Уполномоченный по правам человека
в Российской Федерации
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АРХИВ
Российской Федерации
Фонд Первого Президента России
Б.Н. Ельцина
Издательство «Российская политическая энциклопедия»
М
КДУНАРОДНОЕ ИСТОРИКО-ПРОСВЕТИТЕЛЬСКОЕ,
БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОЕ И ПРАВОЗАЩИТНОЕ общество «Мемориал»
Институт научной информации ПО ОБЩЕСТВЕННЫМ НАУКАМ РАН


Редакционный совет серии:
Й. Баберовски (1дг$ ВаЬеготкг),
Л. Виола (Вупп Ую1а),
А. Грациози (Апс1геа (ЗгагюзГ),
А. А. Дроздов,
Э. Каррер Д’Анкосс (Нё1ёпе Саггёге Э’Епсаизяе),
В. П. Лукин,
С. В. Мироненко,
Ю. С. Пивоваров,
А. Б. Рогинский,
Р. Сервис (КоЬег1 Зеппсе),
Л. Самуэльсон (Ьеппаг! Затиекоп),
А. К. Сорокин,
Ш. Фицпатрик (ЗкеИа РИгра(пск),
О. В. Хлевнюк


АЛЕКСАНДР ИЛЬЮХОВ Как п л ати л и БОЛЬШЕВИКИ
Политика советской власти
В СФЕРЕ ОПЛАТЫ ТРУДА
в 1917-1941 гг.
РОССПЭН
Москва 2010


Издание осуществлено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ), проект № 09-01-16097д
Ильюхов А. А.
Как платили большевики: Политика советской власти в И45 сфере оплаты труда в 1917-1941 гг. / А. А. Ильюхов. — М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН) ; 2010. — 415 с.: табл. — (История сталинизма).
18ВМ 978-5-8243-1335-2
В книге анализируется политика советской власти за период от прихода большевиков к власти до Великой Отечественной войны в важнейшей социальной сфере - в сфере оплаты труда. Определяются задачи, которые ставит власть, регулируя заработную плату, и методы их реализации. Показываются экономическая и социальная стороны политики в области оплаты труда, роль заработной платы в обеспечении уровня жизни. Для того чтобы показать как формировалась политика власти в этой сфере, привлечены законодательные и подзаконные акты, а также решения съездов и конференций партии большевиков, высших органов власти и отраслевых профсоюзов. Особенно широко использованы материалы Наркомата труда. Работа интересна не только с исторической, но и с экономической точки зрения, ибо проблема - как и сколько кому платить - вечна, и исторический опыт в этом отношении бесценен.
УДК331(47)(082.1)
ББК 63.3(2)6-2
15ВМ 978-5-8243-1335-2
© Ильюхов А. А., 2010
© Российская политическая
энциклопедия, 2010


Глава 1
Теоретические установки партии большевиков
в вопросах оплаты труда


Проблема оплаты труда одна из древнейших на земле. Она существует с тех пор как появился наемный труд, который надо было оплачивать. Цель данного исследования рассмотреть, как эта проблема решалась в советское время, как осуществлялось стимулирование труда. Исторический опыт и в этой сфере может быль полезен, хотя бы для того, чтобы не повторять ошибки. Но вначале немного теории.
Заработная плата выполняет функцию общественной меры труда, оценки его результатов. Она может быть (и в разное время была) групповой, коллективной, индивидуальной. Она может выступать в виде норм выработки, норм времени, норм численности, нормированных заданий и т. д. Для оценки результатов труда могут быть также использованы нормы расходования сырья и материалов, технологических режимов и параметров, требования к качеству выпускаемой продукции, планы производства, учет себестоимости, прибыли, рентабельности и другие показатели. Они, как правило, использовались в советское время в сочетании.
Так что же такое заработная плата, как определить это понятие? В разное время давались самые различные определения заработной платы, в основном они исходили из источника заработной платы (совокупный общественный продукт, национальный доход, валовой национальный продукт (ВНП и т. д.). А так как в СССР фактически была одна (государственная) форма собственности, то многие дефиниции и подразумевали только ее. Но сегодня экономическая ситуация в стране иная, поэтому, на наш взгляд, вполне можно согласиться с определением понятия заработная плата, которое дают некоторые современные экономисты: «Заработная плата, как форма цены рабочей силы, занятой в производственной сфере, — это основная часть жизненных средств работников, распределяемая между ними в соответствии с количеством и качеством затраченного труда, реальным трудовым вкладом каждого и зависящая от конечных результатов работы предприятия»1. Очевидно, что данное определение в большей мере относится к работникам производственной сферы и не совсем соотносится с особенностями труда интеллигенции, служащих
1 Рынок труда и доходы населения: Учебное пособие. М., 1999. С. 190.
7


(особенно управленцев), работников культуры и искусства. В этой сфере труда «реальный трудовой вклад» оценить бывает достаточно сложно, там действуют другие категории, часто чисто эстетического свойства.
Можно выделить четыре основные функции заработной платы'.
— воспроизводственную — обеспечение возможности воспроизводства рабочей силы;
— стимулирующую (мотивационную) — повышение заинтересованности в развитии производства;
— социальную, способствующую реализации принципа социальной справедливости;
— учетно-производственную, характеризующую меру участия живого труда в процессе образования цены продукта, его долю в совокупных издержках производства.
В советское время наиболее важную роль играла стимулирующая функция заработной платы, особенно в 20-30-е годы. В это время заработная плата напрямую увязывается с производительностью труда, а в годы первых пятилеток вообще устанавливается тенденция преимущественного роста производительности труда над ростом заработной платы. На стимулирующую роль заработной платы влияли внутренние и внешние факторы. К внутренним факторам можно отнести организацию заработной платы. Имеется в виду ее построение, обеспечение взаимосвязи количества и качества труда с размерами его оплаты, а также совокупность и доля различных элементов зарплаты — нормирование, тарифные ставки, премии, доплаты, надбавки разного рода и пр. К внешним факторам можно отнести преобразования в системе управления вообще и отдельных отраслей, организационных структур производства, правовых основ и норм хозяйствования, соответствие спроса и предложения на товары и услуги, наличие негативных факторов — приписок, взяток, хищений и т. п. нетрудовых доходов. Последнее было особенно характерно для первых лет советской власти (см. главу 2). Все это в разной степени и в разных формах влияло на заработную плату — ее систему и величину.
Заработная плата является конкретной формой стоимости, цены рабочей силы, выраженной в денежном эквиваленте. На величину и динамику заработной платы влияют те же факторы, что и на стоимость рабочей силы. Однако размер заработной платы может отклоняться от стоимости рабочей силы. Решающее влияние здесь оказывает состояние рынка труда. Для советской истории рассматриваемого периода очень важно такое понятие как «уровень реальной заработной платы». В оценке места и роли заработной платы в обеспечении жизни работающего большую роль играет состояние потребительского рынка, т. е. размер цен на основные продукты потребления, а также инфляция. Поэтому для анализа заработной платы 8


в 20-30-е годы обязательно должен фигурировать такой показатель как «реальная заработная плата» (что и сделано в данной работе, особенно в главе 3).
На размер заработной платы в определенной степени влияет занятость, соотношение спроса и предложение на рабочую силу. В 20-е годы при огромной безработице работника часто устраивала и небольшая зарплата не соответствующая количеству и качеству его труда. Наоборот, в 30-е годы, при определенном дефиците рабочей силы, требования рабочих к размерам оплаты труда возрастают, так как, рабочие (особенно квалифицированные), могут выбирать и ищут более оплачиваемое или менее тяжелое (во всех смыслах) рабочее место. Естественно эти глобальные факторы кардинально влияют на организацию рабочей силы вообще и на состояние заработной платы, в частности.
Парадокс истории в данном контексте заключался в том, что «государство рабочих и крестьян» во главе с «рабоче-крестьянским правительством» очень быстро отказалось от теоретических марксистских установок в сфере оплаты труда и, особенно в годы индустриализации, перешло к политике сверхэксплуатации рабочих, реализуемой в значительной степени через организацию зарплаты. Формально быстрый рост заработной платы далеко не всегда означал значительный рост их благосостояния. Через зарплату стимулировалась интенсивность труда, т. е., в конечном счете, его производительность. Экономия на зарплате стала приметой первых пятилеток. Характерной чертой для организации зарплаты 30-х годов были многочисленные и, по сути, постоянные изменения в ее организации. Это объясняется и быстро меняющейся экономической ситуацией, и поиском тех способов оплаты труда, которые бы отвечали принципу социальной справедливости, и, в то же время, не позволяли быстро расти. Проще говоря, идет экономия на зарплате.
* * *
Основные принципы оплаты труда для руководителей советского государства и, в частности, для В. И. Ленина, были очевидны. Самым общим и довольно абстрактным был принцип, сформулированный еще К. Марксом — «От каждого по способности — каждому по труду». Но этот принцип относился к организации труда в высокоразвитом коммунистическом обществе и практически не мог быть реализован в разрушенной стране с нищим населением и очень низкой производительностью труда. Прежде всего, было неясно, как это получить «от каждого по способности», когда каждый выживает, как может, а за труд платить нечем. Так что в обстановке первых лет советской власти теоретически правильная мысль Маркса помочь организовать 9


справедливую и экономически целесообразную оплату труда не могла. И только в годы нэпа, особенно после укрепления денежной системы (1923-1924 гг.), предпринимаются не всегда удачные попытки соотнести меру труда и меру потребления.
Другой достаточно общий принцип оплаты труда — «строжайший контроль за мерой труда и мерой потребления» тоже восходит к К. Марксу. В. И. Ленин в декабре 1919 г. так определяет значение этого принципа: «Социализм предполагает работу без помощи капиталистов, общественный труд при строжайшем учете, контроле и надзоре со стороны организованного пролетариата, передовой части трудящихся; причем должны определяться и мера труда и его вознаграждение»1. Обратим внимание на то, что вождь уповает именно на контроль «со стороны организованного пролетариата», т. е. сами трудящиеся участвуют или устанавливают заработную плату, определяют ее форму. Это теория, на практике все получалось иначе. На практике и основополагающий принцип — «каждому — по его труду» в годы Гражданской войны не мог быть реализован. Хотя в первом томе «Истории социалистической экономики», явно в противоречие фактам и логике, утверждается прямо противоположное: «Определение меры труда и меры вознаграждения за труд для работников социалистической промышленности проводилось и в период войны [гражданской] в основном в соответствии с социалистическим принципом «каждому — по его труду»2. В действительности же все было ровным счетом наоборот.
Достаточно сложно было советскому руководству воплощать и такой принцип, как равенство в оплате труда. Еще до революции в своих известных записках, названных «Государство и революция», В. И. Ленин, явно перефразируя К. Маркса, писал: «Все граждане становятся служащими и рабочими одного всенародного государственного “синдиката”. Все дело в том, чтобы они работали поровну, правильно соблюдая меру работы, и получали поровну». «Все общество будет одной конторой и одной фабрикой с равенством труда и равенством платы»3. Но К. Маркс подчеркивал, что только «на высшей фазе коммунистического общества, после того, как исчезнет порабощающее человека подчинение его разделению труда, когда исчезнет вместе с этим противоположность умственного и физического труда, когда труд перестанет быть только средством для жизни, а станет самой первой потребностью жизни; когда вместе со всесторонним 1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 40. С. 33.
2 История социалистической экономики СССР: В 7 т. Т. 1. Советская экономика в 1917-1920 гг. М., 1976. С. 358.
3 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 33. С. 104.
10


развитием индивидов вырастут и производительные силы и все источники общественного богатства польются полным потоком, лишь тогда можно будет совершенно преодолеть узкий горизонт буржуазного права, и общество сможет написать на своем знамени: «Каждому по способностям, каждому по потребностям». Это рассуждение относится к разделу «Высшая фаза коммунистического общества», т. е. не к послереволюционному периоду. Судя по содержанию вышеупомянутой работы, Ленин солидаризируется с Марксом, который считал, что на первой стадии — при социализме — «при равном труде, следовательно, при равном участии в общественном потребительном фонде, один получит на самом деле больше, чем другой, окажется богаче другого и т. д.»1 В. И. Ленин делает вывод: «Справедливости и равенства, следовательно, первая фаза коммунизма дать еще не может: различия и богатство останутся и различия несправедливые, но невозможна будет эксплуатация человека человеком, ибо нельзя захватить средства производства, фабрики, машины, землю и прочее в частную собственность»2. То есть, речь идет не о физическом, чисто материальном равенстве, а скорее о равенстве возможностей. Это уже ближе к практике бытия.
Но, как это часто бывает, теория не всегда соотносится с практикой и под влиянием различных обстоятельств, тем более экстраординарных, советскому руководству, и В. И. Ленину в том числе, пришлось соотносить свою политику вообще, и в области оплаты труда в частности, скорее не с теорией Маркса, а с конкретными обстоятельствами бытия. Война, голод и экономическая разруха — вот те могучие силы, которые и диктовали политику заработной платы в годы Гражданской войны, вплоть до 1921 г. Пришлось скатиться к реальной уравнительности в оплате труда. (Об этом подробно в главе 2). Руководитель советских профсоюзов того времени М. Томский в 1925 г. писал: «В обстановке, определяемой военными условиями, политика государственного регулирования заработной платы в интересах уравнительности, была правильна и необходима»3. И это не только точка зрения профсоюзного лидера, а мнение всего советского руководства, выраженное М. Томским. Причем здесь речь шла о физическом равенстве, которое обеспечивала выдача продовольственного пайка. Но паек не был мерой труда, он был, как правило, одинаков на конкретном предприятии или учреждении. Поэтому паек, хотя и выдавался как зарплата, в действительности выполнял роль социального пособия. Можно даже утверждать, что в годы 1 Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. 2. Т. 19. М., 1961. С. 19, 20.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 33. С. 93.
3Томский М. Профессиональные союзы на новых путях. Изд. 5. М., 1925. С. 23.
И


Гражданской войны зарплата лишилась своих важнейших функций, прежде всего, функции стимулирования труда.
Нельзя сказать, что все советские руководители не понимали простой истины, что труд надо стимулировать. Вот один из теоретиков и лидеров партии большевиков того времени, председатель Реввоенсовета Л. Троцкий, выступая на «Широкой конференции фабрично- заводских Комитетов, Правлений Союзов и Пленума МГСПС (28-29 октября 1921 г.)», сказал: «В основе хозяйства лежит организация человеческого труда и заинтересованность работающего в продуктах труда. Никакая организация, даже самая варварская, рабская никогда не могла организовать труд независимо от заинтересованности. Нужно было хотя бы часть рабов заинтересовать в продуктах труда в рабской силе, а другой части обеспечить безопасность, т. е. наряду с насилием всегда была и заинтересованность в продуктах труда. В буржуазном обществе эта заинтересованность была еще больше. Методом оплаты труда заинтересовывались рабочие в продуктах труда так, чтобы как можно больше выкачать из них сил. Социалистическое хозяйство должно создавать свои методы и свои формы для заинтересовывания рабочих в продуктах труда. Это основная задача»1. Эту мысль в принципе поддержали и ряд других лидеров страны, выступающих на этом представительном собрании. Мало кто сомневался, что надо «заинтересовывать», но мало кто знал, как это делать. Вот и идет все 20-е годы поиск этих «своих методов» (советских) «заинтересовывания». Поиск в ряде случаев приводил к использованию отвергнутых ранее принципов и способов оплаты труда. Постепенно приходило понимание простых истин — революционные (теоретические) принципы это одно, а правда жизни — это совсем другое. И чем дальше, тем больше политику советского государства в сфере оплаты труда начинают диктовать не принципы марксизма-ленинизма, а насущная необходимость развития экономики.
В результате советское государство выработало некоторые свои, отличные от других стран и своей предшествующей истории, методы материального стимулирования труда. Традиционно заработная плата составляла основу жизни и благосостояния работника. Но в советское время широко практиковались также различные социальные выплаты и льготы (дешевое или бесплатное жилье, бесплатное медицинское обслуживание, производственная одежда, бесплатный транспорт, натуральные выплаты, организация отдыха и т. п.). Эти выплаты имели цель хоть как-то материально поддержать работника, 1 Широкая конференция фабрично-заводских Комитетов, Правлений Союзов и Пленума МГСПС (28-29 октября 1921 г.) / Доклады тт. Троцкого, Каменева, Мельни- чанского, Шмидта, Смидовича и Хинчука. М., 1921. С. 16.
Выделено в источнике, сохранен стиль документа. — А. И.
12


часто имеющего небольшую зарплату. Все это решало две взаимосвязанные задачи: стимулировало высокопроизводительный труд (это первое) и показывало заботу «пролетарского государства» о людях труда, т. е. фактически убеждало в преимуществе советской системы и власти партии большевиков (это второе). Перед властью стояла задача убедить большинство населения (и особенно городского, пролетарского) в том, что новая власть имеет своей главной целью заботу об улучшении условий жизни трудящихся. Так это или не так в действительности, роли не играло, главное — создать уверенность (или иллюзию). X съезд партии большевиков (март 1921 г.) принял специальную резолюцию «Об улучшении положения рабочих и нуждающихся крестьян», в которой записал: «Политика партии должна быть направлена к тому, чтобы в кратчайший срок обеспечить, по крайней мере для рабочих важнейших центров Республики, такой паек и такие условия жизни, которые действительно были бы для них стимулом оставаться на фабриках и заводах»1. Здесь еще стимулом определяется паек, но пройдет совсем немного времени и стимулом будет уже зарплата, ее размер и способы определения.
Постепенно, уже к концу 20-х годов, заработная плата «вернулась на круги своя», т. е. стала важнейшей мерой труда, стимулом к росту его производительности. Правящая партия в определении политики в сфере заработной платы стала исходить не столько из социальных принципов, сколько из экономических интересов. Марксистско-ленинские установки в политике заработной платы были заменены голым прагматизмом, т. е. подчинены задачам индустриализации.
Одной из главнейших установок правящей партии и краеугольной задачей в сфере оплаты труда руководство страны считало увязку размеров заработной платы с производительностью труда конкретного работника. По сути, именно вокруг этой проблемы идет поиск форм и методов организации заработной платы.
1 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. М., 1954. Т. 2. С. 258.


Глава 2
Заработная плата в особых условиях «военного коммунизма»


§ 1. Особенности организации заработной платы и динамика ее падения в годы Гражданской войны
Как мы уже отмечали, руководство партии большевиков и советского государства в своей работе по организации заработной платы в начале пыталось следовать марксистским принципам. Но эти принципы носили самый общий характер и неизбежно должны были войти в противоречие с потребностями времени и ситуацией в стране.
Первый опыт регулирования заработной платы, родившийся еще до Октябрьского переворота, относится к периоду коллективных договоров. Еще летом и осенью 1917 г. шла борьба между фабрикантами и рабочими профсоюзами по вопросу заключения коллективных договоров, а больше по вопросу о размере заработной платы. Тогда и Временное правительство, и большинство руководителей Советов считали этот способ регулирования зарплаты наиболее приемлемым. Однако враждующим сторонам далеко не всегда удавалось договориться. В условиях обостренной классовой борьбы, как отмечал нарком труда В. Шмидт, «мы уже должны были прибегнуть еще до Октябрьской революции..., к тому, что местные Советы утверждали и иногда принудительно навязывали нанимателям наши тарифные соглашения. Это объяснялось тем, что общая обстановка и развертывающаяся борьба за власть толкали нанимателя либо закрыть свое предприятие и таким образом, выбросив своих рабочих на улицу, обессилить их в борьбе, либо же капиталист, чувствуя, что все равно настанет период непосредственной борьбы, вообще отказывался идти на какое-либо соглашение. ...Вот почему уже тогда государственной власти пришлось прибегнуть к введению системы обязательных для обеих сторон коллективных договоров. ...Иногда местные Исполкомы своими постановлениями вводили в действие такое соглашение, которое становилось своего рода законом»1.
Первые коллективные договоры вызвали к жизни и первые тарифные сетки. Они устанавливали определенные категории труда для его оплаты. В первых коллективных договорах число таких ка-
1 Шмидт В. Наша политика в области заработной платы // Вестник труда. 1925. № 9. С. 9.
17


тегорий равнялось 15. Ставка первой категории равнялась единице. Затем каждой следующей категории присваивался определенный коэффициент. Так, например, 15 разряду присваивался коэффициент два с половиной, десятому — коэффициент 2 и т. д. Эти коэффициенты обозначали, что если ставка 1-го разряда будет 1 рубль в день, то ставка 15-го будет в два с половиной раза больше, т. е. два с полтиной, ставка 10-го разряда в 2 раза больше, т. е. 2 рубля.
Все рабочие профессии и специальности разбивались на 15 категорий в зависимости от их квалификации, причем менее квалифицированный труд, труд чернорабочих, шел по первым разрядам. Но чем труд считался более квалифицированным, тем выше шел по разряду, так что в 15-ом разряде оказывались наиболее квалифицированные рабочие1.
Но здесь возникла очень сложная проблема — как определить ценность, трудоемкость, профессионализм и стоимость каждой профессии и специальности. Часто объективных критериев не было. Для примера приведем характеристику токаря точной механики, данную в тарифе металлистов: «Токарь точной механикиА^стляяеч на токарных станках разные работы по чертежам и по калибрам с точностью до 0,03 миллиметра, изготовляет для себя приспособления, режет однооборотную и многооборотную резьбу с необходимой чистотой и точностью». В тарифе металлистов за 1927 г. дано уже около 2700 таких характеристик для профессий и специальностей, встречающихся среди рабочих, занятых в металло- и электропромышленности. Наличие таких характеристик давала возможность сравнивать между собой рабочий состав отдельных предприятий. Труд квалифицировался по разным признакам: с точки зрения тяжести работы, ее вредности, неприятности, ответственности, степени автоматичности и пр. Эта классификация давала также возможность изучать вопросы организации труда. Но в связи с такими характеристиками тарификация была очень сложным делом, она породила борьбу рабочих за более высокий разряд, как средства получения более высокой зарплаты. В качестве достижений тарифной политики А. И. Гуревич называет «то значение, что они устраняли произвол и анархию в расценке труда». «Рабочие одинаковой квалификации, выполняющие одинаковые работы, стали оплачиваться одинаково не только в одном и том же предприятии, но и в разных предприятиях, если тарифная ставка первого разряда в обоих предприятиях была одна и та же»2.
Период коллективных договоров, как регулятора заработной платы, просуществовал примерно до весны 1918 г. Нет, 15-разрядную 1 См.: Гуревич А. И. Азбука и теория политики заработной платы. Изд. 3. М., 1928. С. 76-77.
2 Там же. С. 77.
18


сетку не отменили, ее просто выхолостили, сближая оплату труда рабочих разных разрядов. В частности, если металлист 12 разряда получал в Петрограде на 7 августа 1917 г. в 2,2 раза больше металлиста 1-го разряда, то на 1 ноября того же года в 1,68 раза больше, на 1 июня 1918 г. — в 2,19 раза, на 1 сентября 1918 г. — в 1,3 раза, на 1 февраля 1919 г. — в 1,09 раза, в 1920 г. — в 1,04 раза и в первой половине 1921 г. — в 1,02 раза1. То есть, к исходу военного коммунизма разница в оплате труда рабочих разной квалификации практически исчезает.
Ситуация вынудила руководство страны перейти в 1918 г. к установлению государственного минимума заработной платы.Этот принцип заключался в том, что зарплата отдельных категорий работников регулируется самим правительством или уполномоченным на то органом власти. Тогда никто не сомневался, что зарплата всех категорий работников должна регулироваться сверху. В первое время именно так и происходило — Совнарком, ВЦИК, СТО в зависимости от потребности и с целью решения тех или иных проблем (и не всегда социальных) устанавливали конкретный размер зарплаты. Подобные решения всегда были ответом на обострение какой-либо социальной или экономической проблемы. Определенной системы в этих решениях о зарплате не было. Только в первый год советской власти были приняты декреты: 17 декабря 1917 г. — «О временном увеличении окладов содержания вольнонаемных служащих на судах»; 26 декабря 1917 г. — «О заработной плате служащих государственных учреждений»; 15 января 1918 г. — «О норме оплаты высших должностных лиц»; И февраля 1918 г. — «Об изменении окладов служащих портов и учреждений Морского ведомства»; 17 февраля 1918 г. — «О нормах оплаты учительского труда»; 28 марта 1918 г. — «О выплате жалованья служащим в государственных учреждениях в два срока»; 17 июня 1918 г. — «Повышение жалованья солдатам РККА»; 2 августа 1918 г. — «Порядок выплаты добавочных денег швеям-кустарям»; 12 ноября 1918 г. — «Об оплате труда служащих и работников советских учреждений» и т. д.2 Всего за годы «военного коммунизма» было издано более 60 декретов и постановлений регулирующих заработную плату отдельных категорий работников.
Даже из приведенного краткого списка видно, что правительство пытается решать даже самые частные вопросы оплаты труда типа «выплаты денег швеям-кустарям» или «Утверждение списка сотрудников драматического театра, получающих оклады свыше 300 руб.» (7 августа 1919 г.). Подобная практика имела место и на местах. Как вспоминал председатель ВЦСПС М. Томский о тех 1 Гожанский С. Н. Очерки по политической экономии: Пособие для партшкол, парткружков, профкурсов, рабфаков и пр. М., 1924. С. 16.
2 См.: Декреты Советской власти. Т. 1. М., 1957. Подсчет мой. — А. И.
19


временах: «Профсоюзы обращаются в Московский Совет Раб. Солд. и Крест. Депутатов и Московский Совет принимает сперва по отношению к металлистам, а потом и к другим союзам декретивный метод разрешения вопросов заработной платы. МСРСКД был издан декрет, который приказывал рабочим металлической промышленности платить столько-то, текстильной — столько-то»1. Можно сделать вывод, что в это время действует тот самый «декретный метод» в установлении размеров оплаты труда, о котором говорил М. Томский. Но «декретный метод» еще более усиливал хаос в оплате труда, ибо каждый «тянул одеяло на себя», т. е. все — каждый профсоюз, регион, Совдеп, фабзавком и т. д. стремился, как можно больше повысить зарплату своим работникам. Само по себе это стремление вполне объяснимо с материальной точки зрения, но в условиях экономической разрухи и резкого падения производительности труда это вело к еще большему обострению экономических и социальных проблем. Очевидно, что «декретный метод» регулирования заработной платы разрушал экономику, усугублял и социальные проблемы.
Некоторые группы рабочих, понимая свое политическое господство буквально, часто просто выбивали себе высокую зарплату. На I Всероссийском съезде Совнархозов (май-июнь 1918 г.), характеризуя эту тенденцию, первый нарком промышленности и торговли в советском правительстве, лидер московских большевиков В. П. Ногин указывал: «Мы видим, что за последнее время заработная плата по всей стране, в том числе и в Петрограде и Москве, поднималась в высшей степени быстро, — в некоторых местностях она достигла небывалых у нас размеров и поражает своей колоссальной цифрой. Например, кожевники в Нижнем Новгороде получают в неделю 200- 400-800 и даже 1000 рублей. Такая цифра сразу говорит, что рабочий зарвался, что он довел свои требования до пределов невероятного, и что он в состоянии удовлетворить свои требования настолько, чтобы мы могли от него требовать большей производительности, чем он выполняет»2.
Советское правительство в ряде случаев шло на повышение денежного заработка, даже понимая бессмысленность и даже вредность этого мероприятия. Следствием этих механических повышений, естественно, был рост инфляции. Делалось это чаще всего по политическим соображениям в ответ на дружные и массовые требования рабочих. На это указывал, в частности, председатель ВЦСПС М. Томский на III съезде профсоюзов: «К сентябрю месяцу [1919 г.] Томский М. Избранные статьи и речи. 1917-1927 гг. М.» 1928. С. 436.
2Труды I Всероссийского съезда Советов Народного Хозяйства. 26 мая-4 июня 1918 г. (Стенографический отчет). М., 1918. С. 381-382. Выделено в источнике. — А. И.
20


мы повысили заработную плату. ...Мы же уступили нажиму масс и повысили зарплату. Тогда новые условия заставили нас признать необходимость повышения денежной заработной платы. В это время были повышены твердые цены на хлеб, это было необходимое в тот момент государственное мероприятие, были повышены цены на все товары. Именно тогда мы вошли в Совет Народных Комиссаров с предложением не повышать для рабочих цен на хлеб и предметы первой необходимости. Зная заранее, что рабочие, согласно нашему предложению, принятому Совнаркомом, будут получать продукты и предметы первой необходимости по прежним твердым ценам, мы все-таки, учитывая неизбежность общего вздорожания, пошли, как на неизбежное зло, на повышение заработной платы»1. Руководитель советских профсоюзов практически констатировал, что политика заработной платы была частью социальной политики, и руководству страны было ясно, к каким последствиям приведет хаотическое и механическое повышение заработной платы.
Быстрый и внушительный рост номинальной заработной платы в эти годы вовсе не приводил ни к увеличению производительности труда, ни к росту благосостояния работающих. Более того, эти два процесса совсем не были связаны между собой. На районной конференции металлистов в Смоленске 11 февраля 1920 г. отмечалось: «Мы видели увеличение ставок и в то же время падение производительности: это последствие того, что мы материально не обеспечиваем себя, как в продовольственном отношении, так и отсутствием металла, угля и др. продуктов для работы»2. Первым обстоятельством, влияющим на производительность, современники назвали продовольствие.
Для наведения хоть какого-то порядка в оплате труда правительство устанавливает предел в государственной платесначала для всех государственных служащих, а потом и для промышленных рабочих. От тарифов не отказались, но они стали фикцией. «На деле же, — отмечал В. Шмидт, — мы должны были руководствоваться не этим тарифным соглашением, а теми наличными ресурсами, которые находились в нашем распоряжении, а именно: натуральным фондом заработной платы. Отсюда переход к непосредственной натурализации заработной платы, которую мы проводили в весьма жесткой форме»3.
Но в масштабах страны принцип государственного регулирования осуществить не удалось в силу, прежде всего, экономических обстоятельств. На деле одним из ведущих принципов организации заработной платы в первые годы советской власти стал принцип урав1 Томский М. Избранные статьи и речи. 1917-1927. М., 1928. С. 97.
2 Государственный архив Смоленской области (ГАСО). Ф. 2027. Оп. 1. Д. 51. Л. 17.
3 Шмидт В. Наша политика в области заработной платы. С. 9-10.
21


нивания. Нарком труда так характеризовал механизм действия этого принципа: «Все постановления, все наши указания в части заработной платы больше сводились к тому, чтобы никто не получал больше определенного предела, чем к установлению какой-то определенной высоты заработной платы. Как только какая-нибудь группа выскакивала за установленный предел, мы издавали постановление или закон, или непосредственное распоряжение ВЦСПС, где указывалась, что “выскочившая” группа должна быть поставлена в равные условия с другими. ...Вот почему ни о каких коллективных договорах, ни о каком бы то ни было соглашении не могло быть и речи. И весь вопрос о высоте заработной платы решался в принудительном порядке»1. Необходимо отметить, что упомянутые наркомом коллективные договоры никто не отменял, о них просто забыли. Подобное «уравнивание», естественно наносило серьезный урон производству — стараться работать больше, лучше и качественнее не было смысла, все равно заплатят по единой ставке.
Под давлением рабочих и их организаций в первые годы советской власти государство постоянно и довольно значительно повышает заработную плату. Но стремительно растущая заработная плата за ростом цен угнаться не могла. Советское правительство с самого начала неоднократно пыталось определить прожиточный минимум и в соответствии с ним установить такие тарифы на труд, которые бы обеспечивали этот уровень. Однако эту задачу осуществить не удалось, так как тарифы устаревали, вскоре после их введения. Все усиливающаяся инфляция съедала полностью регулярные повышения заработной платы. Неудовлетворенные низкой заработной платой — далеко отставшей от уровня вольных цен — рабочие иногда просто отказывались работать. Нарком труда В. В. Шмидт, выступая в Петрограде на совещании руководителей расценочных комиссий в конце ноября 1918г., отмечает: «Некоторые товарищи указывают, что теперь уже отказываются работать за Юрублей [в день] и не работают»2.
Несоответствие между ростом заработной платы и ростом производительности труда было связано не только с разрушением производства, ухудшением трудовой дисциплины, но и с резким ухудшением материального положения. Это пытался доказать уже упомянутый В. П. Ногин на I Всероссийском съезде Совнархозов. Он сравнил три динамических ряда — рост заработной платы, рост стоимости «нормального пайка» и рост «вольных цен». По его данным заработная плата Петроградского рабочего росла следующим образом: в начале мая 1914 г. она составляла 1 руб. 07 коп. в день, в тот же период 1915 г. — 1 руб. 38 коп., в 1916 г. — 2 руб. 94 коп., в 1917 г. — 5 руб. 1 Шмидт В. Наша политика в области заработной платы. С. 10.
2 Государственный архив С.-Петербурга (ГАСП). Ф. 6276. Оп. 3. Д. 19. Л. 16.
22


33 коп., в 1918 г. 11 руб. 20 коп. В то же время стоимость усредненного пайка равнялась соответственно: 26,1 коп.; 32,4; 41; 85,8 коп. в 1917 г. Но «в 1918 г. приходится сталкиваться с фактом существования цен нормировочных и вольных, по которым рабочий вынужден покупать большую часть продуктов, которые ему нужны для удовлетворения своих потребностей. Принимая во внимание, что часть продуктов получается по нормированной цене по карточкам, а остальную часть рабочий покупает по вольной цене, мы в среднем получаем затрату в 20,5 руб. Таким образом, повышение по сравнению с 1914 г. равняется 7700%». В. П. Ногин делает вывод: «Петроградский рабочий не в состоянии получить того количества продуктов, которое дало бы ему возможность действительно проявить ту энергию, которая с него требуется. Если у семейного рабочего от заработной платы оставалось на прочие нужды в 1914 г. — 15 руб., в 1915 г . — 19 руб. 92 коп., в 1916 г. — 55 руб. 05 коп, в 1917 г. 94 руб. 64 коп., то в 1918 г. у рабочего не только ничего не остается, но у него получается дефицит в 622 руб. 25 коп. Совершенно ясно, что заработная плата Петроградского рабочего сейчас не такова, чтобы он был в состоянии получить такое количество продуктов, которое бы позволяло ему нормальное питание, и здесь совершенно ясно обнаруживается колоссальная разница между ростом заработной платы и ценами на продукты».
По данным того же В. П. Ногина аналогичная картина наблюдалась и в Москве. Московский рабочий получал в среднем в день в мае 1916 г. 2 р. 75 коп., в январе 1917 г. — 3 р. 57 коп., в июне 1917 г. — 6 р., в январе 1918 г. — 9 р. и 12 р. 44 коп. в июле. Но в то же время цены по Москве выросли: с июня 1916 г. по январь 1917 г. на 83%, к июню на 126% и к апрелю 1918 г. на 898%, т. е. в 9 раз. Ногин делает «совершенно определенный вывод по отношению к рабочим Москвы и Петрограда — они осуждены на недоедание, и требовать от них развития той энергии, которая необходима для поднятия производительности, мы сейчас не можем. И какие бы нормы ни вводили, сколько бы правил о рабочей дисциплине ни писали, мы этого достигнуть не в состоянии, если мы каким-либо путем эту задачу не разрешим». Ногин был здесь абсолютно откровенен, более того, он подчеркнул, «что это ухудшение произошло за последнее время, т. е. когда политическая власть была в руках рабочих»1. Были еще в то время советские политические деятели, которые могли смотреть правде в глаза. Однако, он не указал пути выхода из этого глубокого кризиса.
Огромный рост номинальной заработной платы не дает реального представления о материальном положении рабочих и других категорий трудящихся того времени. Но важно проследить динамику 1 Труды I Всероссийского съезда Советов Народного Хозяйства. С. 382-383. Выделено мною. — А. И.
23


реального движения заработной платы в это время. Крупный советский экономист С. Г. Струмилин (современник тех событий) подсчитал, что динамика средней денежной заработной платы начиная с 1913 г. и до окончания гражданской войны была такова: (в отношении к 1913 г.)1.
Таблица 1
Заработная плата рабочих в первые годы советской власти
Годы
В рублях (1913 г.)
В %к 1913 г.
1913
23,6
100
1914
23,3
98,7
1915
22,1
93,6
1916
18,3
77,5
1917
18,3
77,5
1918
4,73
20
1919
1,40
5,9
1920
0,49
2,1
1921
0,96
4,1
Из приведенных данных явствует, что катастрофическое падение реальной заработной платы произошло с 1918 г. Она по сравнению даже с тяжелым 1917 г. упала сразу почти в 4 раза. Самая низкая заработная плата была в 1920 г. Но если быть абсолютно точным, то низшая точка падения заработной платы в России, пожалуй, за весь XX в. приходится на первую половину 1921 г., когда в первом квартале месячный заработок рабочего составлял всего 21 коп., а во втором квартале даже 16 коп. в ценах 1913 г. И только со второй половины 1921 г. начинается подъем заработной платы. Но увеличение реального заработка вдвое в 1921 г. мало что значило, ибо «старт» был слишком низок. Как отмечает тот же С. Г. Струмилин: «Номинально каждый из советских рабочих стал исчислять свой годовой, а затем и месячный заработок за этот период безудержной инфляции не только в миллионах, но даже в миллиардах рублей. Но реальное значение этих миллиардов было... скромным»2.
Мы привели усредненные данные. Естественно, в разных регионах и на разных предприятиях ситуация с размером заработной пла1 Струмилин С. Г. Избранные произведения. Т. 3. М., 1964. С. 374-375.
2 Там же. С. 375.
24


ты была различной. Например, как показало проведенное в 1918 г. анкетирование рабочих Мценского уезда Орловской губернии «относительно взятый заработок значительно ниже самых скромных, самых первобытных нужд и потребностей рабочих, ...заработок рабочего значительно отстает от расхода, даже урезанного до крайности. Случаи бездефицитного сведения концов с концами очень редки. Они встречаются притом только у холостых, недавно пришедших на заработки из деревни, и не имеющих понятия ни о каких культурных потребностях рабочих. Особенно тяжелое положение семейных, ...месячному заработку рабочего в 425 руб. соответствует расход в 1037 руб. Или заработок 425 руб. соответствует расходу в 1037 руб., или 650 руб. и 1063 руб. Встречаются даже и такие цифры: месячный заработок 400 руб. а расход (многосемейного рабочего) — 2362 руб., т. е. расход почти в 6 раз превышает заработок. Вообще же, средний месячный заработок мценского рабочего, сделанный на основе подсчета анкетных листов, равняется 510 руб., а средний месячный расход его достигает 808 руб. Таким образом, средний месячный... дефицит рабочего и его семьи выражается цифрой 298 руб. (около 57%)» Представленная картина совсем не уникальна — она типична, только уровень падения (заработной платы и благосостояния) разный. Но даже тот, кто жил лучше, например мценского рабочего, все равно был голоден и нищ.
Натурализация заработной платы
Главной особенностью организации оплаты труда в годы «военного коммунизма» стала натурализация заработной платы. Идея натуральной заработной платы существовала в теории у ряда русских марксистов, которые считали, что некоторые теоретические установки Маркса, в том числе и в сфере оплаты труда, могут быть использованы при организации труда в советской России. При этом конкретная социально-экономическая ситуация не учитывалась. Существовало мнение, что при социализме вообще нужно отказаться от денежной оплаты. Один из руководителей ВЦСПС того времени А. Гольцман прямо утверждал: «Переход от денежной зарплаты к натуральной представляет собою один их коренных вопросов социалистического хозяйственного строительства». Он заявил, что натурализация имеет цель «не оплату труда, а удовлетворение потребности рабочего класса». Сторонники натурализации заработной платы рассматривали ее как меру, которая должна способствовать поднятию народного хозяйства. «Главная задача состоит в том, — писал Гольцман, — чтобы 1 Вайсберг Р. Е. Деньги и цены. Подпольный рынок в период военного коммунизма. М., 1925. С. 46.
25


связать организацию потребления с восстановлением производительных сил, все более и более усиливая последние. Общее государственное снабжение трудящихся, являющееся современной несомненно грубой еще формой организации потребления, должно координироваться с задачами общего восстановления народного хозяйства»1.
Именно А. Гольцман был главным сторонником и теоретиком натурализации заработной платы. За скорейшее введение натуральной заработной платы он сражался весь период Гражданской войны. Еще в сентябре 1918 г. в статье «Заработная плата и борьба со спекуляцией» он указывал: «Сама система денежной заработной платы отживает свой век и уступает место более непосредственной форме распределения. ...Государству, берущему на себя задачу организации промышленности, необходимо постепенно ликвидировать систему денежной оплаты труда»2. Обоснованию необходимости «коллективного снабжения» он посвятил целую монографию, изданную в 1921 г. Но наступил нэп, где идеям Гольцмана об абсолютно социалистической форме распределения и учета труда, было уже не место3.
Но постепенная натурализация зарплаты была связана все-таки не с теорией, а с практикой жизни. И одной из причин был бурный, неконтролируемый рост цен на вольном рынке. В среднем по стране так называемые «вольные цены» выросли за 1918 г. в 93,5 раза по сравнению с 1913 г. Выросла и зарплата — но она была всего в 15 раз выше зарплаты рабочего в 1913 г. Как видим, разрыв колоссальный. Положение рабочих (и не только) ухудшалось с каждым днем. Теоретически рабочий мог бы приобрести в 1918 г. продуктов в 5 раз меньше, чем до войны4. Но в действительности он, как правило, ничего из продуктов питания приобрести не мог. Транспорт был полностью расстроен, частная хлебная торговля запрещена властями и продукты в большинстве районов страны почти совершенно исчезли. В этой ситуации «государство рабочих и крестьян» вынужденно идет на то, чтобы поддержать рабочих и государственных служащих материально, т. е. взять на себя их продовольственное обеспечение.
Больцман А. Натурпремирование // Вестник труда. 1920. № 2 (ноябрь 1920 г.). С. 33; Государственный архив'Российской федерации (ГА РФ). Ф. 5451. Оп. 2. Д. 21. Л. 2.
2 Гольцман А. Заработная плата и борьба со спекуляцией // Известия (Москва). 1919.12 сентября. Выделено мною. — А. И.
3 См.: Гольцман А. Коллективное снабжение: Снабжение рабочих в порядке оплаты труда. М., 1921; Массовое натуральное премирование // Экономическая жизнь. 1921. №9,10,11.
4 Лаврентьев Вл. Заработная плата в России прежде и теперь: при капитализме и при диктатуре пролетариата. М., 1926. С. 69.
26


Вспоминая об этом периоде истории страны, нарком труда В. Шмидт в 1925 г. писал: «Формально, на бумаге существовал тарифный договор, на деле мы должны были руководствоваться не этим тарифным соглашением, а теми наличными ресурсами, которые находились в нашем распоряжении, а именно: натуральным фондом заработной платы. Отсюда переход к натурализации заработной платы, которую мы проводили в весьма жесткой форме. Каждому полагался соответствующий паек, который мы больше устанавливали на бумаге, чем фактически проводили в жизнь — в результате никакого регулирования заработной платы фактически не было. Все постановления, все наши указания в части заработной платы больше сводились к тому, чтобы никто не получал больше определенного предела, чем к установлению какой-то определенной высоты заработной платы. ...Иначе мы не могли удержать рабочий класс в тех рамках непосредственной борьбы, которую мы вели на фронтах, гражданском и хозяйственном, так как всего того, что мы имели, хватало только для удовлетворения необходимых нужд армии и промышленных рабочих, а то что оставалось, мы, в первую очередь, давали детям. Вот почему ни о каких коллективных договорах, ни о каком бы то ни было соглашении, не могло быть и речи. И весь вопрос о высоте заработной платы разрешался в принудительном порядке»1. Оценка честная и многое объясняющая.
Так как натуральные выдачи сразу и быстро повышали производительность труда, то поначалу на местах именно в них видели главное условие в решении проблемы роста производительности. Общее собрание металлистов г. Смоленска 20 апреля 1920 г. с удовлетворением отмечало, что «принимаются меры к натурализации заработной платы, причем такая плата, как показал опыт, значительно подымает интенсивность труда, устраняя возможность нарушения тарифных ставок». Путь к натурализации заработной платы поддержало и местное партийное руководство. Руководитель губкома РКП(б) В. 3. Соболев подтвердил роль натурального премирования: «Введению премиальной системы послужило то, что это способствует повышению интенсивности труда», — заявил он. На собрании был приведен и конкретный пример, когда на ремонте маршрутного поезда только введение дополнительного пайка подняло производительность и интенсивность труда, «а повышение заработной платы успеха не имело»2.
1 Шмидт В. Наша политика в области заработной платы // Вестник труда. 1925. №9. С. 9-10.
2ГАСО. Ф. 2027. Оп. 1. Д. 51. Л. 32,33,35.
27


Переход к пайковому снабжению или к пайковой оплате труда потребовал резко увеличить запасы продуктов питания и, прежде всего, хлеба. Это и явилось мощным стимулом для введения продовольственной диктатуры и для так называемого «похода рабочих в деревню» (продотряды). Весной и летом 1918 г. советское государство практически не могло наладить регулярное снабжение городов хлебом и вообще продуктами питания. Если в 1917 г. петроградский рабочий без семьи мог существовать на месячный паек, выдаваемый в то время по твердым ценам, в течение 14 дней, то в первую половину 1918 г. только 1 неделю, а во второй половине года — максимум 6 дней. «Ежедневно получаемая восьмушка хлеба была почти единственным источником существования московских и питерских рабочих в 1918 г. То же самое было и на большинстве заводов Республики. Так, например, на Кулебякском заводе в июле месяце рабочие получали 14-20 золотников хлеба и т. д.»1
Таким образом, заработок рабочих в годы Гражданской войны состоял минимум из трех частей: 1) денежной части, 2) натурой (продовольственный паек, квартира, прозодежда и пр.) и 3) «нелегальной» части, т. е. добытой вне производства, за счет прогулов, хищений заводского имущества, приобретения продуктов по карточкам на несуществующих лиц и т. д. Соотношение между денежной и натуральной частью зарплаты фабрично-заводских рабочих России в годы «военного коммунизма» показывает следующая таблица:2
Таблица 2
Соотношение между денежной и натуральной частью зарплаты рабочих России в 1913-1921 гг.
Годы
Денежная часть
Натуральная часть
Итого
Пайки
Прозодежда
Коммунал. услуги
Итого натурой
Вруб.
В % к 1913 г.
1
2
3
4
5
6
7
8
1913
100
—
—
—
—
1914
23,3
0,2
—
0,8
1,0
24,3
99
1915
22,1
0,2
—
0,8
1,0
23,1
94
1 Лаврентьев Вл. Заработная плата в России прежде и теперь: при капитализме и при диктатуре пролетариата. С. 70.
2 Струмилин С. Г. Заработная плата и производительность труда в русской промышленности за 1913-1922 гг. М., 1923. С. 28; Его же. Избранные произведения. Т. 3. М., 1964. С. 382.
28


Окончание таблицы 2
1
2
3
4
5
6
7
8
1916
21,3
0,2
—
0,8
1,0
22,3
91
1917
18,3
0,7
—
1,20
1,9
20,2
82
1918
52,6
16,4
8,9
22,1
47,4
8,99
36
1919
20,7
20,7
12,7
30,9
79,3
6,77
28
1920
7,4
39,7
19,9
33,0
92,6
6,60
27
1921
0,96
2,85
0,94
2,20
5,99
6,95
28
В таблице не представлена «нелегальная» часть заработка, но ее долю мы определим далее. Приведенные данные ясно показывают резкое возрастание натуральной части заработка, уже в 1919 г. она является главной, а в 1920 г. практически только «натура» и давала жить рабочему.
В 1918 г. денежная часть заработка составляла около половины реального дохода рабочего. При среднем месячном заработке в это время в 10 руб. 49 коп. денежная часть составляла 4 руб. 73 коп. (в твердых рублях). Но уже в 1919 г. картина резко меняется — средний размер совокупной заработной платы составляет 8 руб. 47 коп., где денежная часть составляет всего Уб часть (1 руб. 40 коп.); в 1920 г. при зарплате в 8 руб. 12 коп. всего 1/1в часть (49 коп.)1.
Если денежная часть заработка падает, то, естественно, доля натуральной части растет. С. Г. Струмилин дает такие цифры стоимости этих натуральных выдач: в 1917 г. — 0,7 руб., в 1918 г. 1,47 руб., в 1919 г. — 2,42 руб. и в 1920 г. — 2,62 руб. То есть, как уже отмечалось, с 1919 г. большую часть зарплаты составляют натуральные выдачи, а в 1920 г. они возрастают до 92,6%. Все эти цифры приведены в твердых рублях 1913 г. Натуральные выплаты включали в себя: продовольственные выдачи, бесплатные выдачи спецодежды и бесплатные или удешевленные услуги. «Строго говоря, — отмечает Струмилин, — все это предоставлялось в порядке социального обеспечения, совершенно независимо от характера выполняемой ими работы, и даже при отсутствии всякой работы. Поэтому относить такого рода выдачи и льготы к понятию оплаты труда можно лишь в весьма условном смысле». Собственно также определяли эти выдачи и профсоюзы. Выступая на Всероссийском съезде профсоюза металлистов 1 декабря 1918 г., рассматривавшем вопрос «О натурализации заработной платы», А. Гольцман прямо заявил, что натура1 Лаврентьев Вл. Заработная плата в России... С. 74; Струмилин С. Г. Избранные произведения. М., 1964. Т. 3. С. 388.
29


лизация имеет целью «не оплату труда, а удовлетворение потребности рабочего класса»1.
Но, как уже отмечалось, в результате борьба за повышение заработной платы потеряла всякий смысл, ибо не заработанные деньги обеспечивали жизнь, а уже упомянутый паек, т. е. натуральные выдачи. Дело дошло до того, что на IV съезде профсоюзов в мае 1921 г. многие профработники высказались за полную замену денежной заработной платы натурой (в основном продуктами питания)2. В этом факте ярко проявилась роль и место денежной оплаты в это время — ее размер уже мало интересен. Но это уже экономический тупик, в который, к счастью, государство и люди, получающие зарплату, не попали. Нэп все расставил по своим местам.
Таким образом, в силу указанных выше обстоятельств в годы Гражданской войны очень быстро произошла натурализация заработной платы. При установлении государственной монополии на важнейшие продукты, запрещении частной торговли и строжайшей регламентации распределения, падающей валюте, заработная плата в денежных знаках все более теряла реальное значение. Главную и самую ценную часть зарплаты стали составлять натуральные выдачи — продовольственные пайки.
Особо надо сказать о так называемой «нелегальной» части заработка. Строго говоря, это не заработок, а «нелегальный приработок», но он давал возможность рабочему (и не только) прожить, просуществовать. Сумму этих «нелегальных» поступлений современники подсчитали на основе выборочных обследований. Она не может быть абсолютно точной и сильно разница по регионам и предприятиям, но тенденцию и долю эти данные представляются достаточно точно. В 1918 г. доходы от хищений, выделывания зажигалок и проч, составляли 15% заработка (1 руб. 50 коп.), в 1919 г. уже 20% (1 руб. 70 коп.), в 1920 г. 19% (1 руб. 70 коп.)3. По данным С. Г. Струмилина, всякие «левые» доходы (в т. ч. получаемые на заводе полуофициально) достигали половины общего потребления. Сюда надо добавить и 9,6 млн «лишних» продовольственных карточек на «мертвые души»4. Все эти хищения и махинации с продовольственными карточками шли только на пропитание, поэтому трудно обвинять голодных людей в этих, по сути уголовных, деяниях. Пятая часть дохода от нелегальных дел — это достаточно много. Меньше этим занимались служащие 1 Струмилин С. Г. Избранные произведения. Т. 3. С. 376,378-382; ГА РФ. Ф. 5451. Оп. 2. Д. 21. Л. 2.
2 Гольцман А. Тарифная работа (характеристика положения) // Вопросы труда. 1920. № 1. С. 36-37.
3 Лаврентьев Вл. Заработная плата в России... С. 74.
4 Струмилин С. Г. Указ. соч. Т. 1. С. 383-384.
30


и интеллигенция, но не потому, что были честнее по природе, а в силу возможностей. В конторе и совучреждении зажигалку не сделаешь. Имел значение, конечно, и менталитет. Бывший «средний класс» России был просто не приспособлен к мелкому воровству и подделке.
Массовые хищения с предприятий и так называемое «зажигальни- чество» стали практически легальными явлениями. Многие рабочие металлообрабатывающих предприятий встали на путь «выделки из материалов завода» различных предметов обихода. Особенно популярным стало изготовление зажигалок (отсюда само явление и получило соответствующее название) и различных предметов домашнего обихода — ножей, ведер, инструмента и т. п. С этим злом боролись довольно вяло уже в силу того, что это явление приобрело очень широкий характер. Хотя в 1918 г. рабочие организации и администрация предприятий наказывают за хищения штрафами и увольнениями. В частности, 17 июля 1918 г. фабзавком Тверского вагоностроительного завода рассмотрел 22 дела о кражах с завода. Большинство виновных были уволены (17 чел.), остальные оштрафованы. Но это скорее для острастки, ведь «несунами» были большинство из более чем 3 тыс. рабочих предприятия. Даже после наказания отдельных рабочих кражи продолжались. Всего на этом заводе задержаны по обвинению в краже в 1919 г. 56 чел., в 1920 г. 178 чел., т. е. рост более чем втрое1. Однако возможен не рост числа краж, а более тщательная работа охраны. Просто могли обыскать больше рабочих. Поэтому важны не эти абсолютные цифры, а характер самого явления. Мы не ставим задачу показать методы борьбы с хищениями, а просто оцениваем их с точки зрения удовлетворения потребностей работающих.
Бюджетные обследования, проводившиеся в это время, выявили не существующие ранее источники жизни. Это «сбережения», «продажа имущества», «займы», «иные доходы». Чаще всего речь опять идет о хищениях, ибо продавать рабочему особо было нечего, и он продает (здесь он честен) то, что похитил с предприятия. «А когда речь идет о “сбережениях” прежних лет, — утверждает С. Г. Струмилин, — то надо понимать, что дело идет, прежде всего, о тех “сбережениях”, какими в виде своих оборотных и основных средств располагала вся государственная промышленность». То есть речь опять идет о хищениях с завода. «Займы» тоже брали не в банке, такого явления в то время не существовало, и «занимали» опять у родного предприятия. «В 1918 г. по целому десятку городов фактический расход превышает заработок на 50%», — замечает Струмилин2.
1 Государственный архив Тверской области (ГАТО). Ф. 101. Оп. 1. Д. 2898. Л. 62 об.; Д. 27. Л. 15.
2 Струмилин С. Г. Избранные произведения. Т. 1. С. 383, 384.
31


Оценивая ситуацию с разграблением родных предприятий, противник советской власти, публицист и экономист С. С. Маслов, уже в эмиграции в 1921 г., писал: «На ауканье большевистской власти, звавшей грабить награбленное, рабочие откликнулись беспощадным разграблением фабричного имущества: сырья, топлива, предметов оборудования и вырабатываемых фабрикатов. Воровство началось с первых дней большевистского царства и продолжалось “без передышки” во все годы советской власти. Из медных частей вырабатывались зажигалки, которые теперь можно встретить во всех уголках России, из железа лампочки, кухонные листы [противни], кастрюли, ведра; из чугуна сковороды; из приводных ремней подошвы; из кожи и плюша спальных вагонов — штаны, тужурки и т. д.
Во время стихийной демобилизации фронта, в конце 1917 и начале 1918 годов, одновременно с рабочими действовали солдаты: последние тащили из “общенародного достояния” оружие, оборудование военных мастерских, котлы, чайники, упряжь и прочее. Из учреждений и от “общенародного достояния” воровство перешло в среду самого населения. Больше всего воруют, конечно, пищевые припасы, за ними идет топливо, дальше белье и одежда. Жалобы на сильно возросшие кражи в современной России можно услышать везде. В городе жалобы, однако, чаще и настойчивее, чем в деревне, ибо город обнищал больше деревни и сильнее ее голодает»1.
Эти наблюдения недруга советской власти только подтверждают в образной форме, то что утверждал тот же Струмилин сухими цифрами статистики. Воровство из уголовного преступления стало превращаться в средство поддержания жизни.
Исследователи того времени заметили следующую закономерность — чем меньше становился реальный легальный заработок, тем больше были нелегальные и сомнительные доходы. Увы, такая ситуация была неизбежна — люди выживали и своими действиями еще более усугубляли экономический кризис.
Массовые хищения с предприятий и складов питали в значительной степени подпольный рынок того времени и не только по промышленным товарам. Как отмечал на I съезде СНХ в 1918 г. один из руководителей промышленности Громан: «За последние месяцы происходит колоссальное расхищение товаров легальными и нелегальными путями. По моим данным больше половины товаров ушло на рынок нелегальными путями». Главное зло Громан усматривал в том, что рабочим выплачивают (частично или полностью) 1 Маслов С. С. Россия после четырех лет революции. Т. 2. Париж, 1922. С. 19.
32


заработную плату натурой, что «превращает их в кусочников, передающих государственные товары нелегальному рынку»1.
Как известно, в то время практически весь заработок шел на пропитание. В 1920 г. этого месячного заработка, питайся рабочий с рынка, едва ли хватало на 3-4 дня. Если принять стоимость среднего пищевого пайка в 1913 г. за единицу, то в первую четверть 1918 г. в Европейской России она составляла 29 единиц, во второй половине 1919 г. — 243, в третьей четверти — 448, в четвертой — 949, а в первой четверти 1920 г. — 2103 единицы. То есть, на частном рынке стоимость пищевого пайка примерно каждые три' месяца удваивалась2. В течение 1920 г. зарплата металлистов и текстильщиков выросла в 2-3 раза, а рыночные цены — в 7 раз. На рынке в 1920 г. рабочий мог на свою зарплату приобрести примерно 10% пищевого рациона3. Но это средние данные по России, в разных регионах ситуация могла быть или хуже, или лучше. Поэтому не денежная, а натуральная часть заработка играла более важную роль.
В итоге, совокупная заработная плата составила: в 1917 г. — 19 руб. (80% от уровня 1913 г.), в 1918 г. - 6,2 руб. (26%), в 1919 г. - 3,8 руб. (16%), в 1920 г. — 3,1 руб. (13%). Если к этому прибавить стоимость квартиры (за которую не платили) — около 2 руб., почти полную ликвидацию расходов на транспорт и зрелища (сколько это составляло подсчитать трудно); резко уменьшившиеся расходы на спиртные напитки — около 1,5 руб. или 6-7% заработка до революции; более чем в 20 раз сократившиеся расходы на религиозные культы, то в таком случае общий месячный заработок индустриальных рабочих России составлял: в 1917 г. — 20,2 руб. (82% к 1913 г.), в 1918 г. - 8,99 руб. (36%), в 1919 г. - 6,77 руб. (28%) и в 1920 году - 6,60 руб. (27%)4.
Естественно, такой заработок в 7-8 руб. в месяц (в твердых рублях 1913 г.) не давал прожиточного минимума и не стимулировал хороший труд. Натурализация заработной платы оказала отрицательное воздействие и на сознание рабочих, на их отношение к труду. Она, не давая стимулы росту производительности труда, уравнивала всех рабочих, практически не выделяя лучших. Такая ситуация сложилась не вследствие непонимания или теоретического просчета, а была результатом того положения, в которое попала страна к осе1 Труды I съезда СНХ. Стенографический отчет. М., 1919. С. 433-434. Выделено мною. — А. И.
2 Ларин Ю. Экономическое положение Советской России за три года // Вестник труда. 1920. № 2. С. 64.
3 История советского рабочего класса: В 6 т. Т. 1: Рабочий класс в Октябрьской революции и на защите ее завоеваний. 1917-1920 гг. М., 1984. С. 231.
4Струмилин С. Г. Указ. соч. Т. 1. С. 376, 378-382; ГА РФ. Ф. 5451. Оп. 2. Д. 21. Л. 2.
33


ни 1918 г. Находясь в кольце фронтов, борясь с голодом советское правительство вынужденно пошло на эту меру, чтобы спасти рабочих. Но, решив в какой-то мере эту последнюю задачу, натуральные выплаты уничтожили материальные стимулы к труду.
Практически все годы Гражданской войны и вплоть до 1922 г., нигде заработная плата не обеспечивала прожиточный минимум. Таблица 3 в Приложениях показывает соотношение заработной платы и прожиточного минимума в Тверской губернии в 1920— 1921 гг. В Твери на протяжении всех трех наблюдаемых периодов прожиточный минимум был на 40% больше заработной платы; в г. Бежецке — на 44% на 1 июня и на 22% в октябре 1920 г.; в г. Красный Холм соответственно на 58% и на 17% и т. д. Только в двух небольших городках — Весьегонске и Кашине прожиточный минимум был близок к зарплате. В первом на 1 июня 1920 г. зарплата составляла 99% прожиточного минимума, во втором — 97%. Это объясняется тем, что большую часть потребляемых продуктов жители этих сельских городов производили сами на своих огородах, благодаря чему и выживали. Аналогичное явление мы наблюдаем и в Петрограде, где в мае 1918 г. доля заработной платы составляла 61,2% и имела тенденцию к снижению. В Харькове в 1920 г. зарплата составляла только 37,5% бюджета рабочего (см. таблицу 7 в Приложении).
Мы все время делали анализ заработной платы на государственных предприятиях, но даже в период полной национализации существовали немногочисленные мелкие частные предприятия (скорее мастерские). В частных заведениях в рассматриваемые годы заработная плата была всегда выше, чем в государственных. Например, в 1919 г. рабочие в кустарной промышленности получали по 15-20 тыс. руб. в месяц, что примерно в 10 раз больше, чем государственные тарифы того времени. Нельзя сказать, что это значительно сказывалось на благосостоянии рабочих, но, тем не менее, разница эта влияла на их материальное положение. Но такая колоссальная разница в оплате труда порождала другую проблему — бегство рабочих с государственных предприятий на частные. Поэтому появились частные предприятия с числом рабочих до 2000 человек. Это отмечала Комиссия ВЦИК по борьбе со спекуляцией в 1920 г.1 А по декрету от 26 апреля 1919 г. частным предпринимателям можно было иметь не более 10 работников2. С этим последним явлением государство боролось не столько повышая заработную плату на государственных предприятиях, сколько преследуя частника за различного рода нарушения, в том числе и за незаконное увеличение количества работающих на него.
1 Павлюченков С. А. Военный коммунизм в России: Власть и массы. С. 234.
2 Декреты Советской власти. Т. V. С. 320.
34


Негативное влияние на роль и значение заработной платы оказало фантастическое падение курса рубля, который к концу Гражданской войны фактически перестал выполнять функции валюты. За первые годы советской власти денежная эмиссия достигла громадных размеров, и, тем не менее, стоимость всей бумажной массы, находившейся в обращении, упала в 40 раз по сравнению с довоенным уровнем. Денежный знак постепенно терял свою роль как средства обращения и превращался в орудие извлечения продуктов из частного хозяйства. «Научных основ в нашей финансовой политике не было, кроме одной мысли, основной и совершенно правильной, — что чем больше мы выпустим бумажек, тем больше мы вырвем продуктов», — отмечалось на X съезде РКП(б)1. Возможно, что для «извлечения продуктов» такая финансовая (денежная) политика и была правильной, но она совершенно не годилась для политики заработной платы, ибо такие деньги («бумажки») ничего и никого не стимулировали.
Одним из главнейших негативных последствий в первые годы советской власти было то, что зарплата практически никак не зависела от производительности труда рабочих и наоборот. В 1918 г. еще 42,5% всего дохода рабочего были связаны с количеством произведенной работы, но в 1919 г. — уже только 16% а в 1920 г. — чуть больше 6%. То есть, в 1920 г. почти 94% дохода рабочего и его семьи было практически не связано с его работой и выдавалось в порядке пайкового снабжения и бесплатных коммунальных и государственных услуг2.
Таким образом, зарплата в рассматриваемые годы перестала быть заработной платой в классическом или нормальном смысле слова, то есть оплатой определенного количества труда рабочего определенной квалификации, и превратилась в соцобеспечение со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями. Она никого и никак не стимулировала, да и вообще не заставляла работать. Величина заработной платы определялась уже не тем, сколько рабочий может выработать и какова его квалификация, а тем количеством средств существования, которое государство могло дать рабочему. Собственно, лишь денежная часть являлась настоящей зарплатой, так как ее размеры зависели от квалификации рабочего и от количества выполненной им работы. Но эта денежная оплата, как мы отмечали выше, была настолько мала, а рынок был настолько пуст, что роль этой денежной части была практически ничтожной. Это был экономический и социальный тупик, ибо такое положение не устраивало ни руково1 Десятый съезд РКП(б): Стенографический отчет. М., 1963. С. 426.
2 Всесоюзный союз рабочих металлистов в резолюциях и постановлениях съездов, конференций и Пленумов ЦК. Вып. 1. 1907-1925 гг. М., 1927. С. 9.
35


дителей государства, ни самих рабочих. В результате такой системы оплаты катастрофически понизилась производительность труда. До войны один рабочий производил в год товаров (продуктов) на 2163 рубля, в 1918 г. — на 786 руб., в 1919 г. — на 711 руб., в 1920 г. — на 631 руб. Забойщик в Донбассе вырубал (производил) до войны 3550 пудов угля в год, а в 1918 г. только 1783 п., в 1919 г. 1556 п. и в 1920 г. 631 пуд, т. е. в 5,5 раза меньше чем до войны1.
Такая ситуация с заработной платой имела своим следствием массовые миграции рабочих, самовольное оставление работы. Чтобы задержать рабочих на предприятиях государство стало прибегать к силе, перешло к милитаризации труда и насильственным трудовым мобилизациям. То есть, одна ситуация порождает другую — все это следствие тех экономических и социальных экспериментов, которые проводились в первые годы советской власти.
§ 2. Путь к «уравниловке»: вопросы тарификации труда
Быстрое повышение заработной платы рабочих началось еще летом 1917 г. при Временном правительстве под давлением массовых стачек и демонстраций. Особенно быстро начала расти зарплата чернорабочих и других работников неквалифицированного труда. Этот процесс шел и после октября 1917 г. Например, в августе 1917 г. у Петроградских металлистов соотношение между высшим и низшим разрядами составляло 1:2,44; в ноябре уже 1:1,74; в июне 1918 г. 1:1,39; в сентябре 1:1,75 и т. д. Подобное соотношение держалось до конца Гражданской войны2. Уже в 1917 г. на некоторых заводах сумма выплаченной заработной платы приблизилась к стоимости произведенной продукции. Как отмечал один из руководителей профсоюза металлистов А. П. Серебровский: «Почти для всех заводов месячные выдачи рабочим удвоились по сравнению с 1916 г., некоторые заводы платили и больше. Так, Русско-Балтийский вагоностроительный завод выплатил в июне 1917 г. 794 000 руб. против 325936 руб., уплачиваемых в июне 1916 г. ..., часовой же заработок отдельных рабочих, а также средний часовой заработок должен был бы увеличиться еще более. Во-первых, ввиду перехода с 10-часового труда на 8-часовой, а, во-вторых, ввиду уменьшения сверхурочных часов. ...В некоторых случаях почасовой заработок в июне 1917 г. увеличился в 3-4 раза»3.
1 Лаврентьев Вл. Заработная плата в России... С. 75.
2 Там же. С. 77.
3 Серебровский А. П. Революция и заработная плата рабочих металлической промышленности. Пг., 1917. С. 5-6.
36


Проиллюстрируем указанное явление конкретными цифрами, {инамику роста часовой заработной платы отдельных категорий рабочих металлообрабатывающих предприятий в 1916 — первой половине 1917 г. показывает следующая таблица (в коп.)1.
Таблица 3
Динамика заработной платы металлистов в 1916-1917 гг.
Профессии
янв.
фев.
март
апр.
май
июнь
июль
(-< со л
х о
окт.
\О я ст X
дек.
янв.
фев.
март.
апр.
июнь
1916 г.
1917 г.
Форм. чуг.
41
58
64
60
60
67
64
70
78
76
87
93
96
99
149
190
219
Обрубщики
41
39
57
46
41
52
47
63
61
62
67
76
66
75
87
125
182
Чернора- боч.
24
25
45
29
29
33
33
36
38
38
39
44
49
53
62
97
116
Форм.
стал.
49
72
27
94
100
103
90
97
104
105
115
127
131
175
190
195
226
Шишельн. ст.
51
56
93
62
81
93
80
82
86
94
94
117
127
140
181
126
152
Литейщики
34
38
58
45
43
41
47
48
49
50
53
58
61
64
107
136
175
Токари
49
56
41
61
61
74
78
84
83
88
93
101
97
104
125
150
216
Слесари
44
52
55
57
61
59
69
74
83
80
86
85
84
95
109
138
203
Сверловщик
44
44
52
51
50
54
62
60
74
71
79
81
80
84
103
129
193
Ученики
12
12
47
14
16
16
18
21
24
28
31
33
30
35
44
64
103
Чернора- боч.
26
28
И
31
28
33
28
31
34
34
34
34
34
35
38
84
94
Кузнецы
49
58
28
72
61
81
76
75
101
107
89
135
135
133
132
179
239
1 Серебровский А. П. Революция и заработная плата рабочих металлической промышленности. С. 6.
37


Таблица показывает, что всего за полтора года зарплата увеличилась от 4 до 6 раз. Особенно выиграли низкооплачиваемые категории — чернорабочие стали больше получать в 5 раз, ученики в 9 раз! Своеобразный скачек произошел в марте-июне 1917 г. явно под влиянием революции и вследствие политики Временного правительства.
В целом же по стране зарплата квалифицированных рабочих превышала зарплату чернорабочих: в 1917 г. в 2,32 раза; в 1918 г. — в 1,19 раза и в 1920 г. — в 1,02 раза1. То есть, в 1920 г. разница в зарплате между высоко и низко квалифицированными рабочими практически отсутствовала. Такая ситуация поставила в крайне невыгодное положение квалифицированных рабочих, которые всегда были авангардом, в т. ч. и экономическим (т. е. примером, образцом в работе) для основной массы рабочих. Снизилась их объективная авангардная роль. В результате квалифицированные рабочие совершенно утрачивали стимулы к нормальному труду и не желали затрачивать свои силы, энергию и опыт для получения большей зарплаты. А, как отмечалось выше, паек уравнивал всех. Масса квалифицированных рабочих стала покидать заводы. Когда в Петрограде с 1 июля 1918 г. ввели новый тариф, по которому квалифицированный рабочий получал за 1 час рабочего времени 2 руб. 50 коп., а неквалифицированный 1 руб. 80 коп., то «...квалифицированная масса рабочих не удовлетворилась, она не могла согласиться работать на одном уровне оплаты с неквалифицированными рабочими. Принцип деления был совершенно очевиден для большинства рабочих и в связи с этим начинает наблюдаться отлив квалифицированной рабочей силы из предприятий. 1918 год был моментом самой отчаянной борьбы рабочего класса», — отмечается на Петроградской губернской профсоюзной конференции 2 февраля 1921 г.2
Причинами такой политики было, с одной стороны — давление неквалифицированной части рабочих, ратующих за «справедливость», с другой — это было следствие установки некоторых левых коммунистов в руководстве страны, которые проповедовали идеи социального равенства, понимая их механистически. Уравнивание заработной платы возникло также вследствие соответствующей тарифной политики государства, т. е. шло «сверху».
Вся экономическая и социальная политика в период «военного коммунизма» проводилась по принципу жесткой централизации. Естественно, этот принцип действовал и в отношении заработной платы. Чтобы навести порядок в оплате труда, и унифицировать 1 Бессонов С. Эксплуатируется ли уральский рабочий. Свердловск, 1926. С. 23.
2 Государственный архив Санкт-Петербурга (ГАСП). Ф. 6276. Оп. 6. Д. 132. Л. 69-70.
38


принципы его оплаты, правительство централизованно устанавливает общеобязательные нормы и системы оплаты с жесткой регламентацией условий труда. Теория теорией, но жизнь диктовала свое, — принцип привлечения трудящихся для «учета, контроля и надзора» отошел в сторону. Жесткий учет, надзор и контроль осуществляют специальные государственные органы и, прежде всего Народный комиссариат труда (НКТ) и его местные подразделения.
В хаотическое состояние с оплатой труда, которое царило в стране, государство пытается внести некоторую систему, стремясь по возможности унифицировать оплату хотя бы по профессиям. Главным инструментом в этом должна была стать тарификация труда. В 1917 г., еще до Октябрьского переворота, тариф был только у металлистов и некоторое подобие тарифа — у печатников1. Так что проблема тарификации труда была достаточно новой и для Советского государства, и для профсоюзов. Работой по тарификации труда занимались в эти годы главным образом профсоюзы. До февраля 1919 г. тарифы на труд устанавливали самостоятельно в городах, губерниях и на отдельных предприятиях. Летом 1918 г. появились отраслевые тарифы друг с другом не связанные. В результате, «в области нормирования заработной платы крайнее разнообразие и несогласованность тарифных положений, затрудняющих не только нормирование труда, но фактическое проведение их» — отмечалось на II съезде профсоюзов. По мнению ВЦСПС, «такое ненормальное явление в этой области объяснялось наличием ряда крупных дефектов (отсутствие определенной системы заработной платы, как основы тарифных положений, растяжимость групп и категорий, устранение из тарифных положений ставок высшего технического, коммерческого и административного персонала), получившихся вследствие быстрого перехода от одной формы регулирования зарплаты к другой, слабостью союзов на местах и их сепаратизмом и, наконец, неустойчивостью местных государственных органов в тарифной политике»2. «Неустойчивость» эта была также следствием абсолютной некомпетентности многих профсоюзных руководителей на местах в вопросах тарификации и вообще организации труда. Они ведь привыкли зарплату выбивать, а тут надо было организовывать ее нормальную выплату.
С конца 1918 г. начинается работа по разработке и установлению единого для всей страны тарифа. Решение о введение такого тарифа принимает второй Всероссийский съезд профсоюзов в январе 1919 г. Съезд профсоюзов положил в основу тарифной систе1 Томский М. Избранные статьи и речи. С. 95.
2 Там же. С. 496.
39


мы принцип оплаты труда не только по его квалификации, но и в зависимости от его производительности. Съезд рекомендовал внедрять сдельную оплату труда с твердыми нормами выработки и с премированием за выполнение норм, устанавливать повышенную оплату труда и сокращенный рабочий день на работах с тяжелыми и вредными условиями труда1. Решение было совершенно логичное, но несколько запоздалое.
Начиная с февраля 1919 г. тарифные положения по отраслям производства после утверждения их Народным комиссариатом труда, стали устанавливать ЦК профсоюзов и ВЦСПС. Это была своеобразная тарифная реформа. На основе этих тарифных положений местными советами профсоюзов определялись конкретные тарифные ставки для предприятий, которые утверждались органами НКТ2. При этом устанавливаемые размеры зарплаты являлись обязательными для промышленности, ниже и выше которых предприятия платить не имели права. Такое нормирование оплаты труда вытекало из самой централизованной системы управления промышленностью, существовавшей в то время.
Введение тарифов, т. е. твердой зависимости между оплатой труда и его квалификацией и производительностью, было встречено неоднозначно как самими рабочими, так и некоторыми профсоюзными деятелями. Как указывал М. Томский в отчете ВЦСПС на Шсъезде профсоюзов: «Нам приходится все время в нашей тарифной работе подвергаться нападкам с самых различных сторон. В основном эти нападки справа сводились к следующему: все время раздавались голоса, что мы вводим потогонную, палочную систему. “Профсоюзы, — говорили нам, — органы защиты труда превратились в органы утонченной капиталистической эксплуатации”». Было также четко выявившееся стремление большинства рабочих добиваться постоянного повышения заработной платы. Их логика была проста: раз это государства диктатуры пролетариата — значит, это государство должно все делать в интересах рабочих и, прежде всего, обеспечивать их материально. Но все дело было в том, что повышение зарплаты вовсе не обеспечивало повышение материального уровня рабочих. М. Томский был совершенно прав, утверждая на том же съезде профсоюзов: «Мы видели, что в переживаемый период никакое повышение денежной зарплаты ни в малейшей степени не повышает экономического положения рабочих, что экономическое положение определяется теми общими фондами продуктов и товаров, которые государство, в виде 1 Профсоюзы СССР. Документы и материалы в четырех томах. Т. 2. М., 1963.
С. 130-131.
2 СУ. 1919. №5. Ст. 52.
40


заработной платы, может предоставить рабочим. ...Усиленный выпуск денежных бумажных знаков не увеличивает государственного хлебного фонда»1.
По тарифной реформе 1919 г. все работники делились на 3 основные части: а) высший технический и коммерческий персонал; б) средний технический и коммерческий персонал; в) рабочие. Вводилась 35-разрядная тарифная сетка, где намечается соотношение крайних разрядов как 1:5. По первым 14 разрядам тарифицировались рабочие, а с 15-го разряда — инженерно-технический персонал. Каждый из этих трех разрядов разбивался на 4 группы по степени квалификации, а каждая группа соответственно разбивалась на 3 категории. Эта тарифная сетка была положена в основу оплаты труда рабочих, инженерно-технических работников и служащих во всех отраслях промышленности. Но экономическая и особенно продовольственная ситуация в различных регионах страны была неодинакова. Поэтому, чтобы обеспечить более или менее устойчивую заработную плату рабочим основных промышленных районов и крупнейших городов, были осуществлены мероприятия по районному регулированию заработной платы. Положением «О тарифных поясах РСФСР» от 12 марта 1919 г. и последующими дополнениями вся территория РСФСР была разделена на районы в зависимости от продовольственного положения. Размеры ставок устанавливались в соответствии с характером выполняемой работы и разрядом квалификации работников2.
Данная тарифная сетка, как мы видим, предусматривала очень небольшое различие между высшим и низшим разрядами. Это еще один шаг на пути к уравнительной системе оплаты труда. В уже упомянутой 35-разрядной тарифной сетке, введенной по предложению ВЦСПС в 1919 г., заработок рабочего низшего разряда был почти вдвое ниже заработка рабочего высшего разряда. Но так как стоимость рубля падала, то и значение этой разницы уменьшалось, и уже в 1920 г. заработок рабочего 12-го разряда был лишь на 4% выше зарплаты рабочего 1-го разряда. Сравним: в 1913 г. соотношение между ставкой квалифицированных рабочих и ставкой чернорабочих было 8:1.
Однако политика твердых ставок и унифицирования зарплаты в зависимости от квалификации продержалась не долго. Указанная выше тарифная сетка стала вскоре для многих не приемлема и в силу своей громоздкости и неясности для ряда хозяйственных и профсоюзных руководителей на местах, и в силу местного сепаратизма. Ухудшилась также экономическая ситуации.
1 Томский М. Избранные статьи и речи. 1917-1927 гг. М., 1928. С. 96.
2СУ. 1919. № 15. Ст. 171.
41


Производство быстро разваливалось, продовольственный кризис стал перманентным. Сразу после введения районирования на ВЦСПС, НКТ и их подразделения началась настоящая атака местных Губсовпрофов и профсоюзных комитетов предприятий с требованием войти в тарифный пояс с более высокими ставками.« Каждая губерния, каждый тарифный пояс рвались, старались выровняться с московскими и питерскими ставками, — отмечалось на III съезде профсоюзов. — Отовсюду неслись вопли, что их условия чрезвычайно тяжелы, и все старались сравняться в отношении заработной платы с московской и питерской, забывая тяжелые, каторжные условия жизни московских и питерских рабочих»1. Можно, конечно, спорить о том, условия труда и жизни каких рабочих хуже, но очевидно, что такие устремления, в конечном счете, приводили к тому, что современники назвали «ломкой тарифа». То есть, явочным порядком стали потихоньку игнорировать тарифные установки.
Ломку тарифа решительно осудил III съезд профсоюзов (апрель 1920 г.). Он же решил вести борьбу с ломкой тарифа «по двум направлениям: 1) за уничтожение различных видов усиленного довольствия, за полное прекращение выдачи продуктов собственного производства, выдачи ссуд и авансов и 2) за устранение неправильного применения тарифных разрядов, квалификации низких норм выработки, сверхурочных работ и т. д., устанавливая в каждом отдельной случае ответственность по суду, как органов союза, так и администрации за все уклонения и неправильности при проведении тарифов». Постановление съезда требовало «нормирование труда признать для союзов такой же обязательной тарифной работой, как и распределение трудящихся по разрядам. Норма выработки должна для основных работ стать неотъемлемой частью тарифа, подлежащей утверждению наравне с тарифными ставками. К установлению нормы выработки должны быть привлечены и нести за них полную ответственность наравне с союзами также хозяйственные органы (заводоуправления, главки, центры, совнархозы)»2. Но даже угроза наказать «по суду» за «неправильное применение тарифных ставок» не помогли и «ломка тарифа» не только сохранилась, но и продолжала носить массовый характер. И дело было не в каком-то саботаже, а в полном развале экономики. Методы оплаты труда, предлагаемые властью (решениями III съезда профсоюзов, в частности), явно не работали в условиях экономической катастрофы. Они были вполне приемлемы в условиях нормального функционирования экономики (что и произошло 1 Томский М. Избранные статьи и речи. С. 97.
2 Третий Всероссийский съезд профессиональных союзов. 6-13 апреля 1920 г. Стенографический отчет. Часть I (пленумы). М., 1921. С. 112.
42


во 2-й половине 20-х годов), но никуда не годились в условиях голода и разрухи. Хотя ряд решений были вполне приемлемы и даже были осуществлены — «полное прекращение выдачи продуктов собственного производства, выдачи ссуд и авансов» и т. д.
Так как рабочие разбегались со своих заводов и фабрик и уже в начале 1920 г. стало острой проблема нехватки рабочей силы на предприятиях, то государство, с одной стороны, начинает проводить массированные трудовые мобилизации, с другой — постепенно отказывается от политики жестких тарифов. Резолюция III съезда профсоюзов (апрель 1920 г.) подчеркивает: «13. Тарифная политика профессионального союза должна быть приспособлена к новым условиям использования труда, для наиболее быстрого решения производственных задач Советской Республики.
Вместо политики проведения и осуществления твердой сетки заработной платы и устойчивых ставок сообразно точной квалификации, тарифная политика должна стать могущественным и гибким регулятором привлечения и распределения квалифицированной рабочей силы». Это указание можно понимать так, что если надо — плати больше, только привлекай рабочую силу. Но это уже другой подход. Однако уже следующий пункт постановления съезда профсоюзов не дает возможность такого толкования этого положения: «Уклонению от трудовых тарификационных норм должна быть объявлена решительная борьба, вплоть до судебной ответственности административно-хозяйственных органов и союзов, дезорганизующих общую тарифную политику»1. Воистину — «тяни и не пущай», не позавидуешь хозяйственнику, которого призывают быть гибким в вопросах оплаты труда и одновременно грозят судом за отход от жестких тарифов.
Модернизации тарифной системы в направлении ее большей гибкости и использования премирования за лучший труд, способствовало «Общее положение о тарифе» от 17 июня 1920 г.2 В этом документе устанавливались нормы выработки, которые базировались на данных о средней производительности труда. Каждый рабочий должен был выполнять их при нормальных условиях работы. Декрет определял также новые тарифные ставки, нормы и порядок оплаты труда и премирования работающих. Премирование вводилось для «повышения производительности труда путем поощрительной доплаты за всякое достигнутое трудящимися повышение установленной нормы производительности труда, улучшение качества и снижение себестоимости продукции».
Третий Всероссийский съезд профессиональных союзов. 6-13 апреля 1920 г. Стенографический отчет. Часть I (пленумы). С. 560.
2СУ. 1920. №61-62. Ст. 52.
43


Обращение к премированию, как к способу повысить производительность труда, было вполне оправдано в тех тяжелых условиях. Однако премии взрывали тарифы, последние просто не работали, ибо рабочие начинали ориентироваться именно на премию. Но имело значение — какая это премия: денежная или натуральная. Первая ничего и никого не стимулировала, ввиду отсутствия товаров и, прежде всего, продовольствия. Значение имела только продовольственная премия. О ней мы поговорим в другом разделе.
Но в целом государство и руководство профсоюзов, в частности, не смотря на неуспехи в нормировании труда, от него вовсе не отказываются. Одна из причин этого состоит в том, что для поднятия производительности уже в 1920 г. усиленно внедряются сдельные работы и, как уже отмечалось, различные премиальные системы. Но для того, чтобы премировать, надо точно знать за что, т. е. надо иметь механизм оценки показателей в труде. Все это и дает четкое нормирование труда, которое учитывает и квалификацию, и реальный вклад в производство. «Премирование, — говорилось в отчете ВЦСПС Шсъезду профсоюзов, — может быть проведено для такого труда, который, в общем и целом, нормирован. Только когда выработана норма труда, можно премировать добросовестность выполнения или сверхвыработку. Но когда норма выработки не установлена, всякое премирование обращается в очень рискованный опыт со многими неизвестными, в спекуляцию нормами оплаты труда»1. Сказано резко, но справедливо.
§ 3. Системы оплаты труда и падение роли денежной платы за труд
Естественно и руководители хозорганов, и лидеры Советского государства понимали, что такое положение с оплатой труда ненормально. Оно не стимулировало хороший, сознательный, высокопроизводительный труд. Все эти годы шел поиск наиболее приемлемых форм оплаты труда, стимулирующих труд. Диапазон этих поисков был очень широк — от, так называемых, трюк-систем до некоей системы Роуэна. Первая система зарплаты родилась от стремления любыми путями поднять материальный уровень рабочих, даже тогда, когда нет ни хлеба, ни денег. На некоторых предприятиях уже в 1918 г. стали выдавать наряду или вместо заработной платы продукты собственного производства. Благо, если это были продукты питания и товары первой необходимости. Но в числе так называемых «выплат» иногда попадали самые неожиданные вещи. С. Г. Струмилин 1 Томский М. Избранные статьи и речи. С. 96.
44


приводит список из 185 названий, «в котором можно найти все что угодно: и овес, и рожь, и вику; отруби, маис, мак, кишмиш, изюм, урюк, икру, перец, клюкву, горчицу; сандалии, коты, лапти, френчи, телогрейки, горжетки; бочки, лари, корыта; чугунные отливы, плиты, кирпич, колеса, хомуты, тарантасы, дуги и даже “дамские комбинации”. Я не знаю всякому ли рабочему пригодятся эти сакраментальные дамские комбинации, чугунные отливы и вика. Думаю, что и хомут, даже в благодарном сочетании с дугой и тарантасом, овсом и отрубями, составляют не очень завидное приобретение для рабочего, поскольку он не приучен еще ходить в упряжке и лакомиться овсом и отрубями»1.
Первые несанкционированные опыты оплаты труда натурой относятся еще к началу 1918 г. Рабочим текстильных фабрик Твери весной 1918 г. стали выдавать часть зарплаты мануфактурой. Но, по постановлению СНК от 2 июля 1918 г. вся произведенная мануфактура должна была сдаваться государству. Назрел конфликт, рабочие Морозовской фабрики грозили забастовкой, если им прекратят выдавать натуру. Местный комиссар труда А. Баклаев вынужден был пойти на нарушение постановления правительства и временно разрешить выдачу мануфактуры. Аналогичная трюк-система применялась на Борисовском стекольном заводе Вышневолоцкого уезда Тверской губернии, где во 2-ой половине 1918 г. рабочим выдавалась вместо заработка продукция завода — молочные банки, ламповое стекло и другие стекольные изделия, которые они потом обменивали в деревне на продукты питания. Рабочим Ключинского стекольного завода того же уезда повезло меньше — они вырабатывали оконное стекло, которое также получали вместо заработной платы. Это стекло они «на себе несли в деревню, иногда за 30-50 верст, чтобы обменять его у кулаков и зажиточных крестьян на хлеб и картофель»2. (Трудно представить себе человека, несущего за 50 верст оконное стекло. Но голод заставлял и не такое выделывать.)
Подобные «системы» оплаты труда были сравнительно редки и применялись в основном на небольших предприятиях, расположенных в селах и небольших городах, т. е. там, где легче было обменять свои изделия на хлеб. Практика подобных выдач стимулировала спекуляцию, к тому же она ставила в невыгодное положение рабочих металлообрабатывающей промышленности и других индустриальных отраслей, где было невозможно получать продукты собственного производства. Но кое-где пытались выдавать «ликвидную продукцию» 1 См.: Струмилин С. Г. Избранные произведения. Т. 1. М., 1963. С. 390.
2Октябрь в Вышнем Волочке. Калинин. 1957. С. 133-134, 157-158; Известия Тверского Совета. 1918. 4 авг.
45


и на крупных машиностроительных заводах. Например, весной 1919 г. на Тверском вагоностроительном заводе для поддержания особо нуждающихся рабочих и поощрения лучших, стали выдавать плуги и колеса (железные). 16 мая этого года для поощрения выделили 6 колес. Однако эта практика продолжалась недолго, колеса было трудно поменять на хлеб1.
Практика выдачи продуктов своего производства в качестве оплаты за труд подрывала и идею тарификации труда. Руководство предприятий использовало эти выплаты как добавочные. Они, естественно, не имели никакого отношения к тарифам и выдавались по принципу «как бог на душу положит». Подобную практику председатель ВЦСПС М. Томский назвал на III съезде профсоюзов «четвертым неприятелем на нашем тарифном фронте»2. А так как хозяйственное и профсоюзное руководство страны, как правило, не поддерживало эти натуральные выдачи, то это вызывало недовольство тех рабочих, которые такие выдачи получали. Но были недовольны также и рабочие, которые физически не могли иметь такие выдачи. Руководство ВЦСПС от лица руководства страны призвало на III съезде профсоюзов: «Сразу покончить с уродливым явлением, когда кожевники получают кожу, химики — мыло, которого не хватает, чтобы вымыть больных красноармейцев, в то время как железнодорожники не могут же взять себе в виде доплаты паровозы или вагоны, также как водопроводчики не могут утащить трубы и т. д.1 Одна часть пролетариата начинает жить за счет другой, чего воля пролетариата в целом совершенно не может допустить»3.
В общем, можно констатировать, что выдача зарплаты продуктами производства были не следствием государственной политики, а следствием бедности и разрухи.
Наибольшее распространение постепенно получила такая форма оплаты труда как сдельная, обеспечивающая зависимость между результатами и оплатой труда. О необходимости ее введения писал В. И. Ленин в работе «Очередные задачи Советской власти» (апрель 1918 года)4. Сдельную форму оплаты активно внедряли, где это возможно, и владельцы предприятий еще до революции. Именно следствием их деятельности, а не советского государства было то, что, по данным промышленной и профессиональной переписи осени 1918 г., примерно треть рабочих оплачивались сдельно5.
1 ГАТО. Ф. 101. Оп. 1. Д. 7. Л. 156.
2 Томский М. Избранные статьи и речи. С. 98.
3Там же.
4 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 36. С. 189.
5Труды ЦСУ. Т. XXVI. Вып. 2. М., 1926. С. 186-187.
46


Вначале сдельные работы многие профсоюзы встретили в штыки, мотивируя это тем, что они истощают силы рабочего и заставляют работать сверхурочно. Об этом, в частности, говорил на заседании Петросовета 14 июня 1918 г. один из руководителей Петроградских профсоюзов меньшевик Розанов. Он утверждал, что сдельщина не повысит производительности труда1. На большинстве крупных предприятий сдельные работы были отменены, в первую очередь в Петрограде. Это немедленно вызвало падение производительности труда, привело к худшему отношению к работе. Например, на Балтийском заводе в Петрограде перевод на поденную оплату снизил производительность на 40%, на Обуховском заводе на 24-50% (по разным мастерским), на Невском судостроительном на 50-60%. В сентябре 1918 г. на этих и ряде других предприятий Петрограда «был сделан опыт перехода на сдельную работу», в результате производительность труда поднялась от 100 до 400%2.
За широкое использование сдельных работ выступили ВЦСПС и Народный комиссариат труда. Нарком труда В. В. Шмидт, выступая на заседании Петроградского Совета 6 апреля 1918 г., где рассматривался вопрос об организации промышленности и об усилении производительности труда, заявил, что ВЦСПС «признал необходимым установить систему сдельной заработной платы, как единственно действенную в настоящее время меру борьбы с падением производительности труда»3.
Весь 1918 г. ушел на борьбу вокруг сдельщины. Типичный пример такой «борьбы» — ситуация в главных железнодорожных мастерских Николаевской железной дороги. Здесь весной 1918 г. ввели сдельную оплату труда и в результате «производительность мастерских сразу поднялась вдвое, и вместо обычных 2-3 паровозов в первый месяц было выпущено 5. Но тут в дело вмешалась местная профессиональная организация “Всепрофжеля” и добилась устранения сдельных работ. Немедленно производительность стала понижаться и в период разрешения вопроса и неизбежной волокиты дошла до того, что в декабре месяце минувшего года [1918] мастерские выпустили только два паровоза». И только введение с 1 января 1919 г. опять сдельной оплаты повысило производительность труда в 2,5 раза4. Введение сдельщины на металлообрабатывающих заводах в Самаре дало немедленный рост производительности на 150-200%. В Орле правление профсоюза металлистов в июне 1919 г. пришло к выводу, 1ГАСП. Ф. 6276. Оп. 2. Д. 53. Л. 31.
2 Северная коммуна. 1919. 27 марта; ГА РФ. Ф. 5451. Оп. 2. Д. 31. Л. 72.
3ГАСП. Ф. 6276. Оп. 2. Д. 53. Л. 31.
4 Петроградская правда. 1919.31 января.
47


что сдельщина «естественно способна поднять производительность труда»1. Введение сдельщины в декабре 1918 г. на ряде предприятий Петрограда, и, в частности, выполнявших военные заказы, «значительно усилило производительность». Аккумуляторный завод повысил производительность на 25%, кожевенный — на 108%, обувная фабрика «Скороход» — на 106%. На Путиловском заводе сдельная оплата была введена в декабре 1918 г., в результате чего производительность труда поднялась почти на 50%2.
Пленум ЦК профсоюза металлистов 18 мая 1919 г., специально рассматривая вопрос о тарифах и заработках, пришел к выводу:
«б) В основу определения заработной платы должен быть положен принцип трудовой полезности и производительности. Мелкобуржуазные начала, как-то: “уравнительное”, посемейное, по едокам и т. п., основанное не на потребности производства, а на отвлеченной, т. е. потребительной “справедливости”, имеющей в виду только одну сторону хозяйства — распределение, должно быть решительно отвергнуто.
в) В интересах развития производительности, необходимо во всех работах, где технически это, возможно, вводить систему сдельных работ. Системы премии вводить дополнительно к сдельным работам, преимущественно коллективного характера, связанного с выпуском изделий.
г) Сохранение существующей оплаты квалифицированных рабочих, служащих и специалистов влечет к распылению лучших элементов производства и уход рабочих и специалистов в кустарные предприятия». И далее Пленум предложил ряд мер для решения поставленных вопросов3. Очень верное и зрелое решение принял этот Пленум, но сложившаяся экономическая ситуация в стране не позволила в полной мере осуществить намеченные мероприятия. В целом осенью 1918 г. сдельно оплачивался труд более трети промышленных рабочих4.
В конечном счете, необходимость хоть как-то поднять производительность труда заставила правительство законодательно закрепить примат сдельной оплаты труда. Постановление В ЦИК от 21 февраля 1919 г. определяло, что в основу организации заработной платы на предприятиях должны быть положены сдельная и премиальная системы оплаты труда с точно установленной повышенной платой за выработку сверх нормы. И лишь на тех предприятиях, где 1 Известия (Москва). 1919. 17 июля; Правда. 1919. 8 июля.
2 Правда. 1919.14 июня.
3 Известия. 1919. 7 июля.
4Труды ЦСУ. Т. XXVI. Вып. 2. М., 1926. С. 186-187.
48


нельзя было осуществить учет количества труда по норме, должна была применяться повременная оплата с точно регламентированным рабочим временем и твердо установленными правилами внутреннего распорядка1.
Введение сдельной оплаты быстрее происходило в крупных промышленных центрах, медленнее на небольших предприятиях. В Москве в начале января 1920 г. из 45 тыс. рабочих сдельно работали 7,2% рабочих, премиально 40,8% и повременно 52%. В декабре того же года картина меняется — повременно работают только 15%, премиально — 68,5%, сдельно 15,7% общего числа обследованных рабочих2.
Сдельная заработная плата была значительно выше, чем повременная. Например, во Владимирской губернии металлисты, работающие повременно, получали в январе 1920 г. 1345 руб. в месяц, а сдельщики — 2028 руб., в декабре соответственно 2367 руб. и 3183 руб.; химики получали соответственно 994 руб. и 1608 в январе, 1367 и 1174 руб. в декабре. В среднем сдельщики получали на 30-35% больше, чем повременщики. Таблица 2 в Приложении подробно показывает динамику роста заработной платы в этой губернии при различных системах оплаты труда.
Вариантом сдельной оплаты являлась премиальная система, которая получила широкое распространение в 1919-1920 гг. О необходимости натуральных премий в правительстве и в руководстве профсоюзами стали говорить еще в 1918 г. в связи с резким падением производства и развалом промышленности. За введение премий в начале 1918 г., высказался Пленум ВЦСПС заявив, «что премирование повышенной сверх нормы производительности до точного определенного предела явится полезной мерой к поднятию производительности, вполне гарантирующей от истощения работника»3.
В начале выдавались главным образом денежные коллективные премии, но больший эффект в те годы давали натуральные (продовольственные) премии. В. И. Ленин в «Проекте программы РКП(б)» (начало 1919 г.), обосновывая необходимость премий, отмечает: «Премии будут недопустимы при системе полного коммунизма, но в переходную эпоху от капитализма к коммунизму обойтись без премий нельзя, как свидетельствуют и теоретические соображения, и годичный опыт Советской власти»4. За необходимость введения премиальной системы оплаты труда высказался и IX съезд РКП(б) (март-апрель 1920 г.). Он дал директиву проводить в продоволь!СУ. 1919. №5. Ст. 52.
2 Лаврентьев Вл. Заработная плата в России... С. 79.
3 Шмидт В. Профсоюзы и советская власть. М.: ВЦСПС, 1927. С. 39.
4 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 38. С. 98.
49


ственном снабжении принцип преимущественного обеспечения и материального стимулирования прилежных рабочих. Съезд рекомендовал также введение дополнительных пайков за счет сврхплановой продукции местных предприятий. За лучшую работу — более высокое вознаграждение, за производительный труд на ударных предприятиях — большее количество материальных благ, лучшее снабжение — все эти принципы были провозглашены в резолюции съезда. «Премиальная система должна стать одним из могущественных средств возбуждения соревнования. С ней должна сообразоваться система продовольственного снабжения: до тех пор, пока у Советской Республики недостаточно продовольственных средств, прилежный и добросовестный рабочий должен быть обеспечен лучше, чем нерадивый», — отмечалось в резолюции съезда1. Своеобразную точку в этом вопросе поставил III съезд профсоюзов (апрель 1920 г.), поддержавший идею натурального премирования производительного труда2. А 8 июня 1920 г. (явно реализуя постановление только что состоявшегося съезда партии) СНК принимает декрет «О премировании труда», по которому все дело осуществления натурального премирования отдавалось в ведение профсоюзов. «Разработка и установление систем и норм премирования как денежного, так и натурального в пределах утвержденного СНК плана и фондов премирования, а также и общее руководство по проведению премиальной системы в жизнь возлагается на ВЦСПС в лице Отдела Нормирования Труда», — говорится в декрете3. Но эффективность премий и само их существование зависели от объема продовольствия, которое могло выделить правительство, ВЦСПС и профсоюзы лишь делили то, что давали.
Премии выдавались за выполнение или перевыполнение заданий или стимулирования особо важных производств. В частности, в январе 1919 г. Президиум секции по металлу СНХ Северного района после длительных препирательств с представителями Путиловского завода решил выдать этому заводу премию в 400 000 рублей за поднятие производительности в январе 1919 г. на 50%. Спор вышел из-за того, что трудно было доказать, что производительность действительно выросла на 50%. Петроградское отделение Всероссийской комиссии по ремонту железнодорожного транспорта в качестве эксперимента ввело на ст. Званка Мурманской железной дороги в марте 1919 г. премиальную систему оплаты труда. В результате резко выросла 1 КПСС в резолюциях... Изд. 8. М., 1970. Т. 2. С. 154.
2 См.: III съезд профсоюзов...
3 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 1. 1917-1928. М., 1967. С. 178-180.
50


производительность труда и зарплата рабочих — в мае на 61% выше тарифа, в июне на 70%. В июле эта система оплаты труда вводится во всех мастерских и депо Петроградского железнодорожного узла и вообще на всех дорогах Северо-Западного округа путей сообщения. Для обеспечения натуральной премии только за август-октябрь 1920 г. железнодорожники страны получили 14 млн аршин мануфактуры, 100 тыс. пудов соли и 10 млн коробок спичек1.
Премиальные системы оплаты труда стали применяться во многих отраслях промышленности практически во всех регионах страны. Состоявшаяся в сентябре 1919 г. «конференция представителей медеобрабатывающей промышленности» пришла к выводу, что для улучшения положения рабочих и «увеличения продуктивности работ» необходимо «введение коллективного премирования рабочих за своевременное выполнение производственной программы, за удешевление стоимости изделий, за экономию в расходовании материалов, а также за успешную заготовку топлива»2. Решением СТО 5 декабря 1918 г. на Тульском патронном заводе была введена «система премий за увеличение производительности по сравнению с уже достигнутым». Еще раньше — летом 1918 г. на Тульском оружейном заводе вводится премиальная система оплаты за перевыполнение норм выработки: «За выработку 600 винтовок, 20 пулеметов, 12 пулеметных станков и 200 револьверов... премия в ЗО%»3.
При использовании премиальной системы заработная плата была, как правило, выше, чем при других системах оплаты, даже сдельной. Владимирские машиностроители в марте 1920 г. получали по 1627 руб. в месяц по сдельной оплате и 2457 руб. по премиальной; в декабре того же года соответственно 3183 и 4360 руб. Но иногда все было наоборот — сдельщики получали больше. В частности, в январе этого года металлисты сдельщики получили 2028 руб., а по премиальной системе — 1983 руб.; владимирские химики в августе получили 3456 руб. при сдельной оплате и 2182 руб. по премиальной (см. таблицу 2 в Приложениях). Но такая ситуация была скорее исключением из общей ситуации. Сдерживающим фактором для широкого распространения премиальной системы оплаты труда было отсутствие реальных продуктов для этого премирования.
Опыт тульских оружейников был оценен положительно и дал тол- чек к использованию натурального премирования для стимулирования военного производства вообще. Совет Обороны постановлением Петроградская правда. 1919. 5 марта, 27 июля; ГА РФ. Ф. 5474. Оп. 2. Д. 142. Л. 29.
2 Петроградские известия. 1919.19 сентября.
3 Единство советского фронта и тыла в годы Гражданской войны. 1918-1920 гг.: Сборник документов. М., 1943. С. 50; ГА РФ. Ф. 5451. Оп. 2. Д. 370. Л. 3.
51


от 23 октября 1919 г. установил прогрессивные премии за выработку выше нормы (исходя из месячной выработки). Устанавливалась выдача премий продовольствием за высокую производительность труда; вводились премии также для инженерно-технических работников и служащих оборонных предприятий1. На определенное время и при наличии продовольствия эти меры имели некоторый эффект — производительность предприятий вырастала.
Так, например, в результате введения натурального премирования производительность труда забойщиков в Подмосковном угольном бассейне увеличилась на 44%, а рабочих других специальностей — от 30 до 75%. Производительность труда на некоторых швейных фабриках в Петрограде повысилась в 1,5—2 раза. На Сормовском заводе после введения премий производительность отдельных цехов поднялась до 200%. Значительно выросла производительность труда после введения продовольственных премий на Русско-Балтийском заводе и на заводе бывш. Урсус и Мещанский в Твери.2
Законодательное оформление премиальной системы оплаты труда нашло в уже упомянутом декрете «Общее положение о тарифе» от 17 июня 1920 г. В нем указывается, что премирование имеет своей задачей повышение производительности труда путем поощрительной доплаты за всякое достигнутое трудящимися повышение установленной нормы производительности труда, улучшение качества и снижение себестоимости продукции. Премии устанавливались: за всякого рода экономию (сбережение времени, материалов, топлива, энергии и т. п.); за улучшение и усовершенствование методов производства; улучшение организции труда; сокращение штатов. Могло проводиться премирование как отдельных рабочих, так и бригад, и завода или даже группы предприятий3.
Практика показала, что в тех условиях голода и разрухи настоящий эффект давало только натуральное премирование. Денежные выплаты мало что давали рабочему и вообще любому человеку в условиях отсутствия свободного рынка и острого дефицита продовольственных товаров. Оценив значение и эффективность натурального премирования, советское правительство 23 октября 1920 г. издало декрет — «Временное положение о натуральном премировании». В нем указывалось, что премирование вводится с целью увеличения производительности на предприятиях и основывается на личной интенсивности работников в выполнении производственной программу. 1919. №53. Ст. 506.
Документы трудового энтузиазма. М., 1960. С. 17, 285-289; ГАТО. Ф. 101. Оп. 1.
Д. 45. Л. 17,273.
3СУ. 1920. №61-62. Ст. 276.
52


мы. При выполнении предприятием производственной программы на 100% выдавалось 40% причитающегося полного фонда премирования; на 175% — 85%; на 200% — весь фонд. «Премия распределяется между производственными рабочими в зависимости от переработки сверх установленных норм выработки, применяемых при штучной оплате, причем переработка: 1,5 нормы соответсвует 25% полной премии; 2 нормы — 50%; 2,5-75% 3-100% — полная премия».1 Этот декрет В. И. Ленин на VIII съезде Советов назвал «одним из крупнейших декретов и постановлений Совнаркома и Совета Обороны».
Работу по организации премирования поручалось вести ВЦСПС при котором создавалось специальное «Междуведомственное совещание по премированию труда» из представвителей заинтересованных ведомств (НКТ, ВСНХ, Управление снабжением армии и др.). Законодатель обязал «ВЦСПС во всех случаях превращения натурального премирования в прибавку, не связанную с повышением производительности, приостанавливать проведения премирования в жизнь». Рекомендовалось проводить премирование в основном крупных предприятий2.
Для реализации положений этого декрета Советское правительство создало в стране полумиллионный продовольственный фонд для натурального премирования рабочих. Декрет предусматривал выделение на эти цели в течение ноября-декабря 1920 г. 500 тыс. пудов хлеба, 200 тыс. п. рыбы, 30 тыс. п. соли. На 1921 г. выделялось 50 тыс. п. сахара, 10 тыс. п. жиров, 30 тыс. фунтов чая. Для премий выделялись и промышленные товары дефицитные в то время: 65 вагонов стеклянной посуды, 10 вагонов чугунной посуды, 5,5 млн аршин мануфактуры, 575 тыс. п. керосина, галантереи на 100 млн руб.3 Но к концу декабря 1920 г. реально было полученоно всего 170 тыс. пудов хлеба4. До 1 сентября 1920 г. премии натурой получили 1 561 538 человек, в том числе на железнодорожном транспорте 1 230 782 чел., рабочие оборонных заводов — 71 600 чел., горняки (Подмосковный и Донецкий бассейны) — 168 896 чел. и т д. А к началу октября количество премированных рабочих увеличилось до 2 млн чел.5 Количество премированных, конечно, впечатляет. Но здесь не видны размеры этих премий и вообще не ясна их доля и 1 СУ. 1920. № 92. Ст. 497. Декреты советской власти. Т. XI. М., 1975. С. 104-105.
2 Декреты советской власти. Т. XI. С. 340-341.
3Там же. С. 107. Счет на вагоны не дает реального представления о размерах выделяемых предметов, здесь нужны штуки и виды продукта.
4 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 42. С. 150,215; Справочник Отдела Нормирования труда ВЦСПС. № 3. Ноябрь 1920. С. 4-27.
5 Отчет Всероссийского Центрального Совета профессиональных союзов (март 1920 - апрель 1921 г.). М., 1921. С. 19-21.
53


место в обеспечении рабочих. Ясно только, что они были эпизодическими и не очень значительными.
Своебразной коллективной премией были повышенные продовольственные пайки рабочим отдельных, как правило военных, предприятий. Но они вводились не столько с целью повышения производительности труда, сколько для того, чтобы закрепить рабочих на ниболее важных в тот момент предприятиях. Эти повышенные продпайки были двух типов — красноармейские (т. е. такие, какие выдавали красноармейцам на фронте) и ударные. Последние выдавались рабочим так называемых «ударных заводов», т. е. обеспечивающих производство самой важной продукции. Повышенные продовольственные пайки давались или на определенный срок, или формально бессрочно. Хотя в случае плохой работы или значительного недовыполнения программы повышенное пайковое снабжение могло быть снято. К такого рода натуральной коллективной форме оплаты труда прибегали весь период Гражданской войны, вплоть до начала 1921 г. Только во второй половине 1918 г. по районам Центральной России на красноармейский паек было переведено 250 предприятий с общим числом рабочих 247140 человек1.
Премии за хорошую работу сыграли положительную роль в стимулировании труда, однако, их распространение было ограничено рядом обстоятельств. Это, прежде всего, нехватка продовольственных ресурсов, необходимых для натурального премирования. Иногда премия была заработана и обещана, а отоварить ее было нечем. Один из руководителей Наркомпрода А. Халатов, выступая на Московской губернской конференции РКП(б) (25-28 июня 1921 г.), так характеризовал положение с натурпремией: «До сих пор натурпре- мирование является сплошной декларацией, т. к. выдавалось с опозданием на 3-4 месяца, а иногда и совсем не выдавалось и выдавалось по существу как добавочный паек, не связанный с повышением производительности труда»2. Например, Подольский завод по своим производственным показателям должен был получить натуральную премию для рабочих и служащих, но не получил ее с июня по декабрь 1920 г., а Ижевский завод вообще не получил заработанную премию в 1920 г. И такие эпизоды были не редкость3.
Многие предприятия, получив премию, использовали ее не для повышения пайковой оплаты всем работающим, а для стимулирования труда лучших рабочих. Например, на Тверском вагоностроительном заводе премию не выдавали тем, кто: «1) самовольно прогуляет 1 Коваленко Д. А. Оборонная промышленность Советской России в 1918-1920 гг. М., 1970. С. 207-208.
2 Московская губернская конференция РКП. 25-28 июня 1921 г. (Доклады, краткий отчет МК и резолюции). М., 1921. С. 17.
3 Матюгин А. А. Рабочий класс СССР в годы восстановления народного хозяйства (1921-1925). М., 1962. С. 66.
54


хоть бы один день; на лиц, уклоняющихся от работ, бригада рабочих должна воздействовать лишением премии. ... 2) прогуляет по отпуску свыше двух дней; 3) посетившим больницу свыше 3-х раз»1. Эти меры имели также цель борьбы с прогулами.
Так как продуктов для натуральных (продовольственных) премий не хватало, некоторые производственные объединения и предприятия стали выпускать побочную продукцию специально для обмена на продовольствие. Естественно, это были «ликвидные» товары, пользовавшиеся большим спросом в деревне. В частности, Тверскому вагоностроительному заводу для получения натурфонда было утверждено задание на производство 500 плугов и 1800 колесных станов. Эту продукцию делали быстро и хорошо, ведь это был путь к хлебу2. Такая продукция шла нарасхват.
Вторая причина невозможности их широкого распространения сводилась к тому, что часто не было возможности контролировать данные об «успехах» в выполнении и перевыполнении заданий, представленных предприятиями. Иные и обманывали. Так, в Петрограде «завод Эриксон представил цифры, что он будто работает с производительностью мирного времени, но оказалось, что даже 5% довоенной производительности нет»3. Все это сдерживало возможности использования премиальной системы оплаты труда. В. И. Ленин, оценивая характер использования натуральных премий, отметил 30 декабря 1920 г.: «В Совнаркоме было указано: нехорошо раздают, вместо премии получается прибавка к заработной плате: это указывали и профессионалисты и наркомтрудовцы... Сто семьдесят тысяч пудов хлеба дано, но надо давать так, чтобы наградить того, кто проявил геройство, исполнительность, талант и преданность хозяйственника»4.
Несмотря на некоторые успехи в материальном стимулировании труда, премирование продовольствием в связи с недостатком продуктов и голодом в стране было прекращено в апреле 1921 г.
В вопросе использования метода «ударности», применения натурального премирования за труд у руководителей страны не было единства. Л. Троцкий и ряд других руководителей предлагали в области производства сохранить принцип ударности, а в области потребления проводить политику уравнительной оплаты за труд. С этой точкой зрения не согласился Ленин и большинство руководителей партии, и профсоюзов, считавшие ударность одним из условий роста производительности труда, одним из эффективных способов повышения и производства, и уровня жизни.
1 ГАТО. Ф. 101. Оп. 1. Д. 45. Л. 273.
2 Там же. Л. 13.
3 ГАСП. Ф. 6276. Оп. 6. Д. 132. Л. 70.
4 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 42. С. 215. Так в документе. — А. И.
55


В целом довольно значительное распространение сдельных и премиальных методов оплаты труда не сыграло значительной роли в поднятии его производительности. Это также связано с тем, что по закону размер уплачиваемой премии не должен был превышать 100% тарифной ставки при твердых нормах выработки. Нормы выработки того времени были совершенно хаотичны и практически ничем не обоснованы. О том, что «твердые нормы выработки» далеко не со- ответсвовали возможной выработке рабочего даже в голодные годы Гражданской войны, говорит то обстоятельство, что уже в 1920 г. в ряде производств, где был допущен приработок более 100%, он достигал 200-500, а то и 700% к основной ставке1. Из этого можно сделать вывод и о том, что основная ставка во многих случаях платилась рабочему за третью, шестую, а то и восьмую часть работы, которую он мог бы выполнить в течение 8 часов.
В общем можно констатировать, что системы оплаты труда, стимулирующие его производительность, поощряющие лучшее отношение к труду имели локальный и кратковременный эффект. Экономическая и политическая ситуация в стране не позволила приостановить процесс уравнивания заработной платы. Таким образом, зарплата не являлась фактором, обеспечивающим материальную основу для нормального производительного труда. Наоборот, так как она не обеспечивала и половины прожиточного минимума, рабочие вынуждены были прибегать к действиям, которые никак не способствовали становлению нового типа труда. Это уже отмечавшиеся ранее спекуляция, торговля, мешочничество и, что тоже надо отметить, «займы у предприятия» или, попросту говоря, хищения. Как уже отмечалось, по подсчетам С. Г. Струмилина всякие «левые» доходы (в т. ч. получаемые на заводе полуофициально) достигли половины общего потребления. Сюда надо добавить и 9,6 млн «лишних» продовольственных карточек на «мертвые души»2. Осуждать их за эти, по сути, противоправные, действия нельзя. Они выживают, спасают свою жизнь и, одновременно, разрушают производство, все более усугубляют хозяйственную разруху. Заработная плата в годы Гражданской войны утратила практически все возлагаемые на нее функции — она не кормила, не стимулировала труд и во многих случаях превращалась в формальность, дань традиции. Ее заменили натуральные выплаты, которые скорее относятся к соцобеспечению, ибо они выдавались вне зависимости от конкретного трудового вклада и квалификации.
1 Лаврентьев Вл. Заработная плата в России... С. 79.
2 Струмилин С. Г. Указ. соч. С. 383-384.


Глава 3
Новая роль заработной платы в годы нэпа (1921-1929 гг.)


§ 1. Политика заработной платы в условиях гиперинфляции (1921-1923 гг.)
Новая экономическая политика потребовала решительного изменения всех составляющих политики заработной платы. Пришлось отказываться от уже апробированных методов оплаты труда и искать новые формы оплаты. Это было необходимо также в силу того, что в первые 2-3 года нэпа, пока не удалось обуздать инфляцию и падение курса рубля буквально убивало зарплату. В это время шла борьба против инфляции, и фронт этой борьбы проходил через зарплату. Именно инфляция стала главной проблемой в организации заработной платы, именно она заставляла прибегать к самым невероятным ухищрениям, чтобы спасти заработок от обесценивания.
Советское правительство сразу после перехода к нэпу не могло отказаться от неограниченного выпуска (эмиссии) бумажных денег. «Эмиссия была единственным источником доходов государства, так как никаких денежных налогов за годы гражданской войны не существовало, а государственная промышленность и транспорт не только не приносили никаких прибылей, но и сами требовали от государства крупных средств для покрытия убытков. Прежде чем прекратить эмиссию, советское правительство должно было восстановить налоговые источники государственных доходов и добиться прибыльности или, во всяком случае, безубыточного ведения дела со стороны промышленности и транспорта. ...В начале 1922 г. эмиссионный доход составлял 87% всех государственных доходов, а в конце 1922 г. уже только 46%. И только к концу 3-го года нэпа становится возможной замена падающих денег устойчивой валютой, когда доходы от эмиссии сократились до 14% всех доходов государственной казны. Начиная с 1924/25 хоз. года после введения устойчивых денег, советское правительство не получает от эмиссии никаких доходов»1.
Постепенно пришло понимание того, что пропаганда и призывы хорошо трудиться мало что дают голодным и раздетым труженикам. Нужны материальные стимулы труда и заработная плата, обеспечивающая хотя бы прожиточный минимум. В действительности
Лаврентьев Вл. Заработная плата в России прежде и теперь (при капитализме и при диктатуре пролетариата). 2-е изд. М., 1926. С. 92-93.
59


все выглядело следующим образом. Орловское губернское экономическое совещание, анализируя итоги первого мирного года, отмечает: «Производственная пропаганда, в общем, не дала реальных результатов. Улучшения в отношении трудящихся к своей работе зависели не от степени пропагандистской деятельности, развитой профсоюзами, а от изменения материальной обстановки труда. Губпрофсоветом отмечается, что труддисциплина в предприятиях и учреждениях, перешедших на хозяйственный расчет, где рабочие и служащие получают достаточную заработную плату, может считаться восстановленной: число прогулов там сократилось до минимума, производительность поднялась до 80% довоенной нормы, а кое-где даже ее превысила. Наоборот, на предприятиях и в учреждениях оставшихся на твердом госснабжении, по мере ухудшения условий оплаты труда, труддисциплина расшатывается, прогулы увеличиваются, производительность падает»1. ЦК профсоюза химиков в ноябре 1921 г. жалуется в ВЦСПС на Центральный стеклофарфоровый трест: «На заводах, находящихся в его ведении, происходят волнения и недовольствия и возникают как крупные, так и мелкие конфликты на почве несвоевременной выплаты заработной платы, норм выработки, норм оплаты и т. п. В Центральный Комитет и Губотделы поступают бесконечные заявки и жалобы, протоколы общих собраний о положении рабочих заводов Треста»2. То есть, проблема материальных стимулов труда и, в частности, заработной платы была буквально кричащей и превращалась из чисто экономической и социальной, в политическую проблему.
Эта проблема обострялась и тем, что вследствие голода в Поволжье в первые два года нэпа, материальное положение трудящихся не только не улучшилось, но во многих районах значительно ухудшилось. Голод бумерангом ударял по всем трудящимся.
В этих условиях новая политика заработной платы сводилась: 1) к абсолютному увеличению реальной заработной платы; 2) к установлению непосредственной зависимости между ростом заработной платы и увеличением производительности труда; 3) к установлению договорных отношений между отдельными работниками и нанимателями, т. е. преимущественно с советскими хозяйственными органами. Основы новой политики были установлены не сразу после провозглашения нэпа и окончательно определились примерно к началу 1922 г.
Одним из направлений политики государства в области оплаты труда в начале 20-х годов было возвращение к обычным принципам, т. е. в зависимости от количества и качества труда. В этих принципах 1 Второй Отчет Орловского губернского экономического совещания Совету Труда и Обороны. Октябрь 1921-март 1922 г. Орел. 1922. С. 204. Выделено мною. — А. И.
2 ГА РФ. Ф. 5451. Оп. 6. Д. 167. Л. 48. Сохранен стиль документа. — А. И.
60


не было ничего социалистического, — это были нормы, существовавшие во всем мире. Но в России в годы «военного коммунизма» все было не так. К началу 1921 г. зарплату уравняли практически полностью. В начале 1921 г. квалифицированный рабочий получал только на 2%(!) больше чем неквалифицированный. Каковы были последствия такой ситуации представить себе не трудно. Такой характер оплаты труда не стимулировал хорошую работу. А между тем на заинтересованность рабочего в увеличении производительности через зарплату нацеливали хозяйственные органы и профсоюзы. Специальное решение по этому поводу приняла XI партийная конференция (декабрь 1921 г.)1. Ликвидация уравниловки велась довольно быстрыми темпами и уже через полгода — во второй половине 1921 г., зарплата высококвалифицированного рабочего была на 73% выше неквалифицированного. В первой половине 1922 г. это превышение составило уже почти 250%. Эта разница была такая же, как и летом 1917 г., но более чем в 3 раза меньше, чем в 1913 г.2
Борьба за нормальную зарплату, стимулирующую труд, продолжалась всю первую половину 20-х годов. Ее можно разделить на три периода'. «1) Заработная плата продолжает выдаваться не в виде денег, а, главным образом, в виде предметов потребления рабочих. 2) Заработная плата выдается в советских рублях, но исчисляется в устойчивых единицах (в тов. руб. и червонцах). 3) Заработная плата выдается в устойчивых деньгах (после денежной реформы) и предохраняется от понижения посредством создания устойчивых цен на товары»3. Уже во второй половине 20-х годов государство решает другие проблемы, связанные с оплатой труда, на первый план выходит роль зарплаты в росте производительности труда.
Первым шагом на пути реализации новой политики в сфере заработной платы стала ставка на сдельщину, как на стимул к более интенсивному и производительному труду. 7 апреля 1921 г. (сразу после решений X съезда партии) Совнарком принимает декрет «Об урегулировании оплаты труда рабочих». Декрет так определяет цель этой первой реформы заработной платы — «улучшение положения рабочих, урегулирование и устранение волокиты в деле оплаты труда». Декрет отменил с 1 мая «ограничение приработка при сдельно-премиальной оплате труда, предоставив всем рабочим [возможность] повышением производительности и добросовестным отношением к работе увеличивать свою заработную плату независимо от процентного отношения суммы заработка к основной тарифной ставке». Но законодатель понимает, что тем самым открывается 1 КПСС в резолюциях... Т. 2. С. 30.
2 Струмилин С. Г. Заработная плата в русской промышленности за 1913-1922 г. С. 114.
3 Лаврентьев Вл. Заработная плата в России прежде и теперь... С. 96-97.
61


возможность за счет низких норм выработки резко увеличить зарплату, а не производительность труда. Поэтому он подчеркивает: «Отмена ограничения приработка ни в коем случае не должна быть основанием для понижения нормы выработки работника». Декрет допускал уменьшение централизации в определении принципов и систем оплаты труда, для чего предоставлял «право местным органам управления промышленности, по соглашению с местными объединениями профсоюзов, вводить упрощенные системы оплаты труда таким образом, чтобы всем была доступна связь между их производительностью и суммой заработной платы.
4. Им же предоставить право вводить, в случае необходимости, простую сдельную оплату труда или сдавать группам трудящихся предприятий ту или иную работу аккордно по соглашению с ними, при непременном участии представителя Тарифной Комиссии профсоюзов»1. Смысл данного решения очевиден — увязать заработную плату с производительностью труда.
Значительное число законодательных актов 1921 г. ориентирует именно на рост производительности труда и ликвидацию уравнительности. В частности, Постановление СТО от 17 июля 1921 г., развивая и конкретизируя ранее названный декрет, указывает на необходимость установления прямой зависимости между фондом заработной платы работников и реально достигнутыми производственными успехами. В Постановлении отмечается, что «размер заработной платы не уменьшается, хотя бы количество работников уменьшилось вследствие лучшей постановки дела, а оплата выдается предприятию в соответствии с результатами его работы, а не с числа внесенных в его список лиц»2. Этот же принцип оплаты труда декларируется в декрете от 21 августа: «Всякая мысль об уравнительности должна быть отброшена», «увеличение оплаты должно быть связано прямо и непосредственно с увеличением производительности, ...с повышением результатов труда»3.
Но чрезвычайно низкий уровень зарплаты в начале 20-х годов да еще в условиях бешеной инфляции не только не стимулировал производительность труда, но и вообще не давал существовать работнику и вел к истощению организма. Поэтому правительство решило использовать уже применявшийся ранее опыт натурального премирования и платить (премировать) продовольствием или предметами собственного производства. Декретом СНК от 7 апреля 1921 г. 1 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 1:1917-1928 гг. М., 1967. С. 220-221. Декреты советской власти. Т. XV. М., 1997. С. 47-48. Сохранен стиль документа. — А. И.
2 Сборник материалов по вопросам коллективного снабжения. М., 1921. С. 5.
3СУ. № 67. М., 1921. Ст. 513. (С. 629).
62


«О натуральном премировании рабочих» для рабочих важнейших предприятий вводилось натуральное ежемесячное премирование. Причем ст. II Декрета объясняла: «Образованный предприятием путем отчисления фабрикатов особый фонд натурального премирования передается в определенные сроки заводоуправлением местному кооперативному объединению рабочих и используется исключительно для удовлетворения нужд рабочих данного предприятия»1. Эта статья появилась не от хорошей жизни, а по причине отсутствия достаточного количества продовольствия для премирования. Именно продовольствие могло быть реальным стимулом для работников, но его было мало. 29 марта 1921 г. на заседании СНК рассматривался вопрос «О снабжении хлебом, мясом, жирами и фуражом», где в адрес Наркомпрода было записано поручение: «В недельный срок разработать проект постановления об изменении декрета о натурпре- мировании хлебом, премированием другими продуктами». Комиссия ЦК РКП(б) по продналогу 3 апреля 1921 г. поддержала это предложение, и 6 апреля Политбюро ЦК приняло проект декрета с поправками. Но и «других продуктов» было очень мало, поэтому в декрете от 7 апреля и говорится о премировании рабочих собственными «фабрикатами». Постановление СНК от 17 мая 1921 г. «О порядке отчисления продуктов в фонд натурального премирования, согласно декрету СНК от 7 апреля 1921 г.» детально расписывает механизм натурпремирования.
Появление статьи, разрешающей такое премирование, было показателем тупика, когда давать для поощрения было нечего, а стимулировать труд надо. Ведь всем было очевидно, что большинство предприятий не может воспользоваться этим «благом», так как многие заводы и фабрики производили то, что нельзя было использовать для поощрения. Это металлургия, химическая промышленность, горнодобывающая, большинство предприятий машиностроения и т. д.
Но это решение изначально рассматривалось как временное, как маневр в условиях голода. Об этом говорил и В. И. Ленин в докладе на X Конференции РКП(б) (май 1921 г.): «Конечно, декрет о премировании рабочих частью фабричных продуктов есть уступка тем настроениям, которые коренятся в прошлом, которые связаны с состоянием безверия и отчаяния. До той или иной небольшой грани эта уступка была необходима. Она сделана, но не на секунду не надо забывать, что тут мы делали и делаем уступку необходимую не с точки зрения какой-либо иной, кроме как с точки зрения экономической, с точки зрения интересов пролетариата»2.
Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам: Сборник документов. Т. 1: 1917-1928 гг. М., 1957. С. 233-234.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 43. С. 309.
63


В принципе расчет был верным, ибо ежедневно обесценивающиеся «совзнаки» были плохим стимулом труда. Премировались рабочие, не имеющие прогулов и выполняющие норму выработки. На Коломенском заводе, например, в мае 1921 г. 650 передовиков премировали деньгами (что было менее ценно) и 170 награждены продовольственными премиями1. Но опыт этот был краткосрочным и не мог получить широкого распространения ввиду нехватки продуктов для премирования.
Той же цели материального стимулирования нормального труда служило и воспроизведенное вновь летом-осенью 1921 г. коллективное снабжение. 18 июня 1921 г. СТО принимает декрет о переводе 39 крупнейших предприятий на коллективное снабжение. В частности, с 1 августа 1921г. на коллективное снабжение были переведены рабочие Сормовского, Коломенского, Мытищинского машиностроительных заводов, а с декабря того же года — рабочие Брянского и Николаевского заводов2. То есть, государство материально стимулирует в основном крупные, жизнеобеспечивающие предприятия. В конце 1921 г. рабочие машиностроительных заводов получали натурой 55-60% заработка3. Это стало реальным стимулом труда. Набор продуктов, выдаваемый московским машиностроителям, обеспечивал «едоку» 3612 калорий, что было вполне достаточно. (Сравним: до революции московский рабочий потреблял примерно столько же — 3625 кал.)4.
Эта мера дала ожидаемый эффект, но только на тех предприятиях, которые получали это особое снабжение. Так считал и тогдашний секретарь ВЦСПС А. А. Андреев: «Результаты введения коллективного снабжения на этих предприятиях, как в смысле повышения производительности труда, так и в смысле сокращения штатов предприятий за счет удаления излишнего баланса. До нового урожая было предположено не переводить ни одного предприятия, кроме уже переведенных, на такую систему зарплаты, ибо она была связана с гарантированным снабжением. Но, несмотря на такое постановление, на местах местные органы стали практиковать перевод на коллективное снабжение. После того, как выяснились продовольственные перспективы в Республике, стал расширяться и центральный список коллективно снабжаемых предприятий. Так, например, в ноябре было 92 предприятия, в декабре 94 с 387 тыс. рабочих, в январе 92 с 392 тыс. рабочих, в феврале 1922 г. это 97 с 489 тыс. С 1 и 15 октября 1922 г. были переведены на коллективное снабжение советские служащие. Таким образом, круг коллективного снабжения значительно расширился, его 1 ГА РФ. Ф. 5469. Оп. 5. Д. 288. Л. 41 об.
2 Там же. Оп. 6. Д. 3. Л. 65; Вестник металлопромышленности. 1922. № 1. С. 77.
3Там же. Оп. 6. Д. 3. Л. 195.
4 Там же. Оп. 7. Д. 6. Л. 8, 9.
64


осуществление дало возможность сокращения штатов и за этот счет повышение уровня заработной платы, а тем самым — и повышение производительности»1.
Но практика натуральных выдач не получила широкого распространения в стране. Во-первых, не было достаточных продовольственных запасов для обеспечения рабочих. Голод 1922 г. не дал в полной мере реализоваться этой идее. Во-вторых, оплата труда продовольствием входила в противоречие с нэповскими, рыночными принципами оплаты труда. В условиях довольно быстрого укрепления рубля и расширения продовольственного рынка, от этой практики быстро отказались.
* * *
Естественно, начавшийся в 1922 г. перевод предприятий на хозрасчет неизбежно заставлял менять систему оплаты труда и увязывать заработок рабочих с количеством произведенного продукта. В проекте Постановления Президиума ВСНХ от 10 ноября 1921 г. ставился вопрос о переводе предприятий на хозрасчет, о повышении их хозяйственной самостоятельности и в качестве основного принципа оплаты труда выдвигалась оплата с единицы произведенной продукции. «Все снабжение рабочего входит в его заработную плату, ... все получаемое рабочими снабжение делится не на количество работающих, а на единицу выработанного продукта, за исключением тех производств и отраслей промышленности и народного хозяйства, где по самому характеру работ это не представляется возможным» — указывает ЦК РКП(б)2.
В 1922 г. был проведен эксперимент — в большой группе предприятий (завод «Серп и Молот», «Красное Сормово», Коломенский комбинат, «Трехгорная мануфактура» и др.) был использован описанный ранее механизм формирования фонда заработной платы. На этих предприятиях размер фонда зарплаты стал зависеть не от количества работающих, а от объема выпущенной продукции. В целом опыт был удачным, хотя далеко не на всех предприятиях. Но он не получил тогда широкого распространения. Причины были разные, но главное было в следующем: предприятия, находясь на хозрасчете, должны были своими доходами покрывать свои расходы, в том числе и на зарплату. Для этого нужно было получать прибыль. Вот о прибыль и споткнулись ряд предприятий. «Ножницы цен» привели к затовариванию многих производителей и, естественно, привели к малой прибыли. В результате стало нечем платить зарплату. Продукт 1 Андреев А. Профессиональные союзы России в 1921-1922 гг. М., 1922. С. 25-26.
2 Ленинский сборник. XX. М., 1932. С. 108-110.
65


произведен, но не реализован, в результате пострадали и его производители. Через год-полтора эту коллизию удалось разрешить известным способом — волюнтаристским снижением цен на промышленную продукцию и повышением цен на хлеб и продукты крестьянского хозяйства. Но эксперимент, при всей его логичности, не мог быть широко применен не вообще, а именно в то переходное и голодное время. Другой причиной неуспеха в переходе на новые принципы оплаты труда в зависимости от его производительности, была инфляция и не стимулирующая роль денег. Бороться за высокую денежную зарплату не было особого смысла — отсюда и проблема с увязкой оплаты труда и его производительностью.
Новую систему оплаты труда называли «фондовой». Оценивая эту систему через несколько лет, нарком труда В. Шмидт писал в 1925 г.: «Вы помните фондовую систему? Закрепляя за предприятием определенный фонд, величина которого оставалась неизменной и в случае сокращения количества работающих, мы тем самым создавали стимулы для увеличения интенсивности труда и для сжатия чрезвычайно разбухших штатов. Это было началом перехода к коллективным договорам. Конечно, эта система продолжалась очень недолго и имела свои недостатки»1.
В общем, в начале 20-х годов для осуществления новых принципов оплаты труда условий не было. Гигантская инфляция, каждодневное обесценивание рубля, отсутствие достаточного продовольствия на рынке, да и рынка фактически еще не было, — все это не позволяло по настоящему стимулировать работающих. Все уповали на паек, поэтому настоящим стимулом в 1921-1922 гг. были именно продовольственные выплаты. Это и приводило к тому, что в первые три года нэпа сохраняются натуральные выплаты в качестве зарплаты. За них твердо держались рабочие и их профсоюзы. На IV съезде профсоюзов в мае 1921 г. многие делегаты высказались за полную замену денежной зарплаты натурой2. Их можно было понять, ведь в это время (1921 г.) денежная часть месячного заработка равнялась в среднем 96 товарным копейкам или примерно 14% всего заработка3. Но доля натуральных выплат имела тенденцию к уменьшению, хотя эта тенденция решительно проявилась только с конца 1922 г. В разных регионах доля и роль натуральных выплат были различны — где-то больше, где-то меньше. Долю натуральных выплат в заработной плате по отдельным регионам показывает следующая таблица:4
1 Шмидт В. Наша политика в области заработной платы // Вестник труда. 1925. №9. С. 9-10.
2 См.: IV съезд профсоюзов: Стенографический отчет. М., 1921. С. 400-410.
3 Лаврентьев Вл. Заработная плата в России прежде и теперь... С. 97.
4Струмилин С. Г. Заработная плата в русской промышленности за 1913-1922 г. С. 108.
66


Таблица 4
Средний месячный заработок рабочего с учетом натуральных выплат (в довоенных руб.)
Время
В Москве
В Петрограде
В России
Деньгами
Натурой
Всего
Деньгами
Натурой
Всего
Деньгами
Натурой
Всего
1921
1 четв.
0,24
4,34
4,58
0,26
3,33
3,50
0,23
3,13
3,30
2 четв.
0,24
3,48
3,72
0,28
3,18
3,46
0,16
2,13
2,29
3 четв.
1,40
3,20
4,60
1,00
2,92
3,92
0,61
1,82
2,43
4 четв.
6,26
3,51
9,77
3,38
3,26
6,64
2,85
4,33
7,18
1922
1 четв.
4,51
4,55
9,06
3,50
4,23
7,73
2,02
4,15
6,17
2 четв.
7,28
3,63
10,91
5,68
3,07
8,75
3,23
3,84
7,07
Мы видим, что вплоть до начала 1922 г. в столицах, и в России в целом, росла доля натуральных выдач в общем объеме заработной платы. То есть, инерция, и экономические закономерности периода «военного коммунизма», дают о себе знать еще минимум год после перехода к новой экономической политике. В России и в середине 1922 г. доля натуральных выплат больше денежной части зарплаты. Обращает также на себя внимание очень быстрый рост совокупной заработной платы: по Москве она выросла за указанный период в 2,4 раза, по Петрограду в 2,5 раза и по России в целом — в 2,1 раза. Однако в Москве уже в последней четверти 1921 г. натуральные выдачи составляли более трети реального заработка, в Петрограде — примерно половину. Во второй четверти 1922 г. они соответственно составили: в Москве 34%, в Петрограде 37%. А в среднем по России доля натуральных выдач приближались к 60% совокупной зарплаты1. По другим данным натуральные выдачи в зарплате рабочих Москвы составляли: в октябре-декабре 1922 г. — 6,9%, в январе-марте 1923 г. — 5,8%, в апреле-июне — 4,3% и в июле-сентябре 1923 г. — 2,8%2. Тенденция быстрого сокращения подобных выдач налицо. То есть, можно утверждать, что к концу 1923 г. в Москве исчезли натуральные выдачи в зарплате. Но натуральные выдачи в большинстве регионов страны оказались в то время малоэффективны для стимулирования труда, так как выдавались нерегулярно и не всегда продуктами питания3.
1 Сборник материалов Петроградского Комитета РКП. Вып. 6. С. 109.
2 Труд в Московской губернии в 1923-25 гг.: Сборник статистических материалов. М., 1926. С. 121.
3См.: ГА РФ. Ф. 5451. Оп. 6. Д. 81. Л. 8, 74.
67


Как стимул для решения какой-то народнохозяйственной проблемы в 1921-1922 гг. натуральные выдачи (или премии) использовало и правительство. Например, Постановление СНК от 27 января 1921 г. «О сооружении радиотелефонной сети “Республики” предусматривало выдачу работникам «по радиостроительству части заработной платы натурой (продовольствием, одеждой, обувью и предметами первой необходимости) независимо от общих условий премирования»1. Продовольственные выдачи действительно стимулировали труд, чего нельзя сказать о денежных премиях, которые практически утрачивали свою роль. В частности, Положение СТО от апреля 1921 г. «О центральной и местной тройках по контролю за выполнением перевозок нефтепродуктов в навигацию 1921 г.» разрешало «председателю Цен- тронефтьтройки» поощрять лиц, «принимающих участие в нефтепе- ревозках» денежными премиями, но не больше трех окладов2. Но эта мера мало кого вдохновила, вот если бы хлеб дали!
На ряде предприятий, как и в годы военного коммунизма, натуральные выдачи компенсировали изделиями своего производства (на основании декрета от 7 апреля 1921 г.), но это вовсе ничего и никого не стимулировало. Кроме того, далеко не все предприятия могли их осуществлять. Архангельский Губсовпроф отмечал летом 1922 г.: «Перевод же рабочих на расплату фабрично-заводской продукцией не мог дать благоприятных результатов и улучшить, хотя бы в малейшей степени, продовольственное положение, так как слишком незначительные группы рабочих (по условиям промышленности губернии) имели возможность получить таковую». Примерно такую же ситуацию обрисовал и IV Всебашкирский съезд профсоюзов в июле 1922 г.3
В тарифных соглашениях 1921-1922 гг. обязательно отмечалось, что в состав заработной платы входят три элемента: денежный эквивалент оплаты труда, продовольствие и предметы широкого потребления, оплата коммунальных услуг4. Вот конкретный пример. На 1-ой государственной фабрике обуви в Смоленске средняя заработная плата сколотчика (квалифицированного рабочего) в начале 1922 г. составляла 3 млн рублей плюс паек5. Пайки обычно включали в себя все необходимые продукты питания, а также предметы первой необходимости. Так, по тарифному соглашению, заключенному 1 Декреты советской власти Т. XII. С. 360.
2Там же. Т. XIII. С. 333.
3ГА РФ. Ф. 5451. Оп. 6. Д. 81. Л. 8, 74.
4 См.: Профессиональная жизнь. Общегородская конференция фазкомов и месткомов // Рабочий путь. 1922. 20 января.
5 Рабочий путь. 1922. № 60.
68


Союзом металлистов со Смоленской мастерской № 2 «Промвоздух» на май 1922 г., в паек входили: мука 50 фунтов, картофель 30 фунтов, мясо 5 фунтов, крупа 7,5 фунта, рыба 5 фунтов, капуста 12 фунтов, масло постное 1 фунт, масло коровье 1 фунт, сахар рафинад 2 фунта, соли 4 фунта. Паек всем работникам конкретного предприятия выдавался одинаковый. В процентном выражении он составлял на тот момент 38,8% к общей заработной плате рабочего 6 разряда, остальные 61,2% выдавались денежными знаками, что составляло 21 890 000 руб.1 На Смоленском кирпично-известковом заводе в мае того же года паек оценивался в 14 720 000 руб. и включал в себя: 2 пуда муки, 4 фунта мяса, 5 фунтов рыбы, 2 фунта масла растительного, 1 фунт сахарного песку, 4 фунта соли, х /ч фунта табаку, 10 листов курительной бумаги, 3 коробки спичек и х/ч фунта мыла. В целом для рабочего 6 разряда заработная плата оценивалась в 26 720 000, из которых 12 000 000 руб. он получал деньгами2.
Однако для многих государственных предприятий в это время денежное выражение заработной платы не имело большого значения, т. к. они почти всю ее получали в виде пайка. Представление о соотношении денежной части заработной платы и натуральной дает следующая ситуация, сложившаяся в начале 1922 г. в том же Смоленске. В соответствии с набором пайка, установленного местным Губфон- дом, и ценами, на продукты, включенными в него, установленные це- нофондом, рабочие и служащие первых 7-ми разрядов 17-разрядной тарифной сетки вообще не должны были получать денежную часть заработной платы, а вместо этого еще и доплачивать за выдаваемый паек. Естественно, рабочие протестовали. Местные органы после изучения создавшегося положения решили всем рабочим и служащим выдавать паек не ниже нормы, установленной Губфондом, а разницу между заработной платой и стоимостью пайка с работников низкой квалификации не брать. Были также снижены ставки за коммунальные услуги3.
Местными властями все работники были разделены на четыре группы. Для них были установлены следующие размеры пайков: в первую группу вошли рабочие и служащие с первого по третий разряд включительно, во вторую — с 4-го по 6-й, в третью — с 7-го по 12-й и в четвертую — с 13-го по 17-й разряд. Структуру и наполнение пайка работников Смоленской губернии весной 1922 г. показывает, например, следующая таблица4.
1 В профсоюзах // Рабочий путь. 1922. № 101. С. 2.
2 Тарифное соглашение // Рабочий путь. 1922. 3 мая.
3ГАСО. Ф. 2027. Оп. 1. Д. 125. Л. 190, 247,436, 437.
4Там же. Д. 115. Л. 312.


Таблица 5
Количественное и качественное наполнение пайка в марте-мае 1922 г. для рабочих и служащих Смоленской губернии
Название продукта
1 группа
2 группа
3 группа
4 группа
фунт
КГ
фунт
кг
фунт
кг
фунт
кг
Мука
20
8,200
25
10,250
30
12,300
35
14,350
Жиры
2
0,820
2,25
0,9225
3
1,230
3,5
1,435
Крупа
4
1,640
5
2,050
6
2,460
7
2,870
Соль
2
0,820
3
1,230
4
1,640
5
2,050
Кофе
0,25
0,1025
0,25
0,1025
0,25
0,1025
0,25
0,1025
Таким образом, количество продуктов, выдаваемых рабочим и служащим 4-ой группы, превосходило паек 1-ой группы по отдельным наименованиям в 1,5-2 раза. Рабочий низшего разряда получал 8 кг 200 г муки, 820 г жиров, 1 кг 640 г крупяных изделий, 820 г соли и 102,5 г кофе на месяц. На эти продукты можно было прожить разве что вдвоем. Но в то время большинство работающих имели также участок земли, производя на нем до 25% необходимых корнеплодов, или были связаны с деревней. В таком случае прожить было возможно. Но кроме потребности в пище существуют и другие потребности — в одежде, предметах обустройства жилья и т. д. На это средств уже практически не было, особенно у работников до 7-го разряда не получавших заработную плату в денежном эквиваленте. Остальные получали продукты плюс мизерное денежное содержание.
Очевидно, что такая система оплаты труда, где мало учитывался квалификация и конкретный вклад в производство, не могла более существовать. Поэтому был взят курс на отказ от выплаты части зарплаты натурой. Процесс этот происходил достаточно быстро. Если в начале 1922/1923 хоз. года, (т. е. в октябре-ноябре 1922 г.), натуральная часть заработной платы составляла в среднем по стране 50%, то к концу того же года (т. е. к концу лета — началу осени 1923 г.), натуральная часть составляла уже всего 9%. А. Рашин показывает динамику этого процесса, представляя данные по Москве, Петроградской губернии и по провинции1.
1 Рашин А. Заработная плата за первое полугодие 1923 года // Экономическое обозрение. 1923. № 10. С. 28.
70


Таблица 6
Денежная часть заработной платы в % к общему заработку промышленных рабочих в 1-м полугодии 1923 г.
Месяцы
По всей России
В том числе:
по Москве
по Петроградской губернии
по провинции
Январь
78,9
95,1
93,0
74,3
Февраль
81,0
96,8
82,3
76,9
Март
79,3
97,6
92,2
73,6
Апрель
79,3
97,4
90,9 .
75,0
Май
84,9
97,7
93,7
79,3
Июнь
84,1
98,2
95,8
78,9
Приведенные в таблице цифры подтверждают сделанный нами ранее вывод о том, что к началу 1924 г. в Москве практически исчезли натуральные выдачи в зарплате. Из данных таблицы также видно, что процентное соотношение денежной части заработной платы ко всему заработку по Москве и российской провинции резко отличается. Если на предприятиях Москвы рабочие получали заработную плату в основном в денежном эквиваленте и процент натуральных выплат был настолько незначителен, что не играл большой роли, то в провинции ситуация была другая. Провинциальные рабочие даже в апреле 1923 г. получали четверть своего заработка пайком. А. Рашин объясняет такую ситуацию денежным голодом в провинции. То есть, столица в силу своего привилегированного положения забирала большую часть денежных средств, оставляя провинции меньшую. Но также поступали и местные руководители по отношению к более мелким административным единицам.
Но и в Москве была отрасль труда, где натуральные выплаты сохранялись и в середине 1924 г. — это швейники. В этом году у них по официальным данным была самая низкая заработная плата — 46 руб. 99 коп. Но в то же время известно, что в состав месячной зарплаты московских текстильщиков входили так называемые «квартирные деньги», выплачиваемые согласно коллективному договору тем, кто не пользовался квартирой от предприятия. Примерно 50% рабочих текстильщиков Москвы получали эти выплаты, куда входила и плата за коммунальные платежи. Эти выплаты не вошли в официальную зарплату на середину 1924 г. Они составляли в среднем 5 руб. 76 коп. на одного рабочего. А с учетом этих дополнительных выплат зарплата текстильщиков будет уже не 46 руб. 99 коп., а 49 руб. 87 коп. в октябре-декабре 1924 г. и 49 руб. 18 коп. в январе- марте 1925 г.1
1 Труд в Московской губернии в 1923-25 гг.: Сборник статистических материалов. С.134.
71


В общем, просматривается очевидная тенденция, в меньшей степени характерная для Москвы, в большей для провинции — процентная доля натуральной части заработной платы снижается с течением времени и постепенно сводится на нет, что происходит в 1924 г. повсеместно на предприятиях всех типов.
Хотя к началу 1924 г. заработная плата стала выдаваться только в денежной форме, но государство, стремясь поддержать трудящихся, иногда стало использовать натуральные выдачи уже не для оплаты конкретного труда, а для оплаты коммунальных услуг и (или) питания. Но эти выдачи присоединялись к зарплате, хотя и не завесили от ее размера. Представление о месте и размерах такого рода выплат дает следующая таблица:1
Таблица 7
Стоимость натуроплаты, бесплатно предоставляемой рабочим и служащим по всей промышленности в целом в 1924/1925 и 1925/1926 хозяйственных годах
(в % к денежной части заработной платы = 100%)
Виды натуроплаты
Кварталы
Годы
1924-1925
1925-1926
1924-
1925
1925-
1926
11-й
22-й
33-й
44-й
11-й
22-й
33-й
44-й
Помещение
4,7
4,7
4,4
4,3
5,0
4,6
4,4
4,3
4,5
4,5
Коммунальные услуги*
4,1
4,7
3,0
2,3
2,9
3,3
2,3
2,0
3,5
2,6
Проездные
0,5
0,5
0,4
0,5
0,6
0,5
0,5
0,5
0,5
0,5
Прочие
—
0,1
0,1
—
0,1
0,1
—
—
—
0,1
Итого
9,3
10,0
7,9
7,1
8,6
8,5
7,2
6,8
8,5
7,7
В это понятие включается отопление и освещение помещений, подача воды, пользование канализацией, банями и прачечными.
В основном натуроплата касалась расчетов за занимаемое помещение — государство в условиях нэпа старалось поддержать социально привилегированные слои общества, помогая в решении насущных вопросов, предоставляя льготы. Оставаясь значительной на протяжении этих лет, натуроплата постепенно сокращалась и составила в 1924/25 г. 8,5%, и 7,7% в 1925/26 г. Большую часть этих натуральных выплат составляли платежи за наем жилья. В 1928 г. стоимость бесплатных натуральных выдач в общей заработной плате в целом по промышленности составляла 4%, в 1929 г. — 3,6%, в 1930 г. — 0,3%. В 30-е годы их выдача скорее аномалия, чем система, явление не фиксируется. Кроме того, эти выдачи практиковались лишь в некоторых 1 Романов М. Производительность труда и заработная плата в государственной промышленности // Экономическое обозрение. 1926. № 12. С. 95.
72


отраслях промышленности, иногда лишь на некоторых предприятиях. Например, в каменноугольной промышленности они составляли 2,1%, в металлической и химической — 0,4%, в других отраслях к конце 20-х гг. статистика их не фиксирует1.
* * *
Постепенно главным регулятором заработной платы становились тарифы с участием так называемого «бюджетного индекса», т. е. с поправкой на стоимость «потребительской корзины» (используя современный термин). Принципы тарифной работы, господствующие с 1917 г., подверглись радикальному пересмотру: новая тарифная политика с такой же логикой вытекала из нэпа, как старая из «военного коммунизма». Новый, нэповский вариант заработной платы разработала в октябре 1921 г. специальная тарифная конференция, созванная ВЦСПС. На основании ее рекомендаций Совнарком в декабре 1921 г. принимает специальный декрет, «который в основном сводится к следующему: средний размер заработной платы устанавливается для данной местности местным межсоюзным объединением, утверждаемый вышестоящей союзной организацией. В целях сохранения наиболее важнейших отраслей промышленности фонд заработной платы должен распределяться на пять групп. В первую группу входят наиболее важные для государства отрасли — топливная, металлургическая и др. Во вторую — вся машиностроительная промышленность, электрическая промышленность и т. д., в третью — менее важные отрасли промышленности, например текстильная, табачная, мукомольная и т. п., в четвертую группу вся остальная промышленность и частью советские работники важнейших комиссариатов, и в пятую группу все остальные. Устанавливается, в качестве типовой, 17-разрядная тарифная сетка с разницей между первым и 17-ым разрядом в пять раз»* 2. По первым трем разрядам (1, 2 и 3) шли неквалифицированные рабочие, по следующим трем (4, 5, 6) — шли квалифицированные рабочие с выучкой от полугода то трех лет, по следующим трем (7, 8, 9) — высококвалифицированные рабочие с выучкой от 3 до 6 и более лет. На 9 разряде кончалась рабочая часть сетки. 9-й разряд имел коэффициент 3,5, т. е. его ставка была в три с половиной раза больше ставки 1-го разряда. Если последний имел ставку в месяц червонец, то 9-й разряд получал три с половиной червонца. Остальные разряды до лета 1926 г. охватывали административно-технический персонал, начиная с мастеров (9, 10, И и 12 разряды) и кончая техническим ^руд в СССР: Экономико-статистический справочник. М.; Л., 1932. С. 133.
2 Андреев А. А. Профессиональные союзы России в 1921-1922 гг. Пг.: Ред. изд. отд. ВЦСПС, 1922. С. 27-28.
73


директором (17 разряд). Но разница между минимальной и максимальной зарплатой в 5 раз просуществовала не долго, многие профсоюзы и работодатели стали вводить разницу как до революции — в 8 раз.
Проблемы заработной платы создавали напряженное положение на некоторых предприятиях. Допустить обострение социальных конфликтов вплоть до забастовок советское государство не могло и предприняло соответствующие меры для их сглаживания. 17-разрядная система оплаты труда оказалась неэффективной, поэтому от нее пришлось отказаться. От централизованной оплаты труда на основе окладов перешли к децентрализованной оплате на основе заключения коллективных договоров, которые и начали вводиться в практику еще с декабря 1921 г. Постановлением СНК от 22 апреля 1921 г. на сами профсоюзы была возложена миссия регулирования заработной платы совместно с органами Народного комиссариата труда (НКТ)1. Инструментом такого регулирования становится тарифная работа профсоюзов. Между профсоюзами и хозяйственными организациями стали заключаться договоры, где указывался размер и способы оплаты труда. Первый опыт заключения коллективных договоров относится еще к концу 1921 г., когда ВЦСПС 5 ноября утвердил коллективный договор между союзом деревообделочников и трестом Се- веролес. Но тяжелый продовольственный кризис и страшный голод в Поволжье затормозили заключение коллективных договоров. В этот короткий период заработную плату регулировали через распределение Центральной фондовой комиссией централизованного фонда по отдельным отраслям хозяйства. Но такой способ регулирования зарплаты в то время явно не годился. «Трудно было за месяц, даже за полмесяца предвидеть, на какую заработную плату можно наперед рассчитывать», — отмечал один из руководителей ВЦСПС А. Андреев2. И только когда удалось справиться с голодом и несколько стабилизировать экономику, тогда и вернулись к практике заключения коллективных договоров. Раньше это было сделано на частных предприятиях, где вообще отношения между работодателем и работниками регулировались именно коллективными договорами.
Перелом в системе оплаты труда и отказ от уравнительности произошел в середине 1921 г. Если в Петрограде металлисты самого высокого 12-го разряда получали в 1-й половине 1921 г. всего в 1,02 раза больше (на 2%, а практически одинаково) металлистов низшего 1-го разряда, то уже во второй половине года это соотношение составило 1,73 раза, в первой половине 1922 г. — 2,44 и во второй половине 1 Декреты советской власти. Т. XIV. М., 1997. С. 127.
2 Андреев А. А. Профессиональные союзы СССР в 1921-1922 гг. С. 29.
74


года — 2,62 раза1. «Процесс пошел», «уравниловка» закончилась, что сразу же сказалось на росте производительности труда.
Размер оплаты труда на основе тарифной сетки зависел от конкретного коллективного договора, заключаемого между профсоюзом и хозяйственниками. Счет велся от минимальной ставки, она была своеобразным стартом, отправной точкой для расчета всех остальных разрядов. Для примера приведем тарифную сетку коллективного договора транспортников Москвы, заключенного в апреле 1923 г.2
Таблица 8
Тарифная сетка коллективного договора транспортников Москвы, заключенного в апреле 1923 г.
№ разряда
Коэффициент
Номинальная зарпл. в тов. руб.
№ разряда
Коэффициент
Номинальная зарпл. в тов. руб.
1
1
9
10
4,5
40,5
2
1,3
11,7
и
4,8
43,2
3
1,6
14,4
12
5,2
46,8
4
2
18
13
5,7
51,3
5
2,3
20,7
14
6,2
55,8
6
2,7
24,3
15
6,7
60,3
7
3
27
16
7,3
65,7
8
3,5
31,5
17
8
72
9
4
36
Не трудно заметить, что данный тариф в принципе повторяет дореволюционные соотношения между разрядами. Та же разница в 8 раз между 1 и 17 разрядами, примерно тот же шаг повышения между ними — от 0,3 до 0,6. Расчет зарплаты на основании тарифной сетки предельно прост: чтобы, например, узнать номинальную зарплату работника, работающего по 4 разряду надо коэффициент этого разряда (2) умножить на минимальную ставку, т. е. на 9, получается 18 руб. Естественно, в других коллективных договорах соотношения могли быть иными. В Москве с таким соотношением тарифной сетки в середине 1923 г. работали свыше 40 предприятий. Но в тот же период в других договорах были иные соотношения, а именно: соотношение между 1 и 6 разрядами в 2 раза было зафиксировано в 609 договорах предприятий Москвы и области; в 2,2 раза — в 43 предприятиях; в 2,3 раза — в 9; в 2,4 раза — в 49; в 2,5 раза — в 27; в 2,6 раза — в 107, в 2,8 раза — в 145 предприятиях и т. д. Только в одном предприятии, 1 Гожанский С. Н. Очерки по политической экономии: Пособие для партшкол, парткружков, профкурсов, рабфаков и пр. М., 1924. С. 16.
2Там же. С. 14.
75


из почти 900, было отмечено соотношение в 3,1 раза1. Таким образом, в данном регионе наибольшее количество рабочих получали заработную плату по коллективным договорам, где ставка 6-го разряда была втрое больше 1-го, а 17-го разряда в 8 раз больше 1-го.
Основным недостатком обычной тарифной сетки была трудность в тарификации (а значит и в оплате труда) технического персонала. Нормы, установленные этой сеткой для технического персонала, были явно нежизненные. Они слишком низко расценивали труд, в особенности низшего технического персонала (мастеров) и не создавали необходимой градации в заработках отдельных квалификаций. Поэтому летом 1926 г. для технического персонала вводится особая тарифная сетка. За единицу в этой сетке принимается средний заработок рабочего 9 разряда плюс 10-15%. Высший разряд по новой сетке технического персонала получал три таких единицы.
Эта тарифная сетка просуществовала до декабря 1926 г., т. е. до VII съезда профсоюзов, который ввел новую тарифную сетку. Единая тарифная сетка и разбивка всех работников по разрядам устанавливались ВЦСПС и проводилась отдельными союзами в порядке соглашения с хозяйственными органами2. В большинстве отраслей промышленности были установлены 8-разрядные тарифные сетки. Исключения составляла сетка текстильщиков (19 разрядов), сетка рабочих горнорудной промышленности 10 разрядов) и некоторых других отраслей. Характерной чертой новой тарифной сетки было значительное сближение между крайними разрядами. По сетке металлистов крайнее соотношение было 2,8:1, по горнорудной промышленности — 3:1 и т. п. Разрыв между I и II разрядами достигал 20-25%, а между VII и VIII — 12-13%. «Потухающие кривые нарастания заработной платы в совокупности с системой доплат временщикам, плата за простои, а также плохая расстановка технического нормирования действительно привели к почти полной ликвидации разницы между заработком квалифицированных и неквалифицированных рабочих», — констатирует ответственный работник НКТ3.
* * *
К концу 1921 г. было установлено три основных группы труда: частное предприятие, предприятие, переведенное на хозрасчет и остающиеся на государственном снабжении. Но две последние группы уже через год практически слились (по типу оплаты труда).
1 Гожанский С. Н. Очерки по политической экономии. С. 15.
2 См.: Гуревич А. И. Азбука и теория политики заработной платы. С. 78.
3 Владимиров Раф. Заработная плата рабочих за 15 лет. С. 29.
76


Уровень реальной заработной платы рабочих госпромышленно- сти в 1921-1924 гг. определялся не только объективными факторами, но и обстоятельствами экономического порядка. Последние, в условиях непрерывно падающей совзнаковой валюты, оказывали серьезное воздействие на покупательную способность заработков. Учесть и оценить степень и уровень этого воздействия достаточно сложно и часто не подлежало реальной оценке.
В 1921-1922 гг. идет соревнование между ростом заработной платы и инфляцией, которая особенно в 1921 г. приобрела галопирующий характер и сводила на нет постоянное повышение жалованья. В отдельные периоды цены росли значительно быстрее, чем заработок. По данным С. Г. Струмилина динамика номинальной и реальной заработной платы в 1921-1922 гг. в сравнении с 1913 г. выглядела следующим образом:1
Таблица 9
Динамика денежной оплаты труда рабочих России в начале 20-х годов
Периоды
Номинальный заработок (в руб.)
Реальный заработок в тов. рублях
Абсолютный
Относительный
Абсолютный
Относительный
1913
22
100
22
100
1921
(1-я четв.)
6252
2840
0,23
1,1
2-я четв.
9798
44500
0,16
0,7
3-я четв.
49320
178100
0,61
2,8
4-я четв.
498727
2260000
2,85
12,9
1922
(1-я четв.)
3160330
14400000
2,02
9,2
2-я четв.
16460000
74500000
3,23
14,7
Мы видим, что всего за полтора года заработная плата выросла в 26232 раза (!), хотя реальный рост составил всего в 14 раз. Но по сравнению с 1913 г. средняя зарплата в середине 1922 г. не достигала и 15%. Если номинально зарплата планомерно и быстро растет, то реально она меняется скачкообразно: в 1-й четверти 1921 г. реально средний заработок 23 коп., а в четвертой четверти уже 2 руб. 85 коп., в 1-й четверти 1922 г. опять падает — до 2 руб. 2 коп. Естественно, что на 23 коп. и даже на 61 коп. в месяц прожить было нельзя, поэтому, государство продолжает использовать натуральные выдачи.
Следует обратить внимание на очень стремительный рост реального заработка за эти два года — в 2-3 раза. Но реального повышения 1 Струмилин С. Г. Заработная плата в русской промышленности за 1913-1922 г. // На новых путях. Итоги новой экономической политики. М.; Л., 1925. С. 98.
77


благосостояния не наблюдается. Дело в том, что в это время опять становятся платными большинство бытовых услуг, которые недавно оплачивало производство или государство, кроме того, сильно выросли цены. Как рассчитал Струмилин, «существенно изменились лишь формы оплаты труда, а не размеры ее». За последние полгода [первая полов. 1922 г.] мы подняли реальный уровень заработной платы всего на 57 коп. в месяц — с 30,2 коп. до 41,8% довоенной нормы, включая сюда и те прибавки, которыми рабочий явочным путем восполняет свою еще крайне скудную плату»1. Что касается роста цен, то их динамика по Петрограду в 1922 г. выглядела, например, следующим образом: в январе они выросли на 135%, в феврале — на 116%, марте — на 105%, в апреле — на 80%, в мае — на 17%, в июне — на 17%, в июле — на 170%, в августе — на 3%, сентябре — на 19%, октябре — на 88%, ноябре — на 19% и в декабре — на 36%* 2. Это ситуация в огромном промышленном городе. В небольшой тогда Вятке в 1922 г. цены выросли (по сравнению с декабрем 1921 г.): в январе на 152%, в феврале на 377,7%, в марте на 1235,9% и т. д.3 То есть, в этот период размер заработной платы не обеспечивал стоимости жизни работающих.
Естественно, ситуация на потребительском рынке была разной в различных районах страны. Для примера покажем ситуацию в сравнительно небольшом и не промышленном городе — Смоленске. Здесь местные профсоюзы в период с 1 ноября 1921 г. по 1 сентября 1922 г. провели обследование состояния заработной платы, которое касалось предприятий всех типов. Анализировался размер заработной платы членов профсоюзов в соотношении с ценами на продукты. Обследование, естественно, коснулось и членов союзов, работающих на частных предприятиях. Однако в последнем случае реальную зарплату удавалось установить далеко не всегда, так как владельцы предприятий скрывали точный размер зарплаты работающих, чтобы снизить налоги. Обследование показало, что самая высокая заработная плата наблюдается у членов тех союзов, предприятия которых непосредственно связаны с вольным рынком и обслуживают потребителей напрямую. А низкие заработки зафиксированы у членов союзов швейников и железнодорожников, как сказано в докладе, по причине их государственного нормирования. Естественно, такое положение было не только в Смоленске.
В целом по соотношению заработной платы рабочих и служащих и цен на продукты обследование выделяет за указанное время три Струмилин С. Г. Заработная плата в русской промышленности за 1913-1922 г. С. 113.
2 Сборник материалов Петроградского Комитета РКП. Вып. 6. Сентябрь 1922 — февр. 1923 г. Пг., 1923. С. 109.
3Двигатель. (Вятка), 1922.15 мая.
78


периода: 1) ноябрь-декабрь 1921 г., когда была относительно высокая заработная плата и низкие цены на хлеб; 2) январь-март 1922 г. — катастрофический взлет цен (ржаная мука на 15 января 1921 г. на вольном рынке в Смоленске оценивалась в 420000 руб. пуд, а в марте того же года цена на нее поднялась до 5300000 руб.), при этом размер продовольственного пайка снизился; 3) июль-август 1922 г. — происходит стабилизация цен на хлеб, одновременно растет заработная плата1.
Ситуация объясняется тем, что в первый период еще были запасы прошлого урожая, а в январе — марте старые запасы катастрофически уменьшаются, что приводит к росту цен на хлеб и на все остальные продовольственные товары. Естественно, сокращается паек, реальная заработная плата снижается. С уборкой урожая в июле-августе ситуация с ценами на хлеб стабилизируется. Отмечается и рост заработной платы. Обследование выводит обратную зависимость между ценами на хлеб и заработной платой: при повышении цен на хлеб заработная плата уменьшается, и, наоборот, при снижении цен на хлеб заработная плата увеличивается. Таким образом, в это время хлеб является основным товаром и одновременно инструментом регулирования заработной платы.
В целом динамика роста заработной платы в 1922 г. выглядела следующим образом (включая натуральную и денежную часть):2
Таблица 10
Рост заработной платы рабочих в 1922 г. (в руб. 1913 г.)
1913
янв.
февр.
март
апр.
май
ИЮНЬ
июль
и и л
сент.
По 17 губерн.
22
5,77
6,15
6,19
5,69
7,08
7,61
8,09
9,88
9,20
В%
100
26
28
28
26
32
35
37
45
42
По Москве
25
8,77
9,83
8,56
7,70
12,16
12,87
12,73
14,36
15,31
В%
100
35
39
32
31
49
51
51
57
61
Приведенные данные показывают большой и все увеличивающийся разрыв в заработной плате рабочих Москвы и провинции. Если в январе 1922 г. москвичи получали всего на 34,2% больше, то уже в декабре — на 40%. Но, в целом наблюдается достаточно быстрый рост совокупной заработной платы: за 9 месяцев она выросла в провинции 1ГАСО. Ф. 2027. Оп. 1. Д. 117. Л. 49.
2 Бюллетени Госплана. 1923. № 2. С. 50.
79


на 37%, а в Москве на 43%. В этом явлении не было ничего необычного, так было и до революции. Однако большая зарплата москвичей не всегда соответствовала такому же росту их благосостояния (о чем подробнее см. далее).
Естественно, в различных регионах страны темпы роста и структура заработной платы была не одинаковой — где-то зарплата росла быстрее, где-то медленнее. И натуральные выдачи, как форма оплаты труда, исчезали не одномоментно. Например, в Царицыне уже к концу 1922 г. натуральные выдачи прекратились полностью, здесь же и темпы роста зарплаты были выше, чем в среднем по стране. Это наглядно показывает следующая таблица:1
Таблица 11
Средняя месячная заработная плата рабочих цензовой промышленности Царицынской губернии в товарных рублях по местному бюджетному индексу в 1922 г.
Месяцы
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
Средняя зарплата
2,05
3,08
4,9
5,77
7,34
5,81
8,82
10,79
8,60
8,75
7,98
9,94
Мы видим, что за 1922 г. средняя заработная плата в Царицынской губернии выросла почти в 5 раз, и это в твердой валюте — червонцах. Причем пик оплаты был даже не в декабре, а в августе 1922 г. В целом видна неустойчивая динамика роста — вслед за скачком роста зарплаты происходит ее падение. Например, заработная плата упала в июне на 1 руб. 53 коп., в сентябре на 2 руб. 19 коп., в ноябре на 77 коп.
В другом губернском городе — Смоленске, средняя зарплата в местных товарных рублях была несколько выше и составляла в январе 1923 г. 13-14 руб.2 Такая оплата позволяла прожить, но не более. Но начался процесс быстрого увеличения реальной зарплаты. По оценке Смоленского губкома ВКП(б), данной в феврале 1923 г., «заработная плата рабочих промышленных предприятий Заднепровья, если и не полностью удовлетворяет их потребности, то, во всяком случае, дает возможность жить в более или менее сносных условиях»3. А в мае того же года на 4-й Городской конференции работниц города Смоленска отмечалось, что «заработная плата год тому назад была очень низкая и затем постепенно начала прогрессировать»4. В Смоленской 1 Канадин А. Г. Очерк обрабатывающей промышленности Царицынской губернии. Царицын: Издат. «Борьба». 1924. С. 15, 16.
2 ГАНИСО. Ф. 15. Оп. 1. Д. 290. Л. 1.
3Там же. Л. 19.
4Там же. Д. 123. Л. 26.
80


же губернии в 1922 г. была установлена достаточно сложная система оплаты труда, когда все городское население разбили на три группы (по типу городов), а в свою очередь уже внутри каждой категории выделили еще 5 групп. Кроме того, существовала общегосударственная 17-разрядная сетка, и ее принципы тоже учитывались. (См. таблицу 9 в Приложениях.) Но эта оплата в советских рублях, которые имели такую огромную инфляцию, что никакие системы оплаты труда не поспевали за ней. Эти выкладки были интересны только на момент их создания, не более.
В Царицыне быстрый рост номинальной зарплаты продолжался и в следующем 1923 г. В среднем, за 1922/23 г. зарплата здесь выросла примерно в полтора раза, но на отдельных предприятиях города этот рост был значительно больше. На заводе «Красный Октябрь» он составил 299%, на заводе «Красная Застава» — 289%, на «Полиграфпро- ме» — 268%, на заводе «Пролетарий» — 277%, на заводе «Новая Русь» даже 373%. Но были и аутсайдеры: у кожевников зарплата выросла всего на 121%, у швейников — на 160%, на фабрике «Основатель» — на 136% и т. д.1 (Везде для иллюстрации явления использованы не «совзнаки», которые были подвержены огромной инфляции, а так называемые «товарные рубли», т. е. оцененные с точки зрения их покупательной способности.)
Более реальным и надежным принципом получения зарплаты был ее перевод на червонное исчисление, т. е. на золотой рубль, что стало возможным в результате проведения в 1922-1923 гг. денежной реформы. Этого, в частности, добились рабочие Октябрьской железной дороги в октябре 1923 г., с 1 ноября они получали уже твердые деньги. «И хотя размер новых ставок не дает увеличение по сравнению со старыми, но уже нет прежних потерь на курсе», — с удовлетворением констатируют железнодорожники. До этого их потери были очень велики: в июле 1923 г. они потеряли, например, 28%, в августе 14%, в сентябре 36% заработка2. Было от чего волноваться. В конце 1923 г. начал перевод зарплаты на твердую валюту профсоюз металлистов. Итоги этой работы были подведены на IV Пленуме союза в июне 1924 г. Отмечалось благотворное воздействие перевода зарплаты на твердый рубль3.
Введение червонного исчисления заработной платы способствовало увеличению темпов роста зарплаты. Хотя в отдельных городах и регионах эти темпы были не одинаковы — быстрее заработки росли в 1 Отчет Царицынского губернского исполнительного комитета 6-му губернскому съезду Советов за период с И декабря 1922 года по 15 ноября 1923 года. Царицын, 1923. С. 64.
2 Вестник профсоюзов (Ленинград). 1924. № 1. С. 82.
3ГА РФ. Ф. 5469. Оп. 8. Д. 26. Л. 4 об., 5,7,9,83,84.
81


столицах и крупных промышленных центрах, медленнее — в провинции. Например, в Москве темпы роста реальной заработной платы в первой половине 20-х годов были достаточно высоки, о чем говорят данные следующей таблицы:1
Таблица 12
Зарплата в Москве в среднем на 1 рабочего в месяц в товарных рублях
Периоды
1922
1923
1924
1925
В абсол. цифрах
В%к пред. кв.
В абсол. цифрах
В%к пред. кв.
В абсол. цифрах
В%к пред. кв.
В абсол. цифрах
В%к пред. кв.
Январь- март
9,68
—
20,38
112,5
26,18
107
32,64
98,9
Апрель- июнь
10,84
112
21,66
106,8
27,01
103,2
Июль- сентябрь
14,26
132,5
22,56
104,1
27,90
103,3
—
—
Октябрь- декабрь
18,12
127,1
24,47
108,5
33,01
118,3
—
—
Наиболее бурными темпами зарплата московских рабочих повышалась в 1922 г. — за год заработок удвоился. (Это отмечает и таблица 9.) В последующие два года темпы роста значительно ниже, а в течение первых трех кварталов 1924/25 г. заработная плата держится на одном уровне, и лишь в последней четверти этого года начинает расти. Сравнивая средний размер заработной платы, надо иметь в виду, что количество рабочих дней в каждом месяце не одинаково, отсюда и разный заработок. Кроме того, в среднемесячный размер зарплаты включались выплаты за очередной отпуск, компенсации за неиспользованный отпуск, компенсации при увольнении, иногда оплата коммунальных услуг (квартирные деньги у текстильщиков) и т. д. Хотя размер различных доплат, не связанных с проработанным временем, по своему удельному весу не столь значителен, но вследствие возможных колебаний этих доплат по отдельным месяцам, получается несколько искаженная картина динамики заработной платы.
Чтобы установить истинный размер заработной платы в зависимости от реально проработанного времени и выработки продукции, нужно анализировать дневной заработок. В таком случае средний заработок московских рабочих в указанные годы будет выглядеть следующим образом:2
1 Труд в Московской губернии в 1923-25 гг.: Сборник статистических материалов. С.124.
2 Там же. С. 125.
82


Таблица 13
Заработная плата рабочих Москвы в среднем на 1 чел. в день
Периоды
В черв-х рублях
В % к перв. кварталу
Увеличен или умен.
В тов-х руб. и коп.
В % к перв. кварталу
Увеличен или умен.
Октябрь-декабрь 1923 г.
1,70
100
—
1,02
100
—
Январь-март 1924 г.
2,44
143,5
+ 43,5
' 1,16
113,7
+ 13,7
Апрель-июнь — «»—
2,51
147,6
+ 2,9
1,16
113,7
0
Июль-сентябрь —«»—
2,57
151,2
+ 2,4
1,25
122,5
+ 7,8
Октябрь-декабрь — «»—
2,65
155,9
+ 3,1
1,35
132,4
+ 7,4
Январь-март 1925 г.
2,70
158,8
+ 1,9
1,37
134,3
+ 1,5
Апрель-июнь — «»—
2,75
161,8
+ 1,1
1,35
132,4
- 1,5
Июль-сентябрь — «»—
2,90
170,6
+ 5,5
1,52
149
+ 12,6
Приведенные в этой и предыдущей таблицах цифры показывают, что в Москве изменение дневного заработка не всегда совпадало с движением месячной заработной платы. В частности, месячный заработок за апрель-июнь 1924 г., выраженный в червонных рублях, не изменился по сравнению с предыдущим кварталом, но средний дневной заработок за тот же период повысился почти на 3%. В третьем квартале мы наблюдаем еще более отклоняющиеся друг от друга показатели изменений уровня заработной платы. Средний месячный заработок дает по сравнению с предыдущим кварталом повышение на 9,9%, а дневной на 2,4%.
Таблица Ив Приложениях показывает ту же динамику в целом по промышленности страны и по отдельным ее отраслям за период с 1927 по 1931 г. (первая пол.). За 4,5 года средняя дневная зарплата по промышленности выросла на 50,1%. В то же время в текстильной промышленности этот рост составил 34,5%, в обработке металлов 41,7%, в обработке дерева — 49,8%, в машиностроении — 44,1%, в каменноугольной — 48,9%, в нефтяной — 58,6% и т. д. Меньше всего
83


дневной заработок рос в швейной промышленности (на 19,5%) и производстве кожаной обуви (на 21,8%). В абсолютных цифрах в 1927 г. больше всего дневной заработок был в обработке металлов (3,21 руб.), в производстве кожаной обуви (3,39 руб.), в полиграфическом производстве (3,44 руб.), в машиностроении (3,45%). Во втором квартале 1931 г. лидерами были те же отрасли кроме производителей кожаной обуви, у них дневная зарплата резко упала до 1,13 руб. и была самой низкой на тот период. В то же время дневная зарплата составляла в обработке металла 4,55 руб., у полиграфистов 4,61 руб., в машиностроении 4,97 руб., у нефтяников 4,03 руб. и т. д. В начале 30-х годов дневная зарплата в 4 руб. и более считалась хорошей, но она была в 1930 г. всего в 7 отраслях.
Вообще, динамика и размер заработной платы в Москве разительно отличается от размеров заработка за аналогичный период в провинции. Даже в рамках одного региона эти отличия очень значительны. Это убедительно показывают данные следующей таблицы:1
Таблица 14
Заработная плата фабрично-заводских рабочих Москвы и Московской губернии в 1923-1925 гг. (в черв, руб.)
Периоды
Москва
Уезды Моск. губ.
В среднем по губ.
Октябрь-декабрь 1923 г.
39,43
26,02
31,55
Январь-март 1924 г.
56,16
37,76
45,37
Апрель-июнь —«»—
56,17
38,83
46,01
Июль-сентябрь —«»—
61,54
40,81
49,39
Октябрь-декабрь —«»—
62,91
39,02
49,26
Январь-март 1925 г.
63,06
39,08
49,36
Апрель-июнь —«»—
64,70
40,58
50,92
Июль-сентябрь —«»—
69,23
48,37
57,31
В среднем заработная плата рабочих Московской губернии была на 25-40% ниже, чем в Москве. Особенно этот разрыв был велик в апреле-июне 1925 г. — на 24,12 руб. или на 37%. В данном регионе, в данное время показатели заработной платы в целом по губернии (вместе с Москвой) сильно искажают реальную картину. Для москвичей мы видим значительное преуменьшение, для жителей уездов губернии — значительное преувеличение. Естественно, в то время житель Подольска или Раменского сильно удивился бы, узнав, что у него зарплата под 50 руб., а он в действительности получает не больше 40 руб.
^руд в Московской губернии в 1923-25 гг. С. 127.
84


Однако установить реальную ценность (или место) заработной платы в провинции и в Московской губернии, в частности, достаточно трудно. Дело в том, что в оценку вмешивается такой показатель, как стоимость тех или иных продуктов и предметов, т. е. стоимость бюджетного индекса. Как утверждали в 1926 г. московские статистики: «За исключением Московского, Орехово-Зуевского и Богородского уездов, где цены на продовольственные продукты и предметы первой необходимости стоят на уровне Москвы. Во всех остальных уездах стоимость бюджетного набора значительно ниже. Так, стоимость 10-рублевого набора продуктов по ценам вольного рынка составляет в червонных рублях (на 1 апреля 1925 г.): Москва — 21,09 руб., в уездах — 19,68 руб. промышленные товары и 18,11 непромышленные товары, в среднем 18,80 руб.»1. То есть, бюджетный набор в Московской губернии почти на 1 руб. дешевле, чем в Москве. В результате, покупательная способность рубля в Московской губернии заметно выше, чем в Москве. Поэтому разрыв в заработной плате между Москвой и губернией видится уже не столь значительным.
Аналогичная ситуация наблюдалась и в бывшей столице — в Ленинграде в сравнению с областью. (См. таблицу 23 в Приложениях.) Здесь в среднем по промышленности Ленинграда заработная плата составляла в 1924/25 г. 64,1 руб. в городе и 44,54 руб. в области; в 1925/26 г. соответственно 72,68 руб. и 55,32 руб.; в 1928/29 г. — 99,55 руб. и 70,89 руб.; 1931 г. — 116,37 руб. и 97,93 руб. и т. д. Ситуация со стоимостью бюджетного набора была аналогичной, хотя разрыв в оплате труда здесь все-таки был значительный. В указанной таблице приведены данные по оплате труда в динамике и по всем отраслям промышленности Ленинграда и области. По ряду отраслей разрыв в зарплате между Ленинградом и областью был более значителен, чем в среднем по промышленности. Например, в 1924/25 г., в области была на 70-80% ниже зарплата в пищевкусовой, химической промышленности, в обработке дерева и т. д. Но в металлоэлектропро- мышленности в то же время зарплата была практически одинакова, а в текстильной и бумажной отраслях больше была зарплата в провинции, чем у ленинградцев (соответственно 46,14 руб. и 38,88 руб. у текстильщиков и 61,56 руб. и 46,37 руб. у бумажников). Объяснить это можно тем, что в самом Ленинграде эти отрасли были развиты слабо и представлены лишь немногими предприятиями.
Естественно, чем дальше от центра, от основных промышленных районов, тем меньше была заработная плата, и часто меньше были темпы ее роста. Например, в не очень промышленном Северо- Кавказском крае в целом по промышленности заработная плата 1 Труд в Московской губернии в 1923-25 гг. С. 135.
85


за 1924/25 г. выросла с 43,22 черв. руб. до 55,63 руб. (на 28,7%). Это заметно ниже, чем, например, в Москве, но несколько выше, чем в Московской губернии. Но то же соотношение зарплаты, выраженной в бюджетных руб. выглядит иначе: 32,07 бюдж. руб. в октябре 1924 г. и 37,13 руб. в сентябре 1925 г. — рост на 15,8%. На Северном Кавказе, судя по зарплате, преобладающей была кожевенно-меховая промышленность, где зарплата выросла уже с 65,72 черв. руб. до 78,74 руб. (на 16,6%). В то же время в горной и горнодобывающей промышленности она была на порядок ниже, и выросла с 37,83 руб. до 48,78 руб. (на 22,5%). Но даже после повышения зарплаты горняки входили в тройку самых низкооплачиваемых на Северном Кавказе1. Впрочем, горняки отставали практически во всех регионах страны. Только в конце 20-х годов зарплату горняков подтянули до среднего уровня. Данная ситуация характеризует несуразность и нелогичность в оплате труда по отраслям промышленности. Очевидно, что труд шахтера значительнее труднее и опаснее, чем у обувщика или текстильщика, но он получает зарплату на порядок меньше.
Сравним приведенные данные по Северному Кавказу с заработной платой по г. Царицыну. Здесь заработная плата составляла в червонных рублях в январе 1925 г. — 46 руб. 67 коп., в марте — 47 руб. 17 коп., в июне — 51 руб. 72 коп., в сентябре — 55 руб. 93 коп., в декабре уже 62 руб. 16 коп. Таким образом, очевиден рост номинальной заработной платы, но одновременно происходил и рост реальной заработной платы — с 22 местных товарных рублей в январе до 28 товарных рублей 38 коп. в декабре2. Однако, следующий 1926 г., а за ним и 1927 г. были менее удачными. Так, несмотря на рост номинальной заработной платы в червонных рублях, с января 1926 г. по март 1927 г., реальная заработная плата либо осталась без изменений, либо снизилась. В принципе (но не абсолютно) показатели зарплаты по Царицыну соответствуют данным по Северному Кавказу, что говорит об идентичности процессов.
Рассматривая далее состояние заработной платы рабочих столицы и губернии в первой половине 20-х годов, можно отметить неодинаковый ее рост в различных отраслях производства. Проиллюстрируем это на примере двух лет — 1924 и 1925 г.3
1 Труд на Северном Кавказе: Статистический справочник. Ростов н/Д; Краснодар, 1928. С. 176-177.
2 Профсоюзы Сталинградской губернии за март 1925 — март 1926 годов. Сталинград: Издание СГСПС, 1926. С. 81.
3Труд в Московской губернии в 1923-25 гг.: Сборник статистических материалов. С. 60-61.
86


Таблица 15
Средний месячный заработок рабочих Москвы и губернии в 1924 и 1925 гг. по отраслям
Отрасли труда
В среднем на 1 рабочего в червонных рублях
Июль-сент.
24 г.
Июль-сент.
25 г.
Июль-сент.
24 г.
Июль-сент.
25 г.
Москва
Московская
гуое]
рния
Металлисты
70,39
83,98
49,36
59,44
в т. ч. обработка металла
68,49
74,90
46,49
58,12
— машиностроение
70,40
85,41
39,69
47,11
Текстильщики
47,46
58,11
38,70
46,11
в т. ч.
а) обработка хлопка
46,56
55,90
42,69
53,05
б) —«»— шерсти
45,41
55,55
—
—
Химики
56,34
72,80
—
—
в т. ч.
резиновое производство
59,30
75,83
—
—
Пищевики
59,41
62,89
—
—
в т. ч.
табачное производство
73,18
81,77
—
—
Кожевники
77,39
91,61
—
—
Швейники
48,74
49,78
—
—
Печатники
80,98
78,93
—
—
В среднем по всем произв-ам
61,54
70,15
40,81
48,71
В целом в Москве за указанный год заработная плата во всех без исключения отраслях росла быстрее, чем в губернии. Если у московских металлистов она выросла на 13 руб. 50 коп., то у металлистов в губернии всего на 10 руб. 8 коп. Соответственно у текстильщиков — на 11 руб. 35 коп. и на 7 руб. 41 коп.; у машиностроителей — на 14 руб. 1 коп. и на 7 руб. 42 коп. и т. д. В среднем по всем производствам этот рост составил в Москве 8 руб. 61 коп., а в губернии 7 руб. 90 коп. Но надо отметить, что губернские данные выведены только по 5 показателям, а по Москве по 13, что несколько исказило общий итог в сторону увеличения роста зарплаты в губернии. Обращает на себя внимание довольно большая разница в зарплате по Москве и губернии по всем отраслям, что мы уже отмечали ранее. Интересно и то, что, например, в первой половине 1925 г. средний уровень зарплаты в Московской губернии (39,83 руб.) ниже, чем в целом по стране (43,10 руб.).
В общем, все 20-е годы зарплата в столице заметно выше, чем в губернии и в провинции. Исключение составляет резиновое произ-
87


водство — в первой половине 1925 г. московские рабочие, занятые в этой отрасли, получали в среднем 68 руб. 64 коп. в месяц, а в провинции — 69 руб. 34 коп. Разница небольшая, всего на 70 коп., но это при том, что в иных отраслях оплата труда в Москве почти вдвое превышала оплату в провинции (например, машиностроение, обработка хлопка)1.
В целом по РСФСР средняя зарплата рабочих промышленных предприятий в январе-августе 1922 г. составляла в отношении к стоимости бюджетного набора продуктов, взятого за 100%: в январе 78,4%, в феврале 83,5%, в марте 84,1%, в апреле 77,3%, в мае уже 96,2%, в июне 103,4%, в июле 109,9%, в августе 129,8%2. Таким образом, с января по август 1922 г. отмечается повышение уровня реальной заработной платы на 52,4%. Образно выражаясь, с июня 1922 г. «заработная плата начала кормить».
Мы отмечали достаточно высокие темпы роста номинальной (да и реальной тоже) заработной платы начиная с 1923 г. Но темпы этого роста отличались и по отраслям промышленности. Следующая таблица показывает темпы роста зарплаты, начиная с 1 квартала 1922/23 г. (октябрь-декабрь 1922 г.) до 4 квартала 1924/25 г. (октябрь-декабрь 1924 г.), т. е. за 2 года по ведущим отраслям3.
Таблица 16
Рост заработной платы в различных отраслях промышленности с конца 1922 до конца 1924 г.
Отрасли промышленности
1 кварт. 1922/23
2 кварт. 1923/24
1 кварт. 1924/25
Отрасли промышленности
1 кварт. 1922/23
2 кварт. 1923/24
1 кварт. 1942/25
Металлическая
32,5
46,7
64,5
Пищевая
80,4
109,2
. 143,7
Текстильная
43,7
81,3
96,1
Бумажная
55,4
88,3
111,3
Химическая
60,3
75,7
99,4
Горная
39,9
38,2
52,8
Кожевенная
47,9
91
112,8
Деревообра- батывающая
62,5
88,5
—
Полиграфическая
51,3
82,4
106
За два года удвоилась заработная плата в металлической, полиграфической, бумажной отраслях промышленности, в 2,4 раза в кожевен1 Труд в Москве и Московской области в 1924/25 г. С. 83.
2 Рашин А. Движение заработной платы в 1922 году // Экономическое обозрение. 1923. № 1. С. 55.
3 Рабинович А. Элементы возрождения в области труда // Труд в России. Исторический сборник. Л., 1925. С. 176.
88


ной, в 2,2 раза в текстильной, в 1,8 раза в пищевой, в 1,6 раза в химической и всего в 1,3 раза в горной отраслях промышленности. Всегда на первом месте по зарплате отмечаются пищевики, на втором месте осенью 1922 г. химики, но через два года уже кожевники. Но всегда на последнем месте по оплате труда остаются горняки: 39,9 руб. осенью 1922 г. и 52,8 руб. осенью 1924 г. Тогда же в 1 квартале 1924/25 г. оплата пищевиков была почти в 3 раза больше, чем оплата шахтеров.
Но разница в оплате труда часто не объяснялась никакими экономическими соображениями. На Урале, например, в середине 20-х годов самую высокую оплату труда в это время имели лечатники, швейники, химики, бумажники, деревообделочники, кожевники. В частности, минимальная ставка 1 разряда у химиков была на 8% больше чем у текстильщиков, на 8,2% больше чем у горнорабочих. В общем, принципы оплаты труда не совсем очевидны. Вряд ли труд пищевика (т. е. пекаря или повара) 6 разряда гораздо тяжелее и опаснее, чем труд сельхозрабочего или учителя. А между тем пищевики 6 разряда получают в январе 1926 г. на 12% больше крестьянина (сельхозрабочего), на 34% больше учителя и на 10% больше горнорабочего1. Выходит, что труд в забое, сопряженный с риском для жизни, легче, чем у котла с кашей. Подобный нонсенс наблюдался, конечно, не только на Урале.
Непонятная разница в зарплате была не только у людей различных профессий, но и на заводах и фабриках одинаковой специализации, расположенных в одном районе. На том же Урале в 1925/26 г. зарплата на Надеждинском заводе была в среднем 45,89 черв, руб., на аналогичном Лысьвенском механическом и металлическом заводе — 55,58 руб., на Чермовском — 40,26 руб., на Верхне-Салдинском — 39,74 руб., на Катав-Ивановском — 32,21 руб., на Ревдинском — 57,56 руб., на Кизеловских копях — 44,95 руб., на Златоустовском металлическом — 46,83 руб. и т. д. То же было и в предшествующем году. В 1924/25 г. абсолютным лидером по зарплате на Урале были рабочие Исовского горного округа — 46,10 руб., но в то же время горняки Челябинских копей имели зарплату на 3Д меньше — всего 21,11 руб. Разница объясняется в значительной степени различной производительностью труда и объемом выпускаемой продукции, но могли влиять и чисто случайные факторы. В целом уральские рабочие имели в период с 1924 по 1926 гг. зарплату на 20% ниже, чем в среднем по стране2.
Указанные несоответствия в оплате труда руководство страны пыталось ликвидировать главным образом за счет экономических мер, прежде всего, путем модернизации производства и поднятия производительности труда. XIV партконференция (апрель 1925 г.) 1 Труд на Урале в 1924/25 и 1925/26 гг.: Статистический сборник. С. 119-120.
2Там же. С. 130-131,136-137.
89


в резолюции «О металлопромышленности» указала: «В области зарплаты и поднятия производительности труда необходимо принять все меры, ...в том числе и путем систематического и неуклонного подтягивания заработной платы в отставших отраслях и районах...»1 В принципе это удалось, но на очень короткое время, ибо начавшаяся форсированная индустриализация и огромный приток новой неквалифицированной рабочей силы поломали все завоевания второй половины 20-х годов.
Вообще устанавливать реальный динамический ряд роста заработной платы, особенно в первой половине 20-х годов, достаточно сложно. Вл. Лаврентьев, опубликовавший в 1926 г. фундаментальный труд о заработной плате, приводит такие данные о динамике ее роста: 1921 г. — 6 руб. 25 коп. без дополнительных, в т. ч. «нелегальных», добавок, и с добавками — 8 руб. 65 коп. в пересчете на червонные рубли; в 1922 г. — 9 руб. 47 коп.; в 1922/23 г. — 13 руб. 50 коп.; в 1923/24 г. — 17 руб. 50 коп. На первый взгляд рост очень хороший. Более того, средний заработок по крупной промышленности в 1924/25 г. составил уже 25 руб. 18 коп. или 84% довоенного уровня. В октябре 1925 г. реальная заработная плата равнялась уже 100% от уровня довоенной, хотя зимой 1926 г. она несколько снизилась2. Если провести сравнение в золотых рублях, «то окажется, что рабочий Советской России в среднем заработал больше чем в 2 раза, нежели рабочий царской России (53 руб. 40 коп. червонных в октябре 1925 г. и 24 руб. в 1913 г.)». Но такое сравнение не корректно. Дело в том, что покупательная способность рубля (хотя и золотого) в 1924-1925 гг. совсем другая, она была на порядок ниже. Тот же автор видит главные причины такой нестыковки в том, что за годы революции и Гражданской войны выросли издержки производства, — это, во-первых, и «за последнее время во всем мире упала цена золота», — это, во-вторых3. Отметим также, что в начале 20-х годов индекс рыночных цен на продовольствие был на порядок выше, чем в 1913 г. Другими словами — на рубль 1913 г. можно было купить больше продуктов и вещей, чем на золотой рубль 1924-1925 гг.
Главным вопросом тарифной политики зимой 1921-1922 гг. был вопрос о стабилизации заработной платы рабочих, оставленных на госснабжении, на уровне «прожиточного минимума». Под последним подразумевалась «сумма минимальных жизненных благ, необходимых для существования взрослого рабочего и его семьи, соответствующая норме оплаты неквалифицированного рабочего при простом, 1 КПСС в резолюциях... Т. 3. С. 205.
2 По утверждению И. Сталина реальная заработная плата по всей государственной промышленности в 1924/25 г. превысила довоенный уровень на 1,5% (см.: Сталин И. В. Соч. Т. 10. С. 314).
3См.: Лаврентьев Вл. Заработная плата в России прежде и теперь... С. 88,90.
90


легком физическом труде»1. В денежном выражении заработная плата, обеспечивающая физиологический «прожиточный минимум», условно исчислялась 10 довоенными рублями.
Для осуществления гарантированной оплаты труда профессиональными союзами была выдвинута идея «скользящей шкалы», предполагавшая необходимость учета сдвигов рыночной конъюнктуры при исчислении «минимума заработной платы».2 На практике проведение «скользящей шкалы» выглядело следующим образом: рыночная стоимость установленного набора продуктов нормативного потребительского бюджета рабочего на данное число в данной местности принималось за определенный процент средней ставки, которая автоматически колебалась в соответствии с движением цен местного рынка.
Однако усиление дороговизны зимой 1921/22 г. вследствие неурожая и голода не позволили осуществить «скользящую шкалу», так как на оплату рассчитанных по ней ставок не хватало средств. Удержать достигнутый к ноябрю 1921 г. уровень заработной платы в 10-13 руб. в Москве и 6-7 руб. в провинции оказалось невозможным3. От системы определяемого местами (регионами) «минимума» уже в январе 1922 г. пришлось отказаться. ВЦСПС, а затем Центральная фондовая комиссия (Цефонд или Ценофонд) устанавливают ставки по отдельным отраслям и районам, исходя из «хозяйственнополитической целесообразности». И здесь был простор для волюнтаризма и случайностей. Реальное значение установленных таким образом ставок быстро падает, что достаточно наглядно показывает следующая таблица:4
Таблица 17
Динамика цен, ставок и заработной платы рабочих в ноябре 1921 — мае 1922 г. (в% к ноябрю 1921 г.)
Месяцы
1921 год
1922 год
ноябрь
декабрь
январь
февраль
март
апрель
май
Цены (%)
100
137
275,4
528,3
116,3
2517,2
5000
Ставки (%)
100
100
153,5
220,8
564,5
854,3
1520
Зарплата
100
81,5
72
61,2
39
—
—
То же в довоенн. руб.
10,88
8,80
6,15
5,05
3,25
—
—
1 ГА РФ. Ф. 5451. Оп. 5. Д. 291. Л. 27.
2 Наказ ВЦСПС о проведении новой тарифной системы. М.: Изд. ВЦСПС, 1921. С. 10-12; Труд. 1922.24 мая.
3 Материалы по статистке труда. Вып. 13. М.: Изд. ВЦСПС, 1922. С. 14.
4 Труд. 1922. 26 апреля, 10 мая.
91


Приведенные данные показывают, что ставки растут из месяца в месяц почти в геометрической прогрессии, но реальная заработная плата стремительно падает от 10 руб. 88 коп. в ноябре 1921 г. до всего 3 руб. 25 коп. в марте 1922 г. (в руб. 1913 г.). (Данные о зарплате отсутствуют в силу того, что использованы данные газеты «Труд» за апрель и май 1922 г.) Всего за полгода цены выросли в 5000 раз, а зарплата (ставка) в 1500 раз! Если же принять во внимание, что планы продовольственного снабжения практически везде не выполнялись даже при сниженных нормах, то вследствие недодач и задержек продпайков в январе, феврале и марте 1922 г. реальная заработная плата рабочих составляла соответственно 57, 47 и 30% от октябрьского уровня 1921 г.1
Идя по пути экономии продовольственных ресурсов, государство пошло на сокращение количества находящихся на госснабже- нии рабочих. Их численность уменьшилась с 1590 тыс. в октябре 1921 г., до 910 тыс. в апреле 1922 г. и до 674 тыс. в мае2. В апреле 1922 г. совещание тарифных отделов ЦК профсоюзов признало положение с оплатой труда «вообще и рабочих и служащих, находящихся на госснабжении и финансировании, катастрофическим»3. Фатальное совпадение по времени перевода промышленности на коммерческий расчет с последствиями гигантского неурожая привело к тому, что к весне 1922 г. экономическое положение рабочих обострилось невероятно4.
В целом, первые два-три года нэпа по вполне объективным причинам советскому руководству не удалось стабилизировать заработную плату, сделать ее мерой труда и потребления.
§ 2. Проблемы роста заработной платы
Переход к новым формам финансирования и кредитования промышленности на основе твердого бюджета вместо разовых назначений, обособление хозяйственных наркоматов и главков в качестве непосредственных распределителей кредитов повлекло за собой упразднение Цефонда и губфондов. Контроль за фактическим использованием хозорганами средств, предназначенных для оплаты труда, переходил в компетенцию профсоюзов. Правда, иногда правительство (СНК) само устанавливало норму оплаты труда по 1 Труд. 1922. 26 апреля, 10 мая.
2 На новых путях. М., 1923. С. 3.
3Труд. 1922. 22 апреля.
4 См.: XI съезд РКП(б). Стенографический отчет. М.: Политиздат. 1961. С. 322.
92


тарифу. Это было явным нарушением собственных постановлений. Например, постановление СНК от 27 апреля 1921 г. «О признании землечерпальных работ на водных путях сообщения в навигацию 1921 г.» увеличило «действующие тарифные ставки для всех рабочих и служащих, занятых по землечерпанию, на 50% с тем, чтобы полуторная ставка принималась за основной оклад»1. Вероятно, срочность и неотложность заставили СНК пойти на этот шаг, да и после принятия решения о передаче вопросов оплаты труда профсоюзам прошло всего 5 дней — не привыкли еще.
Новые условия хозяйствования создали почву для восстановления и форсирования введения практики коллективных договоров и тарифных соглашений. Твердое государственное нормирование заработной платы выражалось только в установлении в общегосударственном масштабе (с февраля 1922 г.) юридически обязательного «минимума заработной платы».
Нарком труда В. Шмидт писал в 1925 г.: «С переходом к новой экономической политике, перед нами встал вопрос о переходе к коллективным договорам. Этот переход был крайне труден. Сразу отказаться от такой удобной системы, когда все предписывалось сверху, когда ни о каких разговорах между профсоюзами, с одной стороны, и хозяйственными органами, с другой стороны, не могло быть и речи, было трудно. Этот переход должен был совершиться постепенно, и уже первый опыт показал, что в условиях новой экономической политики система колдоговоров является наиболее совершенной формой регулирования заработной платы. Действительно, мы прошли через целый ряд форм регулирования заработной платы: мы проводили государственное нормирование и установление определенной государственной гарантированной ставки, испробовали натурализацию заработной платы, всякие нормы премирования и, наконец, то, что мы считали наиболее высокой формой регулирования — фондирование промышленности — все это оказалось хорошо на бумаге, а на деле это не давало возможности промышленности развиваться и таким образом являлось скорее фактическим тормозом, чем результатом правильных отношений между рабочими и между нашими хозяйственными органами. И только коллективный договор оказался наилучшей формой регулирования заработной платы. Уже в первый период его применения материальное положение рабочего улучшилось по сравнению с 1919-1921 гг.»2.
1 Декреты советской власти. Т. XIV. С. 151.
2 Шмидт В. Наша политика в области заработной платы. С. 9-10. Пунктуация изменена. — А. И.
93


Коллективные договоры нэповского периода отличались от аналогичных в первые годы советской власти. Председатель ВЦСПС М. Томский отмечал: «При заключении коллективных договоров союзам следует решительно отказаться от опеки над заводоуправлениями, добиваясь при заключении коллективного договора улучшения материального и правового положения рабочих. Конечно, сама заработная плата должна быть определена на основании учета общего состояния народного хозяйства в данный момент, положения данной отрасли промышленности. С другой стороны, хозяйственники должны точно и твердо сказать, что об интересах рабочих заботится союз, что их задача — соблюдать интересы предприятия и интересы государства, что сам коллективный договор, подписанный обеими сторонами является не клочком бумаги, а договором между рабочими данного предприятия и данным хозяйственным органом, который подлежит точному выполнению обеими договаривающимися сторонами. Этот договор никоим образом не может быть изменен до срока его истечения в сторону ухудшения положения рабочих, для чего нужно лишь правильно подсчитать на ближайшие месяцы имеющиеся и возможные ресурсы предприятия. Хозяйственник, администраторы должны понять, что при невозможности столковаться с союзом при заключении коллективного договора, лучше отказаться от его подписания, лучше приостановить предприятие, чем подписывать договор, не могущий быть выполнен, и тем дезорганизовать производство, обострить отношения с рабочей массой и союзом». Томский предупреждает и о недопустимости такой практики, как келейное заключение коллективного договора. «Сама система заключения коллективного договора, практикуемая в настоящий момент, когда представители союза и представители заводоуправления с глазу на глаз, в тиши кабинета подписывают неведомый для рабочих коллективный договор, должна быть решительно отброшена»1.
Данное суждение — это практически повторение резолюции XIV съезда партии (декабрь 1925 г.) «О тарифной работе». Эта резолюция требовала: «Обсуждение колдоговора в его важнейших частях на широких собраниях рабочих должно стать правилом. Лишь в процессе широкого обсуждения колдоговора всеми членами союза, на которых он распространяется, будут ясны для каждого рабочего условия, определяющие высоту его заработка и необходимость выполнения тех обязательств, которые возлагаются на него колдогово- ром. Лишь подобного рода сознательное участие членов в выработке Томский М. Профессиональные союзы на новых путях. Изд. 5. М., 1925. С. 24-25.
94


проекта колдоговора и всего процесса его заключения, знакомя всех рабочих с положением своего производства и его ролью в общей системе народного хозяйства, даст в то же время необходимые предпосылки к осуществлению прочной производственной и союзной дисциплины на основе обязательности колдоговора для обеих сторон»1. Очевидно, что партия требует использовать заключение коллективных договоров для воспитания работающих и повышения производительности их труда.
Введение коллективных договоров происходило постепенно, и старые формы оплаты труда существовали вплоть до второй половины 20-х годов. Особенно трудно внедрялся такой принцип заключения колдоговоров, как «предварительное обсуждение его в массах», на что и указывал М. Томский. Хозяйственники привыкли жить по директиве и циркуляру, а «массы» (т. е. работники) вообще не имели опыта таких обсуждений. Быстро выявился и такой изъян коллективных договоров, как стремление не только установить определенный размер заработной платы и систему ее выплаты, но и регулировать все условия труда. Вследствие этого «коллективный договор иногда разрастался в такое необъятное количество пунктов, что большинство из них абсолютно не выполнялось. И в первое время мы стремились даже перещеголять Кодекс Законов о Труде и вносили в коллективный договор значительно более высокие требования, чем это предусматривалось Кодексом Законов о Труде, — рассказывает нарком труда В. Шмидт. — Это привело к тому, что значительная часть пунктов не могло быть выполнено». В колдоговоры стали включать лечение работников, оплату квартиры и коммунальных расходов, расходы на культуру и санатории, на детские сады и ясли и т. д. «Все это ложилось, конечно, накладным расходом и хозяйственник, ...естественно, перекладывал эти начисления на заработную плату, т. е. каждый раз стремился урезать высоту заработной платы за счет этих отчислений. Это было в первый период, когда... с хозяйственниками вообще не разговаривали, а предписывали им определенную высоту заработной платы и определение условия труда. Теперь эти стороны стали подсчитывать, во что обходятся эти начисления, и что они дают с одной стороны рабочим, и, с другой стороны — какие обязанности коллективный договор налагает на хозяйственников»2. В общем, от большинства практически социальных обязательств при составлении коллективных договоров постепенно отказались.
1XIV съезд ВКП(б): Стенографический отчет. М., 1925. С. 981-982.
2 См.: Томский М. Профессиональные союзы на новых путях. С. 11.
95


Но с самого начала в своей работе по созданию новой системы оплаты труда профсоюзы столкнулись с отсутствием твердой единицы для исчисления тарифных ставок. Поиски в этом направлении столкнулись со многими неблагоприятными факторами: продолжающимся обесцениванием госзнаков, существованием смешанной натурально-денежной формы заработной платы, иногда даже отсутствием этих самых «госзнаков» и т. д. В начальный период распространения договорной практики в государственной промышленности (май-сентябрь 1922 г.) использовалось более десятка всевозможных вариантов. Ставки устанавливались на основе целого ряда индексов — общетоварного Госплана, сельскохозяйственного, промышленного. Они исчислялись: в золотых рублях (червонцах) по курсу Наркомфина и Госбанка, в «мучных», «ржаных», «кожевенных», «ситцевых» и в других рублях, в «единицах набора» конкретных продуктов и товаров. Но и золотой рубль постоянно колебался без всякой закономерности и зависел не только от объективных, но и случайных причин. Счет, основанный на движении цен одного или нескольких случайных товаров, не в состоянии был идентифицировать влияние сезонных и конъюнктурных колебаний рынка на величину заработка рабочего. Все эти варианты далеко не гарантировали стабильность ставок и зарплаты. Кроме того, они лишали ЦК союзов и ВЦСПС возможности выяснить их реальные размеры в различных отраслях и районах, а значит, и регулировать их в соответствии с партдирективами.
Одними из первых индустриальных профсоюзов, применивших в практике тарифной работы систему товарного рубля, были союзы горняков и металлистов. Товарный рубль был абстрактной, условной счетной единицей зарплаты, равной довоенному рублю, выраженному в совзнаковой валюте. Курс товарного рубляисчислялся по индексу Центрального бюро статистки труда ЦСУ и Госплана и определялся исходя из динамики цен 24-х потребительских товаров, входящих в определенных пропорциях в установленный стандартный бюджетный набор.1 Для выяснения, что такое этот список из 24 наименований продуктов и вещей, приведем его полностью по данным на 1923 г.:2
Состав этого набора см.: Материалы по статистике труда. Вып. И. М.: Изд. ВЦСПС, 1922. С. 25.
2 Политика и практика тарифной работы союзов в новых условиях. 2-е изд. М., 1923. С. 51.
96


Таблица 18
4Список продуктов, наиболее употребляемых рабочими, по которому государственная плановая комиссия Наркомтруда и ВЦСПС регулируют заработную плату (Бюджетный индекс Госплана)»
Название продуктов
Колич.
Название продуктов
Колич.
1. Мука ржаная (фунт)
40
13. Сельди обыкновенные (фунт)
1,8
2. Мука пшеничная (фунт)
20
14. Сахар рафинад (фунт)
2
3. Крупа (фунт)
7,5
15. Соль (фунт)
2
4. Картофель (фунт)
40
16. Сапоги простые (пара)
0,06
5. Капуста (квашенная) (Фунт)
9
17. Ситец (аршин)
2
6. Свекла (фунт)
4,5
18. Полотно (аршин)
0,6
7. Лук репчатый (фунт)
1
19. Сукно гражданское (аршин)
0,1
8. Мясо (фунт)
7,5
20. Керосин (фунт)
6
9. Масло коровье (фунт)
1
21. Мыло простое, твердое (фунт)
0,7
10. Молоко цельное (бутылок)
2
22. Табак 2 сорт (фунт)
0,2
И. Яйца (штук)
6
23. Спички (коробок)
3
12. Масло растительное (Фунт)
1
24. Дрова (250 пуд.) без доставки
0,015
«Весь этот набор стоил в Москве в 1913 г. 10 руб., в среднем по России для 27 городов — 7 руб. 40 коп. Вот эти 10 руб. и называются товарными рублями. Их еще иначе называют довоенными рублями^. С. Н. Гожанский указал методику пересчета советских рублей в товарные: «Если в Москве против каждого продукта поставить рыночную цену на какой-нибудь день, сложить все эти цены и сумму разделить на 10, то полученное число покажет, скольким советским рублям равнялся товарный рубль в Москве на этот день. Чтобы узнать, сколько было советских рублей в товарном рубле, скажем, в Тюмени, Орле, Симферополе... и т. д. нужно против каждого из 24 продуктов поставить довоенную цену (1913 г.) и сложить, сумма покажет, сколько товарных руб. в бюджетном индексе Госплана в вашем городе. Затем против каждого продукта поставить цену (розничную) на какой-нибудь день и сложить. Сумма покажет, сколько советских руб. в этот день стоит набор продуктов бюджетного индекса Госплана. Вторую сумму разделите на первую и тогда
1 Гожанский С. Н. Очерки по политической экономии: Пособие для партшкол, парткружков, профкурсов, рабфаков и пр. С. 9. Выделено мною. — А. И.
97


вы узнаете, сколько было в тот день советских рублей в товарном рубле в вашем городе.
На 22 февраля 1924 г. товарный рубль в Москве равнялся 36 950,6 млн. рублей. Следовательно, в этот день можно было купить весь набор продуктов [бюджетный набор] в Москве за 369 506 млн рублей (образца 1921 г.)»1.
Вес и размер товаров и продуктов был установлен по данным обследования питания населения, произведенного ЦСУ в 1919 г. под руководством проф. Лосицкого с использованием результатов бюджетных обследований рабочих Москвы и Петрограда (довоенные и 1918 г.) с поправкой на изменившиеся размеры зарплаты. В столицах, где довоенная стоимость бюджетного набора определялась приблизительно в 10 руб., товарный рубль совпадал с довоенным золотом, т. е. был эквивалентен 1/ю стоимости бюджетного набора. В среднем по РСФСР товарный рубль был ниже довоенного вследствие смещения цен от центра к периферии. Ставка в товарных рублях переводилась по индексу на строго фиксированную дату (обычно на 1-е число текущего месяца) в совзнаки и подлежала выплате в установленный договором или соглашением срок. Будучи стабильным и в то же время подвижным измерителем реальной заработной платы, система счета при помощи товарного рубля выполняла функции страховки последней от снижения в момент неблагоприятной рыночной конъюнктуры. Все остальные способы были далеки от подобного свойства. Поэтому, в тех отраслях, где переход к товарному рублю запоздал из-за пестроты и неопределенности счетных единиц, заработки рабочих подвергались из месяца в месяц резким колебаниям.
Преимущества для рабочих товарнорублевого счета перед другими были настолько очевидны, что по предложению делегатов V Всероссийского съезда профсоюзов Президиум ВЦСПС уже в октябре 1922 г. постановил принять за счетную единицу исчисления во всех заключенных договорах довоенный товарный рубль2.
В январе 1923 г. счет ставок в местных товарных рублях официально был упразднен, и уровень реальной заработной платы стал определяться в процентах к стоимости бюджетного набора в Москве (условный московский рубль), которая проверялась специально созданными паритетными комиссиями при отделах труда, состоящих из представителей хозорганов и московских объединений. Представление о реальной заработной плате рабочих крупной промышленности в 1923 г. дает следующая таблица:3
1 Гожанский С. Н. Очерки по политической экономии: Пособие для партшкол, парткружков, профкурсов, рабфаков и пр. С. 8, 9.
2 Труд. 1922.14 октября.
3-г
Там же.
98


Таблица 19
Среднемесячная реальная заработная плата рабочих крупной промышленности в 1923 г. (в условных моек, руб.)
Месяцы
I
II
III
IV
V
VI
VII
VIII
IX
X
XI
XII
Зарплата
15,3
15,9
18,4
16
16,4
17
16,8
16,7
17,4
19,6
19,7
18,6
Приведенные данные демонстрируют тенденцию к росту зарплаты, но и ее крайне неустойчивое состояние. В феврале зарплата была 15,9 руб., но в марте резко возрастает до 18,4 руб. и в следующем месяце опять падает довольно значительно — до 16 руб. Начиная с августа, зарплата устойчиво растет, но в декабре опять падает. Причины этой неустойчивости были в колебаниях цен на товарных рынках, в дикой инфляции, в системе расчета реальной заработной платы, в количестве проработанных дней и в других явлениях.
Похожие тенденции мы можем наблюдать и у рабочих Москвы в первой половине 1923 г., хотя зарплата некоторых категорий московских рабочих на порядок выше средней по стране1.
Таблица 20
Средняя месячная зарплата московских рабочих в первой половине 1923 г. (в товарных руб.)
Отрасли/Месяцы
Январь
Февраль
Март
Апрель
Май
Июнь
Металлисты
19,1
23,3
24,5
23,2
21,5
24,9
Текстильщики
15,9
16,4
14,1
14
14,4
15
Химики
17,8
17,7
25
18,9
21,6
19,5
Пищевики
19,3
20,1
23
24
19,9
20,9
Табачники
25,6
32,1
37,1
33
36
69
Кожевники
17
19,3
25,8
18,7
25,1
37,6
Швейники
12
14,6
15,4
13,4
18,6
23,6
Печатники
24,2
26,9
28,1
26,8
24,4
30,5
В среднем на 1 рабоч.
18,8
21,3
14,1
21,5
22,8
30,1
Зарплата москвичей различных отраслей труда в это время крайне неравномерна. Но здесь более заметна тенденция постоянного и значительного роста реального заработка. Например, всего за пол года у кожевников зарплата выросла более чем в 2 раза, у швейников — почти в два раза, у табачников — в 2,7 раза. Зато у текстильщиков она даже несколько сократилась, а у химиков и пищевиков выросла очень незначительно. Но в целом, уровень оплаты труда в Москве значи-
1 Гожанский С. Н. Очерки по политической экономии. С. 10.
99


тельно выше, чем в среднем по стране. В июне 1923 г. в среднем по промышленности зарплата составила 17 руб., а в Москве 30,1 руб. в сопоставимых деньгах.
Для исчисления реального заработка Центральное бюро статистики труда (ЦБСТ) использовало следующую методику. Натура в счет заработка оценивалась и переводилась по индексу на 15 число текущего месяца. К полученным данным прибавлялась причитающаяся денежная сумма за этот же месяц, за исключением всех прочих вычетов. Итоговая сумма переводилась в товарные рубли по курсу на 1-е число следующего за отчетным месяца (как правило, выплаты производились в промежутке между 20-м числом отчетного месяца и 10-м числом следующего, т. е. в среднем 1 числа следующего месяца). Подобная методика была верна при примерном соответствии условной дате времени фактических выплат.
Но на практике, в жизни все было не всегда так. В некоторых крупных пролетарских центрах наблюдалось значительное расхождение обоих дат. Это особенно было заметно в Донбассе и на Урале. Здесь быстро падающий совзнак особенно сильно искажал соотношение между тем, что зарабатывал рабочий и тем, что он фактически получал.
Сложилась парадоксальная ситуация, когда расценки и выработка продукции еще не определяли уровень заработка, так как сами условия договоров фактически предусматривали потери на курсе за время между установленным сроком исчисления стоимости бюджетного набора и моментом выплаты зарплаты (это так называемые «льготные дни»). В этих условиях для профсоюзов стояла задача сохранения достигнутого и закрепленного в договорах уровня заработной платы и к борьбе за максимальное сокращение «льготных дней». Но была еще одна беда — к легальным потерям (по договору) добавлялись потери из-за несвоевременной выплаты заработков. Задолженность, достигавшая временами огромных денежных сумм, чаще всего погашалась частично. В результате ее ликвидация растягивалась, порой, на много недель. И это в условиях дикой инфляции, отсюда значительные реальные потери в заработке. Для примера приведем ситуацию с выплатой зарплаты шахтерам в Донбассе в 4-м квартале 1922 г.1
Таблица 21
Зависимость уровня реальной заработной платы от сроков выплаты у горняков Донбасса в IV квартале 1922 г. (в %)
Фактически уплачено
В конце текущего месяца
В середине след, месяца
В конце след, месяца
В начале второго месяца
Всего потерь на курсе
За октябрь
35
24
41
—
34
За ноябрь
20
37
24
19
23
За декабрь
—
40
15
45
32
^Труд. 1923. 14 марта.
100


Из данных таблицы видно, что горнякам Донбасса заработная плата (начисляемая по индексу на 1 число текущего месяца) выдавалась большей частью и в лучшем случае лишь в середине следующего за отчетным месяца. Потеря на курсе вследствие этого колебалась от четвертой части заработка до Курсовые потери шахтеров при точном соблюдении сроков выплат составляли от 8 до 15%, а с учетом задолженности до 30%. Подобная же картина наблюдалась и на Урале. Здесь в среднем за первые три квартала 1923 г. разница между причитающейся и фактически выплаченной зарплатой составила там 33% ежемесячно. Это демонстрирует следующая таблица:1
Таблица 22
Потери уральских рабочих на курсе рубля в 1923 г.
(январь-сентябрь, в местных тов. руб.)
Причитающаяся зарплата
Гаранти рованная договором
Фактич. получено в разное время
Потеря на курсе
легальные
сверх договора
всего
(%)
248,5
190
167
58,5
23
81,5
32,8
Уральские статистики, обследовав в 1923 г. два десятка крупных предприятий установили, что процент отклонения реальной зарплаты от высчитанной по методике ЦБСТ составил 17% в сторону увеличения. То есть, эта методика преувеличивала реальную зарплату на 17%. Но это в среднем, а в августе это отклонение составило почти 50%. Отсюда напрашивается вывод, что применение метода ЦБСТ для подсчета заработной платы рабочих периферийной промышленности ведет к искаженному представлению о ее действительной величине. А если прибавить еще и курсовые потери, связанные с расходованием заработка в течение нескольких дней после получки, то не трудно представить, какие «ножницы» создавались между тем, что заработал рабочий, тем, что он получал на руки, и тем, что он тратил. При очень низком уровне зарплаты эти потери ложились тяжелым бременем на бюджеты рабочих. Отсюда можно сделать вывод — термин «реальная заработная плата» применительно к периоду осень 1922 — весна 1924 гг. достаточно условен. По своему смыслу он скорее соответствует понятию «номинальной» или «валовой» реальной зарплате.
Для борьбы с задолженностью по зарплате правительство предпринимало различные, в том числе и сомнительные, меры. Еще И апреля 1921 г. было принято Постановление СНК «О ликвидации 1 Положение труда на Урале в 1923 г. Екатеринбург: Изд-во Уралбюро ВЦСПС, 1924. С. 41.
101


задолженности рабочим за не выданную зарплату и выплате заработка рабочим закрывающихся предприятий и уходящих в отпуск». Постановление требовало, как можно скорее ликвидировать эту задолженность, для чего выделило 20 миллиардов рублей «для предприятий всех народных комиссариатов»1. И все бы хорошо, как не оценить эту заботу, но все дело в том, что эти миллиарды были взяты у печатного станка и только еще больше подстегнули инфляцию.
Вообще для первой половины 20-х годов, особенно, когда ходили обесцененные «совзнаки», очень трудно сравнивать зарплату в отдельных регионах в ее номинальном выражении. Та или иная цифра заработка вовсе не о чем не говорила, пока не было сравнения со стоимостью товаров на региональном рынке. Для примера приведем оптовые цены на ситец и муку (самые востребованные товары) в 13 городах страны на 23 июня 1923 г.:2
Таблица 23
Оптовые цены в различных городах страны на 23 июня 1923 г.
(в млн руб.) (дензнаки 1923 г. — 1 руб. = 1 миллиону)
Мука ржаная
цена за пуд
Ситец темный
цена за аршин
Петроград
90
Елизаветград
35
Екатеринослав
55
Смоленск
26
Минск
85
Тифлис
38
Тула
50
Саратов
26
Царицын
40
Псков
28
Екатеринбург
40
Тура
32
Вятка
34
Из приведенных данных следует, что в конце июня 1923 г. на 90 млн руб. можно было в Петрограде купить пуд муки, а в Екатеринбурге 2 пуда. Даже ситец, производство которого не зависит от погоды и плодородия земли, стоит совсем не одинаково: в Елизаветграде его цена 35 млн за аршин, а в Саратове только 26 млн, в Пскове 28 млн и т. д. То есть, по номинальной заработной плате о реальной зарплате рабочих и служащих разных городов нельзя судить даже за одно и то же время.
Гарантией страховки реальных заработков от падения в условиях непрекращающегося роста цен было адекватное увеличение стоимости бюджетного набора (бюджетного индекса). Но в рассматриваемое время местные органы часто имели порочную практику «стрижки индекса», т. е. преуменьшение его стоимости. А так как зарплата рассчитывалась в соответствии со стоимостью бюджетного 1 Декреты советской власти. Т. XII. М., 1986. С. 210-202.
2 Экономическая жизнь 1923. 29 июня.
102


набора, то, естественно, она при таком подсчете уменьшалась. Вторая проблема — это увеличивающееся в течение 1923-1924 гг. структуры (стоимостной и натуральной) применяемого ЦБСТ бюджетного набора фактическому потребительскому бюджету рабочих. Искусственное урезание курса товарного рубля допускалось некоторыми ведомствами по разным причинам, но итог-то был один — урезание реальной зарплаты. Примером такой деятельности была ситуация в Донбассе, где помимо статбюро индекс устанавливался межведомственной комиссией при Донгубэкосо, и только он мог применяться при расчетах по заработной плате. Но эта комиссия, исходя из соображений «хозяйственной целесообразности и под влиянием финансовых трудностей, пошла по пути наименьшего сопротивления и занялась стрижкой индекса. В результате расхождение между курсами товарного рубля, установленными губстатбюро и комиссией ГубЭКОСО1, достигло весьма значительных размеров. По отчетным данным Донгуботдела союза горняков, индекс, исчисленный паритетной комиссией, был на 1 января 1923 г. ниже индекса статбюро на 25%, на 1 февраля — на 28,6%, на 1 марта — на 37,1%»2. На практике это означало, что если подсчет заработной платы будет проводиться по методике межведомственной комиссии, то рабочие потеряют, например, в марте 1923 г. 37% заработка. По сообщению секретаря ЦК ВСГ Ф. Судика подобная практика имела место и на Бакинских промыслах3.
Естественно, подобная практика не могла продолжаться долго, она входила в противоречие даже с установками самой правящей партии. В печати появились статьи осуждающие практику стрижки индекса и вообще недоплаты рабочим4. Профсоюзы начали борьбу с подобными системами выплаты зарплаты. Состоявшиеся в феврале 1923 г. Петроградская губернская тарифно-экономическая конференция и конференция союза металлистов требовали ликвидировать «ножницы» между реальной стоимостью бюджетного набора и зарплатой5. К аналогичным выводам пришло и межведомственное совещание при Наркомтруде по вопросам о методах исчисления бюджетного индекса: «Соотношение отдельных статей рабочего бюджета (продукты питания и предметы домашнего обихода) настолько изменились, что, если даже учесть пониженные расходы на квартиру и отсутствие в бюджете рабочего сезонных продуктов, расходы 1 ГубЭКОСО — Губернское экономическое совещание.
2 Отчет Донгуботдела ВСГ за 1923 г. Харьков, 1923. С. 18.
3Труд. 1924. 2 марта.
4 См.: Экономическая жизнь. 1923. 22 августа.
5 Труд. 1923. 25 февраля.
103


окажутся много выше, чем показатели, получаемые на основании применяемого ныне бюджетного набора» — отмечалось на совещании1. На совещании указывалось, что введение нового набора продуктов в большей степени соответствующего фактическому потреблению рабочих, без пересмотра действующих коллективных договоров может привести к скрытому и непредусмотренному повышению зарплаты. Поэтому совещание решило сохранить действующий набор до наступления нового сметного периода.
Пересмотр состава бюджетного набора был проведен осенью 1923 г. С декабря 1923 г. индекс цен в Москве и с 1 января 1924 г. общесоюзный индекс стал исчисляться на основе нового набора. Стоимость нового набора оказалась выше стоимости старого всего на 2-3%2. Но благодаря обратному движению групповых индексов (на продукты питания и промтовары), начавшемуся осенью 1923 г., была достигнута большая адекватность нового набора потребительскому бюджету рабочей семьи.
Падение ценности денег чрезвычайно отрицательно сказывалось на заработной плате. Получая зарплату в советских рублях, люди теряли на их обесценивании, и много. «Пока денежные суммы, предназначенные для выплаты, получали из государственного казначейства или касс соответствующих трестов, и, наконец, попадали в рабочие кошельки, проходило, по крайней мере, недели две. В течение же двух недель деньги значительно падали и соответственно росли цены на продукты. Так, например, еще в ноябре 1923 г. (т. е. незадолго до денежной реформы) потери московских железнодорожников на обесценивании дензнаков составляли 10% заработка»3. И это был еще не плохой показатель, часто потери были гораздо больше.
На снижении реального заработка некоторое время (особенно в 1923 г.) сказывался недостаток денежной массы, который возникал вследствие политики государства, направленной на снижение инфляции путем сокращения денежной эмиссии. Путь этот с экономической точки зрения был понятен, но, как быть с социальной политикой и провозглашаемыми лозунгами заботы о рабочем классе и справедливой оплате труда. На местах, в провинции часто было просто нечем платить, возникали задержки на несколько дней, а цены росли, ценность заработанных денег реально падала. Имели место нарушения коллективных договоров, причем виновниками этих нарушений были сами государственные органы. Например, в декабре 1922 г. средняя ставка рабочих Азнефти по коллективному договору равнялась ^руд. 1923. 14 июня.
2 Статистика труда. 1924. № 1. С. 12-13.
3 Лаврентьев Вл. Заработная плата в России прежде и теперь. С. 94.
104


166 руб. в денежных знаках образца 1923 г., а ставка, утвержденная НКТ и реально выплачиваемая рабочим, была всего 24 руб. 50 коп.1 Подобный государственный волюнтаризм, естественно, подрывал доверие к коллективному договору. Зачем биться за включение в него каких-то реальных показателей, когда само государство игнорирует этот документ. Утешением было только, то, что такие эпизоды были не часты, а, главное, скоротечны.
Со второй половины 1923 г. борьба за сохранение реальных заработков при резко возросших темпах обесценивания совзнака и интенсивной денатурализации зарплаты проводилась.по линии возможно большего приближения сроков исчисления заработной платы к срокам ее выплаты. Продолжительность «льготных дней» по центральным договорам в крупной промышленности с января по октябрь 1923 г. сократилась на 5,7 дня (с 16,1 до 10,4). Но потери на курсе у рабочих наоборот поднялись с 12,1 до 15, 8%2. Рост цен с избытком поглощал выигрыш во времени.
Очевидно, что в период отсутствия твердой валюты регулировать зарплату было крайне сложно, поэтому в первые годы нэпа сохраняется большой разнобой в оплате труда и по отраслям, и по отдельным профессиям. Часто заработная плата исчислялась в товарных (бюджетных) рублях, а выплачивалась в совзнаках, по установленному заранее курсу товарного рубля. Сроки выплаты заработной платы не совпадали со сроками исчисления стоимости товарного рубля. В результате, реальная величина заработка рабочего колебалась в зависимости от длительности промежутка времени, отделявшего дату получки от сроков исчисления индексов, по которым товарные рубли переводились в совзнаки. Органы, регулирующие зарплату, фактически борются с обесценивающейся валютой, изобретая самые хитроумные схемы сохранения хотя бы минимальной зарплаты (прожиточного минимума).
Одной из мер сохранения заработка было включение в коллективные договоры ряд условий, приближавших выплату заработка к срокам исчисления стоимости товарного рубля и страховавших зарплату от обесценивания. Все эти мероприятия имели определенный успех только к началу 1924 г., чем, отчасти, и объясняется повышение заработной платы в январе и феврале 1924 г.
В 1923 г. определенное негативное воздействие на рост заработной платы оказало решение о выпуске в 1922 г. первого внутреннего выигрышного займа. Формально заем никакого отношения к заработной плате не имел. Но население страны весьма настороженно встретило Лаврентьев Вл. Заработная плата в России прежде и теперь. С. 94.
2 Труд в СССР. М.: ВЦСПС. 1924. С. 97-98.
105


это экономическое мероприятие, а если попросту — «заем не пошел». ВЦСПС пошел навстречу, но не «пожеланиям трудящихся», а желанию правительства и своими Циркулярами от 24 марта и 23 июля 1923 г. дал свое согласие на принудительную выплату части зарплаты облигациями займа. Норма была установлена от 3% (это для тех, кто получал 15-20 руб. в месяц в черв, руб.) до 20% (для получающих свыше 90 руб. в месяц)1. В условиях крайней бедности и всеобщего недовольства населения своим экономическим положением эта мера, на первый взгляд довольно безобидная, вызвала большое возмущение. Поэтому от этого странного опыта быстро отказались.
Так как инфляция быстро съедала зарплату рабочих, профсоюзы и коллективы отдельных предприятий стали добиваться страхования зарплаты. В частности, в октябре 1923 г. Петроградский Губсовпроф принял постановление, в котором требовал: «Ввиду продолжающегося падения совзнаков и потери рабочим значительного процента своей зарплаты, решительно проводить в жизнь решение о страховании зарплаты в день ее исчисления...» Дело в том, что между днем начисления зарплаты и днем ее выплаты проходило в лучшем случае несколько дней и за эти дни проходило обесценивание заработка. Например, в ноябре и декабре 1923 г. рабочие Петрограда в среднем теряли на курсе рубля по 14% в месяц, за январь 1924 г. старый рубль упал в цене на 201,8%, т. е. в этом месяце рабочий ежедневно терял 6,5% своего заработка. На Урале в 1922/23 г. рабочий потерял в среднем за год 34% заработка. И, если между датой начисления «жалованья» и датой его выплаты проходило 10 дней (а это было довольно часто), то он терял реально 65% заработка. Вот в силу этого обстоятельства рабочие и их профсоюзы «бились» за страхование зарплаты. Их требование не встретило серьезных возражений, и на совещании Совнархозов и Промбюро ВСНХ в конце 1923 г. было решено «там, где зарплату начисляют в товарных рублях, должна проводиться страховка в дни исчисления индекса»2. Линию на индексацию потерь рабочих в связи с колебаниями курса рубля поддержала и правящая партия. XIII партконференция (январь 1924 г.) приняла по этому поводу специальную резолюцию3.
Осенью 1923 г. союзы перешли к осуществлению страховки заработной платы путем сочетания товарного и червонного счета. Сущность этого способа, более сложного, и теоретически более надежного, заключалась в переводе зарплаты в товарных рублях по ин1 Томский М. Избранные статьи и речи. 1917-1927 гг. М., 1998. С. 523.
2 Вестник профсоюзов (Ленинград). 1924, № 2. С. 18; ГА РФ. Ф. 5469. Оп. 8. Д. 8. Л. 54.
3КПСС в резолюциях. Т. 2. С. 530.
106


дексу срока исчисления в совзнаки, которые по курсу фиксировались в червонных рублях и подлежали выдаче по курсу дня выплаты. Первые договоры, предусматривавшие товарно-червонное исчисление, были заключены еще в августе 1923 г. в Донбассе. А в конце 1923 — начале 1924 г. они охватили значительную часть рабочих других районов. Неблагополучная рыночная конъюнктура наложила свой отпечаток на условия этих договоров, сказавшись, в частности, в установлении эквивалентного паритета товарного и червонного пари- тета(1:1). Падение курса червонного рубля в последние месяцы 1923 г. тяжело отразилось на зарплате рабочих1. От имени бюро фракции ВЦСПС на XIII партконференции РКП(б) (январь 1924 г.) Ю. Лу- товинов подверг резкой критике применение товарно-червонного метода исчисления, как крайне невыгодного для рабочего2. ЦК РКП(б), проанализировав практику подобного счета в тарифной работе, указал, что она «привела не к установлению твердой заработной платы, а к полному искажению размера установленного колдоговорами заработной платы путем более или менее запутанных валютных перерасчетов. ...Такое положение не соответствует ни интересам рабочего класса, ни интересам промышленности»3. Поддержка правящей партии в вопросах расчета заработной платы, естественно, помогла решить проблему пересчета заработной платы и успокоить рабочих.
Вплоть до 1924 г. включительно на некоторых предприятиях, особенно в небольших городах, существовала оплата натурой. По решению той же тарифной конференции 1921 г. заработная плата состояла «из продуктового пайка, прозодежды, предметов широкого потребления, коммунальных услуг и дензнаков»4. Но в ряде случаев в зарплату входили и выдача в счет зарплаты угля и дров, проживание в фабричном общежитии и т. д. В среднем по стране в это время 12,5% зарплаты выдавалась натурой. Но у горняков эти выдачи составляли почти 25%, у рабочих металлургических заводов 16%, а у кожевников и печатников всего 3%. Кстати, именно у металлургов долго сохранялись натуральные продовольственные выдачи5. Это в значительной степени было связано с характером их труда, и администрация стремилась поддержать их продуктами. У Уральских металлургов натуральная часть зарплаты в 1923 г. составляла 31,5%, 1 Отчет ЦК ВСГ IV съезду ВСГ. М.: Изд. ВЦСПС. 1924. С. 118; Труд. 1924. 10 января.
2 XIII конференция РКП(б). Бюллетень. М. 1924. С. 33.
3КПСС в резолюциях. Изд. 8. М., 1970. С. 24.
4 Андреев А. А. Профессиональные союзы России в 1921-1922 гг. С. 28.
^Евреинов Н. Как живет рабочий. (По материалам Тульской губернии). М., 1925. С. 46.
107


у горняков она равнялась 22,5%, у текстильщиков 29%, химиков 23%, строителей 26%, деревообделочников 29% и т. д. В коллективном договоре на 1924 г. уральские профсоюзы предусматривали постепенное уменьшение натуральных выдач до 13-20%1. Однако под влиянием быстро меняющейся экономической ситуации от декларированных в конце 1921 г. принципов оплаты труда пришлось отказаться. Постепенно были ликвидированы и все натуральные выдачи.
Общие статистические данные уже с середины 20-х годов не фиксируют натуральные выдачи, их существование — аномалия. Но автору этой работы удалось при анализе так называемой «Отчетной карточки № 2 по учету заработной платы в фабрично-заводской промышленности» многих предприятий Московской губернии, по которой предприятия отчитывались перед высшими хозяйственными органами, обнаружить существование даже в 1926 г. натуральных выдач в составе зарплаты в 149 текстильных фабриках из 178. Эти выдачи представляли собой продукты питания, выдаваемые из заводских лавок в счет зарплаты. Среди этих фабрик были достаточно крупные: Московское акционерное общество текстильного производства, Государственная Бердо-Ремизная фабрика им. Бухарина, Ленинградская государственная прядильно-ниточная фабрика «Советская звезда», Ткацкая фабрика № 2 «Пролетарская диктатура», Ново-Ткацкая фабрика Серпуховского треста, Измайловская прядильно-ткацкая фабрика, Вознесенская прядильно-ткацкая фабрика, Истоминская фабрика им. Троцкого и др. Кое-где натуральные выдачи представляли собой обеды в столовой в кредит. Это, например, фабрика «Пролетарская победа» треста «Моссукно». Но доля этих натуральных (продуктовых) выплат была сравнительно невелика. Она составляла в среднем 3-4%, редко 10,1% — Прядильно-ткацкая фабрика им В. Ногина и 26,4% — Вознесенская прядильно-ткацкая фабрика Государственного хлопчатобумажного треста2.
* * *
Вообще политика в сфере оплаты труда в 20-е годы претерпела значительные изменения. Вследствие неблагоприятной экономической ситуации («ножницы цен», гиперинфляция и пр.) в 1923 г. политика профсоюзов сводилась главным образом к сохранению достигнутого реального уровня заработной платы. Только в тяжелой индустрии, где зарплата значительно отставала от довоенного уровня, профсоюзы стремились повысить заработную плату и, по возможности, 1 ГА РФ. Ф. 5469. Оп. 8 Д. 8. Л. 60, 61.
2 Там же. Ф. 5515. Оп. 26. Д. 18. Л. 1-14 - везде об., 22, 24-26.
108


подтянуть отстающие отрасли труда. В первой половине 20-х годов лидером в оплате труда была легкая промышленность, работавшая на широкий потребительский рынок. Здесь уже к началу 1924 г. зарплата рабочих приблизилась к довоенному уровню, а в Москве достигла этого уровня. Но уже в ноябре 1924 г. разница в средней заработной плате между текстильщиками и металлистами была не так велика и колебалась между 18 руб. 50 коп. (в условных моек, руб.) и 26 руб. 84 коп.1 Эта разница уменьшалась благодаря решительному курсу на уравнивание заработной платы в отдельных отраслях, взятому еще в 1922 г. Сравнение уровней заработной платы можно производить как по абсолютным единицам — уровням зарплаты на конкретную дату и в одних и тех же единицах (рублях), так и в сравнении с уровнем 1913 г. В первом случае может быть сближение в размерах оплаты труда, во втором — совсем наоборот. Все дело в том, что в 1913 г. большую зарплату получали металлисты и машиностроители, а в первой половине 20-х годов текстильщики и пищевики. В результате, сравнивая с 1913 г. мы получаем следующее: к концу 1925 г. заработная плата металлистов составляла 75%, а горнорабочих 65% от довоенного уровня. В то же время заработная плата пищевиков равнялась 114%, а печатников 91% довоенного уровня2.
Естественно, в разных регионах и отраслях труда достижение довоенного уровня зарплаты произошло в разное время и с разным эффектом. Например, на предприятиях Одессы и Николаева в начале 1925 г. зарплата составляла в среднем 91,7% от уровня 1913 г. Но в трех отраслях она уже превзошла довоенный уровень: у печатников на 3,9%, у табачников на 20,7% и в маслобойном производстве на 25,6%. В то же время в этом регионе в судостроении зарплата достигла лишь половины довоенного уровня (50,3%), в металлообработке 74,2%, в текстильном производстве 91,5%, у кожевников 92,5% т. д.3 И в масштабе отдельных предприятий ситуация тоже неоднозначная, часто все зависело от спроса и ликвидности производимой продукции. Естественно растительное масло шло «на ура», табак был тоже популярен — отсюда и высокая зарплата в этих производствах. А в умирающем судостроении искать высокую зарплату не приходилось.
До середины 20-х годов даже в рамках одной отрасли или одного предприятия сохраняется существенная разница в заработной плате, иногда мало чем обоснованная и совсем не такая, как до революции. Например, среди металлистов Москвы в 1923 и 1924 г. в сравнении с 1908 г. ситуация выглядела следующим образом:4
1 Лаврентьев Вл. Заработная плата в России прежде и теперь. С. 90.
2Там же. С. 91.
3Труд в Одесской губернии в первом полугодии 19 и 24/25 г. С. 27.
4 Труд в Московской губернии в 1923-1925 гг.: Сборник статистических материалов. С. 188.
109


Заработная плата металлистов Москвы в 1923,1924 гг. в сравнении с 1908 г.
Таблица 24
Профессии
Средний заработок
Отношение среднедневного зараб. в марте 1924 г.
Месячный
Дневной
1908 г.
1923 г.
1924 г.
1908 г.
1923 г.
1924 г.
в% к 1908 г.
в % к 1923 г.
Вальцовщики
48,53
27,10
36,81
2,77
1,08
1,67
60
155
Кузнецы
46,78
27,99
40,84
2,18
1,20
1,89
87
157
Модельщики
45,86
20,37
35,62
2,07
0,92
1,60
63
173
Формовщики
40,18
26,18
38,48
1,86
1,19
1,76
95
148
Токари
40,31
21,62
35,84
1,85
1,07
1,62
88
151
Слесари
34,35
25,96
39,64
1,54
1,23
1,79
116
146
Молотобойцы
24,18
19,47
25,89
1,17
0,83
1,17
100
141
Кочегары
30,26
27,16
32,74
1,12
1,22
1,42
127
116
Из данных таблицы видно, что в 1908 г. в Москве размер заработка зависел от уровня квалификации и сложности работы. Поэтому молотобоец (имеющий очень тяжелые условия труда, но мало профессиональный) получал в месяц вдове меньше, чем вальцовщик — профессиональный рабочий. Невелика была зарплата и у кочегара — 30 руб. 26 коп., более чем в полтора раза меньше чем у того же вальцовщика. В 1923 г. (да и в 1924 г.) все резко и нелогично изменилось. Кочегар и вальцовщик получают одинаковую зарплату в 27 руб. с копейками, а молотобоец почти сравнялся в оплате труда с модельщиком: соответственно 19,47 руб. и 20,37 руб. Правда, в 1924 г. картина несколько изменилась и молотобоец получает на 10 руб. меньше токаря, а кочегар на 8 руб. 10 коп. меньше кузнеца. Характерно также то, что только слесари, молотобойцы и кочегары, т. е. в 1908 г. самые низкооплачиваемые категории рабочих, достигли (молотобойцы) или превзошли уровень оплаты труда 1908 г. А вальцовщики (в 1908 г. самые высокооплачиваемые рабочие) и близко не подошли к уровню 1908 г. — всего 60%. Но видны усилия власти по подтягиванию заработной платы высококвалифицированных рабочих: у вальцовщиков зарплата за год выросла на 55%, у кузнецов на 57%, у модельщиков на 73%, а у молотобойцев этот рост составил всего 46%, а у кочегаров всего на 16%. Сравнивая уровень оплаты труда металлистов в 1908 г. и в 1924 г., необходимо заметить, что в 1908 г. учитывалось «жалованье» всех металлистов губернии, а в 1924 г. — только рабочих Москвы. Но заработная плата в Москве и тогда, и в 1924 г. была существенно выше. То есть, если бы в 1908 г. фигурировали данные только по Москве, то уровень оплаты труда, безусловно, был бы выше. Но нам важны не столько 110


абсолютные цифры, сколько тенденции, а они в данной таблице вырисовываются с очевидностью.
Современники, исследующие состояние и движение заработной платы, также отмечают явление иллюстрируемое нами. В частности, А. Рабинович в своей монографии 1925 г. отмечает, что «сильные колебания по профессиям замечаются в металлопромышленности, в полиграфической и каменноугольной промышленности, слабые колебания, не считая отдельных немногочисленных профессий или вспомогательных профессий, имеют место в текстильной промышленности. В металлопромышленности неквалифицированные рабочие имеют, в общем, на 40% ниже средней, полуквалифицированные рабочие получают на уровне среднего заработка, а квалифицированные рабочие на 29-33% выше средней с колебанием по профессиям в пределах от 17 до 72% выше средней. В каменноугольной промышленности надземные рабочие имеют 77% средней зарплаты по производству, подземные чернорабочие получают средний заработок, а саночники, крепильщики, забойщики, подрывщики зарабатывают на 33,4-69,4% выше средней. В полиграфической промышленности неквалифицированные рабочие получают 65,9% средней зарплаты по всему производству, полуквалифицированные — 80,5% и квалифицированные 11,5% при колебании от 83,3 до 164,5% от средней»1. В данном случае автор зафиксировал процесс возрождения старых принципов оплаты труда — больше получают квалифицированные рабочие — меньше неквалифицированные. Но разница эта еще очень невелика, невелика настолько, что она еще не может служить мощным стимулом повышения производительности труда.
Серьезные изменения в системе оплаты труда внесла денежная реформа, проведение которой в начале привнесло в оплату труда ряд проблем. Очевидно, что настоящую стабильность в выплате заработной платы может обеспечить только твердая валюта и отсутствие инфляции. Проведение денежной реформы в 1923-1924 гг. и должно было обеспечить эту стабильность. Однако в начале реальная заработная плата даже снизилась. Это было связано не только с чисто техническими вопросами, но и с тем, что государство напрямую стало связывать зарплату с производительностью труда. А так как последняя не всегда росла быстро (если вообще росла), то и рост заработной платы не надолго замедлился. В результате, в период с февраля по апрель 1924 г. (а кое-где и до июня) заработная плата не только перестала расти, но и заметно уменьшилась. Например, в Москве, где была достаточно высокая заработная плата, она уменьшилась в бюджетных рублях с 27,62 руб. в январе 1924 г., до 27,50 руб. в фев1 Рабинович А. Элементы возрождения в области труда // Труд в России. Исторический сборник. Л., 1925. С. 175. Пунктуация изменена. См. также: Рашин А. К характеристике дифференциации заработной платы // Вестник труда. 1925. № 2. С. 35.
111


рале, до 25,03 руб. в марте и до 24,65 руб. в апреле. И только в мае начинается незначительный подъем до 26,09 руб.1 Подобное явление было вполне естественно для переходного периода. Главная задача состояла в том, чтобы переход на новую валюту сделать более безболезненным и коротким.
Введение червонца добавило работающим головной боли и проблем. Дело в том, что, получая зарплату в твердой валюте (фактически золотом) рабочий стал терять в реальной зарплате. Получая с 1924 г. свою зарплату в 2-3 руб. червонцами, он вынужден был тут же менять их на обесценивающиеся совзнаки, ибо на золотые рубли мелкие покупки совершить было нельзя. Открылась возможность сохранять деньги от обесценивания через сберегательные кассы, где принимались совзнаки и конвертировались в червонцы. Но так можно было поступать только со значительными суммами, а большинство работающих тратили свои деньги сразу, как только они попадали им в руки. Надо было покупать сегодня, ибо завтра это будет стоить гораздо дороже. То есть, вскоре после начала денежной реформы выявилась потребность не только в золотом червонце (10 руб.), но и в разменной твердой валюте, т. е. в рублях и копейках.
Все началось с октября 1922 г, когда Совнарком принял Постановление о выпуске банковских билетов («червонцев»), обеспеченных не менее чем на 25% реальными ценностями (золотом, наличной иностранной валютой и др. ценностями)2. С этого момента в стране ходят две валюты — твердая «червонная» (эти деньги назывались казначейскими билетами) и катастрофически падающая — «совзнач- ная». 5 февраля 1924 г. издается декрет о выпуске твердой валюты достоинством в 1, 3 и 5 руб. Эти деньги свободно обменивались на червонцы и наоборот. 22 февраля 1924 г. были выпущены серебреные деньги достоинством 1 руб., 50 коп., 20, 15 и 10 коп. Завершал этот процесс создания твердых денег выпуск медных денег в 5, 3 и 1 коп. Но до выпуска медных денег, а равно и серебреных до 50 коп., временно выпустили бумажные деньги, так называемые «боны». Все эти новые деньги должны были в течение года постепенно заменить совзнаки, выпуск которых был прекращен 15 февраля 1924 г. В период с 10 марта до 10 мая 1924 г. происходил обмен старых совзнаков по курсу 1 руб. золотом на 50000 руб. совзнаками. С 1 марта 1924 г. было запрещено исчислять зарплату товарными рублями, и предписывалось платить только червонными рублями. В марте все коллективные договоры, заключенные в товарных рублях, переводились на золотую валюту по следующему курсу. Для 1-го пояса 1 тов. руб. равен 1 руб. 50 коп. в червонном исчислении; для 2 и 3 поясов — 1 руб. 30 коп.
1 Труд в Московской губернии в 1923-25 гг. С. 128.
2
См.: Декреты советской власти. Т. XIII. С. 59.
112


К 1-му поясу тогда относились города: Москва, Ленинград, Нижний Новгород, Тула, Харьков, Екатеринослав и Мурманск.
В коллективных договорах перевод товарного рубля в золотой осуществлялся по льготному курсу. Дело в том, что в марте 1924 г. (когда начался этот обмен) в Москве 1 товарный руб. стоил 2 руб. червонных. Запрещение начислять зарплату в товарных рублях было связано с тем, что последний был тесно, напрямую связан с совзна- ками, которые обесценивались огромными темпами. Падая, совзнаки увлекали за собой и товарные рубли1. Этот тандем надо было разорвать. Этой цели и служило введение оплаты труда в червонных рублях. Однако по инерции практически весь 1924 г. кое-где зарплату исчисляли и в товарных рублях. Но в отдельные месяцы и во многих регионах курс золотого червонца и товарного рубля весьма разнился — товарный руб. был значительно дороже. Для примера покажем динамику соотношения курса золотого червонца при выплате заработной платы в Татарстане в 1923/24-1924/25 г., т. е. в период проведения денежной реформы:2
Таблица 25
Движение заработной платы в Татреспублике в червонцах и товарных рублях в 1923/24-1924/25 гг.
Категории зарплаты
1923/24 хоз. год
1924/25 хоз. год
I кварт.
II кварт.
III кварт.
IV кварт.
I кварт.
II кварт.
III кварт.
Средняя на 1 рабо¬
чего
В золотых руб.
22,30
30,57
29,39
32,35
33,36
35,53
36,74
В товарных руб.
16,36
18,85
18,06
20,11
22,43
22,74
22,24
Средняя на 1 служ. пром.
В золотых руб.
39,40
58,47
58,10
59,67
69,95
68,28
70,13
В товарных руб.
28,11
36,03
35,71
37,04
47,14
42,20
39,39
Обращает на себя внимание очень бурный рост заработной платы у рабочих и промышленных служащих Татарстана в конце 1923 — начале 1924 г. Если в 1-м квартале 1923/24 г. рабочий получал в среднем 22,30 золотых руб., то в следующем квартале (это январь-март 1924 г.) уже 30,57 руб. — рост на целых 8 руб. 27 коп., а в 4 квартале 1 См.: Гожанский С. Н. Очерки по политической экономии. С. 69-70.
2 Труд в бывшей Казанской губернии и за 5 лет существования Татреспублики (1921-1925 гг.). Казань, 1925. С. 30.
ИЗ


(июль-сентябрь 1924 г.) вообще 32 руб. 35 коп. Аналогичный рост мы наблюдаем и у служащих. Но в 3 квартале (т. е. в апреле-июне 1924 г.) зарплата несколько снижается, у рабочих на 1 руб. 18 коп. у служащих на 37 коп. Аналогичная динамика наблюдается и в расчетах в товарных рублях. Указанный незначительный и очень короткий спад (всего 2-3 месяца) весной 1924 г. связан с денежной реформой и переходом на оплату труда в червонцах. Заметна также тенденция увеличения стоимости бюджетного рубля (это обратная сторона роста цен). Если в 1 квартале 1923/24 г. разрыв в зарплате между двумя валютами у рабочих составлял 5 руб. 94. коп., то в 3 квартале 1924/25 г. уже 14 руб. 50 коп. За полтора года (1 квартал 1923/24 г. и 3 квартал 1924/25 г.) в Татреспублике заработная плата в золотых рублях выросла на 60,4%, а в товарных рублях всего на 35,9%.
В 1924 г. политика заработной платы вступает в новую фазу развития. Ни сколько-нибудь значительных изменений реальных заработков, ни колебания их абсолютного уровня в этом году не наблюдается. Динамику заработной платы рабочих крупной промышленности отличает большая равномерность и стабильность нежели в предыдущий период. Это в значительной степени стало возможным благодаря тарифной реформе и укреплению рубля. Основная идея и механизм реформы определялись постановлениями Совнаркома и Совета труда и обороны и соответствующими директивами ВЦСПС и ВСНХ. Это: Постановления СТО СССР «О переводе заработной платы на золотую валюту» и «О паритете заработной платы по колдоговорам в твердой валюте»; циркуляры ВЦСПС № 599 «О переводе на твердую валюту исчисления заработной платы» и № 600 «О порядке перевода заработной платы с местных товарных рублей на твердую валюту» и др.1 Ликвидация исчисления в товарных рублях и переход к исчислению в твердой валюте в условиях неопределенной рыночной конъюнктуры марта 1924 г. проводилось в два этапа. До установления точного переводного коэффициента предполагалось исчислять зарплату и, частично, мартовский аванс по твердым временным поясным коэффициентам. После определения стоимости бюджетного набора на 15 марта в твердой валюте и выяснения действительного соотношения товарного и червонного рубля (при окончательном расчете за февраль) разница выплачивалась на весь заработок в виде надбавок на дороговизну. Размеры надбавок определялись специальными губернскими паритетными комиссиями и подлежали утверждению СТО.
Таким образом, на первом этапе «скользящая шкала» с автоматическим изменением заработка в соответствии с изменением заработка в соответствии с изменением покупательной способности денег 1 См.: Известия. 1924.1 и 2 марта; Труд. 1924.1,3 марта.
114


сохранялась. Товарный рубль лишь видоизменил функцию измерителя заработной платы, став измерителем покупательной силы червонного рубля, корректируя потенциальное отставание последнего от движения цен. «Не пессимизм в успехе денежной реформы продиктовал эту осторожность, а твердо выраженная воля партии к сохранению реального уровня заработной платы во что бы то ни стало» — писала в те дни газета «Труд»1.
Для примера покажем расчет заработной платы в новых условиях. Если, к примеру, ставка рабочего по коллективному договору равнялась 10 товарным рублям и переводной коэффициент устанавливался в 1,6, то каждый товарный рубль соответствовал 1,60 руб. твердой валюты, а целиком ставка равнялась 16 червонным рублям. С учетом разрядного коэффициента, а также премиальных выплат, сдельных, сверхурочных за проработанный месяц, рабочему на его фактический заработок выдавалась процентная надбавка в виде разницы между принятым паритетом и местной стоимостью бюджетного набора на 15 марта, но уже в твердой валюте и с поправкой на конкретные цены в данном регионе. Для рабочего 9 разряда (тарифный коэффициент 3,5) ставка должна быть 56 руб. (16x3,5). Если предположить, что его сдельные и сверхурочные работы оцениваются в 24 руб., значит, весь заработок равнялся 80 руб. Далее законодатель предусмотрел в расчете заработной платы уровень цен в регионе. При стоимости бюджетного набора в твердой валюте 18 руб., разница между принятым паритетом составит 2 руб. или 12,5%. Эта надбавка присоединялась к месячному заработку, т. е. к 80 руб. Заработная плата выдавалась два раза. В аванс рабочий 1 разряда должен был получить 10, 13 или 15 руб. в зависимости от пояса дороговизны, а основное «жалованье» выплачивалось в конце месяца2.
При такой системе оплаты труда важно было проводить постоянный мониторинг цен на продукты в твердой валюте, т. е. определять стоимость бюджетного набора. Именно в этой части была опасность понижения реального заработка. Очевидно, что реформа заработной платы 1924 г. предусматривала обеспечение прожиточного минимума всем категориям работающим. Но она, в какой-то мере, учитывала также квалификацию рабочего и время труда (сверхурочные работы). Государственные и регулирующие органы решительно осудили «стрижку» бюджетного набора. Газета «Труд» утверждала, что «...эта практика осуждена и ни в какой мере не должна повторяться при установлении надбавок на дороговизну. Надбавки должны быть 1 Труд. 1924. 5 марта.
2 Там же. 1 марта.
115


“честными” и переводиться в полном соответствии с движением рыночных цен»1.
Но в этой системе доплаты на дороговизну, т. е. в установлении реальной стоимости бюджетного набора существовала трудно разрешимая проблема. Дело в том, что в рассматриваемое время существовали три вида торговли: государственная (тогда плохо развитая), кооперативная и частная. До реформы заработной платы расчеты стоимости бюджетного набора проводились на основе господствующего рынка, т. е. частной торговли. Но все более увеличивалась кооперативная торговля, где цены были, как правило, ниже. Уже был брошен лозунг, обращенный к коммунистам — «Научиться торговать!», что, по сути, означало поддержку и развертывание государственной торговли. Началось вытеснение частника из торговли. На практике было очень сложно (если вообще возможно) установить в какой мере рабочие обслуживались торговыми предприятиями конкретного типа. Центральное бюро статистики труда решало эту проблему так: вес кооперативных цен предписывалось определять по доле розничного кооперативного оборота в общей сумме заработной платы рабочих и служащих данного города. Если же таковые данные отсутствуют, то исходить из соотношения общей суммы зарплаты и выручки торговли. Стоимость бюджетного набора следовало исчислять как среднюю на 15, 16 и 17 марта2.
По вопросу об этих бюджетных надбавках ВЦСПС и ВСНХ занимали первоначально противоположные позиции. Руководство ВЦСПС считало необходимым учитывать движение рыночных цен на продукты потребления рабочих, «как в момент перехода на новое исчисление зарплаты, так и в дальнейшем». Но хозяйственники считали, что «проведение денежной реформы не может сочетаться с сохранением бюджетного индекса, поэтому надбавка должна остаться только на ближайшее время»3. Аналогичные разногласия между сторонами существовали по вопросу о заработной плате рабочих, которые до 1 марта не были охвачены системой червонного счета. Профсоюзы полагали, что «...нельзя допустить, чтобы при переходе на твердую валюту закрепились за рабочими в новых ставках их потери»4. Руководство страны склонялось скорее к позиции профсоюзов, исходя не из экономической целесообразности, а из необходимости обеспечения социальной и политической стабильности.
1 Труд. 1924. 5 марта.
2 Там же. 28 марта.
3Там же. 1 марта; Экономическая жизнь. 1924.1 марта.
4 Труд. 1924.7 марта.
116


С окончанием восстановительного периода и ликвидацией последствий голода заработная плата повсеместно начинает расти. Безусловно, введение твердой валюты самым благоприятным образом сказалось на величине, а главное, на стабильности заработной платы. Постепенно отпала необходимость сразу после получения тратить деньги, можно было что-то накопить. По данным ЦК металлистов весной 1924 г. размер заработной платы у рабочих отрасли превосходил стоимость бюджетного набора в полтора-два раза1. Четко обозначилась динамика роста реальных доходов, хотя элементы финансовой нестабильности иногда все-таки проявлялись. Например, в конце 1925 и начале 1926 г. произошло небольшое понижение покупательной силы червонца (на 4-5%), которое временно задержало рост реальной заработной платы, несмотря на некоторое повышение денежных заработков2.
Но период роста благосостояния рабочих и служащих закончился с окончанием этапа расцвета нэпа. По официальным данным рост реальной заработной платы рабочих продолжался все 20-е годы. В частности, утверждалось, что в 1926/1927 г. произошло увеличение номинальной заработной платы на 11,8%, а реальной на 12%3. Но нашлись люди (их называли оппозицией), которые усомнились в официальных данных о росте зарплаты и говорили о прямо противоположном явлении. Вокруг оценки реальной заработной платы в 1926-1927 гг. развернулась борьба между оппозицией и официальным (сталинским) руководством партии. Сборник «Против демагогических измышлений оппозиции в вопросах профдвижения» доказывал, что утверждение оппозиции о том, что заработная плата рабочих даже снижалась в отдельные периоды, неверно. В частности, в сборнике приведено одно из таких суждений: «Я утверждаю, — говорил товарищ Ищенко на пленуме ВЦСПС, — что мы после октября 1925 года имеем значительное снижение заработной платы и в 1926 году и в 1927 году по сравнению с 1925 годом, и что мы только за последние кварталы 1927 года достигли в области заработной платы уровня 1925 года»4. По официальным данным заработная плата в 1925— 1926 гг. у рабочих цензовой промышленности в условных бюджетных рублях составляла: в 1-м квартале 1925/1926 г. — 30 руб. 02 коп.; в 4-м квартале - 31 руб. 16 коп.; в 1-м квартале 1926/1927 г. - 31 руб. 48 коп. Не согласился с мнением оппозиции и председатель
1 ГА РФ. Ф. 5469. Оп. 8. Д. 26. Л. 7.
2 См.: Лаврентьев Вл. Заработная плата в России прежде и теперь... С. 91-92.
3 Шварц Д. Вопросы труда в контрольных цифрах народного хозяйства на 1927— 1928 год // Вестник труда. 1927. № 12. С. 67.
4 Алуф А. Против демагогических измышлений оппозиции в вопросах профдвижения // Вестник труда. 1927. № И. С. 16.
117


ВЦСПС М. Томский, который на пленуме МГСПС 5 ноября 1927 г. заявил: «В 1925/1926 году по сравнению с 1924/1925 годом реальная заработная плата увеличилась на 13,4%. Средняя годовая заработная плата в 1926-1927 году по отношению к предыдущему году выросла на 12%, а по отношению к 1924-1925 году на 27%»1.
Чтобы установить истину и понять, кто же прав в этом конфликте лучше всего обратиться к данным о динамике заработной платы в эти годы в конкретных регионах. В частности, в Сталинградской губернии по утверждению «Отчета о работе Сталинградского Губпрофсовета за июнь 1926 — август 1927 годов»: реальная заработная плата в червонных рублях повысилась на 11,3%, но в местных товарных рублях она понизилась на 4%. Средняя заработная плата младшего обслуживающего персонала в червонных рублях повысилась на 16%, а в бюджетных рублях практически осталась без изменений (16 руб. 23 коп. в январе 1926 г. и 16 руб. 30 коп. в марте 1927 г.). В тоже время заработная плата служащих увеличившись в червонных рублях на 2%, но одновременно снизилась на 10,5% в товарных рублях2. Это же явление наблюдалось и в другом регионе — в Смоленске. Здесь в 1923/1924 хозяйственном году средняя заработная плата рабочих колебалась от 22,58 червонных рублей в фосфоритных мельницах до 50,20 руб. в полиграфической промышленности. В 1924/1925 г. она составила уже 28,84 руб. и 52 руб. соответственно. По отдельным отраслям промышленность заработная плата увеличилась от 2% (Смолфосфорит) до 12,3% (завод им. Калинина) в сравнении с предыдущим годом. Но темпы роста заработной платы были различны. По Смолстеклу увеличение составило 2%, Смолшпагату — 8,5%, Смолтресту — 12%, а по Керамическому заводу целых 20%3. Здесь в 1926 г. «уровень заработной платы по кож- заводу за второе полугодие по сравнению с первым полугодием упал на 4% и в среднем на одного человека составляет 55 руб. 23 коп.»4 Но в червонных рублях практически везде отмечался рост зарплаты. В том же Смоленске в 1927/1928 г. рабочие и служащие завода № 35 получали в среднем 97 руб. 96 коп., а в 1928/1929 г. уже 103 руб. 72 коп., на Спиртзаводе соответственно 59 руб. 35 коп. и 66 руб. 85 коп., на Маслозаводе — 54 руб. 52 коп. и 56 руб. 15 коп. и т. д.5 Но в связи с ростом цен и нефиксированной официально инфляцией, реальный заработок (в товарных рублях) падает.
1 Алуф А. Против демагогических измышлений оппозиции в вопросах профдвижения. С. 15,19.
2 Профсоюзы Сталинградской губернии. Отчет о работе Сталинградского Губпрофсовета за июнь 1926 — август 1927 годов к 7-му ГУБСЪЕЗДУ СОЮЗОВ. С. 125.
3Весь Смоленск и губерния на 1925-1926 год. Смоленск: Издание западного отделения агентства «Связь». 1925. С. 140.
4ГАНИСО. Ф. 15. Оп. 1. Д. 530. Л. 1.
5 Там же. Д. 155. Л. 45.
118


Представление о размерах месячной заработной платы в червонных рублях на отдельных предприятиях Смоленска в 1925/26 хоз. году дает следующая таблица:
Таблица 26
Средняя заработная плата на предприятиях г. Смоленска в ноябре-марте 1925/1926 хозяйственного года
Название предприятия
Средняя заработная плата
Название предприятия
Средняя заработная плата
Катушечная фабрика
48 руб.
Спиртзавод
42 руб. 50 коп.
Красный деревообделочник
56 руб. 80 коп.
Смолгорбойня
52 руб. 00 коп.
Дворец труда
44 руб. 11 коп.
Кожзавод
53 руб. 95 коп.
Пролетарий
38 руб. 75 коп.
Пивзавод
66 руб. 00 коп.
Завод им. Калинина
52 руб. 44 коп.
Посадочная мастерская
70 руб. 00 коп.
Маслозавод
49 руб. 50 коп.
Сапожные
54 руб. 00 коп.
Керамичка
55 руб. 20 коп.
Ф-ка «Красный швейник»
45 руб. 00 коп.
Данные таблицы показывают достаточно большой разрыв в оплате труда рабочих по отдельным предприятиям. Если на заводе «Пролетарий» в месяц платят всего 38 руб. 75 коп., то в посадочной мастерской (производство обуви) целых 70 руб., т. е. почти вдвое меньше. Такой разрыв, судя по всему, был обусловлен не большей квалификацией рабочих разных предприятий, а возможностью реализации продукции предприятия на рынке и условиями оплаты труда по трудовому договору с работодателем.
Оценка размера заработной платы абстрактными цифрами рублей, с точки зрения ее достаточности для удовлетворения насущных потребностей, невозможна. Судить о достаточности или недостаточности заработной платы можно только в соотношении с ценами на все основные продукты питания и товары первой необходимости в конкретном регионе. Один и тот же размер заработной платы в одном месте был более чем достаточен для жизни, а в другом обеспечивал только полуголодное существование. В частности, в Смоленске бюджетный набор, состоявший из 24 наименований — 11 сельскохозяйственных, 4 промышленных товаров и 9 предметов первой необходимости, — на 1 января 1924 г. оценивался в 12 руб. 50 коп., а на 119


15 марта того же года — уже в 13 руб. 77 коп.1 Таким образом, рабочие и служащие, имеющие зарплату в 40-50 руб., могли не только позволить себе самые необходимые товары, но также приобретать и вещи второстепенной важности. Аналогичной была ситуация и в Царицыне. Средняя заработная плата рабочих завода «Ильич» в 1923/1924 г. составляла 50 руб., а в следующем 1924/1925 г. уже 75 руб. Таким образом, увеличение всего за год на 50%. На заводе «Баррикады» средняя заработная плата составляла в 1924/1925 г. 54 руб.2 В целом по губернии в 1925 г. произошло увеличение средней заработной платы по сравнению с 1924 годом на 30% (43 руб. 79 коп. в 1924 г. и 53 руб. 54 коп. в 1925 г.)3. В то же время бюджетный набор по Царицыну оценивался на 15 марта 1924 г. в 15 руб. 80 коп.4 То есть, рабочие на свою заработную плату могли приобрести в среднем 3 бюджетных набора. На 1 июля 1924 г. среднерыночные цены по Царицыну (где два года назад был страшный голод) были следующие: птица битая, курица — 60 коп. золотом шт., утка — 1 руб., индейка — 3 руб., гусь — 2 руб., желудок — 20 коп. шт., голова — 2 руб. пуд, сердце — 4 руб. пуд, язык — 4 руб. пуд, ноги — 40 коп. шт., солонина говяжья и баранья — 4 руб. пуд, кишки крупного рогатого скота толстые и тонкие — 16 руб. пуд, бараньи — 20 руб. за пуд; пузырь говяжий — 25 коп. шт., свиной — 9 коп. шт.5 Все эти продукты питания были доступны по цене подавляющему большинству работающих.
То есть, все дело в том, как считать, какими рублями оперировать. В так называемых местных товарных рублях учтено соотношение между зарплатой и ценами в местной торговле, поэтому отмечаются такие разнонаправленные процессы. Очевидно, что данные в товарных рублях были более убедительны. Поэтому с конца 20-х годов от этого показателя тихо и незаметно отошли, он портил картину.
В целом, как мы уже отмечали, на протяжении 20-х годов идет быстрый рост заработной платы, особенно в 1921-1924 гг. И даже проведение политики сдерживания зарплаты и увязка ее с производительностью труда, начатая в 1924 г., не изменила эту тенденцию. За время этого сдерживания (1924-1931 гг.) фонд заработной платы 1 Бюллетень Смоленского Губстатбюро. Смоленск, 1924. № 1. (Апрель). С. 105.
2 Отчет Сталинградского городского Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов 10-го созыва. С. 10, И.
3 Итоги истекшего года и перспективы будущей работы // Бюллетень Сталинградского Губернского Исполнительного Комитета Совета рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов. 1925. № 30. С. 7.
4 Сборник обязательных постановлений и приказов Царицынского Губернского Исполнительного Комитета, опубликованных в газете «Борьба». Царицын, Март 1924. С. 16.
5 Борьба. Царицын, 1924. Август. С. 31-32.
120


вырос в 5 раз и достиг 19 млрд руб., против 3,8 млрд в 1924/25 г. Наибольшими темпами рос фонд зарплаты в строительстве — за 6 лет в 16 раз. Все это зримые черты форсированной индустриализации, массового промышленного и иного строительства и показатель быстрого роста числа работающих. Но приведенные цифры не коррелируются с ростом непосредственной зарплаты работающих, хотя и здесь рост впечатляет: за указанные 6 лет зарплата рабочих цензовой промышленности удвоилась. Но если взять только основных рабочих, без учеников (а они получали очень низкую зарплату), то средняя зарплата будет выше, примерно на 3%. С 1924/25 г. до 1931 г. средняя годовая зарплата выросла с 566 руб. до 1167 руб. Причем с началом форсированной индустриализации темпы роста зарплаты опять стали расти. Если за 1930 г. зарплата выросла на 9%, то в 1931 г. на 13%1.
Приведенные цифры, конечно, впечатляют, но они, к сожалению, не говорят о столь же стремительном росте благосостояния. В этом росте заложена и инфляция, которой официально не было, но которая реально влияла на рынок, а значит на зарплату и потребление. В связи с форсированной индустриализацией и разрушением крестьянских хозяйств в годы коллективизации резко обострились продовольственные трудности, торговля опять сменилась распределением. Заработная плата в 70-80 руб. в месяц, считавшаяся хорошей в середине 20-х годов, уже в 1929-1930 гг. никого не устраивала. Появилась и другая, уже забытая беда — нехватка самых разнообразных товаров на рынке, приобретать товары и услуги становилось все проблематичнее. Благосостояние населения резко ухудшилось, ухудшилось и настроение людей. Атмосферу того времени иллюстрирует письмо смолянина в областной комитет партии, написанное в конце 1929 г. «Так жить больше нельзя. ...И вообще, ни я один нахожусь в таком положении, а многие не знают, как выйти их положения трудностей. ...Как я могу жить дальше, если от моего жалования не остается ни копейки на жратву для моей семьи, которая состоит их пяти человек, а работаю я один. Разрешите подсчитать: за квартиру — 11 руб. 60 коп., с очисткой за 5 человек, за электро-свет — 2 руб. 60 коп., в союз 2 руб., в жилкооперацию — 2 руб., в рабочий кооператив — 2 руб., ... шефство над деревней — 20 коп., и другие мелкие взносы на добровольные организации по 25 коп., также жена платит на эти организации по 20 коп., ... газета «Рабочий путь» и детская газета 1 руб. в месяц, ... заем индустриализации — 8 руб.,... подоходный налог — 80 коп., партийные взносы — 80 коп., детский сад за девочку — 4 руб. 50 коп. ... Итог приходится 91 руб. 93 коп., исключая стол, ... жалование — 80 руб. в месяц»2. Тут, что называется, «ни убавить, ни прибавить».
1 Труд в СССР. Экономико-статистический справочник. М.; Л., 1932. С. 32.
2ГАНИСО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 188. Л. 66. Сохранен стиль документа. — А. И.
121


§ 3. Курс на сближение заработной платы различных категорий рабочих
С середины 20-х годов государство и, в частности хозяйственные органы и профсоюзы, начали проводить политику уравнивания (или выравнивания) заработной платы. Одним из элементов политики «выравнивания» заработной платы было ее уравнивание по отраслям производства. До революции разрыв в размере «жалованья» был очень значителен. 20% текстильщиков имели заработок до 50 коп. в день, но 4,7% металлистов зарабатывали в день более 4 рублей, т. е. в 8 раз больше. До революции не менее 77,5% металлистов имели заработок от 55 до 100 руб. в месяц, т. е. очень высокий. Но в то же время московские текстильщики зарабатывали в среднем всего 21 руб. в месяц.
В связи с введением хозрасчета и некоторой самостоятельности предприятий, в 1922 г. начинает проявляться тенденция более быстрого увеличения заработной платы в отраслях легкой и пищевой промышленности, что было вполне естественно. Легкая промышленность, первой переведенная на хозрасчет и снабжающая товарами рынок широкого потребления, оказалась в значительно лучших экономических условиях, чем тяжелая индустрия, работающая преимущественно на государственного потребителя. Это благоприятствовало росту зарплаты рабочих легкой промышленности и, наоборот, тормозило рост зарплаты в тяжелой промышленности1.
Однако профсоюзы забили тревогу и потребовали от государственных органов повести борьбу против этого явления. Их требование уравнять заработную плату в различных сферах труда поддержало руководство страны. В 1923 г., была создана комиссия Политбюро ЦК РКП(б) по заработной плате. Вскоре она была преобразована в комиссию при ЦКК и ЦК РКП(б). О том, какое значение руководство партии и страны предавало вопросам заработной платы, говорит состав этой комиссии. В ней работали В. В. Куйбышев, Ф. Э. Дзержинский, В. М. Молотов и ряд других деятелей. За 1923-1925 гг. уполномоченные этой комиссии обследовали ряд промышленных районов (Донбасс, Кузбасс, Иваново-Вознесенск, Ленинград и др.). В частности, тогдашний секретарь ЦК ВКП(б) В. М. Молотов обследовал два ленинградских предприятия — «Треугольник» и Русско- Балтийский завод2.
1 См.: Радзиминский В. Планирование зарплаты // Вопросы труда. 1931. № 11-12. С. 41.
2 СССР в период восстановления народного хозяйства. 1921-1925 гг.: Исторические очерки. М., 1955. С. 432.
122


Материалы и выводы комиссии послужили основой для составления общей резолюции по промышленности, принятой на ХПсъезде РКП(б) (апрель 1923 г.). В резолюции съезда «О промышленности» в разделе «8. Заработная плата» указывалось: «Общая политика заработной платы должна быть в дальнейшем направлена к большему или меньшему выравниванию средней заработной платы во всех отраслях промышленности, с необходимыми поправками на среднюю квалификацию так, чтобы рабочие однородной или равноценной квалификации оплачивались приблизительно одинаково в разных отраслях промышленности»1. Был избран вариант не понижения зарплаты в лидирующих в этом смысле отраслях труда, а повышения ее в отстающих (например, у металлистов). Зарплата у «лидеров» должна расти значительно медленнее. Примерно за 2 года зарплату по отраслям удалось немного выровнять2. Если в 1924 г. зарплата в машиностроении была ниже чем в кожевенно-обувной, полиграфической, пищевой, швейной промышленности, то уже в 1928 г. уровень зарплаты в машиностроении был выше, чем в других отраслях3. В этом факте отразилась и идеологическая установка партии на всеобщее равенство всех трудящихся и требование «отстающих» рабочих иметь более высокую заработную плату. Заметим, однако, что речь идет не об уравнивании зарплаты по величине, а об одинаковой оплате за равный труд во всех отраслях.
Но разрыв в размерах зарплаты по отраслям сохранялся все 20-е годы, хотя он имел тенденцию к уменьшению. Советское государство стремилось вывести на первое место по зарплате рабочих ведущих отраслей промышленности, но сдержать рост зарплаты в кожевенной, пищевой, полиграфической и ряде других отраслей. В частности, нарком труда В. Шмидт, выражая мнение руководства страны, утверждал: «Мы считаем вполне правильным более быстрый рост заработной платы в отсталых отраслях промышленности, уравнение заработной платы в кожевенной, текстильной, пищевой и химической промышленности и более замедленный рост в тех отраслях промышленности, которые раньше имели высокую заработную плату. Более быстрый рост зарплаты в некоторых отраслях промышленности обуславливался также и причинами экономического характера»4. Эта политика в отношении заработной платы сохранилась на все годы советской власти.
1 КПСС в резолюциях. Т. 2. С. 422.
2 См.: Сборник материалов Петроградского комитета РКП. Вып. 6. Сент. 1922 — февр. 1923 г. Пг., 1923. С. 9-10. Лаврентьев Вл. Заработная плата в России прежде и теперь. С. 90.
3СССР за 15 лет. М., 1931. С. 233.
4 Шмидт В. Наша политика в области заработной платы // Вестник труда. 1925. №9. С. 12.
123


Линию на выравнивание зарплаты продолжила и XV партконференция (октябрь-ноябрь 1926 г.), которая обратила также внимание на выравнивание зарплаты квалифицированных и неквалифицированных рабочих. Она дала «...общую директиву на подтягивание в заработной плате наиболее низкооплачиваемых групп рабочих и более отсталых по зарплате отраслей вообще, как первый и важный шаг в направлении изжития явно ненормальной разницы в оплате различных категорий трудящихся»1. Советские профсоюзы естественно поддержали политику по выравниванию заработной платы (тем более что некоторые профсоюзы и инициировали эту кампанию). VIII съезд профсоюзов в резолюции по докладу Гинцбурга указал на необходимость «сближения заработка квалифицированных и необученных рабочих»2. Естественно, подобные решения вынесли и отраслевые профсоюзы. В частности, ЦК союза металлистов, определяя задачи в сфере заработной платы на 1927 г., подчеркнул: «Устранить существующую пестроту в оплате рабочих одинаковой квалификации и тем более однородных профессий, сблизить заработки мало обученных и высококвалифицированных рабочих увеличить удельный вес тарифной ставки в заработке рабочих, сократить размер приработка — таков цель реформы существующей заработной платы»3. Как можно судить по этой цитате, речь опять идет об уравнивании заработков, хотя в документе это называется «сблизить». Впрочем, это «сближение» продолжалось недолго, и уже в начале 30-х годов наметилась прямо противоположная линия в сфере заработной платы — на увеличение разрыва в оплате высоко и низко квалифицированных рабочих. А некоторых инициаторов «сближения» зарплаты обвинили в правом уклоне со всеми вытекающими в то время последствиями.
Однако процесс выравнивания проходил достаточно медленно. В начале 30-х годов официальная статистика констатировала: «... значительное отставание заработной платы основных ведущих отраслей тяжелой промышленности и в первую очередь каменноугольной промышленности и металлургии черных металлов. В то время как в ряде отраслей легкой индустрии — кожевенно-меховая, кожевеннообувная, полиграфическая, бумажная, — уровень зарплаты на всем протяжении анализируемого периода превышал среднюю зарплату во всей промышленности, заработная плата каменноугольной промышленности до 1930 г. включительно, оставалась значительно ниже средней в промышленности.
1 КПСС в резолюциях. Т. 3. С. 377.
2 VIII съезд профсоюзов.
3 Робинсон С. Вопросы зарплаты в 1927 г. // Металлист. 1927. № 1. С. 3.
124


Заработная плата в каменноугольной промышленности колеблется от 88 до 94% средней заработной платы по всей промышленности. На протяжении последнего пятилетия — 1926-1930 гг. — отношение заработной платы каменноугольной промышленности снизилось с 94 до 92%. Заработная плата в металлургии черных металлов лишь незначительно превышает среднюю зарплату по всей промышленности от 100 до 108%, в то время как зарплата в полиграфической промышленности составляет 120%, а в прежние годы доходила до 145%, заработная плата кожевников составляет 10,6% и доходила в отдельные годы до 120%. Резко выделяется заработная плата по машиностроению, которая составляет 130% от заработной платы по всей промышленности. ...На протяжении последних нескольких лет наметился перелом, идущий по линии некоторой задержки роста зарплаты в отраслях легкой индустрии, наиболее превышающих средний уровень [зарплаты] (кожевенная, полиграфическая, пищевая)»1. То есть, вслед за выводами современников можно констатировать, что обеспечить значительное превосходство в оплате труда отраслей тяжелой индустрии в 20-е годы не удалось (за исключением машиностроения). Возникшую проблему стали решать обычным для того времени волюнтаристским путем — принятием специального постановления ЦК партии и правительства о повышении заработной платы в каменноугольной и металлургической отраслях промышленности. Анализ этих документов мы проведем в следующей главе.
Процесс «выравнивания» зарплаты продолжался и в годы первой пятилетки. Еще и в 1929 г. по размеру оплаты труда лидируют наряду с машиностроением и обработкой металла также обувная, кожевенно-меховая и полиграфическая отрасли. И только волевыми усилиями власти, заложенные в план пропорции оплаты труда по отраслям, осуществились в 1932 и последующих годах. Представление о динамике роста заработной платы по отдельным отраслям промышленности в конце 20-х — начале 30-х годов дает таблица 25 в Приложениях. Она показывает направления политики власти по осуществлению «выравнивания» заработной платы. В частности, полиграфическое производство, стоявшее на втором месте в 1928 г. и в 1931 г., волею власти в 1932 г. перемещается на 8 место; кожевенно-меховая промышленность — с 5 места в 1928 г. переместилась на 10-е место в 1932 г.; обувная — соответственно с 3 места переместилась на девятое и т. д. в 1932 г. Если в среднем по стране зарплата за время 1928-1931 гг. выросла на 35,3%, то в каменно1 Труд в СССР. Экономико-статистический справочник. М.; Л., 1932. С. 33. Сохранен стиль документа. — А. И.
125


угольной промышленности она повысилась на 48,5%, в обработке дерева на 39,5%, в добыче нефти на 36,1% и т. д. А на 1932 г. планировалось вообще увеличить зарплату шахтеров на 90,5%, т. е. почти вдвое за 4 года. Здесь приоритеты в оплате труда просматриваются явно.
Основные тенденции выравнивания были одинаковы во всей промышленности страны, но по регионам были некоторые особенности, связанные, как с традициями, так и с характером производства. В столицах традиционно оплата труда была выше, в провинции меньше. Так что пропорции повышения зарплаты по отраслям могли быть, и были, разные.
Ход выравнивания заработной платы в различных отраслях на примере Москвы показывает таблица 16 в Приложениях. В столице за период с октября 1923 г. по сентябрь 1925 г. заработная плата химиков выросла на 200,6%, текстильщиков на 191,2%, кожевников на 188,8%, металлистов на 182,9%. В то же время у швейников она выросла всего на 131,8%, у пищевиков на 161,3%, у печатников на 178,9% (в червонных рублях) и т. д. В среднем по всей промышленности Москвы рост заработной платы составил 177,9%. Но если пересчитать эту зарплату в товарные рубли, то рост будет скромнее, хотя тенденции сохраняются. В частности, максимальный рост зарплаты опять же у химиков — 175,4% и наименьший у швейников — 114,9%. Таким образом, в Москве «выравнивание» зарплаты осуществлялось быстрее и уже в конце 20-х годов были видны его результаты.
Экономисты 20-х годов считали, что разрыв в оплате труда между высококвалифицированными (высокооплачиваемыми) и малоквалифицированными (низкооплачиваемыми) работниками очень высок. В частности А. Рабинович в 1925 г. констатировал: «Анализ соотношения заработков высоко и низкооплачиваемых профессий показывает, что колебания заработков в этом отношении очень велики: в общем, по большинству производств средние заработки высокооплачиваемых профессий в 2-2,5 раза превышают заработки низко оплачиваемых профессий. В отдельных производствах это отношение достигает даже 3 или 3,5:1». В этом сетовании видно стремление обосновать экономическую линию на выравнивание заработной платы, и совсем не видна экономическая целесообразность. Напомним, что до революции 1917 г. разрыв в оплате труда был до 8 раз. Наглядно разрыв в заработке между высокооплачиваемыми и низкооплачиваемыми рабочими в 1924 г. показывает следующая таблица:1
1 Рабинович А. Элементы возрождения в области труда // Труд в России: Исторический сборник. С. 175.
126


Соотношение заработков между высокооплачиваемыми и низкооплачиваемыми рабочими по отраслям в 1924 г.
Таблица 27
Отрасли промышленности
В%
Отрасли промышленности
В%
Электротехника
253,3
Хлопчатобумажная
252,2
Специальное машиностроение
234,5
Шерстяная
340,9
Произвол, и ремонт паровозов
249,6
Льняная
303
Металлургия
283,8
Кожевенная
275,6
Мелкие металлообр. заведения
218,7
Табачная
242,5
Каменноугольная
224,3
Резиновая
186,7
Лесопильная
329,1
Стекольная
496,4
Писчебумажная
361,2
Спичечная
264,4
Полиграфическая
255,6
Из данных этой таблицы следует, что в ряде отраслей промышленности разрыв в оплате труда между высоко и низкооплачиваемыми работниками действительно достаточно высок: в стекольной промышленности почти в 5 раз, в шерстяной в 3,4 раза, в писчебумажной в 3,6 раза, в лесопильной в 3,3 раза, в льняной в 3 раза. В то же время в большинстве отраслей этот разрыв колеблется от 1,9 раза (резиновое производство) и 2,2 раза (мелкие металлообрабатывающие заведения). На наш взгляд разрыв этот вполне нормален и выравнивать ничего не надо, но тогда считали иначе.
Упомянутый в решении ЦК металлистов приработок действительно был главной причиной значительной разницы в зарплате рабочих одинаковой квалификации и профессии. Он достигался за счет доплат за сверхурочные работы, за счет выполнения работ особой сложности, за счет перевыполнения норм выработки и по другим основаниям. В результате иногда размер приработка более чем вдвое превышал оплату по тарифной ставке. Место приработка в заработной плате рабочих Москвы в 1924 и 1925 гг. показывает следующая таблица:1
1 Труд в Москве и Московской губернии в 1924/25 г. С. 65.
127


Таблица 28
Приработок рабочих Москвы в 1924 и 1925 гг.
Группы производств
Прираб. в % к тарифу
Группы производств
Прираб. в % к тарифу
УП-1Х
УП-1Х
УП-1Х
УП-1Х
По всем
производствам
33,2
48,2
Полиграфич.
производство
16,7
28,2
Обработка металла
84,1
94,5
Швейное производство
5,6
21,8
Машиностроение
78,7
106,9
Обработка хлопка
26,4
29,9
Химическое произ-во
42
72,9
Обработка шерсти
21,5
18,4
Пищевое производство
21,2
17,9
По всем производствам кроме пищевиков видна тенденция увеличения доли приработков и в весьма значительных размерах. Например, доля приработка в зарплате швейников выросла за год в 4 раза, у химиков более чем в полтора раза и т. д. В целом по всем производствам доля приработка на предприятиях Москвы выросла за год на 31%. Наибольшая доля приработка наблюдается у машиностроителей — 106,8% или, другими словами, приработок более чем вдвое превышает оплату по тарифной ставке. У машиностроителей в 1925 г. размер приработка почти такой же, как и оплата по тарифной ставке. Но в таких отраслях труда как швейное и пищевое производство, обработка хлопка и шерсти, у полиграфистов доля приработка в общей зарплате сравнительно не велика — от 17,9% у пищевиков в 1925 г. до 29,9% у текстильщиков («обработка хлопка»). Все это отрасли легкой промышленности.
Интересно сравнить данные о роли приработков с цифрами по Ленинграду, причем через год после московских данных — в 1925/26 г.1
Таблица 29
Приработки у рабочих г. Ленинграда на урочной и сверхурочной работе в 1925/26 г. (в % к заработку по основной тарифной ставке)
Название союзов
На повременной работе
На сдельной работе
пх-х
1-111
1А-А1
ХША
В сред.
Х-ХП
1-Ш
1А-А1
Х1-ПА
В сред.
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
п
Металлисты
74
76
81
88
80
137
146
153
157
148
*Труд и профдвижение в Ленинградской губернии в 1925/26 г.: Статистический справочник Л., 1926. С. 38-39.
128


Окончание таблицы 29
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
и
Деревообделочники
46
54
53
50
50
96
102
114
104
104
Текстильщики
16
21
31
35
26
50
54
58
61
56
Швейники
5
7
12
10
9
20
35
44
48
36
Кожевники
57
64
75
79
69
94
109
124
120
110
Химики
55
64
67
70
64
98
109
116
121
111
Пищевики
28
32
36
37
33
78
77
80
85
80
Табачники
42
50
60
70
56
80
84
89
89
85
Бумажники
66
59
72
67
66
94
99
116
120
107
В сред, по 9 союзам 25/26
45
50
56
00
53
99
104
И
114
107
В сред, по 9 союзам 24/25
н. св.
27
34
39
н. св.
н. св.
73
84
99
н. св.
Прежде всего, обращает на себя внимание совершенно разная роль и доля приработков в зарплате в различных сферах труда. Если в среднем за год у металлистов на повременной оплате они составляют 80% к основному тарифному заработку, то у швейников только 9%, у пищевиков 33%. Но при сдельных работах ситуация несколько иная. У металлистов доля приработков при этой системе оплаты труда 148%, у швейников — 36%, т. е. в 4 раза меньше, в то время как при повременной оплате эта разница составляет 9 раз. Вообще, при повременной оплате труда доля приработков значительно меньше, чем при сдельной. Но в целом темпы роста доли приработков в зарплате при той и другой форме оплаты труда одинаковы, за этот год рост в обоих случаях составил 15%. Хотя в отдельных отраслях труда этот рост, естественно, был не одинаков. Больше всего доля приработков росла у текстильщиков (в 2,5 раза), у швейников (в 2 раза), у табачников (на 60%), у кожевников (на 68%) — при повременной системе. Примерно такое же соотношение роста и при сдельной оплате. Но в целом среди рабочих Ленинграда приработки были распространены больше, чем в Москве.
Упомянутое решение об уменьшении доли приработка в противовес устоявшейся тенденции роста доли приработка связан как раз с политикой выравнивания заработков. Как мы видели из данных по Москве и Ленинграду, рабочие некоторых профессий могли вдвое и более увеличить свою заработную плату за счет этих самых приработков. А увеличение роли (и доли) тарифной ставки, действительно могло бы способствовать относительному выравниванию в оплате труда. Это было справедливо в том смысле, что рабочие далеко не всех профессий и отраслей труда могли воспользоваться благами
129


приработка. Ведь, если нет возможности интенсифицировать труд, нет сверхурочных работ, операции просты и не требуют особой квалификации, то получить приработок довольно сложно.
Важным инструментом выравнивания был тариф, который периодически пересматривался для отдельных категорий работников. В частности, ВСНХ циркуляром от 14 ноября 1927 г. был введен в действие «новый тарифный справочник и новая тарифная сетка для инженерно-технического персонала деревообделочной и лесной промышленности». В циркуляре подчеркивалось, что «это не должно послужить причиной повышения оплатытуттерпо-у^хпт^ского персонала. ...Надлежит стремиться к тому, чтобы размер труда отдельных работников не подвергался значительным колебаниям в ту и другую сторону, используя для этого, в частности, наличие для отдельных должностей 2-х разрядов, а также проведение платности коммунальных услуг. ...Одной из основных целей введение нового тарифного справочника и сетки для административнотехнического персонала является выравнивание оплаты этого персонала по районам и хозяйственным органам, для чего необходимо большее разнообразие в ставках». Новые тарифные справочники в конце 1927 — начале 1928 г. ввели и в других отраслях промышленности. В частности, для инженерно-технического персонала текстильной промышленности (с 23 ноября 1927 г.), для металлопромышленности (с 22 декабря 1927 г.) и т. д. Тогда же были ликвидированы так называемые «спецфонды», «являющиеся формой оплаты труда не подлежащей правильному регулированию»1. Это «выравнивание» было, по сути, обеспечением нормальной логики в оплате труда — «равная оплата за равный труд», чего в это время не наблюдалось. То есть, можно констатировать, что в 1927 г. началась новая тарифная реформа.
Но тарифная сетка не стала главным инструментом регулирования и выравнивания заработной платы. Это было очевидно уже в середине 20-х годов. В 1925 г. по заданию наркома труда В. Шмидта было проведено исследование по вопросу о характере использования тарифной сетки при оплате труда. Выяснилось: «У химиков по 1 разряду, примерно, установлена ставка в размере 18 руб., а заработок высококвалифицированного рабочего составляет 150 руб. У текстильщиков ставка 1 разряда 17 руб., а высококвалифицированный рабочий получает 130-140 руб. У горнорабочих по нефти ставка 1 разряда и высококвалифицированного рабочего составляет 10 руб. и 90 руб., по углю 10 руб. и 80 руб., у химиков — 22 и 180 руб.
1РГАЭ. Ф. 3429. Оп. 1. Д. 5159. Л. 48 и об., 56 и об., 79 и об. Выделено мною. — А. И.
130


Таким образом, соотношение в тарифной сетке у нас везде сломано. И это вполне естественно. Если нет литейщика, то, сколько бы его не впихивали в 9 разряд с определенной ставкой, все же, раз он нужен предприятию, то получит такой заработок, какой по условиям рынка труда он может запросить. Ничего с этим не поделаешь. Ясно, что наша тарифная сетка при таких условиях не будет являться тем регулятором, которым она должна быть в условиях современной промышленности и современного положения рынка»1. Таким образом, В. Шмидт фактически указал на то, что выравнивание должно быть не в оплате труда по профессиям, а в принципах оплаты, когда за одинаковый труд рабочие получают равную оплату. С наркомом можно согласиться, действительно, в условиях рынка и труд имеет свою (разную) цену. Понять это заставила сама жизнь.
Как отмечал современник: «С конца 1924 г. и начала 1925 г. все чаще встречаются прямые нарушения основных правил этой реформы» (имеется в виду тарифная реформа 1921-1922 гг.). Руководители многих предприятий с молчаливого согласия местных органов труда для того, чтобы повысить заработную плату рабочих стали вводить процентные надбавки к основным тарифам. Мотивировка могла быть самой разной, и она не мела никакого смысла. Главным было стремление повысить заработную плату, но не всем сразу, а в зависимости от ценности работника и его места в производстве. «Надбавки эти, поскольку они никем, или почти никем, не регулировались, а вводились по усмотрению местных организаций, еще в больше степени способствовали углублению разрывов [в оплате труда]. Устанавливались процентные надбавки за тяжелые условия работы и т. п. Все это привело к тому, что к 1926 г. почти повсеместно принципы единой сетки были нарушены и надстройки на тарифные ставки вместе с приработками зачастую превышали саму ставку»2.
Интересно, что, несмотря на усиленную работу по сближению заработной платы рабочих одинаковых профессий и разрядов, разница, хотя и не значительная, продолжает сохраняться все 20-е годы. Об этом убедительно свидетельствуют данные о размерах ставки 1-го разряда и среднем тарифном коэффициенте рабочих и служащих 22 предприятий текстильной промышленности (см. таблицу 5 в Приложениях). На большинстве предприятий ставка 1-го разряда составляет 16 руб. 40 коп. (14 предприятий), у двух предприятий ставка 16 руб., у двух — 17 руб., у одного — 15 руб. 58 коп., у одного — 21 руб. 50 коп., у одного — 17 руб. 25 коп. Достаточно сильно 1 Шмидт В. Наша политика в области заработной платы. С. 14.
2 Владимиров Раф. Заработная плата рабочих за 15 лет. С. 28.
131


отличается средний тарифный разряд — от 6,2 на Бердо-Ремизной фабрике до 3,82 на Новоткацкой фабрике Серпуховского треста. Причем тарифные разряды служащих почти в 2 раза больше, чем у рабочих и значительно больше, чем у младшего обслуживающего персонала. Например, на Трикотажной фабрике «Пролетарская победа» средний тарифный разряд 5, у служащих он 10 и у младшего персонала — 3,5. На Подгорной фабрике Орехово-Зуевского треста соотношение соответственно 4,71-10,23-2,72. Примерно в такой же пропорции меняется и средний тарифный коэффициент. Например, у служащих он самый высокий в Московском акционерном обществе текстильных предприятий — 5,7 и на Бердо-Ремизной фабрике — 5,5. Хотя у рабочих на большинстве фабрик он был чуть более 2-х.
Примерно такая же картина наблюдалась на предприятиях Ленинграда в 1925 и 1926 гг. (см. таблицу 4 в Приложениях). В марте 1925 г. основная масса работников (т. е. рабочих и служащих вместе) тарифицировалась здесь от 4 (таковых было 18,3%) до 7 разряда (12,6%) — всего 67,3%. Через год — в 1926 г. ситуация изменилась мало — по этим четырем разрядам тарифицировалось 67,6% рабочих. Но здесь выявляется и региональная специфика — идет уменьшение тарификационного разряда у служащих. Если в 1925 г. по VI разряду тарифицировалось 8,2% служащих, то в 1926 г. только 7,1%, соответственно по VII разряду — 11,9 и 11,5%; по VIII разряду — 13,8 и 13,3%; по XI разр. — 8,7 и 8,6%; по XII разр. — 8,8 и 8,6% и т. д. Число служащих, тарифицированных по IX, X и XIII разрядам, здесь в 1926 г. незначительно выросло. Средний тарифный разряд служащих несколько вырос: в 1925 г. он составлял 9,61, а в 1926 г. — 9,87. Тарифный разряд рабочих незначительно сократился: с 5,66 до 5,54. Какие бы то ни было основательные выводы из данной динамики делать нельзя, потому, что сравнение идет всего за два года. Интересно также отметить, что в Ленинграде были даже рабочие, тарифицированные по самым высоким разрядам от VIII до XVII, хотя это уже были разряды для служащих и инженерно-технических работников. В частности, в 1925 г. IX разряд имели 5,7% рабочих, X разр. - 1,1%, XI разр. - 0,5%, XII разр. - 0,4%, XIII разр. - 0,3% и т. д.
Результаты работы по выравниванию зарплаты показывает следующая таблица:1
1 Шмидт В. Положение рабочего класса в СССР. М.; Л., 1928. С. 14; Труд в СССР: Экономико-статистический справочник. М.; Л., 1932. С. 32.
132


Таблица 30
Распределение работников промышленности по размерам заработка
Годы
Среднемес. зарплата
В том числе получено (в % к итогу)
До 20 р.
20-40 р.
40-60 р.
60-80 р.
80-100 р.
100-150 р.
Св. 150 р.
1924
41 р. 24 к.
18,5
40,9
23,6
9,7
4,1
2,5
0,7
1925
46 р. 56 к.
11,8
38,7
27,7
11,8
5,1
3,8
1,1
1926
58 р. 64 к.
4,9
25,9
29,8
18,1
10,0
8,6
2,7
1927
66 р. 00 к.
2,4
18,7
29,3
21,6
12,8
11,5
3,7
1928
13,7
27,2
24,7
15
15,4
4
1929
9,8
25,4
25
17,2
17,9
4,7
1930
8
20,9
23,4
18,2
21,9
7,6
Данные таблицы показывают, что за 3 года (1924-1927 гг.) число самых низкооплачиваемых рабочих (до 20 руб.) сократилось в 7,5 раза, просто низкооплачиваемых (от 20 до 40 руб.) — в 3,3 раза. Но зато получающих в месяц от 60 до 80 руб. стало больше в 2,4 раза, от 80 до 100 руб. — в 3 раза и от 100 до 150 руб. — почти в 5 раз. С 1928 г. статистики даже перестали фиксировать зарплату менее 20 руб., ввиду ее практического отсутствия, поэтому в данной таблице с 1928 г. фиксируется минимум, начиная с 40 руб. Но к 1930 г. минимальную зарплату получали всего 8% рабочих, это в 4 раза меньше, чем в 1927 г. Зато более чем в 10 раз выросло число тех, кто получал очень высокую зарплату — более 150 руб. в месяц, таких стало 7,6%. Причем этот скачек произошел в 1930 г. Отчасти это связано с инфляцией, и стремлением стимулировать труд с помощью большей зарплаты. В 1930 г. сравнительно высокую зарплату в диапазоне от 80 до 150 руб. получали более 40% работающих.
Надо бы констатировать успех политики выравнивания заработной платы, но результатами выравнивания нарком труда В. Шмидт не доволен: «Конечно, это выравнивание зарплаты квалифицированных и неквалифицированных рабочих далеко недостаточно»1. На наш же взгляд, все наоборот, ведь разница между высокооплачиваемыми и низкооплачиваемыми достигла в 1927 г. в среднем 5 раз, а это значительно меньше чем до революции. До революции разрыв между самыми высокооплачиваемыми и особо низкооплачиваемыми достигал 8 раз. Из данных таблицы видно, что число рабочих получающих очень низкую (до 20 руб.) и очень высокую (свыше 150 руб.) очень невелико — соответственно 2,4 и 3,7%. В области оплаты труда происходило своеобразное «осереднячивание». Если в 1924 г. среднюю зарплату получали 33,3%, в 1925 г. — 39,5%, в 1926 г. — 47,5%, 1 Шмидт В. Положение рабочего класса в СССР. М.; Л., 1928. С. 14; Труд в СССР: Экономико-статистический справочник. М.; Л., 1932. С. 32.
133


то в 1927 г. — 51,1%, т. е. больше половины. Это реальный результат политики выравнивания заработной платы по всем направлениям, которую проводило руководство страны в 20-е годы.
В результате выравнивания заработная плата по отраслям была все-таки различной. В частности, соотношение заработной платы металлистов и текстильщиков во 2-м квартале 1926/27 г. (январь-март 1927 г.) было как 35,22 к 25,58 руб. или 1,38. Это же соотношение в 1913 г. было 2,1 раза. Если сравнить самый высокий заработок печатников в 4 квартале 1924/25 г. с самым низким заработком текстильщиков, то соотношение будет как 134,4 к 84,4 руб. или в 1,6 раза. Но все равно это значительно ниже, чем было в 1913 г. В целом, в 20-е годы разрыв в заработной плате значительно сократился, хотя, естественно, сохранялся. Но изменились экономические приоритеты, и некоторые высокооплачиваемые отрасли перестали быть таковыми. Экономисты того периода представляли это как большое социальное и экономическое достижение. А. И. Гуревич в фундаментальным труде, посвященном анализу «теории и политики заработной платы», писал в 1928 г.: «Не может быть сомнений в том, что то выравнивание заработков по отраслям промышленности, которое произошло в итоге революции, представляет в основном значительный шаг вперед по пути ликвидации остатков капитализма в заработной плате». Автор главной тенденцией в развитии оплаты труда на перспективу считает «дальнейшее постепенное выравнивание заработков по отраслям»1. Судя по всему, он считал значительную разницу в оплате труда вообще и по отраслям, в частности, явлением капиталистического способа производства. Но вряд ли это так.
В своем рвении уравнять все и вся тогдашние руководители и Наркомата труда, и профсоюзов, и партии почему-то забыли предупреждение своего вождя и учителя К. Маркса: «Ценность воспроизводства рабочей силы (заработная плата) не одинаковы в различных отраслях и формах производства», — подчеркивал К. Маркс, — поэтому «требование равной заработной платы при данном порядке вещей покоится на очевидной ошибке, даже больше — это одно из тех неразумных желаний, которым никогда не суждено быть осуществленными. Я полагаю, что оно — продукт ложного радикализма, принимающего посылки, но желающего ускользнуть от признания выводов»2. Таким образом, продолжение практики дальнейшего выравнивания заработной платы входило в противоречие с ясной установкой классика, да и с самой экономической логикой. В действиях тогдашних руководителей страны ясно просматривается этот самый 1 Гуревич А. И. Азбука и теория политики заработной платы. С. 141.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Избранные сочинения. Т. 4. М., 1986. С. 184. Выделено мною. — А. И.
134


элемент «ложного радикализма», используя определение К. Маркса. Абсолютное «уравнивание» (или, точнее, равенство) в оплате труда не стимулировало ни высокопроизводительный труд, ни стремление повысить свой профессиональный уровень, ни определенные личные способности и таланты. Осознание этого пришло довольно быстро и «козлами отпущения» стали руководители НКТ и некоторых отделов ВСНХ.
Данные, приведенные в предыдущей таблице, подтверждаются и другой группировкой, позволяющей видеть и доли рабочих по размерам заработной платы, и некоторую динамику этих долей:1
Таблица 31
Группировка рабочих по размерам среднего заработка в 1925 и 1926 гг.
Получают в месяц:
Получали в % к итогу
В марте 1925 г.
В марте 1926 г.
До 0,5 среднего заработка
17
14,7
От 0,5 до 1 —«»—
44,7
45,5
От 1 до 1,5 —«»—
23,5
23,9
От 1,5 до 2 —«»—
8,5
9,3
От 2 до 2,5 —«»—
3,2
3,6
Свыше 2,5 —«»—
3,1
3,0
Как видно, основная масса рабочих получает до одного среднего заработка в месяц — 61,7% в 1925 г. и 60,2% в 1926 г. Такое положение, естественно, нельзя назвать нормальным. Но наметилась тенденция небольшого роста довольно значительных (по тем временам) заработков. В 1926 г. выросла доля рабочих получающих от 1 до 1,5 среднего заработка (на 0,4%), от 1,5 до 2 (на 0,8%), от 2 до 2,5 средних заработков (на 0,4%). Отметим также, что примерно одинаковое число работников приходится на крайние группы по размеру заработка. Так, получали ниже 0,5 среднего заработка в марте 1925 г. 17%, в марте 1926 г. 14,7% общего числа работников. В то время как получающих выше 1,5 среднего заработка оказалось в марте 1925 г. 14,8%, а в марте 1926 г. 15,9% общего числа всех работающих. Рост числа высокооплачиваемых работников за 1 год составил 1,1%. Однако крайние полюса очень малы, особенно высший разряд. Рабочие, входящие в «высшую»» группу по оплате это, как правило, сдельщики. С 1925 г. эта форма оплаты труда стала активно внедряться в промышленности. Но плохо то, что и в 1926 г. 61,5% рабочих получали зарплату от половины до одной средней целой.
1 Рашин А. Вопросы заработной платы (Дифференциация заработной платы в промышленности) // Вестник труда. 1926. № 10. С. 59.
135


Сравним приведенные выше данные с ситуацией в Москве в марте 1925 г.1
Таблица 32
Распределение рабочих Москвы по полу и по размеру среднего заработка (в черв, руб.)
Группы по размеру среднего заработка
Число рабочих в % к итогу
Мужчины
Женщины
Обоего пола
До 20 руб.
1,4
4,3
2,6
20—30 — «>>—
2,8
11,3
6,2
30-40 —«»—
7,8
19,3
12,4
40-50 —«»—
14,3
27
19,5
50-60 —«»—
15,7
15,2
15,5
60-70 —«»—
13,2
13,5
13,3
70—80 —«»—
10,4
6,1
8,7
80-90 —«»—
8,4
1,7
5,7
90-100 —«»-
7,4
0,9
4,6
100-125 —«»—
10,8
0,6
6,7
125-150—«»—
5
0,1
3
Свыше 150—«»—
3,1
—
3,1
Общеизвестно (и мы это уже констатировали), что в Москве во все времена заработная плата рабочих была несколько выше, чем в целом по стране. Здесь весной 1925 г. основная масса мужчин — 53,6% получали зарплату от 40 до 80 руб. в месяц, с учетом женщин эта доля составит 57%. Очень высокую зарплату — свыше 100 руб. получали 18,9% мужчин или 11,5% общего числа рабочих. Именно в Москве были женщины (0,7%), получающие такую зарплату. Но основная масса женщин-работниц в Москве получали зарплату от 20 до 70 руб. — 86,3%. Если сравнивать с неким средним заработком (как в приведенной выше таблице), то это будут москвичи с заработком свыше 40 руб. И тогда можно утверждать, что 88,8% москвичей получали заработок от среднего и выше. Но вообще в каждом регионе должен быть выделен свой средний заработок, в зависимости от уровня цен и стоимости жизни вообще.
Естественно, что в других губерниях и краях ситуация выглядела совсем не так, как в столице. Для примера приведем данные по Ульяновской губернии в 1926 и 1927 гг.1 2
1 Труд в Москве и Московской губернии в 1924/25 г. С. 68.
2 Труд в Ульяновской губернии. 1925/26 и 1926/27 г. Диаграммы. Ульяновск, 1928.
С. 39.
136


Таблица 33
Группировка взрослых рабочих предприятий Ульяновской губернии по размерам заработка (на 100 рабочих приходилось)
Годы
По полу
До 30 руб.
30-50 руб.
50-70 руб.
70-100 руб.
св. 100 руб.
1926 г.
мужчины
41,1
45,8
10,7
1,9
0,5
женщины
79,4
20,1
0,5
—
—
1927 г.
мужчины
25,7
51,4
17,6
4,9
0,4
женщины
49,6
48,9
1,5
—
—
В отличие от московских рабочих в Ульяновской губернии подавляющее большинство мужчин (86,9%) в 1926 г. и практически все женщины-работницы получали зарплату до 50 руб. Здесь нет высокооплачиваемых женщин, большинство из них (79,4%) получали зарплату до 30 руб. в месяц в 1926 г. Сравним: в Москве мужчин получающих до 50 руб. всего 26,3%, а женщин с заработком до 30 руб. 15,6% — впечатляющий разрыв. Мужчин, получающих высокую зарплату свыше 100 руб. в Москве 18,9%, а в Ульяновской губернии всего 0,5%. И это при том, что в Москве это данные за март 1925 г., а в Ульяновской в 1926 г.
Таблица 6 в Приложениях показывает распределение промышленных рабочих Ленинграда по отраслям и размерам среднего заработка в марте 1927 г. Самую большую месячную заработную плату получали в это время металлисты (97,35 руб.) и химики (95,01 руб.), хотя текстильщики имели всего 64,46 руб. в месяц. Эти же категории работающих лидируют и по доле получающих высокие заработки. В частности, среди металлистов заработок от 90 до 120 руб. в Ленинграде имели 30,1%, среди химиков и того больше — 40,9%. И только 9,4% текстильщиков имели указанный выше большой заработок. В целом во второй столице также заметен большой разрыв в зарплате, но ленинградские рабочие будут, пожалуй, побогаче, доля получающих высокие заработки у них выше. В 1927 г. здесь более четверти рабочих (25,5%) получали зарплату от 90 до 120 руб. и 12,3% даже от 120 до 150 руб. У москвичей такую высокую зарплату получали только 1,4% рабочих, (см. таблицу 34).
Показав на примере конкретного региона градацию по размерам заработной платы, приведем также данные и по размерам заработков в различных союзах (отраслях народного хозяйства) опять же на примере Москвы:1
1 Труд в Московской губернии в 1923-1925 гг. М., 1926. С. 177.
137


Таблица 34
Величина заработной платы рабочих Москвы в 1924 г. (по союзам) (из общего числа рабочих получали в %)
Отрасли пром-ти
В сред, в мес.
до
10
10
20
20
30
30
40
40
50
50
60
60
70
70
80
80
90
90
100
100
125
125
150
св.
150
макс, зар.
В среднем
57,07
0,9
2,8
8,8
16,6
18,4
14,5
11,3
8,9
6,7
4,4
4,5
1,4
0,8
540,25
Печатники
70,49
0,5
1,3
3,5
6,7
12,7
13
14,5
16
12,5
7,8
8
1,9
1,6
529
Кожевники
76,76
0,3
1,5
2,1
9,4
12,3
11,6
17,6
17
10,7
7,9
6,7
1,7
1,2
540,25
Металлисты
63
0,9
3
7,6
18,2
13,8
11,6
9,2
8,6
7,1
6
8,7
3,4
1,9
226,99
Комму- нал ыц.
60,85
0,7
2,5
3,6
25,9
11,9
8,6
12,3
9
8,6
7,5
7,4
1,5
0,5
271,2
Дерево- обдел.
58,47
1,1
2,2
7,1
16,2
15,6
15,8
16,5
10,6
8
3,7
1
0,3
1,9
299,92
Швейники
52,65
1,3
3,2
7,9
21,2
19,1
13,6
13,2
8,4
5,7
3,4
2,2
0,7
0,1
175
Пищевики
53,40
0,6
1,4
4,3
14,3
28
24,4
11,6
7
4,1
1,8
1,6
0,6
0,3
270
Химики
50,72
0,8
3,5
9,5
14,3
22,3
23,7
12,9
5,5
3,8
2,3
1,1
0,2
0,1
205,21
Текстилыц.
43,26
1,3
5,2
20,5
24,1
32,4
10,9
5,8
3,5
2,5
1,2
1,7
0,7
0,2
387,27
Самая высокая зарплата на указанную дату зафиксирована у печатников — 70,49 черв, руб., все другие категории труда значительно отстали. Следующими после лидера были кожевники — 68,76 руб., а замыкают этот список текстильщики, у которых зарплата составляла всего 43,26 руб. Основная масса работающих по всем отраслям получали зарплату от 30 до 60 руб. Только у печатников и кожевников эта средняя величина начинается с 40 руб. и заканчивается в районе 80 руб. Но больше всего очень высоких зарплат (свыше 150 руб.) было у металлистов — таковых было 1,9%, у лидеров по зарплате — печатников их немного меньше — 1,6%. У металлистов 12,1% рабочих получали зарплату от 100 до 150 руб., в других союзах таковых было на порядок меньше, например, у деревообделочников только 1,3%. У химиков и швейников лиц с очень высокой зарплатой ничтожно мало — по 0,1%. Поразительно то, что в это время были люди, получающие максимальный заработок в 540 руб. (кожевники), 529 руб. (печатники), 387 руб. (текстильщики), 300 руб. (деревообделочники) и т. д. Конечно, таких были единицы, и они явно выбивались из общего ряда.
Сравнивая те же заработки по союзам (отраслям промышленности) в Москве и Ульяновской губернии мы должны констатировать значительные различия в оплате труда. В Москве металлисты в 1924 г. получали 63 черв. руб. в месяц, а в Ульяновске в 1925 г. 50,83 руб.; соответственно пищевики — 53,40 руб. и 45,78 руб., деревообделочники — 58,47 руб. и 36,12 руб.; кожевники — 76,76 руб. и
138


42,99 руб. В среднем в Ульяновской губернии в 1925 г. зарплата составила 31,66 руб. в месяц, а у москвичей в 1924 г. 57,07 руб.1 Везде мы наблюдаем очень большую разницу в оплате труда. Примерно такая же картина, но с несколько меньшим разрывом и в Ивановской губернии. Здесь средний заработок составил во 2-м квартале 1927/28 г. 52,83 руб., в тот же период 1928/29 г. — 54,14 руб.2 Большая оплата труда в Ивановской промышленной области объясняется как раз тем, что Ивановская область промышленная, это текстильный край, здесь много больших предприятий, поэтому здесь и зарплата несколько выше.
Несколько иную ситуацию наблюдаем в другой столице — Ленинграде, где в марте 1927 г. по зарплате явно лидировали металлисты (97,35 руб. в месяц), затем шли химики — 95,07 руб., кожевники — 88,52, руб., бумажники — 85,15 руб., табачники — 78,66 руб. и т. д. (см. таблицу 6 в Приложениях). Здесь основная масса рабочих получали зарплату от 30 до 60 руб. — 18,7% и от 60 до 90 руб. — 35,6%, т. е. всего 54,3%. Причем зарплата от 90 руб. и выше даже для бывшей столицы была высока и обеспечивала не только прожиточный минимум. Но здесь высока и доля высокооплачиваемых рабочих: от 90 до 120 руб. здесь получали 25,5% работающих, от 120 до 150 руб. — 12,3% и свыше 150 руб. получали 6,9%. Причем доля высокооплачиваемых рабочих здесь быстро растет. Если в 1926 г. зарплату более 150 руб. получали 1,4%, в 1926 г. — 4,5%, то, как уже отмечалось, в 1927 г. почти 7%. Но зато быстро сокращается число низкооплачиваемых категорий рабочих, получающих до 30 руб. в месяц. В 1925 г. их было 8,1%, в 1926 г. — 2,1% и в 1927 г. — 1%. В Ленинграде зарплата в 70,49 руб. в марте 1927 г. совсем не считалась высокой, более того, подобная зарплата была только у двух категорий низкооплачиваемых рабочих — у текстильщиков (64,46 руб.) и у швейников (68,56 руб.). Столь значительный разрыв в зарплате рабочих Москвы и Ленинграда связан с тем, что мы сравниваем разные периоды — 1924 г. и начало 1927 г. Но это иллюстрирует очень быстрый рост заработной платы в Ленинграде, в частности.
Отрадным явлением в конце 20-х годов было то, что уменьшение доли низкооплачиваемых рабочих произошло за счет повышения квалификации работающих. В частности, за 1926-1930 гг. удельный вес низкооплачиваемых групп рабочих с заработком до 40 руб. в месяц уменьшился в 4 раза, а получающих от 40 до 60 руб. сократился на !/з — с 31,2 до 20,9%. В то же время удельный вес высокооплачивае1 См.: Труд в Ульяновской губернии. 1925/26 и 1926/27 г. С. 32-33.
2 См.: Труд и профдвижение в Ивановской промышленной области: Статистический справочник. Иваново, 1929. С. 28-29.
139


мых групп с заработком от 100 до 150 руб. увеличился почти в 3 раза, а получающих от 150 руб. в месяц и выше — в 5 раз1. Естественно, такие заработки могли иметь только высококвалифицированные рабочие.
Небезынтересно с целью сравнения показать степень дифференциации заработной платы рабочих России до революции (на 1914 год):2
Таблица 35
Группировка рабочих по размерам среднего дневного заработка в 1914 г.
Группировка по размерам дневного зараб.
Обработка металла
Обраб. волоки, веществ
Всего вошло в подсчет рабочих(в тыс.)
190
604,4
Получало (в % к итогу) до 50 коп.
4,58
20,14
От 50 коп. до 75 коп.
8,20
34,42
От 75 коп. до 1 руб.
9,69
21,04
От 1 руб. до 1 руб. 50 коп.
22,58
16,63
От 1 руб. 50 коп. до 2 руб.
19,24
3,24
От 2 руб. до 2 руб. 50 коп.
14,15
0,96
От 2 руб. 50 коп. до 3 руб.
8,94
0,30
От 3 руб. до 4 руб.
7,91
0,18
Свыше 4 руб.
4,71
0,09
Как явствует и данных таблицы до революции наблюдалась значительно большая дифференциация заработной платы: 20% текстильщиков имели «жалованье» до 50 коп. в день, но 4,7% металлистов зарабатывали в день более 4-х руб. (по тем временам — огромные деньги, это более 100 руб. в месяц). Разрыв минимум в 8 раз, но такой высокий заработок получали тогда всего лишь 0,09% текстильщиков, а если в абсолютных цифрах, то всего примерно чуть более 70 человек из числа обследованных. До революции не менее 77,5% металлистов имели высокий заработок от 55 до 100 руб. в месяц. У текстильщиков ситуация была несколько хуже (см. таблицу). Напомним, что средняя заработная плата рабочих России накануне Первой мировой войны составляла 22 руб. (по одним источникам) или 24 руб. (по другим) в месяц. Мы привели данные о заработке текстильщиков и металлистов потому, что это были самые большие отряды рабочего класса страны. Очевидно, что среди других профессий абсолютные цифры иные, но пропорции примерно такие же.
1 История социалистической экономики: В 7 т. Т. 3. М., 1972. С. 499.
2 Вейнберг Г. Итоги и перспективы промышленности и заработной платы // Вестник профсоюзов. 1923. № 14-15. С. 60-61.
140


Политика «выравнивания» заработной платы в целом удалась в отношении различных отраслей, особенно благодаря реформе заработной платы 1927 г. И хотя рост заработной платы в отдельных отраслях промышленности был неодинаков, но большого разрыва уже не наблюдается. Причем, в отраслях с высокой зарплатой рост был несколько ниже, чем в отраслях с низкой оплатой труда. Это убедительно показывают данные следующей таблицы:1
Таблица 36
Динамика роста заработной платы в отдельных отраслях промышленности в 1926/27 и 1927/28 гг. (в руб.)
Отрасли промышленности
1926/27 г.
1927/28 г.
1927/28 г.
в % к 1926/27 г.
Каменноугольная
54
56,57
104,6
Нефтяная
59,56
73,06
105
Железорудная
59,54
63,11
106,1
Металлопромышленность
69,25
74,45
107,5
Электротехническая
85
89
104,7
Строительных материалов
51,03
52,62
103,1
Основная химическая
62
65
104,8
Текстильная
48,86
51,93
106,3
Кожевенная
74,31
76
102,3
Бумажная
49,97
53,03
106,1
Резиновая
90,12
93,20
103,4
Спичечная
40,08
42
104,8
Пищевая
49,71
52,92
106,5
Разрыв в темпах роста заработной платы по отраслям сравнительно небольшой, он колеблется от 2,3% в кожевенной промышленности, до 7,5% в металлопромышленности. Но кожевники были одними из самых высокооплачиваемых работников в 1926/27 г. Зарплата у металлистов значительно выросла потому, что эта отрасль была в какой-то мере привилегированной в условиях индустриализации.
От политики «выравнивания» в оплате труда отказались в начале 30-х годов. Более того, те, кто ее проводил, были объявлены оппортунистами, «уклонистами», а во второй половине 30-х и «вредителями» со всеми вытекающими из этих обвинений последствиями. Подчеркнем — курс на уравнивание заработной платы был отражением фундаментальных идеологических установок партии большевиков. В пролетарском государстве должно быть обеспечено и социальное, и экономическое равенство, а зарплата обеспечивала это равенство.
1РГАЭ. Ф. 3429. Оп. 1. Д. 5106. Л. 27.
141


Хотя еще раз можно подчеркнуть, что «вредители» из Наркомата труда вовсе не считали, что все рабочие должны получать одинаковую заработную плату. Но они были против значительной разницы в оплате по одинаковым профессиям и по одинаковым предприятиям. В этом они были правы.
В первой половине 20-х годов наблюдалась большая разница в зарплате не только по отраслям и профессиям, но и по полу и возрасту. Такое положение — наследие прошлого, в России всегда труд женщин оплачивался гораздо ниже даже за одну и ту же работу. Обследование зарплаты, проведенное в 1923 г. показало следующую картину:1
Таблица 37
Заработная плата различных категорий рабочих в 1923 г.
Группы рабочих
В довоенных рублях
В % к зарпл. взрослых
Заработок чернорабочего
Взрослых мужчин
Взрослых женщин
Подростков об. пола
Средний
Взрослых женщин
Подростков об. пола
Металлисты
22,11
12,43
10,27
20,81
56,2
42,5
12,20
Текстильщики
18,36
13,44
7,08
15,13
73,2
38,6
11,42
Швейники
17,06
10,34
10,80
10,99
60,6
63,3
13,24
Кожевники
22,08
15,30
11,58
19,15
69,3
52,4
11,58
Химики
22,83
15,07
9,56
18,79
66,0
41,9
11,19
Пищевики
18,8
13,99
10,99
16,89
74,1
58,2
11,68
Табачники
26,97
18,66
17,78
20,71
69,2
65,9
18,69
В средн, по всем гр.
22,21
14,59
9,97
19,12
65,6
44,9
12,36
В июне 1914 г.
43,30
20,03
14,27
31,57
46,3
33,0
25,84
Материалы приведенной таблицы показывают не только огромную разницу в зарплате до революции и в 1923 г., но и сохраняющийся значительный разрыв в заработках мужчин и женщин, чернорабочих и квалифицированных. В частности, у металлистов взрослая женщина получает лишь 56,2% заработка взрослого рабочего, а подростки только 42,5%; лишь у пищевиков эта разница значительно меньше — 74,1%. У последних, как правило, нет принципиальной разницы в профессиональной подготовке и женщины выполняют те же операции, что и мужчины. Что касается металлистов, то здесь 1 Вейнберг Г. Итоги и перспективы промышленности и заработной платы // Вестник профсоюзов. 1923. № 14-15. Вклейка.
142


все наоборот — мужчины, в основном, более квалифицированы, они выполняют главнейшие операции, а женщины от них отстранены и заняты часто на подсобных работах. Примерно та же картина и у подростков — они, не имея квалификации, часто работают «на подхвате».
В 1923 г. в среднем по всей промышленности женщины получали на 34,4% меньше чем мужчины, подростки — на 55,1% меньше. В отдельных отраслях этот разрыв был и того больше: у металлистов женщины получали на 43,8% меньше, у швейников (вроде женская отрасль) — на 39,4%, у химиков — на 34%, у кожевников — на 30,7% и т. д. Этот разрыв тогдашние руководители страны и профсоюзов считали ненормальным явлением, хотя он и был значительно ниже, чем до революции. Тогда (в 1914 г.) женщины получали в среднем на 53,7% меньше чем мужчины, подростки вообще имели только треть от заработка взрослого мужчины. Так что уже в 1923 г. заметно уменьшение разрыва в оплате труда по половому принципу. Впрочем, в существующем разрыве отразилась не половая дискриминация, а меньший уровень профессионализма и работа в не самых оплачиваемых отраслях и на низкооплачиваемых операциях. Процесс «выравнивания», о котором мы говорили выше, предусматривал, в том числе, и увеличение оплаты труда женщин и подростков. Увеличение оплаты обеспечивалось не столько за счет механического повышения зарплаты, сколько за счет обеспечения женщинам реальной возможности выполнять те операции или иметь тот же статус, что и мужчины рабочие. Но для подростков увеличение зарплаты было связано, главным образом, с получением профессии.
В 1924 г. заработная плата работниц составляла всего 61,4% заработной платы мужчин. «Однако, расхождение заработков рабочих и работниц, занятых в однородных профессиях квалифицированного труда менее значительно, чем по всей промышленности», — отмечает А. Рабинович. У ткачей в хлопчатобумажном производстве на одинаковых работах женщины получали всего на 6,3% меньше, в льняном — на 8,1% меньше, в шерстяном — на 24,5%, у подручных в кондитерском производстве — на 13,2%, у заготовщиков в обувном производстве — на 26,1%, у брошюровщиц в полиграфическом производстве — на 19%, у наборщиц там же — на 27,1% и т. д.1
Естественно в такой большой стране, как СССР региональные различия в оплате труда, в том числе и женского, были довольно значительны. В частности некто С. Кричевский, исследовавший состояние оплаты труда на Украине в первой половине 20-х годов, утверждал: «Заработок и ставка по тарифу женщины работницы колеблется 1 Рабинович А. Элементы возрождения в области труда // Труд в России: Исторический сборник. С. 175-176.
143


между уровнем заработка и ставки полуквалифицированных и неквалифицированных рабочих; у металлистов заработок женщины близок к среднему заработку неквалифицированного рабочего, у текстильщиков и пищевиков — он соответствует заработку полуквалифицированного рабочего». Объясняя причину такого явления, этот автор пишет: «В основу тарификации, особенно в производствах с преобладанием женского труда, не положен принцип квалификации; вследствие этого неквалифицированный рабочий зачастую зарабатывает больше полуквалифицированного, а иногда и квалифицированного рабочего»1. Тут отмечается не количественное отставание заработка женщин-работниц, а качественное, когда за одинаковый труд платят разную зарплату.
Курс на выравнивание оплаты труда мужчин и женщин осуществлялся с большим трудом, некоторый заметный эффект можно было наблюдать только в середине 30-х годов. Имеющиеся данные по Москве на март 1925 г. показывают, что разница в оплате труда по половому признаку довольно существенна и не намного меньше, чем в 1923 г.2
Таблица 38
Заработная плата рабочих Москвы по полу в различных производствах в марте 1925 г.
Профессии
Средний месячный заработок в червонных рублях
Мужчины
Женщины
Женщ. меньше в %
Металлисты
86,23
46,48
46,1
Текстильщики
54,83
35,75
34,8
Печатники
80,02
58,66
26,7
Пищевики
63,40
45,70
27,92
Кожевники
91,91
66,74
20,4
Швейники
71,96
51,81
28,01
Химики
74,75
54,63
26,92
По всем производствам
73,15
46,85
35,96
В Москве женщины, работающие на металлообрабатывающих предприятиях, получали в 1925 г. на 46,1% меньше чем мужчины, на текстильных предприятиях — на 34,8% меньше и т. д. Самый маленький разрыв у кожевников — здесь женщины получали всего на 20,4% меньше мужчин. В целом по промышленности Москвы женщины получали на 36% меньше мужчин.
1 Кричевский С. Опыт исследования дифференцированной заработной платы // Статистика труда на Украине. Киев, № 5. С. 19, 20.
2 Труд в Москве и Московской губернии в 1924/25 г. С. 66. В % подсчет мой. — А. И.
144


Но значительно больший разрыв в зарплате можно видеть на промышленных предприятиях Донбасса. Здесь в марте 1924 г. женщины получали меньше мужчин: в металлообработке на 43,2%, в горнодобывающей промышленности на 58%, в химической на 48,2%, в производстве пищевых продуктов на 49%, в машиностроении на 53,5%, в кожевенной промышленности на 31,1% и т. д.1 Трудно определить одну, ведущую причину столь значительного разрыва в оплате труда по половому признаку. Скорее всего, здесь действует комплекс причин, начиная с исторической традиции, до более низкого образования и профессионального уровня женщин. Кроме того, в этом регионе жизнь женщин связывали в большей степени с семьей, а не с работой на производстве. При выборе работника при прочих равных обычно выбирали мужчину — он же «добытчик», содержатель семьи. А женщина, как правило, «за мужем».
Разрыв в оплате по половому признаку был сокращен до минимума уже в конце 20-х годов. В 1927 г. ткачи и ткачихи получали почти одинаковую заработную плату (женщины на 4,7% меньше чем мужчины), в переработке льна разница составила 7,9%. Но в полиграфическом производстве сохранился разрыв в оплате — женщины получали на 19,3% меньше мужчин. Нарком труда В. Шмидт, объясняя причины разницы в оплате труда мужчин и женщин однородных профессий, указывал в 1928 г.: «Имеющаяся незначительная разница в оплате мужчин и женщин однородных профессий объясняется не тем, что расценка работы или тарифная ставка женщин ниже, а тем, что производительность труда их несколько ниже производительности труда мужчин и тем, что прием новых рабочих происходит, главным образом, за счет женщин, недостаточно приспособленных к условиям производства»2. Естественно, были сферы труда, где нужно было просто иметь значительную физическую силу, и женщины были обречены иметь здесь несколько меньший заработок. Но проблема в выравнивании оплаты труда по половому признаку была совсем не в этой плоскости.
Более основательно изучая причины более низкой оплаты труда женщин, исследователи 20-х годов пришли к выводу, что дело здесь не в размере тарифной ставки, а в размерах приработка. На предприятиях Москвы и губернии в 1925 г. средняя месячная зарплата у мужчин составляла 64 руб. 76 коп., дневная — 2 руб. 86 коп. А у женщин соответственно 45 руб. 31 коп. и 2 руб. 1 коп. В то время заработная плата рабочего состояла из трех элементов: это ставка 1 разряда, 1 Труд в Донбассе в цифрах. В первой половине 1924 г.: Краткий справочник. Артёмовск, 1924. С. 22. В % подсчет мой. — А. И.
2 Шмидт В. Положение рабочего класса в СССР. С. 16.
145


тарифный коэффициент и приработок. Оказалось, что зарплата женщин уменьшается за счет более низкой квалификации (это тарифный коэффициент) и за счет сдельного приработка. Приведенные в следующей таблице данные наглядно показывают соотношение различных элементов заработной платы у женщин в сравнении с мужчинами:1
Таблица 39
Тарифная ставка, заработок и приработок женщин Московской губ. в % к заработку мужчин в 1925 г.
Союзы
Дневная сред, ставка жен. в % к ставке мужчин
Дневной сред, заработок жен. в % к ставке мужчин
Приработок женщин в % к приработку мужчин
По всем союзам
79
70,3
88,6
Печатники
81,2
86,9
105,8
Химики
82,5
79,4
96,5
Пищевики
73,4
75,1
101,7
Кожевники
81
71,5
88,2
Швейники
77
67
87,1
Текстильщики
73,2
65,3
89,4
Коммунальники
83,6
62,6
75,2
Деревообделочники
61
53,9
89,1
Металлисты
62,8
50,2
80,2
Как видно из этой таблицы, средняя дневная ставка женщин по отношению к ставке мужчин весьма отличается по различным союзам (отраслям труда). Если у печатников она составляет 82,5%, у коммунальщиков (выражаясь современным языком) — 83,6%, у печатников — 81,2%, то у металлистов только 62,8%, у деревообделочников — 61% и т. д. Но самый низкий дневной заработок у металлистов (всего чуть больше половины заработка мужчин), деревообделочников (53,9%), коммунальщиков (62,6%), текстильщиков (65,3%). Одну из причин этого видимого несоответствия мы находим в данных о размерах приработка у женщин по отношению к мужчинам. У женщин металлистов размер приработка чуть больше 80% по отношению к мужским приработкам, но у них и дневная зарплата в половину меньше мужской. А у пищевиков же размер приработка даже больше, чем у мужчин (101,7%), но и зарплата у них более трех четвертей от зарплаты мужчин. То же мы видим у печатников, где размер приработка вообще на 5,7% больше чем у мужчин, и дневная зарплата у них самая высокая — 86,9% от мужской. То есть, приведенные цифры убедительно говорят, что именно приработки и тарифный коэффициент главные источники неравенства в оплате труда мужчин и женщин. Поэтому для сближения ^руд в Московской губернии в 1923-1925 гг. М., 1926. С. 173,175.
146


в оплате труда надо, чтобы женщины работали на более квалифицированной работе, и перевыполняли нормы выработки.
Довольно большая разница в оплате труда в различных отраслях в 20-е годы объясняется как историческими причинами, так и чисто конъюнктурными. В частности, низкая зарплата текстильщиков (в полтора раза меньше, чем у металлистов или табачников в 1923 г.) объясняется тем, что многие рабочие в этой отрасли были очень тесно связаны с деревней, имели свое (или своих родных) хозяйство в деревне. Как отмечал нарком труда В. Шмидт: «Они расположены таким образом, что имеют возможность пользоваться не только трудом пролетариата, но, главным образом, трудом крестьян, которые, работая на фабриках и заводах, вместе с тем имеют свое крестьянское хозяйство. Вполне понятно, что давление этой массы на рынок труда не могло способствовать повышению заработной платы». То есть, другими словами, эта категория рабочих готова продавать свой труд не дорого. Другая причина сохранения низкой оплаты труда текстильщиков — это наличие значительной кустарной промышленности, «которая является промежуточной ступенью между нашей крупной промышленностью и крестьянским хозяйством, также меньше всего способствует повышению заработной платы и, являясь своего рода пропускным пунктом по части доставки рабочих в крупные промышленные районы, она также вырастала на низкой заработной плате». Аналогичная картина была и у химиков, так как «химическая промышленность развивалась главным образом в крестьянских районах»1.
В начале 20-х годов государство взяло курс на резкое увеличение заработной платы, что мы и показали выше. Но тогда рост заработной платы практически не удалось связать с ростом производительности труда. Повышение заработной платы носило характер социально- политической меры, — нужно было спасать рабочего, поэтому экономический фактор на время отошел на второй план. На XIII Московской губпарткоференции (январь 1925 г.) отмечалось: «Истекший производственный год [1923/24] характеризовался несколько замедленным ростом производительности труда и значительным ростом заработной платы». И такая ситуация была, естественно, не только в Москве. Динамика роста заработной платы москвичей в 1923/24 хоз. году отражена в следующей таблице:2
1 Шмидт В. Наша политика в области заработной платы // Вестник труда. 1925. № 9. С. 7,8.
2 Материалы к XIII Губпартконференции. Январь 1925 г. Тезисы доклада «Хозяйственное положение Московской губернии». М., 1925. С. 7.
147


Таблица 40
Среднемесячная заработная плата московских рабочих (в товарных руб.)
Профессии
1913 год
1923/24 год
То же в % к 1913 г.
Октябрь- декабрь
Январь- март
Апрель- июнь
Июль- сент.
I
II
III
IV
Металлисты
33
27
29
28
32
81
88
86
96
Текстильщики
21
18
20
18
21
86
96
86
100
Химики
23
22
25
22
26
97
110
99
114
Пищевики
21
24
24
25
25
ИЗ
116
117
117
Кожевники
26
31
33
32
37
118
129
122
142
Швейники
22
23
23
22
23
105
103
101
104
Печатники
34
27
33
34
37
81
97
100
110
Среднее:
27
24
24
25
28
90
98
95
104
Уже летом 1924 г. зарплата московских рабочих несколько (всего на 4%) превышает довоенный уровень. Раньше это произошло у пищевиков, кожевников, швейников, позже — у текстильщиков. Только московские металлисты по уровню зарплаты не достигли в 1924 г. размера 1913 г. Это произошло лишь в начале 1925 г. Такое отставание было обусловлено многими причинами, но также и тем, что до революции металлисты получали более высокую заработную плату по сравнению с теми же швейниками и кожевниками. И хотя темпы роста оплаты труда были высокими, но быстро достигнуть дореволюционного уровня зарплаты металлистов было сложно. Кроме того, металлисты производили менее ликвидный товар, чем текстильщики, и кожевники, что в условиях возрождающейся рыночной экономики было важно. Приведенные данные показывают и довольно большие различия в оплате труда московских рабочих по отраслям труда. Печатники и кожевники намного опережали по размеру зарплаты текстильщиков и швейников. Кожевники вообще стали самым привилегированным слоем по оплате труда, их заработная плата выросла на 42% по сравнению с уровнем 1913 г. Все дело в спросе на их продукцию на рынке.
Вообще для Москвы характерны очень высокие темпы роста зарплаты, особенно с лета 1924 г. Зарплата московских рабочих в июле-сентябре 1923 г. составляла всего 39,1% довоенной, а ровно через год она уже достигла дореволюционной. В Москве была и иная структура заработной платы. Здесь уже в декабре 1922 г. денежная 148


часть зарплаты равнялась 94,5% (в январе того же года только 37,8%), в то время как в Петрограде она составляла 88%, а в среднем по стране всего 72,1%1.
Как отмечал современник экономист В. Радзиминский: «В первые годы новой экономической политики, наметился процесс образования разрывов в уровнях зарплаты различных отраслей промышленности. Легкая индустрия, первой переведенная на хозрасчет и снабжающая товарами рынок широкого потребления, оказалась в значительно лучших экономических условиях, чем тяжелая промышленность, работающая преимущественно на государственного потребителя. Это благоприятствовало росту зарплаты рабочих легкой индустрии и наоборот тормозило рост зарплаты в тяжелой промышленности. Не регулируемая и не лимитируемая в централизованном порядке зарплата под влиянием благоприятной экономической конъюнктуры стала быстро расти именно в отраслях легкой промышленности. Это привело к тому, что в 1927/28 г. соотношение уровня зарплаты различных отраслей промышленности приняло совершенно иной вид, чем оно имело в 1913 г. Металлисты уступили первое место кожевникам, а сами стали на 3-е место после кожевников; а горнорабочие, стоявшие в 1913 г. на 2-м месте, передвинулись далеко назад: вместо 132% к среднему по промышленности их зарплата в 1927/28 г. составляла всего лишь 92,1%»2.
Динамика роста заработной платы в отдельных регионах страны естественно была различной. На другом конце государства, в Приморье ситуация по отдельным профессиям была даже более благоприятна чем в столицах. Здесь зарплата металлистов на 1 октября 1924 г. составляла 47 руб., на 1 января 1925 г. 49 руб., на 1 июля 54 руб. и на 1 октября 1925 г. 60 руб. Это значительно больше, чем у московских металлистов. Быстро росла и зарплата железнодорожников, составляя соответственно 31, 48 (на 1 июля 1925 г.) и 58 руб.3 Но столь высокие заработки были далеко не во всех регионах и не во всех отраслях труда.
Представление о динамике роста средней заработной платы в 20-е годы дает следующая таблица:4
Статистический ежегодник 1922 и 1923 гг. // Труды ЦСУ. Т. VIII. Вып. 5. С. 224-225.
2 Радзиминский В. Планирование зарплаты // Вопросы труда. 1931. № 11-12. С. 40.
3УШ Приморская губернская конференция РКП(б): Стенографический отчет. Владивосток, 1925. С. 237-238.
4 Факты и цифры против демагогии и измышлений оппозиции. С. 8; Народное хозяйство СССР: Статистический справочник 1932 г. М.; Л., 1932. С. 458.
149


Таблица 41
Динамика роста средней заработной платы в 20-е годы (без начислений)
Годы
В МОСК. ТОВ. руб.
в% к 1913 г.
Годы
В МОСК. ТОВ. руб.
В % к 1913 г.
1913
30,49
100
1924/25
25,18
82,6
1917
22,29
73,4
1925/26
27,67
93,7
1920
8,29
27,9
1926/27 (3 кв.)
31,44
103
1920/21
10,15
33,3
1927
64,64
212
1921/22
12,50
41
1928
70,94
233
1922/23
15,88
49,2
1929
77,65
255
1923/24
20,75
68,1
1930
83,30
273
Динамический ряд представленный в данной таблице взят из двух разных источников. Данные за 1927-1930 гг. явно диссонируют с другими и получены, судя по всему, по другой методике. Во все другие годы цифры заработной платы приведены без социальных дополнительных выплат (соцстрах, спецодежда, коммунальные услуги, выдача мыла, оплата проезда, культрасходы и пр.). Эти дополнительные выплаты равнялись в среднем 15%. Они-то, судя по всему, и включены в показатели в период с 1928 по 1930 г. Размеры роста заработной платы в конце 20-х годов (1928-1930 гг.) впечатляют. Действительно, в 1930 г. средняя заработная плата по стране была в 2,7 раза больше, чем в 1913 г. Однако этот показатель вовсе не говорит об очень высоком благосостоянии. Дело в том, что в этом росте заложена и инфляция, которая официально не признавалась, но в реальности, особенно в 1930 и последующие годы, «имела место быть». Кроме того, именно в эти годы вновь опустел рынок, упала реальная покупательная способность рубля. Какой уж там рынок, когда в 1929 г. вводится карточная система. Так что 273% роста зарплаты по сравнению с 1913 г. это вовсе не рост благосостояния более чем в два с половиной раза. Таблица показывает, что к концу 1926 г. заработная плата в стране достигла довоенного уровня, а у пищевиков, текстильщиков, химиков даже превзошла его1.
В документах 20-х годов, особенно в выступлениях руководителей страны, статьях и постановлениях партии и профсоюзов, наблюдается значительный разнобой в цифрах показывающих размер заработной плат в отдельные годы. В частности, нарком труда В. Шмидт в сентябре 1925 г. утверждал, что в среднем по стране в 1925 г. (вероятно
Трифонов И. Я. Рабочий класс СССР в период восстановления народного хозяйства (1921-1925 гг.) // Из истории рабочего класса: Сборник статей. Л., 1962. С. 81-82.
150


в 1924/25 г.) средняя зарплата достигла 76% от довоенного уровня (1913 г.)1. Но в приведенной выше таблице указана другая цифра — 82,6%. А И. Сталин, как уже отмечалось выше, вообще утверждал, что реальная зарплата превысила в 1925 г. довоенный уровень на 1,5%. Разница довольно существенная. Представляется, что прав В. Шмидт. Дело в том, что данные первой части таблицы взяты из полемической брошюры, призванной дискредитировать некую оппозицию, тут можно и прибавить малость. А нарком труда пользовался своими источниками и ни с кем не полемизировал. Он, в частности, указал, что в 1925 г. «в таких отраслях промышленности, как текстильная, кожевенная, полиграфическая, пищевая мы немного перешагнули или, во всяком случае, достигли уже довоенного уровня, а в таких отраслях, как горная промышленность, металлопромышленность, транспорт, — там мы имеем значительно ниже 76% довоенной зарплаты. Мы можем считать, что у металлистов зарплата несколько выше 60% (примерно 64%), у горняков всего только 48-50% довоенного, а у железнодорожников примерно как у металлистов. Таким образом, получилось явное несоответствие в высоте заработной платы по отдельным отраслям промышленности»2. Что касается утверждения И. В. Сталина, то оно носило пропагандистский характер, и было призвано показать успехи «на всех фронтах».
Приведенные в таблице 41 данные о динамике заработной платы в стране мы можем сравнить с другим динамическим рядом — зарплатой рабочих Петрограда — Ленинграда с 1914 по 1927 г.3
Таблица 42
Заработная плата промышленных рабочих Ленинграда в 1914-1927 гг. (в месяц в усл. тов. руб.)
Годы
В рублях
В%к предыд. году
В%к заработку 1913 г.
Годы
В рублях
В%к предыд. году
В%к заработку 1913 г.
1914
37,6
108,4
108,4
1921
4,40
142,9
12,7
1915
38,9
103,5
112,1
1922
13,53
307,5
39
1916
35,2
90,5
101,4
1922/23
20,04
148,1
57,1
1917
27,23
77,4
78,5
1923/24
26,65
113,2
75,5
1918
5,32
19,5
15,3
1924/25
36,33
136,3
102,9
1919
4,26
80,1
12,3
1925/26
36,75
101,2
105,9
1920
3,08
72,3
8,9
1926/27
40,81
111
118,8
1 См.: Шмидт В. Наша политика в области заработной платы // Вестник труда. 1925. №9. С. 9-10.
2Там же. С. И.
3Труд и профдвижение в Ленинградской области к началу 1928 г. в сопоставлении с материалами за годы войны и революции: Статистический справочник. Л., 1928. С. 29.
151


По своей общей динамике эти данные в принципе не отличаются от приведенных выше, хотя по абсолютным цифрам есть довольно большая разница. Например, исходная цифра довоенной средней зарплаты в петроградских данных выше более чем на 7 руб., в 1922/23 г. — выше на 4 руб. 16 коп. и т. д. Возможно, здесь заложена и разная методика счета, хотя известно, что зарплата столичных (тогда Питерских) рабочих всегда была несколько выше, чем в целом по стране и даже чем в Москве. И данные по Ленинграду показывают очень быстрый рост заработной платы, начиная с 1921 г., особенно в 1922 г. — 307,5% к предыдущему году. Видно также, что оплата труда в Ленинграде довоенного уровня достигла в 1924/25 г. И скачек зарплаты произошел то же в этом году — 136,3% по сравнению с предшествующим годом.
В целом для 20-х годов была характерна довольно большая разница в оплате труда в различных отраслях. Это наглядно демонстрирует таблица 10 в Приложениях. В ней приведены данные в двух вариантах оценки зарплаты — в червонных (новых) рублях и в так называемых «бюджетных рублях». В последнем варианте учитывалась покупательная способность рубля исходя из уровня цен. Данные таблицы показывают значительный рост заработной платы вне зависимости от варианта счета и довольно значительный разрыв по отраслям. В 1925/26 г. в червонных рублях зарплата машиностроителей составляла в среднем 67,39 руб., меховщиков — 67,08 руб., кожевников — 70,60 руб., печатников — 72,16 руб. и т. д. Но в то же время работающие на льноперерабатывающих предприятиях получали всего 34,73 руб. (вдвое меньше кожевников), в хлопчатобумажной промышленности — 46,78 руб., по обработке шерсти — 48,74 руб., по обработке дерева — 49,11 руб. и т. д. Впечатляет и рост заработной платы. За период с 1923/24 г. по 1926/27 г. заработная плата у шахтеров выросла с 36,48 руб. до 57,85 черв, руб.; у нефтяников с 33,93 руб. до 69,13 руб.; у металлургов с 31,60 руб. до 64,75 руб.; у химиков с 37,26 руб. до 70,05 руб. и т. д. То есть у иных рабочих зарплата даже удвоилась (у нефтяников, металлургов, химиков).
Нарком труда В. Шмидт привел следующие данные о состоянии заработной платы рабочих отдельных отраслей на осень 1925 г. в сравнении с довоенным уровнем. «Рабочие текстильной промышленности имели в среднем 95% довоенной заработной платы, а в связи с последним повышением заработной платы, проведенным в текстильной промышленности, зарплата текстильщиков даже несколько перешагнула довоенную заработную плату. Рабочие пищевой промышленности в среднем имеют 138% довоенной зарплаты. При этом, нужно учесть, что в табачном, колбасном, пекарном, кондитерском производстве в довоенное время труд оплачивался очень низко. Далее, в бумажной промышленности средняя зарплата рабочего составляет 152


(по отношению к довоенной) — 113%, химической — 98%, кожевенной — 107%, горной — 48%, металлической — 64%. На транспорте мы имеем такое положение: управление получает 56% довоенной зарплаты, служба тяги получает — 43%, служба движения, примерно — 60%, служба пути — около 80%. В среднем, примерно, транспортник получает 64% (здесь учитывается последняя прибавка, которая была сделана недавно). Печатники в среднем по России получают — 97%, но в Москве и Ленинграде они получают даже выше довоенной зарплаты. ... (Все эти соотношения исчислены в реальных товарных рублях, если же взять зарплату в номинале, то мы получим более высокие цифры)»1. Низкая зарплата в ряде отраслей труда трудно объяснима. Например, до революции наиболее привилегированной частью рабочих были паровозные машинисты и некоторые другие железнодорожные рабочие. Их заработки достигали тогда 100 и более рублей, что очень много. Высокая оплата их труда была обусловлена высокой квалификацией и важностью их труда. Но в 20-е годы они по неизвестной причине попали в число чуть ли не самых низкооплачиваемых. Этот пример позволяет нам иллюстрировать то положение, что в опросе оплаты труда в 20-е годы часто не было логики, но был волюнтаризм и стремление следовать неким сомнительным принципам, например принципу равенства понятому буквально.
Отраслевые профсоюзы и руководители некоторых отраслей пытались установить свою «справедливую» систему оплаты труда. Особенно в этом преуспели железнодорожники. Здесь были установлены свои размеры заработной платы для различных служб, причем значительно отличающиеся друг от друга. В частности, в сентябре 1924 г. самая низкая среди железнодорожников была зарплата у рабочих службы пути — 29 руб. 66 коп. в месяц, а самая высокая — по Управлению — 59 руб. (вдвое больше). В то же время: в главных мастерских тяги зарплата была 51 руб. 60 коп., по службе тяги — 50 руб., по движению — 35 руб. 20 коп., по связи — 38 руб. 25 коп. Средняя зарплата по всем службам на эту дату составила 41 руб. 25 коп. против 34 руб. 25 коп. в 1913 г. Но приведенные цифры несколько искажают ситуацию. Дело в том, что реальная зарплата, выраженная в рублях бюджетного набора значительно ниже. Но в отдельных регионах огромной страны продовольственное положение (цены) было различно. Поэтому, для того чтобы хоть как-то уравнять оплату труда из-за больших различий в прожиточном минимуме, на железнодорожном транспорте была введена так называемая «поясная система». Специальные органы — Центральное бюро нормирования (ЦБН) и 1 Труд и профдвижение в Ленинградской области к началу 1928 г. в сопоставлении с материалами за годы войны и революции: Статистический справочник. С. 18.
153


его первичные организации — Дорожные бюро нормирования (ДБН) устанавливали для каждой железной дороги свой «пояс дороговизны», который и влиял на установление заработной платы. Идея проста и на первый взгляд целесообразна: в тех районах, где продовольствие дороже — должна быть выше и заработная плата. Но на практике так не произошло.
М. М. Шмуккер, проанализировав эффективность «поясной» системы, пришел в 1925 г. к выводу, что «ознакомление с поясной системой ЦБН обнаруживает ее несостоятельность». «Кривая среднего месячного заработка в червонном исчислении по отдельным поясам обнаруживает, что зарплата на железных дорогах не только не унифицирована и не приведена в известное соответствие с поясами дороговизны, а прямо отлична от этой системы. Дороги, богаты средствами, а иногда и дороги бедные превышают установленный для них размер оплаты, дороги же мало доходные, а иногда и богатые, снижают этот размер. Например, при 150-верстной поясной системе Забайкальской железной дороги, находясь в 150-верстном поясе, имеют 40 руб. 26 коп. зарплаты в ноябре. А дорога Октябрьская, находясь в 120-верстном поясе (т. е. меньшем, а, следовательно, зарплата ее в червонном исчислении должная быть также меньше) имеет 56 руб. и т. д.
Поясная система не влияет, таким образом, на размер зарплаты железнодорожников. Точно также поясная система не находится ни в какой связи и с кривой дороговизны бюджетного набора. Кривая бюджетного набора падает более отвесно, чем кривая поясов дороговизны. ...Таким образом, поясная система ЦБН не отражает в себе различия дороговизны по всем дорогам, почему и не может служить достаточно правильным и точным мерилом зарплаты. Но таковым мерилом она и не может быть»1. Главная причина такого несоответствия состояла в том, что данные о стоимости бюджетного набора собирались достаточно долго, потом анализировались и только по прошествии значительного времени появлялись в качестве руководства к действию. Но ситуация уже изменилась, поэтому размер заработной платы никак не соотносился с заработной платой, часто занижая заработную плату. Были и субъективные факторы — возможности («богатство») различных дорог платить ту или иную заработную плату. Поэтому «поясная» система оплаты труда просуществовала недолго, от нее постепенно отказались в связи с изменением продовольственной ситуации в стране и укреплением экономики.
Для первой половины 20-х годов была характерна нестабильность, даже скачкообразность в размерах зарплаты и по отдельным предприятиям. Причем это явление носило массовый харак1 Шмуккер М. М. Зарплата железнодорожников // Вопросы труда. 1925. № 5-6. С. 41-42. Выделено в источнике. — Л. И.
154


тер и отражало в целом экономическую нестабильность в стране. Неравномерность загрузки предприятий, перебои с сырьем и топливом, неритмичность поставок и прочие причины, естественно, отражались на оплате труда. Вот пример: затрата рабочего времени на производство ящика спичек на фабрике «Красный Октябрь» в Ленинграде в октябре 1923 г. составила 14,9 часа, в ноябре — 19,28, в декабре 13,04, в январе 1924 г. 14,11, в феврале 10,06 часа1. Естественно, в результате резко меняется и доля зарплаты в себестоимости продукции и явно не по вине рабочих.
§ 4. Зарплата, как фактор стимулирования роста производительности труда
В первые три года нэпа повышение заработной платы носило механический характер, оно было, как мы уже отмечали, скорее мерой спасения класса, социальным мероприятием и мало увязывалось с экономикой и, в частности, совсем не соотносилось с производительностью труда. А в 1921-1922 гг. вообще наблюдалось странное явление — доля оплаты труда в себестоимости продукции понижается. По данным В. А. Беленького в 1922 г. удельный вес зарплаты в себестоимости понижался по сравнению с 1913 г.: «Для мостовья с 8,76% до 6,51%, для чугунного литья с 20,39% до 13,99%; в хлопчатобумажной пряже с 8 до 3,59%; в миткале с 21,1 до 5,37%; в серной кислоте с 8,8% до 4,18%; в стекольной промышленности с 35 до 25,4% для электрических лампочек с 17,49 до 10,12% и т. д.». По другим данным в 1921/22 г. заработная плата поднялась с 104 до 123 товарных рублей (на 18%), а поднялась с 671 до 1.201 руб., т. е. на 80%. Но при этом валовая выработка составляла всего 55,5% от уровня 1913 г., а уровень зарплаты только 47,8%2. Объяснение этому экономическому феномену очень простое — гиперинфляция, которая мгновенно снижала все повышения зарплаты. Этот разрыв между ростом заработной платы и большим ростом инфляции и порождал эффект роста производительности труда и снижения доли зарплаты в произведенной продукции. Как отмечал тот же автор: «Заработная плата в эти моменты никогда не поспевает за ростом цен на предметы необходимости, сырье и топливо чрезвычайно дорожают, а цены на готовые фабрикаты могут идти впереди обесценивания валюты. Падающая валюта в этих условиях действует в качестве автомата, перераспределяющего национальный продукт в пользу владельцев средств производства
1 Беленький В. А. Три опыта обследования // Вопросы труда: Сборник 1. М., 1926.
С. 35.
2 Гуревич А. И. Азбука и теория политики заработной платы. С. 131.
155


и во вред продавцу рабочей силы». Но такая ситуация продолжалась очень недолго — «с конца 1922 г. политика заработной платы до известной степени парализовала действие этого фактора, поскольку фиксировала ее в твердых товарных или золотых единицах. Этим и объясняется факт нарастания доли зарплаты в общих издержках производства в 1923 г., несмотря на падение валюты»1. Иллюстрацией к указанному явлению могут служить данные следующей таблицы:2
Соотношение между валовой выработкой и дневной заработной платой рабочих России в 1922-1924 гг.
Таблица 43
Месяцы |
X- 1922
X
X
I - 1923
>
>
>
>
>
X
X
X
X
I - 1924
Валовая выработка на 1 рабочего:
В довоен. рублях |
оо ОО
оо оо
оо оо
сч
сч
сч
оо
оо
оо
1Г5
сч
оо
оо
5
5
В % к октябрю 22 г. |
о о
о о
115,3
о
110,5
110,5
107,9
110,5
113,1
113,1
113,1
118,4
ю о
113,1
113,1
118,4
124,2
124,1
Дневная заработная плата:
1 В довоен. рублях
оо й
со
со
й
оо
со й
СО
я
сч
5)
оо со' ю
со о' со
ю
оо со
сч со
со
оо со со
оо” со
1 В % к октябрю 22 г. 1
о о
сч сч
125,9
139,3
138,7
147,5
152,1
146,5
148,3
со
143,4
150,8
157,2
167,3
2
179,1
187,8
О О' 00
1 Беленький В. А. Три опыта обследования. С. 32, 33.
2 Там же. С. 34.
156


Из приведенных данных мы видим, что за эти 17 месяцев валовая выработка на одного рабочего в день увеличилась на 124,1%, а заработная плата на 180,9%. Своеобразный скачек в заработной плате произошел в феврале 1924 г., сразу на 8,7%. Но в октябре 1923 г. заработная плата выросла на 6,8%, а валовая выработка упала на 8,1%. Но, тем не менее, валовая выработка на одного рабочего имела тенденцию к росту, хотя и к неустойчивому. Всего за период с октября 1922 г. по март 1927 г. она выросла на 218% (в 2,2 раза) — это в довоенных ценах. В то же время поденная заработная плата выросла на 227,5% (в московских товарных копейках). Об этом говорят данные таблицы 20 в Приложении. То есть, темпы роста валовой выработки (или производительности труда) и заработной платы вполне сопоставимы. Хотя темпы роста заработной платы были несколько выше.
Мы рассматривали ситуацию соотношения заработной платы и производительности труда в целом по промышленности. Однако в отдельных отраслях ситуация была отнюдь не одинакова. В таблице 22 в Приложениях в динамике показана средняя месячная заработная плата в отдельных отраслях по отношению к среднему заработку по всей промышленности и к 1913 г. Из таблицы видно, что в 1913 г. на первом месте по своему заработку шли металлисты, на втором и третьем — близко за металлистами — шли горнорабочие и железнодорожники, на четвертом — печатники. А значительно ниже в последовательном порядке шли: кожевники, деревообделочники, химики, пищевики и текстильщики. При этом разница в средних заработках была очень велика: металлисты имели 43,21 руб. в месяц, а текстильщики всего лишь 20,48 руб., т. е. в 2,1 раза меньше металлистов.
Такая разница была обусловлена рядом причин, а именно: 1) ролью данной отрасли в народном хозяйстве и быстротой ее развития; 2) средним уровнем квалификации рабочих в данной отрасли; 3) степенью классовой сознательности и боеспособности данного отряда рабочих, т. е. способностью отстаивать свои классовые и корпоративные интересы. Конечно, влиял и спрос на изделия той или иной отрасли, но этот фактор трудно оценить статистически, кроме того, в условиях рынка конъюнктура всегда не статична.
В целом, в 20-е годы труд стоил гораздо дороже, чем до войны (в 1913 г.), на иных производствах значительно. Например, на Царицынском заводе «Дюмо» стоимость рабочей силы при выработке болванок и жидкой стали, составляла до войны 3 коп., а в 1925 г. уже 13 коп. На «Красном Сормове» расход на заработную плату, составлявший в 1913 г. при выработке мартеновской осевой болванки 10 коп., в 1925 г. уже 25 коп. На Брянском заводе объединения Юго- сталь (Екатеринослав) средний расход на заработную плату в 1913 г. составлял 3,37 коп., а в марте 1924 г. уже 7,29 коп. Рост стоимости труда продолжался в 20-е годы на многих предприятиях. Так, на за157


воде «Серп и Молот» при выработке проволочных гвоздей расход на заработную плату поднялся с 8,39 коп. в октябре 1924 г. до 10,46 коп. в марте 1925 г. И это всего за полгода. Аналогичные процессы имели место не только в металлургии или машиностроении, но и в текстильной и других отраслях промышленности. На Яхромской фабрике при выработке ватерной пряжи, основа № 34, доля расхода на труд составляла в октябре 1923 г. 15,5%, а в марте 1924 г. — 19,5%. При выработке пряжи ватерный уток № 38 эта доля поднялась в то же время с 17,8 до 21,6%. На Краснопресненской Трехгорной мануфактуре доля расходов на зарплату при выработке ситца № 8 набивного из 2-х пуд- ного миткаля возросла с 3,54 до 6,10% и т. д.1
По данным ВСНХ доля заработной платы в общей себестоимости продукции составляла: в период с октября 1922 г. по март 1923 г. 11,2%; в апреле-сентябре 1923 г. — 12,4%; в октябре 1923 — марте 1924 г. — 14,4%. То есть, наметилась устойчивая тенденция повышения доли заработной платы в себестоимости продукции. Сравним: в 1913 г. доля заработной платы составляла в среднем 10,9%. Но приведенные здесь цифры не совсем сопоставимы. Дело в том, что данные по 20-м годам приведены без начислений на зарплату, которые составляли от 30 до 40%. До революции эти начисления не превышали 10%. Поэтому разрыв в показателях доли зарплаты в себестоимости с учетом начислений будет еще больше2.
Однако при использовании сравнительных данных о соотношении доли заработной платы в себестоимости продукции надо иметь в виду, что механическое сравнение конкретно выданной заработной платы сильно искажает ситуацию. Дело в том, что в советское время наряду с заработной платой предприятие платило различные социальные выплаты, достигающие иногда значительных размеров. Покажем это явление на конкретном примере. На Мальцевских цементных заводах в 1913 г. расход на заработную плату в себестоимости бочки цемента (2 руб. 56 коп.) составлял 51,3 коп., а в декабре 1923 г. — уже 94,27 коп. (Это в сопоставимых ценах.) Но, если добавить к реально выплаченной в декабре 1923 г. заработной плате социальное страхование (6,8%), которого не было в дореволюционное время, то содержание рабочей силы оценивается уже в 1 руб. 41 коп. на единицу продукции. В целом по цементной промышленности в апреле 1924 г. доля собственно заработной платы в себестоимости продукции составляла всего 5,4%, что не намного больше, чем до революции — 4,9%. Однако, если сюда включить и расходы по социальному страхованию (а их нельзя не включать, так как они реально делались), то тогда доля 1 Беленький В. А. Три опыта обследования. С. 36-37. 2Т
Там же.
158


оплаты труда в себестоимости поднимется до 11,6%. И так во всех отраслях, хотя и в разной степени1.
Ситуация с высокой стоимостью труда, т. е. низкой его производительностью, естественно была ненормальной и руководство страны начало борьбу за снижение доли зарплаты в себестоимости продукции. С начала 1924 г. был взят курс на увязку роста заработной платы с ростом производительности труда. На это нацеливает, в частности, резолюция XIII партконференции (январь 1924 г.) «Об очередных задачах экономической политики», а также решения ряда последующих Пленумов ЦК ВКП(б) (август 1924, апрель 1926 г.). Значительного поднятия производительности труда требовала и ситуация 1923 г. в связи с так называемыми «ножницами цен». Без роста производительности труда промышленность обречена была работать в убыток. Понимание ситуации есть в указанных выше решениях. В частности, XIII партконференция в резолюции «Об очередных задачах экономической политики» в разделе «III. Заработная плата и профсоюзы» указывала: «1) Держать курс на подъем заработной платы в соответствии с подъемом промышленности и производительности труда; в частности, обратить особое внимание на дальнейшее подтягивание зарплаты рабочих в тех отраслях промышленности и в тех районах производства, где величина зарплаты все еще отстает от среднего уровня»2.
Естественно решения центральных органов партии и государства подхватывались на местах, как руководство к действию. В частности, Уральский областной съезд союза металлистов (март 1924 г.) решил: «В области зарплаты на ближайший период держать курс на подъем зарплаты только в соответствии с подъемом производительности, увеличением производительности труда и с полным учетом настоящего экономического состояния Уральской металлопромышленности и трестов». Аналогичные решения приняли в те годы многие партийные и профсоюзные организации на местах3.
Линия на увязку роста заработной платы с ростом производительности труда была также и отражением требования В. И. Ленина, которое он выдвинул еще в начале нэпа (июнь 1921 г.): «Когда речь идет о распределении продовольствия, думать, что нужно распределять только справедливо, нельзя, — утверждал он на III Всероссийском продовольственном совещании, — а нужно думать, что
1 Беленький В. А. Три опыта обследования. С. 39 и др.
2 См.: КПСС в резолюциях. Т. 2. С. 522, 530; Т. 3. С. 68, 293, 294; Т. 4. С. 17.
3См.: ГА РФ. Ф. 5469. Оп. 8. Д. 5. Л. 35; Работа Московского Комитета РКП(б). Февраль-ноябрь 1925 г. К XIV Губпартконференции. М., 1925. С. 12; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 21. Д. 2672. Л. 19; Труд в Одесской губернии в первом полугодии 19124/25 г. С. 24-25.
159


это распределение есть метод, орудие, средство для повышения производительности »1.
Соотношение между ростом зарплаты и производительности труда стало предметом спора в борьбе против оппозиции. Это обстоятельство, на наш взгляд, отразилось на тех данных, которые приводила официальная печать того времени. Оппозиция утверждала, что рост заработной платы отстает от роста производительности труда. Экономисты из сталинского лагеря пытались утверждать обратное. В частности, Раф. Владимиров, доказывая обратное, приводит следующие данные, отражающие соотношение между ростом заработной платы и производительности труда в первой половине 20-х годов:2
Таблица 44
Соотношение между зарплатой и выработкой в промышленности (в довоенных руб.)
Годы
Выработка
Зарплата
В дов. руб.
В% к 1913 г.
В% к 1922/23 г.
В дов. руб.
В% к 1913 г.
в% к 1922/23 г.
1913
2203
100
—
22,00
100
—
1917
1436
65,8
—
14,94
68
—
1920/21
663
30,1
—
8,50
39,6
—
1921/22
1201
54,5
—
9,00
43,6
—
1922/23
1477
62,1
100
15,88
72,6
100
1923/24
1576
71,5
107
21,66
98,5
140
1924/25
2045
93
131,7
26,56
120,6
173,3
1925/26
2280
103,6
150,7
29,49
134
181
1926/27
2442
111
165,3
32,12
145,5
200
Цифры, приведенные в данной таблице, не совсем точны, но они отражают динамику процесса. Сам автор утверждал: «По реальной заработной плате необходимо внести соответствующую поправку в сторону увеличения примерно на 5-10%: только тогда мы получим действительные размеры реальной заработной платы рабочих СССР того периода». Данные таблицы показывают более значительный рост заработной платы по отношению к росту производительности труда рабочих. Вот только смущает призыв увеличить рост реальной заработной платы на какие-то «среднепотолочные» 5-10%.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 43. С. 359.
2 Владимиров Раф. Заработная плата рабочих за 15 лет // Вопросы труда. 1932. № 11 -12. С. 28; Радзиминский В. Профсоюзы в борьбе за ленинскую политику зарплаты // Ударник. 1932. № 23-24. С. 28.
160


Автор не объясняет, почему это нужно делать, и почему именно на эти 5-10%. Но нам приходится оперировать этими официальными данными, которые, даже в случае их некоторой неточности, тем не менее, отражают заявленную тенденцию опережающего роста заработной платы по отношению к росту производительности труда в период с 1921 по 1927 гг.
Хотя опережающий рост заработной платы по сравнению с уровнем производительности труда шел в стране вплоть до 1926/27 г., но в ряде промышленных районов проблему опережающего роста производительности труда удалось решить уже в конце 1923 г. Так произошло, например, в Петрограде (Ленинграде), где к конце 1923 г. рабочий выпускал в месяц продукции на 166 руб., а в июле-сентябре 1925 г. уже на 246 руб., т. е. рост составил примерно 50%. За то же время зарплата выросла всего на 36%. У металлистов за тот же период выработка увеличилась на 62%. Но более показателен размер дневного производства продукции. За 1923/24 хоз. год ленинградский рабочий выпускал в день продукции на 8 руб. 66 коп. (в довоенных рублях), а в 1924/25 г. эта выработка составила уже 11 руб. 67 коп. — рост на 35%. Это в среднем по городу. В то же время металлисты увеличили свою производительность на 40%, рабочие электропромышленности на 68%, текстильщики на 10%, химики на 68% и т. д. Дневной заработок вырос за день по городу в среднем на 18%, а производительность на 28%^ Там же в Ленинграде уже в июле 1924 г. доля заработной платы в себестоимости продукции составляла 18,1%, в августе — 17,2%, в сентябре-октябре — 16,4% и т. д., то есть в Ленинграде наметилась тенденция быстрого роста производительности труда1 2. На предприятиях Одессы и губернии в результате проведения кампании по поднятию производительности труда в период с января 1924 г. по января 1925 г. дневная зарплата выросла: в целом по губернии с 2 руб. 13 коп. до 2 руб. 36 коп. или на 4,7%, по Одессе рост составил 3,4%. Но по отдельным хозобъединениям рост зарплаты был значительно больше: в Южмаштресте на 10%, в Укрсельмаштресте на 12,1%, в Укртабактре- сте — на 13,8%, в Полиграфтресте на 20,8%3.
Характерно, что отмеченный нами опережающий рост производительности труда на предприятиях Ленинграда подтверждается и другими данными в разной валюте:4
1 Вейнберг Г. Тарифная политика ленинградских союзов // Вестник труда. 1926. № 1.С. 129.
2 Вейнберг Г. Промышленность, зарплата и производительность труда у ленинградцев // Вестник труда. 1925. № 2. С. 82.
3Труд в Одесской губернии в первом полугодии 19124/25 г. С. 25.
4 РГАЭ. Ф. 3429. Оп. 1. Д. 5068. Л. 3.
161


Таблица 45
Динамика роста производительности труда и заработной платы в трестированной промышленности Ленинграда
Отрасли промышленности
Зарплата на 1 человека в день
Выраб. на 1 чел.-день
Окт. 1925
Май 1926
Окт. 19251 Май 1926
черв. руб.
ТОВ. руб.
черв. руб.
ТОВ. руб.
В довоенных руб.
Металлическая
3,47
1,76
3,82
1,64
6,28
8,37
Электротехническая
3,24
1,65
3,73
1,60
14,20
15,68
Химическая
3,21
1,63
3,60
1,54
16,78
20,76
Текстильная
2,05
1,04
2,46
1,06
7,84
9,73
Кожевенная
3,04
1,55
3,50
1,50
15,52
18,18
Практически по всем представленным отраслям промышленности Ленинграда выработка на 1 рабочего растет быстрее (иногда значительно), чем заработная плата в любой валюте. Особенно это заметно в химической и электротехнической промышленности. В последней отрасли зарплата в мае 1926 г. составила 1 руб. 60 коп. в день в товарных рублях, а выработка 15 руб. 68 коп.
Отмеченную тенденцию можно проследить и на примере отдельных предприятий Ленинграда:1
Таблица 46
Доля заработной платы в себестоимости продукции на предприятиях Ленинграда в октябре 1923 и марте 1924 г. (в %)
Наименование предприятий
Без начислений
С начислениями
окт. 1923
март 1924
окт. 1923
март 1924
Путиловский завод
29,1
32
37,8
41,6
Русский Дизель
35,7
39,2
46,4
51
Невский судостроительный
33,4
35,2
42,8
45,1
Севкабель
7,1
12,7
9,1
16
Текстильный трест
8,8
12,2
11,7
16,6
Фабрика «Скороход»
12,1
16,5
16,5
21,3
Данные таблицы показывают большой разрыв в доле зарплаты в себестоимости продукции — от 7,1% на Севкабеле до 35,7% на «Русском Дизеле» в октябре 1923 г. Весьма различен и размер начислений. В марте 1924 г. доля зарплаты вместе с начислениями на Севкабеле составила всего 16%, а на «Невском судостроительном» целых 45,1%. Большая доля зарплаты — это, как правило, большая зарплата и наоборот. В целом явно заметна тенденция увеличения доли начислений на зарплату — от 2,3% на «Невском судостроительном» до почти 7% на Севкабеле. И это всего за полгода.
1 Беленький В. А. Три опыта обследования. С. 34.
162


Бурный рост производительности труда при минимальном росте заработной платы наблюдался в 1924-1925 гг. в Москве. Представление об этом дает следующая таблица:1
Таблица 47
Движение выработки (продукции) и заработной платы московских рабочих
Периоды
По всей промышл.
Металлобработка
Текстильная пром.
Выраб. на чел.-день в довоен. руб.
Дневная зар. плата в черв. руб.
Выраб. на чел.-день в довоен. руб.
Дневная зар. плата в черв. руб.
Выраб. на чел.-день в довоен. руб.
Дневная зар. плата в черв. руб.
Июль- сентябрь 1924 г.
7,07
2,45
6,26
2,91
3,71
1,89
Октябрь- декабрь
—«»—
7,57
2,50
6,85
2,98
3,98
1,89
Январь- март 1925 г.
8,13
2,51
7,57
3,05
4,16
1,87
Апрель- июнь
—«»—
8,21
2,50
8,56
3,10
4,55
1,97
Из данных таблицы явствует, что в то время как выработка на 1 рабочего в человеко-день поднялась с конца 1923/24 г. к середине 1925 г. на 16%, зарплата повысилась всего на 2%. В текстильной промышленности до 2-го квартала 1925 г. наблюдалось еще более резкое несоответствие между ростом производительности труда и заработной платой. За этот год по всей промышленности Москвы заработная плата выросла на 50 коп., а выработка на 1 руб. 14 коп.; в металлопромышленности зарплата выросла на 19 коп., а выработка на 1 руб. 14 коп.; по текстильной промышленности соответственно на 8 коп. и на 84 коп.
Но общая тенденция более быстрого роста производительности труда над ростом заработной платы отмечалось, естественно, не на всех предприятиях и не во всех регионах. И в том же Ленинграде, где ситуация с ростом производительности труда была в целом благоприятная, многие предприятия отнюдь не переломили прежнюю тенденцию более быстрого роста зарплаты. Для иллюстрации приведем данные о соотношении роста зарплаты и выработки продукции на двух Ленинградских предприятиях, производящих телефонную аппаратуру:2
1 Труд в Московской губернии в 1923-25 гг.: Сборник статистических материалов.
С. 140.
2 РГАЭ. Ф. 3429. Оп. 1. Д. 5068. Л. 9.
163


Таблица 48
Зарплата и производительность труда на ленинградских заводах «Красная Заря» и им. Кулакова в 1925/26 г.
Завод «Красная Заря»
Завод «им. Кулакова»
Программа
Выполнение
В%
Про гр. 26/27 г.
Программа
Выполнение
В%
Прогр. 26/27 г.
Выпуск на 1 рабочего в год
1810
1310
73
1690
2110
1670
79
2780
Средняя зарп. на 1 рабоч. в мес.
83
86,2
103
90
84,5
89
105
93
Ни на том, ни на другом предприятиях (кстати, не самых отстающих) план выпуска продукции на одного рабочего не был выполнен, и намного. Но везде средняя зарплата была выше расчетной. Плановые органы наметили сокращение доли зарплаты в 1926/27 хоз. году.
Естественно, в других регионах страны указанные процессы могли происходить несколько иначе. На Урале за год (сент. 1924 — сент. 1925 г.) дневная зарплата выросла в среднем на 11,5% (в довоенных рублях), а производство валовой продукции за день увеличилось всего на 7,3%1. В Екатеринославе на заводе им. Петровского в 1913 г. на 1 человека в день производилось 32,53 пуда металла и за это рабочий получал 1 руб. 92 коп. в день. В 1924 г. один рабочий производил всего только 18,72 пуда (57,5% прежнего) и платили ему 1 руб. 20 коп. (в рублях 1913 г.). Это 63% от уровня 1913 г. Но, в 1913 г. расходы на зарплату составляли 6,9% стоимости изделия, а в 1924 г. — 11,9%, т. е. они выросли на 72,4%. Один рабочий металлургических цехов этого завода производил в 1913 г. за 1 день (8 часов) стоимости на 18 руб. 64 коп., а в 1924 г. только на 10 руб. 06 коп., т. е. на 54% меньше2. Но совсем иная картина наблюдалась на Брянском Мехартзаво- де (это в Екатеринославе — Днепропетровске). Здесь рабочие производственных цехов давали в 1913 г. продукции на 115 руб., в 1916 г. на 165 руб., в 1923 г. на 108 руб., в 1924 г. на 130 руб. То есть, на этом предприятии уровень производительности даже несколько превысил довоенный уровень, а зарплата была ниже, чем в 1913 г.3
*Труд на Урале в 1924/25 и 1925/26 гг.: Статистический сборник. Свердловск, 1926. С. 139.
2 ГА РФ. Ф. 5469. Оп. 8. Д. 2. Л. 22.
3Там же. Д. 71. Л. 63.
164


Разным было соотношение между темпами роста заработной платы и производительности труда по различным отраслям промышленности. Так, в горнорудной промышленности в сентябре 1925 г. дневной заработок составлял 229,4% к уровню сентября 1922 г., а выработка за человеко-день — 330,4%. В металлообрабатывающей промышленности по сравнению с октябрем 1922 г. соотношение было соответственно 180 и 163,2%; в текстильной промышленности — 291,1 и 60,6%; в кожевенной — 205,7 и 49%; в пищевой — 188,4 и 27,1%; в химической — 175,2 и 117,9%. В то же время в 1925 г. заработная плата по всей промышленности составляла 201,7%, а выработка — 96,2%. Таким образом, рост заработной платы шел в обрабатывающей промышленности (в частности, в легкой) значительно быстрее, чем в добывающей и тяжелой1.
Руководство страны пришло к выводу, что «переломным годом является 1927/28, когда рост производительности впервые обгоняет рост зарплаты. Что обеспечило и снижение себестоимости, и соответствующие накопления промышленности. Однако даже в этом минувшем году не были достигнуты плановые задания»2. Это общий вывод, но как мы уже отмечали, в отдельных отраслях и в отдельных производствах ситуация могла быть иная, проблема соотношения роста производительности труда и заработной платы стала перманентной вплоть до начала Великой отечественной войны.
Естественно, что руководство страны, идя по пути обеспечения ускоренного роста производительности труда, всячески поддерживает сдельщину. А. М. Гинцбург, анализируя итоги первых трех лет нэпа в сфере оплаты труда, с удовлетворением отмечал: «Сдельная система в настоящее время уже приобрела широкое распространение. Более половины всех рабочих в важных отраслях промышленности работают по системе сдельщины. В некоторых производствах дальнейшее распространение сдельных работ, например, в химической промышленности, в отношении промышленных рабочих представляется невозможным. Но в этих отраслях возможно в отдельных случаях применение сдельного принципа оплаты в отношении подсобных рабочих, а также служащих. ... Однако введение сдельной системы предполагает значительное улучшение постановки нормирования на заводах. Расценка должна устанавливаться в строгом соответствии с действительным расходом рабочей силы. Для этого необходим точный учет расходования рабочей силы для разных процессов». Далее автор прямо и честно указывает:
1 Владимиров Раф. Заработная плата рабочих за 15 лет. С. 28.
2 Резолюции VIII Всесоюзного съезда профсоюзов. С. 54.
165


«Нормы производительности должны устанавливаться с таким расчетом, чтобы они в той или иной мере содействовали дальнейшему нарастанию производительности труда»1.
В связи с введением на ряде предприятий и в целых производствах сдельщины, резко возрастала роль нормирования труда. Ведь, чтобы повысить его производительность нужно устанавливать достаточно высокие нормы выработки. Вот вокруг проблемы норм выработки и началась скрытая, но постоянная борьба рабочих и администрации предприятий, продолжавшаяся все 20-е и 30-е годы. Повысив нормы выработки, но, оставив прежнюю зарплату, хозяйственники добивались того, что от них требовало государство — повышения производительности труда. Сам по себе этот метод повышения производительности труда был не нов и не оригинален — им пользовались и в дореволюционной России, и в мире, пользуются и в наши дни. В начале 20-х годов методика использования нормирования труда для повышения его производительности была известна. Суть этой методики была в следующем: «При установлении этих норм нужно исходить не из равнения по наиболее слабому, и даже среднему рабочему, а нужно стремиться к равнению по работе рабочего выше средней квалификации. При этом нормы должны подвергаться время от времени пересмотру в соответствии со вновь возникающими техническими условиями и достижениями и по соглашению с профсоюзами. Надо, однако, помнить, что слишком резкое повышение норм тоже не дает результатов»2.
За годы революции и Гражданской войны нормы выработки значительно уменьшились. Причин этому много: и изношенность оборудования, и ухудшение профессионального уровня рабочих, и социальная политика государства с целью обеспечить минимальный уровень потребления, а значит и соответствующий уровень зарплаты, и плохая организация труда и другие, в том числе и частные, причины. Поэтому стремление на первых порах добиться некоей довоенной (1913 г.) выработки вполне естественно, тем более что иногда уровень производительности в начале 20-х годов был удручающе низок. Например, в Петрограде (Ленинграде) в 1923 г. на производство паровоза с тендером серии Щ затрачивали 44 тыс. часов, в то время как в 1913 г. всего 27540 час. или на 60% меньше. В декабре 1923 г. нормы выработки значительно повысили и довели время на постройку паровоза до 34425 часов — это на 25% выше, чем в 1913 г. В целом же по машиностроительному тресту Петрограда нормы выработки 1 Гинзбург А. М. К вопросу о производительности труда и заработной плате в промышленности. М., 1924. С. 83-84.
2 Гинзбург А. М. К вопросу о производительности труда и заработной плате в промышленности. С. 84. Сохранен стиль документа. Выделено мною. — А. И.
166


в 1921-1924 гг. составляли от 60 до 80% довоенных. Ситуацию наглядно иллюстрируют данные по отдельным предприятиям Петрограда в 1924 г.:1
Таблица 49
Затраты времени на производство продукции на ряде предприятий Ленинграда в 1913 и 1924 гг. (часов)
Заводы и виды работ
1913 г.
1924 г.
в % от довоен.
Красный Путиловец
Восстановительный ремонт тормозов товарных вагонов
445,5
582
77
Ручные поковки для товарных вагонов
117,2
182,7
64,5
Поковка молотовая для классных вагонов
1200
1340
90
Завод Дизель
Отливка цилиндра № 44, формовкой
20
22
90
Отливка рабочего поршня № 498
14
16
87
По Судотресту
Постановка котельной арматуры на провоз
300
380
80
Постановка распорных связей
110
160
63
Станочная и слесарная обработка цилиндра
104
135
77
Мы видим, что ни по одной позиции, ни на одном предприятии не достигнута довоенная производительность. В лучшем случае она составляет 90% от уровня 1913 г. И это по лучшим предприятиям с хорошим составом рабочих.
Пересмотр норм выработки в сторону увеличения вызывал естественное недовольство рабочих, но, что интересно, на многих предприятиях быстро восстанавливалась прежняя (до повышения норм) заработная плата за счет приработков. Например, в январе 1924 г. в Ленинградском машиностроительном тресте были повышены нормы выработки на 15-20%. В результате снизилась норма приработка, а значит и зарплата. Но рабочие быстро (уже в феврале) восстановили прежний уровень оплаты труда за счет увеличения производства2. Это говорит о том, что нормы выработки были сравнительно не высоки, и их можно было легко перекрыть, что рабочие и сделали. На практике борьба рабочих против увеличения норм выработки — это борьба против увеличения интенсивности труда и за сохранения (или увеличение) своей заработной платы.
1 Гинзбург А. М. К вопросу о производительности труда и заработной плате в промышленности. С. 84-85.
2 Там же. С. 85.
167


В установлениях руководства страны четко прослеживается установка на обеспечение роста зарплаты только за счет роста производительности труда, и устанавливался некий незримый потолок для высоких заработков.
Но в конце 20-х годов отношение основных масс рабочих к сдельщине было неоднозначным — одни категории рабочих ее всячески приветствовали (таковых большинство), другие — категорически отвергали. Но в целом в пятилетие 1927-1931 г. процент сдельных часов по отношению к общему числу рабочих часов был практически статичен. Об этом наглядно говорят данные таблицы 8 в Приложениях. Доля сдельных часов в промышленности СССР за указанное пятилетие колебалось от 57,8% в 1927 г. до 58,4% во 2-м квартале 1931 г. Причем низшая точка падения доли сдельных часов относиться к тому же 1931 г., в 1-м квартале. Это говорит о том, что сдельные работы были достаточно популярны, и их использование стабилизировалось и по отраслям, и по предприятиям. В 1930 г. наибольшее применение они находили в швейной промышленности — 83,6%, в льняной — 66%, в хлопчатобумажной — 64,5%, в металлургии черных металлов — 64,1%, в производстве кожаной обуви — 62,6%, в кожевенно-меховой — 60,3%. Меньше всего сдельные работы использовались в нефтедобыче (14,1%), в пищевкусовой (30,2%) и химической (49,2%) отраслях промышленности.
Третий Пленум ВЦСПС 9-го созыва (25-26 июня 1933 г.) констатировал, что сдельной оплатой охвачено «только 66,3% по всей промышленности, а по отдельным отраслям еще и ниже». Пленум осудил так называемую «фиктивную сдельщину». Это когда «сдельные работы заполняются и расцениваются после окончания работы (текущий ремонт паровозов, Люберецкий завод), выполненная работа принимается без обмера, практикуется заведомая приписка работы (Метрострой). Система сдельщины и расчет по ней с рабочими нередко построены так, что рабочие в ней не разбираются»1. Каков процент «фиктивной сдельщины» в указанных выше 66,3%, установить невозможно, но очевидно, что это явление отмечалось повсеместно и не только в начале 30-х годов. Так что профсоюзы и контрольные государственные органы ведут борьбу и вообще за сдельщину, и за ее чистоту.
По-разному относились к сдельщине и в регионах страны. Данные по Ленинграду и области позволяют утверждать, что во второй половине 20-х годов и в начале 30-х сдельные работы здесь были достаточно популярны2.
1 Профсоюзы СССР. Документы и материалы. Т. II. М., 1963. С. 695-696.
2 XV лет диктатуры пролетариата: Экономико-статистический сборник по г. Ленинграду и Ленинградской области. Л., 1932. С. 100.
168


Таблица 50
Сдельщина в промышленности Ленинграда и области в 1925/26-1932 г. (% часов, проработанных сдельно к общему числу отработанных часов)
Отрасли промышленности
1925/26
1926/27
1927/28
1928/29
1929/30
1931
1932 (1 пол.)
% часов прор. сд. в мае 1932
Вся пром. Ленинграда
59
60,3
61,6
61,7
60,8
62,2
67
30,7
В том числе:
Металло- электропром.
59,5
60
60,1
59,7
59,6
62,5
67
12,8
Химическая
67,9
69,6
68,9
65,8
59,8
58,4
63,2
8,2
Обработка дерева
62
69,7
68,5
68,5
65,8
68
69,3
10
Текстильная
61,7
61,6
62
61,6
61
60,9
64,4
69,2
Кожевенномеховая
73,6
72,8
72,6
71,8
65,9
66,1
75,8
3,3
Производство кожаной обуви
59,9
64,9
26,8
Швейная
81,9
79,1
79,6
82
83,4
85,4
83,5
89,4
Бумажная
29
33,3
37,8
43,5
48,3
54,3
51,3
9,9
Полиграфическая
42,9
45,1
52,8
58
57,9
57,4
60,8
27,1
Пищевая
40
44,5
47,1
45
44,4
47
66,4
15,1
По всей
Ленинградской обл.
нет св.
нет св.
56,3
56,4
56,2
58,8
65,7
нет св.
Приведенные данные свидетельствуют о том, что доля часов проработанных сдельно неуклонно росла. Если в среднем по Ленинградской промышленности в 1925/26 г. 59% рабочего времени отработано сдельно, то в 1932 г. уже 67%. На протяжении всего указанного времени больше всего сдельные работы применялись в швейной промышленности (до 89,4% в мае 1932 г.) и кожевенно-меховой (75,6% в первой пол. 1932 г.). Это связано с характером производства, и возможностью точно учесть размер индивидуального труда. Меньше всего применялась сдельная оплата в бумажном производстве. Однако и здесь наблюдалась тенденция к быстрому росту сдельщины: от 29% в 1925/26 г. до 54,3% в 1931 г. Но в отдельные месяцы мы наблюдаем странную картину — резкое уменьшение доли сдельных работ, например, в химической промышленности, кожевенной, бумажной. На наш взгляд, это может быть связано с политикой руководства конкретных предприятий и отраслей.
В большинстве регионов и отраслей промышленности именно сдельная оплата давала возможность значительно повысить заработную плату. (Отсюда достаточно широкое распространение «фиктив169


ной сдельщины»). В частности, исследовав состояние оплаты труда харьковских рабочих осенью 1924 г., С. Кричевский сделал вывод: «Главным фактором, определяющим уровень зарплаты, являлся не тарифный разряд и не тарифный минимум (ставка первого разряда), а система оплаты труда, применявшаяся в производстве, и размер приработка сдельщика»1.
Мы оперировали общими данными по стране и по регионам, но на отдельных предприятиях распространение «прямой неограниченной сдельщины» диктовалось чисто конъюнктурными и даже случайными факторами. В частности, в Одесской губернии в 1924/25 г. неограниченная сдельщина была популярна на предприятиях самых разных отраслей:2
Таблица 51
Число часов проработанных сдельно на предприятиях Одесской губернии в марте 1925 г.
Наименование предприятий
% к общему числу часов
Судостроительный завод им. Марти в Николаеве
84,7
Госзавод сельхозмашин «Кр. Звезда» в Зиновьевске
69,8
Госзавод сельхозмашин им. «Октябрьской революции» в Одессе
69,2
Гос. весовой завод им. Старостина в Одессе
84,3
Госджутовая фабрика им. Хворостина в Одессе
59,7
2-й Госкожзавод им. Ленина в Одессе
65
5-й —«»— им. Тищенко в Одессе
62,4
2-я Гособувная фабрика им. Октябр. револ. в Одессе
69,6
1-я Гостабачная фабрика им. Петровского в Одессе
77,7
В общем, 73,8% рабочих ведущих предприятий Одессы и губернии работали сдельно. Больше всего сдельщиков было на судостроительном заводе — 84,7%, меньше всего — 59,7% на Госджутовой фабрике им. Хворостина. Как отмечали авторы статистического сборника: «Самым сложным моментом при введении неограниченной сдельщины оказалось определение норм выработки и сдельных расценок. Уловить сразу потенциальную интенсивность рабочего, конечно, было невозможно. Установленные в начале хоз. года нормы выработки и сдельные расценки оказались на многих предприятиях недоста1 Кричевский С. Опыт исследования дифференцированной заработной платы // Статистика труда на Украине. С. 176.
2 Труд в Одесской губернии в первом полугодии 1924/25 г. Одесса, 1925. С. 22.
170


точными, и они подверглись изменению в течение всего полугодия»1. Вот эта проблема — «уловить потенциальную интенсивность» — была перманентной и, конечно, не только для одесских предприятий. Действительно, большой заработок за счет сдельщины можно было получить только, если нормы не очень высоки и доступны многим. Поэтому регулятором популярности сдельных работ было нормирование, и колебания по поводу обращения к сдельщине были связаны именно с характером нормирования (о чем далее). Это подтверждают данные по той же Одессе. В связи с бурным ростом неограниченной сдельщины и, конечно, зарплаты, руководство трестов и предприятий начали пересматривать нормы выработки, естественно, в сторону увеличения. В результате: на заводе им. Окт. революции расценки снизили в среднем на 2%, а по отдельным специальностям от 3,5% до 24%. На Джутовой фабрики расценки снизили на 11%, 2-м Госкожзаводе на 29%, 2-й Гособувной фабрике на 26%, Гостабачной фабрике на 10%, на предприятиях Полиграфтреста от 14 до 40% и т. д.2 Так что недолго радовались одесские рабочие высоким заработкам, им объяснили, что не хорошо вырываться вперед за счет низких норм выработки.
Отстаивали сдельщину обычно рабочие тех производств, «где каждая отдельная работа легко поддается счету (бумагопрядилыци- ки, ткачи, портные, сапожники, металлисты). Рабочие, работа которых счету не так легко поддается, — например, ремонтные рабочие, каретники, каменотесы, машиностроительные рабочие, служащие, — настаивают на повременной плате. Поштучная плата в этих производствах невыгодна рабочим, так как здесь трудно заранее учесть время, которое необходимо для производства той или иной работы. Повременная плата вводится также там, где требуется особенно тщательное исполнение, где машины особенно дорогие или хрупкие, или когда работа по своему характеру не может быть непрерывной»3.
Негативное отношение многих рабочих к сдельщине, несмотря на кажущуюся материальную выгоду, достаточно убедительно объяснил С. Н. Гожанский на примере капиталистического производства. Но и при ином способе производства действуют те же экономические закономерности и психологические установки. «Рабочие при сдельщине, — писал этот экономист, — в конце концов, тратят в то же время больше сил, а получают то же самое. Рабочий становится не дороже, а дешевле. Это является причиной того, что многие рабочие ненавидят сдельщину и желают работать только на повременной плате. Но еще более распространен другой обычай 1 Труд в Одесской губернии в первом полугодии 1924/25 г. Одесса, 1925. С. 22. 2Т
Там же.
3 Гожанский С. Н. Очерки по политической экономии. С. 43.
171


среди рабочих, работающих на капиталистов [и не только]. Работая на сдельщине, рабочие стараются не перерабатывать нормы. Они с презрением часто относятся к рабочим, работающим сверх нормы, потому что они знают, что это ведет к «обгрызанию» их заработной платы». И при социализме, уже не капиталисты, а «хозяйственники», в случае успешной работы сдельщиков повышают нормы выработки и понижают расценки. В результате получается, что работать приходится более интенсивно и производительно, а получать столько же или не намного больше». «Пониженный расход на сдельщину выгоден капиталисту. Он сокращает расход заработной платы на штуку товара»1. Но почему только капиталисту выгоден «пониженный расход на сдельщину»? Он выгоден и в советском хозяйстве, причем в этой системе хозяйства маневра для регулирования норм выработки больше — нет конкуренции, все в руках государства и его уполномоченных лиц — хозяйственников.
При достаточно активном введении сдельщины возник вопрос об оплате простоев и брака. Но если простои возникали обычно не по вине рабочих, то брак, чаще всего, делали конкретные люди. Как правило, за простои по вине предприятия рабочим платили и это, естественно, приводило к тому, что с ними рабочему можно было и не бороться — все равно заплатят, хоть и по минимуму. Но доля оплаты простоев в совокупной зарплате рабочих была невелика: в 1927 г. она составляла 0,9%, в 1928 г. - 1,1%, 1929 г. - 1,1%, в 1930 г. - 1,5%2. Обращает на себя внимание рост оплаты за простои, т. е. фактически самих простоев. Это показатель неритмичности работы многих предприятий, возникавшей в годы первой пятилетки из-за штурмовщины и диспропорций разного рода. А с браком в первой половине 20-х годов боролись не очень решительно и успешно, вероятно и потому, что иногда он был очень велик. Например, на фабрике «Красный Треугольник» в Ленинграде брак при выработке галош достигал 8%, а на фабрике «Красный Богатырь» даже 12%. Меры экономической репрессии по отношении к бракоделам, как правило, не применялись3. Вообще проблема брака была перманентной все 20-е и 30-е годы. Рассмотрение ее причин и методов борьбы с ним не входит в нашу задачу.
Одним из элементов реформы заработной платы стало ужесточение контроля государства за характером и размерами заработной 1 См.: Гожанский С. Н. Очерки по политической экономии. С. 42.
2 Труд в СССР: Экономико-статистический справочник. М.; Л., 1932. С. 132.
3 Гинзбург А. М. К вопросу о производительности труда и заработной плате в промышленности. С. 85.
172


платы. Дело в том, что довольно часто руководители предприятий и трестов отходили от установленных законом норм оплаты труда, естественно, в сторону повышения зарплаты. Это «безобразие» решено было ликвидировать. Совнарком 17 сентября 1927 г. принимает по этому поводу специальное постановление (№ 168). Во исполнение решения правительства, ВСНХ в специальном циркуляре от 1 октября 1927 г. сообщил это постановление Совнаркома: «Совет народных комиссаров СССР (протокол № 212) обязал все ведомства СССР принять решительные меры к недопущению подведомственными им учреждениями и предприятиями нарушений действующих постановлений и директив в области оплаты труда и к неуклонному привлечению всех должностных лиц, причинивших нарушением этих постановлений и директив ущерб государству, к уголовной, дисциплинарной и материальной ответственности»1. Но, угрожая карой нарушителям законов по оплате труда, правительство успокоило потенциальных нарушителей, заявив, что новых карающих законов издаваться не будет, так как «действующее законодательство уже содержит постановления, предусматривающие уголовную, дисциплинарную и гражданскую ответственность должностных лиц за материальный ущерб, причиненный неправильными действиями». От первоначального намерения «закрутить гайки» в отношении хозяйственных руководителей решили отказаться. Были отменены пункты 5 и 6 Постановления СНК от 29 июня 1926 г, в которых давались поручения Наркомфину внести соответствующие проекты законов2. В правительстве посчитали, что имеющихся карательных мер вполне достаточно, нужно только их активно применять. Хозяйственники намек (или угрозу) поняли, и началась полоса «наведения порядка», которая на практике часто означала сокращение заработной платы.
В результате принятых мер, темпы роста зарплаты постепенно снижаются, а показатели роста производительности труда увеличиваются. Но это уже в конце 20-х годов приводит к ухудшению реального материального положения трудящихся. Это было уже следствие массированной индустриализации, породившей инфляцию со всеми ее последствиями, а также результатом разрушения сельского хозяйства благодаря коллективизации.
В целом соотношение роста производительности труда и заработной платы в 20-е годы выглядело следующим образом:3
1 РГАЭ. Ф. 3429. Оп. 1. Д. 5159. Л. 1.
2 Там же. Л. 3.
3 Факты и цифры против демагогии и измышлений оппозиции. М.; Л., 1927. С. 10.
173


Таблица 52
Заработная плата и производительность труда в 1920-е гг.
Годы
Годовая выработка на 1 рабочего
Реальная зарпл. на 1 рабочего в мес.
В руб. по ДОВ. ценам
В % к предыдущ. году
В руб. по ДОВ. ценам
В % к предыдущ. году
1922/23
1088
112,3
15,88
127,0
1923/24
1242
114,2
20,75
130,7
1924/25
1673
134,7
25,18
121,3
1925/26
1864
111,4
27,67
113,5
1926/27
2088
112,0
30,38
110,0
1926/27
в % к 22/23
—
191,9
—
191,3
В течение всех этих лет, за исключением 1924/25 г., темп роста реальной заработной платы превышал рост производительности труда. В 1925/26 г. темпы роста этих двух показателей почти совпадают, а в 1926/27 г. темп роста производительности труда уже несколько выше темпа роста заработной платы. Но в целом за 5 лет зарплата и производительность труда выросли почти на равные величины — в 1,9 раза (Цифры, приведенные в данной таблице, несколько отличаются от данных приведенных в таблице 44. Они взяты из разных источников, в том числе один — это инструмент полемики, что, естественно, могло наложить свой отпечаток, — это таблица 52. Кроме того, в показателях, судя по всему, использовались разные рубли. В частности, в статье Владимирова использованы «реальные рубли»: это могут быть и рубли 1913 г., и червонцы 1926,1927 гг. В таблице 52 данные приводятся только в довоенных рублях.)
Те же явления иллюстрируют и данные ВСНХ — это выработка на отработанный человеко-день в довоенных рублях: 1923/24 год — 4,06 руб., в 1924/25 г. - 5,65 руб., в 1925/26-6,32 руб., в 1926/27 г. - 6,89 руб.1 Приведенные цифры говорят о достаточно быстром росте суммы выработанной продукции.
Обращает на себя внимание резкое увеличение годовой выработки в 1924/25 хоз. году — сразу на 34,7%. Это было результатом того, что «поднятая еще летом 1924 г. в связи с необходимостью дальнейшего понижения цен на промышленные изделия, кампания по вопросу о повышении производительности труда была к началу 1924/25 хозяйственного года перенесена из области обсуждения в плоскость практического осуществления. С октября 1924 г. в промышленности проводится ряд мер, направленных к повышению производительности труда. В частности, в отношении заработной платы это сказалось 1 Шмидт В. Положение рабочего класса в СССР. С. 22.
174


в переходе на такие формы оплаты, которые в наибольшей степени стимулировали бы интенсивность труда каждого рабочего»1.
Хотя наметилась явная тенденция преимущественного роста производительности труда по сравнению с ростом заработной платы, но и во второй половине 20-х годов было много предприятий, где было иное соотношение этих показателей. В частности, в Жигулевской группе известковых заводов за 1927/28 г. выработка продукции выросла на 9%, а зарплата на 16,8%. На Средне-Волжском заводе соответственно на 7 и 12%, на Самарской спичечной фабрике — на И и 23%. На кожевенном заводе в Самаре выработка понизилась на 12%, а зарплата выросла на 8%. Из 12 проверенных в 1928 г. предприятий Самары лишь на трех производительность превышала рост заработной платы2.
Чтобы изменить указанное соотношение в пользу ускоренного роста производительности труда в конце 20-х годов чаще всего принимались административные, директивные меры. В план работы предприятия, треста, отрасли записывались конкретные цифры роста, которые надо было обеспечить по каждой позиции. Так, Сибирский крайком ВКП(б) определил на 1926/27 год рост заработной платы на 7%, для промышленности общегосударственного значения и 5% для местной промышленности. Фактически же рост зарплаты составил соответственно 10,4 и 13,3%. В Кузбасстресте в 1926/27 г. производительность упала на 1,3%, а зарплата выросла на 24,1 %3. В целом в промышленности СССР с 1925 по 1929 г. выработка рабочего увеличилась на 64,6%, а его среднегодовая зарплата на 79%4. То есть, обеспечить значительное преобладание роста производительности труда по сравнению с заработной платой в указанные годы не удалось.
§ 5. Попытка решения проблемы учета и оценки результатов труда
На протяжении почти всех 20-х годов (примерно с 1923 г.) существовал государственный обязательный минимум заработной платы. Государство в лице наркомата труда устанавливает «обязательный минимум заработной платы, ниже которого никто в стране не име1 Труд в Московской губернии в 1923-25 гг.: Сборник статистических материалов. С. 117-118.
2 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 21. Д. 2536. Л. 107 и об.
3 Кузнецов В. Н. Итоги работы Барнаульского Комитета ВКП(б). Барнаул, 1927. С. 28; Материалы к отчету Сибкрайкома III Сибирскому краевому съезду союза горнорабочих СССР. Новосибирск, 1928. С. 37.
4 Карпухин Д. Н. Соотношение роста производительности труда и заработной платы: На материалах промышленности СССР. М., 1963. С. 79.
175


ет право платить. Этот минимум сейчас [1928 г.] устанавливается различный для различных поясов, причем в каждый пояс вносятся губернии и города, в зависимости от уровня цен в этих районах. Минимум сейчас мал по всем размерам. Объясняется тем, что по этому минимуму равняется целый ряд советских учреждений, получающих средства от центрального правительства при оплате своих служащих. Скудость государственных средств и необходимость жесткой экономии не дает возможности повысить этот государственный минимум»1. Этот минимум заработной платы имел большее значение для частной промышленности, и государство строго следило, чтобы этому правилу следовали все частники. Впрочем, частник от введения этого минимума особенно не страдал, так как зарплата на частных предприятиях чаще всего была выше, чем на государственных. Но и степень эксплуатации рабочей силы была выше.
С осени 1926 г. государством стал применяться «метод централизованного планового регулирования заработной платы». Суть этого метода заключалась в следующем: «В начале хозяйственного года особой центральной комиссией при Наркомтруде СССР, с участием высших хозяйственных и профессиональных органов, определяются размеры возможного повышения заработной платы по основным отраслям промышленности и по транспорту. Эта комиссия определяет конкретно размеры тех фондов, которые могут быть ассигнованы для целей повышения заработной платы. Затем по соглашению ЦК союза или центрального правления этого союза (на Украине, Урале) с центральным регулирующим хозяйственным органом фонд повышения зарплаты для данной отрасли промышленности распределяется по отдельным хозяйственным органом (трестам). С трестом ЦК (или ЦП) союза заключает уже полный коллективный договор обычного содержания. В тарифной части этого коллективного договора обычно устанавливается распределение трестовского фонда прибавки по отдельным предприятиям, причем даются лишь общие указания, на что должна быть использована эта прибавка на предприятиях. Более же детальное распределение фонда на предприятии с указанием конкретных размеров повышения заработной платы тем или иным группам рабочих составляет содержание дополнительных местных соглашений между местными союзами и хозяйственными органами».
При использовании данного метода оплаты труда «нет ни твердых штатов, ни твердых окладов, устанавливаемых НКТ или НК РКП. Договорное начало в вопросах заработной платы самым тесным образом сохранено целиком. Новое заключается в том, что основные моменты в политике заработной платы самым тесным образом увязывают1 Гуревич А. И. Азбука теории и политики заработной платы. Изд. 3. М., 1928. С. 71.
176


ся с общими плановыми предначертаниями советского государства. В этом значение нового метода в области заработной платы»1. Да, действительно, регулирование заработной платы полностью попадает под контроль государственных органов, а профсоюзы только формально участвуют при этом. Это конечно хорошо — для государства и не очень — для работающих.
В качестве экспериментального и мало практикуемого метода повышения заработной платы использовалась «политика цен». Речь идет о возможности назначать любую цену на продукцию и искусственно повышать цены на те товары, которые производят рабочие «отстающей» по зарплате группы. Получив больше прибыли, например, машиностроители, могут поднять зарплату рабочим. В таком случае средства для повышения зарплаты разверстываются на всех потребителей данной продукции. Этот метод, естественно, мог применяться только в условиях жестко централизованной экономики и входил в противоречие с рыночной экономикой. Но от рыночной экономики сталинское руководство в конце 20-х годов упорно отказывается.
В 20-е годы не получили распространение и различные премиальные системы оплаты труда, хотя они компетентным людям были хорошо известны. Их применение было лишь экспериментом. Вот как рассказывал о сущности премиальных системах экономист С. Н. Гожанский: «Премиальная система заработной илягаызаключается в том, что в договоре устанавливается определенная норма выработки. За выработку сверх нормы рабочий получает премию, т. е. особую плату, отличную от сдельной оплаты. Если рабочий вырабатывает ниже нормы, то его или увольняют, или платят меньше. Чем при обыкновенной сдельщине. Кроме обыкновенной премиальной системы, существует еще дифференцированная премиальная система. Она заключается в том, что расценок за штуку растет по мере того, как рабочий в выработке приближается к норме. Расценок на штуку понижается по мере того, как выработка отстает от нормы. Норма берется очень высокая. Премиальная система заработной платы отличается от простой сдельщины тем, что при простой сдельщине расценок на штуку остается одним и тем же, вырабатывает ли рабочий больше или меньше. При премиальной системе расценок за штуку различный, смотря по близости или отдаленности выработки от нормы (дифференцированная премия), или по тому, выработал ли рабочий норму, или сверх нормы (простая премия)»2.
В рассматриваемое время в Европе и Америке достаточно широко практиковали несколько премиальных систем. Самыми популярными были: система Хельси и система Тейлора. Первая в России 1 Гуревич А. И. Азбука теории и политики заработной платы. С. 73-74.
2 Гожанский С. Н. Очерки по политической экономии. С. 43.
177


(Советском Союзе) практически не применялась, а вот вторую активно пытались внедрить активисты НОТ (П. М. Керженцев и др.). Система Тейлора позволяла рабочему значительно увеличить свою заработную плату, но при очень высокой (предельно возможной) норме выработки. Это примерно то, что сделали А. Стаханов, Н. Бусыгин и другие стахановцы второй половины 30-х годов. В массовом масштабе система Тейлора была не применима, ибо работать на грани рекорда могли далеко не все, тем более постоянно.
В 20-е годы кое-где еще практиковалась подрядная система оплаты труда. «Подрядная система заключается в том, что заработная плата оговаривается предварительно за производство самых разнообразных работ (обычно ремонтных). Здесь нормы никакой нет. Обыкновенно такой подряд берется артельно. Профессиональные союзы обычно борются с системой подрядной оплаты, так как здесь союз не может отстоять определенного минимума повременной или сдельной оплаты. Эта система вызывает тоже большое напряжение в работе, потому что плата получается за работу, не зависимо от времени. Следовательно, чем скорее кончит рабочий работу, тем выйдет дороже оплата каждого часа работ. ...Поскольку подрядная система ускользает от надзора профессионального союза, она тем более удешевляет труд»1. На подряде, как правило, работали строители, рыболовные артели, на заготовке леса и аналогичных работах. Часто это были крестьяне на подработке, которые о профсоюзе и охране труда ничего не знали. Зарплата работающих по подрядной схеме только на первый взгляд была высока, если же учесть время работы (как правило, ненормированное), тяжесть и опасность труда, то дорого не покажется.
♦ ♦ ♦
На состояние и размер заработной платы в 20-е годы сильно влияла безработица, которая вплоть до 1929 г. была очень велика. По данным наркома труда В. Шмидта в 1925 г. в стране насчитывалось 12000000 безработных, и отсутствовала тенденция к уменьшению безработицы. Например, в 1924 г. работу получили 360 тыс. безработных, но безработица нисколько не уменьшилась. Наличие огромной резервной армии труда позволяла платить меньшую зарплату особенно неквалифицированным работникам. Именно они и составляли значительную часть безработных — в 1925 г. примерно 50% и лишь 29% это «промышленные рабочие», т. е. квалифицированные. Особенность безработицы 20-х годов состояла в том, что среди безработных было большое число советских служащих ищущих работы от 1 Гожанский С. Н. Очерки по политической экономии. С. 48.
178


нужды. Основную массу пополнения отряда безработных составляли выходцы из деревни. По данным В. Шмидта во второй половине 20-х годов ежегодно около миллиона бывших крестьян предлагают свою рабочую силу. Но уже в 1925 г. на многих предприятиях и производствах ощущался дефицит квалифицированной рабочей силы при сохранении значительной безработицы. Например, в металлической промышленности не хватало литейщиков, вальцовщиков, прокатчиков, рабочих в горячих цехах. В текстильной промышленности не хватало мастеров, ткачей «и целого ряда других квалифицированных профессий». Существующее положение приводило к значительному разрыву в оплате труда. В. Шмидт отмечал: «С одной стороны — громадная резервная армия будет давить на высоту заработной платы чернорабочей силы, а с другой стороны такое положение, когда за вальцовщика будут давать какую угодно цену. Эта сложная обстановка ставит большие трудности правильному регулированию заработной платы»1. В результате постепенно складывалось такое же положение, как до революции, а именно — большой разрыв в оплате труда. Но это входило в противоречие с социальной политикой советского государства и с курсом на выравнивание заработной паты. В результате в 1927 г., когда началась реформа заработной платы, пришлось пересматривать тарифную сетку.
Старт тарифной реформе, а фактически вообще реформе заработной платы, дал VII съезд профсоюзов (1926 г.), который принял решение пересмотреть принципы тарификации. Тарифные сетки должны были устанавливаться по отраслям промышленности, транспорта и сельского хозяйства и по группам работающих: для рабочих, для административно-технического персонала, для служащих и для учеников. Работников аппарата учреждений и органов управления было решено перевести на должностные оклады2.
В 1927 г. фактически началась реформа заработной платы. Она представляла собой совокупность мероприятий по повышению производительности труда и снижения доли оплаты труда в стоимости изделий. Эта реформа была следствием начала форсированной индустриализации, и за бурный рост промышленности должны были (по мысли руководителей страны) платить рабочие и не только. Политика опережающего роста производительности труда по сравнению с ростом заработной платы продолжалась всю вторую половину 20-х годов, да и в 30-е годы. На это, в частности, ориентировали и решения VII съезда профсоюзов: «Исходя из стоящих перед промышленностью задач и необходимости улучшения материального 1 Шмидт В. Наша политика в области заработной платы. С. 12-13, 15.
2 См.: Резолюции VII Всесоюзный съезд профессиональных союзов. 6-19 декабря 1926 г. М., 1927. С. 42-44.
179


положения рабочего класса, VII съезд профсоюзов подчеркивает, что дальнейшее повышение зарплаты и впредь будет находиться в прямой зависимости от роста производительности труда и от общих успехов хозяйственного роста страны. Съезд считает необходимым, чтобы дальнейшее повышение зарплаты было проведено в первую очередь в отношении отсталых по зарплате групп рабочих и в отставших важнейших отраслях и предприятиях»1.
По мнению руководства страны, «основным недостатком существующей системы построения зарплаты являются:
а) относительно низкая тарифная ставка, составляющая незначительную часть заработка рабочего, наряду с наличием относительно высоких приработков;
б) различные наслоения в заработках рабочих, созданные путем широкой практики гарантированных приработков, так называемых расчетных коэффициентов и различных видов премирования, порой независящих от производительности труда, при низкой тарифной ставке;
в) исчисление зарплаты в месячных ставках».
Главным способом ликвидации указанных недостатков была названа тарифная ставка. «Упорядочение системы построения заработной платы должно проводиться на основе применения новых тарифных сеток и квалификационных справочников, выработанных для основных групп занятых в данной отрасли работников: а) рабочих, б) инженерно-технического персонала, — указывает ВСНХ. — При проведении новых тарифных ставок, как профсоюзы, так и хозорга- ны должны стремиться к возможно большему увеличению удельного веса тарифной ставки в общем заработке рабочего, путем включения в тарифную ставку возможно большей части приработков, к устранению различного вида наслоений в заработок и к переводу исчисления тарифных ставок с месячных на дневные и почасовые, без повышения или понижения оплаты.
Одновременно с повышением тарифных ставок должны быть решительно упразднены гарантированные приработки и системы косвенного премирования, должны быть понижены расчетные коэффициенты и изжиты имеющиеся случаи фиктивной сдельщины»2.
Эту линию поддержал и VIII съезд профсоюзов, проходивший в декабре 1928 г. В отчетном докладе председателя ВЦСПС М. П. Томского указывалось: «Чем дальше, тем больше темп роста зарплаты должен замедляться.... В 1923/24 г. зарплата повысилась на 30,7%, в 1924/25 - на 21,4%, в 1925/26 г. - на 13,4%, в 1926/27 г. - на 12,5%. Вы видите ясную тенденцию к замедлению роста, что давало нам Резолюции VII Всесоюзный съезд профессиональных союзов. 6-19 декабря 1926 г. С. 94. Выделено мною. — А. И.
2 РГАЭ. Ф. 3429. Оп. 1. Д. 5159. Л. 36 и об.
180


основания сказать, что в дальнейшем темп роста зарплаты пойдет еще более медленно. Однако за отчетный период замедление темпов роста было меньшим, чем мы думали. Мы имеем сейчас рост реальной зарплаты на 10,8%, что считаем достижением значительным и серьезным»1.
Руководство страны уже считает, что рабочие живут более или менее нормально, поэтому убеждено, что теперь главное — производительность труда. VIII Съезд профсоюзов с удовлетворением констатировал, что зарплата рабочих в среднем по всей промышленности по сравнению с довоенным уровнем (1913 г.), повысилась на 27%. «Наряду с абсолютным ростом бюджета значительно возрастает потребление более ценных и питательных продуктов, повышаются расходы на одежду, квартиру и проч., что свидетельствует о более высоком строении рабочего бюджета»2.
В «Докладе о контрольных цифрах промышленности на 1927/28 г.» на Президиуме ВСНХ СССР в августе 1927 г. отмечалось: «В течение 1926/27 г. номинальная и реальная заработная плата рабочих дала дальнейшее увеличение, хотя темп этого увеличения по сравнению с 1925/26 г. оказался замедленным. ...Средняя заработная плата по всей промышленности в 1926/27 г. будет на 12,5% выше заработной платы за 1925/26 г., в то время как промфинпланом предусматривалось повышение средней за весь год лишь на 9,9%. Темп среднегодового роста заработной платы будет выше намеченного промфинпланом в некоторых отраслях промышленности. Заработная плата по темпу роста превышает плановые предположения уже в 1-м полугодии по шерстяной, кожевенной, основной химической, резиновой, пищевой, стекольной, фарфоро-фаянсовой, в других она уже в этот период достигла намеченного темпа (бумажная, химическая промышленность). Этот более быстрый темп роста заработной платы является одним из факторов, препятствующих снижению себестоимости продукции, особенно в связи с неполным достижением плановых предположений в области выработки на рабочего».
В связи с «задачами накопления капиталов и снижением себестоимости» ВСНХ определил следующие задачи в политике оплаты труда: «а) повышение реального уровня зарплаты рабочих путем понижения стоимости бюджетного набора;
б) рост номинальной зарплаты лишь в соответствии с ростом производительности труда, с тем, чтобы темп роста выработки опережал темп роста заработной платы;
1VIII съезд профсоюзов СССР. М.: ВЦСПС, 1929. С. 24.
2 Резолюции VIII Всесоюзного съезда профессиональных союзов. М: ВЦСПС, 1929. С. 47.
181


в) проведение тарифной реформы и упорядочение системы оплаты труда в целях правильного регулирования зарплаты по отраслям промышленности и внутри предприятий за счет пересмотра норм выработки, который должен быть произведен при ближайшем пересмотре колдоговоров».
Данная программа не уточняет, как можно понизить стоимость бюджетного набора, ведь эта стоимость зависит от уровня цен, а они рыночные. Можно предположить, что «правильное регулирование зарплаты... за счет пересмотра норм выработки» это не что иное, как повышение норм выработки, что, естественно, предполагает увеличение интенсивности труда или снижение заработной платы. То есть, реформа заработной платы, начатая в 1927 г., вовсе не преследовала цель повышения реальной заработной платы и благосостояния населения вообще. Ее цель — повысить производительность труда и снизить расходы на оплату труда в стоимости единицы продукции.
ВСНХ в своих расчетах о будущем состоянии зарплаты говорит о ее планируемом росте и никак о ее сокращении. В 1927/28 г. он предположил увеличение зарплаты на 6%, «причем этот темп роста является почти одинаковым по группе А и по группе Б». В 1926/27 г. средняя зарплата по промышленности составляла 56,8 руб., а в 1927/28 г. ее планировалось довести до 60,2 руб. в месяц. Предполагалось сохранить разрыв в оплате труда по группам А и Б. В первом случае зарплата должна была вырасти с 62 руб. до 65,7 руб., во втором — с 51,8 до 54,8 руб. По расчетам ВСНХ это должно было произойти за счет снижения стоимости бюджетного набора (т. е. цен), а также «при сохранении прежних норм по ряду коммунальных услуг». Зарплата должна вырасти на 12%, а вместе с накладными расходами даже на 30%. Планировалось, что размер зарплаты превысит довоенный уровень.
«Общая политика заработной платы в 1927/28 г., — констатирует ВСНХ, — должна быть построена на следующих основных принципах:
Механическое повышение зарплаты в 1927/28 г. не должно применяться, увеличение оплаты труда должно быть непосредственно следствием роста выработки рабочего.
Подтягивание в пределах существующих фондов зарплаты, оплаты низко оплачиваемых категорий рабочих может иметь место лишь в отдельных случаях, за счет ограничения высоких заработков отдельных наиболее высоко оплачиваемых рабочих и экономии, получаемой при пересмотре норм выработки; дальнейшее резкое подтягивание оплаты труда повременных рабочих к сдельным может привести к ослаблению стимула к квалификации и к снижению их производительности труда, особенно у сдельщиков.
Регулирование зарплаты в плановом порядке должно быть усилено, и должно быть направлено к внедрению правильных систем опла- 182


ты труда и к обеспечению нормального соответствия в оплате труда различных отраслей промышленности.
Тарифная реформа, начавшаяся проведением в период 1926/27 г. при перезаключении коллективных договоров и заключающихся в увеличении удельного веса тарифной ставки в общем заработке рабочего с одновременным уменьшением гарантированных приработков, сужением круга лиц, получающих нагрузки, ограничением круга косвенных сдельщиков, должны проводиться и в 1927/28 г. при предстоящем перезаключении колдоговоров. Однако пределы и степень реализации этой тарифной реформы в каждом отдельном случае должны определяться после тщательной проработки вопроса и по договоренности между профсоюзами и хозорганами с тем, чтобы тарифная реформа не являлась косвенным средством механического повышения заработка рабочих и не привела к нецелесообразному ограничению стимула сдельщиков к работе и к увеличению своей производительности.
Сдельная оплата труда себя оправдала, и в то же время применение ее на практике обнаружило ряд крупных недостатков: распространяя и углубляя сдельную систему оплаты труда там, где работа может быть нормирована. Необходимо в то же время:
а) ограничить применение индивидуальной сдельщины лишь на массовых, постоянно повторяющихся работах при условии правильной постановки нормирования;
б) отказаться от широкого применения косвенной сдельщины с оплатой по среднему проценту приработка сдельщика (прогрессивная сдельщина);
г) провести в жизнь премирование низшего, среднего и высшего технического персонала за производственные достижения»1.
Но ситуация с замедлением роста заработной платы далеко не везде и не всеми была воспринята позитивно. Все дело было, так сказать, в размерах стартовой зарплаты. Одно дело, когда начали ограничивать размеры зарплаты московских металлистов, которые получали в июле-сентябре 1925 г. почти 84 руб. зарплаты, другое дело — уральские рабочие, которые даже после многочисленных повышений получали в 1928/29 г. всего 55 руб. 21 коп., а летом 1925 г. вообще в среднем не больше 40 руб. в месяц. Поэтому даже на таком важном собрании, каким был VIII съезд профсоюзов, буквально как крик души прозвучало выступление делегата от Урала, который сказал: «Если мы посмотрим на заработную плату рабочих Урала, то мы увидим, что средняя зарплата в 1928/29 г. будет равна 55 руб. 21 коп., т. е. той зарплате всей промышленности, которая имела место в 1925/26 г. Мы имеем в 1928 г. для рабочих Урала 78% от средней 1РГАЭ. Ф. 3429. Оп. 1. Д. 5106. Л. 26-27.
183


заработной платы в промышленности. Но, товарищи, разве Урал не индустриальный район, разве он не занимает соответствующего места в нашей республике, разве рабочие Урала не пролетарии? Разве они не имеют за собою революционного стажа? ...Заработная плата рабочих “Асбеста” в среднем 35 руб., в то время как асбест является товаром импортным. Асбест — это доллары и фунты стерлингов»1. Ситуация с оплатой труда на Урале в конце 20-х годов коснулась не отдельных предприятий, а целого огромного промышленного района. Поэтому власти пришлось несколько умерить пыл по части уменьшения темпов роста заработной платы для отдельных категорий рабочих и некоторых регионов. Это и было продолжением политики выравнивания заработной платы.
В начале 1925 г. для повышения производительности труда государство вспомнило старый инструмент стимулирования труда — неограниченную сдельщину. Ее введение позволяло получить достаточно большой эффект, притом быстро. По данным ВСНХ за первую половину 1925 г. производительность труда поднялась на 28%, а по некоторым отраслям промышленности даже на 50%. Но такой рост производительности не вызвал сколько-нибудь заметного роста заработной платы. Она выросла в среднем на 2-3% и лишь на отдельных предприятиях на 5%. И радоваться бы этому результату, но нарком труда предсказывает, что в результате при очередном перезаключении коллективных договоров «рабочие потребуют, чтобы было точно указано: какие будут нормы выработки, как они будут определяться, на какой срок они будут закреплены, чтобы была уверенность в том, что при повышении производительности труда в середине срока действия коллективного договора эти нормы не будут изменены». По его мнению, должна измениться и система заключения коллективных договоров. «Теперь коллективные договора мы не можем заключать по чиновничьи, путем переговоров профсоюза с хозяйственниками, помимо участия в их обсуждении рабочей массы. Нам придется проделать обратную работу: сначала пойти на заводы и фабрики, поговорить с рабочими, как быть с повышением заработной платы, с нормами выработки, а затем уже разговаривать с хозяйственниками и соглашаться или не соглашаться на определенные условия. Может быть, придется в процессе переговоров снова вернуться к массе, еще раз поставить вопрос на общем собрании, но, во всяком случае, массовый характер обсуждения коллективных договоров для нас обязателен. Без этого мы не разрешим нормально ни одного более или 1VIII съезд профсоюзов СССР. С. 148; Труд в Москве и Московской губернии в 1924/25 г. М., 1926. С. 60.
184


менее крупного коллективного договора»1. Рассуждения наркома вполне логичны и до 1929 г. так и было, но «великий перелом» внес свои коррективы в отношениях с рабочими — их мнение перестали спрашивать, в том числе и по вопросу оплаты труда. Да и сам нарком В. Шмидт был уволен в ноябре 1928 г. а в 1938 г. репрессирован, его обвинили в правом уклоне.
Во второй половине 20-х годов хозяйственники повели «наступление на зарплату». Это было следствием борьбы за снижение себестоимости продукции, проводившейся по решению правительства с целью ликвидации «ножниц цен». В частности, в 1924/25 г. себестоимость в металлопромышленности удалось снизить по сравнению с предыдущим годом на 20,7%, а по черной металлургии и по общему машиностроению на 24 и 23,6%. Однако уже в 1925/26 гг. произошло довольно значительное повышение себестоимости — в целом по отрасли на 11,6%, а по отдельным ее подразделениям от 7 до 13%2. В качестве меры, стимулирующей производительность труда, стали использовать перетарификацию рабочих и повышать нормы выработки. В результате рабочие, чтобы хотя бы сохранить прежнюю зарплату, должны были трудиться более интенсивно или много. Это неминуемо стало вызывать конфликты между рабочими и хозяйственниками (руководителями предприятий и трестов). В частности, в январе-марте 1925 г. на текстильных предприятиях Москвы была проведена перетарификация рабочих (а это 223 тыс. чел.) и в результате большинству был понижен разряд, а значит и заработная плата в среднем на 6%. Более того, без согласования с профсоюзом была значительно увеличена норма выработки. Это вызвало конфликт между профсоюзами и рабочими с одной стороны и руководителями трестов — с другой. Конфликт улаживала партийная власть. Пленум МГК решил, что хозяйственники могут заставлять рабочих трудиться больше, Но хозяйственники должны им больше платить. В общем, было решено переводить предприятия на прямую сдельщину, но при минимальном увеличении норм выработки3.
В общем, мудрые партийные товарищи сумели пройти между Сциллой (хозяйственниками) и Харибдой (рабочими). Однако ситуация, аналогичная конфликту московских текстильщиков, была типичной, но разрешалась далеко не всегда таким же образом. Все хозяйственники считали возрастание себестоимости изделий следствием увеличения заработной платы, и повсеместно начался пересмотр норм выработки. Примерно в 1923 г. хозяйственники начали 1 Шмидт В. Наша политика в области заработной платы. С. 16-17.
2 Металлист. 1927. № 6.13 февраля. С. 2-3.
3 Работа Московского Комитета РКП(б) (февраль-ноябрь 1925 г.). С. 12.
185


атаку на профсоюзы, а фактически на рабочих. В меморандуме Совета съездов промышленности и транспорта (начало 1923 г.), разосланном в количестве 500 экземпляров во все объединения, тресты и крупные предприятия, был поставлен вопрос о ревизии взаимоотношений «профсоюзов и хозорганов». То есть, хозяйственники добивались того, чтобы профсоюзы никак не вмешивались в дела предприятий, в том числе и в вопросы заработной платы. Хозяйственники обвинили Наркомтруд в предвзятости и потребовали своего участия в решении вопросов об оплате труда. В частности они требовали изменить место и роль конфликтно-расценочных комиссий, превратив их в просто конфликтные, отобрав у них функции нормирования труда и установления расценок на труд. Профсоюзы, естественно, выступили против, и с помощью ЦК ВКП(б) сумели отстоять большинство своих позиций1.
Многие хозяйственники в поисках способов снижения себестоимости пришли к выводу, что легче это сделать путем замораживания заработной платы и за счет повышения норм выработки. То есть, речь фактически шла об увеличении эксплуатации труда. В качестве причины роста себестоимости они называли большие расходы на оплату труда. Но в действительности причины часто были в другом. Как показало исследование Петроградской промышленности, проведенное в 1923 г., — в действительности доля оплаты труда в стоимости произведенного продукта стала меньше, чем до революции. В первой половине 20-х годов в подавляющем большинстве отраслей промышленности Ленинграда платили меньше, чем до революции: в химической промышленности вдвое меньше, в пищевой почти вдвое, в кожевенной в полтора раза, в текстильной в 1,4 раза и т. д. Несколько выиграли в зарплате только работающие в полиграфическом производстве и в обработке дерева2. Впрочем, полиграфисты всегда относились к рабочей аристократии.
Но сдерживание роста зарплаты, тем более ее уменьшение, вовсе не было целью политики государства. Поэтому проблема из чисто экономической и социальной перерастала в политическую. Конечно, производительность труда рабочих после революции многократно пала, а накладные расходы выросли. Но причина здесь была скорее в хозяйственниках (или как сегодня сказали бы в «менеджменте»), чем в лености пролетариев. Один из известных экономистов того времени Г. Вейнберг так объяснял ситуацию: «Весь вопрос здесь заключается в различных расходах: цеховых, общезаводских, общеторговых, 1 ГА РФ. Ф. 5451. Оп. 7. Д. 2. Л. 16-17.
2 Вейнберг Г. Итоги и перспективы промышленности и заработной платы // Вестник профсоюзов. 1923. № 14-15. С. 37.
186


комиссионных и прочих, предвиденных и непредвиденных накладных расходах, которые в общей массе во многих сотнях, а иногда и тысячах процентов, удорожали нашу продукцию»1. То есть, не очень хорошие менеджеры, выходцы из рабочих, фактически покрывали издержки плохого руководства за счет рабочих.
Структуру больших накладных расходов и действительные причины роста себестоимости убедительно показал в 1927 г. журнал «Металлист»: «1) Изношенность оборудования. Только в Южной металлургии в течение 1-го полугодия 1926 г. было свыше 100 аварий. Каждая такая авария, вызывая даже кратковременные простои, сильнейшим образом влияла на себестоимость. ...Кроме того, частые аварии привели к тому, что в течение 1925/26 г. сумма, затраченная на ремонты, увеличилась на 20%. Частые аварии и связанные с ними ремонты делают необходимым расширение ремонтных мастерских на заводах, содержание значительного штата ремонтных рабочих. В 1925/27 г. на обновление и ремонт оборудования было выделено 231,5 млн руб., плюс к тому за границей закуплено оборудование для металлообрабатывающих заводов на 4,3 млн руб.» Вторая причина — многочисленные неполадки в процессе производства (несвоевременное снабжение материалами, нехватка инструментов и т. п.). Неэкономное расходование топлива, руды и т. п. материалов. Третья причина — вовлечение в производство большого количества мало обученных и не привыкших к заводским условиям рабочих. Они давали меньше продукции, но больше брака. Четвертая причина — прогулы, которые росли тоже главным образом за счет нового контингента рабочих. Хозяйственники назвали и пятую причину — увеличение доли зарплаты в стоимости продукции. Они подсчитали, что в 1924/25 г. доля зарплаты составляла 28% стоимости продукции, а в 1925/26 г. уже 30%. Все это так, но рабочие реально не стали получать больше. Рост доли зарплаты связан был не с ее реальным увеличением, а опять же с простоями и вообще неритмичным малопроизводительным производством. Журнал «Металлист» справедливо указывает: «Ведь при простое зарплата рабочих не растет, а доля ее в стоимости продукции увеличивается»2. То есть, рабочие должны на практике оплачивать своим более интенсивным трудом бесхозяйственность, изношенность техники, простои и прочие хозяйственные неурядицы.
Вызывают сомнения и цифры, которые приводили хозяйственники, сообщая об очень большой доле зарплаты в совокупном продукте. Другой абсолютно партийный источник называет совсем другие данные. ЦК ВКП(б) сообщал, что в 1922/23 г. доля зарплаты в стои1 Вейнберг Г. Итоги и перспективы промышленности и заработной платы // Вестник профсоюзов. 1923. № 14-15. С. 38.
2 Металлист. 1927. № 6. С. 3.
187


мости изделий составляла 16,3%, в 1926/27 г. — 17,4%. Эти цифры в принципе совпадают и с данными по Ленинграду1. Представляется, что именно эти данные ближе к истине.
Практически такой же вывод сделал секретарь ВЦСПС А. Андреев на III Пленуме ВЦСПС в апреле 1923 г. Он прямо обвинил хозяйственников в накручивании накладных расходов. «Стекло — себестоимость предприятия 40 руб. 79 коп., а Трест себестоимость исчисляет по 73 руб., т. е. увеличение на 81%. Эти организационные накладные расходы растут в непромышленных предприятиях в еще большей степени, чем в промышленных предприятиях. А по соли мы имеем прямо чудовищные цифры: когда себестоимость соли на месте добычи имеет одну цену, а в руках треста она приобретает утроенную и учетверенную цену. ...До пяти раз увеличивают себестоимость соли в Трестах. ...Вот в чем сущность: в распылении производительности труда работников»2.
Таким образом, хозяйственные руководители, ведя наступление на заработную плату, фактически стремились переложить недочеты в управлении и организации производства на плечи самих рабочих. Но, сдерживая рост заработной платы, они сдерживали и эффективность материальных стимулов к труду. Более того, были и экономические последствия этой недальновидной политики: низкий уровень заработной платы имел своим следствием низкий уровень потребления, а это не стимулировало промышленность. Происходило затоваривание при низком спросе и низкой покупательной способности населения. Создавался порочный круг, который можно и нужно было разорвать, выплачивая реальную заработную плату (без ограничений), сокращая огромные накладные расходы, а главное, повышая производительность труда.
Интересна в связи с этим реакция рабочих на меры по повышению производительности труда. То, что люди были недовольны маленькой зарплатой — очевидно. Но рабочие в большинстве своем считали, что в связи с увеличением норм выработки должна была расти и зарплата. На Сучанских копях в Приморье рабочие говорили: «Вы повышаете зарплату, а вместе с тем повышаете и нормы выработки, т. о. по существу никакого повышения нет». Руководитель Приморских профсоюзов, объясняя причины недовольства рабочих, констатировал: «Рабочие массы от восстановительного процесса ждали и ждут больше, чем это хозяйство может дать. Мы много говорим, что наше хозяйство растет; да оно растет, но мы все-таки еще не 1 Факты и цифры против демагогии и измышлений оппозиции. С. 10; Вейнберг Г. Промышленность, зарплата и производительность труда у Ленинградцев. С. 82.
2ГАРФ. Ф. 5451. Оп. 7. Д.2.Л. 13-14.
188


достигли довоенных норм»1. Представляется, что пропаганда достижений по восстановлению народного хозяйства сыграла злую шутку: рабочих убедили, что все идет хорошо, а они не понимают, почему тогда их материальное положение улучшается крайне медленно, если вообще улучшается. Поэтому многие воспринимают реформу заработной платы негативно и даже протестуют против нее. В Твери на губернской конференции профсоюза текстильщиков в начале 1927 г. предложения по рационализации и изменении системы оплаты труда вызвали дружный протест. «Вы только переменяете слова, — говорил один из делегатов, — раньше была эксплуатация, а теперь рационализация. ...Переходя на 3 станка, вы отнимаете хлеб у других, и заставляете детей ходить на большую дорогу. ... Когда же будет конец вашему головотяпству. Вы только езжите на своих автомобилях и брызжите грязью рабочих, а дела не делаете. Если вы перейдете на 3 станка, то ожидайте забастовки». Руководитель Тверских коммунистов А. Носов с тревогой констатирует: «Это говорят не одиночки, а целые отдельные группы»2. На VII партийной конференции Фабричного района г. Твери (май 1926 г.) работница Григорьева с недоумением заявляла: «Несмотря на то, что мы в данное время работаем больше довоенного, больше загружены, нам все еще говорят, что зарплата перегоняет производительность труда»3.
ВЦСПС, анализируя «Деятельность профсоюзов в условиях новой экономической политики», распространил в 1922 г. в губернских профсоюзных организациях анкету. В ней, в частности, был и такой вопрос: «Какие вопросы нервируют, по мнению местных товарищей, рабочего и мешают правильной работе союзов?» Ответ самарских «товарищей» был таков: «Систематическое понижение под давлением хозяйственников реальной заработной платы по колдоговорам, иногда даже попытки понижения заработной платы по генеральным договорам, заключенным в Центре между Главками и ЦК союза (1-я Госмельница, попытка снизить на 5%, а в уездах на 15% против заключенного генерального договора со 105% бюджетного индекса до 95%).... Высокие ставки спецов, превышающие иногда в 40 раз ставку рабочих»4.
VII съезд профсоюзов СССР принял решение провести реформу заработной платы. Целью реформы было не только увеличение заработной платы, но и наведение порядка в оплате труда. Дело в том, что к Приморская губернская конференция РКП(б): Стенографический отчет. Владивосток, 1925. С. 237,238-239.
2 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 21. Д. 1822. Л. 86, 88. Сохранен стиль документа. — А. И.
3Там же. Д. 1819. Л. 102.
4 ГА РФ. Ф. 5451. Оп. 6. Д. 139. Л. 106.
189


середине 20-х годов стало очевидно несоответствие существующего положения самой логике оплаты труда. Например, в конце 1924 г. комиссия ВСНХ СССР и ВЦСПС проверила состояние заработной платы на заводе «Красный Профинтерн» в Брянске и обнаружила, что в 1923/24 хоз. году реальная заработная плата квалифицированного кузнеца в молотовом цехе составляла всего 34,5% от дореволюционной, а подручного молотобойца — 66%, разнорабочего — 70%. В котельном цехе реальная заработная плата клепальщика составляла 40% от дореволюционной, а ученика — 61% и т. д.1 То есть, как мы уже отмечали, в первые годы советской власти зарплата низкооплачиваемых и квалифицированных рабочих настолько сблизилась, что почти сравнялась. Такая ситуация устраивала некоторые профсоюзы и самих неквалифицированных рабочих. Однако с точки зрения экономической это было крайне вредным, ибо лишало квалифицированных рабочих стимулов к труду. Решения VII съезда профсоюзов как раз и должны были навести здесь порядок. Они предусматривали небольшое (на 5%) увеличение ставки 1 разряда и вообще повышение роли тарифной ставки. Устанавливалась единая оплата и по районам страны, которая ранее, как мы уже отмечали, довольно сильно разнилась. Почти 7% роста зарплаты должно произойти за счет “увеличения интенсивности труда рабочих и загрузки предприятий”. Необходимо было осуществить “выравнивание заработной платы внутри одинаковых разрядов и по цехам»2.
Для того чтобы успокоить рабочих, их стали широко привлекать к обсуждению коллективных договоров. Партия решила использовать процесс обсуждения колдоговоров для мобилизации трудящихся и повышения их сознательности. XIV съезд ВКП(б) (декабрь 1925 г.) осудил практику «исключительно кабинетной союзной работы, протекающей вне прямого влияния на нее масс» при составлении коллективных договоров и потребовал обсуждать «колдоговора... на широких собраниях рабочих. ...Лишь в процессе широкого обсуждаться колдоговора всеми членами союза, на который он распространяется, будут ясны для каждого рабочего условия, определяющие высоту их заработка и необходимость выполнения тех обязательств, которые возлагаются на него колдоговором»3. Такая практика, безусловно, позитивно влияла на отношение рабочих к труду, и позволяла хоть как- то влиять на процесс, формирования зарплаты и получения других материальных благ.
1 Макеенко М. М. Очерк развития машиностроения. Кишинёв, 1962. С. 258-259.
2 Робинсон С. Вопросы зарплаты в 1927 г. // Металлист. 1927. № 6. С. 6; № 1.
С. 45.
3 КПСС в резолюциях. Т. 3. С. 273.
190


В конце 1926 г. развернулась компания по перезаключению коллективных договоров между трестами и профсоюзами. Сразу же четко выявились разногласия по вопросу о размерах и способах поднятия заработной платы. Необходимость поднятия заработной платы никто не отрицал, спор лишь был по вопросу о размерах и способах ее увеличения. В частности, профсоюз металлистов требовал от ГОМЗы1 довести фонд заработной платы на заводах объединения до 2400 тыс. руб., хозяйственники настаивали на 2300 тыс. Спор затянулся и был разрешен правительством в пользу профсоюза (а скорее рабочих). Фонд заработной платы для металлистов был расписан ЦК ВСРМ по заводам на основании неизвестного принципа2. То есть, некоторый волюнтаризм в сфере определения заработной платы сохраняется и в период проведения реформы заработной платы.
Некоторые крупные и относительно богатые профсоюзы для улучшения благосостояния рабочих добивались включения в коллективные договора большого числа социальных выплат. В частности, коллективный договор между ЦК ВСРМ и Югосталью на 1927 г. предусматривал следующие льготы: «Рабочие и служащие до 1 июля 1927 г. получают за счет завода, т. е. бесплатно, квартиру, воду, электричество. В случае непредставления указанных услуг, заводоуправление выплачивает компенсацию: до 6 разряда 3 руб. 20 коп. в месяц, 7 разр. — 3 руб. 60 коп., 8-й разр. — 3 руб. 95 коп., 9-й разр. и выше — 4 руб. 15 коп.» Рабочим оплачивалась также дорога на работу и обратно на все виды транспорта, но высокооплачиваемым (свыше 10 разряда) трамвайные билеты не оплачивались. Бесплатно выдавался уголь для отопления. «В случае смерти рабочего, происшедшей от несчастного случая на предприятии, семье умершего выдается пособие в размере его 2-месячного заработка»3. Эти материальные выплаты (кроме последней, конечно), безусловно, повышали материальное благосостояние рабочих. Их размер и доля в доходах была различной, в среднем по стране она составляла в 1926 г. чуть больше 3%4. Подобного рода дополнительные выплаты способствовали, кроме того, прикреплению рабочих к производству, стабилизировали коллективы.
Но реформа заработной платы 1927 г. осудила эти «начисления на зарплату». ВСНХ в 1928 г. констатирует, что в некоторых отраслях промышленности (текстильной, химической, пищевой, деревообделочной, бумажной) размер дополнительных выплат даже несколько вырос. Осуждая эту тенденцию, ВСНХ указывает: «Политика хозор-
1 ГОМЗа — Государственное объединение машиностроительных заводов.
2 Металлист. 1927. № 1. С. 45-46.
3Там же. № 2. С. 5.
4 Шмидт В. Положение рабочего класса в СССР. С. 20.
191


ганов в области дополнительных расходов на зарплату в 1927/28 г. должна заключаться в постепенном переводе бесплатных коммунальных услуг на платные, в сокращении расходов, связанных с предоставлением бесплатных квартир» и прочее1. Но только в начале 30-х годов были окончательно ликвидированы эти социальные выплаты, начисляемые на зарплату.
Правительство дало задание профсоюзам и хозяйственникам использовать механизм коллективных договоров для обеспечения преобладающего роста производительности труда над ростом заработной платы. 29 октября 1927 г. ВСНХ дает следующие задания на время кампании по перезаключению коллективных договоров: «Результаты движения заработной платы и производительности труда в 1926/27 г. показывают примерно параллельный их рост. Ввиду того, что в предстоящем 1927/28 г. должны в значительной степени сказаться производственные результаты крупных капиталовложений предыдущих лет и результаты развертывания мероприятий по рационализации производства, необходимо в соотношениях производительности труда и зарплаты достичь более решительного перелома в сторону превышения темпа роста производительности труда над ростом заработной платы.
Исходя из этого, контрольные цифры промышленности на 1927/28 г. предусматривают рост производительности труда на 13,8% и рост номинальной заработной платы на 6,5%. Учитывая, что в предстоящем году должно произойти дальнейшее снижение цен на продукты и предметы потребления, входящие в бюджет рабочего, не менее чем на 5% — реальная заработная плата рабочих должна вырасти на 11-12%. В осуществление этого роста заработной платы и учитывая необходимое увеличение рабочей силы — фонд заработной платы промышленности на 1927/28 г. увеличивается на 130 млн руб.». Правительство дает также задание на «подтягивание зарплаты низко оплачиваемых групп рабочих». Для осуществления «подтягивания» заработной платы из тех 130 млн руб. выделялся фонд в 30 млн руб.2
В приведенном рассуждении есть маленький изъян — сравнивается предположение (предстоящее и возможное снижение цен на 5%) и конкретное задание (рост производительности труда на 13,8%). Естественно, предположение не осуществилось — началась коллективизация и вводится карточная система.
Мы констатировали некоторые региональные различия в размере и темпе роста заработной платы в 20-е годы, но в то же время сложились различия в оплате труда и по предприятиям разных 1 РГАЭ. Ф. 3429. Оп. 1. Д. 5106. Л. 28.
2 Там же. Д. 5159. Л. 35 и об.
192


форм собственности. Проиллюстрируем эти различия на примере промышленного Урала1.
Таблица 53
Оплата труда на Уральских предприятиях различных форм собственности в 1925 и 1926 гг.
Категории предприятий
Ставка 1 разряда
Ставка 6 разряда
Январь 1925 г.
Январь 1926 г.
Январь 1925 г.
Январь 1926 г.
В черв, руб.
В усл. руб.
В черв, руб.
В усл. руб.
В черв, руб.
В усл. руб.
В черв, руб.
В усл. руб.
По всей пром-ти
8,69
6,47
10,31
7,12
21,81
16,23
25,77
17,80
Государственные
8,64
6,41
10,26
7,14
21,69
16,10
25,65
17,85
Кооперативные
9,08
8,72
12,58
8,81
28,92
22,05
31,45
22,02
Частные
11,43
8,72
12,58
8,81
28,92
22,05
32,45
22,02
Прежде всего, бросается в глаза довольно значительная разница в оплате труда на частных и государственных предприятиях. Частник, как правило, платил гораздо больше и рабочим низкой квалификации, и особенно высококвалифицированным. Эта разница составляла (в черв, руб.) в январе 1925 г. по низшей ставке 24%, по высшей — 24,6%, в январе 1926 г. соответственно по 8,2% в обеих группах. Хотя темпы роста зарплаты на частных предприятиях были несколько меньше. По ставкам 1 разряда государственные предприятия увеличили плату на 1 руб. 62 коп., а частные на 1,15 руб.; по ставкам 6-го разряда соответственно на 3,96 и 2,53 руб. Обращают на себя внимание и быстрые темпы роста зарплаты высококвалифицированных рабочих — они минимум вдвое выше, чем у малоквалифицированных. В этом явлении отразилась новая политика в сфере зарплаты, означающая возврат к естественным принципам и отказ от грубой уравнительности.
Несколько иная картина с заработной платой частников и в кооперативных предприятиях наблюдалась в Ленинграде. Таблица 21 в Приложениях показывает средний месячный заработок в период с октября-декабря 1923 г. до июля-сентября 1925 г. т. е. за 3 года, поквартально. В Ленинграде весь период зарплата на частных предприятиях была, как правило, больше, иногда значительно. Например, за 1923/24 г. на госпредприятиях зарплата выросла с 43,84 руб. до 57,71 руб. или на 13,87 руб. В то же время на частных предприятиях она выросла с 48,58 руб. до 66,28 руб. или на 17,70 руб. За 1924/25 г. рост на госпредприятиях с 61,87 до 70,27 руб., т. е. на 9,6 руб., а у част1 Труд на Урале в 1924/25 и 1925/26 гг.: Статистический сборник. С. 119.
193


ника с 68,52 до 78,80 руб. или на 10,28 руб. За 1925/26 г. у частника рост с 78,89 руб. до 84,40 руб. или на 5,51 руб. В то же время на госпредприятиях рост составил 7,58 руб., т. е. заметно больше, чем у частника. Таким образом, начиная с начала 1925 г. в Ленинграде темпы роста заработной платы на государственных предприятиях начинают обгонять темпы роста на частных предприятиях. Но разрыв в размерах месячной зарплаты по-прежнему сохраняется и довольно значительный. Например, в июле-сентябре 1926 г. рабочий госпредприятия получал в среднем 77 руб. 69 коп., а частник платил по 84 руб. 40 коп. Довольно быстро росла зарплата и на кооперативных предприятиях. В конце 1923 г. она была значительно ниже по сравнению с государственными и частными предприятиями. Но в январе-марте 1925 г. зарплата на кооперативных предприятиях была всего на 52 коп. меньше чем на госпредприятиях и на 10,36 руб. меньше чем у частника. Правда, в другое время этот разрыв был несколько больше (см. таблицу 53).
На частных предприятиях по-разному оплачивался труд и в рамках отдельных отраслей. В целом по стране ситуация с оплатой труда в различных секторах экономики в начале 1923 г. была следующей:1
Таблица 54
Заработная плата фабрично-заводских рабочих в государственных и частных предприятиях в феврале 1923 г. (по 10 губерниям)
Производства
Число губерний
Заработная плата на государственных предприятиях в отношении к стоимости бюджетного набора — 100
Заработная плата на частных предприятиях в отношении к стоимости бюджетного набора — 100
Заработная плата рабочих частной промышленности в % к заработной плате на государственных предприятиях — 100
1
2
3
4
5
Обработка недрагоценных металлов
9
181,7
196,2
108,0
Полиграфическое производство
6
227,5
295,2
128,9
Производство по обработке хлопка
3
140,8
155,1
110,2
Производство одежды и туалета
3
129,3
140,7
108,8
Производство кожаной обуви
5
188,2
198,4
105,4
1 Рашин А. Заработная плата в первом полугодии 1923 года // Экономическое обозрение. 1923. № 10. С. 26.
194


Окончание таблицы 54
1
2
3
4
5
Производство кожевенных товаров и изделий из кожи
7
205,3
239,7
116,7
Мукомольное и крупяное
9
225,4
237,1
105,2
Табачное
5
228,5
304,9
133,4
Здесь приведены данные не в конкретных рублях, а в относительных единицах, так как уровень инфляции не позволял делать какие- либо сравнения в рублях. В целом в 1923 г. наблюдается достаточно большой разброс по оплате труда в различных производствах, но везде заработная плата на частных предприятиях была от 5 до 33% выше, чем на аналогичных государственных. Но надо иметь в виду, что нэпманы скрывали свои доходы и заработную плату работников, т. е. в реальности она могла быть еще выше. Самую высокую заработную плату в государственном секторе в это время получали табачники и полиграфисты, немногим меньше — мукомолы и кожевники. Самая низкая зарплата была у швейников — 129,3 единицы по отношению к бюджетному набору («потребительской корзине»).
Довольно значительный разрыв в оплате труда на частных и государственных предприятиях отмечается повсеместно. Например, в Смоленске в 1922 г. у рабочих и служащих пищевой промышленности заработная плата на частных предприятиях была на 200% выше, чем на предприятиях, находившихся на хозрасчете, и на 100% выше чем на кооперативных. У работников искусств на частных предприятиях заработная плата была на 215% выше, чем на предприятиях, работающих на хозрасчете1. Через 3 года, на 1 января 1925 г., средняя заработная плата на государственных предприятиях составляла 25 руб. 50 коп., а на частных 38 руб. 50 коп.; на 9 февраля 1926 г. она возросла до 33 руб. 50 коп. и 40 руб. соответственно2. Естественно, на отдельных предприятиях ситуация могла быть иной, но практически всегда частник платил больше, но эксплуатировал работника сильнее. Это порождало постоянные конфликты с работодателем. Вот пример такого конфликта. В Смоленске прислуга поступила на работу 15 ноября 1921 г. без вмешательства органов учета и распределения рабочей силы, членом профсоюза не состояла. Работала в кофейне с 6-7 часов утра до 11 и с 19-20 часов до 22-23 часов, а также у хозяина на дому в перерыве. Таким образом, ее рабочий день составлял 15-17 часов. Получала помесячное жалование 50 тыс. рублей. Работала без пере-
1 ГАСО. Ф. 2027. Оп. 1. Д. 192. Л. 15.
2 Ликвидировать безработицу, увеличить заработную плату // Рабочий путь. 1926.
9 февраля.
195


рывов и выходных. От непосильной работы женщина попала в больницу. «Жалованье» с 14-го дня хозяин платить отказался1. На первый взгляд зарплата этой рабыни (а иначе не назовешь) достаточно высока, на государственных предприятиях она была в это время почти вдвое меньше. Но ужасные условия труда, отсутствие социального страхования привели и к болезни, и к увольнению. Поэтому формальное сравнение цифр оплаты труда вовсе не говорит об уровне благосостояния. О каком благосостоянии может идти речь, если человек работает по 17 часов на износ.
В Москве разрыв в оплате труда рабочих частной и государственной промышленности был не столь велик. Здесь в начале 1923/24 хоз. года заработная плата в кооперативных и частных предприятиях превышала заработок в государственной промышленности всего на 8,4%. «В первой четверти 1924 г. наблюдается значительное сближение этих величин, но затем они опять расходятся и в начале 1924/25 г. заработная плата в частной и кооперативной промышленности Москвы на 12% превысила средний уровень заработной платы московских фабрично-заводских рабочих, занятых в городской промышленности. Такое соотношение средней заработной платы рабочих государственной и частной промышленности... сохранялось в течение 1-го полугодия 1925 г.» Соотношение заработной платы московских рабочих частных и государственных предприятий различных отраслей в 1 квартале 1925 г. показывает следующая таблица:2
Таблица 55
Средний месячный заработок рабочего по Москве за 1-ю четверть 1925 г.(в черв, руб.)
Группы производств
Гос. предп.
Части, и кооп.
Зарпл. в %*
Группы производств
Госуд. предп.
Части, и кооп.
Зарпл. в%*
Обработка металла
71,22
87,76
123,2
Кожевенная
84,27
88,83
105,4
Машиностроение
75,49
97,97
129,8
Производство обуви
82,23
83,89
102
Обработка хлопка
44,75
65,71
146,8
Кондитеско- конф.
56,71
58,91
104
Обработка шерсти
43,80
45,98
106
Хлебопечение
65,06
73,52
ИЗ
Трикотажное производство
49,30
78,97
160,2
Полиграфическое
76,78
84,82
110,5
Швейная пром-сть
49,38
50,31
102
* Зарпл. в частных предприятиях в % к государственным
^АСО. Ф. 2027. Оп. 1. Д. 117. Л. 5.
2 Труд в Московской губернии в 1923-25 гг.: Сборник статистических материалов.
С.144.
196


Самая высокая заработная плата была на частных предприятиях в трикотажном производстве (на 60,2% выше), в обработке хлопка (на 46,8%), в машиностроении (на 29,8%). Но в таких отраслях, как производство обуви, кондитерское производство, швейная промышленность разницы практически нет, всего 2-4%.
Отметим, что примерно до 1927 г. государство практически не ограничивало частника в деле оплаты труда. Единственным и не существенным ограничением был установленный государством минимум заработной платы. Объясняя причины этой политики, председатель ВЦСПС М. Томский писал: «Рабочее государство и союзы не могут ставить пределы заработной платы рабочих в частных предприятиях, ибо они единодушны в том, что не допустим какой бы то ни было государственный акт, ослабляющий рабочих частных предприятий, ухудшающий их положение»1.
Чтобы объективно оценить роль заработной платы в обеспечении жизни работающего вообще и как материального стимула труда, необходимо уяснить — обеспечивает ли она прожиточный минимум, что на нее можно купить. Ведь сам по себе рост заработной платы еще не говорит о росте благосостояния. Более реальным показателем материальной обеспеченности является соотношение прожиточного минимума (по современной терминологии) или «стоимости бюджетного набора» (по определению 20-х годов) и размера заработной платы. По данным ЦК металлистов весной 1924 г. размер заработной платы у рабочих отрасли превосходил стоимость бюджетного набора в полтора-два раза2. В Донбассе в 1-й половине 1924 г. в большинстве отраслей средняя фактическая зарплата в два и более раза превышала стоимость бюджетного набора («потребительской корзины»). Об этом убедительно свидетельствуют цифры следующей таблицы:3
Таблица 56
Средняя зарплата в различных отраслях в Донбассе в 1-й половине 1924 г., в % к стоимости бюджетного набора
Группы производств
январь
февраль
март
апрель
май
июнь
1-Ш
ГУ-У1
1
2
3
4
5
6
7
8
9
Добыча и обработка камня
139
185
214
229
168
220
179
206
Горная и горнозаводская пр.
207
186
226
257
220
221
206
233
Томский М. Профессиональные союзы на новых путях. Изд. 5. М., 1925. С. 24.
2 ГА РФ. Ф. 5469. Оп. 8. Д. 26. Л. 7.
$Труд в Донбассе в цифрах. В первой половине 1924 г.: Краткий справочник. Ар- тёмовск, 1924. С. 21.
197


Окончание таблицы 56
1
2
3
4
5
6
7
8
9
Металлообработка
192
239
221
249
195
207
217
217
Производство машин
158
180
173
215
198
167
170
193
Обработка дерева
217
159
283
128
237
138
220
168
Химическая пром-ть
156
348
239
299
236
254
248
263
Пр-во пищевых продуктов
216
260
238
271
217
240
238
243
Кожевенная пром-ть
457
542
392
583
281
289
464
384
Пр. смешанных волокнист, вещ.
279
—
252
297
243
257
177
266
Одежда и туалет
261
280
396
278
307
303
312
296
Полиграфическая пром-ть
368
397
343
370
289
288
369
316
Пр-во и передача физич. сил
140
228
257
207
242
192
208
214
По всем производствам
203
192
225
257
217
219
207
231
Обращают на себя внимание разные темпы роста обеспечения стоимости бюджетного набора. В одних отраслях труда зарплата по отношению стоимости бюджетного набора растет очень быстро, в других она столь же быстро падает. Вернее падает не зарплата, а темп ее роста, в отдельные месяцы зарплата в этих отраслях вообще не росла. Например, в добывающей промышленности превышение размера заработной платы над стоимостью бюджетного набора увеличилось с 139% в январе 1924 г. до 220%, в химической с 156% до 254%, в производстве одежды и туалета с 261% до 303%, в «производстве и передаче физических сил и водоснабжении» с 140% до 219% и т. д. Но в то же время, если в январе 1924 г. в кожевенной промышленности зарплата превышала бюджетный набор на 457% (в 4,5 раза), то через пол года только на 289% (в 2,9 раза), в обработке дерева соответственно 217% и 138%, у полиграфистов 368 и 288%, в «производстве смешанных волокнистых веществ» (это текстильная промышленность) с 279% до 257%. То есть, идет так называемое «уравнивание заработ¬
ав


ной платы», когда заработок в «отстающих» по оплате труда рабочих растет значительно быстрее, чем у «передовиков», каковыми были и кожевенная, и полиграфическая, и деревообделочная, и ряд других отраслей.
Такая ситуация была, конечно, не у всех групп рабочих и не во всех регионах страны. Но в целом уже в 1924 г. заработная плата, безусловно, является стимулятором труда и обеспечивает достаточно скромные потребности рабочих.
Имеющиеся статистические данные позволяют нам в динамике проследить место заработной платы в бюджете рабочих в сравнении с довоенными годами (1908-1910). Таблица 7 в Приложении показывает, что одинокие петербургские рабочие в 1909 г. жили только на свою зарплату, тогда же у семейных доля зарплаты составляла почти 97%. Но у бакинских рабочих эта доля была несколько меньше — 93%. Ситуация резко меняется в годы военного коммунизма. У петроградских рабочих в мае 1918 г. доля зарплаты в обеспечении прожиточного минимума равнялась всего 61,2%, у москвичей в октябре 1918 г. — 65,5%, у харьковских рабочих в 1920 г. — вообще 37,5%, у рабочих Туркестана в 1921 г. всего 20,5%. нэп, естественно, внес свои коррективы в роль зарплаты в обеспечении жизни, но его благотворное влияние начало сказываться только в 1923-1924 гг. У тех же петроградских рабочих в июне 1922 г. зарплата обеспечивала лишь 67,3% потребностей, но в декабре того же года уже 76,8% — «процесс пошел». Тогда же (в декабре) у москвичей этот процент составил 86,4 у семейных и 90,4% у одиноких. Но воронежские рабочие в феврале 1922 г. лишь 39,1% своих потребностей удовлетворяли за счет зарплаты. (В Нечерноземье это было еще возможно.) И только в 1924 г. происходит значительное повышение роли зарплаты и выравнивание по регионам. Доля зарплаты в бюджетах рабочих колеблется от 72,5% у харьковских рабочих в декабре 1924 г., до 85,3% у москвичей в то же время.
Заметим, что в целом по стране в 1923 г. расходы на питание у семейных рабочих составили 42,3% заработка1. Это достаточно много, но на порядок меньше, чем годом раньше. Эта доля имела устойчивую тенденцию к снижению вплоть до 1930 г.
Для того чтобы увидеть реальную картину распределения доходов некого среднестатистического рабочего в начале восстановительного периода обратимся к уже используемому нами тульскому обследованию бюджетов рабочих 1923 г.2
1 Рабинович А. Элементы возрождения в области труда // Труд в России: Исторический сборник. С. 177.
2 Евреинов Н. Как живет рабочий: По материалам Тульской губернии. С. 65.
199


Расходный бюджет тульского рабочего в 1923 г.
Таблица 57
Статьи расходов
Расход (семейн. и одиноких) в тов. руб.
В % ко всему бюджету
На 1 хозяйство
На 1 едока
Жилище
6,63
2,70
22,74
Питание
11,65
4,77
39,99
Одежда
6,01
2,45
20,64
Хозяйственные вещи
0,53
0,21
1,83
Возбуждающие (табак и алкоголь)
0,52
0,21
1,80
Лечение, гигиена
0,33
0,13
1,15
Кул ьтп рос ветрас ходы
0,37
0,15
1,26
Общественно-политич. Расходы
0,90
0,35
3,08
Расходы на собственное хозяйство
1,06
0,43
3,62
Помощь отсутствующ, членам семьи
0,28
0,11
0,94
Уплата долга и дано взаймы
0,35
0,13
1,18
Всего:
29,14
11,81
100
Здесь представлена ситуация с потреблением на третий год нэпа, когда страна еще только-только становилась на ноги. Поэтому уровень потребления чрезвычайно мал. В этом году средний рабочий практически весь свой доход расходует на питание, одежду и оплату жилья — 84%. Расход на «культуру», гигиену, лечение и пр. составляет чуть более 1%. То есть, рабочий проедает почти весь свой заработок или, по-другому, еле «сводит концы с концами». Но через 2 года ситуация несколько улучшилась. Бюджетное обследование, проведенное в ноябре 1925 г. в нескольких городах страны, показало, что на питание рабочая семья расходует 53,8%, а на одежду 28% своего бюджета, т. е. совокупно 81,8%. Займы (долги) составляют ничтожную долю1. Тенденция улучшения материального бытия налицо.
По мере улучшения экономической ситуации в стране и в связи с политикой ускоренного роста заработной платы, ситуация быстро менялась и уже в середине и второй половине 20-х годов она выглядела следующим образом:2
1 Кожаный П. Как осуществляет рабочая кооперация постановления о ней VI съезда профсоюзов // Вестник труда. 1926. № 12. С. 74.
2 Факты и цифры против демагогии и измышлений оппозиции. С. 15-16.
200


Таблица 58
Бюджет рабочих Москвы и Иваново-Вознесенска в 1925-1927 гг. (в черв. руб. на март каждого года)
Города / Годы
Общий бюджет рабочего
Расходы на питание
Расходы на одежду
1925
1926
1927
1925
1926
1927
1925
1926
1927
Москва
52,00
57,47
65,72
22,72
25,92
28,14
9,04
10,52
15,22
Иваново- Вознесенск
27,42
38,05
44,00
12,69
15,49
15,93
6,76
10,38
11,80
Прежде всего, бросается в глаза разница в доходах столичного и провинциального рабочего — в 1925 г. почти вдове. Такое различие было всегда, но не обязательно в два раза. В последующие годы этот разрыв в оплате труда уменьшается и в 1927 г. московский пролетарий получает зарплату на 43,1% больше иваново-вознесенского. В связи с ростом заработной платы уменьшается доля расходов на питание: москвичи затрачивали в 1925 г. 43,7%, в 1926 г. 45,1%, в 1927 г. 42,8%; в Иваново-Вознесенске соответственно: 46,3, 40,7 и 36,2%. То есть, несмотря на значительную разницу в зарплате иваново-вознесенские рабочие имели или такое же, или не на много худшее материальное положение. Совсем иную закономерность мы видим в отношении одежды. Москвичи тратили на нее соответственно 17,4, 18,3 и 23,1% всех расходов, а иваново-вознесенцы — 24,6, 27,3 и 26,8% своего бюджета1. Рост расходов на одежду объясняется самой возможностью ей купить, наполнением рынка и ликвидацией так называемого «отложенного спроса».
Данные по Москве и Иваново-Вознесенску несколько не совпадают с приведенными ранее данными бюджетного обследования 1925 г. Это может быть следствием, как погрешностей обследования (но не в таких пределах), так и реальной разницы в материальном положении рабочих, которое действительно было в это время очень неоднородным, что мы и отмечали в ранее приводимых цифрах. Для иллюстрации приведем пример по Уралу. Здесь остаток от дохода вырос с 70 коп. в месяц в 1925 г. до 57 руб. 33 коп. в 1929 г. — рост в 82 раза! Расходы на приобретение хозяйственных вещей выросли здесь в те же годы с 4,39 руб. на душу до 9,76 руб., т. е. более чем в 2 раза2. Это уже действительно может быть названо благосостоянием. Расходы на питание во второй половине 20-х годов имели тенденцию к росту по всей стране. Это отмечал и нарком труда В. Шмидт. По его данным в среднем по стране они составляли в 1926 г. 54%3. По утверждению 1 Везде подсчет мой. — А. И.
2 Уральское хозяйство в цифрах. Вып. 3. Свердловск, 1930. С. 98.
3 Шмидт В. Положение рабочего класса в СССР. С. 20.
201


фундаментального издания «Развитие советской экономики», «расходы рабочей семьи на приобретение одежды, обуви, на культурные развлечения выросли с 7,7 бюджетного рубля в 1922 г. до 12,9 рубля в 1925 г. Значительно улучшилось питание советской семьи — в 1925 г. каждый взрослый член семьи потреблял в 4 раза больше пшеничной муки, чем в 1922 г, и в 5 раз больше мяса и сахара и т. д. Это превосходило нормы питания рабочей семьи довоенного времени»1. Последнее утверждение явно не соответствует действительности. Уровень питания семьи среднеоплачиваемого рабочего России в период с 1909 по 1914 г. был гораздо выше. Такой «средний» рабочий мог в указанное время один содержать семью из 5-6 человек. Это и другие «преувеличения» были призваны показать успехи советской власти, в том числе и в сфере потребления.
Но заработная плата одна без соотнесения с ценами на продукты питания, на основные товары и услуги не дает нам представления о материальном уровне населения. Но это касается только заработной платы, выраженной в советских рублях. Иначе дело обстоит с заработной платой, выраженной в товарных рублях. Товарный рубль показывал реальное соотношение заработной платы и цен в каждом регионе. Более емкой и содержательной расчетной единицы для определения уровня благосостояния населения является именно товарный рубль. Для примера приведем данные о зарплате рабочих в Царицыне в товарных рублях. Здесь в октябре 1922 г. средний заработок промышленных рабочих колебался от 7,9 товарного рубля на предприятии «Лазурь» до 14,2 руб. на предприятии «Победа», а через год — в сентябре 1923 г., — уже от 12,4 на «Основателе» до 37,9 товарных рубля на «Красной заставе»2. То есть, за короткое время произошло повышение заработной платы на большинстве предприятий в 2-3 и более раз. И это увеличение реальной заработной платы всего за год в местности, где еще недавно царил голод.
В целом по стране к началу 1930 г. заработная плата рабочих, с учетом расходов на социальное страхование и отчислений от прибылей в фонд улучшения их быта составила 167% по отношению к довоенному уровню3. Но в чистом виде, т. е. то, что рабочие получали на руки, было по-другому. Динамика роста заработной платы в период с 1929/30 г. по сравнению 1926/27 г. выглядела следующим образом:4
1 Развитие советской экономики. М., 1940. С. 231.
2 Государственный архив Волгоградской области (ГАВО). Ф. Р-233. Оп. 1. Д. 35. Л. 83.
3ХУ1 съезд ВКП(б): Стенографический отчет. М., 1935. С. 70.
4 Труд в СССР: Справочник 1926-1930 гг. М., 1930. С. 56.
202


Таблица 59
Заработная плата в 1-м полугодии 1929/30 г. в % к середине 1926/27 г.
Отрасли промышленности
Месячн.
Дневная
Отрасли промышленности
Месячн.
Дневная
По всей промышленности
125,3
127,3
Обработка металлов
123,9
125,9
Добыча и обработка минералов
121,8
123,1
Машиностроение
131,7
131,9
Каменноугольная промышленность
112,3
115,1
Обработка дерева
122,1
123,5
Нефтяная промышленность (добыча)
126,8
133,9
Химическая промышленность
118,4
119,9
Переработка нефти
128,3
132,5
Пищевкусовая промышленность
120,8
122,5
Металлургия черных металлов
128
132,4
По торфяной и сахарной промышленности сведений нет
Больше всего месячная заработная плата выросла в машиностроении (на 31,7%), чуть меньше в добыче (на 26,8%) и переработке (на 28,3%) нефти, в металлургии черных металлов (на 28%). Эти отрасли в связи с индустриализацией стали приоритетными. А вот шахтеров опять обидели, у них заработная плата выросла всего на 12,3%. Но в целом рост зарплаты относительно равномерен, что было следствием проводившейся с середины 20-х годов политики «выравнивания» заработной платы. Характерно, что во всех без исключения отраслях средняя дневная зарплата (как более объективный показатель) по темпам роста превышала оплату за месяц.
Особенно быстро заработная плата росла во второй половине 20-х годов и в начале 30-х. По официальным данным (возможно несколько методически завышенным) годовая зарплата выросла с 571 руб. в 1925/26 г. до 703 руб. в 1928 г. и до 1427 руб. в 1932 г. При этом в крупной промышленности она увеличилась по сравнению с 1925/26 г. в 2 раза, в строительстве — в 1,7 раза, на транспорте — в 2,1, в сельском хозяйстве — почти в 4 раза (имеются в виду рабочие совхозов), в народной связи — в 2,2, в торговле и общественном питании — в 1,9 раза1. Но из этого вовсе не следует, что произошло столь же значительное улучшение материального положения к началу 30-х годов. Дело в том, что, начиная с 1928 г., в связи с хлебными трудностями, резко возрастают цены на продукты питания, особенно на хлеб. Поэтому стоимость «потребительской корзины» (по современной терминоло1 Труд в СССР. М., 1936. С. 16-17.
203


гии) значительно выросла. В Сибири, например (где сам И. Сталин весной 1928 г. не совсем удачно организовывал хлебные заготовки), в январе 1930 г. стоимость бюджетного набора увеличилась по сравнению с январем 1927 г. на 31,7%, в том числе на сельхозпродукты на 68,1%1. Не оспаривая в принципе цифру роста зарплаты на 67%, отметим, что она слишком усредняет зарплату. Очевидно, что улучшение быта, которое заложено в этом варианте в зарплату, касалось разных рабочих по-разному, а многих вообще не касалось. Очевидно, что более реальным показателем роста зарплаты является сравнение в сопоставимых рублях, т. е. с учетом стоимости потребляемых товаров и услуг. (Фундаментальное исследование «История социалистической экономики» в 7 томах (т. 3) для показа роста заработной платы, к сожалению, использует только официальные данные, да еще и по всей стране в среднем.)
В те же годы выросли расходы рабочего на жилье (включая все расходы по его содержанию). В частности, в Москве в 1925 г. они составили 12,57 руб. в месяц, а в 1926 г. уже 14,45 руб.; в Ленинграде соответственно — с 8,87 до 11,28 руб.; на Урале — с 7,64 до 8,5 руб. и т. д. Но в целом, доля расходов рабочих на жилье оставалась относительно стабильной — в среднем 10-12%2. (Утверждение, что расходы в СССР на жилье десятилетия составляли всего 4-5%, не совсем верно, а скорее совсем неверно!)
Чтобы определить реальный (потребительский) уровень заработной платы необходимо знать уровень цен на конкретное время. В частности, на 6 мая 1922 г. рыночные цены по Смоленску были следующие: мука ржаная — 5,5 млн пуд, пшеничная — 20 млн, крупа гречневая — 300 тыс. фунт, ячневая — 200 тыс. фунт, перловая — 160 тыс. фунт, рис — 600 тыс. фунт, хлеб печеный — 115 тыс. фунт, картофель — 1 млн, сахар — 1 млн 300 тыс. фунт, сахарные песок — 750 тыс. фунт, ландрин — 1 млн 300 тыс. фунт, молоко — 750 тыс. четверть, масло сливочное — 1 млн фунт, мясо коровье 1 сорт — 500 тыс., 2 сорт — 400 тыс. фунт, сало свиное кус. — 1 млн 100 тыс., топленое — 1 млн 100 тыс. фунт, ситец — 350 тыс. аршин, сатин — 450 тыс. аршин, чулки дамские — 1 млн 600 тыс. пара, ботинки дамские — 7 млн, мыло простое 1 сорт — 600 тыс., 2 сорт — 425 тыс. фунт, туалетное — 500 тыс. кусок, махорка — 800 тыс. фунт, сено — 2 млн воз, дрова бе1 Басюк И. А., Карамшук В. А., Московский А. С. Материально-бытовое положение рабочего класса Сибири в 1926-1927 гг. // Культура и быт рабочих Сибири в период строительства социализма. Новосибирск, 1980. С. 179.
2 Факты и цифры против демагогии и измышлений оппозиции. С. 16; Труд на Урале в 1924/25 и 1925/26 гг.: Статистический сборник. С. 245.
204


рез. — 5 млн воз и еловые — 4 млн1. Очевидно, что в других регионах страны и в другое время цены могли значительно отличаться.
Таким образом, получая паек и денежную часть заработной платы, смоленские рабочие и служащие предприятий, находившихся на государственном снабжении, в 1922 г. могли прокормить себя и свою семью, хотя и достаточно скудно. Естественно, такая ситуация не повторялась в других регионах. Высочайшая инфляция и крайне нестабильный уровень цен приводили к тому, что тарифные соглашения заключались на короткий срок — месяц или два. В противном случае из-за роста цен зарплата могла не обеспечивать потребности работающего.
Практически все 20-е годы в крупных промышленных центрах цены на самые необходимые продукты питания были значительно выше, чем до войны (1913 г.). Наглядное представление о соотношении цен в Москве в 1926 г. и 1913 г. дает следующая таблица:2
Таблица 60
Цены на отдельные продукты и предметы первой необходимости в Москве на 1.01.26 г. и в 1913 г. (руб., коп.)3
Название продуктов бюджетного набора
Цены 1913 г.
Цены 1.01.26 г.
Вздорожание
Название продуктов бюджетного набора
Цены 1913 г.
Цены 1/1-26 г
Вздорожание
Мука ржаная (ф.)
3 коп.
5 коп.
1,7
Масло топленое
45 коп.
84 коп.
1,9
Мука пшеничная
6 коп.
14 коп.
2,2
Молоко (кружка)
7 коп.
14 коп.
2
Пшено (ф.)
4 коп.
9 коп.
2,3
Яйца (шт.)
3 коп.
5 коп.
1,7
Картофель (пуд)
1,5 руб.
Зруб.
2,1
Масло растит-е
14 коп.
25 коп.
1,8
Капуста квашен. (п.)
2,5 руб.
6 руб.
2,4
Сельди простые
12 коп.
24 коп.
2
Свекла
3 коп.
7 коп.
2,4
Сахар рафинад
15 коп.
32 коп.
2,1
Лук
3 коп.
10 коп
3,3
Соль
1 коп.
5 коп.
5
Мясо 1 сорт
20 коп.
30 коп.
1,5
Сапоги простые
5,50
17,95
3,3
В целом все продукты подорожали от 1,5 раза (мясо 1-го сорта) до 5 раз (соль). В среднем уровень цен в 1926 г. был примерно в 2 раза 1 Вольные цены на 6 мая по г. Смоленску по данным Губстатбюро // Рабочий путь. 1922.9 мая.
2 Труд в Москве и Московской губернии в 1924/25 г. М., 1926. С. 94.
3 Напомним: 1 фунт равен 410 гр ; 1 аршин — 71,12 см; 1 бутылка — 0,615 литра;
0,06 сапога означает, что целые сапоги можно получить примерно раз в 8 лет.
205


выше, чем до войны. Поэтому, даже если уровень заработной платы в черв, рублях был близок или равен зарплате 1913 г. это вовсе не означало, что уровень потребления 1913 г. был достигнут. Конечно, уровень потребительских цен был не статичен даже в течение одного года, тем более в разных районах страны. Но приведенные цифры по Москве показывают, что более высокая заработная плата московских рабочих и служащих вовсе не говорит о большем благосостоянии москвичей. Хотя в отдельные периоды это, конечно, возможно, но значительной разницы в потреблении не было.
* * *
Чтобы отслеживать реальную заработную плату, с начала 1923 г. был установлен порядок ее исчисления в так называемых условных товарных, а затем в условных московских рублях. В декабре 1922 г. реальная заработная плата в стране составила 48% от уровня 1913 г., а у московских рабочих она достигла 2/з довоенной. Заработок рабочих к концу этого года уже на 75% состоял из денежной части. В результате, примерно с 1923 г. зарплата снова стала занимать преобладающее место в бюджете рабочей семьи1. В 1923 г. в бюджете рабочего зарплата составляла: в Москве 84,4%, в Нижнем Новгороде 83,9%, в Туле 72,4%, в Иркутске 65%, на Урале 57,3% . Таким образом, только примерно с 1924 г. удалось вернуться к нормальным принципам оплаты труда.
Как видим, уральские рабочие сохраняют и в 20-е годы особенности своей жизни — они часто имеют свое хозяйство, из которого черпают так называемые «приработки». Но в других регионах, даже самых отдаленных от центра, ситуация складывалась однозначная — зарплата начинает «кормить»». Комиссия Сибирской рабоче- крестьянской инспекции, обследовавшая в декабре 1923 г. условия жизни около 8 тыс. рабочих и служащих Кузбасса, констатировала, что основой материального благосостояния рабочих является производственный заработок2.
Подобный же вывод можно сделать, проанализировав структуру дохода семейного индустриального рабочего. Обследование, проведенное в Туле в 1923 г., показало следующую структуру этого дохода (в тов. руб. в месяц):
Заработная плата главы семьи 21,03
Заработная плата членов семьи 0,68
Прочие доходы (приработки) 0,50
Продажа продуктов собственного хозяйства 1,41
1 ПоллякГ. Бюджет рабочего в 1922-1926 гг.//Экономическоеобозрение. Октябрь 1927. С. 174.
2 Рабочий класс Сибири в период строительства социализма (1917-1937 гг.). Новосибирск, 1982. С. 142.
206


Продажа вещей 1,63
Продажа продовольствия из запасов 0,35
Занято в долг, кредит, пособия 2,13
Прочие поступления 0,45
Взято из запасов и сбережений 0,92
В общем, в начале 20-х годов тульский рабочий живет в основном на зарплату, но и в долг берет (в среднем более 2-х рублей), и вещи продает (хотя и мало), и даже реализует продукты собственного производства. Наблюдалась такая закономерность: у рабочих с низким заработком процент заработной платы в совокупном доходе менее 2/з, со средним заработком (до 13 руб.) заработная плата составляла около 4/5 всего дохода и у высокооплачиваемых рабочих — более 94%1. Все очевидно: рабочий с малым заработком ищет каких-либо других источников дохода, иначе не прожить.
Стимулирующую роль зарплаты всю первую половину 20-х годов снижали задержки в ее выдаче. (Конечно не такие, какв 1997-2001 гг.). Они были разной длительности в различных регионах, но иногда достигали 2-3 месяцев. Например, в Вятской губернии за первую половину 1922 г. рабочим 9 спичечных фабрик зарплату задержали более чем на 2 месяца, водникам и рабочим фабрики быв. Булычева на 3 месяца, деревообделочникам более чем на месяц и т. д.2 В условиях, когда зарплата не могла прокормить, а ее еще и не выдают, даже такие задержки вызывали иногда забастовки и другие конфликты. Астраханский Губсовпроф сообщал в августе 1922 г.: «Подавляющее число конфликтов происходит на почве несвоевременной выплаты зарплаты и задолженности [по ней]. Конфликты носят резкий характер, и наблюдается слишком боевое настроение при слабом руководстве профсоюзов». (Это означает, что оголодавшие и озлобленные рабочие не слушают своих профсоюзных лидеров.) В Нижнем Новгороде в августе того же года началась забастовка рабочих на 1-й Республиканской мануфактуре. Рабочие приступили к работе лишь после того, как зарплата была выплачена. Тогда же рабочие Калашниковской фабрики в Тверской губернии «заявили, что если задолженность не будет ликвидирована, то они захватят продукцию производства». (Благо это были галоши и другие резиновые изделия.) Подобная ситуация наблюдалась и в ряде других регионов страны. В конце 1922 г. донецкие шахтеры вследствие задержки зарплаты на 1-2 месяца теряли не менее трети своих заработков3.
1 Евреинов Н. Как живет рабочий: По материалам Тульской губернии. М., 1925. С. 30, 32, 38; Рабочий класс Сибири в период строительства социализма. С. 142; Экономическая жизнь. 1923. 17 мая.
2 Двигатель. Вятка, 1922. 22 мая.
3ГА РФ. Ф. 5451. Оп. 6. Д. 54. Л. 36 об., 62 об.; Д. 167. Л. 44; Рабочий путь. Смоленск. 1922. 25 мая; Лаврентьев Вл. Заработная плата в России прежде и теперь (при капитализме и при диктатуре пролетариата). С. 94-95.
207


Несвоевременная выдача заработной платы порождала многочисленные конфликты и даже забастовки (правда, краткосрочные). Например, в 1922 г. четверть всех трудовых конфликтов была связана с несвоевременной выплатой заработной платы. Но благодаря принятым мерам уже в 1923 г. по этой причине произошло лишь 1,5% всех столкновений. На октябрь 1924 г. общая задолженность по зарплате составляла 14197 000 руб., а на 24 марта 1925 г. только 582 тыс., т. е. всего за пол года она сократилась почти в 25 в раз. Таким образом, можно утверждать, что к началу 1925 г. проблема несвоевременной выдачи зарплаты была решена1.
* * *
Особая статья — это заработная плата сельскохозяйственных рабочих. В годы нэпа к ним относились рабочие совхозов и батраки, работающие по найму в крестьянском хозяйстве (не обязательно кулацком). В середине 20-х годов по официальной статистике численность рабочих совхозов составляла почти 60 тыс. чел. Общий вывод, который можно сделать об оплате их труда — это крайне низкая зарплата. Даже с учетом практикуемых везде натуральных выдач (как правило, продуктами производства совхозов) их зарплата была на порядок ниже зарплаты промышленных рабочих. В 1925 г. она была примерно на 45% ниже. Сравнивая данные по зарплате сельхозрабочих за период с марта по май 1925 г. включительно с зарплатой рабочих различных отраслей промышленности мы увидим большую разницу:2
Таблица 61
Средние размеры заработка рабочих совхозов и рабочих отдельных отраслей промышленности весной 1925 г.
Союзы
Средний месячный заработок
В %, принимая заработок рабочих совхозов.за 100%
Номинальный в черв. руб.
Реальный в усл. бюдж. руб.
Номинальный
Реальный
1
2
3
4
5
Рабземлес
22,27
13,15
100
100
По всей промышленности
42,12
23,16
189
176
В том числе:
Горнорабочие
36,96
20,94
166
159
Металлисты
48,85
27,10
219
206
1 Лаврентьев Вл. Заработная плата в России прежде и теперь. С. 96.
2 Овсяников В. Современная и довоенная заработная плата сельскохозяйственных рабочих // Вопросы труда. 1925. № 12. С. 62-63.
208


Окончание таблицы 61
1
2
3
4
5
Химики
43,39
24,24
195
184
Текстильщики
35,27
19,11
158
145
Пищевики
54,58
28,30
245
215
Деревообделочники
43,94
24,63
197
187
Бумажники
41,75
24,78
187
188
Печатники
70,35
35,92
316
273
Швейники
45,93
23,64
206
180
Кожевники
60,49
33,53
272
255
Сахарники
29,47
17,20
132
131
Строители
44,36
24,60
199
186
В отдельных производствах заработная плата промышленных рабочих в 2,5-3 раза выше (пищевики, кожевники, печатники), чем у сельхозрабочих. Даже зарплата низкооплачиваемых сахарников на 31% выше. Некоторую поправку в сторону повышения зарплаты дает такое преимущество сельскохозяйственных рабочих, как бесплатность коммунальных услуг у большинства. В среднем 95-96% сельхозрабочих пользуются бесплатной квартирой, освещением и отоплением. Одной из главных причин большого разрыва в оплате труда сельхозрабочих является аграрное перенаселение и отсутствие конкретных профессий у многих работников совхозов.
Заработная плата сельхозрабочих также как и в промышленности, имела в 20-е годы тенденцию к увеличению. Но это увеличение носило скачкообразный и не стабильный характер. Например, в 1924 г. их реальная зарплата по сравнению с 1923 г. выросла на 30%, а в 1925 всего на 5%. Неодинаковой была и заработная плата сельхозрабочих в зависимости от хозяйственной принадлежности совхозов. В рассматриваемое время было три типа совхозов: совхозы Наркомзе- ма, трестированные совхозы и так называемые «приписные совхозы», т. е. приписанные к какому-либо тресту или крупному предприятию. Самая большая зарплата в 1925 г. была в приписных совхозах — 14,64 бюджетных рубля, в трестированных совхозах — 12,69 руб. и в совхозах Наркомзема — 11,08 руб. Между первыми и последними разница довольно ощутимая — 3 руб. 56 коп., т. е. почти треть1.
Сравнивая заработную плату сельхозрабочих 20-х годов с довоенными заработками батраков и поденщиков, экономисты пришли к выводу, что в середине 20-х годов зарплата советских сельхозрабочих была на порядок выше. Но для того, чтобы назвать конкретные цифры нужно определить «лицо» аналогичной категории работников до революции 1917 г. В то время (в частности, в 1910 г.) наемные сельхоз-
1 Овсяников В. Современная и довоенная заработная плата сельскохозяйственных рабочих. С. 64-65.
209


рабочие подразделялись на три группы — годовые рабочие, сроковые и поденные, нанятые на конкретный вид работ, например, на сев или уборку. В 1910 г. «сроковые рабочие получали более высокую плату, нежели постоянные годовые рабочие. Если же принять во внимание дневной заработок, то наивысшую плату в весенний период получали поденные рабочие, далее идут сроковые и, наконец, годовые.
Совершенно обратную картину мы имеем для настоящего времени, когда постоянный состав получает максимальную плату, а временные поденные рабочие оплачиваются по минимальным нормам». Для иллюстрации этого явления приведем следующие цифры:1
Таблица 62
Номинальные размеры заработной платы сельхозрабочих в 1910 и 1925 гг.
Группы рабочих в 1910 г.
Средняя пл. в 1910 г. в дов. руб.
Средняя пл. в 1925 г. в черв, руб
1925 г. в отношен.
1910 г.
Среднемес. плата годовым рабочим
11,54
22,27
193
Месячная плата сроковым рабочим
12,76
20,50
160,7
Поденная плата рабочим в пер. посева
0,63
0,64
101,6
Как видно из приведенных данных, заработная плата сельхозрабочих по отношению к заработку поденных работников 1910 г. практически не изменилась. Но, если сравнивать с «жалованьем» «годовых рабочих» до революции, то рост почти в 2 раза. Но вообще, такие сравнения достаточно условны, так как до революции в фактическую оплату часто входило питание работника. Кроме того, в совхозах труд сельхозрабочего хоть как-то нормировался, чего никогда не было у батраков и поденщиков до революции. Хотя вполне можно согласиться с выводами профсоюзных и партийных работников той поры, что крестьяне — работники совхозов, — стали жить лучше, чем до революции.
1 Овсяников В. Современная и довоенная заработная плата сельскохозяйственных рабочих. С. 66.


Глава 4
Зарплата и производительность труда в период индустриализации (1930-1941 гг.)


§ 1. Реформа заработной платы начала 30-х годов — борьба с «уравниловкой»
Практически все годы, которые мы сегодня называем «советский период», шел поиск наиболее приемлемых в данных условиях способов оплаты труда. И хотя практически всегда фигурирует принцип «неуклонного повышения благосостояния трудящихся», на практике это могло выглядеть иначе. Все зависело от конкретной экономической ситуации и тех задач, которые ставило и решало в данный момент руководство страны. В частности, индустриальный скачек конца 20-30-х годов привел к своеобразной реформе заработной платы. Основной целью этой реформы было обеспечение значительного роста производительности труда и, как следствие, увеличение разрыва между ростом производительности и уровнем оплаты труда. Если выражаться проще — это экономия на оплате труда, как одно из условий сверхиндустриализации.
Для обеспечения этих задач были проведены следующие мероприятия:
— началась решительная борьба с уравнительностью в оплате труда для чего была проведена тарифная реформа;
— была обеспечена более высокая оплата труда рабочих так называемых «ведущих производств»(металлургия, добыча полезных ископаемых, машиностроение и т. д.);
— вводилась сдельная оплата во всех производствах;
— осуществлялась экономия зарплаты самыми различными способами.
Реформа заработной платы должна была ликвидировать также очевидные диспропорции в системе оплаты труда, когда рабочие одинаковой профессии и квалификации получали разную зарплату на различных предприятиях. Естественно, там, где платили больше, туда и шли рабочие. В результате на одних предприятиях был острый дефицит рабочей силы, а на других — очередь на работу. Некоторые из обозначенных проблем решались еще во второй половине 20-х годов, в частности задача увязать рост заработной платы с производительностью труда. Тогда это в какой-то степени удалось. Но в новых условиях, когда ставились сверхзадачи во всем, естественно, и разрыв между производительностью труда и его оплатой должен быть
213


больше. То есть, производительность труда должна расти значительно быстрее, чем заработная плата.
Но эпоха и сталинские принципы управления страной наложили свой отпечаток и на реформу заработной платы. Сама реформа шла под лозунгом борьбы с правым оппортунизмом (т. е. с Бухариным, Рыковым, Томским и другими так называемыми «правыми»). Вся вина за непорядки в сфере оплаты труда была возложена на них. «Партийные установки были в корне извращены, — утверждает один из новых руководителей НКТ начала 30-х годов. — В противовес этим установкам оппортунистическое руководство профсоюзов того периода сочло необходимым пойти по линии: 1) искусственного сближения оплаты неквалифицированных рабочих и квалифицированных; 2) максимального повышение тарифных ставок за счет ограничения сдельных приработков и, наконец, 3) игнорирования и забвения интересов рабочих ведущих профессий. ...Теоретики профдвижения того периода усиленно пропагандировали эти мелкобуржуазные антипартийные уравнительные теории»1. В том же духе высказывался и известный в те годы экономист Раф. Владимиров: «Партийные установки были в корне извращены. Оппортунистическое руководство профсоюзов того периода сочло необходимым пойти по линии: 1) искусственного сближения оплаты неквалифицированных и квалифицированных рабочих; 2) максимального повышения тарифных ставок за счет ограничения сдельных приработков и, наконец, 3) игнорирования интересов рабочих ведущих отраслей и профессий. Тарифная реформа по милости оппортунистов из профсоюзов и НКТ стала исходной точкой интенсивного развития мелкобуржуазной уравниловки»2. Двумя годами позже новый нарком труда А. М. Цихон утверждал: «Оппортунисты из бывшего руководства профсоюзов (Томский и др.) проводили мелкобуржуазную уравниловку в оплате труда и тем самым тормозили выполнение задач в области поднятия производительности труда». «Извращение политики заработной платы выражалось в том, что искусственно сближались заработки рабочих простого и квалифицированного труда. Тарифные сетки строились таким образом, что они не заинтересовывали рабочих в переходе из низшего разряда в высший. Оппортунисты были против расширения сдельщины. Стремясь как можно шире распространять повременную оплату труда, они ограничивали сдельные приработки, искусственно снижали заработную плату сдельщиков и повременщиков»3.
1 Радзыминский В.В. Профсоюзы в борьбе за ленинскую политику зарплаты // Ударник. 1932. № 23-24. С. 24.
2 Владимиров Раф. Заработная плата рабочих за 15 лет. Вопросы труда. 1932. № 11-12. С. 29.
3 Цихон А. Добьем уравниловку и обезличку. М., 1934. С. 14. Выделено в источнике. — А. И.
214


Мы не ставим себе задачу защитить или наоборот осудить так называемых «правых», но очевидно, что дело было не столько в их «оппортунистических взглядах» (это клише), сколько в общей политике и в определенных традициях в оплате труда. Складывается впечатление, что И. Сталин и другие хулители «правых» более 10 лет ничего не ведали, ничего не понимали в вопросах оплаты труда и позволяли «оппортунистам» делать свое «черное дело» — сближать заработную плату и прочее. Но достаточно прочитать решения партийных съездов и конференций, постановления ВЦСПС и других директивных и руководящих органов, чтобы понять, что «правые» только выполняли решения ЦК и лично того же И. Сталина. Здесь работал сталинский метод управления — все вали на «козлов отпущения». Тот же рьяный обличитель «правых уклонистов» А. М. Цихон в августе 1938 г. сам стал «врагом народа» и через год был расстрелян.
Главным лозунгом реформы заработной платы стала «борьба с уравниловкой». Сам И. Сталин дал главнейшие установки в борьбе с уравниловкой. Определяя истоки этого явления, вождь отмечал: «Уравниловка имеет своим источником крестьянский образ мышления, психологию дележа всех благ поровну, психологию примитивного крестьянского “коммунизма”. Уравниловка не имеет ничего общего с марксистским социализмом. Только люди не знакомые с марксизмом, могут представлять себе дело так примитивно, будто русские большевики хотят собрать воедино все блага и затем разделить их поровну. Так представляют себе дело люди, не имеющие ничего общего с марксизмом. Так представляют себе коммунизм люди, вроде примитивных “коммунистов” времен Кромвеля и Французской революции. Но марксизм и русские большевики не имеют ничего общего с подобным уравнительским “коммунизмом”»1. Утверждение, безусловно, верное, но где он был все 20-е годы, фактически с 1924 г. управляя государством. В первой половине 30-х годов вождь неоднократно обращается к проблемам заработной платы и особенно достается уравниловке. В частности, в речи на совещании хозяйственников 23 июня 1931 г. он сказал: «Где причины текучести рабочей силы? В неправильной организации зарплаты, в неправильной тарифной системе, в “левацкой” уравниловке в области зарплаты. ...Уравниловка ведет к тому, что квалифицированный рабочий вынужден переходить из предприятия в предприятие, для того, чтобы найти то предприятие, где могут оценить квалифицированный труд должным образом. Чтобы изменить это зло надо отменить уравниловку и разбить старую тарифную систему. Чтобы уничтожить это зло надо организовать такую систему тарифов, которая учитывала бы разницу между трудом 1 Максимов А. и Маслова Н. Оплата труда в СССР и борьба с мелкобуржуазной уравниловкой // Ударник. 1932. № 10. С. 22.
215


квалифицированным и трудом неквалифицированным, между трудом тяжелым и трудом легким».1 Естественно, никто не оспаривал установки вождя, тем более, что в них было рациональное зерно. Но в этих установках ясно прослеживается идея увязки оплаты труда с его производительностью, с квалификацией рабочих. Все, что было прежде — уравниловка, отвергается. И вообще ее устроили правые оппортунисты, а они уже разбиты. Опять в дело вмешалась политика и на этом фронте вождь пытается обыграть (а может быть и оболгать) только что осужденных правых.
Обосновывая необходимость борьбы с уравниловкой, нарком труда А. М Цихон доказывал в 1934 г.: «Уравниловка мешает подъему производительности труда. Следовательно, она мешает и выполнению планов социалистического строительства. ...Уравниловка в оплате труда приносила и приносит огромный вред нашему хозяйству, а также и самому рабочему. Она ведет к тому, что неквалифицированный рабочий не заинтересован в своей квалификации. Рабочий чувствует себя на производстве “дачником”, работающим лишь временно. “Подработаю здесь немного, а потом уйду на другой завод, в другое место искать счастья” — вот к каким рассуждениям приводит рабочего уравниловка»2.
Одним из методов ликвидации уравниловки стало повышение роли тарифной ставки в оплате труда. С конца 20-х годов был взят курс на повышение роли тарифной ставки в общем заработке рабочего. На необходимость этого указывал, в частности, еще VII съезд профсоюзов (декабрь 1926 г.). В соответствии с этим должен был уменьшиться процент сдельного приработка во всей промышленности. В декабре 1927 г. этот приработок составлял 57% общего заработка, а в мае 1928 г. — З4%3. Уменьшение довольно значительное, но была поставлена задача вообще ликвидировать эти приработки. В тарифные сетки, действовавшие до 1932 г., был заложен принцип, по которому разрыв между разрядами уменьшался от низшего к высшему. Например, в союзе металлистов при переходе от первого разряда во второй заработок рабочего повышался на 20%. Если же рабочий переходил из 6-го разряда в 7-й, то его заработок повышался только на 14%, а при переходе с 7-го разряда в 8-й на 12%4. Вот этот принцип (на наш взгляд, вполне логичный) и был осужден, как, якобы, ведущий к уравниловке. Но, если оставить шаг повышения зарплаты от 1 Сталин И. Новая обстановка — новые задачи хозяйственного строительства. Речь на совещании хозяйственников 23 июня 1931 г. // Сочинения Т. 13. М., 1951. С. 55.
2 Цихон А. Добьем уравниловку и обезличку. С. 13; Сталин И. Вопросы ленинизма. Изд. 9. М., 1933. С. 589.
3 Бюллетень VIII съезда профсоюзов. № 3. М., 1928. С. 17.
4 Цихон А. Добьем уравниловку и обезличку. С. 16.
216


разряда к разряду в 20%, тогда рабочие высших разрядов будут получать в 2-3 раза больше. И это бы не плохо, но критерием оплаты в то же время определяется производительность труда, что очевидно и правильно.
Руководство промышленностью страны не устраивало также то, что в разных отраслях действовали тарифные сетки с разным количеством разрядов. Так, в текстильной промышленности была 19-разрядная сетка, в металлообработке и в полиграфической промышленности — 8-разрядная, в производстве искусственного волокна — 7-разрядная, в горнодобывающей промышленности — 10-разрядная и т. д. (см. таблицу 15 в Приложениях). Объяснение этому явлению простое — в каждой отрасли была разная по количеству номенклатура профессий. Больше профессий было у текстильщиков, меньше — у полиграфистов и металлистов. Но в результате такого разнобоя с количеством разрядов в отраслях сложился совершенно разный разрыв в оплате между высшими и низшими разрядами. Таблица 15 в Приложениях иллюстрирует это явление в отношении пяти отраслей промышленности. Везде виден затухающий шаг повышения зарплаты от низшего к высшему разряду. Если у текстильщиков разрыв между 1 и 2 разрядами составлял 15%, то уже между 13 и 14 разрядами только 4%, между 16 и 17-6,8% и т. д. Больше этот разрыв был в горнодобывающей промышленности. Между 1 и 2 разрядами он составлял 15%, между 8 и 9-10,7% и между 9 и 10-м разрядами целых 20%. Но скачек в оплате труда между крайними высшими разрядами наблюдался не во всех отраслях. В полиграфической промышленности разрыв между 5 и 6 разрядами составлял 12,8%, а между высшими 7 и 8 разрядами те же 12%. Вот этот разнобой и не нравился руководству промышленности. В этом они усматривали не столько неудобство и сложность в определении трудового вклада работника, сколько тормоз в росте производительности труда.
В 1932-1934 гг. была проведена новая тарифная реформа, в результате которой устанавливалась четкая и значительная разница между высшими и низшими разрядами, вводилась премиальнопрогрессивная система и неограниченная сдельщина. В частности, в черной металлургии вместо обезличенной, зачастую фиктивной, сдельщины вводится оплата труда по непосредственным результатам на данном участке работы (канава, шихтовый двор, обслуживание самой печи, генераторы). На сдельных работах стали действовать четыре тарифные ставки в зависимости от значения производственных участков и роли обслуживающих рабочих. Новая тарифная сетка на предприятиях общего машиностроения выглядела следующим образом:1
1 Цихон А. Добьем уравниловку и обезличку. С. 19.
217


Таблица 63
Тарифная сетка машиностроителей в 1932 г.
Разряды
I
II
II
IV
V
VI
VII
VIII
Соотношения
1
1,2
1,45
1,75
2,1
2,5
3
3,6
Мы видим, что разрыв между низшим и высшим разрядами составляет 3,6 раза, что значительно больше, чем было ранее. Здесь заложен шаг повышения оплаты по очередному разряду в 20%.
В оплате труда выделяются в это время ведущие квалифицированные рабочие основных цехов. Их ставка повысилась, в среднем, на 37% в сравнении с рабочими вспомогательных цехов и на 80% в сравнении с рабочими, занятыми на временных работах.1 Такой разрыв между сдельной и повременной оплатой создавал благоприятные условия для стимулирования сдельных работ.
Указанные меры, вроде экономически обоснованные и дающие практический эффект (рост производства), породили несуразицу в оплате труда как раз на этих самых «ведущих производствах». Для примера покажем ситуацию, сложившуюся в 1933 г. на московском заводе «Серп и Молот». Здесь «в связи с резким повышением зарплаты рабочих ведущих профессий до 50% (введение 8-го разряда и установление «А»)2 в самой системе зарплаты была заложена уравниловка в отношении зарплаты между мастерами и другими руководителями среднего звена и ведущими группами рабочих, которая ослабляла стимулы к тому, чтобы высококвалифицированные рабочие металлурги стали мастерами. После заключения колдоговоров в 1933 г. на этом предприятии мастера значительно отстают по уровню зарплаты от ведущих профессий. Так, например, по Прокатному цеху в апреле мастер Пономарев заработал 552 руб., Аполлонов — 719 руб., Маркин — 568 руб., Логунов — 520 руб. А средний заработок вальцовщика 7 разряда — 824 руб., 6 разряда — 629 руб. По листопрокатному цеху в апреле мастер Денисов заработал 560 руб., Ильин 612 руб., а вальцовщик 8 разряда в апреле 557 руб., в марте 624 руб.»3. Таблица 19 в Приложениях детально показывает эту несуразность в оплате и структуру самой заработной платы. На этом предприятии она состояла в это время из собственно зарплаты по расценкам, доплаты за ночную смену, премий и оплаты сверхурочных. Причем эти доплаты иногда превышали 20% совокупного заработка. И если рабочие раз1 Труд. 1931. 23 сентября.
2 «Установление группы А» — это введение особой, повышенной оплаты для работников горячих цехов и опасных производств.
3ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 88. Л. 125.
218


личных цехов получали в это время от 320 руб. (помощник вальцовщика) до 668 руб. 59 коп. (сталевар в Мартеновском цехе), то зарплата могла составлять у начальника смены 350-360 руб. и у плавильного мастера до 624 руб. 48 коп., то есть, явно не дотягивая до заработка рабочих с высокими разрядами. Но у некоторых немногочисленных рабочих зарплата была еще больше — старшему сталевару и старшему вальцовщику доплачивали 15% «за бригадирство». 15% доплачивали и мастеру, но это только за конкретное повышение производительности труда. В общем ситуация была, конечно, ненормальная. Провозгласив борьбу с уравниловкой в сфере оплаты труда, этим и подобными решениями государство порождало эту уравниловку другого свойства в отдельных производствах.
Но руководители некоторых предприятий и отраслей практически сразу же решили эту проблему довольно простым способом. Опять воспользуемся примером завода «Серп и Молот». Здесь в апреле 1933 г. административно-технический персонал прокатного цеха имел следующие оклады: начальник цеха — 950 руб., зам. начальника цеха — 750 руб., инженер по качеству стали — 600 руб., зав. ЦБР — 450 руб., начальник смены — 400 руб., так же и заведующие станами, механик цеха — 600 руб., помощник механика по электричеству (энергетик) — 375 руб., тот же оклад у слесарного мастера и у мастера по холодной обработке. Другие мастера получали по 400 руб., мастер по кранам — 325 руб. и т. д. По сравнению с рабочими высокой квалификации это не очень большие оклады, а у большинства даже значительно меньшие. Но, практически все руководители на этом заводе получали к основному окладу премиальные и плату за сверхурочные (были они или нет, это никто не фиксировал). Эти доплаты составляли от 40 до 45%, что сразу значительно увеличивало общий заработок: у начальника цеха — на 427 руб. 50 коп., у его заместителя на 337 руб. 50 коп., у остальных категорий руководителей соответственно на: 270, 135, 158, 204, 261 руб. и т. д. В результате реальный заработок руководителей производства был значительно больше, чем у рабочих. Но на этом заводе доплаты руководителям были не одинаковы в разных цехах. Например, в листопрокатном цехе они были несколько меньше1. Вероятно, учитывалась хозяйственная важность того или иного производства.
Естественно, подобная ситуация была не только на этом конкретном заводе. И нарком труда А. Цихон сам привел примеры такой несуразицы в оплате труда, порожденные реформой: «В лекальном 1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 88. Л. 111,111 а.
219


цехе Горьковского автозавода мастер зарабатывает 350-400 руб. Заработная плата рабочего достигла 650-700 руб. На заводе “Большевик” ставка мастера в токарном цехе была установлена в 300 руб. в месяц, а бригадир 7-го разряда в этом цехе зарабатывал 500 руб. ... На строительстве 19-го Стройтреста квалифицированный мастер- каменьщик получал 5 руб. 80 коп. в день, а чернорабочий подносчик кирпича — 9 руб. Немудрено, что за 10 месяцев прошлого года через площадку этого строительства прошло 8 тыс. рабочих и текучесть составила более 87%. Таких примеров можно привести много»1.
Судя по всему, некоторые хозяйственники (руководители предприятий и строек) не очень обращали внимание на установленные правила оплаты труда. Иначе чем можно объяснить тот факт, что иногда высококвалифицированные рабочие получали меньше рабочих низкой квалификации. «Так, по Надежденскому заводу среднедневной заработок литейщика VI разряда (вспомогательные рабочие) в октябре 1931 г. составлял И руб. 80 коп., а сталевара VIII разряда (ведущая профессия) — 9 руб. 88 коп; заработок кузнеца V разряда - 9 руб. 53 коп., вальцовщика VI разряда того же завода — 6 руб. 48 коп. В ноябре средний заработок кузнеца V разряда того же завода был 7 руб. 60 коп., вальцовщика VI разряда — 5 руб. 48 коп.»2.
Выявилась и такая ненормальность в оплате труда, как «фиктивная сдельщина». В частности, большая комиссия наркомата труда Украины и ВЦСПС в ноябре 1932 г. обследовала шахту № 1 «Щегловка» Красногвардейского рудоуправления, и установила, что здесь сдельщиной охвачено 65,9% рабочих, хотя по колдоговору должно быть не менее 72,3%. Но главной бедой было не это, а то, что комиссия нашла эти данные сильно преувеличенными, ввиду «низкого качественного уровня сдельщины и наличия массовых фактов фиктивной сдельщины (что особенно характеризуется массовым применением различных доплат, удельный вес которых у сдельщиков достигает 22% из зарплаты).
Анализ заработной платы сдельщиков свидетельствует о несоответствии роста заработной платы отдельных квалификаций, их производственной значимости, вследствие чего создается неправильное соотношение в зарплате различных профессий». Это «неправильное соотношение» комиссия иллюстрировала следующей таблицей (оплата в руб. в день):
1 Цихон А. Добьем уравниловку и обезличку. С. 20-21.
2
Радзиминский В. Регулирование оплаты труда // Ударник. 1932. № 9. С. 21.
220


Таблица 64
Заработная плата рабочих шахты «Щегловка» в Донбассе (сентябрь 1931 — сентябрь 1932 г.)
Профессии
Сентябрь 1931 г.
Март 1932 г.
Июнь
1932 г.
Сентябрь 1932 г.
% изменения за год
фактич. зарплата
к тарифн. ставке
Машинист врубовой машины
6-40
8-12
9-34
11-31
176,6
127,4
Забойщики
6-45
6-81
6-92
6-78
103,5
115
Уборщики породы
4-06
5-14
4-61
5-65
139,2
140
Откатчики
1-74
3-73
3-29
2-83
162,7
140
Коногоны
3-83
3-54
3-79
5-50
143,3
109,3
Слесари 1-й руки
4-48
6-38
6-95
7-70
171,8
120
Обращает на себя внимание быстрый рост зарплаты у рабочих одних профессий и медленный — у других и совсем даже не второстепенных (забойщики, уборщики породы). Но у тех же уборщиков породы, а также у откатчиков, за год зарплата выросла по отношению к тарифной ставке больше всего — на 40%. В то же время у коногонов всего на 9,3%, у забойщиков на 15%, у слесарей — на 20%. То есть, можно констатировать, что у неквалифицированных рабочих заработная плата росла быстрее, чем у квалифицированных. Кроме того, можно отметить некоторую скачкообразность заработной платы у отдельных профессий — иногда зарплата падает: у коногонов в период с сентября 1931 по март 1932 г., у откатчиков в период в марта по июнь 1932 г., у забойщиков с июня по сентябрь 1932 г. Соотношение в оплате отдельных профессий действительно «оставляет желать лучшего». В сентябре 1932 г. забойщики, чей труд явно относится к ведущей профессии в шахте, получают почти в 2 раза меньше, чем машинист врубовой машины, чей труд не менее важен. А вот уборщик породы (труд явно неквалифицированный) получает всего на 16,5% меньше чем забойщик и на 26,6% меньше, чем слесарь 1-й руки. Вот эти-то соотношения и не понравились комиссии, она констатировала: «Такой уровень зарплаты основных квалификаций свидетельствует о наличии неправильного регулирования заработной платы внутри шахты по фактическим результатам вне увязки с нормами коллективного договора, чему способствовало искажение постановки нормирования труда. Особенно следует отметить имевшее с конца сентября с. г. место дальнейшее произвольное повыше221


ние зарплаты коногонов. Благодаря введению для этих работ сверхплановой прогрессивной оплаты с одной единицы выработки»1.
Комиссия «решительно осудила» наличие в зарплате «массовых искусственных доплат, ...подавляющее большинство рабочих систематически изо дня в день сверх своего сдельного заработка по основной работе получает те или иные доплаты за выполнение посторонних работ, зачастую вне соответствия с фактическим объемом работы»2. Выводы и наблюдения комиссии легли в основу специального Постановления ЦК ВКП(б) по Донбассу в апреле 1933 г.
Тенденция к поднятию оплаты труда рабочих «ведущих профессий» по инерции породила прямо противоположную проблему — слишком быстрый и огромный по масштабам рост зарплаты отдельных категорий рабочих на некоторых предприятиях, особенно в тех же ведущих отраслях. В частности, «если в среднем зарплата угольного рабочего в октябре 1931 г. составляла 137 руб., то по отдельным рудоуправлениям нередки случаи, когда забойщики, крепильщики и др. ведущие профессии зарабатывают по 400, 500, 600 руб. в месяц. Это подтверждается следующими данными по Горловскому рудоуправлению, где в октябре 1931 г. от 200 до 300 руб. получали 501 забойщик, 115 крепильщиков, 188 слесарей; от 300 до 400 руб. — 218 забойщиков, 20 крепильщиков, 18 слесарей; от 400 до 500 руб. — 70 забойщиков и от 500 до 600 руб. — 19 забойщиков3.
Такое же положение мы имеем и по черной металлургии, где заработок в 1Укв. 1931 г. по сравнению с III кв. вырос, начиная от 20 проц, (по Востокстали) до 25,5 проц, (по Донбассу)».4 Эти явления называли «извращениями в оплате труда» и стали их ликвидировать, т. е. уменьшать зарплату на вырвавшихся вперед производствах.
В 30-е годы в рамках «уравнивания» заработной платы решалась задача «ликвидации межрайонных разрывов» в оплате труда. Это когда рабочие одной профессии и разрядности в разных районах страны получали разную заработную плату. Иногда эта разница была очень значительной. Особенно это было заметно у строителей. Так, если принять «заработок каменщика на Сибкомбайнстрое в октябре 1930 г. за 100, то заработок каменщика на Кузнецстрое составит 172,2; на Магнитогорстрое — 132,19; на Челябтракторострое — 141; на Днепро- строе — 168,6; на Автострое — 155,7 и на Днепрокомбинате — 195.
Обратное положение имеем по другим профессиям. Так, если заработную плату штукатура Сибкомбинатстроя принять за 100, то... на Кузнецстрое — 75,1; Магнитострое — 89,8; Автострое — 95,5 и Дне- прострое — 69,2.
1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 10. Л. 92. Сохранена орфография документа. — А. И.
2 ГА РФ. Ф.5515. Оп. 18. Д. 10. Л. 93.
3 Заметим для сравнения — заработная плата профессора с 1930 г. составляла 300 руб.
4 Радзиминский В. Регулирование оплаты труда. С. 19.
222


По группе плотников соответственно... Кузнецстрой — 156,7; Магнитострой — 147,7; Челябстрой — 157,8; Днепрострой — 154,8; Автострой — 215,7; Днепрокомбинат — 176,1». Делая вывод из анализа такой ситуации, автор статьи В. Радзиминский констатирует: «Отсутствие регулирования и нечеткое планирование питает обезличку и порождает пестроту не только между различными районами, но и в оплате труда однородных профессий по предприятиям одной отрасли промышленности, расположенным в одном и том же районе». В доказательство наблюдаемого явления автор приводит следующие данные:1
Таблица 65
Средняя месячная заработная плата по металлургическим заводам Урала в 1930 г.
Златоустовский
Алапаевский
В. Сал- динский
Тагильский
Надеждинский
Лысвен- ский
Чусовс- ский
Сталевары
173,50
104,4
107,11
145,7
168,26
168,38
—
Горновые
125,82
—
—
107,13
96,0
—
—
Вальцовщики
137,59
92,49
80,62
94,76
118,37
133,3
127,97
Сварщики
142,24
99,0
—
107,36
106,21
102,95
—
Катали
62,69
55,29
—
61,38
77,11
—
63,13
Резчики
83,8
66,26
61,11
64,10
77,28
102,39
79,07
Каменщики
96,63
79,61
63,01
87,97
96,90
88,14
78,23
Слесари
101,78
84,72
109,12
91,99
98,78
128,54
95,05
Токари
112,28
88,42
96,22
103,09
118,66
143,67
109,47
Кузнецы
103,24
78,26
107,65
98,12
99,16
148,36
137,92
Молотобойцы
86,45
53,61
75,91
65,29
83,13
92,83
80,96
Кочегары
85,81
68,34
80,95
74,73
86,10
94,74
95,07
Чернорабочие
62,29
54,48
52,02
58,72
66,15
67,42
60,51
Подобное положение с очень разным уровнем заработной платы сильно волновало хозяйственников и организаторов оплаты труда в связи с тем, что оно порождало огромную текучесть кадров даже в одном регионе. Естественно, сталевары будут стремиться работать на Златоустовском заводе, где зарплата 173,5 руб. в месяц, в то время как на В. Салдинском заводе только 104,4 руб. Токарям лучше всего платили на Лысвенском заводе (148,4 руб.). Но вообще зарплата
1 Радзиминский В. Планирование зарплаты. С. 43, 44. Орфография в ряде случаев изменена. — А. И.
223


на Златоустовском и Лысвенском заводах была выше почти по всем профессиям. Естественно, здесь не было проблемы кадров. Но такие проблемы были на Чусовском и Тагильском заводах, где уровень зарплаты был значительно ниже. Автор статьи с недоумением констатирует: «Приходится только удивляться, почему не все рабочие подвержены этой болезни — текучести. И нельзя серьезно говорить о борьбе с текучестью до тех пор, пока мы не возьмемся за четкое планирование и регулирование зарплаты»1.
Судя по оценкам руководителей страны, особенно партийных, новая система оплаты труда, принятая в 1931-1932 гг., приживалась с трудом. Потребовалось даже принять ряд специальных постановлений ЦК ВКП(б) и СНК касающихся различных регионов и отраслей промышленности. В частности, принятое 8 апреля 1933 г. совместное Постановление ЦК ВКП(б) и СНК «О работе угольной промышленности Донбасса» отмечало, что угольные тресты Донбасса, Главтоп НКТП и Донецкий обком ВКП(б) до сих пор не перестроили работу по-новому: «надо изменить в корне организацию зарплаты, ее надо организовать так, чтобы более высокую зарплату получили не трестовские канцеляристы, а работники на шахте». ...Зарплата рабочих и служащих тем выше, чем ближе работники к канцелярии и чем дальше они от депо, от мастерской и вообще от работы на линии» — отмечается в документе. Постановление предложило систему мер по ликвидации «уравниловки»: «а) обеспечить более высокую заработную плату для подземных рабочих по сравнению с надземными; б) признать существующую прогрессивку недостаточной и обратить весь отпущенный фонд прибавки заработной платы на увеличение прогрессивной оплаты, с тем, чтобы за каждую дополнительную выработку сверх нормы рабочий получал все более возрастающую надбавку; в) увеличить премирование за сохранность механизмов и бесперебойность их работы; г) увеличить фонд заработной платы инженерно-технического персонала угольного Донбасса на 10%, с тем, чтобы работники в аппарате управления шахтой получали, как правило, больше чем соответствующие работники в тресте и рудоуправлении, а работники на подземных работах получали больше, чем соответствующие работники на поверхности»2.
Методы борьбы с уравниловкой и вообще определение систем оплаты труда определяло также совместное Постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 21 мая 1933 г. «О заработной плате рабочих и инженерно-технических сил угольной промышленности Донбасса». («История социалистической экономики» (т. 4, с. 101) 1 Радзиминский В. Планирование зарплаты. С. 44.
2 См.: Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 2. М., 1967.
С. 422; Цихон А. Добьем уравниловку и обезличку. С. 20.
224


совершенно необоснованно считает это Постановление началом осуществления реформы заработной платы. Реформа началась постепенно, и двумя годами раньше, а в мае 1933 г. подключилась «тяжелая артиллерия».) Было очевидно, что меры, предложенные в этом документе, были адресованы не только шахтерам Донбасса, а, естественно, всей промышленности страны. Для ликвидации уравниловки в заработной плате устанавливались более высокие расценки на подземных работах, расширялась система сдельной и прогрессивнопремиальной оплаты труда, сверхплановая выработка оплачивалась в прогрессивно возрастающем размере. Создавался специальный премиальный фонд для поощрения постоянно работающих высококвалифицированных рабочих. Для инженерно-технических работников устанавливались повышенные оклады, для них создавалась материальная заинтересованность при переходе из управления в шахты. Например, гл. инженеру 1-й группы шахт устанавливался оклад в 650, 850,900,1110 руб. (в зависимости от размера шахты и объема добычи угля); гл. инженеру 2-й группы — 600, 750, 850 руб. Даже самый низкооплачиваемый работник шахты — рядовой нормировщик — получил весомую прибавку, он получал 175,350,450 руб. в месяц1. То есть, в данном Постановлении делается упор на материальные стимулы, которые в свою очередь должны были обеспечить рост производительности труда. Расчет был совершенно правильный.
Подобные постановления были приняты и в отношении к ряду других отраслей промышленности. В частности совместное Постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 3 июля 1933 г. «О работе железнодорожного транспорта» также решительно осуждало «неправильную организацию зарплаты», уравниловку, «при которой заработная плата рабочих и служащих тем выше, чем ближе работники к канцелярии и тем дальше они от депо, от мастерской, от станции и вообще от работы на линии».
«Нельзя дальше терпеть доведенную до крайности многочисленность и дробность норм выработки и расценок, путающие рабочих и дезорганизующие работу, равно как нельзя терпеть такое положение, когда ответственное дело нормирования труда и установления расценок поручено не мастерам и другим оперативным руководителям в депо, на станциях, на дорогах и в Народном комиссариате путей сообщения, а второстепенным работникам из канцелярий, оторванным от живой работы»2.
Данное Постановление вполне справедливо критикует сложную и запутанную систему начисления заработной платы, хотя конкретных предложений по ее улучшению не содержит.
1 Справочник партийного работника. Вып. 8. М. 1933. С. 493-496.
2 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 2. С. 427-432.
225


Вообще, создается впечатление, что угольная промышленность Донбасса была своеобразным испытательным полигоном, социальной «лабораторией» для определения состояния с выплатой зарплаты и нахождения способов повышения ее стимулирующей роли в повышении производительности труда. Хотя официально и текстуально речь шла о повышении заработной платы вообще. В частности, 31 марта 1940 г. принимается очередное такое Постановление СНК и ЦК ВКП(б) — «О работе угольной промышленности Донбасса». Причиной появления этого документа авторы называют то, что руководители шахт и угольной промышленности забыли постановления 1933 г. «Более того, вопреки указанным решениям, в Донбассе допущены на деле в организации заработной платы, в обеспечении инженерно-техническими кадрами подземных работ и в руководстве работой шахт те же извращения, которые были вскрыты и осуждены решениями СНК и ЦК ВКП(б)». Опять говорилось о существовании многочисленных норм выработки, об их дробности и сложности начислений прогрессивки. «Как нормы выработки, так и тарифные ставки резко занижены, что тормозит подъем производительности труда и использование передовой техники. Наряду с этим введено множество доплат и премий, превратившихся в механическое повышение заработной платы. Прогрессивная оплата рабочим на шахтах начисляется не за перевыполнение норм как по основным, так и по не относящимся к данной профессии работам. Такая система оплаты и нормирования труда рабочих привела к тому, что основная заработная плата потеряла свое главное значение и составляет в общем заработке рабочих не более 40-50%, а значение прогрессивной сдельщины в деле повышения производительности труда оказалось подорванным». Руководителей отрасли и шахт обвинили также в том, что они на создали «для инженерно-технических работников на подземных работах в шахтах преимущественных бытовых и материальных условий». Постановление устанавливало «для ведущих профессий подземных рабочих» прогрессивную повышенную оплату труда (от 10 до 20%). Увеличивались и доплаты за работу в ночное и сверхурочное время. Совершенно новым было введение дополнительных выплат для тех шахтеров, которые заключали договор «с обязательством работать на одной шахте пять лет».1 Последняя мера была явно направлена на закрепление кадров шахтеров и на борьбу с имевшей место текучестью кадров.
То, что даже по прошествии 5-6 лет руководители шахт и отрасли в целом «забыли Постановление 1933 г.» говорит о том, что та система оплаты труда, которая была предложена в 1933 г. не совсем подхо1 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 2. С. 732-737.
226


дила (а, может быть совсем не подходила) к специфике шахтерского труда. Но критика в адрес хозяйственников была в целом справедлива — действительно в период с 1934 по 1939 г. роль основной ставки в заработной плате неуклонно падала. Это на конкретных примерах убедительно показал председатель ВЦСПС Н. М. Шверник, выступая на II съезде профсоюза рабочих тяжелого машиностроения 17 октября 1939 г.: ^Решающее значение в заработке рабочих сейчас имеет прогрессивка, потому что применение ее происходит не за перевыполнение норм выработки, соответствующих государственному плану, а за перевыполнение норм, не обеспечивающих выполнение государственного плана угледобычи. ...А мы не должны мириться с таким положением, когда удельный вес основной заработной платы в общем заработке рабочего составляет 30-40%, а 60-70% составляет прогрессивка и другие доплаты. Прогрессивка при этих условиях утратила свое значение, как стимул для поднятия производительности труда.
Мы с тов. Изотовым проанализировали заработок рабочих на шахте имени Калинина. Возьмем забойщика тов. Карацюбу. Он в сентябре выполнил норму выработки на 169% и заработал 852 руб. 88 коп. Из чего складывается 852 руб. 88 коп.? Основная заработная плата — 296 руб. 88 коп., т. е. 34%, а прогрессивка — 507 руб. 92 коп., т. е. 59%. Остальные 7% падают на различные доплаты.
Или вот забойщик тов. Карташев. Он выполнил норму выработки на 208%, а заработок его составил 1116 руб. Основная заработная плата составляет 299 руб. 12 коп., т. е. 26% , прогрессивка — 811 руб. 15 коп., т. е. 73%, остальное доплаты». Н. М. Шверник поднял также вопрос о приписках за невыполненную работу. «К таким припискам, — сказал он, — видимо так привыкли, что они не вызывают никакого возмущения. Когда говорят о приписках, никто не интересуется, а как фамилия того, кто приписал, на каком участке это произошло? А разве этим не пользуются жулики, которые разбазаривают государственные деньги, подрывают трудовую дисциплину? Они толкают на путь прямого воровства из государственного кошелька.
Эти приписки к заработной плате обходятся государству очень дорого. Только по комбинату “Сталинуголь” за 10 мес. текущего года приписки стоили государству свыше 5,5 млн руб.»1.
Приписки при оплате труда, о которых говорил Шверник, конечно были нарушением существующих норм и правил, но обращает на себя внимание их перманентность — они никогда и нигде не исчезают, они только уменьшаются и во времени, и в пространстве (т. е. на отдельных предприятиях или в целых отраслях). Приходится констатиро1 Профсоюзы СССР. 1939. № 10-11. С. 25-26. Выделено мною. — А. И.
227


вать, что хозяйственники использовали приписки при оплате труда отдельным категориям рабочих для стимулирования их труда. Иначе как объяснить их массовость и то, что к ним «так привыкли». Они были нормой и неотъемлемой (хотя и осуждаемой) частью системы оплаты труда. Труднее было приписать при окладной системе оплаты труда (это труд служащих и интеллигенции), легче при сдельнопремиальной системе. Фактически это издержки политики экономии на заработной плате, политики сдерживания ее роста и увязки ее с ростом производительности труда.
В 1932-1933 гг. Совнарком, ЦК ВКП(б) и особенно НКТ (до его упразднения) принимают много конкретных решений по вопросам оплаты труда, которые можно охарактеризовать, как попытку найти наиболее приемлемые (с их точки зрения) формы и методы оплаты труда, стимулирующие его высокую производительность. Отсюда такое изобилие решений, часто противоречивых — то один метод поддерживают, то другой. Например, 24 апреля 1931 г. НКТ принял Постановление о премировании строительных рабочих за проделанную работу и за «продолжительность работы на одном строительстве». Это нововведение должно было способствовать закреплению рабочих-строителей в условиях огромной текучести кадров на многочисленных стройках. Но, то ли доплачивали мало за стаж работы на стройках, то ли это никак не повлияло на производительность труда строительных рабочих, но менее чем через два года — 21 марта 1933 г. НКТ задним числом (с 1 февраля) отменяет это постановление. Преамбула этого Постановления, при публикации опущенная, гласила: «Ввиду того, что введенная Постановлением НКТ СССР от 24 апреля 1931 г. система премирования строительных рабочих за продолжительность работы на одном строительстве практически себя не оправдала...»1
Ряд наркоматов, чтобы быстрее внедрить сдельную систему оплаты труда и выполнить постановление партии и правительства, прибегли к испробованному директивному методу, т. е. стали заставлять внедрять ее как можно быстрее и, по возможности, везде. Например, НКПС и профсоюз железнодорожников собрали в конце 1932 г. Тарифное совещание, которое для скорейшего завершения реформы заработной платы постановило: «4. Пересмотреть все группы, оплачиваемые повременно и премиально, с тем, чтобы максимально охватить простой сдельщиной, довести % охвата поощрительными системами до 90% от общего контингента. Одновременно произвести пересмотр премиальных систем у тех категорий работников, у которых объекты не подлежат учету....
1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 5. Л. 90.
228


По депо и заводам. Сохранить систему прямой неограниченной сдельщины и ныне действующую 8-разрядную сетку. Дальнейший рост зарплаты у рабочих сдельщиков должен быть на основе действительного роста производительности труда и улучшения качества продукции»1. Планка в 90% охвата сдельщиной представляется непомерно высокой, ведь и на железнодорожном транспорте было много профессий и сфер труда, которые никак не влезали в сдельнопремиальную систему.
Новые тарифные сетки вводились постепенно в течение ряда лет. В тех отраслях, где оставались старые тарифные сетки, вопрос с модернизацией зарплаты был решен так: зарплата рабочих средних квалификаций была повышена на один разряд, а для рабочих высших квалификаций установлены повышенные расчетные приработки.
В результате проводившейся в начале 30-х годов реформы заработной платы было введено ее централизованное регулирование. Госплан устанавливал лимит («потолок») роста заработной платы по различным отраслям. (Он, естественно, был неодинаков). В свою очередь хозяйственные наркоматы — ВСНХ, НКПС, НКТП, Наркомснаб, Наркомзем и др. — распределяли выделенные лимиты между подведомственными отраслями, «предоставляя отраслевым объединениям распоряжаться этими лимитами по своему усмотрению. В последнем, разумеется, не было бы ничего плохого, если бы объединения занимались хотя бы внутри своей отрасли межрайонным планированием зарплаты. Но в том-то и беда, что этого вопроса... никто еще серьезно не ставил» — утверждает В. Радзиминский2. Отраслевые же объединения определяют лимиты по каждому предприятию или стройке. То же автор ратует за разработку методологии определения заработной платы, которой на момент конца 1931 г. не было. Заметим, что такая методология так и не была сформулирована. И дело здесь не в неспособности отдельных лиц или организаций, а в том, что определение размеров заработной платы зависело не только, а скорее не столько, от экономических категорий, сколько от политической воли и конкретных целей, которые руководство страны определяло перед экономикой в тот или иной период. Как можно тезис (цель) — «экономия на зарплате для ускоренной индустриализации» — загнать в какую-либо концепцию?
Судя по всему, хозяйственники на каком-то уровне проявляли неразрешенную самостоятельность в назначении размера заработ1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 59. Л. 13 об. Выделено в документе. — А. И.
2 Радзиминский В. Планирование зарплаты // Вопросы труда. 1931. № 11-12. С. 41.
229


ной платы. Поэтому Совнарком вернулся к вопросу более жесткого контроля со стороны государства за выплатой зарплаты и принял 15 августа 1939 г. Постановление «О порядке контроля за расходованием фондов заработной платы по промышленным предприятиям». Постановление жестко увязывало размер фонда заработной платы с выплнением производственной программы: «Предложить учреждениям Государственного банка при невыполнении предприятием месячной программы в первый раз и при перерасходе фонда заработной платы против фактически выполненной предприятием программы производить выдачу средств на покрытие перерасхода не свыше 10% месячного фонда заработной платы предприятия с тем, что предприятие обязано в последующий месяц принять необходимые меры и привести расходование в соответствие с выполнением производственной программы». В случае повторного перерасхода фонда заработной платы финансовые санкции ужесточались. Наркоматы получили право перераспределять отраслевой фонд заработной платы по своему усмотрению, но только в зависимости от выполнения плана. Но документ содержал и «пряник» — Госбанку было дано право увеличивать выдачу денег на зарплату в случае выполнения предприятием (трестом) производственной программы1.
Экономисты начала 30-х годов подвергали критике так называемый «метод средних показателей», используемый для определения размеров и характера оплаты труда в отдельных отраслях. Он действовал следующим образом: «израсходованную зарплату в одной отрасли промышленности или хозяйстве делят на списочное число рабочих или на число отработанных человеко-дней (или чел.-часов); полученное частное считается средним заработком на одного рабочего. При определении темпов дальнейшего роста зарплаты, как правило, планирующие органы устанавливают надбавки к этой средней зарплате». Тогдашние экономисты считали, что этот метод способствует «процветанию обезлички» и «углубляет разрыв» в заработной плате по отраслям экономики. «Метод этот не учитывает и не может учитывать структурные сдвиги и изменения, произошедшие и происходившие в нашем пролетарском составе в период реконструкции промышленности»2. Представляется, что последнее замечание абсолютно справедливо.
Действительно за годы индустриализации появились новые профессии, изменился характер труда многих рабочих, естественно, росла и производительность труда, с которой была завязана зарплата. Появились многочисленные машинисты, обслуживающие станки 1 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 2. С. 720-721.
2 Радзиминский В. Планирование зарплаты. С. 42.
230


и агрегаты, наладчики, мастера и пр. технические специалисты. Например, в черной металлургии горновой постепенно заменяется бурильной машиной и машинисту этого агрегата нужна уже не физическая сила, а знание этой машины и умение пользоваться приборами. В связи с введением на металлургических заводах завалочных машин резко сокращалась потребность в завалыциках на мартенах — их место занимали высококвалифицированные машинисты. Очевидно, что этот специалист, который должен иметь совершенно другие навыки, должен и оплачиваться не «по среднему». Квалификационные характеристики рабочих старых и новых предприятий в 1931,1932 гг. показывает следующая таблица:1
Таблица 66
Квалификация рабочих старых и вновь пускаемых предприятий страны в 1931,1932 гг. (в %)
Группа квалификаций
По всей промышленности
На вновь пускаемых в 1932 г.
предприятиях
На 1.01.1931 г.
На 1.01.1932 г.
Высококвалифицированные
11,3
11,5
14,8
Среднеквалифицированные
30,3
28,4
15,5
Полуквалифицированные
32,3
35,4
47,5
Неквалифицированные
26,2
24,7
22,2
Данные таблицы показывают достаточно слабый рост за один год числа высококвалифицированных рабочих (с января 1931 г. по январь 1932 г.) — всего на 0,2%, и значительный их рост на вновь пускаемых в строй предприятиях в 1932 г. — на 3,3%. Но здесь видны и негативные процессы: на новых предприятиях значительно сокращается число среднеквалифицированных рабочих (на 12,9%) и растет число полуквалифицированных — на 12,1%, что ненормально.
Очевидно, что тот же горновой, управляющий машиной, должен получать больше горнового с киркой. Поэтому в 30-е годы идет поиск новых методов регулирования оплаты труда уже не в зависимости от названия специальности (горновой или завалыцик), а в зависимости от характера и производительности труда этого рабочего. А так как структурные изменения промышленности и характер труда рабочих менялся очень быстро, то методика определения зарплаты не поспевала за этими изменениями. Поэтому проблема соответствия результатов труда и его материальной оценки становится перманентной. Решить ее до начала Великой отечественной войны не удалось.
1 Радзиминский В. Планирование зарплаты. С. 42.
231


§ 2. Поиск путей оптимальной оценки
и учета результатов труда. Проблемы нормирования
Повышение роли тарифной ставки и переход значительной части рабочих на сдельщину вызвало необходимость улучшить нормирование труда. В начале 30-х годов на многих предприятиях вообще не было организовано нормирование, на других же нормирование проводилось «на глазок». В 1932 г. даже на крупных заводах тех- нормирование охватывало не более 1/з рабочих. Почти как анекдот рассматривался случай, произошедший на Электрозаводе в Москве и рассказанный секретарем ЦК ВКП(б) П. П. Постышевым на XVII партконференции: Рабочий Бойко «в начале получал норму в 12 часов, а выполнил работу за 8 час. После этого норму пересмотрели и установили ему 8 час., а он стал выполнять ее в 5 час. Снова пересмотрели норму и установили 5 час. Бойко стал выполнять ее в 3 часа. Опять пересмотрели норму и установили 3 часа. Бойко стал выполнять это задание в полтора часа». Вероятно эта «гонка за лидером» прекратилась. Но вывод сделанный П. П. Постышевым, а также А. Цихоном (которого мы цитируем) очевиден — нормирование на глаз в действительности ничего не нормирует. «Отсутствие должного внимания к делу технического нормирования создало такой разнобой, такую сложность и дробность нормы, что нередко рабочий при всем желании не имеют возможности подсчитать и проверить правильность своего заработка. Десятки тысяч различных норм на одном предприятии — вот к чему привели канцелярско-бюрократические методы» — возмущается А. Цихон1.
Проблема технормирования рассматривалась даже на XVII партконференции, которая возложила ответственность за его организацию непосредственно на директоров предприятий и цеховой технический персонал. А в феврале 1933 г. ВЦСПС принимает специальное Постановление «О мероприятиях по пересмотру норм и расценок и по внедрению технического нормирования», которое положило начало плановому пересмотру норм выработки, стимулировало установление научно-обоснованных технических норм, требовало улучшить кадры нормировщиков2. Целый комплекс мер по улучшению технормирования предложило уже упомянутое Постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 21 мая 1933 г. о заработной плате рабочих и инженерно- технических сил угольной промышленности Донбасса. Оно требовало: «Ликвидировать доведенную до крайности многочисленность и многообразие норм выработки и расценок, ... разработать упрощен1 Цихон А. Добьем уравниловку и обезличку. С. 26.
2 ГА РФ. Ф. 5451. Оп. 17. Д. 238. Л. 4.
232


ные нормировочники, дающие шахтам типовые нормы по укрупненным измерителям, с тем, чтобы на основе этих типовых норм в пределах установленного фонда заработной платы заведующий шахтой имел полную возможность устанавливать конкретные нормы и расценки применительно к различным условиям работы в шахте. ... Опытно-статистические нормы должны быть заменены технически обоснованными »1.
Руководство страны одним из недостатков в организации заработной платы в 30-е годы считало то, что на ее регулирование мало влияют руководители предприятий, т. е. они не контролируют ее рост. На XVII съезде партии глава ЦКК-РКИ Я. Рудзутак заявил: «Вопросами зарплаты занимались не непосредственные руководители шахт и участков, а табельщики или сидящие в конторе чиновники. Очень часто рабочий-угольщик не знал, сколько он выработал сегодня, сколько он выработал при такой-то норме выполнения плана и т. д.»2. Замечание вполне справедливое, особенно имея в виду, что заработная плата играла главную стимулирующую роль в обеспечении роста производительности труда. Впрочем, на этом съезде вопросы оплаты труда практически не поднимались, вроде бы этой проблемы и не существовало. Практически все ораторы славили «великого вождя и учителя» Сталина и нещадно ругали оппозицию.
В 1933-1937 гг. были составлены новые справочники, которые более соответствовали изменившимся условиям труда и имели цель повысить его интенсивность. К работе по их составлению привлекались и рабочие через так называемые «группы содействия техническому нормированию». Но темпы работы по улучшению технорми- рования не устраивали руководство страны. ВЦСПС, обследовав в начале 1935 г. технормирование в масштабах страны, констатировал, что во многих отраслях народного хозяйства имеют место серьезные недостатки в технормировании. Но «процесс пошел», постепенно все большее число профессий и рабочих мест охватывало нормальное нормирование. Например, на Киевском машиностроительном заводе в 1931 г. техническим нормированием были охвачены около 50% рабочих мест, а в 1933 г. уже 65-70%. В механическом цехе этого завода охват нормированием достиг 80%, а в литейном и деревообделочных цехах даже 100%. На 6 заводах объединения «Востокосталь» (Урал) в 1932 г. охват нормированием достиг: по доменным цехам 73%, по мартеновским — 70%, по прокатным — 82%, по огнеупорным -71%. «На за1 Справочник партийного работника. Вып. 8. С. 493.
2 XVII съезд Всесоюзной коммунистической партии (б): Стенографический отчет. М., 1934. С. 269.
233


воде “Динамо” в ходе перестройки технического нормирования были введены инструкционные карты и живой инструктаж. Это значит, что если раньше нормирование сводилось только к тому, чтобы установить нормы и расценки и сообщить их рабочему, то теперь рабочему при обработке каждой детали объясняют, как надо работать, как надо использовать станок и инструмент. Но таких примеров пока мало» - сообщает в 1934 г. А. Цихон1.
Однако далеко не везде рабочие, инженеры и мастера приветствовали правильное технормирование. Ведь при нормировании на глазок легче было перевыполнить нормы выработки, а значит, и получить большую зарплату. Факты неприятия новых норм выработки и прямого саботажа их введению отмечались повсеместно. Например, на Надеждинском заводе на Урале в 1932 г. начальник доменного цеха «оказывал противодействие введению инструктажа в шихтовом дворе, выгнал из цеха хронометристов и уничтожил материалы их исследования. Многие из проделанных работ [по технормированию] не проведены в жизнь, вследствие несогласия с ними цеховой администрации или же совершенного безразличного их отношения к предлагаемым мероприятиям».
«На Лысвенском заводе имел место случай, когда в одном из цехов рабочими были разорваны все вывешенные паспорта станков.
В некоторых случаях даже у заводоуправлений проявляется недостаточное внимание и забота к постановке технормирования на их заводе. Так, заводоуправления Чусовского, Саткинского, Ашинского, В.-Салдинского и Добрянского заводов, несмотря на неоднократные предложения со стороны Объединения не послали своих работников на курсы нормировщиков в Свердловск. Чусовский завод, несмотря на слабость аппарата по технормированию, отказался от присланного ему из Объединения довольно квалифицированного работника по технормированию в огнеупорных цехах, хотя завод как раз нуждается в этой специальности нормировщика» — сообщает инструктор НКТ2. Автор не давал оценку этим явлениям, которые, на наш взгляд, можно характеризовать как саботаж на естественной почве.
Но в целом пересмотр норм выработки в результате нормирования давал заметный экономический эффект и, в частности, на ряде предприятий того же объединения Востокосталь, о чем говорят данные следующей таблицы:3
1 Цихон А. Добьем уравниловку и обезличку. С. 25; ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 88. Л. 21.
2 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 88. Л. 23.
3Там же. Л. 21.
234


Результаты пересмотра норм выработки на объединении Востокосталь в 1932 г.
Таблица 67
Заводы
Количество норм по заводу
Из них:
Ожидаемый эконом, эффект
пересмотрено в%
практич. обоснов. в %
Чермовский
1765
54
41
8210
Белорецкий
2331
90,8
19,2
32472
Н.-Салдинский
2083
84
' —
8443
Ашинский
81
8,6
70
68805
Алапаевский
8
62,5
100
310
Н.-Тагильский
4578
29
И
—
Н.-Сергинский
351
2
—
26700
Саткинский
1263
46,3
57,5
14449
Надеждинский
6092
23,7
19,1
35532
Лысвенский
18832
40,6
35
215745
Пашинский
648
38,5
14
24554
Чусовский
2627
87,4
—
38526
Уфалейский
1375
57
нет
6230
Н.-Туринский
14
36
37,5
16100
Н.-Тагильский ж/д.
3183
41
—
—
Кушвинский
—
—
—
125480
Итого:
562336
В целом по объединению экономический эффект от пересмотра норм выработки составил 562 336 руб., что может быть и меньше плана, но тем не менее признавалось как определенное достижение. Но замечается большой разрыв в масштабах пересмотра норм выработки — от 90,8% на Белорецком и 87,4% на Чусовском заводах до всего 2% на Н.-Сергинском и 8,6% на Ашинском заводах. Да и экономический эффект где-то ничтожен (Алапаевский и Уфалейский заводы) или вообще отсутствует (Н.-Тагильский и Н.-Тагильский ж/д заводы), но где-то впечатляет (Надеждинский, Ашинский и Лысвенский заводы). Это говорит о том, что процесс пересмотра норм еще не завершен и на ряде заводов рабочие сопротивляются этому пересмотру.
Сопротивление внедрению новых норм выработки имело под собой и чисто технические причины. НКТ в 1932-1933 гг. (вплоть до своей ликвидации) провел анализ причин негативного в ряде случаев отношения к пересмотру норм выработки. В частности, бригада НКТ в мае 1932 г. обследовала Дербеневский химический завод и на 235


итоговом совещании выслушала претензии бригадиров и мастеров по этой проблеме. Руководитель этой бригады Березовский в своих выводах отметил: «У нас имеется... множественность норм, неоднородность. Нагородят иногда столько норм, что в них не только мастер, а подчас и сам ТНБ1 и ст. нормировщик не разберутся». Мастер Коренев отметил: «Тарификаторы мало ходят на производство, сидят у себя в кабинете за столом и обсуждают». Другой мастер — Князев, пожаловался: «Часто рабочий узнает о пересмотре норм только при получении зарплаты. И на этой почве было много недоразумений. Если бывает недовольство нормой рабочий идет к мастеру, мастер посылает к заведующему, а заведующий — к ТНБ». Мастер Прошин сказал: «Иногда скомкается наша работа благодаря урезке ТНБ. Стараются нас сжать в такие рамки, в которые мы не могли бы уложиться, а приходится. Поэтому не всегда выходит так гладко, как рассчитал нормировщик. Как он рассчитывает? Вот он стоит с часами, хронометрирует, а на другой день выходит совсем иначе. Благодаря тому, что у нас не стандартное сырье, к каждой отдельной операции приходится отдельно приспосабливаться. Точно также и наша аппаратура. Иногда требуется для процесса вместо 2 часов — 8 часов. А как платить? В конце концов, заведующий идет и, после переговоров с ТНБ, налаживается дело, чтобы заплатить. Иногда мастер не знает, как улажено». Негативно оценил работу нормировщиков мастер Косырев: «ТНБ не хочет ничего понимать: они норму свою поставили — и кончено. А мастеру надо с этой нормой работать и плюс старается более доброкачественно проделать работу в отношении выходов и соблюдения точности рецептуры»2.
Сам нарком А. Цихон провел в мае-июне 1932 г. целую серию встреч с руководством и рабочими ряда предприятий Москвы — завод «Красный Пролетарий», ф-ка им. Фрунзе, Текстильная ф-ка, 1-й ГПЗ. То, что он услышал от рабочих, вполне соответствует высказываниям рабочих упомянутого Дербеневского химического завода. В частности 31 мая на «Красном Пролетарии» ему рассказали: «Цихон говорит, что большое количество норм создает путаницу и для расчетного отдела и нам усложняет работу. В станкомеханическом цехе имеется 5600 норм по станкам ТН-20 и нормалям. Переход от бригадной сдельщины на индивидуальную значительно повысил количество норм. Мы были вынуждены сделать. Рабочий, делая ту или иную операцию, хотел знать, какую оплату он за эту операцию получит. Мы исчисляли нормы по времени и согласно тарифа переводили эти нормы на деньги. Нормы мы исчисляли исходя из элементов, 1 ТНБ — Технико-нормировочное бюро.
2 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 88. Л. 151 об., 154,155 об., 158 об.
236


считали каждый переход: поставить деталь, выверить ее, подвести резец и т. д. Из мелких элементов мы составляли одну общую норму. ... Мастер в настоящее время считает, что чем больше он выторговывает норму у нормировщика, тем для него выгоднее. Сплошь и рядом мастер не знает материала, на основании коего мы даем нормы, отсюда получаются противоречия. Мастер не знает своего оборудования» (нормировщик Лазарев). Похожие высказывания были и на фабрике им. Фрунзе 7 июня 1932 г. Зав. прядильным отделом Комаров поделился проблемами нормирования в своем производстве: «Нормы слишком усложнены, формулы, которыми пользуются (как, например, в работе Осинского) трудно понятны даже для квалифицированных работников, необходимо упростить. ...Не согласен с тем, что когда на крутильне, например, прибавляют 1-2 зубца, то тотчас меняют норму и тем самым сводят на нет разницу в оплате хорошей и плохой работы. Раз хорошая работница справляется со скоростью, то пусть получает по прежнему расценку». Зав. ткацким отделом Батраков пожаловался: «Подмастерья большей частью мало грамотные, но и грамотные не знают нормы. Сам мастер получает норму уже готовую. Трест нам дает норму и говорит: «Другие фабрики выполняют». А когда указываешь на особые условия нашей фабрики, то говорят, что это только ссылки. Нормы должны исходить от заведующего фабрикой, но чтобы мастер участвовал активно в этом деле»1.
Приведенные суждения «из первых рук» дают представление о значительных проблемах, которые существовали в деле правильной тарификации. Вообще нормирование было перманентной проблемой все 30-е годы, да и после войны. Слишком много факторов действует при таком методе определения количества и качества труда в соотношении с его оплатой. А тут еще над руководством отраслей, предприятий, цехов, перед нормировщиками и другими субъектами этого процесса висит, давит проблема экономии на зарплате, поставленная правительством, да еще надо и интенсивность труда увеличить, ведь поставили новое оборудование. И так без конца. Но в целом пересмотр норм выработок с целью интенсификации труда дал значительные результаты. Они заложены в декларируемый рост производительности труда.
Особенно остро проблема нормирования труда стала на новых крупных предприятиях, которые в значительном числе вводились в конце первой и во второй пятилетке (1932-1937 гг.). Про необходимость обеспечения этих предприятий высококвалифицированными кадрами нормировщиков как-то забыли, не предусмотрели. В результате, вскоре после ввода этих фабрик и заводов выяснилось, что 1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 88. Л. 179,181а.
237


«узким местом» было именно нормирование труда, что, естественно, влияло на заработную плату, иногда в сторону необоснованного ее завышения, иногда — наоборот, некоторого урезания. Сектор труда Управления нормирования металлургических заводов (УНМЗ) в начале 1933 г. проверил «состояние организации труда и технического нормирования» на двух крупнейших металлургических комбинатах только что введенных в строй — на Магнитогорском и Кузнецком. Сектор труда отметил неудовлетворительное состояние этой работы, которое «не отвечает тем задачам, которые предъявляются условиями производства на новом металлургическом заводе».
Одной из главнейших проблем, не позволяющих нормально решать вопросы нормирования на этих предприятиях (и не только), была проблема кадров нормировщиков. В отчете вышеуказанного сектора труда отмечается: «Целый ряд вопросов организации труда, а также разработка норм выработки и наиболее целесообразных систем оплаты труда могут быть проведены на новых заводах только на основе углубленной исследовательской работы по изучению сложнейшего оборудования и технологического процесса отдельных производственных агрегатов, которую можно выполнить только силами высококвалифицированных специалистов. ...Но на самом деле они не имеют даже такого аппарата, каким располагает большинство крупных южных заводов.
Если на Кузнецком заводе в центральном аппарате ООТН1 имеется небольшое число квалифицированных работников (имеющих опыт работы на уральских заводах) и ощущается недостаток главным образом, в руководящих работниках для цеховых ячеек ООТН и старших исследователях, то на Магнитогорском заводе почти совершенно отсутствует аппарат по техническому нормированию организации труда. (Достаточно указать, что в центральном аппарате до последнего времени не было ни одного работника, знакомого с металлургическим производством).
Кузнецкий завод имеет в настоящий момент довольно значительный в количественном отношении аппарат — 66 чел. или 62% к нормальной потребности. Но качественный уровень этого аппарата чрезвычайно низкий. Из указанного числа работников, инженеров имеется только 3%, техников 15%, а остальные 82% являются практиками (причем большая часть из них подготовлена на месте, на краткосрочных курсах, организованных отделом экономики труда).
Фактически из всего состава работников только 20% имеют нормальную квалификацию для выполняемой ими работы, 44% являются слабыми работниками, которые требуют постоянного руководства 1 ООТН — Отдел организации технического нормирования.
238


и 36% являются начинающими, совершенно не могущими работать самостоятельно.
Благодаря указанному состоянию аппарата по техническому нормированию в 1-м полугодии на обоих заводах никакой исследовательской работы не проводилось. Охват сдельщиной до последнего времени является невысоким, нормы выработки во вспомогательных цехах (литейный, механический, электрический) устанавливаются практически методом “на глазок”, а отсюда как следствие полное отсутствие регулирования заработной платы.
На Кузнецком заводе первые исследовательские работы начали проводиться с июля месяца по доменному цеху. Одна работа была проведена в связи с переходом на посменный учет выработки доменных печей, и вторая работа по выявлению узких мест в работе разливочной машины. Обе эти работы дали положительные результаты»1.
На предприятиях страны использовались самые различные методы нормирования, в основном их было четыре: «по материалам нормировщиков» (это скорее «на глазок»), «на основе хронометража», «на основе статистических данных» и «опытным путем». Для уяснения роли и доли различных методов нормирования воспользуемся данными Комиссии НКТ, обследовавшей в ноябре 1932 г. состояние нормирования на шахте № 1 «Щегловка» Красногвардейского рудоуправления в Донбассе:2
Таблица 68
Методы нормирования труда на различных работах на шахте № 1 «Щегловка» в конце 1932 г. (в %)
Методы установления норм
Все шахтеры
На подземных работах
На поверхности
Итого
«По материалам нормирования»
81,7
52
49,2
66,3
На основе хронометража
2,2
—
4,6
1,4
На основе статистических данных
6,2
—
4,6
1,4
Опытным путем
9,9
48
42,3
22,4
Приведенные данные свидетельствуют, что в указанное время на этой шахте труд нормировали в основном «по материалам нормировщиков», т. е. неизвестно как. Действительно научные методы нормирования (на основе хронометража и статистики) составляли всего 2,8%. Хорошо хоть опытный путь (более или менее научный) составлял на этом предприятии 22,4%, а на подземных работах даже 1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 10. Л. 7.
2 Там же. Л. 95.
239


48%. Однако, следует иметь в виду, что далеко не все виды труда, не все операции и приемы могут быть подвергнуты научному анализу, поэтому всегда оставалось (и остается) возможность для субъективных оценок. В частности, на той же обследованной шахте Комиссия сделала вывод, что «так называемые технически обоснованные нормы... также не могут считаться правильными, поскольку при их исчислении в норму вводится дополнительное время на так называемые «устранимые потери» в количестве до 2-3 часов на упряжку». То есть, мы видим при нормировании некий симбиоз научных методов и «среднепотолочных», ибо что такое «устранимые потери» и почему они 2 или 3 часа никому не ведомо.
Выяснилось также, что одной из причин плохого нормирования была позиция руководства данной шахты по отношению к нормированию и нормировщикам. Они (нормировщики) были, если не врагами, то неким неприятным элементом, который надо терпеть и с которым не хочется считаться. Ведь их нормировочная деятельность лишала руководителей возможности свободно распоряжаться одним из инструментов оплаты труда. На той же шахте «Щегловка» «роль бюро ОПИТ в области организации труда на производстве еще не заметна, благодаря тому, что техперсонал шахты, начиная с главного инженера и кончая участковыми техниками, не помогают и не осуществляют руководства со стороны бюро ОПИТ, но зачастую своими неорганизованными действиями нарушают нормальный ход технико-нормировочной работы, как, например, гл. инженер шахты, утверждая расчетные нормы на отдельные работы произвольно увеличивает установленные ТНБ расценки на 5-10% и больше, на основе чего ТНБ вынуждено в этих случаях искусственно увеличивать коэффициент устранимых потерь и этим понижать норму. Помимо того имеют место случаи, когда главный инженер через голову ТНБ произвольно увеличивает расценки на ту или иную работу, тем самым, дискредитируя роль технического нормирования. На участке со сложной кровлей гл. инженер самостоятельно увеличил расценок до 3 руб. 50 коп., вместо 2 руб. 8 коп., установленных ТНБ для этой лавы»1.
Описанная ситуация носила не исключительный, а массовый характер. Документы наркомата труда убедительно свидетельствуют об этом. Например, отчет Ленинградского губотдела труда за 8 месяцев 1932 г. отмечает: «На заводе Электросила, К. Маркса, им. Сталина были случаи несогласия администрации цеха с технически обоснованными нормами. Причем были и такие случаи (в 47-м и 172-м цехах Электросилы), когда администрация устанавливала расценки, не считаясь с техническим нормированием. На Электросиле были слу1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 10. Л. 95.
240


чаи увольнения нормировщиков из-за несогласия нормировщиков изменять технически обоснованные нормы»1.
Справедливости ради надо отметить, что комиссариат труда и хозяйственные наркоматы пытались как-то решать проблему качества нормирования труда и, в частности, проблему кадров нормировщиков. Выполняя решения IX съезда профсоюзов, НКТ 26 мая 1932 г. разослал во все регионы страны циркуляр, предусматривающий целый комплекс мер по улучшению технического нормирования. НКТ требовал «совместно с хозорганами разработать практические мероприятия по укреплению ТНБ на предприятиях квалифицированными работниками, а также наметить конкретный план подготовки кадров нормировщиков для органов труда. В двухнедельный срок провести проверку хода пересмотра норм выработки на предприятиях в соответствии с директивами по колдоговорам ВЦСПС и хозяйственных наркоматов»2. Но реализовать в полной мере свои усилия по части подготовки профессиональных кадров нормировщиков, что требовало много времени, сил и средств, а не агитации, НКТ не удалось. Через год, в июне 1933 г. он был упразднен и его функции переданы ВЦСПС. (Постановление ЦИК СССР, СНК СССР и ВЦСПС об объединении Наркомтруда СССР и ВЦСПС 23 июня 1933 г.)3.
Типичными недостатками в работе по техническому нормированию труда во многом были те, которые были выявлены в ноябре 1932 г. на строительстве знаменитого Дворца Советов в Москве. Здесь ТНБ начало работать только в августе, основные «дефекты в работе ТНБ:
а) никакого контроля со стороны ТНБ за выполнением плана по труду;
б) не делалось никаких попыток уплотнить рабочий день;
в) вся нормировочная работа проходила по единым всесоюзным нормам выработки и расценкам 1931 г. и после того по новым нормам 1932 г.;
г) на непредусмотренные сборником единых всесоюзных норм вводились всякого рода т. н. «бытовые нормы», состоящие из различных частей норм, с неизбежным поправочным коэффициентом;
д) большой процент всяких аккордных работ;
е) ряд нарушений со стороны прорабов единых норм».
Последнее нарушение носило массовый характер и не только на стройках. Прорабы (мастера и пр.), чтобы повысить зарплату нарушали единые нормы.
1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 10. Л. 141.
2 Там же. Л. 54 об.
3См.: Профсоюзы СССР: Документы и материалы. Т. 2. С. 691-692.
241


Отмечались и недостатки общего плана со стороны руководства отраслей и вообще промышленности. На той же стройке Дворца Советов обнаружилось, что «в организационном отношении участковые ТНБ находятся в двойственном подчинении: начальнику участка и ЦТНБ, вследствие чего внедрение новых методов работ на основе исследования и выводов к которым приходят в процессе тщательного изучения, проводятся чрезвычайно туго, встречая порой прямое противодействие. Так, например, на работе с дерриками..., нормировщикам пришлось резко вмешаться в организацию труда и оплату»1. Истоки отмеченного противодействия таились в размерах заработной платы. Чаще всего при внедрении новых норм нужно было или повысить интенсивность труда, или потерять в зарплате. И то, и другое нравилось не всем работающим.
Практически везде нормировщикам приходилось работать под давлением как сверху (руководство предприятий и подразделений), так и снизу (рабочих). Естественно, далеко не все нормировщики были способны противостоять этому давлению, они ведь понимали, что от их нормирования зависит зарплата. Фактически, в конечном счете, борьба шла за размер заработной платы. Поэтому примеров «непрофессиональной работы» нормировщиков было очень много, а речь, ведь, шла об их уступках требованиям рабочих и попытках за счет нормирования создать лучшие условия оплаты труда. Вот пример: на одном из предприятий Гомстеклотреста (Гомель, Белоруссия) «плотницкая бригада за разборку 194 кв. м опалубки получила из расчета 12 рабочих дней, вместо предусмотренных по нормам 4 дня. Бригада по каменной кладке получила из расчета 95-ти дней, вместо положенных по нормам 32 дней и т. д. При такой системе зарплата обгоняет производительность»2. Последнее замечание документа для того времени (лето 1932 г.) является тяжким обвинением, ведь везде действует установка партии и «лично тов. Сталина» об опережающем росте производительности труда над заработной платой.
Многочисленные обследования НКТ в начале 30-х годов выявили и такую проблему, как слабое техническое оснащение нормировщиков. Чаще всего они вообще не были ничем оснащены, поэтому часто разговор о научно-обоснованных нормах был лишь некой абстракцией. НКТ Белоруссии в период с апреля по сентябрь 1932 г. обследовал большинство крупных предприятий республики. Выяснилось, что «в большинстве обследованных нами предприятий нормировщики и хронометражисты пользуются простыми часами, а не секундомерами и даже иногда без секундных стрелок. Отсюда далеко не точные 1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 10. Л. 59. Выделено в документе. — А. И.
2 Там же. Л. 156. Пунктуация изменена. — А. И.
242


нормы, устанавливаемые в порядке даже технического нормирования. Неудивительно, что при таком отношении к вопросам технического нормирования, установленные нормы часто нереальны, что подтверждается процентами приработка, который достигает на щеточной фабрике по наборно-отделочному цеху — 143,2%, по буравоч- ному цеху — 121%, по волосяному — 96%, по кузнечному цеху завода «Красный Металлист» — 123%, по токарному цеху — от 62 до 143%»1. Справедливости ради надо уточнить, в действительности, явно заниженные нормы выработки, это не только следствие отсутствия секундомеров или иных измерительных приборов, а в большей степени результат нормирования в пользу рабочих. Вот с этими фактами НКТ и все его местные органы, а с июля 1933 г. ВЦСПС, всячески боролись. Но отмеченное нами явление — занижение нормировщиками норм выработки — наблюдалось все 30-е годы, хотя уже с середины 30-х годов не носили массового характера.
За 30-е годы не удалось внедрить наиболее объективные технически обоснованные методы нормирования, в конце 30-х годов их называли «расчетные». И в 1939 г. на предприятиях страны преобладали, осужденные руководством профсоюзов и страны в целом опытностатистические методы нормирования труда, которые позволяли значительно перевыполнять задания, а, значит, и получать более высокую зарплату. В частности, в январе 1939 г. в механическом цехе № 1 Путиловского завода на основе опытно-статистических норм выработка составляла 152,4% к плану (норме), а на основе «расчетных норм» только 133,5%, в мае соответственно 168,4% и 139,2%, в августе — 184,7% и 142,4% и т. д. То есть, «расчетные нормы» (технически обоснованные) не позволяли рабочему значительно перевыполнять нормы. Даже декабрьский Пленум ЦК ВКП(б) 1935 г. резко осудил опытно-статистические методы нормирования труда. От хозяйственников потребовали «заменить эти нормы нормами, основанными на техническом расчете, на научном анализе всех материалов, характеризующих производственный процесс, на передовом опыте стахановцев, поставить на должную высоту техническое нормирование на предприятиях».
Представляется, что медленное внедрение «расчетных норм» связано скорее не с техническими причинами, а с тем, что эти «прогрессивные» нормы уменьшали заработок, так как их выполнение требовало дополнительных усилий и интенсификации труда. В силу этого даже в 1939 г. (а уже 5-6 лет идет борьба за «расчетные нормы») на Челябинском тракторном заводе (абсолютно новом) из 70 тыс. норм только 20% расчетные, остальные установлены опытно1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 10. Л. 156.
243


статистическим путем. На угольной шахте Криворожье-1-бис из 638 действующих норм выработки не было ни одной нормы, «установленной хотя бы на основании фотографии рабочего дня, не говоря уже о других методах нормирования»1.
В целом пересмотр норм выработки (естественно, с целью их увеличения) имел достаточно высокий экономический эффект выражающийся в росте производительности труда. Поэтому все 30-е годы этот пересмотр широко практикуется во всех отраслях промышленности. Характеризуя результаты пересмотра норм, председатель ВЦСПС Н. М. Шверник, выступая на Псъезде профсоюза рабочих тяжелого машиностроения 17 октября 1939 г., отметил, что «это дало возможность упорядочить заработную плату: ликвидировать уравниловку, множественность тарифных сеток и ставок, установить правильное соотношение в оплате труда квалифицированных и неквалифицированных рабочих». Он даже утверждал, что «на решение Правительства о пересмотре норм выработки рабочие ответили новым подъемом производительности труда». В доказательство он привел пример, когда на Кировском заводе в Ленинграде до повышения (в октябре-ноябре 1938 г.) нормы выполнялись на 185-190%, а после повышения: в июне 1939 г. — на 166,9%, в июле — на 168,6% и в августе — на 169,8%. По его мнению «такое же положение по огромному большинству предприятий тяжелого машиностроения», что было явным преувеличением. Он тут же заявлял, что «к сожалению, не на всех предприятиях пересмотренные нормы выполняются. Даже на Кировском заводе (Ленинград) в июле 1010 рабочих, а в августе 911 не выполняли нормы выработки»2.
Если верить официальной статистике (а основания для сомнений есть), то «новые нормы выработки вскоре же после их пересмотра стали перевыполняться, причем нередко в большем проценте, чем до пересмотра. На предприятиях среднего машиностроения, например, нормы выработки выполнялись до пересмотра на 147,8%, были повышены на 26%, а в мае, после пересмотра, выполнялись уже на 148%. В пивоваренной промышленности Нарокомпищепрома нормы выработки выполнялись на 128%, были повышены в среднем на 12% и стали выполняться на 132,5%; в медной промышленности нормы выполнялись на 130%, а после повышения их в среднем на 14,4% выполняются на 142%»3. Возможно, приведенные цифры верны, но можно ли их отнести ко всей промышленности? Безусловно, рабочие, 1 Каганович М., Лернер Г. К итогам пересмотра норм выработки в 1939 г. // Профсоюзы СССР. 1939. № 10-11. С. 57.
2 Речь тов. Н. М. Шверника на съезде рабочих тяжелого машиностроения 17 октября 1939 г.//Профсоюзы СССР. 1939. № 10-11. С. 11.
3 Каганович М., Лернер Г. К итогам пересмотра норм выработки в 1939 г. С. 55.
244


желая сохранить прежний заработок, вынужденно принимали новые нормы выработки и стремились их выполнить, чтобы получить побольше. На это и был расчет реформаторов, расчет верный. В силу этого и выработка могла даже возрасти. Новые, повышенные нормы выработки зачастую ликвидировали тот задел (превышение), который существовал благодаря заниженной тарификации. Но очевидно, что первые месяцы практически на всех предприятиях новые повышенные нормы приводили к уменьшению зарплаты вследствие невыполнения норм, иногда незначительному. Например, 15% рабочих предприятий черной металлургии не выполняли в 1938-1939 гг. нормы. «Значительное число рабочих не справляется с установленными нормами выработки и на предприятиях хлопчатобумажной и других отраслей текстильной промышленности. ...На Кировском заводе в отдельных цехах имеется 6-7% рабочих, освоивших нормы»1.
В борьбе за повышение нормы выработки во второй половине 30-х годов произошла странная метаморфоза — субъекты этого процесса поменялись местами. Профсоюзы — теоретически защитники рабочих — стали рьяными сторонниками и проводниками этих повышений, а хозяйственники, наоборот, стремились минимизировать повышения норм. Сами лидеры профсоюзов так объяснили эту коллизию: «В ряде случаев профсоюзным организациям пришлось немало спорить с отдельными хозяйственниками работниками о размерах повышения норм выработки. Эти работники, не зная фактических возможностей предприятий, не зная фактического положения с нормированием труда, хотели ограничить повышения норм минимальными размерами. ...Практика подтвердила, что профсоюзные организации поступали правильно, отвергая минималистские позиции, занятые некоторыми хозяйственными работниками в этом вопросе»2. (Плохо, что тогдашние руководители страны не поставили этих лидеров профсоюзов на место хозяйственников, которые «не знают фактической возможности предприятий, не знают фактического положения с нормированием труда». И кто их допустил к руководству фабриками и заводами — они же ничего не знают и не понимают!) Здесь мы видим, что многие лидеры профсоюзов, «выполняя волю партии» (а скорее сталинского руководства) забыли, что такое профсоюзы и что они должны выражать волю членов профсоюза, а иначе, зачем они? Это политиканство чистой воды. Подобные ситуации и убивали авторитет профсоюзов в глазах рабочих. В данной ситуации поведение хозяйственников вполне логично (хотя их и обвинили в том, что они ничего не понимают) — они прекрасно понимают инте1 Каганович М., Лернер Г. К итогам пересмотра норм выработки в 1939 г. С. 56.
2 Там же. С. 55.
245


ресы рабочих, для них важно сохранение трудовых коллективов, они используют зарплату (точнее ее размер) для стимулирования труда.
Одним из главных регуляторов заработной платы были тарифные сетки,которые довольно часто пересматривались. В частности, в 1927-1928 гг. была проведена очередная тарифная реформа, которая установила единую 8-разрядную тарифную сетку почти во всех отраслях народного хозяйства за исключением текстильщиков (19 разрядов), горнорабочих (20 разрядов) и некоторых других рабочих. Тарифные сетки по этой реформе были построены на основе потухающей кривой. Крайние разряды не очень разнились между собой. У металлистов это соотношение было 2,8:1, у горнорабочих 3:1 и т. д. На практике это означало разрыв между первым и вторым разрядами (низшими) на 20-25%, а между седьмым и восьмым разрядами — 12- 13%. Как это выглядело на практике, показывает таблица 15 в Приложениях (по состоянию на 1931 г.). Данные таблицы показывают, что разрыв в оплате труда между низшим и высшим разрядами только у текстильщиков составляет 1:3,5, а у горнорабочих 1:3, у производителей искусственного волокна — Г.2,5, т. е. в два с половиной раза. Виден и шаг затухания. Если между 1-ми 2-м разрядами у горнорабочих разница в 15%, то между 8-м и 9-м разрядами всего 8,7%. Соответственно у полиграфистов 20% и 12% (между 7-м и 8-м разрядами).
Существовала также система доплат повременщикам за простои. В результате стимулирующая роль тарифной ставки снизилась, разрыв в оплате труда между квалифицированными и неквалифицированными рабочими уменьшился. «Рабочие лишились стимула к повышению своей квалификации и стали уходить с предприятий в поисках лучших мест, где бы их могли оценить по достоинству»1. То есть, тарифная реформа 1927-1928 гг. главнейшие проблемы в организации оплаты труда не решила, хотя и способствовала быстрому росту заработной платы.
Вопросы тарифной работы отслеживали не только уполномоченные на то органы (профсоюзы, НКТ и их подразделения), но и само руководство страны. В частности, обеспокоенные состоянием оплаты труда на железнодорожном транспорте, СНК СССР и ЦК ВКП(б) 8 июля 1933 г. принимают специальное постановление «О перестройке системы заработной платы и нормирования труда на железнодорожном транспорте». Постановление, прежде всего, осуждает «многочисленность и дробность норм выработки и расценок» и требует «разработать и ввести небольшое количество типовых норм по укрупненным измерителям по ремонту паровозов и вагонов, по служ1 Радзиминский В. В. Профсоюзы в борьбе за ленинскую политику зарплаты // Ударник. 1932. № 23-24. С. 31.
246


бам пути и связи к 1 ноября, а по службе эксплуатации к 1 августа 1933 г., отменив к этому времени ранее изданные нормировочники по отдельным дорогам и службам». Постановление ликвидировало тарифно-нормировочные бюро (ТНБ) и работу по нормированию возложило «на соответствующих хозяйственных руководителей». Руководители различных подразделений железнодорожного транспорта (начальники депо, станций, вагонных участков, дистанций, мастера цехов) получили право в зависимости от конкретных условий повышать или понижать нормы выработки до 10%. Устанавливались повышенные месячные тарифные ставки для многих железнодорожных профессий: смазчики, кондукторы, составители поездов, сцепщики, стрелочники, башмачники, квалифицированные рабочие по ремонту товарных и пассажирских вагонов. Причем повышение составило 50-60%. Например, те же смазчики (не очень квалифицированные рабочие) стали получать вместо 105 руб. — 170 руб., кондукторы — вместо 145 руб. — 200-250 руб. и т. д. Значительно были повышены должностные оклады начальникам служб в управлениях железных дорог 1 разряда — 800-900 руб., вместо 475-500 руб., их заместителям — 500-600 руб. вместо 400-425 руб. Всего зарплату повысили более 60 категориям железнодорожников1.
Данное значительное повышение оплаты труда железнодорожников можно рассматривать как «пряник», ибо буквально через два дня принимается Постановление «О политотделах на железнодорожном транспорте», которое можно рассматривать как «кнут». То есть, эти два документа, взаимно дополняя друг друга, должны были обеспечить большую эффективность железнодорожного транспорта, навести порядок на железных дорогах. «Ослабление железнодорожного транспорта, перебои в его работе означают... ослабление всего народного хозяйства, ослабление и подрыв обороноспособности страны» — отмечается в документе2. В этой политике заработной плате отводилась роль материального стимула качественного труда.
Тарифные сетки пересматривались и в дальнейшем. В частности, они в который раз были пересмотрены в 1938-1939 гг. в период очередной реформы заработной платы. На предприятиях тяжелого машиностроения, например, ранее «существовало 27 тарифных сеток и свыше 350 тарифных ставок, теперь [1939 г.] осталось 5 тарифных сеток и 32 тарифные ставки». Были установлены одинаковые разрывы между разрядами в размере 18%, до того они колебались от 12 до 25%. Пересмотр систем оплаты труда коснулся и прогрессивно1 Справочник партийного работника. Вып. 8. М., 1934. С. 528, 529.
2 Там же. С. 531-532.
247


премиальной системы — ее стали повсеместно сворачивать. Например, на предприятиях тяжелого машиностроения она «оставлена лишь на узких местах и на тех участках, где это вызывалось производственной целесообразностью»1.
«На крупнейших металлургических заводах для оплаты основных профессий рабочих — горновых сталеваров, вальцовщиков и др. — вместо тарифных сеток введены сдельные расценки, разработанные с учетом квалификации рабочих, сложности и мощности агрегатов, качества выпускаемой продукции. Для остальных профессий установлены твердые ставки. На всех заводах бригады рабочих доменных и мартеновских печей получают заработную плату в зависимости от количественных и качественных результатов работы за свою смену. Упорядочены системы премирования инженерно- технических работников.
В каменноугольной промышленности повышены тарифные ставки основным профессиям подземных рабочих — машинистам врубовых машин, забойщиков, навалоотбойщикам, крепильщикам и др.; введено премирование за цикличность, чем созданы условия для внедрения на шахтах этой лучшей формы коллективной стахановской работы. Однако в каменноугольной промышленности система заработной платы до сих пор [конец 1939 г.] остается не упорядоченной: нормы выработки значительно ниже государственного плана угледобычи, исключительный разнобой в нормах и расценках, громадные наслоения на ставку, при которых роль расчетной ставки сведена на нет.
В хлопчатобумажной, льняной и кокономотальной промышленности ликвидированы тарифные сетки и для оплаты основных профессий рабочих введены сдельные расценки на единицу продукции. В промышленности строительных материалов, где существовало 170 тарифных сеток и 1300 тарифных ставок, введена единая сетка и на каждом предприятии — не более четырех ставок.
В легкой и пищевой промышленности ликвидирована уравниловка, выражавшаяся в том, что на многих предприятиях рабочие первых четырех-пяти разрядов тарифной сетки получали одинаковую оплату. При этом на предприятиях пищевой промышленности отказались от тарифных сеток и ввели разрядные ставки по профессиям. В таком же примерно направлении упорядочена заработная плата и в других отраслях промышленности»2.
1 Речь тов. Н. М. Шверника на съезде рабочих тяжелого машиностроения 17 октября 1939 г. С. 12.
2 Каганович М., Лернер Г. К итогам пересмотра норм выработки в 1939 г. С. 58-59.
248


§ 3. Попытка обеспечения опережающего роста производительности труда по сравнению с ростом заработной платы
Необходимость проведения реформы заработной платы стимулировало и то обстоятельство, что, начиная с 1931 г. темпы роста заработной платы опять начинают опережать темпы роста производительности труда, что шло в разрез с установками «партии и правительства» и «указаниями тов. И. Сталина». Это наглядно показывает следующая таблица:1
Таблица 69
Заработная плата и производительность труда в первой пятилетке (в % к 1927/28 г.)
Годы
Машиностр.
Черн, металл.
Угольная
Химическая
Хлоп.-бум.
Выраб.
Зарпл.
Выраб.
Зарпл.
Выраб.
Зарпл.
Выраб.
Зарпл.
Выраб.
Зарпл.
1928/29
126,6
111,6
110,8
110,0
107,5
105,7
110,1
108,4
113,6
106,6
1929/30
129,9
123,2
132,9
122,7
131,4
112,2
126,5
113,2
116,6
116,1
1930
131,5
135,7
131,6
136,4
132,3
125,3
126,1
121,2
113,3
126,2
1931
138,1
147,8
123,0
166,6
126,4
152,0
127,0
142,0
123,3
130,4
1932
—
165,2
—
200,0
—
—
—
161,3
—
143,5
В указанное время виден довольно значительный разрыв между ростом выработки и заработной платы. В частности, в машиностроении выработка рабочих выросла в 1931 г. по сравнению с 1927/28 г. на 38,1%, а заработная плата на 47,8%; соответственно в черной металлургии — на 23 и 66,6%, в угольной промышленности — на 26,4 и 52%; в химической промышленности — на 27 и 42%; в хлопчатобумажной промышленности — на 23,3 и 30,4%.
В угольной промышленности за вторую половину 1931 г. выработка была стабильной, а зарплата выросла на 20-25%. Аналогичная картина (хотя и в другой пропорции) наблюдалась и по металлургическим предприятиям, в частности, в объединениях Донбассталь, Востоксталь, Днепросталь. Здесь за указанное время разрыв между ростом заработной платы и производительности труда составлял от 15,4% (Днепросталь) до 23% (Донбассталь). «План по производительности труда, как правило, из года в год не выполняется, в то время как по заработной плате перевыполняется» — отмечает В. В. Радзиминский2.
Радзиминский В. В. Профсоюзы в борьбе за ленинскую политику зарплаты. С. 33.
2 Радзиминский В. В. Регулирование оплаты труда. С. 20.
249


Наркомтяжпром в отчете за 9 месяцев 1932 г. с тревогой отметил: «Между зарплатой и производительностью труда наблюдается разрыв. Если рост дневной зарплаты по всем отраслям промышленности НКТП выражается в 21% (по сравнению с соответствующим периодом 1931 г.), рост же производительности труда за то же время выражается всего лишь 5,9%, или имеем разницу между ростом зарплаты и производительности труда на 15,1%.
По отдельным отраслям промышленности разрыв выражается: по каменноугольной — 33,6%; по марганцевой — 38%, черной металлургии — 22,3%, машиностроению — 7,3%; основной химии — 5,6%. Разрыв между зарплатой и производительностью труда в пользу зарплаты привели к перерасходам фондов зарплаты и повышению себестоимости. По всему народному хозяйству по ориентировочным данным перерасход фондов в 1932 г. составит 5005,5 тыс. руб., в том числе всей промышленностью 1432,7 тыс. руб., в цензовой промышленности 1312,2 тыс. руб.
По отдельным предприятиям перерасход фондов заработной платы составлял: по Ижорскому заводу — 1 049 775 руб., заводу им. Сталина — 1497300 руб.; заводу «Русский дизель» — 485 600 руб.; заводу «Красный Путиловец» — 3 865 200 руб.
Вместо снижения себестоимости на 6,5% по плану промышленность НКТП за 8 месяцев имела ее увеличение на 20,6%, черная металлургия на 9,4%. Машиностроение вместо снижения на 12% дала снижение на 7,4%, основная химия — повышение на 0,1%, вместо снижения на 8%»!. Таблица 18 в Приложениях показывает соотношение между ростом зарплаты и производительности труда по всем отраслям промышленности в 1931-1932 гг. Во всех отраслях отмечен рост производительности труда, хотя иногда небольшой. Но во всех отраслях, кроме резиново-технической, рост зарплаты намного опережает рост производительности. По отдельным крупным предприятиям разрыв между ростом производительности труда и зарплатой был особенно велик. Эти предприятия Наркомтяжпром назвал особо: по заводу Электросталь разрыв между зарплатой и производительностью в июне 1932 г. составлял 18,6% в пользу зарплаты. По заводу им. Рыкова в 1-м квартале 1932 г. он составил 55,3% в пользу зарплаты, а во 2-м квартале даже 63,7%. Оценивая это явление, руководство Наркомтяжпрома утверждало: «Перерасходы по фондам зарплаты не есть явление случайного порядка. Оно приняло систематический... характер, причем имеет тенденцию... к дальнейшему увеличению. Это безобразное положение привело к тому, что вместо снижения себе1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 10. Л. 122, 123.
250


стоимости мы имеем значительное ее увеличение». По всей тяжелой промышленности по плану себестоимость должна была уменьшиться за 1932 г. на 6,5%, в том числе в 3 квартале этого года на 7,1%. Но фактически себестоимость выросла: за 1 квартал на 2,3%, за 2 квартал на 3,5%, за июль — на 6,8%, за август — на 8,1%, за 8 месяцев 1932 г. — на 3,9%. В качестве примера, НКТП привел конкретные данные о соотношении между ростом зарплаты и производительности труда на заводах треста «Станкообъединение» за 1 квартал 1931 г.
Таблица 70
Зарплата и производительность труда по предприятиям «Станкообъединения» за 1 квартал 1932 г.
Предприятия
Фонд зарплаты
Выработка
По плану
Фактич.
В % к пл.
По плану
Фактич.
В % к пл.
Красный Пролетарий
979
1057,4
108
826
823,86
99,7
Самотика*
290,2
289,9
99,9
594
503,15
84,7
З-д револьверных станков
270
210,7
78
н. св.
н. св.
н. св.
«Комсомолец»
303,6
301,1
99,2
531,67
480,40
90,3
«Станколит»
135,7
85,4
62,9
237,33
201,44
84,7
Им. Свердлова
967,8
1016,4
105
382,67
405,21
105,9
З-д фрезерных станков
276,1
213,6
77,4
192,20
92,08
47,9
Станкопатронный з-д
140
101,9
72,4
389,33
3-9,76
79,6
Им. ЦК машиностроителей
253,3
224
88,4
425,67
259,54
61
Им. Дзержинского
1035
1106,1
106,9
419
314,78
75,1
Им. Ленина
435,7
511,5
117,4
526,33
537,11
102
Всего по объединению
5086,3
5418
100,6
49-,62
443,85
90,5
* В источнике название неразборчиво.
Из приведенных данных явствует, что только два предприятия — заводы им. Свердлова и им. Ленина не опозорили имена вождей. Первый увеличил свою производительность на 5,9%, второй — на 2% по отношению к плану. Все остальные предприятия и близко не выполнили плановые задания по росту производительности труда. Завод фрезерных станков не выполнил даже и половину плана по производительности, а завод им. ЦК машиностроителей достиг в этом отношении только 61%. Но в то же время на 4 предприятиях зарплата превысила плановые задания, в том числе на заводе им. Ленина на 17,4%, 251


на заводе «Красный Пролетарий» на 8%. В целом по объединению фонд зарплаты был использован на 100,6%, а производительность труда составила 90,5% от планируемой.
Было замечено, что зарплата стала обгонять производительность труда примерно с начала 1932 г. Это хорошо видно на примере строительной отрасли, в частности, треста «Союзстрой»:
Таблица 71
Соотношение между ростом производительности труда и зарплатой по тресту «Союзстрой» в 1932 г. (в %)
Месяцы
Рост пр-ти труда
Рост зарплаты
Месяцы
Рост пр-ти труда
Рост зарплаты
Январь
107,3
106,8
Июль
112,1
117
Февраль
106,3
104,8
Август
116,8
120
Март
105,4
108,3
Сентябрь
116,4
121,4
Апрель
108,2
110,1
Октябрь
н. св.
н. св.
Май
103,6
106,4
Ноябрь
н. св.
н. св.
Июнь
109,3
115,9
Декабрь
110,1
112,3
Если в январе-феврале 1932 г. в этом тресте рост производительности был немного выше, чем зарплата, то, уже начиная с марта месяца, постоянно темпы роста заработной платы превышают рост производительности труда. В иные месяцы довольно значительно: в июне на 5,6%, в июле на 5,1%, в сентябре на 5%, в августе на 4,8% и т. д. В то же время выявилась тенденция постоянного увеличения размеров роста зарплаты. Если в феврале зарплата выросла на 4,8%, в марте — на 8,3%, в апреле — на 10,1%, то в августе зарплата выросла уже на 20%, а в сентябре даже на 21,4%!.
Плохо было также и то, что зарплата росла одними (достаточно высокими) темпами, а выпуск валовой продукции рос (но не всегда и не везде) другими, достаточно медленными темпами. Однако это положение (в принципе верное) нуждается в уточнении. Дело в том, что массовое недовыполнение плановых заданий и по росту производительности труда, и по валовому производству было связано с тем, что плановые задания были очень часто завышены, а иногда просто нереальны и носили характер некого стимула. Мол, выполнить не смогут, но будут тянуться, предприятия будут стараться это сделать, а значит, и обеспечат какой-то рост. Очевидно, что степень этой нереальности в каждом конкретном случае была своя — и по отраслям, и по предприятиям, и по цехам, и по бригадам, и по каждому рабочему конкретно. Косвенным подтверждением этой ситуации является
1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 10. Л. 148. 252


то, что в иных регионах или отраслях практически все предприятия не выполняют все намеченные планы, иногда довольно значительно. Вот как это выглядело в не самом отсталом промышленном районе — Московской области в 1932 г.:1
Таблица 72
Выполнение производственной программы предприятиями Московской области в 1932 г.
Предприятия
Валовая прод. в % к плану
Распред, фондов зарп. в % к плану
Средн, зарп. в % к плану
Средн, произв. в % к плану
Коломенский завод
69
78,5
94,5
86,7
Подольский механический
17
94,6
96
70,5
Крекинг-завод
67
72,9
97
83
Рязсельмаш
76
144
105,3
73,2
Электросталь
65
84,4
96,6
77,6
Балашихинская фабрика
92
100,3
89,7
97,3
Прядильная фабрика Куровского
66
83,7
97,7
69,9
Ткацко-прядильный комбинат
68
74,9
95,9
81
Обращает на себя внимание то обстоятельство, что план по валовому выпуску продукции не выполнило ни одно предприятие, иногда очень значительно. Например, Подольский механический завод выполнил план по валу всего лишь на 17% (!), прядильная фабрика Куровского — на 66%, завод «Электросталь» — на 65%, Ткацко- прядильный комбинат — на 68% и т. д. В то же время процент использования фондов заработной платы значительно превышает рост валового производства. На том же Подольском механическом заводе при полном провале плана выпуска продукции фонд заработной платы использован на 94,6%, а на Рязсельмаше, где план по валу выполнен всего на три четверти, фонд зарплаты даже превышен на 44%. На этом же предприятии средняя зарплата на 5,3% превысила планируемый уровень. Что касается выполнения плана по росту производительности труда, то только Балашихинская фабрика приблизилась к плановому заданию (97,3%), все остальные были далеки по этому показателю от заданий плана.
1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18.Д. 30. Л. 32.
253


Аналогичная картина наблюдалась и на самых лучших предприятиях Ленинграда и Северо-Запада:1
Таблица 73
Показатели выполнения промфинплана по отдельным предприятиям Ленинграда и Северо-Запада в 1932 г.
Предприятия
% выпол. плана
Предприятия
% выпол. плана
По фонду зарплаты
По выр. на 1 чел.
По фонду зарплаты
По выр. на 1 чел.
Апрельский завод «Кр. химик»
106,7
97,1
«Красный путиловец»
100,7
94,9
Дорогомиловский химзавод
114,8
83,6
«Красный пролетарий»
105,3
108,3
Балтийский судостроител ьн.
110,4
112,1
Воткинский завод
103,9
88,5
«Русский дизель»
110,2
117,1
Типография им. Соколова
106,9
99,4
Только на трех предприятиях — Балтийском судостроительном, «Русском дизеле» и на «Красном пролетарии» — выработка на 1 человека незначительно опережает рост фонда заработной платы. Но зато на Апрельском заводе «Красный химик» превышение фонда зарплаты над выработкой на 1 рабочего составило 9,6%, на Дорогомиловском химзаводе и того больше — на 31,2%. Практически все названные предприятия перевыполнили план по фонду заработной платы, иногда значительно (на Дорогомиловском химзаводе на целых 14,8% при выполнении плана по выработке на 1 рабочего всего на 83,6%).
Причин этого массового явления — более быстрого роста заработной платы по сравнению с ростом производительности труда — очень много, как общего, так и частного характера. Нет смысла выяснять частные причины, они могли действовать всего несколько месяцев и только на каких-либо конкретных предприятиях или производствах. Важнее установить наиболее общие причины. Они, по мнению Нар- комтяжпрома, были следующие: 1) Неравномерный ход «производства при ежемесячном росте зарплаты, что при прогрессивном расценке создало условия к переплатам (“пик”)». То есть, производство лихорадит, периодически оно останавливается по разным причинам, а рабочие зарплату получают, ничего не производя во время этих остановок. 2) Высокая оплата «брака в производстве (0,8 от средней расценки) и неувязки в работе агрегатов, вызывающие значительное применение сверхурочных работ»2. То есть, чтобы выполнить план 1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 21. Л. 344.
2 Там же. Д. 48. Л. 27-28.
254


любой ценой руководство предприятий организует сверхурочные работы и, естественно, оплачивает их по повышенным расценкам. Простои покрываются сверхурочными работами. Однако брак далеко не всегда был по вине рабочих, часто он был следствием плохой наладки оборудования или плохой работы инженеров и техников. Причем в таком случае он мог носить массовый характер. А брак отдельного рабочего мог быть вовремя остановлен и пресечен. Но всегда от оплаты брака страдает рабочий (его труд оплачивается в меньшем размере), и само предприятие — оно оплачивает то, что не является товаром или является товаром низкого качества.
Иногда объем сверхурочных работ был слишком велик и ничем не оправдан. Так, на «Сталинском металлургическом заводе» в январе 1932 г. количество отработанных сверхурочных часов составляло: «по производственным цехам — 29 747 час. или 320,4% к декабрю, и по вспомогательным цехам — 57 928 час. или 180% к декабрю. На Надеждинском заводе по прокатному цеху количество сверхурочных часов в декабре составляло 8,25% к рабочему времени, вместо 0,6% в сентябре. По мартеновскому цеху количество сверхурочных часов в январе составляло 12.639 или 6,5% к отработанному времени, вместо 0,2% в октябре. По всем заводам черной металлургии Юга сверхурочные часы с 2,9% к рабочему времени в 1930 г. выросли до 4,2% в 1931 г. В IV кв. 1931 г. сверхурочные часы составили 6,3% против 3,1% в IV кв. 1930 г. Следует отметить, что сверхурочные работы практикуются на иных заводах, даже при наличии излишков рабочей силы».
В ряде случаев перерасход составлял довольно внушительные цифры в рублях. По данным того же В. Радзиминского «по заводам ВОМТ перерасход фондов зарплаты против плановых заданий составил за 9 месяцев 1931 г.: по заводу “Свет шахтера” — 40 тыс. руб., по Луганскому заводу — 17 тыс. руб., по заводу им. К. Маркса — 27 тыс. руб., по Ижевскому заводу — 317 тыс. руб., по Воткинскому заводу — 250 тыс. руб. По заводам черной металлургии за 4 квартал мы также имеем перерасход фондов зарплаты: по заводу им. Фрунзе — 58.482 руб., по заводу им Войкова — 160 тыс., по заводу им. Томского — 100 тыс. руб.; по заводу им. Петровского только за ноябрь перерасход был равен 487 тыс. руб.»1. Представляется, что массовость перерасходов в заработной плате связана в значительной степени с тем, что плановые задания давались под бесперебойное, бескризисное, почти идеальное производство. Это когда нет перебоев с поставкой комплектующих, со снабжением энергией, когда нет прогулов и все рабочие трудятся со всей отдачей, когда... и т. д. Но так быть не могло в принципе. Так что причин перерасхода фондов
1 Радзиминский В. Регулирование оплаты труда. С. 22.
255


зарплаты было множество, в том числе были и те, которые носили субъективный или даже случайный характер. НКТ и стремилось разобраться в этих причинах.
В силу указанных выше причин перерасход фондов зарплаты в начале 30-х годов был массовым явлением, даже многие передовые предприятия не избежали этого «греха». В частности, на лучших предприятиях Ленинграда этот перерасход составил весьма внушительные суммы:1
Таблица 74
Перерасход фондов зарплаты на предприятиях Ленинграда за август-октябрь 1932 г.
Предприятия
Выполнение плана за август-октябрь 1932 г. по:
валовой продукции
производит, тр. на 1 чел.-день
заработной плате
перерасход фонда зарпл.
По всем предпр. Ленинграда
78,7
99,3
110,5
16.915.000
Завод им. Ленина
80,7
99,3
100,5
—
Завод им. К. Маркса
69,7
85,1
100,8
762.000
Завод им. Егорова
65,6
91,4
84,5
258.500
Завод «Русский дизель»
90,6
114,5
118,3
340.000
ЗаводПромет
62,5
83,4
110,6
282.000
Завод им. Кирова
109,1
102,6
135,1
287.000
Карбюраторный завод
66,2
93,5
75,9
141.143
Завод «Вулкан»
46,2
81,8
66,6
316.000
Литейномеханический завод
79,7
91,6
99
182.000
Из всего списка только одно предприятие — завод им. Кирова — перевыполнило планы по всем показателям, в том числе и по особенно важным — валовой продукции и производительности труда на 1 человека. Но зато 4 предприятия, перевыполнив план по фонду заработной платы, не выполнили его по другим важнейшим показателя. Да и в целом по всем предприятиям Наркомтяжпрома в Ленинграде при перевыполнении плана по фонду зарплаты на 10,5%, остальные показатели выполнены не были, а по валовой продукции план вообще был выполнен всего на 78,7%.
1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 21. Л. 351.
256


Тревогу по поводу создавшегося положения забил наркомат труда. В докладной записке на имя секретаря ЦК ВКП(б) П. П. Постышева «О расходовании фондов заработной платы за 9 месяцев 1932 г.» НКТ отмечал: «Данные обследования во всех случаях говорят за то, что как по предприятиям, так и по управленческому аппарату имеют место факты массовых нарушений директив партии и правительства в части расходования фондов зарплаты имеющий своим результатом значительный, в одних случаях относительный, а в других случаях абсолютный, перерасход фондов зарплаты. По большинству обследованных объектов соотношения установленные по промфинплану между заработной платой и производительностью труда, нарушены самым грубым образом в сторону сближения этих соотношений, а в целом ряде случаев темпы роста заработной платы значительно выше темпа роста производительности труда»1. Фактически руководители НКТ, да и другие руководители страны видели виновниками данной ситуации директоров предприятий и объединений, т. е. «хозяйственников». Но в действительности проблема была не только, а часто не столько, в них. Устаревшее оборудование, низкий профессиональный уровень новых промышленных рабочих, неритмичные поставки сырья и полуфабрикатов, перебои с топливом и электроэнергией и другие чисто экономические причины в не меньшей, а иногда и в большей степени вели и к переплатам, и к низкой производительности труда. Не поняв это нельзя было решать возникшие проблемы с оплатой труда. Но пока власть уповала в основном на директивные методы, нажимала на хозяйственников, не укладывающихся в выделенные фонды заработной платы. Однако эти фонды выделялись для ритмично работающих производств, работающих на хорошем сырье и машинах, но на практике было не всегда так. Хозяйственников вынуждают приостанавливать рост заработной платы всеми возможными способами.
Конечно, в стране были предприятия (их было меньшинство), где успешно реализовывались установки партии и правительства на опережающий рост производительности труда по сравнению с ростом заработной платы. Вот эти предприятия и считались лучшими независимо от того, какую продукцию и какого качества они выпускали. На первый план постепенно выходит указанный выше показатель. Например, ряд предприятий объединения «Сталь» (сталелитейные заводы) в декабре 1932 г. дали следующее соотношение роста производительности труда и заработной платы: «Сулинский завод имеет превышение роста производительности труда над заработной платой на 43%; завод им. Ворошилова — 41,3%; им. Фрунзе — 40,9%; им. Рыкова — 34,7%; им. Томского — 26,5%; им. Ильича — 25,5%; им. Ста1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 21. Л. 346.
257


лина — 22,1%». Среди передовиков фигурирует и Мосхимкомбинат им. Фрунзе, на котором в начале 1932 г. выработка на 1 рабочего выросла на 9,3%. Но таких передовиков было немного, документы НКТ и НКТП больше говорят о прямо противоположном соотношении1.
Идея сделать главным показателем оценки работы предприятия объем фонда зарплаты (в соотношении с производительностью труда) родилась в органах НКТ. В частности, консультант Ленинградского губотдела труда Шенгер предложил целый комплекс мер по стимулированию производительности труда и среди них: «2) Должно быть совершенно изменено отношение к заработной плате при оценке работы хозяйственных организаций. Всякое хозяйственное задание должно выражаться не только в физических показателях объема деятельности предприятий (задания по количеству единиц продукции и т. д.), но и в установлении фонда зарплаты, ...даваемого за эту работу. В равной мере все отчеты предприятий могут заслушиваться и получать оценку только при наличии сопоставления показателя хозяйственной работы с показателем затраченной на эту цель зарплаты»2. Предложение вполне логичное и приемлемое. Начиная с 1933 г. руководители отраслей и профсоюзов действительно стали учитывать при оценке работы предприятия фактор зарплаты, затраченной на производство продукта. Конечно, это не было следствием цитируемого предложения консультанта, но естественным решением в борьбе за повышение производительности труда и снижения себестоимости продукции.
Сложившуюся ситуацию руководство промышленности (С. Орджоникидзе и др.) и страны в целом восприняли как тревожный сигнал и опасную тенденцию, и начали принимать меры. В совокупности эти меры и можно назвать реформой заработной платы. Реформа эта началась раньше, фактически в 1931 г., но сложившаяся ситуация заставила скоординировать различные приемы, обеспечивающие опережающий рост производительности труда по сравнению с ростом заработной платой. И на 1932-1935 гг. приходятся основные реформаторские усилия по части обеспечения опережающего роста производительности труда по сравнению с заработной платой.
В целом можно утверждать, что проблема соотношения роста заработной платы и производительности труда была постоянной на протяжении 30-х годов. Государство стремится не столько увеличить заработную плату, сколько заставить рабочих увеличить производство продукции за выплачиваемую зарплату. В этой связи удалось довольно значительно понизить долю заработной платы в стоимости 1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 48. Л. 29; Д. 21. Л. 344; Д. 54. Л. 64.
2Там же. Д. 21. Л. 97 об.
258


продукта (изделия). Это, кстати, наиболее эффективный показатель успехов в борьбе за рост производительности труда. Так, «на крупнейшей обувной фабрике “Скороход” (Ленинград) удельный вес заработной платы в стоимости 100 пар мужских ботинок составлял в 1 квартале 1939 г. 8,76%, во втором квартале — 7,76%. В то же время выросла заработная плата рабочих: за 9 мес. 1939 г. она составляла в среднем 358 руб. в месяц.
На металлургическом заводе им. Ленина (Днепропетровск) удельный вес заработной платы в стоимости продукции составлял: в листопрокатном цехе до пересмотра норм 15,4%, после пересмотра — 13,2%, в трубоварочном цехе — соответственно 19,4% и 18,3%. В то же время среднемесячная заработная плата рабочих листопрокатного цеха повысилась до 447 руб. (до пересмотра норм — 376 руб.). Заработная плата рабочих трубосварочного цеха была до пересмотра норм 347 руб., после пересмотра — 442 руб.»1 Конечно, здесь собраны лучшие примеры и далеко не везде была столь впечатляющая картина. Но, тем не менее, «процесс пошел». Государству удалось в 30-е годы значительно повысить производительность труда, особенно на новых предприятиях.
§ 4. Проблема тарификации заработной платы
В определении величины заработной платы традиционно важную роль играла тарификация заработной платы работающих.^ начале 30-х годов (да, и на протяжении всего десятилетия) существовала проблема точного определения разрядов. Тарифно-квалификационные справочники устанавливали их, как правило, не на основе научных данных, а по внешним и случайным признакам. В результате тарифная сетка и тарифная ставка на многих предприятиях переставала играть основную роль в регулировании заработной платы. Вместо них широкое распространение получили многочисленные расчетные ставки, которые устанавливались на каждую операцию и отличались крайней пестротой. В результате на работах одного и того же разряда, то есть одинаковой сложности, труд рабочих оплачивался по-разному.
В 1932-1933 гг. в стране была проведена тарифная реформа. Специальные комиссии по отраслям промышленности пересматривали старые справочники, меняя размеры тарифного коэффициента. В частности, 5 ноября 1932 г. было заключено «Тарифное соглашение по проведению тарифной реформы в льняной промышленности». Оно реализовывало постановление ВЦСПС и народного комиссариата легкой промышленности от 13 октября 1932 г. о повышении зарплаты в льняной промышленности на 23,9%. Цель данного соглашения была сфор1 Каганович М., Лернер Г. К итогам пересмотра норм выработки в 1939 г. С. 59.
259


мулирована следующим образом: «Ликвидация уравниловки и неправильных соотношений в оплате труда между квалифицированными и неквалифицированными группами рабочих в действующей старой тарифной системе, выделение в оплате труда ведущих профессий, борьба с текучестью, дальнейший рост производительности труда». Заметим, что задача «ликвидация неправильных соотношений» уже стояла перед промышленностью и рабочими — ровно 10 лет до того.
В циркуляре наркомата легкой промышленности от 11 сентября 1932 г. назывались основные недостатки действующих тарифных справочников: «Отражая уравнительные тенденции, действующие тарифные справочники отраслей легкой промышленности не обеспечивают необходимых на данном этапе соотношений в заработной плате между отдельными категориями рабочих, недостаточно стимулируют повышение квалификации, не выделяют по уровню заработной платы ведущих профессий, имеющих решающее значение для выполнения плановых заданий. Коренные недочеты в деле регулирования заработной платы между отдельными профессиями задерживают дальнейший рост производительности труда и мешают правильной организации труда в производстве.
...3. Одним из коренных недостатков существующего положения является отсутствие увязки в оценке труда между разными отраслями легкой промышленности».
Наркомат разъяснял основные положения новых тарифных справочников: «Установлены нормальные разрывы в оценке труда неквалифицированных, квалифицированных и высококвалифицированных рабочих, а также на легких и тяжелых работах. Эти нормальные разрывы для определенных сквозных (имеющихся во всех отраслях) профессий характеризуются следующими соотношениями (условно взятыми при повременной оплате для всех данных работ):
Уборщицы без мытья полов 1,0
Сторожа при главных воротах предприятия 1,4
Рабочие по двору 1,8
Золыцики 2,2
Грузчики 2,8
Моторщики 2,0
Смазчики трансмиссий 2,2
Слесаря ремонтники низшей квалификации 2,2
Старшие слесаря-монтеры самой высшей квалификации 4,8
При установлении этих соотношений учитывалось, что разница между тарифной ставкой повременщика и расчетной зарплатой сдельщика того же разряда (при условии выполнения ими нормы) 260


должна быть примерно на 20-25% выше и при том одинаковой для всех разрядов.
При составлении новых тарифно-квалификационных справочников предлагается взять указанные профессии как общие для всех отраслей контрольные точки, ориентируясь на приведенные для этих отраслей разрывы, как примерные. Эти разрывы должны рассматриваться как максимальные и изменения их для отдельных отраслей производства (например, кожевенно-обувной) могут быть допущены только в сторону уменьшения».
Реформаторы определили и способ (метод) оценки групп специальностей — это эксперимент. Теоретические методы должны применяться лишь как подсобные. Наконец, главной задачей новых тарифных справочников было «устранить уравнительность в оплате труда рабочих»1. Эта задача уже решалась во второй половине 20-х годов, но к ней вернулись вновь.
Новый тарифный справочник текстильщиков ввели с 1 октября 1932 г., он имел следующее соотношение между разрядами:2
Таблица 75
Тарифный справочник текстильщиков, введенный с 1 октября 1932 г.
Тарифы, разряд
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
И
12
13
14
15
Тарифы, коэффиц.
1
1Д1
1,23
1,38
1,55
1,72
1,93
2,17
2,41
2,7
3
3,35
3,72
4,13
4,6
В данной тарифной сетке заметен ровный, плавный рост оплаты труда в зависимости от разряда. В конечном счете, разрыв между низшим 1-ми высшим 15-м разрядами составлял всего 4,6 раза, что меньше, чем в тарифных сетках середины 20-х годов. Кроме того, тарифное соглашение отменяло «с 1 октября 1932 г. начисление расчетного приработка при построении сдельных расценок» и устанавливало «тарифные ставки сдельщиков выше тарифных ставок повременщиков на 20%. Новые сдельные расценки определять путем деления ставки сдельщика на установленную норму выработки». Фактически это нововведение ограничивало потолок приработка для сдельщиков и привязывало их к норме выработки, которая, в свою очередь, была величиной подвижной.
Важной особенностью анализируемого нами тарифного соглашения текстильщиков было регулирование заработной платы «по районам, областям и республикам, с учетом значимости и территори1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 51. Л. 82,83.
2 Там же. Д. 88. Л. 59 об.
261


ального расположения предприятия». Это было сравнительно новым явлением, в данном случае учитывалось экономическое положение различных регионов (цены на продовольствие, количество рабочих в регионе, техническое состояние предприятия и пр.). Были введены следующие ставки повременной и сдельной дневной оплаты 1-го разряда по различным трестам:1
Таблица 76
Районные ставки дневной оплаты труда текстильщиков 1-го разряда
Тресты
Поврем.
Сдельн.
Тресты
Поврем.
Сдельн.
Костромской
1-50
1-80
для
Муромских фао^
1-50
1-98
Ярославский
1-50
1-80
для Турбеновских фаб.
1-35
1-62
Вязниковский
1-50
1-80
Вятской фабрики
1-50
1-80
Ивановский для Кохомской фаб.
1-65
1-98
Уральский для Свердл.
1-72
2-05
Ивановский для всех остальных
1-50
1-80
для Шадринской фаб.
1-35
2-62
Горьковский для Молитов- ской ф.
1-72
2-06
Западный для Оршанского ком.
1-72
2-06
По данному тарифному соглашению во всех текстильных трестах сдельная дневная оплата довольно значительно превышает оплату повременную. На Шадринской фабрике Уральского текстильного треста эта разница почти в два раза, но нигде сдельная оплата не зафиксирована меньше 1 руб. 80 коп. в день. При повременной оплате разрыв в оплате между отдельными фабриками меньше, чем при сдельной оплате. На большинстве предприятий разрыв в формах оплаты действительно составляет 20% (Костромской, Ярославский, Вязниковский, Ивановский для большинства предприятий тресты, Вятская фабрика Горьковского треста, Кохомская фабрика Ивановского треста и т. д.). Но на немногих предприятиях этот разрыв значительно больше — это Муромская фабрика Горьковского треста (разница 32%), Шадринская фабрика (94%). Вероятно, реформа еще не успела дойти до этих предприятий.
1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 51. Л. 60.
262


По мнению НКТ особенно плохо было организовано нормирование на стройках страны. В специальной записке по этому поводу, составленной в конце 1932 г., Управление зарплаты и труда НКТ отмечало: «Состояние технического нормирования на строительствах нельзя признать удовлетворительным ни по качеству самого нормирования, ни по количественному охвату. ...В ряде случаев (строительство метрополитена и др.) роль нормировщика сводится по сути дела к ничем не обоснованному внесению поправочных коэффициентов в Е.Н и Р.1 Следует отметить положительный характер работы ТНБ на строительстве “Дворца Советов”, где организована исследовательская ячейка, которой проводятся ценные работы по установлению норм и расценков на работы, отсутствующие в действующих изданиях Е.Н и Р.»2 Критика, конечно, справедливая, но вообще на стройках было трудно наладить хоть какую-то тарификационную работу ввиду многообразия условий и обстоятельств, определяющих характер труда и крайне низкий профессиональный уровень строителей того времени. Да и профессиональных нормировщиков для многочисленных строек 30-х годов найти было трудно. Критика недостатков нормирования и вообще организации оплаты труда на стройках была общим местом, недостатков могло быть лишь меньше или больше.
По поводу организации технормирования на стройках было принято специальное совместное Постановление Госплана и ВЦСПС (октябрь 1932 г.) «Об организации и постановке технического нормирования в строительном производстве», подписанное зам. председателя Госплана В. И. Межлауком и секретарем ВЦСПС Вейнбергом. В нем были названы следующие недостатки технормирования на стройках:
«3. Совершенно недостаточное внимание к техническому нормированию со стороны технического руководства строек.
4. Весьма слабое практическое использование результатов технического нормирования и недостаточный инструктаж рабочих по заданным нормам.
5. Неудовлетворительную постановку и недостаточное развитие и углубление исследовательской работы в области технического нормирования и организации работ.
6. Низкую квалификацию кадров нормировщиков всех профилей и неудовлетворительную подготовку их как по овладению методами технического нормирования, так и по ознакомлению со строительными процессами.
1 Е.Н. и Р. — название справочника «Единые нормы и расценки».
2 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 82. Л. 149-150.
263


7. Неправильное и не по назначению использование наличных кадров по технормированию.
8. Слабое внимание со стороны ведомств к подготовке новых кадров и созданию условий, обеспечивающих закрепление их на работе по технормированию»1.
К чести этих уважаемых органов руководства экономикой и зарплатой они предложили достаточно конкретную и четкую программу действий по искоренению некоторых недостатков, прежде всего по части конкретного нормирования. «1. Установить, что в производственных заданиях предприятию, цеху и рабочему месту должны указываться не только натуральные и ценностные измерители, но и нормы времени и расхода зарплаты (нормы-лимиты) на единицу изготовляемой продукции (изделие, погонный метр кладки, куб. метр выемки и т. п.). Эти нормы-лимиты времени и расхода зарплаты на единицу продукции должны лежать в основе запроектированных в текущем промфинплане роста производительности труда, количества и качества рабочей силы и фонда заработной платы....
6. Плановый пересмотр норм выработки и расценок высшими органами осуществлять при участии как тарифно-экономического сектора и сектора проектирования производственных процессов, так и рабочего актива и инженерно-технических работников стройки, с тем, чтобы пересмотренные нормы выработки были всесторонне обоснованы изменениями в строительных процессах, режимах работ, организации труда и прочими мероприятиями, обеспечивающими выполнение вновь установленных норм....
7. Считать необходимым предусмотреть на 1933 г. постановку НКТПромом производства и выпуска аппаратуры для технического нормирования (секундомеры, хронометрические измерительные и счетные приборы) в необходимых количествах»2.
Документ прямо увязывает нормы выработки и зарплату, он требует считать затраченное время труда и конкретную выработку, и оплату этого труда. Характерно, что пересмотр норм (явно в сторону увеличения) требуется проводить обязательно при участии «рабочего актива и инженерно-технических работников стройки». Все правильно, в этом случае можно будет апеллировать к коллективному мнению «трудящихся» и опираться на некую «поддержку коллектива» даже если ее в действительности нет.
В течение 1932-1933 гг. практически все отраслевые профсоюзы совместно с соответствующими наркоматами усилили службы нормирования, пересмотрели их задачи и даже создали специальные 1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 82. Л. 212.
2
Там же. Л. 212-213. Выделено в документе. — А. И.
264


службы. В частности, ЦК профсоюза работников местного транспорта, основываясь на директиве НКТ и ВЦСПС от И июля 1932 г. и приказе соответствующего наркомата № 619, дал указание создать во всех дирекциях автотранспортных предприятий «отделы технологического планирования и организации труда в составе 3-х секторов: а) технологического планирования, эксплуатации и ремонта автотранспорта; б) технического нормирования эксплуатации и ремонта; в) тарифно-экономического». Очевидно, что отраслевой профсоюз создает единый орган, объединяющий в себе все стадии организации и оплаты труда, в том числе и непосредственное производство. В частности, на сектор технического нормирования возлагались следующие обязанности:
«1. Изучение производственных процессов.
2. Изучение использования рабочей силы, материалов, ремонтного оборудования, автомашин. Изучение свойств, качества и расходования при технической эксплуатации основных (горючее, смазочные и резина.) и главнейших вспомогательных материалов и отходов. Выявление потерь, возникающих от несоблюдения установленного технического режима...
3. Проектирование рационального режима производственных процессов.
4. Изучение рабочего времени автомашин, оборудования, рабочих приспособлений, установление причинности длительности и повторяемости его простоев в процессе эксплуатации и проектирования мероприятий по их устранению.
5. Выдвижение перед сектором технологического планирования вопросов и коренного изменения технологических процессов и конструкции оборудования.
6. Разработка рационального организационного режима эксплуатации, обслуживания и ремонта автомашин» и т. д.1
Очевидно, что отделы технологического планирования и организации труда, объединяя само производство (технологию) и его организацию, могли достаточно эффективно влиять на организацию зарплаты, выполняя поставленные задачи.
Начиная с 1932 г. практически на всех предприятиях страны была проведена перетарификация рабочих имеющая как минимум две цели: 1) привести в соответствие оплату труда с указаниями тарифных справочников и 2) сэкономить на зарплате, ликвидировав завышенную оплату из-за неправильной тарификации и незаконных выплат. Но эта кампания привела не только к экономии средств, но и к сокращению рабочих на многих предприятиях. Например, после 1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 82. Л. 220,222 и об.
265


проведения такой работы на предприятиях «Востоксталь» на Урале только в 1-м квартале 1933 г. было сокращено 8 тыс. рабочих вспомогательных операций. Проверка тарификации рабочих дала возможность снизить неправомерно завышенные оклады и разряды на Лысьвенском металлургическом заводе у 339 чел., на Надеждинском у 1024 чел., на Нижне-Тагильском у 466 чел. и т. д. Сэкономленные средства были направлены на увеличение оплаты рабочим ведущих профессий1. То есть, произошло своеобразное перераспределение средств общего фонда заработной платы.
Но в начале (1932-1934 гг.) реформа не достигла одной из своих целей, которая, как правило, не декларировалась, — экономия на зарплате. Фонды заработной платы продолжали очень быстро расти. Вообще, руководство страны волновал не сам этот рост, он ведь был связан в значительной степени с ростом числа работающих, т. е. тех, кому надо было платить зарплату, а не совсем приемлемое соотношение между ростом зарплаты и производительностью труда. Судя по всему, тогдашние руководители страны — И. Сталин и В. Молотов -выделили эту проблему как краеугольную. В начале 1933 г. в их адрес была составлена записка под достаточно говорящим названием: «О перерасходах фондов заработной платы рабочим и служащим в 1932 г.». В ней названы основные причины указанного явления: «Внедрение технического нормирования проводится чрезвычайно медленными темпами. Обезличка оборудования, инструмента и прочее в скрытом виде все еще имеет место»2. Придя к выводу, что техническое нормирование — это тормоз в регулировании заработной платы, на нормирование и было обращено особое внимание.
Действительно в начале 30-х годов, даже на крупных предприятиях техническим нормированием было охвачено меньшинство рабочих. В частности, «на заводе им. Дзержинского по данным на май 1931 г. техническим нормированием было охвачено всего лишь 12,29% работ, 72% работ было охвачено опытно-статистическими нормами, а 8,8% работ вовсе не было нормировано. На заводах им. Петровского и Ленина техническим нормированием охвачено всего лишь 2,3% и 59% работ имеют опытно-статистические нормы». Даже в отдельных отраслях технормирование, рекомендованное правительством, вообще не проводилось. Не было его в начале 30-х годов, в частности, на водном транспорте. Это приводило к огромным «переработкам установленных норм». В частности, в затоне им. Ленина эти «переработки норм» колебались от 12% в кузнецком цеху до 100% в котельном 1 Вожева Л. Б. Коммунисты Урала в борьбе за совершенствование системы заработной платы рабочих в годы второй пятилетки. (1933-1937 гг.). Свердловск, 1984. С. 10.
2 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 21. Л. 340.
266


и до 260% в токарном цехе. Переработки — это означало превышение оплаты против нормы на эти самые 100 или 260%. В затонах нормы часто устанавливались «по соображению». В частности, в затоне им. Молотова таким образом установили нормы для 85% работающих. Не намного лучше было и положение на железнодорожном транспорте1.
Для наведения порядка в техническом нормировании в 1931 г. был создан Межведомственный Совет по техническому нормированию при коллегии НКТ. Он просуществовал более двух лет (до ликвидации НКТ) и на основе анализа ситуации с нормированием труда на различных предприятиях и в отраслях труда давал соответствующие рекомендации, иногда облекаемые в форму приказов по НКТ или постановлений ВЦСПС. В частности, ШПленум этого Совета 15-17 февраля 1932 г. (на нем присутствовало от 100 до 450 чел.) указал, что «Основные задачи технормирования в 1932 г. заключаются:
а) в дифференциации труда; функциональной организации труда, специализации и механизации ручных работ;
б) в охвате производства технически обоснованными нормами, внедрении последних способов инструктажа;
в) в борьбе с обезличкой путем доведения плана до рабочего места, плана рассчитанного на базе технически обоснованных норм и закрепления за работающими определенных рабочих мест;
г) в правильной расстановке рабочей силы с точным определением круга обязанностей и планового задания (норма) для каждого рабочего — участка производства;
д) в изыскании методов нормирования работы инженерно- технического персонала;
е) в изучении (паспортизации) оборудования и специальных устройств, с целью максимального использования каждой единицы оборудования и ликвидации причин, вызывающих простои;
ж) одним из основных недостатков работы в 1931 г. является огромный перерасход рабочей силы сверх плана (излишки). Методами и средствами технического нормирования необходимо выявить скрытые (внутренние) излишки рабочей силы, с целью правильного распределения и использования;
з) перестройка заработной платы с целью установления систем, стимулирующих увеличение выработки по качеству и количеству, устранение уравниловки и практики неограниченных оплат «по-среднему» и разнообразных доплат, разлагающих тарифную дисциплину, — все эти задачи не могут быть в корне разрешены в отрыве от развернутой и углубленной работы по техническому нормированию»2.
1 Радзиминский В. Планирование зарплаты. С. 45.
2 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 82. Л. 243 об.
267


Здесь нарисована широкая программа действия, касающаяся организации труда вообще и заработной платы, в частности. Явно прослеживается задача установления контроля над ростом заработной платы и увязки ее с производительностью труда. По сути, этой программой в дальнейшем во многом руководствовались и профсоюзы, и органы НКТ (до июня 1933 г.), и многие нормировочные службы в трестах и на предприятиях. Естественно, решить поставленные задачи за один год (1932) было невозможно, поэтому они решались практически все 30-е годы.
Проведенные в начале 30-х годов мероприятия по реформированию заработной платы привели не только к ее повышению у большинства рабочих, но и к увеличению интенсивности труда, в том числе и за счет тарификации и нормирования труда. Приведем несколько примеров, используя информацию наркома труда1 А. Цихона, относящуюся к началу реформы заработной платы — к 1932-1933 гг.: «На заводе “Двигатель революции” (Горьковский край) кузнец 7-го разряда Музон в октябре 1932 г. зарабатывал 95 коп. в час, а в сентябре 1933 г. — уже 1 руб. 48 коп. На этом же заводе котельщик 7-го разряда Воронцов в октябре 1932 г. зарабатывал 91 коп., а в октябре 1933 г. — 1 руб. 45 коп. На трансформаторном заводе Мосэлектрокомбината сборщик 6-го разряда Пыхтин в августе 1932 г. зарабатывал в час 1 руб. 37 коп., а в августе 1933 г. — 1 руб. 95 коп. На этом же заводе обмотчик 7-го разряда Лившиц зарабатывал в августе 1932 г. 1 руб. 56 коп. в час, а в августе 1933 г. — уже 2 руб. 18 коп.
На лесопильных заводах Севера дневная ставка пильщика по колдоговорам 1932 г. была установлена в 4 руб. 95 коп., а в 1933 г. — 6 руб. 96 коп. Дневная ставка обрезчиков в 1932 г. была 5 руб. 50 коп., а в 1933 г. — 8 руб. 46 коп.»2.
Важным элементом реформы заработной платы было обеспечение опережающих темпов роста оплаты труда рабочих ведущих отраслей тяжелой промышленности.Усилия в этом направлении прилагались на протяжении всего десятилетия. В 1928 г. рабочие важнейших отраслей промышленности по оплате труда находились далеко не на первом месте: каменноугольная, металлургическая, химическая находились соответственно на 14-м, 10-м и 6-м месте. Уже за 1931-1932 гг. ситуацию удалось значительно изменить. В частности, в основных отраслях тяжелой промышленности в 1932 г. зарплата выросла на 24,1% по сравнению с предыдущим годом. Представление о приоритетах в оплате труда дает следующая таблица3.
1 Наркомат труда (НКТ) был упразднен 23 июня 1933 г., его функции переданы ВЦСПС.
2 Цихон А. Добьем уравниловку и обезличку. С. 22.
3 Васильев Е., Ковальзон X. За достойную социалистического общества производительность труда // Плановое хозяйство. 1939. № 3. С. 163; ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 10. Л. 128 об.
268


Таблица 77
Место различных отраслей промышленности по уровню оплаты труда
Среднемес. зарплата в руб.
Зарп. 1932 в% к 28 г.
Зарп. 1937 в% к 32 г.
Место по уровню зарпл.
1928 г.
1932 г.
1937 г.
1928 г.
1932 г.
1937 г.
Электростанции
87,5
146,4
292,2
167,3
199,7
3
1
3
Каменноугольная
63,3
122,1
302,2
192,9
247,5
14
7
2
Черная металлургия
75,6
132,2
272,1
174,9
205,8
9
3
5
Машиностроение
91,3
141,4
282,2
154,9
199,6
1
2
4
Химическая
82,1
122,6
263,7
149,4
215,1
6
6
6
Хлопчатобумажная
59,9
85,9
199,6
143,4
232,4
16
16
12
Шерстяная
63,7
90,2
194,8
141,5
216,1
13
15
13
Льнообработка
41,6
70,6
172,2
169,8
243,9
17
17
17
Пищевкусовая
68,1
96,2
188,2
141,3
195,7
10
13
16
Нефтяная
78,5
130,0
307,4
165,6
236,8
8
4
1
В среднем по отраслям
70,2
115,6
242,5
164,3
210,1
В результате принятых мер по оплате труда каменноугольная промышленность передвинулась с 14 места в 1928 г. на 7-е место в 1932 г. и на 2-е место в 1937 г. За 1930-1932 г. зарплата в среднем по промышленности выросла на 35,3%, а в каменноугольной промышленности на 48,5%. Металлургия соответственно с 10 места в 1928 г. передвинулась на 6-е место в 1931 г. и на 2-е место в 1932 г. Нефтяная промышленность передвинулась с 8-го места 1928 г. на 4-е в 1932 г. и на 1-е место в 1937 г.1 В 1937 г. зарплата рабочих в каменноугольной промышленности превышала уровень 1928 г. более чем в 4,7 раза, в нефтяной — почти в 4 раза, в машиностроении — в 3 раза. В отраслях легкой промышленности темпы роста заработной платы были значительно меньше. Естественно выросли и индивидуальные заработки, особенно у так называемых «рабочих ведущих профессий» (на каждом предприятии они были свои). Например, старший горновой Надеждинского металлургического комбината в январе 1932 г. зарабатывал 4 руб. 81 коп. в день, а в сентябре 1934 г. — 17 руб. 44 коп., т. е. рост более чем в 4 раза за 2,5 года2.
Одной из проблем оплаты труда по новым принципам было установление так называемых «ведущих профессий». Начали устанавливать эту категорию «как бог на душу положит». Очевидно, что в каждой отрасли они были свои, но каковы критерии определения этой 1 Радзиминский В. Регулирование оплаты труда // Ударник. 1932. № 9. С. 18.
2 Хозяйственное и культурное строительство на Урале. Свердловск, 1934. С. 170.
269


категории рабочих? Так как рабочие, отнесенные к этой категории, получали повышенную заработную плату, то, естественно, началась борьба за то, чтобы попасть в эту привилегированную (по оплате) группу. В результате, получилось так, что на каждом предприятии доля рабочих «ведущих профессий» была своя и часто очень большая. Например, на обувной фабрике им. Коминтерна таковых было 2,5%, на фабрике им. Пятакова — 3,5%, на фабрике «Победа Октября» - 3,2%, на фабрике «Звезда» — 17,5%, на Иркутской обувной фабрике — 24%, и т. д. Своеобразный рекорд поставила знаменитая фабрика «Красный треугольник», производящая резиново-технические изделия, — здесь целых 44% рабочих были отнесены к «ведущим». В то же время в стекольной промышленности ведущие профессии составляли всего 3%. «Имеются факты, когда к ведущим профессиям относят даже неквалифицированных рабочих вследствие их недостатка на том или ином участке работы. На отдельных заводах к ведущим профессиям отнесли всех рабочих той или иной профессии независимо от их квалификации и выполняемой работы на производстве (завод им. Профинтерна, судостроительный завод «Сормово»)» — отмечает нарком труда.
Хотя вскоре после начала реформы заработной платы в самых общих чертах были определены критерии этой категории рабочих: «К ведущим категориям надо относить лишь высококвалифицированных рабочих, которые по выполняемой работе решают успех выполнения производственной программы. Например, в угольной промышленности — забойщик, машинист врубовой машины и др.; в металлургии сталевар, литейщик и др.; в машиностроении — бригадир, инструментальщик, электромонтер, наладчик, инструктор и т. д.»1. В целом, все 30-е годы экономические власти стремились навести порядок в системе определения «ведущих профессий» на конкретных предприятиях. Определенный порядок навести удалось, одиозные явления (когда чернорабочие попадали в разряд «ведущих») были ликвидированы. Однако были предприятия, где действительно большая часть рабочих можно (и должно) было отнести к таковым. Например, шахтеры, работающие в забоях практически в одинаковых условиях, явно относились к данной категории. Естественно, что на шахте «ведущими» могли быть и 40, и 50, и 60% шахтеров. Похожая ситуация могла быть и на других предприятиях. Представляется, что борьба за снижение доли рабочих «ведущих профессий» была, в том числе, и следствием борьбы за сокращение заработной платы, а скорее за достижение лучших показателей в росте производительности труда.
1 Цихон А. Добьем уравниловку и обезличку. С. 23. Пунктуация изменена. — А. И.
270


* * *
Как самое мощное средство для повышения производительности труда в 30-е годы рассматривалось введение сдельной оплаты труда. Сдельную оплату начали вводить еще в 1920 г., но отношение к ней со стороны различных руководителей советского государства и советских экономистов было весьма неоднозначным. Так, видный экономист и функционер Е. А. Преображенский считал, что принцип сдельщины противоречит социалистическим формам организации труда: «Система сдельщины, — писал он, — позволяет выжать все возможное из индивидуальных, буржуазных стимулов к труду, которые при социализации средств производства означают, вообще говоря, отставание от новой формы собственности на целую эпоху. Само развитие техники, увеличение роли транспорта, электрификации и т. д., сокращает область труда, где возможна сдельщина. С другой стороны, она с известного момента может тормозить новую систему организации труда и воспитание новых стимулов к труду даже там, где она применима технически»1. Судя по всему, Преображенский исходил из того, что новая (общественная) форма собственности порождает совершенно новые стимулы к труду, а сдельщина — это старый и эффективный стимул к увеличению производительности труда. Здесь классическая марксистская теория вошла в противоречие с реалиями жизни. Как теоретик марксизма Преображенский, конечно, прав, но как практик он явно не мог быть понят тогдашними руководителями страны.
То, что сдельщина — это старая, капиталистическая форма оплаты труда — оспаривать было бессмысленно. Надо было доказывать, почему она может быть применима и при социализме, тем более победившем. Нарком труда А. Цихон так обосновывал необходимость сдельщины при социализме: «Рабочий класс СССР является хозяином страны, владельцем средств производства. Советский рабочий работает не на капиталиста-эксплуататора, а на самого себя, на все общество... Сдельная система применяется у нас в условиях постоянной заботы государства об охране труда рабочих, при неуклонном росте социального страхования и т. д.» Автор не утерпел и в угоду ситуации и сталинскому руководству сделал не экономический, а политический вывод: «Недооценка хозяйственниками и профсоюзными организациями перехода на сдельную оплату труда по существу является проявлением оппортунизма на практике»2. (Интересно, понял ли он сам, что написал.)
1 Преображенский Е. А. Новая экономика. М., 1926. С. 215.
2 Цихон А. Добьем уравниловку и обезличку. С. 29, 30.
271


Экономист Б. Буханевич, обосновывая необходимость и целесообразность широкого применения сдельщины, уповает уже на авторитеты, особенно на К. Маркса: «Маркс, противопоставляя первую фазу коммунизма (социализм) — второй — высшей фазе коммунизма, характеризовал первую, как период, когда распределение общественного продукта будет производиться пропорционально труду, затраченному каждым членом общества — “от каждого по способности — каждому по его заслугам”. В наши дни практическим воплощением этого лозунга является политика широчайшего внедрения сдельщины и укрепление технического нормирования»1.
Однако внедрение сдельной оплаты происходило достаточно трудно. На большинстве предприятий охват сдельщиной в начале 30-х годов не превышал 50-60% и это был еще хороший результат. Намеченный на 1931 г. план обеспечить охват сдельщиной 70% рабочих не выполнялся. В IV квартале этого года сдельщиной (по официальным данным) было охвачено 60%, что явно не соответствовало действительности. На некоторых предприятиях был отмечен даже процент уменьшения числа сдельщиков. Например, в IV квартале 1931 г. на заводе им. Сталина процент сдельщиков сократился с 61% до 56%; на заводе им. Рыкова соответственно с 63,5% до 59,2%; на Макеевском труболитейном заводе — с 72% до 59,2% и т. д. Отслеживая процесс внедрения сдельщины, организаторы системы оплаты труда заметили даже, что в начале 30-х годов на ряде предприятий заработок повременщиков превышает заработок сдельщиков, что было против их логики. Так быть не могло. В частности, «по заводам черной металлургии заработок группы «Б» (вспомогательных рабочих) составляет в процентах к группе «Б» (основных сдельщиков): завод им. Рыкова — I разряд — 145%, II разряд — 111%, VII разряд — 113%. По легкой промышленности заработок сдельщиков по отношению к заработку повременщиков, составлял в июле 1931 г. 125%, а в январе 1932 г. понизился до 120%, по химической промышленности соответственно — 121 и 119%»2.
Причин медленного внедрения сдельщины было множество. Во-первых, многие профессии и сферы труда мало подходили под сдельную оценку; во-вторых, введение сдельных работ заставляло большинство рабочих трудиться более напряженно, а в начале даже терять в зарплате. Внедрению сдельщины мешали также изношенность машин и оборудования и большое количество неквалифицированного ручного труда. Доля сдельных работ, которые по мысли 1 Буханевич Б. Премиальные системы оплаты труда // Вопросы труда. 1932. № 11-12 С. 73.
2 Радзиминский В. Регулирование оплаты труда. С. 20, 21.
272


руководителей страны должны были обеспечить значительный рост производительности труда, далеко не везде росла быстро и внедрялась безболезненно. Даже на некоторых крупных предприятиях суперминистерства Наркомтяжпрома в 1932 г. их доля даже начала снижаться. Проанализировав состояние заработной платы за 9 месяцев 1932 г., справка Наркомтяжпрома констатировала: «Процент охвата сдельщиной в сентябре по целому ряду предприятий по сравнению с мартом [1932 г.] снижается. Так, Дорогомиловский химзавод в марте охват сдельщиной 49,3%, а в сентябре 47,2%; Ижорский завод соответственно 76,2 и 72,2%; Коломенский завод — 82,9 и 66,6%; Судоверфь «Красное Сормово» — 79,6 и 77,9%; Макеевский труболитейный завод — 68,5 и 64,4% и т. д. По другим предприятиям процент охвата сдельщиной растет очень медленно». Все это крупные предприятия с определенными традициямии устоявшимися коллективами1. Обследование нескольких сот предприятий, проведенное в конце 1932 г. НКТ, показало, что «за 9 месяцев 1932 г. сдельщина по выборочному кругу предприятий промышленности НКТП выросла всего на 3-4% и достигает по отработанному времени около 65% против запроектированных 80%»2 3.
Поголовное и насильственное внедрение сдельной оплаты, однако, далеко не всегда давало нужный эффект, особенно в части роста производительности труда. В чем же причины такой ситуации, почему внешне совершенно приемлемое решение дать возможность рабочим зарабатывать максимально, вдруг не встретило их широкой поддержки? В какой-то степени ответ на этот вопрос дает инспектор НКТ М. А. Ухов, обследовавший в марте 1932 г. Ростовскую льняную фабрику «Рольма» Ростовско-Ярославского треста, где процент охвата различными видами сдельщины был довольно высок (75,4%): «Показатели за указанный отрезок времени остаются почти стабильными, несмотря, однако, на то, что фабрика довольно широко охватила производственных рабочих новыми формами труда. Из общего числа рабочих 1595 чел. фабрика имеет: а) прогрессивных сдельщиков — 714 чел. (44,7%); б) косвенных сдельщиков — 489 чел. (30,7%); в) повременщиков — 392 чел (24,6%).
Вполне понятно, одно введение прогрессивной сдельщины без улучшения хода технологического процесса, без надлежащего и своевременного ремонта машин и станков, без правильной организации новых форм труда (хозрасчет, фотографирование^ и т. д.) значительных 1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 10. Л. 123.
2 Там же. Д. 21. Л. 123.
3Не совсем понятно, что имеется в виду под «фотографированием», возможно к настоящей фотографии это никакого отношения не имеет и речь идет лишь о названии статистического метода (например, хронометрии).
273


результатов дать не может. А здесь эту сторону дела надо признать недооцененной. Ватерные машины находятся в крайне запущенном состоянии, ...значительное количество гуляющих веретен от неисправности и изношенности рогулек, так что центральные органы машин, как, например, вытяжной аппарат, служат целям не снижения обрывности и большой прочности, а как раз наоборот»1. Здесь названа первая и самая главная причина ограниченной популярности сдельных работ — изношенность оборудования, в результате на плохих машинах в принципе нельзя дать повышение производительности труда при любой форме его оплаты. Естественно, что на новых предприятиях проблемы качества машин и оборудования не было, но зато на них была проблема кадров, работающих на этих машинах. Очевидно, что не только на одной фабрике было подобное явление. Модернизация промышленности еще только началась, и в начале 30-х годов большинство предприятий, особенно легкой промышленности, работает на старом оборудовании, еще дореволюционного производства.
На примере уже названного Ростовско-Ярославского льнотреста можно увидеть и другую сторону проблемы внедрения сдельщины — формальный перевод, а фактически приписки. Это когда огульно переводят на сдельную систему оплаты, ничего не меняя на производстве, и рабочие иногда даже теряют в зарплате, а не выигрывают. На предприятиях названного треста внешне все обстояло вполне благополучно — большинство рабочих трудились на разных вариантах сдельщины. Но в действительности все обстояло несколько иначе. Это убедительно показывают данные следующей таблицы:
Таблица 78
Система оплаты труда на предприятиях Ростовско-Ярославского льнотреста на март 1932 г.
Предприятия
Всего рабочих
Прогрессивно-сдел.
Прочие сдельные
Повременная
Колич-во
В%
Колич-во
В%
Колич-во
В%
Заря социализма
3722
2265
61,2
698
18,6
759
20,2
Тульма
2269
1500
66,1
401
17,7
368
16,2
Им. Кутузова
1595
714
44,7
489
30,7
392
24,6
Красные ткачи
537
264
49,3
90
16,7
183
34
Кормилицина
503
328
65,2
45
9
130
25,8
1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 21. Л. 340. Выделено мною. — Л. И.


Процент охвата различными формами сдельной оплаты на предприятиях этого треста велик — от 83,8% на «Тульме» до 66% на «Красном ткаче» (что тоже не плохо). Однако указанная выше техническая отсталость и, как следствие, не очень высокая заработная плата не вдохновляла рабочих текстильщиков на трудовые подвиги. Причем наблюдается закономерность — чем меньше предприятие, тем больше там повременщиков и, соответственно, меньше сдельщиков. На «Красном ткаче» числилось всего 537 чел. и 34% рабочих трудятся повременно, а на «Тульме» 2269 рабочих, но здесь всего 16,2% повременщиков1.
Серьезные недостатки в применении сдельных работ существовали на протяжении всего десятилетия. Конъюнктурный обзор Госплана обнаружил в 1932 г. невыполнение плана по росту производительности труда и заработной плате. В этой ситуации поручили разобраться комиссариату труда, который в свою очередь произвел массовую проверку «состояния зарплаты и производительности по ряду строительств, а также проведено своими силами обследование 3-х строек: “Дворца Советов”, Метрополитена и гостиницы “Моссовета”». В результате были обнаружены массовые нарушения норм и принципов оплаты труда практически на всех стройках. НКТ с раздражением констатировал: «Ни на одном участке социалистического хозяйства нет таких грубых нарушений лимитов по зарплате, как на строительствах.... Башкоммунжилстрой на каменных работах платил по распиловочным работам на 200 и 300%».
Представляется, что требование перехода на различные формы сдельной оплаты труда было трудно выполнимо, если вообще возможно для значительного числа профессий и сфер труда. Как отмечал уже упомянутый Б. Буханевич, «нельзя не считаться с тем, что в ряде случаев применение сдельщины невозможно, а подчас и нежелательно». Сдельщина невозможна, например, на таких работах, как обслуживание котельных и электросиловых установок, нежелательна и вредна для таких категорий рабочих, как шорники, смазчики, ремонтные слесаря, браковщики и др. От браковщика мы требуем не столько возможно большего количества принятых изделий, сколько внимательной и тщательной приемки последних, так как функция браковщика заключается в борьбе с браком, — погоня за количеством здесь может привести к огромным убыткам на пропущенном браке. Неприемлема также сдельщина для рабочих, обслуживающих производственное и трансмиссионное оборудование. ...Нет смысла оплачивать ремонтных слесарей в зависимости от времени их работы над 1 ГА РФ. Ф. 5514. Оп. 18. Д. 82. Л. 141. Сохранена транскрипция написания названий предприятий.
275


починкой оборудования, нужно, чтобы оборудование не чинилось, а работало, и ремонтному слесарю мы готовы платить за то, что он его ремонтирует. Размер заработка ремонтного слесаря должен определяться не количеством отремонтированного оборудования (сдельщина), а количеством простойных часов этого оборудования: чем меньше простоев по ремонту, тем выше должна быть зарплата ремонтного слесаря»1. В общем, требование достижения некоего фиксированного уровня (доли) сдельных работ, без учета характера и особенностей производства, было чрезвычайно вредным явлением. К сожалению, в рассматриваемое время, учет специфики труда и производства не всегда имел место».
Основными системами заработной платы были признаны прогрессивно-сдельная, индивидуальная и звеньевая. «При правильном применении прогрессивки, особенно индивидуальной, она дает огромные положительные результате в области повышения производительности труда и на этой основе роста зарплаты» — констатировала «Докладная записка Управления Зарплаты и Технормирования о состоянии зарплаты и технического нормирования на строительствах», подписанная начальникои этого Управления А. Цибульским. В докладной записке приводятся примеры благотворного влияния именно индивидуально прогрессивной сдельщины на рост производительности труда. В частности, на Магнитогорском комбинате благодаря именно такой форме оплаты труда арматурщики повысили свою производительность на 27%, бетонщики — на 52%, плотники даже на 100%. На Кузнецком металлургическом заводе каменщики повысили производительность на 40%, плотники — на 52% и землекопы — на 60%. На «Краммашзаводе»: арматурщики — на 23%, бетонщики — на 30%, каменщики — на 36% и т. д.
Однако, утверждает Записка, «несмотря на бесспорное преимущество индивидуальной сдельщины, применяется она в совершенно незначительных размерах. Превалирующей системой является звеньевая сдельщина. По сравнению с ранее существующей артельной системой, звеньевая прогрессивная сдельщина для строительства, несомненно, сделала огромный шаг вперед. Однако звеньевая сдельщина по сравнению с индивидуальной сдельщиной является системой отсталой, системой в которой очень сильны элементы мелкобуржуазной уравниловки». Далее авторы Записки приводят примеры этой самой уравниловки, которые, впрочем, совсем не говорят об уравниловке — бригадир везде получает значительно больше, а работают примерно одинаково. На строительстве гостиницы Моссовета бригадир арматурщиков Викшор (6 разряд) получил за октябрь 1932 г.
1 Буханевич Б. Премиальные системы оплаты труда. С. 73.
276


325 руб., «а арматурщики Шишков, Сафронов и Я. Шишков получили по 273 руб. 75 коп.». На той же стройке бригада каменщика Пузова за 11,5 дня октября заработала: бригадир — 243 руб. 38 коп., а каменщики (всего 5 чел.) по 187 руб. 97 коп. Вероятно, одинаковая зарплата всех рабочих звена и позволила сделать вывод об уравниловке.
Руководство НКТ утверждало, «что местные организации профсоюза строителей и стройорганизации недооценивают в очень многих случаях значение сдельно-прогрессивной сдельщины на строительстве, не борются систематически за ее внедрение, а при наличии традиций прошлого и несомненных затруднений чисто технического характера (учет и расчет), на что хозяйственники во многих случаях идут очень неохотно, в результате факт совершенно недостаточного охвата индивидуальной сдельщиной». Главный вывод Докладной записки НКТ состоял в следующем: «Массовое внедрение индивидуальной прогрессивной сдельщины на строительстве является важнейшей и решающей задачей в деле борьбы за повышение производительности труда и снижение стоимости строительства»1. Вывод, безусловно, верный, но на некоторых строительных работах сделать это бывало весьма затруднительно, что и приводило в то время, в частности, к осужденной властями коллективной сдельщине.
На предприятиях и стройках применялись 3 вида сдельщины: прогрессивная, звеньевая и индивидуальная. В свою очередь прогрессивная сделыцинаимела три варианта: «1) Прогрессивное нарастание расценков с момента выполнения плана; 2) Прогрессивное нарастание расценков с момента перевыполнения плана на всю продукцию; 3) Прогрессивное нарастание расценков внутри плана или нормы». Раф. Владимиров считал, что «худшим видом прогрессивки, нарушающим по сути принцип оплаты по результатам труда, является прогрессивка внутри плана или нормы. Этот вид прогрессивки узаконивает невыполнение плановых заданий, так как премии выдаются даже при невыполнении плана»2.
Но наибольший эффект давала индивидуальная сдельщина. На это указывает и наркомат труда. Выясняя причины перерасхода зарплаты на стройках в 1932 г. НКТ указал, что на строительстве Магнитогорского завода «рабочие, переведенные на индивидуальную прогрессивную сдельщину, повысили производительность в следующих размерах: арматурщики на 52%, плотники на 100%». На Кузнецком металлургическом заводе каменщики увеличили производительность на 40%, плотники на 52% и землекопы на 60%. На строитель1 ГА РФ. Ф. 5514. Оп. 18. Д. 82. Л. 146, 147. В ряде случаев орфография изменена, выделено в документе. — А. И.
2 Владимиров Раф. Заработная плата рабочих за 15 лет. С. 33.
277


стве Краматорского завода увеличение составило: у арматурщиков - 23%, у бетонщиков — 30%, у каменщиков — 36% и т. д. Однако на тех же стройках применялась в основном звеньевая сдельщина, а не индивидуальная. Ее было легче внедрять, да и желающих переходить на индивидуальную сдельщину было не много. При переходе на индивидуальную сдельщину были также проблемы «чисто технического характера (учет и расчет)»1.
Так как от руководителей предприятий и строек постоянно требовали увеличения численности рабочих работающих сдельно, некоторые из них, чтобы «не портить картину», пошли по естественному пути приписок. Определить истинный размер этих приписок не представляется возможным, но обследования НКТ 1932-1933 гг. показывают их наличие. В частности НКТ Украины в ноябре 1932 г. обследовал состояние зарплаты и технормирования на шахте № 1 Щегловка Красногвардейского рудоуправления и пришел к выводу, что цифра 65,9% рабочих сдельщиков явно преувеличена. Они отметили «массовые факты фиктивной сдельщины». У сдельщиков не может быть такого огромного количества различных доплат (до 22%), которые они выявили2. В общем, задачу довести долю сдельщиков до 80% или более процентов решить не удалось, хотя число рабочих крупной промышленности, переведенных на сдельно-премиальную систему оплаты труда выросло и составило на 31 декабря 1937 г. 31,8%. В том числе: в каменноугольной — 46,2%, в нефтедобывающей — 36,3%, в черной металлургии — 41,7%, в металлообрабатывающей — 21,6%, в химической — 16,3%, в текстильной — 45,2%, в пищевкусовой — 44,2% всех рабочих3.
Наряду с простой сдельщиной руководство страны для повышения производительности труда стало усиленно культивировать так называемую прогрессивно-премиальную систему оплаты труда. Она касалась в основном тех групп «рабочих, работы которых не поддаются нормированию, например, ремонтные рабочие, рабочие, обслуживающие оборудование и трансмиссии и др. Но для этой группы работ должна быть установлена премиальная система оплаты труда, которая поощряла бы лучшие результаты работы, улучшение качества. Сокращение времени ремонта и пр.» А. Цихон так разъясняет методику применения премиальной системы: «Как строится эта форма оплаты труда? После выполнения определенного количества изделий, установленных нормами выработки, каждая добавочная единица оплачивается выше предыдущей. Это означает, что если ра1 ГА РФ. Ф. 5514. Оп. 18. Д. 82. Л. 145,146.
2 Там же. Д. 10. Л. 92.
3 Маневич Е. Л. Вопросы заработной платы в промышленности СССР. М., 1947. С. 62.
278


бочему дано задание произвести 20 единиц какого-нибудь изделия, по 25 коп., то за 21 единицу он получает уже не 25 коп., а несколько больше и т. д....
Практика показала, что, например, на предприятиях Урала, где была введена прогрессивка, заметно выросла производительность труда и вместе с тем заработная плата рабочих. ...На XVII партконференции Постышев указал на ряд извращений в практике проведения прогрессивки. ...Отдельные хозяйственники стали оплачивать по нарастающим расценкам не после выполнения установленных норм выработки, а внутри нормы. Такое положение имело место на заводе “Красное Сормово”. Там прогрессивку ввели, начиная с 60% выполнения норм, это имело место и по целому ряду других заводов. Ясно, что при таком извращении прогрессивки производительность труда не только не росла, а сильно страдала от роста заработной платы»1. За такие эксперименты и нарушение партлинии «извращенцы»- хозяйственники достаточно строго наказывались, вплоть до увольнения с соответствующей записью в трудовой книжке. Здесь видно и стремление хозяйственников пройти между Сциллой (требования «партии и правительства») и Харибдой (интересами рабочих своего предприятия). Представляется, что отмеченные нарушения хозяйственников шли не от недопонимания «партлинии», а от стремления, как минимум, сохранить существующий уровень зарплаты.
Сложность внедрения премиально-сдельной (или сдельнопремиальной) системы оплаты труда заключалась в том, что в случае ее внедрения требовалось разрабатывать систему оплаты труда (в том числе и премий) практически для каждой конкретной профессии. Была и другая причина — это «огульно отрицательное отношение ко всем системам премирования» у «отдельных работников». Причины такого явления назвал третий пленум междуведомственного совета по техническому нормированию при коллегии НКТ (сентябрь 1932 г.). Они, в частности были следующие: отсутствие «достаточно сведущих работников, которые исходя из местных условий, могли бы осуществить правильное построение и проведение премиальных систем»; «скверная постановка учета по факторам, по которым можно было бы ввести премирование»; «отсутствие надлежащего учета»; организационные неполадки «на премируемом участке»; «неверная политика зарплаты на ряде заводов, выражающаяся в чрезмерной оплате по среднему и всяких нерегламентированных доплатах, разлагающих тарифную дисциплину и затрудняющих введение действительно стимулирующих систем оплаты»; «отсутствие достаточ1 Цихон А. Добьем уравниловку и обезличку. С. 31,32.
279


ного опыта премирования рабочих на наших предприятиях»1. Те же недостатки «в существующих премиальных системах» назвал третий Пленум ВЦСПС 9-го созыва (25-26 июня 1933 г.): «наличие ... крайней сложности шкал и коэффициентов премирования, запутанность расчетов и примеров, недоступных пониманию даже для грамотных и специально подготовленных работников»2.
В общем, премиально-сдельные системы оплаты труда широкое распространение в 30-е годы не получили. В первой половине 30-х годов сложилась ситуация, когда теория внедрения премиальносдельной оплаты труда уже сформировалась, а практика просто не могла быть реализована. Эти сложные расчеты практически для каждой специальности нужно было разрабатывать на каждом заводе, а их становилось все больше. И работу эту (достаточно сложную) выполнять было просто некому.
Для внедрения сдельщины использовались коллективные договоры, в которые включался, как обязательный, процент сдельных работ. Иногда составлялся отдельный коллективный договор для сдельщиков с соответствующей разрядной сеткой. Например, в коллективном договоре завкома и дирекции Северного судоремонтного завода «Красная Кузница», утвержденном в апреле 1932 г., для сдельщиков была предусмотрена особая 7-разрядная тарифная сетка с соотношением между высшим и низшим разрядами как 1:3,5. Эта тарифная сетка выглядела следующим образом:3
Таблица 79
Тарифная сетка оплаты труда сдельщиков на судоремонтном заводе «Красная Кузница» в апреле 1932 г. (в руб.)
Тарифный разряд
Сдельщиков с 7-часовым раб. днем
с 6-часовым раб. днем
Тарифн. коэфф.
Месячная ставка
Дневная ставка
Почасовая ст.
Ставка в час
1
1
89
3,33
47,6
. 55,5
2
1,20
96
4,00
57,1
66,6
3
1,45
116
4,83
69
80,5
4
1,77
141
5,90
84,3
98,3
5
2,20
176
7,33
104,9
1-22
6
2,75
220
9,17
неразборч.
1-53
7
3,50
280
11,66
неразборч.
1-94
1 См.: Буханевич Б. Премиальные системы оплаты труда. С. 73-74.
2 Постановления пленумов ВЦСПС (9-го созыва). М., 1949. С. 52. 3ГАРФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 62. Л. 193.
280


Шаг повышения разрядной ставки у сдельщиков в данном случае общепринятый — в среднем 20%. Но в абсолютных цифрах этот шаг становился все более ощутимым от разряда к разряду. Так, если в месячной ставке разница между 1 и 2 разрядами всего 7 руб., между 2 и 3 разр. — 20 руб., между 3 и 4 разр. — 25 руб. и т. д., то между 6 и 7 разрядами уже 60 руб. То есть, эта разрядная сетка стимулировала и получение разряда, и стремление работать по сдельной форме оплаты.
* * *
В результате индустриализации продукция советской промышленности стала постепенно (в начале не очень успешно) поступать на мировой рынок. Главной проблемой в советском экспорте было качество товаров. Для его повышения стали использовать систему премий за выпуск качественной (экспортной) продукции. Эта своеобразная система оплаты труда широко применялась на специальных экспортных предприятиях или в цехах, производящих продукцию на экспорт. 8 июля 1932 г. принимается Постановление НКТ «О мероприятиях в области организации труда и заработной платы рабочих и ИТР экспортных предприятий, стимулирующих увеличение выпуска продукции надлежащего экспортного качества». Оно предусматривало меры, как технического характера, так и меры, стимулирующие выпуск высококачественной продукции. Эти меры были следующие: «6. Обязать предприятия в месячный срок перевести всех производственных рабочих по экспорту, работа которых поддается планированию, на сдельную оплату труда, установив индивидуальный учет выработки.
7. Обязать хозорганы установить нормы выработки продукции на основе технического нормирования с учетом повышенных качественных требований, предъявляемых к этой продукции. Нормы выработки, не отвечающие указанным требованиям, пересмотреть на всех предприятиях не позднее 15 августа 1932 г....
8. Сдельные расценки для рабочих, работающих на экспорт, с 1 августа с. г. [1932 г.] повысить в зависимости от ассортимента изделий до 20% против расценок, установленных для выработки аналогичной продукции на внутренний рынок. По этим расценкам должна оплачиваться только та продукция, которая будет признана соответствующей требованиям экспорта. Продукцию, не отвечающую требованиям экспорта, оплачивать по расценкам, установленным для соответствующего сорта на внутреннем рынке....
9. Ставки заработной платы инженерно-техническому персоналу, работающему на экспорт, с 1 августа 1932 г. повысить на 20% против ставок соответствующей квалификации работников, работающих на внутренний рынок, с учетом цели и значимости выпускаемой экспортной продукции.
281


10. На всех предприятиях для производственных рабочих и инженерно-технического персонала, работающих на экспорт устанавливается премирование за перевыполнение норм выработки и производственной программы по экспорту, построив премирование за перевыполнение норм на следующих принципах:
а) за первые 5% перевыполнения программы — по 1,5% к месячной тарифной ставке или окладу за каждый процент перевыполнения»1.
Данное Постановление не подлежало публикации, и только для служебного пользования. Видимо, руководство страны не хотело стимулировать зависть одних рабочих к другим. Не хотели афишировать и создание специальных экспортных предприятий со специальной зарплатой и условиями труда.
Для стимулирования труда на экспортных предприятиях достаточно широко использовалась премиальная система, имеющая ряд особенностей. Для примера приведем шкалу премирования на заводах «Фанеротреста», введенную весной 1932 г. (СССР продавал на экспорт значительное количество фанеры)2.
Таблица 80
< Шкала премирования за экспорт и перевыполнение производственных программ» на заводах «Фанеротреста» в 1932 г.
% перевып. по валовой
Оклад
Перевыполнение по экспортному заданию
101
102 |
103 |
104 |
105 |
106 I
107
108 |
109 |
110
пр.
Премия по окладу
100
—
1,5
3,1
4,8
6,6
8,5
10,5
12,6
14,8
17,1
19,5
101
0,5
2,2
3,8
5,5
7,3
9,2
11,2
13,3
15,5
17,8
20,2
102
1,6
3
4,6
6,3
8,1
10
12
14.1
16,3
18,6
21
103
2,4
3,9
5,5
7,2
9
10,9
12,9
15
17,2
19,5
21,9
104
3,4
4,9
6,5
8,2
10,0
11,9
13,9
16
18,2
20,5
22,9
105
4,5
6,0
7,6
9,3
11,1
13
10,15
17,1
19,3
21,6
24
106
5,7
7,2
8,8
10,5
12,3
14,2
16,2
18,3
20,5
22,8
25,2
107
7
8,5
10,1
11,8
13,6
15,5
17,5
19,6
21,8
24,1
26,5
108
8,4
9,9
11,5
13,2
15,0
16,9
18,9
21
23,2
25,5
27,9
109
9,9
11,4
13,0
14,7
16,5
18,4
20,4
22,5
24,7
27
29,4
110
11,5
13,0
14,6
16,3
18,1
20
22
24,1
20,3
28,6
31
1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 9. Л. 43-44; Д. 3. Л. 170-173.
2 Там же. Д. 3. Л. 373.
282


Примечание к данной таблице поясняло: «В том случае, если по экспорту задание будет перевыполнено, а по валовой недовыполнено — премия выдается согласно вышеуказанной шкалы, а если по валовой будет перевыполнено, а по экспорту будет недовыполнено, премия не выдается.
2. За перевыполнение задания свыше 10% за каждый 1% перевыполнение экспорта премия начисляется в размере 3% и по валовой за каждый 1% перевыполнения премия начисляется в размере 2%». Очевидно, что для законодателя важно простимулировать именно выпуск экспортной продукции, поэтому за перевыполнение по валу, но при недовыполнении по экспорту, премия не положена. Да и процент перевыполнения по валу оплачивается в меньшем размере. В целом за перевыполнение по экспортному заданию, например на 10%, можно было получить премию в 31%, т. е. почти треть заработка. При перевыполнении задания по валу, например, на 10% оклад увеличивался только на 11,5%. Приведенная таблица составлена по принципу прогрессивно-премиальной системы оплаты труда.
Установить точно эффективность предложенных мер достаточно сложно, но то что «экспорт пошел» — это очевидно. Вероятно, меры, предложенные для стимулирования труда рабочих на данных предприятиях, все-таки дали эффект.
Внедрение премиальных систем оплаты пыталось стимулировать и руководство страны, причем на конкретных производствах. В частности, уже упоминавшееся Постановление «О заработной плате рабочих и инженерно-технических сил угольной промышленности Донбасса» от 21 мая 1933 г. предусматривало создание специального премиального фонда «(примерно 3-3,5% общего фонда зарплаты угольной промышленности Донбасса) для поощрения постоянно работающих высококвалифицированных и особо важных категорий рабочих, показывающих себя на работе действительными борцами за исправность механизмов, за бесперебойную их работу, за перевыполнение программы и за недопущение простоев». Был определен размер премий этим квалифицированным рабочим — от 15 (машинисты конвейера) до 50 руб. «машинисты подъемных машин». Заведующие шахтами получили право сэкономленные средства направлять на премирование рабочих на наиболее важных участках1. Очевидно, что государство стимулирует производительность труда и ритмичность работы шахт.
Вообще на протяжении 30-х годов для стимулирования производительности труда очень широко использовались различные приемы премирования, иногда довольно экзотические, и не всегда эффек1 Справочник партийного работника. Вып. 8. С. 493-496.
283


тивные. Например, на шахте № 1 «Щегловка» Красногвардейского рудоуправления десятипроцентная премия начислялась «за выхож- даемость», т. е. за полное количество рабочих дней. Здесь стимулировался выход на работу в противовес прогулам. На той же шахте (где директор, вероятно, был большой искусник) в октябре 1932 г. была «установлена система премирования подземных грузчиков за уменьшения недогруза вагонеток против установленной нормы». Но, судя по всему, директор шахты плохо знал работу в шахте, поэтому получился конфуз. «Шкала премирования построена таким образом, что даже при правильной организации учета предел установленной премии не может быть достигнут, ...вследствие чего эта система не является стимулирующей» — отмечал ответственный работник НКТ, побывавший на этой шахте. Естественно, как можно определить недогруз вагонетки, которую, естественно, на глазок грузит шахтер под землей? Чуть раньше на этой же шахте была введена премия «за снижение зольности», но в силу тех же причин (невозможности точного учета) она так и не начала применяться1.
Конечно, не все премиальные системы были нереалистичны, довольно активно применялись как традиционные (за качество работы, за производство уникальных изделий, за культуру труда и т. д.), так и новые, в том числе и уже упомянутые ранее. НКТ и профсоюзы, начиная с начала 30-х годов, очень активно внедряют различные премиальные системы. Межведомственный Совет по техническому нормированию, работавший при НКТ, свой III Пленум, состоявшийся 15-17 февраля 1932 г., посвятил анализу премиальных систем и способам их внедрения. Резолюция Пленума рекомендовала «на тех работах, где это обеспечивает производственный и экономический эффект, необходимо в тех случаях, когда невозможен или нецелесообразен перевод на сдельщину, максимальный охват их другими поощрительными формами оплаты труда в виде премирования за количественные и качественные достижения.
4. Совокупность премиальных систем на предприятии, способствуя ликвидации уравниловки, расширяя охват оплаты труда поощрительными системами, должна быть направлена на борьбу с потерями на том или ином производственном участке».
Пленум назвал и основные причины, по которым «мы имеем до последнего времени совершенно ничтожный % охвата рабочих премиальными системами». Это: «а) недостаточное внимание вопросам правильной организации зарплаты и, в частности, недооценка значения премиальной системы оплаты;
1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д.10. Л. 94. Использована терминология документа. - А. И.
284


б) отсутствие в тарифно-экономических секциях большинства заводских ОЭТ достаточно сведущих работников, которые исходя из местных условий, могли бы осуществить правильное построение и проведение премиальных систем;
в) отсутствие или скверная постановка учета по факторам, по которым можно было бы ввести премирование;
г) отсутствие надлежащего учета в отдельных случаях явилось даже причиной отмены уже введенных систем премирования впредь до упорядочения учета;...
е) неверная политика зарплаты на ряде заводов, выражающаяся в чрезмерной оплате по среднему и всяких нерегламентированных доплатах, разлагающих тарифную дисциплину и затрудняющих введение действительно стимулирующих систем оплаты;
ж) отсутствие достаточного опыта премирования рабочих на наших предприятиях»1.
Здесь названы самые общие причины, естественно, были и многочисленные частные причины, исходящие из «человеческого фактора». Премиальные системы оплаты труда не получили широкого распространения, но «имели место быть», и на некоторых предприятиях давали значительный эффект для роста производительности труда.
♦ ♦ ♦
С начала 30-х годов правительство стремится более жестко контролировать рост заработной платы. Дело в том, что «за последние 2 года [1932-1933] на целом ряде предприятий план по производительности труда полностью не выполнялся. Фонды заработной платы расходовались с превышением. Такое явление наблюдается и до сих пор [1934 г.]. Во многих предприятиях и учреждениях не выполняется директива партии и правительства о соблюдении твердых фондов зарплаты. Фонды зарплаты расходуются нередко неправильно, а подчас даже преступно. ...Зачастую отдельные руководители предприятий самовольно повышают сдельные расценки и ставки. Не соблюдается закон о порядке оплаты брака и простоев, имеются излишки рабочей силы» — такие недостатки в сфере регулирования заработной платы назвал А. Цихон2.
Резолюция XVII съезда партии «О втором пятилетием плане развития народного хозяйства СССР (1933-1937 гг.)» определяла рост фонда заработной платы рабочих и служащих по всему народному хозяйству на 55%, в том числе по крупной промышленности на 64%. По расчетам руководства партии и правительства, за счет снижения 1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 82. Л. 233 и об.
2 Цихон А. Добьем уравниловку и обезличку. С. 32.
285


розничных цен на 35% предполагалось увеличить рост реальной заработной платы в 2 раза1. Указанные цифры создавали иллюзию роста заработной платы и, как следствие, «улучшения материального положения трудящихся». Но на практике роста могло и не быть, ибо параллельно шел быстрый рост числа работающих, государство жестко регулирует рост зарплаты и по отраслям, и даже по отдельным профессиям. Что касается розничных цен, то они вообще плохо поддаются какому-либо расчету, ибо потребление зависит и от урожаев, и от экономической конъюнктуры, и от конкретных действий правительства в сфере экономики.
Дальнейшие конкретные действия власти не всегда согласовывались с установками съезда партии в отношении зарплаты. Быстрый рост зарплаты в условиях массовой индустриализации, а также необходимость изыскания средств, приводил к стремлению сэкономить на зарплате. В частности, Постановление СНК СССР от 21 февраля 1933 г. «О регулировании расходования фондов заработной платы рабочих и служащих» определяло следующий порядок планирования фондов заработной платы. Вначале Госплан представляет правительству предложение по годовым и квартальным фондам зарплаты, а уже правительство выделяет эти фонды ведомствам. В свою очередь ведомства в рамках отпущенных им средств распределяют деньги по подведомственным им учреждениям (по категориям). Далее тресты (объединения, дирекции и т. п.) «утверждают квартальные и месячные фонды заработной платы для каждого подчиненного им предприятия с разбивкой по тем же категориям трудящихся». И в заключение директора предприятий устанавливают «твердые месячные лимиты по цехам и отделам с разбивкой по рабочим, ИТР, счетноконторскому персоналу, младшему обслуживающему персоналу и т. п.»2. То есть, создавалась система жесткого вертикального регулирования фондов заработной платы, позволяющая контролировать темпы ее роста и по отраслям промышленности, и даже по отдельным категориям работающих. Все это было вполне естественно и в рамках плановой экономики, и в ситуации постоянного поиска средств для индустриализации. Экономия была одной из целей реформы заработной платы. Той же цели жесткого регулирования заработной платы служили и ряд других решений государственных органов. Постановление ЦИК и СНК СССР от 13 марта 1934 г. ставило зарплату в зависимость от количества и качества выработанной продукции «без обеспечения работнику какого-либо минимального заработка». И даже в случае, если невыполнение нормы произошло не по вине работника, 1XVII съезд ВКП(б): Стенографический отчет. М., 1934. С. 668.
2СЗ СССР. 1933 г. № 13. Ст. 75.
286


все равно он получает только 2/з своей тарифной ставки. Никакой минимум заработной платы не выплачивается1.
Было обращено внимание на то, что значительные средства из фонда заработной платы уходили на оплату простоя и брака. Как утверждал В. Радзиминский: «Оплата за простои составляет по ряду заводов и агрегатов 25-40% номинального рабочего дня». Например, на текстильной фабрике им. Свердлова в Москве в I квартале 1931 г. оплата за простои составила 13508 руб., во II- 8307 руб., III— 12580 руб. Здесь а общем фонде заработной платы оплата за простои составляла от 3,76% в январе 1931 г., до 4,35% в сентябре и имела постоянную тенденцию к росту. Существовавший до 1933 г. порядок оплаты простоев, как это не парадоксально, создавал даже известную заинтересованность в простоях у некоторых рабочих. «Зачастую оплата за время простоев, т. е. когда рабочий не работал, превышала по своему размеру заработок, получаемый за сделанную работу (например, при правильных технических нормах). Но если оплата простоев и не превышала заработка, то даже одинаковая оплата проработанного времени и времени простоев создавала у отдельных групп менее сознательных рабочих заинтересованность в том, чтобы простоев было больше. Во всяком случае, при таком порядке оплаты не было стимула к борьбе с простоями, с порождающими их причинами»2.
На многих предприятиях, особенно в текстильной промышленности, размер или доля брака были чрезвычайно высоки. В частности, на уже упомянутой фабрике им. Свердлова в отбельном цеху «процент фактического брака к плану был: в I кв. — 37,5%; во II кв. — 437,5%; в III кв. — 641,6%; в октябре — 370,8%, в ноябре — 291,7%. [Соответственно], по печатному цеху: в I кв. — 131%; во II кв. — 159%; в III кв. — 189%, в октябре — 135%; в ноябре — 144%». Размер брака в 4,5,6 и более раз, превосходящий допустимый уровень, — это, конечно, аномалия, но не исключение. Отсюда и тревога руководства страны и отрасли за положением дела с качеством продукции. Особенно ненормальным считали то, что «никаких удержаний за выпуск брака не производится, и брак оплачивается как полноценная продукция. Виновные в браке рабочие не несут материальной ответственности за него»3. Однако, следует уточнить, в массовом браке часто были виноваты не только рабочие, но также механизмы и технологии, т. е. была и вина инженерно-технического персонала.
1СЗ СССР. 1934. № 15. Ст. 109.
2 Радзиминский В. Регулирование оплаты труда// Ударник. 1932. № 9. С. 23; Леви Е., Лысенко Е.. Заработная плата в текстильной промышленности // Вопросы труда. 1932. №3. С. 61.
3Леви Е., Лысенко Е. Заработная плата в текстильной промышленности. С. 62.
287


В силу этих обстоятельств и были приняты меры к уменьшению непроизводственных расходов, влияющих на производительность труда. Постановление ЦИК и СНК от 30 декабря 1931 г. «О мерах по упорядочению оплаты простоя и брака на производстве и транспорте» предусматривало невыплату зарплаты, если простой произошел по вине работника. За простой не по вине работника зарплата выплачивалась в половинном размере тарифной ставки (кроме металлургической, горной и коксовой промышленности). Брак по вине работника не оплачивался, а по вине предприятия оплачивался в размере 2/з тарифной ставки повременной оплаты. О важности борьбы с простоем и браком говорит и то, что в следующем 1932 г. было принято три постановления правительства, подробно расписывающие все случаи, связанные с оплатой простоя и брака (25 февраля, 11 апреля, 1 июня). Постановление СНК от 12 июня 1932 г. приспосабливало основные меры указанных постановлений даже к работе служащих, которые тоже не должны были простаивать. Хотя оценка брака в работе служащих не давалась1.
Непосредственный механизм реализации этих решений в отдельных отраслях промышленности обеспечивал НКТ. Он принимал конкретные постановления по отдельным отраслям или группам отраслей. Например, 21 сентября 1932 г., явно во исполнение июньского постановления правительства, НКТ принимает свое постановление «О продлении срока действия постановления НКТ СССР от 20 апреля 1932 г. о порядке оплаты простоев, происходящих на текстильных фабриках, вследствие отсутствия топлива или неподачи электроэнергии». Судя по всему, факты простоя по указанным причинам были массовыми, почему по этому поводу и издается специальное постановление. Эта и другие подобные меры, естественно, сказывались на размерах оплаты труда. ТКТ регулировал даже частные случаи простоев — все с целью экономии средств и недопущения переплаты за несделанную работу. Вот пример, постановление НКТ от 25 июня 1933 г. изменило «Форму договора хозоргана с грабарскою артелью и Постановление НКТ СССР о порядке производства грабарских работ». Был определен новый порядок оплаты труда во время простоя на этих работах: «а) за каждого грабаря — половина повременной тарифной ставки; б) на каждую лошадь — 30% расчетной ставки»2.
В целом, решения о неполной оплате простоев и брака приводили к уменьшению заработной платы, причем чаще всего не по вине рабочих. По данным треста «Востоксталь» на «Белорецком заводе на мартеновской печи № 2 при незначительном количестве просто1 СЗ СССР. 1932. № 2. Ст. 11; № 23. Ст. 78; Радишевский А. А. Сборник важнейших законов и постановлений по заработной плате. М., 1945. С. 39-43.
2 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 5. Л. 7-9,29.
288


ев сталевар фактически заработал в день И руб. 68 коп. или 91,6% к расчетной зарплате, тогда как без простоев он получил бы 12 руб. 18 коп. или 92,6% расчетной ставки. В прокатных производствах, где удельный вес простоев выше, чем в мартеновском, — эта разница резче. В Белорецком же заводе вальцовщик проволочного стана в апреле месяце заработал И руб. 12 коп. или 96,6% к расчетной ставке, тогда как при отсутствии простоев он заработал бы 11 руб. 62 коп. или 101% к тарифу». И это примеры со сравнительно успешных предприятий.
Наглядное представление о том, как влияют простои не по вине рабочих на их заработную плату, дают данные о заработках одной категории рабочих — вальцовщиков на заводах треста «Востоксталь» в 1930-1932 гг.1
Таблица 81
Средняя дневная зарплата вальцовщика на заводах треста «Востоксталь»
Предприятия
Август 1930 г.
Август 1931 г.
Август 1932 г.
Абсолютные
В% к расчетной з. п.
Н.-Тагильский
5,01
6,73
9,90
93,7
Надеждинский
7,28
6,60
9,35
76
Алапаевский
3,82
4,49
9,56
96,5
Чусовский
5,99
5,74
8,91
72,4
Лысьвенский
4,26
4,95
6,03
52,4
Н.-Сергинский
3,87
4,28
8,36
89,5
Н.-Салдинский
4,70
9,05
8,20
82,8
В.-Салдинский
3,22
4,22
7,53
76
Практически на всех 8 предприятиях рабочие теряют в зарплате за счет простоев: от 3,5% на Алапаевском заводе до 47,5% на Лись- венском заводе в сравнении с расчетными показателями (то есть, рассчитанными для нормального производства). Таблица отражает также достаточно быстрый рост заработной платы. В частности: на Н.-Сергинском, В.-Салидинском и Алапаевском заводах зарплата вальцовщика выросла более чем вдвое. Самый незначительный рост отмечен на Лисьвенском заводе, но все равно это более 50% за 2 года, что совсем не плохо. Но могло быть и так, когда на одном и том же достаточно крупном заводе рост производительности труда рабочих одних цехов превышает рост заработной платы, а других — наоборот. Например, «на Лысьвенском заводе весной 1932 г. производительность труда в производственных цехах превышает зарплату на 0,7%.
1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 10. Л. 110.
289


Но в целом по заводу зарплата превышала производительность труда на 19,6%. Причина этого состоит в том, что производственная программа была выполнена на 60%, а рабочих задействовано 100%. По отдельным же производственным цехам этого завода (Мартеновский, Сортопрокатный, Жестекатальные № 1 и 2, Лудильный, Цинковальный, Ведерно-закройный и др.) разрыва между зарплатой и производительностью труда нет, или имеются в сторону производительности труда.
Фактически зарплата основных производственных рабочих находится в соответствии с выполнением программы основных агрегатов, а так как производственная программа по этим агрегатам не выполняется, то фактически зарплата этой группы рабочих была ниже расчетной, хотя в абсолютной величине рост зарплаты имеется»1. То есть, рабочие основных цехов этого предприятия стали заложниками машин и оборудования: работают они по полной программе — зарплата хорошая, не работают — плохая. Такая же или похожая картина наблюдалась на всех металлургических предприятиях и не только.
В общем, реформа заработной платы первой половины 30-х годов, несмотря на то, что не все удалось осуществить в полной мере, позитивно сказалась на развитии промышленности, способствовала повышению производительности труда. Был, в частности, устранен ведомственный разнобой в оплате труда, повышена роль тарифа, выросли дневные ставки, причем у рабочих «ведущих профессий» очень значительно. Повышение роли тарифной ставки в заработной плате открыло большие возможности для упорядочения технического нормирования, хотя эта проблема была постоянной и в 20-е, и в 30-е годы. Выросла доля постоянного заработка. Как следствие этих явлений — укрепилась дисциплина труда, несколько уменьшилась текучесть кадров (за исключением больших строек).
Но реформа заработной платы привела к интенсификации труда (что и планировалось), она же вызывала краткосрочное падение зарплаты у некоторых категорий рабочих, особенно неквалифицированных. Так как реформа затрагивала экономические интересы рабочих, то ее оценка не могла быть однозначной. Она вызвала естественное недовольство тех категорий рабочих, у которых на некоторое время заработная плата упала. Массовые перетарификации также настораживали рабочих, многие усматривали в этом стремление заставить их работать больше и интенсивнее, что было вполне справедливо. Однако какого-то организованного сопротивления не было. В этом была определенная заслуга партийных и профсоюзных организаций, которые настойчиво разъясняли рабочим, что реформа проводится 1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 10. Л. 109.
290


для их блага и для ускорения темпов индустриализации. Позитивно сказывалось на настроениях рабочих и то, что некоторые категории трудящихся значительно увеличивали свой заработок. Это создавало стимулы к повышению квалификации или к переходу на более высокооплачиваемую, хотя и более трудную, работу.
* * *
Политика государства в сфере оплаты труда имела некоторую двойственность. С одной стороны это настойчивая работа по унификации оплаты труда одинаковым категориям работников, ликвидация случайных стимулов и субъективизма, с другой стороны, процветающая в 30-е годы персонификация окладов различным категориям работников, в основном госслужащим. Вообще практика персональных окладов в советское время существовала всегда, мы анализировали этот сюжет в предыдущих главах. Но в 30-е годы она имела свои особенности и достаточно широкий размах. Власть стремится стимулировать тех, кто является примером для подражания (это для рабочих), кто является проводником ее политики, кто управляет от имени партии, в основном «коммунистов-специалистов». 8 февраля 1932 г. ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли специальное постановление о заработной плате «коммунистов-специалистов». Оно имело своей целью привлечь в партию и на руководящие посты специалистов, как правило, с высшим образованием. Явно понадобились люди с образованием, но только те, которые будут работать под бдительным оком партийных комитетов. Но, то ли на местах не поняли смысл этого документа, то ли проигнорировали саму идею (нужны специалисты), но уже в конце лета, т. е. примерно через полгода, НКТ в секретном письме от 25 августа разъяснил Уральскому областному отделу труда, что это постановление «имеет в виду исключительно коммунистов-специалистов, а не огульно всех занимающих административно-хозяйственные должности. Поэтому при проверке правильности установленных окладов обязательно принимать во внимание образовательный ценз, специальность, квалификацию и опыт каждого работника. Вполне возможно, что оклад директора, не являющегося специалистом, будет равен или ниже инженера с достаточным практическим стажем.
2. Право установления окладов коммунистам-специалистам и хозяйственникам предоставляется не профсоюзам, а руководителям хозяйственных органов, контроль за правильностью установленных хозяйственными органами окладов осуществляется органами труда»1.
1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 57. Л. 13 и об.
291


То есть, судя по всему, на местах довольно часто стали использовать это постановление для назначения более высоких окладов вообще начальникам вне зависимости, есть у них соответствующее образование или нет. Органам НКТ на местах дано указание «поправить товарищей», стремящихся «порадеть родному человечку». Это не единственный пример установления специальных окладов для различных категорий работников.
В ряде случаев сам Комиссариат труда назначал персональные оклады для отдельных конкретных руководителей приоритетных (чаще всего экспортных) отраслей, называя их по фамилиям. То есть, эти оклады предназначались не должности, а конкретному человеку и только ему. Например, 27 августа 1932 г. НКТ пересмотрел свое решение месячной давности (от 27 июля) и увеличил оклады 8 специалистам объединения «Экспортлес». Это начальник ПЭУ (Производственно-эксплуатационный участок) М. П. Солдатов, — ему установили оклад в 450 руб. (не такой уж и большой), такой же оклад установили начальнику эксплуатационно-строительного управления Д. М. Ермакову; зам. начальника ПЭУ Н. А. Башкиров получил оклад в 400 руб., старшие специалисты С. Д. Почтарь и А. Г. Знаменский — по 375 руб., зав. секцией «Связка плотов» В. Ф. Комаров — 350 руб. и т. д.1
С 1932 г. вошло в практику положение, когда отдельные наркоматы по согласованию с НКТ (до июня 1933 г.) назначали персональные оклады руководителям коммунистам. Например, в начале мая 1932 г. НКТП (Наркомат тяжелой промышленности) установил персональные оклады членам партии — руководителям объединения «Грознефть». В частности, управляющему объединением был назначен оклад в 550 руб.; управляющему «Новых помыслов» - 700 руб.; управляющему «Старых промыслов» — 600 руб., Вознесенских промыслов — 500 руб.; управляющему конторы разведок и управляющим нефтеперегонными заводами № 1 и 3 — 600 руб.; управляющему нефтеперегонным заводом № 2 и газовой конторы — 550 руб.; управляющим «Заводстрой», автогужтранспортом и инженеру гражданских сооружений — 500 руб.; управляющим товарной конторой, конторойгражданскихсооруженийиэлектростанцией«Коминтерн» — 450 руб.; управляющим электростанцией «Красная Звезда» и конторы ж/д транспорта — 400 руб.2 Не трудно заметить, что размер оклада зависел от важности того или иного участка работы. Вряд ли управление одним промыслом сильно отличалось от управления другим, а зарплата устанавливается разная.
1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 57 Л. 12.
2 Там же. Л. 5.
292


Тот же Наркомтяжпром с 1 марта 1932 г. ввел новые оклады руководящему персоналу научно-исследовательских институтов НКТП, коих на этот момент было целых 218. Директорам институтов 1 категории был назначен оклад в 600 руб., 2-й категории — 550 руб., 3-й категории — 500 руб. Заместители и помощники директора получали соответственно по 550, 500 и 450 руб. «Члены ВКП(б) — руководители административно-хозяйственных секторов» должны были получать не свыше: для 1 категории — 500 руб., для 2-й кат. — 450 руб., для 3-й кат. — 400 руб. Это повышение зарплаты касалось 872 чел. Кроме того зарплату добавили 1090 руководителям секторов, отделов, групп. Повышение зарплаты руководителям по институтам НКТП потребовало 5 232 000 руб. Интересно, что документ этот подписал Н. И. Бухарин, сосланный в НКТП1.
Так как практика назначения персональных окладов различным техническим специалистам по решению самих хозяйственников получила широкое распространение, правительство, идя по уже обозначенному пути централизованного управления зарплатой, лишало хозорганы такого права. Постановление НКТ от И сентября 1933 г. утверждает, что «персональные надбавки к должностным окладам могут устанавливаться исключительно органами труда в порядке, предусмотренном ст. ст. 1 и 2 «Правил о персональных надбавках». Надбавки эти могли достигать 30%2. Но органы НКТ не были столь щедры в назначении этих надбавок, они больше настаивали на букве закона, а не на целесообразности.
В 1932-1933 гг. НКТ регулировал заработную плату не только по отраслям, но даже и по отдельным профессиям и сферам труда, что заставляло его вникать в суть и особенности каждого вида труда. Например, 13 мая 1933 г. НКТ принимает постановление «Об оплате труда трактористов, работающих в хлопковых совхозах на тракторах “Формол”»3. На них были распространены ставки, «установленные для тракторов, работающих на машинах средней мощности». При назначении оплаты труда этой категории трактористов нужно было учесть то, что это совхозы, учесть тип трактора, что работают на хлопковых полях. 21 марта того же года принимается постановление «Об оплате труда педогогов, работающих в школьных и дошкольных учреждениях». Решили приравнять оплату их труда к оплате «преподавателей специальных дисциплин этих учебных заведений». Тут надо знать особенности труда педагога и школы вообще. В декабре 1932 г. НКТ устанавливает размеры оплаты труда «пожарных ко1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 57. Л. 8,9.
2 Там же. Д. 5. Л. 78.
3Так в документе — возможно, это «Фордзон».
293


манд всех предприятий промышленности союзного, республиканского и областного (краевого) значения». Совместное постановление НКЛП и НКТ от 23 ноября 1932 г. регулировало оплату «сторожевой охраны» предприятий легкой промышленности. Всех сторожей разбили на 5 штатов (групп), самая высокая зарплата была у сторожей 5 группы.
Начали регулировать зарплату даже в кооперативных органах. Постановление НКТ от 22 октября 1932 г. «О введении должностных окладов для председателей и членов правления ЗРК, ЦРК, ГОРПО и РайПО» приравнивает работников кооперации по оплате труда к государственным служащим. С 1 ноября 1932 г. их перевели на должностную систему оплаты труда. В основу размеров заработной платы был положен объем товарооборота кооператива с поправками на образование, стаж работы, квалификацию, «значения данного кооператива». Было установлено 7 категорий кооперативов в зависимости от размера товарооборота. В частности, в кооперативах 1-й категории — товарооборот более 5000 руб. — председателю могли платить 350, 375, 400, 450 руб., в кооперативах 2-й категории — товарооборот от 3000 до 5000 руб. — платили 325, 350, 374, 400 руб. и т. д. В самых «бедных» кооперативах председатель получал соответственно 200, 225, 250 и 275 руб. Члены правления получали на 25 руб. меньше с теми же разрядными шагами.
НКТ регулирует оплату в зависимости от условий труда, оплату командировочных и всякого рода другие выплаты. В частности, 2 декабря 1932 г. принимается постановление «Об оплате перерывов, представляемых при работе на открытом воздухе в холодное время года» в котором определено, что «если рабочим предоставляются перерывы для обогрева, оплата за это время производится по тарифной ставке повременщика соответствующего разряда». В конце этого же года НКТ урегулировал расходы на оплату командировочных, в т. ч. «квартирных денег»1.
Иногда назначение повышенной заработной платы осуществлялось исходя из потребности в тех или иных работниках, и не зависело ни от квалификации, ни от производительности труда. Обычно это происходило в сфере торговли и обслуживания. Например, 17 октября 1932 г. НКТ принял постановление с очень длинным названием и касающееся очень узкого круга лиц — «Об установлении периодических прибавок к заработной плате для оперативного персонала государственных и кооперативных розничных магазинов, складов и баз в мелкооптовой сети в городах, сельских местностях и при станционных ж/д-х поселках за продолжительность непрерывного 1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 23. Л. 9, 29; Д. 5. Л. 70, 74,92; Д. 3. Л. 486,496-497.
294


стажа». Постановление прямо указывало цель этих дополнительных выплат — «устранение текучести кадров среди основных групп работников розничных магазинов, складов и баз». Постановление вводило довольно существенные прибавки за стаж работы в этой сфере: за 1 год непрерывной работы на одном месте — 10%, за 2 года — 20%, за 3 года — 15%, за 4 года — 20%, за 5 лет и более — 25%. Интересно отметить, что законодатель не разрешил публиковать это постановление, вероятно, боялся зависти со стороны работников, которым ни за какую выслугу не платили1.
Заработная плата была причиной текучести кадров и средством для ее ликвидации. Естественно, на работах и предприятиях с низкой оплатой труда был постоянный дефицит кадров и, наоборот, там, где платили хорошо, мог быть даже излишек кадров. И предприятия, чтобы привлечь к себе работников, шли на «ломку тарифа» и платили практически не по тарифу, а произвольно. Вот с этим распространенным явлением, особенно на стройках, НКТ, а потом и профсоюзы активно боролись. Вот пример: руководство 1-го участка Ленинградского государственного строительного треста, объясняя текучесть рабочей силы на стройках в 1931 г. и причины постоянного нарушения расценок, утверждало, что причина этого в «неудовлетворении заработком рабочих и переход на другие стройки, как, например, из постройки “Судомех” перешли в строительный отдел “Друг детей”, где платили за 1000 штук кирпича 45 руб., а вследствие этого — срыв работы и невыполнение плана на работах 1-го участка». Кстати, по нормам за укладку 1000 штук кирпича была установлена плата в 12 руб. Но в организации «Ленпогруз» платили по 17 руб. — туда и стали перебегать рабочие из строительного треста.2 Эта картина типична, но так как она фиксируется много лет к ряду, можно сделать вывод, что победить кадровую «текучку» полностью не удалось. А значительно повышать заработную плату, особенно на подсобных работах, государство не хотело.
§ 5. Борьба с перерасходом фондов заработной платы
С начала второй пятилетки борьба с перерасходом фондов заработной платы стала первоочередной задачей и органов НКТ и профсоюзов. (Последних особенно после упразднения НКТ, т. е. с 1934 г.). Жесткий режим экономии на всем, естественно, коснулся и заработной платы. Особое возмущение органов НКТ вызывала так называемая аккордная система оплаты труда. Для ее ликвидации подключили даже «тяжелую артиллерию». В декабре 1932 г. на имя 1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 9. Л. 27.
2Там же. Д. 21. Л. 111.
295


Сталина и Молотова была составлена докладная записка, в которой приводились одиозные факты по поводу аккордной оплаты труда. «Эта “система” находится в резком противоречии с принципами планового хозяйства, — говорилось в документе. — В основе ее нет абсолютно никаких обоснованных данных, строится она на “торге” между рабочими и администрацией.
Саратовский Горжилсоюз за работу по устройству лесов и переноску лестниц вместо 83 руб. уплатил 769 руб. На Новдубстрое отдельные плотники, каменщики, жестянщики “зарабатывали” в месяц по 700-900 руб. На строительстве фанерного завода (Минск) за постановку фанерной стены вместо 44 руб. уплачено 340 руб. и т. д.
На строительстве имеют место огромные непроизводительные оплаты (простои и пр.), а также нередки случаи оплаты по среднему заработку в нарушение действующих законов (а это представляется возможным благодаря совершенно неудовлетворительной постановке учета простоев, брака и т. п.)»1. Естественно, такие «безобразия» не могли не вызвать недовольства у руководства, и реакция, естественно, последовала.
В начале 30-х годов сложилась следующая методика регулирования зарплаты различным категориям работающих. В начале бригады НКТ изучают характер и особенности различных видов труда. Например, на вторую половину 1932 г. планировалась «разработка рациональных форм организации труда на лесопильном заводе». Для этого осуществлялся «выбор совместно с НКЛесом и заводом участка работ. Разрабатывается программа [и] организация наблюдения силами завода. Участие в обработке материала и разработке рациональных форм организации труда». Планировалась также «разработка мероприятий по повышению производительности труда на лесозаготовках». Для этого должно быть проведено «Обобщение исследовательских работ по организации труда и опыта лучших леспромхозов. Работа проводится путем привлечения сил и материалов Научно- исследовательских институтов лесной промышленности и НКТ, а также местных органов труда»2. Во всей этой исследовательской и подготовительной работе главной была идея роста производительности труда, а не заработной платы. Перед структурами НКТ ставилась задача так обеспечить начисление зарплаты, чтобы она стимулировала повышение выработки конкретного рабочего.
Работа по перестройке заработной платы в отдельных сферах труда четко планировалась. Например, на 2-ю половину 1932 г. были запланированы следующие работы: «Закончить перестройку заработной платы преподавателей вузов, техникумов, рабфаков, совпарт1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 21. Л. 341.
2Там же. Д. 10. Л. 1-2.
296


школ, школ ученичества и системы дополнительного образования»; «Разработать проект повышения зарплаты для основных работников системы Госбанка и кооперации»; «Разработка проекта оплаты труда художников»; «Разработать новую схему окладов для работников учреждений СССР за границей в местной валюте»; «Разработать проект Постановления о распространении на НКВД постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 8 февраля 1932 г.» и т д.1 Так как сфер труда и отдельных профессий было множество — органы НКТ и в центре, и на местах были загружены работой.
Тогда же, в начале 30-х годов, выявился конфликт между, как минимум, двумя органами, имеющими отношение к заработной плате и ее организации. Это Народный комиссариат труда (НКТ) и профсоюзы (ВЦСПС и его местные органы и подразделения). Вначале руководство НКТ добилось преимущественного права назначения и регулирования зарплаты. Постановление СНК от 21 февраля 1933 г. «О регулировании расходования фондов заработной платы рабочих и служащих» предоставило органам труда «огромные права... в планировании труда во всей его совокупности, т. е. планирование численности, производительности и зарплаты (п. 3 ст. 1 постановления); пунктами “а” и “б” ст. 7 органам труда предоставлено решающее слово в вопросах регулирования не только размеров, но и систем и форм зарплаты по всем группам труда, — отмечал член коллегии НКТ А. Цыбульский. — Наряду с огромными правами, предоставленным органам труда, на них указанным постановлением возложена и огромная ответственность: отныне мы с Вами не только “регистраторы”... Мы с изданием указанного постановления несем ответственность за правильное составление планов и за их выполнение в области труда, и в первую очередь за правильное расходование фондов зарплаты, а также за несвоевременную выплату зарплаты (ст. 15)»2.
Руководители НКТ с горечью констатировали, что его органы на местах, да и сам НКТ, «являлись “приложением”то ли органам Госплана, то ли профсоюзов и лишь очень редко выступали самостоятельно». Заявляя о своих амбициях, они утверждали, «что органы труда могут иметь свою отличную от профсоюзов или плановых органов точку зрения по отдельным вопросам как в области планирования труда, заработной платы, так и регулирования системы и форм зарплаты и т. д., защищать свою точку зрения в директивных и правительственных органах».
Имели место факты игнорирования или даже попытки подчинения органов НКТ на местах. Например, Совнорм (Совещание по тех1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 10. Л. 1.
2Там же. Д. 14. Л. 14.
297


ническому и тарифному нормированию строительных работ) Нижне- Волжского края на своем заседании 14 января 1933 г. вынес такое постановление: «4. Вторично предложить краевому отделу труда развернуть систематическую работу по наблюдению за правильностью ЕНВР (единые нормы выработки и расценков) 1932 г. на стройках, опираясь в этой работе на общественность». Пункт 7 протокола вообще угрожает привлечь работников органов труда к ответственности. Возмущенное руководство НКТ по этому поводу заявило: «Вытекает бесспорный факт, что крайотдел труда подчинен Совнорму. ...Но если начинают командовать, то это уже никуда не годится, ...тем более что Совнормы в 1932 г. наделали немало глупостей с введением поправочных коэффициентов, которые стоят государству дополнительных затрат на строительство не одного десятка миллионов рублей. Вместе с тем, Совнормы ведь тоже обязаны контролировать правильность применения ЕНВиР, чего они не делали. Следовательно, ...органы труда равноправные, но не подчиненные профсоюзам и органам Госплана, ведут свою работу согласованно, в контакте с ними и во всех случаях несогласия выступают со своей точкой зрения»1.
Руководители НКТ, борясь «за свое место под солнцем», определили основные направления своей работы в связи с постановлением правительства от 21 февраля 1933 г.: «1) Составление сводного плана по численности, производительности труда и фондам заработной платы по кварталам, 2-ой пятилетки и годовых планов.
2) Организация оперативного контроля за правильным расходованием фондов зарплаты по всем секторам народного хозяйства.
3) Организация оперативного контроля за своевременной выплатой зарплаты».
С 1933 г. (вплоть до ликвидации) органы комиссариата труда в качестве инструмента регулирования зарплаты стали широко использовать коллективные договоры. В директивном письме НКТ от 5 марта 1933 г. давались детальные указания, как контролировать коллективные договоры: «От формальной регистрации, т. е. проверки, не нарушают ли условия колдоговора действующего законодательства по труду.., мы обязаны уже в эту кампанию перейти к регистрации по существу, т. е. обязаны проверять соответствуют ли условия колдого- воров и соглашения заданиям плана....
Органы труда должны проверять размеры ставок первого разряда и форму зарплаты с точки зрения того, обеспечивают ли они правильное расходование фондов зарплаты, т. е. поставлена ли зарплата в прямую зависимость от выполнения заданий плана по про1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 14. Л. 15. Орфография изменена, выделено в документе. — А. И.
298


изводительности труда; не взяли ли на себя хозорганы финансовых и других обязательств, не предусмотренных промфинпланом, в т. ч. по спецодежде, спецобуви и спецпитанию. Все эти обязательства, не предусмотренные промфинпланом, должны вычеркиваться из колдоговоров....
По всем неправильным пунктам органы труда должны требовать изъятия или переработки их в колдоговорах, но ни в коем случае не пропускать.
По существу содержания колдоговоров нужно особое внимание уделить следующим вопросам: ставки 1-го разряда сдельщиков и повременщиков. Не допускать механического повышения зарплаты, если это не оговорено в генсоглашениях. Ни в коем случае не допускать ставок 1-го разряда больше 2-го, т. е. ставки сдельщиков и повременщиков.
1) Разрыв в оплате, в пределах фонда заработной платы, может быть допущен для горячих цехов до 20% против сдельщиков на холодной обработке металла.
2) Ни в коем случае не допускать гарантированных приработков повременщиков, а требовать их перевода на повременно-премиал ьну ю оплату. Премиальный фонд для них должен быть образован из сумм отменяемых гарантированных приработков.
3) Требовать, чтобы в колдоговорах была записана оплата по сортности продукции. Оплата сортности должна строиться таким образом, чтобы нормальный расценок за 1 сорт был взят за 100%, 2-й сорт оплачивался бы примерно на 10-15% ниже и третий — на 20-30% ниже первого сорта.
4) Ни при каких условиях не допускать самостоятельной тарифной сетки и ставок для рабочих сквозных профессий. Это сейчас имеет место по х/б промышленности. С перезаключением колдоговоров отменить это положение»1.
В 9 пунктах директивного письма детально описывается, что можно, а что нельзя включать в коллективные договоры. Но так как колдо- говоры включали в себя не только положения о заработной плате, но и многое другое (соцстрах, например), то, фактически НКТ выходил за сферу своей деятельности и вторгался в сферу профсоюзов и хозор- ганов. Последние, естественно, конкуренции не желали. Это и порождало некоторые конфликты. Как правило, хозяйственные наркоматы отстаивали более высокую зарплату, чем это допускал НКТ. Последний стоял на этой точке зрения в силу установки партии и правительства добиться большего роста производительности труда по сравнению с ростом заработной платы. Например, НКПС в сентябре 1932 г. 1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 14. Л. 17-18; 33 и об., 34.
299


начал переговоры с НКТ по поводу повышения с 1 октября 1933 г. заработной платы некоторых категорий низкооплачиваемых железнодорожников. Представление о том, какую зарплату предлагали платить НКПС и НКТ дает следующая таблица1.
Таблица 82
Предложения НКТ и НКПС по оплате труда некоторых категорий железнодорожников с 1 октября 1932 г.
Должности
Различия в оплате с премией и сдельно
Намечаемые размеры оплаты с премией и сдельно
НКПС
НКТ
Диспетчеры
325-500
357-546
325-500
Товарные кондукторы
78-135
89-167
90-150
Технические конторщики
115-135
140-182
115-150
Операторы селекторной связи
117-137
143-182
117-150
Смазчики поездов
95-105
124
120
Монтеры депо
225-300
240-325
240-325
Дежурные депо
250-300
265-350
265-350
Машинисты-наставники
300
350
325
Работники водоснабжения депо
249
280-375
250-325
Обращает на себя внимание очень большая разница в оплате труда различных профессий железнодорожников. Если товарный кондуктор может получать (до 1 октября 1932 г.) всего 78 руб. (это минимальный заработок в отрасли), то диспетчер — целых 300 (вероятно, с премией или сдельно) — разница почти в 4 раза. Велика разница в оплате рабочих одной профессии, но оплачиваемых повременно или сдельно. Например, товарный кондуктор мог получать и 78 руб., и 135 руб.; монтер депо — и 225 руб., и 300 руб.; самый высокооплачиваемый рабочий — диспетчер, мог получать 325 и 500 руб. При повышении зарплаты НКТ вообще не склонен увеличивать зарплату диспетчера с оплатой в 500 руб., а НКПС предлагает минимум по этой профессии увеличить на 30 руб. Оплату смазчиков поездов НКПС предлагает увеличить примерно на треть, а НКТ менее чем на 20%; оплату машинистов-наставников соответственно на 16% и на 8%. И так по всем профессиям (см. таблицу).
Конфликт или противоречие по поводу зарплаты железнодорожников вылился на страницы печати как раз в начале осуществления 1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 62. Л. 102.
300


реформы оплаты их труда. Газета «Гудок» за 4 октября 1932 г. поместила заметку под интригующим названием «Куда исчезли 100 миллионов рублей?». В ней речь шла не о хищении денег, а о неправильно выплачиваемой зарплате. В заметке, в частности, говорилось о произвольном повышении ставок, что потребовало 6 млн руб. «По отдельным квалификациям ставки 1-го разряда произвольно повышены от 2 руб. 93 коп. на Курской ж. д. до 16 руб. 10 коп. на Пермской ж. д.... За 1 квартал сверх плана было перерасходовано свыше 40 млн. руб.; за 2 кварт, около 37 млн руб. Расчет на 3 кварт. — 44 млн. За год перерасход может составить 157 млн руб.». Главная причина перерасхода, по мнению автора заметки, в том, что на железных дорогах был излишек рабочей силы, составляющий 69 тыс. чел. Сам НКПС, объясняя причины столь значительного перерасхода заработной платы, в письме в Наркомат труда называл следующие причины: «1) Излишки рабочих против плана 1 полугодия. 2) Недостатки в области организации труда, в частности, крайне неудовлетворительное состояние технормиро- вания и использования рабочего дня. 3) Проведение дорогами, в соответствии с указаниями НКПС, повышения зарплаты по ряду ведущих профессий. 4) Увеличение контингента работников в связи с проводимыми НКПС мероприятиями (установление обменных пунктов, введение двух проводников на 1 вагон, мероприятия по улучшению обслуживания пассажиров и т. д.)»1. В то время критика в печати могла возыметь действия, и эти действия в данном случае проявились в некотором сокращении излишнего персонала на железных дорогах и в уменьшении размеров различного рода доплат к заработной плате.
Вообще, в начале 30-х годов в сфере регулирования и управления заработной платой сложилась достаточно противоречивая ситуация. Фактически у зарплаты было «семь нянек» с соответствующими последствиями. На ее формирование влияли: в первую очередь НКТ и его органы на местах, ВЦСПС и вообще профсоюзы, Госплан, ВСНХ, отдельные наркоматы и особенно Наркомтяжпром, руководство трестов и отдельных предприятий. Всю эту систему направлял и контролировал Совнарком и, конечно, всесильный ЦК ВКП(б), которые давали общие и принципиальные установки, как и кому платить. Вероятно, в том числе и это обстоятельство привело летом 1933 г. к ликвидации Народного комиссариата труда и передаче большинства его функций, в том числе и по зарплате, профсоюзам.
Эффективность и результаты проводимой реформы заработной платы были неоднозначны в разных отраслях промышленности и сферах труда. В частности, руководство НКПС и профсоюза железнодорожников на отраслевом тарифном совещании в конце 1932 г. 1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 3. Л. 405, 409.
301


дало положительную оценку проводимой реформе заработной платы. Хотя не все результаты устроили руководство отрасли. «На основе проведенных мероприятий: перестройка тарифных сеток, выделение ведущих групп и профессий, широкое внедрение поощрительных систем оплаты, разукрупнение бригад, отмена откупных, аккордных систем и т. д. все это дало возможность в значительной степени ликвидировать уравниловку в зарплате, создать большой стимул заинтересованности увеличения количества и улучшение качества работы, что дало возможность вместе с другими мероприятиями повысить производительность труда. Произведенная продукция на 1 чел. в тысячах тонно-километров: I квартал 1931 г. — 13,69; II кварт. — 17,3; III кварт. — 17,51; IV кварт. — 18,32; май 1932 г. — 20,59; июнь — 21,71, а вся производительность 1932 г. равняется 247 тыс. тонно-километров по сравнению с 1931 г. — 204 тыс. т. км. — рост на 21%» — говорилось в решении совещания. Недостатком в организации заработной платы посчитали «большой разрыв зарплаты с ростом производительности труда». В частности, зарплата в отрасли выросла с 85 руб. в 1930 г. до 125 руб. в 1932 г., т. е. рост на 50%. Причинами этого «разрыва», утверждалось на Совещании, являются: большие излишки рабочей силы, плохая организация труда, «что в свою очередь приводит к перерасходам фондов зарплаты»1.
На железнодорожном транспорте разработали эффективную систему особых окладов и премирования, а также наказания «рублем» административно-технического персонала. 8 февраля 1932 г. было заключено «Соглашение об оплате административно-технического персонала заводов ВОРЗ2 (паровозных НКПС) с ЦК железнодорожников». По этому соглашению довольно высокие «100%-ые оклады устанавливались: 1. За выполнение заданий по промфинплану в отношении: а) количественного выполнения плановых производственных заданий; б) соблюдения норм по простоям в ремонте подвижного состава; в) доброкачественного ремонта подвижного состава и другой продукции; г) норм расхода рабсилы, материалов, запасных частей и топлива и д) норм себестоимости продукции.
Размер основного оклада каждого из административно-технических работников или заводоуправления в пределах указанных в таблице для разрядов должностей устанавливается распоряжением ДРЗ3 в зависимости от персональной оценки каждого из них (опыт, стаж, проявление инициативы, достижение заданий промфинплана, хорошее руководство) и от объема и сложности, поручаемых работ1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 59. Л. 13.
2 ВОРЗ — Всесоюзное объединение ремонтных заводов НКПС.
3 ДРЗ — дирекция ремонтного завода.
302


нику обязанностей, работ, цехов и бригад. Размер основного оклада отдельным директорам заводов, их заместителям, гл. инженерам и их помощникам устанавливается распоряжением ВОРЗа». Пожалуй, впервые в оценке кадров руководителей промышленности среднего звена отмечены не политические моменты, а деловые качества и профессиональные навыки.
Но кроме повышенных окладов за конкретные результаты работы было предусмотрено и ^премирование за перевыполнение промфинплана, как в количественном, так и в качественном отношении». За перевыполнение промфинплана от 101 до 105% полагалась премия в 5% оклада, от 106 до 110% — премия 10%, от 111% и выше — 15% оклада. Премирование достаточно скромное, особенно если учесть, что полное выполнение промфинплана было делом чрезвычайно трудным. Но впервые предусматривались и меры обратного свойства — за недовыполнение промфинплана. Здесь действовала следующая пропорция: если промфинплан выполнен на 79% и ниже, то основной оклад уменьшался на 25%, если на 80-84%, то уменьшение составляло 22%, если на 85-89% то уменьшение 18%, если 90-94%, то на 12% и если 95-99% то уменьшение оклада на 4%. Снижение основного оклада руководству предприятия и ИТР предусматривалось и за увеличение «норм простоя» паровозов и вагонов в ремонте. При увеличении простоя от 1 до 10% оклад снижали на 3%, при 11-20% снижение составляло 5%, при 21-30% снижение на 8%, и при простое более 30% «против нормы» — 12%1. В данном подходе просматривается кардинальное изменение стимулов и наказаний — переход к материальным стимулам и значительное уменьшение роли моральных стимулов. Грамоты, похвальные листы, благодарности в приказ, переходящие знамена и т. п. моральные стимулы и оценки труда никто не отменяет, но про них как-то забывают, судя по всему, считая более эффективными материальные стимулы, что справедливо.
* * *
Всю первую половину 30-х годов одной из экономических и социальных проблем были задержки в выплате заработной платы. Они отмечались фактически по всем регионам и отраслям промышленности, и в иные годы приобретали угрожающий характер. Например, на 1 августа 1932 г. задолженность по зарплате в 23 областях и республиках страны составила 444,9 млн руб., а на 1 сентября уже 658,2 млн руб. (см. таблицу 13 в Приложениях). Причем на первую дату главной причиной было «отсутствие дензнаков» (415,6 млн), на вторую дату — «за отсутствие средств на счетах клиен1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 62. Л. 553-554.
303


тов» (390,1 млн), т. е. предприятий и учреждений. Если рассмотреть уровень задолженности по регионам страны, то на первом месте по общему объему задолженности на 1 сентября 1932 г. была Украина, предприятия которой были должны работающим 185,7 млн руб. - это 28% от общей задолженности в стране на эту дату. Далее шли Московская (47,8 млн руб.), Нижегородская (38,1 млн руб.), Нижне- Волжская области (35,8 млн руб.) и т. д. Естественно, меньше всего была задолженность в непромышленных регионах: в Карельской области (1,2 млн руб.), Крымской (1,3 млн руб.), Татарской (3,7 млн. руб.) и других подобных областях. В некоторых областях задолженность всего за 1 год удвоилась (Нижне-Волжская, Казахская, В. Сибирская, Ивановская), в Московской она выросла в 2,5 раза (с 18,7 до 47,8 млн руб.), а в Ленинградской области практически утроилась (с 8,7 до 23,8 млн руб.). Но в двух областях задолженность даже несколько сократилась (Карельская и Западная).
В 1931-1932 гг. страну накрыл буквально вал задержек зарплаты. На Челябинском тракторном заводе на начало ноября 1932 г. не была выплачена заработная плата за сентябрь полностью, а за август выплачено только 75,6% заработка. Причина — «отсутствие дензнаков в Челябинском Госбанке, в то время как на текущем счету средства имеются». На нехватку дензнаков жалуются и в депо на ст. Зуевка Пермской ж. д. На середину октября 1932 г. по хлопчатобумажным фабрикам Ивановской области задолженность по заработной плате составила 2117,5 тыс. руб., в т. ч. по 1-му Ивановскому тресту — 717 тыс. руб.; по 2-му — 368 тыс. руб.; по Александровскому х/бтресту — 458 тыс. руб.; по Шуйскому х/б тресту — 574,5 тыс. руб. Велика была задолженность по угольным предприятиям. Объединение Кузбассу- голь на 20 августа имело задолженность по зарплате в 3292 тыс. руб., объединение Москвауголь на 1 сентября за июль — 3742 тыс. руб., за август — 962 331 руб., объединение Севкавказуголь на 1 сентября 1932 г. — 1483 тыс. руб. Шахты Караганды задолжали рабочим на 1 сентября 880 тыс. руб., шахты Донбасса — 22 399 тыс. руб. На речном транспорте из 20 речных пароходств задолженность по зарплате отмечалась в 16, из 7 морских пароходств — в 5, из 3 строительных объединений (речной транспорт) задолженность в 2-х. Примеров можно привести великое множество практически по всей стране1.
«Сводка о задолженности по зарплате по сведениям с мест с 15/Х1 по 25/ХП-31 г.», составленная НКТ, показывает удручающую картину с невыплатой заработной платы практически по всем отраслям промышленности:
1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 28. Л. 95,102,139 и об., 154,159,160.
304


«1. Общее Машиностроение: по 21 заводу не выплачена зарплата за октябрь-ноябрь в сумме 6500 тыс. руб., в т. ч. по заводу им. Молотова на 15/ХП — 2 млн.; по заводу им. Дзержинского на 11/ХП — 700 тыс. руб.; по Златоустовскому заводу на 5/ХП — 440 тыс. ... При этом объединением было отпущено Златоустовскому заводу 300 тыс. руб. на выплату зарплата, но банк эту сумму обратил на покрытие долга, и зарплата осталась невыплаченной.
2. По предприятиям рудной промышленности: Востокруда 2300 тыс. руб.; Руда (Харьков) — 3 500 тыс.; Химруда — 927 тыс. руб.
3. По 75 предприятиям сахарной промышленности — 3106 тыс. руб.
4. Водный транспорт, по 12 районам (сент., окт., ноябрь) — 3345 тыс. руб.
5. Сланцевая и торфяная промышленность по 4 районам — 4489 тыс. руб.
6. Основная химия — Чернореченский химкомбинат — 500 тыс. руб.; по заводам Урала — 600 тыс. руб.
7. Металлургические заводы «Сталь» — 7 933 тыс. руб.; Восток- сталь — 5 247 тыс. руб.
8. По ж. д. транспорту за октябрь и 1-ю половину ноября — 10 млн руб.
9. Промстроительство: Магнитострой — 1.180 тыс. руб.; Энергострой — 900 тыс. руб.; Коксострой — 4 200 тыс. руб.; Стальмост (ноябрь) — 1 315 тыс. руб.; Автострой — 4 200 тыс. руб.»1. И это задолженность только по состоянию за 40 дней конца 1931 г.
Народный комиссариат труда, призванный регулировать трудовые отношения, похож в это время на пожарную команду, которая гасит пожар неплатежей, рассылает свои комиссии, принимает различные, в том числе репрессивные, меры. В частности, проанализировав ситуацию на железнодорожном и водном транспорте, где задержки заработной платы были постоянными, он посылает на места 27 октября 1932 г. циркулярную телеграмму, где требует: «1. Установить систематическое наблюдение за своевременной выдачей заработной платы и во всех случаях задержки зарплаты на конкретных виновников налагать денежные штрафы или привлекать к уголовной ответственности. Если задержка происходит по вине центральных органов, то немедленно сигнализировать об этом в Управление Зарплаты и технормирования НКТ СССР». Действительно, на практике случаи суда или иного достаточно сильного наказания хозяйственников за большие задержки зарплаты были довольно часты.
И сентября 1932 г. НКТ принимает Постановление «О состоянии задолженности по зарплате по углю и металлургии», т. е. в тех отраслях, где уровень задолженности был самый высокий. Накануне этого решения в ряде регионов и на предприятиях были осуществле1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 28. Л. 553.
305


ны проверки с целью выяснения ситуации со своевременной оплатой труда. Проверяли Брянское рудоуправление, заводы «Днепросталь» и им. Дзержинского, Надеждинское рудоуправление, 4 предприятия объединения «Сталь», 13 предприятий объединения «Уголь», Западную железную дорогу и ряд других предприятий. Особенному контролю подверглось Брянское рудоуправление в силу того, что о положении на этом предприятии рабочие писали в ЦК ВКП(б) и СНК СССР. Туда была послана представительная комиссия, куда вошли работники ЦК партии — печально известный Н. И. Ежов и Карпов, секретарь Брянского горкома партии Рубченко и ряд работников НКТ. Возмущение руководства вызвало то обстоятельство, что по Брянскому рудоуправлению задолженность на 1 августа 1932 г. составляла 1 066 тыс. руб., на 1 сентября уже 1,5 млн руб. и не имела тенденцию к уменьшению и ликвидации. Выводы комиссии были грозными: «1. Несмотря на решение ЦК ВКП(б) и Совнаркома о недопущении задолженности по заработной плате, а также последнего Постановления СНК Союза ССР о полной ликвидации задолженности зарплаты по металлургии и углю к 5 августа руководство Брянского рудоуправления указанное решение не только не выполнило, но преступно нарушает.
2. На протяжении последних месяцев 1931 г. и особенно резко выразилось за 7 месяцев 1932 г. систематическая задержка выдачи зарплаты рабочим и служащим. ...Несмотря на то, что в июле 1932 г. на шахтах № 12 и Каменка были «волынки» на почве выплаты зарплаты, вместе с тем рудоуправление не прекратило расходование средств не по назначению и не приняло никаких мер к своевременной выплате зарплаты, ограничиваясь формально-бюрократическим требованием увеличения ассигнования средств от государства.
3. В результате невыполнения количественных и качественных показателей себестоимость повысилась против плана на 3%, а выполнение программы добычи составило только 77%.
4. Имели место грубые нарушения, граничащие с уголовным преступлением, бесконтрольного расходования средств на административно-управленческие расходы из средств зарплаты....
6. Вместо принятия срочных мер по очистке балансов и мобилизации внутренних ресурсов руководство рудоуправления встало на явно преступно-уголовный путь к получению сумм в Госбанке по фиктивным ведомостям и подавало ложные справки об остатках документов в пути. Начальник рудоуправления был исключен из партии и отдан под суд. Гл. инженер получил строгий выговор»1.
Сурово обошлись власти с нарушителями финансовой дисциплины, хотя некоторые обвинения были очень не существенны. Напри1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 28. Л. 140,161-162,167. Сохранен стиль документа. — А. И.
306


мер, повышение себестоимости на 3% это не очень большой недостаток, а вот давать подложные документы действительно преступно. Представляется, что строгость наказания в данном случае должна была урезонить, напугать других хозяйственников, чтобы они знали, что их ждет за аналогичные «преступления».
На позиции строгого наказания виновных в несвоевременной выплате зарплаты стояло и руководство НКТ. Упомянутое выше Постановление от 11 сентября 1932 г. потребовало от Управления зарплаты и технормирования «в двухдневный срок войти в директивные органы с конкретными предложениями по ликвидации задолженности и наложении взысканий на виновных в несвоевременной выплате зарплаты». Были наказаны инспекторы труда названных выше районов. НКТ ввел практику регулярных «5 и 20 числа» докладов о состоянии выплаты зарплаты в регионах страны1.
Отчеты региональных органов НКТ предоставляют возможность назвать основные причины массовых задержек зарплаты. В частности, по Чудовскому району Ленинградской губернии была выявлена задолженность по зарплате по 32 организациям на общую сумму 702 500 руб. «Из-за оперативных затруднений Госбанка задерживалась выдача 230 тыс. руб., остальная же задолженность от соответствующих объединений и трестов (Росфарфор, Стеклотрест, Леспромтрест)». Главной причиной названо «отсутствие денег в Госбанке», кроме того — «недовыполнение производственных программ, затоваривание, обуславливаемое хронической неподачей вагонов железной дорогой, и значительной дебиторской задолженностью, как, например, на фаянсовой фабрике. На фабрике “Коминтерн” остатков готовых изделий на складе на 1/Х имелось на 538 тыс. руб., что превышало установленную норму (125 тыс. руб.) на 413 тыс. руб., и на то же число имелось отгруженных товаров на 7 200 руб., из которых только 202,5 тыс. руб. перекрывались ссудами Госбанка, остальные же 517,5 тыс. руб. не были оплачены. ...Задолженность по заработной плате по этой фабрике на 1/Х-32 г. составляет 125 тыс. руб.» Реагируя на эту ситуацию, Ленинградский губотдел труда направил материалы проверки в прокуратуру «для привлечения к судебной ответственности виновных в задержке выплаты зарплаты»2. Анализируя причины задержки в выплате зарплаты на данном предприятии, можно сделать вывод, что в этом меньше всего виновато руководство предприятия. Оно не виновато в том, что в Госбанке не хватает наличности, что не подают вагоны для отгрузки продукции, что контрагенты не оплачивают деньги за отгруженный им товар. То есть явно про1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 28. Л. 167.
2Там же. Д. 10. Л. 135,136.
307


сматривается системный кризис в организации экономики вообще. Поэтому разного рода репрессивные меры, вплоть до суда, не могли решить проблему. От смены руководства конкретного предприятия и осуждения его денег в Госбанке не появится.
Но власть видит главными виновниками в основном руководство предприятий. В Ленинграде в Василеостровском районе направили в прокуратуру дело о задержке зарплаты в кооперативной артели «Художник», где за вторую половину августа 1932 г. недоплатили 47 778 руб. и за первую половину сентября — 39 160 руб. В Выборгском районе был подвергнут штрафу в 100 руб. (это примерно три четверти его зарплаты) директор завода «Красная Заря» Гроднер. На этом предприятии 4 050 рабочих за вторую половину августа недополучили 354 535 руб. Здесь «задержка в выдаче зарплаты произошла из-за недовыполнения производственной программы вследствие недоснабжения основным сырьем, ...в результате производственная программа завода на 4-й квартал была снижена на 2 млн руб.» Здесь тоже сыграло свою роль отсутствие денег в банке. Такая причина как «неудовлетворительное и перебойное снабжение материалами» в Ленинграде отмечено в половине из 8 обследованных осенью 1932 г. предприятий. Но Ленинградский губотдел труда все-таки склонялся к мысли, что главными виновниками являются сами предприятия. Были названы следующие причины: «скрытые и явные излишки рабсилы на некоторых предприятиях». «Например, на заводе “Электросила” во 2-м квартале [1932 г.] было 550 лишних рабочих, в июле 1932 г. — 550 чел. На заводе им Сталина в 1 квартале было соответственно лишних 1 323 чел., во 2-м кварт. — 1 415 чел., в июле — 900 чел. На заводе им. К. Маркса соответственно — 963, 93 и 428 чел. На заводе им. Ленина — 130, 136 и 1 144 чел. На заводе «Знамя Труда» — 260, 226 и 320 чел. На табачной фабрике им. Урицкого в июле лишними было 600 чел. На фабрике «Красное Знамя» в 1 кварт. 124 чел.»1.
Вторая, причина задержки зарплаты, по мнению «ленинградских товарищей», состояла в «несоответствиироста производительности труда с ростом заработной платы. Например, на заводе “Электросила” в 1 кварт 1932 г. средняя месячная выработка составляла 101,4% (по отношению к плану), а зарплата составила 105,6%. На заводе Русский Дизель соответственно 88,7 и 100%. На фабрике “Знамя Труда” - 82,1 и 103%. На фабрике “Красное Знамя” - 101,7 и 105,7%. На табачной фабрике им. Урицкого — 90,7 и 98,5% и т. д.» В свою очередь «перевыполнение плана по зарплате вызвано большим количеством аккордных и сверхурочных работ, которые растут из месяца в месяц. На заводе «Электросила» сверхурочные составляют 2,58% к отработан1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 10. Л. 136,138. Выделено в документе. — А. И.
308


ному времени в 1 кварт., 3,85% во 2 кварт, и 4,26% в июле 1932 г. Соответственно, аккордные работы здесь составляют: 1,1; 0,54 и 1,5%. На заводе им. Сталина соответственно: 3,18; 4,89 и 4,97% сверхурочных; 0,76; 0,54 и 0,69 — аккордных. На заводе им. К. Маркса — 2,72; 3,58 и 6,16% сверхурочных. На заводе «Русский дизель» — 1,27; 2,73 и 4, 69% сверхурочных и 1,8; 2,4 и 4,2 — аккордных и т. д.
Третья причина — «неудовлетворительная постановка технического нормирования, как в отношении охвата работ технормировани- ем, так и качества работы».
Четвертая причина — «отсутствие действительного хозрасчета, вследствие чего начальники цехов фактически не несут ответственности за фонды зарплаты и, стремясь выполнить программу, произвольно повышают заработок рабочих. В Турбокорпусе «Электросилы» по тарифному соглашению тарифная ставка 7-го разряда — 1 руб. 59 коп., между тем рабочие зарабатывают по 2 руб. 50 коп. в час. Начальники цехов под видом всякого рода доплат доводят заработок этих рабочих до 3 руб. 50 коп.»
Пятая причина — «попустительство со стороны Заводоуправлений в отношении начальников цехов, произвольно повышающих зарплату. Так, на заводе “Электоросила” несмотря на наличие таких случаев, ни один начальник цеха не понес наказание».
Шестая причина — «недовыполнение закона об оплате брака и простоя, в особенности в части простоя, путем сокрытия последнего. ...В первые месяцы после издания закона простои резко сократились и только после проверки фактического положения и принятия соответствующих мер со стороны Заводоуправлений, ...сокрытие простоев начало уменьшаться»1. Причины, отмеченные на многих ленинградских предприятиях, были характерны и для других городов страны.
Отмечались также случайные или волюнтаристские причины задолженностей по зарплате. К ним можно отнести ложные сообщения о задолженности. Например, трест Нижнелеспром сообщил об общей задолженности своих предприятий на 1 апреля 1932 г. в сумме 6 064 тыс. руб., а в действительности эта задолженность составила всего 684,7 тыс. руб., т. е. почти в 9 раз меньше. Но начальник финансового сектора треста Фомичев за это нарушение отделался сравнительно легко — нарком лесной промышленности С. Лобов объявил ему строгий выговор «за предоставление заведомо неправильных цифр о ненормальной задолженности». Легкость наказания объясняется тем, что здесь не нашли криминала, т. е. факта хищения денег или даже намерения это сделать. Редко отмечались случаи неправильного (преувеличенного) исчисления задолженности. Например, 1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 10. Л. 140,141.
309


финансовое управление Южной железной дороги в письме в НКТ от 20 сентября 1932 г. подробно разъяснило, в чем причина неправильного исчисления задолженности по зарплате. Все дело в том, что зарплату сдельщиков и повременщиков начисляли по-разному, и в разные сроки. Поэтому не полученная за вторую половину июля зарплата сдельщиков должна была выдаваться на 3 дня позже зарплаты повременщиков, ее и посчитали невыплаченной1. Но это редкий, частный случай. К числу достаточно редких причин задержки в выплате зарплаты было несоблюдение «финансовой дисциплины». В частности, как сообщал Наркомлес, ряд леспромхозов, располагая достаточными средствами, использовал их на другие нужды2.
Чтобы понять, насколько велика вина Госбанка в несвоевременной выдаче заработной платы, приведем данные о размерах задолженности на железных дорогах страны, в том числе и по вине Госбанка, на 10 октября 1932 г.3
Таблица 83
Состояние задолженности по зарплате по отдельным железным дорогам на 10 октября 1932 г. (тыс. руб.)
Железные дороги
Общая задол- жен.
В т. ч. по вине Госб.
Железные дороги
Общая задол- жен.
В т. ч. по вине Госб.
Екатеринославская
1091
1037
Самаро-Златоустовская
1838
148
Закавказская
5038
854
Среднеазиатская
2726
2124
Мурманская
2097
1370
Томская
5197
978
Октябрьская
2130
30
Туркестано-Сибирская
1727
65
Омская
3841
2614
Юго-Восточная
4431
98
Пермская
6255
593
Юго-Западная
7738
920
Рязано-У рал ьская
2095
673
Итого:
46.204
11.468
Самая большая задолженность у Юго-Западной ж. д. — 7 738 тыс. руб., это шестая часть всей задолженности по железным дорогам страны. Но доля задолженности по вине Госбанка здесь сравнительно невелика — 11,9%, в то время как, например, на Мурманской ж. д. она составляет 65,3%, на Омской — 68%, а на Среднеазиатской вообще 78%. На ряде крупных железных дорог доля задолженности по вине Госбанка вообще ничтожна (на Октябрьской, Туркестано- Сибирской, Юго-Восточной, Самаро-Златоустовской). В целом мож1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 28. Л. 355, 242.
2 Там же. Л. 351.
3Там же. Л. 168.
310


но сказать, что по шести дорогам вина в задержках зарплаты в большей степени за Госбанком, на пяти дорогах причины совсем иные. В то же время в центральном аппарате НКПС никогда задержек в выдаче зарплаты не было, здесь зарплата выдавалась через сберкассу1. В целом же по железнодорожному транспорту вина Госбанка в задержках выдачи заработной платы составляет 24,8%. — достаточно много, практически четвертая часть. И не права комиссия (бригада) ЦК ВКП(б), которая, обследовав ряд предприятий металлургических и горнодобывающих предприятий, сделала обобщение в масштабах страны: «Случаи задержки удовлетворения заявок хозорганов на выплату зарплаты, имеют единичные явления и не могут служить основным мотивом задержки выплаты зарплаты. Так, обследование установило, что по Надеждинскому отделению это имело место 1 раз и по Кадиевскому отделению Госбанка — 2 раза»2. Приведенные два примера не могут говорить о ситуации в стране в целом. А на всех железных дорогах страны ситуация была совсем иная. Позиция комиссии понятна — согласиться с тем, что одной из причин задержки зарплаты была нехватка денежных знаков в отделениях Госбанка, означало признание вины государства и Наркомфина, в частности. Но виноваты должны быть хозяйственники. На нехватку денежных знаков, как одну из важнейших причин задержек в выдаче зарплаты, указывает и «Докладная записка управления зарплаты и нормирования о задолженности по заработной плате» НКТ от 19 августа 1932 г.3 В действительности, установить причины нехватки денег в отделениях Госбанка достаточно сложно. Это может быть и бесхозяйственность, и некомпетентность соответствующих работников и структур, а может быть целенаправленная политика государства по экономии средств. Ведь задержав зарплату на две недели, месяц и т. д. государство как бы получает кредит от тех, кому зарплата не выдана. Но проверить это невозможно.
Многочисленные факты, приведенные в документах НКТ и хозяйственных наркоматов, часто говорят как раз о нехватке денежных знаков. В частности, ЦК профсоюза работников цветной металлургии И ноября 1932 г. сообщает в НКТ, что главной причиной задолженности по зарплате (а это 13 362 000 руб.) «является отсутствие дензнаков». «В особо отдаленных районах (Бодайбо) на местах делают свои денежные талоны. ...В условиях напряженного положения со снабжением рабочих задолженность по зарплате вызывает большое недовольство среди рабочих. Госбанком, несмотря на постановку перед ним этих вопросов, реально сделано мало». Из 44 предприятий 1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 28. Л. 223.
2 Там же. Л. 159. Сохранен стиль документа. — А. И.
3Там же. Л. 223.
311


этой отрасли только одно — Беловский комбинат — не имело задолженности по зарплате1. Здесь вывод о виновности Госбанка сделан не на примере двух предприятий, а по целой отрасли. Вероятно, задержки в выдаче зарплаты приобрели перманентный характер раз в печально известном («Ленский расстрел») Бодайбо стали печатать свои суррогатные деньги.
В деле наведения порядка в регулярной выдаче зарплаты власти стали широко использовать (а в иные периоды они даже преобладали) репрессивные методы. По стране прошли сотни судебных процессов по обвинению хозяйственников в невыплате заработной платы. Причем решение о привлечении к суду часто принимали органы НКТ, а иногда ВЦСПС и партийные комитеты. В частности, коллегия НКТ 20 августа 1932 г., рассмотрев доклад Управления заработной платы и нормирования, постановила: «Просить прокуроров союзных республик в срочном порядке привлечь к уголовной ответственности указанных в п. 2 лиц, за неприятие мер к ликвидации задолженности по заработной плате». Речь шла о наказании члена коллегии НКле- са Казанкина, «ведавшего финансовым сектором», о руководителях финансовыми секторами большинства трестов системы Наркомле- са, объединений Наркомснаба, о заведующих «финансовыми секторами Союзсахара, Главрыбы, Союзкрупы и Союзконсервов». Особо выделены руководители финансов на железнодорожном транспорте, где положение с зарплатой в то время было особенно неблагополучно. Это член коллегии НКПС, начальник ПФУ Беляев, его заместитель Григорьев, ст. консультант по вопросам зарплаты Иванов и начальники финансовых секторов 10 железных дорог. 27 февраля 1932 г. НКТ просит прокурора Московской области «привлечь к уголовной ответственности руководителей треста “Газоочоститель”, виновных в перерасходе фондов зарплаты и неправильности применения схемы должностных окладов по госнормированию».
Но иногда и сама прокуратура возбуждала дела по поводу невыплаты зарплаты. Например, в сентябре 1932 г. прокурор Московской области возбудил уголовные дела (по предложению Прокуратуры республики) «о задолженности по зарплате по объединениям Наркомснаба в сумме 13 млн руб., а также о задолженности по МББ ж.д., Северной ж.д., Западной ж.д. и Рязлесу»2. Когда задолженность по зарплате на железных дорогах достигла 84 млн руб. в борьбу с задержками зарплаты на железнодорожном транспорте подключилась Транспортная прокуратура Верховного Суда СССР3. В марте 1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 28. Л. 174,175. Выделено мною. — А. И.
2 Там же. Л. 180,183,420.
3Там же. Л. 240.
312


1932 г. Средне-Волжский краевой Отдел труда, выявив нарушения в выплате зарплаты, «за бесхозяйственность» передал для расследования в прокуратуру и следственные органы дела на 14 предприятий и организаций системы Наркомзема, строительные и кооперативные организации1. Меры наказания за данные нарушения (преступлением это назвать нельзя) были сравнительно (с 1937 и другими годами) мягкими это условные сроки, снятие с работы, штрафы и предупреждения. Цель этих процессов — запугать хозяйственников. Добиться этого в какой-то мере удалось.
Одной из причин невыдачи в Госбанке денег предприятиям для выплаты зарплаты было положение, по которому выдача кредитов Госбанка на эти цели была увязана с выполнением производственной программы (плана). Постановление на этот счет было принято Совнаркомом 17 ноября 1931 г. То есть, полностью выполнили план — получите сполна, выполнили на 80% и денег получите тоже 80% от плана. На практике логичное, на первый взгляд, положение часто буквально дезорганизовывало производство. Это пытались доказать в своем письме руководители «Всесоюзного объединения вагоностроительных и тормозных заводов (ВОВАТ)» в адрес зам. Нарком- тяжпрома Доценко и председателя правления Госбанка М. И. Калмановича. «Против установления такой зависимости (обеспечение деньгами в зависимости от выполнения программы) в отношении завода «Красный Профинтерн» мы вынуждены решительно протестовать. Этот завод (20 000 рабочих) является ведущим, определяющим выполнение сверхударных заказов транспорта по вагоностроению к осенне-зимним перевозкам.
В Бежецком отделении Госбанка не хватало дензнаков и вместо 900 тыс. руб. заводу выдали всего 200 тыс. Директор эмиссионного отделения Госбанка Королев заявил, что деньги не переводятся потому, что «завод «Красный Профинтерн» не выполняет программы». Руководство завода предупредило: «Систематическая задержка зарплаты из-за отсутствия дензнаков влечет за собой весьма напряженное положение в вопросах труда на заводе, тяжело отражается на ходе производства и в дальнейшем может привести к весьма серьезным срывам производства»2. Естественно, аналогичная ситуация была не только на этом конкретном заводе, хотя протестные письма, как правило, никто не писал. В данном же случае просто под угрозу было поставлено производство важнейшей для народного хозяйства продукции. Для данного конкретного предприятия (это город Бежица тогда Западной области, ныне город Брянск) проблему удалось решить, но 1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 28. Л. 369.
2 Там же. Л. 299. Выделено в документе. — А. И.
313


общая установка на увязку денег на зарплату и выполнения программы осталась.
Задолженность по зарплате возникала и по причине разбалланси- рованности хозяйственного механизма в масштабах отрасли. В этом отношении характерна ситуация, описанная руководством треста «Трансстрой». «Оборотные средства, как Трансстроя в целом, так и его органов, равно как и средства остальных строительных организаций, крайне ограничены и составляют всего лишь около 8% от стоимости программы работ.
При столь ограниченных оборотных средствах Трансстрой лишь тогда может нормально производить все расчеты, когда предъявляемые им счета работодателем своевременно оплачиваются последними, и испытывает настоящее финансовое напряжение, как только в получении по счетам появляется задержка.
В связи с произошедшим в последние месяцы 1931 г. сокращением финансирования работодателей вышестоящими органами, последние своевременно не оплатили предъявляемых им счетов и задолжали на 1 января 1932 г. Трансстрою свыше 6 млн 600 тыс. руб., а так как до 15 января 1932 г. кредиты на январь вышестоящими органами работодателям в достаточных суммах спущены также не были, то задолженность этих последних Трансстрою на 16/1 возросла до 9,7 млн руб., что, естественно, поставило Трансстрой в критическое финансовое положение и вызвало столь ненормальное явление, как образование задолженности по зарплате»1. Управляющий трестом фактически рассказал об «эффекте домино», когда неполучение кредитов от центральных органов в свою очередь влияет на всю цепочку производства и приводит к задолженности по зарплате. Он прямо не обвиняет ВСНХ, Госбанк и вообще правительство, по чьей вине складывалась эта ситуация, но внимательный читатель мог понять «откуда ноги растут», увидеть истинного виновника, породившего проблему задержки в выплате зарплаты.
Активную борьбу с невыплатами зарплаты вели также два главных контрольных органа страны — орган партийного контроля — ЦКК ВКП(б) и орган советского (или государственного) контроля — Наркомат РКИ. Они, также как и Комиссариат труда, принимали решения о ликвидации задержек зарплаты, иногда просто дублируя решения НКТ. В частности, 21 марта 1932 г. эти два органа приняли совместное (что было довольно часто) постановление «О задолженности по зарплате», где отмечается, что причиной задержек в выплате зарплаты является то, «что ряд хозяйственников относятся к этому делу небрежно по-бюрократически». «Вместо того чтобы принимать !ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 28. Л. 567.
314


соответствующие оперативные меры на основе выполнения плана, улучшения производства, уменьшения брака и простоев, усиления реализации продукции и пр. — покрывают невыплату зарплаты этими “объективными условиями” и ограничиваются требованиями дотаций на ликвидацию задолженности, причем до разрешения этих дел не выдают зарплату рабочим». Далее главные контролеры страны определили меры наказания главным «неплательщикам»: «1. Привлечь к ответственности председателя Сталемоста тов. Фронт за неуплату 1 млн руб. рабочим Магнитостроя и Кузнецстроя и передать дело Сталемоста прокурору. 2. Привлечь к ответственности [начальника] Новлубтреста Краснощекова за задержку в выплате зарплаты по лубяным совхозам в 1 225 тыс. руб.»1. Как видно из документа наказанию подвергли начальников, которые особенно много недоплатили рабочим. Кроме того, очевидно, что эти контрольные органы главными виновниками видели именно хозяйственников, другие имеющиеся причины, они не рассматривали. Подобный однобокий взгляд на проблему, естественно, затягивал ее решение. Было очевидно, что и нехватка дензнаков в некоторых отделениях Госбанка, и недостаточность фондов зарплаты для выполнения поставленных хозяйственных задач, и другие фундаментальные причины порождали неплатежи. Часто хозяйственники действительно были виновны в неплатежах, но иногда эта ситуация была порождена экономическим механизмом, действующим в это время. Главной задачей хозяйственного руководителя было выполнение промфинплана, т. е. надо было дать продукцию. Под этот план давали фонд заработной платы, который мог обеспечить заработную плату при идеальных условиях, т. е. без простоев, без перебоев в снабжении топливом и электричеством, при хорошей, качественной работе всех трудящихся на предприятии, без поломок машин и агрегатов и т. п. негативных явлений. И хозяйственник, чтобы все-таки выполнить программу (план) вводит сверхурочные работы, и нанимает дополнительных рабочих (иначе план не вытянуть), и платит аккордно или выше тарифа, и прибегает к другим «фокусам», которые, в конечном счете, ведут к превышению фонда оплаты труда. А банк ему может и не дать кредит, т. к. на данный момент его предприятие план полностью не выполнило. И платить ему зарплату нечем. В общем, попадает хозяйственник «между молотом и наковальней», а иногда и под суд.
Судя по всему, проблема массовых задержек в выплате зарплаты волновала и правительство, и ЦК ВКП(б). С 1932 г. и до своей ликвидации Наркомат труда (Цихон) должен был регулярно информировать СНК о состоянии дела с выплатой зарплаты. Контроль над 1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 28. Л. 365.
315


выплатой зарплаты был возложен также на «Комиссию исполнения СНК СССР», которая контролировала исполнение всех решений Совнаркома. Вот пример информации НКТ о состоянии с выплатой зарплаты (28 февраля 1932 г.): «Практически во всех проверенных хозяйственных объединениях — Союзсельмаш, Всехимпром, Хим- труд, Дормашобъединение, ВОИВ, Водострой и др. (в основном с/х предприятия, всего более И) выявлены факты задержки зарплаты. Например: по Главжелдорстрою задолженность на февраль месяц составляет 42 млн руб., по Цудотрансу — 7,3 млн руб., объединению “Сталь” — 5 млн руб., “Днепросталь” — 7,5 млн руб. и т. д.
За недопустимую задолженность по зарплате привлечены к ответственности НКТ и его местными органами: зам. начальника Главжел- дорстроя Иванов за задолженность по зарплате в сумме 42 млн руб.; зав. финансовым управлением Трансстроя Барбышек — 503 тыс. руб.; помошник управляющего Водстроя за задолженность 2 млн руб.; Цудотранса — за задолженность 7,3 млн; Союзазбест — за задолженность 532 тыс. руб. ...Средне-Волжским крайтрудом привлечен к ответственности управляющий Ветпромкомбинатом, и осужден к 8 месяцам принудительных работ»1. Логика в определении наказания здесь не совсем понятна — одного руководителя привлекли за задолженность за 503 тыс. руб., другого за 42 млн. Судя по всему, подобное несоответствие связано с размерами организации. Для относительно небольшого коллектива и 503 тыс. руб. задолженности много. Но в тюрьму пока не сажают, бьют по карману (принудительные работы — это ежемесячное отчисление соответствующего процента заработка в бюджет государства).
Наркомат труда в своем рвении добиться ликвидации задолженности по зарплате дошел до того, что сам вникал в дела чуть ни каждого предприятия. В фонде НКТ, хранящемся в Государственном архиве Российской Федерации, сохранились десятки телеграмм, которые НКТ чуть ли не ежедневно посылал в свои местные отделения с требованием выяснить, почему не выплачена заработная плата на том или ином предприятии. Обычно Наркомат требует принять самые решительные меры2.
Интересно задаться вопросом — а как сами хозяйственные руководители относились к обвинениям в их адрес в невыплате зарплаты? Подавляющее большинство сопротивлялись слабо, ибо факт задержки зарплаты был, а аргументы в оправдание иногда никто слушать не хотел. Но вот во второй половине февраля 1932 г. возник слабозаметный конфликт в верхнем эшелоне хозяйственников. Наркомат лег1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 28. Л. 373. Сохранен стиль документа. — А. И.
2 См.: Там же. Д. 28. Л. 477-481, 484-489, 493-497 и др.
316


кой промышленности 13 февраля направил в адрес не хозяйственного органа, а самого главного органа — ЦК ВКП(б) — письмо «О фонде зарплаты на 1932 г. по х/б и льняной промышленности» в котором доказывал, что «намеченная на 1932 г. зарплата по х/б и льняной промышленности является недостаточной». Были даны следующие обоснования: «Годовой рост производительности труда одного рабочего х/б по КЦ1 на 1932 г. намечен в размере 18,6% в ценностном выражении, между тем как средний годовой рост заработной платы утвержден для х/б промышленности... в размере 10%». На основании расчетов руководство отрасли делает вывод, что заработная плата должна вырасти минимум на 15,7% или на 48,9 млн руб. Но из этой цифры надо вычесть экономию, которая будет «в связи с постановлением ВЦИК о понижении оплаты за простои». Это 0,95% или 2,9 млн. Таким образом, «темп годового роста зарплаты по х/б объединению должен составить... на 1932 г. в размере 14,75%, что составит увеличение фонда на 46 млн руб. Отпущено по КЦ ВСНХ — 10% — 30 млн руб. Необходимо увеличить дополнительно годовой рост зарплаты по х/б промышленности на 4,75% или на 16 млн руб.
Оставление намеченного ВСНХ заниженного роста зарплаты по х/б промышленности при условии обязательного выполнения этой промышленностью планового задания по повышению производительности труда должно неизбежно привести к следующим мероприятиям:
1. К пересмотру в сторону повышения технически возможных норм выработки и снижение сдельных расценок, затронув этим до 50% рабочих сдельщиков с тем, чтобы этим задержать рост зарплаты, вызываемый ростом производительности оборудования.
По существу это предложение является в таком объеме неприемлемым, если учесть жесткость действующих технически возможных норм выработки на основных массовых работах в х/б промышленности. Количество рабочих, фактически выполняющих технически возможные нормы не превышает 10-15% (по основным массовым работам: банкоброши, ватера, мюля, ткацкие станки).
2. [Приведет] к пересмотру и изменению действующего тарифного справочника, как предусматривающего повышение оплаты на 0,5% за каждый процент увеличения загрузки. Без пересмотра и отмены этого принципа фабрики вынуждены будут уплачивать за уплотнение труда повышенную оплату, которая не предусмотрена в установленном ВСНХ фонде. В этом же смысле должны быть изменены условия колдоговоров.
3. [Приведет] к отмене действующего соглашения ЦК Союза х/б-ов и ВХБО2 от 6/Х1-31 г. о порядке оплаты рабочих при функциональ*КЦ — Кассовый центр ВСНХ.
2ВХБО — Всесоюзное хлопчатобумажное объединение.
317


ной организации труда, так как в нем также предусмотрено, что при повышении загрузки на 1% должна быть на 0,5% повышена оплата.
Изменение указанных выше принципов было бы неправильно и поэтому необходимо пересмотреть установленные ВСНХ темпы роста зарплаты на 1932 г. согласно указанным расчетам».
Приведенный пространный документ показывает, как минимум, то, что некоторые установки и задания ВСНХ, Наркомтяжпрома, да и правительства, недостаточно выверены и обоснованны. Приведенные расчеты текстильщиков опровергнуть трудно уже хотя бы потому, что они указывают на то, что экономия, заложенная в недостаточном фонде заработной платы по отрасли, в действительности приведет к увеличению расходов на оплату труда. Естественно, власти пришлось пересмотреть в сторону увеличения фонд заработной платы для хлопчатобумажной промышленности. Но вполне возможно, что аналогичная ситуация могла быть и в других отраслях. К такому выводу можно прийти, зная, что в подавляющем большинстве отраслей промышленности выделяемых фондов заработной платы не хватало. Возможно, что экономия на фондах зарплаты могла использоваться как инструмент давления на хозяйственников, чтобы они искали всякие пути экономии средств на зарплате. Деньги нужны на индустриализацию, и кто-то должен платить за промышленный скачек. Платили рабочие и служащие и не только промышленности.
Естественно, как уже отмечалось, хозяйственники всячески изворачивались, чтобы и зарплату платить вовремя, и не допустить перерасхода фонда зарплаты. Например, управляющий трестом «Трансстрой» Коротков издал в декабре 1932 г. приказ (разосланный циркулярно) в котором потребовал «в филиале Госбанка бронировать суммы, необходимые на выдачу зарплаты». «В первую очередь производить расходы на выдачу зарплаты, производя остальные платежи во вторую очередь. ...При содействии местных партийных и профсоюзных органов добиваться от работодателей бронирования получаемых ими ассигнований для оплаты расчетов». В последнем случае управляющий трестом предлагает аккумулировать все поступающие средства для выплаты зарплаты. Описанные меры достаточно просты, но очень опасны и вряд ли могли широко использоваться в силу того, что они могли остановить или затормозить производство — на остальные платежи (за топливо, сырье, электроэнергию, комплектующие и т. п.) денег могло и не остаться. А это могло привести к перебоям в производстве и, как результат, к невыполнению промфинплана, а за это больно били. Так что здесь «палка о двух концах». Естественно изобретались и иные меры, хозяйственники стремятся решить ту проблему, которая сегодня более актуальна, за которую спрашивают и наказывают.
318


В практике политического и экономического руководства того времени большую роль играла печать. В борьбе с задержками выплаты заработной платы эта «тяжелая артиллерия» также широко применялась. Экономические газеты (иногда и журналы) того времени периодически публиковали материалы, отражающие ситуацию с выплатой заработной платы и часто с указаниями виновных в этом (действительных и мнимых). В частности в заметке «Не организовали труд и разбазаривали заработную плату» в «Экономической газете» за 15 августа 1932 г. сообщалось: «Фингруппа МособлРКИ произвела проверку правильности расходования фондов зарплаты по 42 предприятиям Москвы и области, входящим в тресты Мособлкож, Москвошвей, Мосбелье, Жиркость, Мосстеклофарфортрест, Московская контора РОСАО. Установлено, что все обследованные предприятия нарушали постановление СНК Союза от 17 ноября 1931 г., запрещающее превышать установленные планом фонды и от 11 января 1932 г. о приведении фондов заработной платы в соответствие с фактическим выполнением производственных программ. В результате, при валовом выпуске продукции в IV квартале 1931 г. на 95,3% и в I квартале 1932 г. на 90,1% плана перерасход по зарплате составил по этим предприятиям свыше 4,6 млн руб.
Президиум Мособл КК ВКП(б) и коллегия Мособл РКИ, ...обязали перечисленные тресты и предприятия в двухдекадный срок привести планирование рабочей силы, фондов зарплаты и количественных показателей по труду на 3 квартал и второе полугодие 1932 г. в соответствие с производственными заданиями, а расходование фондов заработной платы с фактическим выполнением производственной программы. При этом образующиеся на предприятиях излишки квалифицированной рабочей силы должны быть при помощи местных отделов труда переброшены на другие предприятия.
Трестам и предприятиям в 2-декадный срок пересмотреть конкретные цифры охвата рабочих сдельщиной, причем применение сверхурочных и аккордных работ, особенно на предприятиях швейной и кожевенно-обувной промышленности, запрещается, В течение месяца следует также пересмотреть выполнение постановление правительства о пересмотре пониженных норм выработки. В дальнейшем при обнаружении явно пониженных норм выработки материальная ответственность за убыток от этого будет возлагаться на зав. ТНБ предприятий и цехов»1.
Данная публикация — это, по сути, директива, адресованная не только конкретному руководству, которое названо, но и своеобразная информация о том, что делает власть для наведения порядка в выпла-
1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 28. Л. 527 об. - 528.
319


те заработной платы. Публикация также свидетельствует о том, что органы партийного и советского контроля в какой-то степени подменяют Наркомат труда, ибо принятие некоторых решений именно в компетенции НКТ. Эта директива еще раз подчеркивает обязательную зависимость фонда зарплаты от выполнения плана (производственной программы), что иногда имело и негативные последствия.
Задержки в выплате заработной платы порождали не только экономические, но социальные проблемы. Это отражалось на производительности труда и на отношении работающих к труду. Кое-где (как мы уже отмечали) произошли «волынки» рабочих, увеличился поток жалоб в советские и партийные органы. Анализируя ситуацию с невыплатой в срок заработной платы, Дальневосточный Дорпрофсож летом 1932 г. сообщал в письме в адрес Предкрайисполкома: «Также перебои в выплатах вредно отражаются на работе дороги, вызывая не только нарекания со стороны трудящихся, но и понижение интенсивности труда, а также влияет в значительной степени на прогулы». Буквально ту же мысль высказывает сам Наркомат труда в письме в адрес инспекторов труда на железных дорогах, «что влияет в свою очередь на производительность труда и вызывает вполне справедливые нарекания рабочих. Систематические задержки в выдаче зарплаты срывают работу и особенно опасны в данный момент, когда необходимо разворачивать работу по осенне-зимним перевозкам»1. В рассматриваемое время большинство рабочих жили что называется «от зарплаты до зарплаты», накоплений почти ни у кого не было, поэтому задержки даже на месяц или менее ударяли по материальному положению очень чувствительно.
Интересно отметить, что проблема поиска наиболее приемлемой и эффективной системы оплаты труда волновала не только НКТ, профсоюзы и вообще руководство страны, но и некоторых простых рабочих. В декабре 1931 г. в адрес Наркомфина пришло необычное письмо от рабочего электросварщика В. В. Зимина, обозначившего свое местопребывание довольно оригинально: «Невдубстрой, барак № 130, общежитие 1». Он предложил «выдавать все 100% зарплаты через сберкассы». (Заметим, что этот метод выплаты зарплаты был принят у нас в стране примерно через 60 лет, и совсем не по предложению рабочего В. Зимина. Но проницательность рабочего поражает).
Свое предложение он обосновывал достаточно убедительно и скрупулезно: «Для того, чтобы привлечь поголовно всех получающих зарплату в вкладчики сберкассы и притом же в добровольном же порядке предлагаю:
1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 28. Л. 565.
320


- Выдавать зарплату через сберкассу на 2 дня раньше, чем обыкновенно, обеспечив строгими мерами, невозможность нарушения этого правила. Взамен этого вкладчики обязуются 15% зарплаты (двухнедельной) не брать в течение 12 дней или, в крайнем случае, 10% зарплаты (двухнедельной) в течение 10 дней. Рабочие на эту меру пойдут охотно.
Зарплата, как правило, везде выдается 2 раза в месяц, если он, получая первого, 15-го каждого месяца по 85% полумесячного жалованья, остальные будет получать, когда они ему станут необходимы, т. е. 12-го и 27-го каждого месяца. А до этого эти деньги все равно пролежат у него без пользы в кармане.
Считая месячный фонд зарплаты по СССР в 1,5 млрд руб., а двухнедельный в 750 млн руб., находим: что 15% от 750 млн составляют 112,5 млн. Эти 112,5 млн руб. будут находиться на службе у государства, т. е. в сберкассе. 12 дней в каждые полмесяца и в году, следовательно, 288 дней.
Считая пребывание одного рубля в сберкассе в течение 1 дня «рубль- день» находим, что это составит в году 112,5 млрд на количество дней в году (без праздников) 360 мы получим приблизительно 90 млн руб. годовых вкладов. К этому количеству нужно прибавить еще много тех вкладов, которые будут делать привыкшие к сберкассе рабочие.
Безналичные расчеты получают самое широкое распространение потому, что одно дело специально заводить... эти 15%, которые будут оставаться в сберкассе, можно хорошо использовать. ...Государство получит за эти каждые полмесяца возможность лишние 2 дня использовать 750 млн руб. зарплаты, что составит 36 млрд “руб.-дней” в год или 100 млн годовых вкладов». Автор предложил для эксперимента ввести эту систему оплаты труда на одном из предприятий страны.
В анализе этого необычного для той поры и вообще для любого рабочего предложения обращает на себя внимание экономическая грамотность, понимание функционирования денежной системы и необычайная проницательность. Кажется даже, что это никакой не рабочий, а опытный экономист, который лишь назвался рабочим. Представляется, что и такое возможно. Но возможно, что это вынужденный рабочий из интеллигентов, какой-либо «уклонист» не по своей воле засланный на стройку.
Интересна реакция власти, в частности, экспертов Наркомата труда, которым и переслали это письмо их Наркомфина. Приведем их аргументы «против» с небольшими сокращениями: «а) Все расчеты по причитающейся зарплате необходимо предоставлять, как минимум, за 3 дня раньше тех сроков, которые устанавливаются колдоговором.
321


б) Расчет по зарплате можно производить только в том случае, когда известны результаты труда рабочего за оплачиваемый период, т. е. 16 и 31 числа каждого месяца.
в) Введение порядка выплаты зарплаты через сберкассу требует организации широкой сети последних, причем одновременно с этим необходимо поставить вопрос о передаче 100% счетных аппаратов заводоуправлений и фабрик в ведение сберкасс, что нецелесообразно, т. к. в конечном счете, [платежи] производятся не только по зарплате, но и по другим видам расходов.
Целесообразно было бы ввести эту систему для управленческого аппарата, у которого зарплата остается более или менее постоянной. Но и в этом случае устанавливаются иные сроки»1.
Представляется, что большинство возражений наркомата неосновательны. Мы не ставим своей целью опровергнуть их, но отметим: увеличение количества сберкасс — это благо весьма необходимое при денежном обращении, их количество должно соответствовать числу вкладчиков, даже потенциальных, что и предлагает В. Зимин; передавать счетную работу сберкассам вовсе не нужно, это даже глупо; оплачивать зарплату рабочего можно и нужно как раз после ее начисления (по итогам месяца), как это и делается сейчас; и т. д. Интересно, что даже большие финансовые доходы, о которых писал автор, не убедили чиновников из НКТ и Наркомфина. Кстати, его расчеты по части возможной прибыли государства как-то не заметили и не опровергали. Вероятно, нечего было опровергать. Но реальная эффективность этого предложения доказана уже в наши дни, только доход от подобной системы оплаты труда сегодня получают банки и совсем немного государство.
Элементом системы оплаты труда были расчетные книжки. Реформа зарплаты начала 30-х годов коснулась и их. Постановлением НКТ от 13 марта 1932 г. были введены новые формы расчетных книжек и введено новое Положение о них. Этим же Постановлением были отменены все предыдущие образцы расчетных книжек: от 27 ноября 1926 г. серий «СТР» и «ОБ»; от 27 апреля 1927 г. серии «ТП»; от 12 ноября 1927 г. серии «ПС»; от 29 декабря 1929 г. серии «М»; от 5 апреля 1929 г. серии «БПС». Старые расчетные книжки сразу не изымались, более того их разрешалось использовать «впредь до исчерпания выпущенного тиража». Основными правилами пользования новыми расчетными книжками были следующие:
«1. Предприятия, учреждения и хозяйства обязаны выдавать расчетную книжку бесплатно всем рабочим — не позднее одной недели со дня окончательного приема на работу....
1 Выделено в публикации. — А. И.
322


2. Расчетные книжки не выдаются лицам, поступившим на работу сроком не более двух недель. Однако этим работникам выдаются расчетные листы.
3. Расчетная книжка всегда хранится у работника и представляется администрации лишь для внесения отметок об изменении условий трудового договора и при расторжении последнего, после чего обязательно возвращаются работнику....
5. При выдаче расчетной книжки администрация обязана вписать в нее, распространяется ли на работника действие в предприятии коллективного договора. В дальнейшем в расчетную книжку администрация обязана внести все последующие записи условий труда работника, а также и изменения условий труда работника (изменение ставки, перевод на другую работу, должность и т. д.), а также заявления сторон о предстоящем расторжении трудового договора с точной отметкой соответствующих сроков. Все записи вносятся администрацией и скрепляются подписью сторон.
6. Регистрация всех расчетных операций по выдаваемой заработной плате осуществляется на особых расчетных листках, как прилагаемой формы, из которых 1 экземпляр обязательно передается работнику.
7. Расчетная книжка служит письменным доказательством трудового договора и является основным документом для разрешения споров, возникающих на почве трудового договора. ...»1 Позднее расчетные книжки были заменены «Трудовыми книжками» с похожими функциями.
Расчетные книжки помогали вести более четкий учет трудового участия работника и, в частности, фиксировать заработную плату. При различных трудовых спорах это имело существенное значение. Они являлись также юридическим документом, фиксирующим трудовой стаж и продвижение по службе.
Через 6 лет, 20 декабря 1932 г. СНК принимает Постановление «О введении трудовых книжек». В отличие от «Расчетных книжек», последние имели больше информации о работающем, но в них не заносились сведения о заработной плате. Трудовые книжки должны были давать представление о рабочем облике, профессиональном уровне и стаже работы2.
Борьба с перерасходованием фондов заработной платы, хотя и увенчалась некоторыми успехами (задержки становились короче и меньших размеров), но имела перманентный характер. Причин тому
1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 3. Л. 451, 423.
2 Там же. Д. 28. Л. 552, 549. Выделено в документе, сохранен стиль документа. — А. И.
323


множество, но большинство из них (самые существенные) лежат в самом хозяйственном механизме того времени. Разбалансированием директивной плановой экономики чаще всего и порождались невыплаты, так как зарплату напрямую связали с «выполнением производственной программы» и производительностью труда рабочих.
Что касается задержек в выплате зарплаты, то здесь, наряду с объективными причинами был некоторый умысел. Эти задержки были своеобразным кредитом трудящихся государству, полученным насильно, через эти самые задержки. Виновными, как правило, объявлялись хозяйственники. Они были виноваты, но далеко не всегда. Сама система иногда ставила их перед выбором между интересами работающих на предприятии и государства. Каждый решал эту дилемму по-своему.
* * *
Как известно, в 30-е годы советская статистика не фиксировала такой «нехороший» показатель как инфляция. Официально ее не было, но она «имела место». Она выражалась в росте цен, в фактическом снижении зарплаты и, как следствие, в ухудшении материального положения людей. Судя по всему, руководство страны ситуацию в этом отношении все-таки отслеживало и старалось принимать меры по недопущению заметного снижения заработной платы. Кроме того, после голода 1933 г. ситуация со снабжением стала постепенно выправляться, да и колхозы приспособились к новой жизни. В силу этих причин 27 мая 1934 г. ЦК ВКП(б) и СНК СССР принимают совместное Постановление «О повышении заработной платы низкооплачиваемым рабочим и служащим». Постановление указывает обстоятельства, побудившие повысить заработную плату: «В целях возмещения убытков наиболее низкооплачиваемым рабочим и служащим СССР в связи с повышением цены на пайковый хлеб, вызванным частичной гибелью посевов в южных районах СССР вследствие засушливой погоды, увеличить месячную зарплату рабочим, получающим ниже 120 руб. в мес., и служащим, получающим ниже 150 руб., — на 95 млн руб. в месяц, начиная с 1 июня, и на 665 млн руб. до конца года». Постановление стыдливо не называет главную причину неурожая — коллективизацию и разрушение крестьянского хозяйства страны. Документ подробно расписывает размер (процент) прибавок по отраслям народного хозяйства. Размер этих прибавок был различен. Например, по отраслям, объединенным Наркомтяж- промом, прибавки составляли от 9,1% по электростанциям, до 13,3% в горнорудной промышленности и до 16,6% в каменноугольной. Меньше разрыв в уровне повышения был в отраслях пищевой промышленности. Здесь наибольшую прибавку получали работники, 324


производящие махорку — на 16%, меньше всего — работники сахарной и спирто-водочной промышленности (10,3%)1. Отчасти этот разрыв объясняется количеством работающих в отрасли — чем больше работающих, тем меньше прибавка. Экономили.
Действуя по той же схеме с целью увеличения реальной заработной платы, 1 ноября 1937 г. СНК принимает Постановление «О повышении заработной платы низкооплачиваемым рабочим и служащим фабрично-заводской промышленности и транспорта». Инструментом повышения заработной платы низкооплачиваемым работникам была избрана надбавка. «Работающим на повременной оплате установить надбавку к ставке заработной платы в таких размерах, чтобы тарифная ставка вместе с надбавкой составляла в месяц не ниже 115 руб., не считая премий и других приработков». Для сдельщиков требовалось «установить надбавку к их расчетным ставкам в таких размерах, чтобы тарифная ставка вместе с надбавкой составляла в месяц не ниже 110 руб. не считая премий и других приработков». Для обеспечения этого повышения зарплаты на 1938 г. было выделено 600 млн руб., а на последние два месяца 1937 г. — 100 млн. руб. «Пособия по временной нетрудоспособности выплачиваются органами социального страхования с учетом всей суммы заработка, включая и установленные настоящим постановлением надбавки»2.
Вдогонку за Постановлением от 27 мая 1934 г. правительство 30 ноября 1934 г. принимает очень странное Постановление «О самочинном повышении заработной платы». Необычность его состояла в том, что оно носит превентивный характер, т. е. реагирует на то чего нет, но может быть: «Ввиду того, что в связи с решением об отмене карточек на хлеб руководители отдельных предприятий и учреждений, идя навстречу рваческим настроениям, могут допустить самочинное (повышение) установленной заработной платы с целью перестраховки». Местным органам было велено «установить строгое наблюдение за этим делом и немедленно отменять всякое самочинное повышение заработной платы с привлечением виновных к строгой ответственности»3. Действительно, наступало время «строгой ответственности» и государство включило все рычаги экономии и административного давления.
В конце 30-х годов государство прибегает к тактике выборочного повышения заработной платы тем категориям работников (чаще всего это руководители среднего звена), которые обеспечивают 1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 9. Л. 73.
2 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам (1917-1967 гг.). Т. 2. М., 1967. С. 662-664.
3 Справочник партийного работника. Вып. 9. М., 1935. С. 219-225.
325


повышение производительности труда. Уместно вспомнить анализируемое нами Постановление СНК и ЦК ВКП(б) от 31 марта 1940 г. по Донбассу. Но еще более подробно высшее руководство страны расписывает, как платить зарплату мастерам на заводах тяжелого машиностроения в Постановлении от 27 мая того же года. Более того, в документе называются даже конкретные заводы с указанием конкретных окладов. Например, для 7 крупнейших заводов (Кировский, Уралмашзавод, «Красный Профинтерн», Ново-Краматорский, Ворошиловградский им. Октябрьской революции, Краматорский им. Орджоникидзе, Коломенский ставки были следующие: старшие мастера — 1 категория: 950-110 руб.; 2 кат.: 900-1000 руб.; 3 кат.: 800-900 руб.; мастера — соответственно: 1 кат.: 800-900 руб.; 2 кат.: 750-800 руб.; 3 кат.: 650-750 руб. Для 29 заводов второй группы аналогичные ставки были на 150-200 руб. меньше. Постановление предусматривало «за экономию фонда заработной платы в течение месяца при условии полного выполнения производственной программы выплачивать мастеру дополнительную премию в размере от 25 до 50% от экономии фонда заработной платы». Директора получили право «выплачивать мастерам целевые премии за выполнение задания по освоению новых производств»1. Ясно видно, что руководство страны отдает предпочтение материальным стимулам и никакого равенства в зарплате. «Ты большую производительность — мы тебе большую зарплату» — вот примитивная модель оплаты труда концп 30-х годов.
Нововведением в оценке размеров заработной платы, в связи с материальным обеспечением работающих, стала так называемая «обобществленная заработная плата». Под «обобществленной заработной платой» понималась вся совокупность выплат и пособий, которые трудящиеся получали по соцстраху и по другим выплатам, а именно — пособия по безработице, расходы на просвещение, стипендии, на медицину, на оплату отпусков, на учебу в ФЗУ, на «культобслужива- ние», на санаторное лечение и т. п. выплаты. Очевидно, что подобного рода выплаты или льготы повышали материальное благосостояние людей, хотя крайне неравномерно. Эти расчеты стали делаться, а их результаты пропагандироваться, примерно с 1931 г. Было подсчитано, что подобные выплаты в среднем на 1 работающего в год составили: в 1928/29 г. - 107,92 руб.; в 1929/30 г. - 121,76 руб.; в 1931 г. - 161,6 руб.; в 1932 г. — 197,14 руб. и т. д. Рост весьма впечатляющий. Делались и расчеты в среднем на одну семью, и на одного работающего по социальным категориям2. А «Материалы к отчету ВЦСПС IX Съезду 1 Справочник партийного работника. Вып. 9. С. 628; Козлов Г. А. Деньги. М.; Л., 1939. С.194.
2 Справочник партийного работника. Вып. 9. С. 238.
326


профсоюзов» указывают, что за период с 1928 по 1931 г. зарплата выросла в среднем на 35%, а «доходность семьи возросла на 53%»1. Мы не ставим под сомнение наличие и важность подобных выплат, но они не имеют никакого отношения непосредственно к заработной плате. И оперировать этими цифрами можно лишь по поводу условий материального бытия, что не является предметом данного исследования. В силу этого динамику роста выплат и их структуру мы не анализируем. Вообще же, понятие «обобществленная заработная плата», на наш взгляд, использовалась скорее в пропагандистских целях, доказывая и показывая растущую заботу советского государства о людях труда. В самой этой пропаганде ничего плохого не было, но это был способ скрыть состояние реальной заработной платы, которую платили за конкретный труд. Главное убедить, а не обеспечить — такова, вероятно, логика руководителей государства того времени.
В целом, 30-е годы были временем не столько борьбы за повышение заработной платы, сколько временем борьбы за повышение производительности труда. Заработная плата стала мощным стимулом повышения его производительности. Руководители страны отбросили некоторые «социалистические» принципы оплаты труда, которым следовали ранее, и стали на чисто прагматический путь. Никакой уравнительности, все подчиняется конечному результату. Поэтому за эти годы произошла значительная дифференциация зарплаты и по отраслям, и по отдельным профессиям. И хотя многие решения, регулирующие заработную плату, не были в полной мере выполнены, но общую линию на увязку зарплаты и производительности труда удалось реализовать.
1 Постановления партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 2. С. 752-757.


Глава 5
Заработная плата служащих, работников сферы образования и культуры в 1920-1930-е гг.


Советское государство хотело создать новый, значительно более лучший (то есть честный, грамотный, исполнительный и т. п.) тип чиновника. (Это намерение живо и сегодня.) Существовала иллюзия, что если старых чиновников, то есть тех, кто работал еще при царе, выгнать, то можно из нового «пролетарского» пополнения «выковать» новый тип бюрократа. Эти новые, советские чиновники должны быть в материальном отношении обеспечены не лучше, чем рабочие, не выделяться по зарплате.
Служащие государственного аппарата в царской России были своеобразной кастой и их труд оплачивался достаточно высоко, значительно выше, чем любой рабочий. Самый низкооплачиваемый чиновник получал жалованье в 2-3 раза больше среднеоплачиваемого рабочего. Советское правительство провозгласило принцип, по которому зарплата чиновника (советского служащего) любого уровня не должна была превышать зарплату рабочего. Этот принцип был заложен в декрет от 26 декабря 1917 г. «О заработной плате служащих государственных учреждений», в котором прослеживалась мысль об уравнивании зарплаты1. Но этот принцип, по сути, не был реализован в полной мере. Уже сама необходимость физического поддержания госслужащих, требовала давать содержание (зарплату) больше формально установленного уровня. Так неизбежно возникла система персональных ставок различным категориям работников. Она прослеживается уже в декрете от 15 января 1918 г. «О норме оплаты высших должностных лиц» и, в еще большей мере, в декретах от 12 ноября 1918 г. («Об оплате труда служащих и рабочих советских учреждений») и от 22 февраля 1919 г. («Об увеличении заработной платы»)2. Эти персональные ставки вводились, как правило, постановлениями Малого Совнаркома или Политбюро ЦК РКП(б). Они просуществовали до 1 марта 1921 г., но были возрождены вновь в другой форме в конце 20-х годов.
В октябре 1919 г. был принят особый тариф оплаты «ответственных политических работников»3. Но через год этот тариф был пере-
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 35. С. 315.
2 См.: Известия ВЦИК 1918.13 ноября; 1919. 23 февраля.
3 Известия ВЦИК. 1919. И октября.
331


смотрен. Все «политические работники» были разбиты на три группы тарифа. К первой группе были отнесены лица данной категории в районах с развитой промышленностью, ко второй — работники полупромышленных районов и к третьей — работники непромышленных районов. Все служащие («ответственные политические работники») были разбиты на 5 разрядов. Работники высшей категории (5-й разряд) — члены ВЦИК и его Президиума, СНК, ВСНХ, члены коллегий наркоматов, члены Исполкомов Петроградского и Московского Советов, члены коллегий всероссийских учреждений, комиссары всероссийских учреждений и т. п. высшие служащие, — получали от 9000 (1 группа) до 7600 руб. (3 группа) в месяц. Работники 4-го разряда — члены Исполкомов и комиссий губернских и городских учреждений в городах с количеством жителей более 250 тыс. чел., комиссары областных и окружных учреждений, заведующие политпути (железнодорожные и др. транспортные организации) и т. п. - получали от 8500 до 7200 руб. Далее следовали работники городских и уездных организаций. Причем разница в оплате была установлена не очень значительная. Например, нарком или член коллегии наркомата (5-й разряд) получал 9000 руб. в месяц, а работник районного исполкома промышленной губернии (1-й разряд) 7000 тыс. руб., т. е. всего на 22% меньше1. Такое соотношение было тоже частью политической установки — высшие чиновники не должны особенно выделяться в оплате. Но эти самые «высшие совслужащие» «добирали» различного рода привилегиями — хорошим питанием, лечением, возможностью улучшать здоровье в санатории, иметь отдельную квартиру и т. п. Указанные ставки, по сути, мало превышали ставки квалифицированных рабочих (от 4 до 6 тыс. руб.).
Развал экономики, острый дефицит специалистов во всех сферах и отраслях народного хозяйства заставили принять меры по привлечению специалистов (инженеров, техников, управленцев и др.) в народное хозяйство. Методом такого привлечения стала повышенная заработная плата. Поэтому 16 декабря 1920 г. принимается декрет «Об оплате труда специалистов», который вводил особые ставки для этих самых специалистов. «1. Оплата труда лиц, обладающих техническими, научными, административными и другими специальными познаниями или организационным опытом, заслуживающих по своей осведомленности быть выделенными в особую группу, производится по внекатегорийным ставкам. Высшая ставка для таких специалистов с момента опубликования настоящего постановления устанавливается в 20 000 руб. по 100% поясу с тем, что разряды тарифа специалистов и порядок утверждения ставок специалистов разрабатывается и Декреты Советской власти. Т. IX. М., 1979. С. 17-18.
332


утверждается особым положением, имеющим быть изданным Народным комиссариатом труда и Всероссийским центральным советом профессиональных союзов к 1 января 1921 г.
Все персональные ставки, законно утвержденные до 1 июля 1920 г., независимо от срока введения их в действие, сохраняют свою силу только до 1 марта 1921 г.»1 В принципе идея была правильная, но она не могла решить поставленную задачу, ибо галопирующая инфляция каждый день снижала стоимость денег, поэтому «жалованье» в 20 тыс. руб. уже через полгода представлялось недостаточным. Настоящей ценностью, могущей стимулировать труд вообще и привлечь специалистов в производство, был хлеб, продовольствие, т. е. реальный продукт, а этого как раз и не было. В 1921 г. начинается голод и бумажками с многими нулями уже мало кого можно было привлечь.
В целом в годы Гражданской войны «советские служащие» по уровню зарплаты стояли на третьем месте из 6 категорий работников вообще. В 1920 г. на первом месте по размерам зарплаты были рабочие, занятые на добыче торфа, на лесоразработках, сплаве леса, рыболовы, строительные рабочие и ряд других. По классификации одного из тогдашних руководителей профсоюзов А. Гольцмана они имели 6 баллов. На втором месте были транспортные рабочие (железнодорожники, водники и др.) — 5 баллов. И только на третьем — советские служащие. Причем зарплата служащих центральных государственных органов оценивалась в 4 балла, а местных в 3 балла. На последнем 6-м месте находились ученые — они едва дотягивали до 1 балла, т. е. их зарплата была минимум в 6 раз меньше, чем у рыболова, грузчика, строительного рабочего и т. д. В 1920 г. поденная тарифная ставка рабочих на торфоразработках («торфяников») доходила до 600 руб., т. е. достигала 15 тыс. руб. в месяц. К тому же «торфяники» получали повышенный паек, а иногда и премии «по несколько десятков аршин мануфактуры каждому». По данным ЦК профсоюза строителей заработок московских строительных рабочих достигал иногда 60 тыс. руб. в месяц!2 На этом фоне повышенные ставки в 20 тыс. руб. выглядят довольно бледно.
Так как на установленное жалованье прожить было явно нельзя, руководители различных учреждений и столице, и в провинции шли на так называемую ломку тарифа, т. е. нарушение установленных принципов и правил оплаты труда. Наряду с официальной зарплатой стали практиковать «нелегальные выдачи» (по терминологии того 1 Декреты Советской власти. Т. XII. С. 45-46.
2 Гольцман А. Тарифная работа (характеристика положения) // Вопросы труда. 1920. № 1.С. 36.
333


времени), а также нелегальное снабжение продуктами питания, дровами, одеждой и обувью и т. д. Тот же А. Гольцман констатирует в начале 1920 г.: «В Москве трудно указать хотя бы одно учреждение, где бы не практиковались пайковые выдачи» (имеются в виду нелегальные выдачи)1. Естественно (хотя, вероятно, аморально), что люди находящиеся у власти стремятся использовать свои возможности хотя бы для минимального увеличения своих потребностей. Новая, пролетарская мораль мало кого останавливала в этой погоне за продуктами.
Но, как уже отмечалось, в годы гражданской войны денежная заработная плата не играла существенной роли в обеспечении жизни работника. Главным фактором обеспечения жизни становится паек, т. е. натуральные продуктовые выдачи, которые только формально были одинаковыми. В период с лета 1918 г. по 1921 г. не денежная оплата, а натуральный паек имел настоящую ценность. Формально зарплата стремительно росла, но она мало что давала. По данным известного экономиста С. Г. Струмилина средняя месячная зарплата обеспечивала тогда в лучшем случае проживание в течение 3-4-х дней, если покупать продукты не рынке. А больше их нигде и не продавали. Поэтому борьба за повышение жалованья не имела особого смысла, важнее было добиваться регулярного и эффективного пайкового снабжения. А как раз в органах управления пайковое снабжение было, если не лучше, чем на предприятиях, то уж, во всяком случае, регулярнее. Но все зависело от типа и местоположения учреждения. Лучше снабжались работники высших органов управления и совслужащие так называемых «хлебородных» губерний, т. е. тех, где был хлеб2.
В годы нэпа государственные служащие далеко отстали в оплате труда от нэпманов, да и от многих кустарей и ремесленников. Например, в Царицыне в 1923/1924 г. ставка лиц умственного и конторского труда 1-го разряда 17-разрядной тарифной сетки составляла 65% средней стоимости товарного индекса за этот год (это в червонных рублях). А для лиц физического труда и особо вредных профессий ставка по тому же разряду составляла уже 85% товарного индекса. Причем данные нормы устанавливали местные органы, а именно Междуведомственная Комиссия при Губпрофсовете, и утверждало ГубЭКОСО3. Общая установка просматривается четко — больше платить рабочим, меньше служащим и интеллигенции.
В 20-е годы по оплате труда особо не выделялась и партийная номенклатура. У них действовал так называемый «партмаксимум», 1 Гольцман А. Тарифная работа (характеристика положения) // Вопросы труда. 1920. № 1.С.37.
2 См.: Струмилин С. Г. Избранные произведения. Т. 3. М., 1964. С. 374-375.
3 Местный бюджет царицынской губернии на 1923-1924 бюджетный год. Царицын: Издание Царицынского губфинотдела, 1923. С. 58. ГубЭКОСО — Губернское экономическое совещание.
334


т. е. потолок в оплате труда. Он также соотносился с зарплатой квалифицированного рабочего, но был несколько выше1 2. Ставки «ответственных политработников» устанавливались на основе постановления НКТ от 28 июля 1922 г. Суть этой системы была в следующем: «Оплата ответработников должна была определяться на 3 месяца по средним ставкам трех наиболее выгодно заключенных коллективных договоров в основных отраслях промышленности данной местности». То есть, зарплата номенклатуры соотносилась с зарплатой рабочих, но по максимуму — социально-политический принцип сохранялся. Но такой порядок вскоре повсеместно стал нарушаться, «губотделы по соглашению с ГСПС2? устанавливали ставки на более долгие периоды и на иных основаниях и, прежде всего, на основе финансовых возможностей и состояния ресурсов госорганов, в особенности местнобюджетных». В результате, естественно, «в различных районах создалась крайняя неравномерность» — отмечает журнал «Вопросы труда» в 1925 г.3 4
Особой проблемой в начале 20-х годов была оплата труда специалистов высокой квалификации и управленцев промышленности разного уровня. Их зарплату практически уравняли с зарплатой рабочих, причем даже не всегда квалифицированных. Естественным следствие такой политики в области заработной платы стал страшный дефицит кадров специалистов и руководителей, что очень сдерживало восстановление промышленности. Решать эту проблему стали путем введения персональных окладов, для чего были созданы так называемые «спецфонды». Решение об их создании было принято Постановлением СТО от 2 ноября 1923 г. и подробно разъяснено инструкцией НКТ от 6 декабря 1923 г. На основании этих документов «право утверждения спецфондов в отношении ведомств и предприятий всесоюзного значения принадлежит особой комиссии при НКТ СССР, право на утверждение фондов в отношении предприятий республиканских — аналогичным комиссиям при НКТ соответствующих республик и фондов для предприятий местного значения — комиссиям при УплНКТ4? и Губтрудах»5. Создание спецфондов и введение персональных окладов фактически взрывало и даже уничтожало тарифный принцип оплаты труда, ибо все большее количество инженеров и 1 ЦК РКП(б). Доклад о деятельности комиссии ЦК и ЦКК по зарплате. М.: Изд. ЦК и ЦКК РКП(б), 1925. С. 24.
2 ГСПС — Губернский Совет профессиональных союзов.
3 Новое положение о тарифе ответственных политических работников // Вопросы труда. 1925. С. 98-99.
4УплНКТ — Уполномоченный НКТ на конкретной территории (город, завод, стройка и т. п.).
5См.: Известия НКТ СССР. 1923. № И (35); № 13-15 (37-39).
335


управленцев получали заработную плату вне соответствующего разряда тарифной сетки.
Но на местах, особенно в Сибири, несколько вольно стали обращаться с правом назначения персональных ставок. Они «занимаются пересмотром фондов предприятий всесоюзного и республиканского значения, устанавливают самостоятельный максимум и тем самым ставят и хозорганы в тяжелое положение, ибо нередко предприятия в целях привлечения специалистов на окраины договариваются с ними о ставках в Центре, имея в виду фонды уже утвержденные комиссиями при НКТ СССР и РСФСР». ВСНХ запретил самостоятельно устанавливать максимум. На местах его нужно было устанавливать «в соответствии со ставками ответственных политических работников». ВСНХ напоминает, что максимум был установлен в 360 руб., а не в 2000 руб. «В Москве ставка 17-го разряда тарифа ответственного работника — 192 руб. и зачастую такой работник руководит и отвечает за работу целого кадра спецов с оплатой превышающей его собственную в 2 и более раза. Поэтому брать ставку ответственного работника за мерило при оплате спецов недопустимо» — приказывает ВСНХ1.
В первой половине 20-х годов система регулирования заработной платы в государственных учреждениях основывалась на коллективных договорах. Посредством этих договоров устанавливались размеры ставок, и сотрудники распределялись по соответствующим разрядам. Размеры окладов определялись в соответствии с отпускаемыми фондами по государственному или же местному бюджету. Эти фонды рассчитывались следующим образом: некая средняя ставка по учреждению умножалась на количество сотрудников (штатных единиц). Полученной суммой и могло распоряжаться руководство ведомства, назначая зарплату на основе единообразной тарификации штатных должностей.
«Но при этом методе установления кредитов на зарплату все же не удалось достигнуть уравнения размеров оплаты труда работников разной квалификации и одинакового объема работы. Не могла привести к такого рода уравнению оплаты труда и система коллективных договоров, поскольку величина фондов по комиссариатам была различна, и вследствие этого при заключении колдоговоров ставки в одних комиссариатах неизбежно оказывались ниже или выше чем в других. Так как колдоговора не являлись основанием определения фондов заработной платы и тем самым не могли влиять на установление кредитов, то для составления годовых бюдже1 РГАЭ. Ф. 3429. Оп. 1. Д. 5046. Л. 34-35.
336


тов в части зарплаты система коллективных договоров не играла никакой существенной роли. Установленные ею размеры ставок не принимались в расчет. Колдоговора строились только после установления по бюджету определенных кредитов на заработную плату. Таким образом, составление бюджета в части зарплаты не строго сообразовывалось с надобностью оплатить в необходимых размерах основные группы профессий тех или других комиссариатов». Так оценивал в 1925 г. систему оплаты труда госслужащих секретарь ВЦСПС А. Бахутов1.
В результате такой системы оплаты труда в учреждениях сложился большой разнобой. Зарплата служащего часто зависела не от его квалификации и объема выполняемой работы, а от того, где тот или иной человек работает. Для иллюстрации этого явления сравним заработную плату различных категорий служащих в четырех наркоматах:2
Таблица 84
Ставки оплаты труда в наркоматах в 1924 — первой пол. 1925 г. (в черв, руб.)
Наркоматы
Заведующие отделами
Делопроизводители
Машинистки
миним.
средн.
макс.
миним.
средн.
макс.
миним.
средн.
макс.
ВСНХ
150
270
500
33
65
93
52
62
63
Нарком- здрав
192
214
275
50
62
74
55
57
66
РКИ
192
192
192
55
58
60
60
60
60
Нарком- внудел
100
153
200
42
51
78
42
44
52
Только в наркомате рабоче-крестьянской инспекции (РКИ) на всех должностях была одинаковая зарплата, во всех других наблюдается поразительный разнобой. В частности, заведующий отделом в ВСНХ мог получать и 150 руб. в месяц, и 500 руб. — разница в 3,5 раза; там же делопроизводитель — и 33 руб. и 93 руб., разница почти в 3 раза. В Наркомате внутренних дел зав. отделом получал и 100 руб., и 200 руб. и т. д. Такой же разнобой и в оплате труда делопроизводителей и даже машинисток. Последние в Наркомздраве могли получать 55 руб. и 66 руб. Обращают на себя внимание и значительные различия в максимуме оплаты за одну и ту же должность.
1 Бахутов А. Государственное нормирование заработной платы // Вопросы труда. 1925. №4. С. 3.
2 Там же. С. 5.
337


Если в НКВД максимальная оплата зав. отделом 200 руб., то в ВСНХ целых 500 руб.
Чтобы хоть как-то обосновать столь несуразную разницу в зарплате руководители центральных (и не только) ведомств пошли на довольно простую хитрость. Были значительно расширены наименования должностей, когда одну и ту же работу выполняли люди, должность которых называлась по-разному (например, старшая машинистка или главный делопроизводитель, делопроизводитель 1-го разряда, 2-го разряда и т. п.). В декабре 1924 г. в аппарате Моссовета было 369 наименований должностей, в наркоматах и того больше — 539 наименований. На начало 1925 г. по тарифному справочнику числилось 26 должностей администраторов, а реально в этой группе отмечалось 184 должности. Числилось только 8 должностей младших служащих, а на практике их было 89; числилось 9 должностей юристконсультов, на практике 27; соответственно 9 конторских служащих — на практике 39 должностей и т. д. Всего по тарифному справочнику 1924 г. было 246 должностей служащих, а на практике их число составило 620 (!) должностей — в 2,5 раза больше1.
Для ликвидации этих диспропорций (а иногда просто несуразиц) СНК создал в начале 1925 г. специальную комиссию при Нар- комтруде для разработки номенклатуры должностей и присвоения каждой должности определенного оклада. Комиссия проанализировала состояние и размеры зарплаты служащих различных ведомств в декабре 1924 г. и установила, что в центральных наркоматах было 15 919 служащих на содержание которых было затрачено 1 565 714 руб. или в среднем 98 руб. 30 коп. на человека. В то же время в учреждениях Моссовета трудилось 9 320 служащих, на их содержание затрачено 709 478 руб., это в среднем 76 руб. 12 коп. на человека. То есть, служащие Моссовета получали заметно меньше служащих наркоматов. Выяснилось также, что значительная группа работников Моссовета — 66,11% получают оклады от 40 до 90 руб., т. е. довольно низкие.
Комиссия выявила фантастический разнобой в должностных окладах. Одна и та же должность в различных ведомствах имела десятки вариантов оплаты труда. Для примера можно привести данные комиссии по наркоматам (Москва) и по различным учреждениям в Ленинграде:2
1 Бахутов А. Государственное нормирование заработной платы // Вопросы труда. 1925. №4. С. 5.
2Вовси М., Захарин С. Заработная плата государственных служащих // Вопросы труда. 1925. № 5-6. С. 35.
338


Таблица 85
Число вариантов оплаты труда в различных учреждениях в 1924 г.
Должности
В центральных аппаратах наркоматов
В учреждениях Ленинграда (вкл. хозрасчетные)
В хозрасчетных учреждениях Ленинграда
Бухгалтер
41
97
45
Делопроизводитель
34
63
32
Счетовод
27
71
47
Машинистка
23
48
27
Уборщица
15
30
13
Юрисконсульт
20
35
—
Зав. отделом
70
79
56
Зав. подотделом
60
75
31
Своеобразный «рекорд» поставили учреждения Ленинграда, где в 1924 г. было 97 (!) вариантов оплаты труда бухгалтера, там же был 71 вариант оплаты труда счетовода, 63 варианта — делопроизводителя и т. д. Даже труд уборщиц здесь имел 30 вариантов оплаты. Обычной была ситуация, когда «в одном и том же учреждении мы встречаем ряд работников, занимающих одну и ту же должность и в то же время оплачиваемых различно». Нередким было явление, когда работник получал в полтора-два раза больше зарплату, чем это предусматривалось тарифным справочником. По данным комиссии, курьер по тарифному справочнику должен был получать 18 черв, руб., а получал в среднем 36 руб. (максимально — 54 руб.), уборщица соответственно 22,5 руб. и 34 руб. (макс. 48 руб.), конторщик — 42 руб. и 48 руб. (макс. 60 руб.), машинистка — 37,5 руб. и 59 руб. (макс. — 99 руб.), регистратор — 33 руб. и 52 руб. (макс. 79 руб.), делопроизводитель 1-го разряда — 46,5 руб. и 63 руб. (макс. 99 руб.), счетовод — 63 руб. и 67 руб. (макс. 90 руб.) и т. д.1 Очевидно, что логики в этой системе оплаты труда нет, все происходило по пословице «кто смел, тот два съел».
Хотя, справедливости ради, надо заметить, что некоторая разница в оплате за одинаковую должность все-таки была. Как заметили авторы обследования «чем элементарней и проще тот или иной вид труда, тем он однородней в различных учреждениях. Уборщик, где бы он ни работал, выполняет совершенно, или почти тождественную работу. Между тем, как заведующему регистратурой в крупном учреждении и в какой-либо мелкой части учреждения предъявляются далеко не одинаковые требования, так как здесь уже есть разница в объеме работы и в степени связанной с ней ответственности. Далее, здесь обнаруживается другой факт: чем выше по лестнице квали1 Вовси М., Захарин С. Заработная плата государственных служащих // Вопросы труда. 1925. № 5-6. С. 35.
339


фикации находится данная должность, тем разнообразнее понятия, которые вкладываются в ее наименование в различных учреждениях. В одном учреждении секретарем называют лицо, которое выполняет ответственную секретарскую работу.., в другом — это название присваивается простому письмоводителю»1.
Исходя их указанных обстоятельств, означенная комиссия предложила установить низшие и высшие ставки оплаты труда в государственных учреждениях. Низшая ставка была определена в 30 руб., а высшая в 400 руб., т. е. разница в 11,3 раза. Естественно низшие ставки получали технические служащие — вахтеры, рассыльные, уборщицы, швейцары, дворники, истопники, конюхи, курьеры и т. п. По вопросу об уравнении номенклатурных ставок в разных ведомствах комиссия предложила все-таки паллиативные решения. В каждой должности была определена вилка, иногда довольно значительная. Пример выровненной системы оплаты служащих выглядел следующим образом (в черв, руб.):
Название должностей Предлагаемые оклады
Зав. отделом 150-200-250-300-350
Агент 50-65-75
Курьер 35-40
Делопроизводитель 1-го разряда 55-65-75
Машинистка 45-55-65
Счетовод 55-65-75
Инспектор 100-125-150-200.
Объясняя сохраняющуюся разницу в оплате труда по одинаковым должностям, А. Бахутов утверждал: «Поскольку все же учреждения друг от друга отличаются по характеру и объему работы, наконец, сами сотрудники, хотя и одной должности, разнятся по квалификации и по стажу, то это все не дает возможности установить на данную должность одну ставку и этот единый оклад дать всем учреждениям. Возьмем счетовода в двух аппаратах — Нарокмвнутдела и ВСНХ. Ясно, что они не могут быть одинаковы по стажу и квалификации. Да и в одном аппарате, например ВСНХ, не все счетоводы одинаковы. То же самое можно сказать в отношении любой должности. Отсюда необходимо будет допускать некоторую вариацию в оплате труда отдельных должностей и сотрудников. Но, безусловно, нужно стремиться к тому, чтобы оклады должностей, равноценных по ответственности и высоте квалификации, были по возможности одинаковы во всех учреждениях»2.
1 Вовси М., Захарин С. Заработная плата государственных служащих // Вопросы труда. 1925. № 5-6. С. 36.
2 Бахутов А. Государственное нормирование заработной платы. С. 6.
340


В 1925 г. начинается своеобразная реформа оплаты госслужащих. Всю несуразность существующей ранее системы оплаты труда выявила вышеназванная комиссия. Было решено отказаться от применения тарифной сетки в оплате их труда. «Опыт показал, что регулирование путем коллективных договоров зарплаты наших советских служащих, главным образом государственного аппарата (здесь не имеется в виду торгово-промышленные служащие, служащие трестов, синдикатов и т. д., а имеются в виду служащие государственного аппарата, как такового), цели не достигнет. Во многих случаях тарифные соглашения заключались больше для формы, внутри же ведомства или учреждения распределение ставок происходило совершенно иначе, чем устанавливалось в этом соглашении. В результате получалось то, что при наличии одинакового коллективного договора, устанавливающего одинаковые условия труда, фактически заработная плата оказывалась различной, — отмечал нарком труда В. Шмидт. — Я приведу некоторые цифры: курьер, например, оплачивается с 18 руб. и до 54 руб.; зарплата регистратора колеблется от 29 до 79 руб., машинистка получает от 25 до до 100 руб.; зарплата конторщика по тарифному справочнику — 42 руб., фактически же конторщик получает 29-92 руб. — опять колоссальное колебание. Зарплата заведующего делопроизводством начинается с 52,5 руб. и кончается 135 руб. Счетовод должен получать согласно тарифному источнику (при 1 разряде в 15 руб.) 63 руб., а он получает начиная с 31 руб. до 105 руб. Зарплата кассира колеблется от 40 до 150 руб. Вот какое громадное колебание одной и той же категории труда. Возьмите бухгалтера: бухгалтер получает от 31 руб. (не знаю, какой это бухгалтер) до 150 руб. Это сверх-спецовская ставка, а фактически кроме этих бухгалтеров есть главные бухгалтера, которые получают и 250 руб. и больше. Таким образом, зарплата бухгалтеров колеблется от 31 руб. до 250 руб.
Разумеется, при таких условиях, когда каждое учреждение действует по своему, когда каждое старается переманить к себе более квалифицированного работника, государство не может правильно регулировать оплату труда служащих. В результате никакого порядка, никакого руководства фактически нельзя было осуществить. Вот почему мы сочли необходимым перейти к твердому нормированию ставок»1. Нарком вполне убедительно разъяснил необходимость изменения системы оплаты труда служащих.
Декретом Совнаркома от 9 июня 1925 г. было введено «государственное нормирование заработной платы служащих госучреждений». 3 июля того же года Совнарком дал соответствующие директивы по введению новых принципов оплаты труда служащих. Это 1 Шмидт В. Наша политика в области заработной платы. С. 18-19.
341


решение поддержал и VII съезд профсоюзов (декабрь 1926 г.). «Съезд считает необходимым, — отмечается в резолюции “Тарифная работа союзов”, — постепенно расширить применение этой системы, распространяя ее вначале на всех служащих учреждений, находящихся на государственном бюджете, а затем и учреждений местного бюджета, имея в виду в дальнейшем, по мере укрепления и проверки на опыте целесообразности и правильности этой системы, распространение ее на хозрасчетные учреждения и на аппарат госторговли, в которых до этого продолжает существовать порядок регулирования зарплаты путем колдоговоров»1.
Сущность вводимого нормирования состояла в унификации и централизации заработной платы. Наркомат РКИ устанавливал обязательную единую номенклатуру для всех госучреждений; в них вводились твердые штаты, где все сотрудники разбиваются по должностям согласно этой номенклатуре; каждой должности НКТ устанавливал твердый оклад, который не мог быть изменен администрацией учреждения2. Примерно по этой же схеме организована оплата труда госслужащих и сегодня. Оплата труда служащих по новым принципам была начата с октября 1926 г. и позволила государству контролировать оплату госаппарата и в начале даже несколько уменьшить расходы на его финансирование. В 1926/27 г. на содержание госаппарата было израсходовано 1,2 млрд руб., что составляло 22% всех бюджетных расходов на оплату лиц наемного труда.
Новая система оплаты труда потребовала провести перетарификацию штатных должностей ведомств «и построение бюджета на основах этой тарификации». Не декларированным, но реально осуществляемым принципом реформы, стало относительное уравнивание заработной платы по всем государственным структурам. Речь шла не о введении одинаковой зарплаты, а о некотором сближении в оплате труда по различным ведомствам. Но проведение перетарификации сразу выявило скрытую ранее проблему. Дело в том, «что ведомства, еще недавно совсем недостаточно оплачивавшие труд своих сотрудников, в целях повышения их ставок относили их к тому или иному разряду совершенно произвольно, часто руководствуясь только своими возможностями и тарифицируя их, исходя главным образом из наличия в кассе соответствующих сумм. В результате обследования, проведенного в 1924 г. Тарифно-Конфликтным отделом НКТ, выяснилось, что курьеры наших ведомств шли по 5-8 разрядам, машинистки — от 8 до 15 и даже 16 разряда, швейцары — от 4 до 8, счетоводы от 8 до 13, 1 Резолюции VII Всесоюзного съезда профессиональных союзов. М., 1927. С. 45.
2 Новиков В. Государственное нормирование заработной платы служащих центральных (РСФСР) и Московских местных учреждений // Вопросы труда. 1926. № 1. С. 45-46.
342


делопроизводители — от 8 до 14, секретари от 10 до 17 и кучера от 6 до 7. Обследование платежных ведомостей наших ведомств и учреждений выявило крайне любопытную картину и необычайную разницу в оплате труда однородных категорий даже в пределах и тех же групп учреждений. Так, выяснилось, что секретари коллегии оплачивались в размерах от 150 до 75 руб.; заведующие п/отделами — от 20 до 75 руб.; помощники — от 150 до 77 руб.; заведующие частью — от 200 до 108 руб.; заведующие экспедицией — от 100 до 46 руб.; ученые секретари — от 300 до 125 руб.; заведующие секцией — от 240 до 81 руб.; главные бухгалтера — от 360 до 120 руб.; старшие бухгалтера — от 200 до 63 руб.; бухгалтера — от 200 до 66 руб.; помощники — от 200 до 75 руб.: счетоводы — от 100 до 34 руб.» Аналогичная картина наблюдалась и в учреждениях, «подведомственных Моссовету»1. Машинистка, оплачиваемая по 16-му разряду 17-разрядной тарифной сетки — это сильно! По этому разряду оценивались руководители учреждений, директора заводов и вузов, профессора и другие весьма ответственные и квалифицированные работники. В общем можно констатировать, что в оплате труда различных категорий служащих до 1925 г. царила настоящая вакханалия, где отсутствовала всякая логика. Естественно, подобную систему надо было менять.
Новая система оплаты труда служащих устраняла произвол администрации различных госучередений в определении зарплаты той или иной категории работников. Она способствовала сближению, а иногда и унификации, заработков работников одной квалификации или должности, но работающих в разных учреждениях. Заработная плата, однако, не была статична — она имела тенденцию к повышению. Например, за период с 1926 по 1928 г. заработная плата фабрично- заводских служащих и служащих, находящихся на государственном и местном бюджете, увеличилась на 17,5%, а зарплата служащих хозрасчетных учреждений — трестов, синдикатов и пр. — выросла всего на 12%2. Общий фонд оплаты труда всех госслужащих страны регулировал НКТ совместно с заинтересованными ведомствами. Специальная комиссия ежегодно определяла размер годовых фондов оплаты труда по всем наркоматам и ведомствам, от этого зависел и размер заработной платы3.
Чтобы не вызвать резкого снижения заработков практически всех категорий госслужащих, особенно низшего уровня, а это было неизбежно, было решено вообще отказаться от оплаты труда госслу1 Органов П. Тарификация штатных должностей Наркоматов СССР и РСФСР при построении бюджета ведомств // Вопросы труда. 1925. № 2. С. 44,45.
2 Резолюции VIII Всесоюзного съезда профессиональных союзов. С. 55.
3 Гуревич А. И. Азбука теории и политики заработной платы. С. 72-73.
343


жащих по тарифным ставкам. Сохранение тарифа для оплаты могло вызвать понижение жалованья сразу в несколько раз. Стартовая оплата в 15 руб. по 1-му разряду не могла устроить многих служащих, ибо, следуя нормальной логике, машинистка, например, может тарифицироваться максимум лишь по 3-4 разряду, но никак не по 15 или 16. Поэтому было решено ввести «твердые оклады при твердых штатах вне зависимости от разрядов, а в зависимости от выполняемой работы. На эту точку зрения стал и Госплан, рассмотрев внесенный Наркомтрудом госбюджет в части зарплаты наркоматов СССР»1.
Но «работа по проведению государственного нормирования зарплаты встретила большие затруднения, так как ведомства, в значительной степени под давлением служащих, усвоили себе ту точку зрения, что с нормированием должно быть обязательно связано общее повышение заработной платы, причем наиболее отставшие в отношении оплаты труда наркоматы добивались уравнения их с наркоматами, идущими по зарплате впереди»2. Эти проблемы удалось довольно быстро решить, так как понижение зарплаты коснулось сравнительно небольшой части служащих. Чаще всего им просто не повышали зарплату тогда, когда у других категорий она росла.
Но в целом данная система оплаты труда служащих внедрялась довольно медленно. Восьмой съезд профсоюзов (декабрь 1928 г.) отмечал «крайнюю медленность распространения системы госнормиро- вания» и предлагал «ускорить проведение этой системы в отношении всех служащих бюджетных и хозрасчетных учреждений. При этом съезд обращает внимание на необходимость усиления регулирования зарплаты служащих, в целях большего выравнивания оплаты одинаковых квалификационных групп». Съезд одобрил линию «по подтягиванию зарплаты низко оплачиваемых групп, в результате чего достигнуто некоторое улучшение материального положения этих групп»3.
Проведение государственного нормирования служащих потребовало значительно увеличить фонд оплаты труда — с 7 532 580 руб. в 1925 г. до 10 096 581 руб. в 1926 г., т. е. на 2 889 920 руб. Это «увеличение слагалось из следующих элементов: на действительное увеличение окладов, в связи с нормированием 838 263 руб., на разницу между ставкой ответполитработников и окладом данной должности 250 679 руб.; на покрытие внебюджетных расходов 518 664 руб.; на увеличение 1 Органов П. Тарификация штатных должностей Наркоматов СССР и РСФСР при построении бюджета ведомств. С. 46.
2 Новиков В. Государственное нормирование заработной платы служащих центральных (РСФСР). С. 47.
3 Резолюции VIII Всесоюзного съезда профессиональных союзов. С. 55. Выделено в документе. — А. И.
344


штата до контингента 1925/26 г. — 955 845 руб. ...Увеличение фонда зарплаты, связанное с нормированием, падает, главным образом, на отставшие наркоматы: Наркомпрос, Наркомзем, Наркомвнудел»1. То есть, в так называемых «отстающих наркоматах» у служащих зарплата выросла, а у большинства «передовиков» несколько сократилась.
Определенной проблемой было установление норм и принципов оплаты труда служащих и инженерно-технических работников на промышленных предприятиях. С инициативой пересмотреть принципы оплаты труда руководителей производства и инженеров выступил в 1925 г. нарком труда В. Шмидт. Административный персонал, утверждал он, «уже не проходит по этой сетке, он уже вышел из этой сетки, вырвался из нее, и при данных условиях вы его не впихнете в нее, потому что развертывающаяся промышленность ставит громадное требование на высококвалифицированную рабочую силу, которая начинает знать себе цену». Он рассказал об уже установившейся практике, когда с инженерами «заключают индивидуальный договор, потому что его ставка в сетку не укладывается. Он заключает договор с хозяйственником, и в результате мы не знаем, как он оплачивается, каковы его условия». По его данным «директор на хорошем крупном предприятии, примерно, получает 150-300 руб., а иногда и 400 руб., а первый разряд при хорошем тарифном договоре всего только 20 руб. 20 руб. и 400 руб.! Значит, сама жизнь нарушила эту сетку. Даже в самом маленьком плохоньком предприятии с очень невысоким коллективным договором — с 12 руб. по 1 разряду, и то директор, наверное, получает рублей 120 или 150, а может быть и 200»2.
В результате отказа от тарифного принципа начинает быстро расти также оплата труда служащих и на промышленных предприятиях. В 1927 г. их зарплата вырастает в среднем до 114,5 руб., в 1928 г. до 123,1 руб., в 1929 г. до 133,8 руб., в 1930 г. до 151,5 руб., в 1931 г. до 176,5 руб. Рост на 25 руб. за один 1931 год — это много. Заработная плата административно-технического персонала выросла еще больше — в 1930 г. до 214,4 руб. и в 1931 г. почти до 230 руб.3
Для иллюстрации первых результатов новой системы оплаты труда приведем данные о заработной плате работников высших органов государственного управления СССР в июле-сентябре 1925 г.4 Но заметим, что уже через полгода-год ситуация с размерами зарплаты значительно изменилась в сторону ее роста.
1 Новиков В. Государственное нормирование заработной платы служащих центральных. С. 47.
2 Шмидт В. Наша политика в области заработной платы. С. 14-15.
3Труд в СССР: Экономико-статистический справочник. М.; Л., 1932. С. 133.
4 Труд в Москве и Московской губернии в 1924/25 г. С. 91.
345


Таблица 86
Заработная плата служащих органов государственного управления СССР в июле-сентябре 1925 г. (в руб.)
Наименование учреждения
В средн, на 1 чел.
Наименование учреждения
В средн.на 1 чел.
Центр.
Местн.
Центр.
Местн.
ЦИК, Совнарком и СТО
127,2
99
Наркомзем
108,5
86,4
Наркомвнудел
76,9
72,1
Наркомфин
114,8
83,9
Наркоминдел
81,8
—
Наркомвнуторг
119
115,5
Наркомюст
103,7
94,8
Наркомвнешторг
122,9
131,6
Наркомтруд
95,3
79,9
Наркомпуть
159,1
124,6
Рабоче-крест. Инспекция
148,5
131,5
Наркомпочтель
126,2
93,7
Наркомсобес
87,5
88,9
ВСНХ
138,6
101,4
Наркомпрос
83,4
97,3
ЦСУ
76,5
69,6
Наркомздрав
93,6
104,6
В среднем по учр. гос. управл.
119,9
89,6
Как правило, заработная плата служащих высших учреждений была больше, чем местных, за исключением Наркомсобеса, Нар- комздрава, Наркомвнешторга и Наркомпроса. Во всех случаях, за исключением Внешторга, местные муниципальные органы могли назначить несколько большую зарплату служащим этих категорий в зависимости от объема работы (количество школ, больниц, домов презрения и т. п.). Зарплаты местных органов Внешторга могли зависеть от объема торговых операций и за счет премиальных быть выше. Но сохраняется большой разрыв в зарплате служащих различных центральных ведомств. Если в ЦИК, Совнаркоме и СТО в указанное время в среднем получали 127,2 руб., то в ЦСУ всего 76,5 руб., в Наркомвнуделе — 76,9 руб., в Наркомпросе — 83,4 руб. и т. д. Здесь все объяснимо: в ЦСУ начальников почти нет, там статистики и мелкие служащие. Мало руководителей и в Наркомпросе, а в ЦИК, СТО, Совнаркоме сосредоточена вся власть, там чуть ли не каждый служащий начальник. Низкая зарплата в Наркомате внутренних дел, на наш взгляд, говорит только о том, что это ведомство еще второстепенно, оно еще не стало опорой сталинской диктатуры. Но пройдет всего 5-6 лет и именно сам НКВД будет лидером по оплате — изменится место карательных органов в политической системе.
Новые принципы оплаты труда внедрялись с большими трудностями. В частности сильно мешало внедрению оплаты на основе штатов учреждений отсутствие самих твердых штатов. «Следующим затруднением является не уточненная до сего времени номенклатура 346


наших ведомств, — отмечает один из руководителей НКТ П. Органов. — В прежнее время каждый знал, что такое департамент, отделение, делопроизводство, стол и т. д. Теперь же наименование «отдел» имеет, кажется, столько же значений, сколько учреждений, в которых отделы имеются. То же относится и к другим наименованиям подразделений наших ведомств, равно как и к наименованию самих должностей. Совершенно тождественные понятия зачастую носят совершенно различные наименования и наоборот — различные по своему содержанию подразделения или должности фигурируют под одним и тем же названием. Таинственное различие, заключающееся в понятиях “Зам” и “Пом” и в наименованиях “Начальника”, “Управляющего” и “Заведующего”, внутреннее содержание бесчисленных “секций” и “частей”, “п/отделов”, “отделов”, “бюро” и т д., все это должно быть тщательно расшифровано, и понятия эти, так сильно затемняющие суть дела, должны быть сведены по возможности воедино». Только в наркоматах было до 220 наименований должностей. Поэтому почти год понадобился, чтобы унифицировать название должностей, ведомств. Было проведено «уточнение содержания каждой должности с последующей разбивкой их на группы по сложности, ответственности и квалификации». Последней задачей было «назначение твердых ставок для каждой группы и по каждому поясу, причем особо выдвинувшиеся оклады должны подвергнуться снижению, а ненормально низкие — повышению»1.
Препятствием в реализации новых принципов оплаты труда служащих (да и интеллигенции) было отсутствие на местах достаточных финансовых средств. Отсюда и затяжка внедрения этих принципов. Даже в столице денег под нормирование не хватило. Здесь нужно было обеспечить жалованьем 11 650 штатных единиц. Но фонд оплаты труда увеличили всего на 7%, а надо было значительно больше. В первый год оплаты труда по-новому смирились с такой зарплатой, и наверстали в последующие годы (1927-1930 гг.)2. В целом, новая система оплаты труда госслужащих была введена повсеместно в 1926 г.
Вообще абсолютного уравнивания заработной платы не произошло, также и по причине «ограниченности финансовой базы». Авторы реформы говорили «о невозможности на ближайший период поднять отставшие группы до лучше оплачиваемых, полное уравнение в зарплате заставило бы прибегнуть к жесткому перераспределению общей суммы назначенных для всех ведомств кредитов, что при Органов П. Тарификация штатных должностей Наркоматов СССР и РСФСР при построении бюджета ведомств. С. 46.
2 Новиков В. Государственное нормирование заработной платы служащих центральных (РСФСР) и Московских местных учреждений. С. 47.
347


неудовлетворительном уровне зарплаты госслужащих вообще могло бы болезненно отразится на их положении»1. Другими словами - нельзя сразу отобрать (уменьшить) высокую зарплату у большинства госслужащих, а на добавку «отставшим» денег не хватает.
Приведенные выше цифры и факты говорят о сравнительно невысоком материальном достатке советской бюрократии 20-х годов даже в столице. При высоком достатке люди не будут посвящать значительную часть времени на «приготовление пищи» (11,3 часа в месяц мужчины и 57,9 часа женщины), на «уход за одеждой» (соответственно 7,3 и 21 час), на «уход за помещением» (6,1 и 10 часов) и т. д.2 Знаменитый «партмаксимум» или стремление практически уравнять чиновника и рабочего, в эти годы еще работает, хотя медленно умирает. Но уже в 30-е годы ситуация изменится, служащие намного опередят рабочих в оплате труда.
Частью реформы заработной платы служащих было выделение особой категории — «ответственных политических работников». Впервые эта категория, как мы уже отмечали, была выделена еще в 1919 г. С подачи ЦК ВКП(б), Наркомат труда принимает 31 марта 1925 г. специальное постановление «Об оплате ответственных политических работников». Это Постановление вводило «твердые ставки, устанавливаемые в центре на принципе поясного деления»3. Все здесь вроде ясно, но сразу же возникла проблема. Дело в том, что зарплата по этим поясам пересматривалась ежеквартально. Отдельные губернии переходили то в высший пояс, то в низший. Поэтому вначале было не ясно, по какому поясу платить зарплату политическим ответработникам. Если следовать общему правилу, то их зарплата должна колебаться вместе с поясом. Но тогда возникает противоречие с другими служащими, которые имеют стабильную (по времени) зарплату. В конечном счете, пришли к логичному выводу, хотя и нарушающему один из принципов. Постановления НКТ требовало, — платить зарплату постоянную по времени вне зависимости от перехода в тот или иной пояс.
Постановление от 31 марта 1925 г., и последующие разъяснения, достаточно четко определили, кого можно отнести к ответственным политработникам. Это «ответственные политические работники, занятые в профессиональных, партийных, хозяйственных и т. д. учреждениях». Везде подчеркивался признак политической ответственности общий для всех категорий. По сравнению с определениями 1922 г. появился новый квалификационный признак — наличие ста1 Вовси М., Захарин С. Заработная плата государственных служащих. С. 38.
2 Бюджет времени служащих // Плановое хозяйство. 1925. № 8. С. 285.
3 Новое положение о тарифе ответственных политических работников. С. 99.
348


жа общественно-политической деятельности (ст. 3). В той же статье оговаривалось, что «лица, исполняющие только административнотехническую работу и не несущие ответственности за идейное и политическое направление этой работы, оплачиваются по ставкам коллективных договоров или в порядке установления персональных окладов, но ни в коем случае не по тарифу ответственных политических работников»1.
В оплате ответственных политработников появилась новая статья — «оплата нагрузки», т. е. дополнительных сверхурочных и иных работ. Документ устанавливал максимальную доплату «за нагрузку» в 50% от основного оклада (ст. 2). Причем для 10-го разряда эта надбавка устанавливалась в 10%, для 11-го — 20% и т. д. до 50% для 17-го разряда. По сути, трудноразрешимым вопросом была проблема отнесения той или иной должности к определенному разряду и уяснение ее политичности. Постановление отдавало этот вопрос на усмотрение руководства учреждения или ведомства, хотя документ называет целый ряд должностей, которые прямо относились к разряду политических.
На изменение в лучшую сторону в отношении заработной платы служащих оказало влияние изменение общего политического отношения к интеллигенции. Примерно с 1925 г. советская власть начинает защищать (а скорее приручать) интеллигенцию и служащих. Кстати, понятие «интеллигенция» и «служащие» для руководства партии было аутентично. Резолюция XIV съезда партии требовала: «Советский служащий (учитель, врач, инженер, агроном и т. д.) по своим стремлениям и настроениям начинает становиться советским по существу. Это требует от профсоюзов нового подхода к этим категориям трудящихся; должно систематически и неуклонно вести борьбу с предрассудками против специалистов. Необходимо более внимательное и товарищеское отношение к совслужащим, являющимися равноправными членами наших профсоюзов, путем разъяснения массам роли специалистов и служащих в строительстве госаппарата, госхозяйства и культуры, а равно энергичной работы над дальнейшим политическим воспитанием этих категорий трудящихся и привлечения их через профсоюзы к активному участию в деле строительства госхозяйства и госаппарата»2. Эти же мысли, только выраженные, может быть в более образной форме, высказал и VIII съезд профсоюзов в декабре 1928 г. «Служащий не тот, что был, и это мы должны признать, — отмечается в резолюции съезда. — Теперь мы можем признать, что советский служащий становится действительно 1 Новое положение о тарифе ответственных политических работников. С. 99, 100.
2 XIV съезд ВКП(б): Стенографический отчет. М., 1925. С. 985.
349


советским без всяких кавычек. Эти клички “совлужащий”, “совбарыш- ня” в ироническом смысле пора сдать в архив. Сейчас к служащему нужен новый, товарищеский подход.
Опыт нам показал, что экономические совещания, которые созываются в ряде государственных учреждений, дают большие результаты. На целом ряде «экзаменов» советский служащий показал себя на достаточной политической и гражданской высоте. Служащие в своей работе учатся через экономсовещания подходить не только с точки зрения своих шкурных интересов, они доросли уже до понимания государственных интересов. К этому отряду трудящихся требуется особо чуткое и внимательное отношение»1.
Изменение оценки места и роли служащих и интеллигенции в процессе производства и вообще в стране, и привела к новой реформе заработной платы служащих. Прежняя система оплаты труда госслужащих, установившаяся в 1925-1926 гг., просуществовала недолго и в начале 30-х годов была изменена. Хотя заработная плата чиновников формально осуществлялась по единым принципам, но правительственные постановления постепенно поднимали зарплату отдельных категорий служащих. Так, в 1931 г. была повышена заработная плата «по управленческому аппарату, содержащемуся за счет средств общесоюзного бюджета», а также «партийцам-специалистам». Последняя мера была призвана привлечь людей с высшим или достаточным образованием на партийную работу. Время выдвиженцев-пролетариев прошло и в госаппарат (в том числе партийный) упорно приглашают специалистов с хорошим образованием.
В 1931-1933 гг. проводилась новая реформа заработной платы служащих, одной из целей которой было сокращение госаппарата и расходов на зарплату чиновников, которые достигали, например, в 1931 г. 2 287 млн руб.2 В связи с форсированной индустриализацией, руководство страны стремится экономить, в том числе и на зарплате служащих и интеллигенции. Зарплата росла постоянно, но она вряд ли поспевала за все возрастающей инфляцией. К сожалению, данных об уровне инфляции в 30-е годы нет, потому что по официальным утверждениям — самой инфляции не было. Но рост цен и карточная система говорили как раз о том, что она была. Одним из способов экономии на зарплате было сокращение числа служащих. Предполагалось сократить в 1932 г. управленческий аппарат на 10% и повысить заработную плату служащим этого аппарата на 5%. За счет экономии на этой операции и должна была подниматься зарплата остающим1 Восьмой съезд профсоюзов СССР. 10-24 декабря 1928 г.: Полный стенографический отчет. М., 1929. С. 30. Выделено в документе. — А. И.
2 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 23. Л. 11.
350


ся работникам. Хотели сэкономить общий фонд заработной платы примерно на 140 млн руб. Однако этого достигнуть не удалось и в 1932 г. штат чиновников вырос до 1 850 тыс. чел., а расходы на их содержание даже увеличились до 3 239,1 млн. В результате произошло прямо противоположное — фонд реально выплаченной зарплаты вырос (перерасход) на 1 091 млн руб. Специально созданная для изучения этой проблемы Экспертная комиссия сообщала председателю СНК В. М. Молотову, что перерасход зарплаты в 1932 г. лишь в очень небольшой степени оправдан «постановлениями правительства. К числу таких законных перерасходов можно отнести повышение заработной платы по управленческому аппарату, содержащемуся за счет средств общесоюзного бюджета около 70 млн руб. и повышение заработной платы партийцев-специалистов, экспертно оцениваемое в 80 млн руб.»1
Рост зарплаты служащих (особенно центрального аппарата) фактически вышел из-под контроля. В частности, средняя зарплата по аппарату Наркомвнешторга планировалась на 1932 г. 225 руб., а реально она составила 295 руб., по СНК соответственно 172 и 207 руб., по Госплану — 220 и 297 руб., по наркомату РКИ — 254 и 303 руб., по Наркомтяжпрому — 262 и 347 руб. и т. д. Очень скромно увеличилась оплата работников прокуратуры (всего на 3 руб.) и ЦИК (на 12 руб.)2. Естественно, они должны подавать пример в выполнении законов.
Особенностью системы оплаты труда в 30-е годы была сохраняющаяся довольно большая разница в зарплате служащих по различным ведомствам и регионам. Это особенно заметно и по центральному аппарату. Таблица 12 в Приложениях показывает планирующиеся и реальные штаты, и зарплату работников всех наркоматов. В 1932 г. в ЦИК Союза ССР средняя зарплата составляла 156 руб., в Наркоминделе 195 руб., в Прокуратуре (главной) 203 руб., а в Наркомснабе 310,5 руб., в Наркомлесе 351 руб., в Нар- комтяжпроме 346,7 руб., в СНК и в Госплане — по 297 руб., в РКИ — 302,6 руб., в Наркомфине — 270 руб., в Наркомземе — 278,1 руб. в Верховном Суде (64 чел.) — 200 руб., в НКПС — 272,9 руб., в Наркомсвя- зи — 245 руб. в месяц и т. д. Самая высокая средняя заработная плата среди высших государственных органов была Наркомлеспроме (21 чел.) — 361 руб. и в Цудотрансе (245 чел.) — 330 руб. Самая низкая зарплата была в Наркоминделе (340 чел.) и в ЦИК (741 чел.)3. То есть, мы наблюдаем довольно значительный разрыв в оплате труда в различных центральных органах управления. Выше зарплата в
1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 23. Л. 15.
2 Там же. Л. 42; Д. 20. Л. 33.
3Там же. Д. 23. Л. 42.
351


хозяйственных наркоматах, ниже — в политических. Но приведенные данные не говорят о некоторых льготах и особых пайках, которые могли заметно увеличить реальный доход высших чиновников. Но льготы по потреблению, закрытые распределители и пр. — это не зарплата, мы не ставим своей задачей анализировать их содержание и ценность.
НКТ, проводя реформу оплаты труда служащих госучреждений, исходил из того, что «установление одинаковых окладов для этих работников без учета кроме объема и степени ответственности, также качества работы каждого из них было бы худшей формой уравниловки, убивающий всякий стимул к повышению производительности труда и качества работы. Для одинаковых по функциям, объему работы и степени ответственности должностей могут быть установлены разные оклады в прямой зависимости от результатов работы каждого работника. Повышенные оклады должны устанавливаться работникам с лучшими результатами работы, как поощрение за качество работы»1. Не трудно заметить, что здесь делается попытка заложить в оплату труда служащих тот же принцип, что и при оплате рабочих в промышленности. Форму закона эти рассуждения приобрели благодаря Постановлению НКТ от 30 мая 1931 г.2 Это постановление предусматривало передачу вопроса об установлении окладов служащим руководителям учреждений на основе принципов, определенных НКТ. «Теперь органы труда разрабатывают лишь общие схемы окладов по группам учреждений, а учреждения, согласно этим схемам сами при участии профорганизаций устанавливают оклады своим работникам». Для того чтобы оклады не завышались, устанавливался лимит расходования средств на оплату труда3.
НКТ предпринял также попытку увязать размер заработной платы служащих с производительностью их труда. Предполагалось «немедленно перевести на прямую сдельщину» машинисток, чертежников, «копировщиков», экспедиторов, уборщиц и т. д., т. е. в основном обслуживающий персонал. Но труд большинства этих категорий служащих было очень трудно количественно учесть. Удалось выработать некоторые количественные характеристики труда машинисток — по отпечатанным листам. Но и эти расчеты специалистов НКТ, рекомендованные учреждениям, мало кому понравились. Система оплаты труда машинисток по отпечатанным ими листам (страницам) не прижилась и практически не применялась.
1 Кузнецов А. Новые формы оплаты труда служащих // Вопросы труда. 1932. № 2. С. 52.
2 Известия НКТ СССР. 1931. № 16-17.
3 Кузнецов А. Новые формы оплаты труда служащих. С. 52.
352


Для того чтобы ликвидировать последствия голода 1933 г. и нефиксированной, но реальной, инфляции, правительство страны 27 мая 1934 г. принимает постановление «О повышении заработной платы низкооплачиваемым рабочим» в котором было предусмотрено некоторое увеличение заработной платы работникам просвещения и медицинским работникам. В частности, учителям начальных классов крупных городов ставки заработной платы были повышены: для первого разряда — на 14,1% , для второго — на 10,5%, для третьего — на 9,5% и для четвертого — на 8,7%. Для тех же учителей всех остальных городов и поселков ставки выросли соответственно на 13,3%, 11,7%, 10,5% и 8,6%. Несколько больше повысили заработную плату учителям начальной школы в сельской местности, соответственно на 16%, 13%, 11,8% и 9,7%. В целом повышение было достаточно скромное и мало отразилось на материальном положении учительства, но зато была видимость заботы партии и правительства о народном (в данном случае учительском) благе. Но учителям неполной средней и средней школы денег не хватило, данное Постановление их вообще не упоминает.
Указанное выше постановление предусматривало повышение заработной платы также младшему медицинскому персоналу. Здесь был избран несколько другой метод повышения жалованья — его повышали на конкретные рубли, а не на проценты. В частности, среднему медицинскому персоналу (фельдшерам, акушеркам, медсестрам, фармацевтам и пр.) в городах и рабочих поселках зарплату повысили на 14 руб.; той же категории работающих в сельской местности повышение составило 15,8 руб. Санитарам и санитаркам в городе повысили зарплату на 14 руб. (в психиатрических больницах на 20 руб.); в сельской местности на 6 руб.1 Но врачи в число тех, о ком государство позаботилось, не попали, так как считались хорошо оплачиваемыми, что было не совсем так.
В целом, практически все 20-30-е годы заработная плата служащих была несколько выше, чем «чистых» интеллигентов — учителей, медработников, ученых и пр. В частности, в марте 1934 г. в среднем по СССР заработная плата работников государственных административных органов составляла в среднем 224 руб., по РСФСР — 222 руб., в Ленинградской области — 269 руб., Московской — 295 руб., в Свердловской — 261 руб., но зато в Татарской АС — 176 руб., в Обско- Иртышской обл. — 190 руб., в Северо-Кавказском крае — 194 руб., в Западной области — 207 руб. в месяц и т. д.2 Указанная разница была обусловлена, как отнесением этих регионов к одному из трех 1 Справочник партийного работника. Вып. 8. С. 222-223.
2 Труд в СССР. 1934 год: Ежегодник. М.: ЦУНХУ, 1935. С. 46-51.
353


разрядов (групп) в зависимости от промышленного развития, так и установлениями центра, который руководствовался, судя по всему, значимостью тех или иных районов в экономике и общественно- политической жизни страны.
Руководители ведомств, естественно, старались увеличить жалованье своим работникам, поэтому случаи неправильной (завышенной) выдачи зарплаты были довольно часты. Вот, например, в ноябре 1932 г. бригада Наркомата труда проверила аппарат недавно созданного Трактороцентра. Оказалось, что 50 чел. из 669 получают завышенную зарплату, в среднем по 68 руб. на каждого человека. «Отдельные повышения достигают от 25 руб. в 17 случаях, 50 руб. в И случаях, 100 руб. в 3 случаях, 125 руб. в 3 случаях, 150 руб. в 3 случаях, 200 руб. в 2 случаях и 250 руб. в 1 случае. Остальные превышения от 15 до 75 руб. единичны. Вся сумма повышения в месяц составляет на 1 ноября с. г. 3400 руб.» — отмечается в акте этой бригады1. Очевидно, что подобные нарушения были не только в Тракторо- центре, но и во многих других ведомствах. Наркомат труда вплоть до своей ликвидации упорно борется с завышениями зарплаты в различных ведомствах, хотя полностью искоренить тенденцию завышения зарплаты в учреждениях не удалось.
Не удавалось сдержать зарплату служащих и интеллигенции также в отдельных регионах. Практически везде наблюдалось превышение реальной заработной платы над так называемыми «контрольными цифрами». В Ленинградской области в 1932 г. это выглядело следующим образом:2
Таблица 87
Зарплата различных категорий служащих Ленинградской области в 1932 г. (в руб.)
Отрасли труда
Контрольн. цифры на 1932 г.
Среднемесячная зарплата в руб.
I кв.
II кв.
III кв.
IV кв.
1
2
3
4
5
6
Торговля
108,3
113,7
128,4
132,5
134,1
Просвещение
134,2
166,1
181
187
186,2
Здравоохранение
102,5
101,3
126,4
129,1
131,9
Административные учреждения
109,5
123,3
131,1
131
130,9
1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 30. Л. 44. ^Там же. Д. 21. Л. 91.
354


Окончание таблицы 87
1
2
3
4
5
6
Учреждения по упр-ию отд. отраслями
176,9
185,9
215,6
215,8
214,8
Прочие отрасли (искусство, кредит, ветерин.)
169,4
162
185,7
1091,6
196,2
В среднем
130,6
147,1
165,7
168,9
168,4
Приведенные цифры убедительно показывают, что среднемесячная зарплата по всем категориям труда служащих и интеллигенции ленинградской области значительно превышает контрольные цифры. Более того, этот рост иногда превышает на 23% наметки плана (здравоохранение). Заметна и большая разница в оплате труда между различными сферами умственного труда. Если в административных учреждениях в IV квартале 1932 г. зарплата составляла 130,9 руб., то в учреждениях управляющих промышленностью целых 214,8 руб. — почти на 40% больше. Мало получают в Ленинграде работники торговли и здравоохранения, но вполне прилично — работники искусства, ветеринарии и кредитных учреждений.
Новое руководство НКТ (старое было обвинено в правом уклоне, сильно раскритиковано и уволено) решило прекратить это «безобразие» и урезать темпы роста зарплаты служащих и интеллигенции. Новый нарком труда А. М. Цихон на варианте проекта Постановления ЦК ВКП(б) и СНК «О планировании фондов заработной платы» на 1933 г. (декабрь 1932 г.) начертал красным карандашом, да еще дважды подчеркнул: «Дважды ударить! Раздраконить по группам!»1 И стали «ударять», т. е. замораживать заработную плату и именно «по группам», т. е. сферам труда, и «драконить», т. е. снижать зарплату у тех, кто «зарвался».
Для того чтобы остановить несанкционированный рост зарплаты служащих (да и рабочих) правительство пошло по совершенно естественному для него пути — жесткому регулированию зарплаты. 15 мая 1933 г. Народный комиссариат труда принимает новую «Схему должностных окладов заработной платы для служащих наркоматов и центральных государственных учреждений Союза СССР, объединений и трестов общесоюзного значения, а также управленческого аппарата общесоюзных кооперативных центров.., находящихся в Москве», по которой все служащие получили строго определенные ставки в зависимости от занимаемой должности. В частности, Наркоматы были разделены на две группы (категории), в них в свою
1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 21. Л. 240 об.
355


очередь было выделено И типов должностей. Были четко определены оклады для каждой категории руководящего и иного состава вплоть до технических работников. Например, начальники основных и отраслевых управлений получали: по 1-й группе, 1-го ранга — 400, 450, 500, 550 и 600 руб. в месяц; заместители и помощники начальников, а также заведующие основными секторами или отделами — 350, 400,450,500 руб.; управляющие делами (6-й ранг) — 250,275,300 руб. Меньше всего получали в наркоматах заместители и помощники заведующих вспомогательными и обслуживающими отделами — 200, 225 и 275 руб. Во второй группе наркоматов все размеры заработной платы соответственно уменьшались на 25-100 руб*. Определялась даже заработная плата рассыльных (75-85 руб.), кучеров (90-100 руб.) шоферов (150-225 руб.), конюхов (85-100 руб.) и т. д. Этим же постановлением регулировалась заработная плата руководящих кадров промышленных объединений, трестов и синдикатов. В частности, управляющие, директора, председатели, т. е. главные руководители, получали по 1-й группе — 300, 350, 400, 450, 500, 600 руб.; их заместители и помощники соответственно 300,325,350,375,400,425,450, 500, 550 руб.; технические директора — 350, 400, 450, 5000-600 руб.; коммерческие директора получали ту же зарплату, но максимально только 550 руб. Зарплата по второй группе учреждений была примерно такой же, как и по первой, но верхняя планка оплаты труда была ниже на 25-50 руб. В целом заявленный уровень заработной платы нельзя назвать высоким, чиновники (служащие) достаточно высокого ранга зарплату не намного большую (максимум в 3-4 раза), чем средний рабочий в стране.
Обращает на себя внимание довольно большой спектр размеров зарплаты, что давало регулирующим органам (особенно НКТ и его местным организациям) учитывать при назначении зарплаты массу привходящих обстоятельств: размер предприятия, важность производимых изделий, образование, партийность руководителя, место нахождения объединения или треста и т. д. Постановление подчеркивало: «Оклады каждому работнику должны определяться в прямой зависимости от опыта и квалификации работника, объема выполняемой им работы, качества и результатов этой работы. Ни в коем случае не допускается уравнительность в оплате труда работников, имеющих разную квалификацию или дающих разные результаты, хотя бы они и занимали одинаковые должности»1. Постановление реализовывало, в конечном счете, линию партии на ликвидацию уравнительности в оплате, отсюда и довольно заметная разница в должностных окладах.
1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 5. Л. 32-33,35-36,42.
356


Практически одновременно с принятием новой схемы оплаты труда служащих 27 мая 1934 г. появляется важное (для служащих) Постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О повышении заработной платы низкооплачиваемым рабочим и служащим». Причины его принятия мы указали в главе 4, здесь же отметим, что руководство страны (а Постановление подписал «лично тов. И. Сталин») увеличило зарплату служащих в различных городах от 6,5% от 28%. Причем в четырех крупнейших городах это повышение было на 1% выше, чем в других городах и районных центрах страны. Представление о характере и размерах этого увеличения дает следующая таблица1.
Таблица 88
Размеры повышения заработной платы служащих в различных городах страны в мае 1934 г.
Для работников
Москвы, Ленинграда, Киева и Харькова
Для работников прочих городов и районных центров
Получающих до 50 руб. в мес.
на 28%
Получающих до 50 руб. в мес.
на 26%
Получающих до 60 руб.
на 23%
Получающих 60 руб.
на 22%
Получающих 70 руб.
на 20%
Получающих 70 руб.
на 19%
Получающих 80 руб.
на 16%
Получающих 80 руб.
на 15%
Получающих 90 руб.
на 14%
Получающих 90 руб.
на 13%
Получающих 100 руб.
на 13%
Получающих 100 руб.
на 12%
Получающих 110 руб.
на 11%
Получающих 110 руб.
на 10%
Получающих 120 руб.
на 10%
Получающих 120 руб.
на 9%
Получающих 130 руб.
на 9%
Получающих 130 руб.
на 8%
Получающих 140 руб.
на 8%
Получающих 140 руб.
на 7%
Получающих 150 руб.
на 7,5%
Получающих 150 руб.
на 6,5%
Безусловно, заработная плата в 50-70 руб. была крайне низкой, хотя заработок в 140-150 руб. таковым не был. Следует иметь в виду, что это повышение было сделано менее чем через год после голода 1933 г. лишь в какой-то степени покрывало инфляцию, а точнее уровень выросших цен. Что же касается повышающего шага в 1% для четырех крупнейших городов, то он был естественен, но не основан ни на каком расчете.
В целом постепенно происходил отход от принципа уравнивания (соответствия) заработной платы рабочих и служащих. Это достаточно наглядно показывают данные о динамике средней годовой заработной платы работников административных, хозяйственных и 1 Справочник партийного работника. Вып. 9. С. 223.
357


прочих учреждений в сравнении с зарплатой рабочих в ряде отраслей в 20-30-е годы:1
Таблица 89
Динамика средней годовой заработной платы служащих госаппарата (вруб.)
Годы
23/24
24/25
25/26
26/27
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
Все народи, хоз.
н. св.
450
571
624
703
800
936
1127
1427
1566
1858
2269
Крупная пром.
456
566
701
778
870
957
1035
1184
1473
1662
1927
2375
Работники админ, органов
н. св.
564
750
818
903
1020
1170
1471
1943
2354
2694
3246
Из данных таблицы ясно видно, что до 1925 г. зарплата государственных служащих не только не превышала, но была даже меньше зарплаты рабочих в крупной промышленности. Но уже с 1925/26 хозяйственного года она на 6,6% превышает уровень оплаты в той же крупной промышленности и на 24% больше чем в целом по народному хозяйству. К 1935 г. этот разрыв вырастает до 26,8% по сравнению с крупной промышленностью и на 30% в сравнении с оплатой вообще в народном хозяйстве. Особенно этот разрыв стал расти в результате реформы заработной платы начала 30-х годов, приведший к сокращению темпов роста зарплаты в промышленности вообще за счет ее увязки с ростом производительности труда.
В целом темпы роста заработной платы служащих вплоть до середины 30-х годов были достаточно высокими. Это наглядно демонстрируют данные следующей таблицы:
Таблица 90
Темпы роста заработной платы рабочих и служащих в 1923-1935 гг. (в % к предыдущему году)
Годы
23/24
25/26
26/27
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
Все народи, хозяйство
и. св.
126,9
109,3
112,7
113,8
117
120,4
126,6
109,7
118,6
122,1
Крупная промыш- лен.
124,1
123,9
. 1И
111,8
110
108,2
114,4
124,4
112,8
115,9
123,3
Работники админ, орг.
и. св.
133
109,1
110,4
ИЗ
114,7
125,7
132,1
121,2
114,4
120,5
1 Труд в СССР: Статистический справочник. М., 1936. С. 16-17.
358


Приведенные данные указывают на своеобразный скачек в заработной плате, произошедший в 1932-1933 гг. За эти два года заработная плата служащих выросла на 53,3%, в то время как в среднем по народному хозяйству она выросла на 36,3%, а по крупной промышленности на 38,8%. Причина этого указана выше. Но именно в 1932-1933 гг. были предприняты самые разнообразные и решительные меры, чтобы уменьшить темпы роста заработной платы вообще и государственных служащих, в частности. И действительно, во второй половине 30-х годов их зарплата растет несколько медленнее.
В целом, по оплате труда государственные служащие превратились в особый и довольно влиятельный слой. Разрыв в оплате между рабочими и чиновниками значительно вырос. Он не был столь велик, как до революции, но был очевиден. Высшие государственные чиновники (наркомы, зам. наркомов, начальники управлений, руководители регионов различного ранга и т. д.) имели зарплату в 3-4 раза больше среднего рабочего. Мы имеем в виду только официальные денежные выплаты, но, кроме того, были различного рода премии и, особенно, привилегии. Они были важны в условиях дефицита или карточной системы. Это «спецпайки», хорошие квартиры, персональный транспорт, возможности «достать» или получить то же бесплатно и т. д. Но эти льготы уже выходят из разряда оплаты труда, хотя они, конечно, очень сильно влияют на благосостояние. Однако благосостояние и привилегии чиновников это сюжет для другого рассказа. Мы рассматривали только официальный заработок.
Одним из путей обеспечения достаточно высокого жизненного уровня служащих и даже отдельных категорий интеллигенции были персональные оклады. Они в ряде случаев назначались руководителям разного уровня и ранга по представлению Народного комиссариата просвещения или других наркоматов. В частности, нарком просвещения А. С. Бубнов 1 июня 1932 г. просил НКТ «разрешить увеличение окладов директоров коммунистов гостеатров или театральных предприятий до 500 руб. ...Существующий партмаксимум, при значительном росте зарплаты работникам искусств, в связи с новым тарифом, является по сравнению с зарплатой других работников театров чрезвычайно низким. Директора театров беспартийные в данное время получают 90-100 руб. в месяц»1. (Ну, чем не стимул вступать в партию, и зарплата будет существенно больше.) Но все 30-е годы даже персональные оклады деятелям культуры, как правило, не превышали зарплату в промышленности или в госуправлении.
В целом, уже с начала 30-х годов ситуация начинает меняться. Государство начинает платить несколько большую зарплату и дает 1 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 57. Л. 8.
359


все больше льгот своим служащим. В частности, в 1935 г. зарплата в центральном аппарате (в московских учреждениях) составляла в среднем 372 руб., в областных — 315 руб., в районных — 213 руб. и в сельских советах — 132 руб. В ведомствах управления народным хозяйством зарплата колебалась от 246 руб. в коммунальном и жилищном хозяйстве до 356 руб. в строительстве. В судебных учреждениях зарплата была невелика и составляла в среднем 242 руб., а в общественных организациях (профсоюзы, комсомол и пр.) чуть больше — 255 руб. За 10 лет заработная плата служащих центрального аппарата выросла более чем втрое (в 1925 г. она составляла в среднем 119,9 руб.1). Сравним, зарплата рабочих в среднем по крупной промышленности составляла в это время (1935 г., например) 194 руб.: в городах 198 руб., в сельской местности 134 рубля. В целом рабочие получали почти вдвое меньшую зарплату, чем работники центрального аппарата2. Разница, как видим, небольшая. Но последние уже тогда «добирали» многочисленными льготами.
В 30-е годы была предпринята попытка внедрения принципа одинаковой и даже большей оплаты труда инженерно-технических работников и руководителей предприятий с оплатой государственных служащих. В частности, Всероссийское тарифное совещание железнодорожного транспорта в конце 1932 г. так определило задачи регулирования оплаты труда инженерно-технических работников: «При регулировании зарплаты ИТР сохранить принцип повышенной оплаты для работников, работающих на производстве по сравнению с равноценными по квалификации и должности работниками управленческого аппарата. Схему равноценных квалификаций принять разработанную Комиссией. Принять следующие принципы для премирования административно-технического персонала: а) гарантирование основного оклада; б) премирование за 100% выполнения показателей и в) премирование за выполнение показателей с ограничением 15-25%.
При установлении окладов административно-техническому персоналу на 1933 г. исходить из необходимости доведения оплаты ИТР ж. д. транспорта до размеров установленных и проведенных по госучреждениям и промышленности на основе окладов, утвержденных НКТ с учетом возможных изменений»3. Логика постановления понятна, но трудно понять, почему выплата полной зарплаты («гарантированного основного оклада») является премией. Кроме того, ясно видна декларация двух разных принципов: во-первых, сохране1 Труд в Москве и Московской губернии в 1924/25 г. С. 91.
2Труд в СССР. М., 1936. С. 30-31, 32.
3 ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 59. Л. 13 об. Сохранен стиль документа. — А. И.
360


ние «принципа повышенной оплаты для работников, работающих на производстве»; во-вторых — «доведения оплаты ИТР ж. д. транспорта до размеров установленных и проведенных по госучреждениям». Так все-таки «превышение» или «уравнение» — не понятно. Такое впечатление, что документ писали разные люди. Что касается практики, то размер оплаты чиновников мог и превышать оплату ИТР или быть даже ниже — все зависело от должности тех и других. Уравнение здесь невозможно в принципе, потому что за термином «госслужащие» скрываются слишком разные должности и люди.
* * *
Достаточно предвзятое отношение у советского государства было к оплате труда интеллигенции, особенно труда учителей и врачей, как самой многочисленной категории интеллигенции. Избрав в качестве приоритета зарплату рабочих, особенно тяжелой промышленности, государство почти все 20-е годы держит учителя «на голодном пайке». Например, в середине 20-х годов учителя («просвещенцы», «шкрабы» по терминологии того времени) получали в среднем только 75% «от средней зарплаты по всему несельскохозяйственному сектору и 71% от средней зарплаты по промышленности»1. В 1928 г. средняя зарплата работников просвещения составляла всего 678 руб. в год, работников здравоохранения и того меньше — 638 руб. (см. Таблицу 24 в Приложениях). Это была самая низкая зарплата в стране. В том же году служащие в промышленности, например, имели в среднем зарплату в 1 478 руб. в год или в 2,2 раза больше, чем просвещенцы. Но в наметках 1-го пятилетнего плана предполагался рост заработной платы просвещенцев более чем вдвое, у работников здравоохранения — в 1,7 раза. И к началу 30-х годов их зарплату довели почти до средней по промышленности (это 1 265 руб. в год), и это был уже прогресс, хотя и относительный. Приведем ряд конкретных примеров.
В середине 20-х годов московский учитель получал в среднем 43 товарных рубля2. Это столько же, сколько в среднем и московские рабочие в то время (43 руб. 08 коп.), но у последних разброс в заработке был гораздо больше. Были рабочие, получавшие и 80, и 90 руб. в месяц, но учитель такого заработка не имел. Как же можно было прожить на эту зарплату? Большую часть заработка учитель тратил 1 Труд в СССР: Экономико-статистический справочник. М.; Л., 1932. С. 32.
2 Товарный рубль определялся как стоимость так называемого «бюджетного набора», состоящего из 24 наименований продуктов. Он мог равняться червонцу, а мог быть и дороже — все зависело от цен на вольном рынке. В Москве того времени товарный рубль был по стоимости, как правило, выше реального рубля. Номинальная зарплата учителя в то время составляла около 50 рублей в месяц.
361


на питание1 — 45%, 18% — на одежду, обувь и «туалет», 7,4% — на «жилищные нужды». На так называемые «культурно-политические потребности» учитель тратил всего 5% бюджета. А это книги, газеты, кино, театр и прочее. 3,7% тратилось на транспорт, 3,5% на помощь родным. Среди расходов учителя есть один показатель, убедительно говорящий о его бедности: 10% бюджета он расходует на оплату долгов. И это постоянно! То есть, большинство «до получки» (а она была раз в месяц) не дотягивают и берут в долг2. И так постоянно, из месяца в месяц. Удручают и крайне низкие расходы на «культурнополитические нужды» — 5% это не просто мало, это вообще ничто для формального интеллигента, каковым считался учитель.
Приведем другой пример, показывающий оплату труда интеллигенции в провинции: в Смоленске апреле-июне 1925 г. средняя заработная плата работников 1-й Совбольницы составляла всего 15 руб. В июле-августе того же года она повысилась на 50 коп. и составила 15 руб. 50 коп., средний медицинский персонал получал 17 руб. 50 коп. В октябре-декабре заработная плата поднялась до 19 руб. 60 коп. и 29 руб. 40 коп. соответственно3. В то же время врачи получали 33 руб. 50 коп., руководящий персонал — 31 руб., а фельдшеры — 21 руб.4 Для сравнения: в то же время на заводе «Красный деревообделочник» средняя зарплата составила 60 руб., в пекарне 54 руб., в торговой сети 65-70 руб.5 На другом конце страны, в Царицыне, в 1923/1924 г. ставка 1 разряда 17-ти разрядной тарифной сетки для лиц умственного и конторского труда составляла 65% средней товарного индекса за весь 1922/1923 г. с переводом в червонные рубли. Для лиц физического труда и особо вредных профессий — 85%, соотношение между 1-м и 17-м разрядами устанавливалось как 1:5. Данные нормы устанавливала Междуведомственная Комиссия при Губпроф- совете и утвердили на заседании Губэкосо 24 сентября 1923 г.6 То есть складывается впечатление, что тогда платили по принципу — чем ниже квалификация, чем ниже образовательный уровень, тем выше зарплата. От этой благоглупости стали отходить только в 30-е годы и то крайне нерешительно.
1 Доля расходов на питание является наиболее объективным показателем благосостояния. Человек, тратящий «на хлеб насущный» более 25% дохода может быть причислен к бедным.
2 См.: Ильюхов А. А. Московский учитель 20-х годов XX в.: труд и быт // Политическая культура интеллигенции и ее место и роль в жизни общества. Материалы XVII Международной научно-теоретической конференции. Иваново, 21-23 сентября 2006 г. С. 305-307.
3 ГАНИСО. Ф. 1403. Оп. 1. Д. 7. Л. 11,25,37.
4 Там же. Ф. 3. Оп. 1. Д. 2294. Л. 173.
5Тамже.Ф. 15. Оп. 1.Д.530.Л. 1,7, И.
6 Местный бюджет Царицынской губернии на 1923-1924 бюджетный год. Царицын: Издание Царицынского губфинотдела, 1923. С. 58.
362


Мы имеем возможность сравнить расходный бюджет учителя с бюджетом служащих трех крупных городов страны — Москвы, Ленинграда и Харькова в конце 1924 г., т. е. в самом начале реформы оплаты труда служащих:1
Таблица 91
Бюджет семейного служащего в ноябре-декабре 1924 г.
Составляющие месячного дохода
Москва
Ленинград
Харьков
В среднем на 1 хозяйство
В%к итогу
В среднем на 1 хозяйство
В%к итогу
В среднем на 1 хозяйство
В%к итогу
в черв.
В ТОВ.
в черв.
В ТОВ.
в черв.
В ТОВ.
Зарплата главы семьи
76,52
39,24
68,5
73,76
39,38
74,5
76.52
43,66
71,4
Прочие доходы главы сем.
3,96
2,03
3,6
1,44
0,76
1,5
2,75
1,66
2,7
Зарплата членов семьи
6,69
3,44
6
3,58
1,91
3,6
6,64
4
6,5
Прочие доходы членов сем.
4,32
2,22
4
2,29
1,22
2,3
1,65
0,99
1,6
Продажа прод-в собств. пр.
0,12
0,06
0,1
—
—
—
0,07
0,04
0,1
Прод. вещей и прод-ов из зап.
4,42
2,26
4
3,59
1,91
3,6
2,94
1,77
2,9
Занято в долг
10,26
5,26
9,2
5,21
2,78
5,3
4,86
2,93
4,8
Кредит в лавках и кооп-ах
1,59
0,82
1,4
2,83
1,52
2,8
2,70
1,63
2,7
Прочие виды дохода
3,54
1,81
3,2
3,14
1,68
3,2
2,81
1,69
2,8
Поступило из запасов и сбер.
—
—
—
3,20
1,71
3,2
4,56
2,75
4,5
Всего поступило
111,42
57,14
100
99,04
52,87
100
101,45
61,12
100
1 Гумилевский. Бюджет служащего к началу 1925 г. // Вопросы труда. 1925. № 7-8. С.81.
363


Сразу заметно, что основной доход семьи дает заработная плата ее главы: в Москве это 68,5%, в Ленинграде — 74,5% и в Харькове — 71,4%. Причем при расчете в товарных рублях эта доля может быть и выше. Авторы обследования констатировали значительный рост доли заработной платы в доходах служащих во всех трех городах. Если в декабре 1922 г. доля зарплаты в общем потребительском бюджете у московских служащих составляла 30,19%, то в декабре 1924 г. уже 68,5%. Соответственно, у Ленинградских служащих это соотношение было 24,79 и 74,5%; у харьковских — 25,82 и 71,4% (все в товарных руб.). Причем в ноябре 1924 г. доля зарплаты была в среднем на 3-6% выше, чем в декабре. Резкое увеличение зарплаты произошло в 1923 г.1
Но в целом доход семьи служащих выше в Москве за счет главным образом дополнительных доходов главы и членов семьи и, как это ни странно, за счет довольно большого ежемесячного долга — в среднем 10 руб. 26 коп. или 9,2% к общему доходу. Служащие в Харькове занимают более чем вдвое меньше — всего 4 руб. 86 коп. или 4,8%. Бедность служащих (вероятно мелких) отражают такие показатели, как «продажа вещей и продовольствия из запасов», «продажа продовольствия собственного производства» и «кредит в лавках и кооперативах». Показателем бедности служащих служит и то, что многие подрабатывают на стороне — у москвичей доходы «по второстепенному занятию» составляют 4,3% от общего дохода, у ленинградцев 2,8%. Что особенно странно, так это то, что московские служащие заметно лидируют в «продаже вещей и продовольствия из запасов» — это в полтора раза больше, чем у их харьковских коллег. У них же не отмечено никаких запасов, а в Харькове из запасов, накопленных ранее, поступало в месяц целых 4 руб. 56 коп. — 4,5% от общего дохода. В целом можно констатировать, что уровень жизни служащих в Харькове был заметно выше, чем в Москве и Ленинграде несмотря на то, что общий доход в Москве заметно выше — 111,42 черв. руб. к 101,12 черв. руб. в Харькове. Но если сравнивать по более объективному показателю — в товарных рублях (т. е. с учетом индекса цен), то ситуация вырисовывается совсем другая — в Москве общий месячный доход служащего 57,14 тов. руб., а в Харькове — 61,12 тов. руб., в Ленинграде и того меньше — 52,87 тов. руб. У ленинградских служащих и собственного хозяйства не отмечено, хотя в Москве и Харькове служащие получают с такого хозяйства в результате продажи продуктов 0,1% общего дохода. Речь, вероятно, 1 Гумилевский. Бюджет служащего к началу 1925 г. С. 82.
364


идет о дачах, где некоторые служащие что-то выращивают. Но доход от продажи продуктов собственного производства — это тоже показатель бедности. Тот, кто имеет достаточный доход от зарплаты, не будет приторговывать по мелочам.
Весь анализируемый период времени, несмотря на реальный рост заработной платы служащих, доля расходов на питание остается достаточно высокой и практически мало меняется. В Москве в декабре 1922 г. 45,7% общего дохода служащих уходило на питание, через год — в ноябре 1923 г. — 43,7% и в ноябре-декабре 1924 г. — 45,5%. В Ленинграде соответственно 48,6%, 42%, 42,6%; в Харькове — 41,2%, 40,2%, 41,5%1. Увеличение расходов на питание в абсолютных цифрах связано с улучшением этого самого питания и с ростом номинальной заработной платы, поэтому доля подобных расходов и не меняется.
Как отмечали авторы этого исследования, «выводы, которые получаются в отношении бюджета служащего по этим городам, являются общими и для остальных городов, поскольку изменение размеров заработной платы и тех хозяйственных условий, которые наряду с заработной платой, влияют на строение бюджета, имеют не местный, а общий характер»2.
Особая система оплаты труда сложилась у работников высшей школы. До 1930 г. профессорско-преподавательский состав вузов оплачивался так же, как и учителя в школе, т. е. за часы проведенных занятий. Оплата этой категории советской интеллигенции была крайне низка, что породило массовое совместительство и, естественно, ухудшило качество преподавания в высшей школе. Совместительство — это непреодолимое зло, которое существовало все 20-е и 30-е годы, и причина его крылась в крайне низкой заработной плате преподавателей и ученых того времени. По поводу искоренения совместительства принимались многочисленные решения, как на уровне правительства, так и в рамках разных ведомств, например ГУУЗ НКТП3. В частности, накануне обследования, проведенного в 1933 г., в сентябре 1932 г. ЦИК СССР принял постановление о работе высшей школы и техникумов. Но, как отмечали авторы исследования, «какой-либо серьезной борьбы с совместительством ни директора вузов, ни исследовательские институты, ни наркоматы в этом году не вели». Объяснение инертности всех руководителей вузов по поводу борьбы с совместительством очень простое — от них не зависел размер оплаты труда ученого. А именно в этом была основная причина массового совместительства.
1 Гумилевский. Бюджет служащего к началу 1925 г. С. 87.
2 Там же. С. 80, 83.
3 ГУУЗ НКТП — Главное управление учебных заведений Народного комиссариата тяжелой промышленности.
365


Но руководство страны долгое время не хотело этого понимать и признавать. В частности, Всесоюзное совещание втузов ВСНХ СССР (июль 1931 г.) для того, чтобы искоренить совместительство и закрепить преподавательские кадры, прямо потребовало «вернуть в них [вузы] всех профессоров, которые во время нахождения втузов в ведении объединений были из последних изъяты и направлены на другие работы». «10. Взять жесткий курс по ликвидации обезлички в области использования профессорско-преподавательского состава, добиваясь того, чтобы каждый научный работник был закреплен за определенным учебным заведением»1. Как видим, проблему старались решить методами военного коммунизма — «закрепить», «мобилизовать» и т. п. Эти и другие меры, вероятно, могли на короткое время помочь решению проблемы кадров высшей школы, но нежелание платить достойную зарплату порождало огромную текучесть кадров и массовое совместительство. И это несмотря на то, что совместителям платили только 75% ставки штатного преподавателя.
Журнал «За пролетарские кадры», оценивая ситуацию с совместительством, так описал работу совместителя: «Профессор [это собирательный образ], о котором идет речь, ...не основная опора кафедры, он совместитель. Такое положение ему недешево стоит, еще дороже оно обходится вузу.
Товарищи, — говорит профессор, вбегая в группу, — если вы не особенно возражаете, мы два ближайших урока проведем без перерыва, зато второй окончим немного раньше. Прошлый раз, — взгляд на часы, — я опоздал в другой институт.
Он всегда озабочен, в голове в причудливой комбинации вертятся часовые стрелки, даты совещаний, приемов, консультаций, лекций в одном, другом, часто третьем втузе. Его останавливают студенты, он извиняется — когда-нибудь в другой раз. Вообще он с удовольствием — вопрос очень интересен. В ближайшую пятидневку вряд ли, может быть после выходного. А сейчас он просит его извинить, он часто занят, он должен бежать.
Эта фигура не одинока. В ней разные учебные заведения, внеся небольшие поправки, легко увидят живых лиц. В подлинных живых зарисовках, набросках, построенных на отзывах студентов, найдут себя не только отдельные преподаватели и Горного, и Энергетического, и Строительного, и иных вузов... Режим труда высококвалифицированной профессуры, даже в основном осевшей во втузе, не в меньшей мере разлажен, чем режим студенчества. Непроизводительные потери драгоценных минут, часов, дней, велики у каждого работника высшей школы, бюджет времени напряжен и не следует дожидаться 1 За промышленные кадры. 1931. № 9-10. С. 51.
366


специальных решений ЦКК РКИ, чтобы начать работу над его организацией. В этом направлении еще мало работают, мало думают в вузах. Может быть, здесь кроется одна из причин того, что, став в результате реализации решения ЦИК СССР несравненно ближе к студенчеству, к группе, профессора в ряде случаев еще поверхностно изучают состав своих курсов, слабо знают особенности контингентов, которые обучают, мало и не систематично учитывают эффективность каждого проводимого в группе учебного мероприятия»1. Да когда уж советским профессорам того времени изучать студентов, они ведь бегают из института в институт, им некогда.
Руководители вузов, естественно, пытались решить проблему совместительства, но для этого у них не было реальных рычагов и материальных средств. Вот пример: в сентябре 1935 г. директор Московского инженерно-экономического института (МИЭИ) Д. А. Малютин, выступая на заседании Совета вуза, заявил: «Мы должны ликвидировать гастролерство. Вопрос здесь настолько серьезно стоит, что совместительство не в меру и гастролерство ответственных товарищей никуда не годится. Мы не против совместительства, но — ударь раз, ударь два, нельзя же до бесчувствия. И тут то же самое: иногда совместительство переходит такие рамки допустимого, что деваться некуда. Страдает работа, страдает институт, страдает марка нашего предприятия. Тут с этим гастролерством надо покончить. Надо ориентироваться целиком на институт и здесь искать разрешение всех вопросов — и бытовых, и материальных». Но ликвидировать «гастролерство» не могли, еще и потому, что в этом институте не хватало (или вообще не было) специалистов по сравнительно узким и редким специальностям. Например, на кафедре организации и планирования строительного производства в 1938 г. работало 3 штатных преподавателя и 7 (!) совместителей. И аналогичная ситуация была не только на этой кафедре и в этом вузе2.
Причина этой странной «активности» и недисциплинированности профессуры (и не только) крылось в банальной нищете — оплата на основном месте работы не позволяла нормально прожить. Это понимали и руководители высшей школы, только свою критику они обращали почему-то не к руководству страны, а к руководству вузов, от которых мало что зависело.
Осенью 1930 г. была проведена своеобразная реформа оплаты труда преподавателей вузов. Постановление СНК СССР от 22 августа ввело «штатно-окладную систему оплаты» труда. Оклад профессора 1 За промышленные кадры. 1933. № 10. С. 51. Выделено в источнике. — А. И.
2 Центральный архив города Москвы (ЦАГМ). Ф. 526. Оп. 1. Д. 40. Л. 24; Д. 107.
Л. 42. Сохранен стиль документов. — А. И.
367


был установлен в размере 300 руб., доцента — 250 руб., ассистента — 210 руб. Оплата производилась «из расчета средней годовой нагрузки», а не за каждый час проведенных занятий. Но это же постановление регулировало и квартирную плату, которая зависела от зарплаты. Устанавливалась также годовая нагрузка преподавателя — 360 часов1. Речь идет только о так называемой «академической нагрузке», т. е. о работе в аудитории.
Но и новые оклады содержания не позволяли нормально прожить в столице (да и в других университетских городах) уже хотя бы потому, что цены росли, постоянно сохранялся товарный дефицит. Поэтому многие преподаватели и «увлекаются» совместительством. Борьба за нормальную оплату труда и разные льготы шла постоянно. Не имея возможности повышать заработную плату, руководители ряда наркоматов устанавливали различные льготы, которые несколько повышали благосостояние преподавателей. В частности, официальный журнал ГУУЗ НКТП «За пролетарские кадры» в передовой статье (а фактически в директиве) в начале 1933 г. прямо ставит задачу: «Из группы хозяйственных вопросов в плане 1933 г. должен быть особо выделен вопрос о материально-бытовом положении и снабжении студенчества и научных работников. Упорядочение и улучшение снабжения, создание собственных хозяйств, организация столовых, буфетов, общежитий, предоставление квартир научным работникам, аспирантам и т. д., повышение качества работы по всем этим иногда недопустимо безобразно запущенным, беспризорным участкам (как это показало, например, обследование общежитий) — неотложная и прямая задача каждого директора, в каждом учебном заведении»2. Проблема очерчена журналом правильно, но вот источник невзгод был совсем в другом. Директор вуза распоряжался только теми средствами, которые ему выделяло государство. Где он мог взять квартиры, деньги на достойную зарплату, на хорошие общежития и прочее? Следует также уточнить, что начало 1933 г. — это карточная система распределения продуктов, дороговизна продуктов питания и страшный голод во многих районах страны. Уж какое тут благосостояние!
Ситуация с оплатой труда профессорско-преподавательского состава заметно улучшилась только после принятия в августе 1937 г. специального Постановления правительства «О введении штатных должностей и должностных окладов профессорско-преподавательского состава в вузах». Новая система оплаты труда преподавателей вузов действительно подняла их благосостояние и довольно значительно. Оплата труда была поставлена в зависимость от стажа работы и ученого звания. Представление о размерах заработной платы различных
1 За промышленные кадры. 1930. № 9-10. С. 128; 1931. № 9-10. С. 53.
2 Там же. 1933. № 2-3. С. 12-13.
368


категорий работников высшей школы после 1937 г. дает следующая таблица:1
Таблица 92
Оплата труда работников высшей школы на основании Постановления СНК от августа 1937 г. (в руб.)
Ученая степень или образование
Должностной оклад в завис, от стажа
Менее 5 лет
От 5 до 10 лет
Свыше
10 лет
Преподаватели
Профессор — зав. кафедрой, имеющий степень доктора
1100
1300
1500
Профессор — зав. кафедрой, не имеющий степени доктора
900
1000
1200
Профессор кафедры, имеющий степень доктора
1000
1150
1300
Профессор кафедры, не имеющий степени доктора наук
800
900
1000
Доцент кафедры и старший преподаватель, имеющие ученую степень кандидата наук
700
800
900
Доцент кафедры и старший преподаватель, не имеющие ученой степени кандидата наук
600
700
700
Ассистент каф. и преподав., имеющ. степень кандидата наук
600
700
800
Ассистент каф. и преподав., не имеющие ученой степени кандидата наук
500
600
600
Сотрудники
Старший лаборант
450
5000
550
Лаборант, имеющий среднее специальное образование
350
400
450
Лаборант, имеющий среднее общее образование
225
275
325
Старший препаратор
225
275
325
Препаратор
150
175
200
Приведенные цифры показывают, что дипломированные специалисты (доктора и кандидаты наук) стали получать достаточно высокую зарплату. В это время, например, начинающий инженер-экономист 1 Советское студенчество. 1937. № 9. С. 32.
369


получал в среднем 450-600 руб. в зависимости от должности и характера предприятия (учреждения). Зарплата доктора наук, профессора в 1300 руб. была примерно в 4 раза выше среднего заработка рабочего (до революции — минимум в 10 раз). Оклады руководителей вузов зависели от категории (размера и местоположения) вуза и колебались от 1 300 руб. (1-я категория — в основном столичные вузы) до 1 100 руб. (2-я категория) или до 1 000 руб. (3-я категория). Дополнительно (50% оклада) оплачивалась административная работа (декан, зав. кафедрой, зам. директора и т. д.). Практически вдвое была увеличена почасовая оплата: профессор стал получать за занятия по специальным дисциплинам 30 руб. за час, доцент — 25 руб., специалист без степени — 20 руб. Соответственно за ведение занятий по «прочим дисциплинам» устанавливалась оплата в 25, 20 и 15 руб.1
Очевидно, что повышение заработной платы ученым было направлено на то, чтобы привлечь в высшую школу и в науку наиболее способных людей. Возможно, пришло и осознание того, что нищий преподаватель не способен готовить квалифицированных специалистов. Да и средства у государства появились.
В общем, до второй половины 30-х годов в отношении заработной платы интеллигенция была на последнем месте, власть не очень ценит знания и квалификацию. Но в целом заметна и тенденция отказа от шельмования интеллигенции, как чуждого элемента, что и отражалось на росте ее заработной платы. Но это произошло только в конце 20-х годов, а более или менее нормально им стали платить только во второй половине 30-х годов. Своеобразными париями в составе интеллигенции были учителя и врачи. Инженерно-технические работники в промышленности и в управлении отраслями производства всегда были обеспечены значительно большей зарплатой, чем «классические» интеллигенты. Логика властей здесь очевидна — производственная интеллигенция производила конкретный продукт, а культурная интеллигенция — абстрактный и трудно учитываемый. Да и подозревали ее в «умствованиях». Поэтому молодежь в эти годы предпочитает получать инженерные профессии, а никак не учительскую.
Что касается оплаты труда «совслужащих», то, начиная с 1932— 1933 гг. зарплата этой категории работающих начинает быстро перегонять зарплату рабочих. Это означало отказ руководства страны от провозглашенного после революции 1917 г. принципа равенства в оплате труда управленцев и рабочих. Представляется, что логика бытия победила логику идеологии. Но уже в 30-е годы советские служащие это не «плоть от плоти народа» — это уже каста со своими интересами и представлениями о месте в государстве.
Советское студенчество. 1937. № 9. С. 33.
370


ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Политика советской власти в сфере труда за более чем двадцатилетний период претерпела существенные изменения. От практически полного краха денежной системы оплаты труда и замены денег «натурой», до упорного стремления поставить заработную плату в зависимость от производительности труда. В первые годы советской власти зарплата носит в большей степени характер социального пособия, ибо никак не связана с результатами труда. Паек, выдаваемый всем работникам предприятия, учреждения и т. п. организаций, был одинаков для всех — он-то и обеспечивал значительную часть прожиточного минимума. Для стимулирования труда используется главным образом «натура», продукты питания, но их острый дефицит не позволял широко применять эту практику. Дело шло вообще к ликвидации денег, как меры труда и инструмента обмена, такие завиральные идеи высказывали некоторые большевистские теоретики и даже руководители советского государства. К счастью осуществление этой идеи было отложено на далекую перспективу, так и не реализованную.
Новая экономическая политика заставила вернуться к нормальным, проверенным веками способам и методам оплаты труда. На первый план выдвигается идея заинтересовать работника в результатах своего труда, и заработная плата постепенно становится мерой труда и потребления. В 20-е годы идет непрерывный поиск наиболее эффективных с точки зрения экономики, и приемлемых, с точки зрения интересов работающих, методов оплаты труда. Поэтому происходят постоянные перестройки системы зарплаты от использования натуральных выплат в роли реального стимула, до внедрения жестко централизованной, и жестко контролируемой системы заработной платы. Одной из краеугольных идей в оплате труда в это время господствует стремление к уравниванию и по отраслям, и по предприятиям. Государство добивается уменьшения разрыва в размерах жалованья между различными категориями работающих. Но и в 20-е годы различия в зарплате довольно высоки, особенно в оплате труда на частных и государственных предприятиях. Частник платит больше, но он и эксплуатирует больше. Одним из инструментов регулирования зарплаты стали тарифные ставки. В результате денежной 371


реформы 1923-1924 гг. деньги становятся реальным стимулом труда. Быстро растет заработная плата, хотя и неравномерно по отраслям и сферам труда. Следуя своим социальным приоритетам, государство хуже всего оплачивает труд интеллигенции, людей умственного труда и только с конца 20-х годов начинает проявлять некоторую заботу об этой категории трудящихся.
С конца 20-х годов, в связи с переходом к форсированной индустриализации, политика в сфере оплаты труда меняется. От идеи «уравнивания» перешли к идее зависимости заработной платы от производительности труда. И хотя государство определяет и контролирует «потолок» в заработной плате, но оно же стимулирует разрыв в заработной плате. В ряде производств он достигает дореволюционного уровня — 8:1. Упорно внедряется сдельная оплата труда и иные стимулирующие интенсивный труд формы его оплаты. Практически происходит смена идеологии и экономических приоритетов. Государство пытается сдерживать рост заработков, упорно экономит на зарплате, что порождает задержки в ее выплате. Это особенно характерно для первой половине 30-х годов. Но заметный рост заработной платы в начале 30-х годов не привел к значительному увеличению потребления и вообще к улучшению уровня жизни. Разорение сельского хозяйство вызвало огромный дефицит продовольствия, привело к введению карточной системы.
На состояние и политику в сфере оплаты труда, естественно, влияли все изгибы и меняющиеся приоритеты экономической политики. Переход к форсированной индустриализации привел к стремлению экономить на зарплате, поэтому идет упорная борьба за уменьшения доли зарплаты в стоимости продукции и конкретного продукта (товара). Успехи в этом стремлении были очевидны, но это вело к увеличению интенсивности труда и периодически даже к уменьшению реальной заработной платы. Интенсификация соцсоревнования, появление «героев труда», стахановцев также сказались и на размерах, и на системах оплаты труда. Достижения передовых рабочих позволяли увеличивать интенсивность труда, повышать его производительность и фактически экономить на зарплате. Это приводило и к увеличению разрыва в оплате труда между «передовиками» и остальной частью работающих. Все 30-е годы само государство, его руководители лично участвуют в регулировании заработной платы, вплоть до назначения конкретных окладов и определения тарифных ставок.
В 30-е годы появляется такое понятие, как «обобществленная заработная плата». Под ней понималась вся совокупность выплат и пособий, которые трудящиеся получали по соцстраху и по другим выплатам, а именно — пособия по безработице, расходы на просвещение, стипендии, на медицину, на оплату отпусков, на учебу в ФЗУ, на «культобслуживание», на санаторное лечение и т. п. выплаты. По372


нятие «обобществленная заработная плата», использовалось скорее в пропагандистских целях, доказывая и показывая растущую заботу советского государства о людях труда. Оперировать цифрами «обобществленной заработной платы» в оценке размеров заработной платы и ее динамики нельзя, так как значительная ее часть к реальному трудовому вкладу отношения не имеет и относится к соцобеспечению.
Вплоть до середины 30-х годов сохраняется крайне низкая заработная плата интеллигенции и госслужащих на местах. В более выгодном положении находится техническая интеллигенция и служащие на предприятиях. От нее в значительной степени зависело производство, и государство стремится стимулировать ее соответствующей оплатой труда.
В целом, советское государство ушло от оригинальных и нежизненных способов оплаты труда и использовало практически те же приемы, что и ранее в России или в других странах. Уже не идеология и идеи равенства «правят бал», а голый прагматизм определяет политику в сфере оплаты труда. Вот только зависимость зарплаты от образования просматривается слабо, особенно в 1920-е гг.


Приложение


Таблица 1
Динамика годовой денежной заработной платы рабочих в 1913-1918 гг. (в твердых рублях 1913 г.)
Группы производств / Годы
1913
1917
1918
VII. Добыча и обработка камня, земель и глин
240
112
17
VIII. Горная и горнозаводская промышленность
268
168
25
IX. Металлообрабатывающая промышленность
357
254
23
X. Производство машин
446
291
38
XI. Обработка дерева
290
161
21
XII. Химическая промышленность
313
361
44
XIII. Произв-во пищевых прод., напитков, наркотиков
211
165
26
XIV. Обраб. твердых матер, животного происхождения
305
228
34
XV. Кожевенная и меховая промышленность
268
173
34
XVI. Обработка хлопка
206
184
23
ХУП.Обработка шерсти
190
175
25
XIX. Обработка льна
171
162
17
XX. Обработка пеньки
216
156
15
XXI. Обработка других волокнистых веществ
274
205
24
XXII. Одежда и туалет
297
274
33
XXIII. Обработка бумаги
238
175
22
XXIV. Полиграфическое производство
512
333
41
XXVI. Пр-во и передача физич. сил и водоснабжение
432
206
33
В среднем по всей промышленности:
291
205
27,5
По губерниям
Самарская
223
120
22
Смоленская
221
216
25
Тверская
259
266
34
Москва
276
235
33
Петербург/Петроград
339
244
35
Самарская
407
252
49
Тверская
395
239
19
Москва
469
308
42
Петроград
377
91
Источник-. Всероссийская промышленная и профессиональная перепись 1918 г.: Фабрично-заводская промышленность в период 1913-1918 гг. Труды ЦСУ. Т. III. Вып.8. М., 1926. С. 10.
377


Таблица 2
Средний месячный заработок металлистов, химиков и деревообделочников Владимирской губернии в 1920 г. (в руб. 1921 г.)
Профессия
Месяцы
Общий заработок
В том числе на условиях:
Поврем, оплата
Сдельная опл.
Премиальная
Сверхур. работы
Металлисты
Январь
1433
1345
2028
1983
276
Февраль
2084
2011
2129
2133
397
Март
2684
2064
1627
2457
416
Апрель
2372
2626
1167
2128
383
Май
2514
3575
2171
2154
353
Июнь
2562
2657
1960
2420
2562
Июль
2303
1129
799
2531
258
Август
2146
1320
704
2851
584
Сентябрь
2716
1456
1488
2154
315
Октябрь
3783
1557
2419
3537
350
Ноябрь
4067
2471
3452
3798
313
Декабрь
5396
2367
3183
4360
315
Химики
Январь
1698
994
1608
2057
136
Февраль
1819
1113
1589
2441
408
Март
2121
642
1063
2118
565
Апрель
1753
1189
915
3342
228
Май
1253
1253
—
—
—
Июнь
2872
565
2647
3796
601
Июль
5018
1003
2335
2750
696
Август
3055
3890
3456
2182
1108
Сентябрь
3531
1038
2479
1037
314
Октябрь
2830
2668
1819
3027
443
Ноябрь
5313
2975
—
2809
—
Декабрь
1198
367
1174
—
—
Д еревообдел оч ники
Январь
1107
604
743
1611
467
Февраль
3059
1446
2017
1352
542
Март
2162
1491
1845
2703
476
Апрель
1202
—
889
1258
360
Май
2026
—
2464
1859
568
Июнь
2595
—
1813
2177
290
Июль
2359
—
611
1213
195
Август
1919
—
1705
1854
44
Сентябрь
1838
—
1856
1790
838
Октябрь
3173
1344
2637
2748
203
Ноябрь
3365
533
3838
3191
954
Источник’. Статистический ежегодник Владимирской губернии. 1918-1920 гг. Часть 1. Ковров, 1923. С. 144.
378


Таблица 3
Заработная плата и стоимость прожиточного минимума в Тверской губернии в 1920,1921 гг.
Города
На 1/^1- 1920 г.
На 1/Х - 1920 г.
На 1/Ш- 1921 г.
Стоимость прож. мин. в руб.
В% к заработку
Стоимость прож. мин. в руб.
В% к заработку
Стоимость прож. мин. в руб.
В% к заработку
Тверь
40037
140
63481
140
202222
140
Бежецк
41056
144
55444
122
171333
119
Весьегонск
28352
99
44385
98
—
—
В. Волочек
35104
123
56763
125
175408
121
Зубцов
29952
105
61218
135
183889
127
Калязин
29948
105
48270
106
187370
130
Кашин
27712
97
51296
ИЗ
155898
108
Кимры
51704
181
67593
149
206296
143
Корчева
—
—
51890
114
195148
135
Кр. Холм
45062
158
52851
117
112333
78
Осташков
41426
145
73141
—
142130
98
Ржев
30442 ,
107
70018
154
172193
119
Источник'. 3,5 года советской власти в Тверской губернии: Сборник документов. Тверь, 1921. С. 67.
Таблица 4
Тарифные разряды работников промышленных предприятий Ленинграда (в % к общему числу)
Тар. Разр.
Ма
эт 1925 г.
Март 1926 г.
Тар. разр.
Март 1925 г.
Март 1926 г.
к и
рабочие
служащ.
И 2.
рабочие
служащ.
Все работ.
рабочие
служащ.
Все работ.
рабочие
служащ.
I
0,4
0,4
0,1
0,8
0,9
0,1
XI
1,3
0,5
8,7
1,3
0,4
8,6
II
1
1,1
0,1
1,2
1,3
0,1
XII
1,2
0,4
8,8
1,2
0,3
8,6
III
9,3
9,5
0,3
8,8
9,4
0,2
XIII
0,8
0,3
5,9
0,9
0,1
6,4
IV
18,3
19,5
1,1
19
20,6
1
XIV
0,5
0,1
3,9
0,6
0,04
4,7
V
20
22,1
3,2
20,2
22,6
2,5
XV
0,4
0,1
3
0,4
0,03
3,4
VI
16,4
17,6
8,2
16,4
17,8
7,1
XVI
0,2
0,01
1,6
0,2
0,01
2,1
VII
12,6
13,1
11,9
12
12,4
11,5
XVII
0,2
0,01
1,8
0,3
0,004
2,6
VIII
8,8
8,5
13,8
8,2
7,8
13,3
Ср. р.‘
6,01
5,66
9,61
5,98
5,54
9,87
IX
6,3
5,7
14,2
6,1
5,2
13,9
Ср. к.*
2,53
2,38
4,02
2,53
2,34
4,16
X
2,3
1,1
13,4
2,5
1,1
13,9
* Примечание'. «Ср. р.» — средний разряд. «Ср. к.» — средний коэффициент.
Источник. Труд и профдвижение в Ленинградской губернии в 1925/26 гг.: Статистический справочник. Л., 1926. С. 26.
379


Таблица 5
Тарифные ставки на предприятиях текстильной промышленности Московской губернии в 1926 г. (в руб.)
Название предприятий
Ставка 1 разр.
Средний тарифн. разряд
Средний тарифн. коэффиц.
Рабочие
Служащие
Мл. пер.
Рабочие
Служащие
Мл. пер.
1
2
3
4
5
6
7
8
Ткацкая ф-ка «Пролетарская диктатура»
16,40
4,38
8,65
—
2,19
4,03
—
Трикот. ф-ка «Пролетарская победа»
17,25
5
10
3,5
2,4
4,5
1,8
Бердо-Ремизная фабрика
17,25
6,2
11,9
6,19
3,1
5,5
3,3
Моск, акц-е общ. текст, произв-ва
21,50
4,71
12,3
6,25
2,32
5,7
3,1
Ново-ткацкая ф-ка Серпух-го тр-та
16,40
3,82
8,49
2,49
1,97
3,96
1,47
Измайловская пряд.-ткацкая ф-ка
17
4,05
9,7
3,36
2,1
4,6
1,8
Ивановская бум.- пряд. ф-ка Серпух
16,40
5,5
10
3
2,7
4,51
6
Вознесенская пряд.-тк. ф-ка Моск. тр.
16,40
4,25
9,1
3,36
2,12
4,3
1,79
Прядильная фабрика им. Ногина
16,40
4,3
9,5
3
2,11
4,30
1,62
Бум.-пряд и ткацк. ф-ка Дрезненской
16,40
5,5
—
3,15
2,74
—
1,71
Истоминская мануфактура им. Троцкого
16,40
4,35
10
3,72
2,14
4,5
1,9
Отбельно-крас.
ф-ка «Прол. Труд»
16,40
4,56
9,89
—
2,27
4,58
—
380


Окончание таблицы 5
1
2
3
4
5
6
7
8
Осн-ое отдел-е Грищенской ф-ки
16,40
4,70
8,85
5,22
2,34
4,11
2,60
Куровская ткацко-отделочн. ф-ка
16
4
7,8
3,6
2
3,7
1,8
Ликинская мануф-ра Орехово-Зуево
16,40
4,13
8,80
3,10
2,09
4,13
1,68
Фабрики Дорховской группы
15,58
4,1
9,1
3,2
2,1
4,6
1,7
Подгорная ф-ка. Орехово-Зуево
16,40
4,71
10,23
2,72
2,37
4,42
1,55
Крутильнониточная ф-ка «Прол, д.»
16,40
3,91
9,20
—
1,98
4,24
—
Ткацкая ф-ка № 1 им. Волкова
16,40
3,98
8,83
—
2,05
4,08
—
Бум.-пряд ф-ка №1.
Орехово-Зуево
16,40
4,01
8,82
—
2,08
4,08
—
Бум.-пряд ф-ка «Пролетарская диктатура»
16,40
4,04
9,93
—
2,08
4,54
—
Новинская ткацко-отделочная ф-ка
16
4,32
7,8
3
2,16
3,72
1,6
Источник: ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 26. Д. 18. Л. 1-3, 5-7, 22, 24-26.
381


Таблица 6
Распределение промышленных рабочих Ленинграда по размерам среднего заработка в марте 1927 г. (в черв, руб.)
Союзы (Отрасли промышл.)
Средн, тар. раз.
Сред мес. зараб.
Распредел. рабочих по размерам зарплаты в %
До 30
30-60
60-90
90-120
120-150
Св. 150
Металлисты
5,5
97,35
0,9
11,5
29,9
30,5
16,8
10,4
Деревообделочники
5
76,26
1,3
32,4
35,3
19,8
8,2
3
Текстильщики
5,2
64,46
1,4
43,9
41
9,4
3
1,3
Швейники
7,3
68,56
1,9
31,5
46,6
15,6
3,5
0,9
Бумажники
5,3
85,15
1,2
19,9
41,5
22,4
7,3
7,7
«Пищевкус»
5,8
76,48
1,1
22,6
53,5
13,5
5
4,3
В т. ч.: пищевики
6
75,04
1,8
27,5
42,8
17,2
7,1
3,6
табачники
5,5
78,66
0,1
15
70,1
7,7
1,8
5,3
Кожевники
6,1
88,52
0,3
17,7
33,8
25,8
16
6,4
Химики
6
95,07
1,1
4,5
33,7
40,9
14,2
6,6
Печатники
7,4
72,65
5,9
36,7
26,1
18,9
8,5
3,9
В средн.
по 9 союзам
5,7
87,21
1
18,7
35,6
25,5
12,3
6,9
Тоже в марте 1926 г
5,7
77,56
2,1
26,5
37,1
21
8,8
4,5
—«»— 1925 г.
5,8
64,57
8,1
42,4
31,8
12,6
3,7
1,4
Источник: Труд и профдвижение в Ленинградской области к началу 1928 г. в сопоставлении с материалами за годы войны и революции: Статистический справочник. Л, 1928. С. 40.
382


Таблица 7
Доля заработной платы в бюджетах рабочих разных регионов России в сравнении с дореволюционным уровнем (в %)
Регионы и годы обследования
Семейные
Одинокие
Довоенные бюджеты
Петербургские рабочие в 1908 г.
94,5
—
99,1
Петербургские текстильщики в 1909 г.
96,9
—
100
Бакинские рабочие в 1909-1910 г.
92,9
—
95,1
Бюджеты 1918-1921 гг.
Ленинградские рабочие в мае 1918 г.
—
61,2
—
Московские рабочие в октябре 1928 г.
65,5
—
74
Харьковские рабочие в 1920 г.
37,5
—
45,8
Туркестанские рабочие в 1921 г.
—
20,5
—
Бюджеты 1922 г.
Воронежские рабочие в феврале 1922 г.
—
39,1
—
Воронежские рабочие в июне 1922 г.
—
53,2
—
Ленинградские рабочие в июне 1922 г.
67,3
—
66
Ленинградские рабочие в декабре 1922 г.
76,8
—
73,8
Московские рабочие в декабре 1922 г.
86,4
—
90,4
Бюджеты 1923-1924 гг.
Харьковские рабочие в ноябре 1923 г.
—
82,5
—
Харьковские рабочие в декабре 1923 г.
—
72,5
—
Петроградские рабочие в ноябре 1923 г.
—
84
—
Ленинградские рабочие в декабре 1924 г
—
85,5
—
Московские рабочие в ноябре 1923 г.
—
84,4
—
Московские рабочие в декабре 1924 г.
—
85,3
—
Источник. Рабинович А. Элементы возрождения в области труда // Труд в России: Исторический сборник. Л., 1925. С. 176.
383


Таблица 8
Процент сдельных часов к общему числу рабочего времени в промышленности СССР в 1927-1931 гг.
Отрасли промышленности
1927 г.
1928 г.
1929 г.
1930 г.
1931 г.
I кварт.
II кварт.
По всей промышленности
57,8
58,5
59,3
57,2
57,1
58,4
Добывай, и обработка минер.
59,4
60,7
61,4
60,1
58,2
59,8
Каменноугольная
52,7
50,7
51,8
54,5
54,9
53,6
Нефтяная (добыча)
17,4
12
11,7
14,1
15,2
12,4
Переработка нефти
30,7
27,6
30,5
32,6
31,3
27,3
Металлургия черных металлов
66,6
68,8
68,4
64,1
62,5
63,
Обработка металлов
61,6
62,2
63,4
59,4
58,1
59,9
Машиностроение (с электрот.)
63,9
62,8
63
59
58,2
60,6
Обработка дерева
50,5
52
51,1
51
52,5
53,3
Химическая
59,3
58,6
54,9
49,2
49,1
47,6
Пищевкусовая (без сахарн.)
22,1
26,3
30,6
30,2
30,8
37
Кожевенно-меховая
60,6
61,3
61,3
60,3
61
60,2
Хлопчатобумажная
70
69,21
69,6
64,5
67,9
67,2
Шерстяная
58,5
59,8
59,6
58,1
59,5
58,7
Льняная
69,4
72
73,1
66
64,2
64,8
Швейная
84
85,1
85,1
83,6
83,4
87
Произв-во кожаной ооуви
73,3
70,6
67,9
62,6
61,6
64
Бумажная
32,1
35,4
46,5
51,4
55,7
55,3
Полиграфическая
34,3
40,8
47,9
51,9
53,6
54,4
Источник: Труд в СССР: Экономико-статистический справочник. М.; Л., 1932. С. 133.
384


Таблица 9
Распределение рабочих и служащих предприятий Смоленской губернии по оплате труда на разряды на январь 1922 г.
1-я группа городов — Смоленск, Вязьма, Ярцево. (Средний размер оплаты труда (по 6 разряду 3 группа) — 1100 000 руб.)
Разряд
Отношение
Оплата в рублях (тыс.)
1 группа
2 группа
3 группа
4 группа
5 группа
1
2
3
4
5
6
7
1
1
635
605
550
495
440
2
1,2
760
730
660
595
530
3
1,4
885
850
770
695
620
4
1,6
1015
970
880
795
705
5
1,8
1140
1090
990
890
795
6
2
1265
1210
1100
990
880
7
2,2
1395
1330
1200
1090
970
8
2,4
1520
1455
1320
1120
1060
9
2,7
1710
1635
1485
1340
1190
10
3
1900
1815
1650
1485
1320
И
3,2
2025
1935
1760
1585
1410
12
3,5
2215
2120
1925
1735
1540
13
3,7
2340
2240
2035
1835
1630
14
4
2530
2420
2200
1980
1760
15
4,3
2720
2600
2365
2130
1865
16
4,6
2910
2785
2530
2280
2025
17
5
3175
3025
2750
2475
2200
2-я группа городов — Рославль, Гжатск, Сычевка, Ельня, Юхнов, Дорогобуж, Духовщина.
(Средний размер оплаты труда — 10ОО ООО руб.)
Разряд
Отношение
Оплата в рублях (тыс.)
1 группа
2 группа
3 группа
4 группа
5 группа
1
2
3
4
5
6
7
1
1
575
550
500
450
400
2
1,2
690
690
600
540
480
3
1,4
805
770
700
630
560
4
1,6
920
880
800
720
640
5
1,8
1035
990
900
810
720
6
2
1150
1100
1000
900
800
7
2,2
1265
1210
1100
990
880
8
2,4
1380
1320
1200
1080
960
9
2,7
1555
1485
1350
1215
1080
10
3
1725
1650
1500
1350
1200
И
3,2
1840
1760
1600
1440
1280
12
3,5
2015
1925
1750
1575
1400
385


Окончание таблицы 9
1
2
3
4
5
6
7
13
3,7
2130
2035
1850
1665
1480
14
4
2300
2200
2000
1800
1600
15
4,3
2475
2365
2150
1935
1720
16
4,6
2550
2530
2300
2070
1840
17
5
2875
2750
2500
2250
2000
3-я группа городов — Мстиславль, Демидов, Красный, Белый. (Средний размер оплаты труда — 900 000 руб.)
Разряд
Отношение
Оплата в рублях (тыс.)
1 группа
2 группа
3 группа
4 группа
5 группа
1
1
520
495
450
405
360
2
1,2
625
595
560
485
435
3
1,4
730
695
630
570
505
4
1,6
835
795
720
650
580
5
1,8
940
890
810
730
650
6
2
1045
990
900
810
720
7
2,2
1150
1090
990
890
795
8
2,4
1255
1190
1080
975
865
9
2,7
1425
1340
1215
1095
975
10
3
1585
1485
1350
1215
1080
И
3,2
1690
1585
1440
1295
1155
12
3,5
1850
1735
1575
1420
1260
13
3,7
1955
1835
1665
1500
1335
14
4
2115
1980
1800
1620
1440
15
4,3
2275
2130
1935
1745
1550
16
4,6
2475
2280
2070
1865
1655
17
5
2600
2475
2250
2025
1800
Источник-. ГАСО. Ф. 2027. Оп. 1. Д. 167. Л. 137.
386


Таблица 10
Средняя месячная заработная плата рабочих цензовой промышленности в 1923/24-1926/27 гг.
Отрасли промышленности
1923/ 24 г.
1924/ 25 г.
1925/ 26 г.
1926/27 г.
I кварт.
II кварт.
III квапт.
За 9 мес.
В червонных рублях
1
2
3
4
5
6
7
8
По всей промышленности
36,15
45,24
55,38
60,02'
59,18
62,30
60,50
Добыча и обработка минер.
29,6
38,81
49,17
54,80
53,11
57,8
55
Каменноугольная промышленность
36,48
39,70
52,15
56,78
56,46
60,32
57,85
Нефтяная промышленность
33,93
46,39
62,31
68,47
68,51
70,41
69,13
Металлургия черных метал.
31,60
42,23
56,06
61,60
62,36
64,28
62,75
Обработка металлов
44,15
56,36
66,82
73,59
71,26
76,90
73,92
Машиностроение
40,89
54,17
67,37
Обработка дерева
34,83
42,45
49,11
53,19
49,12
54,03
52,11
Химическая промышленность
37,26
50,88
63,29
68,72
67,66
73,76
70,05
Пищевкусовая промышленность
41,62
50,22
58,46
61,09
60,44
68,18
63,24
Кожевенномеховая промышленность
44,01
55,90
67,08
72,94
72,45
77,71
74,37
Хлопчатобумажная промышленность
30,76
38,17
46,78
51,41
52,03
53,15
52,20
Шерстяная промышленность
32,04
38,96
48,74
54,22
53,17
55,08
54,16
Льняная промышленность
24,92
29,45
34,73
37,48
38,93
37,28
37,90
Произв-во кожаной ооуви
52,97
62,14
7060
75,95
75,77
78,42
76,71
Пр-во прочих пред, одежды
37,65
45,64
59,58
66,33
63,33
67,76
65,81
Бумажная промышленность
36,99
43,01
51,93
55,15
54,88
58,49
56,17
Полиграфическое производство
54,82
65,11
72,16
72,93
71,83
76,25
73,67
387


Окончание таблицы 10
В бюджетных рублях
1
2
3
4
5
6
7
8
По всей промышленности
21,66
26,56
29,49
31,74
30,65
33,05
31,81
Добыча
и обработка минер.
18,84
23,71
27,58
30,53
29,37
32,17
30,69
Каменноугольная промышленность
22,71
24,36
30,37
33,95
31,25
34,80
33,33
Нефтяная промышленность
18,52
25,15
31,37
34,74
32,37
32,40
33,17
Металлургия черных метал.
21,17
27,17
32,52
35,34
34,75
36,43
35,51
Обработка металлов
25,73
32,89
35,47
37,68
35,89
39,26
37,61
Машиностроение
23,48
31.14
34,78
Обработка дерева
21,68
25,90
27,49
29,07
26,85
29,59
28,50
Химическая промышленность
21,83
29,27
32,34
34,78
33,17
36,55
34,83
Пищевкусовая промышленность
24,76
29,25
31,19
32,34
31,50
35,62
33,15
Кожевенномеховая пром-ть
27,93
34,35
37,30
39,97
39,15
42,50
40,54
Хлопчатобумажная промышленность
17,47
21,53
23,52
25,21
25,66
27,14
26,00
Шерстяная промышленность
18,67
22,17
24,51
27,40
26,68
28,03
27,37
Льняная промышленность
15,80
18,22
18,85
20,02
21,44
20,95
20,80
Произв-во кожаной обуви
30,40
35,53
35,86
37,77
37,39
38,84
38,00
Пр-во прочих пред, одежды
20,83
25,38
29,40
32,23
30,94
33,02
32,06
Бумажная промышленность
23,33
26,46
28,84
29,93
29,26
31,41
30,20
Полиграфическое производство
31,34
36,12
36,65
36,42
35,56
37,76
36,58
Источник: Итоги десятилетия советской власти в цифрах. 1917-1927 гг. М., 1928.
388


Таблица 11
Среднедневная заработная плата рабочих (без учеников) цензовой промышленности СССР в 1927-1931 гг.
Отрасли промышленности
1927 г.
1928 г.
1929 г.
1930 г.
1931 г.
I кварт.
II кварт
По всей промышленности в % к 1927 г.
2,67
100
2,90
108,6
3,17
118,7
3,58
134,1
3,86
144,6
4,01
150,2
Добывай.
и обработка минер.
в % к 1927 г.
2,38
100
2,55
107,1
2,70
113,4
2,97 124,8
3,23
135,7
3,33
139,9
Каменноугольная в % к 192/ г.
2,45
100
2,59
105,7
2,75
112,2
3,07
125,3
3,39
138,4
3,65
148,9
Нефтяная (добыча) в % к 1927 г.
2,56
100
2,95
115,2
3,25
127
3,64
142,2
3,93
153,5
4,03
158,6
Переработка нефти в % к 1927 г.
2,78
100
3,15
113,3
3,40
12,3
3,85
138,5
4,18 154
4,05
145,7
Металлургия черных метал.
в%к1927 г.
2,69
100
2,96
110
3,30
122,7
3,67
136,4
4,0 148,7
4,25
158
Обработка металлов в % к 1927 г.
3,21
100
3,52
109,7
3,78
117,8
4,15
129,3
4,42
137,7
4,55
141,7
Обработка дерева в % к 1927 г.
2,31
100
2,49
107,8
2,69
116,5
3,06
132,5
3,16
136,8
3,46
149,8
Машиностроение (с электрот.) в % к 1927 г.
3,45
100
3,85
11,6
4,25
123,2
4,68
135,7
4,84
140,3
4,97
144,1
Химическая в % к 1927 г.
3,11
100
3,37
108,4
3,52
113,2
3,77
121,2
4,02
129,3
4,18
134,4
Пищевкусовая (без сахарн.) в % к 1927 г.
2,70
100
2,98
110,4
3,19
118,1
3,35
124,1
3,56
131,9
3,74
138,5
Кожевенно-меховая в % к 1927 г.
3,28
100
3,56
108,5
3,64
118,2
3,77
122,4
4,01
122,3
4 122
Хлопчатобумажная в % к 1927 г.
2,29
100
2,44
106,6
2,67
116,6
2,89
126,2
3,01
131,4
3,08
134,5
Шерстяная в % к 1927 г.
2,35
100
2,54
108,1
2,75
117
2,90
123,4
3,05
129,8
3,15
134
Льняная в % к 1927 г.
1,72
100
1,5 107,6
1,96
114
2,14
124,4
2,30
133,7
2,44
141,9
Швейная в % к 1927 г.
2,98
100
3,34
112,1
3,59
120,5
3,61
121,1
3,59
120,5
3,56
119,5
Пооизв-во кожаной ооуви в % к 1927 г.
3,39
100
3,60
106,2
3,59
105,9
3,89
114,7
4,11
121,2
1,13
121,8
Бумажная в%к 1927 г.
2,48
100
2,68
108,1
3,04
122,6
3,51
114,5
3,80
153,2
3,98
160,5
Полиграфическая в % к 1927 г.
3,44
100
3,69
107,3
3,90
113,4
4,39
127,6
4,64
134,9
4,61
134
Источник-. Труд в СССР: Экономико-статистический справочник. М.; Л., 1932. С. 131.
389


Таблица 12
Штаты и фонд заработной платы по центральным наркоматам в 1932 г. (руб.)
Названия наркоматов
Утверждено по бюджету на 1932 г.
Фактически
Штат
Фонд зарпл. на год
Средняя ст. в мес.
Штат
Фонд зарпл. на год
Средняя ст. в мес.
ЦИК
741
1.276.428
144
1016
1.907.652
156
СНК
390
804.965
172
600
2156508
297
Госплан
730
1.527.200
220
812
2899032
297
РКИ
580
1769900
254
623
2262600
302,6
НКФ
700
2141160
254,9
697
2254464
2670
Ср. Аз. ЭКОСО
127
279694
183,6
135
401080
247
Госарбитраж
50
144000
240
56
177000
263,4
ЦУНХУ
500
150000
250
476
1658054
290
Наркомзем
722
2037153
235
828
2763240
278,1
Наркомснаб
625
1612500
215
1109
4132560
310,5
Наркомтяжпром
1585
4970790
262
3383
14489100
346,7
Наркомлегпром
157
496100
262
2099
8165376
324,2
Наркомвнешторг
440
1170392
225
440
1575480
295
Нарокминдел
340
713700
174
329
767070
195
Наркомтруд
245
612000
208
249
816060
273
Наркомлеспром
21
66550
162
1267
5346332
351
Верховный суд
64
134406
175
59
142066
200
Прокуратура
80
192480
200
ПО
267996
203
Итого:
8097
21849409
224,8
14228
52163672
303,6
Цудотранс
730
855600
291,2
236
—
330
Наркомвод
730
2322714
265,2
707
2637996
311
НКПС
2000
6632169
279,2
2731
9992500
308
Наркомсвязь
599
1761060
245
610
2086200
285
Главоздухолет
233
720000
257
273
975336
297
НССовхозов
—
—
—
1187
4112080
295
Итого:
11904
34140952
239
20032
72903748
303
Источник: ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 23. Л. 42.
390


Таблица 13
Задолженность по зарплате на 1 сентября 1932 г. по 23 краевым и областным конторам Госбанка (в млн руб.)
Регионы СССР
Остаток всей задолженности
Остаток задолженности за отсутствием дензнаков
Остаток задолж. за отсут. средств на счетах кл-тов
1/УШ
1/1Х
1/УШ
21/VIII
1/ IX
1/УШ
1/Х
Ленинградская
8,7
24,8
1,3
30,1
8,7
7,4
16,1
Карельская
1,9
1,2
0,6
1,5
неразб.
1,3
-1
Северная
11,7
16,9
0,9
6,8
4,7
10,8
12,2
Западная
10,7
9,5
3,8
4,1
3
6,9
6,5
Московская
18,7
47,8
12,4
45,6
36,1
6,3
11,7
Ивановская
7
14,5
3,9
13,2
8,4
3,1
-6,1
ЦЧО
13,1
16,3
5
8,4
7,9
8,1
8,4
Нижегородская
28,8
38,1
13,8
22,3
6,0
15
32,1
Средне- Волжская
17,3
20,4
6,9
14
5,6
10,4
14,8
Татарская
2,7
3,7
0,5
2,7
1,9
2,2
-1,8
Нижне-Волжская
17,7
35,8
10,4
21,4
18,3
7,3
17,5
Северный Кавказ
11,6
14,6
1,6
6
1,1
10
13,5
Крымская
1,2
1,3
—
0,3
—
1,2
1,3
Уральская
52,7
77
14,2
23,7
29,8
38,5
47,2
Башкирская
3,4
4,6
1,7
4,2
1,3
1,7
3,3
Казакская*
9,1
18,9
2
10,8
13,7
7,1
5,2
В. Сибирская
8,3
16,2
4,6
24
11,3
3,7
4,9
3. Сибирская
17,2
26,6
10,4
26,1
16,8
6,8
9,8
УССР
138,2
185,7
62,3
103,2
неразб.
75,9
143,5
ДВК
13
10,2
12,5
н. св.
3
0,5
7,2
БССР
9,3
17
3,9
10,3
-8,8
5,4
3,2
ЗСФСР
22,3
25,2
13,4
17,3
16,3
8,9
8,9
Ср. Азия
20,3
31,9
11,4
19,6
23
8,9
8,9
Итого:
444,9
658,2
197,5
415,6
268,1
247,4
390,1
* Примечание'. Так в документе, следует читать — Казахская. Даны названия и аббревиатуры документа.
Источник'. ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 28. Л. 172.
391


Группировка промышленных рабочих ряда губерний по размерам
Губернии и производства
Сред- няя месячн.
В том числе получали в % к итогу
До 20
20-30
30-40
40-50
50-60
60-70
70-80
1
2
3
4
5
6
7
8
9
Март 1926 г.
Иваново- Вознесенская
44,37
3,3
10.8
27,5
27
13,9
7,1
4,2
Владимирская
42,72
10,4
18,6
22,9
18,3
12,9
5,8
4,3
Костромская
39,63
4,7
21,9
26,5
20,4
11,4
5,7
3,9
Ярославская
42,03
3,8
19,3
29,0
25,5
9,5
5,2
3,2
Март 1927 г.
Иваново- Вознесенская
52,73
0,5
3,8
16,1
28,8
22,2
11,9
7,2
в т. ч. х/б.пром-ть
53,35
0,4
3,5
15,2
28,6
23,0
12,4
7,3
Льняное производство
47,22
0
6,1
27,2
34,2
13,8
6,8
5,4
Владимирская
47,39
6,2
14,8
19,8
18,3
15,9
9,8
5,6
в т. ч. х/б. пром-ть
49,97
2,7
7,1
14,2
25,2
25,6
13,6
4,9
Льняное производство
36,70
6,7
29,4
33,4
15,1
7,0
4,0
2,1
Стекольное
45,53
22,3
13,4
14,5
9,4
10,2
7,7
5,4
Пр-во цветных металлов
66,86
2,7
3,8
7,6
13,3
13,9
14,1
15,3
Костромская
44,05
1,1
19,0
27
22,2
12,1
7,2
5,0
В т. ч. льняное
43,82
0,8
18,7
27,9
22,6
11,8
6,9
5,1
Лесопильное
38,99
5,8
31,8
29,3
8,9
6,4
12,7
3,8
Фанерное
40,02
8,4
38,1
9,8
16,8
17,5
5,2
0,7
Ярославская
46,44
1,9
8,5
23,2
29,6
16,3
9,0
4,3
в т. ч. х/б. пром-ть
45,39
1,4
5,6
19,8
31,3
25
10,03
3,4
Льняное производство
41,55
2,5
14,1
30,6
30,7
7,5
5,9
3,2
Спец, машино строение
79,21
1,4
2,7
6,1
9,7
6,3
11,8
13,5
Махорочное
52,8
1,9
1,3
9,2
29,6
25,2
15,8
9,4
Март 1928 г.
Иваново- Вознесенская
61,54
0,1
1,9
7,8
20,1
19,3
19,9
13,7
в т. ч. х/б. пром-ть
61,77
0,1
1,5
6,9
19,5
19,6
21,2
14
392


Таблица 14
среднего месячного заработка в 1926-1928 гг.
В том числе получали в % к итогу
80-90
90-100
100-110
110-120
120-130
130-140
140-150
150-200
10
и
12
13
14
15
16
17
Март 1926 г.
2,5
1,3
1,2
0,5
0,3
0,2
0,1
0,1
3,0
1,7
0,9
0,5
0,3 '
0,2
0,1
0,1
2,6
1,2
0,7
0,4
0,2
0,1
0,1
0,2
1,7
0,9
0,6
0,6
0,3
0,2
0,1
0,1
Март 1927 г.
3,5
2.2
1,6
1,0
0,5
0,3
0,2
0,2
3,5
2,3
1,6
1
0,5
0,3
0,2
0,2
3,5
1,5
0,5
0,5
0,5
0,2
0,1
0,2
3,8
2,3
1,4
0,8
0,5
0,3
0,2
0,3
2,5
1,9
1,1
0,4
0,2
0,1
0,1
0,1
1,1
0,4
0,3
0,2
0,1
0,1
0
0,1
4,9
3,9
2,3
1,8
1,1
1
1
1Д
13
6,5
3.5
2,7
2
0,8
0,4
0,4
2,8
1,5
0,9
0,6
0,2
0,2
0,1
0,1
2,5
1,5
0,8
0,6
0,3
0,2
0,2
0,1
—
—
1,3
—
—
—
—
—
2,8
0,7
—
—
—
—
—
—
3
1,7
0,9
0,7
0,4
0,2
0,1
0,2
1,5
0,8
0,5
0,2
0,1
0
0
0,1
2,4
1,5
0,7
0,5
0,3
0,1
0
0
13,4
9,6
5,1
6,8
4,9
2,8
2,8
3
5,1
0,5
0,7
0,4
0,5
—
0,3
0,1
Март 1928 г.
7
3,7
2,4
1,3
1
0,8
0,4
0,6
7,2
3,7
2,3
1,3
1
0,8
0,4
0,5
Источник. Труд и профдвижение в Ивановской промышленной области: Статистический справочник. Иваново, 1929. С. 28-29.
393


Тарифные сетки, тарифные коэффициенты и соотношение между разрядами (в %)
3
,3
Примечание'. Показатель «разрыв» означает разрыв между разрядами.
Источник. Радзиминский В. Планирование зарплаты // Вопросы труда. 1931. № 11-12. С. 46.
394


Таблица 16
Заработная плата в среднем на 1 рабочего в месяц по Москве
Группы производств
Един, измер.
1923
1924 г.
1925 г.
Х-ХП
1-Ш
1У-У1
УП-1Х
Х-ХП
1-Ш
IV—VI
УП-1Х
В червонных рублях
По всем производ- ствам
абсол.
39,43
56,16
56,17
61,54
62,91
63,06
64,70
70,16
в%
100
142,4
142,5
156,1
159,5
159,9
164,1
177,9
Металлисты
абсол.
45,92
61,31
62,57
70,39
75,29
75,30
77,51
83,96
в%
100
133,5
136,2
153,3
163,9
164
168,8
182,9
Текстиль- щики
абсол.
30,39
43,56
41,57
47,76
46,99
46,84
49,04
58,11
в%
100
143,3
136,8
157,2
154,6
154,1
161,4
191,2
Химики
абсол.
36,30
53,18
50,71
58,34
64,15
63,96
68,49
72,80
в%
100
146,5
139,7
160,7
176,7
176,2
188,7
200,6
Пищевики
абсол.
38,99
54,03
57,52
59,43
63,74
62,49
62,36
62,89
в%
100
138,5
147,5
152,4
163,5
160,4
160
161,3
Кожевники
абсол.
48,52
69,42
69,82
77,39
79,45
82,12
85,41
91,61
в%
100
143,1
143,9
159,5
163,7
169,3
176
188,8
Швейники
абсол.
37,78
49,29
47,87
48,74
43,69
49,27
48,20
49,78
в%
100
130,5
126,7
129,1
115,6
130,3
127,6
131,8
Печатники
абсол.
44,11
72,16
77,13
80,98
77,76
76,
76,72
78,93
в%
100
163,6
174,8
183,6
176,3
172,3
173,9
178,9
В товарных рублях
По всем производствам
абсол.
23,64
26,75
25,84
29,84
32,42
31,94
31,74
36,80
в%
100
113,1
109,3
126,2
137,1
135,1
134,7
155,7
Металлисты
абсол.
27,57
29,18
29,14
34,16
38,80
38,13
38,02
44,06
в%
100
105,8
105,7
123,9
140,7
138,3
137,9
159,8
Текстильщики
абсол.
18,22
20,74
19,12
23,15
24,21
23,73
24,05
30,49
в%
100
113,8
104,9
127,1
132,9
130,2
132
167,3
Химики
абсол.
21,77
25,33
23,28
28,30
33,06
32,40
33,59
38,19
в%
100
116,3
106,9
130
151,9
148,8
154,3
175,4
Пищевики
абсол.
23,34
25,83
26,45
28,81
32,86
31,68
30,61
32,99
в%
100
110,7
113,3
123,4
140,8
135,8
131,2
141,3
Кожевники
абсол.
29,17
33,13
32,13
37,51
40,95
41,58
41,89
48,06
в%
100
113,6
110,1
128,6
140,4
142,5
143,6
164,8
Швейники
абсол.
22,74
23,46
22,03
23,65
22,52
24,96
23,67
26,12
в%
100
103,4
96,9
104
99
109,8
104,1
114,9
Печатники
абсол.
26,35
34,38
35,48
39,28
40,07
38,51
37,94
41,41
в%
100
130,5
134,7
149,1
152,1
143,9
143,9
157,2
Источник: Труд в Московской губернии в 1923-25 гг.: Сборник статистических материалов. С. 131.
395


Таблица 17
Местная заработная плата рабочих ведущих профессий Московского завода «Серп и Молот» в январе-апреле 1933 г.
Цеха завода
Разряды
январь
февраль
март
апрель
часы
сумма
часы
сумма
часы
сумма
часы
сумма
Мартеновский цех
Сталевары
8
168
344,28
168
291,88
152
418,34
184
518,44
Сталевары
7
—
—
168
305,98
184
350,61
128
366,56
Подручные
6
168
250,94
168
205,64
152
275,41
192
380,21
Подручные
5
168
197,14
168
160,08
152
188,02
192
240,26
Подручные
4
176
177,81
168
139,26
176
176,41
192
211,50
Прокатный цех
Вальцовщики
7
206
200
476,40
213
777,28
226
824,42
Вальцовщики
6
189
184
375,90
212
592,65
197
629,27
Вальцовщики
6
188
184
340,54
213
468,97
206
498,09
Подручные сварщика
5
198
172
274,29
209
300,49
204
403,96
Сталепроволочный цех
6
—
269,90
—
280,60
—
322,60
—
260,40
5
—
216,40
—
190,50
—
234,80
—
232,0
—«»—
4
—
152,85
—
154,85
—
172,35
—
177,70
Листопрокатный
Вальцовщики
7/8
132
297,28
146
280,40
156
624,53
150
557,50
Сварщики
6
186
267,27
150
204,12
190
371,28
114
253,82
Подручные сварщика
5
147
126,74
139
171,93
172
270,69
132
231,38
Железнодорожный цех
Машинисты
6
92
156
252
444
—
—
—
—
Машинисты
5
184
289
164
222
—
—
—
—
Машинисты
4
178
296
168
265
177
—
—
—
Источник-. ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 88. Л. 112.
396


Таблица 18
Зарплата и производительность труда рабочих на предприятиях Наркомтяжпрома в 1932 г.
Отрасли промышленности
Дневная зараб. плата
Дневная выраб. на 1 раб.
Разница между ростом пр-ти и зарп.
Средняя за 8 месяцев
в% к соотв. пер. 1931 г.
Средняя за 8 месяцев
В% к соотв. пер. 1931 г.
Главэнерго
5-74
116,7
61,69
112,1
+ 4,6
Каменноугольная
4-87
130,9
7,98
97,3
+ 33,6
Коксовая
5-09
132,2
66,38
120,3
+ 11,9
Нефтедобывающая
4-05
118,4
55,41
94,3
+ 24,1
Сланцевая
3-91
99
10,74
85,6
+ 13,4
Горнодобывающая
4-59
130,8
9,30
96,6
+ 34,2
в т. ч. железорудная
5-35
136,1
8,35
102,7
+ 33,4
в т.ч. марганцевая
4-22
137
8,95
99
+ 38
Минеральное сырье
3-41
115,6
11,96
84
+ 31,4
Черная металлургия
5-40
130,1
21,36
107,8
+ 22,3
Цветная металлургия
5-44
120,1
30,32
97
+ 23,1
Машиностроительная
5-95
117,8
26,71
110,5
+ 7,3
Главэнергопром
6,62
115,7
39,87
104,3
+ 11,4
Главтрансмаш
5-91
119,2
23,33
106,9
+ 12,3
Главмашпром
5-71
118,7
24,86
113,8
+ 13,6
Металлообрабатывающая
5-50
112,9
28,05
105,1
+ 7,8
Стройматериалов
4-26
122,1
15,18
99,5
+ 22,6
Химическая
5-35
113,6
44,15
102,6
+ И
в т. ч. основная химия
5-30
127,1
33,94
111,5
+ 15,6
в т. ч. резиновая
5-33
107,2
50
107,7
-0,5
Техноткань
3-72
116,6
32,81
100,7
+ 15,9
Всего по всем отраслям
| 5-41
121
26,73
105,9
+ 15,1
Источник: ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 10. Л. 129.
397


Сравнение заработков рабочих, получающих по группе «А»,
Цеха
Наименование профессий
Разряд
Рабочие, получающие по группе «А»
Заработок при нормальном рабочем дне
Порасцен.
ночные
перер.
премии
сверхур.
Всего
Мартеновский
Сталевары
8
493,68
14,70
10,26
75
—
668,59
1-й подручн. ст.
6
319,57
9,51
6,64
45
—
380,72
Не учтена постоянная, получаемая ст. сталеваром и ст. вальцовщиком, оплата за бригадирство 15% тарифа
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
Прокатный
Вальцовщик
8
500
14,30
—
—
84
598,30
Сварщик стана
8
480
14,30
—
—
84
578,30
Сварщик стана
2,3,4
7
396
11,80
—
—
69,30
477,10
Пом. ст. вальц.
7
396
11,80
—
—
69,30
477,10
Вальцовщик
6
310,75
9,25
—
—
54,39
374,39
Листопрокатный
Кольцовщики
8
460,80
19,20
—
69
—
579
Склад ал ыцики
6
238,32
298,32
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
. —
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
Цех холодной прокатки
Вальц, стана кв.
8
480
480
—
—
—
494,30
—«»— «Дус»
7
396
396
—
—
—
407,80
Пом. вальц.
—«»—
6
310,75
310,75
|
—
—
320
398


Таблица 19
и ИТР на заводе «Серп и Молот» в 1933 г.
ИТР, непосредственно их обслуживающие
Наименование должностей
Фактический заработок
оклад
ночные
премии
Итого
Плавильный мастер
450
24,28
150
624,48
Помощник мастера
400(1)
21,78
120
541,48
Помощник мастера
350(3)
19,34
405
474,04
Начальник смены
500(1)
27,20
150
674,20
Начальник смены
450(3)
34,48
150
624,48
Мастер литейщик
450
—
150
600
Канавный мастер
375
20,40
112,5
507,20
Зав. станом
400
—
120
520
Начальник смены
375
17,74
112,5
405,26
Мастер горяч, пр.
450
29,97
150
125,94
Мастер горяч, пр.
425
28,30
127
575,70
Мастер горяч, пр.
400
26,64
В заработок мастеров не вошли 15% тарифа, получаемые за производительность труда
Пом. мает. гор. пр
350
23,31
Пом. мает. гор. пр
325
21,64
Начальник смены
400
26,84
Начальник смены
375
24,97
Начальник смены
350
23,31
Начальник смены
325
21,64
—
—
Сменный инженер
350
18,62
—
—
Сменный инженер
325
15,48
—
—
Источник: ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 88. Л. 113.
399


Валовая выработка и заработок рабочего СССР
В среднем за квартал
1922/23 г.
1923/24 г.
I
II
III
IV
I
II
III
IV
1
2
3
4
5
6
7
8
9
Валовая выраб. вруб.
3,20
3,41
3,44
3,51
3,71
3,92
4,25
4,37
Валовая выраб. в%
100
106,5
107,5
109,8
115,9
122,1
132,1
136,1
Поденный заработ.
в усл. московских коп.
59,6
72,9
76,6
74,9
83,7
91
92,9
98,3
Поденный заработ. в %
100
122,1
128,5
125,6
140,4
152,9
155,9
165
Поденный заработок в червонных копейках
—
—
—
—
—
—
—
—
Поденный заработок в%
—
—
—
—
—
—
—
—
400


Таблица 20
в период 1922/23-1-е полугодие 1926/27 гг.
1924/25 г.
1925/26 г.
1926/27 г.
I
II
III
IV
I
II
III
IV
I
II
10
и
12
13
14
15
16
17
18
19
5,02
5,85
6,13
5,97
5,92
6,25
6,52
6,59
6,02
6,98
157
183
191,8
186,5
185
195,4
204
206
207
218
102,8
103
105,7
128,4
126,2
123,4
121,4
127,8
127,6
135,2
172,5
173
177,2
215,5
212
207
204
214,2
214
227,5
172
180,5
192
215,1
221
234,5
239,9
245
243,2
258,5
100
105
111,6
125
128,5
136
139,2
142,2
141,2
150,2
Источник: Гуревич А. И. Азбука и теория политики заработной платы. Изд. 3. М., 1928. С. 131.
401


Таблица 21
Средний месячный заработок рабочих Ленинграда в 1923/24-1925/26 хоз. годах (в черв, руб.)
Типы предприятий
1923/24 г.
1924/25 г.
1925/26 г.
Октябрь- декабрь
Январь- март
Апрель- июнь
Июль- сентябрь
Октябрь- декабрь
Январь- март
Апрель- июнь
Июль- сентябрь
Октябрь- декабрь
Январь- март
Апрель- июнь
Июль- сентябрь
В среднем по 9 союзам
43,86
49,42
53,45
57,79
62
60,84
64,84
68,73
70,27
68,91
73,96
77,58
В % к окт.- дек. 1923 г.
100
ИЗ
122
132
141
139
148
157
160
157
169
177
На государ. предпр.
43,84
49,28
53,10
57,71
61,87
60,66
64,65
68,58
70,01
68,53
73,63
77,69
На коопер. прелпр.
41,53
47,60
54,32
56,57
61,98
61,28
66,94
69,84
73,86
73,08
77,25
72,64
На части, предпр.
48,58
61
69,51
66,28
68,52
71,02
74,92
77,27
78,89
79,75
84,23
84,40
Источник’. Труд и профдвижение в Ленинградской губернии в 1925/26 гг.: Статистический справочник. Л., 1926. С. 30-31.
402


Таблица 22
Средний месячный заработок рабочих в условных московских рублях в % к среднему заработку по всей промышленности и к уровню 1913 г.
В % к заработку в 1913 г. в каждой отрасли
€161
О о ^ч
В том числе:
о о ^ч
о о ч—<
о о ^ч
о о ’Т-Н
о о ■ч—<
о о ^ч
о о ^ч
о о ^ч
о о •ч—<
дг/эг
•яяг
05 05
ОО
оо.
124,7
122,9
101,1
ч-Ч
100,2
сч ^ч
1
дг/эг ял;
100,9
ю сч ОО
ОО
121,3
127,9
102,8
153,2
ОО о "Ч-Н
130,2
^ч 05
эг/ег
ио со 05
111,9
-ч—Н
103,1
149,6
104,5
сч сч ^ч
1
егЛг
ио сч ОО
со
&
со ио~ ио
сч о ■ч—<
104,9
о •ч—<
141,1
о? 05
116,4
ОО
п/гт.
ОО
сч ио
со об ОО
сч ОО
сч 05
115,3
СО
ОО
ОО 05
ио о ио
€2/2261
сч ио
о
•ч—<
05
05 ио
05
5
ОО
3
сч о~ 05
05 ио
5
О со
В % к среднему зараб. по всей промышленн.
€161
о о ^ч
сч
•Ч“4
со ^ч
сч 5
ио О~ ОО
116,5
О
ио 05 ОО
ио 05 05
со ^ч
дг/эг яяг
о о "Ч-Н
117,2
104,1
ио ОО
05
05 05
119,8
104,3
05
ОО сч ’Ч—Н
1
2.2/92 ял;
о о
116,2
106,1
ОО
101,3
05 •ч—<
106,5
ио
05
129,1
со СЧ
92/22
о о "Ч-Н
117,2
о "Ч-Н
сч о ОО
100,5
128,3
111,6
05 05
129,3
1
езЛг
о о "Ч-Н
об
•Ч“4
сч 05
со со ОО
102,3
149,4
119,5
ОО о ■ч—1
о ’Ч—Н
109,8
кЛт,
о о -Ч"^
05 о
ОО ио 05
сч
ОО
ио 05 05
157,5
об ^ч
ОО со
’Ч—Н
143,5
100,4
€2/2261
о о "Ч-Н
ОО о
•Ч“4
ОО о "Ч-Н
ио
105,4
ио ’Ч—н
^ч сч •ч—<
о со
ОО сч ’Ч—Н
о ОО
Средний мес. заработок в условн. моек. руб.
€161
30,49
43,21
41,77
20,48
24,54
35,56
21,30
ОО сч
сч
30,30
41,47
дг/эг яяг
30,33
17,57
31,26
25,58
30,16
35,98
05 СО
СО
27,36
об со
1
2.2/92 ял;
30,67
35,72
32,59
24,87
31,12
36,55
32,70
29,45
39,61
37,67
92/52
28,57
33,43
29,70
22,93
28,69
36,64
31,85
28,49
36,96
1
егЛг
25,19
29,13
23,17
20,96
25,74
37,66
30,13
27,19
35,27
27,64
нЛг
20,75
22,62
19,86
18,09
20,32
32,69
24,60
23,56
29,72
20,85
€2/2261
15,88
35,22
17,16
12,30
16,67
23,07
19,23
20,67
20,30
12,71
Производства/ Годы
По всем производствам
Металлисты
Горнорабочие
Текстильщики
Химики
Печатники
Пищевики
Деревообделочники
Кожевники
Железнодорожники
Источник. Гуревич А. И. Азбука и теория политики заработной платы. С. 140.
403


Месячный заработок рабочих цензовой промышленности Ленинградской области
Ленинград
23/24
24/25
25/26
26/27
27/28
28/29
1930
1931
1
2
3
4
5
6
7
8
9
По всей промышленности
51,13
64,10
72,68
80,49
90,36
99,55
106,52
116,37
В том числе:
Топливная пром-ть
нет
нет
нет
нет
нет
94,44
122,33
146,32
Металл оэлектропр.
56,55
73,23
84,40
93,48
105,92
117,30
124,58
133,39
Химическая
51,43
67,82
80,08
91,18
102,02
107,68
107,64
112,21
Обработка дерева
45,15
56,95
67,93
73,59
80,92
86,46
95,71
109,12
Текстильная
38,43
46,14
52,61
61,80
66,84
73,28
76,33
84,59
Кожевенно-мехов.
61,41
72,98
78,63
87,65
98,95
106,33
109,53
118,83
Поо-во кожан, ооуви
83,94
95,40
94,74
98,26
104,71
Швейная
40,66
45,05
57,01
62,84
71,53
80,89
78,55
83,63
Бумажная
49,39
61,56
73,90
74,86
88,34
99,38
100,18
110,34
Полиграфическая
53,31
68,24
72,64
75,83
85,88
94,31
100,47
106,13
Пищевкусовая
46,59
58,65
68,59
77,07
90,41
100,74
104,59
111,63
Электростанции
нет
нет
нет
нет
101,02
119,94
124,20
127,11
Водопров. и холод.
нет
нет
нет
нет
98,07
118,14
132,71
404


Таблица 23
по отраслям промышленности в 1923/24-1932 гг.
Ленинградская область без Ленинграда
1 пол.
32 г.
32 г. в %*
24/25
25/26
26/27
27/28
28/29
1930 '
1931
1 пол.
32 г.
32 г. в %*
10
и
12
13
14
15
16
17
18
19
20
128,74
142,5
44,54
55,32
58,65
63,69
70,89
80,97
97,93
113,03
177,5
В том числе:
152,67
нет
нет
нет
нет
48,51
56,57
65,43
86,10
100,08
206,3
149,62
141,3
72,73
90,53
94,81
101,66
111,35
123,06
131
142,47
140,1
120,67
118,3
36,75
45,72
52,07
55.41
61,82
66,95
88,32
109,77
198,1
118,66
146,6
34,16
42,44
45,76
52,13
55,47
68,74
95,01
100,80
193,4
93,81
140,4
38,88
44,31
55,79
55,72
59,40
59,98
69,53
77,11
138,4
129,57
130,9
43,30
52,99
60,21
68,40
71,88
74,50
92,26
98,62
114,1
112,95
118,4
56,91
65,43
62,92
107,50
98,62
173,3
90,44
126,4
47,32
58,58
68,24
—
—
—
—
н. св.
н. св.
121,31
137,3
46,37
57,07
61,32
67,04
75,73
84,22
91,74
101,84
151,9
114,16
132,9
49,68
58,09
63,21
68,57
79,61
106,92
113,80
127,83
186,4
119,31
132
32,65
36,90
49,10
56,30
84,0
76,35
80,21
83,14
147,7
143,20
нет
нет
нет
нет
75,19
90,63
106,45
122,14
149,96
нет
144,85
нет
нет
нет
нет
61,51
82,18
71,22
93,18
нет
Примечание-. Январь-июнь 1932 г. в % к 1927/28 г. «Нет» — означает нет сведений.
Источник-. XV лет диктатуры пролетариата: Экономико-статистический сборник по Ленинграду и Ленинградской области. Л., 1932. С. 98-99.
405


Рабочая гипотеза роста зарплаты
Названия отраслей
Абсолютные данные в рублях
1928 г.
1929 г.
1930 г.
1931 г.
1932 г. план
1932/33 план
1
2
3
4
5
6
7
Промышленность
843
935
1026
1157
1306
1187
В т. ч. цензовая
871
957
1038
1131
1320
1221
а) рабочие
823
905
999
1149
1328
—
в) служащие
1478
1606
1317
2093
2369
—
Тяжелая промышленность
—
—
—
1257
1494
—
Легкая промышленность
—
—
—
952
1048
—
НКСнабовская
—
—
—
972
1088
—
НКЛесовская
—
—
—
943
1043
—
Нецензовая
639
692
795
851
911
811
Строительство
996
1025
1082
1250
1320
1234
а) рабочие
—
—
—
1207
1279
—
б) служащие
—
—
—
2131
2292
—
Транспорт
861
929
1054
1180
1332
—
а) ж/д транспорт
859
906
1030
1138
1338
1189
б) водный
899
1031
1162
1281
1345
1213
г) местный
846
984
1147
1273
1375
1057
Нарсвязь
776
729
700
882
979
1035
Торговля
758
798
893
1034
1079
1047
Обществен, питание
—
733
773
857
918
—
Просвещение
678
788
978
1205
1454
1103
Здравоохранение
638
727
789
893
1105
912
Прочие учреждения
903
1020
1170
1379
1445
1067
Итого:
787
880
1035
1164
1265
1123
406


Таблица 24
во 2-й пятилетке и итоги 1-й пятилетки
В % к предшествующему году
Практическая динамика
По пятилетнему плану
1929 г.
1930 г.
1931 г.
32 г. план
1928/29
1930/31
1931/32
8
9
10
и
12
13
14
111
109,2
114,2
111,8
108,3
107,2
106,7
109,9
108,2
114,1
111,3
108,2
107,1
105,3
110
110,4
115
115,6
101,4
108,7
110,6
113,3
105,4
145,3
—
—
—
117,9
—
—
—
110,1
—
—
—
11,9
—
—
—
110,6
—
—
—
107
107,8
107,1
106
102,9
195,6
115,6
105,6
107,3
104,7
104...
—
—
—
106
—
—
—
—
—
—
105,1
—
—
—
107,9
114,5
110,9
117,1
—
—
—
105,5
113,7
110,6
117,6
106,8
104,4
106,5
114,7
112,7
110,2
105
105,5
106
105,...
115,3
116,6
111
108
106
104,8
105,4
92,9
106,4
115,1
111
—
100,7
105,4
103,9
111,9
115,8
104,4
—
—
—
—
106,1
110,2
107,1
—
—
—
110
124,1
123,2
120,7
112
11,1
11,6
11,9
109,9
112,5
123
109
108,7
108
112
114,7
117.9
105
105,1
104,5
108
111,8
114,2
115,8
106,7
107,9
107,1
107...
Примечание: Сохранены названия и аббревиатуры источника. Отточие означает утраченный текст. — А. И.
Источник: ГА РФ. Ф. 5515. Оп. 18. Д. 57. Л. 3.
407


Таблица 25
Динамика роста и место заработной платы по ее размерам в различных отраслях промышленности
№ п/п
Отрасли промышленности
Среднемесячная зарплата в руб.
Рост по отношению к 1928 г.
Место по уровню зарплаты
1929
1930
1932
1931
1932
1928
1931
1932
1
Машиностроение
99,94
120,87
136,08
30,1
46,4
1
1
1
2
Полиграфическая
90,34
109,00
109,75
20,7
21,5
2
2
8
3
Обувная
86,72
96,54
103,86
11,3
19,8
3
8
9
4
Обработка металла
85,82
108,40
121,40
26,3
41,5
4
3
4
5
Кожевенно-мехов.
85,70
95,25
102,49
ИД
19,6
5
9
10
6
Химическая (вся)
82,09
99,83
110,50
21,6
34,6
6
7
7
7
Переработка нефти
81,30
105,75
118,90
30,1
46,3
7
5
6
8
Швейная
79,79
82,80
88,00
3,8
11,0
8
14
14
9
Добыча нефти
77,95
106,12
119,30
36,1
53,0
8
4
5
10
Черная металлургия
75,61
102,94
132,73
36,1
75,5
10
6
2
И
Пищевкусовая (без сах.)
73,37
87,94
95,59
19,9
30,3
И
12
И
12
Бумажная
67,04
91,10
88,92
35,9
32,6
12
И
13
13
Шерстяная
63,73
74,66
82,13
17,2
28,9
13
15
15
14
Каменноугольная
63,27
93,95
122,50
48,5
90,5
14
10
3
15
Обработка дерева
60,98
85,09
80,42
39,5
46,6
15
13
12
16
Хлопчатобумажная
59,89
70,03
78,43
16,9
31,0
16
16
16
17
Льнообработка
41,58
58,54
65,04
36,0
56,4
17
17
17
В среднем по 17 отраслям
70,94
96,02
111,37
35,3
57,0
-
-
-
Источник-. Радзиминский В. Регулирование оплаты труда // Ударник. 1932. № 2. С. 17.


СПИСОК ТАБЛИЦ, ИСПОЛЬЗУЕМЫХ В ТЕКСТЕ И В ПРИЛОЖЕНИИ
Таблицы в тексте
1. Заработная плата рабочих в первые годы советской власти.
2. Соотношение между денежной и натуральной частью зарплаты рабочих России в 1913-1921 гг.
3. Динамика заработной платы металлистов в 1916-1917 гг.
4. Средний месячный заработок рабочего с учетом натуральных выплат (в довоенных руб.).
5. Количественное и качественное наполнение пайка в марте-мае 1922 г. для рабочих и служащих Смоленской губернии.
6. Денежная часть заработной платы в % к общему заработку промышленных рабочих в 1-м полугодии 1923 г.
7. Стоимость натуроплаты, бесплатно предоставляемой рабочим и служащим по всей промышленности в целом в 1924/1925 и 1925/1926 хозяйственных годах (в % к денежной части заработной платы = 100%).
8. Тарифная сетка коллективного договора транспортников Москвы, заключенного в апреле 1923 г.
9. Динамика денежной оплаты труда рабочих России в начале 20-х годов.
10. Рост заработной платы рабочих в 1922 г. (в руб. 1913 г.).
И. Средняя месячная заработная плата рабочих цензовой промышленности Царицынской губернии в товарных рублях по местному бюджетному индексу в 1922 г.
12. Зарплата в Москве в среднем на 1 рабочего в месяц в товарных рублях.
13. Заработная плата рабочих Москвы в среднем на 1 чел. в день.
14. Заработная плата фабрично-заводских рабочих Москвы и Московской губернии в 1923-1925 гг. (в черв. руб.).
15. Средний месячный заработок рабочих Москвы и губернии в 1924 и 1925 гг. по отраслям.
16. Рост заработной платы в различных отраслях промышленности с конца 1922 до конца 1924 г.
17. Динамика цен, ставок и заработной платы рабочих в ноябре 1921 — мае 1922 г. (в % к ноябрю 1921 г.).
18. «Список продуктов, наиболее употребляемых рабочими, по которому государственная плановая комиссия Наркомтруда и ВЦСПС регулируют заработную плату (Бюджетный индекс Госплана)».
19. Среднемесячная реальная заработная плата рабочих крупной промышленности в 1923 г. (в условных моек. руб.).
409


20. Средняя месячная зарплата московских рабочих в первой половине 1923 г. (в товарных руб.).
21. Зависимость уровня реальной заработной платы от сроков выплаты у горняков Донбасса в IV квартале 1922 г. (в %).
22. Потери уральских рабочих на курсе рубля в 1923 г. (январь-сентябрь, в местных тов. руб.).
23. Оптовые цены в различных городах страны на 23 июня 1923 г. (в млн руб.).
24. Заработная плата металлистов Москвы в 1923, 1924 гг. в сравнении с 1908 г.
25. Движение заработной платы в Татреспублике в червонцах и товарных рублях в 1923/24-1924/25 гг.
26. Средняя заработная плата на предприятиях г. Смоленска в ноябре- марте 1925/1926 хозяйственного года.
27. Соотношение заработков между высокооплачиваемыми и низкооплачиваемыми рабочими по отраслям в 1924 г.
28. Приработок рабочих Москвы в 1924 и 1925 гг.
29. Приработки у рабочих г. Ленинграда на урочной и сверхурочной работе в 1925/26 г. (в % к заработку по основной тарифной ставке).
30. Распределение работников промышленности по размерам заработка.
31. Группировка рабочих по размерам среднего заработка в 1925 и 1926 гг.
32. Распределение рабочих Москвы по полу и по размеру среднего заработка (в черв. руб.).
33. Группировка взрослых рабочих предприятий Ульяновской губернии по размерам заработка (на 100 рабочих приходилось).
34. Величина заработной платы рабочих Москвы в 1924 г. (по союзам). (Из общего числа рабочих получали в %.)
35. Группировка рабочих по размерам среднего дневного заработка в 1914 г.
36. Динамика роста заработной платы в отдельных отраслях промышленности в 1926/27 и 1927/28 гг. (в руб.).
37. Заработная плата различных категорий рабочих в 1923 г.
38. Заработная плата рабочих Москвы по полу в различных производствах в марте 1925 г.
39. Тарифная ставка, заработок и приработок женщин Московской губ. в % к заработку мужчин в 1925 г.
40. Среднемесячная заработная плата московских рабочих (в товарных руб.)-
41. Динамика роста средней заработной платы в 20-е годы (без начислений)
42. Заработная плата промышленных рабочих Ленинграда в 1914-1927 гг. (в месяц в усл. тов. руб.).
43. Соотношение между валовой выработкой и дневной заработной платой рабочих России в 1922-1924 гг.
44. Соотношение между зарплатой и выработкой в промышленности (в довоенных руб.).
45. Динамика роста производительности труда и заработной платы в трестированной промышленности Ленинграда.
410


46. Доля заработной платы в себестоимости продукции на предприятиях Ленинграда в октябре 1923 и марте 1924 г. (в %).
47. Движение выработки (продукции) и заработной платы московских рабочих.
48. Зарплата и производительность труда на ленинградских заводах «Красная Заря» и им. Кулакова в 1925/26 г.
49. Затраты времени на производство продукции на ряде предприятий Ленинграда в 1913 и 1924 гг. (часов).
50. Сдельщина в промышленности Ленинграда и области в 1925/26- 1932 г. (% часов, проработанных сдельно к общему числу отработанных часов).
51. Число часов проработанных сдельно на предприятиях Одесской губернии в марте 1925 г.
52. Заработная плата и производительность труда в 1920-е гг.
53. Оплата труда на Уральских предприятиях различных форм собственности в 1925 и 1926 гг.
54. Заработная плата фабрично-заводских рабочих в государственных и частных предприятиях в феврале 1923 г. (по 10 губерниям).
55. Средний месячный заработок рабочего по Москве за 1-ую четверть 1925 г. (в черв. руб.).
56. Средняя зарплата в различных отраслях в Донбассе в 1-й половине 1924 г., в % к стоимости бюджетного набора.
57. Расходный бюджет тульского рабочего в 1923 г.
58. Бюджет рабочих Москвы и Иваново-Вознесенска в 1925-1927 гг. (в черв. руб. на март каждого года).
59. Заработная плата в 1-м полугодии 1929/30 г. в % к середине 1926/27 г.
60. Цены на отдельные продукты и предметы первой необходимости в Москве на 1.01.26 г. и в 1913 г. (руб., коп.).
61. Средние размеры заработка рабочих совхозов и рабочих отдельных отраслей промышленности весной 1925 г.
62. Номинальные размеры заработной платы сельхозрабочих в 1910 и 1925 гг.
63. Тарифная сетка машиностроителей в 1932 г.
64. Заработная плата рабочих шахты «Щегловка» в Донбассе (сентябрь 1931 — сентябрь 1932 г.).
65. Средняя месячная заработная плата по металлургическим заводам Урала в 1930 г.
66. Квалификация рабочих старых и вновь пускаемых предприятий страны в 1931,1932 гг. (в %).
67. Результаты пересмотра норм выработки на объединении Востоко- сталь в 1932 г.
68. Методы нормирования труда на различных работах на шахте № 1 «Щегловка» в конце 1932 г. (в %).
69. Заработная плата и производительность труда в первой пятилетке (в % к 1927/28 г.).
411


70. Зарплата и производительность труда по предприятиям «Станкообъе- динения» за 1 квартал 1932 г.
71. Соотношение между ростом производительности труда и зарплатой по тресту «Союзстрой» в 1932 г. (в %).
72. Выполнение производственной программы предприятиями Московской области в 1932 г.
73. Показатели выполнения промфинплана по отдельным предприятиям Ленинграда и Северо-Запада в 1932 г.
74. Перерасход фондов зарплаты на предприятиях Ленинграда за август- октябрь 1932 г.
75. Тарифный справочник текстильщиков, введенный с 1 октября 1932 г.
76. Районные ставки дневной оплаты труда текстильщиков 1-го разряда.
77. Место различных отраслей промышленности по уровню оплаты труда.
78. Система оплаты труда на предприятиях Ростовско-Ярославского льнотреста на март 1932 г.
79. Тарифная сетка оплаты труда сдельщиков на судоремонтном заводе «Красная Кузница» в апреле 1932 г. (в руб.).
80. «Шкала премирования за экспорт и перевыполнение производственных программ» на заводах «Фанеротреста» в 1932 г.
81. Средняя дневная зарплата вальцовщика на заводах треста «Восток- сталь».
82. Предложения НКТ и НКПС по оплате труда некоторых категорий железнодорожников с 1 октября 1932 г.
83. Состояние задолженности по зарплате по отдельным железным дорогам на 10 октября 1932 г. (тыс. руб.).
84. Ставки оплаты труда в наркоматах в 1924 — первой пол. 1925 г. (в черв, руб.)-
85. Число вариантов оплаты труда в различных учреждениях в 1924 г.
86. Заработная плата служащих органов государственного управления СССР в июле-сентябре 1925 г. (в руб.).
87. Зарплата различных категорий служащих Ленинградской области в 1932 г. (в руб.).
88. Размеры повышения заработной платы служащих в различных городах страны в мае 1934 г.
89. Динамика средней годовой заработной платы служащих госаппарата (в руб.).
90. Темпы роста заработной платы рабочих и служащих в 1923-1935 гг. (в % к предыдущему году).
91. Бюджет семейного служащего в ноябре-декабре 1924 г.
92. Оплата труда работников высшей школы на основании Постановления СНК от августа 1937т. (в руб.).
Таблицы в Приложении
1. Динамика годовой денежной заработной платы рабочих в 1913-1918 гг. (в твердых руб. 1913 г.).
2. Средний месячный заработок металлистов, химиков и деревообделочников Владимирской губернии в 1920 г. (в руб. 1921 г.).
412


3. Заработная плата и стоимость прожиточного минимума в Тверской губернии в 1920,1921 гг.
4. Тарифные разряды работников промышленных предприятий Ленинграда (в % к общему числу).
5. Тарифные ставки на предприятиях текстильной промышленности Московской губернии в 1926 г. (в руб.).
6. Распределение промышленных рабочих Ленинграда по размерам среднего заработка в марте 1927 г. (в черв. руб.).
7. Доля заработной платы в бюджетах рабочих разных регионов России в сравнении с дореволюционным уровнем (в %).
8. Процент сдельных часов к общему числу рабочего времени в промышленности СССР в 1927-1931 гг.
9. Распределение рабочих и служащих предприятий Смоленской губернии по оплате труда на разряды на январь 1922 г.
10. Средняя месячная заработная плата рабочих цензовой промышленности в 1923/24-1926/27 гг.
И. Среднедневная заработная плата рабочих (без учеников) цензовой промышленности СССР в 1927-1931 гг.
12. Штаты и фонд заработной платы по центральным наркоматам в 1932 г. (руб).
13. Задолженность по зарплате на 1 сентября 1932 г. по 23 краевым и областным конторам Госбанка (в млн руб.).
14. Группировка промышленных рабочих ряда губерний по размерам среднего месячного заработка в 1926-1928 гг.
15. Тарифные сетки, тарифные коэффициенты и соотношение между разрядами (в %).
16. Заработная плата в среднем на 1 рабочего в месяц по Москве.
17. Месячная заработная плата рабочих ведущих профессий Московского завода «Серп и Молот» в январе-апреле 1933 г.
18. Зарплата и производительность труда рабочих на предприятиях Нар- комтяжпрома в 1932 г.
19. Сравнение заработков рабочих, получающих по группе «А», и ИТР на заводе «Серп и Молот» в 1933 г.
20. Валовая выработка и заработок рабочего СССР в период 1922/23-1-е полугодие 1926/27 гг.
21. Средний месячный заработок рабочих Ленинграда в 1923/24-1925/26 хоз. годах (в черв. руб.).
22. Средний месячный заработок рабочих в условных московских рублях в % к среднему заработку по всей промышленности и к уровню 1913 г.
23. Месячный заработок рабочих цензовой промышленности Ленинградской области по отраслям промышленности в 1923/24-1932 гг.
24. Рабочая гипотеза роста зарплаты во 2-й пятилетке и итоги 1-й пятилетки.
25. Динамика роста и место заработной платы по ее размерам в различных отраслях промышленности.


ОГЛАВЛЕНИЕ
Глава 1. Теоретические установки партии большевиков в вопросах оплаты труда 5
Глава 2. Заработная плата в особых условиях «военного коммунизма» 15
§ 1. Особенности организации заработной платы и динамика ее падения в годы Гражданской войны 17
§ 2. Путь к «уравниловке»: вопросы тарификации труда 36
§ 3. Системы оплаты труда и падение роли денежной платы за труд 44
Глава 3. Новая роль заработной платы в годы нэпа (1921-1929 гг.) 57
§ 1. Политика заработной платы в условиях гиперинфляции (1921-1923 гг.) 59
§ 2. Проблемы роста заработной платы 92
§ 3. Курс на сближение заработной платы различных категорий рабочих 122
§ 4. Зарплата, как фактор стимулирования роста производительности труда 155
§ 5. Попытка решения проблемы учета и оценки результатов труда 175
Глава 4. Зарплата и производительность труда в период индустриализации (1930-1941 гг.) 211
§ 1. Реформа заработной платы начала 30-х годов — борьба с «уравниловкой» 213
§ 2. Поиск путей оптимальной оценки и учета результатов труда. Проблемы нормирования 232
§ 3. Попытка обеспечения опережающего роста производительности труда по сравнению с ростом заработной платы 249
414


§ 4. Проблема тарификации заработной платы 259
§ 5. Борьба с перерасходом фондов заработной платы 295
Глава 5. Заработная плата служащих, работников сферы образования и культуры в 1920-1930-е гг 329
Заключение 371
Приложение 375
Список таблиц, используемых в тексте и в Приложении 409


Научное издание
История сталинизма
Ильюхов Александр Антонович
Как платили большевики Политика советской власти в сфере оплаты труда в 1917-1941 гг.
Редактор М. А. Айламазян Художественный редактор А. К. Сорокин Художественное оформление П. П. Ефремов Технический редактор Л/. М. Ветрова Выпускающий редактор И. В. Киселева Компьютерная верстка Т. Т. Богданова Корректор Т. В. Стороженко
Л.Р. № 066009 от 22.07.1998. Подписано в печать 25.11. 2009 Формат 60x90 1/16. Бумага офсетная. Печать офсетная.
Усл. печ. л. 26. Тираж 2000 экз.
Заказ 578, 707
Издательство «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН)
117393 Москва, ул. Профсоюзная, д. 82
Тел.: 334-81-87 (дирекция)
Тел./Факс: 334-82-42 (отдел реализации)
Отпечатано с готовых файлов заказчика в ОАО «ИПК «Ульяновский Дом печати». 432980, г. Ульяновск, ул. Гончарова, 14


РИЙ
о и О •
г
<■
РОССПЭН ■
ОПЛАТИЛИ
□льшевики
Ильюхов Александр Антонович - доктор исторических наук, профессор кафедры истории и политологии Государственного университета управления (ГУУ). Более 36 лет работает в высшей школе. Специализируется в основном на истории России XX в. Автор около 200 научных работ (в том числе 5 монографий) по истории революции 1917 г. и Гражданской войны, а также по проблемам экономики и социальных отношений в советской России.