ мент, действовавший разрушительно, но ни в коем случае не вызвав¬ ший поворота этой истории в другую сторону. Но, к сожалению, в этом учебнике Р. Ю. Виппера, идеалистически-космополитическом, абсолют¬ но непригодном для того, чтобы дать его в руки учащейся молодежи, за¬ тронута тема, которая должна быть затронута в нашем вузовском учеб¬ нике. В учебнике Виппера существует несколько страниц, не больше, посвященных Киевской Руси. Он связывает историю Киевской Руси с историей образования других государств — французского, немецкого, английского. Это следовало бы ввести и у нас. Я не буду останавливаться на всех предложениях улучшения и из¬ менения наших учебников, я скажу только одну вещь: этот учебник дол¬ жен быть не изменен, а написан заново. Когда Евгений Алексеевич (Косминский А. С.) поставил на кафедре вопрос о новом издании, он выразился, что это издание гораздо легче сделать, чем 10 или 12 лет тому назад, потому что имеется готовый учебник. Я совершенно не согласна с таким взглядом. По-моему, это нисколько не легче сделать, может быть, даже труднее сделать. Нужно этот учебник устранить, сделать tabula rasa и написать новый учебник. 10
Наша задача — воспитывать чувство патриотизма в молодежи, не просто прививать марксистско-ленинское мировоззрение, как было только что сказано, а воспитывать патриотов нашего отечества. Проф. Белкин совершенно прав, говоря, что идет подготовка войны и в целом ряде стран идет соответствующая подготовка идеологии. Мы должны дать хороший отпор. Наш учебник ни в каком смысле не соот¬ ветствует этой задаче. Очень хорошо, что во втором издании учебника история славянских стран получила более подробное освещение, чем в первом издании, но очень плохо, что история Руси совершенно не вве¬ дена. Между тем у Виппера в том учебнике, который невозможно дать учащимся, поставлена эта тема. Там мы найдем вопрос о Киеве, о киев¬ ских городах и о Киевской Руси. Больше того, он связывает киевские восстания 1068 года, которые он подробно описывает, с той волной го¬ родских волнений, которые прокатились по Германии и Франции в 60-х и 70-х гг. XI века. Нам бы следовало это поднять. Но мало того, нужно это продол¬ жить. Международные связи вообще чрезвычайно слабо освещены в учебнике. Одна только а игл о-францу зека я война нашла там, в сущно¬ сти, отражение. Балтийский вопрос поставлен, но тоже очень слабо. О Новгороде говорится очень мало. Между тем Новгород и Псков должны были быть трактованы гораздо более подробно — это средневековые го¬ рода, через которые шла связь с современной Европой. Но этого мало. Черноморская проблема абсолютно не выдвинута, и никто никогда даже не говорил об этом. Совершенно необходимо отметить это в учебнике. Правда, у нас нет соответствующих исторических работ сейчас, стоят на очереди эти исторические работы о значении Черноморья в истории Киевского и Московского государств, и, может быть, параллельно этим историческим работам удастся внести соответствующие элементы и в учебник. Крым — составная часть нашей страны, нашего государства. Италь¬ янские колонии в Крыму — это такой благодатный, прекрасный мате¬ риал, который прямо просится на страницы учебника, это стык между историей Запада и историей Древней Руси — Киевской и Московской. Это должно быть выдвинуто. Вот то немногое, чем я сейчас хочу ограничиться, а если вообще вы¬ ражать «[пропуск]», о вашем учебнике можно было сказать очень мно¬ гое. Базировать, строить новый учебник на базе этого — это совершен¬ но нелогично, там основные моменты не приведены»1. 1 Стенограмма объединенного заседания Сектора истории Средних веков Института истории АН СССР и кафедры истории Средних веков Московского государственного университета 23 марта 1949 г. , ГуревичА. Я. Грехопадение московских медиевистов: дискус. 1949 г. и ее последствия// Одиссей. 2007. С. 341—350. 11
Как отмечал А. Я. Гуревич, знакомство с публикуемой стенограм¬ мой свидетельствует об отсутствии в высказываниях старших про¬ фессоров, в том числе В. В. Стоклицкой-Терешкович, категоричности суждений и агрессивности по отношению к критикуемым. «Старшее поколение — это известные ученые, люди, получившие историческое образование и овладевшие профессией еще до переворота 1917 г. или непосредственно после него. В сороковые годы они представляли собой ведущую группу профессоров, передававших знания и опыт молодым. Вокруг наиболее авторитетных профессоров сгруппировались научные школы — исследовательские коллективы, характеризующиеся опреде¬ ленной проблематикой и методами. Нам, студентам и аспирантам, они казались стариками, хотя на самом деле среди них преобладали ученые в возрасте от сорока до шестидесяти лет. То, что их сближало, были чрезвычайно высокий уровень интеллигентности, преданность науке и стремление передать свой опыт ученикам и слушателям. В другом месте мне уже довелось подчеркивать, что влияние «стариков» на нас далеко не исчерпывалось кругом профессиональных навыков, передаваемых в лекциях и семинарах: общение с такими личностями, как Евгений Алексеевич Кос ми нс кий, Александр Иосифович Неусыхин, Сергей Да¬ нилович Сказкин, Владимир Михайлович Лавровский или Вера Вениа¬ миновна Стоклицкая-Терешкович, обогащало нас интеллектуально и приобщало к лучшим традициям отечественной интеллигенции. В университете В. В. Стоклицкая-Терешкович вела семинар по истории средневекового города. Семинар и ее спецкурсы пользовались популярностью среди студентов. Один из них был посвящен еретиче¬ ским движениям в Северной Италии в XI—XII вв. Вспоминая о нем, А. Я. Шевеленко приводит характерную деталь. Вера Вениаминовна настолько увлеклась рассказом о борьбе между еретиками и епископа¬ ми, что, услышав перешептывание студентов, вдруг возопила: «Епископ Меерович, это что за разговор!»1. Для своих учеников В. В. Стоклицкая-Терешкович была не только прекрасным учителем и воспитателем, но и заботливым другом. Она всегда жила их тревогами и интересами и старалась помочь им всем, чем могла. Любимым учеником Веры Вениаминовны был Михаил Абрамович Заборов. М. А. Заборов рассказывал: «Вера Вениаминовна стала мне очень часто звонить. Вот она звонит, я сижу за столом. Я время от времени, с промежутками в 10 минут, говорю: «Да, да, Вера Вениаминовна, я вас внимательно слушаю». Затем кладу трубку и за¬ нимаюсь своим делом»2. Постепенно складывалась новая, самая известная монография ис¬ следовательницы, посвященная средневековому европейскому городу 1 Гуревич А. Я. История историка. С. 24. 2 Там же. С. 24. 12
в целом. Эта книга перед вами. Она представляет собой первое обоб¬ щающее исследование по европейскому средневековому городу в совет¬ ской историографии. Объектом исследования стали города Германии, Италии, Франции и Фландрии. В. В. Стоклицкая-Терешкович выделя¬ ет основные проблемы истории европейского средневекового города и строит изложение этих проблем в хронологическом порядке1. Первая глава посвящена происхождению феодального города в Западной Европе. Основные ее выводы стали хрестоматийными для нескольких поко¬ лений советских исследователей. Приведем их в сжатом виде. Рост производительных сил в сельском хозяйстве и в деревенском ремесле вызывает отделение ремесла от сельского хозяйства. Уже в де¬ ревне появляются специалисты-ремесленники, в деятельности которых сельское хозяйство играет второстепенную роль. С дальнейшим разви¬ тием производительности труда у искусных деревенских ремесленников появляется стимул к уходу из села в такие места, где возможен более широкий и регулярный сбыт ремесленной продукции и где они рассчи¬ тывают освободиться от сеньориальных повинностей. От сеньориального гнета убегают и крепостные, не специализировав¬ шиеся на ремесле, которые надеются найти в новых местах пропитание неквалифицированным трудом. Беглые крепостные селятся близ архие¬ пископских резиденций, укрепленных монастырей, феодальных замков, пограничных или внутренних крепостей со значительным гарнизоном, в пунктах скрещения торговых путей и перегрузки товаров, в узловых пунктах больших водных и сухопутных торговых магистралей, иногда посреди густонаселенных местностей, жители которых испытывают недостаток в ремесленных изделиях. В этих местах беглые крепостные образуют, обычно под защитой крепости, ремесленно-торговые поселе¬ ния, которые в начале своего развития были очень незначительны по количеству населения и по размерам товарного производства. Для начальных периодов развития городского ремесла характерны «ограниченность обмена, ограниченность рынка, стабильность способа производства, местная замкнутость по отношению к внешнему миру...» Лишь постепенно в связи с общим ростом населения по мере притока в поселение новых крепостных и по мере роста разделения труда посе¬ ления эти превращаются в центры ремесла и торговли. Тогда они сами окружают себя крепостной стеной. Возникает город— носитель товар¬ ного производства. Единая сфера производства раскалывается на две разные сферы производства, связанные между собой обменом. Теперь 1 Сванидзе А. А. Рец. на: В. В. Стоклицкая-Терешкович. Основные проб¬ лемы истории средневекового города X—XV вв. М., I960// Средние века. 1962. Вып. XXII. С. 193. 13
сам город с его ремеслом и торговлей становится могучим фактором дальнейшего разделения труда. Конечно, с точки зрения современных представлений о генезисе средневекового города глава «Происхождение феодального города в Западной Европе» выглядит анахроничной и декларативной. Глава скорее рассматривает генезис феодального города в представлениях К. Маркса и Ф. Энгельса, чем реальный исторический процесс. По сути, имеющийся фактический материал служит иллюстрацией к положени¬ ям классиков марксизма. Исследовательница исходит из положения о том, что бежавшие от крепостного сеньориального гнета крестьяне при¬ несли с собой старые обычаи управления по марковому праву. На этой основе конституировались новые общины будущих городов. Мар ковы й строй был первым строем управления городского общества. Основанием для этого послужила мысль Ф. Энгельса о родственной близости цехо¬ вой организации строю марки. Перед беглыми крепостными стояла про¬ блема рынка и свободного труда вне крестьянской зависимости. Беглые крепостные и до своего бегства жили в поселениях того же типа, но там они были подчинены сеньориальной власти. В современных работах также встречается точка зрения о том, что в раннем городе зачастую был марковый строй управления1. Попытаемся разобраться, что такое марковый строй и действитель¬ но ли марковое право было первым правом средневековых городов. Положение о Марковой праве основывается на работе Ф. Энгельса «Марка», который, в свою очередь сделал свои выводы на основании изучения трудов основоположника «общинной», или «Марковой», тео¬ рии немецкого историка Г. Маурера. В последней трети XIX в. теория Г. Маурера стала, пожалуй, основной в русской медиевистике. Ее при¬ держивались Т. Н. Грановский, М. М. Ковалевский, И. В. Лучицкий и Д. М. Петрушевский. Видимо, отношение Д. М. Петрушевского и ока¬ зало решающее влияние на В. В. Стоклицкую-Терешкович. Итак, что писал Ф. Энгельс? «В древние времена строй марки был почти единственным обще¬ ственным устройством тех германских племен, у которых не было ко¬ ролей. Старая родовая знать, которая пришла в упадок во время пере¬ селения народов или вскоре после него, легко приспособилась к этому строю, как и все стихийно возникшее вместе с ним, точно также, как кельтская клановая знать еще в XVII веке уживалась с ирландской зе¬ мельной общиной. И марка пустила столь глубокие корни во всей жизни германцев, что мы обнаруживаем ее следы на каждом шагу в истории развития нашего народа. В древности вся публичная власть в мирное 1 Сванидзе А. А. Средневековый город Западной Европы: некоторые общие пробл. //Город в средневековой цивилизации Западной Европы.М., 1991. Т. 1.С. 21. 14
время была исключительно судебной властью и находилась в руках на¬ родных собраний сотен, округов, наконец, всего племени. Но народный суд был только народным судом марки, действовавшим в случаях, кото¬ рые касались не только дел марки, но и входили в сферу публичной вла¬ сти. Даже когда с образованием административного окружного устрой¬ ства государственные окружные суды были отделены от обычных судов марки, то и тогда в тех и других судебная власть оставалась в руках на¬ рода. Только когда древние народные вольности уже пришли в сильный упадок и исполнение судебных обязанностей, наряду с военной служ¬ бой, стало тяжелым бременем для обедневшего свободного населения, только тогда Карл Великий мог в окружных судах большинства мест¬ ностей заменить народные суды судами шеффенов. Но это нисколько не коснулось судов марки. Напротив, они сами оставались еще образцом для ленных судебных курий Средневековья, в которых только сеньор ставил вопросы, приговор же выносили сами ленники. Сельский строй являлся исключительно Марковым строем само¬ стоятельной сельской марки и переходил в городской строй, как только село превращалось в город, т. е. укреплялось посредством рвов и стен. Из этого первоначального строя городской марки выросли все поздней¬ шие городские устройства. И, наконец, по образцу маркового строя соз¬ давались уставы бесчисленных вольных товариществ Средневековья, основанных не на общности землевладения, особенно же уставы вольных цехов. Предоставленное цеху исключительное право занятия определенным ремеслом рассматривалось совершенно также, как мар- ковое право. С таким же, как там, рвением и часто с помощью тех же самых средств цехи заботились о том, чтобы целиком или возможно точнее уравнять долю участия каждого своего члена в общем объекте пользования»1. Из приведенного текста ясно, что Ф. Энгельс выводит городские учреждения и право из строя свободной сельской общины-марки. Здесь Ф. Энгельс не оригинален, а воспроизводит одно из положений «Мар¬ ковой», или «общинной», теории Маурера: город возникает на основе общины-марки. По концепции Г. Маурера до господства вотчинного строя хозяй¬ ственная, социальная и политическая жизнь заключалась в марках (сельских общинах, сотнях, областях) и в общей государственной ор¬ ганизации. Марковое устройство являлось одновременно и хозяйствен¬ ной, и судебной организацией2. 1 Энгельс Ф. Марка // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 19. С. 329—345. 2 Maurer G. Geschichte der Markenverfassung in Deutschland. Erlangen, 1856. S. 322 ff.; Lamprecht.K. Deutsches Wirtschaftsleben im Mittelalter. Bd. I. S. 1015, 1516. См. также рус. пер.: Маурер Г. Л. Введение в историю 15
Более точно, согласно Марковой теории (Markgenossenschaftslehre) , в древности и в начале средневековой эпохи германцы-земледельцы объединялись в обширные сельские общины-марки, обладавшие вер¬ ховной собственностью на землю. Тот факт, что в период позднего Средневековья источниками зафиксировано существование общин- марок, убеждал приверженцев упомянутой теории, что истоки кол¬ лективного землевладения и Марковой организации надлежит искать, естественно, в седой старине. Основанием для того, чтобы марковая теория была принята на вооружение в марксистской историографии, послужили работы Энгельса, который видел в марке один из осколков первобытно-общинного строя. Однако археологические исследования, ведшиеся с 30-х гг. XXв., проводившиеся с использованием новых методов, разработанных в ар¬ хеологии, позволили совершенно по-иному рассмотреть всю проблему. Тщательное изучение старинных полей и древних поселений показало, что в последние столетия до Р. X. и в первые столетия новой эры гер¬ манцы упорно придерживались обычая селиться отдельными хуторами, что, собственно, засвидетельствовано и в «Германии» Тацита. Эти не¬ большие поселки оставались стабильными из поколения в поколение, и возделываемые их обитателями пахотные поля подвергались обработке на протяжении очень длительного времени. Археологами обнаружены следы вспашки и каменные и земляные валы, окружавшие эти поля. Ныне в науке уже не высказывается сомнений на тот счет, что гер¬ манцы представляли собой не номадов, но народ оседлых земледель¬ цев. Следы подобных «древних полей» обнаружены как в северной половине Германии, так и в Ютландии, на Британских островах и на Скандинавском полуострове. Существенно подчеркнуть другое наблю¬ дение: население этих территорий жило обособленными хуторами, а не общинами. Аграрный индивидуализм — явление, убедительно доказан¬ ное новейшими данными археологии и истории древних поселений; с этой важнейшей констатацией отечественным историкам все еще пред¬ стоит освоиться и примириться. Марковая теория лишилась своих оснований, и приходится предпо¬ ложить, что те обширные общины-марки, существование коих зафикси¬ ровано для конца Средних веков и начала Нового времени, впервые сло¬ жились в процессе внутренней колонизации Западной Европы — про¬ цессе, охватившем ее не ранее рубежа XI и XII столетий. С увеличением численности народонаселения возникла настоятельная потребность в расчистках лесных территорий под пашню. Раскорчевка лесов и освое¬ ние новых пахотных земель были осуществимы преимущественно для крестьянских коллективов, а не для одиночек. Так были заложены осно¬ общинного подворного сельского и городского устройства и общинной власти. М., 1880. 16
вы Марковых общин, ошибочно принятых историками XIX в. за пере¬ житочные формы более древнего аграрного строя. Результаты археоло¬ гических исследований древних полей и поселений давно уже приняты в мировой медиевистике, и советская и постсоветская отечественная историография остается, по сути дела, единственным бастионом Марко¬ вой теории, бастионом обветшавшим и полуразрушенным1. Таким образом, основа для выделения собственно «маркового пра¬ ва» исчезает. Остается обычное право. Можно ли считать его основой средневекового городского законодательства? Обратимся к собственно средневековому городскому праву, точнее к его истокам. Под средневе¬ ковым городским правом принято понимать законодательные памятни¬ ки, которые возникли внутри самого города или были результатом пожа¬ лования. Эти статуты фиксировали внутреннее устройство и внешние взаимоотношения. Памятники городского права различны. Это могут быть королевские, сеньориальные жалованные грамоты, установления городских советов, запись обычного права. Городское право оформля¬ ется в особый свод или грамоту. Появление их в большинстве случаев приходится на XI—XII вв. В целом средневековое городское право является комплексом, со¬ стоящим из разных видов права: королевского, статутного, сеньори¬ ального и обычного. Каждое из них различается по источнику права. Источником городских хартий выступает королевская власть, сеньори¬ ального— сеньор, обычного — обычай2. В любом случае обычное пра¬ во — только одна из частей средневековых городских законодательств, и при этом не самая важная. Записи городского права, особенно ранние, включают в себя доволь¬ но узкий круг вопросов, которые не покрывают значительную часть по¬ вседневной жизни и деятельности горожан. По мнению О. И. Варьяш, эта не затронутая ранними статутами часть права должна была остаться и оставалась в ведении обычая. В самих городских законодательствах встречаются упоминания о существующих обычаях, не вошедших в городские кодексы, но, тем не менее, вполне уважаемых и действовав¬ ших3. Таким образом, между варварскими правдами и городскими статута¬ ми лежит почти 500-летний промежуток. Его заполняет обычное право. Оно нигде не записано, а реконструкция обычного права VII—Хвв. весьма проблематична. Исследователь, по сути, должен проследить 1 Гуревич А. Я. Феодализм перед судом историков или о средневековой крестьянской цивилизации//Одиссей. 2006. 2 Варьяш О. И. Городское право и право в городе как фактор единения// Город в средневековой цивилизации Западной Европы. М., 2000. Т. 3. С. 232—234. 3 Там же. С. 234. 17
преемственность варварских правд и первых городских статутов, имея лишь самые приблизительные ориентиры вне надежной хронологии. Как мы видим, «марковое городское право» является виртуальным созданием Г. Маурера и Ф. Энгельса вследствие отсутствие ранне¬ средневековой марки как таковой. Обычное право — реальность, но для раннесредневекового периода. Его реконструкция на основании суще¬ ствующих источников невозможна, и оно, несомненно, не было основой городского права XI—XII вв. Как мы писали выше, В. В. Стоклицкая-Терешкович считает город центром товарного производства, которое стало возможным только в начале второго этапа феодализма в связи с расколом единой сферы общественного производства на две части — аграрную и промышлен¬ ную. Движущей силой этого процесса являлись крестьяне, бежавшие из деревень и селившиеся в ремесленно-торговых поселениях. Но при такой постановке вопроса из поля зрения выпадает раннесредневеко¬ вый город. Не ясно, чем он был, но он явно не был идентичен антично¬ му полису-муниципию, кризис которого начался задолго до варварских вторжений. Он также не мог быть и феодальным городом, потому что, согласно В. В. Стоклицкой-Терешкович, феодальный город появляется в тот момент, когда феодализм уже сложился. То есть феномен евро¬ пейского города раннего Средневековья не помещался в жесткие социо- логизированные схемы, принятые в отечественной исторической науке этого времени1. В настоящий момент принята с теми или иными вариантами следую¬ щая схема средневекового урбанизма: эмбриональный город—ранний город—развившийся город. Эмбриональный и раннесредневековый город, таким образом, остал¬ ся за пределами книги В. В. Стоклицкой-Терешкович. Как показали ис¬ следования, в раннем Средневековье город еще не сложился как систе¬ ма, как не сложились окончательно и другие черты феодального строя. Археологические исследования вместе с тем показывают, что в своих предшествующих, а также ранних и зачаточных формах феномен горо¬ да был известен и первому этапу Средневековья. Раннесредневековые города участвовали в общем процессе складывания феодального обще¬ ства2. Ранний город имел прежде всего политические функции. Вариантом раннего города считаются эмпории-центры межрегиональной и дальней транзитной торговли. Они появлялись в пунктах пересечения торговых 1 Хряков А. В. Происхождение средневекового города: развитие отеч. медиевистики в свете одной проблемы//Исторический ежегодник/ Омский гос. ун-т. Омск, 1997. С. 76—83. 2 Сванидзе А. А. Средневековый город Западной Европы: некоторые об¬ щие пробл.//Город в средневековой цивилизации Западной Европы. С. 18. 18
путей, как правило, неподалеку от культовых центров и резиденций правителей. Ранний город носил аграрный отпечаток. В целом в раннее Средневековье города и поселения городского типа были редкими и не имели заметного экономического значения. Но они заняли важное ме¬ сто как опорные пункты развивающейся государственности. Вместе с тем города были еще на ранней стадии своего развития и в масштабах континента городской строй как система еще не сложился1. Складывание городской системы завершается в Европе в целом в XII—XIII вв. Однако по странам есть существенные отличия. Уже в X в. средневековый город как социально-экономическая структура сло¬ жился в Италии. В X—XI вв. происходит формирование средневековых городов Южной Франции. Массовое появление городов в XI—XIII вв. означало создание общегородской системы Европы2. Во второй главе дается историографический обзор теорий проис¬ хождения средневекового европейского города. В историографии было справедливо замечено, что В. В. Стоклицкая-Терешкович подверга¬ ет критике теории, уже успевшие устареть, которые потеряли былую популярность в западной исторической науке3. Действительно, исто¬ риографический обзор завершается рассмотрением книги А. Пиренна, а послевоенная советская и зарубежная литература по средневековой европейской урбанистике оставлена без внимания4. Третья глава озаглавлена «Французские и немецкие города в ранний период их существования под властью сеньоров». Исследовательница приходит к выводу, что вся тяжесть налогов, оброков, пошлин с торго¬ вых оборотов, военная повинность и другие личные и денежные повин¬ ности мешали развитию — промышленности и торговли. По мере эконо¬ мического роста городов и количества городского населения они начали ощущаться особенно остро и стали вызывать организованный отпор со стороны горожан. Началась борьба горожан с сеньорами во имя сверже¬ ния сеньориальной власти и создания муниципальной свободы. Раньше всего она вспыхнула в Италии. Этим, пользуясь сложившейся и не со¬ всем удачной терминологией, коммунальным революциям посвящены следующие главы книги. Четвертая глава посвящена борьбе горожан с сеньорами в Милане. Милан занимал особое место среди городов Ломбардии. Союз знати с 1 Сванидзе А. А. Средневековый город Западной Европы: некоторые об¬ щие пробл.//Город в средневековой цивилизации Западной Европы. С. 22 2 Там же. С. 24 3 Вайнштейн О. Л. История советской медиевистики, 1917—1966. Л., 1968. С.105. 4 Сванидзе А. А. Рец. на: В. В. Стоклицкая-Терешкович. Основные проб¬ лемы истории средневекового города X—XV вв. М., I960// Средние века. 1962. Вып. XXII. С. 199. 19
богатым купечеством укрепился и стал постоянным, приняв форму кон¬ сульской коллегии. Наряду с этой коллегией существовал небольшой совет доверенных. В особо важных случаях созывалось общее собрание всех имевших право выбирать консулов. Оно носило название parlamen- tum. В нем властно звучал голос беднейших слоев народа, бывших в те¬ чение продолжительного времени хозяевами Милана. Однако в конеч¬ ном итоге эта борьба привела в Милане к созданию аристократического строя. Роль патарии в классовой борьбе, развернувшейся в Милане во второй половине XI в., была исключительно велика. Своими мощны¬ ми ударами патария расшатала архиепископскую власть и систему ее управления. Конфискацией имуществ патария подорвала материальное положение высшего клира и высшего слоя аристократии. Она подгото¬ вила падение сеньориальной власти и создание консулата; теперь те представители феодальной, аристократии, которые сблизились с город¬ ской верхушкой, вынуждены были приспособить свое существование к изменившимся экономическим условиям. Как полагает В. В. Стоклицкая-Терешкович, это событие не прошло бесследно и сказалось на положении народа. В сборнике обычного пра¬ ва Милана, отредактированном в XIII в., мы не встречаем больше зако¬ на о том, что аристократ, убивший популяра, отвечает за это лишь не¬ большим штрафом. Нормы, регулирующие правовое положение народа, стали, видимо, мягче, чем при сеньориальном режиме. Это, несомнен¬ но, явилось одним из результатов борьбы масс против феодальной ари¬ стократии. Несмотря на поражение, понесенное народными массами, господствующие классы не были уверены в прочности своей победы и боялись новых восстаний. Народ помнил недавнее время, когда он был хозяином города. Классовая борьба в Милане продолжалась. Пятая глава посвящена борьбе горожан с сеньорами во Франции. Как подчеркивает В. В. Стоклицкая-Терешкович, Крестовые походы, вызванные сложным сплетением экономических и политических при¬ чин, в свою очередь дали могучий толчок экономической жизни. Они породили новые отрасли ремесла, такие, как хлопчатобумажное и шел¬ коткацкое производство, и содействовали установлению регулярных торговых связей между Западной Европой и Левантом. Они повлекли за собой рост торговых оборотов. Сеньориальный гнет в городах, лич¬ ный и экономический, который тяжело переносился горожанами и до Крестовых походов, стал теперь совершенно невыносим. Он мешал росту производительных сил, подавлял инициативу личности, обрекал город на застой и даже на попятное движение. В настроении горожан наступил решительный сдвиг. Движение горожан, обычно не совсем удачно именуемое как «ком¬ мунальные революции», протекало в различных формах и привело к 20
различным результатам в зависимости от экономической роли города и политической структуры страны, в которой он находился. Коммунами назывались города, приобретшие определенную неза¬ висимость от своего сеньора и более или менее широкую автономию. Город-коммуна становился по отношению к своему сеньору в положе¬ ние вассала. Сеньор подтверждал хартию, права и привилегии такого города и обязывался не только соблюдать их, но и отстаивать от посяга¬ тельств третьих лиц. Исследовательница утверждает, что в основе коммуны лежит союз горожан, скрепленный взаимной присягой. Состав коммуны «бывал различен. Обычно к членам коммунальной организации предъявлялись следующие требования: быть свободным, рожденным в законном браке, не быть неоплатным должником». Раньше всего началось коммунальное движение во Фландрии. Это объясняется тем, что фландрские города в своем экономическом раз¬ витии опередили города остальной Франции. Во Фландрии исследова¬ тельница различает два разных типа коммунального движения. Первый из них характерен для городов, непосредственно подчиненных власти фландрского графа. Второй характерен для городов, имевших духовных сеньоров — епископов. Города первой категории сравнительно легко приобрели коммунальную свободу. Фландрский граф был не только се¬ ньором фландрских городов, но и правителем всего Фландрского граф¬ ства. Сочетание функций территориального князя и городского сеньора в одном лице создавало благоприятную предпосылку для подвластных ему городов в смысле приобретения ими коммунальных вольностей. Граф учитывал пользу, приносимую ему городами, с общегосудар¬ ственной точки зрения. Как глава государства, он в большей мере был заинтересован в получении пошлин с торговли и промышленности, чем обычный городской сеньор. Он охотно давал горожанам права и воль¬ ности, необходимые для экономического развития города, в том числе и гарантии личной свободы. К тому же города служили ему опорой в борьбе с феодалами низшего ранга. И, помимо всего, он учитывал значе¬ ние городской торговли как фактора, содействовавшего созданию внут¬ реннего рынка, сплочению страны и централизации государства, т.е. укреплению его собственной власти. Совершенно иначе сложились судьбы тех городов Фландрии, кото¬ рые были подчинены духовным сеньорам — епископам. Им пришлось вынести многовековую, тяжелую и кровопролитную борьбу за права существования города как коммуны. По мнению В. В. Стоклицкой-Терешкович, история коммуны Бовэ показательна для развития городов в средневековой Франции. Развитие коммунального движения начинается с борьбы горожан за утвержде¬ ние широкой независимости от сеньориальных захватов. Горожане постепенно достигают относительной независимости от сеньора, но 21
отвоеванные ими у епископа права переходят не к народной массе, а к богатым слоям населения. Из их среды выходит правящий орган горо¬ да — коллегия пэров. Затем городская община все больше становится органом, служащим интересам королевской власти. Король все более властно вмешивается в классовую борьбу, развертывающуюся в городе. Ремесленные цехи требуют права участия в управлении, восстают про¬ тив власти богатых. Король становится на сторону последних и помога¬ ет им подавлять народные восстания. Но вместе с тем он подчиняет себе и правящие органы города, и епископа. В. В. Стоклицкая-Терешкович считает, что в процессе борьбы горо¬ жан Бовэ за коммуну постепенно искажается само понятие коммуна. Она действительно превращается просто в общину, как обозначается в документе «Заключение мира», в общину, цель которой заключается в содействии королевским интересам. Но одновременно сокращается и сфера власти самого могущественного ее противника, главного ее се¬ ньора — епископа. Он, как и коммуна, становится слугой королевской власти. В конце концов коммуна Бовэ, как и коммуна Суасона, погибает под тяжестью огромного королевского штрафа. Далеко не все города, боровшиеся за коммунальную свободу, ее по¬ лучили. Такие крупные города, как Париж, Блуа, Труа, Шартр, Лион, Нант, Тур, не приобрели сколько-нибудь заметных прав коммуны. Другие, тоже известные города, — Орлеан, Этамп, Руан, Бурж—по¬ лучили более значительные привилегии. Широкой независимости до¬ бились главным образом города, расположенные в промышленных про¬ винциях — Фландрии и Пикардии, и некоторые города Юга. Исследовательница особо подчеркивает роль в коммунальном дви¬ жении королевской власти. Королевская власть подтверждала муници¬ пальные вольности до тех пор, пока поддержка горожан нужна была ей для борьбы с вассалами. Но, одолев последних, она подавила и муници¬ пальную свободу. Как показывает В. В. Стоклицкая-Терешкович, во Франции суще¬ ствовал еще один тип городов, также далеких от коммун и не обладавших представительными органами, но снабженных более или менее широки¬ ми правами. Их население пользовалось некоторыми гарантиями лич¬ ной или имущественной неприкосновенности. В отличие от коммун, по¬ лучивших название вольных городов, упомянутые города обозначались как «бюргерские города», или новые города. Это были небольшие города и местечки, иногда в королевском домене, иногда во владениях крупных феодалов, которые возникали и складывались либо совершенно само¬ стоятельно, либо при поддержке местного сеньора или короля. Обычно сеньор стремился укрепить такой небольшой город и извлекать из него материальную выгоду в виде пошлин с торгового оборота. Иногда город имел для него значение как стратегический пункт, расположенный на границе его владений. 22
Шестая глава посвящена германским городам XII—XIII вв. и их борьбе с сеньорами. Конец XI в. в Германии, как и в Италии и во Франции, отмечен силь¬ ным подъемом городской жизни. Рост промышленности и торговли требовал свободной инициативы. Сеньориальный гнет, нависший над горожанами, становился особенно ощутителен. В 70-х гг. начались пер¬ вые городские движения, направленные против духовных сеньоров и епископов. Исследовательница напоминает, что государственная власть пере¬ живала в это время тяжелые испытания. Шла борьба за инвеституру между императором и папой, развертывались острые конфликты между императором и светскими и духовными феодалами. В 70-х гг. XI в. в Саксонии вспыхнуло большое восстание крупных феодалов, к которому присоединились крестьяне, направленное против императора. Все эти события стимулировали взрыв недовольства, давно накапли¬ вавшегося среди населения прирейнских городов. Дальнейшая борьба горожан с городскими сеньорами сосредоточи¬ вается вокруг лозунга создания выборного органа. Первым городом, горожане которого добились права иметь своих представителей в город¬ ском совете, был Вормс. Это право было в 1156 г. подтверждено за ним Фридрихом Барбароссой. Однако Вормский совет были лишь частично выборным органом: выбирались 28 из 40 его членов. Подобного же рода советы со смешанным составом, частично из представителей горожан, частично из сеньориальных министериалов, характерен для старых крупных немецких городов в конце XII—начале XIII в. Сеньориальная власть еще прочно держится в них, но в главный сеньориальный орган управления, так называемую курию, вклинивается бюргерский элемент в форме представительства от горожан. Эта стадия развития городской коммуны в Германии характеризуется рядом черт, общих большинству городов. Яснее всего, как показывает В. В. Стоклицкая-Терешкович, удается представить ход борьбы горожан с сеньорами в Страсбурге и Кёльне. Исследовательница показывает отличия в политике королевской власти в отношении городов во Франции и Германии. Во Франции ко¬ ролевская власть активно вмешалась в развитие городских общин, под¬ чинила себе поднимавшуюся там олигархию и включила город в общую систему государственного управления, передав в ведение назначенных ею должностных лиц (бальи и др.) наиболее важные функции управле¬ ния. В Германии центральная государственная власть не могла поме¬ шать городской олигархии по причине своеобразного «политического» развития страны: в X—XV вв. Германия переживала процесс растущего раздробления на самостоятельные княжества и падения авторитета им¬ перской власти. 23
Городская политика германских императоров существенно отлича¬ лась от городской политики французских королей. Политика последних в отношении городов носила неровный характер, но, несмотря на коле¬ бания, в ней можно отметить несколько последовательных этапов. Германские императоры не проводили сколько-нибудь планомерной городской политики в течение продолжительного времени. В. В. Стоклицкая-Терешкович отмечает, что сохранению комму¬ нального строя в городах Германии до известной степени содействова¬ ла и политическая децентрализация страны. Германские князья были слабее суверенов более централизованных стран, таких, например, как Франция, и не могли с такой силой, как эти последние, подавлять город¬ ские вольности. С точки зрения современных представлений о коммунальных дви¬ жениях надо сделать существенную поправку. Коммунальная борьба длилась примерно 300—400 лет. Каждый город проходил свой путь к свободам самостоятельно. Конечные результаты зависели от условий в стране и от могущества сеньора. Но и то, что сильно корректирует представления В. В. Стоклицкой-Терешкович, это всегда была борьба не против принципов сеньориального режима и, тем более, против су¬ ществующего строя вообще. Города стремились наиболее удобно раз¬ меститься в нем, и не более того1. Кроме того, сейчас уже можно говорить о том, каких привилегий до¬ бивались и добились города в ходе коммунального движения. Речь идет о наиболее полном комплексе таких привилегий. Он включал: полити¬ ческую самостоятельность (самоуправление), правовую автономию, подсудность своему суду, подвластность своей администрации, право самообложения и распоряжения всеми налогами или значительной их частью, избавление от всего или значительной части экстраординарно¬ го обложения, рыночное право, монополию в области торговли и ряда ремесел, право на прилегающие угодья, право на городскую округу и, наконец, отделение от негорожан. Итог коммунального движения касался всех городов: он обозначил, закрепил общий статус бюргерства. Одним из важнейших результатов коммунального движения было освобождение большинства горожан от личной зависимости. Коммунальное движение обозначало полное сло¬ жение средневекового города2. Седьмая глава, озаглавленная «Структура городского населения в Германии, Франции и Фландрии (Ремесло, ремесленники и цехи)», посвящена структуре средневекового цеха. Название главы не совсем 1 Сванидзе А. А. Средневековый город Западной Европы: некоторые общие пробл. С. 29. 2 Там же. С. 29, 30. 24
удачно. Речь в ней идет не о городском населении как таковом и не о его структуре, а о городском ремесле и формах его организации1. Исследовательница отмечает, что ремесленники были организованы в цехи по роду специальности. Расселение представителей одинаковых ремесленных специальностей на одной улице облегчало создание цехо¬ вой организации. Сами цехи, по мнению В. В. Стоклицкой-Терешкович, были порож¬ дены всей совокупностью условий жизни феодального общества и, в частности, феодального города. Объединение ремесленников отдельных специальностей было необходимо для того, чтобы организовать и регу¬ лировать процесс производства ремесленных продуктов и их продажу, чтобы бороться с сеньорами, а позднее, после свержения сеньориаль¬ ной власти, с патрициатом, подавлявшими самодеятельность ремеслен¬ ников, и чтобы устранять конкуренцию деревенского и иногороднего ремесла. Цехи — характернейшее явление средневекового города, без которого его нельзя мыслить. Они имелись не только во всей Западной и Центральной Европе, но и в Польше, а также в Древней Руси. Автор полагает, что цехи начали складываться на самой ранней ста¬ дии происхождения города. Это заключение основывается на факте су¬ ществования в городах улиц, населенных ремесленниками одной спе¬ циальности. Вместе с тем нет никаких прямых данных о самом раннем этапе развития цехов. Поэтому судить об их функциях и организации мы можем только на основании более поздних документов. Мастер, подмастерье, ученик— такова основная иерархия цеховой общины. Это деление встречается повсеместно, хотя и с некоторыми вариациями. Мастер не только возглавляет производство в мастерской и руководит работой подмастерья. Мастер держит в своих руках все управление цехом. Подмастерье — это уже вполне обученный платный работник, еще не успевший стать мастером. В немецких и французских статутах он прямо называется «слугой». По-видимому, цеховой закон разрешал юно¬ ше, прошедшему срок ученичества, немедленно открыть мастерскую. Но фактически он часто лишен был возможности сделать это ввиду от¬ сутствия материальных средств, нужных для оборудования мастерской, что побуждало его поступить в работники. С течением времени сложил¬ ся обычай, в силу которого ученик, прошедший учение, должен был про¬ служить определенное время в качестве работника у мастера, прежде чем приобретал право на открытие мастерской. Он становился подма¬ стерьем, обязанным пройти определенный стаж. Уже один этот обы¬ чай свидетельствует о том, что доступ к мастерству стал затрудняться. Появился и ряд других требований, которым должен был удовлетворить 1 Сванидзе А. А. Рец. на: В. В. Стоклицкая-Терешкович. Основные проб¬ лемы истории средневекового города X—XV вв. С. 199. 25
подмастерье, чтобы стать мастером. Так, он должен был сделать образ¬ цовое произведение, или, как это называлось во Франции,— шедевр. Общее цеховое собрание рассматривало и решало все важные дела, касающиеся цеха; оно принимало новых членов в цех, решало текущие вопросы, выбирало новых старшин цеха, решало вопрос об отставке ста¬ рых старшин, срок исполнения обязанностей которых истек, принима¬ ло от старшин отчет о делах, оглашало цеховые уставы, творило суд. Решение цехового собрания имело обязательную силу для всех членов цеха и для подмастерьев. В руках же старшин цеха, или так называе¬ мых присяжных цеха, был сосредоточен контроль над производством и продажей готовой продукции. Существует различие между немецкой и французской цеховыми организациями. Немецкие цехи обладали гораз¬ до более широкой автономией, чем французские. Относительное значение различных цехов было неодинаково в раз¬ ных городах. Но повсюду между цехами существовала определенная градация, которая была признана общественным мнением. В правитель¬ ственных актах разных городов цехи перечислялись в строго определен¬ ном порядке, отражавшем их роль в жизни города. К этому можно до¬ бавить, что, по мнению современных исследователей, обычно в крупных городах цехи выстраивались в своего рода иерархию, где т.н. «младшие» (по стадии производства или по степени самостоятельности) подчиня¬ лись т. н. «старшим», которые занимались и сбытом готовой продукции. Постепенно цехи и гильдии в наиболее развитых городах превратились в закрытые монопольные корпорации1. Однако постепенно происходил процесс глубокого расслоения, при¬ водивший к подъему и обогащению одних членов цеха, к упадку и обед¬ нению других его членов и к утрате последними значения самостоя¬ тельных мастеров. Чисто феодальная организация ремесла разлагалась. Появляются элементы рассеянной мануфактуры. В. В. Стоклицкая-Терешкович полагала, что ремесленников средне¬ векового города с известными оговорками можно считать классом, хотя и не главным. По мере расслоения ремесленной среды класс ремеслен¬ ников утрачивает свою цельность. Наряду с мастерами, которые сохра¬ нили положение самостоятельных мелких производителей, владеющих средствами производства, появляется слой мастеров, сохранивших лишь видимость самостоятельности, но фактически превратившихся в кустарей, мастеров, которые зависят от предпринимателей, получают от них сырой материал и отдают им готовый продукт. Между этими дву¬ мя крайними слоями появились промежуточные. Между различными прослойками класса мастеров развертывается борьба. Однако в борьбе с другими общественными группами и классами—городскими сеньора¬ 1 Сванидзе А. А. Средневековый город Западной Европы: некоторые общие пробл. С. 32. 26
ми и городским патрициатом — ремесленная масса все же выступает как нечто единое, ибо, несмотря на дифференциацию, она борется за интересы всех входящих в ее состав элементов. Конечно, такая классовая трактовка ремесленников сейчас уже кажется давно ушедшей и не заслуживающей внимания, равно как и терминология «класс», «прослойка», обязанная марксизму. Выражение «ремесленная масса» представляется не совсем адекватным. Положение ремесленников варьировалось в зависимости от характера ремесла и го¬ рода, где они находились. Как считает исследовательница, очень сложный характер носит второй антагонизм, наблюдаемый в ремесленной среде средневеково¬ го города. Речь идет об отношении мастера к подмастерьям, которое на протяжении развития города претерпевало существенную эволюцию. Слово «антагонизм» опять же является наследием советского марксиз¬ ма, но в целом противоречия между мастерами и подмастерьями хресто- матийны для истории средневекового европейского города. Восьмая глава книги посвящена купечеству и патрициату. Если ремесленников средневекового европейского города В. В. Сток- лицкая-Терешкович считает классом, то купечество с точки зрения марксистско-ленинской методологии назвать классом никак нельзя. Оно, по мнению исследовательницы, лишено решающих признаков класса с точки зрения отношений к средствам производства и роли в общественной организации труда. Ведь купечество состояло из совер¬ шенно различных слоев, имеющих различное отношение к средствам производства и к организации труда. В. В. Стоклицкая-Терешкович полагает, что купечество в средневе¬ ковых городах формировалось прежде всего из ремесленников. До конца Средних веков ремесленников очень часто называют купцами — тегса- tores. Ремесленники, производившие не только для заказчиков, но и для рынка, составляли основную массу тех, кто продавал товары в Средние века. Они торговали ими либо в своих мастерских, куда являлись поку¬ патели, либо на рынке, либо в торговых рядах. Из всех слоев городского населения только ремесленникам разрешена была розничная продажа их собственной продукции. Остальные бюргеры, а также гости, т.е. приезжие купцы, также могли по городским законам заниматься тор¬ говлей, но они имели в принципе лишь право оптовой продажи товаров. Существовало, однако, исключение из этого правила. Это были специ¬ альные купеческие цехи, члены которых пользовались привилегией про¬ дажи товара в розницу. Как утверждает автор, хотя оптовая и розничная торговля в прин¬ ципе и различались в Средние века, однако очень резкой грани между оптовыми и розничными торговцами не было. Гильдии, или ганзы, со¬ стояли из оптовиков, но некоторые из них часто совмещали с оптовой торговлей розничную. Уезжая в места, служившие целью пути, они 27
брали с собой большое количество товаров, но по сути часто продавали их в розницу. Ганза добивалась для своих купцов, являвшихся оптови¬ ками, права розничной продажи в городах и странах, которые ими по¬ сещались. Отсутствие резкой грани между оптовиками и розничными торговцами и факт совмещения той и другой одними и теми же лицами также характерны для городской торговли Средних веков. По наблюдениям В. В. Стоклицкой-Терешкович, если присмотреться к составу средневекового купечества, то окажется, что в нем различимы три прослойки. Одни купцы являются ремесленниками, другие — толь¬ ко купцами, а третьи, будучи купцами, вместе с тем принадлежат к па¬ трициату. В чем разница между этими тремя категориями? Мы знаем, отмечает исследовательница, что были и ремесленники, которые за¬ нимались производством в незначительной степени, являясь главным образом купцами и раздатчиками работы другим ремесленникам, но, тем не менее, оставались еще членами цеха. Это — цеховая верхушка. Наряду с ними существовал и слой купечества, ведшего более или менее широкие торговые операции, но вместе с тем занимавшегося раздачей работы ремесленной массе и экономически подчинившего ее себе, не состоя членами цеха. Это только купцы. Как работодатели они, подобно представителям цеховой верхушки, эксплуатировали ремесленную мас¬ су. Были, наконец, купцы, входившие в состав патрициата. Ближайший вопрос, как считает В. В. Стоклицкая-Терешкович, сводится к тому, в чем заключается разница между простым купцом и купцом-патрицием. В понятии патрициата соединяются две черты — богатейшая вер¬ хушка города и вместе с тем правящий слой города. Оба признака, как подчеркивает исследовательница, являются неотъемлемыми чертами патрициата. В средневековом городе недостаточно быть богатым чело¬ веком для того, чтобы быть патрицием. Люди богатые, которые не стоят у власти, еще не патриции. Только те представители богатейшей вер¬ хушки, которые управляют городом, могут быть названы патрициями. При этом В. В. Стоклицкая-Терешкович справедливо обращает вни¬ мание на сам термин «патрициат». Он часто употребляется в связи с историей средневекового города. Однако мы напрасно стали бы искать его в средневековых документах: Средние века не знали этого термина. Он появился только в эпоху Возрождения. В средневековых источниках употребляются термины, переводящиеся как «роды», «лучшие люди», «праздные люди», «почтенные праздные люди». Действительно, Средневековье не знало термина «патрициат», как не знало и другого собирательного обозначения городской верхушки. Контуры этой группы не имели юридических определений. За исклю¬ чением Венеции и ряда южных городов, патрициат формально ничем не отличался от остального бюргерства. Это были такие же бюргеры, только более богатые и чаще избираемые на муниципальные должно¬ 28
сти. Главной характеристикой патрициата современные исследователи считают доступ к городским должностям1. В разных городах патрициат играл различную роль. Его богатство, значение и удельный вес в жизни города зависели прежде всего от эко¬ номического значения города, от развития в нем ремесла и торговли и от размеров сбыта ремесленной продукции. Но они зависели также и от ха¬ рактера государственного строя той страны, в которой находился город. Оценивая роль патрициата в социальной структуре общества, В. В. Стоклицкая-Терешкович приходит к выводу о том, что сложная со¬ циальная природа патрициата средневековых городов не дает возмож¬ ности приравнять его к классу капиталистов капиталистического обще¬ ства. Они отражали в себе черты не капиталистического общества, а общества феодального, в котором элементы капитализма едва начали развиваться. Но они присваивали себе большую долю общественного дохода, совершенно не принимая непосредственного участия в процес¬ се производства, а монопольное обладание властью при патрицианском режиме давало им возможность закрепить такое состояние. Как угнета¬ тели народной массы, патриции были социальными врагами класса ре¬ месленников. Между ними и классом ремесленников существовал же¬ стокий антагонизм интересов. Это дает исследовательнице основание говорить, что борьба цехов с патрициями являлась классовой борьбой. Дезавуируем опять же марксистские положения о классах. Гораздо важнее следующее. Исследовательница считает, что профессиональное купечество появилось после возникновения и оформления феодального города. В настоящий момент достаточно очевидно, что профессиональ¬ ные купцы существовали в эпоху Средневековья еще до появления горо¬ дов. В самой книге приводятся факты, указывающие на наличие купече¬ ских стоянок и ярмарок, возле которых впоследствии возникли средне¬ вековые города. Как отмечает А. А. Сванидзе, наличие купцов является необходимым следствием существования товарного хозяйства, поэтому возникновение купечества не может рассматриваться как конечный этап третьего общественного разделения труда, которое завершается на рубеже феодальной и капиталистической эпох и выражается в полном отделении обмена от производства в масштабе всего общества. Такие явления мы можем наблюдать в Западной Европе не ранее XIV в., да и то спорадически. Справедливо и замечание о том, что совершенно непонятен прин¬ цип причисления ремесленников к купцам, когда ремесленники рас¬ сматриваются как составная часть купечества в феодальном городе. Явно ошибочен вывод о соотношении розничной и оптовой торговли в 1 Уваров П. Ю. Община горожан: структуры и конфликты//Го род в средневековой цивилизации Западной Европы. Человек внутри городских стен. Формы общественных связей. М., 2000. Т. 3. С. 11—13. 29
Кельне. Неясно, откуда, например, могли взять товар для оптовой тор¬ говли в межгородских масштабах бочары — члены Ганзы, если они были обычными ремесленниками. Другое дело, что были ремесленники, ко¬ торые занимались производством в незначительной степени, являясь, главным образом, купцами и раздатчиками работы другим ремеслен¬ никам. Но можно ли считать ремесленниками лиц, основным занятием которых была торговля и работодательство, только на том основании, что они оставались еще членами цеха, т. е. по формальному признаку? Средневековые ремесленники действительно совмещали производ¬ ственные и торговые функции, но они продавали лишь продукты своего личного труда. Понятие же «купечество» подразумевает отрыв от про¬ изводственной деятельности. Мотивируя возможность причислить ремесленников к купцам, В. В. Стоклицкая-Терешкович пишет о том, что до конца Средних веков термином «Mercatores» очень часто назывались ремесленники. Однако, как заметила А. А. Сванидзе, этот факт скорее свидетельствует о том, что термин «Mercator» применялся ко всякому лицу, занимавшемуся торговлей, нежели о том, что mercatores — это купцы, или, тем более, что к числу купцов можно причислить и ремесленников1. Некорректным представляется и определение «политические цехи» как условное обозначение для межцеховых избирательных объедине¬ ний в Кёльне. Конечно, выражение «пролетарий раннекапиталисти¬ ческого общества» является очевидной ошибкой, даже с точки зрения марксизма2. Девятая глава посвящена правлению патрициата и борьбе цехов с патрициями. В. В. Стоклицкая-Терешкович считает, что самыми древними пред¬ ками патрициев могли быть иногда крепостные. Ближайшие предки патрициев в большинстве случаев — разбогатевшие купцы. Местами, как, например, во Фландрии и ганзейских городах Германии, патрици¬ ат был исключительно купеческого происхождения. В старых прирейн- ских городах, таких, как Кёльн, Страсбург, ядро патрициата составили епископские министериалы, образовавшие при епископе городской совет — высший орган управления. С развитием торговли и промыш¬ ленности в этот слой влились представители от богатейшего слоя ку¬ печества, сперва как советники по торговле и промышленности, затем, после подавления сеньориальной власти, как члены правящего органа, члены патрициата. В борьбе, проходившей в городе, богатое купечество, не принадлежавшее к патрициату, поддерживало цехи. 1 Сванидзе А. А. Рец. на: В. В. Стоклицкая-Терешкович. Основные проб¬ лемы истории средневекового города X—XV вв. С. 199. 2 Там же. 30
Феодалы поддерживали патрициат в тех случаях, когда задевались их материальные интересы. Порою они из демагогических соображений становились на сторону цехов. Ганзейский союз городов всегда выступал защитником патрициата. Характер государственного строя в стране всегда играл большую роль в формировании патрициата и в борьбе цехов с патрициями. Об этом свидетельствует сопоставление судьбы патрициата в Германии и во Франции. Победа цехов над патрициатом не ведет к цеховой демокра¬ тии. На место патрициата становится плутократия, состоящая из цехо¬ вой верхушки и некоторой части бывшего патрициата, приспособивше¬ гося к новым условиям существования. В борьбе с ремесленными цехами патрициат не всегда выступает как единое целое. В ряде случаев он расколот на фракции, что содействует победе цехов (Кёльн). В противоположность этому сильно дифферен¬ цированная ремесленная масса выступает против патрициата единым фронтом. Причина этого явления заключается в том гнете, который испытывают при патрицианском режиме все прослойки ремесленной массы. Однако в некоторых случаях удается все-таки констатировать расхождение интересов различных частей ремесленной массы. Такого рода случай мы видели на примере «Восстания ткачей» в Кёльне. Ткачи, возглавлявшие движение, восстановили против себя своей узкоэгои¬ стической политикой остальные цехи, что было причиной его неудач. Однако примеров розни между мастерами и подмастерьями во время цеховых восстаний против патрициата мы не встречаем. Согласно современным представлениям, результатом цеховых рево¬ люций стали изменения в политической структуре города. Как правило, происходило усиление различного рода корпораций. Иногда корпора¬ ции соучаствуют в отправлении власти, но почти везде, даже там, где позиции патрициата сохранились, усилились начала корпоративного са¬ моуправления и контроля. Широкие массы населения оказываются так или иначе интегрированы в систему городских институтов. Но в любом случае, каким бы ни было городское устройство, речь может идти лишь о союзе городских элит. Отсюда можно говорить о сохранении и даже усилении олигархических начал в жизни города1. Последний вывод вполне согласуется с точкой зрения В. В. Стоклиц- кой-Терешкович. Десятая глава посвящена городам Италии в XII—XV вв. Как отмечает исследовательница, в то время, когда коммуны созда¬ вали свои подвластные им территории и в процессе этого создания по¬ глощали феодальное землевладение, превращая феодалов в своих вас¬ салов, внутри коммун зрело семя разложения. 1 Уваров П.Ю. Община горожан: структуры и конфликты. С. 19. 31
К концу XII в. конституционный строй ломбардских коммун, соз¬ данный революционным движением XI в., переживал глубокий кризис. Консульская коллегия оказалась бессильной справляться с задачами управления и ограждать спокойствие высших слоев населения, преду¬ преждая восстания народных масс. Для этих слоев возникла необходи¬ мость создания более сильной власти, чем коллегия консулов. По мнению В. В. Стоклицкой-Терешкович, трудно представить себе более резкие социальные противоречия, чем те, которые создались в ломбардских городах в конце XII в. На одной стороне — богатые, приви¬ легированные, свободные от налогов феодальные слои; на другой — на¬ родная масса, бесправная, угнетенная нуждой и бременем налогов. К феодальным слоям примыкало не феодальное богатое и среднее купече¬ ство, лишь в незначительной степени принимавшее участие в управле¬ нии, но подлежавшее налоговому обложению. Ремесленники, сыгравшие важную роль в свержении сеньориальной власти и создании коммуны, и примыкавшие к ним массы простых горо¬ жан не могли спокойно мириться с угнетением и бесправием, которые они испытывали со стороны самой коммуны. В XII и первой половине XIII в. в городах Ломбардии развернулось множество движений, на¬ правленных против консульского режима. В них неизменно принимали участие цеховые ремесленники. В конце XII и начале XIII в. цехи потре¬ бовали политических прав. Начались глухие волнения, за ними после¬ довали и открытые восстания. Началась гражданская война. Правящие слои все более чувствовали непрочность своего положе¬ ния. Волна народного гнева, вздымавшаяся вокруг них, подтачивала их власть, грозила обрушить ее и уничтожить их самих. Их правитель¬ ство — коллегия консулов — бессильно было защитить их от напо¬ ра масс. Требовалась замена ее более сильной единоличной властью- подестатом. Создавая должность подесты, патрициат стремился иметь твердую, единоличную, но подчиненную ему власть, которая могла в случае необходимости подавить выступления народа. Но далеко не всегда подеста, имевший в своем распоряжении весь ап¬ парат власти, оказывался в состоянии подавить движения, враждебные правящим слоям коммуны. Тогда каждая из боровшихся групп выбирала своего подесту. Первоначальный смысл подестата, как единственного представителя патрицианской власти, утрачивался. Появлялись двое, трое, а иногда и больше подест, и борьба правящих слоев, разрывавшая коммуну, еще больше углублялась. Далеко не во всех коммунах тирания торжествовала вскоре после назначения подесты. Во многих из них происходила продолжительная борьба народа с патрициатом. Исследовательница рассматривает эти процессы на примере Милана и городов Северной и Средней Италии. 32
Изложенный в этой главе фактический материал является основой для реконструкции хода «коммунальных революций» и их итогов. В современной литературе подчеркивается, что обычным резуль¬ татом политической борьбы, развернувшейся в городах в конце XIII— XIV вв., был компромисс. Он выражался в расширении круга лиц, до¬ пущенных к власти1. Таковы основные положения книги и те корректировки, которые не¬ обходимо к ним сделать. Современники оценили книгу В. В. Стоклицкой-Терешкович как «ценное марксистское исследование, дающее единственную в нашей ли¬ тературе довольно широкую картину развития средневекового города»2 и «первую и удачную попытку обобщения советским историком науч¬ ных достижений в области изучения истории феодального города»3. Здесь важен вопрос — были ли ссылки на труды основоположников марксизма данью необходимости или марксистские положения были восприняты как основополагающий методический принцип. В первом случае цитаты обычно использовали для проформы — «на всякий слу¬ чай» или «так полагается». Бралось внешне созвучное идее того или иного исследователя высказывание классиков марксизма. Используя эту ширму, ученый до определенных пределов мог писать то, что считал нужным. «Цитатная эквилибристика» не очень смущала, поскольку на сами цитаты из К. Маркса и Ф. Энгельса серьезные специалисты внима¬ ния не обращали. Текст книги В. В. Стоклицкой-Терешкович, ксожалению, свидетель¬ ствует об обратном. Крупный ученый оказался в плену марксистских догм. Через всю книгу красной нитью проходят две основные идеи: идея классовой борьбы и идея руководящего значения ремесленного цеха в этой борьбе. Отнюдь не данью времени стали последние слова книги: «Подводя итог всему сказанному, следует еще раз подчеркнуть, что про¬ изведенный в настоящей книге анализ материалов по истории феодаль¬ ного города позволяет говорить о полной несостоятельности концепций буржуазной историографии о сущности и ходе развития средневеково¬ го города и показывает непреходящее значение марксистско-ленинской концепции для научного изучения его истории» (с. 352). Оценка B. В. Стоклицкой-Терешкович, как убежденного марксиста, представ¬ ляется не соответствующей реальности4. 1 Уваров П.Ю. Община горожан: структуры и конфликты. С. 18. 2 Вайнштейн О. Л. История советской медиевистики, 1917—1966. C. 106. 3 Сванидзе А. А. Рец. на: В. В. Стоклицкая-Терешкович. Основные проблемы истории средневекового города X—XV вв. С. 199. 4 ГутноваЕ. В. Историография истории Средних веков. М., 1985. С.344. 33
По справедливому мнению современных исследователей, навязчи¬ вые стереотипы и догматизированные марксистские формулы ограни¬ чивали подходы и даже набор сюжетов исследования. Сплошь и рядом одна и та же тема разрабатывалась практически по одному плану, а итогом становилось еще одно подтверждение общего правила или, что хуже, вырванных из контекста фраз К. Маркса и Ф. Энгельса1. Если сравнивать книгу В. В. Стоклицкой-Терешкович по средневеко¬ вому немецкому городу с предлагаемой вниманию читателя общей моно¬ графией, то сразу бросается в глаза схематизм последней книги. Здесь и меньше источников, и больше принятых на веру марксистских положе¬ ний, которые зачастую заменяют факты. К сожалению, это — типичный путь по-настоящему крупного ученого в СССР: чем дальше, тем меньше фактов, больше схем и меньше источников. Его не избежали даже круп¬ нейшие русские медиевисты, такие, как Е. А. Косминский. Советский марксизм искалечил не одно поколение исследователей... В результате — есть классовая борьба в городе, сами классы и по¬ пытки отнести к ним те или иные городские страты, противоречия ан¬ тагонистические и неантагонистические, формы собственности, юри¬ дические памятники. Нет одного, зато самого главного: средневекового горожанина с его представлениями о городе, цехе, себе и своем месте в этом мире, времени и пространстве. Не нужен он был советской марк¬ систской исторической науке. В этой связи вспоминается эпизод вре¬ мени моей учебы на историческом факультете МГУ. На мой вопрос, читается ли курс истории средневековой культуры на кафедре истории Средних веков (на кафедре Древнего мира история культуры Древнего мира читалась), моя однокурсница, ныне известный медиевист, махнула рукой и сказала: что ты, у нас главный предмет — политэкономия фео¬ дализма... Однако будем объективными. Вне сомнения, предлагаемая внима¬ нию читателя книга «Основные проблемы истории средневекового горо¬ да X—XV веков» заложила основные направления исследования города в советской медиевистике. Это, прежде всего, социально-экономические и социально-политические исследования о ремесленном производстве, его организации, социальной эволюции, предпринимательстве, социаль¬ ных конфликтах, муниципальном строе2. По мнению А. А. Сванидзе, за¬ слугой В. В. Стоклицкой-Терешкович было то, что набор этих социально- экономических и политических проблем был определен верно. Это: возникновение феодального города, борьба феодального города с сеньо¬ рами, различные стороны внутренней социально-экономической исто¬ 1 Сванидзе А. А. Средневековый город Западной Европы: некоторые общие пробл. С. 14. 2 Там же. 34
рии города и его роль в общей экономической и политической эволюции отдельных стран Западной Европы1. Итак, перед читателем, без сомнения, работа по-настоящему круп¬ ного ученого, всегда ставившего изучение письменных источников на первый план. Сильной стороной безусловно является анализ конкретно¬ го материала источников. Книга, конечно, несет печать эпохи, когда она была написана. Работа В. В. Стоклицкой-Терешкович важна не только как историографический этап. Выводы о многообразии городов и их функций, о том, что развитие городов, зависевшее от многих факторов, не могло быть одинаковым и не могло носить совершенно равномерный характер во всех странах, являются альфой и омегой современной ме¬ диевистики. Однако принятие на веру марксистских схем и следование им при¬ вело В. В. Стоклицкую-Терешкович к серьезным ошибкам концептуаль¬ ного характера. Оставление же вне поля исследования средневекового горожанина и его представлений, а также культуры средневекового го¬ рода сделало работу половинчатой. Конечно, в этом виде она не может удовлетворить современного исследователя. * * * В заключение позволю себе несколько соображений, касающих¬ ся хорошо известных теоретических проблем средневекового города. Первым, и, пожалуй, самым увесистым камнем преткновения для ме¬ диевистов был и есть простой вопрос — что такое средневековый город. Безусловно, город— ментальное понятие. Отсюда кажется простым и ответ. Средневековый город — это то, что так называли люди европей¬ ского Средневековья. И с точки зрения средневекового права, городом считалось поселение, получившие от властей статус города, закреплен¬ ный особыми грамотами2. Однако на этом согласие кончается. Разным средневековым авторам бросались в глаза отнюдь не одинаковые внеш¬ ние атрибуты города. Это могли быть стены, ратуша, соборы, большое количество жителей, рынки, порт и т.д. Городская стена, это, пожалуй, первое, что отмечают современники. Однако были города, не имевшие укреплений, и крепости, которые городами никогда не являлись3. В дальнейших поисках можно пойти по двум путям: определить суть средневекового города, исходя из общих положений, или пытаться про¬ 1 Сванидзе А. А. Рец. на: В. В. Стоклицкая-Терешкович. Основные проблемы истории средневекового города X—XV вв. С. 193. 2 Сванидзе А. А. Средневековый город Западной Европы: некоторые общие пробл. С. 15. 3 Ястребицкая А. Л. Европейский город. Средние века — раннее новое время. Введение в современную урбанистику. М., 1993. С. 13. 35
следить терминологию по разным странам, выявляя образ города в со¬ знании средневекового человека . Марксистский подход, трактующий средневековый город как центр ремесла и торговли, однозначно вел по первому пути. По удачному вы¬ ражению А. А. Сванидзе, в нашей историографии гранитно закрепилось лишь узкое определение средневекового города как центра ремесла и торговли. Акцент, таким образом, ставился на его месте в процес¬ се разделения труда1. Неясным остается одно — чем в таком случае средневековый город отличается от античного. Попыткой устранить этот вопрос стала точка зрения, согласно которой зрелый средневеко¬ вый город не есть просто концентрированное поселение с относитель¬ но плотным населением, окруженное стеной и снабженное правовой защитой. Это — особый тип поселения, основная или значительная часть жителей которого связана с ремеслами, промыслами и торгов¬ лей. Как полагает А. Л. Ястребицкая, такое определение не может быть распространено на античный полис-муниципий, который включал в состав торгово-ремесленные слои, но по умолчанию не был торгово¬ ремесленным центром. Полис-муниципий служил административно¬ политическим и культур но-культовым объединением населения неза¬ висимо от форм его трудовой деятельности: в нем могли преобладать торговые или земледельческие элементы, но связь античного полиса с землей не нарушалась или нарушалась в исключительных случаях2. Однако, вопреки представлению А. Л. Ястребицкой, античный полис все-таки был центром ремесла и торговли, а многие средневековые горо¬ да стали политико-административными центрами. В этом же условно «социально-экономическом» направлении идет и современная и, на наш взгляд, в определенной степени адекватная концепция, согласно которой средневековый город необходимо рассма¬ тривать как часть системы феодального общества. Проблемы, однако, начинаются тогда, когда город «перерастает» Средневековье. И как ни пытаются представители этого направления доказывать феодальность средневекового города, никуда не уйти от того, что средневековый город стал «матрицей» людей Нового времени. В плане методики убежден в том, что следование социологическим схемам современной урбанистики рано или поздно заведет исследова¬ теля в тупик. Социологические схемы не будут сочетаться с анализом древней терминологии. И хотя трудности с анализом средневековой терминологии очевидны, не считаю, что «абсолютизация средневековой терминологии заводит в тупик, поскольку основные понятия: burg, vie, civitas неоднозначны и сами по себе не содержат объективной характе¬ 1 Сванидзе А. А. Средневековый город Западной Европы. С. 16. 2 Ястребицкая А.Л. Европейский город... С. 22. 36
ристики города»1. Дело в том, что нужно анализировать не только сами понятия, но и коннотации этих понятий с другими. Речь идет о том, с ка¬ кими понятиями сочетаются термины, обозначающие город. Далее ана¬ лизируется их взаимовстречаемость и частота в рамках одного источни¬ ка. Тоже самое делается по другим источникам. Создаются понятийные сетки по разным источникам в пределах страны, которые сравнивают¬ ся. В результате можно будет воссоздать понятийную сетку, скажем, для средневековой Франции. То же самое можно сделать и для других стран. Потом можно будет сопоставить такие понятийные сетки. Тем самым задача состоит в принципе в том, чтобы восстановить по¬ нятийную сетку средневекового человека. Исследования такого типа, наглядно иллюстрирующие научный переворот рубежа XX и XXI вв., так называемую «смену эпистем», ведутся последние годы в лингвисти¬ ке, в том числе и в русской. Иными словами, «Ad fontes»! Доктор исторических наук Л. В. Сазанов 1 Ястребицкая A.JI. Европейский город С. 13.
ВВЕДЕНИЕ История феодального города составляет неразрывную часть истории феодального общества. Ее разработка не¬ обходима для всестороннего изучения эволюции этого общества. Если аграрный вопрос и история крестьянства занима¬ ли первостепенное место в трудах русских дореволюционных ме¬ диевистов, то проблеме средневекового города в Западной Европе было посвящено в то время всего лишь несколько монографий — Смирнова, Ляскоронского, Дживелегова и ряд других, и неко¬ торые части немногих больших трудов, как, например, работа М.М. Ковалевского «Экономический рост Европы»1. Концепции авторов этих работ были совершенно чужды марксистско- ленинской методологии истории. Подлинно научное изучение истории феодального города началось лишь в советский период нашей историографии, после преодоления ряда ненаучных кон¬ цепций М. Н. Покровского. Огромное значение имело решение партии и правитель¬ ства от 1934 г. о возобновлении преподавания гражданской истории в средней школе и о восстановлении в Московском и Ленинградском университетах с 1 сентября 1934 г. историче¬ ских факультетов с целью подготовки преподавательских кадров по истории. В 1936 г. Институтом истории Академии наук СССР была опубликована первая в советской историографии моно¬ графия по истории феодального города на Западе — «Очерки по социальной истории немецкого города в XIV—XV веках»,— вы¬ шедшая из-под пера автора этих строк. Ей предшествовали ста¬ тьи, посвященные отдельным сторонам исследуемого вопроса. 1 Ковалевский М М Экономический рост Европы до возникновения капиталистического хозяйства. Т I—III. М., 1898—1903. 38
В указанных «Очерках» выдвинуто несколько кардинальных проблем городской истории XIV—XV вв. Работа полемически заострена против того господствовавшего в конце XIX — нача¬ ле XX в. в немецкой историографии течения, которое рисовало все население этого города благоденствующим и отрицало, что в его среде имелись резкие имущественные различия и социальная борьба. Главными представителями этого течения были Шенберг и Карл Бюхер. В «Очерках» же на основе анализа конкретного документального материала (хроник, актов, цеховых статутов) и статистических данных податных списков проводится мысль о том, что население немецкого города было в XIV—XV вв. сильно дифференцировано в имущественном отношении и что в городе происходила острая социальная борьба между разными классами и прослойками населения. Монография дает подробную характеристику немецкого ре¬ месленного цеха в XIV—XV вв., рисует его организацию, функ¬ ции и управление, положение и права учеников, подмастерьев и мастеров, его постепенную социальную дифференциацию, обра¬ зование внутри него, на одном из его полюсов, массы мелких ма¬ стеров, на другом полюсе — немногочисленную, но экономиче¬ ски сильную группу крупных мастеров, предпринимателей, скуп¬ щиков сырого материала и раздатчиков работы, экономически подчинивших себе массу рядовых ремесленников. Специальный очерк рассказывает о борьбе мастеров с подмастерьями. Другой очерк посвящен характеристике положения строительных рабо¬ чих. В двух очерках рассматривается продовольственная поли¬ тика немецкого средневекового города, проблема чрезвычайно острая в социальном отношении, связанная с крупнейшими вос¬ станиями городской бедноты против богатых слоев населения. Отдельный очерк посвящен проблеме политической борьбы в средневековом немецком городе, которая рисуется на основе ма¬ териалов города Кёльна. Дополнением к указанной монографии явился вышедший в том же 1936 г. сборник документов — «Немецкий город в XIV— XV вв.», содержащий документы, переведенные со средневеко¬ вых немецких диалектов и со средневекового латинского языка на русский язык и снабженные комментарием. В основу настоящей монографии легли материалы и выводы, накопившиеся в результате моей научно-исследовательской и педагогической работы в течение нескольких десятилетий. Для 39
монографии использованы источники и литература, цитируемые в подстрочных примечаниях. Работа, предлагаемая мною в настоящее время, отнюдь не является переработкой моей первой монографии. Фактический материал, использованный в первой монографии, повторяется во второй лишь в незначительной степени. Хронологические рамки монографий совершенно различны. Материал, на кото¬ ром построена первая монография, относится исключительно к XIV—XV вв. Хронологические рамки второй монографии гораз¬ до шире — это X—XV вв. Кроме того, в настоящей монографии объектом исследования явились города не только Германии, но также Франции и Италии. И, наконец, в ней выдвинут более ши¬ рокий и разносторонний круг проблем, чем в первой монографии. Многие из этих проблем, как, например, проблема сеньориаль¬ ного многовластия в только что возникших городах, проблема борьбы внутри сословия феодалов, в частности из-за побегов крестьянства в новые места и т. д., подробно не рассматрива¬ лись в нашей исторической литературе. Разумеется, подробное изложение этих проблем и вопросов читатель найдет в тексте монографии. Основная мысль, красной нитью проходящая через всю работу,— это идея огромной исторической роли, проявлен¬ ной народными массами на всех стадиях городского развития, во всем процессе формирования общественных организаций города. Народная масса — это трудящиеся-ремесленники, составлявшие с первого момента существования города наиболее многочислен¬ ную часть его населения, вокруг которых группировались аморф¬ ные элементы ремесленников. Автор
ГЛАВА ПЕРВАЯ ПРОИСХОЖДЕНИЕ ФЕОДАЛЬНОГО ГОРОДА В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ Происхождение феодального города — одна из самых сложных исторических проблем. Решить ее можно лишь на основе марксистско-ленинской методологии, анали¬ зируя конкретно-исторический материал. Главная трудность заключается в том, что предмет исследования скрывается в глу¬ бине веков. Сохранилось очень большое количество письменных памятников, освещающих историю средневекового города. Но почти все они посвящены эпохе развитого феодализма. Исходные моменты истории города гораздо меньше освещены документаль¬ ными данными. Сильное развитие археологии в XX в. дает воз¬ можность пополнить исследование начальных периодов город¬ ской истории Древней Руси и других славянских стран данными археологических раскопок. Они все ясно свидетельствуют о том, что города с самого начала являлись средоточием ремесла и были заселены ремесленниками1. Однако данные археологических раскопок Германии, Италии и Франции являются в несравненно большей степени скудными. Буржуазные немецкие и француз¬ ские археологи, изучающие раннее Средневековье, направляют свое внимание в большей степени в сторону изучения памятни¬ ков архитектуры, особенно церковной, и остатков строительных сооружений, чем в сторону исследования предметов, отражаю¬ щих социальный быт, в частности ремесло. 1 Си.. Рыбаков Б. А Ремесло Древней Руси. М., 1948 и История культуры Древней Руси. Т I М, Л.,1948 Гл. «Ремесло»; работы А В Арциховского о Новгороде, Тихомиров М Н. Древнерусские города. М., 1956, см также: Hensel W. Slowianschyzna wczesnosredniowieczna Poznan, 1952. 41
* * * К. Маркс отчетливо сформулировал смысл и значение про¬ исхождения города. Он писал: «Основой всякого развитого разделения труда, осуществляющегося путем обмена товаров, является отделение города от деревни. Можно сказать, что вся экономическая история общества резюмируется в движении этой противоположности...»1. В «Немецкой идеологии» К. Маркс и Ф. Энгельс освещают проблему происхождения города в дру¬ гой плоскости, а именно с точки зрения огромной продолжи¬ тельности этого процесса: «Противоположность между городом и деревней,— писали они,— начинается вместе с переходом от варварства к цивилизации, от племенного строя к государству, от местной ограниченности к нации и проходит через всю историю цивилизации...»2. Присмотримся к тем конкретным формам, которые принимал этот процесс. Основной движущей силой его развития явля¬ ется рост производительных сил, раньше всего проявляющий¬ ся в аграрной области. Многочисленные данные источников IX—XI вв.—капитуляриев, полиптиков, картуляриев — сви¬ детельствуют о том, что ремесло было в те века широко распро¬ странено в крестьянской среде. Большая часть крестьянских семей собственным трудом удовлетворяла свои потребности в ремесленных изделиях — одежде, обуви, простейшей мебели, простейших орудиях, жилище. Многие крестьяне уплачивали оброк сеньору не только сельскохозяйственными продуктами, но и ремесленными изделиями, чаще всего текстильными — сукном и полотном3. С течением времени благодаря улучшению сельско¬ хозяйственных орудий, в первую очередь благодаря введению железного плуга, замене подсечной и переложной системы двух- польем и трехпольем, введению огородничества, садоводства и виноградарства крестьянская семья получила возможность уде¬ лять большее количество времени занятию ремеслом. Отдельные члены ее специализируются на каком-нибудь ремесле. Раньше всего выделяется специальность кузнеца, упоминание о которой встречается в «Варварских правдах» уже в конце V в. Гончарный 1 Маркс К. Капитал. Т. I. М., 1955. С. 360. 2 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 3. С. 49—50. 3 См., например, Polyptyquede Pabbelrminon. Vol. 1. Paris, 1895. P. 151 — 152 и др. 42
круг облегчает производство глиняной посуды. Развивается тех¬ ника мельничного и строительного дела. Большую роль сыграло введение водяной мельницы. Начинают изредка строиться ка¬ менные здания. Среди представителей господствующих клас¬ сов шерстяная одежда начинает вытеснять льняную. В связи с этим возрастает производство шерстяных тканей. Количество ремесленников-специалистов среди крестьян растет. Некоторые крестьяне, очевидно из числа наиболее искусных ремесленни¬ ков, начинают уплачивать сеньору всю ренту изделиями какого- нибудь ремесла1. Такие ремесленники часто обслуживают и сво¬ их односельчан, что дает им возможность скопить некоторую сумму денег. Так, в сельской общине появляются свои кузнецы и гончары, плотники, сапожники и представители других ремес¬ ленных специальностей. Они все еще крестьяне, но сельское хозяйство уже не играет больше преобладающей роли в их су¬ ществовании. В крупных церковных и особенно в императорских поместьях Каролингской империи имеются свои дворовые ремес¬ ленники, конечно, из числа самых лучших специалистов2. Но они не всегда обслуживали лишь барский двор, многие из них имели свои наделы, свое хозяйство, производили ремесленные изде¬ лия и на сторону, сливаясь, таким образом, со слоем сельских ремесленников-крестьян. Некоторые из этих последних времена¬ ми, вероятно, по соглашению с сеньором, продавали свою ремес¬ ленную продукцию на ближайших ярмарках, которые уже в ран¬ нее Средневековье в дни больших праздников устраивались близ крупных монастырей. Подобная продажа носила спорадический характер и отнюдь не служила основанием отделения ремесла от сельского хозяйства в масштабе всего общества: ремесленный продукт лишь случайно становился товаром. Века, предшествовавшие появлению городов в Западной Европе, были временем окончательного закрепощения крестьян¬ ства. Различные категории крестьян — рабы, полусвободные, свободные — сближаются между собой в социальном и правовом положении и все больше сливаются в единую массу крепостного 1 См., например, Polyptyque de Fabbe Irminon. Vol. 1. P. 67, 151 —152 и др. 2 См.: Monumenta Germanlae Hlstorlca Scriptores (далее— MGHSS), Legum sectio 2. Capltularia regum francorum. T. 1. Hannoverae. 1883. P. 82 и др. 43
крестьянства, обязанного выполнять в пользу феодалов разно¬ образные повинности. Вместе с тем над крестьянами тяжело на¬ висает сеньориальный гнет, выражающийся в ограничении лич¬ ных прав: они прикрепляются к земле, лишены права свободно распоряжаться своим имуществом и завещать его, не имеют пра¬ ва свободно вступать в брак. Благодаря фиксации крестьянских повинностей ремесленник- крестьянин, уплативший сеньору оброк, имел возможность на¬ копить некоторое движимое имущество. В деревне, говоря со¬ временным языком, его высокая квалификация не находила достаточного применения: на его ремесленные изделия там не было большого спроса. Это обстоятельство наряду с испыты¬ ваемым сеньориальным гнетом создавало стимул, побуждавший крестьянина-ремесленника убегать от сеньора в такие места, где он мог найти более широкое поле деятельности, сбывая свою про¬ дукцию, и освободиться от сеньориального гнета. К. Маркс и Ф. Энгельс писали в «Немецкой идеологии»: «Не нужно забывать, что уже необходимость сохранить существо¬ вание крепостных и невозможность крупного хозяйства, кото¬ рая влекла за собой распределение allotments (мелких участков земли) между крепостными, очень скоро свели повинности кре¬ постных по отношению к феодалам к такому среднему уровню оброка и барщины, который сделал возможным для крепостного накопление движимого имущества, что облегчало ему побег от своего владельца и давало ему возможность устроиться в каче¬ стве горожанина, а также порождало дифференциацию среди крепостных; таким образом, беглые крепостные были уже напо¬ ловину буржуа. При этом ясно также, что крепостные крестьяне, владевшие каким-нибудь ремеслом, имели больше всего шансов приобрести движимое имущество»1. Постепенно оформлявшееся крепостное право заставляло не одних только искусных ремесленников покидать деревни. Вообще эта категория ремесленников была слишком малочис¬ ленна, она не могла составить на новых местах сколько-нибудь заметную величину, способную повлиять на изменение всей экономики общества. Данные, которые удается извлечь из доку¬ ментов, свидетельствуют о том, что и в больших поместьях было не больше 20—25 таких ремесленников. Наряду с искусными ре¬ 1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 3. С. 78. 44
месленниками из деревни убегали и крестьяне-землепашцы, за¬ нимавшиеся ремеслом в той мере, в какой это было необходимо в крестьянском быту. Они рассчитывали повысить на новых ме¬ стах свое мастерство ремесленника или добыть себе пропитание неквалифицированным трудом. До того момента, как начался охарактеризованный процесс бегства крепостных крестьян из сельских местностей, отделение ремесла от сельского хозяйства происходило лишь в рамках сель¬ ской общины. Более или менее квалифицированные ремесленни¬ ки, как мы указали, обслуживали только своих односельчан и се¬ ньора. Теперь процесс этот выходит за пределы сельской общины и начинает развиваться в рамках всего общества. Намечается общественное разделение труда. Перед беглыми крепостными стояла проблема рынка и свобод¬ ного труда, труда вне сеньориальной зависимости. Необходимо было найти места, где существовала возможность более или ме¬ нее регулярного сбыта ремесленной продукции и возможность работы. Эти условия имелись близ более или менее крупных по¬ селений, возникших в связи с общим ходом развития феодаль¬ ного общества,— укрепленных королевских, княжеских и архи¬ епископских резиденций, центров административного управле¬ ния, больших монастырей (также обычно укрепленных) и просто крепостей со значительными гарнизонами. Беглые крепостные и до своего бегства жили в поселениях такого же типа, но там они были подчинены сеньориальной власти. Они стремились стряхнуть ее с себя. Совершенно ясно, что сама возможность бегства была обусловлена увеличением количества указанных поселений, тесно связанных с общим ростом народонаселения. В феодальную эпоху в Германии, Франции, Фландрии, Брабанте, Италии появилось множество феодальных замков, получивших название «каструм», «кастеллюм» (castrum, castellum). Они со¬ стояли из укреплений, внутри которых возвышались сеньориаль¬ ный дом и церковь и которые в военное время могли служить убе¬ жищем для окрестного населения. Таковы были воздвигнутые во Фландрии в X в. замки Гента, Дуэ и замок Брюгге, построенный в конце IX в.1 Увеличилось и количество архиепископских рези¬ денций, аббатств. Уже одна постройка зданий в новых феодаль¬ 1 См.: Ganshof F. L. Etude sur le dёveloppement des villes entre la Loire et le Rhin au moyen age. Paris; Bruxelles, 1943. P. 17 и др. 45
ных замках и аббатствах требовала большего количества строи¬ тельных рабочих, чем мог мобилизовать отдельный крупный зем¬ левладелец, особенно если речь шла об искусных специалистах. Строительство крепостей, воздвигавшихся государственной властью на рубежах страны и внутри ее для обороны от нападе¬ ний врага, также создавало для крестьян широкую возможность применения их рабочей силы и сбыта ремесленной продукции. Одни фортификационные работы требовали большого количе¬ ства рабочих рук. Некоторые такие крепости сохранились от римских времен. Это крепости, составлявшие линию так называемого Римского вала (Limes Romanus), служившего целям защиты от вторжения германских племен на римскую территорию. Большинство этих крепостей занимало небольшую территорию, но были и очень большие крепости. Так, Трир занимал площадь в 285 га, Кёльн — площадь в 96 га. С распространением христианства некоторые из них стали архиепископскими резиденциями, другие — в франк¬ ский период —резиденциями графов, а позднее и других феода¬ лов. Эти крепости неоднократно разрушались норманнами, но затем вновь восстанавливались. Но существовала и другая категория крепостей, возникших в феодальную эпоху. При Карле Великом и его преемниках в Германии, Франции и Италии началось в широких размерах строительство крепостей государственной властью, продикто¬ ванное политическими и стратегическими соображениями. При Карле Великом оно находилось в тесной связи с территориаль¬ ным расширением Франкского государства. 30-летние войны Карла Великого с саксами и неоднократные восстания покорен¬ ных саксов требовали постройки все новых крепостей как опор¬ ных пунктов франкского владычества. Этой же цели должны были служить крепости на славянской границе империи Карла Великого и по линии Аварской марки. Гамбург был одной из са¬ мых ранних крепостей этого рода. В X в. в Западной Европе опять началось широкое строительство крепостей по определенному плану. Вся Западная Европа представляла в это время большой военный лагерь. Германия, Франция и Италия подвергались беспрерывным набегам с севера, востока и юга. С севера на эти страны нападали норманны, с востока — венгры, с юга — сара¬ цины. Метод нападения на вражеские страны, принятый этими 46
народами, был таков, что они грозили не одной какой-либо части страны, а всей стране в делом. Так, например, венгры во время своих набегов обычно проходили насквозь Г ер манию и Францию, доходя до Атлантического океана. Норманны проникали на своих судах в устья рек, впадающих в Северное море, затем, продвига¬ ясь вверх по реке, проникали в глубь страны. Такие вражеские нападения вызывали потребность не только в охране границ, но и в укреплениях, которые служили бы убежищами для населения внутри страны. В Лангедоке в связи с сарацинскими набегами уже в раннее Средневековье было построено много укрепленных монастырей и соборов, близ которых образовались ремесленно¬ крестьянские поселения, превратившиеся впоследствии в горо¬ да. Таковы Монпелье, Магелон, Сен-Жиль, Безье и др. Вообще все указанные крепости, как и резиденции феодалов и церковных прелатов, представляли большую притягательную силу для бе¬ жавших из деревни крестьян. Здесь можно было найти рынок для сбыта ремесленных изделий и существовала возможность сни¬ скать пропитание трудом, особенно если близ крепости, аббат¬ ства или монастыря регулярно происходили ярмарки. Те же мотивы побуждали убегавших из деревень крестьян оседать на местах, где временно скоплялись странствующие (в одиночку или чаще караванами) и просто бродячие купцы. Такая торговля происходила уже в раннее Средневековье. Она связыва¬ ла не только Левант с Западной Европой, но и различные страны Западной Европы и даже различные части одной и той же страны между собой. Посредниками в ней являлись арабы, евреи, из ев¬ ропейских народов — фризы и саксы. К. Маркс считает эту тор¬ говлю порожденной различными жизненными средствами среди окружающей природы у различных общин1. Остановки купеческих караванов и бродячих купцов-одиночек происходили в различных местах — в пунктах скрещивания тор¬ говых путей, проходивших в разных направлениях, в узловых пунктах сухопутных и водных магистралей, где имелись удобные 1 В силу этого различные общины обменивались продуктами, которые становились, таким образом, товарами. Такое разделение труда не порождало различия между сферами производства разных общин (см.: Маркс К. Капитал. Т. I. С. 359). В противоположность этому разделению труда мы исследуем то общественное разделение труда, которое порождает различие между сферами производства. 47
места для остановок или удобные гавани, в устьях рек, куда то¬ вары привозились водным путем и откуда они переправлялись в другие местности и страны. Там часто происходил товарообмен между купцами, прибывшими из разных мест, и производилась выгрузка и перегрузка товаров. Там же приезжие купцы часто предъявляли спрос на изделия труда осевших в этих местах ква¬ лифицированных ремесленников и на труд поселившихся здесь крестьян-неремесленников, работавших носильщиками, груз¬ чиками, лодочниками и т. д. История городов показывает, что в некоторых таких местах впоследствии возникли города. Таковы были Любек и ряд городов, расположенных на реке По на пути из Венеции и Комакио в Павию и Милан: из Венеции и Комакио шла соль, добывавшаяся в лагунах Адриатического моря и расходив¬ шаяся по всей Северной Италии, а из Венеции, кроме того, уже в VIII в. и в последующие века шли товары Леванта. На этом пути впоследствии выросли города: Феррара, Кремона, Пьяченца и др. Но вместе с тем история городов показывает, что город склады¬ вался в пунктах купеческих остановок лишь при том условии, что там возникало какое-либо постоянное поселение: феодальный замок, монастырь, аббатство и т. д. Причина ясна: одного лишь спорадического посещения этих пунктов купечеством было недо¬ статочно, чтобы создать более или менее регулярно функциони¬ рующий рынок для ремесленных изделий. Возникающее в этих пунктах поселение восполняло указанный недостаток. Рынок сбыта для ремесленных изделий мог возникнуть и посреди плодородной густонаселенной сельскохозяйственной местности, жители которой испытывали недостаток в поселе¬ ниях ремесленников, хотя бы по этой местности совершенно не проходили важные торговые пути. Ремесленно-торговое посе¬ ление снабжало в этих случаях сельскохозяйственную округу ремесленными изделиями. Таково было происхождение города Фрейбурга в Брейсгау (в современном Бадене)1. Оседавшие в та¬ ких пунктах крестьяне все же и в этом случае выбирали для посе¬ ления место близ какого-либо феодального замка или крепости. Решающую роль в этом выборе играли соображения безопасно¬ сти. Феодальный город зарождался в среде, полной тревоги опас- 1 Происхождение городов среди плодородного ополья в Древней Руси освещено М. Н. Тихомировым на примере Ростова (см. его работу «Древне¬ русские города». С. 394—396 и др.). 48
ностеи: кроме внешних врагов, новым поселенцам грозили еще бедствия от внутренних смут — от феодальной анархии, от войн феодалов между собой, которые могли стереть поселенцев с лица земли. Поэтому огромное большинство ремесленно-торговых по¬ селений, созданных беглыми крестьянами, складывалось близ крепостей1. Впоследствии, вполне сложившись, они окружали себя своими укреплениями. И нужно учесть, что во всех указанных нами случаях обще¬ ственное разделение труда, вызванное в конечном счете разви¬ тием производительных сил, получало все более интенсивное выражение по мере общего роста населения. К. Маркс пишет: «Материальной предпосылкой разделения труда внутри ману¬ фактуры является, как мы видели, определенная численность одновременно занятых рабочих; при разделении труда внутри общества такую же роль играет величина населения и его плот¬ ность, которая здесь заступает место скопления людей в одной и той же мастерской. Но эта плотность населения есть нечто от¬ носительное. Страна, сравнительно слабо населенная, но с раз¬ витыми средствами сообщения, обладает более плотным населе¬ нием, чем более населенная страна с неразвитыми средствами сообщения; в этом смысле северные штаты американского союза населены плотнее, чем, например, Индия»2. Рост городов, к кото¬ рому в конечном счете приводит отделение ремесла от сельского хозяйства, проявляется тем резче, чем больше возрастает насе¬ ление. Отделение ремесла от сельского хозяйства, происходящее в рамках всего общества, не сразу приводит к созданию города и к значительному развитию товарного производства. Между уходом крестьян из деревни и оседанием их на новых местах и появлением вполне сформировавшегося города проходит продол¬ жительное время. Ремесленно-торговые поселения, созданные крестьянами, ремесленниками и неремесленниками, на ранней стадии развития существенно отличаются от города. Вначале, 1 На связи города с крепостью базируется так называемая бурговая теория происхождения города, выдвинутая буржуазными историками. Они считают, что города произошли из крепостей, игнорируя тот факт, что города появились как следствие роста производительных сил и общественного разделения труда. 2 Маркс К. Капитал. Т. I. С. 360. 49
говорит Маркс, главной целью «производства (в этих поселени¬ ях. — В.С.-Т.) является обеспечение существования ремеслен¬ ника, ремесленного мастера, стало быть, потребительная стои¬ мость; не обогащение, не меновая стоимость как самоцель. Производство поэтому всюду подчинено потреблению, на кото¬ рое оно заранее рассчитывает, предложение подчинено спросу, и поэтому производство расширяется лишь медленно»1. Поселения этого типа напоминали больше деревни, чем города. Они ютились у подножья замков, больших аббатств и крепостей, в Италии ино¬ гда внутри старых, разрушенных и обезлюдевших римских горо¬ дов. Между домами в этих поселениях были расположены сады и огороды. Поселенцы платили за участки, застроенные ими, чинш феодалу, которому принадлежала земля. Крестьяне, мало искус¬ ные в ремесле, занимались, как и в родной деревне, больше всего земледелием. Ремесло являлось для них подсобным занятием. В горячее для сельскохозяйственных работ время они уходили на поля рано утром и возвращались вечером. Немногие искусные ремесленники, наоборот, рассматривали сельское хозяйство как подсобное занятие, уделяя большую часть времени ремеслу. Но ремесленные изделия для продажи на рынке производились вна¬ чале лишь в редких случаях, позднее — все в больших размерах. На ранних стадиях развития поселения ремесленники, живущие в ремесленно-торговых поселениях, часто работали по заказу фе¬ одалов, живших в ближайших замках или аббатствах. Они пере¬ ходили от дома к дому, исполняя там ремесленные работы. Были и ремесленники, переходившие из деревни в деревню, из замка в замок, с ярмарки на ярмарку. Количество домов и жителей в таких поселках было вначале незначительно2. Оно возрастало постепенно по мере притока новых беглых крестьян из деревни. Крестьянское же переселение возрастало в связи с ростом произ¬ водительных сил, приводившим к все большему разделению ре¬ месленного труда в деревне в связи с общим ростом населения3. 1 Маркс К. Формы, предшествовавшие капиталистическому произ¬ водству. М., 1940. С. 50. 2 Ремесленно-торговые поселения, образованные крестьянами в Италии на ранних стадиях развития города, довольно подробно описаны у D. Luzzatto. Lezionl di storia economica. Padova, 1927. P. 65 и др. 3 Интересный материал о росте ремесленной дифференциации среди крестьянства собран у М. М. Ковалевского. Экономический рост Европы. Т. I.M., 1898. С. 159—160, 485—501. Приведены данные для XI и XII вв. 50
Но как ни малы были вначале ремесленно-торговые поселе¬ ния, образованные беглыми крепостными, все же они оказывали некоторое влияние на поместное хозяйство, пробивая брешь в системе экономически замкнутых, почти самодовлеющих еди¬ ниц. Возможность приобрести на рынке лучшие предметы обра¬ батывающей промышленности, чем у себя в поместье, вызывала у феодала нужду в деньгах и побуждала его более жестко взы¬ скивать с крестьян повинности, чем он это делал раньше, чтобы, продав сельскохозяйственные продукты (такая возможность все больше создавалась), купить на рынке нужные ему товары. К такому же результату приводил регулярный приток в Западную Европу предметов роскоши с Востока, установившийся со време¬ ни Крестовых походов. Сами крестьяне стали также приобретать кое-какие товары на рынке. Рост сеньориального гнета все боль¬ ше побуждал крестьян покидать деревни, еще больше содействуя росту ремесленно-торговых поселений. Чем больше увеличива¬ лось население этих поселков и чем больше среди них возраста¬ ло количество ремесленников разнообразных специальностей, тем больше они становились центрами ремесла и товарного про¬ изводства. Сельскохозяйственный элемент в них слабел, не ис¬ чезая, однако, совсем, он сохранился до конца Средневековья. В ремесленно-торговых поселениях появилась потребность в привозном хлебе и в других сельскохозяйственных продуктах. Возник товарообмен между этими поселениями и деревней. Общественное разделение труда, наметившееся с самого начала бегства крестьян из-под власти сеньоров, стало совершившимся фактом. Возникли молодые города. Единая сфера общественного производства раскололась на две сферы — аграрную и промыш¬ ленную... Произведенные продукты стали товарами. Охарактеризованные изменения в экономике страны подгото¬ вили сдвиг в поместном хозяйстве. Крестьянские побеги и соз¬ дание новых ремесленно-торговых поселений вели к переходу от натуральной ренты к денежной. Крестьяне стали покидать дерев¬ ню и пополнять ряды жителей ремесленно-торговых поселений или молодых городов, население которых, таким образом, стало еще быстрее возрастать. Теперь окончательно сформировавшиеся ремесленно-кре¬ стьянские поселения создают свои укрепления. В большинстве случаев эти поселения возникали вне крепости, лишь тесно при¬ 51
мыкая к ней под защитой городских стен. Городское ядро образо¬ валось в форме так называемых предместий (мы называем их ремесленно-торговыми поселениями) около крепости. Они но¬ сили различные названия (portus, suburbium, burgus). Обычно самый древний рынок находился перед воротами крепостной сте¬ ны. Так обстояло дело в Кёльне, Бонне, Базеле, Амьене. Были го¬ рода, имевшие сложное укрепление, состоявшее из нескольких замков, монастырей и крепостей. Так, Льеж сложился на восток от епископского замка и трех укрепленных монастырей. Та же сложная структура наблюдается в Брюгге, Генте, Дуэ, Ипре, Брюсселе, Лувене, Антверпене. Но была и другая группа горо¬ дов, где предместье (т. е. собственно будущий город) возникало не близ самой крепости, а на некотором расстоянии от нее. Так обстояло дело в Мехе льне и Реймсе. Реймс возник не близ крепо¬ сти, а в окрестностях укрепленного аббатства Сен-Бенинь; кроме того, в Реймсе образовалось еще одно предместье (бургус) на се¬ вер от крепости. Такие случаи образования нескольких предме¬ стий были часты. При этом бывало, что предместья, возникшие значительно позднее других, складывались при сильном содей¬ ствии княжеской власти или сеньоров. Мы встретимся с приме¬ ром этого рода в истории Парижа. Первое укрепление города или предместья не всегда пред¬ ставляло каменную стену. Часто это был ров и земляной вал с кольями, лишь позднее воздвигалась каменная стена. Основную роль в развитии города играли трудящиеся — непосредственные производители материальных благ. Раньше всего стены были воздвигнуты вокруг тех ремесленно-торговых поселений, где в больших размерах, чем в других, развились ремесла и торговля. Массу примеров этого рода представляет Италия. В Германии и Фландрии предместья были очень рано укреплены. Так, в Кёльне форштадт был укреплен в 948 г. Предместье Намюра было укре¬ плено в 938 г.; первые стены Льежа построены около 1002 г.; пер¬ вые стены Брюгге, Гейта, Дуэ, Ипра— в конце XI в. Существовала группа молодых городов, огражденных стеной лишь в XII в. Сюда относятся Трир, Утрехт, Амьен, Руан и др. В некоторых городских предместьях укрепления были воздвигнуты лишь в XIII—XIV вв. В некоторых городах стены предместья присоединялись к стенам старой, первоначально существовавшей крепости (в Страсбурге, Труа, Орлеане). Но во многих городах первоначально существо¬ 52
вавшая крепость и предместье после образования города были охвачены одной стеной. Такой тип крепости создался в Руане, Реймсе, Дижоне, Утрехте и в других городах1. Результаты общественного разделения труда шли гораздо дальше образования ремесленно-торговых поселений, превратив¬ шихся в города, и создания внутреннего рынка. Общественные изменения, созданные в результате общественного разделения труда, захватили не одну сферу экономики. Население предме¬ стий не являлось аморфной массой. Крестьяне принесли с собой старые обычаи управления по марковому праву. На этой основе конституировались новые общины будущих городов. Марковый строй был первым строем управления городского общества. Он предшествовал сеньориальному режиму, с которого обычно бур¬ жуазные историки начинают политическую историю города. Как видно из некоторых документов по истории западноевро¬ пейских городов, отдельные черты маркового строя сохранились в городском управлении при сеньориальном и даже при цехо¬ вом режиме. Главным органом общины, конструировавшейся на основе маркового строя, было общее собрание всех ее чле¬ нов. Оно решало важнейшие в жизни общины дела: тяжбы, ка¬ савшиеся пользования арендой, т. е. общинными землями, дела о мерах и весах, касавшиеся торговли, и выборы должностных лиц, обязанных приводить в исполнение решения общего схода. Эти лица назывались геймбюргерами, буррихтерами, сотниками и т. д.2 Отчетливо выступают функции такой общины в докумен¬ тах VIII—IX вв., относящихся к истории итальянских городов. Народная сходка, носившая название «собрания, происходивше¬ го перед церковью» (conventus ante ecclesiam), решала там вопро¬ сы об общинных землях, о ремонте дорог, мостов и укреплений, о допущении новых членов в состав гражданства. Сходы уча¬ ствовали в избрании епископов и архиепископов. Они назначали должностных лиц, которые приводили в исполнение их решения. 1 Ganshof F. L. Указ. соч. С. 21—46. 2 G.L., von Maurer. Geschichte der Stadteverfassungin Deutschland. Bd. 1. Erlangen, 1869. S. 171, 279—379 и др. Городское право многих немецких городов, датированное XII и XIII вв., говорит о сохранившихся в городе древних обычаях, имея в виду общее собрание членов и др. 53
Существовало общегородское ополчение, так называемое exerci- tus, которое делилось на отряды по кварталам города1. Перечень вопросов, подлежавших решению общего схода, раскрывает картину экономической жизни молодой общины и дает представление о ее социальном значении. Сельское хозяй¬ ство играет в ее экономике еще значительную роль, но наряду с ним большую роль играют уже ремесло и торговля; на общине лежала забота о мерах и весах. Но вместе с тем община выполня¬ ла важные функции, выходящие за пределы собственно экономи¬ ческих нужд: она заботилась о поддержании в порядке путей со¬ общения, что свидетельствует о связи поселения с окружающим миром, и принимала активное участие в военной обороне своего поселения и в отражении натиска чуждого ей и всегда готового к насилию феодального окружения; она ремонтировала и, вероят¬ но, строила укрепления, поддерживала в готовности военные от¬ ряды. Чрезвычайно большое значение имело право Общего схода принимать в общину новых членов. К. Маркс и Ф. Энгельс пишут: «В течение всего Средневековья непрерывно продолжается бегство крепостных в города. Эти крепостные, преследуемые в деревнях своими господами, при¬ ходили поодиночке в города, где они заставали организованную общину...»2. Средневековые источники подтверждают, что на¬ селение феодального города вплоть до конца XIV в. больше рос¬ ло за счет притока извне крестьянских элементов, чем за счет естественного прироста. Но поселиться в городе еще не означало быть принятым в его «организованное общество». На ранней ста¬ дии городского развития городские общины охотно принимали в свой состав беглецов. Люди были нужны для обороны малочис¬ ленных поселков, самому существованию которых часто угрожа¬ ли соседние феодалы. Они были нужны для сторожевой службы, постройки укреплений и т. д. Допущение в общину новых членов не грозило материальному благополучию старых членов. С конца XIV в. это положение изменилось в силу ряда сложных причин, которых мы не можем касаться в данном месте, и прием новых 1 См. сб. документов: Brezzi Р. L Communi cittadini italiani. Origine e primitiva constitutione. Milano, 1939. P. 35—41, а также: Chiapelli Ph. La formazione storico del commune cittadino in Italia//Archlvo storico italiano. 1926. Serie 7. Vol. 6. P. 3—59. 2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 3. С. 51. 54
членов стал материально убыточен для общины. В данном месте нас интересует в связи с проблемой происхождения города лишь ранний период городской истории. Городские общины оказали в это время неоценимые услуги беглым крепостным крестьянам, поселившимся на их территории. Они принимали в число бюрге¬ ров всех — без различия состояния, как свободных, так и несво¬ бодных. Совершенно естественно, что они должны были содей¬ ствовать освобождению крепостных. Это было в их интересах: если бы в составе общины остались крепостные, которых сеньор имел бы право потребовать в деревню, то это грозило бы общине распадом, вернее, она не могла бы прочно сложиться. Поэтому общины оказывали крепостным активную поддержку в смысле приобретения прав, отличавших свободного человека от кре¬ постного. Таковы были: полная личная свобода; исключительная подсудность городскому суду, невзирая на требование сеньори¬ ального фогта являться на суд сеньора; право вступления в брак с любой женщиной по собственному выбору; право свободного распоряжения приобретенным имуществом и завещания его. Порой община оказывала поддержку крепостным при помощи го¬ родского сеньора, заинтересованного в росте и развитии города. Но очень часто поддержка эта оказывалась вопреки желанию се¬ ньора и вызывала борьбу между общиной и сеньором1. * * * Прибывавшие в поселение опытные ремесленники, по- видимому, вступали в постоянный контакт с жившими уже здесь мастерами; молодежь, желающую изучить ремесло, принима¬ ли в ученики. Западноевропейская буржуазная историография утверждает, что ремесленные цехи появились в западноевропей¬ ских городах лишь в XII в. Она исходит при этом из появления в XII в. первых цеховых статутов, но цеховые статуты представля¬ ют собой записи обычного права, складывавшегося веками. Уже в ранний период городского развития ремесленники одинаковой 1 Об этом свидетельствует целый ряд городских документов. В отношении вестфальских городов материалы, подтверждающие наши выводы, собраны в монографии: Knieke A. Die Einwanderung in den westfalischen Stadten bis 1400. Munster, 1893. S. 125—164 и др. О французских городах см. собрание документов: Thierry A. Recueil des monuments inedits de l’histoire du Tiers- Etat. Paris, 1870. 55
специальности всегда селились вместе, что облегчало их борьбу с окрестными феодалами и городскими сеньорами и способство¬ вало созданию общих обычаев и правил, регулирующих произ¬ водство и продажу ремесленной продукции. Таким образом, соз¬ давалась основа для цеховой организации. К. Маркс и Ф. Энгельс пишут: «Необходимость объединения против объединенного раз¬ бойничьего дворянства, потребность в общих рыночных помеще¬ ниях в период, когда промышленник был одновременно и купцом, рост конкуренции со стороны беглых крепостных, которые сте¬ кались в расцветавшие тогда города, феодальная структура всей страны — все это породило цехи...»1. Запись цеховых норм яви¬ лась лишь моментом, завершившим окончательное оформление цеха. Ф. Энгельс подчеркивает родственную близость цеховой ор¬ ганизации строю марки: «...По образцу маркового строя созда¬ вались уставы бесчисленных вольных товариществ Средних ве¬ ков, основанных не на общности землевладения,— особенно же уставы вольных цехов. Предоставленное цеху исключительное право занятия определенным ремеслом рассматривалось так же, как право пользования общинной маркой. С таким же, как там, рвением и часто с помощью тех же самых средств цехи также прилагали старание к тому, чтобы целиком или возможно точнее уравнять долю участия каждого своего члена в общем источнике доходов»2. Уравнительный (так называемый эгалитарный) прин¬ цип, представлявший характерную черту уставов средневековых ремесленных цехов, предстает здесь как черта маркового строя. Этот принцип соответствовал экономической действительности начальных моментов городской истории. Рынок был очень огра¬ ничен, и приходилось распределять между членами организации на уравнительных началах сбыт продукции и соответствующим образом организовать производство. В борьбе с феодалами и в совместной работе ремесленников разных специальностей, организованных в цехи, постепенно соз¬ давалось — по мере расширения рынка и обмена — единство всей ремесленной массы. Создавался класс ремесленников — мелких товаропроизводителей, владевших орудиями производства и со¬ ставлявших основную массу населения средневековых городов. 1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 3. С. 23. 2 Энгельс Ф. Крестьянская война в Германии. М., 1952. С. 121. 56
Это был не основной класс феодального общества, подобно клас¬ су крепостных крестьян и феодалов-землевладельцев, но это был все же особый класс его, сыгравший большую роль в экономиче¬ ской, политической и культурной жизни средневекового города. Таким образом, общественное разделение труда, порожденное развитием производительных сил, имело последствием не только появление городов и создание внутреннего рынка, но и глубокое изменение классовой структуры феодального общества. * * * Возникает вопрос: когда именно, в какой период истории ре¬ зультаты отделения города от деревни в Западной Европе сказа¬ лись настолько ощутительно, что там появились не только мел¬ кие, малозаметные ремесленно-торговые поселения, а масса го¬ родов, имевших указанные общественные последствия? Гранью между тем периодом западноевропейской истории, когда она не знала городов как массового явления, и их массовым появлением считаются X—XI вв. Но грань эту нужно понимать относительно: развитие совершалось неравномерно, с неодинаковой быстротой в разных странах. В Италии города как центры ремесла и торговли стали оформ¬ ляться уже в VIII в. Основной причиной этого было раннее разви¬ тие феодализма в Италии. Уже в VIII в. в Ломбардии сложилась целая сеть мелких и средних городов. Река По, прорезавшая до¬ лину Ломбардии, содействовала оживленным сношениям меж¬ ду собой отдаленных друг от друга пунктов Северной Италии. Помимо этого, подъему городов в Италии способствовали тор¬ говые сношения с Востоком. Венеция в VIII в. вела оживленную торговлю солью, добывавшейся в лагунах Адриатического моря. Но вместе с тем благодаря Венеции установились торговые связи между Европой и Левантом, хотя и не в такой степени, как в по¬ следующие века. Во времена Римской империи Италия и отчасти Южная Галлия были покрыты городами. Это были города античной фор¬ мации, существенно отличавшиеся от феодальных городов по со¬ ставу населения и роли в жизни страны. Производство в основ¬ ном покоилось в них на рабском труде. Эти города не являются предметом нашего рассмотрения. Когда в Римской империи на¬ 57
чался процесс разложения рабовладельческой формации, удель¬ ный вес аграрного строя и крупного поместья значительно возрос в экономике страны. Аграрная стихия стала завоевывать город. Экономические особенности римских городов, отличавшие их от деревни, стали стираться и бледнеть. В городах появились сады и огороды, жители их стали заниматься садоводством и земле¬ делием на полях, расположенных близ города. Города поздней Римской империи как города регрессировали. Этот процесс про¬ должался несколько веков. Когда же сложилась феодальная формация и в недрах общества начался усиленный рост произ¬ водительных сил, постепенно приводивший к отделению города от деревни, этот процесс захватил и старые, хиреющие римские города. В них стали вливаться потоки крестьян, покидавших де¬ ревню. Одновременно с созданием новых феодальных городов те старые римские города, которые были расположены в благо¬ приятных для городского развития местах, начали возрождаться на новой феодальной основе как города, создаваемые притоком крестьян-ремесленников. Так, в Северной Италии возродились Милан, Кремона, Пьяченца и другие города. В XI в. они возглав¬ ляют уже освободительное движение североитальянских го¬ родов против сеньоров. Когда К. Маркс и Ф. Энгельс говорят в «Немецкой идеологии» о «сохранившихся от исторического про¬ шлого городах»1, то под этим утверждением следует подразуме¬ вать описанный нами процесс. Ремесленно-торговые поселения во Франции, Германии, Фландрии и Брабанте оформляются уже в X в. К. Маркс пи¬ шет, что в Германии отделение города от деревни происходило в IX—XII вв.2 Но не все города сложились одновременно. Рост производительных сил в стране и все растущее разделение тру¬ да в отдельных отраслях сельского хозяйства давали толчки к все новому отделению городов от деревень и к все большему увеличению количества городов. Раньше всего в Германии сло¬ жились прирейнские города и города на Верхнем Дунае, принад¬ лежавшие в позднеримской империи к Римскому валу. Самые древние из них — это Кёльн, Страсбург, Регенсбург. Отдельные упоминания в источниках о мелких поселениях близ этих кре¬ постей Римского вала относятся уже к VII—VIII вв. Они вполне 1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 3. С. 52. 2 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Избранные письма. М., 1953. С. 20. 58
оформились как города уже в начале X в. Мы знаем, что крепост¬ ные стены Кёльнского предместья были воздвигнуты в 948 г. Вторая по времени происхождения группа немецких городов — Франкфурт-на-Майне, Эрфурт, Магдебург. Отдельные упомина¬ ния о незначительных поселениях, расположенных близ крепо¬ стей, около которых сложились эти города, относятся к 800 г., но на арену истории они выступают как сложившиеся города несколько позднее прирейнских и верхнедунайских городов. К третьей группе городов по времени их происхождения относят¬ ся Нюрнберг, Брауншвейг и др., впервые упоминаемые в XI в. И, наконец, позднее всего появляются немецкие города, располо¬ женные за Эльбой: Любек — в середине XII в., Росток, Висмар, Штральзунд — в первой трети XIII в.1 Но мы увидим ниже, что эти города возникли на месте существовавших уже раньше и раз¬ рушенных немцами славянских городов. Перейдем от общих данных, характеризующих развитие за¬ падноевропейских городов, к истории некоторых отдельных го¬ родов. В первую очередь мы остановимся на указанных выше прирейнских городах, возникших близ крепостей Римского вала. Экономическое значение этих поселений сильно возросло после того, как они стали архиепископскими резиденциями. Пункты, в которых были построены крепости Римского вала, представляли в стратегическом отношении большие преимущества. Поэтому крепости отстраивались после многократного разрушения их норманнами, и архиепископы, временно лишившиеся своей ре¬ зиденции, вновь приобретали ее. Подобная резиденция представляла собой некую совокупность селений. За стенами крепости были расположены поместья архи¬ епископов. Внутри нее находился его двор, часто многолюдный. Здесь жили министериалы архиепископов, управлявшие поме¬ стьями, его клир, высший и низший, его воины. Архиепископская резиденция предъявляла спрос на квалифицированные изделия ремесленного труда. Ремесленники архиепископских поместий не могли в такой мере удовлетворить утонченные потребности его придворных и высшего клира, как это могли сделать искус¬ ные профессионалы-ремесленники, прибывавшие сюда со сторо¬ 1 См. материалы, собранные в монографии: Puschet A. Das Anwachsen der deutschen Stadte in den Zeiten der mittelalterlichen Kolonialbewegung, Berlin, 1910. S. 11 и др. 59
ны. Естественно, что прирейнские крепости привлекали к себе этих крепостных и что близ крепостей сложились ремесленно¬ торговые поселения, получившие в отличие от крепости назва¬ ние пригорода (Suburbium или Vorstadt). Но спрос на ремесленные изделия крестьян-ремесленников, поселившихся близ крепости, предъявляло не одно только насе¬ ление ее. Нужно учесть, что представлял собой в торговом от¬ ношении Рейн в Средние века. Уже в X—XI вв. это была крупная водная торговая магистраль, связывавшая области Германии, современной Италии и Швейцарии (через горные альпийские проходы) с теми областями, которые составляют в настоящее время Голландию и Бельгию,— а затем дальше с Англией. Если применить к торговле, которая велась по Рейну в X—XI вв., со¬ временные критерии, то она окажется совершенно ничтожной, но в экономической жизни той эпохи она играла большую роль. Известно, что по Рейну провозился весьма разнообразный ас¬ сортимент товаров. Очень рано в молодых прирейнских городах стало создаваться складочное право, в силу которого купеческие корабли, плывшие мимо них, обязаны были останавливаться в их гаванях, выгружать там свои товары и в течение некоторого вре¬ мени выставлять их для продажи. Это содействовало обогащению архиепископов, сеньоров молодого города, получавших пошлины с торговых сделок, но вместе с тем содействовало и дальнейшему развитию местного ремесла: само купечество, провозившее то¬ вары по Рейну, предъявляло спрос на квалифицированную про¬ дукцию ремесленников, поселившихся в новых городах. Таким образом, создавалась чрезвычайно благоприятная обстановка, стимулировавшая все больший приток беглого крепостного на¬ селения в эти места и способствовавшая тому, что новые поселе¬ ния разрастались и богатели. Таким образом произошли и вырос¬ ли многие прирейнские города: Кёльн, Майнц, Вормс, Страсбург и др.1 В истории городов наблюдается ряд случаев, когда в образо¬ вании ремесленно-торгового поселения главную роль сыграла не столько населенная крепость, сколько второй момент, отме¬ ченный нами как существенный в росте прирейнских городов, 1 Материал по истории прирейнских городов очень велик. См., например, Urkundenbuch der Stadt Augsburg. Bd. 1—2. Augsburg, 1874—1878; Urkundenbuch der Stadt Gottingen. Bd. 1—2. Hannover, 1863—1867 и др. 60
а именно возможность сбыта ремесленной продукции на сторо¬ ну. Так обстояло дело в г. Магдебурге, расположенном на Эльбе близ двух феодальных замков, но в то же время связанном ожив¬ ленными торговыми сношениями как с прирейнскими областями Германии, так и со славянскими странами1. Также обстояло дело в городе Нюрнберге, представлявшем собой перекрестный пункт многих торговых путей, ведших в разные части Германии и в сла¬ вянские страны. Еще большую роль сыграла международная торговля в раз¬ витии г. Любека. Вполне понять его происхождение и историю можно только в связи с историей славянских городов Южной Прибалтики. Археологические раскопки XX в. обнаружили цен¬ нейший материал по истории этих поселений, существенно по¬ полнивший свидетельства старых немецких хронистов — Адама Бременского, Титмара Мерзебургского и др. Старые буржуазные исследователи считали эти города ис¬ ключительно торговыми пунктами. Благодаря раскопкам удалось установить, что в славянских городах Южной Прибалтики суще¬ ствовало развитое ремесло. Так, например, Волин, расположен¬ ный у устья Одера и бывший в X—XI вв. одним из крупнейших торговых пунктов Южной Прибалтики, через который шли на север натуральные богатства этого края: меха, кожа, воск, мед и другие товары, в то же время являлся крупным центром разви¬ того ремесла, волинская керамика и изделия из кости и рога рас¬ ходились по всей Прибалтике2. В другом крупном торговом при¬ морском центре — городе Колобржеге — также в очень ранние времена существовали различные ремесла: шерстоткачество, об¬ работка янтаря, ремесла, связанные с судостроением и рыболов¬ ством, тканье сетей и засол рыбы3. Таков же был экономический характер других славянских городов Южной Прибалтики уже в IX—XII вв. Немецкие города заэльбских областей в большинстве случаев возникли на месте или вблизи более древних славянских 1 См. главным образом: Piischet Л. Указ. соч. С. 93—106, 139—149; Chroniken von Magdeburg (Die Chroniken der deutschen Stadte vom 14. bis in's 16. Jahrhundert. Bd. 7. Magdeburg; Ed. 1. 1869; Bd. 2. 1899. Leipzig). 2 Zolkowska H. Pomorze i handel baltycky wokresie wczesnohistorycz- nym//Przeglad Zachdni. 1951. № 1—2. S. 45—52. 3 KowalenkoW. Najdawniejszl Kolobrzeg (VIII—XIII)//Przeglad histo- riczny. 1961. № 7. 61
городов, которые были разрушены в результате немецкой агрес¬ сии. Такова же была история Любека. И немецкому Любеку пред¬ шествовал славянский Любек, расположенный на некотором расстоянии от возникшего позднее немецкого города. Он пред¬ ставлял собой вначале ремесленно-торговое поселение и хотя носил заметный сельскохозяйственный отпечаток, однако уже в раннее время вел оживленную торговлю, и не только со своим ближайшим аграрным окружением. Уже в славянском Любеке завязались торговые связи со странами, расположенными во¬ круг Балтийского моря, со Скандинавией и Русью, сложились торговые традиции и образовался слой профессионального купе¬ чества. Все это создало основу для развития немецкого Любека. С усилением немецкой агрессии Любек перешел в руки немцев. При этом город был перенесен на другое место и дважды отстраи¬ вался. Вначале он принадлежал графу Адольфу Шауэнбургс ко му, затем достался герцогу саксонскому и баварскому — Генриху Льву. В результате этих перемен Любек сложился в 15 км от Балтийского моря на р. Траве-Вакениц. Генрих Лев в 1158 г. пожаловал этому городу хартию, давшую любекскому купече¬ ству право управления городом. Ремесленники, составлявшие в Любеке значительный слой населения, не имели права участия в городском совете. Стремясь извлечь возможно большую пользу из любекской торговли, Генрих Лев отправил послов в русские области, Данию и Швецию с предложением беспошлинно вести торговлю с Любеком. Любек был расположен в пункте скрещения многих торговых путей, ведших из Западной, Средней и Северной Германии в раз¬ ные страны, расположенные вокруг Балтийского моря, и пред¬ ставлял для немецких товаров единственный выход к морю. Он занял в немецкой торговле на северных морях господствующее положение1. Таким образом, развитие Любека, несмотря на наличие в этом городе многих ремесленных специальностей, составлявших в самый ранний период его существования основу городской эко¬ номики, в дальнейшем получило сильнейший толчок в сторону 1 По истории Любека см.: Urkundenbuch der Stadt Lubeck, erster Teil, Lubeck, 1843, в частностис. 7.Также: Helmoldus. Chronicaslavorum. Lubeck, 1659. T. 1. P.90, 186 и др. 62
преобладания торговли. Экспортная промышленность играла в Любеке незначительную роль. В период расцвета города его главное значение заключалось в торговом посредничестве меж¬ ду разными странами, расположенными вокруг Балтийского и Северного морей. Не только ремесло, но и направления торговых связей были унаследованы немецким Любеком от славянского. Аналогичным образом возникали многие города Фландрии и Франции. Крупнейшие города Бельгии первоначально сложи¬ лись под защитой крепостей как ремесленно-торговые поселе¬ ния, обслуживающие нужды местного населения, но благодаря своему расположению в пунктах скрещения торговых дорог они приобрели значение носителей транзитной торговли, шедшей из Италии во Францию и в Англию. Эта функция содействовала дальнейшему росту основного вида распространенной в них про¬ мышленности — шерстоткачества — и превращению их в круп¬ ные промышленные центры общеевропейского значения1. Большой интерес представляет история возникновения и раз¬ вития Парижа. Его исходным пунктом была маленькая крепость на острове, расположенном на Сене, которая служила для кельт¬ ского племени паризьев центром управления и убежищем во вре¬ мя вражеских нашествий. Она была известна уже в I в. до н. э. под названием Лютеции. На склоне горы Св. Женевьевы выросло поселение, через которое проходила торговая артерия, связы¬ вавшая юг Франции с севером. От нее ответвлялся ряд торговых путей. В эпоху так называемых варварских нашествий страте¬ гическое значение парижской крепости чрезвычайно возросло. Париж защищал юг Франции от нападения варваров, двигавших¬ ся с севера. В Париже сосредоточивались большие военные силы. Скопление людей, оторванных от непосредственного участия в производстве и нуждавшихся в предметах потребления, дало тол¬ чок образованию нескольких ремесленно-торговых поселений в виде предместий. Большую роль играло расположение Парижа на торговых путях. Сперва возникли предместья на правом бере¬ ту Сены. При Хлодвиге Париж становится столицей Франкского государства. Город все больше и больше растет. С конца X в. он становится столицей династии Капетингов. Значение политиче¬ ского центра страны, которая уже в XII в. вступила на путь цент- 1 См.: Пиренн Л. Средневековые города Бельгии/пер. с фр., М., 1937. С. 174, 252 и др. 63
рализации, чрезвычайно содействовало подъему экономическо¬ го значения Парижа и росту его населения. Королевский двор, бюрократия, военные силы, сосредоточенные в Париже,— все это создавало большой и регулярный спрос на ремесленные из¬ делия. Возникают и развиваются поселения (предместья) и на левом берегу Сены: аббатство Сен-Жермен де Пре; крепость Св. Женевьевы с принадлежавшими ей владениями; аббатство св. Виктора и др. Вокруг поселений раскинулись крупные феодаль¬ ные поместья. Уже в это время в Париже появляются древней¬ шие цехи, больше купеческие, чем ремесленные: мясников, про¬ давцов вина и купцов, ведших торговлю по Сене. Первая крепост¬ ная стена, окружавшая Париж, была воздвигнута в начале V в.; вторая — между 1000 и 1190 гг. При Филиппе II Августе в конце XII в. начинается постройка третьей крепостной стены, охватив¬ шей вновь возникшие поселения. Эта постройка, которая велась постепенно, закончилась во второй половине XI в.1 Такова история происхождения этого города, представляв¬ шего собой большой и сложный конгломерат селений, одного из самых многолюдных городов в средневековой Европе, с исклю¬ чительно развитым ремеслом, множеством ремесленных цехов, предстающих в XIII в. уже во вполне сформировавшемся виде и со значительной торговлей. В Париже рано выделился слой про¬ фессионального купечества, быстро богатевшего: Париж был рас¬ положен близ торговых путей, ведших из Италии во Фландрию, и близ шампанских ярмарок. Анализируя процесс происхождения и формирования Парижа, мы приходим к выводу, что ему чрезвычайно содействовали сле¬ дующие причины: 1) выгодное стратегическое положение крепо¬ сти, близ которой он сложился, и многочисленный состав охра¬ нявших ее военных сил; 2) расположение его на важных торго¬ вых путях; 3) его политическая роль как столицы Франции. Все эти факторы стимулировали чрезвычайно раннее образование ремесленно-торговых поселений, возникших близ крепости, и вызывали все растущий приток крестьянского населения в мест¬ ность, расположенную вокруг первоначального ядра этих посе¬ лений. 1 История Парижа очень обстоятельно исследована в монографии: PoeteM. Une vie de cite. Paris, 1924. 64
* * * Большую роль в истории происхождения феодального города играло отношение к нему феодалов: как городского сеньора, т. е. владельца территории, на которой город был расположен, так и тех феодалов, от которых убегали крестьяне, поселившиеся в созданном ими ремесленно-торговом поселении. Городские се¬ ньоры старых городов (примером могут служить города, возник¬ шие близ крепостей старого Римского вала) в огромном большин¬ стве случаев не давали добровольно поселенцам никаких приви¬ легий: ни освобождения от крепостной зависимости, ни льгот по самоуправлению. Но существовали в Западной Европе и города другой категории, возникшие значительно позднее первых. Мы имеем в виду города, которые в процессе своего формирования пользовались активным содействием городских сеньоров1. Крупный феодал — король, князь, граф и т. д. — не мог соз¬ дать ремесленно-торговое поселение в таком месте, где отсут¬ ствовали благоприятные для этого предпосылки в виде возмож¬ ного сбыта ремесленной продукции, но он мог ускорить развитие такого поселения в тех пунктах, где основные условия, нужные для возникновения города, существовали, т. е. где был возмо¬ жен регулярный сбыт ремесленной продукции. Он мог даже со¬ действовать созданию таких условий тем, что строил крепость со значительным гарнизоном. Он мог также привлечь новых по¬ селенцев в возникшие ремесленно-торговые поселения тем, что подтверждал права и вольности, которые жители сумели приоб¬ рести независимо от него. Показательна в этом отношении история города Фрейбурга в Брейсгау, о котором мы уже упоминали. Мы знаем, что он сло¬ жился в плодородной местности, население которой он снабжал своей продукцией, получая в обмен на нее сельскохозяйственные продукты. Герцоги Церингенские, у подножья замка которых об¬ разовался город Фрейбург, способствовали его дальнейшему развитию. Община Фрейбурга, организованная на основе мар- кового права, подобно другим общинам этого рода стремилась превратить беглых крепостных в свободных людей, не повиную- 1 Буржуазная историография называет эти города «основанными» — «Grundungsstadte». Мы считаем, что они не были основаны никем, а возникли самопроизвольно, но в дальнейшем ходе развития пользовались в большей или меньшей степени поддержкой со стороны своего сеньора. 65
щихся распоряжениям своих старых сеньоров, вступающих по собственному выбору в браки, свободно распоряжающихся сво¬ им имуществом и завещающих его по своему желанию. Герцоги Церингенские были материально заинтересованы в развитии возникшего поселения, ибо оно давало им большие выгоды в виде пошлин с торговли и с баналитетов и гарантировало им и их окружению бесперебойное снабжение нужными ремесленными продуктами. Они дали поэтому поселенцам так называемую хар¬ тию вольностей, в которой подтверждалась личная свобода, при¬ обретаемая беглыми крестьянами через год после прибытия их в Фрейбург (в силу обычая, именуемого «год и день»), значительно снижались торговые пошлины, твердо фиксировалась военная повинность, выполнявшаяся ими в пользу своего феодала — го¬ родского сеньора,— и давались некоторые льготы по самоуправ¬ лению. Эта хартия до некоторой степени освобождала жителей нового поселения от необходимости вести непрестанную борьбу со своим городским сеньором, что стимулировало приток новых поселенцев в Фрейбург. Поселение, вначале довольно скромное по своим размерам, стало быстро расти. Лишь впоследствии Фрейбург стал центром торговых отноше¬ ний между Швейцарией, Германией и Францией1. Фрейбург в Брейсгау не представлял собой чего-либо исклю¬ чительного в смысле городской политики территориальных кня¬ зей Германии. Германские князья, на территории которых воз¬ никали города, чрезвычайно ценили их как источник доходов и военной помощи и поэтому содействовали их росту. Ремесленно¬ торговым поселениям давались привилегии, подобные фрейбург- ским. Впрочем, характер и размер привилегий варьировался в зависимости от экономического и стратегического значения го¬ рода. Чем меньшую роль играл город, тем меньше были льготы, которые ему давались князем. Некоторые княжеские города по¬ лучали лишь право иметь свой суд и гарантии личной свободы для горожан. 1 Хартия вольностей, данная Фрейбургу, приведена в обработанном виде в собрании документов Ф. Кейтгена (Keutgen F. Urkunden zur stadtischen Verfassungsgeschichte Deutschlands. Berlin, 1901. S. 117—125). Большой материал дан в книге: Bader J. Geschichte der Stadt Freiburg in Breisgau. Bd. 1—2. Freiburg, 1882—1883. 66
Новые города содействовали укреплению княжества. Торго¬ вые связи между ними сплачивали княжества экономически. Особенно большое значение имели те из них, которые складыва¬ лись близ зарубежных крепостей, ибо они обеспечивали гарни¬ зоны крепостей ремесленными изделиями. Чрезвычайно харак¬ терно, что в процессе распадения Германии на отдельные терри¬ тории, т. е. в процессе ее децентрализации, количество городов в княжествах чрезвычайно увеличилось. Это связано с тем, что процесс децентрализации Германии сопровождался усилением ее отдельных территорий, т. е. процессом местной централиза¬ ции. Во Франции происхождению и росту городов содействовал общий процесс государственной централизации страны. Процесс происхождения городов во Франции носил такой же самопроиз¬ вольный характер, как и в Германии и Италии, но уже в XII в. во Франции сложилась правительственная система содействия развитию так называемых новых городов (villes neuves), или franches. Она применялась главным образом в королевском до¬ мене, а также в церковных владениях1. Первым стал проводить ее Людовик VI. Он привлек в новые города массу сервов, принад¬ лежавших феодалам, хотя по договорам с последними обязывал¬ ся не делать этого. Таким образом возникли самые знаменитые города этой эпохи: Вильнев-ле-Руа в Сэнонэ, Вильнев (Новый город) около Компьена, Вильнев около Этампа и др. Новые поселенцы образовали привилегированные общины, но характер и размер привилегий были различными. В общем они были очень далеки от коммунальных хартий, но свидетельство¬ вали о повышении социального и правового положения бывших сервов, которые освобождались от сеньориальной зависимости. Неудивительно, что сервы по приглашению королей массами сте¬ кались в новые города. Города эти очень содействовали обогаще¬ нию королевского домена и дали королевской власти Франции лиц, готовых защищать ее от самовластия феодалов. В некоторых случаях активность князя в смысле содействия росту новых городов проявлялась с большой силой2. Такие слу¬ 1 Luchaire A. Histoire des institutions monarchiques de la France sous les premiers Capetiens (987—1180). Vol. 11. Paris, 1883. P. 136—203. 2 Очень большую роль сыграла политика княжеской власти в процессе происхождения городов в Древней Руси. Примером может служить деятель¬ ность Юрия Долгорукого в Суздальской земле. 67
чаи имели место в заэльбской Германии во время немецкой агрессии, когда немецкие князья-захватчики ставили перед со¬ бой задачу заселения опустошенных ими областей. Мы виде¬ ли пример такой бурной активности в деятельности Генриха Льва в Мекленбурге. Хроника Гельмольда сообщает, что и граф Адольф Шауэнбургский предпринял ряд планомерных действий для заселения почти опустошенной Вагрии. Он отправил послов во Фландрию, Голландию, Фрисландию, предлагая нуждаю¬ щимся в земле переселиться в плодородную и богатую страну Вагрию1. Призыв имел успех. Такую же политику проводили в Бранденбурге Альбрехт Медведь и епископ Магдебургский Вихман. То же происходило в Померании, Силезии, Богемии, Венгрии. Немецкие буржуазные историки упорно утверждают, что это были в полном смысле слова «вновь основанные горо¬ да» — Neugrundungen, что они не имели ничего общего со сла¬ вянскими городами2. Это утверждение опровергается приведен¬ ными нами фактами, свидетельствующими о том, что города эти возникали либо на месте старых славянских городов, либо близ них. Любек, Росток, Вис мар и другие славянские города возника¬ ли на местах, благоприятных для развития ремесла и торговли. Совершенно естественно, что после того как они были разруше¬ ны и опустошены, находились люди, которых потянуло в эти ме¬ ста, где ремесленник мог рассчитывать на сбыт своей продукции, купец — на торговую прибыль. Немецкие князья-колонизаторы, вся деятельность которых была направлена к максимальному из¬ влечению выгоды из славянских областей, использовали в сво¬ их интересах естественную тенденцию развития городов, обе¬ щавших им больший доход, чем заселение сельских местностей. Немецкая торговля в Прибалтике, как мы отметили, была орга¬ низована на основе старых достижений славянского купечества и велась в направлениях, проложенных ими. Новые немецкие города строились по другому плану, чем древ¬ ние немецкие города. В последних развитие начиналось с крепо¬ сти, под защитой которой складывался пригород или предместье, населенное ремесленниками. Для немецких городов, возникших на месте славянских, типичны другие очертания: в середине на¬ 1 Helmoldus. Указ. соч. С. 36, 90; Puschel А. Указ. соч. С. 9. 2 Ahlers О. Die Bevolkerungspolltik der Stadte des wendlischen Quartiers der Hanse gegenuber Slawen. Berlin, 1939. 68
ходился рынок в виде прямоугольника, от него к периферии ис¬ ходили прямолинейные параллельные улицы, которые пересе¬ кались под прямым углом другими улицами. На рынке была рас¬ положена ратуша и главная церковь. Город в целом имел форму круга или эллипса, он окружен был стеной. Далеко не всегда немецкие князья содействовали укрепле¬ нию и росту городов. История немецких городов знает примеры княжеской политики обратного характера. В XI—ХНвв. в свя¬ зи с образованием территориальных княжеств появился новый налог в пользу территориальных властей под названием Беде (Bede) или Шатц (Schatz). Рыцарские владения были совер¬ шенно освобождены от него, духовные — частично. Все осталь¬ ное население княжеств обязано было уплачивать этот налог. В интересах правильного его поступления территориальные князья стали ограничивать свободу передвижения населения. Ограничительные меры распространялись даже на свободное крестьянство, не говоря о крепостном. За прикреплением по¬ следнего к месту его жительства стали особенно строго следить. Теперь развернулась борьба между теми феодалами, которые были заинтересованы в лишении населения свободы передвиже¬ ния, и теми, которые принимали меры для привлечения в свои города беглых крестьян1. В этой борьбе принимали участие общи¬ ны, образовавшиеся из новых поселенцев и также поддерживав¬ шие беглых крестьян. Мы видим, что бегство крестьян в города встречало различ¬ ное отношение со стороны феодалов. Оно порождало антагонизм между разными прослойками и отдельными представителями класса феодалов. Те из них, которые не были заинтересованы в развитии городов, естественно, враждебно относились к кре¬ стьянским побегам, приводившим к тому, что крестьяне усколь¬ зали из-под их власти. В некоторых случаях для феодала создава¬ лось сложное положение. С одной стороны, он терял своих кре¬ стьян, перешедших к другому феодалу, с другой — приобретал для своих городов новых поселенцев из крестьян, подвластных другим сеньорам. Между феодалами возникали конфликты, и по¬ являлась необходимость их уладить путем взаимного соглашения 1 Knieke Л. Указ. соч. С. 40—47, 117 и др. Ср. также: SchrqderR. Lehrbuch der deutschen Rechtsgeschichte. Leipzig, 1902. 69
по вопросу о крестьянских побегах. С этой целью между феодала¬ ми заключались договоры1. Таким образом, процесс возникновения городов протекал в атмосфере острой классовой борьбы не только между беглыми крестьянами и их сеньорами, которые принимали всевозможные меры для возвращения беглецов2, но и внутри класса феодалов. * * * Подведем некоторые итоги. История нескольких рассмотрен¬ ных нами стран обнаруживает в происхождении городов одну и туже закономерность развития. Их возникновение — глубочай¬ ший и сложный процесс, порожденный основными движущими силами общественного развития, всколыхнувший все общество и отразившийся на всех сторонах его жизни. Первые толчки к нему исходят из аграрной сферы, из поместья и деревни. Рост производительных сил в сельском хозяйстве и в деревенском ре¬ месле вызывает отделение ремесла от сельского хозяйства. Уже в деревне появляются специалисты-ремесленники, в деятельно¬ сти которых сельское хозяйство играет второстепенную роль. С дальнейшим развитием производительности труда у искусных деревенских ремесленников появляется стимул к уходу из села в такие места, где возможен более широкий и регулярный сбыт их ремесленной продукции и где они рассчитывают освободиться от сеньориальных повинностей. От сеньориального гнета убега¬ ют и крепостные, не специализировавшиеся на ремесле, которые надеются найти в новых местах пропитание неквалифицирован¬ ным трудом. Беглые крепостные селятся близ архиепископских резиденций, укрепленных монастырей, феодальных замков, по¬ граничных или внутренних крепостей со значительным гарнизо¬ ном, в пунктах скрещения торговых путей и перегрузки товаров, в узловых пунктах больших водных и сухопутных торговых ма¬ гистралей, иногда посреди густонаселенных местностей, жители которых испытывают недостаток в ремесленных изделиях. В этих 1 Очень интересный договор такого рода был заключен в 1111г. между рядом прирейнских князей, одновременно бывших городскими сеньорами,— Фридрихом Кёльнским, Бруно Трирским, Бруно Шлейерским, Кун о Страсбургским и др. 2 Keatgen F. Urkunden. S. 7, 8 и др. 70
местах беглые крепостные образуют, обычно под защитой крепо¬ сти, ремесленно-торговые поселения, которые в начале своего развития были очень незначительны по количеству населения и по размерам товарного производства. Для начальных периодов развития городского ремесла характерны «ограниченность обме¬ на, ограниченность рынка, стабильность способа производства, местная замкнутость по отношению к внешнему миру...»1. Лишь постепенно в связи с общим ростом населения, по мере притока в поселение новых крепостных и по мере роста разделения труда, поселения эти превращаются в центры ремесла и торговли. Тогда они сами окружают себя крепостной стеной. Возникает город — носитель товарного производства. Единая сфера производства раскалывается на две разные сферы производства, связанные между собой обменом. Теперь сам город с его ремеслом и тор¬ говлей становится могучим фактором дальнейшего разделения труда. Результаты общественного разделения труда проявляются не в одной лишь сфере экономики. Жители ремесленно-крестьянских поселений не являются аморфной массой. Они конституируют¬ ся на основе маркового права и Марковых обычаев, принесенных из деревень беглыми крепостными. Новые общины сами регули¬ руют важнейшие стороны своего быта: сельское хозяйство, ре¬ месло, торговлю, вопросы обороны от окрестных феодалов и др. Общины оказывают активную помощь поселившимся в них кре¬ постным. Они содействуют освобождению крепостных от власти старых сеньоров и приобретению ими личных и имущественных прав свободного человека. Создаются устои цеха — ремесленной организации, генетически связанной с принципами маркового управления и вместе с тем соответствующей экономическому ха¬ рактеру общества с малоразвитым еще товарным производством. Через посредство цеховых организаций происходит сближение отдельных частей ремесленной массы и их слияние в особый класс городских ремесленников, отличный от основных классов феодального общества — крестьянства и феодалов. Это класс мелких товаропроизводителей, владеющих орудиями производ¬ ства. Таким образом, общественное разделение труда приводит к усложнению классовой структуры общества. 1 Энгельс Ф. Анти-Дюринг. М., 1953. С. 256. 71
Выводы из содержания этой главы свидетельствуют о том, что развитие городов не могло быть одинаковым и не могло носить со¬ вершенно равномерный характер во всех странах. Оно не могло даже равномерно происходить во всех частях какой-либо одной страны. Развитие городов зависело, помимо степени разделения труда в сельском хозяйстве и в ремесле, еще от множества при¬ входящих причин: от плодородия почвы и уровня сельскохозяй¬ ственной культуры, от плотности населения, от проходивших по стране торговых путей, от очертания границ данной страны, от ее международных отношений, от стратегических соображений, определявших необходимость постройки крепостей в тех или других пунктах, от характера политической эволюции страны — совершалась ли она в направлении централизации или децентра¬ лизации, от степени заинтересованности различных категорий феодалов в росте городов, от соотношения различных прослоек феодального сословия, от заинтересованности центральной вла¬ сти в росте городов. Все указанные моменты оказывали влияние на процесс происхождения городов и видоизменяли проявление общей тенденции, приводившей к отделению города от деревни. Сочетание всех указанных факторов порождало в Средние века чрезвычайное разнообразие в городском развитии разных стран как в смысле количества городов, так и в смысле их экономиче¬ ской структуры и значения в общественной и государственной жизни. Как мы указывали, решающую роль в процессе происхожде¬ ния города играла крестьянско-ремесленная масса1. К. Маркс и Ф. Энгельс неоднократно выражали мысль, что средневековый город был создан беглыми крепостными2. Ремесленники составляют в Средние века количественно преобладающий элемент городского населения не только на на¬ чальных стадиях развития городов, но и до самого конца Средних веков, совершенно независимо от того направления, которое приняло развитие города, а именно: сохранил ли он в основном скромный характер местного центра, снабжающего ремесленны¬ ми продуктами близкое окружение (такие города представляли довольно редкое исключение, ибо с течением времени первона- 1 См. также: Knieke А. Указ. соч. Богатый материал дает история всех итальянских городов. 2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 3. С. 50. 72
чальная ограниченность обмена все больше разрушалась); или город стал носителем экспортной промышленности в отдален¬ ные страны (примерами могут служить Флоренция и Нюрнберг); или он стал центром широкой транзитной торговли (как Венеция и Любек); или же, наконец, благодаря стечению обстоятельств, благоприятствовавших его экономическому и политическому развитию, город стал столицей государства, будучи вместе с тем крупным торговым и ремесленным центром (Париж). Но, сугубо подчеркивая первенствующую роль производства и производителей в процессе происхождения города, мы отнюдь не отрицаем большого значения обмена в этом процессе. Из при¬ водимых нами конкретных материалов видно, что оба указанных элемента — производство и обмен — неотделимы в нем друг от друга. «...Как только городская промышленность как таковая от¬ деляется от земледельческой,— подчеркивал К. Маркс,— ее про¬ дукты с самого начала являются товарами и, следовательно, для их продажи требуется посредничество торговли. Связь торговли с городским развитием и, с другой стороны, обусловленность по¬ следнего торговлею понятны, таким образом, сами собой»1. 1 Маркс К. Капитал Т. III. М , 1955. С 344.
ГЛАВА ВТОРАЯ ОСНОВНЫЕ ТЕЧЕНИЯ БУРЖУАЗНОЙ ИСТОРИОГРАФИИ ПО ВОПРОСУ О ПРОИСХОЖДЕНИИ ФЕОДАЛЬНОГО ГОРОДА НА ЗАПАДЕ уржуазная историография всячески искажала и искажает сущность рассматриваемой проблемы. Мы не стремимся дать исчерпывающую критику буржуазных теорий по во¬ просу о происхождении феодального города в Западной Европе. Цель, преследуемая в данной главе,— лишь вкратце коснуться главных течений, существующих в буржуазной историографии (немецкой, французской, итальянской) по указанному вопросу и подчеркнуть их несостоятельность в свете достижений совет¬ ской исторической науки. В буржуазной историографии конца XVIII — первой полови¬ ны XIX в. большое распространение получила романистическая теория происхождения города. Ее основное ядро — идея непре¬ рывности городского развития от римских времен до Нового вре¬ мени, идея непосредственного перерождения города Римской империи в средневековый город. Наиболее ранние ее сторонники — французские историки Дюбо и Рейнуар1. Оба автора сосредоточивают внимание ис¬ ключительно на городских учреждениях, на городском строе, игнорируя его экономическую и социальную жизнь и городское население. В средневековом городе сохранились и получили 1 Dubos A Histoire critique de I’etablissement de la monarchie francaise dans les Gaules Paris, 1734; Reynouard F Histoire du droit municipal en France, sous la domination romaine et sous les trois dynasties Vol. 1 —11 Paris, 1829 74
альнеишее развитие учреждения и должности старого муници¬ пального римского устройства — курия, куриалы ит. д. — тако¬ вы основные черты аргументации Дюбо и Рейнуара. У Огюстена Тьерри романистическая теория происхождения города пред¬ стает в другом виде1. В центре его внимания — городское насе¬ ление. Тьерри доказывает, что оно произошло от галло-римского населения городов империи в противоположность феодальному сословию Средних веков, которое представляло собой потомков германских завоевателей — франков. Концепция Тьерри о непо¬ средственной преемственности между средневековой коммуной и римским муниципием подверглась сильной критике со стороны самой буржуазной французской историографии2. Тьерри рассматривает население средневекового города как единое целое, однако признание классовой борьбы, а следова¬ тельно, признание наличия в городе разных общественных слоев с противоречивыми социальными интересами не было совершен¬ но чуждо ему. Оно навевалось политической действительностью его времени. О правильности такого утверждения можно судить по очерку Тьерри, где он рисует борьбу народной массы с бога¬ тыми слоями городского населения в городе Бове3. К Тьерри ча¬ стично примыкает по вопросу о происхождении средневековых городов другой французский историк XIX в. Ф. Гизо4. На романистической позиции стоял и немецкий историк- юрист XIX в. Савиньи5, исходивший из истории права. В настоя¬ щее время романистическая теория происхождения города проч¬ нее всего держится в итальянской историографии, где ее про¬ возвестником, правда не безусловным, в числе других являлся историк Виллари6. 1 Тьерри О. История происхождения и успехов третьего сословия/пер. с фр. М., 1899; Городские коммуны во Франции в Средние века/пер. с фр. СПб., 1901. 2 Flach J. Les origines de Tancienne France. Vol. 11. Paris, 1893, см., в частности, кн. III. С. 215—235. 3 См.: Тьерри О. Городские коммуны во Франции в Средние века. 4 Гизо Ф. История цивилизации во Франции. Т. IV, М., 1881. С. 5—50. Гизо уделяет специальное внимание истории средневековых вольных городов и коммун. 5 Sauigny F. К. Geschichte des romischen Rechtes im Mittelalter. Bd. 1. Heidelberg, 1815. 6 VillariP. L’ltalia, la civiltalatina e la civilta germanica. Firenze, 1862. 75
Тезис непрерывного существования города от римских времен до наших дней являлся одним из орудий защиты классовых пози¬ ций либеральной буржуазии против аристократии, гордящейся древностью своего происхождения. Эта теория служила чувству классовой гордости буржуа, отстаивающего преимущества свое¬ го происхождения перед происхождением дворянина. Интересно отметить, что после работ Тьерри исследование проблемы происхождения города мало подвинулось во Франции, между тем как в Германии и Бельгии (а также Англии и Америке, которых мы не касаемся) оно продолжало привлекать внимание. Этот факт был отмечен во французской буржуазной историогра¬ фии А. Лютером1 и другими авторами. Люшер утверждает, что для решения этой проблемы нет документальных данных, хотя он и выдвигает на этот счет некоторые предположения2. Подобно этому и Жири в одной из своих работ также отка¬ зывается от определенных формулировок по вопросу о генези¬ се города3, хотя в других местах этой работы и в других работах выдвигает различные теории происхождения города. Еще даль¬ ше идет в отрицании возможности разрешить проблему проис¬ хождения города Отто кар — русский белоэмигрант, работавший по истории французских городов4, ярый реакционер и откровен¬ ный идеалист, совершенно отрицавший роль экономики в исто¬ рии городской жизни и объяснявший внутреннюю борьбу в го¬ роде исключительно взаимоотношением внешних сил: борьбой между сеньорами, императорской и папской властью и т. д. (см., например, его очерк о городе Камбре). В противоположность французской буржуазной историогра¬ фии, в которой самостоятельный интерес к проблеме происхо¬ ждения города притупился после появления работ О. Тьерри, в немецкой историографии он резко проявлялся и порождал раз¬ нообразные теории, отчасти встречавшие отклик и во Франции. Одним из основных течений в области проблемы проис¬ хождения города являлась вотчинная теория, оформившаяся в Германии. Ее влияние было особенно сильно в XIX в. вплоть до 1 Lachaire A. Les communes francaises а Г ёродие des СарёИепз directs, Paris, 1890. Р. 67. 2 Luchaire A. Manuel des institutions francaises. Paris, 1892. P. 359; Les communes... P. 30—31. 3 GiryA. Les ё1аЬН5ветеЩ5 de Rouen. Vol. I. Paris, 1883. P. 413. 4 См.: Оттокар H. П. Опыты по истории французских городов в Средние века. Пермь, 1919. 76
60-х годов, позднее оно ослабело, хотя остатки ее, особенно по вопросу о происхождении цехов, не изжиты до сих пор. Наиболее последовательным представителем вотчинной теории происхож¬ дения города являлся немецкий историк К. Нич. В его сочинении «Министериалы и бюргерство в XI—XII вв.»1, появившемся в конце 50-х годов, она доведена до крайних логических пределов. Последующая историография правильно отметила, что Нич пред¬ ставлял себе все Каролингское государство в виде одной огром¬ ной вотчины. Все основные слои городского населения вышли, по его мнению, из вотчинного населения и вотчинных учрежде¬ ний. Единственный элемент, чуждый вотчине, который сыграл роль в возникновении города, это, по мнению Нича, рыночный обмен. Он явился источником городского права. Элементы вот¬ чинной теории мы находим и у немецкого историка Эйхгорна в его статье, появившейся почти на полвека раньше монографии Нича2. Но одновременно мы встречаем у Эйхгорна и элементы романистической теории — некоторые города Германии, говорит он, возникли из римских городов. Классовая подкладка вотчинной теории совершенно ясна. Это апофеоз феодального сословия. Одно время в немецкой буржуазной историографии пользо¬ валась распространением так называемая гильдейская теория, выдвинутая в Германии В. Вильдой3 и получившая дальнейшее развитие у О. Гирке4. Ее главная мысль заключается в том, что основой городской коммуны является свободный союз герман¬ цев, возникший якобы для защиты интересов своих членов у стен бурга, крепости. К этой теории одно время примыкал и Нич, считавший ее правильной для городов северо-восточной Германии, в то время как вотчинную теорию он считал применимой к городам южной и западной Германии5. Нич писал, что гильдия образовывалась в 1 Nitzsch К. W. Ministerialist und Burger turn im XI und XII. Jahrhundert. Leipzig, 1859. 2 Eichhorn K. Uber den Ursprung der stadtischen Verfassung in Deutsch¬ land, Zeitschrift fur Geschichte der Rechtswissenschaft. Berlin, 1815—1816. 3 Wilda B. Das Gildenwesen des Mittelalters. Halle, 1831. 4 Gierke O. Das deutsche Genossenschaftsrecht. Bd. 1. Berlin, 1868. 5 Nitzsch K. Uber die niederdeutschen Genossenschaften des XII und XIII Jahrhunderts. Leipzig, 1879. 77
местах, удобных для торговли, и состояла из купцов и ремеслен¬ ников и что впоследствии первые обособились от вторых. В такой интерпретации эта теория приобрела черты сходства с теорией происхождения города из купеческого поселения. Но даже в своей более уточненной форме она не объясняет про¬ цесса образования города. Концепция раскола единой торгово¬ ремесленной гильдии на купеческую и ремесленную совершенно не находит подтверждения в фактах. Гильдейская теория проис¬ хождения города, возникшая в Германии, оказала влияние на ис¬ следование проблемы происхождения города как в Германии, так и во Франции, и в Англии. Но она подверглась сильной критике даже в работах буржуазных историков— немецких К. Гегеля, Г. Белова и особенно английского историка Ч. Гросса1. Рассмотрим еще одно основное течение буржуазной исто¬ риографии в интересующей нас области — марковую теорию происхождения города, связанную с именем немецкого истори¬ ка Г. Маурера, написавшего в 60—70-х годах ряд произведений, посвященных указанной теме2. Г. Маурер проводит прямую пре¬ емственную связь между населением и организацией обширной территории, занятой целым германским племенем, так называе¬ мой племенной маркой, населением и организацией выделивших¬ ся из нее соседских деревенских марок и, наконец, населением и организацией городских марок, выделившихся в дальнейшем ходе развития из деревенских. При этом он подчеркивает силь¬ ную связь городских жителей с землей. Полноправными членами городской общины могли быть только лица, владевшие землей, подобно тому как это имело место в деревенской общине. До це¬ ховых восстаний ремесленники, не владевшие землей, не были членами городской общины. Только цехи, одержавшие победу над патрициатом, установили принцип, в силу которого владение землей не было обязательным атрибутом полноправного член¬ ства в городе, и ремесленники стали бюргерами, горожанами в полном смысле слова. Органы управления деревенской общины и их функции стали органами управления городской общины и ее функциями. То были общий сход всех горожан и исполнители его решений — так называемые геймбюргеры (Heimbtirgers). 1 Hegel К. Stadte und Gilden der germanischen Volker im Mittelalter. Bd. I—II. Leipzig, 1891. 2 Maurer G. L. Geschichte der Stadteverfassungin Deutschtand. Bd. I—IV. Erlangen, 1869—1871. 78
Однако Маурер, как и Нич, признает значение обмена как основы, на которой сложилось городское право. Но обмен, по его мнению, отличающемуся в этом отношении от мнения Нича, не существует в вотчине, населенной крепостными, а лишь в общи¬ не свободных крестьян. И городской суд он не связывает с су¬ дом деревенской марки. Маурер утверждает, что городской суд произошел из государственного суда. В теории Маурера ценно отрицание факта, что городская община произошла из вотчины. Благодаря этому развенчивается концепция Нича. Однако марко- вая теория Маурера совершенно чужда марксистско-ленинскому пониманию проблемы происхождения средневекового города и не объясняет, по существу, происхождения марки. К. Маркс и Ф. Энгельс ценили Маурера, считая его труды очень важными для изучения экономической истории средневе¬ ковой Германии, но относились к нему критически. Ф. Энгельс считал марку одним из видов общинной собственности на землю, характерным для всех народов на заре их существования: «Два стихийно возникших факта господствуют у всех или почти у всех народов на заре их истории: разделение народа по признаку род¬ ства и общая собственность на землю» Г Городской суд Ф. Энгельс выводит из суда марки. Представители так называемой рыночной теории происхожде¬ ния... средневекового города, также являющейся одним из основ¬ ных течений буржуазной историографии, исходят из преувели¬ ченно высокой оценки роли торговли в возникновении города и в развитии городской экономики. В этом течении различимы два направления: теория происхождения города из рынка и теория происхождения его из купеческого поселения. Классическим представителем рыночной теории происхождения средневеково¬ го города является немецкий историк Зом1 2. Он сосредоточивает все внимание на юридической стороне вопроса. Сущность города, по его утверждению, заключается в городском праве; но город¬ ское право есть не что иное, как рыночное право. Рынок обычно возникает близ какого-нибудь поселения, как то: крепости, мона¬ стыря — и постепенно распространяет свое право на всю окру¬ жающую его и тяготеющую к нему заселенную территорию. Но в возникновении рыночного права большую роль сыграла коро¬ 1 Энгельс Ф. Крестьянская война в Германии (см. прил.— «Марка»), С. 114. 2 SohmR. Die Entstehungdes deutschen Stadtewesens. Leipzig, 1890. 79
левская власть. Точка зрения Зома по вопросу о возникновении города тесно примыкает к взглядам Шульте и Шредера. Однако широкого распространения концепция Зома не получила. Она вы¬ звала возражения даже среди буржуазных историков. Казалось непонятным, каким образом рынок, явление спорадическое, ли¬ шенное элементов постоянства, мог превратиться в постоянно существующее поселение, в город. Мысль Зома получила дальнейшее развитие в теории проис¬ хождения города из купеческого поселения. Классическим пред¬ ставителем последней является крупнейший бельгийский исто¬ рик Анри Пиренн, связавший ее со специфической концепцией социально-экономического развития средневекового общества. Через всю концепцию Пиренна красной нитью проходит мысль об исключительном значении торговли в Средние века. Теория Пиренна сложилась не сразу. Одна из ранних работ Пиренна1 написана под влиянием школы германистов: в этой работе древ¬ негерманская сотня рассматривается им как исходная точка раз¬ вития города и образования городского округа. Теория гильдии как зародышевой формы городского строя полностью отвергает¬ ся А. Пиренном: гильдия, говорит он, вначале объединяет всех торговцев (ремесленников и купцов), но постепенно закрывает доступ мелкому люду и превращается в общество крупных куп¬ цов2. Еще категоричнее отвергает А. Пиренн рыночную теорию. Рынок, говорит он, лишь место встречи для торговцев. Городской строй, заявляет он, рождается из торгового права (jus mercato- res), из совокупности правовых норм, которые сначала охраняли одинокого странствующего купца, потом распространились на предместье, этот постоянный складочный пункт товаров. Лишь в итоге ряда конкретных исследований концепция А. Пиренна вылилась в ту окончательную форму, в которой она предстает в его синтетической работе «Средневековые города и возрождение торговли»3. Из всех теорий происхождения сред¬ невекового города концепция Пиренна пользуется в настоящее время наибольшим признанием среди буржуазных историков. Поэтому она заслуживает более подробного анализа. 1 Pirenne Н. Histoire de la constitution de la ville de Dinant du moyen-ige. Gand, 1889. 2 Там же. P. 84. 3 См.: Пиренн H. Средневековые города и возрождение торговли/ пер. с англ. Горький, 1941. 80
Теория Пиренна исходит из преувеличенной оценки значе¬ ния торговли. Торговля Средиземного моря, говорит он, играла огромную роль не только в античности, но и в первые семь веков нашей эры. Она не только соединяла между собой различные об¬ ласти Римской империи, но и служила культурной артерией, свя¬ зывавшей Запад и Восток. Начавшийся в III в. упадок Римской империи коснулся только внутренних провинций ее, римские же провинции, расположенные у Средиземного моря, были по- прежнему полны жизни и энергии. Торговля, происходившая по Средиземному морю, продолжается с той же интенсивностью, как и раньше. Появление германцев ни в чем не изменило этих отношений. А. Пиренн стремится доказать с помощью ссылок на Григория Турского, что и в период нашествия на империю гер¬ манских племен в областях, прилегающих к Средиземно му морю, продолжали существовать крупные города с развитой торговлей, связывавшей Запад с Востоком. Сдвиг начался только с появле¬ нием арабов в Европе в VIII в. С этого времени Средиземное море стало внутренним араб¬ ским морем, был перерезан жизненный нерв, питавший европей¬ ское общество, была подточена европейская торговля с Востоком. Благодаря этим сдвигам франкское общество приобрело преоб¬ ладающий аграрный характер, и поместье стало играть главную роль в его жизни. Так, по мнению Пиренна, продолжалось до конца X — начала XI в. В это время наблюдается значительный рост народонаселения, вызвавший усиленное колонизационное движение в разных частях Европы. А. Пиренн указывает в каче¬ стве примера образование норманнского государства в Италии, развитие торговли итальянских городов (торговля Венеции с Левантом никогда не прерывалась). Стеснения, налагавшиеся на европейскую торговлю арабским государством, в конце кон¬ цов стали невыносимы. В Европе поднялось движение против мусульман. В ходе Крестовых походов торговые связи Европы с Востоком возродились и одновременно с ними появились средне¬ вековые города. Они возникли на торговых путях, в первую оче¬ редь на морском побережье и в устьях больших судоходных рек. Классический пример такого происхождения городов представ¬ ляет, согласно теории Пиренна, средневековая Фландрия. Она была связана торговыми узами с разными странами Европы — с прирейнскими городами, с Италией, Прибалтикой, Англией. В тех местах Фландрии, где останавливались купеческие корабли 81
и караваны, возникали купеческие стоянки и складочные места для товаров; из них вырос ряд городов, как то: Брюгге, Гент и др. Это были в полном смысле слова поселения купцов. Обычно в месте их возникновения уже до того существовали поселения другого типа — монастыри, епископские резиденции, крепости. Купеческие общины сливались со старыми поселениями и обра¬ зовывали вместе с ними один город. Купцы путешествовали не в одиночку, а гильдиями, имевшими свои органы управления. Оседая, купеческая гильдия переменила в лице этих органов функции управления новыми городами. По теории Пиренна, основной источник происхождения средневекового города, как и основной фактор экономического развития средневекового общества — торговля, творец горо¬ да — купечество. А. Пиренн построил свою концепцию на основе фландрских материалов. Но его взгляды на происхождение горо¬ да, обычно обозначаемые как теория происхождения города из купеческого поселения, были восприняты рядом историков дру¬ гих стран. Сам А. Пиренн, однако, отчасти ограничивает приме¬ нимость своей теории. Он проводит разграничительную линию между фландрскими городами, с одной стороны, и рейнскими, южнофранцузскими и итальянскими — с другой. Последние, по его мнению, существовали уже в Античности, затем заглохли на некоторое время, потом опять возродились. В статистическом очерке, посвященном вопросу о расслоении населения Ипра в XV столетии, А. Пиренн отмечает глубокое различие между такими городами, как Франкфурт-на-Майне, промышленность которых обслуживала только местного потребителя, и другими городами, производившими товары на отдаленный рынок. Он утверждает, что первый тип был более распространен1. А. Пиренн охватывает в своих работах огромный период вре¬ мени — от античного Рима до позднего Средневековья. Он объе¬ диняет отдельные части этого периода одной идеей — идеей раз¬ вития мировой торговли. Его концепция является односторонней и упрощенной. А. Пиренн совершенно игнорирует процессы фео¬ дализации, развернувшиеся в разлагающемся обществе Римской империи и в складывавшемся обществе раннего Средневековья. Он пренебрегает изучением революционных выступлений народ- 1 См.: Pirenne Н. Les ctenombrements de la population d’lpres au 15 siecle, 1412—1506.//Vierteljahrschrift fur Social-und Wirtschaftsgeschichte. 1903. №1. 82
ных масс. Как и представители всех рассмотренных нами течений в области происхождения средневекового города, он игнорирует рост производительных сил в Западной Европе после появления в ней германских племен. Чрезвычайно примитивно представлена у Пиренна история Крестовых походов. Совершенно не учитывается роль крестьян¬ ской массы, искавшей в бегстве на Восток (например, во время так называемого похода бедноты) избавления от феодального гне¬ та. В изложении Пиренна исчезают проблемы классовой борьбы и взаимоотношений между различными прослойками феодально¬ го сословия. Вместе с тем собранный А. Пиренном богатый материал впол¬ не давал возможность установить примат производства в проис¬ хождении города1. Таковы важнейшие концепции по вопросу о происхождении средневекового города, выдвинутые западноевропейской бур¬ жуазной историографией. Эти взгляды оказываются явно несо¬ стоятельными в свете того цельного, всестороннего объяснения, органически связанного со всей совокупностью исторических процессов, которое эта проблема находит в произведениях осно¬ воположников марксизма-ленинизма. 1 См ст. В. В. Стоклицкой-Терешкович «А. Пиренн как историк сред¬ невекового города» в кн // Пиренн А Средневековые города Бельгии.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ ФРАНЦУЗСКИЕ И НЕМЕЦКИЕ ГОРОДА В РАННИЙ ПЕРИОД ИХ СУЩЕСТВОВАНИЯ ПОД ВЛАСТЬЮ СЕНЬОРОВ Ремесленно-торговые поселения, созданные беглыми кре¬ стьянами, возникали не на пустом месте. В непосредствен¬ ной близости от них находились крепости и поместья фео¬ далов, на территории которых складывались города. Это вносило элемент большой социальной пестроты в состав населения, жив¬ шего в городе и в пригородной местности, связанного с рынком и посещавшего его. В крепости жили крупные феодалы, рыцари, министериалы, клирики; в поместьях — крепостное крестьян¬ ство. Первое городское право Страсбурга, относящееся к XII в., дает указание на следующие слои населения1: 1) министериалы церкви. Это министериалы, так сказать, высшего ранга, пользо¬ вавшиеся правами рыцарей и занимавшие различные должности при дворе епископа; 2) челядь епископа — люди лично не свобод¬ ные; 3) челядь страсбургского капитула и монастырей — тоже не свободные; среди них были ремесленники и уже отделившее¬ ся от последних купечество; 4) челядь церкви не одного только Страсбурга, но и всего епископства — крепостные; 5) свободные горожане. Среди последних были ремесленники и купцы. Как в Страсбурге, так и в других городах Западной Европы наряду со свободными ремесленниками и купцами жило много вотчинных ремесленников и несвободных купцов. Вотчинные ремесленники 1 Keutgen F. Urkunden . S 93—102, Kruse E Verfassungsgeschichte der Stadt Strassburg, besonders im 12 und 13 Jahrhundert. «Westdeutsche Zeitschrift fur Geschichte und Kunst» Trier, 1884 Erganzungsheft. № 1 84
работали не только на своих сеньоров, но и на рынок, вступая в конкуренцию со свободными ремесленниками, очень рано орга¬ низовавшимися в цехи. Конкуренция вотчинного ремесла на рын¬ ке вызвала отпор со стороны свободных ремесленников, и между ними часто происходили открытые столкновения. Очень часто местность, в которой сложился город, принадле¬ жала не одному, а нескольким феодалам. В этом последнем слу¬ чае ремесленно-торговые поселения оказывались под властью нескольких сеньоров, что приводило к конфликтам между ними и вызывало необходимость размежевания сеньориальных прав в отношении жителей нового поселения. Остановимся на конкретных примерах сеньориального много¬ властия в городах. Территория Страсбурга около 1100 г. нахо¬ дилась в руках четырех крупных землевладельцев: епископа и трех церковных учреждений: соборного капитула, капитула св. Томаса, капитула св. Петра. Близ Страсбурга были расположе¬ ны населенные королевские земли, владения светских феодалов и монастырей. Ремесленникам и постепенно выделявшимся из их среды купцам приходилось арендовать земельные участки у собственников земли. Есть основание думать, что аренда носила наследственный характер. Каждый феодал, владевший частью городской территории, был сеньором и обладал известными пра¬ вами по отношению к ее населению. В городе Бове в XI в. было три сеньора1: епископ, местный капитул и кастелан. Фландрский город Динан делился в XI в. между двумя сеньорами: графом Намюрским и епископом Льежским. Этому двоевластию поло¬ жил в 1070 г. конец Генрих IV жалованной грамотой, данной епи¬ скопу Тедуану, получившему все права графа, сборы рыночных пошлин и все другие доходы и сборы с города. В Амьене были че¬ тыре сеньора — король, епископ, граф и кастелан. Самым рази¬ тельным примером в этом отношении был Париж, представляв¬ ший собой как бы мозаику из многих сеньориальных владений, которые постепенно сливались в единое целое благодаря общно¬ сти экономических интересов2. В предыдущей главе указывались некоторые из этих владений: аббатство св. Женевьевы, аббат¬ ство Сен-Жермен де Пре, аббатство св. Виктора и многие другие. Четкое разграничение сферы власти разных сеньоров не всегда 1 Labande L. Н. Histoire de Beauvais et de ses institutions communales jusqu’au commencement du XV-e siecle. Paris, 1892. 2 Poete M. Указ. соч. 85
было возможно. Возникали частые конфликты. Об их характере можно судить по соглашению, заключенному в 1222 г. между ко¬ ролем, парижским епископом и капитулом. Король подтвердил за епископом право иметь своих ремесленников в Париже: сукон¬ щиков, плотников, кузнеца, цирюльника и др., а также право — управителя; все они освобождались от уплаты тальи в пользу ко¬ роля. В бургах Сен-Жермен и Кло-Брюно король судил по делам о грабежах и убийствах, если обвиняемый был пойман с поличным, а в других частях города по этим делам судил епископ, король же приводил его решения в исполнение. В указанных трех кварта¬ лах король имел право требовать от населения участия в военных походах или взамен его уплаты тальи и сторожевой службы. В тех же кварталах купцы по торговым делам были подсудны ко¬ ролю. Торговые ряды в Шампо всецело были подчинены королю, однако в течение нескольких недель в году право взимания торго¬ вых пошлин в рядах принадлежало епископу. В ряде парижских улиц, перечисленных в соглашениях 1222 г., епископу принадле¬ жал суд по всем проступкам, совершенным вне домов, исключая грабежи и убийства. По проступкам же, совершенным на этих улицах в домах, судил король. Аббат монастыря Сен-Мари поль¬ зовался правом низшей и высшей юрисдикции в пределах мона¬ стырских владений. Поселок, носящий название Сен-Жермен де Пре, обладал самоуправлением и не был подчинен ни епископу по церковным делам, ни королю по светским делам. Аналогичное положение занимал поселок, носивший название города Сен- Марселя. Аббатство св. Женевьевы пользовалось правом юрис¬ дикции в отношении всех ремесленных организаций, находив¬ шихся в его владениях. Соглашение 1222 г. дает возможность судить об администра¬ тивной структуре Парижа не только в 1222 г., но и в предшество¬ вавший этому моменту период. Если после больших успехов Филиппа II в усилении во Франции централизации административная структура Парижа представляется все же как бы состоящей из разношерстных лоску¬ тьев, каждый из которых находится под властью особого сеньора, располагающего более или менее широкими правами, то как же пестра должна была быть эта структура при восшествии на ко¬ ролевский престол Гуго Капета или еще раньше. Многовластию в Париже соответствовало различное правовое положение насе¬ ления в его разных частях, как это видно из соглашения 1222 г. 86
Различие правового положения обусловливалось не только соци¬ альными моментами (здесь наряду с ремесленниками проживали министериалы, клирики, воины, феодалы), но и подвластностью разным сеньорам. Огромное большинство населения молодых городов зани¬ малось ремеслом. Но в некоторых крупных городах, особенно в центрах транзитной торговли, таких как Венеция и Любек, с самого начала появляется слой профессионального купечества. В прирейнских городах мы находим уже в очень ранних доку¬ ментах сведения о кварталах фризских купцов, по-видимому, прочно обосновавшихся в этих местах. В городах, в экономиче¬ ской жизни которых широкая внешняя торговля играла мень¬ шую роль, профессиональное купечество появилось позднее, в результате дифференциации ремесленной массы. Но, несмотря на преобладание ремесла, средневековые города носили все же заметно выраженный аграрный отпечаток. С течением време¬ ни он ослабел, не исчезая, однако, совершенно до самого конца Средневековья. В подавляющем большинстве документов, отно¬ сящихся к истории средневекового города, упоминаются обще¬ ственные пастбища (по-немецки — альменде). Даже очень круп¬ ные центры шерстоткацкой промышленности в Средние века, как то: Гент и Брюгге — не представляли в этом смысле исключения. Поселения, из которых состоял Париж, еще в XIV в. носили сель¬ скохозяйственный отпечаток, за исключением очень немногих. Сельское хозяйство было в средневековых городах очень распро¬ страненным дополнительным занятием жителей. Об этом свиде¬ тельствуют названия улиц во многих городах. Так, в Эдинбурге (Шотландия) была «улица коров», в Страсбурге — «улица бы¬ ков». В Франкфурте-на-Майне, как и во многих других городах, улицы каждое утро оглашались мычанием коров, гонимых на пастбище1. Около городских домов были сады и огороды. Многие горожане имели земельные участки за пределами города, в де¬ ревне, и сохраняли тесную связь с нею на ранних стадиях го¬ родского развития. Этот факт документально подтвержден даже применительно к итальянским городам XII в., которые развились раньше, чем города других стран Западной Европы. В Лондоне еще в XIII в. заметную роль играло разведение свиней. Во время жатвы часть лондонского населения отправлялась в деревни; су¬ 1 Bitcher К. Die Bevolkerung von Frankfurt am Main im XIV. m. XV. Jahrhundert. Bd. I. Tubingen, 1886. 87
дебные и университетские каникулы продолжались от июля до октября: эти месяцы были выбраны для каникул для того, чтобы дать возможность судебному и преподавательскому персоналу снять жатву с полей. Побег крепостного крестьянина от сеньора был одним из про¬ явлений классовой борьбы между феодалами и крестьянством. Но связь крестьянина со старым сеньором не сразу порывалась. Бывали случаи, когда старый сеньор призывал крестьянина на свой суд, требовал оставшегося после него наследства (так на¬ зываемое посмертное отобрание) и разных служб и платежей. Известны случаи, когда новые сеньоры, на территорию которых убегал крепостной, заботясь о повышении своих доходов, всту¬ пались за него и отстаивали его. Так, майнцский епископ издал в первой половине XII в. (1118—1135 гг.) постановление, в силу которого все поселившиеся в городе Майнце освобождались от всякого суда за пределами города, т. е. другими словами, от произвола со стороны других сеньоров. Причина такого заступ¬ ничества ясна: городской сеньор извлекал большой доход от ремесленно-торгового населения. Таким образом, классовая борьба крестьян с феодалами влек¬ ла за собой борьбу между разными прослойками феодального сословия, но, выступая защитником крепостного, бежавшего от поместного сеньора в город, городской сеньор в то же время ста¬ новился его угнетателем и эксплуататором. Население молодого города состояло из людей, чужих друг другу. Эти беглые крестьяне пришли из разных сельских мест¬ ностей, от разных сеньоров, но они принесли с собой из родных деревень старое устройство деревни — марки. Во всех городах Западной Европы — в итальянских, немецких, фландрских, соб¬ ственно французских и др. — мы находим в отдельных частях города черты управления, напоминающего марковый строй де¬ ревни. Как и в деревне, собирается народная сходка, носящая в Германии и Фландрии название «бурдинг». Она разбирает мелкие судебные дела, касающиеся мер и весов, и поземельные тяжбы. Бурдинг имел свои исполнительные органы в лице так на¬ зываемых геймбюргеров. Но устройство отдельных частей горо¬ да представляло лишь нижний слой административно-судебной системы. Над элементами маркового строя возвышалась сеньо¬ риальная система управления. Если отвлечься от тех функций, которые принадлежали народной сходке и ее исполнительным органам, то вся власть в городе окажется в руках сеньора или 88
Каменщики за работой
сеньоров. Им принадлежали суд и управление, военная власть и заведование финансами. Мы не знаем, как управляли сеньор или сеньоры городами в самый ранний период их существования. Картина становится яснее в XII в. Для этого периода мы распола¬ гаем уже документальными данными, характеризующими сеньо¬ риальный режим в городах. Очень выразительно говорит о нем упоминавшееся уже нами первое страсбургское городское право (XII в.). История происхождения Страсбурга нам известна. В конце XIII в. Страсбург— уже экономически развитой центр. Как и в других прирейнских городах, торговля выделилась уже в осо¬ бую отрасль экономической деятельности. Не только ближайшая сельскохозяйственная местность, но и многие довольно отдален¬ ные от Страсбурга города были связаны с ним торговыми сноше¬ ниями. Корабли с товарами прибывали в Страсбург из Кёльна и других прирейнских городов. Тариф пошлин, взимавшихся в Страсбурге при покупке и продаже товаров, обнаруживает до¬ вольно широкий ассортимент предметов, бывших там объектами менового оборота1. Наряду с продуктами сельского хозяйства — вином, маслом, домашней птицей, лошадьми, ослами и другими животными — в нем фигурируют и ремесленные изделия. Главную роль в эконо¬ мической жизни города все же играло ремесло, сильно диффе¬ ренцированное уже в то время: в Страсбурге существовало много ремесленных специальностей — мечники, кузнецы, бочары, се¬ дельщики, башмачники, посудники и др. Власть сеньора проявлялась гнетущим образом: он был вер¬ ховным правителем города, которому подчинено было все насе¬ ление Страсбурга. В тот период времени, к которому относится редакция первого страсбургского права, к епископу уже перешли права трех других крупных феодалов — сеньоров города, кото¬ рые упоминались в документах XI в. Он сосредоточивал в своих руках и судебную и административную власть, которую осущест¬ влял через назначаемых им должностных лиц из числа мини- стериалов, так называемых бургграфа, шульдгейса, мытника и «начальника монеты». Шульдгейс — низший судья; он судил на рынке у св. Мартина по торговым и рыночным делам. Бургграф — лицо, функции которого были тесно связаны как с архиепископ¬ ской крепостью, так и с городом. Он был обязан следить за со¬ 1 Keutgen F. Urkunden... S. 92 и др. 90
стоянием укреплений, мостов, дорог и т. д. Он назначал старшин в ремесленных организациях и осуществлял над ними судебную власть; отсюда видно, что организации эти не пользовались авто¬ номией. Он же получал пошлины с продажи некоторых товаров. Должность мытника была тесно связана с ремесленно-торговым поселением. Его основная функция заключалась во взимании пошлин с торгового оборота. «Начальник монеты» заведует мо¬ нетным двором. Сеньор-епископ имел право чеканки монеты и в широкой мере пользовался им. Это право было передано ему им¬ ператором как имперская регалия. В Страсбурге существовало еще пятое должностное лицо — так называемый фогт, назначаемый епископом из числа местных феодалов. Это назначение происходило по соглашению с мини- стериалами и горожанами. В противоположность шульдгейсу, которому принадлежал низший суд по гражданским делам, фогт в Страсбурге — высший судья по преступлениям, влекущим на¬ казание, связанное с пролитием крови, как то: отсечение членов и смертная казнь. Этот так называемый кровавый банн переда¬ вался фогту императором, ибо епископ как духовное лицо не мог присуждать к подобным наказаниям и, следовательно, не мог и передавать подобного права. Между управлением епископского бурга и его поместий не было еще резкого разграничения, хотя экономическая жизнь города уже резко отличалась от помест¬ ной. Бургграф, следивший за состоянием городских мостов и улиц, одновременно следил и за состоянием епископской крепо¬ сти. Шульдгейс, суд которого был тесно связан с рынком, т. е. с торговлей, вместе с тем обязан был поставлять на сеньориаль¬ ный двор известное количество скота — волов, свиней, лошадей ит. д. Будучи владельцем поместья, архиепископ в то же время из¬ влекал большие доходы из ремесленно-торгового поселения, образовавшегося близ этого поместья и бурга. Он сам прини¬ мал значительное участие в торговле, занимая в этом смысле привилегированное положение и причиняя ущерб горожанам. Страсбург расположен в верхнем течении Рейна, в области вино¬ делия, и продажа вина являлась большой статьей дохода горожан. Епископу, который владел большими виноградниками, принад¬ лежала монополия продажи вина в течение того времени в году, когда это было наиболее выгодно, горожане же могли продавать вино лишь по окончании этого времени. Помимо этого, епископ 91
извлекал значительный доход из поступавших в его пользу по¬ шлин, главным образом с торговли. Епископ обладал еще другими правами по отношению к горо¬ жанам. Они обязаны были отбывать известные повинности в его пользу. Особенно привлекает к себе внимание положение страс¬ бургских ремесленников. Они были организованы по специаль¬ ностям в корпорации, во главе которых стояли старшины, назна¬ чаемые бургграфом. Ремесленники обязаны были работать — в строго зафиксированном размере — на епископа и его двор. Так, каждый кузнец должен был ежегодно подковывать четырех епи¬ скопских лошадей, давая при этом свои гвозди, если епископ от¬ правлялся в поход. Двенадцать скорняков должны были работать на епископа, изготовляя нужное ему количество мехов и шуб, причем материал поставлял сам епископ. Каждый седельник обязан был изготовлять для епископа из своего материала два седла, если епископ отправлялся к папе, и четыре седла, если он отправлялся в поход с императором. Если же епископ нуждался в большем количестве седел, то седельщики обязаны были изго¬ товлять их из материала, покупаемого за счет епископа. Таким же образом были определены повинности ряда других ремеслен¬ ных специальностей. Купечество также привлекалось к отбыванию личных повин¬ ностей в пользу епископа. Двадцать четыре человека купеческого звания обязаны были ежегодно исполнять поручения епископа, связанные с выездом из города, причем он возмещал им ущерб, который они могли понести. Сверх всего, горожане должны были отбывать ежегодно в пользу епископа пятидневную барщину, от которой освобождались лишь немногие. Аналогичные повинности ремесленников встречаются в ряде других средневековых городов Германии и Франции в период се¬ ньориального режима — в Базеле, Трире, Монтобане1. 1 Сторонники буржуазной теории происхождения города из вотчины усматривают в повинностях страсбургских, базельских и трирских ре¬ месленников доказательство того, что городское ремесло произошло из вотчинного. Этот взгляд является совершенно неправильным. Охарак¬ теризованные повинности ремесленников можно скорее объяснить недостаточным развитием местного рынка и невозможностью купить на нем многие необходимые для епископского хозяйства предметы. Обращает на себя внимание тот факт, что многие натуральные поставки, возлагаемые в Страсбурге на ремесленников, предназначены либо для строительства, 92
Сведения, почерпнутые нами из первого городского пра¬ ва Страсбурга, вводят нас в сферу управления ремесленно¬ торгового поселения в период сеньориального режима. По этому праву Страсбург управлялся одним сеньором, сосредоточившим в своих руках полноту власти. Сеньор управлял, судил, заставлял ремесленников и купцов работать на себя, пользовался монопо¬ лией продажи вина в то время года, когда это давало наибольшую прибыль, пользовался, вероятно, всякими баналитетами, как то: монополией обладания мерами и весами, получая от них боль¬ шой доход, так как за взвешивание товаров платилась пошлина. Все эти права он фактически осуществлял через назначенных им министериалов. Но приведенные нами данные не освещают жизни молодого города под властью сеньора во всей ее полноте. Имеются осно¬ вания предполагать, что первое городское право Страсбурга яви¬ лось результатом борьбы горожан с епископом, что повинности горожан, о которых идет речь в этом праве, до его издания не были зафиксированы, были гораздо более значительны и носили произвольный характер. Это предположение оправдывается тем, что население других городов, находившихся под властью сеньо¬ ра, подвергалось, судя по рассказам местных хронистов, гораздо более тяжелому угнетению, чем жители Страсбурга. Чрезвычайно выразительны в этом смысле данные по истории французского города Лана1. В конце XI в. Лан — один из круп¬ нейших городов Франции того времени — был ареной неслыхан¬ ного произвола и насилия над горожанами со стороны епископа и местных сеньоров. Лан был центром ремесленного производства, но наряду с массой ремесленников там существовала значитель¬ ная прослойка богатого купечества. Так как Ланское епископ¬ ство было одним из первых и наиболее выгодных во французском королевстве, то его добивались могущественные люди, пуская в ход деньги и интриги для его получения. Епископы нисколько не заботились о благе горожан, а феодалы и их слуги грабили горо¬ жан и совершали на них вооруженные нападения. Епископская власть совершала крупнейшие вымогательства, облагая горожан большими налогами. Судебный произвол носил совершенно ис- либо для нужд военного дела. В обоих случаях речь идет об очень важных потребностях, удовлетворение которых нельзя ставить в зависимость от колебаний рынка. 1 Thierry A. Letters sur Phistoire de France. Paris, 1827. P. 175—182. 93
ключительный характер. Близость к городу поместий, населен¬ ных крепостными, влекла за собой чрезвычайно отрицательные последствия для горожан. Между ними и жителями поместий происходил частый контакт. Они вступали друг с другом в браки, в результате которых сеньориальная власть распространяла на горожан ограничения, характерные для крепостных. С горожан стали требовать пошлины за право вступления в брак, которые полагалось взимать с крепостных, так называемый формарьяж (formariage). Умирая, они не могли завещать свою собственность наследникам, ибо по так называемому «праву мертвой руки» («main morte») сеньор брал себе лучшую часть их имущества. Таково же было положение горожан во многих других француз¬ ских городах и, в частности, в некоторых фландрских городах. Кроме того, горожане несли под властью сеньоров тяжелые сто¬ рожевые и военные повинности. С еще большей силой проявлял¬ ся сеньориальный гнет в Италии. Вся эта тяжесть налогов, оброков, пошлин с торговых оборо¬ тов, военная повинность и другие личные и денежные повинно¬ сти мешали развитию промышленности и торговли. По мере эко¬ номического роста городов и количества городского населения они начали ощущаться особенно остро и стали вызывать органи¬ зованный отпор со стороны горожан. Началась борьба горожан с сеньорами во имя свержения сеньориальной власти и создания муниципальной свободы. Раньше всего она вспыхнула в Италии.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ БОРЬБА ГОРОЖАН С СЕНЬОРАМИ В ИТАЛИИ 8 Италии — северной и южной — сохранилось много горо¬ дов от античности: Милан, Кремона, Неаполь, Амальфи, Салерно и др. Как уже говорилось, в период варварских нашествий, повлекших обезлюдение страны, разорение сель¬ ского хозяйства, промышленности и торговли, античные города пришли в упадок. С ростом производительных сил и населения некоторые из них опять возродились как центры промышленно¬ сти и торговли, но уже на другой основе — как города феодаль¬ ного общества. Наряду с ними появилось много новых деревень и новых городов, особенно в Северной Италии, не унаследованных обществом от Античности, а настоящих детей Средневековья. Река По и ее притоки, прорезывавшие всю Ломбардию и сбли¬ жавшие друг с другом отдаленные плодородные местности, игра¬ ли важную роль в развитии ремесленных и торговых поселений. Большое значение имели и торговые связи между Венецией и Левантом. Они шли частично по реке По, частично через гор¬ ные альпийские проходы в другие западноевропейские страны. Таким образом, наряду с обменом внутри Ломбардии возрастал и международный обмен. Ломбардские короли покровительство¬ вали торговле. В городах Мантуе, Брешии, Кремоне, Пьяченце и др. были устроены таможенные заставы и установлены тарифы пошлин1. С завоеванием Лангобардского королевства Карлом Великим и включением его в так называемое Франкское королевство, в 1 Hartmann L Zur Wirtschaftsgeschichte Italiens im friihen Mittelalter Gotha, 1904. S 42—43 идр 95
состав которого входила северная и значительная часть сред¬ ней Италии, установилось деление этих областей на графства. В тосканских городах сеньором города был сам граф, в других го¬ родах, преимущественно ломбардских,— архиепископ или епи¬ скоп. Права сеньоров по отношению к городскому населению, выросшие на основе феодального землевладения, обычно под¬ тверждались высшей государственной властью, представленной итальянскими королями или императорами Западной Римской империи. В Италии это подтверждение имело особо большое зна¬ чение ввиду постоянной борьбы претендентов на итальянский престол. Жалованная грамота, данная городскому сеньору, обе¬ спечивала итальянскому королю поддержку со стороны этого сеньора в борьбе короля с его конкурентами, также претендовав¬ шими на престол Италии1. Но объем привилегий, закрепленных жалованной грамотой за городскими сеньорами, был далеко не одинаков. Он определялся экономическим значением города как промышленного и торгово¬ го центра и его стратегической ролью. В Северной Италии наи¬ более обширными привилегиями пользовались сеньоры тех го¬ родов, которые могли обеспечить имперским войскам свободный доступ в Италию через альпийские или апеннинские горные про¬ ходы. Таковы были архиепископы и епископы Бергамо, Милана, Кремоны и других городов. Епископ Бергамо получил в 904 г. от итальянского короля Беренгара I полное право суда, высшего и низшего, над населением города и его округа. Ему была поручена военная охрана города. Епископ Кремоны пользовался обшир¬ ными привилегиями не только правового, но и чисто экономиче¬ ского характера. Уже в конце VIII в. он распоряжался рынком и портом Кремоны. Ему принадлежало право взимания таможен¬ ных пошлин, дававших большой доход кремонской церкви вви¬ ду важного значения Кремонской гавани для движения судов, плававших по р. По. Епископ Кремоны пользовался привилегией рыбной ловли в По и рубки леса в прибрежной к реке полосе для постройки судов и домов, он пользовался пастбищами, покосами, доходами с прибрежной мельницы. Все эти права были гаранти¬ рованы ему дипломами западноримских императоров. В конце IX в. светская юрисдикция епископа была значительно расшире¬ 1 Hartmann L. Geschichteltaliens im Mittelalter. Bd. I—IX. Gotha, 1903— 1915. Источники по Кремоне см.: Акты Кремоны X—XIII веков в собрании Академии наук СССР. М. Л., 1937. 96
на подчинением ему свободного крестьянства всей кремонской территории. Епископ получил право возводить крепостные стены и башни, чем воспользовался для укрепления своего дворца и со¬ борной церкви, стоявших на краю города. При отсутствии централизованного государства епископ пра¬ вил бесконтрольно, с помощью курии, также состоявшей из фео¬ далов, его крупнейших вассалов. Для правления епископа был характерен произвол, от которого страдала не только масса кре¬ монского населения, в основном состоявшая из ремесленников и чернорабочих, но и более зажиточное нефеодальное населе¬ ние — купечество, рано появившееся в итальянских городах как отдельный слой общества. Борьба между массой населения и угнетавшей его феодаль¬ ной верхушкой, возглавляемой епископом, была неизбежна. В Кремоне она затруднялась тем, что, обладая крепостью внутри города, епископ мог помешать организации вооруженного сопро¬ тивления против него. Таковы же были социальные противоречия в других городах Ломбардии. Во второй половине X в. и в XI в. они особенно обо¬ стрились. Вторая половина Хв. и XI в.— период ^прекращающей¬ ся борьбы горожан с сеньорами в Ломбардии, время огромных взрывов народного гнева, бурных потрясений всего городского строя. В огне этих революционных движений зародилась и сло¬ жилась городская коммуна в Ломбардии. Обстоятельства раз¬ вертывавшейся борьбы были чрезвычайно сложны, социальные группировки многообразны и изменчивы. Во второй половине XI в. развертывается борьба папства с империей, и порожденные ею социальные движения в ломбардских городах частично пере¬ плетаются с движениями народных масс против сеньориальной власти епископов и их курий и с еретическими движениями масс, направленными против католической церкви. История итальянских городов не подвергалась исследованию с точки зрения марксистско-ленинской методологии. Чтобы по¬ нять и осмыслить движущие силы, соотношение и роль классов в борьбе ломбардских горожан с сеньорами, следует проанализи¬ ровать материалы, относящиеся к истории Милана — одного из крупнейших ломбардских городов в X—XI вв. Развернувшиеся в нем события характерны и показательны для многих городов Ломбардии в этот период времени. 97
Милан занимал в Средние века особое место среди ломбард¬ ских городов1. Он не был одним из центров широкой транзитной торговли, как Венеция; не был обладателем многочисленных ко¬ лоний, как Генуя. Но он сыграл очень большую роль в экономи¬ ческой истории Северной Италии как крупный промышленный и торговый город и еще большую роль в ее политических судь¬ бах как крупнейший стратегический пункт. Расположенный в бассейне реки По, в широкой плодородной равнине, Милан был одним из тех городов средневековой Европы, которые обладали всеми данными для быстрого роста населения. Он был для окру¬ жающей его местности средоточием обмена сельскохозяйствен¬ ной продукции на ремесленные изделия. Система р. По соединя¬ ла его уже в IX—X вв. со всей Северной Италией и придавала ему значение важнейшего центра внутренней торговли по всей Северной Италии. Но роль Милана не ограничивалась рамками внутренней торговли. Близость альпийских горных проходов, связывающих Италию с Францией и Германией, дала ему возмож¬ ность развить торговые сношения с этими странами2. Благодаря этой же близости он приобрел в глазах германских императоров особую ценность как ключ к обладанию Италией. Это был один из первых крупных и сильно укрепленных североитальянских го¬ родов, встречавшихся императорам на их пути, как только они переходили через Альпы. Нужно было завладеть Миланом для того, чтобы двинуться дальше и завладеть всей страной. История Милана переплелась, таким образом, с историей захватниче¬ ской политики германских императоров. В связи со стратеги¬ ческим значением города та отрасль промышленности, которая была особенно развита в Милане в Средние века,— оружейное 1 В основу главы положен анализ двух хроник XI в.: Ландульфа Старшего и Арнульфа: Landulfi Sen. Historia Mediolanensis и Arnulfi, Gesta archiepiscoporum Medlolanensium. Обе хроники приведены: MGHSS. T.VIII. Hanoverae, 1848; Muratori A. Rerum italicorum scriptores. T. IV. Mediolani, 1723—1751. Мы цитируем обе хроники по книгам, на которые они делятся, и по капитулам, не указывая страниц разных изданий. Помощь исследователю данной темы оказывает 7-томный труд автора XVIII в.: Giulini G. Memorie spectanti alia storia, al governa ed a descrizione della cltta e della compagna di Milano. Vol. 1—VII. Milano, 1854—1857. Ценность этой работы заключается в том, что Джулини использовал некоторые источники, для нас недоступные. 2 Hartmann L. Указ. соч. 98
производство — появилась очень рано и достигла особого рас¬ цвета во второй половине XIII и в XIV в.— в правление тиранов из дома Висконти. Наряду с производством оружия развились и другие отрасли промышленности. В тарифе береговых пошлин на различные предметы торговли, фигурировавшие на милан¬ ском рынке, наряду с оружием и панцирями упоминаются мно¬ гие другие предметы: серебро и золото, цветные сукна, особого рода миланское сукно (de pannis mezolanis); платья, отделанные или обшитые мехами; балдахины из немецкого полотна, бывшие предметом консульского обихода; военное обмундирование; сук¬ на из Брешии, из Вероны, из Германии; шелк, кожа, кожаные из¬ делия, лошади, оливковое масло, мясо, сыр, кумыс; перец, бла¬ говония и воск1. Тариф раскрывает общий характер миланской экономики. Содержащиеся в нем данные указывают на наличие в Милане шерстоткацкого, шелкоткацкого производства (послед¬ нее появилось уже во время Крестовых походов), значительного развития портновского ремесла и ремесел по обработке кожи. Но из этих же данных следует, что в Милан попадали сукна из Германии и из разных ломбардских городов — Брешии, Вероны, пряности и благовония — из Леванта, привозившиеся через Венецию, и сельскохозяйственные продукты, доставлявшиеся из близлежащих местностей. Тариф речных пошлин раскрывает облик промышленно-торгового города, много производившего у себя, но вместе с тем связанного обменом со всей Ломбардией и Германией и снабжавшегося сельскохозяйственными продук¬ тами из своей округи. Нужно, конечно, учесть, что документ, в котором приводится тариф речных пошлин, дошел до нас в редак¬ ции начала XIII в. (1216 г.) и что в течение XII в. в экономической жизни (как в области промышленности, так и в области торгов¬ ли) итальянских городов, как и других городов Западной Европы, произошли большие сдвиги. Однако при условии учета этого обстоятельства приведенный тариф, видимо, все же можно счи¬ тать отражающим реальные экономические отношения Милана и в XI в. Обычное право Милана носило, как об этом указыва¬ 1 Berlani F. Le due edizioni milanese e torinese — delie consuetudini di Milano dell’anno 1216. Venezia, 1872. P. 216—223, 264—265. Новое переработанное издание цитируемого обычного права Милана принадлежит двум авторам и вышло в 1949 г.: Besta. Furico е Barni; Giar Luidgi. Liber consuetudinum Mediolanl. Anni 1216. Nuova edizione, rifatta. Giuferre, 1949. 99
лось выше, чрезвычайно архаический характер: оно сложилось путем постепенных наслоений различных норм и включало мно¬ гие, значительно более ранние постановления. Так, статья, ко¬ торой начинается раздел о торговле, где помещен тариф речных пошлин, гласит, что правила о торговле соблюдались в Милане в древние времена и соблюдаются и в настоящее время, т. е. в на¬ чале XIII в.1 Ремесло в Милане было чрезвычайно развито и дифферен¬ цировано, существовало много ремесленных специальностей. Сохранился чрезвычайно интересный регламент миланского ремесла и торговли, относящийся к 1066 г. Из него видно, что главные улицы, расположенные в центре Милана, были заселе¬ ны ремесленниками и торговцами таким образом, что ремеслен¬ ники каждой специальности или купцы, торговавшие каким-либо одним определенным родом товаров, имели свою улицу. Так, существовали улицы золотых дел мастеров, торговцев золотом, торговцев бумазеей, торговцев старым платьем, а также парик¬ махеров, оружейников, шпажников, шапочников и других ремес¬ ленников. В каждом из городских рынков велась торговля особым родом товаров. Источники позволяют отметить в составе городского на¬ селения уже в X в. значительный слой купечества, притом силь¬ но дифференцированного в имущественном отношении. Наряду с крупными купцами были средние и мелкие торговцы. Таким образом, уже в XI в. экономическая жизнь в Милане била ключом. Это тем более заслуживает внимания, что по сво¬ им размерам город в это время был еще сравнительно невелик. Он все еще был окружен крепостной стеной, воздвигнутой в зна¬ чительно более ранние времена. Только при Висконти, в XIII в., была построена новая, гораздо более обширная крепостная стена. Характерные особенности городской жизни, связанные с ро¬ стом населения, резко проявлялись в Милане уже в конце X в. Итальянский буржуазный историк Карли устанавливает, что между 800 и 1000 гг. ценность земельных участков, располо¬ женных в центре Милана, возросла втрое, между тем как цена 1 BerlaniF. Указ. соч. С. 214. «Verum quia negotiatores et eorum consules speciales consuetudines sues habent, quae in nostra civitate antiquis temporlbus et novis observantur etiam comprehendere in hoc onere necesse est. Vlaeanus ergo quae sunt». 100
участков, расположенных в окрестностях города, осталась ста¬ бильной1. * * * Чтобы проследить классовую борьбу в Милане в XI в. и осо¬ бенно во второй половине его и понять, как зародилась и офор¬ милась миланская коммуна, нельзя ограничиваться историей одного только этого города. Нужно исходить из всего комплекса явлений, составлявших жизнь феодального общества Италии в X—XI вв. и, в первую очередь, из состояния феодального земле¬ владения и борьбы классов в деревне. Раннее появление и рост городов в Италии и раннее развитие там товарно-денежных отношений изменили характер феодаль¬ ного поместья и поместного хозяйства. Возможность продавать сельскохозяйственные продукты на городском рынке породила у феодалов стремление повысить крестьянские повинности. Но нормы повинностей, сложившиеся в силу обычного права, меша¬ ли осуществлению таких поползновений. Эти же нормы, а также принудительный севооборот и наличие общинных земель меша¬ ли применению интенсивных методов землепользования. Чтобы компенсировать материальный ущерб, проистекавший от фикса¬ ции крестьянских повинностей, феодал-землевладелец усиленно пользовался сеньориальным правом суда, данным ему иммуни- тетной грамотой. Рост феодального гнета вызывал, с одной сто¬ роны, крестьянские восстания, с другой — бегство крестьян в го¬ рода. Крестьянские восстания начались в Италии очень рано. До нас дошли сведения о них от X и XI вв. Боязнь крестьянских дви¬ жений была одной из причин, побуждавших феодалов к передаче поместий в долгосрочную аренду крупным и средним арендато¬ рам. Уже с конца IX в. в Северной Италии появляется масса по¬ добного рода арендных, так называемых либеллярных договоров, заключавшихся обычно на 29 лет. Один из контрагентов этих договоров — феодал, очень часто, но не всегда — прелат, цер¬ ковь, другой контрагент — горожане, духовные лица и вассалы второго ранга — вальвассоры. Либеллярные договоры часто вели к утрате церковью ее земельных владений. Единство и целость поместья в результате их часто разрушались. Арендаторы обязы¬ вались давать землевладельцу определенный доход с поместья, 1 Carli F. II marcato nePalto medio evo. Padova, 1934. P. 313—314. 101
предоставлять ему и его свите помещение и пропитание во время посещения им поместья, управлять этим поместьем, приглашать новых колонов и т. д.1 Крестьяне подвергались, таким образом, двойному гнету: со стороны феодала, продолжавшего пользоваться своими вер¬ ховными правами (например, суда), и со стороны арендатора. Крестьянские восстания и бегство крестьян в города участи¬ лись. Одновременно из сельских местностей в города направлялся еще один людской поток: переселялись члены феодального со¬ словия, прежде всего вассалы второго ранга — так называемые вальвассоры. Этот слой в Италии непомерно расширился вслед¬ ствие того, что в течение столетий страна представляла собой выгодный объект для нападения сарацин и поле борьбы между различными претендентами на королевский престол. Во второй половине X в. (при Оттонах), когда в Италии наступило относи¬ тельное затишье, значительная часть вальвассоров оказалась не¬ нужной для военного дела и плохо обеспеченной материально. Это вызывалось не только дроблением участков, которыми они пользовались как бенефициями, но еще и тем обстоятельством, что бенефиции вассалов низшего ранга до 1037 г. не были наслед¬ ственными, т. е. не были ленами. Они превратились в лены толь¬ ко на основании конституции («Constitutio de feodis»), изданной в 1037 г. императором Конрадом II (см. о ней ниже). Тяжелое ма¬ териальное положение вызывало сильное брожение среди валь¬ вассоров и антагонизм между ними и их сеньорами — крупными феодалами. Раннее развитие торговли в городах, где уже в X в. сформировался слой купечества, отделившегося от ремесленни¬ ков, толкало вальвассоров в города. Они приобщались к город¬ ской торговле и в силу своих новых экономических интересов сближались с городским купечеством, не сливаясь, однако, с ним. Но и высшая аристократия — крупные феодалы устремля¬ лись в город. Жить здесь было гораздо безопаснее, чем в деревне, 1 Факты, подтверждающие приведенную характеристику развития се¬ вероитальянского поместья, см. у Лущатто Д. Экономическая история Италии. Античность и Средние века/пер. с итал. М., 1954. Либеллярные договоры на 19 и 29 лет между крестьянами и крупными землевладель¬ цами, заключенные с целью распашки нови или для мелиорации почвы, встречаются в Италии уже в VIII в. По договорам либеллярий сохраняет личную свободу; см. DorenA. Italienische Wirtschaftsgeschichte. Jena, 1934. 102
ввиду крестьянских волнении и удобней, вследствие того, что на городском рынке можно было купить разные товары, в том числе предметы роскоши, в частности изделия из шелка, а также пря¬ ности, привозившиеся из Леванта. По-видимому, до конца X в. число феодалов в Милане было еще невелико. Джулини и Верри утверждают, что сдвиг произошел в 1001 г.1 До того Милан был небольшим бедным городом, занимавшим лишь одну шестую того пространства, которое он занял впослед¬ ствии. Большая часть домов была деревянная, крыши соломен¬ ные. Очень часто вспыхивали разрушительные пожары. С нача¬ ла XI в. приток феодалов в город усилился, и Милан обстроился пышными дворцами с башнями, придавшими ему внешний блеск и красоту. Феодалы приводили с собой вооруженные свиты, вассалов, домашних слуг и даже ремесленников из крепостных крестьян. Население Милана стало возрастать еще быстрее, чем раньше, как за счет крестьян, так и за счет феодалов. Население приобрело чрезвычайно пестрый характер. Наи¬ более часто выделялся в составе городского населения высший слой феодальной аристократии, крупные феодальные землевла¬ дельцы, капитаны. Между низшей прослойкой феодального со¬ словия, вальвассорами, и купечеством уже не было того резкого разграничения, как между капитанами и остальным населением, благодаря указанному выше частичному слиянию самого выс¬ шего слоя купечества с вальвассорами. Наибольшей пестротой отличались группировки, относящиеся к народным массам. К ним принадлежали ремесленники, мелкие торговцы, чернора¬ бочие, беглые крепостные. С этими группировками сближалась и та часть низшего клира, которая вышла из народа, в то время как высший клир, которому принадлежали большие земельные владения, примыкал к крупным светским земельным магнатам. Средний клир порою также примыкал к последним. В процессе борьбы с сеньориальной властью в рядах народных масс часто оказывались элементы социально чуждые им — богатое купе¬ чество, которое в определенной мере также страдало от сеньо¬ риального гнета, и многие вальвассоры, сблизившиеся с купече¬ ством и стремившиеся к свержению сеньориального режима и к приобретению политических прав. В хрониках эти социально чуждые народным массам элементы вместе с ними объединяются в общем обозначении «народ» или «популяры» («populus»). Это 1 VerriP. Storia di Milano. Vol. I. Milano, 1851. P. 46. 103
заставляет исследователя в каждом отдельном случае устанавли¬ вать, какие именно группы населения подразумеваются под этим термином. Число переселившихся в город феодалов и крестьян на протя¬ жении XI в. все возрастало. Одновременно с количественным ро¬ стом благодаря развитию промышленности и торговли, сближе¬ нию между собою различных общественных прослоек, бывших первоначально друг другу чуждыми (мы имеем в виду феодалов, особенно вальвассоров, и богатое купечество), и изменению их удельного веса в экономической жизни города менялся и харак¬ тер населения. К сожалению, мы не располагаем статистически¬ ми данными, на основе которых можно было бы вполне точно изучить этот процесс. О нем можно судить лишь неполно, анали¬ зируя отдельные моменты классовой борьбы, развертывавшейся в Милане в XI в. * * * Первая половина XI в. была в Милане периодом наиболее полного развития сеньориального режима. Сеньором города был архиепископ, один из самых крупных духовных князей Западной Европы. Роль Милана в торговле с Германией и его значение как стратегического пункта, охранявшего ворота из Германии в Италию, побуждали германского императора осыпать миланско¬ го архиепископа милостями в виде земельных дарений и приви¬ легий. Само избрание короля Германии королем Италии, пред¬ шествовавшее коронованию его как императора так называемой Священной Римской империи германской нации, в значительной степени зависело от миланского архиепископа. В XI в. архиепископ Милана обладал всеми правами, принад¬ лежавшими раньше миланскому графу в городе Милане и в его графстве. Высказанное некоторыми буржуазными историками мнение, что власть графа, т. е. власть суда и управления над ми¬ ланским населением, была передана миланскому архиепископу либо Карлом Великим, либо Оттонами, не выдерживает никакой критики, так как оно документально не о босновано. По-види мо му, власть графа постепенно отмирала и функции его переходили к ар¬ хиепископу. Как и во всех городах Западной Европы, архиепископ управлял при помощи курии. Но если в других городах Западной Европы, как, например, в прирейнских городах Германии, сеньо¬ 104
риальная курия архиепископа в большинстве случаев состояла из министериалов сеньора, то в Милане ее составляли крупные духовные и мощные светские феодалы, находившиеся в отноше¬ ниях вассальной зависимости к архиепископу. Все они обладали большими поместьями близ города, а многие из них, сверх того, еще замками в городе. Феодальная высшая знать, входившая в состав архиепископской курии, привлекала к участию в управ¬ лении своих собственных вассалов, или вальвассоров. Таким об¬ разом, весь административный и судебный аппарат Милана со¬ стоял из представителей феодальной аристократии различного ранга и значения. В хрониках все они обозначаются как milites, т. е. как воины. В их руках был высший уголовный суд. Под их не¬ посредственным надзором протекали даже пытки. Это видно из одного описанного хроникой случая кражи архиепископских дра¬ гоценностей, когда пойманные воры были подвергнуты пыткам1. Наряду с феодалами, находившимися в вассальных отношениях к епископу, в Милане жила феодальная аристократия, не связан¬ ная с ним отношениями вассалитета. В хрониках она фигурирует под названием нобилитета. С феодалами первого указанного раз¬ ряда, т. е. с вассалами епископа, ее сближала классовая солидар¬ ность. Этой феодально-клерикальной группировке противостояла народная масса, управляемая и угнетаемая феодалами и совер¬ шенно бесправная, как и во всех городах Западной Европы при сеньориальном режиме. В этом уже тогда большом и быстро ра¬ стущем городе, где жило так много крепостных, переселившихся со своими господами, и крепостных, бежавших от своих господ, бесправие ощущалось особенно сильно и антагонизм между ари¬ стократией и народом достиг в XI в. крайней напряженности. Атмосфера феодального гнета, господствовавшая в сельских местностях, окружавших Милан, не только плотно обволакивала город, она просочилась во все его поры, сближая его в этом от¬ ношении с деревней. И так повсюду в Западной Европе произвол сеньориального режима ощущался народными массами тем силь¬ нее, чем более были развиты промышленность и торговля. Но он ощущался, хотя и не в такой мере, и богатым купечеством. К тому же в народных массах еще живо было воспоминание о старой Марковой демократии и самостоятельности городской общины, что обостряло чувство протеста против сеньориальной 1 Landalphi Sen. Указ. соч. Lib. II. Сар. 31 (MGHSS. Т. VIII). 105
власти. В VIII—IX вв. в городах, как и в деревнях, Италии про¬ исходили приходские собрания, так называемые convent us ante ecclesi. Они решали вопросы об общинных землях города, о ремонте дорог, мостов и крепостных стен, о допущении новых членов в со¬ став горожан. Сходы участвовали в избрании архиепископа. Они назначали должностных лиц, которые приводили в исполнение их решения. Существовало общегородское ополчение, которое впоследствии стало делиться на отряды по кварталам города и по городским воротам. Городская община с давних пор представля¬ ла собой организованное целое1. Власть феодально-клерикальной верхушки придавила ее, но не могла искоренить всех народных учреждений. Так, например, народное сплочение не только сохра¬ нилось в Милане и при сеньориальном режиме, но даже укрепи¬ лось в XI в. благодаря тому, что архиепископ Ариберт (см. ниже) во время борьбы с императором Конрадом II призвал под оружие решительно все население Миланского архиепископства, город¬ ское и сельское, не исключая крепостных. Миланский хронист первой половины XI в. Ландульф Старший вспоминает о том времени, когда Миланом правили герцоги и графы. Тогда, говорит он, народ испытывал довольство и пользо¬ вался полной безопасностью. Теперь же, продолжает он, правят немногие возвысившиеся капитаны, т. е. крупные феодалы: что¬ бы защитить приобретенные ими привилегии, они привлекают к управлению своих вассалов, вальвассоров, между тем как сами они являются вассалами архиепископа2. Феодально-клерикальная группировка составляла классовую основу феодально-клерикальной партии, которая в течение вто¬ рой половины X в. и большей части XI в. являлась надежной опо¬ рой германских императоров, стремившихся к захвату Италии. Императоры из династии Оттонов и в Италии придерживались той же политики союза с прелатами церкви, оказывавшими им поддержку в их борьбе со светскими феодалами, которой они сле¬ довали в Германии. Император защищал материальные интересы итальянской церкви. Велась систематическая борьба с перехо¬ дом церковных владений в руки светских феодалов. Предписано было строго соблюдать инквизиционный процесс в делах о зем¬ лях церкви. Укреплен был церковный иммунитет. Императоры 1 Chlapelli L. Указ, соч.; Brezzi Р. Указ. соч. 2 Landutphi Sen. Указ. соч. С. 26. 106
франконской династии поддерживали союз с прелатами итальян¬ ской церкви. Он был временно нарушен только при императоре Конраде II, когда последний заподозрил миланского архиеписко¬ па Ариберта в поддержке врага Конрада — Од она Шампанского, претендовавшего на корону Италии. Феодально-клерикальная партия Милана сохранила преданность своему архиепископу. В борьбе с Арибертом Конрад II использовал противоречия интере¬ сов мелких рыцарей, бенифиции которых не были наследствен¬ ными, и крупных итальянских феодалов, от которых эти рыцари, как их вальвассоры, получили бенефиции. Конрад II осадил Милан, где находился Ариберт со своими приверженцами. Во время этой осады Конрад II издал закон о на¬ следственности ленов вальвассоров (1037 г.), чем привлек их на свою сторону. Ослабив, таким образом, силы Ариберта, он при¬ нудил его подчиниться себе. После этого единение германского императора с архиепископами и епископами Ломбардии не на¬ рушалось больше до самого правления Генриха IV. Но народная масса ломбардских городов относилась враждеб¬ но к германским императорам уже в силу одного того, что они являлись друзьями ее врагов и угнетателей. В ряде случаев народ ломбардских городов отвечал восстаниями на насилия герман¬ ской императорской армии, бесцеремонно грабившей население. Укажем хотя бы на народное восстание в Павии после коронова¬ ния Генриха III. Противоречия между указанными выше различными слоями общества и правителями, возглавляемыми архиепископом, вы¬ звали в Милане восстание в конце X в., в правление архиеписко¬ па Ландульфа. В начале XI в. значительно возросли силы феодально-клери¬ кальной партии. Об этом единогласно говорят все хроники XI в. Например, чрезвычайно характерен тот факт, что Ариберт, из¬ вестный своим столкновением с императором Конрадом II, был избран в 1018 г. в архиепископы «consultu majorum civitatis», т. е. по воле самых богатых представителей городского населения, и утвержден императором. Джулини замечает по этому поводу: «Уже в это время суверены полностью присвоили себе право да¬ вать инвеституру епископу и производить выбор между кандида¬ тами, намеченными клиром и народом, а порою, если намеченные кандидаты не нравились им и больше нравился кто-либо другой, 107
назначали просто кого им захочется. История этого времени дает ярчайшие примеры такого рода»1. В правление Ариберта классовые противоречия в Милане углубляются. Аристократия, не чувствуя себя в безопасности в этом городе, где она вызывала столько ненависти, стала укреп¬ ляться в своих дворцах, воздвигая около них защитные башни. В 1035 г. (т. е. за два года до введения Конрадом II конституции о наследственности бенефициев вальвассоров) вспыхнула рас¬ пря между миланскими вальвассорами и их сеньорами. Хронист Арнульф возлагает вину за нее на самого Ариберта, державше¬ гося с вальвассорами крайне надменно и проявлявшего прене¬ брежение к их интересам. Между тем количество вальвассоров в Милане в это время сильно возросло. Вместо того чтобы пойти навстречу их требованиям, Ариберт решил подавить движение силой. Но ему не удалось победить вальвассоров в бою2. Дальнейшие события переплелись с конфликтом между Арибертом и Конрадом II. Своим законом о наследственности бе¬ нефициев вальвассоров Конрад II значительно ослабил противо¬ речия, существовавшие между высшей и низшей прослойками феодального сословия в Ломбардии. Однако недовольство в сре¬ де вальвассоров не исчезло. Его постоянно поддерживало то, что лены вальвассоров были незначительны и что они продолжали дробиться. Еще более существенно было то, что классовая борьба все усиливалась, росли волнения крестьянства. Не прекратилось и стремление вальвассоров обосноваться в городе, где они эконо¬ мически сближались с высшим слоем купечества. С движением вальвассоров смыкалось и движение купечества. Некоторые из купцов стремились достигнуть рыцарского звания и в отдельных случаях приобретали его. Положение вальвассоров в сельских местностях и их тяготение к городу объясняет, почему мы в те¬ чение XI в. часто встречаем их как военных руководителей на¬ родных движений. Восстание вальвассоров было только вступлением к новому этапу классовой борьбы, которая охватила весь Милан в 1041 — 1044 гг., в правление того же Ариберта. Народ, по словам хро¬ ниста Ландульфа Старшего, стремился вернуть себе свободу, ко¬ торой обладали его предки и которой лишила его аристократия. Ближайшим поводом к восстанию послужило избиение популя¬ 1 Giulini G. Указ. соч. Vol. II. Р. 102. 2 Arnulphi. Указ. соч. Lib. II. Сар. 11 (MGHSS. Т. VIII). 108
ра, человека из народа, аристократом. Как видно из перипетий борьбы, богатое купечество находилось в лагере восставших. Часть рыцарства также присоединилась к ним. Во главе их стал один из наиболее выдающихся, как утверждают хроники, рыца¬ рей Милана — Ланцон. Из истории восстания видно, что Ланцон не принадлежал к числу мелких рыцарей — у него были свои вассалы. Восставшим противостояла вся остальная феодально¬ клерикальная партия1. Популяры количественно превосходили аристократов. Подавленные численностью противника, аристо¬ краты с семьями, а вслед за ними и архиепископ покинули город и затем осадили его. Город был сильно укреплен. Аристократы блокировали его. Осаждавшие воздвигли шесть фортов и раз¬ местили там свой авангард, приготовившись к продолжительной осаде, «точно в городе находились не граждане, а враги»2,— за¬ мечает хронист. Не только в самом Милане, но и в подвластной ему области развертывалась классовая борьба между феодалами и населением. После трехлетней осады население Милана было доведено до крайней степени голода, так как подвоз продовольствия был чрезвычайно затруднен. «Покинутые дворцы угрожали разру¬ шением, и город больше напоминал опустошенный Вавилон,— говорит хронист,— чем блестящий Милан, некогда резиденцию благороднейших королей»3. Тогда Ланцон, видя невозможность дальнейшей защиты города силами одних только миланцев, ре¬ шил обратиться за помощью к императору Генриху III. Послом к Генриху отправился некий Альберт — один из вассалов Ланцона, которого для подкрепления его миссии снабдили большим коли¬ чеством золота и серебра, данного, конечно, богатыми людьми, принадлежавшими к лагерю восставших. Мы видим, что под дав¬ лением крайней нужды обычная антиимператорская и антигер¬ манская ориентация миланского общества начинает колебаться. Генрих III был готов, также как и в свое время Конрад II, времен¬ но изменить традиционную императорскую политику поддержки 1 Arnulphi. Указ. соч. Lib. II. Сар. 18. 2 «Capitanel vere circa urbem antevardis ordinatis, dvitatem ab uno militario diu noctuque curiose vallantes, non ut cives, sed ut hostes exercebantur». Landulphi Sen. Указ. соч. Lib. II. Cap. 26. 3 «Si intus earn videres, turribus, atque palatis desertis, jam minantibus ruinam Babyloniam potius deceres desertam, quam Mediolanum quondam regum sedes nobilium». Там же. 109
феодально-клерикальной партии в Милане. Ариберт и его кли¬ ка представлялись ему слишком сильными и опасными для его авторитета. Он готов был отдать предпочтение какому-либо дру¬ гому архиепископу, который был бы выбран широкими слоями городского населения и утвержден самим Генрихом, архиеписко¬ пу более податливому, чем сильный и властный Ариберт. Исходя из этих соображений, Генрих III якобы готов был помочь против¬ никам миланской аристократии против нее. Но как непременное условие поддержки он требовал размещения в Милане немецко¬ го трехтысячного конного отряда. Восставшие поняли истинный смысл поведения императора и этого требования — оно грозило порабощением миланскому населению — и прервали сношения с императором. Но и аристократия поняла, какую опасность представил бы для нее союз германского императора с широки¬ ми слоями миланского населения. Угроза агрессии, проявленная Генрихом III в отношении Милана, дала толчок к примирению враждующих партий (1044 г.). Но классовые противоречия были слишком глубоки в Милане для того, чтобы мир мог долго сохра¬ няться. В 1045 г. Ариберт умер. Под влиянием только что состоявше¬ гося соглашения было созвано общенародное собрание для вы¬ бора его преемника. Собрались все граждане, сообщает хронист, аристократия, клир и простой народ («Civium universorum, tanto laici che chlerici»). Затем, по обычаю, последовало утверждение нового архиепископа императором. Остается неясным: утвер¬ дил ли Генрих III кого-либо из кандидатов, намеченных народ¬ ным собранием, или же он выдвинул своего кандидата. Как бы то ни было, архиепископом был утвержден аристократ Гвидон де Веляте, занимавший этот пост с 1045 до 1069 г. Гвидон, сторон¬ ник императора, в такой же мере был защитником аристократии и высшего клира, как и его предшественник. Вскоре после его на¬ значения началась реакция. Ланцон был изгнан из города и, по некоторым сведениям, предан мучительной и позорной казни. Правящая аристократия издала закон, в силу которого аристо¬ крат, убивший популяра, наказывался лишь уплатой небольшого штрафа. Это было прелюдией к новому периоду обострения клас¬ совой борьбы, перераставшей в гражданскую войну, периоду, ко¬ торый начался в Милане в 50-х годах XI в. и в конце этого века привел к созданию коммуны. Этот период представляет особый интерес не только для истории Милана, но и для общеевропей¬ 110
ской истории. Это было время конфликта между Григорием VII и Генрихом IV из-за инвеституры. * * * Анализируя классовую борьбу, развернувшуюся в Милане во второй половине XI в., мы встречаем основные группировки, знакомые нам из истории восстания 1041 —1044 гг. На одном по¬ люсе стояла феодально-клерикальная группировка, на другом — ремесленники и вообще трудовая масса, а также их союзники в борьбе с сеньориальной властью — богатое купечество и часть вальвассоров. Но в 40-х годах XI в. в лагере восставших было го¬ раздо больше единства, чем в 50—80-х годах его. В восстании, возглавленном Ленцоном, восставшие выступили против аристо¬ кратии и высшего клира как нечто единое, хотя среди них были уже представители имущих классов и бедняков. В классовой борьбе 50—80-х годов масса восставших была разобщена. Чтобы понять причину этого, необходимо познакомиться с состоянием миланской церкви в середине XI в. и с религиозными расхожде¬ ниями между разными слоями миланского населения, отражав¬ шими социальные противоречия, которые существовали между ними. Борьба за церковную реформу в Милане переплелась во второй половине XI в. с классовой борьбой. Это осложнило последнюю и придало ей специфическую окраску. Соединяя в своих руках большие земельные владения, обогащаясь за счет народа как пу¬ тем взимания феодальных повинностей с крепостного крестьян¬ ства, так и через посредство сеньориальных прав суда и управле¬ ния не только в поместьях, но и в городе, высшие духовные лица, в большинстве случаев невежественные люди, вели праздную и распутную жизнь. Они обнаруживали полную классовую соли¬ дарность с капитанами и богатой частью вальвассоров и вместе с ними обирали народ. Среди низшего клира также были люди, ко¬ торые вели образ жизни, явно не соответствовавший их положе¬ нию. Некоторые являлись содержателями таверн, другие — тор¬ говцами. Картина жизни духовенства, даваемая Петром Дамиани в его «Liber Gomerrhianus», соответствовала действительности. Все духовенство было женатое, церковные должности продава¬ лись. Церковь стала простым придатком к крупному феодаль¬ ному землевладению, орудием в руках феодала. Только тот мог 111
купить должность, кто обладал нужными средствами. Выдвигая лозунг отмены симонии, т. е. продажи церковных должностей, папство действовало в интересах укрепления своей власти; оно стремилось подорвать зависимость духовенства от светских фео¬ далов и подчинить его исключительно высшей организации са¬ мой церкви. Этот лозунг нашел в XI в. отклик у народных масс не только Милана, но Кремоны, Брешии и других ломбардских городов1. Совершенно ясно, что миланский народ, угнетаемый прелатами католической церкви, не мог сочувствовать теократи¬ ческим устремлениям главы этой церкви — папы. Но, поскольку устремления папы были в данный момент направлены против пре¬ латов местной церкви и местных феодалов, создавался контакт между движением народной массы, направленным к свержению архиепископского режима, и движением в пользу церковной ре¬ формы. Выше уже указывалось, что трудящиеся массы отшатнулись от прелатов католической церкви и от большей части католиче¬ ского клира. Но вместе с тем они отказались от католического вероучения. Низшие слои населения Милана были охвачены в XI в. религиозным брожением. Быстрый темп развития товар¬ ного производства и обмена выбивал массы деревенского насе¬ ления из старой колеи. Город не всегда еще давал возможность переселившимся сюда крестьянам получить более или менее по¬ стоянный заработок. Материальное положение ремесленников Милана и других городов Ломбардии в XI в. было очень тяже¬ лым, как и везде при сеньориальном режиме. Буржуазная исто¬ риография утверждает, что итальянские цехи возникли в горо¬ дах только в XII в. Но она, видимо, исходит из факта появления зафиксированных цеховых статутов в это время. Известно, что цеховые статуты представляют собой фиксацию старых, поколе¬ ниями складывавшихся норм цехового права и что цеховые ор¬ ганизации всегда возникали значительно раньше, чем писанное цеховое право. Факт расселения ремесленников одной и той же специальности в Милане на одних и тех же улицах заставляет предполагать наличие ремесленных организаций уже в XI в. Но они не были тогда достаточно прочны и сильны, чтобы обеспе¬ чить своим членам защиту их прав. К тому же далеко не все насе¬ ление, иммигрировавшее в город из сельских местностей, могло 1 См.: Bonitionis episcopi Sutrini. Liber ad amicum. Ed. P. Ja^. Berolini, 1865. P. 63, 73—75 и др. 112
быть поглощено ремеслом. Прилив выходцев из деревни в город опережал развитие городского ремесла. Среди городских масс населения было много элементов, у которых не было своей орга¬ низации,— чернорабочих, бродяг и т. д. Крушение старого жиз¬ ненного уклада и непрочность основ новой жизни расшатывали устои католической веры. Тяжелое экономическое положение народной массы Северной Италии в деревне и в городе, ее поли¬ тическое бесправие, ненависть и возмущение, которые вызывал у нее католический клир, обогащавшийся за счет народа и идео¬ логически поддерживавший ее угнетателей, создавали социаль¬ ные предпосылки для отпадения очень многих от католической церкви. Уже в первой половине XI в. в Северной Италии были широко распространены всевозможные ереси; в XII—XIII вв. число их еще более увеличилось. Среди них преобладали два основных течения: раннее вальденство и еще более далекая от ортодоксального христианства катарская ересь1. Приведенные данные, характеризующие состояние милан¬ ской церкви в середине XI в., и религиозные разногласия, про¬ являвшиеся в среде миланского населения, дают нам возмож¬ ность с большой конкретностью и полнотою охарактеризовать группировку, поднявшую во второй половине XI в. знамя борьбы против феодально-клерикальной клики Милана, и понять причи¬ ны постоянных разногласий, вспыхивавших в ее среде в течение всего периода борьбы. Ее основное ядро составляли слой ремес¬ ленников — мелких производителей, владевших средствами про¬ изводства, примыкавшие к нему мелкие торговцы и совершенно неорганизованная городская беднота. Эти демократические эле¬ менты антиаристократической группировки были враждебно на¬ строены к католической церкви, но вместе с ними вначале шла и богатая часть неаристократического населения Милана — со¬ стоятельное купечество. Противники политического строя, не дававшего им ни защиты личности и собственности, ни полити¬ ческих прав и подавлявшего их торговую инициативу, миланские богатые купцы объединились вокруг местной католической церк¬ ви св. Амвросия. Это религиозное расхождение с самого начала внесло рознь в ряды антиаристократического лагеря. В дальней¬ шем раскол углубился в результате социальных противоречий, 1 О ересях см.: Сидорова Н. А. Очерки по истории ранней городской культуры во Франции: к вопросу о реакц. роли католич. церкви в развитии средневековой культуры. М., 1953. 113
резко проявившихся между трудовыми массами и богатым купе¬ чеством, что привело к переходу богатых горожан в лагерь фео¬ далов. Положение вальвассоров, находившихся в антиаристократи- ческом лагере, было весьма сложным. Будучи социально чуж¬ ды народной массе, они не только примкнули к ней, но даже в лице некоторых своих представителей стали во главе движе¬ ния. Вальвассоры, как и партия церковной реформы и богатое купечество, стремились использовать движение масс в своих интересах — низвергнуть правившую в Милане феодально¬ клерикальную клику и взять управление в свои руки. Они поддер¬ живали партию церковной реформы и имели постоянную связь с Римом. Среди них были умелые агитаторы и ораторы. Проповедь церковной реформы они соединяли с резкой критикой тяжелого экономического положения народа и его бесправия и восстанав¬ ливали угнетенных против общих противников. Они восставали не только против симонии и браков священников, но и против не¬ которых догматов и обрядов католической церкви. Трудно ска¬ зать, как далеко заходили они в своем отрицательном отношении к католическому вероучению и где кончалась у них демагогия и начиналась подлинная критика католической церкви и ее веро¬ учения. Несомненно одно: они шли с массами гораздо дальше, чем купечество. В такую сложную социальную среду пал первый призыв к церковной реформе. Движение в ее пользу началось в Милане в 1056 г. Первым проповедником реформы выступил кардинал Ансельм да Баджио, уроженец Милана, человек знатного проис¬ хождения, и, кроме него, еще Ариальд, Ландульф и Назар. Первые двое принадлежали к феодальной аристократии. Ландульф Младший пишет об Ариальде, что он родился в местности Кузаго миланского диоцеза и происходил из знатного рода де Альцате. У него были свои земельные владения в родных местах. Некий Андрей в составленном им житии Ариальда рассказывает, что, пройдя первоначальное обучение у себя дома, Ариальд посетил разные земли и усердно предавался изучению схоластических наук, пока не усвоил всю сумму «светского и божественного зна¬ ния и не достиг в нем совершенства»1. По некоторым сведениям, он учился в Париже. Ландульф Старший сообщает, что Ариальд * S.1 Giulini G. Указ. соч. Vol. II. Р. 379, 380, со ссылкой на В. Andreas. Vita S. Arialdi. 114
приобрел степень магистра изящных искусств и занимал положе¬ ние диакона капеллы архиепископа Гвидо на. Аристократически настроенный Ландульф Старший, у которого движение цер¬ ковной реформы вызывает ненависть и возмущение, обливает Ариальда грязью. Вторым руководителем движения церковной реформы был Ландульф Котта — клирик несомненно благородного происхо¬ ждения. Об его брате Эрлембальде тот же хронист Ландульф со¬ общает, что он происходил из знатной семьи капитанов1. Третий человек, упоминаемый в хронике как руководитель движения, был некий Назар, заведовавший монетным двором в Милане, по общему утверждению, крупный богач. Но его роль, по-видимому, ограничивалась тем, что он материально субсиди¬ ровал движение. Как проповедники и агитаторы выступают только Ариальд и Ландульф. Приведенные имена характерны. Союз двух выходцев из ари¬ стократической среды, один из которых получил широкое обра¬ зование, с богатейшим миланским купцом наглядно показывает, что привилегии, которыми обладали эти аристократы, не пред¬ ставляли для них исключительной ценности и что они тяготели к городской среде. Что касается Ансельма да Баджио, то он тоже изменил консервативным традициям своей среды и выступил за церковную реформу, но попытался подчинить ее интересам пап¬ ского двора. Все трое были тесно связаны с Гильдебрандом, вдох¬ новлявшим движение церковной реформы. Проповеди Ариальда и Ландульфа еще больше усилили волнение в народе. Источники упоминают о больших народ¬ ных собраниях, на которых принимались решения, касавшиеся церкви и клира. На них часто присутствовали не только миря¬ не и городское духовенство, но даже представители сельского клира. Власть уже начинала ускользать из рук архиепископа и его курии. Однако в первые годы после появления Ландульфа и Ариальда руководимая ими партия церковной реформы еще не имели перевеса. Народная масса не оказывала им достаточно сильной поддержки. Чувствовалось, что в лагере противников сеньориального режима отсутствовало единство. Но и архиепи¬ скопская партия не всегда была уверена в успехе. Неоднократно 1 Landulphi Sen. Указ. соч. Lib. III. Cap. 14. 115
случалось, что обе партии боялись открыто выступить и вынуж¬ дены были собираться тайно. Но уже в 1058 г. в настроении народных масс наступил резкий перелом. 6 мая во время торжественной процессии в честь св. Назара некий священник Ансельм «из благородного рода» при¬ близился к Ариальду и дал ему пощечину со словами: «Неужели ты один при помощи отвратительной паталии и множества пре¬ ступных и гнусных клятв думаешь разжечь против нас пламя на¬ рода, которое стремительно разливается подобно морю»1. При описании этого эпизода в хронике впервые появляется слово «паталия», оно же «патария». Ряд буржуазных историков совершенно затушевывает социальный смысл приведенной фра¬ зы, они даже не подвергают ее сколько-нибудь серьезному анали¬ зу. При этом слово «паталия» переводится в уз ко церковном смыс¬ ле. Джулини понимает под «паталией» новый проект церковной реформы, направленный к безбрачию духовенства и искорене¬ нию симонии2. Верри истолковывает «паталию», или «патарию», как ересь или, по его словам, как новую доктрину, расходящуюся с ортодоксальным учением церкви3. Оба историка утверждают, что в понимании народа «патария» означала партию церковной реформы. При этом ссылаются на хронику Арнульфа, который пишет, что «паталинами», или «патаринами» (мы скажем — «па- таренами»), народ иронически называл тех, кто избегал пользо¬ ваться услугами женатых священников и симониаков. Более бли¬ зок к истине А. Дорен, говорящий о патаренах как о низших сло¬ ях народа, но он суживает это понятие, неправильно ставя знак равенства между патаренами и люмпен-пролетариатом. Мы име¬ ем основание думать, что к патаренам примыкала вся ремеслен¬ ная масса Милана и, сверх того, еще элементы неорганизованно¬ го плебса. Из цитируемого места хроники Арнульфа нисколько не следует, что патарены были только сторонниками церковной реформы. Фраза, вкладываемая хронистом в уста священника- аристократа, нанесшего Ариальду физическое оскорбление, име¬ ет совершенно определенный социальный смысл. Чтобы понять это, необходимо привести ее в соответствие с тем, что мы вообще 1 «Numquid tu selus per execrabilem pataliam et quamplurima sacramenta prava ac detestabilia populi flammam, quae Impetu ut mare versatur super nos accendis?» Landulphi Sen. Указ. соч. Lib. III. Cap. 9. 2 Giulini G. Указ. соч. Vol. II. P. 391. 3 VerriP. Указ. соч. Vol. I. P. 124. 116
знаем из истории Милана о патаренах. Вспомним, что это слово обозначало старьевщиков, торговцев старым платьем, которые концентрировались на одной из улиц Милана в части города, за¬ селенной ремесленниками,— профессия, не приносившая боль¬ шой выгоды и в глазах зажиточных людей, занимавших высокое социальное положение,— презренная. Слова «per execrabilem pataliam» содержат оттенок надменной брезгливости. Так дол¬ жен был выражаться о патаренах представитель и защитник феодально-клерикальных кругов Милана. Патарены олицетворя¬ ли в его глазах сброд, чернь. Часть фразы, говорящая о множе¬ стве «преступных клятв», также наталкивает на определенный вывод. Тот же Ландульф Старший, хроника которого содержит рассказ о происшедшем во время торжественной процессии ин¬ циденте, приписывает одному высокопоставленному духовно¬ му лицу следующую фразу, обращенную к Ариальду: «Если ты вздумал вызвать смуту через посредство неслыханных собраний (т. е. никогда раньше не происходивших собраний) паталии, то ты должен был, сперва хорошенько попостившись, обратиться за советом к какому-нибудь верующему человеку»1. Совершенно очевидно, что 1057 и 1058 гг. были использованы Ариальдом и Ламдульфом для усиленной агитации среди патаре- нов. В одной из хроник Фиаммы высказывается утверждение, что проповедники церковной реформы собирались в квартале пата- ренов, почему и были названы патаренами2. Если собрать вместе эти разрозненные сведения, то возникает ясное представление о бурных собраниях патаренов, на которых произносились зажигательные речи Ариальдом и Ландульфом и принимались скреплявшиеся присягой решения о борьбе с феодально-клерикальной верхушкой Милана. Такого рода при¬ сяги — «sacramenta», или «Juramenta»,— не представляли чего- либо специфически свойственного Милану и тому времени, о котором идет речь. Тайные собрания и решения, скрепленные клятвой,— обычное явление в истории городских и крестьянских восстаний в Средние века. Важно отметить, что агитационные со¬ брания на улице патаренов в ремесленном квартале посещались 1 «Cum huijus inauditae pataliae placitum cogitasti commovere, qua- liscumque intentionis esses, ab alique religiose vire prius multis cum jejuniis debuisses consciliari». 2 Glulini G. Указ. соч. Vol. II. P. 517, со ссылкой на Fiamma, Chron. Maj. M. S. Cap. 764 и др. источники. 117
не одними только старьевщиками Милана. На них бывали, конеч¬ но, все ремесленники, больше того, вся беднота Милана. Хронист XV в. Тристан Калько говорит, что Ариальд опирался «на содей¬ ствие» почти всех тех граждан, которые охотно прислушивались к обличению пороков духовенства, и других угнетенных нуждой и долгами, возлагавших все надежды на грабежи и добычу и ме¬ нее всего стремившихся к миру и согласию в городе»1. Последняя выдержка, явно дышащая враждою к Ариальду, показывает, что за ним шли бедные слои народа, ненавидевшие порочное духовенство, которое поддерживало их угнетателей и само стояло в рядах этих угнетателей. Название «патарии», со¬ вершенно очевидно, получило более широкий смысл. Оно рас¬ пространилось на всю бедноту Милана. Но представляла ли собой патария какую-либо самостоятель¬ ную еретическую секту, имевшую свое особое, еретическое уче¬ ние? Весь Милан кишел в то время еретиками и ересями. Бедные слои населения представляли особенно благодарную почву для их распространения, и можно заранее сказать, что огромное большинство тех, на кого опирались Ариальд и Ландульф, если не все они, примыкало к какой-либо ереси. Значительная часть беднейших слоев миланского населения должна была, естествен¬ но, принадлежать не к католикам, а к еретикам. Но мы не нашли никаких данных, которые бы свидетельствовали в пользу того взгляда, что патария представляла особую ересь, особую ерети¬ ческую секту. К миланскому духовенству отрицательно относи¬ лись, без различия толков, все еретические секты Милана. Совершенно понятно, почему бедные слои миланского насе¬ ления, лишенные прочных организаций и объединяющего цен¬ тра, сплотились вокруг Ариальда и Ландульфа, выступавших с лозунгами радикальной реформы клира. С того момента, как произошло это объединение, движение, руководимое Ариальдом и Ландульфом, вышло из узкого русла церковной реформы и сли¬ лось с широким революционным потоком патарии. Сторонники папства оказались в большом выигрыше. Движение, развернувшееся в Милане, вступило в фазу граждан¬ ской войны. Огромные народные собрания стали происходить еще чаще и носили еще более бурный характер. Хроника Ландульфа 1 Calchi Т. Historia patriae. Lib. VI. Milano, 1851. P. 125, в кн.: Verri P. Storia di Milano. P. 131. 118
Старшего сохранила описание одного из них. Собравшиеся руко¬ водители народной партии и некоторые наиболее близкие им еди¬ номышленники решили созвать население на собрание при по¬ средстве особых пригласительных билетов. Билеты эти под звон колокольчиков раздавались женщинами на площадях и улицах решительно всем. Женщины громко возвещали, что все — стар и млад, люди образованные и невежественные, осторожные и не¬ осторожные,— должны собраться в Большой миланский театр, чтобы выслушать во имя спасения своей души назидательную речь Ариальда. Когда театр наполнился народом, туда прибыл Ариальд, поднялся на кафедру, носившую название Commune, потому что оттуда к толпе мог обратиться всякий желающий, и произнес речь. Влияние ее было таково, что собравшаяся толпа еще больше «воспламенилась ненавистью к духовенству», рассы¬ палась по городу и его предместью, напала на дома священников, враждебных народу, и, как выражается хроника, «подвергла их очень дурному обращению»1. Хозяином города стал народ. * * * Ближайшим последствием народных волнений был уход боль¬ шей части аристократии из Милана. Некоторые аристократы все же остались в Милане в ожидании, что «время положит конец этим бурным бедствиям», т. е., иными словами, выжидая удоб¬ ный момент для восстановления своей власти2. Уход из Милана аристократии, т. е., другими словами, воору¬ женных отрядов, защищавших архиепископа и высший клир, пре¬ жде всего отразился на положении архиепископа. Ординарные священники Гвидона покинули его во время церковной службы, когда он стоял у алтаря, и ушли из церкви. По-видимому, уже на¬ чался переход духовенства в лагерь побеждающего народа. С дру¬ гой стороны, как раз в этот именно момент сельские священники разгромили имения Ариальда. Возможно, что переезд многих феодалов из Милана в свои поместья находился в связи с этим фактом. Многие данные свидетельствуют о том, что феодальная аристократия, переселившаяся из Милана в сельские местности, развивала там усиленную агитацию против народных масс. 1 Описание этого собрания см.: Landulphi Sen. Указ. соч. Lib. III. Cap. 9, 10. 2 Там же. Сар. 10. 119
Теперь Гильдебранд решил, что почва в Милане достаточно подготовлена для решительного проведения церковной реформы. В 1059 г. в Милан опять были посланы легатами от папы Ансельм да Баджио и Петр Дамиани. Оказалось, однако, что, несмотря на большие успехи патарии, поддержавшей движение церковной реформы, оппозиция против нее все же не была подавлена. Как видно из одного письма Петра Дамиани к Гильдебранду, легаты натолкнулись при исполнении своей миссии на противодействие некоторых слоев неаристократического населения Милана. «Под влиянием партии клириков,—пишет Дамиани,— в народе внезап¬ но поднялся ропот. Говорили, что церковь св. Амвросия не долж¬ на быть подчинена законам Рима, римский понтифекс не должен претендовать на распоряжение делами этого архиепископства. Было бы недостойно нашей церкви, которая при наших предках всегда была свободна, быть теперь к нашему позору и бесчестию в подчинении у чужой церкви...»1. Слово «народ» означает в этой цитате зажиточные слои горожан, богатое купечество. Противников церковной реформы было так много, что они оказались в состоянии по своей инициативе созвать общенарод¬ ное собрание — consilium generate. Оно состоялось в архиепи¬ скопском дворе, и архиепископ Гвидон на нем присутствовал. Но легату удалось обезвредить оппозицию. Он добился присяги со стороны Гвидона в том, что папские буллы о духовенстве будут приведены в исполнение. Ту же присягу еще до народного собра¬ ния у архиепископа принесло свыше тысячи светских лиц, по¬ винных в продаже церковных должностей. Излагая эти события, хронист Арнульф оплакивает изменчивость миланской толпы: «О, неразумные миланцы! Кто вас околдовал? Вчера вы провоз¬ гласили примат одного лица, архиепископа; сегодня вы внесли смуту в состояние всей церкви...»2. Упоминавшийся уже нами Тристан Калько вскрывает истинную причину «неразумия» ми¬ ланцев: легат принудил архиепископа и других принесших при¬ сягу покориться требованию Рима, пригрозив им, если они отка¬ жутся повиноваться, возбудить против них народные массы3. Таким образом, легат использовал против богатых горожан патарию, а патария была грозной силой, которой повиновались и богатые слои населения. 1 Приведено в кн.: Giulini G. Указ. соч. Vol. II. Р. 393. 2 Arnulphi. Указ. соч. Lib. III. Cap. 15. 3 Calchi T. Указ. соч. Lib. VI. Р. 132. 120
После указанной присяги Гвидон был вызван в Рим, там в при¬ сутствии духовенства повторил ее и получил от папы поставле- ние кольцом, т. е. был назначен архиепископом. Приведенные факты ясно характеризуют расстановку классо¬ вых сил в Милане в конце 50-х годов XI в. В одном лагере находи¬ лась патария, т. е. бедные слои народа, группировавшиеся вокруг ремесленников; в другом — не только феодально-клерикальная верхушка, но и зажиточные слои не аристократического населе¬ ния, группировавшиеся вокруг местной миланской церкви св. Амвросия, а также, вероятно, и тот клир, существование которо¬ го было связано с этой церковью. Это соотношение классовых сил сохранялось и в последую¬ щие десятилетия. Больше того, союз архиепископской партии с богатым купечеством против патарии все укреплялся. Он был подготовлен ослаблением архиепископской власти, особенно за¬ метно проявившимся после ухода из города аристократии. Общее мнение хронистов таково, что после признания архие¬ пископом Гвидоном супрематии папы над миланской церковью самостоятельность последней значительно уменьшилась. Подчинение Гвидона Риму, однако, не было искренним. Вернувшись в Милан, он возобновил борьбу с папой и упорно вел ее до самой своей смерти, открыто и тайно, не брезгая никакими средствами — ни подкупом, ни услугами наемных убийц. При этом оставшаяся в Милане аристократия по мере сил помогала ему. В 1059 г. Ландульф Котта подвергся нападению и был смер¬ тельно ранен около Лаго Маджиоре, по пути в Рим, куда он на¬ правлялся вместе с Ариальдом. В начале 60-х годов он умер. В 1062 г. в Милан на помощь Ариальду был послан из Рима брат его Эрлембальд. В то время папский престол занимал уже Ансельм да Баджио под именем Александра II. Затихшая было на время агитация про¬ тив женатых священников возобновилась, а пропаганда, направ¬ ленная против всех культовых обрядов в церкви св. Амвросия, приняла бурный характер. Ариальд и его сподвижники пропо¬ ведовали, что обычаи прихожан церкви св. Амвросия — языче¬ ского происхождения и не идут ни от Иисуса Христа, ни от его учеников. Особому обсуждению подвергался весенний праздник Вознесения, когда миланцы устраивали торжественные процес¬ сии и крестные ходы. Ариальд утверждал, что этот праздник явля¬ 121
ется пережитком языческого весеннего культа Цереры и Вакха1. Новые выступления Ариальда вызвали серьезные волнения в той части населения, которая поддерживала группировку церкви св. Амвросия. Разъяренная толпа кинулась к церкви у Новых Ворот, где обычно проповедовал Ариальд, и разгромила ее. Сам Ариальд был спасен своими сторонниками. Но проповедь целибата (без¬ брачие духовенства) все же продолжалась, и в очень резких фор¬ мах. Вожди движения за церковную реформу поддерживали при этом тесную связь с Гильдебрандом. В 1066 г. Эрлембальд поехал в Рим и привез оттуда папскую буллу об отлучении Гвидона от церкви, но Гвидон использовал ее против партии церковной ре¬ формы. Между сторонниками обеих партий происходили бурные столкновения. Во время одной из стычек, происходившей в церк¬ ви, Ариальд очень сильно пострадал. Усиление партии богатых горожан, выступавшей против патарии, побудило Гвидона более решительно отстаивать интересы своего лагеря. Он созвал всех своих сторонников, среди которых были крупнейшие представи¬ тели аристократии, в частности некий Гвидон да Ландриано, и ими было решено тайком ночью в разных частях города раздать большие суммы денег народу, чтобы привлечь его на свою сторо¬ ну. Эта мера оказалась эффективной. Не нужно забывать, что в рядах патарии было много неорганизованного плебса, готового, по выражению Энгельса, продаться за несколько бочек вина2. В результате подкупов партия архиепископа значительно возросла, в то время как ряды сторонников Ариальда поредели3. Тогда Гвидон счел момент подходящим для нанесения реши¬ тельного удара противникам: он объявил Милан под интердик¬ том до тех пор, пока Ариальд и Эрлембальд не уйдут из города. Чрезвычайно важно отметить, что народное собрание объедини¬ лось с архиепископом и запретило под угрозой смертной казни звонить в колокола и созывать народные собрания до тех пор, пока будет продолжаться интердикт. Совершенно очевидно, что на том народном собрании, которое приняло указанное постанов¬ ление, преобладали представители зажиточных слоев населения, отстаивавших местную церковь. Отсюда явствует, во-первых, что богатые слои населения в тот момент получили преобладание в народном собрании и своей численностью превосходили пата- 1 Calchi Т. Указ. соч. Lib. VI. Р. 133. 2 См.: Энгельс Ф. Крестьянская война в Германии. С. 29. 3 Landulphi Sen. Указ. соч. Lib. III. Cap. 17. 122
рию, во-вторых, что старая система архиепископского управле¬ ния через посредство курии тогда уже совершенно изжила себя и сам архиепископ признал право народного собрания принимать обязательные для всех решения. Патария была подточена с двух сторон — натиском богатых слоев населения и отходом от нее неорганизованного плебса. Ослабление патарии, оказывавшей мощную поддержку пар¬ тии церковной реформы, немедленно отразилось на положении Ариальда и Эрлембальда. Они вынуждены были подчиниться воле архиепископа и народного собрания и уйти из Милана. Ариальд был пойман близ Лаго Маджиоре и зверски убит. Но патария была лишь временно подавлена. Вскоре она опять поднялась и стала выступать еще более решительно. Ее главным вождем был теперь Эрлембальд, действовавший с по¬ мощью Совета из тридцати человек. Хроника Ландульфа ставит ему в вину, что он «покровительствовал грабежам и насилиям»1. Нападениям подвергались как клир, так и светская аристократия. Эрлембальд грозил, что отнимет у нее все — «не только феоды, но и частное имущество»2. Теперь суд над духовенством по делам о нарушении целомудрия находился в руках светской власти, т. е. либо самого Эрлембальда и его советников, либо народного собрания. Мы не располагаем данными для суждения о функциях и правах народного собрания, но, по-видимому, власть его была очень велика. Ряд фактов дает основание думать, что оно реша¬ ло важнейшие вопросы, связанные с жизнью города, и вместе с тем судило и дела частных лиц. В народном собрании приноси¬ лись присяги, происходили судебные поединки. Но, несмотря на огромную власть патарии, Гвидон все же продолжал свою дея¬ тельность, и те слои населения, которые шли за ним, продолжали считать его архиепископом, невзирая на его отлучение от церкви. В Риме встал вопрос о замене Гвидона другим архиепископом, преданным движению за церковную реформу. Когда Эрлембальд уехал в Рим, чтобы согласовать с папой разрешение этого вопро¬ са, Гвидон решил предупредить события и, собрав у себя многих аристократов, в их присутствии передал знаки архиепископского достоинства некоему Готофреду, происходившему из богатой и 1 . Landulphi Sen. Указ. соч. Lib. III. Cap. 21. 2 «Capitanei jam non private sed publice sui feodi et proprietates retinendi curiose satagebant». Cp.: Giulini G. Указ. соч. Vol. II. P. 511. 123
известной семьи феодалов1. Вернувшийся в Милан Эрлембальд занял все архиепископские поместья, замки и крепости и, за¬ владев, таким образом, всеми источниками архиепископского дохода, лишил Готофреда возможности фактически присту¬ пить к исполнению своих обязанностей. Одновременно партия церковной реформы развернула большую агитацию не только в самом Милане, но и в его контадо2, чтобы провести в архиепи¬ скопы своего кандидата. Но Эрлембальд натолкнулся на проти¬ водействие как со стороны высшего клира и аристократии, при¬ верженной к архиепископу, так и со стороны зажиточных слоев населения, поддерживавших группировку церкви св. Амвросия. При существовавшем соотношении сил Эрлембальд не мог рас¬ считывать на спокойное избрание в народном собрании своего ставленника, но он создал некую видимость народного собрания, чтобы придать характер законности избранию своего кандида¬ та. Привлекши на свою сторону некоторых епископов диоцеза, он при их поддержке и в присутствии папского легата кардина¬ ла Бернарда назначил архиепископом некоего Антона, человека простого происхождения. Назначение происходило в базилике после торжественной обедни, послушать которую собрался клир и народ. Но противники Эрлембальда из среды богатого купече¬ ства не признали его ставленника. Против него вспыхнуло вос¬ стание. Толпа мятежных граждан ворвалась в архиепископский дворец, где находился Антон, жестоко избила его и заставила от¬ речься от звания архиепископа. На другой день восстание было подавлено, как говорит Ландульф, силою оружия и с помощью подкупа масс3. Эти события происходили в 1072 г. Патария пред¬ ставляла большую силу и в этот момент, но и оппозиция патарии была также очень сильна. Ни Готофред, ни Антон не заняли ар¬ хиепископского престола. В ближайшие годы движение патаренов все усиливалось, до¬ стигнув своего наивысшего размаха в 1075 г. Число и сила пата¬ ренов так возросли повсюду в городах, предместьях и сельских местностях, говорит хронист Арнульф, что Эрлембальд был как бы сеньором всех своих сограждан4. Опираясь на часть предан¬ ного ему низшего клира, состоявшего из выходцев из народа, он 1 Landulphi Sen. Указ. соч. Lib. III. Cap. 18. 2 Контадо — сельская область, окружающая город. 3 Landulphi Sen. Указ. соч. Lib. III. Cap. 28. 4 Arnulphi. Указ. соч. Lib. IV. Cap. 6. 124
дезорганизовал церковную службу в храмах, где служили жена¬ тые священники. Он сам и его приверженцы врывались в такие церкви, выбивали из рук священников Святые Дары на землю. Подобные акты вызывали озлобление среди зажиточных горо¬ жан. Аристократия воспользовалась нарастающим среди них раз¬ дражением для подготовки открытого нападения на патаренов. Союз между аристократией и богатыми горожанами, направ¬ ленный против патаренов, стал бесспорным фактом. В сельских местностях, куда переселилось большинство аристократии, ею была организована пропаганда за утверждение архиепископа им¬ ператором. С этой целью в контадо было созвано большое сове¬ щание, на котором присутствовали не только феодалы, но и неко¬ торые горожане. После этого съезда капитаны стали понемногу возвращаться в Милан, приводя с собой вооруженные дружины вассалов. В Милане они объединили вокруг себя большое коли¬ чество горожан, также связав их с собою узами вассалитета (раз¬ дав им лены). В это время аристократия и ее союзники уже не частным образом, а на публичных собраниях обсуждали способы защиты своих феодалов и частного имущества, которые грозил отнять у них Эрлембальд1. Отношения между обоими лагеря¬ ми чрезвычайно обострились. Произошло сражение, в котором Эрлембальд был убит одним аристократом. Противники надру¬ гались над трупом Эрлембальда; враги патарии служили благо¬ дарственные молебны2. Патария была раздавлена совместным натиском феодалов и богатых горожан. Наступила реакция. Архиепископа не было, так как Гвидон к тому времени умер, а Готофред и Антон не были признаны. О со¬ зыве народного собрания для признания кого-либо из них архи¬ епископом или для выбора нового архиепископа не могло быть и речи — это грозило бурными столкновениями между партиями. Аристократия обошлась без народного собрания. Из числа знат¬ ных феодалов, по-видимому, в присутствии высшего клира, было намечено 4 кандидата в архиепископы, и к Генриху IV отправле¬ на делегация из светских лиц и духовенства для утверждения им архиепископа из числа намеченных кандидатов. Архиепископом был назначен Тедальд, происходивший из крупной аристокра¬ 1 Arnulphi. Указ. соч. Lib. IV. Сар. 9. 2 Там же. 125
тической семьи Милана (1076 г.). Клир и светское население Милана приняли его. Раздавленная патария молчала. Папа Григорий VII отлучил Тедальда от церкви, тем не менее Тедальд продолжал занимать архиепископский престол. В борь¬ бе между Генрихом IV и Григорием VII, достигшей крайнего на¬ пряжения в 1076—1085 гг., Тедальд всемерно поддерживал им¬ ператора. В Милане, как и в других городах Ломбардии, преобладала в это время партия императора, однако партия сторонников папы продолжала изредка выступать, и все еще вспыхивали разроз¬ ненные движения патарии. * * * После смерти Тедальда Генрих IV утвердил миланским архие¬ пископом Ансельма да Ро, потомка одной из самых аристократи¬ ческих фамилий Милана, приходившегося близким родственни¬ ком убийце Эрлембальда. Казалось бы, господство император¬ ской партии и феодально-клерикальной группировки в Милане было обеспечено. Однако Ансельм да Ро постепенно изменил свою первоначальную политическую ориентацию и решил сбли¬ зиться с Римом и даже с некоторыми кругами, бывшими в 50-х годах XI в. в оппозиции к феодально-клерикальному режиму,— с богатым купечеством. Сама феодально-клерикальная группиров¬ ка Милана стала обнаруживать признаки разложения. Не только некоторые епископы, но и ряд представителей крупной светской аристократии — капитаны — отошли от императора и сблизи¬ лись с его противниками. В 1093 г., когда сын Генриха IV, Конрад, открыто восстал против отца, Ансельм да Ро оказался в одном лагере с Конрадом и с маркграфиней Тосканской Матильдой и совершенно примирился с папой. Четыре города Ломбардии — Лоди, Пьяченца, Милан и Кремона — создают лигу, направлен¬ ную против императора, сроком на 20 лет. Вслед за архиепи¬ скопом с Римом примиряется и миланский клир. В том же году архиепископ Ансельм коронует Конрада итальянским королем. Конрад также приносит присягу на верность папе. Причины сдвига, происшедшего в политической ориентации ломбардских городов, точнее сказать, в отношении высших слоев городского населения к императору и папе, объясняются глубо¬ кими экономическими изменениями в жизни этих городов, оха- 126
растеризованными в начале данной главы. В результате роста производительных сил и быстрого развития городов и торговли эксплуатация крестьянства в его старых формах утратила перво¬ степенное значение в бюджете феодала, особенно рыцаря, что и подточило связь феодалов с императором. Как первый феодал, император охранял привилегии всего сословия феодалов, свет¬ ских и духовных, поддерживая угнетение ими народных масс, а также защищая право феодалов на назначение низшего духовен¬ ства (т. е. симонию). Ведь инвеститура епископов императором была явлением того же порядка, что и назначение феодалами ду¬ ховных лиц на более низкие церковные должности. В связи со значительным обесценением старых привилегий феодального сословия умалялась и роль императора в жизни ломбардских го¬ родов. С другой стороны, в городах этих и, в частности, в Милане воз¬ росли удельный вес и значение богатых слоев купечества и той прослойки феодального сословия, главным образом рыцарства, которое сблизилось с купечеством, принимая участие в торговых операциях города, и уже прониклось духом городской жизни, не порывая, однако, полностью связи с поместьем. Как мог образоваться в городах подобный слой населения? Чтобы понять это, необходимо учесть, что экономические сдви¬ ги происходили в феодальном обществе и что предмет нашего исследования — феодальный город. В феодальную эпоху наи¬ более верной и прочной формой помещения денежных средств было землевладение, несмотря на то, что оно не всегда прино¬ сило большой доход и связано было с большими неудобствами и заботами. Риск, сопряженный в Средние века с международной торговлей, главным источником богатства крупных итальянских городских республик (мы отвлекаемся в настоящий момент от немногих крупных промышленных городских центров Италии, первое место среди которые занимала Флоренция), был чрезвы¬ чайно велик, и лишь в редких случаях феодалы, принимавшие участие в широких торговых оборотах, решались вложить в них все свое состояние1. 1 Doren A. Italienische Wirtschaftsgeschichte. S. 193—231. Затронутый вопрос требует углубленной трактовки для своего полного освещения. В рамках предлагаемой главы мы имеем возможность коснуться его лишь мимоходом. 127
Это вызывало у феодала, связанного экономически с городом, стремление, по возможности, не порывать окончательно связи и с поместьем. Позднее к этому же феодала побуждало то, что его земельное владение было источником продуктов, в которых на¬ селение итальянских городов всегда нуждалось. И в более позднее время, в XII—XIII вв., многие итальянские аристократы, переселившиеся в город и нажившие там большие состояния, стремились либо сохранить свои земли, либо частич¬ но вновь помещать нажитое в сельское хозяйство. Относительно Милана мы не располагаем документальными данными для под¬ тверждения высказанного взгляда. Но такие данные имеются для Генуи, купечество которой в еще гораздо большей степени сложилось из представителей феодальной аристократии, чем ку¬ печеский слой Милана. Таковы так называемые Инвентарии — описи наследственного имущества, оставленного членами круп¬ ных генуэзских фамилий, среди которых встречаются старые аристократические имена. Данные Инвентариев свидетельствуют о том, что большая часть крупных генуэзских купеческих семей, в том числе проис¬ ходивших из старой аристократической среды, владела землями и что лишь немногие из них совершенно пожертвовали своей наследственной земельной собственностью, вложив все свое со¬ стояние в торговлю1. В других странах Западной Европы городской патрициат так¬ же не всегда состоял из одних только городских элементов. Один лишь патрициат фландрских городов образовался исключитель¬ но из богатого купечества, в состав патрициата старых немецких городов наряду с богатейшим купечеством вошли потомки архи¬ епископских министериалов, обычно владевших землями по лен¬ ному праву. В составе льежского патрициата было много феода¬ лов. Если в коммунах Северной и средней Италии, в частности в Милане, роль феодальной аристократии была больше, чем в ком¬ мунах других стран Западной Европы, то этот факт объясняется специфическими особенностями развития Италии — большим притоком в города, уже в предкоммунальный период, аристо¬ кратии, особенно вальвассоров, и интенсивным внедрением их в 1 Lopez R. Studii sull’economia genevese nell’medio evo. Documenti. Torino, 1936. P. 219—264 (XIII). 128
городскую экономику. Другими словами, этот факт объясняется ранним и быстрым развитием в Италии товарно-денежных отно¬ шений. * * * Следует хотя бы вкратце остановиться на истории миланской коммуны. Коммуна начала оформляться в конце XI в. К 1098 г. относится первое упоминание о «commune consilius totius civi- tatis». Следующее упоминание о ней относится к 1100 г., когда Ландульф Младший упоминает о «consilium cum nobilibus cleri- cis et viris Mediolani coram populi»1. Однако содержание термина «коммуна» было тогда еще неясно. Конец XI в. был в истории Милана периодом бурной классо¬ вой борьбы. Аристократия, богатые горожане и трудящиеся слои населения оспаривали друг у друга права и власть. Был момент, когда снова оживилась патария. В 1093 г. умер Ансельм да Ро. Конрад инвестировал нового архиепископа, Ландульф а Старшего, но сам Конрад принес при¬ сягу папе. С 1103 г., когда умер Ландульф Старший, до 1112 г. в Милане не было архиепископов. Снова собираются многолюдные народные собрания. Казалось, утверждалась власть демократии. Однако при дальнейшем развитии событий демократические эле¬ менты были подавлены. Господствующими стали те слои населения, в руках которых сосредоточились денежные средства, промышленность и торгов¬ ля, быстро развивавшиеся во время уже начавшихся Крестовых походов. Это — богатое купечество и те представители класса фе¬ одалов, главным образом их низшей прослойки — вальвассоров, чьи интересы уже были тесно связаны с городом. Возвышению вальвассоров содействовала вся обстановка классовой борьбы в Милане. Победа над правившей раньше кликой была достиг¬ нута силой оружия, и удержать ее можно было, лишь подавляя все время оппозицию. В течение всех десятилетий, когда Милан представлял собою арену вооруженной борьбы, вальвассоры, бо¬ ровшиеся против сеньориального режима, приобрели большое значение как вожди отрядов, как люди, от которых во многом 1 Landulphi Jun. Historia Mediolanensis; Muratori А. Указ. соч. T. V. Milano, 1724. P.469—520. 129
зависел успех борьбы. Усилению их влияния способствовала и стратегическая роль Милана, и начавшаяся уже в то время экс¬ пансия итальянских городов, протекавшая в процессе непрерыв¬ ной борьбы с другими городами. Коллегия консулов, представлявшая исполнительную власть, возглавила новое правительство — миланскую коммуну. Отсю¬ да — название этого режима как консульского. Консулат склады¬ вался десятилетиями. Впервые он упоминается в 1117 г. Консулы выбирались из трех групп населения — капитанов, вальвассоров и богатейшего купечества. Крупнейшие капитаны остались в стороне от коммуны1, остальные капитаны, как мы ви¬ дим, составили особую группу избирателей, подобно вальвассо¬ рам и купечеству. Купечество, имевшее доступ в консулат, также владело землей. Землевладение было непременным условием до¬ пущения купца в группу избирателей. Богатейшее купечество и вальвассоры обозначаются источниками как «cives optimo jure», т. е. привилегированные граждане. Но одновременно вальвассо¬ ры вместе с капитанами фигурируют в хрониках как «milites». В этом двойном обозначении вальвассоров отражается двойствен¬ ность их положения. Небогатое купечество, не владевшее зем¬ лей, и ремесленная масса не участвовали в избрании консулов. Выборы консулов производились по кварталам города от каждой группы в отдельности. Число консулов, избираемых каждой группой, было различно и непостоянно. Твердое численное соотношение между консула¬ ми разных групп было достигнуто лишь в 30-х годах XII в. в ре¬ зультате упорной борьбы между разными слоями избирателей2. К тому времени уже точно определились функции и права каждой группы консулов. Они были различны. Консулы знати пользова¬ лись большим авторитетом, чем консулы купечества. Одни толь¬ ко консулы знати представляли Милан во внешних отношениях. Так было при Фридрихе Барбароссе. К нему в лагерь у Лоди яви¬ лись в качестве послов одни только представители знати. 1 Современный буржуазный итальянский историк Брецци делает ошибку, утверждая, что капитаны вообще остались в стороне от коммуны (Brezzi Р. Указ. соч. P. 90 и др.). Это явно противоречит факту наличия в коллегии консулов особой группы от капитанов. 2 Schupfer F. La societa milanese all’epoca del risorgimento del commune. Bologna, 1869—1870.P. 126идр. 130
Основные функции консулов купечества, также перешедшие к ним от прошлого, играли важную роль, но менее заметны, чем функции консулов знати. Они сводились к юрисдикции по тор¬ говым делам, к надзору за торговлей и к охране торговых путей. В издании эдиктов, касавшихся «общего блага», купечество не принимало участия. Брецци обозначает объединение консулов, представлявших различные слои населения, в одной консульской коллегии как «добровольную ассоциацию, скрепленную присягой»1. Брецци искажает действительное положение: создание консулата в той форме, как он охарактеризован нами, было вынужденной уступ¬ кой со стороны феодальной знати богатому купечеству. Союз между знатью и купечеством был продиктован для знати необхо¬ димостью совместно с купечеством оказывать отпор растущему натиску народных масс, численность которых в Милане значи¬ тельно увеличилась в XII в. Формирование коммуны происходи¬ ло в обстановке острой классовой борьбы — борьбы народа с ари¬ стократией и богатым купечеством. Победа над феодально-клерикальной группировкой, угнетав¬ шей массы миланского населения, была достигнута усилиями миланских народных масс. Теперь их бывшие союзники вырвали из их рук плоды победы и стали на место прежней правящей кли¬ ки. Очевидно, народ требовал политические права для того, что¬ бы добиться улучшения своего материального положения. Перед лицом такой социальной угрозы вальвассоры и купечество пошли на взаимные уступки и объединились. Союз знати с богатым ку¬ печеством ясно наметился, как мы знаем, уже во времена влады¬ чества патарии, когда богатые горожане вместе с аристократией подавили революционное движение. Теперь этот союз укрепился и стал постоянным, приняв форму консульской коллегии. Наряду с этой коллегией существовал небольшой совет дове¬ ренных — credenzia. В особо важных случаях созывалось общее собрание всех имевших право выбирать консулов. Оно носило название parlamentum. Общенародные собрания не предусма¬ тривались конституцией. Как видно из цитированной выше ста¬ тьи обычного права Милана, они были запрещены2. 1 «Un’associazione voluntaria congiurata» (BrezziP. Указ. соч. С. 91). 2 BerlaniF. Указ. соч. С. 119. 131
Таковы результаты классовой борьбы в Милане в XI в. В ней властно звучал голос беднейших слоев народа, бывших в течение продолжительного времени хозяевами Милана. Однако в конеч¬ ном итоге эта борьба привела в Милане к созданию аристократи¬ ческого строя. Роль патарии в классовой борьбе, развернувшейся в Милане во второй половине XI в., была исключительно велика. Своими мощными ударами патария расшатала архиепископскую власть и систему ее управления. Конфискацией имуществ патария по¬ дорвала материальное положение высшего клира и высшего слоя аристократии. Она подготовила падение сеньориальной власти и создание консулата; теперь те представители феодальной ари¬ стократии, которые сблизились с городской верхушкой, вынуж¬ дены были приспособить свое существование к изменившимся экономическим условиям. Анализ классовой борьбы, развернувшейся в Милане во вто¬ рой половине XI в., и роли, которую сыграла в ней патария, пока¬ зывает, насколько велика была активность народных масс, стре¬ мившихся улучшить свое положение. Но была ли у патарии какая-либо определенная, четкая про¬ грамма? Мы не находим указаний на это. Эрлембальд грозил от¬ нять феоды и частное имущество у аристократии. Но что пред¬ полагалось делать с этим имуществом, неизвестно. Не было у патарии и своего собственного организационного центра, кото¬ рый мог бы объединить различные элементы, входившие в ее со¬ став, чем и объясняется, что руководство ею захватили вожди партии церковной реформы. Невозможно закрывать глаза на то, что, борясь с миланской церковью и миланским клиром, патария в то же время оказала поддержку теократическим устремлени¬ ям папства, классово чуждым ей. Политика Гильдебранда была сознательно направлена к использованию патарии в интересах укрепления папства и централизации церкви, и патария оказала ему в этом смысле содействие. Используя широкое революцион¬ ное движение патарии, партия церковной реформы получила воз¬ можность открыто провозглашать свои лозунги и содействовать их осуществлению. Позволяет ли анализ документов сделать вывод, что соци¬ альное движение, развернувшееся в Милане во второй поло¬ вине XI в., прошло совершенно бесплодно для народных масс? 132
Безусловно, нет. В сборнике обычного права Милана, отредак¬ тированном в XIII в.1, мы не встречаем больше закона о том, что аристократ, убивший популяра, отвечает за это лишь небольшим штрафом. Нормы, регулирующие правовое положение народа, стали, видимо, мягче, чем при сеньориальном режиме. Это, не¬ сомненно, явилось одним из результатов борьбы масс против феодальной аристократии. Несмотря на поражение, понесенное народными массами, господствующие классы не были уверены в прочности своей победы и боялись новых восстаний. Народ пом¬ нил недавнее время, когда он был хозяином города. Классовая борьба в Милане продолжалась. BerlaniF Указ. соч.
ГЛАВА ПЯТАЯ БОРЬБА ГОРОЖАН С СЕНЬОРАМИ ВО ФРАНЦИИ S конце XI — начале XII в., а в некоторых странах, как, на¬ пример, в Италии, и раньше, началась новая полоса в жиз¬ ни средневековых городов. Крестовые походы, вызванные сложным сплетением эконо¬ мических и политических причин, в свою очередь дали могучий толчок экономической жизни. Они породили новые отрасли ремесла, такие, как хлопчатобумажное и шелкоткацкое произ¬ водство, и содействовали установлению регулярных торговых связей между Западной Европой и Левантом, повлекли за собою рост торговых оборотов. Сеньориальный гнет в городах, личный и экономический, который тяжело переносился горожанами и до Крестовых походов, стал теперь совершенно невыносим. Он мешал росту производительных сил, подавлял инициативу лич¬ ности, обрекал город на застой и даже на попятное движение. В настроении горожан наступил решительный сдвиг. Недовольство сеньориальным режимом существовало еще раньше, и не только существовало, но и организованно проявля¬ лось. Городское население не представляло собой аморфной мас¬ сы и до открытой борьбы с сеньорами. Еще до борьбы горожан за городские вольности, или, как это стало называться, за комму¬ ну, среди горожан уже существовали зародыши организаций. Во французской историографии они носят название communau tet. Это были ремесленные и купеческие общества, тайно собирав¬ шиеся для обсуждения политических событий дня. Когда в горо¬ дах началось широкое движение, направленное против сеньори¬ альной власти, эти зародышевые организационные ячейки стали 134
исходными пунктами объединения масс под лозунгами освобож¬ дения от сеньориального гнета. Это движение горожан протекало в различных формах и при¬ вело к различным результатам в зависимости от экономической роли города и политической структуры страны, в которой он на¬ ходился. Раньше всего началось коммунальное движение во Фландрии. Это объясняется тем, что фландрские города в своем экономи¬ ческом развитии опередили города остальной Франции. Во Фландрии следует различать два равных типа коммунального дви¬ жения. Первый из них характерен для городов, непосредственно подчиненных власти фландрского графа. Второй характерен для городов, имевших духовных сеньоров — епископов. Города пер¬ вой категории сравнительно легко приобрели коммунальную сво¬ боду. Фландрский граф был не только сеньором фландрских го¬ родов, но и правителем всего Фландрского графства. Сочетание функций территориального князя и городского сеньора в одном лице создавало благоприятную предпосылку для подвластных ему городов в смысле приобретения ими коммунальных вольно¬ стей. Граф учитывал пользу, приносимую ему городами с общегосу¬ дарственной точки зрения. Как глава государства, он в большей мере был заинтересован в получении пошлин с торговли и про¬ мышленности, чем обычный городской сеньор. Он охотно давал горожанам права и вольности, необходимые для экономического развития города, в том числе и гарантии личной свободы. К тому же города служили ему опорой в борьбе с феодалами низшего ранга. И, помимо всего, он учитывал значение городской торгов¬ ли как фактора, содействовавшего созданию внутреннего рынка, сплочению страны и централизации государства, т. е. укрепле¬ нию его собственной власти. В. И. Ленин, объясняя причины слияния отдельных княже¬ ских областей Руси в единое Русское государство, указывает, что «оно вызывалось усиливающимся обменом между областями, по¬ степенно растущим товарным обращением, концентрированием небольших местных рынков в один всероссийский рынок»1. Этот вывод позволяет нам понять и сущность явлений, харак¬ терных для экономической жизни Франции и других стран. 1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 1. С. 154. 135
Первые привилегии, данные фландрским городам, относятся, видимо, ко времени Роберта Фрисландского (конец XI в.)1. Он ограничивал церковную юрисдикцию и военную повинность в городах — ее стали требовать только в случае неприятельского вторжения. Города вместе с ближайшими округами получили свое особое право — «сога», «кеиге» — свой суд, своих эшеве- нов, избранных из среды горожан. Иначе говоря, они стали авто¬ номны. Уже в начале XII в., после убийства графа Карла Доброго (1127 г.), фландрские города выступили как заметная политиче¬ ская сила. Так как Карл Добрый не оставил прямых наследников, то появились различные претенденты на престол. Людовик VI вы¬ двинул Вильгельма Нормандского, но фландрские города оказа¬ ли ему сопротивление, так как он нарушал их привилегии, опира¬ ясь на дворянство. В фландрских городах вспыхнули восстания. Крупнейшие из этих городов — Рент и Брюгге — открыли свои ворота другому претенденту на фландрский престол — Т еодориху Эльзасскому. Воля фландрских городов оказалась сильнее воли французского короля — и вся Фландрия подчинилась Теодориху Эльзасскому, так называемому Тьерри (1128— 1168 гг.). При Филиппе Эльзасском (1168—1191 гг.) города Фландрии были уравнены между собой в смысле права и организации, не¬ смотря на то, что население Брюгге, Гента и Ипра было фламанд¬ ским, а Арраса, Лилля и Дуэ — валонским. Основою общего для всех городов права явилась хартия Арраса. Единообразие го¬ родского права и городской организации во Фландрии не было случайностью. Оно соответствовало высокому уровню эконо¬ мического развития страны. Ввиду частых торговых сношений городов между собой оно диктовалось соображениями экономи¬ ческой целесообразности: одинаковое право облегчало торговые сношения. Брабантские города вступили на путь политической самостоя¬ тельности позже, чем фландрские,— во второй половине XII в. Брабантские герцоги были, подобно фландрским графам, чрез¬ вычайно заинтересованы в развитии городов и, исходя из тех же мотивов, что и фландрские графы, согласились гарантировать 1 Для общей ориентировки в истории городов Фландрии см.: ПиреннА. Средневековые города Бельгии; его же, L'originedes constitutions urbaines au moyen §ge//Revue historique. T. XLVI. 1895. См. также старое сочинение: WauntersAlp. Les liberte communales en Belgique. Paris, 1878. P. 2. 136
Оружейный мастер им нужные свободы. Но единый тип городского управления в Брабанте не создался. Совершенно иначе сложились судьбы тех городов Фландрии, которые были подчинены духовным сеньорам — епископам. Им пришлось вынести многовековую, тяжелую и кровопролитную борьбу из-за права существования как коммуны1. Первым вы¬ ступил на путь борьбы со своим сеньором г. Камбре. Он был, так сказать, родоначальником освободительного движения городов континентальной Европы. Уже в 957 г. горожане Камбре2, недо- 1 Материалы для истории борьбы французских городов с сеньорами см.: Thierry A. Recueil des monuments inedits de 1’histoire du Tiers-Etats. 1-re scrie. Vol. I—IV. Paris, 1850—1856; его же, Lettres sur I'histoire de France. Также: Сидорова H. А. Указ, соч., см. раздел, посвященный борьбе горожан с сеньорами. 2 Reinecke W. Geschichte der Stadt Cambrai bis zur Erteilung der Lex Godfridi (1227). Marburg, 1896. 137
вольные правлением своего епископа, воспользовавшись его от¬ сутствием, заключили против него скрепленный присягой союз и постановили не пускать в город. Но епископ все-таки добился возвращения в Камбре с помощью императорской армии (Камбре входил в состав империи). В 1024 г. опять вспыхнуло восстание. Горожане, одержав временную победу, выгнали из города всех клириков, разрушили их дома и подвергли заключению наиболее ненавистных из них. Но императорская армия опять восстанови¬ ла власть епископа в Камбре. В 1064 г. там снова вспыхнуло вос¬ стание против епископа, и армия, посланная императором и под¬ держанная на этот раз графом Фландрским и графиней Генегау, водворила старый порядок. Особенно грандиозные размеры при¬ няло освободительное движение в Камбре во время борьбы за ин¬ веституру. Этот этап борьбы граждан с епископом в Камбре пред¬ ставляет особый интерес благодаря тому, что, согласно данным хроник, там обнаруживается наличие различных слоев городской массы. В ней различимы купечество и широкий слой бедноты, к которому принадлежало много ткачей. Недовольство епископом слилось с требованием церковной реформы, направленной против симонии. Выразителем интересов бедняков явился пламенный проповедник священник Рамирдус. Движение 1077 г. в Камбре имеет, таким образом, по обстановке, в которой оно проходило, сходные черты с теми бурными событиями, которые пережили ломбардские города и, в частности, Милан во время патарии. Как купечество, так и беднота выдвинули требования учреждения коммуны. Она была установлена, и ей была принесена присяга. Епископ отсутствовал. Узнав о восстании, он вернулся со своими рыцарями и жестоко отомстил горожанам за попытку свержения его власти. Но такой экономически развитый город, как Камбре, не мог оставаться под пятой церковного сеньора. В 1101 г. была восстановлена коммуна, просуществовавшая как независимая республика почти шесть лет. Нов 1107 г. она была аннулирована императором Генрихом V. Однако город сохранил своих судий — эшевенов — и своих должностных лиц. Мы остановились подробно на событиях в Камбре потому, что они дали толчок аналогичным движениям в разных частях Франции — в городах Иль-де-Франса, Пикардии и др.1 Для понимания коммунального движения во Франции нуж¬ но знать, что в XI в. очень немногие французские города были 1 Thierry A. Lettres sur I’histoire de France, Bruxelles. 1839. P. 169—174. 138
непосредственно подчинены королю, большая часть их принад¬ лежала баронам и церкви. Коммунальные движения во фран¬ цузских городах протекали в различной обстановке, при раз¬ личной группировке борющихся сил. Мы увидим, что наличие во многих французских городах нескольких сеньоров, интересы которых расходились, облегчало борьбу горожан, давая им воз¬ можность объединиться с одними из этих сеньоров против дру¬ гих. Отмеченное обстоятельство проявилось уже в том комму¬ нальном движении, которое считается первым на территории собственно Франции, а именно во время восстания горожан в Мане1. Толчком к нему послужила тяжесть тальи, которой они были обложены. Горожане образовали союз, скрепленный при¬ сягой и получивший название коммуны, и выбрали вождей. Граф был малолетним. Его опекунша для виду уступила горожанам, но в самом же деле вела предательскую политику в отношении их, опираясь на поддержку части феодалов. Манский епископ и другая часть феодалов держали себя при¬ мирительно в отношении городов. Таким образом, силы феодаль¬ ного сословия разделились. Важно отметить, что на сторону горо¬ жан стало и крестьянство из окрестностей Мана. По-видимому, это были крестьяне феодалов, не признававших коммуны. Обе стороны — опекунша графа и поддерживавшие ее феодалы, с одной стороны, горожане с епископом, клиром и крестьянами — с другой, выдвинули армии. Горожане потерпели поражение. Опекунша графа сумела пробраться в город, обосновалась в одном из городских замков и повела оттуда войну с восставши¬ ми. Но горожане осадили замок и заставили неприятеля сдаться. Коммуна торжествовала победу. Однако ей пришлось смириться перед английским королем Вильгельмом Завоевателем, который, переправившись через Ла-Манш, овладел Маном и заставил го¬ рожан принести ему присягу. Все же он обещал хранить их ком¬ мунальные вольности. Но более поздние известия о майской ком¬ муне неизвестны. В конце XI — начале XII в. были провозглашены коммуны в городах Нуайон и Сен-Кантен2. Это событие совершилось в до¬ вольно мирной обстановке, так как церковные сеньоры обоих городов, епископы, склонились перед необходимостью уступить 1 Thierry A. Lettres sur Fhistoire de France, Bruxelles. 1839. P. 160—165. 2 О хартии Нуайона и Сен-Кантена см.: Thierry А. Указ. соч. С. 175— 182. 139
требованиям городской массы. Коммунальные хартии, данные в этих городах горожанам епископской властью, оказали боль¬ шое влияние на дальнейший ход коммунального движения во Франции. Они стали повсеместным предметом подражания. Тяжелую, кровопролитную борьбу за коммуну вынес город Лан1. При епископе Годри, правившем Ланским епископством с 1106г., сеньориальный режим в Лане стал особенно тяжелым. Этот епископ, больше всего увлекавшийся охотой и войной, не останавливался перед преступлениями, вплоть до убийства го¬ рожан. Воспользовавшись его временным отъездом в Англию, горожане Лана купили у заменявших его клириков и рыцарей коммунальную хартию. Вернувшись, епископ, а также король за большие денежные суммы подтвердили ее. Ланская хартия мно¬ го заимствовала у хартии Нуайона и Сен-Кантена, но носила не¬ сколько менее радикальный характер, чем эти последние. Талья была фиксирована, право «мертвой руки» отменялось, но по во¬ просу о браках и приеме в коммуну людей, платящих чинш церк¬ ви и рыцарям города, т. е. крепостных людей, местные феодалы, светские и церковные, сохранили важные привилегии. Несколько лет спустя, после утверждения коммунальной хар¬ тии, епископ и сеньоры пожалели о своей уступчивости. Хартия наложила узду на их жадность, и их доходы заметно сократи¬ лись. В 1112 г. епископ по договоренности с королем, получив¬ шим за это от епископа большую сумму денег, отменил хартию. Горожане ответили на этот акт восстанием. Во время торже¬ ственной пасхальной процессии, возглавлявшейся епископом и клиром, один из заговорщиков выкрикнул: «Коммуна! Коммуна!» Епископ вызвал было отряд крестьян из церковных владений и разместил их у себя в доме, но на другой день распустил его, удо¬ влетворившись охраной сеньоров. К народу он относился с ве¬ личайшим презрением и игнорировал движение народных масс. Дворцы аристократов, как и епископский дворец, подверглись разграблению. Епископ был убит. Боясь мести короля, многие горожане, по-видимому, из богатых кругов переселились в сеньо¬ рию соседнего мощного феодала — Томаса де Мор ли, заклятого врага Людовика VI Толстого. Когда разнесся слух, что город опу¬ стел, окрестные крестьяне и рыцари, а также вырвавшиеся из за¬ ключения сторонники епископа напали на дома горожан и разгра¬ 1 О борьбе ланского населения за коммуну см.: Thierry А. Указ. соч. С. 175—182. 140
били их. Томас де Морли был подвергнут отлучению от церкви, осажден королем в его замке и вынужден подчиниться Людовику Толстому. Людовик вступил в город, и старый порядок был вос¬ становлен. Но горожане Лана не успокоились, вновь поднялись волнения, ив 1129 г. коммунальная хартия была восстановле¬ на. Но в 70-х годах XII в. опять началась реакция. Так борьба с переменным успехом велась до 1331 г. — побеждала то одна, то другая сторона. В борьбу вмешивались короли — Людовик VII, Филипп II Август, крупные и мелкие феодалы. В 1331 г. ланская коммуна была окончательно аннулирована ордонансом короля Карла IV. Место городских властей заняли королевские бальи и королевские прево. В 1113 г. борьба за коммуну началась в Амьене, а вскоре по¬ сле этого в Суасоне и Реймое1. Горожане Суасона сравнительно легко добились учреждения коммуны. Она была провозглашена там с согласия епископа и графа, уступивших необходимости. В смысле отношения к правам феодалов коммунальная хартия Суасона была более радикальна, чем датская хартия. Этой осо¬ бенностью суасонской хартии объясняется ее привлекатель¬ ность для городов, поднявших знамя коммунального движения. Суасонская коммуна существовала более двухсот лет. В 1325 г. она была аннулирована постановлением Карла IV. Это произо¬ шло по инициативе горожан, которые оказались банкротами, не будучи в состоянии уплатить штраф по процессу с клиром, про¬ игранному ими. Особый интерес представляет движение в Бове2. Начавшись в конце XI в., борьба за коммуны продолжалась там более двух¬ сот лет. Уже в XIII в. наряду с борьбой за коммунальную свобо¬ ду там проявилась резко выраженная классовая рознь в среде самих горожан. В конце XI в. в Бове существовали три сеньора: 1 О хартии Амьена и Суасона см.: Thierry А. Указ. соч. С. 213—226. Об истории Амьена на протяжении ряда веков см.: Thierry A. Recueil des monuments in6dits de l’histoire du Tiers-Etat. Vol. I—IV. 2 Labande L. H. Указ. соч. P. 90—181. Документы по истории Бове, как и Руана, в пер. на рус. яз. см.: Гизо. История цивилизации во Франции/пер. с фр. Т. IV. М., 1881. С. 334—342 и др. Монография Лабанда дает подробную характеристику основных черт коммунального строя Бове, но совершенно не затрагивает вопроса о классовой борьбе, развертывавшейся в городе. В этом смысле гораздо большую ценность представляют документы, приводимые Гизо. 141
епископ, соборный капитул и кастелян. Все три власти враждо¬ вали между собою, все они угнетали население, но их взаимная вражда, естественно, помогала жителям в борьбе с самовластием епископа. Существовало множество повинностей. Для возведе¬ ния какой-нибудь постройки и даже для ремонта старого забора нужно было иметь разрешение епископа, оплачиваемое пошли¬ ной; епископ мог брать у горожан лошадей в любом количестве и в любое время; суд над горожанами был в его руках. Другой сеньор — капитул — имел право баналитета на мельницу. В про¬ цессе борьбы горожане объединялись с одними сеньорами про¬ тив других. Королевская власть также вмешивалась в борьбу, оказывая поддержку то кому-либо из сеньоров, то горожанам. При Людовике Толстом горожане добились коммунальной хар¬ тии (точная дата ее утверждения королем неизвестна). В 1144 г. она была подтверждена преемником Людовика Толстого — Людовиком Юным. Грамота определяет городское устройство и права членов коммуны. Коммуна имела выборных пэров, обычно из богатых слоев населения, обязанных защищать ее права, чле¬ ны же коммуны обязывались повиноваться решениям пэров, в чем приносили присягу. Грамота 1144 г. провозглашала приори¬ тет коммуны перед лицом сеньоров. «Все живущие в пределах го¬ родских стен и в его предместьях обязаны повиноваться коммуне и приносить ей присягу, какому бы сеньору ни была подвластна обитаемая ими территория»,— гласит один из пунктов хартии. Хартия налагала узду на самовластие сеньоров: суд принадлежал представителям городского патрициата1 — пэрам; если обвиняе¬ мый ими преступник искал защиты у какого-либо сеньора и убе¬ гал в его замок, то одры могли потребовать от владельца замка удовлетворения; если же он им отказывал в этом, то пэры имели право наложить арест на его имущество и его людей. Таким об¬ разом, хартия давала горожанам защиту не только против глав¬ ного сеньора Бове — епископа, но и против других его сеньоров. Антифеодальная направленность хартии обнаруживается из ее содержания. Экономическая жизнь города отражалась в статьях хартии, гарантировавших права приезжих купцов и их личную неприкосновенность. Бове был довольно крупным центром шер¬ стоткацкого производства. Производимое там сукно экспортиро¬ 1 О сущности понятия «патрициат» см. главу «Купечество и патри¬ циат». 142
вал ось в другие города. Охрана прав приезжего купечества имела целью привлечь его в город. Вмешательство королевской власти во внутреннюю жизнь коммуны, уже заметно проявившееся, как указывалось выше, в XI в., еще больше возросло в XIII в. Сеньориальная власть епи¬ скопов сохранилась, король же в зависимости от политических соображений поддерживал то горожан, то епископа. В 1233 г. в Бове развертывается глубокое социальное движение. Ясно обнаруживается, что население резко разделилось на две пар¬ тии. Первая состоит из крупных горожан, богатых людей, про¬ мышленников, другую составляют люди трудящихся слоев — ремесленники, члены цеховых организаций, уже существовав¬ ших в Бове. Движение носит ясно выраженные черты цехового восстания против правящего слоя. Выясняется, что власть в го¬ роде принадлежит богатым слоям. Городская беднота напала на мэра и других видных людей города; многие из них были ранены и убиты. Представители бедноты требовали права выбора мэра. Богатое население обратилось за поддержкой к королевской власти. Вопреки правилу, согласно которому мэр должен был избирать¬ ся, король назначил его, а затем с помощью коммунальной мили¬ ции подавил восстание. Совершенно очевидно, что милиция со¬ стояла из представителей богатого слоя. Многие участники вос¬ стания были изгнаны из королевства, их дома разрушены. В 70-х годах партия популяров потребовала выбора должностных лиц города цехами, и волнения возобновились. В 1276 г. Филипп III издал постановление, получившее название «Заключение мира» («Compositio pads») и направленное к размежеванию прав епи¬ скопа и коммуны. Последней присваивается теперь название общины. Она по-прежнему возглавляется пэрами, выбираемы¬ ми из высшего слоя городского населения. Их судебные права по сравнению с грамотой 1144 г. сильно возросли, но вместе с тем устанавливается право тяжущихся апеллировать к коро¬ лю. Расширяются административные и хозяйственные функции мэра и пэров. Им принадлежит надзор за деятельностью цехов. Епископ устраняется от контроля над промышленностью, но со¬ храняет право на ряд пошлин. Коммуна платит в королевскую казну подушную подать, сбор которой поручается мэру и пэрам. Конечно, подать эта ложится главной тяжестью на бедные слои населения. Мэру и пэрам даются очень широкие полномочия при 143
ее взыскании: «Мэр и пэры властны взимать подушную подать в случае нужды и силой ломать двери, сундуки, окна и замки, за¬ хватывать людей на рынке, на улице и в чьих бы то ни было до¬ мах». Тем не менее мэр и пэры оказываются часто бессильными осуществить сбор подушной подати. Широко практикуется утай¬ ка имущества. В 1280 г. пэры жалуются королю на трудности, на которые они наталкиваются при сборе этой подати. В ответ на жалобу король поручает епископу приложить заботу и стара¬ ние к разысканию вещей, скрытых горожанами, для того чтобы при взимании пошлины «не было никакого обмана». В 1305 г. в Бове опять происходит восстание против епископа Симона де Нельи. Из документов выясняется, что еще в начале XIV в. епи¬ скоп пользовался баналитетами — он имел право баналитета на печь и на мельницы. Толчком к восстанию послужило повышение им пошлины за право пользования мельницей и печью, что вы¬ звало единодушный протест во всех слоях городского населения. Власти Бове прокламировали отмену епископских баналитетов и судебных прав епископа. В ответ на его выступление епископ решил напасть на коммуну. Его люди подожгли дома горожан, отвели в сторону реку, протекавшую в городе, епископ задер¬ жал многих членов коммуны и подверг их заключению. Под звон общинного колокола члены коммуны собрались на сходку, и ре¬ шено было выступить против епископа. Восставшие напали на епископские замок и башню, находившиеся в городе. Им удалось разрушить, как говорили горожане, «это осиное гнездо». Тогда епископ решил прибегнуть к наложению на город интердикта, а когда это не помогло, решил взять город измором: запретил кре¬ стьянам подвозить в Бове съестные припасы. В спор вмешался Филипп IV Красивый, интердикт был снят и епископу предписа¬ но не вводить новшеств в отношении баналитетов. Но коммуна зато была приговорена к уплате огромного штрафа: 10 тыс. ма¬ лых парижских ливров в пользу короля и, сверх того, 6 тыс. лив¬ ров в пользу епископа, кроме того, она должна была возместить епископу убытки в размере 6 тыс. ливров. Эти штрафы подорва¬ ли жизненные силы коммуны. Мы так подробно остановились на истории коммуны Бове, по¬ тому что она показательна для развития городов в средневековой Франции. Развитие коммунального движения начинается с борь¬ бы горожан за утверждение широкой независимости от сеньори¬ альных захватов. Горожане постепенно достигают относитель¬ 144
ной независимости от сеньора, но отвоеванные ими у епископа права переходят не к народной массе, а к богатым слоям насе¬ ления. Из их среды выходит правящий орган города — коллегия пэров. Затем городская община все больше становится органом, служащим интересам королевской власти. Король все более властно вмешивается в классовую борьбу, развертывающуюся в городе. Ремесленные цехи требуют права участия в управлении, восстают против власти богатых. Король становится на сторону последних и помогает им подавлять народные восстания. Но вме¬ сте с тем он подчиняет себе и правящие органы города, и епи¬ скопа. Это ясно проявляется в указанных выше постановлениях о взимании королевской подушной подати: епископ и городские власти обязаны всемерно содействовать ее правильному по¬ ступлению. Это же подчинение проявляется в роли короля как высшей апелляционной инстанции на решения городского суда и в том, что объем прав и полномочий коммунальных властей устанавливается королем. В процессе борьбы горожан Бове за коммуну постепенно искажается само понятие коммуна. Она, действительно, превращается просто в общину, как обознача¬ ется в документе «Заключение мира», в общину, цель которой заключается в содействии королевским интересам. Но одновре¬ менно сокращается и сфера власти самого могущественного ее противника, главного ее сеньора — епископа. Он, как и коммуна, становится слугой королевской власти. В конце концов коммуна Бове, как и коммуна Суасона, погибает под тяжестью огромного королевского штрафа. Коммунальное движение во Франции широко развернулось. Главной ареной его были на севере города, расположенные в бассейнах рек Сены, Соммы, Шельды. Но оно развертывалось и в остальных частях страны. Далеко не все города, боровшиеся за коммунальную свободу, достигли ее. Такие крупные города, как Париж, Блуа, Труа, Шартр, Лион, Нант, Тур, не приобрели сколько-нибудь заметных прав коммуны. Другие, тоже известные города — Орлеан, Этамп, Руан, Бурж приобрели более значи¬ тельные привилегии. Широкой независимости добились главным образом города, расположенные в промышленных провинциях — Фландрии и Пикардии, и некоторые города Юга, но о последних речь пойдет особо. Приведенные нами факты обнаруживают большое разнообра¬ зие социальных группировок в городах в процессе борьбы за ком¬ 145
муну. Обращает на себя внимание, что в очень многих случаях отношение духовных сеньоров к коммуне, наносящей ущерб их власти и материальным интересам, враждебно. Не только цер¬ ковные сеньоры городов, но и значительная часть высшего клира резко отрицательно относилась к коммунальному движению. Это проявилось в хрониках и произведениях, авторами которых явля¬ лись духовные лица XII—XIII вв. Так, хронист из города Камбре пишет: «Что сказать о свободе этого города? Ни епископ, ни им¬ ператор не могут взимать там пошлин; там нельзя требовать на¬ логов; оттуда нельзя выводить милицию (вооруженные отряды), разве что для защиты города, и то лишь при том условии, чтобы горожане в тот день могли вернуться к себе домой». А известный хронист XII в. Гвиберт, аббат Ножанский, пишет: «Коммуна — это новое, вызывающее отвращение слово. Вот что под ним пони¬ мают: люди, подлежащие обложению поголовной тальей, лишь раз в году выполняют обычную обязанность по отношению к сеньору. Если они нарушат чем-либо закон, то они отвечают за это лишь уплатою установленного штрафа, а что касается других тягот и повинностей, которыми принято облагать сервов, то они совершенно свободны от них»1. Не следует, однако, забывать, что и светские сеньоры — кастеляны и графы — зачастую проявля¬ ют не менее отрицательное отношение к коммуне, чем сеньоры церковные. Уже на основе приведенного нами материала, конеч¬ но, не исчерпывающего, можно сделать вывод, что в ряде городов епископы оказывали поддержку коммунальному движению про¬ тив светских сеньоров и рыцарств, а в других городах отноше¬ ния складывались прямо обратным образом: светские сеньоры — графы, кастеляны и рыцарство — поддерживали горожан против епископов и аббатов. Мы констатировали также случаи, когда одна часть светских феодалов поддерживала горожан, а другая— сеньора или сеньоров. То или другое отношение феодалов к про¬ возглашению коммуны диктовалось в каждом отдельном случае соображениями экономической и политической выгоды, незави¬ симо от того, был ли сеньор светским или духовным феодалом, а также отношениями самих феодалов между собой. Нужно, одна¬ ко, учитывать тот факт, что резкая реакция духовенства вообще, 1 Guibert de Nogent. De vita sua. Collection des textes pour servir a l^tude et 1‘enseignement de l‘histoire. Vol. IV. Paris, 1907; в пер. на фр. яз. см.: Collection desn^moires relatifs al’histoire de France, parF. Guizot. Vol. IX—X. Paris, 1825. 146
и церковных сеньоров в частности, на коммунальное движение имела не только материальную, но и идеологическую основу. Восстания в городах, где власть была в руках церковного феодала и окружавшего его клира, неоднократно развертывались в атмос¬ фере враждебного отношения масс к церкви и к церковным богат¬ ствам. Протест против угнетения массы прелатами церкви часто облекался в религиозную оболочку, рождая отклонения от догмы и обрядов католичества. В городах, с историей которых мы по¬ знакомились, связь социального движения с религиозным, с тре¬ бованием церковной реформы яснее всего проявилась в Камбре. Мы видели, что такова же была обстановка борьбы за коммуну в североитальянских городах, в частности в Милане в XI в. Века борьбы за коммуну были вообще периодом религиозного броже¬ ния и широкого распространения еретических учений в запад¬ ноевропейских городах. XII век — век Арнольда Брешианского, являвшегося одновременно глашатаем муниципальной свободы и одним из самых ранних рационалистов, был веком широкого распространения катарской и вальденской ересей в их ранней форме. Отстаивая свои материальные права, прелаты церкви, бывшие городскими сеньорами, одновременно отстаивали и авто¬ ритет католической церкви, служителями которой они являлись и которая давала идеологическое обоснование угнетению ими на¬ родной массы в городах1. Отрицательное отношение церковных сеньоров к городской коммуне особенно бросается в глаза при рассмотрении событий в северной и средней Франции по той причине, что в их руках были в этих областях наиболее богатые в экономическом отношении сеньории, в которых развернулось самое сильное коммунальное движение (вспомним Лан), и что церковные феодалы вообще представляли там очень мощную прослойку феодального сосло¬ вия. Другое положение занимало высшее духовенство католи¬ ческой церкви в Лангедоке. Оно не располагало ни теми богат¬ ствами, ни тем духовным авторитетом, которые были характерны для высшего католического клира северных районов Франции. В южной Франции были расположены такие крупные графства, как Тулузское и Прованское. В самых значительных южнофран¬ цузских городах, таких как Тулуза и Марсель, высшим сеньором являлся граф. Католический клир был там ослаблен и унижен — нужно помнить, что Лангедок представлял собой область рас¬ 1 См.: Сидорова Н.А. Указ. соч. 147
пространения альбигойской ереси и что там была создана ка¬ тарами своя церковная организация, не только соперничавшая с организацией католической церкви, но порой и вытеснявшая ее. Совершенно понятно, что в истории города и, в частности, в истории коммунального движения южной Франции католиче¬ ские прелаты не могли играть той роли, которую они играли в королевской Франции. Буржуазная историография утверждает, что южнофранцузские города вообще не знали кровавой борь¬ бы за коммуну, что светские сеньоры охотно шли там навстречу требованиям горожан в ее учреждении. Но этот взгляд правилен лишь относительно. Графы Тулузы, Марселя, Монпелье и других крупных торговых городов южной Франции занимали положе¬ ние, аналогичное фландрским графам. Они были не только го¬ родскими сеньорами, но и государями целых областей. Доходы с городов являлись для них важнейшей статьей государственных финансов. Они сами были очень заинтересованы в процветании городов, и, поскольку преуспеяние и экономический рост послед¬ них были тесно связаны с раздачей муниципальных вольностей, сеньоры, исходя из собственной выгоды, не препятствовали от¬ носительной самостоятельности городов. Хроники южных городов в большинстве случаев не донесли до нас рассказов о тех жестоких битвах между горожанами и местными феодалами, которые отразились в произведениях хро¬ нистов Камбре, Лана и других городов северной Франции. Но ме¬ стами, как, например, в Тулузе, все же такая борьба происходи¬ ла. К тому же и светские сеньоры южнофранцузских городов вы¬ ступали против городских коммун, когда коммуны становились мощными и обнаруживали тенденцию к полной независимости. Об этом свидетельствует история отношений Карла Анжуйского, графа Прованского, к коммуне Марселя1. 1 Литература по истории марсельской торговли обширна, укажем лишь: SchaubeA. Handelsgeschichte der romanischen Volker des Mittelmeergebietes bis zum Ende der Kreuzztige, Mimchen u. Berlin, 1906; Blancard L. Documents ir^dits sur le commerce de Marseille au mo yen &ge. T. I. Marseille, 1884; Masson. Marseille et la colonisation franfaise. Marseille, 1906. По истории политического строя и политической жизни Марселя литературы меньше. Очень большой интерес представляет многотомное издание статутов и документов: Louis Mery et F. Guindon. Histoire analytique et chronologique des actes et des dёlibёrations du corps et du conseil de la municipals de Marseille. Vol. I—VI. Marseille, 1841—1848. 148
Марсель — один из тех старейших европейских городов, ко¬ торые возникли еще в Античности, находились в состоянии упад¬ ка в раннее Средневековье и вновь расцвели в эпоху отделения ремесла от сельского хозяйства и общего экономического подъ¬ ема Европы в IX—X вв. Начало существования Марселя отно¬ сится к 600 г. до и. э. В Античности он был греческим городом, затем последовательно переходил из рук римлян в руки готов, бургундов, Меровингов, Каролингов. После распада Франкской империи он перешел под власть королей Прованса и Арелата. С включением этих областей в состав Священной Римской импе¬ рии Марсель номинально стал ее подданным. Но вместе с тем он остался в подчинении у графов Прованса, а непосредственно был подвластен епископам и виконтам. Марсель разделялся на Верхний город, где сеньором являлся епископ, и Нижний город, где управлял светский — виконт. Третьим феодальным сеньором незначительной части города было основанное в 410 г. аббатство св. Виктора. В дальнейшем история Марселя обнаруживает ту же зако¬ номерность развития, что и история других охарактеризован¬ ных ранее городов. В Нижнем городе, игравшем главную роль в экономической жизни Марселя, начинается борьба горожан с сеньором. Она ведется так же, как мы это видели в северной Франции: оружием, угрозами, ценой больших денежных затрат горожан. В начале XIII в. марсельцы добиваются для себя ком¬ мунального строя. В течение всего периода борьбы горожане быстро богатеют, а виконты беднеют. Верхний город остался под властью епископа до завоевания Марселя Карлом Анжуйским, объединившим под своею властью обе части города (1288 г.). В это время Марсель — мощная аристократическая республика, участник широкой левантийской торговли, обладавший своим войском и значительным флотом, имевший в Сирии свои коло¬ нии. Положение, занятое Марселем, резко противоречило цен- трализаторским тенденциям политики Карла Анжуйского — брата Людовика IX, который стал графом Прованским благодаря женитьбе на дочери Беренгара Прованского. Карл Анжуйский решил сломить самостоятельность Марселя. Он осадил город. После восьмимесячной осады Марсель был взят, и марсельцы, которые около 100 лет пользовались независимостью, опять ока¬ зались под властью сеньора. Юрисдикция перешла в руки Карла Анжуйского, который правил через наместника. 149
Все городские доходы стали достоянием графа. Он давал только необходимые средства для поддержания гавани, флота Марселя и на самые необходимые расходы. Но торгового значе¬ ния города он подрывать не хотел. Этим объясняется то, что он разрешил Марселю заключать торговые договоры с другими го¬ родами. Таким образом, между городами северной и южной Франции не было глубокого принципиального отличия с точки зрения от¬ ношений сеньоров к вопросу о коммунальной свободе. Дальнейший вопрос, выдвигаемый историей борьбы горожан с сеньорами,— это отношение города к крестьянам. Эта пробле¬ ма пока еще недостаточно исследована. Как мы констатировали, в городе Мане крестьяне оказали по¬ мощь горожанам против сеньора, а в Лане жившие близ города крестьяне напали на дома горожан и подвергли их разграблению, когда большинство жителей покинуло город. Последний факт объясняется обостренными отношениями между крестьянством ланской округи и купечеством Лана. Гвиберт Ножанский расска¬ зывает в своей хронике, что крестьяне окрестностей Лана, при¬ езжавшие в город для торговли, нещадно эксплуатировались и угнетались ланским купечеством. Ланские купцы, как говорит он, часто подвергали крестьян заключению в своих домах, требуя от них выкупа за освобождение. XII и XIII вв. были во Франции, как и в Италии, временем освободительной борьбы с сеньорами не только в городах, но и в сельских местностях. Огромная волна народного протеста про¬ тив феодального гнета поднималась во всей стране — в городе и деревне. Она находила выход в восстаниях. И уже во многих сельских местностях выдвигался лозунг коммуны. Лучше все¬ го исследовано движение среди крестьянства, происходившее в Нормандии. Там ряд деревень, деревушек и мелких поселков, приближавшихся к типу городов, заключали между собой союзы и создавали общую организацию для борьбы с сеньорами. Каждое поселение выбирало двух уполномоченных, которые, сойдясь вместе, выбирали членов совета и двух человек для выполнения его решений. Сильное движение среди сельского населения про¬ исходило в округе Суасона. Наиболее интересно то, что как раз именно в округе Лана, где нами отмечен факт резко враждебного отношения крестьян к городу, и в Понтье в XII в. развернулись наиболее известные крестьянские движения против феодалов, 150
направленные к созданию сельских коммун. В 157 км от Лана, на территории, расположенной к югу от него, четыре раза возника¬ ли коммунальные федерации, к которым примыкало главным об¬ разом крестьянство, подвластное церковным сеньорам Лана — в 1129, 1174, 1184, 1196 гг.1 В 1174 г. крестьянам оказал поддержку Людовик VII, кото¬ рый, пользуясь вакантностью епископского престола (в такие периоды сеньориальная власть переходила к королю), дал им коммунальную хартию, вполне аналогичную так называемому Установлению мира (Institutio pads) Лана, с тем ограничением, что крестьяне были все же обязаны платить определенный чинш в пользу епископа. Но новый епископ счел этот акт умалением своих законных прав. Он решил выступить с вооруженной силой против крестьян и был поддержан рядом феодалов. Крестьяне со своей стороны были поддержаны коммунальной милицией небольших городов — Крепи и Вальи. Это очень редкий случай солидарного выступления мелких городских коммун и крестьян¬ ства. Королевский прево в Лане по приказу короля в свою очередь мобилизовал военные силы ланской и суасонской коммун. Ни та, ни другая не оказали крестьянам поддержки. Феодалы окружи¬ ли крестьянский отряд около мельницы Компорте. Произошла ужасная резня крестьян. После ряда перипетий коммуна пре¬ кратила существование. В 1185 г. крестьяне ланской местности под влиянием невыносимого сеньориального гнета вновь обра¬ тились к королю, на этот раз Филиппу II Августу, с просьбой о вмешательстве. Король, опасаясь выступления крестьян, пошел им навстречу. Талья была зафиксирована, и королевская власть назначила 12 эшевенов из числа крестьян для разбора конфлик¬ тов, которые могли возникнуть между ними и епископом по пово¬ ду ее взимания, причем апелляционной инстанцией на решения эшевенов являлся сам король. Это означало поражение еписко¬ па. Но в 1190 г., во время Третьего крестового похода, находясь в 1 По вопросу о сельских коммунах А. Люшер ссылается на работу: Melleville М. Histoire de la commune du Laonnais. Paris, 1853. Люшер доказывает (Les communes francaises a l^poque des сарёШп& directs), что Тьерри смешал городскую коммуну Лана с сельской коммуной Ланской области. По словам Люшера, Мелльвиль первый занялся изучением истории сельской коммуны, допустив, однако, при этом ряд грубых ошибок. См. у Люшера главы: La commune rurale. С. 68—81 и La commune collective du Laonnais. C. 81—97, особенно c. 84 и др. 151
Мессине, Филипп II Август объявил свои пожалования ланским крестьянам аннулированными. В XIII в. ланские крестьяне дваж¬ ды прибегали к бегству из Ланской сеньории в другие владения ради освобождения от сеньориального гнета (в 1206 и 1258 гг.), но оба раза неудачно. В конце концов в 1259 г. только жители глав¬ ного сельского поселения Лана Аникси-ле-Шато добились неко¬ торых весьма умеренных гарантий личных прав. Право «мертвой руки» (менморт) и пошлина, уплачивавшаяся при вступлении в брак, были отменены, но поголовный налог, барщина и военная повинность остались. Признана была организация крестьян во главе с мэром и эшевенами, но эти лица не выбирались, а назна¬ чались епископом; он же являлся апелляционной инстанцией на их решения. Таков был незначительный результат 140-летней борьбы крестьян против феодального гнета в округе Лана. Возникает вопрос: почему два движения, одновременно раз¬ вертывавшиеся против феодального гнета в местах, территори¬ ально так близких друг к другу, как Лан и близкая к нему сель¬ скохозяйственная местность, не слились вместе, как это в опреде¬ ленной степени произошло в XVI в. во время Крестьянской войны в Германии и во время Жакерии в XIV в. в той же Франции? В качестве предположительного ответа на этот вопрос можно ска¬ зать, что, хотя во французских городах XII и XIII вв. социальные различия, несомненно, уже существовали, плебейские элементы здесь не достигли еще того развития и не приобрели того значе¬ ния, как два-три века спустя. Наряду с этим возникает другой вопрос: выступала ли город¬ ская масса во время борьбы за коммуну как нечто единое и нераз¬ дельное, как утверждает А. Тьерри, или же в процессе коммуналь¬ ного движения проявлялись социальные различия и классовые противоречия, которые, как мы только что подчеркнули, уже, не¬ сомненно, существовали во французском городе в XII—XIII вв. и которые сыграли такую огромную роль в борьбе Милана и других городов за коммуну. Документы, относящиеся к истории фран¬ цузских городов XII в., не дают нам данных для разрешения этой проблемы. Положение меняется, когда мы переходим к истории XIII в. Очень показательные этом смысле материалы по истории Бове. Они ясно обнаруживают наличие во французском городе классовой борьбы, острых конфликтов между богатым правящим слоем населения и трудящейся ремесленной массой, организо¬ ванной в цехи. Эта линия борьбы переплетается с борьбой горо¬ 152
жан с сеньором, претендующим еще на повинности со стороны горожан. Сюда присоединяется еще один момент — вмешатель¬ ство королевской власти во внутреннюю жизнь города. Все это, вместе взятое, дает сложный переплет событий, приводящих в конечном итоге к угасанию самостоятельной жизни коммуны и к превращению ее органов в органы королевской власти. Роль королевской власти в коммунальном движении француз¬ ских городов — это следующий очень важный вопрос, на который наталкивает нас конкретный материал. Мы уже познакомились с отдельными фактами, характеризующими его на материале раз¬ личных городов. Подведем итоги вышеуказанному. Основоположники марксизма вполне определенно подчер¬ кивают значение и роль королевской власти в борьбе горожан с сеньорами. Так, Ф. Энгельс пишет в статье «О разложении фео¬ дализма и возникновении национальных государств»: «В каждом из этих средневековых государств король представлял собой вершину всей феодальной иерархии, верховного главу, без ко¬ торого вассалы не могли обойтись и по отношению к которому они находились в состоянии непрерывного бунта...». Говоря да¬ лее о том, что это тяготение вассалов к королевскому престижу и отталкивание от него создавалось самыми основами ленного строя, Ф. Энгельс заключает: «...Во всей этой всеобщей пута¬ нице королевская власть была прогрессивным элементом,— это совершенно очевидно. Она была представительницей порядка в беспорядке, представительницей образующейся нации в проти¬ воположность раздроблению на бунтующие вассальные государ¬ ства. Все революционные элементы, которые образовывались под поверхностью феодализма, тяготели к королевской власти точно так же, как королевская власть тяготела к ним. Союз ко¬ ролевской власти и бюргерства ведет свое начало с X в.; нередко он нарушался в результате конфликтов,— ведь в течение всех Средних веков развитие не шло непрерывно в одном направле¬ нии; но все же этот союз, возобновляясь, становился все креп¬ че, все могущественнее, пока, наконец, он не помог королевской власти одержать окончательную победу, и королевская власть в благодарность за это поработила и ограбила своего союзника»1. Королевская власть подтверждала муниципальные вольности до тех пор, пока поддержка горожан нужна была ей для борьбы 1 Энгельс Ф. Крестьянская война в Германии. С. 158. 153
с вассалами. Но, одолев последних, она подавила и муниципаль¬ ную свободу. Такова была политика королевской власти Франции в отно¬ шении коммун, возникавших во владениях феодалов1. Стремясь к ограничению самовластия крупных феодалов, короли поддержи¬ вали коммунальные движения в Лане, Нуайоне, Бове, Компьене, Реймсе, Суасоне, Амьене, Турне и других местах и неоднократно даровали и утверждали там коммунальные хартии. Тем же моти¬ вом заинтересованности королевской власти в подрыве сепара¬ тизма крупных феодалов объясняется ее благожелательное отно¬ шение к федерациям сельских коммун, в частности ланской. Для целей королевской политики было безразлично, под¬ властен ли город светскому или церковному феодалу. Но то об¬ стоятельство, что в периоды вакантности епископского престола сеньориальная власть над его владениями и значительная часть доходов с них переходила к королю, облегчало королевской вла¬ сти вмешательство в жизнь городов, расположенных в этих вла¬ дениях. Коммунальное движение в городах, подчиненных свет¬ ским феодалам, было поставлено в менее благоприятные условия в смысле помощи со стороны короля. Но и эти города, добившись коммунальной хартии, обычно обращались к королевской власти с просьбой об ее подтверждении, чтобы придать приобретенным ими нравам больший авторитет и силу. Такие города с подтверж¬ денными королем хартиями стали обозначаться как королев¬ ские. В своем собственном домене король отнюдь не покровитель¬ ствовал коммунам. Он держал себя по отношению к ним так же, как и другие сеньоры в отношении подвластных им городов. Он подавил попытки учреждения коммун в Орлеане, Пуатье и Туре, аннулировал коммуну, образовавшуюся в Этампе. В Париже, ко¬ ролевской резиденции, коммуна также не могла образоваться. Она образовалась лишь в очень немногих городах домена, да и то с ограниченными правами. К числу этих городов принадлежит Вексен, которому были даны коммунальные права Филиппом II Августом. В этом случае король пошел навстречу желаниям го- 1 О политике королевской власти при Капетингах в отношении ком¬ мун см.: Luchaire A. Les communes francaises. Р. 276—288. См. также произведение того же автора: Histoire des institutions monarchiques de la France sous les premiers Capetiens (987—1180). T. II. Paris, 1891. P. 136— 209. 154
рожай, чтобы заслужить их расположение: как важный страте¬ гический пункт, расположенный на границе Нормандии, Вексен, естественно, мог сыграть большую роль в англо-французских отношениях. И в дальнейшем, уже в начале XIII в., после вклю¬ чения в свой домен новых провинций, таких как Нормандия и Пуату, королевская власть вынуждена была считаться в вопросе о коммунах с соображениями политической целесообразности. Даруя городу муниципальные вольности, она руководилась либо его стратегической ролью, либо его финансовым значением как источника больших доходов для короны. Существовавшие там коммуны были сохранены и получили даже некоторые новые права. Капетинги не сразу полностью осознали необходимость союза с подчиненными феодалам городами. Политика Людовика VI и Людовика VII по отношению к городам весьма колеблющаяся. Давая городам коммунальные хартии, эти короли некоторое вре¬ мя спустя аннулировали их, уступая давлению могущественных феодалов или повинуясь корыстным побуждениям. Они стано¬ вились то на сторону горожан, то на сторону феодалов в зави¬ симости от того, кто больше сделает уступок. Многочисленные примеры такого рода представляет история Лана и других го¬ родов. При Филиппе II Августе, при котором Франция заметно шагнула вперед по пути централизации государства, городская политика королевской власти приобрела большую устойчивость и определенность. Этот король подтвердил и вновь раздал боль¬ шое количество коммунальных хартий городам даже в пределах королевского домена, чем кто-либо из его предшественников и преемников. В своей городской политике он всегда руководился одним соображением — тенденцией к расширению централи¬ зации. Однако и этот король все же отступал от принципиаль¬ ных устоев своей политики. Вспомним некоторые перипетии в истории ланской коммуны, связанные с правлением Филиппа II Августа, когда Филипп II, получив большую сумму от сеньора Лана, аннулировал хартию, данную им же этому городу. Но в течение XIII в. городская политика королевской власти меняется: с укреплением основ монархии, с организацией парла¬ мента и должности бальи, с созданием армии королевских аген¬ тов и с удалением перевеса центральной власти над крупными фе¬ одалами потребность короны в поддержке коммун ослабляется. При преемниках Филиппа II Августа раздача коммунальных хар¬ 155
тий постепенно приостанавливается1. Как нам показала история Бове, вмешательство королевской власти во внутреннюю жизнь города ведет в конечном итоге к гибели коммуны и к подчинению ее центральной власти. Королевская власть начинает назначать в города своих бальи и предо. Они действуют в двойном направ¬ лении: с одной стороны, ослабляют сеньориальную власть, с дру¬ гой стороны, подрывают значение муниципальных органов. Все больше увеличивается количество случаев непосредственной апелляции на решения городских органов к парламенту. Кроме того, королевская власть умело использует недостатки город¬ ской администрации и злоупотребления и беспорядок в области городских финансов для того, чтобы поставить свои органы на место городских. Она сама ускоряет финансовую гибель ком¬ муны наложением на горожан непосильных для них штрафов. Вспомним пример порода Бове, присужденного Филиппом IV к уплате огромного штрафа, и аналогичный пример Суасона при Карле IV (1325 г.). Французские короли поддерживали лозунг муниципальной свободы лишь постольку, поскольку королевская власть пользо¬ валась ею как противовесом всесилью феодалов. С победой над феодалами коммуна становилась королю не нужна. Но в эконо¬ мическом развитии городов королевская власть была чрезвычай¬ но заинтересована с начала до конца. Говоря о городской полити¬ ке фландрских графов, мы коснулись причин этого явления. Рост городов послужил краеугольным камнем для создания единого внутреннего французского быта, который в свою очередь явил¬ ся основой для сплочения французских областей воедино и для политической централизации Франции. К тому же нужно пом¬ нить, что с развитием производительных сил старая основа го¬ сударственных финансов — королевский домен — оказывается недостаточной. Их новой основой становятся пошлины с торго¬ вого оборота, рост которого обусловлен развитием внутреннего и внешнего рынка. Отсюда явствует, что укрепление городов соз¬ дает фундамент для существования феодального государства на определенной стадии развития производительных сил. Король не являлся надклассовой силой. Он выражал интересы класса фео¬ далов в целом и, борясь за централизацию государства, выступал 1 Layettes du Тгёзог des Chartes par M. Alexandre Toulet. T. II. Paris. 1860. № 2070. В этом сборнике документов только дважды сообщается о даровании Людовиком IX коммунальных вольностей. 156
против крупнейших феодалов, преследовавших свои узкокорыст¬ ные цели. «Объединение более обширных областей в феодальные королевства являлось потребностью как для земельного дворян¬ ства, так и для городов. Поэтому во главе организации господ¬ ствующего класса — дворянства — повсюду стоял монарх»1. Лозунг государственной централизации, носителем которого был король, выражал интересы развития феодального общества в целом. Поэтому королевская власть, как бы она ни относилась в тот или другой момент своего развития к требованию муници¬ пальной свободы, неизменно содействовала укреплению городов как центров промышленности и торговли. В ходе характеристики коммунального движения мы неодно¬ кратно касались содержания коммунальных хартий. Попытаемся теперь свести воедино и пополнить разрозненные черты, харак¬ терные для коммун, чтобы дать общее представление об их пра¬ вах, об их отношении к феодалам и к государству, о месте, зани¬ маемом ими в общей системе ленных отношений. Коммунами назывались города, приобретшие определенную независимость от своего сеньора и более или менее широкую ав¬ тономию. Город-коммуна становился по отношению к своему се¬ ньору в положение вассала. Сеньор подтверждал хартию, права и привилегии такого города и обязывался не только соблюдать их, но и отстаивать от посягательств третьих лиц. «Я обеспечу им мир. Я буду поддерживать и защищать их»,— писал фландрский граф в коммунальной хартии, данной им горожанам Сен-Омера в 1127 г.2 Представители города-коммуны со своей стороны при¬ носили сеньору оммаж и присягу, формула которой близко на¬ поминала формулу вассальной присяги. При каждой перемене сеньора хартия вновь подтверждалась и присяга вновь приноси¬ лась. В некоторых коммунах присяга сеньору возобновлялась и при каждом обновлении их правящего органа. Подобно вассалу, город-коммуна платит сеньору вассальные помочи (aides) в тех случаях, когда сеньор посвящает в рыцари старшего сына, выда¬ ет замуж старшую дочь или сам попадает в плен. Подобно вас¬ салу, город-коммуна несет военную повинность по требованию сеньора, но повинность эта ограничивается либо определенным районом, например, не дальше одного дня пути от города, либо определенным числом дней в году. Некоторые коммуны несут 1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. Изд. 2-е. С. 24. 2 GiryA. Histoire de la ville Saint-Omer. Paris, 1877. P. 371—375. 157
военную повинность единственно лишь для защиты страны от неприятельского нападения. Сеньор имел право закладывать города-коммуны подобно тому, как он это делал с ленами. В основе коммуны лежит союз горожан, скрепленный взаим¬ ной присягой. Состав членов коммуны бывал различен. Обычно к членам коммунальной организации предъявлялись следующие требования: быть свободным, рожденным в законном браке, не быть неоплатным должником. Но на ранних стадиях развития коммуны в число ее членов часто принимались крепостные, что объясняется историей происхождения города. Коммунальные хартии часто провозглашали отмену права «мертвой руки» и произвольной тальи. Это не было равносильно полному осво¬ бождению поселившегося в городе крепостного от всяких повин¬ ностей в пользу сеньора. Поголовный налог мог еще оставаться. Но во Франции, как и в Германии и других странах, существовал в Средние века принцип — «городской воздух делает свобод¬ ным». Все проявления несвободы постепенно исчезали в городе. Некоторые хартии предусматривали, чтобы желающие стать чле¬ ном коммуны владели недвижимой собственностью в городе. По отношению к лицам, состоявшим в вассальной зависимости от феодалов, и к слугам светской и духовной знати практика при¬ ема в члены коммуны колебалась: одни коммуны принимали их в свой состав, другие — отвергали. Духовенство и рыцари, как общее правило, не могли быть во Франции членами коммуны. Но из этого правила делались исключения. Являясь вассалом своего сеньора, коммуна в то же время представляла собой коллективную сеньорию. Но не все коммуны обладали в этом смысле полнотою прав. Даже в период расцве¬ та коммунальной жизни во Франции немногие коммуны имели право вести войну и заключать мир и полное право суда — выс¬ шего, среднего и низшего. Такие коммуны встречались на юге Франции, где города пользовались большей самостоятельностью, чем в собственно королевской Франции. Марсель, до завоевания его Карлом Анжуйским, действительно занимал положение не¬ зависимой городской республики. Некоторые коммуны южной Франции имели даже своих вассалов из среды феодальной зна¬ ти. В собственно королевской Франции это явление было неиз¬ вестно. Обычно коммуна имела либо право средней юстиции, в то время как высшая находилась в руках сеньора, либо только право низшей юстиции и полицейской власти. Коммуны обладали 158
своеобразным правом наказывать нарушителей коммунальных законов сжиганием домов этих последних. Это право часто при¬ нимало форму экспедиций, направленных горожанами против их врагов — феодалов. Коммунам принадлежала муниципаль¬ ная администрация и право издания муниципальных законов. В городах, где было несколько сеньоров, коммуна не всегда доби¬ валась признания во всех частях города, но некоторые хартии, как мы видели, провозглашали принцип подчинения всех частей городской территории власти коммуны. Коммуне были подвласт¬ ны близлежащие деревни и поместья. Этот округ носил название банлье (banlieue), что дословно означает господство в пределах одного лье. Но фактически господство коммуны часто простиралось на 10 и 15 лье. Внутренняя организация коммун носила очень разнообраз¬ ный характер. О. Тьерри полагает, что их устройство с самого начала покоилось на демократической основе. В доказательство этого он ссылается на существовавшие во французских городах общие собрания горожан, созывавшиеся по звону большого коло¬ кола, который висел на городской башне. Мы уже указывали на то, что эмигрирующие из деревень крестьяне приносили с собой в город основные элементы строя деревенской марки: общие схо¬ ды и избранных ими должностных лиц. Но сеньориальная власть подавила значение этих органов и низвела их на второстепенное место. В этой роли, т. е. на второстепенном месте, элементы де¬ мократического управления сохранились во многих коммунах как при сеньориальном режиме, так и после его ограничения или свержения, т. е. при патрицианском режиме. Но в общем строй французской коммуны носил аристократический характер, по¬ добно строю миланской коммуны. Народная масса французских городов, большинство которой составляли ремесленники, ве¬ ками боролась за коммунальные вольности, однако плоды этой упорной и кровопролитной борьбы достались не ей, а богатой верхушке города, вышедшей главным образом из рядов купече¬ ства. Во Фландрии сам граф передал купеческой гильдии право управления городами. В других частях Западной Европы такая уступчивость сеньора достигалась ценой борьбы. Остановимся на нескольких типах устройства коммун во Франции. Прежде всего обращает на себя внимание очень рас- 159
пространенный во Франции руанский тип коммунального устрой¬ ства1. Руан был крупным торговым центром, принимавшим актив¬ ное участие в шампанских ярмарках. Он господствовал над тор¬ говлей по средней Сене, составляя в этом смысле конкуренцию Парижу. Торговое значение Руана и, быть может, еще в большей степени тот факт, что, будучи расположен в Нормандии, он играл важную роль в борьбе между Англией и Францией за эту про¬ винцию, и были причинами того, что Руан рано и легко добился коммунальной хартии и сумел отстоять ее. Основные черты коммунального устройства Руана сложи¬ лись в XII в. По-видимому, руанская хартия была утверждена Генрихом II Плантагенетом в то время, когда Нормандия нахо¬ дилась еще под властью Англии. Затем в период борьбы между Англией и Францией за Нормандию руанская хартия неоднократ¬ но утверждалась как английскими, так и французскими короля¬ ми. После присоединения Нормандии к Франции при Филиппе II Августе она вновь была подтверждена. Затем в XIII и XIV вв. по мере централизации Франции королевская власть неоднократно делала попытки уничтожения руанских вольностей. Но хартия Руана устояла против них и сохранилась, хотя и в значительно измененном виде, в течение всего Средневековья. Руанская конституция носила определенно выраженный ари¬ стократический характер. Во главе управления городом стоял коллективный орган, состоявший из ста так называемых пэров, вышедших из среды богатого купечества. Первоначальные ста¬ дии его развития неизвестны ввиду отсутствия соответствующих указаний в документах. Мы находим его уже в готовом виде. По- видимому, сто пэров наследственно правили городом. В их руках были сосредоточены средний и низший суд, административная власть и право замещения городских должностей. Высший суд был предоставлен королю. Кроме того, в Руане были еще органы феодальной юрисдикции для категорий населения, подвластных феодалам. Эти остатки феодальной юрисдикции в Руане, как и королевское право высшего суда, представляли чрезвычайно важное ограничение прав коммуны. 1 Некоторые документы по истории Руана см.: Гизо Ф. История цивилизации во Франции. Т. IV (прил.). См. также: Cheruel A. Histoire de Rouen Pendant l^poque communales 1150—1382. Vol. I—II. Rouen. 1843— 1844. 160
Сто пэров выбирали из своей среды 24 человека, носивших название жюри, т. е. присяжных, из которых составлялись две коллегии по 12 человек в каждой — коллегия эшевенов и кол¬ легия советников, представлявшие исполнительную власть. Их точная компетенция неизвестна. Пэры назначали трех кандида¬ тов в мэры, король выбирал одного из них. Основные власти го¬ рода заведовали также финансами. Права мэра были довольно широки как в сфере низшего суда, так и в сфере администрации, но и королевская власть имела в городе своих представителей — бальи и др. Вначале их вмеша¬ тельство в жизнь города было незначительным, но в течение XIII и XIV вв. оно очень усилилось и появилась тенденция к все боль¬ шему его расширению. Руанская конституция получила широкое распространение не только в Нормандии, но и в других частях Франции, притом не в одних лишь крупных торговых городах, но и в мелких посе¬ лениях городского типа. Мы встречаем ее в Ла-Рошели, Байоне, Бурже. Типические черты ее сохраняются в разных городах в различных вариантах. Ла-Рошель, например, пользуется боль¬ шей независимостью, чем Руан. Здесь мэра назначает не король, а сами пэры. Этот факт объясняется не только экономической ро¬ лью Ла-Рошели как центра торговли на Атлантическом океане, но и ее большим военно-стратегическим значением. Ла-Рошель в течение более чем полутора веков (с 1215 по 1341 г.) являлась объектом борьбы между Англией и Францией, переходя из рук англичан в руки французов. Французские короли боялись вос¬ становить против себя ее население и ввиду этого не нарушали ее самостоятельности. Коммунальный строй упорно держался в Ла-Рошели вплоть до XVI в. В мелких городах, которые добились Руанской конституции, наблюдается обратное явление, чем в Ла-Рошели. Там она изме¬ няется в сторону сокращения городских прав и умаления неза¬ висимости коммуны. В общем, коммунальные хартии Руана и Ла-Рошели представ¬ ляли собой максимум достижений французских городов в обла¬ сти коммунального управления. Как мы видим, их самостоятель¬ ность носила весьма ограниченный характер. Она урезана с двух сторон — королевской властью и феодальной юрисдикцией. Зато в Руане сохранился обычай созывать в особо важных случаях народную сходку, на которой, однако, опять-таки решительную 161
роль играли правящие круги. Указанная черта древней вольно¬ сти придает особый отпечаток строю Руана. Некоторые большие французские города, особенно из числа тех, которые были расположены в королевском домене, вообще не добились коммунальных свобод. Таков был, прежде всего, Париж — столица Франции. Париж никогда не был коммуной. Там издавна существовала организация под названием «Братства купцов, ведущих торговлю по воде», которая уже при первых Капетингах выступает во вполне оформленном виде. Она обе¬ спечивала Парижу перевес в торговле с Руаном, вследствие чего получала от королевской власти монопольное право плавания по Сене. По отношению к своим членам эта организация имела право низшего суда. Ввиду ее большого значения в экономиче¬ ской жизни города ей уже в XIII в. были предоставлены некото¬ рые функции городского управления, в частности Привилегией Людовика IX от 1268 г. Купеческий прево Парижа — фигура заметная и довольно значительная. Ему принадлежали некоторые судебные функции, простиравшиеся не только на купечество, но и на все население Парижа: в его ведении была забота о поддержании городских укреплений, надзор за городскими улицами и мостами, городская полиция, снабжение города продовольствием, сбор налогов. Все эти функции он выполнял при содействии четырех помощников и ряда должностных лиц. При всей важности функций, получен¬ ных прево, его все же нельзя сравнить по значению с руанским мэром, да и управление Парижа ни в коем случае нельзя назвать коммуной. В Париже не было представительного органа, воз¬ главлявшего управление, подобно ста пэрам Руана. Военное дело Парижа ни в какой, даже минимальной степени, не подлежало ведению прево. Оно находилось в руках королевских органов власти. Когда Этьен Марсель организовал во время восстания Жакерии в разных частях Парижа милицию, то это было револю¬ ционной мерой, являвшейся, с точки зрения французских право¬ ведов, узурпацией королевских прав. В Париже не было обычая созыва народного схода, как это имело место в Руане, что также проводит резкую демаркационную черту между строем управле¬ ния этих обоих городов. Париж в Средние века — город прави¬ тельственный, город королевский. Существовал во Франции еще один тип городов, также дале¬ ких от коммун и не обладавших представительными органами, 162
но снабженных более или менее широкими правами, население которых все же пользовалось некоторыми гарантиями личной и имущественной неприкосновенности. В отличие от коммун, по¬ лучивших название вольных городов — «villes libres»,— упомя¬ нутые города обозначались как «бюргерские города» или новые города. Это были небольшие города и местечки, иногда в коро¬ левском домене, иногда во владениях крупных феодалов, кото¬ рые возникали и складывались либо совершенно самостоятель¬ но, либо при поддержке местного сеньора или короля, преследо¬ вавших при этом экономические и политические цели. Обычно сеньор стремился учредить такой небольшой город и извлекать из него материальную выгоду в виде пошлин с торгового оборота. Иногда город представлял для него значение как стратегический пункт, расположенный на границе его владений. Большую роль играла военная помощь, которую могло давать такое поселение в виде военных отрядов. В некоторых случаях имелась в виду колонизация пустынной местности, заселение которой диктова¬ лось экономическими соображениями. С этими целями заселя¬ лась обширная местность между старым Парижем и ярмаркой Ланди. Мы уже остановились на характеристике городов такой категории в первой главе предлагаемой работы. Для хартий, ко¬ торые давались сеньорами подобным городам, типична грамота Лорриса1. Это было небольшое местечко с сильно выраженным сельскохозяйственным уклоном. В хартии Лорриса много места уделено вопросам о праве пользования общинными угодьями, во¬ дами, лесами и т. д.; есть постановление, касающееся суда, нор¬ мируются судебные и торговые пошлины, определяется порядок судебных поединков, ограничивается военная повинность горо¬ жан, даются некоторые гарантии личной неприкосновенности. Все эти «вольности» совершенно необходимы с точки зрения ин¬ тересов самого сеньора, так как их отсутствие приостановило бы развитие города. Рассмотрим положение в городах южной Франции, прежде всего в Лангедоке2. Они имеют большую историю, как и во¬ 1 См.: Социальная история Средневековья. Т. II, М.; Л., 1927. С. 243— 245. 2 Vaissette С. Vic et. Histoire gёnёrale de la province de Languedoc. Vol. 1—V. Paris, 1730—1745; 2-теё4. Vol. I—X. Toulouse, 1838—1847. Это сочинение содержит в разных местах большой документальный материал по городам Лангедока. 163
обще весь юг Франции. На рубеже нашей эры он был заселен кельтскими племенами, в частности галлами, потом подвергся римскому завоеванию. На основе взаимного сближения двух эт¬ нических групп возникла галло-римская культура. Побережье Средиземного моря на юге Франции с давних пор было тесней¬ шими узами связано с восточным побережьем Пиренейского полуострова, северо-западным побережьем Апеннинского и с Северной Африкой. Торговые сношения между Арагонией, юж¬ нофранцузскими городами, в частности Марселем, и итальян¬ скими городами — Генуей и Пизой, предстают в XI в. во вполне оформленном виде, но начали они складываться гораздо раньше. Города юга Франции — Марсель, Тулуза, Монпелье и др.— были не только носителями широкой торговли, но вместе с тем и центрами развитой, цветущей промышленности, специализи¬ рованного городского ремесла, множества ремесленных орга¬ низаций. Здесь сложилась своя старая культура, существовали школы, среди которых особой известностью пользовались школы Монпелье. В период, предшествовавший Крестовым походам, юг Франции отличался более высокой культурой, чем ее север. Об этом свидетельствует уже один тот факт, что северная Франция не знала еще писанного права в то время, когда в южной Франции уже существовали многочисленные кутюмы, т. е. записи обычно¬ го права отдельных городов и местностей. Между политическим развитием южнофранцузских, в част¬ ности лангедокских, городов и городов северной Франции (а также, как мы увидим в следующей главе, и Германии) нет ко¬ ренного различия, хотя нельзя отрицать некоторые специфиче¬ ские особенности южнофранцузских городов. Так, например, чрезвычайно характерно для городов Лангедока обилие в них ры¬ царского элемента. Это явление было связано с очень быстрым измельчанием рыцарских владений на юге Франции. Лишаясь земли, составляющей материальную основу их существования, рыцари переселялись в города, приобщались к городской жиз¬ ни и частично сливались с высшими слоями городского обще¬ ства. Эта черта сближает лангедокские города с итальянскими, но проводит разграничение между ними и городами северной Франции, где рыцарский элемент в составе постоянного насе¬ ления городов был гораздо менее резко выражен. Рыцарство в городах Лангедока носило название «дамуазо». По свидетель¬ ству документов X—XI вв., в эту эпоху наряду с дамуазо в горо¬ 164
дах Лангедока существовал широкий слой собственно горожан. Очень рано и быстро образуется высшая прослойка в городском населении, так называемые прюдомы, в которую вливалось осев¬ шее в городах рыцарство, ассимилируясь с ним. Исследование поземельных отношений в лангедокских городах обнаруживает, что городское землевладение было сосредоточено в руках прюдо¬ мов. С течением времени слой этот, вначале немногочисленный, количественно возрос. Так, в XII в. в больших городах Лангедока обычно насчитывалось 80 прюдомов, позднее их число возросло до 200. Прюдомов нельзя отожествлять со всем имущим населе¬ нием лангедокских городов. Они представляли лишь верхушку его. Кроме того, в лангедокских городах имелся широкий слой ре¬ месленников. Как среди ремесленников, так и среди купеческого населения существовали организации, называемые братствами, сыгравшие большую роль в борьбе за ограничение сеньориаль¬ ной власти. Результат ее был тот же, что и в городах северной Франции, добившихся коммунального устройства. Возникло правление богатой верхушки городского общества — патрициа¬ та. В настоящий момент трудно полностью восстановить ход этой борьбы. Остановимся лишь на отдельных моментах ее в процессе образования патрициата. Сперва сеньор допускает в орган своего управления — сеньориальную курию — нескольких представи¬ телей от прюдомов. Видимо, как уже указывалось выше, сама се¬ ньориальная власть была до некоторой степени заинтересована в таком допущении в правящий орган людей, близко стоявших к промышленной и торговой жизни города, не будучи в состоянии справиться силами министериалов со все более усложняющими¬ ся задачами управления. Мало того, главный уполномоченный сеньора по управлению городом — его бальи — тоже начинает назначаться из прюдомов. Вторая стадия развития отмечена появлением в лангедокских городах капитулов и консулов. Капитулы — это городские со¬ веты, состоявшие из прюдомов. Их члены назывались капитуля¬ риями, или консулами. Таким образом, сеньориальная власть со¬ храняется, но наряду с ней появляются органы городского управ¬ ления, состоявшие из богатейших горожан. Основной функцией капитула была законодательная деятельность — издание стату¬ тов и законов. И в этой области наблюдаются последовательные стадии развития. Консулы являлись исполнительной властью капитулов. Капитулы лангедокских городов, как и консулат лом¬ 165
бардских городов,— определенная фаза политического развития средневекового города, возникающая в результате классовой борьбы, борьбы между массой горожан и городским феодалом — сеньором. Наряду с констатированными на второй стадии политическо¬ го развития лангедокских городов элементами власти — сеньо¬ риальным и олигархическим — там имелись еще два учрежде¬ ния — собрание всех членов городской верхушки, всех прюдо¬ мов, это так называемый парламент, представлявший полную аналогию с парламентом ломбардских городов; в некоторых важ¬ ных случаях в лангедокских городах созывается общенародное собрание — городской сход. В период альбигойских войн, в конце XII—XIII вв., в городах Лангедока сеньориальная власть не совсем еще устранена, но уже в значительной степени подточена, ибо консульские учреж¬ дения — городская олигархия — успели уже пустить большие корни. В некоторые моменты истории Тулузы законодательная дея¬ тельность осуществляется графом вместе с народным собрани¬ ем. Это не является отклонением от основного пути политиче¬ ского развития города, т. е. от растущего укрепления власти олигархии. Чтобы обуздать своеволие богатой верхушки, граф опирается иногда на народные массы, демагогически используя их недовольство богатой верхушкой, угнетающей и эксплуати¬ рующей народ. Но впоследствии граф перестает созывать народ¬ ное собрание, и господствующий социальный строй продолжает укреплять свои позиции. Полную аналогию отмеченному разви¬ тию мы найдем в истории немецких городов. В 1229 г. в момент окончания альбигойских войн и заключе¬ ния договора, в силу которого Лангедок формально стал состав¬ ной частью французского государства, борьба олигархии с сеньо¬ риальной властью в городах Лангедока еще не была закончена. Лангедокская городская олигархия не приобрела еще безраз¬ дельного господства. Сеньориальная власть не была еще оконча¬ тельно устранена. В политическую борьбу, которая развертыва¬ лась в городах Лангедока, вмешалась новая сила — королевская власть. Она сохранила как сложившиеся олигархические учреж¬ дения, так и остатки сеньориальной власти, но наложила на то и на другое свою властную руку. Олигархия в борьбе с сеньорами и с народной массой все чаще стала прибегать к покровительству 166
королевской власти. Последняя не отказывала ей в этом, но вме¬ сте с тем подтачивала ее значение, назначая в города агентов сво¬ ей власти — своих чиновников. В городах Лангедока борьба городской олигархии с сеньора¬ ми остановилась на полпути благодаря подчинению Лангедока королевской власти. Органы последней стали играть здесь суще¬ ственную роль, подобно тому как это было в Руане при режиме ста пэров. При всем своеобразии развития городов Лангедока ко¬ нечные итоги их политической эволюции свелись к тому же, что и в городских коммунах северной Франции. И в городах Прованса в XI—XIII вв. тоже существовали кон¬ сульские учреждения. Некоторыми чертами своего развития го¬ рода эти напоминают итальянские коммуны. Судьба городской олигархии в Провансе была такой же, как и в Лангедоке. Она не получила крайнего выражения и была смята в 50-х годах XIII в. Карлом Анжуйским. Став графом Прованса, он назначил в горо¬ да своих должностных лиц и передал им функции высшей власти. Труднее всего оказалось сломить независимость Марселя. Но, как указывалось выше, Карл Анжуйский справился и с этой за¬ дачей. Во второй половине XIII в. городская коммуна в Провансе также перестала существовать.
ГЛАВА ШЕСТАЯ ГОРОДА ГЕРМАНИИ В XII —XIII вв. И ИХ БОРЬБА С СЕНЬОРАМИ Раньше всего в Германии возникли и развились прирейн- ские города. Их борьба с сеньорами в своей ранней стадии в гораз¬ до меньшей степени отразилась в городских хрониках Германии, чем борьба французских горожан с сеньориальным режимом во французских хрониках. Мы не располагаем для обрисовки этой стадии в истории немецкого города той массой колоритного, конкретного, непосредственно дышащего жизнью материала, который был в нашем распоряжении, когда мы восстанавливали ранний ход борьбы горожан с сеньорами во Франции. Поэтому о борьбе городов с сеньориальным режимом в Германии прихо¬ дится судить главным образом по отдельным актам, исходящим от королевской власти и от крупных феодалов, по различным ре¬ дакциям городского права, договорам между обеими борющими¬ ся сторонами, что, конечно, приводит к неполноте и некоторой сухости в освещении развернувшегося процесса. Только в конце интересующего нас периода, начиная с середины XIII в., матери¬ ал принимает более яркий характер и широко показывает нам классовую борьбу, развертывавшуюся в городе1. 1 Для общей ориентации в истории Германии в этот период см,- Bart¬ hold. I. W Geschichte der deutschen Stadte und des deutschen Biirgertums, Bd L—IV. Leipzig, 1850—1851 (см. главным образом т. II); Lamprecht К Deutsche Geschichte Bd I—XII. Berlin, 1891 —1909. В рус пер. История немецкого города. Т. II М., 1896 Для ориентировки в источниках по всей истории немецких городов из новых изданий см.: «Quellen zur alteren Geschichte des Stadtwesens In Mitteldeutschland». Bd I. Weimar, 1949. 168
Прирейнские города Германии впервые выступают на арену истории в 70-х годах XI в. Если судить по рассказам хроник, они уже в это время были значительными центрами городской жизни. Население их, посто¬ янно увеличивавшееся благодаря притоку беглых крестьян, не представляло собой однородной массы. Оно носило сильно диф¬ ференцированный характер. Первое известное страсбургское го¬ родское право датировано XII в., но оно, несомненно, отражает жизнь и отношения, сложившиеся раньше этого времени1. В нем нет указания на наличие в Страсбурге особой купеческой про¬ слойки и разнообразных ремесленных специальностей. Судя по данным других источников, в другом значительном прирейнском городе — Кёльне — уже существовали организации богатых го¬ рожан. Конец XI в. в Германии, как и в Италии и во Франции, отмечен сильным подъемом городской жизни. Рост промышленности и торговли требовал свободной инициативы; сеньориальный гнет, нависший над горожанами, становился особенно ощутителен. В 70-х годах начались первые городские движения, направленные против духовных сеньоров и епископов. Государственная власть переживала в это время тяжелые испытания. Происходила борьба за инвеституру между импера¬ тором и папой, развертывались острые конфликты между импе¬ ратором и светскими и духовными феодалами. В 70-х годах XI в. в Саксонии вспыхнуло большое восстание крупных феодалов, направленное против императора, к которому присоединились крестьяне. Все эти события, вызывавшие волнения и беспокойство, стимулировали взрыв недовольства, давно накапливавшегося среди населения прирейнских городов. Первая вспышка, повод которой неизвестен, произошла в Вормсе в начале 70-х годов. Жители Вермса восстали против своего сеньора и прогнали его. В 1074 г. население Кёльна последовало примеру жителей Вормса. Поводом к кёльнскому восстанию послужил обычный в то вре¬ мя акт сеньориального произвола, который в другой момент про¬ шел бы незамеченным: архиепископ Анно приказал своим слугам конфисковать понадобившийся ему корабль, принадлежавший одному богатому купцу. Сын купца, энергичный юноша, обижен¬ ный за отца, кинулся на слуг архиепископа, производивших рек¬ 1 Keutgen F. Urkunden... Strassburger erstes Siadtrecht. S. 93—102. 169
визицию. Это дало толчок народному восстанию, принявшему широкий характер. Восставшие кёльнцы обратились за помощью к Генриху IV, но он не захотел поддержать их против архиепископа. Однако не¬ сколько лет спустя, после хождения в Каноссу, Генрих IV, вер¬ нувшись в Германию, изменил свою городскую политику: он стал оказывать горожанам поддержку в их борьбе с духовными сеньо¬ рами. Позднее, когда между ним и его сыном, будущим королем Генрихом V, претендовавшим на престол, развернулась борьба, он вступил в союз с прирейнскими городами, которые доставляли ему военные отряды и денежные средства. Нуждаясь в финансовой и военной помощи городов, он не хо¬ тел в то время порывать с их сеньорами — архиепископами, под¬ держка которых тоже представляла для него большое значение в споре с папой. Генрих IV не оказал горожанам никакой реальной помощи в смысле защиты их от сеньориального произвола и укре¬ пления за ними прав, необходимых для прочного существования городской общины. Старые сеньоры часто находили следы своих беглых крестьян. Предоставленные собственным силам, поселенцы молодых горо¬ дов лишь с огромным напряжением сил отстаивали себя от их посягательств. Некоторую помощь оказал им преемник Генри¬ ха IV — Генрих V. Союз с горожанами имел для него еще боль¬ шее значение, чем для его отца: ему приходилось защищать свой престол от претендовавшего на него Лотаря Саксонского, создав¬ шего первое в Германии крупное территориальное государство. Чтобы заслужить симпатии населения прирейнских городов и приобрести его поддержку, Генрих V дал ему в 1111 — 1114 гг. гарантии, которых оно давно добивалось1. В 1111г. горожанам Шпейера дана была хартия, освобож¬ давшая их от посмертного отобрания (право «мертвой руки»), от других каких бы то ни было поборов в пользу старых сеньоров, от подчинения суду их прежнего сеньора и утверждавшая за ними недвижимость, которой они владели в течение года. Грамота гласит, что сеньориальный фогт не имеет права требовать от горожанина явки на суд за пределы города. Другими словами, утверждается принцип исключительной подсудности горожан городскому суду — один из краеугольных камней городской об¬ 1 Hilgard A. Urkunden zur Geschichte der Stadt Speyer. Bd. I. Strassburg, 1885.S.117. 170
щины в Средние века1. Все горожане освобождались от рыноч¬ ных пошлин. В этом освобождении была заинтересована вся ре¬ месленная масса города. Грамота носит отпечаток особой заботы о купечестве Шпейера и о торговле. Приведенная грамота обращает на себя внимание тем, что ее содержание согласовано с крупнейшими духовными владельны- ми князьями Прирейнской области и крупными светскими фео¬ далами ее, которые все были городскими сеньорами. Данное ими согласие объясняется тем, что большая часть постановлений гра¬ моты обращена не против них, а против тех сеньоров, от которых крестьяне бежали. Сами же они были заинтересованы в освобож¬ дении населения этих городов от власти их прежних сеньоров. Генрих V умело использовал эту рознь, чтобы приобрести сим¬ патии населения прирейнских городов и вместе с тем привлечь к себе и их городских сеньоров. В другой хартии, данной Генрихом V горожанам Вормса в 1114г., он разрешает им заключать браки с любыми лицами, от какого бы сеньора они ни зависели, и запрещает сеньориаль¬ ным фогтам расторгать подобные браки. 70 лет спустя, в 1184 г., Фридрих I Барбаросса подтвердил эту грамоту2. В хартиях Генриха V не выражен прямо принцип —«Городской воздух делает свободным», или, иначе: «Крепостной, проживший год и день в городе, освобождается от власти сеньора». Но это правило недвусмысленно вытекает из их содержания. Дальнейшая борьба горожан с городскими сеньорами сосредо¬ точивается вокруг лозунга создания выборного органа. Первым городом, горожане которого добились права иметь своих представителей в городском совете, был Вормс3. Это право было в 1156 г. подтверждено за ним Фридрихом Барбароссой. Но Вормский совет, созданный в 1156 г., не был еще исключительно городским органом. Из 40 членов его горожане выбирали 28 чело¬ век, а епископ вводил в него 12 своих министериалов. Подобного же рода советы со смешанным составом, частично из предста¬ вителей горожан, частично из сеньориальных министериалов, 1 KeutgenF. Urkunden... S. 14. 2 Там же. С. 17. 3 О Вормсе см.: Boos H.QueWen zur Geschichteder Stadt Worms. Bd. I—III. Berlin, 1885—1893; его же. Geschichte der rheinischen Stadtekultur von ihren Anfangen bis zur Gegenwart, mit besonderer Berucksichtung der Stadt Worms. Bd.V. Berlin, 1897—1901. 171
образовались в других прирейнских городах, как, например, в Страсбурге. Этот тип советов характерен для старых крупных немецких городов в конце XII — начале XIII в. Сеньориальная власть еще прочно держится в них, но в главный сеньориальный орган управления, так называемую курию, вклинивается бюргер¬ ский элемент в форме представительства от горожан. Эта ста¬ дия развития городской коммуны в Германии характеризуется рядом черт, общих большинству городов. Некоторые должност¬ ные лица, как, например, в Вормсе низший судья — шультгейс, стали назначаться не из министериалов, как это было раньше, а из горожан. Функции суда расширяются и разнообразятся, что соответствует повышению уровня экономической жизни горо¬ дов, росту производства, расширению торгового оборота и т. д. Натуральные повинности в пользу сеньоров исчезают в городах на этой стадии развития. Очень характерно для общей тенденции развития, что появляются органы власти, составленные исклю¬ чительно из богатых горожан, которым поручается какая-либо вполне определенная функция. Такова в Кёльне и Регенсбурге коллегия монетчиков, ведающая чеканкой монеты. Этот факт, как и состав правящего совета, свидетельствует о росте удельно¬ го веса и влияния высшего слоя горожан. Основным плательщи¬ ком городских налогов на этой стадии, как и на всем дальнейшем протяжении развития средневекового города, является народ¬ ная, т. е. ремесленная, масса. Городская община получает право самообложения. На ее нужды предназначен особый косвенный налог, падающий преимущественно на предметы первой необхо¬ димости и носящий название унгельда. В момент введения его он предназначался на содержание в порядке крепостной стены, но с течением времени стал расходоваться на всякие другие нужды. Он, естественно, падал большою тяжестью на трудящееся насе¬ ление. Если народная масса на этой стадии развития приобрела еще очень мало муниципальных вольностей, то зато она сохра¬ нила еще, подобно городам северной Франции, Лангедока и Ломбардии, элементы маркового строя, хотя и в значительно урезанном и умаленном виде: общегородской свод— бурдинг (Burding) и его исполнительные органы — гейм бюргеры (до¬ словно— «бюргеры-домовладельцы»). Характерной чертой по¬ литического строя немецкого старого города на этой стадии его развития является регулярно созываемый общегородской сход, 172
собиравшийся чаще всего по отдельным кварталам города. Он выполняет те же функции, что и деревенский сход, т. е. заведует общинной землей (альмендой), мерами и весами и рассматривает дела по мелким проступкам. Бурдинг выбирает своих должност¬ ных лиц для осуществления принятых решений. Это так называе¬ мые геймбюргеры. Интересно отметить, что в Вормсе бурдинг со¬ бирался под председательством епископского министериала — камерариуса и что в XII в. право выбора геймбюргеров перешло в этом городе от общего схода к цеху суконщиков. Это свидетель¬ ствует о той большой роли, которую шерстоткацкое производ¬ ство приобрело уже в то время в экономике немецкого города. Регулярно собираемый народный сход играл в XII в., как и на бо¬ лее ранней ступени развития города, подчиненную роль в общей системе его управления. Но, кроме этого регулярно — трижды в год — собираемого схода, в некоторых случаях созывался сход, так сказать, в порядке экстраординарном, для рассмотрения во¬ просов особой важности и актуальности. Яснее всего удается представить ход борьбы горожан с сеньо¬ рами в двух прирейнских городах, по истории которых мы рас¬ полагаем наибольшим количеством материала,— Страсбурге и Кёльне1. Как указывалось выше, уже первое городское право Страс¬ бурга, редакция которого относится к концу XII в., явилось, по- видимому, результатом борьбы горожан с епископом за осво¬ бождение из-под его власти2. Уже само появление городского права означало, что произвол епископа ограничивается, хотя и в незначительной степени. Об этом говорит ряд статей: так, ста¬ тья 43 указывает, что епископ не имеет права назначать фогта без согласия горожан, каноников и министериалов; статьи пра¬ ва, трактующие о повинностях ремесленников, также означают, что епископ не вправе произвольно требовать от них ту или иную работу, горожане имеют право пользоваться своими мерами и ве¬ сами, и всякий горожанин может молоть хлеб на своей мельнице. 1 Материалы по политическому строю Страсбурга и его эволюции содержатся в собрании документов: Urkunden und Akten der Stadt Strassburg. Bd. I—XIV. Strassburg, 1879—1901; см. также: KeutgenF. Urkunden... 2 Первое и второе городское право Страсбурга см.: Keutgen F. Urkunden... S. 93,102. Весь этот период освещен сточки зрения политического развития в небольшой работе: Kruse Е. Verfassungsgeschichte der Stadt Strassburg besonders im 12. und 13. Jahrhundert. Trier, 1884. 173
Это означает отмену двух очень важных привилегий епископа — права баналитета на меры и весы и права баналитета на мель¬ ницу. Монополия епископа в сфере чеканки монеты также стала подвергаться ограничению. Бюргер мог за определенную сумму денег, уплаченную епископу и начальнику монетного двора, ку¬ пить право чеканки монеты. Но эти незначительные уступки ни в какой мере не могли удовлетворить городскую общину. Она стремилась к полной самостоятельности и продолжала упорную борьбу с епископом. Постепенный ход этой борьбы в XII и начале XIII в. неизвестен. Но результаты ее отразились на содержании второго городского права. Ко времени появления его (1214 г.) население Страсбурга успело еще более резко дифференцироваться на богатых и бед¬ ных горожан, чем это имело место в конце XII в. Неслучайно, конечно, что именно в этом праве появились статьи, ограничи¬ вающие роскошь (статья 47). Неслучайно также, что долги ста¬ ли особенно строго взыскиваться (статьи 25 и 26): появились категории населения, вынужденные брать взаймы деньги у пред¬ ставителей богатого слоя, и их кредиторы требовали гарантий уплаты долга. Антагонизм между разными слоями населения вы¬ ливался уже в то время в Страсбурге в форму открытых конфлик¬ тов и вооруженных столкновений: статья 20 второго городского права гласит: «Если между гражданами возникнет какое-нибудь разногласие или ссора и отсюда произойдет сборище, то никто не должен браться за оружие, не представ предварительно перед членами Городского совета». На членов же совета возлагается обязанность «усмирять раздоры» с помощью оружия. Но момен¬ тами классовая борьба принимает такой ожесточенный и глубо¬ кий характер, что внутри самого правящего органа происходит раскол. Об этом говорит статья 54: «Когда между гражданами на¬ шими произойдет ссора и свара и бургомистр с консулами прика¬ жет для блага мира соблюдать перемирие, то тот, кто восстанет на бургомистра и не пожелает соблюдать перемирия, отстранен будет от высокой должности, если он консул или скабин. Всякое же другое лицо, не консул и не скабин, платит 5 фунтов и будет изгнан на год за пределы города»1. В этом обществе, раздираемом социальными противоречия¬ ми, установился тип управления, характерный для немецких го¬ родов конца XII — начала XIII в.: сеньориальная власть еписко¬ 1 KeutgenF. Urkunden... S. 106. 174
па сохранилась, но в главный орган его управления, в его курию или совет, уже проникли представители высшего слоя городско¬ го населения. «Мы постановляем,— гласит первый пункт второ¬ го городского права,— что в случае надобности ежегодно будут назначаться консулами 12 или больше лиц, честных, мудрых, скромных и подходящих (honeste et ydonee persone sapientes et discmte), как из числа министериалов, так и из числа горожан, из среды которых, если нужно будет, будут назначаться один или два магистра (т. е. один или двое городских старшин)». Термины «честные, подходящие, мудрые и скромные» имеют вполне опре¬ деленный смысл в средневековых документах: они означают бо¬ гатейших людей города. Кто именно назначает первых консулов, не указано. Но из всего содержания права следует предположить, что это делает епископ по соглашению с той же верхушкой город¬ ского населения. Второе городское право Страсбурга отражает значительную победу, одержанную богатейшим слоем городского населения в борьбе за политическую власть. Оно означает, что в обстанов¬ ке жестокой социальной борьбы населения с сеньором этот слой утвердил и упрочил свои политические права, хотя и не вытеснил еще окончательно сеньориальную власть с ее позиций. Исходя из всего, что известно о борьбе горожан с сеньора¬ ми, следует полагать, что народная масса принимала и на этой стадии развития активнейшее участие в ней, однако она была вынуждена уступить главенствующие позиции членам высше¬ го слоя, а для себя добилась лишь некоторых уступок в системе управления. Пункт 23, III второго городского права гласит, что замещение очень важной должности скабинов, являвшихся не¬ пременными свидетелями во всех сделках и процессах, проис¬ ходит по «общему соизволению», т. е. с согласия всего народа в народном собрании. Богатые слои Страсбурга не ограничились отмеченными нами политическими достижениями. И народная масса не могла при¬ мириться с угнетением ее епископскими органами. Борьба страс¬ бургского населения с епископом продолжается. Насколько удается выяснить из документов, она протекает в чрезвычайно сложной обстановке. «Мудрейшие и честнейшие, скромные и подходящие» настолько усиливают свою власть, так угнетают народ и совершают столько актов произвола, что восстанавливают против себя широкие слои народной массы. 175
Борьба горожан с сеньором начинает переплетаться с классовой борьбой внутри самого городского населения. С другой стороны, происходит процесс дифференциации епископских министериа- лов — образуются две прослойки. Одна из них сохраняет харак¬ тер старого министериалитета. Это высшая категория слуг епи¬ скопа. Другая прослойка министериалов совершенно меняет свой социальный характер. Это министериалы, которые все в большей степени принимают участие в экономической жизни города. Приобщаясь к торговле и к другим видам деятельности богатой городской верхушки, они сближаются и постепенно сливаются с нею. В городском совете создается, таким образом, большинство, враждебное епископу. Власть совета возрастает. Удельный вес и значение епископской власти все больше умаляются. Около 1250 г. господство городского совета в Страсбурге и упадок роли епископа — факт неопровержимый. Епископ и те социальные слои, которые идут за ним,— подчиненный ему клир, служащее ему рыцарство и та часть министериалов, которая сохранила свой прежний характер слуг епископа,— делают отчаянные попытки сохранить хотя бы остатки своих старых привилегий. В период междуцарствия, наступившего в Германии после окончания династии Штауфенов, с конца 50-х годов до начала 70-х годов XIII в. (точнее, с 1257 до 1272 г.) в прирейнских го¬ родах и, в частности Страсбурге, особенно усилилась классовая борьба. Этому содействовала воцарившаяся в Германии анархия. Епископ вступает на путь демагогии: он стремился использовать недовольство массы населения правящей верхушкой, чтобы пере¬ тянуть ее на свою сторону и извлечь из такого соотношения сил выгоды для себя и для своих приверженцев. Недовольство и бро¬ жение среди массы населения вызывают у членов совета страх и побуждают их идти на уступки епископу. Создается третье го¬ родское право, представляющее собой опыт соглашения между богатыми членами городского совета, принимавшими участие в управлении, и епископом,— соглашения, обращенного острием против народной массы. Но коалиция властвующих не вносит успокоения во взбаламученную атмосферу социальной жизни Страсбурга. Епископ Вальтер фон Герольдзек (1260—1263 гг.) все же делает попытку ограничить власть совета в начале 60-х годов. Это служит только толчком к открытой борьбе между ним и советом. Вальтер фон Герольдзек доводит демагогию до край¬ них пределов. В манифесте 1261 г., обращенном ко всем бюрге¬ 176
рам Страсбурга, Вальтер фон Герольдзек выражает свое мнимое возмущение насилием и произволом, которые бедные бюргеры города терпят от богатых членов совета. Манифест этот, в част¬ ности, упоминает о сильном повышении акциза на предметы первой необходимости и о захвате общинных земель (так назы¬ ваемой альменды) представителями высших слоев города. Но го¬ родская масса, точнее сказать, ремесленная масса Страсбурга не следует за епископом. Этот факт свидетельствует о том, что она страдала в тот момент сильнее от гнета епископской власти, чем от насилия богатого слоя и городских кондуитов. Развертывается вооруженная борьба между лагерем епископа, с одной стороны, и теми, кто шел за советом,— с другой, причем ремесленная масса оказывается на стороне совета. Хроника под названием «Как город Страсбург сражался со своим епископом»1 передает нам красочное описание основных этапов «войны» между горо¬ жанами Страсбурга и их сеньором. Отдельными колоритными эпизодами она напоминает аналогичные страницы из истории итальянских городов, когда аристократия боролась с популя¬ рами. Война началась с того, что горожане, выйдя сплоченной толпой из города, срыли высокий холм, носивший название Гольбендгургского холма, и засыпали глубокий и широкий ров, проведенный вокруг него. Это было сделано из опасения, что епи¬ скоп может построить на холме крепость, откуда поведет борь¬ бу с городом. В ответ на этот враждебный акт епископ со всем клиром покинул Страсбург и объявил его под интердиктом. Но горожане обошлись без епископа. Они пригласили в Страсбург трех священников, которые совершали богослужение в церк¬ вах, крестили детей, служили панихиды по покойникам и т. и. Одновременно бюргеры разрушили и разграбили дома всех тех, кто стоял на стороне епископа. К епископу пришли на помощь соседние феодалы, светские и духовные, с вооруженными людь¬ ми. Среди них были: его дядя епископ Трирский, настоятели Сен- Галенского и Мурбахского монастырей и многие другие. Против Страсбурга образовалась мощная коалиция феодалов, имевшая в своем распоряжении огромное войско, большие запасы оружия и продовольствия. Горожане в свою очередь собрали воедино все свои военные силы. Городское ополчение состояло из разного 1 Документы нарративного характера по истории прирейнских и других городов Германии содержатся в «Die Chroniken der deutschen Stadte vom 14. bis zum 16. Jahrhundert». Bd. VIII—IX., Strassburgu. Leipzig, 1870—1871. 177
вида войск — всадников, пехотинцев и стрелков, что свидетель¬ ствует о том, что против епископа выступили все слои городско¬ го населения: богатые слои дали конницу, ремесленные цехи выставляли пешие отряды. Борьба велась с напряжением всех сил. Епископ осадил город и не пропускал туда «ни одной капли вина». Бюргеры производили вылазки, разоряя и сжигая близле¬ жащие поместья и замки епископа. Положение епископа ослож¬ нялось тем, что вслед за Страсбургом против него поднялись и другие города, расположенные в его владениях, права которых были еще более ограничены, чем права страсбургских горожан: вся земля до Базеля, кроме города Руффека, поднялась против епископа и шла вместе со Страсбургом. Отражая удары против¬ ников, епископу приходилось распылять свои силы. По мере того как перевес все больше оказывался на стороне горожан, к ним стали переходить некоторые феодалы. По-видимому, они намере¬ вались увеличить свои владения за счет епископских земель. В числе тех, кто перешел на сторону восставших горожан, был и Рудольф Габсбургский — претендент на императорский престол. По-видимому, это представляло с его стороны дипломатический шаг, рассчитанный на привлечение к себе симпатий горожан в борьбе с другими претендентами на престол. Епископ понес по¬ ражение как в открытом бою, так и в области дипломатии. Его демагогия не привела ни к чему. Сжатый со всех сторон действи¬ ями горожан, выступавших сплоченной массой, лишенный под¬ держки со стороны империи и крупных феодалов, архиепископ не мог больше рассчитывать на победу. Тем не менее борьба про¬ должалась еще три года. Вальтер фон Герольдзекумер до ее окон¬ чания, «говорят, что от огорчения» — как наивно замечает хро¬ ника. После его смерти каноники заключили мир с горожанами и по воле бюргеров единогласно выбрали архиепископом Генриха фон Герольдзека, который в числе некоторых других членов кли¬ ра стоял во время войны горожан с епископом на стороне первых. Выборы произошли в 1263 г.1 Они закреплены были мирным до¬ говором между горожанами и новым епископом. Договор 1263 г. вносил крупные изменения в политический строй города. Во главе городского управления стоял городской совет, образовавшийся из старой сеньориальной курии путем 1 Договор 1263 г. см.: Keutgen F. Urkunden. S. 107—108. См. также наряду с материалами о городском праве: Kruse Е. Указ, соч., особенно с. 46—59. 178
упоминавшегося нами включения в ее состав элементов горожан. Теперь он в большинстве своем состоял из горожан и стал выби¬ раться каждый год членами старого совета, срок полномочия кото¬ рых истекал. Такой способ выбора совета делал его независимым от сеньора и чрезвычайно укреплял положение богатой верхушки городского населения, из которого состоял совет в момент пере¬ ворота 1263 г. Назначение главного органа власти стало монопо¬ лией богатейшего слоя страсбургского общества. Архиепископ сохранил еще сеньориальные права в смысле назначения высших должностных лиц, но в противоположность старому порядку, при котором все основные должности замещались министериалами, некоторые из них стали замещаться горожанами. Ремесленные цехи выиграли весьма немного. Раньше они всецело зависели от одного из епископских министериалов — бургграфа, в руках ко¬ торого был высший надзор над всем производством. Теперь они были поставлены в несколько менее зависимое, но все же еще очень тяжелое положение. Бургграф сохранил судебную власть над ремесленниками, но в менее широком объеме, чем раньше, и по-прежнему назначал цеховых старшин, но контроль над про¬ изводством перешел к старшинам. Сеньориальная власть была отстранена от надзора за промышленностью. Договор гарантиро¬ вал бюргерам полное и безраздельное обладание и пользование общинной землей, которое оспаривалось раньше епископом. Это была единственная реформа, внесенная договором 1263 г., кото¬ рая носила вполне демократический характер. Крупнейшим до¬ стижением совета, т. е. богатейшей верхушки, явилось право, «в случае, если город будет находиться в нужде и несчастье... соз¬ давать объединения и издавать постановления для его блага, не вызывая ничьих возражений» (статья 8 мирного договора). Эта статья давала высшему органу города, т. е. наиболее зажиточно¬ му слою городского населения, законодательную власть и право объединения с другими городами, не только для экономических, но и для политических целей. Мирный договор 1263 г. превратил Страсбург почти в неза¬ висимую от сеньора городскую республику, власть в которой принадлежала представителям богатейшей верхушки. К совету перешла и власть над подчиненными архиепископу городами. Он стал апелляционной инстанцией по решениям, принятым правя¬ щими органами всех городов Страсбургского епископства. 179
Таков истинный смысл договора 1263 г. Пользуясь своей зако¬ нодательной властью, совет Страсбурга мог теперь, не прибегая к революционным действиям, аннулировать права, сохраненные еще епископом, как ненужные и вредные и окончательно моно¬ полизировать, таким образом, всю власть в своих руках. В конце XIII — начале XIV в. он фактически достиг этого. В Страсбурге восторжествовал патрицианский режим. Развитие Кёльна имеет свои характерные особенности, но тем не менее представляет глубокую аналогию с эволюцией Страсбурга1. Кёльн — один из крупнейших городов средневековой Гер¬ мании. В главе «Происхождение города» указывалось, чем он был в раннее Средневековье. В X—XII вв. он выступает как комплекс общин, объединенных экономическими узами и архи¬ епископской властью. В 1180 г. кёльнские общины окружаются одной крепостной стеной, что еще более способствует их эконо¬ мическому слиянию. Уже в это время экономическое значение Кёльна было велико. Он был связан регулярными торговыми сно¬ шениями с Англией и Фландрией. Хронист конца XI в. Ламберт Герсфельдский называет Кёльн и Майнц царицами немецких го¬ родов2. Сеньорами города были кёльнские архиепископы, одновре¬ менно являвшиеся герцогами Нижней Лотарингии и Вестфалии. Обладая большими материальными и военными ресурсами, они цепко держались за свои сеньориальные права. И тем не менее они, подобно страсбургским архиепископам, под давлением на¬ родных масс в течение XII—XIII вв. постепенно теряли их. В середине XIII в. население Кёльна представляется еще бо¬ лее глубоко дифференцированным в социальном отношении, 1 Материалы нарративного характера по истории Кёльна содержатся в Chroniken der deutschen Stadte. Bd. XII—XIV. Leipzig, 1875—1877. Документы законодательного характера (акты и т. п.) см.: Stein W. Akten zur Geschichte der Verfassung und Verwaltung der Stadt Koln im 14 und 15. Jahrh. Bd. I—II. Bonn, 1893—1895; Lau F. Die Geschichte der Kommunalen Verfassung und Verwaltung der Stadt Koln bis zum Jahre, 1396. Bonn, 1898; Ennen L. Geschichte der Stadt Koln, meist aus den Quellen des Kolner Stadt- Archivs. Bd. I—V. Koln u. Diisseldorf, 1863—1880. 2 Lambert von Hersfeld — хронист XI в. Его произведения опубликованы в 3,5 и 15 томахMonumentaGermaniaeHistorica. Его главное произведение — Annales — вышло отдельным изданием в 1843 и 1874 гг. Переведено на нем. яз., 2 изд. Лейпциг, 1893. 180
чем население Страсбурга. Наличие экспортных отраслей про¬ мышленности (в ту эпоху такую роль играло главным образом шерстоткацкое производство) содействовало образованию глу¬ боких различий между разными социальными слоями. Высший слой — бюргерство — резкой чертой отделялся от ремеслен¬ ной массы. Ремесленные организации оформились в Кёльне раньше, чем в каком бы то ни было другом немецком городе. Возникновение первой из них — ткачей шерстяных одеял — от¬ носится к концу XI в. Высший слой кёльнского населения состоял из представи¬ телей торгового и ростовщического капитала. В их руках были торговля в рейнской гавани и экспорт сукна. Они держали в за¬ висимости от себя массу мелких бюргеров раздаваемыми им ссу¬ дами. Их политическая роль выросла, видимо, на этой экономи¬ ческой основе. Впоследствии некоторые из них стали заниматься раздачей работы ремесленникам, когда именно, неизвестно. В XIII в. этот слой настолько окреп, что создал свои органы управ¬ ления, формально подчиненные архиепископу, но фактически боровшиеся с ним и постепенно сводившие его значение на нет. Положение богатой верхушки населения в Кёльне очень прибли¬ зилось к положению патрициата. Цехи не пользовались автономией. Они были подчинены как архиепископу, так и органам управления, созданным богатейши¬ ми бюргерами. Два правящих органа Кёльна состояли из представителей высшего слоя: коллегия шефенов и так называемая рихерцехе1. Коллегия шефенов исполняла двойную функцию: управления и суда. Рихерцехе являлась органом надзора над цехами и торгов¬ лей и, сверх того, исполняла функцию контроля над управлением отдельными общинами, из которых состоял Кёльн. Ее исполни¬ тельными органами являлись два бургомистра. В начале XIII в. в Кёльне появился новый орган управления — Совет, также состо¬ явший, подобно коллегии шефенов и рихерцехе, из представите¬ лей богатейшего слоя населения. В средине XIII в. его функции еще неясны, но впоследствии, в XIV в., он стал в центре управ¬ 1 Для характеристики политической организации Кёльна в конце первой половины XIII в. и борьбы классов в нем в это время очень показательны материалы знаменитого третейского решения суда доминиканцев. KeutgenF. Urkunden... S. 158—172, Koln, Schiedsspruch zwischen der Stadt und Erzbischof Konrad von Hochstaden. 28. VI. 1258. 181
ления, превратившись в патрицианскии совет, а роль коллегии шефенов и рихерцехе стушевалась. Как, при каком соотношении общественных сил совершился окончательный переход власти от архиепископа к высшему слою городского населения? Какой характер имела борьба классов в городе в течение этого процесса? До нас дошли сведения о двух восстаниях, происшедших в Кёльне в конце XI — начале XII в.: одно из них вспыхнуло, как мы уже знаем, в 1074 г., другое — в 1112 г. Последнее совершенно неясно для нас; в отношении же восстания 1074 г. известно, что оно приняло характер широко¬ го народного движения, будучи поддержано ремесленной массой Кёльна. Есть все основания предположить, что и в дальнейшей борьбе горожан с архиепископом ремесленная масса принимала активнейшее участие: сеньориальная власть больше всего угне¬ тала широкие массы. Документальные данные, которыми мы рас¬ полагаем для XIII в., превращают это предположение в твердую уверенность. Они свидетельствуют о том, что в это время кёльн¬ ские ремесленники угнетались уже не только органами архи¬ епископской власти, но и органами богатой верхушки населения. Бургомистры — исполнительный орган рихерцехе — в порядке надзора за ремеслом и мелкой торговлей совершали вопиющие злоупотребления, прибегали к вымогательствам и незаконным поборам. Им принадлежало право назначения цеховых старшин и утверждения цеховых статутов. Они контролировали весь про¬ цесс производства. Рихерцехе наряду с архиепископом присвои¬ ла себе право распоряжения общинными землями, игравшими еще роль в экономической жизни городской массы. Суд, твори¬ мый коллегией шефенов, носил неправый и корыстный характер. Компетенция этой коллегии все более расширялась. Власть бога¬ тых слоев кёльнского населения над массой его становилась все более невыносимой. Создалась сложная обстановка социальной борьбы: с одной стороны, все население города стремилось осво¬ бодиться от епископского произвола, с другой стороны, внутри самого населения все больше углублялись социальные противо¬ речия. Период междуцарствия в Германии был в Кёльне, как и в Страсбурге, временем особенно обостренной социальной борь¬ бы. В середине XIII в. архиепископский престол Кельна занимал Конрад фон Гохштаден (1238—1261 гг.). Честолюбивый и власт¬ 182
ный демагог, он вступил в непримиримую борьбу с правящей верхушкой города, искусно используя противоречия интересов между ней и ремесленной массой. Он всячески стремился повы¬ сить епископские доходы, злоупотребляя своим правом чеканки монеты, вмешивался в пополнение коллегии шефенов, совершал ряд других актов, нарушавших сложившиеся обычаи, в ущерб интересам высшего слоя. Это дало толчок к открытому конфлик¬ ту между ним и входившей в состав правительственных органов верхушкой. Перед ремесленной массой стояла альтернатива: либо поддержать архиепископа против богатого слоя, либо ока¬ зать помощь последнему против архиепископа. Но, очевидно, в Кёльне, как и в Страсбурге, народная масса больше страдала от произвола сеньора, чем от гнета со стороны высшего слоя. Это явствует из того, что все население Кёльна единодушно сплоти¬ лось против архиепископа. Дважды он предпринимал военные действия против горожан. Второй раз они сопровождались бло¬ кадой Кёльна с моря и с суши, что нанесло сильный удар кёльн¬ ской торговле. Но в происшедшем в 1257 г. под Брехеном бою воинам архиепископа был оказан дружный отпор всеми слоями кёльнского населения. Наряду с богатейшей верхушкой против сеньора в этом сражении выступили все ремесленные цехи. Это заставило Конрада вступить на путь примирения. Путем ловкой демагогической политики ему удалось восстановить народную массу против правящих слоев, чего он уже и раньше добивался. Опираясь на ремесленные цехи, которым он сделал некоторые уступки, Конрад подверг изгнанию из Кёльна самых богатых горожан и стал хозяином города. Но такое положение длилось недолго. Когда преемник Конрада на архиепископском престоле Энгельберт II чрезмерно нажал пресс налогов, то ремесленное население восстало против него, объединилось с теми, кто был изгнан им, и содействовало этим восстановлению их власти. В последней четверти XIII и в начале XIV в. городская община Кёльна прошла тот же путь развития, который мы проследили в Страсбурге. Городской сеньор был вытеснен со своих позиций. В XIV в. в Кёльне, как и в Страсбурге, восторжествовал патрици¬ анский режим. Анализ классовой борьбы, развернувшейся в Страсбурге и Кёльне, бросает яркий свет на роль ремесленной массы в горо¬ дах Германии в период освобождения городского населения от сеньориальной власти. Борясь с богатой верхушкой городского 183
населения, все более вытесняющей его с господствующих пози¬ ций, архиепископ заискивает перед ремесленной массой и стре¬ мится найти в ней опору. Совершенно очевидно, что она — эта многочисленнейшая часть городского населения — решает спор. И совершенно очевидно, что такова же была ее роль и в пери¬ од, предшествовавший второй половине XIII в., и что уступки сеньора, благодаря которым постепенно складывалась власть патрициата, были вырваны у него усилиями ремесленной массы. То обстоятельство, что цехи в период уже сложившейся власти и проявившегося гнета патрициата, как это было в 50-х годах XIII в. в Кёльне, порою становятся на сторону сеньора, нисколь¬ ко не нарушает правильности нашего утверждения. Документы по истории французского города Бове в XIII в. дают основу для такой же оценки роли ремесленной массы. В буржуазной историографии господствует тенденция зату¬ шевывать классовую борьбу в средневековом городе на всех ста¬ диях его развития и, в частности, в период сеньориального режи¬ ма. Один из немногих буржуазных историков, резко подчерки¬ вавший роль борьбы в процессе свержения сеньориальной власти и создания городской коммуны,— Огюстен Тьерри. Но он давал своему взгляду неправильное обоснование, отождествляя борьбу горожан с сеньорами с борьбой двух рас: римской, к которой при¬ надлежало городское население старых французских городов, и германской, представителями которой являлись феодалы1. Единодушную борьбу всего городского населения против се¬ ньориальной власти Тьерри истолковывал как доказательство того, что оно составляло единую недифференцированную в со¬ циальном отношении массу. Но, как уже говорилось выше, факт этот (т. е. единодушная борьба всего населения против сеньора) свидетельствует лишь о силе сеньориального гнета, нависшего над всеми слоями городского населения, независимо от суще¬ ствовавших между ними социальных различий и противоречий. Анри Пиренн признает наличие социальных противоречий в го¬ роде в период сеньориальной власти, но не анализирует харак¬ тер классовой борьбы внутри него в это время. Основной чертой концепции А. Пиренна является признание руководящей роли богатого купечества в борьбе горожан с сеньорами. Эта точка зрения, господствующая в современной буржуазной историогра¬ 1 Thierry A. Essai sur Thistoire de la formation et des progres du Tiers-Etat. Paris, 1853. 184
фии, исходит из теории происхождения города из купеческого поселения, крупнейшим представителем которой был Пиренн. Вообще же буржуазная историография усиленно подчеркивает мирный характер, который носила ликвидация сеньориальной власти. С этой целью буржуазные историки указывают на при¬ обретение горожанами у сеньоров коммунальных вольностей за деньги (концепция Лампрехта, Жири и др.). Этот факт, безуслов¬ но, имел место, но, как мы видели из истории Лана, он не давал горожанам гарантий сохранения полученных привилегий. Для прочного обладания ими городская община должна была быть готова в любой момент вооруженной силой отстоять свои воль¬ ности от посягательств на них того же сеньора, у которого они были куплены. Анализ классовой борьбы, развернувшейся в немецких и французских городах в XIII в., обнаруживает полную несостоя¬ тельность буржуазных концепций сеньориального периода в истории средневекового города. Подобно тому как это имело место в XI в. в Италии, в горо¬ дах Германии и Франции основной движущей силой в процессе борьбы горожан с сеньорами была организованная в цехи ремес¬ ленная масса. Отрицать это и возвеличивать роль богатого купе¬ чества как руководителя эмансипационного движения горожан является фальсификацией истории. Во Франции королевская власть активно вмешалась в раз¬ витие городских общин, подчинила себе поднимавшуюся там олигархию и включила город в общую систему государственно¬ го управления, передав в ведение назначенных ею должност¬ ных лиц (бальи и др.) наиболее важные функции управления. В Германии центральная государственная власть не могла поме¬ шать городской олигархии получить значительные размеры по причине своеобразного политического развития страны: в X— XV вв. Германия переживала процесс растущего раздробления на самостоятельные княжества и падения авторитета имперской власти. Не только в старых прирейнских городах, но и во всей осталь¬ ной Германии развертывалась борьба горожан с сеньорами. Правда, не повсюду с одинаковой силой и не везде в одних и тех же формах. Во второй половине XIII в. в Германии установилось деление городов на имперские, вольные и княжеские. В системе феодальных отношений имперские города занимали место васса¬ 185
лов первого ранга — непосредственных вассалов императора — наравне с князьями, княжеские города были вассалами второго ранга — княжескими вассалами. Вольные города являлись неза¬ висимыми городскими республиками. Среди княжеских городов была группа так называемых новых, или «основанных». Их количество особенно возросло, начиная с XII в. в связи с общим развитием производительных сил и увеличением числа территориальных княжеств в эпоху Крестовых походов. Некоторые из новых городов образовались близ старых ко¬ ролевских бургов и резиденций. Таковы были: Франкфурт- на-Майне, Гельнгаузен, Регенсбург, Кольмар, Мюльгаузен, Эслинген и др. Вторая категория их возникла в местах, где рань¬ ше не было поселений. Их строй имел другие черты, чем рассмо¬ тренные нами старые города. Обычно, как об этом свидетель¬ ствует пример Фрейбурга в Брейсгау1, они получали от князя, на территории которого возникали, хартию — учредительную гра¬ моту, регулировавшую их быт на началах более или менее широ¬ кой автономии и гарантировавшую их населению личные права и свободу распоряжения имуществом. Сеньор, претендовавший на поселившегося в Фрейбурге человека как на своего крепостного, должен был обосновать свои притязания свидетельством семи ближайших родственников этого человека. Совершенно ясно, что заручиться таким свидетельством сеньору было чрезвычай¬ но трудно. Население «основанных» городов с самого начала их существования находилось в более благоприятных условиях в отношении сеньориальной зависимости, чем жители старых при- рейнских городов. Последним приходилось веками добиваться тех прав и вольностей, обладателями которых поселившиеся в «основанных» городах становились с первого же момента поселе¬ ния. Но отсюда не следует, что «основанные» города совершенно не знали борьбы горожан с сеньором. По мере того как положение территориальных князей укре¬ пилось, они постепенно прекращали раздачу привилегий посе¬ ленцам новых городов. Требования, предъявляемые ими к горо¬ жанам, возросли. Так в позднейших добавлениях к городскому праву Фрейбурга появилась особая статья об «утрате милости 1 Грамоты Фрейбурга, отражающие его политическое устройство и эволюцию, см.: Keutgen F. Urkunden... S. 117—125. Истории Фрейбурга посвящена монография: Bader. Geschichte der Stadt Freiburg in Breisgau. 186
сеньора», что означало конфискацию дома, а порой и движимого имущества горожанина. Эта кара, которой подвергались совер¬ шившие тяжелое преступление, с течением времени стала при¬ меняться очень часто. В первую очередь она грозила горожанам, принявшим участие в восстании. Население Фрейбурга сильно дифференцировалось в течение XII — XIII вв. в имущественном отношении. В городе происходила борьба между богатой верхуш¬ кой и широкими слоями населения. В этих конфликтах герцог Церингенский становился на сторону богатого слоя, применяя к восставшим против него статью об «утрате милости сеньора». Таким образам, в моменты открытого взрыва классовой борьбы возросшая агрессивность сеньора обращается против угнетен¬ ных. Городская политика германских императоров существенно от¬ личалась от городской политики французских королей. Политика последних в отношении городов носила неровный характер, но, несмотря на колебания, в ней все же возможно отметить несколь¬ ко последовательных этапов1. Германские императоры не проводили сколько-нибудь пла¬ номерной городской политики в течение продолжительного вре¬ мени. Это характерно не только для Генриха IV и Генриха V, но и для Фридриха I Барбароссы. История Германии не знает чего- либо подобного широкой раздаче городских хартий, которую про¬ водил Филипп II Август. Мы ознакомились с привилегиями, ко¬ торые Генрих V дал Шпейеру и Вормсу. Но тот же Генрих V же¬ стоко расправился с Вормсом, когда жители этого города в споре императора с вормским епископом стали на сторону последнего. Этот случай бросает свет на причины колебаний городской политики императоров династии Штауфенов. Подобно импера¬ торам Салической династии, они дорожили финансовыми и во¬ енными силами городов. Из этих соображений они в некоторых случаях содействовали эмансипационным стремлениям горо¬ жан. Но, будучи вынуждены вместе с тем поддерживать мир с ду¬ ховными князьями, они неоднократно принимали репрессивные меры по отношению к бюргерству. Городская политика Фридриха Барбароссы полна поэтому противоречий. Он стремится подчи¬ нить себе епископов, используя постановления Вормского кон¬ кордата, и противопоставить их светским князьям. Но власть духовных князей настолько возросла в XII в., что эта политика 1 LuchaireA. Указ. соч. С. 276—288. 187
оказалась неосуществимой, что отразилось на его отношении к городам. Чрезвычайно нуждаясь в поддержке немецких князей во время Ронкальского сейма (1158 г.), Фридрих Барбаросса из¬ дал указ о запрете всех гильдий, цехов, союзов и объединений как в городах, так и вне городов. Более последовательный характер носила торговая политика Барбароссы. Она была направлена к созданию единого большо¬ го водного рейнского пути, который должен был прочно связать Италию с Германией. Эта идея была совершенно оправдана как экономически, так и политически. Единый водный рейнский путь мог вызвать сильный подъем торговли между разными частями Германии и содействовать ее централизации. Для осуществления своей политики Ф. Барбаросса предпринял борьбу с многочислен¬ ными таможнями, тормозившими торговое движение по Рейну, и со складочным правом городов, действовавшим в том же направ¬ лении. Но усилия Барбароссы не увенчались успехом главным образом благодаря противодействию князей. Барбаросса уделял внимание и северо-восточной торговле Германии. После изгна¬ ния Генриха Льва из Германии Барбаросса подтвердил вольности Любека, который поднялся как центр будущей ганзейской тор¬ говли. Фридрих Барбаросса вел еще борьбу с князьями. Фридрих II Гогенштауфен окончательно сдал свои позиции в этом смысле. Самовластно правя Сицилией, он отдал Германию на волю кня¬ зей. Нуждаясь в поддержке духовных князей, он в интересах осуществления своей итальянской политики дал им в 1220 г. зна¬ менитую привилегию («Ad favorem principum ecclesiasticorum»), в которой он отказался в их пользу от императорских регалий, от права основывать на их территории новые таможни, монетные дворы, бурги и города, не согласовав этого с ними. Другим сво¬ им законом Фридрих II аннулировал судебную власть имперских чиновников в городах, расположенных во владениях духовных князей, которые обладали правом устройства еженедельных и годовых ярмарок. Эти постановления были направлены к усиле¬ нию власти духовных князей в городах. Сокрушительный удар городам должен был нанести закон Фридриха II, запрещавший им принимать к себе крепостных и министериалов духовных кня¬ зей (1220 г.). Сын Фридриха II Генрих, поднявший против отца восстание и потерпевший поражение, чтобы удержаться в Германии, сде¬ 188
лал светским князьям уступки, превышающие преимущества, которые отец его дал духовным князьям. Привилегией от 1231 г. Генрих обещал не содействовать возникновению городов, если это могло причинить ущерб интересам светских князей. Он за¬ претил имперским городам расширять свою власть за пределы своих стен, принимая пфальбюргеров — так назывались бюрге¬ ры, постоянно проживавшие за пределами города, но пользовав¬ шиеся всеми правами его граждан. Целые селения могли зани¬ мать такое положение; это были, так сказать, форпосты город¬ ской власти, разбросанные в пределах княжеской территории: в случае военных столкновений с князьями город мог использовать пфальбюргеров как военную силу, направив их против князей. Огромное значение пфальбюргеров в борьбе городов с князья¬ ми совершенно очевидно. Привилегии Генриха устанавливают принцип, в силу которого союзы и братства горожан могли быть утверждены лишь по совместному решению императора и кня¬ зей. Привилегия эта гарантировала князьям право постройки крепостей на их территории и право издания законов с согласия сословных сеймов территорий. Привилегия 1231 г. укрепляла независимость светских кня¬ зей в их владениях. Фридрих II не мог примириться с фактом под¬ держки его сына светскими князьями. Чтобы перетянуть их на свою сторону, он издал в 1232 г. знаменитый Раввинский эдикт, отменивший в городах все советы и выборную исполнительную власть, если они были созданы без согласия князей, а также все ремесленные объединения, т. е. цехи. При этом Фридрих II ан¬ нулировал как свои собственные грамоты, так и грамоты своих предшественников, гарантировавшие городам свободные учреж¬ дения. Охарактеризованные привилегии ярко отражают сдвиги в со¬ отношении общественных сил, которые произошли в Германии с конца XI до начала XII в. В начале XII в. Генрих V даровал горо¬ дам ряд привилегий, частично задевавших интересы князей. Сто лет спустя Фридрих II и его сын решили пожертвовать городами в интересах князей. Если бы враждебные городам законы Фридриха II и сына его Генриха VII были проведены в жизнь, то это означало бы не толь¬ ко гибель вольностей старых немецких городов, добытых ценой вековой борьбы, но вместе с тем было бы тяжелым ударом для их экономического развития. Но законодательство Фридриха II 189
и Генриха VII не имело никаких реальных последствий. Их дей¬ ствие было парализовано бурным развитием производительных сил в период Крестовых походов. Выше указывалось, что крупные прирейнские города про¬ должали укреплять свою независимость от сеньоров и во второй половине XIII в. Промышленность и торговля продолжали раз¬ виваться. В последующее время они достигли полного расцве¬ та. Осуществилась передача князьям императорских регалий; владельцы территорий постепенно превращались в государей. Князья использовали свою власть для искоренения института пфальбюргеров. Но они не могли помешать отливу крепостного населения в города. Законы, препятствовавшие ему, остались мертвой буквой. Население немецких городов возрастало в XIII в. не менее интенсивно, чем раньше, и в основном за счет прилива крестьянских элементов из деревни1. Этот прилив в города все новых слоев крестьянского населения, пополнявших кадры ре¬ месленного населения, давал городу силу противиться агрессии сеньоров и императорской власти. Вместе с тем сохранению коммунального строя в городах до известной степени содействовала и политическая децентрализа¬ ция Германии, о которой шла речь, ибо германские князья были, естественно, слабее суверенов более централизованных стран, таких, например, как Франция, и не могли с такой силой, как эти последние, подавлять городские вольности. Knieke A Die Emwanderungm den westphalishen Stadten bis 1400
ГЛАВА СЕДЬМАЯ СТРУКТУРА ГОРОДСКОГО НАСЕЛЕНИЯ В ГЕРМАНИИ, ФРАНЦИИ, ФЛАНДРИИ (РЕМЕСЛО, РЕМЕСЛЕННИКИ И ЦЕХИ) Мы видели, какую огромную роль играла ремесленная масса в процессе происхождения города. Город соз¬ дан притоком в определенные пункты ремесленников. Ремесленники — творцы города. Они составляют основную мас¬ су городского населения. Что же представляла собой ремесленная масса? Средневеко¬ вый ремесленник — это самостоятельный мелкий производитель, изготовляющий в своей мастерской ручным способом предметы для продажи. Частично их приобретает заказчик, частично лю¬ бой желающий. Орудия производства средневекового ремеслен¬ ника несложны, техника ремесла унаследована от предыдущих поколений. «Только крупная машинная индустрия,— указывает В. И. Ле¬ нин,—вносит радикальную перемену, выбрасывает за борт руч¬ ное искусство, преобразует производство на новых, рациональ¬ ных началах, систематически применяет к производству данные науки»1. Однако полного застоя в средневековом ремесле, как и в сель¬ ском хозяйстве, не было. Рост производительных сил происходил беспрерывно, но зна¬ чительно больше в форме разделения труда, чем путем техниче¬ ских совершенствований. 1 Ленин В И Поли собр соч Т 3 С 544. 191
Само происхождение города было результатом роста произ¬ водительных сил, выразившегося в отделении ремесла от сель¬ ского хозяйства. В последующий период в городском ремесле, в данном случае интересующем нас, происходит дальнейшее раз¬ деление труда. Его основное проявление — отделение обмена от производства. Вначале обмен совершается лишь внутри города или между городом и непосредственно примыкающей к нему округой. С течением времени он все дальше выходит за пределы города. Возникает особый слой профессионального купечества, осуществляющий торговые сношения. «Города,— пишут К. Маркс и Ф. Энгельс,— вступают в связь друг с другом, из одного города в другой привозятся новые ору¬ дия труда, и разделение между производством и торговлей вско¬ ре вызывает новое разделение производства между отдельными городами, в каждом из которых преобладает своя особая отрасль промышленности»1. Таким образом, торговля, возникшая в результате отделения производства от обмена, в свою очередь влияет на производство, вызывая дальнейшее разделение труда в ремесле. В связи с ра¬ стущим обменом в ремесло проникают и новые технические при¬ емы. В эпоху, к которой относится развитие средневекового города, в Западной Европе выросли новые отрасли промышленности, до того известные только на Востоке и связанные с введением неко¬ торых технических совершенствований и новшеств. Таково было производство хлопчатобумажных и шелковых тканей. Сырой ма¬ териал для того и другого — хлопок, шелк-сырец — импортиро¬ вался в Европу со времени Крестовых походов из Леванта. В связи с широким развитием текстильного производства раз¬ ных видов возникает и развивается красильное дело, до того не¬ известное в Западной Европе. Искусство окраски тканей раньше всего возникло на Востоке — в Египте, Индии, на малоазиатском побережье, главным образом в Тире. Особенно славились ис¬ кусством окраски ткани персияне и сирийцы. Применялись рас¬ тительные краски. В раннее время ткани окрашивались только в белый, черный и красный цвета. Синий и зеленый распростра¬ нились позднее. Рим знал искусство окраски тканей, но во время варварских нашествий оно было забыто и возродилось лишь в XII—XIII вв., раньше всего в Италии — в Венеции и Флоренции. 1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 3. С. 53. 192
По-видимому, оно было туда занесено купцами и путешествен¬ никами, посещавшими Азию. Из Италии искусство окраски тка¬ ней было перенесено во Фландрию, затем в Германию, где оно в XIV в. процветало во всех крупных южнонемецких городах — Аугсбурге, Нюрнберге, Ульме, Штутгарте и др. Из Фландрии оно перешло при Эдуарде III в Англию, где чрезвычайно развилось благодаря росту сукноделия, так что в XV в. в Лондоне суще¬ ствовал уже обширный цех красильщиков. Очень содействовало развитию красильного дела открытие Америки, откуда привезе¬ но было в Европу много новых красок — кошениль, бразильское дерево, голубое дерево и др. В XVI в. в Венеции появился трак¬ тат Иоанна Вентура Розетта, излагавший теоретические основы искусства окрашивания тканей применительно к сукну, тонким шерстяным материям, тонким шелкам и полотну. Другая совер¬ шенно новая отрасль промышленности, появившаяся в Западной Европе во второй половине раннего Средневековья,— это про¬ изводство стекла. Оно было известно в Древнем Египте; еще в V в. н. э.— в Византии. В Константинополе в Софийском собо¬ ре имелись застекленные окна. В буржуазной историографии до последних пор существовало мнение, что в остальной Европе производство стекла в Средние века раньше всего развилось в Венеции — с конца XI в. Работы наших русских, советских археологов и историков совершенно опровергли этот взгляд. Раскопки В.В.Хвойко в Киеве доказали существование там об¬ ширной стеклоделательной мастерской, в которой было найдено большое количество стеклянных браслетов и перстней, куски эмали и различные инструменты. В русских курганах X—XII вв. находят много стеклянных вещей, в частности разноцветных обломков браслетов, которые ранее считали привезенными из Византии и Сирии. В результате археологических исследований было установлено, что они были произведены в Киевской Руси. То же можно сказать о флаконах и кубках, сделанных из толстого стекла, которые найдены при раскопках русских городов, особен¬ но южных, в слоях XI—XIII вв. Сосуды же из тонкого стекла, об¬ наруженные там же, нужно, по мнению Б. А. Рыбакова, считать импортными1. В Венеции производство стекла постановлением Большого совета было сосредоточено в конце XIII в. на остро¬ ве Мурано. Был создан особый цех стекольщиков, занимавший 1 См.: Рыбаков Б. А. История культуры Древней Руси. Т. I. Гл. Ремесло. С. 78—181. 193
высокое место в иерархии общественных должностей и пользо¬ вавшийся большими правами. Члены этого цеха передавали свои должности по наследству, но вместе с тем обязывались хранить в строжайшей тайне секреты производства. В Мурано изготовляли не только стекла для окон, но и искус¬ ную стеклянную посуду, искусные драгоценные камни, эмаль и зеркала. Несмотря на все запреты, секреты производства все же проникали в другие страны. Во Франции они были известны уже в конце XIII в. С развитием обрабатывающей промышленности и расширени¬ ем торговых сношений большое значение приобрело точное зна¬ ние времени. Это привело к перевороту в технике изготовления часов. Самые ранние виды часов — водяные, песочные и солнеч¬ ные часы. В середине XIV в. в Италии, Германии и Франции появ¬ ляются часы с колесным механизмом, гирями и боем. В течение XIV в. в промышленных городах Южной и Западной Германии (Аугсбурге, Нюрнберге, Страсбурге и др.) появляются башенные часы, тоже с колесным механизмом и боем. Комнатные и карман¬ ные часы такого типа распространяются позднее. Огромное значение имело изобретение книгопечатания. Это — одно из величайших технических достижений человече¬ ства, давшее могучий толчок подъему культуры — науки, искус¬ ства, литературы, техники и др. До XV в. манускрипты, из кото¬ рых состояли библиотеки университетов, замков, монастырей Европы, представляли собою рукописи, написанные от руки на пергаменте и украшенные художником рисунками и позолотой. Переписка рукописей стоила больших денег, книга представля¬ ла редкий и дорогой предмет. В середине XV в. Иоанн Гутенберг, уроженец прирейнского города Майна, изобрел способ размно¬ жать буквы при помощи литейной формы, которая, будучи по¬ крыта жирной краской, давала возможность получить на бумаге большое количество репродукций текста. Благодаря изобрете¬ нию Гутенберга книга стала массовым продуктом, распростра¬ нителем достижения человеческого гения. Развитию книгопеча¬ тания сопутствовал и рост производства бумаги1. Еще до нашей эры ее производили в Египте из папируса. В Западной Европе рукописи, написанные на льняной бумаге, сохранились от XII в. 1 В Китае книгопечатание и производство бумаги были изобретены значительно раньше. 194
Аббат Петр Клюпийский (XII в.) в своем трактате против евреев упоминает о бумаге из тряпок. Достоверно известно, что в XIV в. существовали уже бумажные мельницы во многих итальянских и немецких городах. На протяжении веков техника производства бумаги совершенствовалась. Сильные толчки развитию техники и новым изобретениям да¬ вало военное дело. Особенно достопримечательны в этом смыс¬ ле применение пороха и изобретение огнестрельного оружия. Изобретение пороха часто приписывалось Бертольду Шварцу, жившему около 1350 г. Но новые исследователи считают этот взгляд ошибочным. Порох изобретался веками усилиями мно¬ гих поколений. Он был известен китайцам уже за тысячу лет до нашей эры. Византийцы пользовались в сражениях, особенно морских, так называемым греческим огнем. Это было вещество, состоявшее в основном из нефти и смолистых веществ и употре¬ блявшееся как зажигательное, а иногда как метательное сред¬ ство для бросания камней. Пушки стали применяться в Европе уже в XIV в. Докумен¬ тально доказано, что в 1325 г. во Флоренции была создана органи¬ зация для изготовления пушек и чугунных ядер, применявшихся для обороны крепостей и замков Флорентийской республики. В Западной Европе порох впервые был применен в 1339 г. в период Столетней войны английским королем Эдуардом III во время оса¬ ды им крепости Камбре. В 1346 г. в битве при Креси англичане выставили против французов три пушки и стреляли чугунными ядрами. Поражение французских войск при Креси было при¬ писано современниками применению артиллерийских орудий. Церковные соборы запретили его. Несмотря на это, французские коммуны имели в середине XIV в. свои пушки. Первые известия об употреблении огнестрельного оружия в Древней Руси отно¬ сятся к 1382 г., ко времени осады Москвы Тохтамышем, когда осажденные стреляли в татар из пушек и других орудий1. Но, за исключением указанных отраслей промышленности, связанных с новой техникой, в большинстве случаев характер го¬ родского ремесла очень мало изменился на протяжении Средних веков. В некоторых ремеслах по сравнению с догородским дере¬ венским ремеслом произошли технические сдвиги. Таковы куз¬ 1 См.: Рыбаков Б. А. История культуры Древней Руси. Т. I. Гл. Военное дело (стратегия и тактика). С. 397—416; Арциховский А. В. Гл. Оружие. С. 417—438; Воронин Н. Н. Гл. Крепостные сооружения. С. 439—470. 195
нечное и особенно ювелирное дело, как это отметил Б. А. Рыбаков применительно к ремеслу Древней Руси1. Но даже в текстильной промышленности, наиболее распространенной в Средние века в городах Западной Европы, основные орудия производства — ста¬ нок и прялка — оставались в XIV—XV вв. теми же, что и столе¬ тия назад. Однако рост производительных сил, повторяем, несомненно, происходил. Расширялись торговые связи, возрастало количе¬ ство производимых товаров, их ассортимент становился все более разнообразным. Это было результатом все более возрастающего разделения труда, выражавшегося в расширении ремесленной специализации. Говоря о взаимоотношениях между различными нациями и о их внутреннем строе, Маркс и Энгельс замечают: «Уровень развития производительных сил нации обнаруживает¬ ся всего нагляднее в том, в какой степени развито у нее (т. е. у на¬ ции. — В. С.-Т) разделение труда. Всякая новая производитель¬ ная сила,— поскольку это не просто количественное расширение известных уже до того производительных сил (например, возде¬ лывание новых земель),— влечет за собой дальнейшее развитие разделения труда»* 2. Разделение труда в средневековом ремесле носило специфический характер, оно происходило не внутри ма¬ стерской, а в общественном масштабе. Каждый средневековый мастер всегда целиком изготовлял предмет своей специальности, например башмак, последовательно делая каблук, подметку, вер¬ хи, и совершенно так же работал его помощник — подмастерье. Разделение труда в его ремесле выражалось в том, что круг пред¬ метов, относящихся к его специальности, все больше суживал¬ ся. Если кузнец на самых начальных стадиях развития ремесла изготовлял не только подковы и гвозди, не только сельскохозяй¬ ственные орудия, но и военные доспехи, то постепенно положе¬ ние меняется. От основной специальности кузнеца отделяется ряд других специальностей. Появляются профессии шлемников, панцирников, мечников и многие другие. Уже на ранних стадиях городского развития ремесленная масса города предстает перед нами очень дифференцированной в профессиональном отноше¬ нии, а с течением времени ее дифференциация все более возрас¬ ти.: Рыбаков Б. А. История культуры Древней Руси. Т. I. Гл. Ремесло. С. 78—181. 2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 3. С. 20. 196
В шорной мастерской тает. Б. А. Рыбаков насчитывает в крупных городах домонголь¬ ской Руси 42 профессии, среди которых много отделившихся от основной профессии. Так, например, по данным Б. А. Рыбакова, относящимся к этому раннему периоду Средних веков, от основ¬ ной профессии кузнецов отделились оружейники, бронники, гвоздочники, замочники и др. В деревообделочной промышлен¬ ности от плотников-«древоделов» отделились так называемые огородники (строители городских стен), мостники, столяры, то¬ кари, бочары, ковшечники, ладейники1. Согласно данным обследования профессионального соста¬ ва населения города Франкфурта-на-Майне, в первой полови¬ не XIV в. в нем насчитывалось 173 профессии, большей частью ремесленные, во второй половине XIV в. — 579 профессий. В одной лишь металлообрабатывающей промышленности там на- 1 См.: Рыбаков Б. А. История культуры Древней Руси. Т. I. С. 166. 197
считывалось в XIV—XV вв. 35 различных профессиональных обозначений, в деревообделочной промышленности — 17, в тек¬ стильной — также 17, в строительной — 19 Г Ремесленники не представляли аморфной массы. Они были организованы в цехи по роду специальности. Расселение пред¬ ставителей одинаковых ремесленных специальностей на одной улице облегчало создание цеховой организации. Вопрос о происхождении цехов вызвал в буржуазной историо¬ графии не меньшее количество споров, чем проблема происхожде¬ ния города. Исходя из чисто формальных признаков, буржуазные историки выдвинули ряд теорий происхождения цехового строя. Таковы теории происхождения цехов из римских корпораций, происхождение их из союзов поместных ремесленников, теория организации цехов городской властью с целью контроля их над ремеслом и торговлей и другие теории. Все эти теории страдают необоснованностью, произвольностью и, сверх того, противоре¬ чат друг другу и опровергают одна другую. В противоположность взглядам буржуазных историков марк¬ систская теория выдвигает синтетическую теорию происхожде¬ ния цехов, связывающую различные проявления деятельности цехов в общем узле феодальных отношений эпохи. Энгельс отме¬ чает «разделение труда при цеховом строе, обратное тому, какое имело место в мануфактуре: вместо разделения труда внутри мастерской труд делится между цехами»1 2. Цехи были порождены всей совокупностью условий жиз¬ ни феодального общества и, в частности, феодального города. Объединение ремесленников отдельных специальностей было необходимо для того, чтобы организовать и регулировать про¬ цесс производства ремесленных продуктов и их продажу, чтобы бороться с сеньорами, а позднее, после свержения сеньориаль¬ ной власти, с патрициатом, подавлявшими самодеятельность ремесленников, и чтобы устранять конкуренцию деревенско¬ го и иногороднего ремесла. Цехи — характернейшее явление средневекового города, без которого его нельзя мыслить. Они имелись не только во всей Западной и Центральной Европе — в Германии, Франции, Англии, Италии,— но и в Польше, а также в Древней Руси. Повсюду, где они встречаются, они представляют 1 Biicher К. Die Bevolkerung von Frankfurt am Main im XIV—XV Jahrhundert. S. 141 —147. 2 Маркс К., Энгельс Ф. Избранные письма. С. 361. 198
ряд общих типических черт, но вместе с тем между цехами раз¬ ных стран, городов и даже различных отраслей промышленности имеются существенные различия. «Необходимость объединения против объединенного разбой¬ ничьего дворянства, потребность в общих рыночных помещениях в период, когда промышленник был одновременно и купцом, рост конкуренции со стороны беглых крепостных, которые стекались в расцветавшие тогда города, феодальная структура всей стра¬ ны — все это породило цехи Следует полагать, что цехи начали складываться на самой ранней стадии происхождения города. К этому заключению приводит указанный нами факт существования в городах улиц, населенных ремесленниками одной специальности (например, Кузнечная улица, Плотницкая улица и т. д.). Однако не имеется никаких прямых данных о самом раннем этапе развития цехов, и поэтому судить об их функциях и организации мы можем толь¬ ко на основании более поздних документов. Первое место среди этих последних занимают записи обычного права разных цехов, или так называемые цеховые статуты1 2. Некоторые из них дошли до нас в довольно полном виде и в большей или меньшей степени отражают быт и многогранную деятельность цехов. Самое раннее известие о цеховой организации Германии относится к концу XI в. Это отрывочный документ, в котором речь идет о цехе ткачей шерстяных одеял в Кёльне (Bettziechenweber). От XII в. до нас дошло уже довольно значительное количество документальных сведений о немецких цехах, от XIII в. — еще больше. Наибольшее количество полных статутов немецких цехов от¬ носится к XIV—XV вв. Во Франции большое собрание статутов парижских цехов появляется в XIII в. под названием «Книга ре¬ месел города Парижа»3. Если судить о цехе по цеховым статутам, то приходится представить его себе как некоего рода ремеслен¬ ную общину, стремящуюся гарантировать всем своим членам одинаковые благоприятные условия труда и по возможности оди¬ 1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 3. С. 23. 2 В буржуазной историографии утвердился ошибочный взгляд, что цехи возникли одновременно с появлением первых цеховых статутов. 3 Это собрание цеховых статутов Парижа было составлено парижским прево Этьеном Буало. См. Livre des тёБеге d’Etienn Boileau//Collection de documents i^dit sur Thistoire de France. Paris, 1837. Vol. I. 199
наковый заработок. С этой целью цеховые уставы предусматри¬ вают создание внутри цеха определенной социальной иерархии, определенного управления, и создают правила контроля над про¬ изводством и продажей ремесленных изделий. Мастер, подмастерье, ученик — такова основная иерархия це¬ ховой общины. Это деление мы встречаем повсеместно, хотя и с некоторыми вариациями. Местами (очень, впрочем, редко) одно звено выпадает — либо подмастерье, либо ученик. Особенно редко выпадает последнее звено. Некоторые брюссельские цехи в XV в. не требуют ученичества. В Италии часто выпадает другое звено — подмастерье — и наблюдается непосредственный пере¬ ход от ученика к мастеру. Повсеместное распространение уче¬ ничества в Средние века объясняется охарактеризованной нами выше спецификой средневекового ремесла, заключающейся в том, что внутри мастерской разделения труда не было и каждый ремесленник с начала до конца производил все операции, нуж¬ ные для изготовления продукта, проводил сырой материал че¬ рез все стадии производства вплоть до получения законченного продукта. Отсюда вытекала необходимость продолжительного изучения ремесла, т. е., другими словами, необходимость учени¬ чества. Оно существовало не только на Западе, но и в Древней Руси. Сведения о ремесленных организациях в Киевской Руси, дошедшие до нас, очень скудны. Однако и по этим скудным дан¬ ным удается установить наличие там ученичества. В Московской Руси в XVI и XVII вв. оно предстает перед нами во вполне сло¬ жившемся виде1. Маркс и Энгельс четко сформулировали причины, вызы¬ вавшие в Средние века необходимость ученичества в ремесле: «Каждый работник должен был знать целый ряд работ, должен был уметь делать все, что полагалось делать при помощи его инструментов...»2. Срок ученичества был различен: от 2 до 7 и даже до 10 лет в зависимости от сложности ремесла и от некото¬ рых привходящих условий, о которых речь будет ниже. К посту¬ пающим в ученики предъявляли ряд специфических требований. Обычно во всех странах требовали их происхождения от закон¬ 1 См.: Тихомиров М. Н. Древнерусские города. С. ПО—112; Стоклиц- кая-Терешкович В. В. Проблема многообразия средневекового цеха на Западе и в Руси//Средние века. Вып. III. М., 1951. С. 74—102. 2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 3. С. 52. 200
но го брака. Но некоторые цехи выдвигали еще и другие требо¬ вания. Богатые цехи золотых дел мастеров в немецких городах требовали, чтобы ученик не происходил из семьи ткача льняных изделий и цирюльника — эти профессии считались презренны¬ ми, между тем как золотых дел мастера пользовались большим почетом в общественном мнении. В статутах любекских цехов выдвигалось требование, чтобы лица славянского происхождения не допускались к изучению ре¬ месла. Это являлось резким проявлением дискриминации искон¬ ных жителей края — славян — со стороны пришлого немецкого населения. Родители или опекуны мальчика, поступающего в ученики к мастеру, заключали с этим последним договор в устной или письменной форме. Договором устанавливался срок ученичества и характер взаимоотношений ученика и мастера. Отец или опе¬ кун ученика обязан был внести за его обучение мастеру опреде¬ ленную сумму. Ученик же в западноевропейских городах обык¬ новенно ничего от мастера не получал. Плата мастера ученику представляла там исключительное явление и свидетельствовала о том, что ученик уже вполне усвоил данное ремесло и является, в сущности, не учеником, а вполне обученным подмастерьем. В таком исключительном положении находились ученики страс¬ бургских скорняков, они получали от своих мастеров плату за работу. Договоры дают наглядное представление об условиях ученичества. Приводим один из них: «Я, Иоганн Тойнбург, ста¬ рый бюргер города Кёльна, объявляю всем, что отдаю благопри¬ стойному мужу, золотых дел мастеру Айльфу Бруверу, моего законного сына Тениса, изъявившего на это свое согласие, для изучения ремесла золотых дел мастера в Кельне. Тенис обязан верою служить вышеуказанному Айльфу Бруверу 8 лет без пе¬ рерыва, начиная со дня св. апостола Матвея (с 25 февраля)... Мастер Айльф обязан кормить моего сына все вышеуказанные 8 лет. Я же, вышеназванный Иоганн, обязываюсь все 8 лет чест¬ но одевать его (т. е. соответственно установленным обычаям и нормам.— В. С.-Т.). Если случится, что вышеуказанный Тенис, сын мой, умрет в течение первого года этих восьми лет, то выше¬ названный мастер Айльф обязан вернуть мне 8 гульденов из тех 16 гульденов, которые я дал ему теперь вперед. Но если сын мой, тот же Тенис, проживет один день больше первого года, то выше¬ 201
названный мастер Айльф не обязан вернуть ни одного геллера ни мне, ни моим наследникам. Если случится, что я, вышеназванный Тенис, убегу от выше¬ указанного Айльф а, моего мастера, и стану самостоятельно зани¬ маться вышеуказанным ремеслом до истечения восьми лет, то я обязан уплатить мастеру Айльфу штраф в 42 гульдена. Для взы¬ скания с меня этой суммы мастер Айльф вправе обратиться в лю¬ бой суд, духовный или светский, в Кёльне или вне Кёльна. Я же, Тенис, обязан немедленно удовлетворить Айльфа, как если бы речь шла о признанном долге и товаре, принадлежащем купцу. А, сверх того, я, Тенис, тем не менее остаюсь связанным договором и обязан прослужить до конца 8 лет, как это обычно принято в Кёльне, в вышеуказанном цехе»1. Упоминание о побеге не является случайностью. Побеги уче¬ ников от мастера, которому они отдавались для обучения ремес¬ лу, представляли частые явления. К этому ученика вынуждала вся обстановка его жизни. Строгость мастера, частое применение сил ученика не столько для изучения ремесла, сколько для услуг по хозяйству, недостаточное питание, частые побои. Некоторые цеховые статуты Парижа содержат пункты, гласящие, что «если ученик нарушает содержащиеся в договоре условия», то мастер должен наказать его сам, не поручая этого дела своей супруге. Отсюда явствует, что и жены мастеров нередко били учеников. Бывали случаи нанесения мастером ученику увечья. В августе 1390 г. в Париже разбиралось дело о мастере, который ударил ученика связкой ключей по голове, чем нанес ему опасную рану. Бывали еще более трагические случаи, когда ученик умирал в результате побоев, нанесенных ему мастером. Подобный случай имел место в Париже в 1410 г. Статуты постановляют, что каждый случай бегства ученика от мастера подлежит рассмотрению цеховых властей. Если они приходили к выводу, что побег ученика был вызван его «безрас¬ судством и легкомыслием», то ученик должен был вернуться к мастеру и опекуны его должны были уплатить штраф за причи¬ ненную мастеру «неприятность». Если же виновным в побеге ученика признавался мастер, очень плохо обращавшийся с уче¬ 1 Losch. Kolner Zunfturkunden, nebst anderen Kolner Gewerbeurkunden bis zum Jahre 1500. Bd. 11. 1907. № 439. S. 221— 222. См.: Немецкий город XIV—XV вв.: сб. документов. М., 1936. С. 56. Документы об учениках — См. там же. С. 53—54. 202
ником, то за учеником признавалось право поступить в учение к другому мастеру, а мастеру делался выговор. Но легко понять, что так как жюри, разбиравшее подобные дела, состояло из ма¬ стеров, то обычно вина за побег возлагалась на ученика. Ученик был обязан строго повиноваться мастеру. Как в Германии, так и во Франции ученик живет в доме мастера, по требованию жены последнего он должен был выполнять домаш¬ ние работы. Некоторые статуты западноевропейских цехов отра¬ жают стремление мастеров удлинять с рок ученичества. Это было вы