КАРАНТИН

Adam Tooze
Shutdown
How Covid Shook
the World’s Economy

Адам Туз
Карантин
COVID-19 — вирус,
который потряс мир
Перевод с английского
Аллы Белых
Под научной редакцией
Андрея Белых
ИЗДАТЕЛЬСТВО ИНСТИТУТА ГАЙДАРА
МОСКВА • 2023

УДК 328.23
ББК 65.5
Т81
Туз, Адам
Т81 Карантин. COVID-19 — вирус, который потряс мир / Адам Туз ;
пер. с англ. Аллы Белых ; под ред. Андрея Белых. — Москва :
Издательство Института Гайдара, 2023. — 472 с.
ISBN 978-5-93255-641-2
В 2020 году мы пережили и глобальные, и менее масштабные шоки. Эти
шоки тяжело ударили по мировой экономике, нарушили международные
связи и затронули повседневную жизнь практически каждого человека.
Никогда ранее размеры мировой экономики не сокращались на 20% все¬
го за несколько недель. В истории современного капитализма еще не слу¬
чалось такого, чтобы 95% всей мировой экономики за считанные месяцы
одновременно оказалось в плачевном состоянии. Сотни миллионов лю¬
дей по всему миру потеряли работу. И все это происходило на фоне пан¬
демии, сопровождавшейся огромным количеством смертей.
Сосредоточившись на проблемах финансов и бизнеса, автор помеща¬
ет историю пандемии в такой контекст, который, представляя ситуацию
совершенно в новом свете, позволяет трезво оценить, насколько мир был
не готов к борьбе с этим кризисом, и понять, насколько глубокие трещи¬
ны образовались в нашей каждодневной и деловой жизни.
УДК 328.23
ББК 65.5
ISBN 978-5-93255-641-2
SHUTDOWN
Copyright © 2021, Adam Tooze
All rights reserved
© Издательство Института Гайдара, 2023

Содержание
Благодарности • 9
Введение • 14
ЧАСТЬ I. ЗАБОЛЕВАНИЕ X
Глава 1. Организованная безответственность • 49
Глава 2. Это Ухань, а не Чернобыль • 79
Глава 3. Февраль: время упущено • 99
Глава 4. Март: глобальный локдаун • 118
ЧАСТЬ II. ГЛОБАЛЬНЫЙ КРИЗИС: ТАКОГО ЕЩЕ НЕ БЫЛО
Глава 5. Свободное падение • 137
Глава 6. И вновь — «чего бы это ни стоило» • 157
Глава 7. Поддержание жизнедеятельности экономики • 185
Глава 8. Набор инструментов • 219
ЧАСТЬ III. ЖАРКОЕ ЛЕТО
Глава 9. Новый Евросоюз • 247
Глава 10. Китай: движущая сила • 268
Глава 11. Национальный кризис Америки • 297
ЧАСТЬ IV. СМУТНЫЕ ВРЕМЕНА
Глава 12. В погоне за вакциной • 321
Глава 13. Облегчение долгового бремени • 346
Глава 14. Развитые экономики в боевой готовности • 372
Заключение • 397
Примечания • 425

Нашим друзьям-путешественникам

Благодарности
ЯНЕ ПЛАНИРОВАЛ писать эту книгу. Тем боль¬
ше я благодарен Саре Чалфант и Джеймсу Пулле¬
ну, которые подтолкнули меня к мысли «сделать
книгу „2020“». Я также искренне признателен Венди
Вулф и Саймону Вайндеру, моим редакторам из США
и Великобритании, — благодаря им книга «Карантин»
появилась на свет. Работа шла необычайно быстро,
в очень плотном сотрудничестве. Спасибо Терезе Си-
сел и всей ее технической группе за их участие. Особые
слова благодарности — Детлефу Фелкену из издательства
C. H. Beck, с которым я сотрудничал впервые.
Грэм Уивер оказал мне неоценимую помощь в свое¬
временной подготовке рукописи. Мне не удалось бы со¬
владать с цифровой стороной моей жизни без поддерж¬
ки Кейт Марш, за что я в огромном долгу перед ней.
2020-й был годом горячих дебатов и обсуждений.
Мои подписчики в Twitter (а их слишком много, чтобы
перечислить всех) в этой книге опознают фрагменты на¬
ших дискуссий и реплики, которыми мы с ними вяло
перекидывались. В первую очередь это относится к пер¬
сонажу, который выступает в Twitter под именем Albert
Pinto, также известный как @70sBachchan.
Мой редактор из Foreign Policy, Камерон Абади, яв¬
ляется идеальным помощником и замечательным слу¬
шателем. Спасибо тебе, Джонатан Тепперман, за то, что
не бросил меня. Спасибо Джонатану Шайнину, Йоганну
Коши и Дэвиду Вулфу из The Guardian, Полу Майерскофу
из London Review of Books, а также Хеннинг Мейер и Роби¬
ну Уилсону из SocialEuropee.com.
Когда книга уже была готова, мне вновь посчастливи¬
лось найти интеллектуальную поддержку—ее мне оказа¬
9

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ла группа моих друзей. В течение многих лет накапли¬
вался мой интеллектуальный долг перед ними. Сегодня
он настолько велик, что его размер не поддается разум¬
ной оценке. Для меня большая честь, что первыми чита¬
телями этой книги стали Матт Иннисс, Тед Фертиг, Сте¬
фан Айх, Ник Малдер, Барнаби Рейн и Грей Андерсон.
Их комментарии нашли отражение целиком во всей
книге. Особенно я признателен Даниеле Габор, которая
в самые сжатые сроки дала мне технические рекоменда¬
ции по поводу нескольких ключевых глав. Если эта ра¬
бота внесет свой вклад в коллективный проект критиче¬
ски важного микрофинансирования, то в основном это
будет благодаря Даниеле.
В течение всего этого года я участвовал в круглых сто -
лах и семинарах, организованных Йоргом Хаасом в Hein¬
rich Boell Stiftung в рамках проекта Transformative Respon¬
ses. С большой радостью я посещал онлайн салон цен¬
трального банка, руководимый Леа Дауни и Стефаном
Айхом. Огромным удовольствием для меня были беседы
с Полом Такером. Кейт Брекенридж собрала замечатель¬
ную группу коллег для участия в трех онлайн-семинарах
под эгидой W iSER — Института социальных и экономи¬
ческих исследований Витса при Университете Витватерс-
ранда. Я признателен Якобу Фогелю, моему старинному
берлинскому приятелю, за потрясающий семинар, кото¬
рый состоялся в Центре Марка Блока. Мартин Конингз
организовал превосходную дискуссию в Сиднейском уни¬
верситете в рамках программы Wheelright Lecture. Очень
многое я почерпнул из специализированных круглых
столов с Верой Зонгве и Бартеломью Арма из UNECA.
Джош Янгер дал мне разъяснения по поводу рынков об¬
лигаций, а Лев Менанд — по поводу ФРС. Меган Грин рас¬
сказала мне о двойных процентных ставках. Робин Брукс
и его команда в IIF стали для меня чрезвычайно важным
источником данных и анализа. На всех рисунках в этой
книге проставлен их логотип.
Мне бы хотелось поблагодарить ряд людей за увлека¬
тельные разговоры, которые я вел в течение этого года.
Их имена приведены здесь в свободном порядке: Эрик
Левитц, Жилльян Тетт, Дэвид Пиллинг, Гидеон Рах-
ман, Майкл Петтис, Роберт Хэррис, Джордж Диез, Ка¬
рин Петтерссон, Джо Вайзенталь, Трэйси Эллоуэй, На¬
10

БЛАГОДАРНОСТИ
тан Танкус, Бенджамин Браун, Марк Собел, Роан Грей,
Алекс Доерти, Марк Ширитц, Менака Доши, Брэд Се¬
стер, Эзра Кляйн, Элизабет фон Тадден, Бен Йуда, Матт
Кляйн, Йордан Шнайдер, Хелен Томпсон, Дэвид Ран-
симан, Уго Скотт-Галл, Лиза Спланеманн, Эрик Грей-
дон, Дэвид Уоллас-Уэллз, Аарон Бастани, Ли Винзел,
Кайзер Куо, Ной Смит, Ян Бреммер, Вольфганг Шмидт,
Оле Функе, Мориц Шуларик, Дэвид Бэкворт, Кристиан
Одендаль, Эвальд Энгелен, Джон Аутерз, Луи Гарикано.
Так получилось, что первую половину 2020 г. я на¬
ходился в отпуске, за что я премного благодарен Ко¬
лумбийскому университету. В это время должность за¬
ведующего кафедрой занимал Адам Косто. Я хотел бы
выразить ему свою глубокую признательность за все,
что он сделал для нашей кафедры. Адам не просто боль¬
шой ученый. Он потрясающий академический руково¬
дитель: жизнерадостный, принципиальный, трезвомыс¬
лящий, сосредоточенный на том, что составляет основу
академической кафедры, — на идеях и на книгах. Нам
нужны такие люди, как Адам. Если кому-то удалось
встретить такого человека в нужном месте и в нужное
время, то ему очень повезло.
В 2020 г. мы пережили очень глубокий шок, который
затронул практически каждого человека в мире. Этот
шок вмешался в нашу повседневную жизнь, перекроил
наши планы, нарушил хрупкий распорядок нашей се¬
мейной жизни. Все книги, написанные мною за послед¬
ние 20 лет, переплетались с этапами взросления моей
дочери Эди. В этой книге я впервые писал о потрясе¬
ниях, которые коснулись ее жизни, моей жизни, а так¬
же жизней всех тех, кого мы знаем и кто нам дорог. Ост¬
рее всего я ощутил шок через призму отцовских чувств
в связи с переживаниями Эди. Мне трудно забыть, как
в спешке я эвакуировал ее из университетского общежи¬
тия. В моей памяти навсегда сохранится картина стран¬
ных, вяло текущих последующих недель. Тот год был
очень горьким для огромного количества молодых лю¬
дей по всему миру. Год, проведенный в вынужденном за¬
точении, — это невосполнимая утрата. Никому не дано
вновь пережить свой второй курс университетской жиз¬
ни. Меня потрясало, как Эди и ее сверстникам удавалось
сделать это время максимально полезным.
11

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Что касается меня самого, то я в неоплатном дол¬
гу перед своими терапевтами — д-ром Дональдом Мос¬
сом и д-ром Монти Миллз Михан. Хотя жизненный
инструктаж — это последнее, чего мы ждем от эффек¬
тивного курса терапии, я сомневаюсь, что без них обоих
я смог бы написать эту книгу. Мне очень повезло — мне
не пришлось даже пытаться.
В 2020 г. тяжелее всего было оставаться наедине с со¬
бой. В одиночестве я не был. Меня окружали буквально
толпы родственников и друзей, с которыми я бесчислен¬
ное количество раз общался по Zoom. Честь и хвала мо¬
ему кузену Джеми, благодаря усилиям которого удалось
объединить весь наш огромный клан Виннов и Тузов.
Как здорово было вновь начать общаться с Джеймсом
Томпсоном и Максом Джоунсом. Я разговаривал с По¬
лом Солманом, Дэвидом Эджертоном, Гансом Кундна-
ни, Данило Шольцем — эти беседы надолго останутся
в моей памяти.
Однако, как мы все хорошо осознали, ничто не мо¬
жет сравниться с живым общением. Практически каж¬
дый день я встречался со своими знакомыми, которые
так же, как и я, выгуливали собак «на горе» в парке Ри¬
версайд. С ними мы делили утренние часы — и пасмур¬
ные, и солнечные. С ними мы обсуждали жизненные
проблемы и ход работы над этой книгой. Крикнем «ура»
нашей команде собачников — Джиму и Меррилл, Сай¬
мону и Мередит, Терри и Адриан, Арисе, Али и, конеч¬
но же, Мишель Лерман — душе нашей компании. Спа¬
сибо и веселым беззаботным созданиям, которые нас
объединили, — Ян-Яну, Эффи, Бетти Буу, Айро, Кей-
ле, Аполло и нашей дорогой Руби по прозвищу Похи¬
тительница Сердец, нашей неизменно жизнерадостной
прелестной компаньонке.
Кроме того, у нас сложился еженедельный ритуал —
вместе с Саймоном и Джейн мы устраивали вечеринки
с соблюдением безопасной дистанции. Мы обедали пря¬
мо на лестничной площадке седьмого этажа, располо¬
жившись перед лифтом нашего многоквартирного дома.
Ели мы стоя, вооружившись полным комплектом СИЗ,
пользовались индивидуальными приборами и не брали
еду с общей тарелки. В трудные дни в Нью-Йорке нас
неизменно согревало наше ежедневное общение с друзь¬
12

БЛАГОДАРНОСТИ
ями. Я рад, что мы никуда не уехали. Но это было очень
напряженное время. Нам надо было сменить обстанов¬
ку, и мы погостили у наших дорогих друзей — Бренты
Донован, Изабель Барзун и Гавина Парфи, Джанет и Эд
Вудов. Это дало нам возможность на время отвлечься
в замечательной компании.
С самого начала и до конца я прожил этот год рядом
с Даной Конли, что для нас совершенно непривычно.
Дана самым внимательным образом прочла рукопись
от корки до корки и сделала свои замечания. Но са¬
мое главное — она была для меня источником вдохнове¬
ния. Туристическая индустрия сильнее других постра¬
дала из-за карантина. Я был рядом с ней, и глубочайшее
впечатление на меня произвело то, как она реагирова¬
ла на кризис, ежедневно работала с коллегами со всего
мира, чтобы не допустить изменений в их жизни, чтобы
всем вместе справиться с безработицей, потерей дохо¬
дов, страхами и шоком. У меня голова шла кругом, когда
я пытался осознать, что все это происходит не только
с нами, но со всеми, кого мы знаем по сфере туризма,
в которой работает Дана, — с Джулианом и Софи, Лио¬
нелем и Доминик, с Тимом, Теком, Робертом и Сеф.
Что то же самое люди испытывают в Великобритании
и во Франции, в Италии, Танзании и Камбодже; в оте¬
лях, ресторанах, винных погребах, заповедниках и на ту¬
ристических объектах. Еще более поразительным было
для меня наблюдать, как Дана сводит вместе всех этих
людей онлайн, демонстрирует их таланты, добавляет
к их кругу общения новых друзей, заводит разговоры
(это о вас, Росс и Крейг), которые захватывают людей
со всего мира. Я видел, как энергия, энтузиазм, доброта
и очарование Даны творят чудеса в самых разных угол¬
ках земного шара. Самым удивительным в 2020 г. было
ощущение общей радости и единения, которое отража¬
лось теперь на десятках экранов компьютеров со вклю¬
ченным Zoom, — виртуальное, но стопроцентно реаль¬
ное. Этому ощущению единства, создаваемому Даной,
моей неподражаемой супругой, я посвящаю свою книгу.

Введение
ВПЕЧАТЛЕНИЕ о пережитом в 2020 г. можно пе¬
редать одной короткой фразой — «в это невоз¬
можно поверить». В промежуток между 20 ян¬
варя 2020 г., когда Си Цзиньпин публично заявил
о начале эпидемии, вызванной коронавирусом, и 20 ян¬
варя 2021 г., когда ровно год спустя состоялась инаугура¬
ция Джозефа Байдена, 46-го президента США, весь мир
охватило заболевание, которое за 12 месяцев унесло жиз¬
ни более 2,2 млн человек. Десятки миллионов переболе¬
ли в очень тяжелой форме. На конец апреля 2021 г., ко¬
гда эта книга была готова к печати, количество умерших
от этой инфекции во всем мире превысило 3,2 млн чело¬
век*. Мы столкнулись с серьезной угрозой, из-за кото¬
рой изменилась повседневная жизнь практически каж¬
дого жителя нашей планеты. Практически остановилась
общественная жизнь, закрылись школы, семьи оказались
разделенными, прервалось сообщение как внутри стран,
так и между странами, произошли кардинальные изме¬
нения в мировой экономике. Чтобы смягчить возмож¬
ные негативные последствия, правительства предприня¬
ли беспрецедентные меры для поддержки домохозяйств,
бизнеса и рынков. Ранее мероприятия такого масштаба
производились лишь в военное время. То, что сегодня
происходит в экономике, — не просто самая серьезная
рецессия со времени Второй мировой войны. Эта рецес-
* Когда перевод этой книги был подготовлен к печати, количество заболев¬
ших во всем мире составило 628 654 059, а число умерших — более
6 566 710 человек (https://www.worldometers.info/coronavirus/13.10.2022). —
Здесь и далее сноски в конце страниц принадлежат научному редакто¬
ру перевода.
14

ВВЕДЕНИЕ
сия уникальна по своей природе. Никогда ранее в мире
не принималось такое коллективное решение, пусть
даже незапланированное и несистемное, — остановить
функционирование крупных сегментов глобальной эко¬
номики. По словам Международного валютного фонда,
произошел «кризис, не похожий ни на какой другой»1.
Пусковым механизмом этого кризиса послужил ви¬
рус. Но еще до того, как мы узнали, с чем нам пред¬
стоит столкнуться, были все основания предполагать,
что 2020 г. окажется очень беспокойным. Начинал разго¬
раться конфликт между Китаем и США2. В воздухе вита¬
ла «новая холодная война». В 2019 г. произошло серьез¬
ное замедление темпов мирового экономического роста.
МВФ опасался, что геополитическое напряжение может
оказать дестабилизирующий эффект на мировую эконо¬
мику, которая и так переживала нелегкие дни под гру¬
зом огромных долгов3. Экономисты придумывали новые
статистические индикаторы для того, чтобы оценить сте¬
пень неопределенности, которая негативно сказывалась
на инвестициях4. Данные однозначно указывали на то,
что источник всех бед находится в Белом доме5. Дональ¬
ду Трампу, 45-му президенту США, удалось создать себе
репутацию мирового пугала. В ноябре он собирался пе¬
реизбираться на новый срок и, казалось, намеревался
дискредитировать весь электоральный механизм, даже
если бы он обеспечил ему победу. Не случайно Мюнхен¬
ская конференция по безопасности 2020 г., считающаяся
Давосом по политике национальной безопасности, про¬
шла под девизом «Беззападность» (Westlessness)6.
Беспокойство вызывал не только Вашингтон — исте¬
кал срок для затянувшихся переговоров по Брекзиту.
Еще большую тревогу для Европы в начале 2020 г. со¬
здавала перспектива нового миграционного кризиса7.
Кроме того, на горизонте маячили две угрозы: резкая
эскалация гражданской войны в Сирии, а также хрони¬
ческая проблема экономической отсталости. Единствен¬
ным средством, которое могло помочь в такой ситуации,
было более энергичное инвестирование и экономиче¬
ский рост в регионе глобального юга. Однако приток
капитала был, с одной стороны, нестабильным, а с дру¬
гой стороны, недостаточным. В конце 2019 г. половина
стран-должников Африки южнее Сахары, имевших мак¬
!5

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
симально низкий уровень доходов, уже приближалась
к состоянию долгового кризиса8.
Ускорение темпов экономического роста не было па¬
нацеей. Экономический рост создавал большее экологи¬
ческое напряжение. Год 2020 должен был стать решаю¬
щим для климатической политики. Планировалось,
что в ноябре 2020 г. в Глазго состоится Конференция
ООН по изменению климата — 26-я сессия Конференции
сторон Рамочной конвенции ООН об изменении кли¬
мата (КС-26 РКИК ООН)*. Она должна была начаться
вскоре после выборов президента США9. Предполага¬
лось, что она будет приурочена к пятой годовщине под¬
писания Парижского соглашения по климату. Если бы
победил Трамп, что в начале года казалось вполне ре¬
альным, то будущее планеты оказалось бы в критиче¬
ском положении.
Мировая экономика повсеместно вызывала тревогу
и беспокойство, и это было удивительной сменой векто¬
ра развития. Еще не так давно казалось, что такие дости¬
жения, как безусловная победа Запада в холодной вой¬
не, развитие механизмов рыночного финансирования,
потрясающий прогресс информационных технологий,
расширение орбиты экономического роста, укрепили ка¬
питалистическую экономику, превратив ее во всепобе¬
ждающий двигатель современной истории10. В 1990-е гг.
на большинство политических вопросов можно было
очень просто ответить известным мемом: «Это же эко¬
номика, тупица»”. Поскольку экономический рост пре¬
образовал жизни миллиардов людей, «иной альтерна¬
тивы не было», как любила повторять Маргарет Тэтчер.
То есть не было альтернативы порядку, основанному
на приватизации, ограниченном регулировании эко¬
номики и свободе перемещения капитала и товаров.
А в 2002 г. премьер-министр Великобритании, цен¬
трист Тони Блэр мог заявить, что спорить о глобализа¬
ции так же бессмысленно, как спорить о том, придет ли
осень на смену лета^.
К 2020 г. появились сомнения если не поводу сме¬
ны времен года, то по поводу глобализации. К этому
* Из-за пандемии COVID-19 конференция была отложена и прошла в Глазго
с 31 октября по 12 ноября 2021 г.
16

ВВЕДЕНИЕ
времени экономика претерпела трансформацию, пре¬
вратившись из ответа в вопрос. Естественной реакци¬
ей на фразу «это же экономика, тупица» стали вопро¬
сы: «Чья экономика?», «Какая именно экономика?»
и даже «А. что такое экономика?». Ряд глубоких кризи¬
сов, которые начались в Азии в конце 1990-х и охвати¬
ли Атлантическую финансовую систему в 2008 г., кри¬
зис еврозоны в 2010 г., а также кризис мировых произ¬
водителей товаров 2014 г. — все эти события поколебали
уверенность в рыночной экономике13. Эти кризисы уда¬
лось преодолеть, однако для этого потребовалось при¬
бегнуть к расходованию государственных денег и интер¬
венции центральных банков, при использовании кото¬
рых удалось обойти укоренившиеся принципы «малого
правительства» и «независимых» центральных банков.
А кто от этого выиграл? Доходы поступали частным ли¬
цам, а расходы были общественными. Упомянутые выше
кризисы были спровоцированы рыночной спекуляцией.
Масштаб интервенций, необходимых для стабилизации
кризисов, был поистине беспрецедентным. И все же бо¬
гатство мировых элит продолжало увеличиваться. Уже
никого не удивляет, что растущее неравенство приводит
к популистским катастрофам — такая постановка вопро¬
са теперь выглядит банальной^. Многие из тех, кто голо¬
совал за Брекзит и за Трампа, на самом деле хотели толь¬
ко одного — вернуть «свою» национальную экономику.
Тем временем стремительный экономический взлет
Китая лишил мировую экономику невинности, но не¬
сколько в ином отношении. Теперь появились сомне¬
ния в том, что великие боги экономического роста под¬
держивают Запад. И это, как оказалось, нанесло удар
по важной предпосылке, лежавшей в основе Вашингтон¬
ского консенсуса, — скоро Америка перестанет быть стра¬
ной номер один. На самом деле становилось все яснее,
что боги (по крайней мере богиня земли Гея) не соглас¬
ны с полной остановкой экономического ростаЧ Про¬
блема изменения климата, которая раньше интересова¬
ла только участников движения в защиту окружающей
среды, стала символизировать более широкую пробле¬
му — появление дисбаланса между природой и челове¬
чеством. Со всех сторон начались обсуждения «Зелено¬
го нового курса» и энергетического перехода.
*7

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
А потом, в январе 2020 г., поступили новости из Пе¬
кина. В Китае началась полномасштабная эпидемия,
вызванная новым вирусом. К этому моменту ситуа¬
ция была уже намного хуже, чем при вспышке SARS
в 2003 г., когда от страха у нас по спине бегали мураш¬
ки. Это было то самое «возмездие» природы, о кото¬
ром уже давно предупреждали нас активисты зеленого
движения. Однако если климатические изменения за¬
ставили нас взглянуть на эту проблему в планетарном
масштабе и составить расписание мероприятий для ее
решения на десятилетия вперед, то вирус имеет микро¬
скопические размеры, для него нет никаких преград
и он перемещается в течение дней и недель. Он поража¬
ет не ледники и не океанические потоки, а наши тела.
Он переносится нашим дыханием. Этот вирус поставил
под удар не только отдельные национальные экономи¬
ки, но и мировую экономику.
Вирус, который к январю 2020 г. получил назва¬
ние SARS-C oV-2, не был черным лебедем — совершен¬
но неожиданным и невероятным событием. Скорее,
он был серым носорогом — он был так хорошо изве¬
стен, что к нему стали относиться как к чему-то при¬
вычному и в результате его риски остались недооценен-
ными16. По мере того как SARS-C oV-2 выходил из тени,
этот серый носорог все больше принимал вид ожидае¬
мой катастрофы. Это была та самая крайне заразная,
гриппоподобная инфекция, появление которой давно
предсказывали вирусологи.
Вирус пришел к нам оттуда, откуда, как и предпола¬
галось, он должен был появиться, — из Восточной Азии17.
В этом регионе в тесном взаимодействии находятся жи¬
вая природа, сельское хозяйство и городское население.
Вполне предсказуемо, что вирус начал распространять¬
ся по каналам мирового транспорта и коммуникаций.
Положа руку на сердце, можно утверждать, что его по¬
явление было ожидаемым.
Экономисты посвятили много времени обсуждению
феномена «китайского шока» — его влиянию на глобаль¬
ный западный рынок труда и внезапный рост импорта
из Китая в начале 2000-х гг.™ SARS-C oV-2 стал «китай¬
ским шоком» в полном смысле этого слова. В далекие
18

ВВЕДЕНИЕ
РИСУНОК: Прогнозы глобальной катастрофы, июнь 2020 г.
Доля экономик с годовым сокращением ВВП на душу населения.
Серым цветом обозначены периоды глобальных рецессий.
Для 2020-2021 гг. — прогнозируемые данные.
A. Kose and N. Sugarawa, “Understanding the Depth of the 2020 Global Recession
in 5 Charts,” World Bank Blogs, June 15, 2020.
дни существования Шелкового пути инфекционные за¬
болевания распространялись по Евразии с востока на за¬
пад. В более ранние времена их распространение было
ограничено в связи с медленной скоростью перемеще¬
ний. В эпоху парусов тот, кто заболевал, как правило,
умирал в пути. В 2020 г. коронавирус распространялся
со скоростью реактивного самолета и высокоскорост¬
ного поезда. В 2020 г. Ухань был богатым мегаполисом,
население которого составляли недавние мигранты. По¬
ловина жителей обычно уезжает из города на праздно¬
вание китайского Нового года. SARS-C oV-2 потребова¬
лось всего несколько недель, чтобы распространиться
из Уханя по всему Китаю и большой части остально¬
го мира.
Год спустя мир стало лихорадить. В истории совре¬
менного капитализма еще не было зафиксировано та¬
кого факта, чтобы почти у 95% мировых экономик од¬
новременно снизился ВВП на душу населения. Это
случилось в первой половине 2020 г.
19

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Более 3 млрд взрослых жителей планеты были вы¬
нуждены уйти в отпуск без сохранения содержания
или начать работать из дома19. Почти у 1,6 млрд моло¬
дых людей прервалось обучение20. По подсчетам Все¬
мирного банка, помимо беспрецедентных изменений,
произошедших в связи с этим в семейной жизни, по¬
теря общих доходов на протяжении жизни по при¬
чине неиспользования человеческого капитала может
достигнуть 10 млрд долл. 21 Временная приостановка ра¬
боты была общим пожеланием всего мира, и это дела¬
ет сложившуюся в экономике ситуацию в корне отлич¬
ной от любой случавшейся ранее рецессии. Выяснение
того, кто принимал это решение, где именно и при ка¬
ких обстоятельствах, является важнейшей задачей дан¬
ной книги.
Мы все испытали на собственном опыте, что приоста¬
новка работы приняла такие масштабы, которые труд¬
но выразить в цифрах валового внутреннего продук¬
та (ВВП), статистики торговли и безработицы. У боль¬
шинства людей в их повседневной жизни никогда
не случалось таких серьезных изменений. А это привело
к стрессам, депрессиям и психическим расстройствам.
К концу 2020 г. большая часть научных исследований,
связанных с COVID-19, была посвящена изучению пси¬
хического здоровья населения22.
Люди ощущали кризис по-разному. Это зависело
от того, в какой части мира и в какой стране они жили.
В 2020 г. Великобритания и США испытали не толь¬
ко форс-мажорную ситуацию в системе общественно¬
го здравоохранения или значительный спад производ¬
ства — этот год стал кульминацией периодов углубления
национальных кризисов, которые можно описать слова¬
ми «Трамп» и «Брекзит». Как получилось, что страны,
ранее претендовавшие на мировую гегемонию и являв¬
шиеся признанными лидерами в вопросах общественно¬
го здравоохранения, потерпели столь печальное фиаско
в попытках совладать с вирусом? Должно быть, в этом
проявилась более серьезная болезн^3. Может быть,
в этом обнаружилась их общая увлеченность идеями
неолиберализма? Или завершение процесса упадка, ко¬
торый растянулся на многие десятилетия? Или обособ¬
ленность их политических культур?24
20

ВВЕДЕНИЕ
«Поликризис» — термин, который начал использо¬
ваться в Евросоюзе лишь в последнее десятилетие. Глава
Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер заимствовал эту идею
в трудах Эдгара Морена, французского философа, со¬
здателя теории сложности25, и ввел термин «поликри¬
зис» в оборот для обозначения событий, которые про¬
изошли приблизительно в одно и то же время, в период
с 2010 по 2016 г.: кризис еврозоны, конфликт на Украи¬
не, миграционный кризис, Брекзит, а также общеевро¬
пейский подъем национального популизма2®.
Хотя термин «поликризис» передает идею о том,
что различные кризисы совпадают по времени,
он не описывает их взаимодействия27. В январе 2019 г.
председатель Китайской Народной Республики Си
Цзиньпин выступил с речью, которая вызвала ши¬
рокое обсуждение во всем мире. В ней он упомянул
о том, что кадры Коммунистической партии Китая
должны быть в состоянии предвидеть риски, связан¬
ные как с черными лебедями, так и с серыми носоро-
гами28. Летом того же года в Study Times и Qiushi — двух
журналах, через которые Коммунистическая партия Ки¬
тая транслирует своим наиболее образованным кадрам
главные постулаты своего учения, — опубликовали ста¬
тью Чэнь Исиня, в которой тот более подробно интер¬
претировал афористические высказывания Си Цзиньпи-
на2®. Чэнь Исинь — протеже Си Цзиньпина — некоторое
время спустя, во время пандемии коронавируса, был на¬
значен руководителем операции по партийной чист¬
ке в провинции Хубэй30. В своей статье 2019 г. Чэнь ста¬
вит следующие вопросы: «Как сочетаются риски?»,
«Как экономические и финансовые риски превращаются
в политические и социальные?», «Каким образом „рис¬
кам киберпространства11 удалось стать „реальными соци¬
альными рисками“?», «Как внутренние риски становят¬
ся международными?».
Чтобы понять, как развиваются поликризисы, Чэнь
предложил китайским чиновникам, отвечающим за без¬
опасность, сосредоточиться на шести основных факторах: •• по мере того как Китай начинает занимать централь¬
ное положение на мировой арене, государственные
чиновники должны обеспечивать защиту от эффек-
21

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
та «обратного ответа», который может быть получен
в результате взаимодействия с внешним миром;
•	в то же время они должны постоянно быть начеку
и не допускать, чтобы происходил «эффект конвер¬
генции» между тем, что сегодня может показаться
маловероятной угрозой, и новой реальной угрозой.
Нельзя забывать о том, насколько легко размывает¬
ся граница между внутренним и внешним, между но¬
вым и старым;
•	помимо возможной конвергенции необходимо также
не допускать «эффекта наслаивания», в результате
которого «требования групп интересов из различных
сообществ могут пересекаться и создавать „много-
слоевые“ социальные проблемы, то есть наслаивание
одних проблем на другие: текущих на исторические,
материальных на идеологические, политических
на неполитические. При этом все эти проблемы пе¬
ресекаются и перемешиваются друг с другом»;
•	по мере того как облегчается коммуникация между
разными странами, может возникнуть «эффект взаи¬
мосвязи». Разные сообщества теперь «могут вступать
друг с другом в контакт на расстоянии и поддержи¬
вать друг друга...»;
•	интернет не только сделал возможной «обратную
связь» и взаимосвязь — благодаря ему внезапно про¬
изошло быстрое распространение новостей. КПК,
предостерегал Чэнь, должна учитывать «эффект
усиления», при котором «любая мелочь может пре¬
вратиться. в водоворот; пара слухов. легко могут
создать „бурю в стакане воды“ и внезапно вызвать ре¬
альное „торнадо“ в обществе»;
•	и наконец, Чэнь назвал еще один фактор — «эффект
индукции», в результате которого проблемы, которые
испытывает один регион, косвенным образом вызы¬
вают сочувствие другого региона. Это может приво¬
дить к копированию и создавать еще не существую¬
щие и не решенные проблемы31.
Хотя все это описано несколько витиеватым стилем, ха¬
рактерным для Коммунистической партии Китая, фак¬
торы, описанные Чэнем, каким-то сверхъестественным
образом подходят для описания опыта 2020 г. Вирус —
22

ВВЕДЕНИЕ
это пример «обратной связи» вселенского масшта¬
ба, от китайской глубинки до города Ухань, от Уханя
до всего остального мира. Западные политики, так же
как и политики в Китае, боролись с конвергенцией, на¬
слаиванием и взаимосвязями. Протестное движение
Black Lives Matter явило собой пример гигантского уси¬
ления и индукции, создав резонанс по всему миру32.
На самом деле, если не обращать внимания на ис¬
ходный контекст, то контрольный перечень факторов,
предназначенный для китайских партийных кадров,
вполне может стать путеводителем для нашей частной
жизни, самоучителем выживания в условиях кризиса,
вызванного коронавирусной инфекцией. Сколько семей,
сколько супружеских пар, сколько нас всех, изолирован¬
ных из-за карантина и находящихся взаперти в четырех
стенах, были защищены от эффектов усиления и индук¬
ции? Порой возникает ощущение, что невидимый враг
в виде вируса готов поразить самые слабые стороны на¬
шей личности и наших самых близких людей.
Бывали и более смертоносные пандемии. Пан¬
демия 2020 г. коренным образом отличалась от других
пандемий масштабом ответа. И здесь напрашивается во¬
прос, который главный политический обозреватель га¬
зеты Financial Times Мартин Вульф сформулировал сле¬
дующим образом:
Почему... экономический ущерб от такой относительно
мягкой пандемии оказался столь огромным? Ответ: пото¬
му, что это было возможно. Обеспеченные люди с легкостью
могут отказаться от большей части своих привычных еже¬
дневных расходов, а их правительства могут оказать широ¬
комасштабную поддержку пострадавшим людям и бизнесу.
Сегодня в ответе на пандемию отражаются экономические
возможности и социальные ценности. По крайней мере, так
происходит в богатых странахзз.
На самом деле, поразительной чертой пандемии 2020 г.
было то, что за ее преодоление огромную цену были го¬
товы заплатить и бедные страны, и страны со средним
достатком. К началу апреля большая часть стран (кро¬
ме Китая, где распространение вируса уже удалось сдер¬
жать) прилагали беспрецедентные усилия, чтобы оста¬
новить пандемию. Как сказал выбивавшийся из сил
23

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Ленин Морено, президент Эквадора — страны, наиболее
сильно пострадавшей от пандемии, «это была реально
первая война, охватившая весь мир... Другие войны про¬
исходили на каких-то одних континентах и не затраги¬
вали других. в этот раз под удар попали все. Эта война
не ограничена географическим пространством. От нее
никуда не убежать»34.
Если это и была война, от которой невозможно спря¬
таться, то все равно в этой войне нужно было сражать¬
ся. Именно этот факт служит объяснением того, что со¬
бытия, происходившие в 2020 г., мы называем кризи¬
сом. В своем первоначальном значении слово «кризис»
(от греческого krisis) означает перелом в ходе болезни.
Этот термин также имеет отношение к слову krinein, ко¬
торое означает «разделять, решать и высказывать сужде¬
ние». От этого глагола происходят существительные
«критик» и «критерий» (то есть оценка степени верно¬
сти суждения^5. Таким образом, термин «кризис» в обоих
своих значениях прекрасно подходит для описания воз¬
действия вируса, который заставил людей, организации,
правительства разных стран всего мира принять целый
ряд исключительно сложных и судьбоносных решений.
Термин «локдаун» вошел в привычное употребление
для описания нашей коллективной реакции. Само это
слово неоднозначно. «Локдаун» предполагает прину¬
ждение. До 2020 г. этот термин использовался для обо¬
значения коллективного наказания в тюрьмах, когда
заключенные заперты в своих камерах. В современной
ситуации этот термин хорошо подходит для описания
мер, направленных на борьбу с COVID-19, которые были
приняты рядом стран. В Дели, Дурбане, Париже воору¬
женные полицейские, патрулируя улицы, фиксирова¬
ли имена и адреса нарушителей комендантского часа,
для которых затем устанавливалось наказаниеЗ®. В До¬
миниканской Республике за нарушение локдауна было
арестовано на удивление много людей — 85 тыс. человек,
или почти 1% населенияЗ7.
Даже если не учитывать нарушения комендантского
часа, указ правительств о закрытии всех предприятий
общественного питания и баров может ощущаться вла¬
дельцами и клиентами как репрессивная мера. Однако
если мы зададимся целью рассмотреть эти события в бо¬
24

ВВЕДЕНИЕ
лее широком контексте, в частности сфокусироваться
на том, как на пандемию реагировала экономика (а имен¬
но это и будет сделано в данной работе), то окажется,
что локдаун был лишь одной из мер борьбы с коронави¬
русной инфекцией. Мобильность населения стремитель¬
но уменьшалась еще до того, как были изданы правитель¬
ственные распоряжения об ограничении передвижения.
Попытки обезопасить финансовые рынки начались еще
в конце февраля. При этом не было никакого тюремно¬
го надзирателя, который хлопал бы дверью и поворачи¬
вал ключ в замке. Инвесторы искали защиты. Потреби¬
тели сидели по домам. Бизнес закрывался или переходил
на дистанционную работу. Бангладешских работников
фабрик по пошиву одежды и так запирали на рабочих
местах еще до того, как им было приказано оставаться
дома. В некоторых случаях правительства приступали
к действиям после принятия решений частными лица¬
ми. В других случаях они их опережали. К середине мар¬
та все страны жили под прессингом пристального вни¬
мания друг к другу и копирования действий. Карантин
стал нормой. Те, кто оказался за пределами своих стран,
стали изгнанниками. Так, например, сотни тысяч моря¬
ков оказались заточенными на кораблях.
В этой книге я ввожу термин «карантин» для того,
чтобы поставить следующие вопросы: кто и что решил?
Где? Как? Кто кого заставил что-то делать? Что именно
заставили делать? Если я порой избегаю термина «лок¬
даун», то это вовсе не означает, что сам процесс был доб¬
ровольным и что люди сами могли принимать решения.
Конечно же, нет. Цель этой книги и состоит в том, что¬
бы проследить, как в сфере экономики взаимодействова¬
ли решения, вынужденно принятые во всем мире в усло¬
виях полной неопределенности. Эта неопределенность
проявлялась на различных уровнях: на центральных
улицах и в центральных банках, в семьях и на промыш¬
ленных предприятиях, у жителей трущоб и у трейдеров,
которые фанатично работают в импровизированных
офисах, размещенных в подвальных помещениях заго¬
родных домов. Решения принимались под воздействием
страха или на основе научных прогнозов. Они опреде¬
лялись правительственными указами или социальны¬
ми традициями. Кроме того, мотивацией для принятия
25

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
решений могло быть и перемещение сотен миллиардов
долларов, спровоцированное мелкими, почти незамет¬
ными изменениями в процентных ставках.
Широкое распространение термина «локдаун» свиде¬
тельствует о том, насколько неоднозначной была проти¬
вовирусная политика. В различных странах, социальных
группах и семьях шли горячие споры об использовании
масок, о социальной дистанции и карантине. Нередко
казалось (а иногда это вполне соответствовало действи¬
тельности), что на кону стоял вопрос о жизни и смерти.
Порой отличить видимость от действительности было
нелегко. Нам пришлось столкнуться с тем, что немец¬
кий социолог Ульрих Бек в 1980-е гг. обозначил терми¬
ном «общество риска», только в гораздо большем мас¬
штабе38. В результате развития современного общества
оказалось, что нам всем угрожает невидимая опасность,
известная только науке. Это был риск, который оставал¬
ся абстрактным и нематериальным, пока человек не за¬
болевал. Самые невезучие медленно умирали из-за того,
что в легких у них накапливалась жидкость.
В ответ на ситуацию, в которой вам угрожает такая
опасность, можно просто ее отрицать. Такой подход
может сработать. Было бы наивным ожидать иной ре¬
акции. Многие распространенные заболевания и соци¬
альные недуги, включая и те, которые приводят к круп¬
ным людским потерям, мы подчас просто игнорируем
и считаем их чем-то естественным — просто «фактами
жизни». Что же касается наиболее серьезных природных
рисков, в частности климатических изменений, то впол¬
не можно утверждать, что обычной моделью поведения
является широкомасштабное отрицание и сознатель¬
ное неприятие фактовЗ9. Даже такие чрезвычайные ме¬
дицинские ситуации, как пандемии, при которых речь
идет о жизни и смерти людей, могут по-разному интер¬
претироваться политиками и властями. Столкнувшись
с коронавирусом, некоторые из них наверняка предпо¬
чли бы выбрать стратегию отрицания. В этой стратегии
есть элемент азартной игры, и она несет риск внезап¬
ной скандальной политизации. При сложившихся об¬
стоятельствах вновь и вновь оценивались все за и про¬
тив. Те, кто выступал с лозунгом «Ничего страшного,
мы справимся», позиционировали себя защитниками
26

ВВЕДЕНИЕ
здравого смысла и реализма, однако в итоге им при¬
шлось убедиться, что их хладнокровие было гораздо бо¬
лее убедительным в теории, чем на практике.
Мужественно встретить пандемию — именно к этому
стремилась большая часть населения земного шара. Од¬
нако, как писал Бек, проблема состоит в том, что всту¬
пить в противоборство с современными макрорисками
легче на словах, чем на деле40. Мы должны прийти к об¬
щему пониманию того, что это за риски. Это неизбежно
вовлекает в наше обсуждение ученых, а у тех, кто не свя¬
зан с наукой, порождает ощущение неопределенности
научных выводов4\ Кроме того, для этого требуется по¬
лученное путем саморефлексии критическое осознание
нашего поведения и общественного устройства, в рамках
которого мы находимся. Поэтому мы должны быть го¬
товы отстоять выбор тех или иных политических реше¬
ний — решений, связанных с распределением ресурсов
и расстановкой приоритетов на всех уровнях. Однако
это противоречит тому, что мы так настойчиво стара¬
лись не делать в течение последних 40 лет, противоре¬
чит нашему стремлению к деполитизации и желанию
так использовать рынки или законодательную систе¬
му, чтобы не принимать подобных решений42. Это глав¬
ный импульс, который лежит в основе явления, полу¬
чившего название «неолиберализм», или «рыночная
революция». И этот импульс состоит в том, чтобы де-
политизировать вопросы, связанные с распределением.
При этом надо учитывать и неравноценные последствия
общественных рисков, независимо от того, чем они об¬
условлены: структурными изменениями в мировом раз¬
делении труда, нанесением вреда окружающей среде
или заболеванием43.
Коронавирус со всей очевидностью выявил нашу ин¬
ституциональную неготовность — то, что Бек называл
нашей «организованной безответственностью». Новое
заболевание обнаружило слабость базовых аппаратов
государственного администрирования, таких как совре¬
менные реестры граждан и правительственные базы дан¬
ных. Чтобы дать достойный отпор кризису, нам было
нужно общество, которое гораздо более приоритет¬
ное место отводило бы вопросам здоровья населения44.
Из самых неожиданных источников звучали призывы
27

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
к «новому общественному договору», согласно которо¬
му вклад базовых работников будет по достоинству оце¬
нен. Предполагалось также, что в таком контракте будут
учтены риски, возникающие вследствие глобализации
образа жизни, плодами которой смогла воспользовать¬
ся лишь наиболее состоятельная часть населения45. По¬
добно таким программам, как «Зеленый новый курс»,
которые неоднократно появлялись с начала нового ты¬
сячелетия, этот грандиозный проект должен был бы во¬
одушевить граждан46. Его задача состояла в том, чтобы
мобилизовать население. Однако для его реализации
требовалось решить вопрос о власти. Если это был но¬
вый общественный договор, то кто и с кем должен был
его заключать?
Странное послевкусие осталось от многочисленных
призывов к проведению крупных социальных реформ,
прозвучавших в 2020 г. По мере того как коронавирус
продолжал свое наступление, левое крыло по обеим сто¬
ронам Атлантики, по крайней мере та его часть, кото¬
рую воодушевляли идеи Джереми Корбина и Берни Сан¬
дерса, начинало терпеть поражение. В разгар пандемии
обещание о появлении радикализированного и получив¬
шего приток новой энергии левого крыла, объединенно¬
го вокруг программы «Зеленый новый курс», рассеялось
как дым. Отпор кризису пришлось давать в основном
центристским и правым правительствам. Они представ¬
ляли собой странную компанию. Президент Бразилии
Жаир Болсонару и президент США Дональд Трамп ре¬
шили поэкспериментировать со стратегией отрицания.
Что скепсис по поводу климата, что скепсис по поводу
вируса — никакой разницы для них не было. В Мекси¬
ке правительство левого толка, возглавляемое Андресом
Мануэлем Лопесом Обрадором, также пошло по своему
собственному пути и отказалось предпринимать реши¬
тельные меры. Такие сильные национальные лидеры,
как Родриго Дутерте на Филиппинах, Нарендра Моди
в Индии, Владимир Путин в России и Реджеп Тайип
Эрдоган в Турции, не отрицали существование вируса,
но сделали ставку на патриотические призывы и выбра¬
ли тактику запугивания населения. Наибольшее давле¬
ние испытывали государственные деятели центристско¬
го толка, такие как Нэнси Пелоси и Чак Шумер в США,
28

ВВЕДЕНИЕ
Себастьян Пиньера в Чили, Сирил Рамафоса в Юж¬
ной Африке, в Европе — Эмманюэль Макрон, Ангела
Меркель, Урсула фон дер Ляйен и другие. Они реши¬
ли пойти по пути, предложенному учеными. Отрицать
опасность вируса они не собирались. Они отчаянно ста¬
рались доказать, что они лучше «популистов». Пытаясь
противостоять кризису, наиболее умеренные полити¬
ки стали использовать откровенно радикальные меры,
большинство из которых были импровизацией и ком¬
промиссом. Правда, им удалось облечь свои инициативы
в форму программ. Будь то программа «ЕС нового по¬
коления» или программа Байдена «Восстановим лучше,
чем было» — многие идеи были почерпнуты из репертуа¬
ров движений за зеленую модернизацию, за устойчивое
развитие или из концепции «Зеленого нового курса».
Результатом была горькая историческая ирония.
Даже хотя приверженцы «Зеленого нового курса» по¬
терпели политическое поражение, 2020 г. ярко проде¬
монстрировал реалистичность их диагноза. Ведь имен¬
но сторонники «Зеленого нового курса» убедительно
показали необходимость срочного решения серьезней¬
ших проблем, связанных с окружающей средой, а также
увязали их с фактом вопиющего социального неравен¬
ства. Не кто иной, как пропагандисты «Зеленого ново¬
го курса» продемонстрировали, что при решении этих
проблем на демократические общества не должны не¬
гативно влиять консервативные фискальные и монетар¬
ные теории, которые были унаследованы из давно завер¬
шившихся политических баталий 1970-х гг. и которые
были полностью дискредитированы в ходе финансово¬
го кризиса 2008 г. «Зеленый новый курс» смог собрать
вокруг себя энергичных, заинтересованных, перспек¬
тивных молодых людей, от которых, безусловно, зави¬
села демократия, — если демократия состояла в том, что¬
бы иметь надежное будущее. Неудивительно, что одно
из требований «Зеленого нового курса» состояло в том,
чтобы радикально реформировать систему, создающую
и воссоздающую неравенство, нестабильность и кризи¬
сы, вместо того чтобы постоянно пытаться ее залатать.
Для центристов это была чрезвычайно сложная зада¬
ча. Но если в кризисе и были положительные моменты,
то одним из них была возможность отложить на время
29

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
вопрос о долгосрочном будущем. В 2020 г. нужно было
решать главную проблему — как выжить.
Непосредственная реакция экономической полити¬
ки на шок коронавируса была обусловлена уроками, из¬
влеченными во время кризиса 2008 г. Фискальная поли¬
тика была более активной и энергичной. Интервенции
центрального банка оказались еще более масштабными.
Если умозрительно объединить эти два фактора, то есть
к фискальной политике добавить монетарную полити¬
ку, то тогда подтвердятся главные предположения эко¬
номических теорий, некогда поддерживаемых ради¬
кальными кейнсианцами и вновь вошедшими в моду
благодаря таким доктринам, как современная моне¬
тарная теория (Modern Monetary Theory, MMT)47. Госу¬
дарственные финансы ничем не ограничены в отличие,
например, от финансов домохозяйств. Если правитель¬
ство страны, обладающей монетарным суверенитетом,
рассматривает вопрос об организации финансирова¬
ния, причем не только с технической стороны, то оно
уже делает политический выбор. В разгар Второй миро¬
вой войны Джон Мейнард Кейнс напоминал своим чи¬
тателям: «Мы можем позволить себе только то, что в со¬
стоянии сделать»48. Реальный вызов, то есть настоящий
политический вопрос, состоял в том, чтобы решить, чего
на самом деле мы хотим, а потом спланировать, как это
можно сделать.
В 2020 г. эксперименты с экономической полити¬
кой проводили не только богатые страны. Правитель¬
ства многих развивающихся стран в ответ на кризис так¬
же проявляли высокую активность, получив поддержку
благодаря большому количеству долларов, напечатан¬
ных Федеральной резервной системой. При этом они
учитывали опыт последних десятилетий, в течение ко¬
торых движение мирового капитала сопровождалось
флуктуациями. Страны с развивающимися рынками ис¬
пользовали весь арсенал средств, который позволял им
хеджировать риски, связанные с глобальной финансо¬
вой интеграцией49. Как это ни парадоксально, но в от¬
личие от 2008 г., на фоне более успешных мероприятий
по сдерживанию эпидемии, экономическая политика
Китая выглядела относительно консервативной. У та¬
ких стран, как Мексика и Индия, все хуже получалось
3°

ВВЕДЕНИЕ
идти в ногу со временем: пандемия там распространя¬
лась с огромной скоростью, а правительства оказались
неспособными в ответ на это использовать широкомас¬
штабные экономические меры. В 2020 г. можно было на¬
блюдать умопомрачительное зрелище, когда МВФ в пух
и прах разносил формально левое правительство Мекси¬
ки за то, что ему не удалось принять бюджет с достаточ¬
но крупным дефицитом50.
Было трудно избавиться от ощущения, что поворот¬
ная точка уже пройдена. Что это было: окончательная
смерть ортодоксальных взглядов, преобладавших в эко¬
номической политике с периода 1980-х гг.? Или погре¬
бальный звон по неолиберализму?5! Если рассматривать
неолиберализм как стройную государственную идео¬
логическую систему, то вполне возможно. Идея о том,
что естественной оболочкой экономической активно¬
сти можно пренебречь или надеяться, что ее будут ре¬
гулировать рынки, со всей очевидностью утратила связь
с реальностью. Столь же нежизнеспособным оказалось
представление о том, что рынки якобы могут осуществ¬
лять саморегулирование в ответ на все возможные соци¬
альные и экономические шоки. Для того чтобы выжить,
было нужно государственное вмешательство, причем эта
необходимость ощущалась гораздо острее, чем в 2008 г.
Потребовались интервенции небывалого масштаба —
сравнить их можно было только с государственным вме¬
шательством периода Второй мировой войны.
У экономистов-доктринеров от всего этого перехва¬
тило дыхание, что само по себе неудивительно. Орто¬
доксальное понимание экономической политики всегда
отличалось отсутствием реалистичности. Неолибера¬
лизм в качестве стратегии власть имущих неизменно
был предельно прагматичным. В реальной истории нео¬
либерализма зафиксирован ряд эпизодов, когда с целью
накопления капитала государство вмешивалось в дела
экономики, не брезгуя использованием силовых мето¬
дов для подавления оппозиций2. Какими бы ни были
теоретические тонкости, можно утверждать, что неиз¬
менными сохранились социальные реальности, которые
начиная с 1970-х гг. стали неотъемлемыми характеристи¬
ками рыночной революции, — сильное влияние капита¬
ла на политику, судебную систему и средства массовой
31

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
информации, а также отсутствие у рабочих возможности
оказывать какое-либо влияние. Что же это была за исто¬
рическая сила, которая разрушила устои неолиберально¬
го порядка? История, которую я хочу рассказать в этой
книге, — это не история об оживлении классовой борьбы
или о возрождении радикальных популистских схваток.
Реальный вред экономике был нанесен катастрофой, ко¬
торая разразилась вследствие безудержного мирового
роста и огромного маховика накопления финансов53.
В 2008 г. кризис был спровоцирован непомерным
ростом банковской системы и избыточной секьюрити¬
зацией ипотеки. Удар, который коронавирус нанес фи¬
нансовой системе в 2020 г., поступил извне, а ее хруп¬
кость, обнаружившаяся в результате кризиса, была ее
внутренним свойством. В этот раз слабым звеном ока¬
зались не банки, а сами рынки активов. Кризис пора¬
зил самое сердце системы — рынок американских каз¬
начейских облигаций. Считалось, что эти облигации
были самым надежным активом, лежащим в основании
всей пирамиды кредитов. Если бы это основание рассы¬
палось, то вслед за ним рухнули бы финансовые систе¬
мы всего мира. К третьей неделе марта 2020 г. кризис
также охватил Лондонский Сити и Европу. В очеред¬
ной раз Федеральная резервная система, Казначейство
США и конгресс на скорую руку организовали ряд ин¬
тервенций, которые оказали эффективную поддержку
большей части негосударственной кредитной системы.
Позитивное влияние, оказанное этими мероприятиями,
распространилось и на другие страны мира благодаря
тому, что в основе их финансовых систем лежит доллар.
На кону стояло выживание мировой сети рыночной фи¬
нансовой системы, которую Даниэла Габор удачно на¬
звала «консенсусом Уолл-стрит»5\
Масштаб стабилизирующих интервенций, осуществ¬
ленных в 2020 г., был поистине впечатляющим. Это под¬
твердило правильность тезиса «Зеленого нового курса»
о том, что при желании демократические государства
могли бы установить контроль над экономикой, посколь¬
ку имеют для этого все необходимые инструменты. Одна¬
ко такой контроль мог бы стать палкой о двух концах, так
как, хотя эти интервенции были проявлением суверенной
власти, они были реакцией на кризис55. Как и в 2008 г.,
32

ВВЕДЕНИЕ
они служили интересам тех, кому было что терять. В этот
раз было объявлено, что не только отдельные банки,
но и все рынки в целом имеют слишком большие разме¬
ры, чтобы потерпеть крах56. Для того чтобы разорвать
этот порочный круг, в котором кризисы сменяются пе¬
риодами стабильности, и чтобы превратить экономиче¬
скую политику в инструмент истинной демократической
суверенности, необходимо было осуществить коренную
реформу. А для этого, в свою очередь, потребовалось бы
произвести реальные сдвиги во властных структурах. Од¬
нако шансов на это практически не было.
Безусловно, рыночная революция 1970-х гг. была ре¬
волюцией экономических идей, хотя и не ограничива¬
лась только этим. Война с инфляцией, которую вели
Тэтчер и Рейган, была масштабной кампанией против
общественных беспорядков. Представлялось, что угро¬
за таких беспорядков шла как извне, так и изнутри.
Эта кампания проводилась достаточно жесткими сред¬
ствами, потому что в 1970-х и в начале 1980-х гг. клас¬
совые конфликты, возникавшие в Европе, Азии и США,
продолжали нести на себе отпечатки мировой борьбы
за освобождение колоний, а также холодной войнь^7.
Такая консервативная кампания была необходима еще
и потому, что распад Бреттон-Вудской системы в период
между 1971 и 1973 гг. означал отказ от «золотого стандар¬
та» и открывал двери для экспансионистской экономи¬
ческой политики. Теперь угроза исходила не от бла¬
гопристойного кейнсианства послевоенного периода,
а от чего-то гораздо более радикального. Для того что¬
бы ее сдержать, было необходимо заново прочертить го¬
сударственные и общественные границы. В этой схват¬
ке наиболее важным институциональным ходом было
отделение контроля над деньгами от демократической
политики и передача этого контроля в руки независи¬
мых центральных банков. Как сказал в 2000 г. Рудигер
Дорнбуш, профессор Массачусетского технологического
института, один из наиболее влиятельных экономистов
своего поколения, «прошедшие 20 лет и сам факт укреп¬
ления влияния независимых центральных банков — это
попытка расставить правильные приоритеты, избавить¬
ся от демократических денег, которые всегда были не¬
дальновидными, плохими деньгами»58.
33

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Все это имеет горькие последствия. Если начиная
с 2008 г. центральные банки и пошли на масштабное
расширение эмиссии ценных бумаг, то это было сделано
по необходимости — для того, чтобы сохранить стабиль¬
ность финансовой системы. Но, хотя и делалось без зво¬
на фанфар, политически это стало возможным благода¬
ря тому, что в 1970-1980-е гг. все баталии завершились
победами. Больше не существовало угрозы, нависавшей
над поколением Дорнбуша. Демократия не представля¬
ла опасности, как это было когда-то, в неолиберальный
период борьбы. В области экономической политики все
это проявилось в поразительном открытии — оказыва¬
ется, риска инфляции больше нет. Несмотря на клику¬
шество центристов по поводу «популизма», классовый
антагонизм ослаб, давление заработных плат стало ми¬
нимальным, а забастовки прекратились.
Так же, как и в 2008 г., в 2020-м массированные эко¬
номико-политические интервенции были подобны дву¬
ликому Янусу. С одной стороны, их размах вырвался
за границы неолиберальных ограничений, а их эконо¬
мическая логика подтвердила базовые параметры ма¬
кроэкономической политики интервенций, описанные
еще Кейнсом. Интервенции центральных банков не мог¬
ли восприниматься иначе, как предвестники появления
еще одного режима помимо неолиберального. С другой
стороны, они проводились сверху. Они стали осуществи¬
мыми с политической точки зрения только благодаря
тому, что, во-первых, левые силы этому никак не пре¬
пятствовали, а, во-вторых, их насущность определялась
необходимостью стабилизировать финансовую систе¬
му. И они были осуществлены. За период 2020 г . чи¬
стая стоимость домохозяйств в США увеличилась более
чем на 15 трлн долл. В результате бенефициаром оказал¬
ся, главным образом, 1% самой богатой части населения,
владеющий почти 40% всех капиталов59. При этом 84%
находится в руках 10% из их числа.
В действительности это был «новый социальный кон¬
тракт», причем он был заключен в интересах только од¬
ной стороны, что не могло не вызвать беспокойства. Тем
не менее было бы неправильным видеть в мерах, пред¬
принятых в ответ на кризис 2020 г., только усиление
ограбления населения. Центристы, которые боролись
34

ВВЕДЕНИЕ
за свое политическое выживание, не могли просто не за¬
мечать огромной мощи социального и экономического
кризисов. Появилась серьезная угроза со стороны пра¬
вого националистического крыла. Сильный резонанс
вызывали призывы к большей социальной солидарно¬
сти в деле восстановления национальной экономики.
«Зеленые», хотя они и были в меньшинстве, набирали
силу, и с этим политическим движением теперь прихо¬
дилось считаться60. Хотя представители правого крыла
пытались играть на сильных чувствах, текущему момен¬
ту больше соответствовал стратегический анализ, кото¬
рый предлагали сторонники «Зеленого нового курса».
Дальновидные центристы хорошо это понимали. Мо¬
жет быть, руководству Евросоюза или Демократической
партии США и не хватало мужества, чтобы решить¬
ся на проведение структурной реформы, но им удалось
осознать взаимосвязь между эпохой модерна, проблема¬
ми окружающей среды, несбалансированным и неста¬
бильным экономическим ростом и неравенством.
В конечном счете факты говорили сами за себя,
и для того, чтобы их проигнорировать, нужно было про¬
явить силу воли. Именно по этим причинам 2020-й был
подходящим годом не только для наживы, но и для экс¬
периментирования с реформами. В ответ на угрозу со¬
циального кризиса в Европе, в США и во многих раз¬
вивающихся странах были опробованы новые способы
поддержания благосостояния населения. И в поисках
позитивной повестки центристы как никогда активно
использовали политику, связанную с проблемами окру¬
жающей среды и климатических изменений. Движение
«Зеленый новый курс», в отличие от других, не боялось,
что COVID-19 отвлечет от иных приоритетных задач, по¬
этому его политико-экономическая программа остава¬
лась в мейнстриме. Участники зеленого движения имели
разные лозунги — «Зеленый рост», «Строй лучше, чем
было», «Зеленое дело», но их деятельность так или ина¬
че касалась зеленой модернизации, которая была общим
ответом центристов на кризисб1.
2020-й отчетливо продемонстрировал, насколько
сильно экономическая деятельность зависит от стабиль¬
ности природной среды. Самые ничтожные мутации ви¬
35

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
руса в микробе могут нести в себе угрозу для всей миро¬
вой экономики. Этот год также показал, каким образом
в экстремальных ситуациях всю монетарную и финан¬
совую систему можно направить на поддержку рынков
и жизнедеятельности людей. При этом встал острый во¬
прос, кому и как оказывать поддержку. Осознание этих
двух фактов размыли разграничения, которые были ос¬
новополагающими для политической экономии в те¬
чение последних 50 лет: границы между экономикой
и природой, между экономикой и социальной полити¬
кой, а также политикой как таковой. Кроме этого, имел¬
ся еще и третий фактор, который в 2020 г. полностью
разрушил краеугольные положения эпохи неолибера¬
лизма, — подъем Китая.
Согласно лучшим из имеющихся у нас сегодня на¬
учных источников, не должен вызывать удивления тот
факт, что вирус пришел из Китая. Быстрые природ¬
но-очаговые мутации были вполне предсказуемым ре¬
зультатом биологических, социальных и экономиче¬
ских условий в регионе Хубэй. Было принято считать,
что этот процесс носит природный характер, и та¬
кое понимание не позволило оценить, в какой степе¬
ни он был обусловлен экономическими и социальными
факторами. Однако находились люди, которые счита¬
ли, что не все так просто. Одна из наиболее правдопо¬
добных альтернативных теорий утверждала, что вирус
распространился вследствие утечки из китайского на¬
учно-исследовательского института62. Если верить это¬
му, то это происшествие следует воспринимать как но¬
вый Чернобыль, происходящий в глобальном масштабе,
но лучше завуалированный, как своего рода пример об¬
щества риска. Но скорее это была неудачная попытка
получить господство над природой, а вовсе не халат¬
ность, в результате которой появились опасные побоч¬
ные эффекты. Более алармистской была точка зрения,
согласно которой вирус был разработан в рамках про¬
граммы создания биологического оружия. Сторонники
этой концепции полагали, что Пекин сознательно до¬
пустил распространение этого вируса с целью дестаби¬
лизации западных государств63. Пекин добавил масла
в огонь, отказываясь разрешить проведение независимо¬
го международного расследования. Китай распростра¬
36

ВВЕДЕНИЕ
нял конспирологические нарративы противоположного
содержания, отрицающие все обвинения в свой адрес64.
В любом случае, какую бы интерпретацию ни содержа¬
ли эти теории, они исследовали не только вирус и его
происхождение. В них давалась интерпретация процес¬
са глобализации и подъема Китая. Такое сочетание этих
двух тревожных факторов было чем-то новым.
Когда в 2005 г. Тони Блэр иронизировал над критика¬
ми глобализации, главной мишенью его насмешек были
их страхи. Их местечковой озабоченности он противо¬
поставлял энергию азиатских стран, твердо вставших
на путь модернизации. Для этих стран глобализация от¬
крывала широкие горизонты. Блэр признавал, что угро¬
зы глобальной безопасности исходят от исламского тер¬
роризма, а также от оружия массового уничтожения,
производство которого начал Саддам Хусейн*. Это были
серьезные угрозы. Если бы они на самом деле реализо¬
вались, то это привело бы к гибели огромного количе¬
ства людей. Это были симптомы того, что глобализация
идет не тем путем. Но, несмотря на агрессивность этих
угроз, в действительности у них не было ни малейшего
шанса изменить статус-кво. В них, по сути, была заложе¬
на самоубийственная потусторонняя иррациональность.
Если что-то и было утрачено за 10 лет после 2008 г., так
это уверенность в устойчивости статус-кво.
Возродившаяся Россия, пополнившая свои закрома
с помощью экспорта нефти и газа, первой продемон¬
стрировала незрелость концепции геополитической
глобализации. Претензии России были умеренными,
чего нельзя было сказать о Китае. В 2011 г. администра¬
ция Обамы сделала «ставку на Азию»б5. В декабре 2017 г.
США обнародовали свою Новую стратегию безопасности
(National Security Strategy). В ней Индо-Тихоокеанский
регион впервые был назван главной ареной, на которой
будет происходить соперничество ведущих держав66.
В марте 2019 г. Евросоюз выпустил аналогичный доку¬
мент67. Этому же примеру последовали министерства
иностранных дел Франции и Германий8. Тем временем
Великобритания совершила крутой политический по¬
* Это было поводом для военного вторжения США и союзников в Ирак в 2003 г.
Оружия массового поражения найдено не было.
37

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ворот — от празднования в 2015 г. новой «золотой эры»
в отношениях между Китаем и Великобританией к по¬
сылке авианосца в Южно-Китайское море69.
Военная логика была широко известна. Все ведущие
державы являются соперниками, или, по крайней мере,
это следует из логики «реалистов». В случае с Кита¬
ем существовал дополнительный фактор в виде идео¬
логии. В 2021 г. Коммунистическая партия Китая от¬
метила свою столетнюю годовщину — событие, которое
так и не довелось отпраздновать Коммунистической
партии СССР. Пекин не скрывал своей приверженно¬
сти к идеологическому наследию, которое создавалось
сначала Марксом и Энгельсом, затем развивалось Ле¬
ниным, а после него — Мао Цзедуном. Вряд ли можно
было с большим чувством, чем это сделал Си Цзиньпин,
сказать о том, насколько важно сохранять верность этой
традиции, и с большей откровенностью осудить Михаи¬
ла Горбачева за то, что тот выпустил из рук идеологиче¬
ский компас Советского Союза70. Таким образом, новая
холодная война была в действительности оживлением
старой холодной войны — холодной войны в Азии. Вой¬
ны, в которой Запад никогда не был победителем.
Однако между старой и новой холодными войнами
существовали два существенных различия. Первое —
экономическое. Угроза, которую представлял Китай,
возникла в результате самого мощного экономического
бума, когда-либо происходившего в мировой истории.
Этот бум нанес удар по ряду категорий рабочих в за¬
падном полушарии, однако бизнесмены и потребители
Западной Европы (и не только они) получили огром¬
ную выгоду от развития Китая. Будущее дало бы им еще
большую прибыль. Такая ситуация была весьма двусмыс¬
ленной. Возобновленная холодная война сулила выгоду
во всем, кроме экономики. (Вспомним: «это же эконо¬
мика, тупица».)
Вторым фундаментальным отличием была глобаль¬
ная проблема ухудшения экологии и роль экономическо¬
го роста в этом процессе. Когда в 1990-х гг. глобальная
климатическая политика появилась в своем современ¬
ном формате, она проводилась под знаком однополяр¬
ности. В то время США наносили наибольший вред
окружающей среде и всегда отказывались от выполне¬
38

ВВЕДЕНИЕ
ния международных экологических требований. Китай
был бедной страной, и объем производимых им выбро¬
сов вредных веществ вряд ли сильно ощущался в миро¬
вом масштабе. К 2020 г. выбросы Китаем углекислого
газа были больше, чем выбросы США и Европы, вместе
взятых. Согласно прогнозам, в ближайшее десятилетие
этот разрыв увеличится еще больше. Решение вопроса
о климате невозможно представить без участия Китая.
Точно так же невозможно вообразить, что без Китая бу¬
дет дан достойный отпор угрозе возникновения инфек¬
ционных заболеваний. Китай обладает самым мощным
потенциалом для решения обеих проблем.
Сторонники зеленой модернизации из Евросоюза
разрешили эту дилемму в своих стратегических докумен¬
тах, обозначив Китай стратегическим соперником, стра¬
тегическим конкурентом и, одновременно, партнером
в работе над вопросом климатических изменений. Ад¬
министрация Трампа решила облегчить себе жизнь, объ¬
явив, что такой проблемы не существует. Но Вашингтон
тоже метался, решая экономическую задачу и не зная,
что выбрать: осудить идеологию Китая, следовать стра¬
тегическим расчетам, осуществить долгосрочное корпо¬
ративное инвестирование или исполнить желания пре¬
зидента и поскорее заключить сделку. Такая ситуация
была нестабильной, и в 2020 г. чаша весов дрогнула. Не¬
смотря на то что президент уже приготовился в нача¬
ле года отпраздновать завершение первой фазы в торго¬
вой сделке с Китаем, летом того же года стратегическая
конкуренция и идеологическая борьба перевесили эко¬
номические интересы. Теперь Китай был объявлен стра¬
тегической и экономической угрозой для США. Китай
отнял работу у многих американцев и нелегально при¬
своил себе американскую интеллектуальную собствен¬
ность, которая была использована на благо враждебному
режиму71. В ответ на это правительственные структуры
США, занимающиеся разведывательной деятельностью,
безопасностью и юридическими вопросами, объяви¬
ли экономическую войну Китаю. Они умышленно пы¬
тались затормозить развитие в Китае высоких техноло¬
гий — основы современной экономики.
То, что эта эскалация напряженности произошла
не раньше и не позже, было в некотором смысле случай¬
39

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ностью. Подъем Китая являлся долговременным миро¬
вым историческим трендом, событием, на которое каж¬
дая мировая держава в конечном счете должна была
прореагировать. Но успехи Пекина в борьбе с корона-
вирусом и проявленная им настойчивость стали для ад¬
министрации Трампа красной тряпкой. Более того, на¬
калившаяся атмосфера во время выборов в США создала
эффекты усиления и индукции, если воспользоваться не¬
сколько эвфемистической терминологией Чэня. Коман¬
да Трампа не только обвинила Китай в появлении виру¬
са, но перенесла начатую в Америке культурную войну
на американских коллаборационистов, сотрудничаю¬
щих с Китаем. Помимо этого, к лету 2020 г. становилось
все более очевидным, что в Америке что-то происходит.
Что-то было не в порядке.
Такая нездоровая обстановка в современной Амери¬
ке складывалась не в первый раз. Президенту Картеру
скандальную известность принесло его обращение к аме¬
риканской нации, посвященное этой же проблеме. С об¬
ращением он выступил летом 1979 г., в то время когда
США ощутили на себе последствия иранской революции
и второго энергетического кризиса72. В числе прочего
рыночная революция 1980-х гг. обещала, что благодаря
«американскому утру», прорекламированному Рональ¬
дом Рейганом, страна оправится от кризиса. То же самое
обещала Тэтчер для Великобритании. Дональд Трамп,
тусовщик с Манхэттена 1980-х гг., был живым воплоще¬
нием новой эры показного богатства. Однако Трамп так¬
же олицетворял собой горькую правду того периода —
рыночная революция отбросила назад большую часть
американского общества. Глобальная мощь Америки
в финансовой сфере, в области технологий и в военной
промышленности неуклонно росла, но экономика стра¬
ны, составлявшая основу этого роста, напоминала колос¬
са на глиняных ногах. Пандемия COVID-19 обнаружила
печальную картину: система здравоохранения США на¬
ходилась в плачевном состоянии, а система социальной
защиты поставила десятки миллионов граждан США
на грань нищеты. Если предложенная Си Цзиньпинем
программа «Китайская мечта» и оставалась жизнеспо¬
собной в течение 2020 г., то о программах социального
развития США этого сказать нельзя.
40

ВВЕДЕНИЕ
Таким образом, общий кризис неолиберализма
в 2020 г. оказал специфическое и травматичное влия¬
ние на Америку в целом и особенно на определенную
часть американского политического спектра. Система
взглядов правительства США, сформированная сменяв¬
шими друг другу администрациями демократов, начи¬
ная с Вудро Вильсона и Франклина Делано Рузвельта,
дали в руки либералам механизмы, с помощью кото¬
рых можно было ответить на вызовы, связанные с ко-
ронавирусом. Даже новое поколение американских ра¬
дикалов, возглавляемое Александрией Окасио-Кортес,
смогли найти что-то привлекательное для себя в «Но¬
вом курсе»73. Республиканская же партия и ее национа¬
листические и консервативные избиратели, наоборот,
в 2020 г. пережили что-то вроде экзистенционального
кризиса, который имел крайне негативные последствия
для американского правительства, для американской
конституции и для отношений Америки с другими ми¬
ровыми державами. Этот кризис привел к предельной
напряженности в период с 3 ноября 2020 г. по 6 янва¬
ря 2021 г. Тогда Трамп отказался признать свое пораже¬
ние, большая часть республиканцев активно поддер¬
жали его попытку опротестовать результаты выборов,
а для преодоления социального кризиса и пандемии
не предпринималось никаких мер. Наконец, 6 января
президент и другие видные представители его партии
спровоцировали вторжение толпы демонстрантов в Ка¬
питолий.
Разумеется, эти события не могли не вызвать глубокой
обеспокоенности за судьбу американской демократии.
Кроме того, в американском крайнем правом политиче¬
ском крыле имеются политики, которых без преувеличе¬
ния можно назвать фашиствующим^4. Однако для того,
чтобы говорить о них как о настоящих фашистах, Аме¬
рике 2020 г. не хватало двух элементов. Первый из них —
это наличие тотальной войны. Американцы не забывают
о Гражданской войне и могут представить себе грядущие
гражданские войны. Совсем недавно они принимали
участие в экспедиционных войнах, и это вернуло в аме¬
риканское общество милитаристскую политику и воен¬
ные фантазий5. Однако при тотальных войнах общество
трансформируется совершенно иначе. В нем формиру¬
41

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ется единый сплоченный организм, а не отдельные ком¬
мандос, как это было в 2020-м.
Второй недостающий элемент в классическом фа¬
шистском уравнении, который является более важным
для этой книги, — это социальный антагонизм, вообра¬
жаемая или реальная угроза для общественного и эко¬
номического статус-кво. По мере того как в 2020 г.
над США сгущались конституционные грозовые тучи,
американский бизнес решительно сплотил свои ряды
и выступил против Трампа. Кроме того, крупнейшие
компании США не побоялись открыто заявить о том,
какие бизнес-проблемы их на это сподвигли, вклю¬
чая стоимость акционерного капитала, проблемы, воз¬
никающие при управлении компаниями с работника¬
ми, разделяющими различные политические взгляды,
экономическая важность верховенства закона, а также,
что удивительно, ожидаемый спад продаж в случае гра¬
жданской войны. Такое единство капитала и демокра¬
тии в США в 2020 г. должно было бы выглядеть до не¬
которой степени весьма обнадеживающим. Но только
представьте себе на секунду альтернативный сценарий.
Что, если бы вирус появился в США на несколько недель
раньше, распространяющаяся эпидемия спровоцирова¬
ла бы массовую поддержку Берни Сандерса и его призы¬
вов к универсальной системе здравоохранения, а на про¬
водимых демократами праймериз был бы выдвинут
какой-нибудь известный социалист, а не Джо Байден?76
Не так сложно представить себе сценарий, при котором
все влияние американского бизнеса было бы по тем же
причинам использовано в противоположном направле¬
нии: поддержка оказывалась бы Трампу, чтобы не дать
возможность Сандерсу победит^7 А что, если бы у Сан¬
дерса оказалось большинство голосов? Это стало бы про¬
веркой на прочность американской Конституции и пре¬
данности ей наиболее влиятельной социальной группы.
Если мы будем считать 2020-й годом всесторон¬
него кризиса неолиберальной эпохи — кризиса, ко¬
торый затронул окружающую экосистему, внутренние
социальные, экономические и политические основы,
а также международный порядок, то это поможет нам
найти исторические ориентиры. Если рассматривать
42

ВВЕДЕНИЕ
кризис, вызванный коронавирусом, в таком контексте,
то мы должны признать, что он знаменует собой конец
периода, начало которого нужно искать в 1970-х гг. Этот
кризис также следует считать первым всесторонним
кризисом грядущей эпохи антропоцена — эпохи, глав¬
ной чертой которой являются негативные последствия
наших несбалансированных отношений с природой78.
Однако вместо того, чтобы пытаться поспешно об¬
рисовать непрерывный ход событий этой полувековой
истории или стараться мысленно устремиться в буду¬
щее, в этой книге я пытался, насколько это возможно,
оставаться только в настоящем. Когда в повествовании
возникнет такая необходимость, мы будем путешество¬
вать в прошлое и в будущее, но наше основное внима¬
ние будет сфокусировано исключительно на событиях,
которые произошли между началом пандемии в январе
2020 г. и инаугурацией Джо Байдена.
Такие жесткие хронологические рамки — мой созна¬
тельный выбор. С помощью этого подхода можно бу¬
дет проследить конфликт между прошлым и настоя¬
щим, а именно в этом и состоит смысл исторического
исследования. Такой подход также представляет собой
персональную стратегию, которая помогает справиться
с интеллектуальными и психологическими стрессами.
В сложившейся ситуации без этого было бы весьма слож¬
но существовать.
Коронавирус заставил миллиарды людей изменить
свои планы. То же самое случилось и со мной. В нача¬
ле этого года я работал над книгой, посвященной про¬
блемам энергетической политики. В ней я хотел просле¬
дить политическую экономику углеводородов, начиная
с эпохи нефтяных кризисов, а также осветить предысто¬
рию «Зеленого нового курса». Подобно многим другим,
меня очень интересовал вопрос об эпохе антропоцена —
о трансформациях этого периода, вызванных ростом ка¬
питалистической экономики; трансформациях, которые
ставят под сомнение правомочность разделения исто¬
рии на историю природы и историю человечества79.
В феврале, по мере того как вирус незаметно распро¬
странялся по всему миру, я путешествовал по Восточной
Африке и впервые глубоко погрузился в историю этого
континента. Время от времени я замечал непривычный
43

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
медицинский контроль в аэропортах, но, как и боль¬
шинство людей, я еще не понимал, какие драматические
события начинают разворачиваться у меня перед глаза¬
ми. И только 6 марта, в пятницу, когда по пути домой
я очутился в похожем на пещеру новом аэропорте Стам¬
була, я начал осознавать, в какой степени паника охвати¬
ла людей. Путешественники из разных уголков земного
шара щеголяли в защитных масках самых разных видов
и форм. Эти маски были чем-то новым, совершенно не¬
подходящим и невозможным во время долгого перелета.
Тот уикенд в Нью-Йорке, когда после прилета из-за
разницы во времени моя голова еще была как в тума¬
не, показался мне адом кромешным. Вирус постепенно
привел к тому, что началось невероятное снижение эко¬
номической активности. Мне внезапно пришлось экс¬
промтом отвечать на шквал вопросов — журналисты бук¬
вально атаковали меня, пытаясь выяснить, что могло бы
стать продолжением моей книги «Крах», посвященной
финансовому кризису 2008 г.
Сама книга «Крах» стала историей, опередившей со¬
бытия. Я планировал приурочить ее к десятилетней го¬
довщине финансового кризиса 2008 г. и завершил ра¬
боту вскоре после Брекзита и победы Трампа, в самый
разгар кризиса, который, казалось, никогда не закончит¬
ся. Один из моих прозорливых друзей пошутил, что те¬
перь мне придется начать новую книгу — книгу, у кото¬
рой не будет конца. В марте 2020 г. я был полон сил
и готовности засесть за работу. Нарратив «Краха» все
больше заставлял думать о нем по мере того, как стреми¬
тельно падали цены на акции, проседал рынок облига¬
ций, на первые страницы газет попадали новости о сбо¬
ях на рынках операций репо, а на повестке дня вновь
появился вопрос об установлении центральными банка¬
ми своповых линий.
К апрелю я убедился, что для меня слишком большая
нагрузка — жить в режиме «здесь и сейчас» и одновре¬
менно размышлять о политике Джимми Картера в обла¬
сти энергетики. Я сдался перед сложившимися обстоя¬
тельствами.
Год 2020 оказался Историческим (с заглавной буквы
«И»). Он кардинальным образом отличался от всего,
что было раньше. Поэтому эта книга еще более своевре¬
44

ВВЕДЕНИЕ
менна, чем «Крах». Может показаться парадоксальным,
но в связи с этим появляется риск, что окажется «про¬
пущенным» какой-нибудь еще более драматический мо¬
мент. Если мы попытаемся описать беспокойное время,
в котором сейчас живем, то любой нарратив неизбежно
окажется субъективным и впоследствии будет пересмо¬
трен. Но если мы хотим осознать события, которые сего¬
дня происходят вокруг нас, мы должны пойти на такой
риск. Единственным утешением является то, что такие
попытки предпринимают многие. Ведь 2020-й с полным
правом можно назвать годом длинных разговоров и рас¬
сказов, годом споров и анализа.
Не исключено, что время для такого нарратива еще
не пришло, однако, когда мы обдумываем какие-то ин¬
терпретации, держим интеллектуальное пари (при этом
неважно, проспорим мы его или нет), мы приобретаем
что-то весьма ценное — более глубокое понимание того,
что в действительности означает высказывание «любая
правдивая история — это современная история»80. Дей¬
ствительно, в свете года 2020 эта мысль Бендетто Кро¬
че приобретает новый смысл. Книга, посвященная про¬
блеме климатического кризиса, то есть исторической
трансформации природы и последствий этого процесса
для нашей истории, написанная в тиши и спокойствии
квартиры на Аппер Вест-Сайд, могла бы показаться
в чем-то весьма далекой от реальности. Эпоха антро¬
поцена осталась абстрактной интеллектуальной идеей.
Кризис, спровоцированный коронавирусом, лишил ил¬
люзии безопасности даже самых защищенных из нас.

Часть I
Заболевание X

ГЛАВА 1
Организованная
безответственность
СКЕПТИКИ — а скептики были с самого начала —
любят подчеркивать самую поразительную, на их
взгляд, черту кризиса COVID-19: нечто самое обы¬
денное нам удалось превратить в глобальный кризис.
Неважно, какие меры будут приняты, но люди умира¬
ют. От COVID-19 умирают такие же люди, которые уми¬
рают и от естественных причин, — пожилые люди с бу¬
кетом сопутствующих заболеваний. В обычной ситуации
они умирают от гриппа и пневмонии. Миллионы людей,
которые не входят в привилегированное меньшинство
богатого мира, умирают от инфекционных заболева¬
ний, таких как малярия, туберкулез и ВИЧ. Но, несмо¬
тря на это, «жизнь продолжается». Новый коронавирус
SARS-C oV-2, вызывающий тяжелый острый респиратор¬
ный синдром, по всем стандартам когда-либо зафикси¬
рованных инфекционных заболеваний не должен был бы
вызывать большое количество летальных исходов. Од¬
нако в связи с его появлением были приняты беспре¬
цедентные меры. Во всем мире замерла общественная
жизнь, прервалась большая часть торговых операций
и приостановился бизнес. Во всем мире это крупномас¬
штабное прерывание нормальной жизни вызвало в той
или иной степени недоумение, возмущение, сопротив¬
ление, нежелание подчиняться и протест. Совершенно
не обязательно принимать точку зрения ковид-дисси-
дентов, чтобы понять историческую подоплеку их по¬
зиции. Кризис в области здравоохранения привел к го¬
раздо более широкому кризису. Это было чем-то новым
и совершенно неожиданным. Если не искать причину
этого феномена в слабой и чересчур протекционистской
политической культуре или в сознательной репрессив¬
49

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ной политике, а объяснить, что он мог произойти в ре¬
зультате структурного напряжения, возникшего в обще¬
ствах в начале XXI в., то это помогло бы подготовить
почву для понимания причин кризиса 2020 г.
Да, пожилые люди действительно умирают, но
при этом важно понимать, в каком количестве, какими
темпами и от каких причин. Для любого момента време¬
ни показатель смертности можно описать в виде набо¬
ра вероятностей, которые различаются для разных вре¬
менных периодов и зависят от возможностей медицины,
экономики, системы здравоохранения, а также от досто¬
инств и недостатков системы социального обеспечения
населения.
Если говорить в целом, то в последние десятилетия
произошел серьезный прорыв в сокращении смертности
от болезней, связанных с нищетой населения, — инфек¬
ционных болезней, болезней матерей и младенцев, бо¬
лезней, спровоцированных недостаточным питанием.
Тем не менее малообеспеченные люди и жители стран
с низкими доходами продолжают умирать в более ран¬
нем возрасте и по причинам, которые можно было бы
предотвратить. В странах с низким уровнем доходов, на¬
пример в Нигерии, где ожидаемая продолжительность
жизни при рождении составляет 55 лет, 68% смертей
происходят из-за болезней, связанных с нищетой. В Гер¬
мании, где продолжительность жизни составляет 81 год,
доля таких смертей — 3,5%, в Великобритании — 6,8%.
США по этому показателю находятся где-то между Гер¬
манией и Великобританией. В 2017 г. затраты на здраво¬
охранение из расчета на душу населения в странах с вы¬
соким уровнем дохода были в 49 раз выше (по паритету
покупательной способности), чем в странах с низким
уровнем дохода1.
В богатых странах существуют ужасающие различия
в уровне младенческой смертности и смертности при ро¬
дах, а также ожидаемой продолжительности жизни
между представителями разных расовых групп и соци¬
альных слоев. Остаются нерешенными такие проблемы,
как эпидемия наркомании среди малоимущих и марги¬
нализированных групп населения, астма и отравление
свинцом. В Германии 27% мужского населения с самым
50

ОРГАНИЗОВАННАЯ БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ
ТАБЛИЦА I
Причины смерти*
Западная Европа
1990
2017
Общая смертность
3,86
4,16
Смертность от инфекционных заболеваний, смертность при родах,
младенческая смертность и смертность от недостатка питания (%)
4
5
Смертность от неинфекционных заболеваний (%)
9°
91
Смертность от травм (%)
6
4
Соединенные Штаты
199°
2017
Общая смертность
2,14
2,86
Смертность от инфекционных заболеваний, смертность при родах,
младенческая смертность и смертность от недостатка питания (%)
6
5
Смертность от неинфекционных заболеваний (%)
87
89
Смертность от травм (%)
7
7
Латинская Америка и страны Карибского бассейна
199°
2017
Общая смертность
2,36
3,39
Смертность от инфекционных заболеваний, смертность при родах,
младенческая смертность и смертность от недостатка питания (%)
28
12
Смертность от неинфекционных заболеваний (%)
57
76
Смертность от травм (%)
15
13
Китай
199°
2017
Общая смертность
8,14
10,45
Смертность от инфекционных заболеваний, смертность при родах,
младенческая смертность и смертность от недостатка питания (%)
17
3
Смертность от неинфекционных заболеваний (%)
72
89
Смертность от травм (%)
11
7
Индия
199°
2017
Общая смертность
8,38
9,91
Смертность от инфекционных заболеваний, смертность при родах,
младенческая смертность и смертность от недостатка питания (%)
51
27
Смертность от неинфекционных заболеваний (%)
4°
63
Смертность от травм (%)
9
10
Африка к югу от Сахары
199°
2017
Общая смертность
6,77
7,48
Смертность от инфекционных заболеваний, смертность при родах,
младенческая смертность и смертность от недостатка питания (%)
69
58
Смертность от неинфекционных заболеваний (%)
24
34
Смертность от травм (%)
7
7
Во всем мире
199°
2017
Общая смертность
4,65
5,59
Смертность от инфекционных заболеваний, смертность при родах,
младенческая смертность и смертность от недостатка питания (%)
33
19
Смертность от неинфекционных заболеваний (%)
58
73
Смертность от травм (%)
9
8
* В некоторых случаях сумма процентов отличается от 100%, очевидно, это
вызвано округлениями.
Источн и к: https://ourworldindata.org/causes-of-death.
51

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
низким уровнем дохода умирают, не дожив до 65 лет,
в то время как в группе с самым высоким уровнем до¬
хода этот показатель составляет 14%. Для женского на¬
селения эти различия лишь несколько менее драматич¬
ны2. В Германии, где система медицинского страхования
предполагает наличие двух видов страховок, ожидаемая
продолжительность жизни 11% граждан, застрахован¬
ных частными компаниями, на 4 года больше, чем у гра¬
ждан, имеющих государственную страховку3. Согласно
исследованию 2009 г., в США — стране, которую часто
называют самой богатой в мире, — 45 000 человек уми¬
рают по причине отсутствия медицинской страховки4.
В США граждане, которые, согласно данным переписи
населения, относятся к группам с низким уровнем до¬
ходов, госпитализируются с гриппом и умирают от это¬
го заболевания в два раза чаще, чем граждане, имеющие
высокие доходы5. Это различие проявляется еще сильнее
для возрастной группы 65+.
Было бы преувеличением сказать, что данные об этих
вероятностях признаются всеми. На первый взгляд они
выглядят шокирующими. Они опровергают деклара¬
ции о том, что нашей главной коллективной задачей
является сохранение жизни людей. Но какими бы зна¬
чительными ни были эти различия, их соотношение,
по крайней мере, не вызывает особого удивления. Эти
вероятности меняются, правда, постепенно и, как пра¬
вило, в лучшую сторону. Если говорить о ситуации с ко-
ронавирусом, то необходимо отметить чрезвычайно
важный факт: в начале 2020 г. единственными инфекци¬
онными заболеваниями, которые поражали среднеста¬
тистического гражданина в странах с уровнем доходов
выше среднего, были инфекции нижних дыхательных
путей и грипп, причем в целом они представляли опас¬
ность только для лиц преклонного возраста. В США
в обычные годы количество смертей от гриппа и пнев¬
монии составляло только 2,5% от всех смертей. Если
добавить к этому смерти от инфекций нижних дыха¬
тельных путей, то это составит 10% от всех смертных слу¬
чаев6. Смерти от гриппа, пневмонии и инфекций ниж¬
них дыхательных путей, вместе взятых, составляют 80%
смертей от инфекционных заболеваний. ВИЧ/СПИД,
а также заболевания, вызванные желудочно-кишечны¬
52

ОРГАНИЗОВАННАЯ БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ
ми инфекциями, в частности бактерией C. difficile, состав¬
ляют оставшиеся 20%. Инфекция SARS-C oV-2 пошатну¬
ла уверенность в этих вероятностях.
Победа над главными инфекционными заболевания¬
ми была одним из триумфальных событий, произошед¬
ших после 1945 г. Это было одно из исторических дости¬
жений, сопоставимых с такими, как устранение угрозы
голода, обеспечение всеобщей грамотности, создание си¬
стем водоснабжения или введение мер контроля над ро¬
ждаемостью. Повысившаяся продолжительность жиз¬
ни была тем «секретным соусом», который обеспечивал
экономический рост7. Замечательно, когда мы потребля¬
ем как можно больше. Еще лучше — если мы проживем
как можно дольше, чтобы иметь возможность радовать¬
ся процессу потребления. Согласно одному из иссле¬
дований, если в расчетах правильным образом учесть
большую продолжительность жизни, которая была до¬
стигнута в XX в., то это удвоит оценку роста американ¬
ского уровня жизни8. К 1970-м гг., когда стала реальной
окончательная победа над оспой и полиомиелитом, этот
триумфальный успех породил идею эпидемиологиче¬
ского перехода9. Инфекционные заболевания были об¬
речены на то, чтобы остаться в прошлом.
Самых больших успехов в этом направлении удалось
добиться западным странам. Однако осуществление
эпидемиологического перехода было общим стремлени¬
ем всех стран в эпоху модернизации. Такие же чаяния,
как и у западных стран, были у СССР и у коммунисти¬
ческого Китая10. И это неудивительно — ведь в качестве
коллективистского проекта, во главе которого стояли
государственные структуры, такая программа в боль¬
шей степени соответствовала политической идеологии
СССР и Китая, чем западных стран. Крайнее проявле¬
ние такой политики демонстрировала переживавшая тя¬
желые времена Куба, которая создала крепкую систему
здравоохранения и разработала масштабную программу
глобальной медицинской помощи. Коммунистические
режимы не видели никакого противоречия между при¬
несением в жертву десятков миллионов жизней во имя
построения социализма, принудительными кампания¬
ми по контролю над рождаемостью (подобно китай¬
ской политике «одна семья — один ребенок») и масштаб¬
53

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ными коллективными усилиями по спасению жизней
и по борьбе с инфекционными заболеваниями.
Каким бы чрезвычайно важным ни был этот про¬
цесс, в самый момент триумфа 1970-х гг. борьба с ин¬
фекционными заболеваниями начала подвергаться со¬
мнениям. Грипп так и остался непобежденным. Это
заболевание, с одной стороны, является широко распро¬
страненным, а с другой стороны, часто недооценивается
как возможная причина смерти. Вследствие этой болез¬
ни наблюдается увеличение количества умерших от лю¬
бых заболеваний — такие смерти ежегодно фиксируются
на регулярной основе11. Это выглядит как нормальная
ситуация, поскольку большое количество этих смертей
объясняется иными, более конкретными причинами,
такими как пневмония или инфаркт. Грипп — очень за¬
разное заболевание. Попадание вируса в организм и ин¬
фицирование происходят практически одновременно.
А это, в свою очередь, означает, что тестирование и вве¬
дение карантина в этом случае бесполезны. Поскольку
вирус гриппа мутирует очень быстро, вакцинация эф¬
фективна в лучшем случае лишь частично. Спасает лишь
то, что летальность от гриппа невысокая.
Иначе обстоят дела с новыми инфекционными за¬
болеваниями, с которыми специалисты начали стал¬
киваться еще в 1970-е гг. Вызывающий ужас вирус Эбо¬
ла был выявлен в 1976 г., СПИД — в 1981 г. На Западе
ВИЧ/СПИД продолжает распространяться в основном
среди стигматизированных меньшинств. В Африке к югу
от Сахары это заболевание стало кризисом поколения
молодых гетеросексуальных людей и в первую очередь
женщин^. К 2020 г. ВИЧ/СПИД уже унес 33 млн жиз¬
ней. В 2020 г. от этой болезни умрет приблизительно
690 000 человек^. Итак, если говорить об инфекцион¬
ных заболеваниях, то, как оказалось, история борьбы
с ними еще далека от завершения.
Действительно, по мере того как ученые продолжа¬
ли исследовать мутации заболеваний и их циркуляцию,
обнаруживалась ситуация весьма хрупкого равновесия.
Современная наука, новые технологии, медицина, эко¬
номическое развитие — все это могло бы обеспечить нас
более надежными средствами борьбы с заболеваниями.
Однако эти же самые факторы способствовали появле¬
54

ОРГАНИЗОВАННАЯ БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ
нию угроз, связанных с новыми инфекциями14. Парадиг¬
мы возникновения инфекционных заболеваний, предла¬
гаемые учеными начиная с 1970-х гг., так же как модели
климатических изменений и экологических систем, ко¬
торые создавались в это же время, содержали серьезную
критику нашего современного образа жизни, нашей эко¬
номики и выстроенной на ее основе общественной систе-
мьй5. Использование всех мировых земельных ресурсов,
постоянное вторжение в те места, где еще сохранилась
дикая природа, разведение в промышленных масшта¬
бах свиней и кур, гигантские города с пригородами,
глобальная мобильность в наш век высоких скоростей,
стимулируемое торговыми структурами бездумное ис¬
пользование антибиотиков, безответственное распро¬
странение фейковых новостей о вакцинах — все эти фак¬
торы сошлись воедино и создали для новой болезни
такую окружающую среду, которая, вместо того чтобы
сокращать риски, создавала все более опасную обстанов¬
ку. Разумеется, все эти факторы в той или иной степе¬
ни существовали в течение как минимум двух последних
тысячелетий. Передовые для своего времени городские
поселения Римской империи когда-то пали жертвой
пандемий, охвативших всю Евразию. Однако в конце
XX в., несмотря на успехи медицины и вновь обретен¬
ный достаток, началась стремительная эскалация дру¬
гой потенциальной угрозы. Осознавали мы это или нет,
но все мы так или иначе оказались втянутыми в новую
«гонку вооружений» между человеком и природой.
Это была серьезная диагностика угроз, порождаемых
современным образом жизни. Сегодня существуют груп¬
пы, возглавляемые антипрививочниками, которые пы¬
таются оспорить эту логику. Но эти люди — своего рода
маргиналы. Противоречивыми оказались не сами пред¬
остережения о появлении инфекционного заболевания,
а то, насколько мы готовы взять их на вооружение. Если
специалисты предупреждают нас о том, что наша совре¬
менная социально-экономическая система постоянно
создает риски появления инфекционных заболеваний,
как мы на это реагируем?
Если мы хотим радикально решить эту пробле¬
му, мы должны приложить разносторонние усилия
для того, чтобы выявить потенциальные вирусные угро¬
55

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
зы. Эти действия должны сопровождаться регулярным
контролем за использованием земли и внесением прин¬
ципиальных изменений в систему промышленного фер¬
мерства16. Такие трансформации неизбежно приведут
к столкновению различных интересов, включая гигант¬
ские мировые агропромышленные компании, азиат¬
ских птицеводческих магнатов, коррумпированных го¬
родских чиновников в Южном Китае и нелегким трудом
добывающих свой хлеб фермеров из самых бедных ре¬
гионов мирап. Необходимо будет изменить гастрономи¬
ческие привычки граждан с более высокими доходами,
которые включают в рацион все больше мяса и молоч¬
ных продуктов. Неудивительно, что реальные полити¬
ческие изменения пока являются явно недостаточны¬
ми. Чиновники, курирующие вопросы здравоохранения,
предпринимают попытки внедрить контроль над соблю¬
дением санитарных норм на промышленных фермах
и навести порядок на рынках, торгующих мясом диких
животных. Время от времени издаются местные запреты
на отлов диких животных. Однако борьба с более важ¬
ными источниками распространения инфекционных за¬
болеваний так и не ведется.
На мировом уровне существует Всемирная организа¬
ция здравоохранения (ВОЗ). В этой организации тыся¬
чи высокопрофессиональных, мотивированных пред¬
ставителей со всего мира, имеющих самые хорошие
намерения, ведут упорную борьбу за здоровье людей.
Однако в качестве всемирного агентства здравоохра¬
нения для быстро развивающегося мира, населенного
7,8 млрд людей, ВОЗ представляет собой что-то вроде
потемкинских деревень. ВОЗ приняла программу бюд¬
жета на два года (2018-2019), в которой было заложено
не более 4,4 млрд долл., то есть меньше, чем бюджет од¬
ной больницы какого-нибудь крупного города^. Финан¬
сирование ВОЗ поступает из самых разных источников,
включая национальные правительства, частные благо¬
творительные фонды, Всемирный банк, а также круп¬
ные фармацевтические компании. В 2019 г. взнос одно¬
го из ее крупнейших доноров — фонда Билла и Мелинды
Гейтс (Gates Foundation) — был сопоставим со взносами
национальных правительств США и Великобритании
и превысил взнос Германии. Влиятельная международ¬
56

ОРГАНИЗОВАННАЯ БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ
ная ассоциация Rotary International внесла такую же,
если не большую, сумму, что и правительства Китая
или Франции. В общей сложности ВОЗ может позво¬
лить себе тратить не более 30 центов в год на одного жи¬
теля Земли.
Деятельность ВОЗ обусловлена ее зависимостью от до¬
норов. Кампании по ликвидации опасных заболеваний,
таких как полиомиелит, являются ее приоритетными за¬
дачами. ВОЗ играет ключевую роль в мониторинге по¬
явления и исчезновения заболеваний по миру. Это тех¬
ническая сторона ее деятельности. Кроме того, эта ор¬
ганизация осуществляет и чисто политическую миссию.
Начиная с первой половины XIX в. международное ре¬
гулирование в области здравоохранения сталкивалось
с двумя главными проблемами. Во-первых, это были
опасения западных стран, связанные с угрозой распро¬
странения заболеваний с востока на запад, а во-вторых,
интересы приверженцев свободной торговли, которые
стремились ограничить использование таких обремени¬
тельных мер контроля над общественным здоровьем, как,
например, длительные карантины19. За этим стояло их
стремление не допустить, чтобы эпидемия стала пово¬
дом для прерывания торговли.
Эти два фактора продолжают быть головной болью
ВОЗ. Стремясь скоординировать борьбу за здоровье об¬
щества в глобальном масштабе, ВОЗ оказывается в плену
самых противоречивых чувств. С одной стороны, в этих
факторах она видит корень зла в распространении ин¬
фекций, с другой стороны, в ее профессиональные обя¬
занности входит своевременное принятие решительных
мер. Кроме того, ВОЗ опасается, что она может столк¬
нуться с негативными последствиями, если в результате
ее решений будут приняты ненужные и дорогостоящие
ограничения на перемещения граждан и на торговлю.
После глобальной паники, возникшей в связи с обнару¬
жением чумы в индийском городе Сурат в 1994 г., и после
полного запрета на путешествия во время кризиса, вы¬
званного распространением SARS в 2003 г., в адрес ВОЗ
поступили требования выработать более сдержанный
подход к ограничениям на путешествия20. Точно так же
после окончания эпидемии свиного гриппа в 2009 г.
против ВОЗ была начата шумная кампания. Некоторых
57

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
I 2018-2019 □ 2020-2021
5
Фонд Билла
США -
1 Мелинды Гейтс -
Великобритания -
Все донорские взносы на покрытие _
фиксированных издержек
Gavi, глобальный альянс
по вакцинам и иммунизации
Германия -
Япония
Управление по координации
гуманитарных вопросов ООН (ОС НА)
Ассоциация Rotary International
Всемирный банк
Европейская комиссия
Разные
Национальный
благотворительный фонд
Канада
Центральный фонд реагирования
на чрезвычайные ситуации ООН (CERF)
Норвегия
Китай
Швеция
Франция
Южная Корея
Кувейт
Австралия ■
Италия ■
Россия ■
Саудовская Аравия
Демократическая
Республика Конго
Нидерланды
ОАЭ
GlaxoSmithKline
Sano6 Pasteur
F. Hoffmann-La Roche Ltd.
Швейцария
Бразилия
Международный механизм
закупки лекарств (UNITAID)
Глобальный фонд для борьбы
со СПИДом, туберкулезом и малярией
Финансирование ВОЗ
(объемы донорских вкладов на 30 июня 2020 г., в %)
Источник: WHO, via A. Gross and J. Pickard, “Johnson to Boost WHO Backing
with £571m Vaccine Pledge,” Financial Times, September 25, 2020.
из ее чиновников обвиняли в искусственном увеличении
объема рынка дорогостоящих вакцин21. Принятие край¬
не непростого решения в пользу той или иной стратегии
в условиях нестабильного и ограниченного бюджета гро¬
зило катастрофой22.
58

ОРГАНИЗОВАННАЯ БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Британский экономист лорд Николас Стерн одна¬
жды заметил, что изменения климата являются резуль¬
татом самого серьезного из когда-либо зафиксирован¬
ных провалов рынка — его неспособности установить
цену для издержек, вызванных эмиссией CO223- Если это
так, то, как обнаружил коронавирусный кризис 2020 г.,
неспособность рынка создать адекватную защиту от гло¬
бальной пандемии может занять второе место в этом
списке провалов. Никаких гарантий не может дать даже
глобальная инфраструктура здравоохранения, имеющая
лучшее финансирование, а в начале 2020 г. инвестиции
в мировую систему здравоохранения были смехотворно
малы для того, чтобы справиться с рисками, возникши¬
ми в связи с пандемией.
Если МЫ БУДЕМ РАССУЖДАТЬ О ПАНДЕМИИ ТОЛЬКО
с точки зрения «провалов рынка», мы преумень¬
шим серьезность существующей проблемы. Наши дей¬
ствия в ответ на вызовы пандемии затрагивают не толь¬
ко экономические ценности. На кону стоят базовые
проблемы сохранения общественного порядка и поли¬
тической легитимности.
Если бы правительства могли просто не обращать
внимание на эпидемические угрозы, для предотвраще¬
ния которых их действия были явно недостаточными,
или если бы обычная жизнь могла и дальше продолжать¬
ся, невзирая на резкий всплеск смертности среди населе¬
ния, тогда неадекватное инвестирование в здравоохра¬
нение имело бы свое циничное оправдание. Но на самом
деле одной из основ, на которой строится современное
общество, является обещание государства беречь жизни
своих граждан. Неслучайно на фронтисписе к «Левиа¬
фану» Томаса Гоббса размещен рисунок, на котором изо¬
бражены чумные доктора24. При таком понимании про¬
блемы, для того чтобы современное государство могло
позволить опасной пандемии беспрепятственно буше¬
вать в стране, потребовалась бы решительная деполити¬
зация или, как минимум, постепенный процесс «ожесто¬
чения» общества. В 2020 г. внедрять в умы граждан идею
о том, что COVID-19 — «это просто грипп», оказалось го¬
раздо сложнее, чем могли представить себе защитники
этой концепции.
59

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Правительства разных стран и не собирались игно¬
рировать угрозу пандемии. За последние десятилетия
по всему миру были созданы специализированные струк¬
туры, задача которых состоит в том, чтобы осуществлять
подготовку к потенциальным биомедицинским ката¬
строфам25. У сотрудников этих структур военное мыш¬
ление. Они изначально предполагают, что угрозу на са¬
мом деле преодолеть нельзя, а вера в то, что инфекцион¬
ное заболевание можно взять под контроль, — это сказки,
которые нам рассказывают оптимистичные чиновники
из сферы общественного здравоохранения. Работа спе¬
циалистов по пандемиям состоит в том, чтобы подго¬
товиться к угрозе, которая никогда полностью не будет
устранена. Кроме того, эта угроза постепенно становится
более серьезной. Показательно, что начиная с 1990-х гг.
«подготовка» стала основной миссией все большего ко¬
личества таких структур в различных странах мира.
Это крайне серьезное, но при этом весьма неблаго¬
дарное занятие. Оно связано с огромными рисками.
Все мы легко можем себе представить, что мир охвати¬
ла вспышка заболевания типа лихорадки Эбола или вы¬
сококонтагиозного гриппа, сравнимого по уровню ле¬
тальности с испанкой. Однако в то же время у нас нет
никакой готовности произвести коренные структурные
изменения в продовольственной цепочке или в транс¬
портной системе, что позволило бы снизить риски
или даже инвестировать в создание адекватной систе¬
мы общественного здравоохранения. Поэтому неудиви¬
тельно, что в 2019 г. практически все правительства мира
обнаружили явно недостаточную степень подготовлен¬
ности к пандемий6. Это классический случай ситуации,
которую Ульрих Бек назвал «организованной безответ¬
ственностью»^7. А в этом заложен потенциал не только
социально-экономического срыва, но также и полити¬
ческого кризиса.
Перед лицом неожиданно возникшей угрозы для
жизни публичные органы власти не могут оставать¬
ся безучастными. Они всячески пытаются так или ина¬
че отреагировать на появление нового заболевания.
И при этом их реакция может оказаться какой угодно.
В самый разгар эпидемии губернатор штата Нью-Йорк
Эндрю Куомо сделал смелое заявление: «Сколько сто¬
60

ОРГАНИЗОВАННАЯ БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ
ит человеческая жизнь? Если вы спросите меня, какова
цена человеческой жизни, то я скажу, что человеческая
жизнь бесценна»28. Несмотря на очевидную нереали¬
стичность этих слов, никто не захотел с ним спорить.
В публичном дискурсе — в отличие от реальной прак¬
тики повседневной жизни, где реально существуют шан¬
сы на жизнь и шансы на смерть, — жизнь и смерть не со¬
измеряются с другими приоритетами. Если бы нам
нужно было ранжировать жизнь и смерть, то они попа¬
ли бы в разные категории. Перспектива смерти любого
человека, не говоря уже о массовых смертях, неизбежно
прерывает общественные или политические дебаты. Та¬
кой шок, как пандемия, подталкивает нас к действиям.
Однако даже нормальная, еще доэпидемическая матри¬
ца жизни и смерти политически нестабильна. Посколь¬
ку эта матрица отражает существующее в обществе скан¬
дальное неравенство, обычная смерть воспринимается
как нечто привычное — до тех пор, пока она не требу¬
ет оправдания. Таким образом, то, что пандемия совпа¬
ла с широкомасштабными политическими волнениями,
связанными с движением Black Lives Matter, которые
продолжались все лето 2020 г., было совершенно логич¬
ным. Как ярко продемонстрировали эти события, даже
одна-единственная жизнь, отнятая незаконным спосо¬
бом, может спровоцировать мощное политическое дви¬
жение. Если смерть становится актом мученичества, она
приобретает огромную силу.
Движение Black Lives Matter подпитывалось существо¬
ванием глубокой исторической несправедливости. Оно
увязало настоящее с прошлым и продемонстрировало
связь убийства, произошедшего 25 мая 2020 г., с пред¬
шествующими веками несправедливости. Это движение
оказалось таким сильным еще и потому, что в контексте
вышедшей из-под контроля пандемии гнев и возмуще¬
ние по поводу прошлого были перемешаны со страхом
будущего29. Несправедливость, проявленная в 2020 г., за¬
ставила нас задуматься о том, сколько еще чернокожих
американцев окажутся жертвами насилия, дискримина¬
ции и нищеты.
Степень политической ответственности измеряет¬
ся на основе прогнозов на будущее и предостережений
по поводу того, что может произойти в будущем30. Чем
61

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
сильнее угроза, которая нас ждет в будущем, тем больше
ответственность. Неспроста государствами часто при¬
нимались законы против гадалок и пророков, предска¬
зывающих конец света31. И дело вовсе не в том, что их
методы вызывают подозрение. Просто их предсказа¬
ния — хорошие или плохие — имеют свойство нарушать
общественное спокойствие. И все же в XXI в. не суще¬
ствует законов, которые были бы направлены против
ученых-социологов и эпидемиологов, предрекающих
наступление катастрофы. А те, в чьих руках находится
власть и деньги, цепляются за любой прогноз, который
им могут предложить эти ученые.
В начале 2020 г. мы еще не знали, какое количе¬
ство людей по всему миру станут жертвами COVID-19.
В то время нам доподлинно было известно только о пу¬
гающих уровнях смертности от SARS в 2003 г. и MERS
в 2012 г. Специалисты, в частности эпидемиологи
из лондонского Imperial College, которые ввели в свои
модели самые первые данные, поступившие из Китая
и Италии, прогнозировали, что COVID-19 унесет жиз¬
ни многих миллионов людейз2. Даже правительства тех
стран, которые, как считалось, занимали жесткую по¬
зицию по отношению к введению антиковидных мер,
не могли просто проигнорировать эти цифры.
В стрессовых ситуациях, когда мы рисуем в своем во¬
ображении, каких масштабов может достичь катастрофа,
размеры современного общества повергают нас в ужас.
Если вирус привел бы к смерти 1% американцев, то об¬
щее число умерших составило бы 3,3 млн человек, то есть
вдвое больше, чем было убито во всех войнах, в которых
участвовали США с момента их основания. Смерть 1%
населения Европы составила бы 5-6 млн человек, что со¬
измеримо с числом жертв Холокоста. Один процент ми¬
рового населения — это приблизительно 78 млн человек,
что больше, чем все потери в Первой и Второй миро¬
вых войнах, вместе взятые. Если бы количество умерших
от COVID-19 составляло бы такой же процент от совре¬
менного мирового населения, что и количество умерших
от гриппа испанки в 1918-1919 гг., то общее количество
жертв было бы больше 200 млн человек. Мир XXI в. огро¬
мен. Сама мысль о том, насколько он велик, в 2020 г. при¬
водила в отчаяние чиновников здравоохранения.
62

ОРГАНИЗОВАННАЯ БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Убежденные скептики Будут гнуть свою линию.
Вы говорите, что любая жизнь важна. Это, говорите вы,
оправдывает карантины, и неважно, какой ценой за них
придется платить. И все-таки насколько важна жизнь?
Безусловно, это не тот случай, когда можно сказать,
что жизнь священна и этот вопрос не подлежит обсужде¬
нию. Не только социальная статистика свидетельствует
о том, что миллионы людей по всему свету, включая бо¬
гатые страны, умирают вследствие отсутствия должного
лечения — многие современные бюрократии при распре¬
делении ресурсов как нечто само собой разумеющееся
кладут на одну чашу весов вероятности жизни и смерти,
а на другую — их стоимости. Ежедневно рабочие по все¬
му миру подвергают свои жизни смертельной опасно¬
сти для того, чтобы их работодатели могли сэкономить
на издержках. Когда мы подсчитываем, во что нам обой¬
дется разработка новых лекарств или использование мер
безопасности на рабочих местах, выделение больничных
коек для госпиталей или уменьшение загрязнения окру¬
жающей среды, мы начинаем измерять ценность челове¬
ческой жизни в цифрах.
С одной стороны, включение смертей в экономиче¬
ские расчеты неизбежно, а с другой стороны, так же,
как и их рассмотрение в качестве политического фено¬
мена, нестабильно и спорно. По этому поводу два вы¬
дающихся экономиста сделали осторожное замечание:
«Хотя стоимость человеческой жизни оценить невоз¬
можно, экономисты разработали технику оценки „ста¬
тистических жизней“, то есть измерения того, в какую
сумму люди оценивают сокращение риска смертности
и заболеваемости»33. Согласно регулярно проводимым
опросам, в США рабочие согласны, чтобы им платили
приблизительно на 1000 долл. меньше, если это умень¬
шит риск смерти на рабочем месте на 1/10 000. Тогда,
следуя экономической логике, можно сделать следую¬
щий вывод: в большой компании со штатом 10 000 чело¬
век ее сотрудники, чтобы спасти одну жизнь, будут го¬
товы расстаться с 10 млн долл. Именно таким образом
выводится оценка так называемой «стоимости статисти¬
ческой жизни», или ССЖ. Цифра в 10 млн долл. при¬
знается Министерством здравоохранения и социального
обеспечения США, Управлением по защите окружающей
63

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
среды США, а также Министерством транспорта США.
При анализе издержек и прибыли Всемирный банк ис¬
ходит из стоимости статистической жизни в размере
3,8 млн долл. Организация экономического сотрудни¬
чества и развития (ОЭСР), в состав которой входят бо¬
гатые страны, применительно к европейцам использует
этот показатель в размере 3,6 млн долл.34
Эта методика имеет серьезные недостатки. ССЖ —
это не та сумма, которую человек, имеющий неогра¬
ниченный бюджет, готов заплатить за то, чтобы сохра¬
нить свою жизнь. И это не те деньги, которые мы бы
заплатили, имея ограниченные средства. Это совокуп¬
ная величина, полученная на основе низкозатратных
инкрементальных решений. Показатель «стоимость ста¬
тистической жизни» продолжает использоваться за не¬
имением более подходящего. Его достоинствами являют¬
ся простота и эгалитарность. Более того, этот показатель
не выглядит чем-то странным и, находясь в диапазоне
от 3 млн до 10 млн долл., представляет солидную сум¬
му, достаточную для того, чтобы утверждать, что любая
жизнь действительно важна. Если ввести эти величины
в хорошую прогностическую модель, можно легко полу¬
чить весьма впечатляющие результаты. Предположим,
например, что с помощью превентивных мер удалось
спасти жизни 1 млн человек, что составляет не более од¬
ной трети от 1% населения США. При этом экономиче¬
ская выгода составила бы порядка 10 трлн долл., то есть
половина совокупного ВВП США в докризисный пери¬
од. Даже если не брать в расчет социальные последствия
миллиона смертей, 10 трлн долл. — вполне оправданная
мотивация для того, чтобы начать действовать.
Однако показатель ССЖ является в некотором роде
фальсификацией. В нем не делается различия между
здоровым молодым человеком и восьмидесятилетним
стариком с многочисленными хроническими заболева¬
ниями. Даже если допустить, что все жизни имеют оди¬
наковую стоимость, в этом показателе не учитывается
главная проблема, возникшая в пандемию. Коронави¬
русная инфекция унесла жизни многих пожилых лю¬
дей, и, по словам одного из ведущих экспертов, «аде¬
кватный» показатель ССЖ для категории 65+ является
«очень неопределенным»з5. Эта проблема становится
64

ОРГАНИЗОВАННАЯ БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ
еще более запутанной, если мы учтем такие факторы,
как богатство и доход. Зажиточные пожилые люди вы¬
соко ценят возможность продлить жизнь. Они рассчи¬
тывают на то, что в богатых обществах на здравоохране¬
ние будут выделяться огромные суммы денег. А что, если
те средства, которые они готовы пожертвовать для про¬
дления собственной жизни, будут использованы в целях
такой экономической политики, которая нанесет непро¬
порциональный ущерб молодым людям, имеющим го¬
раздо более низкие доходы? Каким же образом тогда
мы должны делать выбор в пользу той или иной опции?
При принятии решений по поводу распределения
скудных ресурсов, выделяемых на медицину, в систе¬
мах здравоохранения некоторых стран используется бо¬
лее широкий список параметров для измерения качества
жизни. Так, например, Национальный институт здоро¬
вья и качества медицинской помощи Великобритании ис¬
пользует индекс QALYS — показатель, отражающий коли¬
чество лет, скорректированных на качество жизни. На ос¬
нове этого показателя определяется объем выделяемых
лекарств и медицинских услуг в системе здравоохране¬
ния. Однако масштаб этих решений о жизни и смерти
имеет весьма ограниченный характер. Выбор произво¬
дится между специфическими альтернативами, за за¬
крытыми дверьми и не в момент общего кризиса, когда
к системе здравоохранения приковано пристальное вни¬
мание всех средств массовой информации36. На секунду
представим себе, что будет, если мы распространим та¬
кой механизм принятия решений на процесс выработ¬
ки коллективного ответа на коронавирусную инфекцию.
Тогда нам придется ответить на следующий вопрос: ка¬
ким будет наш выбор, если на одну чашу весов поставле¬
ны жизни пациентов, главным образом пожилых, кото¬
рых можно было бы спасти путем введения решительного
и повсеместного карантина, а также уменьшение стра¬
даний тех, кто долго и мучительно борется с COVID-19,
а на другую — судьбы 1,6 млрд молодых людей, чей обра¬
зовательный процесс был прерван, или сотен миллионов
потерявших работу, или десятков миллионов голодаю¬
щих в результате мирового экономического карантина?
Это спорный, очень нелегкий и даже грубый вопрос.
Если отвечать на него со всей серьезностью, то нам при¬
65

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
дется учесть такой фактор, как системные последствия
неконтролируемой пандемии: коллективная психологи¬
ческая травма, институциональный ущерб, вероятность
появления долговременных проблем со здоровьем, риск
мутации вируса. И это только некоторые аспекты этой
проблемы. В любом случае такого рода подсчеты и со¬
ставляют базу, на которой основывается «экономиче¬
ская» критика мер, принимаемых против COVID-19.
Те, кто выступает с такой критикой, утверждают, что,
как бы неприятно это ни было, следует посмотреть прав¬
де в глаза и прийти к компромиссному решению. Ведь
в конечном счете существует понятный язык, на кото¬
ром может быть сформулирован такой компромисс.
В конце марта 2020 г. вице-губернатор Техаса Дэн
Патрик на недолгий период стал знаменитостью после
того, как в интервью Fox News сказал, что он, будучи
пожилым человеком, готов пожертвовать своей жиз¬
нью на благо экономики. Затем он добавил, что, по его
мнению, «в нашей стране огромное количество бабушек
и дедушек, которые думают точно так же... Пока никто
не обратился ко мне с вопросом: „Готовы ли вы, как по¬
жилой человек, пожертвовать жизнью ради того, что¬
бы Америка оставалась для ваших детей и внуков той
Америкой, которую любят все американцы?^ Если тако¬
ва цена вопроса, я готов на это пойти»37. В таком же духе
на китайском телевидении выступали пожилые паци¬
енты с коронавирусом, произнося пламенные патрио¬
тические речи, лежа на больничных койках. Они согла¬
шались на изоляцию и в перспективе — на возможную
смерть в одиночестве, и это был их вклад в общее дело.
Появляется сильный соблазн не обращать внимания
на программу китайского телевидения, посчитав ее про¬
пагандой, и на Патрика, назвав его безответственным
защитником интересов техасского бизнеса, отстаиваю¬
щим стратегию личной самоизоляции из своего богато¬
го загородного дома. Однако прежде, чем мы забудем
о Патрике и о китайском телевидении, стоит задумать¬
ся о важных эмоциональных и социальных темах, за¬
тронутых в их призывах. Идея «умереть за экономику»
выглядит откровенным гротеском, однако призыв по¬
жертвовать жизнью ради нации или ради семьи явля¬
ется краеугольным камнем традиционной концепции
66

ОРГАНИЗОВАННАЯ БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ
государства и общества. Логика войны состоит в том,
что меньшинство, как правило мужчины призывно¬
го возраста, подвергается риску во имя общественного
блага. В ситуации тотальной войны эти риски распро¬
страняются на все население. Экономика — это не вто¬
ростепенный, а самый главный фактор в такой борь¬
бе. Компромиссы имеют смысл, только когда речь идет
об идентификации себя со страной и об экзистенциаль¬
ной коллективной угрозе. Людские потери — будь то по¬
тери на поле боя, при снабжении фронта или в глубоком
тылу—должны переноситься со стоицизмом. Мы в дол¬
гу перед нашими героями — их жизни принесены в жерт¬
ву не напрасно, и мы всегда будем о них помнить.
В 2020 г. вся эта риторика, связанная с рисками,
жертвованием и доблестью, использовалась достаточно
широко, но избирательно. На протяжении всего кризи¬
са работники здравоохранения находились под серьез¬
ной угрозой. Высокие риски распространялись так¬
же и на категорию, получившую название «работники
служб жизнеобеспечения». Эта категория включала
в себя складских работников, курьеров по доставке про¬
дуктов и водителей автобусов. Аптечных работников
называли героями — ведь, по общему признанию, они
находились «на передовой» борьбы с пандемией. Пред¬
ставителей этих профессий, по крайней мере работни¬
ков системы здравоохранения, чествовали. Во многих
городах сложился вечерний ритуал — жители привет¬
ствовали врачей аплодисментами и скандировали сло¬
ва благодарности.
Однако в 2020 г. обнаружилась еще одна интересная
деталь: в большинстве мест, где проводились открытые
общественные дебаты, оказалось, что риторика стоициз¬
ма, героизма и жертвенности была не беспредельной.
Молодые матери, которые работали в больницах медсе¬
страми, не имели необходимых средств индивидуальной
защиты, но, рискуя собой, делали интубацию восьми¬
летним пациентам, сражаясь за их жизни. Их по праву
называли героями. Но, как оказалось, распространить
на всех эту логику героизма было нелегко. Должны ли
были школы, которым те же медсестры доверяли своих
детей, продолжать обычную работу, даже если это озна¬
чало больший риск для учителей и сотрудников школ?
67

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Стоило ли упаковщикам мяса рисковать жизнью ради
того, чтобы гамбургеры продолжали бесперебойно по¬
ступать на рынок? На какие самоограничения должны
были пойти молодые люди, чтобы защитить своих бабу¬
шек и дедушек? Неизведанная и покрытая тайной новая
угроза отчетливо продемонстрировала, что мы в дей¬
ствительности не знаем, кто кому и чем обязан. Мы бо¬
ролись за то, чтобы решить, как мы должны принимать
решения38.
Было бы исторически наивным полагать, что на такие
вопросы когда-нибудь находились легкие ответы. Мно¬
гие ретроспективные рассказы о коллективной солидар¬
ности, проявленной во время Второй мировой войны,
сильно приукрашены^. Первая тотальная война XX в. —
Первая мировая война — спровоцировала революци¬
онные волнения во всем мире. Коронавирус не вызвал
таких драматических событий. Однако вполне реаль¬
ным кажется, что могут наступить общественный рас¬
кол и разобщенность. Трудности, возникшие при поиске
общего языка, на котором можно было бы обсудить все
сложные общественные компромиссы и упорядочить их
разумным и приемлемым образом, привели к противо¬
борству, непониманию, бесчеловечной риторике, обви¬
нениям и институциональному хаосу.
В любом случае, когда в начале 2020 г. внезапно по¬
явился вирус, времени на раздумья практически не было.
Все стратегические компромиссы и расчеты выгодности
затрат померкли перед потенциальной угрозой — неиз¬
вестное заболевание могло привести к массовым смер¬
тям и институциональному краху. Эти страхи ощуща¬
лись в репортажах из больниц Уханя, из итальянского
Бергамо, из района Куинз в Нью-Йорке, с улиц Гуаяки¬
ля в Эквадоре. Переполненные отделения интенсивной
терапии, охваченные паникой пациенты, ужас в связи
с необходимостью установления очередности при ока¬
зании медицинской помощи, нехватка холодильного
оборудования в моргах, мертвые тела, лежащие в наско¬
ро сколоченных гробах прямо на улицах, — все это было
как какой-то кошмарный коллаж.
Борьба шла не за более широкие коллективные ком¬
промиссы, а за нормальное функционирование тех ин¬
68

ОРГАНИЗОВАННАЯ БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ
ститутов, которые, как хотелось верить, могли уста¬
новить хоть какой-то контроль над критическими
ситуациями, — ситуациями, когда вопрос идет о жиз¬
ни и смерти. Первые попытки сдержать распростра¬
нение вируса не дали желаемого эффекта, и главной
целью политики борьбы с пандемией стала защита си¬
стемы здравоохранения. Именно в этом и заключалось
«выравнивание кривой»40. Если мы не могли остановить
распространение заболевания, если в конечном счете не¬
зависимо от того, какие меры принимались, заболеть
было суждено такому же количеству людей, очень важно
было добиться того, чтобы это не произошло одновре¬
менно и чтобы медицинская система могла продолжать
функционировать и спасать человеческие жизни. В кон¬
це концов главная задача состояла в том, чтобы мини¬
мизировать количество смертных случаев. А для этого
было необходимо не допустить переполнения реанима¬
ционных отделений.
Понятно, что больницы являются тем центром,
в котором располагается медицинское оборудование,
где проводится лечение, где решаются вопросы жизни
и смерти4!. Больничная система также является одной
из структур, определяющих степень модернизации об¬
щества. Известный французский философ Мишель Фуко
поставил больницы в один ряд с богадельнями, тюрь¬
мами, казармами, фабриками и школами. Все эти заве¬
дения являются институтами, которые к началу XIX в.
сформировали матрицу либеральных представлений
как об индивидуальных свободах, так и об обществен¬
ном порядке42. Говоря о сегодняшнем мире, к этому
списку можно также добавить гигантские вместилища
современной жизни, такие как офисы, торговые цен¬
тры, гостиницы, казино, парки развлечений и спортив¬
ные арены. Помимо статичных инфраструктур мы здесь
должны также упомянуть о строго организованных со¬
временных транспортных средствах — о метро, желез¬
ных дорогах и самолетах, то есть обо всех тех местах,
где мы стоим в очередях, где нас просвечивают и досма¬
тривают, где мы передвигаемся в толпе.
В связи с риском инфицирования все эти основные
«контейнеры» современной жизни оказались под воз¬
действием массового коллективного давления. Мысль
69

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
о том, чтобы вновь открыть школы, рестораны, торговые
центры и арены, вызывала страх — не приведет ли это
к коллапсу системы здравоохранения? С другой сторо¬
ны, остановка функционирования этих институтов гро¬
зила катастрофой. Действительно, прекращение регу¬
лярной работы этих предприятий и стало катастрофой.
Когда мы закрываем двери крупных институциональ¬
ных комплексов, жизнь, как известно, останавливается.
Тогда мы вынуждены рассчитывать только на малень¬
кие семейные предприятия, что для нас совершенно не¬
привычно. Жизнь продолжалась на открытых простран¬
ствах, таких как городские парки, которые не подвер¬
гались столь строгому регулированию. Жизнь активно
продолжалась и в виртуальном пространстве, в онлайне.
Вовсе не карантин был угрозой того, что современные
организующие структуры превратятся в центры массово¬
го распространения инфекции, то есть, образно говоря,
тюремные паноптикумы будут использоваться как чаш¬
ки Петри. Опасность таилась в том, что такие центры со¬
средоточения общественной жизни могли сгенерировать
взрывной рост инфекции. Это, в свою очередь, делало
идею о компромиссе между контролем над заболеванием
и «экономикой» не только интеллектуально нагружен¬
ной и спорной с политической и моральной точки зре¬
ния, но и безнадежно нереалистичной.
Экономика — это абстракция. Возможно, вполне ре¬
альная, но все-таки абстракция. Это набор идей, концеп¬
ций и статистических данных, объединяющий реальных
людей и реально существующие объекты, реальные це¬
почки производства и воспроизводства43. В нормаль¬
ной ситуации такие показатели, как ВВП, адекватно
охватывают всю эту совокупность, но в то же время со¬
здают обманчивое чувство разделения, вследствие чего
может показаться, что определенный смысл имеет «ком¬
промиссный выбор» в пользу ВВП в ущерб другим об¬
щественным императивам. Появление вируса создало
иллюзию, что существует экономика, которая отделена
от общества. А вирус с огромной скоростью размножался
и передавался через организмы работников и через воз¬
дух, циркулирующий на рабочих местах. Я не хочу ска¬
зать, что все в этом мире одинаково взаимосвязано.
Как нам суждено было обнаружить, существует более
70

ОРГАНИЗОВАННАЯ БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ
или менее изолированный кругооборот товаров и денег,
который может продолжать функционировать и в усло¬
виях пандемии. Однако этот кругооборот осуществляет¬
ся в таких масштабах, что выявляет ограничения самой
идеи народного хозяйства. Глобальная капиталистиче¬
ская деятельность и мировой бизнес только частично пе¬
ресекаются с народным хозяйством той или иной стра¬
ны. Не исключено, что вам удастся сохранить малый
бизнес или даже крупный, если вы отправите на каран¬
тин своих сотрудников. Но нет никакого смысла рассу¬
ждать о поддержании в рабочем состоянии «американ¬
ской экономики» или «немецкой экономики», если
в то же время происходит борьба с крайне заразным за¬
болеванием в школах, в публичных местах, в автобусах
и метро, в домах граждан.
Если, как это удалось сделать азиатским странам, рас¬
пространение заболевания было полностью остановле¬
но по всей социо-экономической системе, то эффект
от этого был незамедлительным и сильным — были со¬
хранены нормальные взаимосвязи между экономикой,
обществом и политикой. Как и в победоносной войне,
выздоровление можно было праздновать как коллектив¬
ный триумф. Какими бы ни были жертвы, можно было
считать, что они принесены во имя победы, завоеванной
разумной ценой. Если же, как это случилось в Европе
и на Американском континенте, эпидемия вышла из-под
контроля, то появилась необходимость более жесткого
выбора. Потеря этого контроля и введение чрезвычай¬
ных коллективных мер по его восстановлению и явились
причиной появления антагонистичной и спорной рито¬
рики компромиссов. Нельзя сказать, что ситуация была
совсем безвыходной. Не исключено, что, как это было
сделано во многих странах Европы и Американского
континента, действительно стоило так или иначе вер¬
нуться к нормальной жизни и принимать необходимые
меры, чтобы ситуация не вышла из-под контроля. Од¬
нако те страны, которые смогли достичь такого баланса,
сделали это не путем поиска компромисса между эконо¬
микой, с одной стороны, и общественными и медицин¬
скими потребностями — с другой. Они нашли разнооб¬
разные точки соприкосновения между этими областями
и взяли их под общий контроль. Это могло выглядеть
71

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
иллюзией социальной сплоченности или кошмаром
контроля. Это вызывало много споров. Ситуация ока¬
залась крайне невыгодной для тех, у кого было недоста¬
точно ресурсов для обеспечения предписанных анти-
ковидных мер. Однако, как было продемонстрировано
администрацией Трампа летом 2020 г., еще более дра¬
матичными оказались последствия прекращения этой
борьбы. Затем, в течение короткого безумного перио¬
да длиной в несколько месяцев, можно было наблюдать,
как в США разрывались связи между политикой, обще¬
ством и экономикой.
В конце концов все это сказалось на системе здраво¬
охранения. Ее мощность и устойчивость теперь опре¬
деляла заболеваемость новым вирусом — находится ли
она под контролем или уже достигла ужасающе высо¬
кого уровня. Самые большие опасения вызывала потен¬
циальная возможность того, что все больницы окажут¬
ся переполненными. Больничные системы, имеющие
большие резервные мощности, подняли порог выжи¬
ваемости и увеличили темпы лечения, благодаря чему
экономическая и общественная жизнь смогла вернуть¬
ся к норме. Больницы, однако, не существуют отдельно
от экономики и общества. К 2020 г. больницы переста¬
ли быть теми гигантскими организационными моноли¬
тами, которыми они были в середине XX в.44. С 1980-х гг.
больницы были инкорпорированы не только в экономи¬
ку — они всегда являлись ее частью, — но в рыночную си¬
стему. Уже тогда они были площадкой для проведения
экспериментов по современному менеджменту45. Боль¬
ницы стали (или претендовали на это) упрощенными
структурами, оказывающими своевременную медицин¬
скую помощь. Управление больницами теперь осуществ¬
лялось так же, как любым другим «нормальным» биз¬
несом, в соответствии с критериями эффективности.
В США многие больницы стали коммерческими пред¬
приятиями, которые получали финансирование благо¬
даря выпуску «мусорных» облигаций. Они максимизи¬
ровали поток пациентов и минимизировали избыточное
количество койко-мест. Они сократили оснащенность
необходимым оборудованием до минимального уровня.
В результате оказалось, что для того, чтобы поставить
в США такие предметы первой необходимости, как од¬
72

ОРГАНИЗОВАННАЯ БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ
норазовые маски и перчатки, нужно было пересечь по¬
ловину земного шара.
Согласно существующей теории менеджмента, под¬
держание избыточных мощностей рассматривалось
не как ответственно принимаемая мера предосторож¬
ности, но как досадное снижение эффективности. Такое
понимание имело бы смысл только в том случае, если бы
количество пациентов, поступающих в больницы, было
стабильным и предсказуемым. Как и общественная
жизнь в целом, медицинская система была настроена
на определенный паттерн заболеваемости. Разумеется,
существовали планы на случай экстремальных ситуаций
и рассматривались наихудшие сценарии. Было очевид¬
но, что катастрофа может разразиться в любой момент,
однако нигде в мире не было такой системы здравоохра¬
нения, которая могла бы выдержать натиск стремитель¬
но развивающейся пандемии. Бал теперь правила орга¬
низованная безответственность.
Хотя масштаб кризиса 2020-го, вызванного коро¬
навирусной инфекцией, привел всех в замешатель¬
ство, его наступление вполне можно было предугадать.
Дело не только в том, что наш современный образ жиз¬
ни приводит к сверхбыстрым мутациям потенциально
опасных вирусов, — мы, кроме того, сами разносим эти
вирусы по всему миру со скоростью реактивного самоле¬
та. Эксперты и раньше понимали связанные с этим рис¬
ки и строили гипотетические планы относительно того,
как мы сможем на них ответить. Все мы (если говорить
о популяции в целом) имеем большие надежды на кон¬
троль и предсказуемость. Жизнь каждого из нас сосре¬
доточена вокруг систем, которые чрезвычайно подвер¬
жены массовому заражению. Тем не менее даже те, кто
имел финансовую возможность должным образом под¬
готовиться к подобной ситуации, не обнаружили ни ма¬
лейшего желания это сделать. Были, конечно, группы
специалистов, которые разрабатывали планы на слу¬
чай возникновения экстремальной ситуации, но ни¬
кто из них не хотел жить в постоянном страхе, опаса¬
ясь, что их гипотетические построения могут на самом
деле стать реальностью. Кому хотелось, чтобы его жизнь
превратилась в тренировки в стиле «пригнись и накрой¬
73

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ся», характерные для периода холодной войны? Вместе
с тем демократическая политика, с одной стороны, смяг¬
чилась, а с другой — поляризировалась. Теперь трудно
было себе представить, что в вопросе о мерах, принимае¬
мых в ответ на кризис, может быть достигнуто полити¬
ческое согласие. При таком положении сгенерировать
какое-либо решение было трудно, зато сгенерировать
кризис — легко. Оглядываясь назад, можно сказать,
что история последнего столетия — это нарратив о спро¬
гнозированной катастрофе.
В 2020 г. каждому приходила на ум аналогия с пан¬
демией гриппа 1918-1919 гг.46 Во время той пандемии за¬
болели сотни миллионов людей по всему миру, десятки
миллионов умерли. Это была на порядок более мас¬
штабная катастрофа, чем та, которую мы переживаем
сейчас. Она оставила глубокие шрамы на целом поко¬
лении. В ряде городов не на дни, а на месяцы замерла
привычная общественная жизнь, что привело к закры¬
тию бизнеса и к необходимости социального дистан¬
цирования. Однако с позиций современности кажется
удивительным, насколько быстро эта ужасающая ката¬
строфа вошла в жизнь людей и насколько незначитель¬
ное влияние она оказала на политическую историю того
времени. Независимо от эпидемии продолжались пере¬
говоры по заключению Версальского мира. Люди того
времени были охвачены ужасом и убиты горем, но ведь
они жили еще до того исторического момента, когда
произошел «эпидемиологический переход». Для них
было вполне естественным, что человек в любом возра¬
сте мог умереть от инфекционного заболевания. Тубер¬
кулез, холера и чума — это были главные убийцы во всех
странах. На фоне потерь, понесенных во время масштаб¬
ной войны, жертвы пандемии никого не могли удивить.
Однако ретроспективно можно утверждать, что ис¬
панский грипп стал поворотной точкой в развитии си¬
стемы здравоохранения — в середине XX в. был создан
режим эпидемического отслеживания и вакцинации
от гриппа. Этот режим существует и сегодня. В 1950-х гг.,
основываясь на инициативах 1920-х и 1930-х гг., была
создана действующая на постоянной основе система
идентификации и мониторинга гриппа по всему миру.
Разработанные механизмы мониторинга позволили
74

ОРГАНИЗОВАННАЯ БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ
в реальном времени отследить развитие пандемии ази¬
атского гриппа в 1957-1958 гг. и гонконгского гриппа
в 1968-1969 гг.47 Однако эти вирусы гриппа были менее
смертоносными, чем COVID-19, не говоря уже об испан¬
ском гриппе, и во время этих пандемий общий каран¬
тин не вводился.
Следующее серьезное испытание выпало на 1976 г.,
когда новый штамм свиного гриппа заставил админи¬
страцию Форда предпринять беспрецедентные усилия
по вакцинации — на фоне эпидемии — большой части
населения США. Успех этой кампании вызвал смешан¬
ные чувства. Вирус оказался гораздо менее опасным, чем
предполагалось, а вакцина имела серьезные побочные
эффекты. Это неприятное обстоятельство до сих пор
определяет отношение жителей США к вакцинации.
Фиаско прививочной кампании 1976 г. на многие годы
вперед пошатнуло веру граждан США в систему здраво¬
охранения и лишило уверенности в себе государствен¬
ные медицинские организаций8.
В 1990-х гг. система здравоохранения, вооружившись
знаменем борьбы против новых инфекционных заболе¬
ваний, вступила в новую эпоху глобализации. В Гонкон¬
ге появлялись вызывающие беспокойство новые штам¬
мы птичьего гриппа. Зариновая атака, произошедшая
в 1995 г. в токийском метро, способствовала осознанию
того факта, что появились новые и весьма экзотические
виды терроризма. Неудивительно, что США, являясь ге¬
гемоном однополярного мира, возглавили создание но¬
вой программы «безопасности мировой системы здраво¬
охранения»^9. Теракт 9/11 повысил уровень готовности.
Каждая из администраций президентов, принадлежав¬
ших к разным партиям, — Клинтона, Джорджа У. Буша
и Обамы — вкладывала большие средства в исследование
рисков пандемии.
В начале нового тысячелетия одно за другим произо¬
шли события, создававшие как оправданную, так и не¬
оправданную панику. SARS в 2003 г., паника, вызванная
птичьим гриппом в 2005 г., эпизод со свиным гриппом
в 2008-2009 гг. — все они представляли потенциальную
угрозу. Вирусологи начинали склоняться к единому
мнению, что природа уже запустила процесс создания
зоонозных мутаций и что теперь они будут происхо¬
75

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
дить все чаще. Однако, как всегда, нелегко было по¬
нять, когда нужно приступать к решительным шагам.
Меры, предпринятые ВОЗ в ответ на эпидемию свино¬
го гриппа 2009 г., многие посчитали преждевременны¬
ми и чрезмерными. В связи с этим, когда в 2014 г. была
зафиксирована вспышка лихорадки Эбола, ВОЗ решила
действовать осторожнее и своей медлительностью вы¬
звала резкую критику50. Хотя распространение лихорад¬
ки Эбола было ограничено только некоторыми бедней¬
шими районами территории Африки южнее Сахары,
страшный характер этого заболевания активизировал
глобальные усилия по разработке вакцины.
Если эпидемии, возникающие в странах Африки,
можно было увязать с проблемами нищеты и недоста¬
точного экономического развития, то Китай относил¬
ся к совершенно иной категории стран, являясь важным
участником процесса глобализации и находясь на пе¬
реднем фронте борьбы с новыми инфекционными забо¬
леваниями. Гонконг неоднократно попадал в зону рас¬
пространения эпидемических заболеваний. Для того
чтобы сократить риски, связанные с птичьим гриппом,
было уничтожено огромное количество домашней пти¬
цы. Во время эпидемии SARS 2003 г., которая началась
в провинции Гуандун, в Южном Китае, во всем мире
было инфицировано 8098 человек, а умерло 774. Это был
момент истины для современного поколения руковод¬
ства Коммунистической партии Китая5\ Позаимствовав
опыт у Центров по контролю и профилактике заболе¬
ваний США (CDC), Китай создал систему медицинской
отчетности, которая, как надеялись, не будет зависеть
от политического давления и обеспечит надежное отсле¬
живание региональных эпидемических вспышек2. Учи¬
тывая огромные размеры Китая, это так и осталось лишь
благим намерением. Но Китай не прячется за Великой
интернет-стеной. Рассматривая это как обмен опытом,
китайское руководство предоставило американским
Центрам по контролю и профилактике заболеваний
эксклюзивное право на включение своих наблюдателей
в правительственные структуры, отвечающих за здраво¬
охранение.
Тем временем у соседей Китая имелись свои про¬
блемы в борьбе с эпидемиологическими катастрофами.
76

ОРГАНИЗОВАННАЯ БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ
В 2015 г. правительство Южной Кореи обнаружило тре¬
вожную тенденцию, когда оказалось неспособным сдер¬
жать быстрое распространение инфекции MERS53. Эта
неудача способствовала тому, что после выборов к вла¬
сти пришло либеральное правительство, стремившееся
к модернизации системы управления и развитию корей¬
ского биотехнологического сектора54. Предполагалось,
что биотехнологии придут на смену тяжелой промыш¬
ленности, обеспечившей Южной Корее поразительный
экономический рост55.
Однако, несмотря на громкие сигналы тревоги
и опыт, который был получен в результате вспышек за¬
болеваний, вызванных вирусами Эбола и Зика, глобаль¬
ный интерес к проблеме пандемии заметно уменьшил¬
ся. В 2017 г. появление нового опасного штамма H7N9
птичьего гриппа на значительных территориях китай¬
ских провинций стало лишь темой сообщений в новост¬
ных лентах56. Для тех, чье внимание было посвящено во¬
просам эпохи антропоцена, «краеугольной» проблемой
являлся климат. Кроме того, была еще одна проблема —
фактор Трампа.
Ретроспективно трудно избавиться от мысли,
что в период до 2000 г. были совершены непозволи¬
тельные ошибки. Анализируя причины, можно утвер¬
ждать, что главную ответственность за то, какая ситуа¬
ция сложилась в США, несет администрация Дональда
Трампа. В начале 2020 г. составлялся бюджет, в котором
было резко сокращено финансирование глобального
контроля над заболеваниями. Фактически стало ненуж¬
ным подразделение, созданное при президенте Обаме,
которое входило в состав аппарата национальной без¬
опасности США и осуществляло взаимодействие между
контролем над заболеваемостью и национальной поли¬
тикой безопасности. Резко ухудшались торговые отно¬
шения между США и Китаем, и в этой напряженной об¬
становке США в одностороннем порядке отозвали своих
наблюдателей из Китайского центра по контролю и про¬
филактике заболеваний. Америка не хотела замечать на¬
двигающейся катастрофы. Это резко контрастировало
с политикой предыдущих демократических и республи¬
канских администраций, которые уделяли вопросам ми¬
ровой системы здравоохранения гораздо большее вни¬
77

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
мание, зато вполне соответствовало идеям популизма
и национализма, исповедуемых администрацией Трам¬
па, а также ее позиции «ничего не знаю». В этом от¬
разился тот факт, что Америка предпочитала строить
отношения с Китаем на антагонистических началах.
Однако во многом это была бравада — политика в боль¬
шей степени символическая, чем реалистичная. Одно
дело было урезать финансирование глобальной системы
здравоохранения. Совсем другое — заставить конгресс
с этим согласиться. Не так-то легко в чем-то убедить та¬
кой консервативный государственный аппарат, как де¬
партамент общественного здравоохранения США. Отка¬
завшись от предлагаемых сокращений, в 2019 г. конгресс
восстановил оплату членских взносов в ВОЗ57. Коман¬
да профессионалов из американского государственного
аппарата продолжила работу над планированием мер
борьбы с пандемией. Несмотря на нападки Трампа, си¬
туация постепенно нормализовалась. Однако это было
слабым утешением.
Организованная безответственность ведет свое нача¬
ло не с 2017 г. В течение ряда десятилетий мы устрем¬
лялись в будущее, в котором нас ожидали все более
серьезные риски. Мы создавали угрозы и усиливали био¬
логическое напряжение, но при этом не осуществляли
адекватного финансирования мировых структур здраво¬
охранения, что позволило бы достойно встретить впол¬
не предсказуемые катастрофы. Характерная для адми¬
нистрации Трампа дисфункция не была исключением.
Это была ее норма58. Все мы были поглощены подготов¬
кой. Но вряд ли кто-нибудь из нас сумел подготовиться.

ГЛАВА 2
Это Ухань, а не Чернобыль
ВИРУС, получивший название SARS-C oV-2, по¬
явился в конце ноября 2019 г. в 11-миллионном го¬
роде Ухань в провинции Хубэй. В такой ситуации
сразу же должна была быть запущена китайская система
эпидемического контроля. Однако вирус появился в са¬
мый неподходящий момент. Руководство Коммунисти¬
ческой партии Китая провинции Хубэй не хотело пре¬
рывать проведение важных политических мероприятий
и мешать празднованию Нового года. Их внимание было
сосредоточено на организации «двух сессий» — Народ¬
ного политического консультативного совета КНР и Все¬
китайского собрания народных представителей, кото¬
рые должны были состояться в здании Всекитайского
собрания в Пекине в марте (а именно этот месяц являет¬
ся главным в официальном календаре китайской поли¬
тики). Появление вируса стало весьма нежелательным
событием, которое отвлекало от напряженной повестки
заседаний и политических мероприятий. Город Ухань
расположен на расстоянии более 1000 км (621 миля)
от Пекина. Провинция Хубэй занимает территорию, со¬
поставимую по размерам с большой европейской стра¬
ной. Не было никакой необходимости привлекать центр
к решению этой проблемы. Чиновники Уханя и Хубэя
сделали все возможное, чтобы неприятная информация
о новом вирусе не вышла за пределы провинции.
К началу января ученые из различных лабораторий
по всему Китаю уже узнали о появлении нового виру¬
са. По-видимому, Си Цзиньпину сообщили об этом
6 января1. Хотя не мог не вызывать опасений тот факт,
что передача вируса от человека к человеку происходила
с огромной скоростью, в Пекине далеко не сразу осозна¬
79

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ли степень риска. Руководство Китая было занято про¬
ведением своих январских мероприятий. В тот момент
приоритетными задачами для Си Цзиньпина были,
во-первых, кампания, с помощью которой он надеялся
привить коммунистические ценности китайским управ¬
ленцам, а во-вторых, торговые переговоры с Америкой.
К 8 января глава китайского Центра по контролю и про¬
филактике заболеваний в разговоре со своими амери¬
канскими коллегами признал, что, хотя новое заболева¬
ние было крайне заразным, местное руководство в Ухане
не стало поднимать тревогу2.
После того как был обнаружен первый случай забо¬
левания за пределами Китая, Национальная комиссия
по здравоохранению организовала общекитайскую те¬
леконференцию с целью информирования о возник¬
шей угрозе и передаче руководству провинции «ин¬
струкций» из Пекина. В чем конкретно состояли эти
инструкции, так и осталось неясным. Хотя к этому вре¬
мени китайский Центр по контролю и профилактике
заболеваний находился в повышенной боевой готов¬
ности, население не было предупреждено. Еще не был
официально подтвержден тот факт, что инфекция мо¬
жет передаваться от человека к человеку3. Чтобы ре¬
шить эту проблему, 18 января Национальная комиссия
по здравоохранению Китая уговорила доктора Чжуна
Наньшаня, чтобы он, доверенное лицо Компартии и ге¬
рой борьбы с инфекцией SARS, лично посетил Ухань.
То, что он там увидел — стремительная передача ин¬
фекции от человека к человеку, переполненные больни¬
цы, — заставило его звонить во все колокола. На следую¬
щий день в Чжуннаньхае, в пекинской штаб-квартире
КПК, в огражденном стеной комплексе, Чжун Нань-
шань встретился с премьер-министром Ли Кэцяном
и доложил ему о ситуации. Си Цзиньпин находился
в поездке по Юго-Западному Китаю, но 20 января он от¬
туда выступил по телевидению в передаче, организован¬
ной Государственным советом КНР, призвав отнестись
к вирусу «серьезно». Несколькими часами позже доктор
Чжун Наньшань публично заявил, что вирус передает¬
ся от человека к человеку. Однако к этому моменту ви¬
рус уже распространился по территории Китая и про¬
ник в другие страны мира.
80

Это УХАНЬ, А НЕ ЧЕРНОБЫЛЬ
Фиаско в сдерживании распространения вируса зи¬
мой 2019-2020 гг. совпало с усилением напряжения
между Китаем и Западом. Начиная с 2017 г. америка¬
но-китайские отношения были то на грани торговой
войны, то приближались к заключению торгового пе¬
ремирия. Все большую обеспокоенность вызывали, с од¬
ной стороны, степень влияния Пекина на другие стра¬
ны, а с другой стороны, репрессии в Китае. Вспышки
общественных протестов в Гонконге заставляли Пекин
размышлять о том, как долго он готов мириться с пре¬
доставленной этому городу автономией в рамках поли¬
тики «Одна страна, две системы». На фоне всего это¬
го те, кто на Западе критиковал Китай, с удовольствием
воспользовались ситуацией с эпидемией коронавируса.
Они уже давно предрекали, что в Китае рано или позд¬
но произойдет какая-нибудь неприятность такого рода,
которая сильно подорвет авторитет коммунистического
китайского режима.
На ум сразу же приходила аналогия с аварией на атом¬
ной станции в Чернобыле, произошедшей в 1986 г., ко¬
торая серьезно дискредитировала советский режим4.
Как нарочно, в мае 2019 г. американская компания
Home Box Office (HBO) выпустила впечатляющий сери¬
ал об аварии в Чернобыле, основанный на документаль¬
ных событиях. Когда в конце января коронавирусный
кризис начинал набирать обороты, китайцы, проводя¬
щие много времени в интернете, на сайтах для рецен¬
зирования фильмов делились своими впечатлениями
по поводу очевидной аналогии5. Китайский ученый ли¬
беральных взглядов Сюй Чжанжун, который выступил
с публичной критикой персоналистского авторитариз¬
ма Си Цзиньпина и был за это наказан, опубликовал
статью, осуждающую политическую систему Коммуни¬
стической партии Китая и утверждающую, что КПК раз¬
валивается под весом собственной «тирании». По его
мнению, правительство бюрократов «зашло в тупик».
Возврат Си Цзиньпина к авторитаризму поворачивал
колесо истории вспять. «Проблемы в Хубэе — это только
вершина айсберга, то же самое происходит во всех про¬
винциях», — писал в своей статье Сюй Чжанжун6. Ком¬
мунистический режим ждет неминуемое возмездие — это
только вопрос времени.
81

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Сюй Чжанжуну пришлось заплатить за свою смелость.
Он был уволен с работы и помещен под домашний арест.
Но гораздо хуже было другое — его пророчества о всеоб¬
щем провале правящего режима так и не были услыша¬
ны. Что касается Запада, то там, если бы кто-то уподобил
ситуацию в Ухане чернобыльской, такая ошибка стои¬
ла бы очень дорого. Ухань — не глухомань, находящаяся
где-то далеко за железным занавесом. Это глобализиро¬
ванный мегаполис, и именно поэтому вспышка эпиде¬
мии там была крайне опасной. Когда начались праздни¬
ки, приблизительно половина населения Уханя уехала
из города, чтобы навестить родственников и друзей. Это
значит, что 5 млн человек могли разносить инфекцию
на машинах, скоростных поездах и самолетах, причем
не только по территории Китая, но по всему миру7. В ян¬
варе из уханьского международного аэропорта только
в Японию вылетели 15 000 китайских туристов8.Через не¬
сколько недель появились сообщения о случаях заболе¬
вания новой вирусной инфекцией в 25 странах, первой
из которых был Таиланд.
Учитывая высокую степень контагиозности SARS-C oV-2,
это была чрезвычайно опасная угроза, и она требовала
принятия безотлагательных мер. В Пекине это прекрас¬
но осознавали, а на Западе — нет. Если бы китайская си¬
стема здравоохранения была столь же неэффективной,
как в Италии, Великобритании или США, то погиб¬
ли бы миллионы людей. Если бы политические меры,
принимаемые в кризисной ситуации китайским руковод¬
ством, были бы столь же неадекватными, как в Вашинг¬
тоне или в Лондоне, то это могло бы ослабить железную
хватку Си Цзиньпина и расшатать его власть. Однако си¬
туация развивалась совершенно иначе. В Китае не толь¬
ко не произошло политического коллапса, как это было
в СССР, — Китай поменялся ролями со своими западны¬
ми критиками. В Китае — первой стране, которая столк¬
нулась с новым заболеванием,—угрозу удалось сдержать.
Это придало режиму Си Цзиньпина новые силы, а также
обеспечило свободу для дальнейших действий. Не в Ки¬
тае, а в Европе, США и Латинской Америке вирус вы¬
шел из-под контроля. Это главное различие и определи¬
ло сценарий, по которому происходили события в 2020 г.
и позднее.
82

Это УХАНЬ, А НЕ ЧЕРНОБЫЛЬ
Несвоевременное информирование центра о но¬
вом заболевании, появившемся в Ухане в январе
2020 г., разозлило Пекин. Риск-менеджмент всегда был
ключевым элементом в разработанной Си Цзиньпином
концепции власти9. Система авторитарного правления
Си Цзиньпина основывалась на идее о том, что Китай
вступал в беспрецедентно сложный период, самый слож¬
ный «за последние сто лет», и сталкивался с серьезны¬
ми вызовами, на которые можно было ответить, толь¬
ко имея твердое руководство «в самом сердце» КПК10.
Для того чтобы противостоять этим угрозам, необходи¬
мо было использовать широкомасштабные контрмеры,
начиная с подавления политической оппозиции и за¬
канчивая установлением контроля над бумом на рынке
недвижимости. В памяти все еще были свежи воспоми¬
нания о чуть было не погубившем экономику финан¬
совом кризисе 2015 г., когда страна потеряла резервы
в размере 1 трлн долл. Правящий режим также не забыл
и об эпидемии вируса SARS, вспышка которого потрясла
Пекин. Несколько человек из окружения Си Цзиньпина
пришли к власти благодаря кампании по чистке партий¬
ной верхушки, организованной в связи с этими события¬
ми”. Когда китайское партийное руководство наконец
осознало масштабы катастрофы в Ухане, действия сорат¬
ников Си Цзиньпина были жесткими и быстрыми.
На Западе принято считать, что драконовские меры,
используемые в Китае, являются традиционным эле¬
ментом из репертуара Коммунистической партии Ки¬
тая. Однако такая картина дает неверное представление
о китайских реалиях, а также недооценивает решитель¬
ность Пекина. Локдаун, введенный в Ухане, является
беспрецедентной мерой в современной истории Китая.
В 2003 г. в изоляции находились 4000 жителей Пекина,
контактировавших с больными SARS, и 300 студентов
колледжей в течение двух недель удерживались в воен¬
ных лагерях”. В тот раз и речи не шло о том, чтобы за¬
крыть на карантин 11-миллионный город, не говоря уже
о провинции или о целой стране”.
Предложенная Пекином идея карантина не получи¬
ла никакой поддержки от местных органов власти Уханя
или руководства провинции Хубэй. Зенг Гуан, главный
эпидемиолог китайского Центра по контролю и про¬
83

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
филактике заболеваний, заявил газете Global Times, вы¬
ражающей мнение правительства: «[Местные органы
власти] исходят из политических соображений и при¬
нимают в расчет такие вопросы, как социальная стабиль¬
ность, экономика и возможность для людей весело от¬
праздновать лунный Новый год»14. Западные эксперты
тоже сомневались, что на карантин можно закрыть це¬
лый город, и относились к этой идее с большим скеп¬
сисом. По их мнению, это было бы слишком затратно
и явилось бы нарушением прав человека”. Порывшись
в исторических архивах, они сделали неуместное срав¬
нение: в 1918-1919 гг. введение карантинов в масшта¬
бе целого города не срабатывало. Они также отмети¬
ли, что в Либерии организация санитарных кордонов
для сдерживания распространения вируса Эбола закон¬
чилась восстаниями.
Независимо от того, были ли эти примеры релевант¬
ными для Китая 2020 г., идея полного локдауна не была
номером один в списке политических опций, которые
Зенг Гуан и его команда предложили китайскому руко¬
водству. По всей вероятности, это была рекомендация,
над которой работал премьер Ли Кэцян и Государствен¬
ный совет, прежде чем представить ее Си Цзиньпину”.
Принятое радикальное решение не только отражает тра¬
диционный стиль авторитарного режима, но также свя¬
зано с появлением все более убедительных доказательств
того, что эпидемия выходила из-под контроля. В этом
решении проявился тот факт, что с самого начала Пекин
рассматривал коронавирусную инфекцию сквозь линзу
более ранних вспышек вирусов SARS и MERS. В отли¬
чие от Запада, в Китае никогда не ставили в один ряд
SARS-C oV-2 и грипп. Позволить заболеванию беспре¬
пятственно распространяться среди населения с целью
создания «коллективного иммунитета» — такая опция
Китаем даже не рассматривалась. Для Пекина, больше
всего заинтересованного в том, чтобы достигнутые ре¬
зультаты были «легитимными», казалось «немысли¬
мым» «пустить все на самотек»Л Европейским же и аме¬
риканским политикам, хоть и в ущерб себе, было труднее
отойти от трезво просчитанной ими парадигмы гриппа.
22 января руководство Китая приняло решение о вве¬
дении общекитайского карантина, а 25 января транс¬
84

Это УХАНЬ, А НЕ ЧЕРНОБЫЛЬ
лировалось совещание высшего руководства страны,
которое привело в движение всю гигантскую государ¬
ственно-партийную машину. По окончании праздно¬
вания китайского Нового года каникулы продлевались
до следующего воскресенья, до 2 февраля. Крупнейшие
экономические центры, такие, например, как финан¬
совый центр в Шанхае, объявили, что весь бизнес бу¬
дет остановлен до 9 февраля. Занятия в школах прекра¬
щались до 17 февраля. К началу февраля были закрыты
на карантин 14 провинций и городов, в которых прожи¬
вает почти 70% населения Китая. Китайская экономи¬
ка — вторая по величине в мире, главный мотор мирово¬
го экономического роста — была на время остановлена.
Некоторые из мер, ограничивающих мобильность на¬
селения, были высокотехнологичными. В Шанхае, пре¬
жде чем покинуть здание вокзала или аэропорта, каж¬
дый путешественник должен был установить на своем
телефоне приложение по отслеживанию контактов18.
Если кто-то не мог вспомнить все свои передвижения,
то можно было быстро связаться с провайдером сото¬
вой связи и получить полную информацию. В провин¬
ции Юньнань во всех общественных местах на входах
были установлены сканнеры, с помощью которых мож¬
но было проверить QR-коды посетителей^. На большей
территории Китая контроль на практике осуществлял¬
ся комитетами соседей по кварталу с помощью «сетевого
управления» — системы местных партийных организа¬
ций. С помощью этой системы КПК пыталась укрепить
свое влияние в новых мегаполисах, которых становилось
все больше и больше20. В 2020 г. такое инвестирование
в «общественно-административные инновации» дало
свои результаты.
Чжэцзян — провинция на юго-восточном побережье
Китая, из которой выдвинулся Си Цзиньпин, бывший
тогда провинциальным чиновником. Население Чжэ¬
цзяна составляет почти 60 млн человек. В этой провин¬
ции зарегистрировано 330 000 «работников, обслужи¬
вающих сеть». В провинции Хубэй таких работников
насчитывается 170 000, в провинции Гуандун — 177 000,
в провинции Сычуань к этой работе было привлечено
308 000 человек, а в мегаполисе Чунцин в каждом го¬
родском квартале мониторинг осуществляют 118 000 ра¬
85

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ботников сети. По количеству работников на единицу
площади это эквивалентно числу полицейских на еди¬
ницу площади большого города в США21. При взаимо¬
действии с компаниями по управлению недвижимостью,
которые в Китае обслуживают многоквартирные дома,
и при участии миллионов добровольных помощников
из партийных рядов, эти работники сети смогли превра¬
тить каждый жилой квартал в закрытую зону22.
Главная задача состояла в том, чтобы обнаружить ин¬
фицированных людей и поместить их в карантин. В каче¬
стве вспомогательной, но полезной меры власти Ханчжоу
запретили аптекам продавать болеутоляющие средства.
Это помешало гражданам заниматься самолечением и за¬
ставило их обращаться за помощью в больницы. В при¬
брежном городе Вэньчжоу, расположенном в 900 км
(559 милях) от Уханя, семьям было разрешено выходить
в магазины один раз в два дня, причем покупки мог со¬
вершать только один член семьи. Автострады были за¬
крыты. В округе Поянг, в провинции Цзянси, местные
власти использовали оригинальный прием: на всех све¬
тофорах постоянно горел только красный свет23.
По словам одного из европейских обозревателей, «все
[китайские] города превратились в маленькие Аламо»24*.
За неделю, начиная с 3 февраля, пассажирский поток
на китайских железных дорогах сократился прибли¬
зительно на 75%25. Опустели торговые центры и улицы
с модными магазинами. Была закрыта добрая половина
кофеен «Старбакс». По всей стране закрылись магазины
«ИКЕА». Для общественного питания, туризма и кино¬
индустрии Китая все это означало, что дни, когда совер¬
шается самое большое количество покупок, прошли впу¬
стую. По некоторым оценкам, в связи с запретом на про¬
ведение новогодних банкетов китайский ресторанный
бизнес за одну неделю потерял 144 млрд долл.2®
Были также закрыты промышленные предприятия,
включая заводы, производящие престижные изделия
под западными брендами. В Сучжоу — городе, где сосре¬
доточены производства подрядчиков таких компаний,
как Foxconn, Johnson & Johnson, а также Samsung Electro¬
* Аламо — католическая миссия в Техасе, служившая крепостью. В 1836 г. груп¬
па техасцев оборонялась в Аламо от мексиканских войск.
86

Это УХАНЬ, А НЕ ЧЕРНОБЫЛЬ
nics, — рабочих-мигрантов попросили не выходить на ра¬
боту. По просьбе местных властей в Шанхае свернули
свою деятельность Tesla, а также GM, Toyota и Volkswa¬
gen27. Компания Nissan и француз^ие автопроизводите¬
ли PSA и Renault объявили об эвакуации своих иностран¬
ных сотрудников28.
Однако локдаун коснулся не только больших горо¬
дов или престижных международных компаний. Ис¬
следовательская группа из Стэнфорда провела телефон¬
ный опрос, результаты которого показали, что в Китае
все сельские поселения закрылись на карантин. «Чув¬
ствуешь себя как в средневековой Европе, — сказал Йорг
Вуттке, президент торговой палаты ЕС в Китае. — В каж¬
дом городе проводятся проверки и двойные провер¬
ки»29. В сельской местности властям было достаточно
перегородить въезды и выезды грузовиками или кани¬
страми для бензина. Это останавливало путешественни¬
ков, которые пытались попасть в тот или иной населен¬
ный пункт. Если человек говорил на знакомом диалекте,
то его пропускали. Остальным приходилось ждать.
В самом Ухане первая неделя карантина оказалась са¬
мым тяжелым периодом. Это был полный хаос. Брига¬
ды рабочих — в общей сложности 40 000 человек — рабо¬
тали день и ночь, завершая строительство двух новых
больниц для оказания неотложной помощи заразившим¬
ся COVID-19. Одна из них, Хошэньшань (что в переводе
с китайского означает «гора бога огня»), начала работать
4 февраля. Нагрузка на больницу была огромной, а систе¬
ма приема пациентов — плохо организованной. В резуль¬
тате какое-то количество больных, находившихся в край¬
не тяжелом состоянии, умерли дома. Лишь в воскресенье,
2 февраля, была разработана система разделения и изоля¬
ции пациентов по 4 категориям. Это был крайне важный
организационный момент, поскольку появилась возмож¬
ность быстро изолировать больных с подтвержденным
или предполагаемым диагнозом COVID-19 от их семей,
что, в свою очередь, сокращало цепочку заболеваемости.
Китай нашел свой способ борьбы с кризисом, но пока еще
этого никто не осознавал.
3 февраля, вместо того чтобы обратиться к китайцам
с сообщением о возобновлении работы, Си Цзиньпин
87

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
выступил перед Политбюро с подробным докладом, по¬
священным, как он выразился, «народной войне» про¬
тив вируса30. Возможно, это был энергичный боевой
призыв, вызывающий в памяти воспоминания об эпо¬
хе Мао, но для Шанхайского фондового рынка нужны
были какие-то убедительные аргументы. Когда в пер¬
вый день торгов после празднования китайского Нового
года трейдеры подключили свои терминалы, все дума¬
ли, что «национальная команда» — ряд ведущих бан¬
ков, страховые компании и управляющие фондами —
совершит покупки и это поддержит рынокз1. Однако,
несмотря на то что Народный банк Китая предоставил
трейдерам в кредит огромную сумму — 171 млрд долл.,
на рынках происходили массированные продажи.
За один день фондовый индекс Шанхайской фондовой
биржи потерял 7,9%з2. Для торгов это был самый плохой
день после кризиса, произошедшего в августе 2015 г.зз
В Ухане и Хубэе ситуация была ужасной. Китайские
средства массовой информации этого не скрывали.
Больничные изоляторы производили жуткое впечатле¬
ние и больше напоминали складские помещения, чем
медицинские заведения. Доктора тщетно пытались оста¬
новить шквал смертейз4. Среди жертв новой инфекции
оказывались и сами доктора. Доктор Ли Вэньлян был
одним из первых, кто сообщил о вспышке заболевания,
за что местные власти угрожали ему дисциплинарным
взысканием. К началу февраля Ли заболел коронавиру-
сом в тяжелой форме. Он разместил свои фотографии
на Weibo — на этих фото он лежит на больничной койке
в кислородной маске. Он умер 6 февраля, и его смерть
всколыхнула средства массовой информации. Прежде
чем хештег «Уханьские власти должны извиниться пе¬
ред Ли Вэньляном» был заблокирован, он собрал в ин¬
тернете 180 млн просмотровз5.
Ужас, который возникал от неспособности режи¬
ма взять под контроль пандемию, быстро сменился бо¬
лее общими политическими требованиями. В пятницу,
7 февраля, было опубликовано открытое письмо, под¬
писанное профессорами одного из известных уханьских
университетов, в котором содержался призыв к властям
Уханя уважать свободу слова, гарантированную Консти¬
туцией Китая. Еще одно письмо в адрес Всекитайского
88

ЭТО УХАНЬ, А НЕ ЧЕРНОБЫЛЬ
собрания народных представителей (ВСНП), подписан¬
ное известными представителями интеллигенции, на¬
чиналось со следующего заявления: «Мы требуем, чтобы
начиная с сегодняшнего дня ни один гражданин Китая
не чувствовал угрозы со стороны государственного аппа¬
рата или какой-либо политической группы в связи с его
или ее выступлениями... Государство должно немедлен¬
но отменить цензуру общественных средств массовой
информации и перестать закрывать или блокировать
аккаунты»36. Еще за несколько недель до этого автори¬
тет Си Цзиньпина казался непререкаемым. Теперь же
цензура боролась за то, чтобы помешать пользователям
интернета постить строки из мюзикла «Отверженные»
(Les Miserables): «Слышишь в песне зов людей?» — сло¬
ва, которые незадолго до этого были выбраны в качестве
гимна неповиновения протестующими в Гонконге.
7 февраля руководство Коммунистической пар¬
тии Китая столкнулось с самыми серьезными вызова¬
ми. Однако этот момент стал также и поворотной точ¬
кой в действиях правительства. Волна протеста была
жестко подавлена. Цензура совсем разбушевалась. По¬
сты в средствах массовой информации мгновенно уни¬
чтожались. Куда-то исчезли местные уханьские журна¬
листы, которые осмеливались размещать в интернете
видео с критическим контентом. Сюй Чжанжунь был
помещен под домашний арест и полностью отрезан
от внешнего мираЗ7.
Органы безопасности Коммунистической партии Ки¬
тая сами по себе уже вызывают страх. Однако репрес¬
сии оказались эффективными еще и потому, что они со¬
четались с успешными мероприятиями по контролю
над эпидемией. К середине февраля, насколько можно
судить по имеющимся данным, количество госпитализи¬
рованных в китайские больницы с диагнозом COVID-19
начало быстро уменьшаться. Это означало, что в борь¬
бе с главной эпидемиологической вспышкой лишь в од¬
ной провинции — Хубэе — Пекин использовал ресурсы
народа численностью 1,4 млрд человек. Благодаря по¬
мощи военных правительству удалось собрать свыше
40 000 медицинских работников в первую очередь в го¬
рячей точке — Ухане, а затем перебросить их на осталь¬
ную часть провинций8.
89

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Было чрезвычайно важно сдержать распространение
эпидемии и тем самым приобрести стратегическую гиб¬
кость. В этом сражении ключевой точкой был Пекин.
В 2003 г., во время эпидемии SARS, действия муници¬
пальных властей в столице оказались крайне неэффек¬
тивными. Теперь, в 2020-м, к 10 февраля в Пекине было
зарегистрировано 337 больных с подтвержденным диа¬
гнозом COVID-19, гораздо большее количество находи¬
лось под подозрением. Власти опасались, что если после
праздников в стране возобновится привычная жизнь
и 600 000 жителей Пекина вернутся домой на поездах,
а еще 140 000 — на самолетах, то новый всплеск заболе¬
ваемости неизбежен39. Чтобы не допустить катастрофы,
муниципальные власти Пекина приступили к повсе¬
местной дезинфекции и объявили о политике «никаких
посторонних». Для успокоения населения в понедель¬
ник, 10 февраля, Си Цзиньпин лично совершил поезд¬
ку по Пекину. Его главный посыл был совершенно ясен:
за исключением провинции Хубэй, Китай возвращается
к нормальной жизни.
К середине февраля, по крайней мере с точки зрения
Пекина, кризис из одной крайности переместился в дру¬
гую. Проблема состояла вовсе не в том, что в других про¬
винциях, в отличие от провинции Хубэй, не удавалось
взять под контроль заболевание. Просто местные власти,
опасаясь, что их ожидает очередной провал, действова¬
ли излишне энергично. Карантин к этому времени уже
приобрел собственную динамику, что угрожало срывом
движущей силы китайской экономики. Замерла жизнь
в таких крупных экономических центрах, как Шанхай,
Чжэцзян, Цзянсу и Гуандун. Были продлены вынужден¬
ные каникулы в школах, введены ограничения на пере¬
движение рабочих-мигрантов. Менее крупные города
требовали двухнедельного карантина для дальнобой¬
щиков, которые перевозили грузы из городов, затрону¬
тых эпидемией, или просто проезжали через эти горо¬
да. Тем временем известные мировые корпорации, такие
как Foxconn или VW, пытались оценить риски слишком
раннего возобновления производства40. Никому не хоте¬
лось очутиться на скамье подсудимых и быть обвинен¬
ным в причинении вреда национальной системе здра¬
9°

Это УХАНЬ, А НЕ ЧЕРНОБЫЛЬ
воохранения. В Шанхае, одном из крупнейших центров
мировой экономики, городские власти рапортовали,
что к 10 февраля только 70% шанхайских промышлен¬
ных предприятий заявили о желании возобновить про¬
изводство, не говоря уже о том, что разрешение получи¬
ли далеко не все. Как отметил президент Американской
торговой палаты в Китае, работодатели «хотят сохра¬
нить штат, но никто не хочет попасться на нарушениях,
когда речь идет о трудовом законодательстве или о еже¬
дневных распоряжениях правительства»41.
Центр теперь волновали не столько обнаружившиеся
в провинции Хубэй нерасторопность и нарушения зако¬
нодательства, сколько набирающие силу тенденции, свя¬
занные с действиями сверхусердных местных властей.
Показательно, что Канцелярия Государственного сове¬
та КНР посчитала уместным обнародовать уведомление,
строго запрещающее «необоснованное закрытие автома¬
гистралей, загораживание главных дорог в провинци¬
ях, принудительное введение карантина в деревнях, ры¬
тье рвов на деревенских дорогах, создание препятствий
для аварийно-спасательных транспортных средств»^.
Однако если Пекин и хотел, чтобы все вернулось на кру¬
ги своя, убедить в этом местные партийные комитеты
было нелегко. Разумеется, важно было восстановить по¬
токи товаров и перемещение людей, но никому не хо¬
телось нести ответственность за появление еще одного
Уханя. В ответ на требования Пекина строго придержи¬
ваться установленных правил местные партийные ко¬
митеты избрали собственную линию поведения, соглас¬
но которой «контроль над заболеванием должен быть
свободен от абстрактных, порой педантичных дебатов
о верховенстве закона». Чинушам из Пекина легко было
критиковать местные власти за неповоротливость. Ведь
если бы эпидемия вышла из-под контроля, козлами от¬
пущения стали бы не они. Да, конечно, некоторые каран¬
тинные меры были излишне жесткими, но все ошибки
и недочеты можно будет исправить позднее. Необходи¬
мо было действовать незамедлительно и решительно.
Если Пекину кажется, что это создает какие-то помехи
и препятствия, пусть подбросит «идею получше»43.
Легче всего было оправдать введение строгих правил,
ведь они создавали неудобства прежде всего мигрантам.
91

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Огромная китайская армия рабочих-мигрантов, насчи¬
тывающая 291 млн человек, составляет треть от совокуп¬
ной рабочей силы численностью 775 млн. Когда эти ми¬
гранты попытались вернуться на работу, им пришлось
преодолевать три препятствия: «местные выездные во¬
рота», «транспортные ворота» и, наконец, «карантин¬
ные ворота» в пункте назначения44. Для тех, кто имел ка¬
кое-то отношение к Хубэю, было нереальным преодолеть
все эти «ворота». В Пекине семьи из Хубэя начали высе¬
лять из съемных квартир. Местные жители стали поме¬
чать квартиры, в которых, по их информации, прожи¬
вали люди, имеющие какие-то контакты с провинцией,
где произошла вспышка эпидемии. Местные активисты
предлагали награду в 500 юаней (71 долл.) за информа¬
цию о тех, кто был родом из Хубэя или имел какие-то
связи с этой провинцией. К несчастью для этих людей,
хубэйский акцент безошибочно выдавал их происхо¬
ждение. Кроме того, провинция, откуда человек родом,
указана в каждом удостоверении личност^5. Из центра
поступали указания о недопустимости такой дискрими¬
нации, однако местные власти не обращали на них осо¬
бого внимания.
К середине февраля, согласно официальным подсче¬
там, из 290-300 млн рабочих-мигрантов, которые в нор¬
мальной ситуации должны были бы вернуться после но¬
вогодних праздников, на свои рабочие места прибыли
лишь 80 млн человек. Ожидалось, что еще 120 млн по¬
явятся к концу месяца. Это означало, что треть мигран¬
тов к работе не приступит4®. Трудно было отрицать,
что это окажет влияние на экономическую жизнь47. В се¬
редине февраля пассажиропоток был на 85% ниже, чем
годом ранее. Потребление угля на шести крупнейших
предприятиях по производству энергии упало на 43%.
Небо над крупнейшими городами расчистилось, и вы¬
бросы CO2 в Китае резко сократились8.
Так обстояли дела, когда во время своей инспекци¬
онной поездки по Пекину 10 февраля Си Цзиньпин го¬
ворил, что приоритетными задачами являются недопу¬
щение «крупных сокращений» и соблюдение законов
властями на местах49. Правительственные средства мас¬
совой информации начали цитировать высказывания Си
Цзиньпина по поводу необходимости «корректировки
92

Это УХАНЬ, А НЕ ЧЕРНОБЫЛЬ
слишком жестких мер [в ответ на эпидемию] и недопу¬
щения чрезмерно упрощенных подходов, таких как пол¬
ное закрытие предприятий или приостановка бизнеса»50.
Однако даже министерство государственного планирова¬
ния признало, что в данном случае необходима гибкость,
и оставило решение вопроса о возобновлении работы
за самими провинциями — «по их усмотрению, в зависи¬
мости от распространения вируса»^1. 17 февраля прави¬
тельственное информационное агентство Синьхуа объ¬
явило о начале дискуссии по поводу перенесения «двух
сессий» на более поздний срок52. Треть национальных за¬
конодателей составляли правительственные чиновники
из провинций, а у них было полно других забот.
Одним из наиболее ярких примеров того, какие ди¬
леммы возникали при организации локдаунов, может
служить ситуация на предприятии Foxconn, тайваньской
корпорации, осуществляющей сборку 40% произведен¬
ных во всем мире айфонов Apple. Когда гигантский за¬
вод этой корпорации в Чжэнчжоу, в провинции Хэнань,
работал на полную мощность, там трудилось 200 000 че¬
ловек. Рабочие, которые покидали город, должны были
находиться на карантине, но корпорация не могла обес¬
печить достаточное количество спальных мест для того,
чтобы всех их разместит^3. Введение карантина на глав¬
ной производственной линии Apple было проблемой, ко¬
торая вызывала озабоченность не только в Китае. 21 фев¬
раля даже президент Си Цзиньпин отметил, что в связи
с этим для Китая, как для мирового производителя, уве¬
личиваются репутационные риски. Если Китай надеется
сохранить свое положение крупнейшего производителя
электроники, то он должен показать, что может восста¬
новить производство скорейшими темпам^4.
В целях управления рисками Foxconn начал вне¬
дрять режим, который скоро распространился по все¬
му миру. Рабочие, прибывшие из провинций высокого
уровня риска, должны были оставаться на самоизоля¬
ции в течение двух недель. Если рабочий возвращался
из провинции с умеренным уровнем риска, то, прежде
чем приступить к работе, он должен был предъявить
справку, подтверждающую отсутствие у него коронави-
руса. Теперь Foxconn принимал на работу только жите¬
лей провинции Хэнань, где было незначительное число
93

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
случаев заражения новой инфекцией55. Предпринима¬
лись попытки восстановить движение грузового транс¬
порта, в связи с чем сборы за проезд по автомагистра¬
лям на всей территории Китая были отменены56. Однако
90% водителей-дальнобойщиков в таких портовых го¬
родах, как Шанхай и Нинбо, так на работу и не верну-
лись57. Некоторые производственные центры, например
прибрежная провинция Чжэцзян, пребывали в таком от¬
чаянии, что последней надеждой у них оставался спе¬
циально организованный транспорт. Телевидение по¬
казывало репортажи, в которых толпы улыбающихся
рабочих с флажками в руках стояли вокруг скоростных
поездов, осуществлявших чартерные перевозки.
Через месяц после того, как начались призывы к пол¬
ному локдауну, в воскресенье, 23 февраля, президент Си
Цзиньпин выступил с обращением к высшему руковод¬
ству странь^8. Из всех телевизионных и зум-конферен-
ций, проведенных в разных странах мира в 2020 г., эта
конференция была, несомненно, самой впечатляющей.
В ней участвовало не менее 170 000 человек — представи¬
телей органов власти из каждого округа и каждого воен¬
ного подразделения страны. Все имеющиеся данные ука¬
зывали на то, что нагрузка на медицинские учреждения
быстро снижалась. Было необходимо ускориться. По со¬
общениям газеты South China Morning Post, Си Цзиньпин
«бил тревогу по поводу экономического роста Китая».
Социально-экономическая система страны «не может
быть надолго остановлена». Теперь, когда эпидемия ко-
ронавируса подавлена, главный акцент должен быть сде¬
лан на восстановлении производства. Теперь чиновники
с гораздо большим удовольствием рапортовали о воз¬
обновлении работ на предприятиях, чем о новых слу¬
чаях инфицирования. Впереди всех была провинция
Чжэцзян — около 90% сосредоточенных там крупных
промышленных предприятий вернулись к работе, прав¬
да, пока не на полную мощности9.
Си Цзиньпин заявил, что кризис, как и следовало
ожидать, нанес «сильный удар по экономическому и со¬
циальному развитию Китая. Однако в такие времена еще
более важно рассматривать развитие Китая во всеобъем¬
лющей, диалектической и долгосрочной перспективе,
а также укреплять и поддерживать нашу веру в успех».
94

Это УХАНЬ, А НЕ ЧЕРНОБЫЛЬ
Теперь во главу угла ставились селективность и дисци¬
плина. Случаев заболевания коронавирусной инфекци¬
ей не было зафиксировано примерно в половине китай¬
ских провинций. Именно там следовало сделать акцент
«на предупреждении завозных случаев инфекции и вос¬
становлении привычного порядка на производстве
и в жизни». Для регионов с умеренной степенью риска
приоритетом должен стать процесс «постепенного воз¬
врата к работе и возобновления производства в зависи¬
мости от местной эпидемической ситуации». Регионам
с высокой степенью риска необходимо продолжить лок-
даун60. Несмотря на шаблонные формулировки, смысл
был предельно понятным. Центральное руководство
Китая собиралось восстанавливать контроль.
В понедельник, 24 февраля, как будто по сигналу,
ВОЗ сообщила о попытках Китая взять вирус под кон¬
троль и объявила, что момент максимальной опасности
уже позади61. В ответ на призыв Си Цзиньпина круп¬
ный индустриальный центр в Гуаньдуне снизил индекс
чрезвычайной ситуации в области здравоохранения. Его
примеру последовали провинции Шаньси, Ганьсу, Ляо¬
нин, Гуйчжоу и Юньнаньб2. Власти провинций обязали
органы местного управления «оказывать помощь по воз¬
обновлению функционирования заводу в Чжэнчжоу,
принадлежащему Foxconn Technology Group». К работе
были срочно привлечены рабочие, проживающие в про¬
винциях со спокойной эпидемиологической ситуацией.
Прежде чем работник признавался годным, он должен
был заполнить анкету о состоянии здоровья и пройти
термометрию. Как минимум в одном случае колонна ав¬
тобусов подъехала прямо к воротам завода в сопрово¬
ждении полицейского эскорта. В это же время Pegatron,
конкурент компании Foxconn, объявил о вознагражде¬
нии в 10 000 китайских юаней тем рабочим, которые вер¬
нутся на производство компании Pegatron в Шанхае.
Не каждый мог позволить себе такое. Несмотря
на призывы Си Цзиньпина вернуться на работу, к кон¬
цу февраля даже в наиболее активных провинциях дея¬
тельность восстановило только около 30% предприятий
мелкого и среднего бизнеса, по сравнению с 60% круп¬
ных промышленных корпораций, которые возобнови¬
ли работуб3. Огромная доля внимания уделялась таким
95

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
компаниям, как Foxconn, и гигантским государственным
предприятиям, однако 99,8% от всех зарегистрированных
компаний в Китае представляет малый и средний биз¬
нес, практически целиком находящийся в частной соб¬
ственности. В этом секторе занято почти 80% рабочей
силы. В совокупности эта огромная масса компаний ма¬
лого и среднего размера производит более 60% ВВП и вы¬
плачивает более половины налогов64. Локдаун ударил
по ним очень сильно. Если производство промышлен¬
ной продукции восстановилось довольно быстро, то мас¬
совое потребление в городах в течение года не могло на¬
брать прежних объемов. Банковская система старалась
создать максимально привлекательные условия для вы¬
дачи кредитов. К сожалению, по признанию премьера Ли
Кэцяна, огромное количество небольших компаний пока
еще не были полностью включены в финансовую систему.
Только одна пятая часть гигантского китайского контин¬
гента, занятого в малом бизнесе, когда-либо обращалась
в банки за получением кредита и получала банковский
кредит65. На этих людей не распространялось стимули¬
рование центрального правительства. Их выживание за¬
висело от общего экономического оздоровления и восста¬
новления нормальной жизни, а это пока еще находилось
в подвешенном состоянии.
Лучшим общим показателем здоровья экономики яв¬
ляются уровни занятости и безработицы. Во время кри¬
зиса официальная статистика безработицы в Китае об¬
наружила незначительный рост — с 5,3 до 6%. Однако
система страхования на случай безработицы охватыва¬
ет только половину городской рабочей силы и одну пя¬
тую часть рабочих-мигрантов. Несмотря на целенаправ¬
ленные усилия по возобновлению производственного
процесса, в марте 2020 г. из армии мигрантов, насчи¬
тывающей в обычной ситуации 174 млн человек, к рабо¬
те приступили только 129 млн.66 Это означало потерю
как минимум 45 млн рабочих мест. А если к этому до¬
бавить рабочих-мигрантов, не учитываемых в офици¬
альной статистике, то число потерянных рабочих мест
в марте приближалось к 80 млн. Даже Национальное
статистическое бюро было готово признать, что в са¬
мый сложный момент кризиса число людей, оставшихся
без работы в китайских городах, составляло около 18,3%.
96

Это УХАНЬ, А НЕ ЧЕРНОБЫЛЬ
Внимательно изучив данные, аналитики из банка BNP-
Paribas пришли к выводу, что около 132 млн рабочих,
то есть около 30% городской рабочей силы Китая, ока¬
зались либо временно безработными, либо были переве¬
дены на другие должности, либо были отправлены в от¬
пуск без сохранения содержания67. Эти цифры являются
лишь приблизительными оценками, и Пекин сделал все
возможное, чтобы не допустить серьезного обсуждения
проблемы социального кризиса. Понятно только одно:
воздействие кризиса на трудовой рынок оказалось ги¬
гантским, на порядок более сильным, чем влияние ре¬
цессии 2008 г. или эпидемии SARS 2003 г. 68. Это был
самый мощный удар, который до этого момента пере¬
живала какая-либо мировая экономика.
25 февраля, два дня спустя после обращения Си
Цзиньпина к 170 000 своих верных соратников, веду¬
щая пекинская бизнес-школа представила расчет индек¬
са предпринимательской уверенности. По шкале этого
индекса, который наиболее внимательно отслеживается
в деловых кругах, показатель 50 свидетельствует о том,
что экономика находится в нейтральном состоянии.
В январе индекс уверенности держался на умеренном
уровне—56,2. В конце февраля он резко снизился до по¬
казателя 37,3, что свидетельствовало о серьезной утрате
уверенности. Статистики, собиравшие эти данные, при¬
шли в ужас. Как отметил профессор Ли Вэй, «мы были
психологически готовы к плохим результатам... однако
в действительности цифры оказались хуже, чем мы мог¬
ли себе представить»б9.
Ситуация, в которой оказался Китай, не была от¬
голоском холодной войны. Это был не «чернобыльский
эпизод», а совершенно новый и беспрецедентный соци¬
альный и экономический кризис. Для того чтобы пода¬
вить распространение вируса, власти Китая и китайский
народ использовали неотложные и самые эффективные
меры. Однако за успех пришлось заплатить дорогой це¬
ной. В первой половине 2020 г. Китай столкнулся с пер¬
вым серьезным замедлением темпов экономического ро¬
ста с начала новой эры экономических преобразований.
Ни у кого не возникало сомнений по поводу того, кто
виноват в сложившейся обстановке. Столь стремитель¬
97

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ное распространение вируса стало возможным в первую
очередь в связи с ужасающе близорукой политикой пар¬
тийного руководства провинции Хубэй. Если в 2003 г.
борьба с SARS дискредитировала действия Коммуни¬
стической партии Китая, то теперь дела обстояли го¬
раздо хуже. Несмотря на удачно проведенную фев¬
ральскую кампанию по сдерживанию распространения
вируса, главную ответственность за кризис, спровоциро¬
ванный коронавирусной инфекцией, легко можно было
возложить на режим Си Цзиньпина. Однако вместо это¬
го сложившаяся ситуация получила удачное определе¬
ние — «патриотизм в условиях катастрофы», то есть воз¬
можность продемонстрировать коллективную стойкость
под руководством партии70.
Чувство единения может проявляться как внутри
страны, так и по отношению к другим странам. В мире,
где происходит процесс глобализации, оценка действий
Китая во время пандемии зависела, главным образом,
от того, как со вспышкой коронавируса справлялись дру¬
гие страны. Если бы оказалось, что меры по контролю
над заболеванием, предпринимаемые в Европе и США,
обнаружили большую эффективность и только Китаю
пришлось пройти через все тяготы, вызванные каранти¬
ном, то это могло бы сильно пошатнуть авторитет Си
Цзиньпина. Однако этого не произошло. Фиаско потер¬
пели все остальные страны, и когда западные обозрева¬
тели пытались обвинить во всем Китай, это только спо¬
собствовало укреплению боевого духа и чувства коллек¬
тивизма, воспитанного у населения Коммунистической
партией Китая. В действительности Китаю пришлось за¬
платить дорогой ценой, но успешное подавление инфек¬
ции вполне оправдало эти издержки и позволило режиму
быстро восстановить контроль над обстановкой в стране.
Этот эпизод борьбы с вирусом в целом может быть описан
как ситуация, в которой руководство страны принимало
самые решительные меры в области общественного здра¬
воохранения и экономики в первую очередь в интересах
людей. Когда 21-22 мая 2020 г. в Пекине наконец состоя¬
лись «две сессии», режим смог рапортовать о героическом
национальном выздоровлении1. Неспособность Запада
ответить на вызовы пандемии позволила Коммунисти¬
ческой партии Китая добиться исторического триумфа.
98

ГЛАВА 3
Февраль: время упущено
В КОНЦЕ января по всему миру разлетелись тре¬
вожные новости из Уханя. Неужели началась та
самая пандемия — кошмар, который уже давно
предрекали? На короткое время шокирующий голли¬
вудский триллер 2011 г. о вспышке инфекции в Китае,
под названием «Заражение», попал в десятку топ-филь¬
мов на i-Tunes1. Однако за пределами Китая кризис ка¬
зался чем-то нереальным. Создавалось впечатление,
что он еще где-то очень далеко. Все разговоры о «китай¬
ском Чернобыле» выглядели экзотикой и не вызыва¬
ли ощущения опасности. Жесткость предпринимаемых
Китаем мер традиционно объяснялась тоталитаризмом
режима. Разумеется, никто не мог представить, что по¬
добная вспышка инфекции произойдет и в западных
странах. Тот факт, что в Китае как по мановению вол¬
шебной палочки появлялись все новые больницы, яв¬
лялся лишь подтверждением стереотипов о коммуни¬
стическом режиме, а не предупреждением о грядущих
событиях.
На протяжении жуткого месяца многие страны сле¬
дили за тем, что происходило в Китае, не осознавая,
что это может непосредственно коснуться и их самих2.
В этом проявилась их недооценка опасности вируса,
а также самонадеянность и уверенность, что уж они-то
смогут взять ситуацию под контроль. Кроме того, не¬
смотря на все разговоры о глобализации, в глубине
души оставалось ощущение, что китайская проблема —
это проблема Китая, хотя вслух об этом никто не гово¬
рил. Конечно, Пекину пришлось принять радикальные
меры в ответ на вспышку эпидемии в Ухане — городе, на¬
ходящемся за тысячу километров. Однако совершенно
99

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
невероятной казалась мысль о том, что для сдержива¬
ния вируса, зародившегося в центральном Китае, неза¬
медлительно могут потребоваться действия в очень да¬
леких от Уханя Лондоне или Нью-Йорке. В 2020 г. стало
понятно, что, имея возможность летать по всему миру,
мы еще не смогли осознать, к чему может привести су¬
ществование такого доступного передвижения.
Это была ошибка исторического масштаба. К началу
февраля мировые эксперты имели достаточно инфор¬
мации для того, чтобы оценить степень угрозы, которую
представлял собой новый коронавирус, а также необхо¬
димость принятия безотлагательных мер3. Осознание
того, на что пришлось пойти Китаю для сдерживания
распространения вируса, должно было бы стать доста¬
точным предостережением. Если бы мы жили в идеаль¬
ном мире, то могли представить себе, что группа госу¬
дарств, например G20, возглавляемая США и странами
Евросоюза, безотлагательно договорилась бы о скоор¬
динированном поэтапном прекращении воздушного
сообщения. Кроме этого, могло бы быть принято реше¬
ние о совместном производстве и распределении между
этими странами наборов для тестирования и средств
индивидуальной защиты. Именно это было сдела¬
но Китаем в масштабах одной страны — страны с на¬
селением 1,4 млрд человек. Для того чтобы перекрыть
самые загруженные узлы в глобальной транспорт¬
ной системе, пришлось бы удвоить усилия, прило¬
женные в ходе китайской «народной войны» против
вируса.
Однако это только фантазии — понятно, насколько
такая картина далека от реальности. Со стороны США
и стран Евросоюза не приходилось ждать никаких со¬
гласованных действий. Если международные организа¬
ции, такие как ВОЗ и МВФ, подавали сигналы тревоги,
то ни США, ни Евросоюз не использовали свое влияние,
чтобы их поддержать. Китай не объявлял у себя карантин
и не выступал за ограничение передвижений граждан4.
ВОЗ относилась к этому спокойно, поскольку сама была
против введения излишних запретов на путешествия5.
Во всех отношениях в феврале 2020 г. с пугающей оче¬
видностью проявилась коллективная неспособность ми¬
ровых элит осознать, каким образом в условиях полной
100

февраль: время УПУЩЕНО
глобализации и тесных контактов между странами дол¬
жно осуществляться управление миром, который они
сами и создали.
Одними из тех, у кого имелся непосредствен¬
ный повод относиться к новому вирусу с полной серь¬
езностью, были менеджеры глобальных логистических
цепочек. Когда разразился кризис, вызванный виру¬
сом SARS, доля Китая в мировой экономике составляла
лишь 4%. В 2020 г. его мировая доля уже приближалась
к 20%. Для отраслей обрабатывающей промышленности,
таких, например, как автомобилестроение, Китай был
одновременно и самым большим рынком сбыта, и круп¬
нейшим производственным центром. В 2019 г. в 80%
автомобилей, произведенных во всем мире, использо¬
вались китайские детали6. По замечанию одного из про¬
изводителей автомашин, «все идет из Китая». Если бы
в Китае был введен карантин, никто не мог бы сказать:
«Меня это не касается». В феврале южнокорейская ком¬
пания Hyundai была вынуждена полностью остановить
производство. Nissan и Fiat Chrysler изо всех сил пыта¬
лись не допустить прекращения работы их заводов. Не¬
которые европейские компании решили прибегнуть
к воздушной транспортировке деталей из Китая, однако
это было сопряжено с высокими рисками. В Германии
первые вспышки COVID-19 были зафиксированы в Ба¬
варии, у сотрудника компании по поставке автодеталей
Webasto, после приезда из Китая его коллеги по совмест¬
ному предприятию7.
За последние десятилетия продвинутые трейдеры, ра¬
ботающие в мировых финансовых центрах, научились
использовать данные, полученные со спутников, с по¬
мощью которых можно проследить движение товаров
в режиме реального времени8. В отличие от нефтяных
танкеров, коронавирус из космоса не разглядеть, одна¬
ко эффект от карантина вполне можно увидеть. К се¬
редине февраля спутниковые снимки показывали бес¬
прецедентное снижение уровня загрязнения воздуха
в Китае. Данные, полученные со спутниковых навига¬
ционных систем, таких как TomTom, свидетельствовали
о коллапсе автомобильного движения9. По данным, по¬
лученным с помощью главной китайской поисковой си¬
101

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
стемы Baidu, можно было судить о тревожной тенден¬
ции — резком увеличении поисков по таким ключевым
словам, как «временное увольнение», «безработица»,
«карантин» и «банкротство»10.
Но одно дело — переживать по поводу глобального
воздействия китайского кризиса, и совершенно другое —
опасаться, что китайский кризис станет глобальным.
Представить себе такую смену вектора было нелегко
даже для руководителей ведущих фармацевтических
компаний. Д-р Альберт Бурла, главный исполнитель¬
ный директор компании Pfizer, которому суждено было
сыграть одну из ведущих ролей в гонке по производ¬
ству вакцин, позднее признавал, что, когда появилась
первая информация о новом вирусе, он «и не предпо¬
лагал... что это станет главной мировой проблемой,
решение которой потребует принятия самых неотлож¬
ных мер»”. Так думали многие. Хотя некоторые компа¬
нии начали разработку вакцин буквально сразу же после
того, как были опубликованы данные о секвенирова-
нии генома вируса SARS-C oV-2, главный исполнитель¬
ный директор биофармацевтической компании CanSino
Ю Сюэфэн имел по этому поводу определенные сомне¬
ния. Он опасался, что COVID-19, так же как и SARS,
окажется «временным явлением»12. Научное сообще¬
ство изменило свое отношение к этой проблеме толь¬
ко после того, как появилась информация о крайне вы¬
сокой степени заразности SARS-C oV-2 и о вызывающих
тревогу темпах госпитализации. Если бы эти цифры
были применены к стандартной эпидемиологической
модели, то неизбежно напрашивался бы вывод о том,
что без принятия надлежащих мер это заболевание ин¬
фицирует сотни миллионов людей и унесет миллионы
жизней.
Владимир Путин сделал первое публичное заявле¬
ние по поводу вируса 29 января 2020 г., вскоре после
того, как Россия закрыла границу с Китаем^. В конце
января ряд стран ввели ограничения для лиц, прибы¬
вающих из Китая. 31 января Италия и США в односто¬
роннем порядке приостановили въезд граждан, прибы¬
вающих из Китая и не являющихся резидентами этих
стран. Правда, это было спорным решением, и Пекин
не замедлил выступить против него с протестом.
102

февраль: время УПУЩЕНО
В Вашингтоне новостями об «уханьском вирусе» вос¬
пользовались такие непримиримые противники Китая,
как, например, советник Трампа по торговым вопро¬
сам Питер Наварро. Этот ястреб, уже давно призывав¬
ший к разрыву отношений с Китаем, 9 февраля пред¬
ставил президенту служебную записку, в которой гово¬
рилось: «Высока вероятность того, что в США начнется
серьезная пандемия коронавируса, которая продлится
и в 2021 г.»14. 23 февраля он уже предупреждал о ката¬
строфе, которая заберет жизни миллионов граждан!5.
Наварро был искренне убежден, что мир движет¬
ся в сторону эпохальной конфронтации между Восто¬
ком и Западом. В такой сценарий великолепно вписыва¬
лась идея о том, что вирус был умышленно «выращен»
в Китае!6. Однако не все разделяли такую мрачную точ¬
ку зрения. Президент Трамп похвалялся своим патрио¬
тизмом и порой жестко отзывался о Китае, однако дело
было для него превыше всего. В феврале 2020 г. Трамп
не мог допустить, чтобы вирус помешал ему хвастать¬
ся завершением первой фазы торговой сделки с Китаем.
Он был бы счастлив, если бы эпидемия так и осталась
проблемой одного Китая. «Китай делает все возмож¬
ное, чтобы сдержать распространение коронавируса, —
писал президент в своем Twitter. — США высоко ценят
усилия и прозрачность Китая. Все у них будет хорошо.
В частности, мне бы хотелось от лица американского на¬
рода поблагодарить президента Си Цзиньпина»п. Пре¬
небрегая советами некоторых из членов его команды,
которые призывали к более жесткой позиции, в феврале
Трамп еще тринадцать раз одобрил действия Си Цзинь-
пина по сдерживанию пандемии. Он не ограничился
лишь восторженной риторикой. 7 февраля госсекретарь
Майк Помпео объявил об отправке 18 тонн медицинско¬
го оборудования из США в Китай. Некоторые европей¬
ские страны также осуществили авиапоставки в Китай.
Пусть Китай сам борется с COVID-19 — это была самая
удобная позиция. И у Трампа, и у европейцев была мас¬
са собственных проблем, которые и так доставляли им
головную боль.
Когда разразился кризис, президент Трамп занимался
улаживанием скандала с импичментом. Сенат оправдал
его лишь 5 февраля. После этого нелегкого испытания
103

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
он позволил себе расслабиться и вместе со своими сто¬
ронниками совершил марафон по красным штатам. Со¬
ветники по вопросам здравоохранения пытались убедить
Трампа, что проблема вируса требует самых серьезных
действий, но министр финансов Стивен Мнучин и зять
Трампа Джаред Кушнер резко выступили против18. По их
мнению, главная задача состояла в том, чтобы расска¬
зы об ужасном вирусе не создали панику на финансовых
рынках. 10 февраля администрация президента обнаро¬
довала проект бюджета, в котором были запланированы
значительные сокращения финансирования междуна¬
родных программ здравоохранения и уменьшение суммы
взносов в ВОЗ. В это же время министр торговли Уилбур
Росс усмотрел в китайском кризисе возможность угово¬
рить американских промышленников вернуть производ¬
ство из Китая в более спокойную Америку!0.
В Великобритании администрация премьер-мини¬
стра Бориса Джонсона тоже пребывала в растерянно¬
сти. 31 января 83 британца были эвакуированы из Уханя
специальными авиарейсами. В городе Йорке, располо¬
женном на севере Англии, был выявлен первый паци¬
ент с коронавирусной инфекцией. Это был китайский
турист20. Однако заголовки СМИ пестрели новостя¬
ми о Брекзите. 31 января Британия вышла из Евросою¬
за. Вечером того же дня сияющий премьер-министр вы¬
ступил с обращением к населению из своей резиденции
на Даунинг стрит, 10. Джонсон отметил, что наступил
момент, «когда забрезжил рассвет и поднялся занавес
над новым актом в нашей великой национальной исто¬
рии». Восстановление «суверенитета» должно высвобо¬
дить «весь потенциал нашей замечательной страны»^1.
3 февраля, выступая в Королевском военно-морском
колледже в Гринвиче, Джонсон не только сказал, что Ев¬
росоюз — не место для Великобритании с ее привержен¬
ностью принципам свободной торговли, но и предосте¬
рег против паники в связи с пандемией. «Если имеется
риск, что такое новое заболевание, как коронавирус, мо¬
жет вызвать панику и в связи с этим возникает желание
осуществить рыночную сегрегацию, что выходит за рам¬
ки медицинской рациональности и нанесет реальный
и ненужный ущерб экономике, — тогда, в этот момент,
населению нужно такое правительство, которое в неко¬
104

февраль: время УПУЩЕНО
тором смысле стремится... направить усилия... на уста¬
новление свободы торговли. Некоторые страны можно
уподобить Кларку Кенту, который снимал очки, вбе¬
гал в телефонную будку, выходил из нее в развевающем¬
ся плаще в обличье супергероя — поборника прав всех
людей на земле; они с такой же готовностью рады на¬
чать свободную торговлю друг с другом»22. В то время
как Джонсон мечтал выпрыгнуть из телефонной будки,
Национальное финансово-ревизионное управление под¬
считало, что около 27 500 британских государственных
служащих ломали голову над тем, как в реальности осу¬
ществить Брекзит23.
В повестке дня Евросоюза вопросы здравоохранения
никогда не считались приоритетными. Лишь после того,
как в 2003 г. разразился кризис, вызванный эпидемией
SARS, Евросоюз создал Европейский центр профилак¬
тики и контроля заболеваний (ЕЦПКЗ)2*. 13 февраля со¬
стоялось заседание этого центра, задачей которого было
обсуждение кризиса COVID-19. В центре внимания была
не столько Европа сама по себе, сколько вопрос о том,
как Европа может помочь другим странам справиться
с эпидемией25. Директор программы ВОЗ по чрезвычай¬
ным ситуациям в области здравоохранения Майк Райан
отметил, что потенциальную тревогу вызывает Африка.
Если вирус начнет там распространяться, то противо¬
стоять ему смогут только две существующие на Афри¬
канском континенте лаборатории. При этом население
Африки в три раза превышает население Евросою¬
за. В тот же день в больнице в Валенсии от пневмонии
умер 69-летний пациент, недавно вернувшийся из Не¬
пала. Властям Испании потребовалось три недели, что¬
бы установить, что это была первая в стране жертва ко-
вида. Во Франции первая официально подтвержденная
смерть от COVID-19 была зарегистрирована днем поз¬
же, 14 февраля. И все же казалось, что ситуация нахо¬
дится под контролем. В Европе к этому времени было
выявлено всего лишь 40 пациентов с ковидом. Успех Ки¬
тая в сдерживании распространения эпидемии позволил
министру здравоохранения Германии Йенсу Шпану го¬
ворить о «местной вспышке»26. Введение полного лок-
дауна в европейских городах было бы непропорциональ¬
ным ответом на вызовы эпидемии.
105

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
На Мюнхенской конференции по безопасности, кото¬
рая начала свою работу 15 февраля, о чем только не го¬
ворили, однако адекватность систем общественно¬
го здравоохранения главной темой не стала. Основное
внимание было уделено трансатлантическим разногла¬
сиям между США и Европой по поводу торговли, НАТО
и политики в области климата. Некоторые участники
конференции — среди них были генеральный директор
ВОЗ Тедрос Аданом Гебреисус и главный исполнитель¬
ный директор Всемирного банка Кристалина Георгие¬
ва — предупреждали об опасности коронавируса и дела¬
ли все возможное, чтобы их услышали. Однако в центре
внимания оказалась перепалка между французским пре¬
зидентом Эммануэлем Макроном и государственным се¬
кретарем США Майком Помпео27.
К третьей неделе февраля на рынках начинали ца¬
рить все более противоположные настроения. С одной
стороны, после того как аналитики осознали масштаб
ущерба, который был нанесен китайской экономике,
усилился спрос на надежные облигации. Поднялся курс
доллара. Экспортеры товаров в Китай непосредственно
ощутили это на себе. К концу февраля бразильская ва¬
люта обесценилась на 10% по сравнению с началом года.
Но, с другой стороны, авторитетные консультанты, та¬
кие как Goldman Sachs и BlackRock, рекомендовали со¬
хранять спокойствие. Если COVID-19 был чем-то вроде
SARS, свиного гриппа и лихорадки Зика, то эпидемия
должна быстро закончиться, а экономика — полностью
восстановиться. Некоторые инвесторы из соображений
надежности начали вкладываться в облигации, но мож¬
но было получить выгоду и от других операций на фон¬
довом рынке28. По-прежнему сохранялась вера в акции.
Какой бы тяжелой ни была ситуация, возникшая в свя¬
зи с карантином, последние новости из Китая давали
повод для оптимизма. В этом мире капитализма XXI в.,
в котором все перевернулось с ног на голову, эпохальная
телеконференция Си Цзиньпина, состоявшаяся 23 фев¬
раля в присутствии огромного количества аппаратчи¬
ков — членов Коммунистической партии Китая, была
важной новостью для западных рынков ценных бумаг.
Если даже китайская экономика окажется в сложном
106

февраль: время УПУЩЕНО
положении, то можно не сомневаться, что режим будет
в состоянии обеспечить дополнительные стимулы для ее
развития.
Тем временем европейцы с нетерпением ждали фев¬
ральских каникул. Сотни тысяч людей устремились
на лыжные курорты в Альпы. В Северной Италии состо¬
ялся крупный футбольный матч. Тысячи зажиточных
латиноамериканцев отдыхали в Европе, о чем многим
пришлось пожалеть. Инфекция незаметно продолжала
распространяться.
22 февраля, в субботу, в Эр-Рияде, в Саудовской Ара¬
вии, в условиях приятной зимней погоды состоялась
встреча министров финансов стран G20. Атмосфера,
царившая на этом заседании, пока еще не была паниче¬
ской29. Министр финансов США Стивен Мнучин и глава
Федеральной резервной системы Джером Пауэлл цити¬
ровали экономистов из коммерческих структур, кото¬
рые прогнозировали быструю нормализацию ситуации
в Китае. Некоторые скептики, в частности министр фи¬
нансов Франции Брюно Ле Мэр, высказали серьезную
озабоченность в связи с распространением вируса. Кри-
сталина Георгиева, главный исполнительный дирек¬
тор Всемирного банка, повторила предостережение, ко¬
торое она озвучила неделей ранее в Мюнхене. Однако
все эти предостережения имели единственный резуль¬
тат — пересмотр прогнозов экономического роста, сде¬
ланных Всемирным банком для Китая, в сторону сни¬
жения, с 6 до 5,6%. Конечно, это были плохие новости,
но еще не катастрофа.
Прошло совсем немного времени, и все изменилось.
Задним умом понимаешь, что всерьез пандемия разра¬
зилась на третьей неделе февраля. Начиная с 15 февраля
серьезные вспышки были зафиксированы в Южной Ко¬
рее, Иране и Италии. По всей вероятности, первый па¬
циент умер в Иране 22 января, хотя тогда этот случай
не был зарегистрирован30. Правительство было слиш¬
ком занято празднованием 41-й годовщины возвращения
аятоллы Хомейни в Тегеран и подтасовкой результатов
местных выборов. К 19 февраля, когда Иран официаль¬
но объявил о вспышке заболевания, умерло уже 52 чело¬
века. Ретроспективный анализ показывает, что к этому
моменту вирус уже проник во Францию, Испанию, Лон¬
107

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
дон, Нью-Йорк, Латинскую Америку, в частности в Эк¬
вадор. Однако о распространении вируса там еще ни¬
кто не знал.
20 февраля, в четверг, мэр Тэгу, четвертого по величи¬
не города в Южной Корее, призвал жителей оставаться
дома. Считалось, что эпицентром вспышки была рели¬
гиозная организация Церковь Иисуса Синчхондзи. Ад¬
министрация священного города Кум в Иране тоже при¬
звала своих жителей ограничить передвижения. В Риме
22 февраля в здании Национального управления гра¬
жданской обороны состоялось заседание Совета мини¬
стров. На этом заседании, проходившем под председа¬
тельством премьер-министра Джузеппе Конте, было
принято решение поместить в карантин 50 000 чело¬
век, проживающих в 11 небольших муниципалитетах
в районе Лоди в Северной Италии31. Все обществен¬
ные мероприятия были отменены, полиция и военные
организовали кордоны. Толпы покупателей хлынули
в супермаркеты. На следующий день, в тот самый день,
когда Си Цзиньпин объявил об успешном сдерживании
распространения эпидемии в Китае, в Милане завер¬
шалась неделя моды, и последнее событие — показ Ар¬
мани — транслировалось из-за закрытых дверейз2. Если
до этого кризис казался китайской экзотикой, то теперь
он становился все ближе и ближе.
В понедельник, 24 февраля, Евросоюз пытался орга¬
низовать пресс-конференцию в честь передачи в качестве
пожертвования от ЕС 129 млн долл. для лабораторий,
работающих в Африке. Журналисты, собравшиеся на это
мероприятие, ждали начала конференции с огромным
нетерпением. Почему чиновники ЕС говорили об Аф¬
рике, а не о Южной Корее, или Ираке, или, наконец,
Италии? Один из журналистов воскликнул: «Только
в Африке нет заболевших!» Но руководство комиссии
упорно стояло на своем. COVID-19 — это не проблема Ев¬
ропы, твердили они. Это «глобальная проблема», угро¬
за для развивающихся стран с неэффективной системой
здравоохранения. Только после настойчивых вопросов
комиссии пришлось признать, что эпидемия может за¬
тронуть и Европузз.
Правительства европейских стран это осознали гораз¬
до быстрее. Или, по крайней мере, они быстрее поняли,
108

февраль: время УПУЩЕНО
что Италия уже столкнулась с этой проблемой. Швей¬
цария и Австрия объявили, что они усиливают погра¬
ничный контроль. Министр здравоохранения Германии
Йенс Шпан заявил, что из-за новой вспышки в Ита¬
лии практически невозможно проследить пути распро¬
странения новой инфекции в Германии. Дело в том,
что во время каникул было очень много путешествен¬
ников. В лондонском аэропорту Хитроу самолеты, на¬
правляющиеся в Милан, разворачивались на взлетном
поле, чтобы высадить пассажиров, которые передумали
лететь в Италию34.
Что же касается финансовых рынков, то для них
COVID-19 перестал быть чисто азиатской историей в по¬
недельник, 24 февраля. За счет падения цены акций ис¬
чезло несоответствие между заниженной доходностью
облигаций и чрезмерно оптимистичной конъюнктурой
на рынке акций. Один из рыночных аналитиков опи¬
сывал ситуацию на фондовых рынках следующим обра¬
зом: «Это как при резкой остановке — визжащие тормоза
и запах паленой резины»з5. Инвесторы начали сбрасы¬
вать акции итальянских компаний. Акции европейских
авиакомпаний-лоукостеров easyJet и Rynair резко упали
в цене. Когда в тот же день, несколькими часами позже,
начали работу рынки в Нью-Йорке, стремительно вы¬
рос спрос на десятилетние казначейские облигации, вы¬
ступающие в качестве бенчмарка рынка. Это был клас¬
сический ход, с помощью которого инвесторы пытались
обеспечить себе финансовую безопасность. Произошла
инверсия кривой доходности — теперь стало дешевле
брать долгосрочные займы, чем краткосрочные. Инве¬
сторов больше волновало ближайшее будущее, чем дол¬
госрочная перспектива, — так всегда бывает, когда возни¬
кает ощущение близкой рецессии.
В это же время стали предприниматься первые по¬
пытки оценить потенциальный ущерб от эпидемии, ко¬
торая распространилась не только в Китае, но перекину¬
лась на весь мир. Даже самый грубый подсчет показывал,
что убытки могут быть огромным^6. На долю только од¬
ного мирового туризма приходилось 9 млрд долл., если
учитывать потери по разным странамЗ7. За последнюю
неделю февраля индекс Футси (Financial Times Stock Ex¬
change Index) упал почти на 13%. Такой плохой недели
109

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
на глобальных фондовых рынках еще никогда не было.
Во время катастрофического кризиса доткомов 2000 г.
акциям, входящим в индекс Nasdaq, потребовалось
два года, чтобы упасть в цене на 4,6 трлн долл.38 Че¬
рез 20 лет мировой рынок ценных бумаг обвалился по¬
чти на 6 трлн долл. за одну неделю.
Падение цен на акции заставил финансовых аналити¬
ков судорожно схватиться за медицинские публикации.
Неужели будет еще хуже? Кто вообще может об этом су¬
дить? Ведь, в конце концов, у паникеров, обрушивших
рынок ценных бумаг, нет дипломов врачаЗ9. Банкиры
звонили эпидемиологам. В то время нередко вспомина¬
ли о «заблуждении Макнамары», имея в виду методоло¬
гию периода Вьетнамской войны, когда об успехах и не¬
удачах судили по количеству убитых40.
В глобальном мире утверждение о том, что рис¬
ки не соблюдают границ, стало банальной истиной.
В этом смысле было очевидным, что новое заболевание
SARS-C oV-2 не могло не коснуться большей части насе¬
ления земного шара. Однако по мере того, как эпидемия
набирала обороты, становясь все более масштабной, об¬
наруживались поразительные различия в реакциях раз¬
ных стран. Для национальных правительств пандемия
стала чем-то вроде Олимпийских игр.
Правительство Японии не спешило предпринимать
какие-либо шаги. Все внимание премьер-министра Син-
дзо Абэ было сосредоточено на летних Олимпийских иг¬
рах. Японии повезло. Когда произошла вспышка забо¬
левания, губернатор Хоккайдо, хоть и не имел на это
полномочий, сразу же объявил локдаун. Это помогло
сдержать распространение вируса4\
Южная Корея лучше всего продемонстрировала,
как могла бы развиваться ситуация, если бы с самого на¬
чала были приняты самые решительные меры. У корей¬
цев в памяти еще были живы тяжелые воспоминания
об эпидемии, вызванной вирусом MERS в 2015 г., кото¬
рая унесла жизни 38 человек. Уже 27 января, когда в Ко¬
рее было зафиксировано только 4 подтвержденных слу¬
чая заболеваний COVID-19, сотрудники министерства
здравоохранения провели экстренное заседание в не¬
взрачном конференц-зале сеульского железнодорожного
110

февраль: время УПУЩЕНО
вокзала. Правительство обратилось к корейским биотех¬
нологическим компаниям с просьбой разработать не ле¬
карство и не вакцину, а тест-систему42, ведь, имея тест,
можно было определить эпицентр заболевания и про¬
контролировать его распространение.
Южная Корея не была монополистом в области раз¬
работки технологии тест-систем. Их производство до¬
статочно быстро было налажено в Германии, Велико¬
британии и США. Однако Великобритания в качестве
модели для кризис-менеджмента ориентировалась
на ситуацию с гриппом, и поэтому в список мероприя¬
тий по борьбе с вирусом тестирование было включено
лишь спустя несколько недель. Не считалось целесооб¬
разным проводить тестирование заболевания, которое,
как предполагали, распространялось с такой же скоро¬
стью, что и грипп. В США первые партии CDC-тестов
были отправлены в сотню ведущих лабораторий по всей
стране еще 4 февраля. Все они оказались ненадежным^3.
Для того чтобы разработать новый тест, потребовалась
не одна неделя. А в это время Федеральное управление
США по надзору за качеством продуктов питания и ле¬
карственных средств (FDA) отказывалось утвердить аль¬
тернативные тесты. Регуляторов волновало, что кризис
может быть использован спекулянтами для наживы. Им
совсем не хотелось, чтобы вернулась атмосфера «дико¬
го Запада». Но без эффективного тестирования амери¬
канские власти даже приблизительно не могли оценить
масштабы эпидемии, разыгрывавшейся на обоих побе¬
режьях США. Даже в самых страшных снах им не мог¬
ло присниться, что вокруг бушует эпидемия, а средств
для тестов нет44.
Приоритетом для южнокорейских биотехнологи¬
ческих компаний была не столько абсолютная надеж¬
ность тест-систем, сколько скорость их изготовления45.
К 4 февраля был одобрен первый тест, разработанный
компанией Kogene. Вторая тест-система была одобре¬
на 12 февраля. Хотя они не были надежны на 100%, их
можно было производить в огромном количестве. Такое
быстрое реагирование было очень важным: ведь к тому
моменту, когда эпидемия начала представлять собой
реальную угрозу, у Южной Кореи уже имелись средства
для ее отслеживания.
111

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Было необходимо действовать на опережение. Начи¬
ная с 7 февраля и до конца месяца производство тест-си¬
стем в Южной Корее увеличилось с 3000 до 20 000 еди¬
ниц в день. По летним стандартам, это было небольшое
количество, однако вполне достаточное, чтобы на ран¬
нем этапе сдержать эпидемию. Чрезвычайно важно,
что корейцам удалось добиться очень быстрого полу¬
чения результатов тестов — для их обработки требова¬
лось от 6 до 24 часов. К 20 февраля каждый, у кого име¬
лись симптомы заболевания, должен был проходить
тест независимо от истории передвижения. Таким обра¬
зом, за семь недель после 27 января в Южной Корее было
протестировано более 290 000 человек и выявлено более
8000 заболевших. Карантин, объявленный в Тэгу, на 80%
сократил передвижение в городе. 23 февраля по всей
стране были закрыты школы. Студенты были переведе¬
ны на дистанционное обучение, для чего использовался
лучший в мире широкополосный интернет. В результа¬
те Южной Корее удалось добиться контроля над эпиде¬
мией в то же самое время, что и Китаю. Пик заболевае¬
мости пришелся на 29 февраля, несколько дней спустя
после пика в Китае.
Если бы остальной мир среагировал на эпидеми¬
ческие вызовы так же, как Южная Корея, — обеспечив
на раннем этапе широкомасштабное тестирование и вве¬
дя меры по селективному социальному дистанцирова¬
нию, — история 2020 г. могла бы быть совершенно иной.
Из западноевропейских стран по наиболее похожему
сценарию пошла Германия. Как и в Южной Корее, в Гер¬
мании имелись значительные мощности для тестирова¬
ния. Однако, учитывая тот факт, что к концу февраля за¬
болевание с большой скоростью циркулировало по всей
Европе, практически не оставалось надежды, что удаст¬
ся избежать масштабной эпидемии. Германия продол¬
жала выявлять случаи заболевания и отслеживать пути
его дальнейшего распространения. Для разных стран
приоритетом все больше становилось «выравнивание
кривой», то есть сдерживание темпов распространения
заболевания и защита самой медицинской системы.
Для Италии даже это оказалось труднодостижимой
задачей. 25 февраля в связи с тем, что эпидемия в Север-
112

февраль: время УПУЩЕНО
ной Италии приобрела огромный размах, Рим обратил¬
ся за помощью к своим европейским партнерам. Однако
никаких согласованных мер в Италии введено не было.
Поверить в то, что все происходившее — реальность,
было нелегко. Эпицентр итальянской пандемии, нахо¬
дящийся в северных регионах Ломбардии, был горд сво¬
ей трудовой этикой. Объявить карантин в Милане оказа¬
лось нелегко. 2 марта знаменитый миланский собор был
вновь открыт для посетителей.
По всей Европе усиливались панические настроения.
3 марта Франция ввела запрет на экспорт средств инди¬
видуальной защиты (СИЗ). Это запустило в европейских
странах кампании по сохранению у себя в стране запа¬
сов СИЗ. Об ограничении экспорта средств индивиду¬
альной защиты объявила и Германия. Когда две ведущие
европейские державы прибегли к односторонним мерам,
добиться скоординированного ответа на вызовы панде¬
мии было нелегко. В Брюсселе внимание руководства Ев¬
росоюза было приковано к другим вопросам — в частно¬
сти, к обострению сирийского кризиса. Евросоюзу совсем
не хотелось столкнуться с повторением кризиса беженцев
2015 г.46 3 марта высокопоставленные европейские чинов¬
ники посетили Грецию и Болгарию, где они лично про¬
инспектировали лагеря беженцев. Затем они проследо¬
вали в Анкару, чтобы встретиться с президентом Эрдо¬
ганом. А в Брюсселе в начале марта уже бушевал вирус.
Тем временем мнения в правительстве США разде¬
лились. 25 февраля Сан-Франциско первым из амери¬
канских городов объявил о чрезвычайной ситуации.
В тот же день д-р Нэнси Мессоньер, директор Нацио¬
нального центра иммунизации и респираторных заболе¬
ваний, входящего в систему Центров по контролю и про¬
филактике заболеваний, объявила о том, что в США
неизбежно произойдет сильная вспышка новой вирус¬
ной инфекции, которая может привести к полной оста¬
новке нормальной жизни. Ей сразу же возразили Алекс
Азар из министерства здравоохранения и социальных
служб и советник президента по экономическим вопро¬
сам чирлидер Ларри Кудлоу. Кудлоу, в частности, ска¬
зал: «У нас все под контролем. Не скажу, что на 100%,
но близко к этому... Не думаю, что нам грозит какая-то
экономическая трагедия»47.
п3

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
У самого президента настрой был на удивление оп¬
тимистичным. После рыночных торгов в понедельник,
24 февраля, он посоветовал инвесторам «скупать акции,
упавшие в цене». Через два дня, расстроенный мрачны¬
ми сообщениями, поступающими от чиновников мини¬
стерства здравоохранения, он назначил вице-президен¬
та Майка Пенса главой оперативного штаба по борьбе
с коронавирусной инфекцией. «Совсем скоро нам хва¬
тит и пяти человек, — хвастался президент, — мы проде¬
лали очень хорошую работу». Как заметил Стивен Мур,
еще один любимый экономический советник Трампа,
в начале марта настроение в Белом доме «было на грани
восторга... Экономика начала резко увеличивать темпы
развития, фондовый рынок работал на полную катуш¬
ку, а этот доклад по безработице был просто фантасти¬
ческим. Лучше и придумать сложно». 48 Все внимание
было приковано к выборам, которые должны были со¬
стояться 3 ноября 2020 г. Зять президента Джаред Куш-
нер был его правой рукой и доверенным лицом. По его
мнению, следовало избегать всего, что могло напугать
рынки, будь то тестирование слишком большого коли¬
чества людей или размещение заказов на крупные пар¬
тии аппаратов ИВЛ.
Когда 3 марта вновь собрались ведущие финансисты
стран G7, мнения европейских и американских коллег
разошлись. Если Марк Карни, который последние дни
пребывал в должности управляющего Банка Англии,
и министр финансов Франции Бруно Ле Мэр выражали
серьезную озабоченность в связи с пандемией, то Мну-
чин и Кудлоу, выступая от имени администрации Трам¬
па, излучали уверенный оптимизм4®. Кудлоу расхвали¬
вал чудеса налогового плана Трампа по сокращению
налогов и дерегуляции. Он хотел, чтобы Америка была
впереди всех, только если это не касалось пандемии.
По мнению Кудлоу, приоритетным фактором являлся
экономический рост. Он задал вопрос, «почему так на¬
зываемый западный альянс» не «производит товары».
Более логичной была позиция представителей Феде¬
ральной резервной системы. На самой встрече G7 Дже¬
ром Пауэлл ни словом не обмолвился о том, какие даль¬
нейшие шаги он собирается предпринимать, но к концу
дня дал согласие на экстренное понижение процентных
114

февраль: время УПУЩЕНО
ставок. Федеральная резервная система не посчитала
нужным проинформировать об этом кого-либо из своих
партнеров. Однако к этому моменту было уже очевид¬
но, что рынкам нужна поддержка и что первый шаг дол¬
жна сделать ФРС. Для других центральных банков это
было бы сигналом к началу действий. Не вполне понят¬
ным был только один вопрос: в какой степени сможет
реально помочь обычная монетарная политика? По сло¬
вам Кэти Мартин из Financial Times, «мы будем привет¬
ствовать каждого, кто может четко объяснить, какую по¬
литику следует выбрать [центральному банку], чтобы
с легкостью преодолеть экономические проблемы, вы¬
званные смертями, отмененными авиарейсами, закры¬
тыми промышленными предприятиями и городами-
призраками»50. Как сказал один из инвесторов, придется
привыкать к новой ситуации — «теперь всем руководит
ВОЗ, а не центральные банкир.
Косвенно признав этот факт, Трамп с сопровождаю¬
щими лицами в пятницу, 6 марта, посетил Центр кон¬
троля заболеваний с целью подбодрить его сотрудни¬
ков. Это был классический спектакль в стиле Трампа.
Он пикировался с представителями прессы, хвалил¬
ся собственным высоким рейтингом на телеканале Fox
и недавними высокими показателями рынка ценных бу¬
маг, а также подверг нападкам губернатора штата Ва¬
шингтон, члена Демократической партии, который все¬
ми силами пытался сдержать распространение одной
из самых сильных вспышек коронавируса в США. Затем
Трамп признался, что даже представить себе не мог, ка¬
кое количество людей ежегодно умирает от гриппа. Эти
цифры его сильно удивили. Возможно, для того чтобы
успокоить общественное мнение, он вспомнил о своем
«супергениальном» дядюшке — профессоре Массачусет¬
ского технологического университета. Трамп полагал,
что он сам вполне мог унаследовать от своего дядюш¬
ки природную способность к наукам. Обратившись, соб¬
ственно, к теме кризиса, он пообещал, что «в течение
недели будут поставлены 4 миллиона наборов тестов».
Тест-системы, по его словам, были «великолепными».
«Каждый, кому нужен тест, получит его». На самом
деле вся американская система тестирования находи¬
лась в полном беспорядке. Однако это не помешало
и5

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Трампу заявить, что Южная Корея обратилась за помо¬
щью к США. «У них огромное число инфицированных.
А у нас — нет. Я им только сказал: „Спокойствие11. Сейчас
все ждут от нас помощи. Весь мир надеется на нас»52. Это
очень напоминало реакцию Михаила Горбачева на со¬
бытия в Чернобыле или настрой Саддама Хусейна пе¬
ред началом операции «Шок и трепет».
Безусловно, эйфория Трампа выглядела несколько
странной, однако он был не одинок. Мексиканский пре¬
зидент-популист Андрес Мануэль Лопес Обрадор (или,
как его часто называют, АМЛО) тоже не до конца осо¬
знавал серьезность ситуации. В 2009 г. при президенте
Фелипе Кальдероне он выступал против локдауна в свя¬
зи с эпидемией свиного гриппа53. Одиннадцать лет спу¬
стя он призывал мексиканцев сохранять спокойствие
и помнить, что COVID-19 менее опасен, чем грипп54.
В Бразилии президент Болсонару повел себя как на¬
стоящий мачо. Главное, как он считал, было не падать
духом. Президент Танзании Джон Магуфули обещал,
что с божьей помощью заболевание отступит5 5.
По поводу такой позиции легко иронизировать,
но надежда на то, что наука сможет разработать серь¬
езное руководство к действию, оказалась иллюзорной56.
3 марта на Даунинг стрит, 10 состоялась пресс-конфе¬
ренция, ставшая позже печально известной. На ней
присутствовали премьер-министр Джонсон и его глав¬
ный советник по вопросам здравоохранения Крис Уит-
ти. На этой пресс-конференции Джонсон хвастался,
как он посещал больницы и обменивался рукопожатия¬
ми с больными. Но не прошло и месяца, и ему пришлось
бороться за собственную жизнь в палате интенсивной
терапии. Однако выступление Уитти было не менее
показательным. С одной стороны, он описал наихуд¬
ший из всех возможных сценариев, согласно которому
«по некоторым оценкам, инфицироваться может 80%
населения, а умереть — 1%». Однако вместо того, чтобы
сделать акцент на катастрофических последствиях, Уит¬
ти решил снизить градус и дал понять, что эти цифры
являются чисто гипотетическими. Такая постановка во¬
проса позволила Джонсону успокоить общественное
мнение рассказами о том, какие замечательные служ¬
ба здравоохранения и система тестирования в Велико¬
116

февраль: время УПУЩЕНО
британии57. В кулуарах британские научные советники
всячески избегали разговоров о принятии экстренных
мер вроде китайского локдауна. Как они считали, очень
важно не начать действовать раньше времени. Прежде¬
временные меры, по их мнению, могли утомить людей
и вызвать общественное неповиновение.
Как оказалось, опыт Китая их ничему не научил. Им
следовало понять, что чем быстрее и активнее действо¬
вать, тем короче окажется период карантина и тем легче
будет восстановление. На самом деле готовность принес¬
ти в жертву нормальную жизнь могла бы оптимальным
образом ее сохранить. Однако такой парадоксальный
вывод сделать было нелегко. Действительно, скорость,
с которой действовала Южная Корея, была скорее ис¬
ключением. По стандартам любого другого кризиса
вряд ли можно говорить, что реакция правительств раз¬
ных стран мира была замедленной. Между выявлением
проблемы и принятием самых радикальных мер прошло
всего несколько недель. Для большинства ситуаций это
была нормальная скорость. Однако когда дело касалось
стремительно распространявшейся пандемии, быстрота
реагирования оказалась недостаточной.
В течение первой недели марта стало понятным,
что вспышка заболевания в Ломбардии вышла из-под
контроля58. На выходных, 7 и 8 марта, поползли слухи,
что правительство собирается объявить общий каран¬
тин. Сотни тысяч людей спешно устремлялись в путь,
чтобы в ситуации карантина гарантированно оказаться
там, где они должны быть. На Западе легко было рассу¬
ждать о кризисе в Китае — все это казалось далекой эк¬
зотикой. На февральских каникулах в Италию приехали
миллионы туристов. Если эпидемия была неуправляе¬
мой в Италии, то она неизбежно должна была с огром¬
ной скоростью распространиться по всей Европе, а затем
перенестись в США и Латинскую Америку. Если каран¬
тин вводила Италия, то теперь мысль о том, что и дру¬
гим странам придется это сделать, уже не казалась та¬
кой невероятной.

ГЛАВА 4
Март: глобальный локдаун
ОБЩИМ знаменателем глобальной экономики
является энергия. Имея годичный оборот при¬
близительно в 35 млрд баррелей, нефтяной ры¬
нок превосходит все остальные рынки товаров, вместе
взятые1. Ежедневные колебания цен на нефтяном рын¬
ке оказывают влияние на все национальные экономи¬
ки. Что касается предложения, то два крупнейших про¬
изводителя, возглавляющая ОПЕК Саудовская Аравия
и Россия, ведут острожную игру, пытаясь найти нужный
баланс между желанием получить прибыль и риском за¬
товарить рынок. Если же говорить о спросе, то в этой
сфере начиная с нулевых годов нового тысячелетия
главным драйвером является Китай, демонстрирующий
стремительные темпы экономического роста. В 2020 г.
введение в Китае карантина привело нефтяной рынок
в шоковое состояние. Международное энергетическое
агентство объявило о первом, после финансового кри¬
зиса 2008 г., квартальном сокращении спроса на нефть2.
Широкое распространение вируса в странах Европы
и Азии еще больше усилило напряжение. При падаю¬
щем спросе на нефть Саудовская Аравия попыталась ста¬
билизировать цены путем сокращения добычи. Россия
выбрала ценовую войну. Российское правительство на¬
деялось, что это замедлит недавно начавшуюся в США
добычу сланцевой нефти. В пятницу, 6 марта, стало
ясно, что стороны договориться не смогут3. Эр-Рияд за¬
явил, что будет наращивать объемы добычи и затопит
рынок нефтью. Это было бы на пользу потребителям,
но причинило бы огромный ущерб производителям,
у которых производство требует больших затрат. За пять
недель цены на нефть не просто упали. В течение драма¬
118

МАРТ: ГЛОБАЛЬНЫЙ ЛОКДАУН
тических 24 часов, в то время как по всем США в нефте¬
хранилищах накапливались избыточные объемы сырой
нефти, цены на фьючерсные операции опустились ниже
нулевой отметки.
Хаос, наступивший на нефтяном рынке, был четким
сигналом для мировой экономики. Впереди замаячила
глобальная рецессия. Как только в понедельник, 9 мар¬
та, появилась информация о трениях между Саудов¬
ской Аравией и Россией, сначала на азиатских, а затем
и на европейских рынках начались распродажи акций4.
Когда в Нью-Йорке начался рабочий день, бизнесмены
с Уолл-стрит последовали их примеру. После полной не¬
разберихи последней недели февраля те, кто управлял
мировыми финансами, в полной мере ощутили наступ¬
ление кризиса.
Президент Трамп хорошо отдохнул на выходных
в своей резиденции во Флориде в компании с сыном
и его девушкой. Там же он устроил вечеринку со своим
закадычным другом президентом Жаиром Болсонару.
Через несколько дней ковид-тест у двух десятков лиц,
сопровождавших Болсонару, оказался положительным.
Однако в понедельник, 9 марта, мысли Трампа были за¬
няты не вирусом, а рынками. Раньше фондовый индекс
Standard & Poor’s 500 неизменно радовал Трампа. Теперь
индекс находился в свободном падении. Виной этому
были фейковые новости, и Трамп в ярости писал в Twit¬
ter: «Итак, в прошлом году 37 000 американцев умер¬
ли от обыкновенного гриппа. В среднем это составля¬
ет от 27 000 до 70 000 человек в год. Нет необходимости
что-то закрывать, жизнь продолжается, экономика ра¬
ботает. В настоящий момент у нас 546 подтвержденных
случаев коронавируса и 22 смерти. Подумайте об этом»5.
ВОЗ об этом подумала. Распространение вируса среди
населения теперь было подтверждено в Европе и в неко¬
торых частях Азии. Вирус был зарегистрирован в 110 стра¬
нах. 11 марта ВОЗ официально объявила о пандемии6.
Что делать? Южной Корее удалось сдержать распро¬
странение вируса благодаря массовому тестированию
и карантину. Однако эффективность такой стратегии
зависела от выявления и отслеживания эпидемии на са¬
мых ранних стадиях. Большинство европейских стран
и9

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
и США этот момент упустили. Теперь они стояли пе¬
ред очень непростым выбором, и возможностей оста¬
валось все меньше и меньше. Сдерживание эпидемии
предполагало всеобщее соблюдение социальной дистан¬
ции и полное прекращение привычной жизни. Время
теперь шло не на дни, а на часы.
Главным образом пандемия несла угрозу городам.
9 марта в Нью-Йорке 18 ученых и руководители район¬
ных администраций обратились к мэру Биллу де Блазио
и его комиссару по вопросам здравоохранения с прось¬
бой рассмотреть вопросы о закрытии школ и о сокраще¬
нии рабочего дня7. В городском отделе здравоохранения
опасались, что, если не будут предприняты решитель¬
ные меры, сложившаяся ситуация приведет к обще¬
ственным волнениям.
Ко второй неделе марта Нью-Йорк превратился в гло¬
бальный рассадник инфекции. Это было вполне ожи¬
даемо, учитывая, что ежедневно в Нью-Йорк прибывает
огромное количество людей из Азии и Европы. Для того
чтобы предотвратить распространение инфекции, было
необходимо разработать комплексную программу, вклю¬
чающую ограничения путешествий, проведение тестиро¬
вания и введение карантина. А для этого требовалось при¬
нятие политического решения на национальном уровне.
Однако администрация Трампа, как и другие западные
правительства, продолжала действовать в зависимости
от конкретной ситуации. Китай решительно выступил
против выдворения из США своих граждан. Раздавалось
все больше голосов с требованием немедленно принять
какие-то меры. Вечером 11 марта Трамп выступил по те¬
левидению и объявил, что приказывает запретить въезд
в США лицам, прибывающим из континентальной Евро¬
пы8. Правительства европейских стран он об этом забла¬
говременно не оповестил. Он также не разъяснил, какие
процедуры должны будут пройти американские гражда¬
не, возвращающиеся домой. Исключение Трамп сделал
только для Великобритании и Ирландии. Когда толпы
отчаявшихся американцев собрались в аэропорту Шарль
де Голль, министр финансов Бруно Ле Мэр, известный
своей прямолинейностью, осудил действия Трампа, на¬
звав их «временным умопомешательством»9. «Координа¬
ции между Европой и США больше не существует». Далее
120

МАРТ: ГЛОБАЛЬНЫЙ ЛОКДАУН
Ле Мэр сделал более широкие обобщения: «Европа дол¬
жна отстаивать себя в одиночку, охранять себя в одиноч¬
ку; в одиночку противостоять сложностям и выступать
единым суверенным блоком для защиты своих экономи¬
ческих интересов. И все это потому, что никто, включая,
по всей вероятности, и США, нам не поможет»10. Коро-
навирус становился поликризисом.
Хотя на Великобританию и не распространялся вве¬
денный Трампом запрет на поездки в США, радости
от этого было мало. 12 марта тон премьер-министра
Джонсона был непривычно серьезным. Больше он уже
не вспоминал супергероев и не похвалялся рукопожа¬
тиями. «Я должен быть с вами откровенным, должен
сказать правду жителям Великобритании — многим,
очень многим семьям предстоит преждевременно про¬
ститься с дорогими людьми»11. Джонсон попросил на¬
селение быть готовым к жестким мерам, которые могут
потребоваться «в какой-то момент в течение несколь¬
ких следующих недель». Но чего он не стал делать —
он не стал вводить карантин. Внутри британского пра¬
вительства назревал конфликт по поводу адекватного
ответа на сложившуюся ситуацию. Ведь если вирус край¬
не заразен и никакой вакцины еще нет, то каждый, рано
или поздно, должен заболеть. В большинстве случаев
заболевание проходило не очень тяжело. Может быть,
имело смысл позволить вирусу заразить все население,
но при этом обеспечить защиту для граждан из групп
наибольшего риска?12 Не исключено, что самым разум¬
ным будет добиваться появления «коллективного имму¬
нитета», а не вводить строгие ограничительные меры.
В других странах продолжалась обычная деловая
жизнь. 8 марта, в воскресенье, в Испании никто и не ду¬
мал отменять гигантское шествие в честь Международ¬
ного женского дня^. На следующей неделе британские
власти разрешили приехать 3000 испанских болельщи¬
ков, чтобы на стадионе «Энфилд» посмотреть, как их
команда играет с клубом «Ливерпуль» в матче турни¬
ра Лиги чемпионов^. Нужно было иметь такое же муже¬
ство, каким обладало правительство Ирландии, которое
9 марта отменило празднование дня святого Патрика,
а затем начала постепенно закрывать все пабы!5. В это же
время в Берлине администрация Ангелы Меркель зани¬
121

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
малась координированием мер, которые предпринима¬
ли 16 земель и 400 районных отделов здравоохранения.
12 марта президент Франции Эммануэль Макрон объ¬
явил о закрытии школ и о запрете мероприятий с чис¬
лом участников более 1000 человек.
Конечно, меры борьбы против вируса применялись
с учетом конкретной ситуации в отдельной стране, горо¬
де, организации или на предприятии. Однако после воз¬
никшей 9 марта паники на рынке и после заявления ВОЗ
11 марта, в мире появилось и стало усиливаться ощуще¬
ние глобального импульса. Постепенно накапливающие¬
ся индивидуальные, принимаемые на местах, решения
о карантине переросли в общее ожидание введения лок-
дауна, санкционированного правительством. По словам
ученых-бихевиористов, консультировавших правитель¬
ство Великобритании, «разные социальные группы утра¬
тят доверие к правительству, если меры, принимаемые
другими странами, не будут использованы в Великобри¬
тании». Любое отклонение от глобальных норм необхо¬
димо «внятно объяснять».16 Отдельные люди и органи¬
зации больше уже не ждали никаких инструкций. После
того как ушли на карантин футбольные лиги Швейца¬
рии, Италии, Испании и Франции, их примеру после¬
довала и английская премьер-лига, занимающая самый
высокий уровень в футбольной иерархии. В заголовке
таблоида Daily Mirror от 13 марта был сформулирован во¬
прос, который задавали не только в Великобритании:
«Этого достаточно?»17 В тот же день президент Трамп
был вынужден объявить о чрезвычайной ситуации.
Лицам, принимающим решения — в любой органи¬
зации, на любом предприятии, в любой точке мира, —
приходилось начинать действовать. 13 марта мекси¬
канский гигантский университетский комплекс UNAM
объявил, что переводит 350 000 студентов на дистанци¬
онное обучение. В тот же день в Лос-Анджелесе были за¬
крыты государственные школы. Для школьного округа,
где более миллиона детей из малообеспеченных семей
получают в школах бесплатное питание, это было не¬
простое решение^. 14 марта начались обсуждения в Ка¬
лифорнии. В результате 16 марта был объявлен каран¬
тин в Сан-Франциско, а 19 марта — на всей территории
штата. В России в это же время шаги были предприня¬
122

МАРТ: ГЛОБАЛЬНЫЙ ЛОКДАУН
ты министерством образования. 14 марта школам было
предложено приступить к подготовке перехода на ди¬
станционное обучение и был издан приказ закрыть шко¬
лы на карантин начиная с 18 марта. Тем временем мэр
Нью-Йорка де Блазио, который поначалу не мог осо¬
знать жесткой логики пандемии, теперь убеждал мэра
штата Нью-Йорк, Эндрю Куомо, принять незамедли¬
тельные меры19. Жители штата Нью-Йорк получили ин¬
струкцию оставаться по домам лишь 20 марта.
Франция начала готовиться к закрытию школ 12 мар¬
та, а к закрытию баров и ресторанов — 14 марта. Пол¬
ный локдаун был объявлен 16 марта20. Вечером 16 марта
в телевизионном обращении, которое посмотрело ре¬
кордное количество человек, составившее 35 млн, пре¬
зидент Франции Макрон призвал жителей своей страны
к «общей мобилизации». Чтобы все осознали его мысль,
он шесть раз повторил nous sommes en guerre — «мы на¬
ходимся в состоянии войны»21. Очевидно, вдохнове¬
ние он черпал из речей лидера периода Первой миро¬
вой войны Жоржа Клемансо. Для организации введения
новых правил были задействованы сотни тысяч поли¬
цейских, которые до этого участвовали в кампаниях
по предотвращению действий террористов-смертни-
ков и по сдерживанию протестных выступлений «жел¬
тых жилетов». Для того чтобы выйти из дома, требова¬
лось специальное разрешение. Лица, у которых таких
разрешений не было, подвергались штрафу. Эти меры
распространялись не только на материковую Францию,
но и на ее заморские территории, включая даже такие
удаленные, как страны Карибского бассейна.
Такая мера, как закрытие организаций, предприятий
и бизнеса, применялась не только в экономически разви¬
тых странах. В странах со средним и низким уровнями
доходов системы здравоохранения и так были гораздо
слабее, а проходящий через них поток рабочих-мигран-
тов еще больше усугублял ситуацию. 12 марта президент
Филиппин Родриго Дутерте объявил о введении частич¬
ного локдауна в регионе Манила начиная с 15 марта22.
Это привело к хаосу, но на следующий день частичный
локдаун был объявлен и на главном острове страны —
Лусоне с населением 57 млн человек. Индонезия, четвер¬
тая страна в мире по численности населения, 15 марта
123

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ввела требование всеобщего социального дистанцирова¬
ния. Неделю спустя начали закрываться школы23. На вы¬
ходных, 14-15 марта, о закрытии школ было объявле¬
но в Пакистане, где насчитывается более 50 млн детей
и подростков. Несмотря на опасения, что возвращение
паломников из Ирана может спровоцировать всплеск за¬
болеваемости, премьер-министр Пакистана Имран Кхан
отказался от идеи национального локдауна, но губерна¬
торы регионов ввели столь суровые ограничения, что та¬
кие города, как Лахор и Карачи, столкнулись с серьезной
угрозой нехватки продуктов питания2\ В Египте шко¬
лы и университеты были закрыты 15 марта. Кроме того,
19 марта было прекращено авиасообщение, а 21 марта —
приостановлены службы в мечетях25. В середине марта
были введены ограничения на регулярную работу школ
в Эфиопии26.
По мере того как страны, одна за другой, принима¬
ли меры, соответствовавшие глобальному тренду, ка¬
рантин, по словам президента Франции Макрона, пре¬
вратился в «глубокий антропологический шок»27.
Безусловно, люди по всему миру ощущали его именно
таким образом. К середине апреля ООН сообщила, что
около 1,6 млрд молодых людей были лишены возможно¬
сти очного обучения28.
Но в главных группах риска оказались не дети и даже
не их учителя. Как продемонстрировал опыт Италии,
самыми важными факторами оказались быстрое рас¬
пространение инфекции среди наиболее уязвимого по¬
жилого населения, а также давление, которое в связи
с этим испытывали как система здравоохранения в це¬
лом, так и отделения интенсивной терапии. Самым глав¬
ным показателем был R нулевое (Ro), то есть показатель
репродукции, описывающий, с какой скоростью распро¬
страняется заболевание. Если эта величина становилась
намного больше 1, это означало неконтролируемую эпи¬
демию, которую, в сущности, не могла сдержать ни одна
система здравоохранения. В связи с экспоненциальным
ростом заболеваемости нивелировались различия между
отделениями интенсивной терапии, имеющими разную
оснащенность.
Когда эпидемиологические модели были дополне¬
ны последними данными, полученными из Италии, ре¬
124

март: ГЛОБАЛЬНЫЙ ЛОКДАУН
зультаты оказались ужасающими. Особую тревогу вну¬
шали данные, опубликованные Имперским колледжем
Лондона (Imperial College London) 16 марта. Исследо¬
ватели прогнозировали, что скорость распространения
эпидемии превысит мощности отделений интенсивной
терапии Великобритании в 30 или даже более раз. Пе¬
реполненность больничной системы в таком масштабе
приведет к смерти 510 000 человек в Великобритании
и 2,2 млн человек в США. Даже при эффективной по¬
литике по сдерживанию эпидемии, которая позволи¬
ла бы вполовину сократить количество смертных случа¬
ев, было бы невозможно предотвратить коллапс системы
здравоохранения как в Великобритании, так и в США.
Хотя время уже было упущено, единственной возможно¬
стью было постараться замедлить темпы заболеваемости
и сократить, насколько это возможно, нагрузку на боль¬
ницы. Для этого исследователи Имперского колледжа
рекомендовали «социальное дистанцирование для всего
населения, изолирование заболевших, семейный каран¬
тин, закрытие школ и университетов» на период не ме¬
нее 5 месяцев. Они дали такие рекомендации, несмотря
на то, что не было «никакой уверенности, что темпы рас¬
пространения инфекции удастся сдержать на длитель¬
ный период; никогда ранее система здравоохранения
не вмешивалась в жизнь общества на столь длительный
период времени и со столь тяжелыми последствиями.
Остается неясным, как на такие меры отреагирует насе¬
ление и общество»29.
Перед лицом таких тревожных альтернатив к об¬
щей тенденции (введению более сурового карантина)
не примкнула только Швеция — единственная страна,
в которой деятельность министерств была ограничена
жесткими рамками30. Управление системой обществен¬
ного здравоохранения Швеции находится в руках спе¬
циализированного ведомства, которое дает рекоменда¬
ции правительству. Шведское агентство общественного
здравоохранения (Folkhalsomyndigheten) предложило
ввести некоторые ограничения для путешественников,
социальное дистанцирование для пожилых граждан
и закрытие только неполных средних и средних школ.
Однако никаких распоряжений по поводу общего лок-
дауна или обязательного ношения масок не поступило.
125

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Вряд ли подобное решение было принято исходя глав¬
ным образом из экономических соображений. Просто
они не видели логики в альтернативных вариантах, ка¬
сающихся общественного здоровья. Главный вопрос со¬
стоял в том, сможет ли шведская система здравоохране¬
ния выдержать свалившуюся на нее нагрузку. Ни одна
другая страна не хотела брать на себя такой риск.
Отчет, представленный Имперским колледжем,
был составлен главным образом для Великобритании
и США, и он оказал желаемое воздействие. Благодаря
этому отчету члены правительства, выступавшие про¬
тив жестких мер, склонились в пользу полного каран¬
тина31. Отовсюду слышалась мантра: «Защитите систе¬
му общественного здравоохранения». К этому призыву
отнеслись настолько серьезно, что пациентов с ковидом,
находившихся в группе риска, переводили из перепол¬
ненных больниц в плохо приспособленные для таких
нужд дома престарелых, где после этого резко подни¬
мался уровень смертностиЗ2. По всей вероятности, этот
отчет повлиял на настроение на другом берегу Атланти¬
ки, в Белом доме. По словам журналиста Эдварда Льюса
из Financial Times, «в голове у Трампа что-то щелкнуло.
16 марта, цитируя разговор с одним из своих сыновей,
он сказал: „Плохо, плохо... Они думают, [что пик забо¬
леваний будет] в августе. Не исключено, что и в июле.
Но может быть, и позже“зз. В этот день Белый дом впер¬
вые обнародовал национальные требования, в которые
входило соблюдение социальной дистанции. Жителям
США также было рекомендовано не собираться груп¬
пами более 10 человек. Теперь у Белого дома появил¬
ся новый лозунг — «Замедлим распространение вируса
за 15 дней»з\
Теперь со всех сторон слышались призывы к каран-
тинуЗ5. Утром 16 марта рабочие завода Mercedes-Benz
в Витории, в стране басков, вышли на забастовку с тре¬
бованием остановить работу предприятия. Соглас¬
но результатам тестирования, был подтвержден один
случай заболевания. Двадцать три работника находи¬
лись на карантине. По всей Испании к этому времени
уже были закрыты такие заводы, как Nissan, Volkswa¬
gen SEAT, Renault и Michelin. В Италии рабочие заводов
126

март: ГЛОБАЛЬНЫЙ ЛОКДАУН
Fiat Chrysler начали забастовку, не санкционированную
профсоюзами. Они требовали, чтобы их работодатели
придерживались ответственной политики в вопросах
охраны общественного здоровья. Под давлением Con-
finustria, влиятельной национальной бизнес-ассоциа¬
ции, правительство Италии рекомендовало закрыть
заводы, «не связанные с производством жизненно важ¬
ной продукции», но оставило конкретные шаги на их
собственное усмотрение. Это вызвало шквал негодова¬
ния со стороны профсоюзов. «Рабочие завода не явля¬
ются гражданами в течение 24 часов минус 8 рабочих
часов. Недопустимо, чтобы они считали, что их жизнь
гарантированно защищена многочисленными правила¬
ми, но при этом, входя на территорию завода, оказы¬
вались бы в правовой пустыне», — заявила Франческа
Ре Давид, генеральный секретарь профсоюза итальян¬
ской федерации металлистов, FIOM-CGIL36.
На другой стороне Атлантики 18 марта, под давле¬
нием United Auto Workers, большая тройка детройтских
производителей автомобилей — GM, Ford и Fiat Chrys-
ler — согласилась объявить более или менее полный ка¬
рантин в национальном масштабе. Единственной ком¬
панией, не пожелавшей пойти на эту меру, была Tesla.
Впрочем, это было вполне предсказуемо. Если в Ки¬
тае Илон Маск подчинился официальным инструкци¬
ям, то в Калифорнии он решил оказать сопротивление.
Он заявил, что страхи по поводу COVID-19 преувели¬
чены. «Я искренне уверен, что вред от паники в связи
с COVID-19 превышает вред, наносимый самим виру¬
сом», — сказал он, выступая перед своими сотрудника¬
ми37. Через день и ему пришлось сдаться.
Неудивительно, что Маск, известный своим воин¬
ствующим эгоцентризмом, стал решать проблему ка¬
рантина с учетом исключительно собственного мнения.
Фактически официальный карантин вводился на основе
решений не только рабочих, но и потребителей. Покупа¬
тели перестали делать покупки, и речь шла не об авто¬
мобилях и других крупных покупках, которые, как пра¬
вило, из дома не сделать. К середине марта сеть модной
одежды Primark, имеющая свои магазины в разных стра¬
нах Европы, объявила о широкомасштабном каранти-
не38. Такой же шаг был предпринят шведскими сетевы¬
127

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ми магазинами H&M, Nike, Under Armour, Lululemon,
а также группами компаний Urban Outfitters и Aber¬
crombie & Fitch, владевшими магазинами модной оде¬
жды. Ни их сотрудники, ни покупатели не хотели даже
близко подходить к этим магазинам. Падение спроса
оказало негативное влияние на всю производственную
цепочку вплоть до швейных фабрик в Бангладеш, Ин¬
дии, Шри-Ланке, Вьетнаме и Китае39. В отсутствии ра¬
бочих, в отсутствии поставщиков, в отсутствии рынков,
с накопившимися непроданными товарами карантин
был не столько проявлением чрезмерной заботы об об¬
щественном здоровье, сколько единственным шагом,
имевшим смысл для бизнеса.
Локдауны, принимаемые с одобрения правитель¬
ства, служили для более широкого распространения
такой практики и поддержки частных решений. Это
происходило на национальном, региональном и город¬
ском уровнях. В Бразилии губернатор Рио-де-Жанейро,
у которого тест на коронавирус оказался положитель¬
ным, 18 марта объявил чрезвычайное положение, в свя¬
зи с чем был закрыт доступ к знаменитой статуе Христа-
Искупителя и был введен запрет на посещение пляжей40.
Он не хотел, чтобы у него на руках «осталась кровь ты¬
сяч людей». Одно дело было произвести санкциониро¬
ванное закрытие и совсем другое — обязать подчиняться
распоряжениям. В этом отношении губернатор получил
неожиданную поддержку в лице Comando Vermelho. Co-
mando Vermelho, или Красная команда, печально извест¬
ная преступная группировка, контролирующая фавелу
под названием «Город Бога», выступила в поддержку
локдауна. Члены банды угрожали серьезным наказани¬
ем любому, кто нарушит комендантский час4\ Тем вре¬
менем жители многочисленных коренных групп Амазо¬
нии стали блокировать дороги и уходить вглубь лесов,
поскольку были уверены, что исторически предрасполо¬
жены к заболеваниям, принесенным пришельцами.
18 марта президент Трамп выступил из Белого дома
с новым обращением. Тон его, как всегда, был хвастли¬
вым, правда теперь более серьезным, чем в феврале. Аме¬
рика находилась в состоянии войны. «До сегодняшне¬
го дня никто не сталкивался с ситуацией, когда можно
было бы повторить все то, что оказалось возможным
128

март: ГЛОБАЛЬНЫЙ ЛОКДАУН
в годы Второй мировой войны, — сказал Трамп журна¬
листам. — Теперь пришло наше время. Мы должны все
вместе пожертвовать собой, потому что мы все вместе
переживаем одно и то же, и все вместе победим». Про¬
демонстрировав силу, президент напомнил об эпохаль¬
ном законе периода холодной войны — законе «Об обо¬
ронной промышленности», использование которого
дало бы ему широкие полномочия и позволило бы пору¬
чить производителям изготавливать продукцию, необ¬
ходимую в кризисной ситуации. Однако Трамп сказал,
что прибегнет к этому закону только в случае «наихуд¬
шего сценария»42.
Если прогнозы для Великобритании и США были
плохими, то для Индии они были просто апокалип¬
тическими. К третьей неделе марта с помощью скром¬
ных тестовых мощностей в Индии было зафиксировано
менее 600 случаев заболеваний. Однако, согласно мо¬
делям, если не будут предприняты надлежащие меры,
то «к концу июля возможное число инфицированных
в Индии достигнет от 300 млн до 500 млн человек, а ко¬
личество тяжелых случаев течения заболевания соста¬
вит от 30 млн до 50 млн».43 Огромный процент индий¬
ского населения — это малообеспеченные городские
жители, ютящиеся в антисанитарных условиях в боль¬
шом скоплении людей. Для этой группы на 1000 человек
приходится 0,7 больничного койко-места (по сравнению
с 2,9 в США и 3,4 в Италии). При населении в 1,3 млрд
в Индии имелось только 50 000 аппаратов ИВЛ44.
Индия быстро закрыла свои границы. Количество
заболевших все еще было не слишком большим. Од¬
нако возникало много сомнений по поводу эффектив¬
ности тестирования. Главный вопрос состоял в том,
когда Дели начнет действовать. Никогда нельзя было
угадать, чего в очередной раз ждать от премьер-мини¬
стра Нарендры Моди. Когда было объявлено, что он со¬
бирается выступить с обращением к народу 19 марта
в 20 часов, многие жители страны почувствовали вол¬
нение. В 2016 г., когда Моди в предыдущий раз высту¬
пал с речью в 20 часов, он одним ударом вывел из обра¬
щения 86% банкнот и отпустил экономику в свободное
падение. 19 марта 2020 г. Моди проявил большее трез-
вомыслие. Он попросил жителей страны подчиниться
129

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
введенному на один день «народному комендантскому
часу» — Janata Curfew — в воскресенье, 22 марта, а вече¬
ром того же дня поприветствовать аплодисментами тех,
кто работал на передовой, — врачей, медсестер и персо¬
нал служб охраны45. В объявленный день сотни миллио¬
нов индийцев последовали призыву и остались дома.
Затем вечером они толпами хлынули на улицы, чтобы
чествовать своих героев. Националистически настро¬
енные чирлидеры приветствовали придуманный Моди
«ловкий ход». В средствах массовой информации побор¬
ники «энергетической медицины» клялись, что вирус
«исчезнет под воздействием эха от массовых оваций»46.
На следующий день общий локдаун официально объ¬
явила Великобритания. О введении локдауна также со¬
общили Куба, Нигерия и Зимбабве. Покорившись неиз¬
бежности, Токио отменил Олимпийские игры. 24 марта
все штаты и союзные территории в Индии объявили
о локдауне, после чего Моди снова выступил по телеви¬
дению, опять в 20 часов. На этот раз он преподнес сюр¬
приз, которого все так боялись, — на всей территории
Индии вводился карантин47. Не в каком-то одном горо¬
де в отдельной провинции, но во всей стране, причем
сделать это было нужно в течение трех часов после вы¬
ступления премьер-министра. Почти 1,4 млрд человек
внезапно столкнулись с перспективой оказаться дома
взаперти. Многие же, неожиданно оказавшись в такой
ситуации, не имели средств к существованию.
26 марта примеру Индии последовал Бангладеш,
а 27 марта—ЮАР. Карантин теперь был объявлен во всем
мире. Ничего подобного ранее никогда не случалось. По¬
степенно на всей планете замерла общественная жизнь.
По подсчетам Международной организации труда, в на¬
чале апреля 2020 г. те или иные ограничения существо¬
вали для 81% мировой рабочей силь^8.
Ситуация была просто ошеломляющей, и многие
не могли с ней примириться. Во всем мире оппозиция
выступала с лозунгами, в которых отражались нацио¬
нальные особенности той или иной страны. Во Франции
и Италии левые радикалы протестовали против того,
чтобы нормой стало введение «чрезвычайного положе¬
ния», а также против значительного расширения в связи
130

МАРТ: ГЛОБАЛЬНЫЙ ЛОКДАУН
с этим полномочий государства49. Сознательно переина¬
чив смысл их слов, премьер-министр Борис Джонсон со¬
глашался: «Мы отнимаем древнее неотъемлемое право
свободно рожденных граждан Великобритании посе¬
щать пабы. Я понимаю, что люди чувствуют по этому по¬
воду... Я знаю, что это непросто и что это противоречит
свободолюбивым инстинктам британцев»50.
В Бразилии президент Болсонару, с самого начала от¬
носившийся к пандемии весьма скептично, продолжал
выражать свое недовольство мерами, предполагающими
локдаун. Его окружение развлекалось тем, что, нагнетая
настроения синофобии, нападало на «коммунавирус»
и имитировало китайский акцент54. В обход министер¬
ства здравоохранения Бразилии на последней неде¬
ле марта администрация президента запустила круп¬
номасштабную кампанию против введения карантина
в регионах52. Сторонники президента организовывали
на улицах палаточные городки и устраивали шумные
выступления, требуя отмены карантина53. Только вмеша¬
тельство судебных органов не дало президенту исполь¬
зовать все свои возможности по проведению рекламной
кампании с призывом «Бразилия не может остановить¬
ся». «Ради продавцов из соседней лавки, ради владель¬
цев центральных магазинов, ради домашней прислуги,
ради миллионов бразильцев — Бразилия не может оста¬
новиться», — гласила реклама. Будут ли жертвы? Да.
Как хладнокровно заметил Болсонару, «мне жаль, но ко¬
му-то придется умереть».
В традиционном политическом спектре, в котором
силы разделены на правых и левых, президент Мек¬
сики АМЛО (Андрес Мануэль Лопес Обрадор) явля¬
ется полной противоположностью Болсонару. Однако
даже после официального объявления глобальной пан¬
демии его отношение к новому заболеванию было та¬
ким же безответственным, как и у бразильского прези¬
дента. Первые случаи были завезены в страну богатыми
гражданами Мексики, которые отдыхали в Америке.
Этот факт явился неожиданным подкреплением идеи
о том, что мексиканцы большей частью имеют иммуни¬
тет к коронавирусу54. АМЛО призывал граждан страны
не поддаваться панике и не обращать внимания на сооб¬
щения СМИ, явно преувеличивающих серьезность си¬
У1

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
туации55. Он осудил консерваторов за то, что в самый
разгар эпидемии они с огромным удовольствием выис¬
кивают недочеты в политике, делая из мухи слона, стре¬
мясь тем самым дестабилизировать работу правитель¬
ства56. В то время как правительственные СМИ кипели
от негодования, сам АМЛО пренебрегал советами уче¬
ных, отказываясь надевать маску и соблюдать социаль¬
ную дистанцию. Даже в конце месяца, 29 марта, при по¬
сещении штата Синолоа, вотчины небезызвестного
наркобарона Гусмана и его банд, где он попал в кадр,
приветствуя мать «Эль Чапо», АМЛО стоял среди тол¬
пы окруживших его плотным кольцом местных чинов¬
ников и членов преступных кланов57.
По другую сторону границы, в США, такое же отно¬
шение к эпидемии было у республиканцев. Из Белого
дома поступали внутренние сообщения, информирую¬
щие о том, что Трампа «атаковали звонки от крупных
бизнесменов, их богатых сторонников и союзников-кон-
серваторов — все они убеждали Трампа в необходимо¬
сти предотвратить дальнейшую катастрофу, вернув аме¬
риканцев на рабочие места, даже если в этом есть риск
для здоровья людей»58. В понедельник, 23 марта, спу¬
стя меньше недели после того, как он пытался изобра¬
зить из себя президента военного времени, Трамп за¬
явил на пресс-конференции: «Наша страна была создана
не для того, чтобы закрываться на карантин». На сле¬
дующий день он продолжил в том же духе: «Такое лече¬
ние хуже самой проблемы» — и для ровного счета доба¬
вил: «Мне кажется, что если это и дальше продолжится,
то умрет больше людей». К ужасу своего медицинско¬
го консультанта, он объявил, что хочет, чтобы Америка
вернулась к работе к Пасхе, то есть к 12 апреля. В очеред¬
ной раз, используя аналогию с гриппом, Трамп отметил:
«Ежегодно от гриппа мы теряем тысячи и тысячи лю¬
дей, но мы не останавливаем всю страну каждый год»59.
Поскольку эпидемия в США затронула преимуществен¬
но демократические штаты, находящиеся на Восточном
побережье, Трамп, как и Си Цзиньпин месяцем ранее,
выступал за постепенное смягчение контроля по окру¬
гам. Единственное отличие состояло в том, что к это¬
му времени в США контроля не было нигде. Более того,
у государства не имелось никаких средств, с помощью
132

МАРТ: ГЛОБАЛЬНЫЙ ЛОКДАУН
которых можно было бы контролировать передвижение
людей или проводить тестирование для выявления слу¬
чаев заболевания.
Джонсон, Болсонару, АМЛО и Трамп — все они пря¬
тали свое нежелание вводить локдаун за свойственной
каждому из них политической идиомой. Но, в принци¬
пе, их позицию несложно понять. Ведь в конечном сче¬
те экономические последствия локдауна были катастро¬
фичными. Китаю и Южной Корее удалось представить
это в более радужных тонах. Успешно сдержав распро¬
странение заболеваемости, они уже начинали возвра¬
щаться к нормальной жизни. К концу марта Европа,
США и Латинская Америка об этом не могли и мечтать.
Требовать быстрого возврата к нормальной экономиче¬
ской жизни теперь означало принять на себя риск смер¬
ти огромного количества людей.
В течение последней недели марта ведущие экс¬
перты США в области здравоохранения развернули
не терпящую отлагательств кампанию в поддержку лок-
дауна. В Нью-Йорке к этому времени ежедневно умира¬
ли тысячи людей. На этом фоне все разговоры Трампа
об ослаблении карантинных мер были не только опас¬
ными, но и преждевременными. В США не хватало мощ¬
ностей для тестирования и отслеживания, а именно это
могло бы с большей безопасностью позволить вернуть
к нормальной жизни районы, в меньшей степени затро¬
нутые эпидемией. В дебатах Белого дома группу, вы¬
ступавшую за введение карантина, возглавляли Дебора
Бёркс и Энтони С. Фаучи. Их главным оружием были
прогностические модели, которые демонстрировали,
что если не сдержать распространение вируса, то ко¬
личество смертей в США может составить от 1,6 млн
до 2,2 млн. В случае если локдаун будет продлен, эта ци¬
фра может уменьшиться до 100 000-240 000 смертных
случаев60. Разумеется, это были гипотетические расчеты,
но за ними стояла работа лучших американских ученых,
и трудно было опровергать серьезность их прогнозов.
Позже Фаучи следующим образом описал их встре¬
чу с президентом Трампом: «Д-р Дебби Бёркс и я вошли
в Овальный кабинет, склонились над столом и Трамп
сказал: „Взгляните, вот цифры“... Мы показали ему все
133

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
данные. Он их просмотрел. Ему сразу же все стало по¬
нятно». Эти данные впечатляли. Но не меньшее впечат¬
ление производили и телевизионные репортажи, пока¬
зывающие, как в мешках выносят трупы из больницы
Элмхерст, расположенной в одном из районов Нью-
Йорка, в Куинсе, где в детстве жил президент Трамп.
«Это же мой родной район Куинс. Куинс, город Нью-
Йорк, — сказал президент. — Я увидел то, чего раньше
никогда не видел»61. Как вспоминает Фаучи, президент
покачал головой. «Думаю, нам придется это сделать», —
согласился он.
Куинс находился в эпицентре кризиса в США. Это
был один из самых крупных очагов инфекции в мире.
Трамп вполне мог отмахнуться, назвав это исключением.
Но вместо этого он, потрясенный кадрами, показанны¬
ми по телевидению, и представивший себе (не без помо¬
щи представленных данных), как катастрофа, сопоста¬
вимая по размаху, распространяется по всей стране,
отказался от своей жесткой позиции. 29 марта он объ¬
явил о продлении локдауна на весь апрель. «Я хочу, что¬
бы каждый гражданин Америки был готов к непросто¬
му периоду, который ждет нас впереди», — заявил он.
Вирус является «огромным испытанием для всего наро¬
да — с таким мы еще никогда не сталкивались». Для того
чтобы минимизировать количество инфицированных
людей, потребуется «в полной мере вся наша коллек¬
тивная сила, любовь и беззаветная вера... Честно говоря,
это вопрос жизни и смерти. Вопрос жизни и смерти»^2.
Но что бы ни пытались сделать — а Трамп был готов из¬
учить любое предложение, — весной 2020 г. некуда было
спрятаться от мощного шока, вызванного коронавирус¬
ной инфекцией.

Часть II
Глобальный кризис:
такого еще не было

ГЛАВА 5
Свободное падение
РЕШЕНИЯ итальянского правительства, приня¬
тые в Риме на выходных, 7 и 8 марта, запустили
лавинообразный процесс принятия решений пра¬
вительствами разных стран мира. Это был беспреце¬
дентный процесс. Беспрецедентным было и то, что мил¬
лиардам людей пришлось приспособить свою жизнь
к вызовам коронавируса, или, точнее, к созданным СМИ
представлениям о коронавирусе. Больничные драмы, за¬
печатленные на смартфонах, мрачные прогнозы, озву¬
ченные врачами, учеными и эпидемиологами, — все это
нагнетало обстановку. Трансляция новостей по миро¬
вым каналам — сначала из Китая, а потом из Европы,
США и Латинской Америки — вызывала множество тя¬
желых переживаний. Ответные меры принимались
по всему миру — самыми разными организациями, ком¬
паниями, потребителями, семьями, школами, рабочими,
миллиардами людей. Это происходило не одновремен¬
но. Иногда власти — как на национальном, так и на мест¬
ном уровне — даже опережали события. Но чаще всего
им это сделать не удавалось. Нередко общество — семьи,
бизнес-компании и организации, — столкнувшись с без¬
действием правительства, были вынуждены защищать
сами себя. Главное — это то, что повсеместно закипала
бурная деятельность и предпринимались комплексные
коллективные шаги. Даже в тех случаях, когда инициа¬
тива была в руках государства, эффективность исполь¬
зуемых мер во многом зависела от готовности граждан,
бизнеса и организаций активно исполнять предписания
правительства, инструкции которого являлись сред¬
ством координации и рационализации их собствен¬
ных шагов.
*37

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Такое поведение, сфокусированное на самозащите,
находит отражение и в экономических данных. В на¬
чале марта, еще за несколько недель до того, как пра¬
вительство Великобритании наконец-то объявило на¬
циональный локдаун, дискреционные расходы домо¬
хозяйств резко сократились — с 300 фунтов стерлингов
в неделю до 180 фунтов стерлингов.1 Такая же неожидан¬
ная тенденция наблюдалась и в США. Когда 9 марта рух¬
нул рынок ценных бумаг, серьезность кризиса ощутили
даже скептики. В результате карантин, организованный
самими потребителями, намного опередил локдауны,
введенные государством. Так было не везде. Все зависе¬
ло от того, насколько оптимистично население смотре¬
ло в будущее и насколько быстро действовало государ¬
ство. В Испании полный локдаун был объявлен 14 марта.
В тот же день резко упало количество транзакций по кре¬
дитным картам2. Локдаун, объявленный через 10 дней
в Индии, привел к аналогичным последствиям.
Применив эконометрические технологии к оценке
данных, полученных с мобильных телефонов, Между¬
народный валютный фонд (МВФ) представил информа¬
цию о том, в какой степени сокращение мобильности на¬
селения — показателя строгости карантина — может быть
объяснено подчинением правительственным распоряже¬
ниям, а в какой — добровольным соблюдением социаль¬
ного дистанцирования. Выводы, сделанные МВФ, од¬
нозначны. Для богатых стран гораздо большую роль
играло самостоятельно осуществляемое соблюдение ди¬
станции, нежели приказы правительства. Через 90 дней
после регистрации нового заболевания мобильность
снизилась на 19%, но лишь немногим более одной тре¬
ти случаев можно объяснить относительной строгостью
мер, предпринимаемых во время локдауна. Остальные
случаи были связаны с добровольным социальным ди¬
станцированием3.
Если мы будем описывать меры, предпринятые
для борьбы с коронавирусом как совокупность коллек¬
тивных действий, называть их не «локдауном», а «ка¬
рантином» (то есть полной и повсеместной остановкой
работ), это не будет означать, что мы отрицаем наличие
экономических потерь или факт введения ряда ограни¬
чений. Если мы скажем, что распоряжения правитель¬
138

СВОБОДНОЕ ПАДЕНИЕ
ства лишь дополняли частную инициативу, это не будет
означать, что использование этих мер всегда было аде¬
кватным, а их применение происходило без насилия.
Потери были более чем реальными. Не менее реальным
оказался последовавший политический конфликт.
Анализируя кризис, экономисты обычно разделя¬
ют изменения, произошедшие в области предложения,
и изменения в спросе4. Такое разделение важно, по¬
скольку проблемы, возникшие по различным причи¬
нам, требуют разных способов решения. Если такие па¬
раметры, как объем производства, занятость и доход,
уменьшаются по причине кризиса предложения, то то¬
гда для восстановления экономической деятельности
требуются изменения, которые должны коснуться того,
как мы производим, поставляем и потребляем товары
и услуги. Именно эти корректировки экономисты назы¬
вают реальными. Если проблема вызвана неадекватным
предложением, то тогда система производства и распре¬
деления может оставаться без изменений. Единственное,
что следует делать в такой ситуации, — это стимулиро¬
вать большие расходы, смягчая бюджетные ограниче¬
ния, например, путем понижения налогов, увеличения
государственных расходов или облегчения процесса кре¬
дитования.
Непосредственным последствием коронавирусной
инфекции для рынка стал кризис предложения. Вооб¬
ще серьезные негативные шоки, влияющие на предло¬
жения, — явление достаточно редкое. Примером может
служить закрытие нефтеперерабатывающего комплекса
Gulf Coast в связи с ураганом, приближающимся из Ат¬
лантического океана5. Гораздо чаще происходят пози¬
тивные шоки, такие как технологические прорывы, по¬
зволяющие удешевить производство новой продукции.
Пандемия оказалась «перевернутым» техническим про¬
грессом. Рассмотрим, например, ситуацию с авиапере¬
летами. В 2020 г. проблема была не в том, что пилоты
стали хуже управлять самолетами, а в том, что стало го¬
раздо труднее организовывать безопасные полеты. По¬
лет в переполненном салоне экономкласса теперь был
сопряжен с дополнительным риском заразиться кови-
дом. Широко обсуждался вопрос о том, насколько велик
!39

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
этот риск, однако его можно было легко минимизиро¬
вать6. Если бы в одном самолете летела только одна се¬
мья и ей был бы обеспечен «герметичный» VIP-проход
через аэропорт, то такое путешествие можно было бы на¬
звать безопасным. Говоря иными словами, полет был бы
безопасным, если бы все, а не только богатые, имели воз¬
можность быстро пройти через аэропорт и сесть в соб¬
ственный самолет. На самом деле перелеты на личных
самолетах в течение всего 2020 г. продолжались, и если
их количество и уменьшилось, то незначительно. Это,
как и всегда, было крайне дорогое удовольствие. Точ¬
но так же богатые продолжали фрахтовать частные
яхты, арендовать виллы и острова7. Ведь для того, что¬
бы обезопасить себя во время авиапутешествия, нуж¬
но было бы выкупить все билеты на нужный рейс и убе¬
диться, что все члены экипажа были протестированы.
А это было бы запредельно дорого. Решению пробле¬
мы не помогли бы и стимулирующие ваучеры, оплачен¬
ные государством, дающие право на бесплатный част¬
ный перелет. Если бы самолет занимала только одна
семья, то для поддержания прежнего уровня мобильно¬
сти просто не хватило бы самолетов. Тогда пришлось бы
составлять списки ожидания на десятилетия вперед. Вот
что такое шок предложения. И с ним не смогут спра¬
виться ни стимулирующие ваучеры, ни дополнительные
воздушные мили.
Авиаперевозчики ощутили на себе тяжелейшие
последствия пандемии. К апрелю 2020 г. пассажиропо¬
ток в лондонском аэропорту Хитроу упал на 97%, до уров¬
ня, который до этого наблюдался лишь в 1950-е гг. По все¬
му миру авиаперевозки сократились на 94%. Согласно
оценкам, произведенным летом 2020 г., ожидаемые по¬
тери этой отрасли в 2020 г. для всего мира должны были
составить 84,3 млрд долл.8 Непосредственно под ударом
оказалось 10 млн рабочих мест9.
Шок предложения, вызванный эпидемией, оказал¬
ся нестандартным, поскольку вирус атаковал не эко¬
номические переменные, которые мы привыкли
учитывать, — технологии, обладание доходами или бо¬
гатством, — он поражал наши тела. Пандемия нагляд¬
но продемонстрировала, что организмы отдельных лю¬
дей и коллективный организм человечества являются
140

СВОБОДНОЕ ПАДЕНИЕ
общим фактором социальной и экономической жизни10.
Через наши тела вирус оказал на нас всестороннее влия¬
ние, затронув и рабочую, и семейную жизнь, и производ¬
ство, и воспроизводство.
Если дети продолжат ходить в школу, то появится
риск, что они станут переносчиками заболевания. Если
дети останутся дома, то в сотнях миллионов работаю¬
щих семей нарушится налаженная система ухода, вос¬
питания и образования. Сравнение рейтингов печатных
работ, опубликованных учеными-мужчинами и учены-
ми-женщинами во время кризиса, свидетельствует о том,
что дополнительная нагрузка по воспитанию детей лег¬
ла преимущественно на плечи женщин”. Эта проблема
становилась еще более острой в тех случаях, когда роди¬
телям приходилось обращаться за помощью в присмо¬
тре за детьми к старшим родственникам или соседям,
когда стиралась грань между работой и домом, когда по¬
нятие «дом» было относительной категорией — в квар¬
тале лачуг, в трущобах, в маленьких поселениях, с ком¬
мунальным водоснабжением, общими для нескольких
семей ванными комнатами, кухнями и прачечным обо¬
рудованием.
В иерархии трудового рынка, согласно которой, так
или иначе, вознаграждение получает абстрактный труд,
не имеющий физического воплощения, а не конкретный
человек, коронавирусный кризис привел к тому, что су¬
ществующие различия между людьми в массе своей сгла¬
дились. Если у человека имелся внутренний потенциал
для самостоятельной работы, то с ним все было в поряд¬
ке. Можно было работать в удаленном режиме. Можно
было делать покупки в удаленном режиме. Мысленно
можно было совершать поездки на далекие расстояния.
В удаленном режиме можно было даже получать раз¬
личные интимные удовольствия. Поскольку в панде¬
мию был введен запрет на оказание сексуальных услуг,
то официально работающие проститутки в таких стра¬
нах, как Германия и Нидерланды, требовали поддержки
в связи с вынужденным простоем. В это же время, в ка¬
кой-то сюрреалистический момент, в Нью-Йорке посту¬
пила рекомендация для жителей города на время панде¬
мии ограничиваться мастурбацией”. Как поговаривали
злые языки, подходящий для этого стимулирующий ма¬
141

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
териал был доступен в ежедневных телевизионных ин¬
формационных передачах, в которых губернатор Нью-
Йорка Куомо выглядел как участник мужского шоу.
Предаваться всем этим абстракциям было на поря¬
док легче, если у вас имелось удобное место, где можно
было укрыться от всего мира, где были хорошая интер¬
нет-связь и надежная служба доставки, имеющая в нали¬
чии все необходимые для вас товары. Когда разразился
кризис, по всему миру более 1,1 млрд домохозяйств и ком¬
паний были счастливыми обладателями широкополос¬
ного доступа в интернет. Теперь их было вдвое больше,
чем в 2010 г.13 Благодаря существованию такой инфра¬
структуры, о которой 20 лет тому назад и мечтать не при¬
ходилось, большое количество офисной работы в запад¬
ных странах могло продолжаться дистанционно, прак¬
тически не прерываясь. Однако столь удобные условия
не были универсальными даже в богатых странах. В Ве¬
ликобритании, например, в кризисной ситуации выясни¬
лось, что у 9% детей дома не было компьютера, ноутбука
или планшета^. Согласно информации ЮНИСЕФ, более
чем у двух третьих детей по всему миру — у 830 млн —
дома отсутствует интернет-соединение”.
В Индии к новым условиям отчаянно старалась при¬
способиться индустрия информационных технологий
и аутсорсинга. У сотрудников нередко дома отсутство¬
вала интернет-связь. Кроме того, работу в удаленном
режиме тормозили строгие требования безопасности,
предъявляемые западными клиентами. Разработчики
программного обеспечения высокого класса для своих
сотрудников устанавливали безопасные интернет-со¬
единения. Представители индустрии аутсорсинга биз¬
нес-процессов, охватывающей 1,3 млн работников, дока¬
зывали, что выполняемые ими операции принадлежат
к области основных финансовых услуг и поэтому дол¬
жны быть освобождены от локдауна”. Столкнувшись
с лавиной жалоб, поступавших по поводу длительного
ожидания выполнения заказов, западные клиенты бес¬
прекословно удовлетворяли все претензии.
Возможность совершить скачок в режим удаленно¬
го существования зависела не только от имевшихся тех¬
нологий и инфраструктуры, но также от наличия рабо¬
чих рук. Здесь ярко проявилась социальная иерархия.
142

СВОБОДНОЕ ПАДЕНИЕ
В то время как работать удаленно могли 75% американ¬
цев, зарабатывающих 200 000 долл. и более, доля тех,
кто зарабатывал менее 25 000 долл. и мог работать уда¬
ленно, составляла только 11%. Служба доставки Amazon
стала фактически общественной услугой. Чтобы спра¬
виться с растущей нагрузкой, в период с января по ок¬
тябрь 2020 г. Amazon пришлось нанять еще 427 300 со¬
трудников. На пике кризиса штат компании ежедневно
увеличивался на 2800 человек. К концу года число ра¬
ботников Amazon по всему миру составляло 1,2 млн че¬
ловек — вдвое больше, чем годом ранее. В связи со стре¬
мительно возросшим спросом нелегко приходилось
и таким службам по доставке посылок, как FedEx, UPS
и DHL. Кроме того, они должны были соблюдать беспре¬
цедентные требования безопасности17.
Угроза распространения вируса коснулась и таких
областей, как массовая коммуникация и сфера услуг.
Как и заполненный самолет, кинотеатры являются прак¬
тически идеальным местом, где может произойти зара¬
жение коронавирусом18. В 2020 г. Китай планировал
обогнать США, которые имеют самые большие кассовые
сборы в мире. Однако 23 января все 72 000 китайских
кинотеатров были закрыты. 16 февраля кинокомпа¬
ния MGM объявила об отмене в Китае премьеры ново¬
го фильма «Не время умирать». И через год этот фильм
так и не вышел на экраны. Его название оказалось слиш¬
ком созвучным ситуации. Этот фильм о Джеймсе Бонде
был первым среди многих других. В период между апре¬
лем и июнем на экранах не появилось ни одного голли¬
вудского фильма. В Индии заработки миллионов людей
зависят от Болливуда. В обычной ситуации Болливуд
ежегодно выпускает 1800 фильмов на 28 главных языках
субконтинента. Съемки и выпуск фильмов были оста¬
новлены в середине марта. Был создан фонд помощи
для поддержки папарацци — снятые ими фото, на ко¬
торых кинозвезды направляются в спортзал или едут
в аэропорт, обычно кормят всю болливудскую реклам¬
ную машину. Когда производство возобновилось, по¬
жилые артисты оставались дома, и из фильмов исчез¬
ли эпизоды с большим количеством народа и затянутые
романтические сцены, которыми славится индийский
кинематограф. Когда 22 марта в Китае попробовали на¬
143

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
конец-то вновь открыть кинозалы, то зрителей там по¬
чти не было. Через неделю кинотеатры были закрыты
во второй раз. Как сказал председатель Си Цзиньпин:
«Если хотите смотреть кино, смотрите онлайн!»19
Возникает соблазн отнести к эфемерной части эконо¬
мики походы по магазинам, путешествия, визиты к сто¬
матологу и врачу, посещение парикмахерских, спортив¬
ных залов или кинотеатров. Как правило, в нарративе
о бизнес-циклах главное место занимают строитель¬
ство и производство промышленных изделий. Мы от¬
слеживаем такие переменные величины, как объем экс¬
порта чипов из Южной Кореи или количество заказов
на производящиеся в США большегрузные грузови¬
ки. Какими бы значительными ни были флуктуации
этих величин, такие области промышленности, имею¬
щие значительные колебания в объемах производства,
составляют лишь малую часть экономики большинства
современных стран. Сектор сферы услуг гораздо боль¬
ше как с точки зрения занятых в нем работников, так
и относительно добавленной стоимости. Весной 2020 г.
одной из главных причин, вызвавших в США катастро¬
фическое падение ВВП, было закрытие частных клиник
и стоматологий. Среди американцев, потерявших ра¬
боту, было гораздо больше тех, кто трудился в области
здравоохранения и социальной поддержки, чем тех, кто
был занят во всей промышленности20.
Розничная торговля пострадала во всех городах
по всему миру. Для владельцев маленьких магазинчи¬
ков, уличных торговцев и продавцов торговых точек
на колесах, которых полно на улицах Лагоса, 20-милли¬
онной торговой столицы Нигерии, апрель 2020 г. был
«голодным месяцем»21. У людей было так мало денег,
что даже самодельные защитные маски по 26 центов
были непозволительной роскошью22. В вакууме, обра¬
зовавшемся из-за введенного локдауна, распространя¬
лись панические настроения. Банды, возглавляемые
печально известной группировкой «Миллион мальчи¬
ков», распространяли флаеры с угрозами снова начать
повальные грабежи. Для защиты от нападения банди¬
тов соседские коммуны создали специальные отряды
самообороны, однако налетов по большей части так и
не произошло23.
144

СВОБОДНОЕ ПАДЕНИЕ
Тех, кто осмеливался выйти на улицу, больше все¬
го поражала безлюдность. Крупные торговые центры,
которые и раньше находились на грани коммерческо¬
го выживания, влачили жалкое существование. В США
несколько известнейших сетей универмагов объявили
себя банкротами24. Сеть JCPenny объявила о закрытии
242 магазинов. Neiman Marcus, J. Crew и Brooks Brothers
подали заявления о признании себя банкротами. Начи¬
ная с 1818 г. главным предметом торговли универмагов
Brooks Brothers была деловая одежда. В мире, где дело¬
вые встречи теперь происходили в Zoom, официальные
костюмы перестали быть необходимым^5. В Германии
сеть универмагов Galeria Karstadt Kaufhof объявила о за¬
крытии целого ряда своих магазинов, в результате чего
тысячи людей потеряли работу. В июне в районе Barbes,
на севере Парижа, закрылся знаковый универмаг-дис¬
каунтер Tati, который с 1940-х гг. является крупнейшим
магазином розничной одежды по доступным ценам2®.
Gilbert Jeune, один из легендарных парижских книж¬
ных магазинов, начал переговоры с профсоюзом своих
работников о закрытий7. В Великобритании универмаг
модной одежды Laura Ashley, который еще в 1980-е гг. ас¬
социировался с элегантными туалетами принцессы Диа¬
ны, перешел под внешнее управление2®. То же самое при¬
шлось сделать универмагам Debenhams, а также одному
из пионеров в области «быстрой моды» Topshop. В ре¬
зультате под угрозой увольнения оказались 25 000 работ-
ников29. Универмаг Marks & Spencer, упорно продолжаю¬
щий торговать одеждой и сэндвичами, смог выстоять,
но рейтинг его облигаций упал до мусорного уровня,
а работу потеряли 8000 человек.
Кризис коснулся и сферы услуг, в которой занято
много женщин, в связи с чем название вызванной коро-
навирусом рецессии в этой области приобрело дополни¬
тельные гендерные характеристики — появилось новое
слово «фемрецессия» (shecession)30. В этом проявилась
горькая ирония. Во второй половине 2019 г. — в период,
свободный от рецессии, — в США количество женщин,
имеющих оплачиваемую работу, впервые превысило ко¬
личество мужчинЗ1. Через год, в 2020-м, наступила ре¬
цессия, во время которой впервые показатели женской
безработицы и данные о количестве женщин, потеряв¬
145

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ших работу, были выше, чем для мужчин32. Поскольку
в Латинской Америке ручным трудом в сфере услуг за¬
нимаются преимущественно женщины, именно они по¬
страдали больше всего. Уровень их безработицы взлетел
выше 20%. В Европе также самое большое количество
увольнений пришлось на женщин, находящихся в ниж¬
нем квинтиле распределения доходовзз. Повсеместное
закрытие детских учреждений добавило хлопот родите¬
лям, и основной удар пришелся по женщинам. К концу
лета более миллиона работающих женщин в США уво¬
лились с оплачиваемых рабочих мест, чтобы ухаживать
за членами семейЗ4.
Если эффект первого порядка, который мы испы¬
тали в связи с пандемией, уменьшил наши возможности
обеспечивать безопасное предложение товаров, что по¬
ставило под угрозу жизнедеятельность сотен миллионов
людей, то эффект второго порядка проявился со сторо¬
ны спроса. Чувство неуверенности резко сократило по¬
требления и инвестиции. Рухнувший спрос способство¬
вал увеличению количества безработных. Уникальный
шок, который мы испытали от COVID-19, преобразовал¬
ся, таким образом, в более знакомую рецессию, вызван¬
ную падением спроса, которая распространилась по все¬
му земному шару.
Вернемся еще раз к сфере туризма и путешествий.
Если туристы из западных стран больше не имели воз¬
можности путешествовать, то это ставило под удар всю
глобальную индустрию путешествий. Всемирный совет
по туризму и путешествиям предупреждал, что под угро¬
зой находилось 75 млн рабочих мест. Потерянные дохо¬
ды могли составить 2,1 млрд долл.з5 Эти цифры будут
выглядеть более реалистичными, если учесть, что пу¬
тешествия и туризм, вместе взятые, непосредственно
дают 3,3% мирового ВВПЗ®. Даже такой нишевый сектор,
как экотуризм, в 2018 г. принес добавленную стоимость
размером в 120 млн долл. Это позволило иметь 9,1 млн
рабочих мест по всему мируЗ7.
Весной 2020 г. в тайском городе Лопбури наблюда¬
лось нашествие обезьян. В обычной ситуации их под¬
кармливают туристы, а теперь, если им удавалось най¬
ти какую-нибудь еду, они начинали отнимать ее друг
146

СВОБОДНОЕ ПАДЕНИЕ
у друга38. Кроме того, не могло не вызывать обеспоко¬
енность состояние 3000 находящихся в неволе тайских
слоновЗ9. В Восточной и Южной Африке активно разви¬
вался сафари-бизнес, ежегодно принося 12,4 млрд долл.
Год начинался неплохо. В феврале все парки, все жи¬
лье и «Ленд-Крузеры» с открытым верхом были забиты
под завязку. А в марте неожиданно начались отмены пу¬
тешествий. К апрелю бизнес практически остановился.
В отсутствие гидов и туристов опустевшие парки под¬
верглись нашествию браконьеров. Чтобы не допустить
худшего, три крупнейших парка диких животных в Юж¬
ной Африке в качестве меры безопасности спилили рога
у своих носорогов, «надеясь, что это сделает их менее
привлекательной мишенью для браконьеров». Тем вре¬
менем министр туризма Ммамолоко Кубайи-Нгубане
предупредила парламент ЮАР о том, что только один
туристический бизнес может потерять 600 000 рабочих
мест40. В целом в ЮАР, второй по величине экономике
на Африканском континенте, в период с февраля по ап¬
рель занятость населения снизилась приблизительно
на 18%. Каждый третий, имевший в феврале оплачивае¬
мую работу, в апреле остался без доходов. В основном
сокращения рабочих мест коснулись женщин и работ¬
ников ручного труда4\
В феврале фабрики по пошиву одежды в Шри-Лан¬
ке, Вьетнаме, Индии и Бангладеш, связанные с сетью
китайских поставщиков, первыми ощутили на себе
последствия пандемии. Китайские фабрики прекратили
поставки как ниток, так и материалов. Затем, в марте, за¬
падные брендовые компании отменили заказы стоимо¬
стью в миллиарды долларов. Чаще всего они объясняли
это форс-мажорными обстоятельствами и отказывались
производить оплату материалов и уже произведенных
издержек2. Экспорт готовой одежды из Бангладеш упал
на 85%43. Вскоре страх распространения вирусной ин¬
фекции перекинулся и на саму Южную Азию. Этот факт
имел три последствия: нарушились цепочки поставок,
произошел коллапс спроса и возникла угроза для рабо¬
чих и их семей. К началу апреля только в Бангладеш по¬
теряли работу или были отправлены в неоплачиваемый
отпуск не менее 1 млн работников, занятых в швейном
производстве, что составляет четверть работников швей¬
147

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ных фабрик этой страны, причем 8о% из них были жен¬
щины44. Поскольку работы в стране не было, а поступле¬
ние денежных средств из-за границы приостановилось,
уровень нищеты, по прогнозам, мог достичь 40%45. В Па¬
кистане работников швейных предприятий отправляли
в локдаун, причем часто без предупреждения. Несмотря
на риск столкновения с вооруженными охранниками,
рабочие начали акции протестов с требованием выпла¬
тить им полагающиеся заработные плать^6. Но кроме ра¬
ботников швейных фабрик имелась еще более крупная
армия надомников, которые не фигурировали в ведомо¬
стях работодателей и не были зарегистрированы в на¬
циональной системе социального страхования. Но и они
в результате внезапного карантина остались без средств
к существованию. По некоторым оценкам, только в Па¬
кистане было около 12 млн надомных работников, кото¬
рые трудились по 20 часов в сутки, получая за это менее
40 центов в час. И теперь их жизнедеятельность находи¬
лась под угрозой47.
В нормальной ситуации относительно стабильный
заработок работников швейной промышленности давал
им возможность использовать микрокредитование, на¬
пример, для финансирования строительства дома в их
родной деревне. В Камбодже работники швейной про¬
мышленности составляли около одной пятой от общего
количества таких кредитуемых, и их общая задолжен¬
ность достигала нескольких миллиардов долларов4®.
Это еще больше страшило людей на фоне растущего
уровня безработицы, поскольку неуплата по кредиту
означает потерю залога, а в худшем случае — и потерю
дома. Ситуацию еще больше осложнял и тот факт, что,
когда безработные, ранее трудившиеся на предприяти¬
ях по пошиву одежды, пытались найти альтернативный
источник доходов, конкуренцию им составляли сотни
тысяч рабочих-мигрантов, хлынувших домой из сосед¬
него Таиланда.
Пока огромная армия рабочей силы находилась
на карантине и простаивала, COVID-19 начал проверять
на прочность институты рынка труда по всему миру.
Если говорить в глобальном масштабе, то европей¬
ские государства всеобщего благосостояния щедры
148

СВОБОДНОЕ ПАДЕНИЕ
на деньги как никто другой. COVID-19 поставил их пе¬
ред новым испытанием. Самым главным новшеством
было повсеместное сокращение рабочего дня. Именно
это помогло Германии смягчить последствия кризиса
в 2008 г.49 Люди не теряли работу, а государство помога¬
ло выплачивать заработную плату — полностью или ча¬
стично оплата шла из государственных фондов. Когда
в мае 2020 г. были установлены самые строгие каран¬
тинные ограничения, по схеме укороченного рабочего
дня трудилась одна треть занятого населения в Австрии,
Франции и Нидерландах и одна пятая часть — в Герма¬
нии, Испании и Ирландии50. При таких схемах работо¬
датели — особенно те, которые смогли сохранить работ¬
ников за счет собственных средств, — получали большие
государственные субсидии. Игра стоила свеч. В Европе
социальный кризис удавалось сдерживать именно та¬
ким образом.
Схемы сокращенного рабочего дня изначально созда¬
вались для классической модели работы в промышлен¬
ности. В ходе 2020 г. они были расширены. Теперь в них
были включены самозанятые, работающие в «экономике
со свободным заработком» (gig-economy), а также пред¬
ставители некоторых стигматизированных профессий,
например работники секс-индустрий1. Эти схемы были
инновационными и создавали равные для всех условия,
однако вряд ли они могли стереть социальные разли¬
чия эффективнее, чем другие меры социального обес¬
печения. Тот, кто ранее работал по контракту, оказался
в заточении в четырех стенах, без работы и без социаль¬
ной поддержки. В самом низу социальной лестницы на¬
ходились рабочие-мигранты, которые, как и раньше, пе¬
реправлялись в более богатые страны Европы. Но теперь
они оказались в еще более унизительных условиях, прак¬
тически не соответствующих санитарно-эпидемиологи¬
ческим требованиям52. Тот факт, что румыны и болгары,
занятые в сельском хозяйстве, отчаянно боролись за та¬
кую работу, отчетливо демонстрирует, насколько разли¬
чаются жизненные возможности в разных странах Евро¬
союза. По странному стечению обстоятельств, к апрелю
2020 г. последними из европейцев, которые все еще пе¬
реезжали с места на место, были низкооплачиваемые ра¬
бочие-мигранты из стран Восточной Европьй3.
!49

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Если европейские страны всеобщего благосостояния
уже научились сглаживать самые тяжелые последствия
кризиса, то крупным развивающимся странам приходи¬
лось преодолевать более серьезные проблемы.
В Индии из рабочей силы, составляющей 471 млн че¬
ловек, только 19% имеют социальное обеспечение, две
трети работают без официального контракта. Как мини¬
мум 100 млн человек — это рабочие-мигранты, которые
постоянно переезжают из города в сельскую местность
и обратно, — обходятся самым простым, подчас импро¬
визированным жильем, а порой просто спят на улице54.
После того как премьер-министр Моди без предупре¬
ждения ввел в стране карантин, не менее 20 млн человек
были вынуждены уехать из городов в свои родные де¬
ревни. Позднее эти события получили название «массо¬
вые перемещения во время локдауна»55. Между прочим,
половина из этих мигрантов вследствие введения об¬
щенациональных жестких ограничений так и застряли
на полпути, и им пришлось жить в созданных на скорую
руку лагерях56. В Индии не наблюдалось ничего подоб¬
ного со времени кровопролитного разделения Индии
и Пакистана в 1947 г. Можно дать только приблизитель¬
ную оценку уровня безработицы в Индии во время лок-
дауна, но очевидно, что безработица достигла огромных
масштабов. Согласно самым надежным данным, из тех,
которыми мы располагаем, в апреле 2020 г. трудоустро¬
енных граждан было на 122 млн человек меньше, чем го¬
дом ранее. Некоторые вернулись в свои родные дерев¬
ни и занялись там сельскохозяйственными работами,
но по подсчетам, сделанным для недели, заканчиваю¬
щейся 3 мая, уровень безработицы, вероятно, превысил
27%57. Локдаун в Индии вызвал крупнейший из когда-
либо зарегистрированных кризисов трудового рынка.
Его последствия были не менее серьезными, чем в Ки¬
тае в феврале 2020 г.
Если Индия находилась на одной стороне спектра
рынка труда, а Европа — на другой, то США, если мож¬
но так сказать, втиснулись между ними. В США суще¬
ствует официальный рынок труда и имеется регулярно
обновляемая статистика по безработице, однако нет ни¬
какой административной системы и действующей зако¬
нодательной поддержки, которые позволили бы устано¬
150

СВОБОДНОЕ ПАДЕНИЕ
вить систему укороченного рабочего дня, как это было
сделано в Европе. США не имеют общенациональной си¬
стемы страхования в случае потери работы. Максимум,
что можно было сделать в рамках программы Нового
курса в 1930-х гг., — это создать разрозненные системы,
действующие только на уровне штатов. Сумма выплат
по социальному страхованию невелика, и в большинстве
штатов срок действия выплат ограничивается 26 меся¬
цами. В южных штатах, например во Флориде или Се¬
верной Каролине, страховка выплачивается в течение
не более 12 недель58. Никто особо и не скрывает, что эта
шаткая система, имеющая карательный элемент, была
создана специально для того, чтобы отбить у многих
охоту попытаться добиться социальных выплат или от¬
казать тем, кто уже подал заявление. К марту 2020 г. си¬
стема социального обеспечения буквально изнемогала
от свалившейся на нее небывалой нагрузки. Несмотря
на риск заразиться, десятки тысяч американцев выстраи¬
вались в очереди, чтобы лично подать заявление, или,
как это было в Нью-Йорке, толпились у банкоматов, что¬
бы снять наличные деньги по социальным выплатам5®.
Каждый четверг министерство труда США с утра пуб¬
ликует данные за неделю о количестве людей, впервые
подавших заявление на выплаты пособия по безработи¬
це. Общенациональная статистика собирается на осно¬
ве заявлений, поданных в отдельных штатах. На третьей
неделе марта стало понятно, что надвигается катастро¬
фа. Пошли слухи о том, что резко увеличилось количе¬
ство обращений в социальные органы штатов. Несколь¬
ко систем, на которых можно было зарегистрироваться
онлайн, оказались настолько перегруженными, что про¬
сто перестали работать. Администрация Трампа стара¬
лась пресечь распространение тревожных новостей60.
Затем 26 марта в 8:30 утра в СМИ были опубликова¬
ны шокирующие новые данные: за прошедшую неде¬
лю с заявлениями о получении пособия по безработице
обратилось 3,3 млн американцев. Это было беспреце¬
дентным. Раньше, в нормальной ситуации, за неделю
поступало от 200 000 до 300 000 заявлений. После фи¬
нансового кризиса 2008 г. самая тяжелая неделя была
зарегистрирована в марте 2009 г. с общим количеством
обращений 665 00061. Количество обращений, зафикси¬
151

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
рованных 26 марта, было в 5 раз больше. Если изобра¬
зить динамику числа обращений на графике, то мож¬
но увидеть, что в течение полувека кривая снижалась,
а в марте 2021 г. резко пошла вверх, превратившись
в вертикальную прямую. На следующей неделе цифры
подпрыгнули еще выше и достигли шокирующего значе¬
ния — 6,648 млн. В апреле экономический кризис в США
приобрел апокалиптический размах. За какие-то три ме¬
сяца работу потеряли более четверти американцев в воз¬
расте до 25 лет62. Джеймс Буллард, президент Федераль¬
ной резервной системы Сент-Луиса, в обычной ситуации
вполне уравновешенный человек, в своем выступлении
заявил, что если карантинные ограничения по мере не¬
обходимости будут и дальше ужесточаться, то общена¬
циональный уровень безработицы может достичь 30%,
то есть более высоких показателей, чем во время Вели¬
кой депрессии 1930-х гг.63
Поскольку производство и потребление во всем
мире сокращалось, судьба торговли представлялась
катастрофичной. 8 апреля, в преддверии весенних засе¬
даний Международного валютного фонда (МВФ) и Все¬
мирного банка, Всемирная торговая организация (ВТО)
представила прогноз, согласно которому в 2020 г. объ¬
ем международной торговли уменьшится на величину,
находящуюся в интервале от 12 до 30%. Предел погреш¬
ности свидетельствовал об огромной неопределенности
в связи с пандемиейб4.
От пандемии наиболее сильно пострадали морские
перевозки. В весовом выражении движение 90% миро¬
вого товарооборота происходит по морю. В перевозке
мировых товаров задействовано около 60 000 сухогруз¬
ных судов. Навалочные судна осуществляют перевозку
нефти, угля, зерна и железной руды. На крупнотоннаж¬
ных контейнеровозах перевозятся более ценные грузы.
В состав команд грузовых судов в целом входит более
1,2 млн человек65. Еще 600 000 мужчин и женщин со¬
ставляют экипажи круизных судов, перевозящих тури¬
стов в разные страны мира. Трудовые ресурсы посту¬
пают главным образом из Индии, Индонезии, Китая
и Филиппин. Каждую неделю в таких гигантских хабах,
как Дубай, Гонконг и Сингапур, согласно сложному ко¬
!52

СВОБОДНОЕ ПАДЕНИЕ
рабельному расписанию смены и обмена командами, пе¬
ремещаются 50 000 членов экипажей.
Карантин 2020 г. нанес тяжелейший удар по транс¬
портным перевозкам. Отменялись перевозки грузов.
В портах скапливались контейнеры. Согласно эпиде¬
миологическим требованиям, кораблям разрешалось
разгружаться, но экипаж не имел права выходить на бе¬
рег. Филиппины, родина сотен тысяч моряков, предло¬
жила свои услуги в качестве карантинного перевалоч¬
ного порта. К третьей неделе мая в Манильском заливе
собралась целая флотилия из 21 гигантского круизного
лайнера — все они надеялись, что их экипажам будет раз¬
решено выйти на берег. Однако административные замо¬
рочки и отмена авиарейсов из Манилы привели к тому,
что на лайнерах застряли десятки тысяч человек. В не¬
которых случаях у них отсутствовала всякая связь с вне¬
шним миром66. К концу июня не менее 400 000 моряков
оставались в море на гигантском «карантине на плаву»бу.
К концу года ситуация так и не разрешилась, и количе¬
ство людей, ставших пленниками на кораблях, исчис¬
лялось сотнями тысячб8. Их карантин состоял не в том,
чтобы прекратить работать и сидеть по домам, — они
оказались запертыми на рабочих местах, причем, как ка¬
залось, на бесконечно долгое время.
Кризис предложения привел к кризису спроса.
В результате резко снизились объемы продаж, уменьши¬
лись доходы, сократилось количество рабочих мест. Это,
в свою очередь, вызвало дальнейшее уменьшение объе¬
мов потребления и инвестирования. Это был настоящий
порочный круг. Такого тотального кризиса, который
развивался бы в таких масштабах и с такой скоростью,
как весной 2020 г., история еще не знала. Никогда рань¬
ше не возникало ситуации, при которой звенья цепи,
объединяющей мировую экономику в одно целое, вне¬
запно оказались бы в таком напряжении, что могли по¬
явиться сомнения в их прочности.
Использование оперативных данных о таких мерах,
как социальное дистанцирование и карантин, позволя¬
ет ежедневно оценивать самый крупный агрегирован¬
ный показатель — мировой ВВП. В результате мы видим
крайне тревожную картину. В 2019 г. размер мирово¬
153

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
го ВВП составлял около 87,55 трлн долл., и в ходе это¬
го ничем не примечательного года он вырос на 3,2%.
В 2009 г. — этот год был худшим за последнее время —
размер мирового ВВП уменьшился на 1,67%. В февра¬
ле 2020 г. в результате объявленного в Китае каранти¬
на этот гигантский производственный поток сократился
на 6%. А затем в марте резко упал. Мировой ВВП до¬
стиг своего минимального значения около 10 апреля,
в Страстную пятницу, — по сравнению с началом года
он сократился на 20%69. Никогда раньше экономическая
деятельность не снижалась с такой скоростью, причем
в мировых масштабах. Этот кризис был даже более вне¬
запным и более катастрофичным, чем Великая депрес¬
сия 1930-х гг.
Такая беспрецедентная рецессия не просто наруши¬
ла производство и уничтожила рабочие места — она так¬
же нанесла тяжелый удар всей системе кредитования.
За счет кредитов живут коммерческие предприятия, го¬
сударства и домохозяйства. Если посмотреть на другую
сторону баланса банка, то мы видим, что эти структу¬
ры кредитуются на средства, предоставляемые другими
коммерческими предприятиями, государствами и домо¬
хозяйствами. Власть и неравенство, риски и доходы —
все это присутствует в схеме, в которой прописано, кто
кому и на каких условиях должен. Вся эта массивная,
но хрупкая конструкция обусловлена нашими ожида¬
ниями по поводу будущего. Если ожидания меняются
столь же радикально, как это случилось в марте и апре¬
ле 2020 г., то может рухнуть целиком вся конструкция.
Бегство в более надежные финансовые инструменты
началось на глобальных финансовых рынках еще в фев¬
рале. 9 марта рынки запаниковали. Еще за несколько
недель до того, как правительства большинства евро¬
пейских стран и США приняли решения об объявлении
локдауна, у участников финансовых рынков всего мира
возникло ощущение, что от ценных бумаг нужно избав¬
ляться. Пожалуй, именно введение карантина, как ни¬
какая другая новость о коронавирусе, заставило людей
задуматься о спасении своих финансов. На финансовых
рынках продажа ценных бумаг началась очень быстро.
Если бы ценные бумаги сбрасывали отдельные люди,
то это имело бы какой-то смысл. Но когда ценные бу-
154

СВОБОДНОЕ ПАДЕНИЕ
Влияние вирусных ограничений на мировой ВВП
(расчеты производились на основе разработанного
компанией Goldman Sachs индекса эффективного локдауна,
с помощью семидневной скользящей средней)
Источник: Goldman Sachs Global Investment Research, via Dailyshot.com.
маги начали продаваться одновременно огромным ко¬
личеством людей и объемы продаж достигли десятков
триллионов долларов по всему миру, то возникла угро¬
за всеобщего системного финансового краха и массиро¬
ванной интервенции со стороны государства.
В кризисный период газеты пестрели заголовками
о внезапном падении цен на акции. В таких странах,
как США, где представители верхнего среднего клас¬
са очень внимательно следят за состоянием своих лич¬
ных пенсионных накоплений, эта информация многих
напугала. Но помимо этого имелись и более серьезные
опасения в связи с огромными долгами развивающихся
стран и с балансовыми обязательствами крупных корпо¬
раций. К концу марта, когда Европа уже ощутила на себе
влияние пандемии, суверенный рынок долгов в еврозо¬
не начало лихорадить. Все это само по себе было плохо.
!55

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Но по-настоящему жутким шоком в марте 2020 г. стали
события, которые, подобно сильнейшему торнадо, вско¬
лыхнули рынок казначейских ценных бумаг США, дол¬
говых обязательств американского правительства.
Крах рынка ценных бумаг стал бы бедствием как
для богатых, так и для компаний, привлекающих но¬
вый акционерный капитал. Коллапс кредитной систе¬
мы подорвал бы жизнеспособность бизнеса. Кризис суве¬
ренного долга еврозоны не позволил бы правительствам
Италии, Испании и Франции дать достойный отпор
пандемии. Однако смена вектора на рынке казначей¬
ских ценных бумаг США представляла собой совершен¬
но иную проблему. Она имела более серьезные послед¬
ствия, чем североатлантический банковский кризис
2008 г. Долговые обязательства правительства США —
это тот надежный актив, на котором основывается вся
структура частных финансовых ресурсов. Казначейские
ценные бумаги являются опорой финансовой мощи Аме¬
рики и, следовательно, всего мирового порядка.

ГЛАВА 6
И вновь—«чего бы
это ни стоило»
В ЧЕТВЕРГ, 12 марта, новости, поступившие с фи¬
нансовых рынков, были неутешительными. Аме¬
риканские рынки ценных бумаг несли несравнимо
большие потери, чем в 2008 г. Хуже были только «чер¬
ный понедельник» в октябре 1987 г. и самые мрачные
дни в 1929 г.1 Все это само по себе выглядело плохо, од¬
нако у людей, разбирающихся в этих вопросах, реаль¬
ные опасения вызывал вовсе не рынок ценных бумаг.
Так или иначе, можно было ожидать, что будет произ¬
ведена какая-то «корректировка». Во всем мире эконо¬
мика уходила на карантин. Нет ничего удивительного
в том, что рухнули цены на акции. Ведь акции, которые
являются капиталом, сопряженным с риском, для того
и предназначены, чтобы в трудные времена смягчать
последствия кризиса. Гораздо большее волнение, чем
рынок ценных бумаг, вызывала ситуация на рынке об¬
лигаций, и прежде всего на рынке американских каз¬
начейских ценных бумаг, которые являются надежным
активом и в обычной ситуации служат для уравновеши¬
вания волатильности акций.
В периоды неопределенности и рецессии, когда ин¬
весторы не знают, как лучше поступить, они переходят
с акций, стоимость и доходность которых меняются в за¬
висимости от успешности компаний, на государствен¬
ные облигации, которые можно либо продать по ста¬
бильной цене, либо использовать на выгодных условиях
как залог при получении кредита. А на вершине пира¬
миды надежных ценных бумаг находятся номинирован¬
ные в долларах казначейские ценные бумаги США2. Их
репутация в качестве наиболее надежных активов об¬
условлена не силой доллара, который в течение 50 лет
157

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
обнаруживал постоянную тенденцию к обесцениванию,
и не тем фактом, что фискальная политика США счи¬
тается наименее коррумпированной. Казначейские цен¬
ные бумаги США являются абсолютно надежными акти¬
вами, в первую очередь в связи с гигантскими размерами
этого рынка. В начале 2020 г. в свободном обращении
находилось почти 17 трлн долл., вложенных в прави¬
тельственные долговые обязательства. Эти обязатель¬
ства гарантированы самым могущественным государ¬
ством, которое имеет самую крупную налоговую базу,
и торговля ими осуществляется на самом мощном и са¬
мом продвинутом рынке долговых обязательств3. Люди
покупают казначейские ценные бумаги США, посколь¬
ку американский рынок этих бумаг настолько велик,
что в случае необходимости их можно продать, не по¬
теряв при этом в цене. Всегда найдется кто-то, кто за¬
хочет купить американские казначейские ценные бума¬
ги. И на рынке всегда найдутся какие-нибудь важные
облигации, которые можно оплатить в долларах. Когда
мы говорим, что американский доллар является резерв¬
ной мировой валютой, мы говорим не просто о зеленых
банкнотах, а о той ценности, которая заложена в прино¬
сящих процентные доходы казначейских ценных бума¬
гах США.
Итак, при обычной рецессии акции, как правило, па¬
дают в цене, а цена на казначейские облигации растет.
Если цена, по которой вы покупаете казначейские цен¬
ные бумаги, увеличивается, то доход — ежегодно выпла¬
чиваемый процент, деленный на цену, по которой была
куплена облигация, — уменьшается. Именно это и про¬
изошло в феврале 2020 г. как реакция на первые ощу¬
тимые последствия пандемии. Цены на акции рухнули.
Цены на облигации поднялись, а их доходность умень¬
шилась. Если доходность становится ниже процентных
ставок, то компаниям легче кредитоваться. Поэтому
в какой-то момент времени это должно начать стимули¬
ровать процесс инвестиций. Таким образом, финансо¬
вые рынки помогали экономике приспособиться к но¬
вым условиям. Однако вскоре, начиная с понедельни¬
ка, 9 марта, обнаружилась более тревожная тенденция.
Стремление обезопасить себя вылилось в паническую
гонку за наличными4. Инвесторы продавали все под¬
158

и вновь — «чего бы это ни стоило»
ряд — не только акции, но и казначейские ценные бума¬
ги. И это тоже стало плохой новостью для экономики,
потому что привело к росту процентных ставок, хотя
в это время бизнесу было нужно, чтобы они понижа¬
лись. Еще большую тревогу, чем изменение цен на обли¬
гации в неправильном направлении, вызывал тот факт,
что самый большой в мире финансовый рынок, по сло¬
вам одного из его участников, «просто не функциони¬
ровал»5. Рынок казначейских ценных бумаг стоимо¬
стью в триллионы долларов, который является фунда¬
ментом для всех других видов финансовых операций,
со страшной силой лихорадило — цены на облигации
с головокружительной скоростью то падали, то взлета¬
ли. На экранах терминалов было видно, как бешено ска¬
чут цены. Или, что еще хуже, цен вообще не было. На од¬
ном из рынков, где всегда гарантированно можно было
найти покупателя, покупатели внезапно исчезли. 13 мар¬
та банк J. P. Morgan сообщил, что в отличие от нормаль¬
ной ситуации, когда глубина рынка измерялась в сот¬
нях миллионов долларов, фигурирующих в лимитных
заявках на покупку и продажу казначейских ценных бу¬
маг США, теперь можно было без заметного измене¬
ния в цене осуществить сделки в объемах не более 12 млн
долл.6 А это было меньше, чем одна десятая ликвидности
рынка в нормальных условиях. Рынок находился в со¬
стоянии финансовой паники, и если бы панические на¬
строения продолжали усиливаться, то это привело бы
к более дестабилизирующим последствиям, чем даже
банкротство Lehman Brothers в сентябре 2008-го.
В 2008 г. финансовая система США была на гра¬
ни коллапса в связи с кризисом на рынке ипотечных
ценных бумаг7. Основной риск представляла ситуация
с балансами банков, находящихся по обеим сторонам
Атлантики. Резкое падение цен на недвижимость, спро¬
воцировавшее неплатежи по ипотечным кредитам, при¬
вело к банковскому кризису. Перспектива краха всей
банковской системы заставила вмешаться центральные
банки и казначейства: чтобы поддержать рынок ипотеч¬
ных ценных бумаг, они начали скупать активы. Это была
отчаянная попытка предоставить ликвидность попав¬
шим в сложную ситуацию банкам — спасательная мера
159

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Коэффициенты достаточности капитала
и активы, взвешенные с учетом рисков
(для банков США)
О 3	6	9	12
Фактический 	,
уровень -
на конец 2019 г. 	*
После сильной _ I
рецессии _
После U-образного -
спада, вызванного
пандемией -
После -
альтернативного -
сценария* -
Капиталы, взвешенные с учетом рисков
Конец 2019 г., триллионы американских долларов
0	0,5	1,0	1,5
Morgan Stanley -
Goldman Sachs -
JPMorgan Chase -
Citigroup -
Bank of America -
Wells Fargo -
* Имеется в виду сценарий, при котором пандемия развивается по U-образному сценарию,
а для начального капитала принимаются показатели 2008 г.
Коэффициенты достаточности капитала и активы,
взвешенные с учетом рисков (для банков США)
Источн и к: https://www.economist.com/finance-and-economics/2020/07/02/how-
resilient-are-the-banks.
Коэффициенты достаточности
капитала первого уровня, %
[] Конец 2008 г. [] Конец 2019 г.
0	5	10	15	20
n
П
u
n_
1
■
JPMorgan Chase -
Citigroup -
U
n
1
1
u
[
n_
■
n
Wells Fargo -
П
l_H
■
в строгом смысле этого слова, когда государство выку¬
пало пакеты акций самых слабых банков.
В 2020 г. недвижимость была в цене. Действитель¬
но, во многих местах в 2020 г. цены на жилье подня¬
лись8. Люди стремились переехать загород. Рынок
по улучшению жилищных условий переживал бум. Бан¬
кам же, с другой стороны, суждено было пережить поте¬
ри при кредитовании. Низкие процентные ставки пло¬
хо сказались на их показателях доходности по кредитам.
Продажа их акций тоже шла не очень хорошо. Банки
оказались в столь трудном положении, что среди регу¬
ляторов прокатилась волна беспокойства9. Если бы ока¬
залось, что в 2020 г. банки так же слабы, как это было
в 2008-м, то ситуацию вполне можно было бы считать
полной катастрофой.
160

и вновь — «чего бы это ни стоило»
Чтобы понять, насколько катастрофичными мог¬
ли бы стать последствия банковского кризиса, вызван¬
ного коронавирусной пандемией, можно было бы ги¬
потетически «примерить» потери, понесенные весной
2020 г., к банковским балансам крупнейших банков
США на 2008 г., в период ипотечного кризиса. Результат
окажется ужасающим. Если бы в 2020 г. банки оказались
в таком же тяжелом положении, как в 2008 г., то резерв¬
ный капитал на покрытие убытков по всей банковской
системе США уменьшился бы до величины 1,5% акти¬
вов. Это почти в 6 раз ниже уровня, который считается
безопасным. Несколько крупнейших американских бан¬
ков могли бы обанкротиться, а это, в свою очередь, по¬
требовало бы принятия гигантских по масштабу и по¬
литически токсичных спасательных мер10. К счастью,
благодаря новому жесткому регулированию и предпри¬
нятым банками усилиям по самосохранению, их балан¬
сы по обеим сторонам Атлантики были намного лучше
в 2020 г., чем в 2008-м. Чтобы гарантировать, что их со¬
стояние не ухудшится, в марте 2020 г. банковские регу¬
ляторы по всему миру запретили банкам выплачивать
дивиденды или в обозримом будущем заниматься выку¬
пом своих акций11.
Однако, когда со всех сторон угрожала опасность,
относительно устойчивое состояние банковских балан¬
сов давало мало радости. Финансовый капитализм по¬
стоянно расширяет свои границы и развивается. После
2008 г. беспокойство регуляторов и финансовых анали¬
тиков вызывали новые формы рисков, которые обнару¬
живались в балансах компаний, управляющих активами,
и в фондах, специализирующихся в реструктурирова¬
нии корпоративных долгов высокой степени риска, зай¬
мов и ипотечных кредитов на покупку коммерческой не¬
движимости^. Кроме того, не мог не волновать вопрос
стабильности корпоративных заемщиков из развиваю¬
щихся стран мира, долги которых были номинирова¬
ны в долларах^. Все это является примерами рыночного
финансирования, при котором финансовые отношения
строятся не на основе балансов банков, а осуществляют¬
ся с помощью рынков, на которых продаются, покупа¬
ются, перепродаются и перекупаются кредиты и облига¬
ции, а также их деривативы. Главный центр рыночного
161

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
финансирования — это так называемое рыночное репо
(репо — это сокращение от repurchase, то есть «выкуп»).
С помощью этой операции можно на время продать об¬
лигации за наличные деньги, при условии что в течение
короткого периода они будут выкуплены14. Ежедневно
на рынке репо рефинансируются триллионы долларо¬
вых долгосрочных облигаций, причем сделки соверша¬
ются на один день или на месяц. Постоянно продавая
и выкупая облигации, можно создать большой портфель
даже при наличии небольшого капитала. Именно такие
выработанные рынком финансовые условия и обуслови¬
ли преемственность между ипотечным кризисом 2008 г.
и паникой на рынке в 2020 г.
В 2008 г. причинами кризиса послужили не плохие
ипотечные займы как таковые и уж, конечно, не рознич¬
ный бизнес таких гигантов, как Citigroup или Deutsche
Bank. Главная проблема возникла в связи с тем, что эти
банки исчерпали свои депозитные ресурсные базы и на¬
чали финансировать имеющиеся у них ценные ипотеч¬
ные бумаги за счет их постоянной покупки и продажи
на рынках репо. Именно этим занимался и банк Leh¬
man. В сентябре 2008 г. к его банкротству привели во¬
все не крупные потери по ипотекам. Истинной причи¬
ной ослабления этого банка (и, соответственно, угрозой
для других банков) был тот факт, что Lehman больше
не имел доступа к рынку репо, на котором он ранее осу¬
ществлял финансирование своих гигантских балансов
ипотечных ценных бумаг”. Когда его партнеры по рын¬
ку репо одновременно отказали ему в доверии, то по по¬
следствиям это было то же самое, как если бы вкладчики
одновременно сняли со счетов сумму в сотни миллиар¬
дов долларов.
Ценные бумаги, обеспеченные пулом ипотечных
кредитов, выставлялись на рынок репо в таком коли¬
честве, потому что они имели рейтинг ААА. Говоря
иначе, они оформлялись таким образом, чтобы произ¬
водить впечатление надежных активов. Большей ча¬
стью они и были вполне надежными, однако на рын¬
ке, на котором все операции происходят чрезвычайно
быстро, достаточно лишь легкого намека на имеющие¬
ся сомнения — и рынок репо полностью прекратит фи¬
нансирование как ипотечных ценных бумаг, так и любых
162

и вновь — «чего бы это ни стоило»
частных долговых бумаг. Для того чтобы подобная ры¬
ночная система финансирования не только продолжала
работать, но и расширялась, было необходимо иметь ак¬
тивы, надежность которых не вызывала бы никаких со¬
мнений. Самыми надежными из всех имеющихся акти¬
вов были казначейские ценные бумаги США.
В период между 2008 и 2019 гг., под воздействием фи¬
нансового кризиса и благодаря объявленному админи¬
страцией Дональда Трампа снижению налоговых ставок,
произошло резкое увеличение выпуска государственных
облигаций США, пользующихся большим спросом16. Ме¬
жду 2016 и 2019 гг., благодаря действиям Федеральной
резервной системы, процентные ставки немного под¬
нялись, однако продолжали быть исторически самыми
низкими. Поскольку казначейские ценные бумаги были
идеальным инструментом для стремительно меняющих¬
ся многокомпонентных финансовых рынков, на них все¬
гда был большой спрос. Взаимные фонды скупали их,
поскольку они обеспечивали ликвидность и приносили
доход. Хеджинговые инвестиционные фонды разраба¬
тывали хитроумные стратегии, которые позволяли им
получить прибыль даже от минимальных колебаний цен
казначейских бумаг. Банки приобретали их для того,
чтобы иметь возможность соблюдать требования о до¬
статочности капитала банков в соответствии с новы¬
ми правилами Базеля III. Начиная с 2014 г. зарубежные
инвесторы перестали увеличивать свои крупные паке¬
ты долгосрочных облигаций — к этому времени они уже
имели огромное количество казначейских ценных бумаг
США и беспроблемно занимались их пролонгировани¬
ем. Менеджеры валютных резервов из центральных бан¬
ков крупных развивающихся стран запасались казначей¬
скими ценными бумагами США, чтобы обезопаситься
от валютных рисков, которые могли возникнуть в связи
с невозвратом долларовых кредитов заемщиками, нахо¬
дящимися под их юрисдикцией. Все хотели иметь казна¬
чейские ценные бумаги США, поскольку, по всеобщему
мнению, их легко можно было продать или совершить
с ними сделку репо на рынках со свободной ликвидно¬
стью. И самое главное — считалось, что их можно про¬
дать, не вызвав изменений в рыночных ценах. Если бы
оказалось, что это не так, то рухнули бы и все остальные
163

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
сделки. Вот почему события, произошедшие на рынке
казначейских ценных бумаг США 9 марта, вызвали та¬
кой ужас.
Как обнаружилось, даже на рынке казначейских цен¬
ных бумаг, по крайней мере на рынке в формате марта
2020 г., все участники не могут продать одновременно
все свои запасы облигаций. Кроме того, такая ситуация
может привести к распродажам по сниженным ценам
и всех других ценных бумаг. В марте 2020 г. участники
рынка начали избавляться от всех активов финансовой
системы. Но теперь это уже не была попытка вложиться
в более надежные бумаги — это был всеобщий «гон за на¬
лом». При этом все хотели иметь наличные в долларах.
Это было бегство из активов в доллары17.
Здесь важно особо отметить наблюдавшийся в этот
период спрос на доллары, поскольку, согласно наибо¬
лее достоверным данным, в марте 2020 г. две трети про¬
даж казначейских ценных бумаг, размер которых достиг
400 млрд долл., были произведены иностранными дер¬
жателями активов США™.
Перспектива сброса казначейских ценных бумаг Ки¬
таем долгое время была кошмаром для американских
стратегов. Массированная продажа облигаций Китаем
обрушила бы цены, резко подняла бы процентные став¬
ки, в результате чего произошел бы обвал доллара. Такой
сценарий вызывал ужас в 2008 г. Эти опасения никуда
не делись. В течение 2013 г. Китай продолжал увеличи¬
вать свой пакет американских казначейских ценных бу¬
маг. В 2020 г. рынки развивающихся стран действитель¬
но начали сбрасывать облигации, и это не обрушило
рынок казначейских ценных бумаг. Но это тоже не было
тем «налетом медведей», который вызывал такой страх.
Курс доллара не падал, а, наоборот, пошел вверх. Имен¬
но это и было главной проблемой. Управляющие ре¬
зервами компаний из развивающихся стран избавля¬
лись от казначейских ценных бумаг США для того,
чтобы обеспечить долларами своих заемщиков, у кото¬
рых возникли сложности с пролонгированием финан¬
сирования в долларах. Вследствие глобального расшире¬
ния долларовой системы большая часть мира является,
по сути, частью финансовой системы США. Управляю¬
щие резервами из развивающихся стран и не стремились
164

и вновь — «чего бы это ни стоило»
ее покинуть. Как и все, они занимались делом, закры¬
вая ненадежные позиции и перераспределяя долларо¬
вые портфели.
Остальная продажа казначейских ценных бумаг про¬
исходила внутри самой финансовой системы США.
Двумя главными акторами были взаимные фонды и хе-
джинговые фонды. Их продажи, которые были произве¬
дены в дополнение к продажам управляющих резервами
развивающихся стран, отчетливо продемонстрирова¬
ли, что хрупкость рыночной финансовой системы мо¬
жет стать причиной нарушения работы не только банков
и рынков ипотечных бумаг, но также и могущественного
рынка казначейских ценных бумаг США.
Поскольку управляющие взаимными фондами столк¬
нулись с масштабными снятиями денежных средств, им
срочно потребовались наличные деньги, и приходилось
решать, какие активы продавать в первую очередь. Без¬
условно, они были бы рады избавиться от самых риско¬
ванных активов, таких как акции и корпоративные об¬
лигации. При нормально функционирующем рынке это
была бы лучшая стратегия. В марте 2020 г. они могли
продать эти активы только с большими потерями. Та¬
ким образом, фондам пришлось продавать свои самые
ликвидные и надежные активы — государственные об¬
лигации. В итоге неопределенность на фондовых рын¬
ках и рынках корпоративных обязательств перенеслась
и на рынок казначейских ценных бумаг. По мере того
как усиливалась необходимость продаж, все больше те¬
рял смысл традиционный тезис о том, что если цены
на акции понижаются, то цены на облигации растут,
и наоборот. Вместо того чтобы уравновешивать друг
друга, цены на акции и цены на облигации одновремен¬
но стремительно падали.
Пока на глазах рушились привычные представле¬
ния, торговля становилась все более хаотичной. Пани¬
ку усиливало и то, что Уолл-стрит и Лондонский Сити
приняли решение о работе в дистанционном режиме.
Домашние компьютеры сотрудников были превраще¬
ны в импровизированные терминалы. В марте 2020 г.,
в условиях эпидемии коронавируса, их стали называть
«’рона компы» («’rona rigs»). Склонившись над экра¬
нами, трейдеры стонали от отчаяния, потому что их
l65

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Wi-Fi-системы работали медленнее, чем совершались
сделки на рынках. По замечанию одного из менедже¬
ров фондового рынка, «у среднестатистического бирже¬
вого трейдера на Уолл-стрит еще недостаточно опыта,
он боится брать на себя риски и не может эффектив¬
но коммуницировать с коллегами... Трейдеры сидят
дома, нацепив на себя спортивные штаны... Это плохо
для психики»19. Какой бы нелегкой ни была такая ситуа¬
ция для трейдеров, главная беда для рынков возникала
со стороны компьютерной алгоритмизации. На рынке
казначейских ценных бумаг США, на одном из наиболее
продвинутых рынков, 75% торговых операций произво¬
дится путем алгоритмической торговли. По мере того
как усиливалась волатильность и возрастали риски, ав¬
томатически происходило алгоритмическое сокращение
размера позиций, которые мог приобрести покупатель.
В то же время автоматически возрастал спред между це¬
нами, по которым можно было купить и продать обли¬
гации. Такие действия были запрограммированы в алго¬
ритмах, поскольку они являлись естественной реакцией
на турбулентный рынок, на котором наблюдалась тен¬
денция на понижение. Однако это вело к дестабилиза¬
ции, поскольку ограничивало действия еще одного клю¬
чевого центра и без того хрупкой системы рыночного
финансирования — фонды хеджирования.
Внезапная тенденция к падению цен на облигации
и резкое увеличение разрыва между спросом и предло¬
жением были плохими новостями для фондов хеджи¬
рования, которые получали прибыль только за счет
совсем незначительной разницы между ценой на казна¬
чейские ценные бумаги и на обеспеченные ими фьючер¬
сы. По сравнению с гигантскими банками или компа¬
ниями, занимающимися управлением активами, такими
как BlackRock, фонды хеджирования были относитель¬
но мелкими акторами рынка, однако на рынках казна¬
чейских ценных бумаг они играли весьма важную роль
благодаря стратегии левериджа, используемой на рын¬
ке репо. Чтобы умножить свою прибыль, они произво¬
дили рефинансирование имеющихся у них казначей¬
ских ценных бумаг на рынке репо — они осуществляли
своп-операции с казначейскими бумагами, на выручен¬
ные наличные покупали еще большее количество каз¬
166

и вновь — «чего бы это ни стоило»
начейских ценных бумаг. Для каждого из этих свопов
было необходимо минимальное денежное обеспечение.
Когда выяснилось, что их операции убыточны, фонды
хеджирования получили маржин-колл — оповещение
о необходимости внесения дополнительного обеспече¬
ния. Март 2020 г. оказался не самым подходящим мо¬
ментом для поиска новых инвесторов. Таким образом,
им пришлось закрыть свои позиции, неожиданно вы¬
бросив на рынок казначейские бумаги стоимостью более
100 млрд долл., — на рынок, который к этому времени
уже утратил равновесие в результате продаж, осуществ¬
ленных управляющими резервами компаний развиваю¬
щихся стран и взаимными фондами.
По идее, при огромном количестве отчаявшихся про¬
давцов покупатели должны были бы совершить выгод¬
ные покупки. Но это могло произойти только в том слу¬
чае, если бы удалось купить казначейские ценные бумаги
по бросовой цене и придержать их до тех пор, пока ры¬
нок не стабилизируется. Тогда спустя какое-то время их
можно было бы продать по более или менее нормальной
цене. В обычной ситуации это была бы политика круп¬
ных банков, в первую очередь JP Morgan Chase, который
занимал главенствующие позиции на рынке репо. Од¬
нако в 2020 г. балансы банков уже были перенасыщены
казначейскими ценными бумагами. Огромный бюджет¬
ный дефицит, преследовавший администрацию Трам¬
па с 2017 г., привел к тому, что финансовые рынки США
были под завязку заполнены облигациями. По этой же
причине осенью 2019 г. на рынках репо уже наблюда¬
лись серьезные сбои — тогда происходили бешеные скач¬
ки цен, в связи с чем потребовалось вмешательство Фе¬
деральной резервной системы. В 2020 г. крупнейшие
банки уже не хотели приобретать казначейские облига¬
ции. Для того чтобы продать большой пакет облигаций
какому-нибудь крупному брокеру, раньше требовалось
несколько минут. Теперь же эта транзакция занимала
не один час. Кроме того, теперь требовалось подтвер¬
ждение сделки на самом высоком уровне. Банки во гла¬
ве с JP Morgan пытались доказать, что все было бы на¬
много легче, если бы начиная с 2008 г. они не были бы
связанными по рукам и ногам таким огромным количе¬
ством правил и инструкций. Эти правила могли бы ока¬
167

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
зать положительный эффект при совершении неболь¬
ших сделок, однако в действительности сбои на рынке
казначейских ценных бумаг были настолько серьезны¬
ми, что даже значительное увеличение размера активов
банка не могло исправить ситуацию20. В 2020 г. одним
из немногих утешений было то, что ни одному из круп¬
нейших банков ничего непосредственно не угрожало.
Но нужно было предпринимать какие-то шаги. Вызы¬
вала ужас одна мысль о том, какие непоправимые сбои
ждут финансовую систему в случае коллапса рынка каз¬
начейских ценных бумаг. «Надежный» актив, который
теперь было трудно продать или который можно было
продать, но только с колеблющимся дисконтом, больше
не был надежным. Даже в страшном сне не могло при¬
сниться, чтобы такое произошло с казначейскими цен¬
ными бумагами США. А если уж перспектива коллап¬
са финансовой системы казалась недостаточно жуткой,
то Марк Кабана, аналитик из Bank of America, предупре¬
ждал о еще более серьезных последствиях. Еще в сере¬
дине марта он говорил о том, что если рынок казначей¬
ских ценных бумаг перестанет функционировать, то это
будет «вопрос национальной безопасности». Это «огра¬
ничит возможности правительства США по борьбе с ко-
ронавирусом». Это звучало устрашающе, но, по мнению
Кабана, самую большую угрозу представляли финансо¬
вые рынки. «Если рынок казначейских ценных бумаг
США столкнется с широкомасштабным отсутствием ли¬
квидности, то другим рынкам будет сложно эффектив¬
но устанавливать цены, что может привести к широко¬
масштабному повсеместному закрытию позиций»^1. Если
вы не уверены, что сможете конвертировать хранящиеся
у вас надежные казначейские бумаги в наличные деньги,
то, значит, небезопасно хранить портфель и других цен¬
ных бумаг. И если такое могло случиться в США, зна¬
чит, такая же ситуация могла сложиться и в любой дру¬
гой стране. Начиная с 12 марта Европейский централь¬
ный банк (ецб) зафиксировал отток денежных средств
из всех фондов, работающих в еврозоне, причем в таких
масштабах, каких не наблюдалось с сентября 2008 г.22
Фонды, которые уменьшили свои резервы ликвидности
практически до минимума, оказались в весьма тяжелом
положении, и им пришлось прибегнуть к крайним ме¬
168

и вновь — «чего бы это ни стоило»
рам, таким как введение ограничений на вывод средств.
Опасения, связанные с тем, что из фондов нельзя будет
вывести деньги, способствовали распространению па¬
ники.
При общем стремлении избавиться от ценных бумаг,
которое проявилось в марте 2020 г., восстановить дове¬
рие могло только одно — неограниченное количество ва¬
люты. А в мире, в котором финансовая система была по¬
строена вокруг доллара, это мог обеспечить только один
актор — Федеральная резервная система США. И ей не¬
обходимо было действовать не как кредитору послед¬
ней инстанции, а как маркет-мейкеру, то есть участнику
фондового рынка, осуществляющему котировки курсов
покупок и продаж ценных бумаг23.
В ответ на кризис, вызванный коронавирусом, Фе¬
деральная резервная система в первую очередь снизи¬
ла процентные ставки, то есть использовала стандарт¬
ный способ поддержки рынков. Ко второй неделе марта
стало понятно, что кризис был нестандартным. Рынки
акций несли невиданные потери. На рынке казначей¬
ских облигаций царил хаос. Всем были нужны только
наличные деньги, и в первую очередь американские дол¬
лары. Рост курса доллара оказывал сильное финансовое
давление на весь мир. Это давление испытывал на себе
каждый, у кого имелись долларовые долги, — а долларо¬
выми должниками были практически все крупные ми¬
ровые корпорации, а также правительства многих стран.
Президент Трамп был не из тех, кто разбирается
в тонкостях стратегии фондов хеджирования или в дета¬
лях рынка казначейских ценных бумаг, но он маниакаль¬
но следил за фондовым индексом S&P500 и в понедель¬
ник, 9 марта, пришел в бешенство. Почему эти «олухи»
из Федеральной резервной системы никак не реагируют
на обвал рынка? Трамп вызвал к себе министра финан¬
сов Стивена Мнучина, которому поставил в вину выбор
неподходящей кандидатуры на пост председателя Феде¬
ральной резервной системы — Джерома Пауэлла. Трамп
потребовал, чтобы министр финансов активизировал
действия ФРС 24. Во вторник, с трудом сдерживая гнев,
президент написал в своем Twitter: «Наша бедная непо¬
воротливая Федеральная резервная система, возглав¬
ляемая Джеромом Пауэллом, который слишком быстро
l69

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
поднял процентные ставки и слишком поздно их по¬
низил, должна довести ставку ФРС до уровня, который
установлен нашими странами-конкурентами. У них пре¬
имущество уже в 2 процентных пункта, и это еще боль¬
ше поддерживает их валюту. И ФРС тоже нужно поше¬
веливаться!»25
Вечером 11 марта президент выступил с сенсационным
объявлением о закрытии границ США для прибывающих
из Европы. Филипп Хильдебранд, в прошлом управляю¬
щий Swiss National Bank, а теперь заместитель председате¬
ля гигантской инвестиционной компании BlackRock, дал
по этому поводу достаточно аккуратный комментарий:
«Это одна из тех проблем, которые сейчас затрагивают
всю нашу систему. Где же руководство? Где руководство
США, которое играло одну из главных ролей во время
кризиса 2008 г.?»26 Ответ пришел. Правда не от Белого
дома, а от Федеральной резервной системы.
Джей Пауэлл не вполне подходил на роль героя. Дело
даже не в том, имел ли он для этого соответствующую
внешность. По слухам, Трамп решил поставить Пауэл¬
ла на место Джанет Йеллен, поскольку считал, что рост
53-летней Йеллен был недостаточно высоким для того,
чтобы возглавлять Центральный банк Америки. Пау¬
элл же выглядел гораздо более импозантно27. Кроме
того, он был из богатых, а такие Трампу нравились. Если
Пауэллу чего-то и не хватало, так это солидного опыта
научной работы, какой был у Йеллен и у Бена Бернанке.
В этом отношении можно сказать, что он был председа¬
телем ФРС в эпоху, когда багаж научных знаний был уже
не в почете. Зато у Пауэлла был огромный опыт в сфере
бизнеса, в частности в качестве корпоративного юриста.
Он также хорошо понимал, насколько важна политика.
Он был назначен в совет директоров ФРС в 2011 г. в ка¬
честве двухпартийного кандидата, после того как помог
в конгрессе переубедить упертых консерваторов от дви¬
жения «Чаепитие». Он доказал им, что если и дальше
отказываться от принятия новых законов о размерах
долга и заставлять федеральное правительство еле-еле
сводить концы с концами с помощью налоговых поступ¬
лений, то это приведет к катастрофическим последстви-
ям28. Пауэлл умел не только красиво говорить. Он также
был склонен к филантропии. Он считал, что рынок тру¬
170

и вновь — «чего бы это ни стоило»
да с высоким спросом — это лучшее, что может решить
проблему неравенства. Пауэлл унаследовал федераль¬
ную систему, которая и при Бернанке, и при Йеллен
признавала недопустимость игнорирования пробле¬
мы острого социального неравенства, столь актуаль¬
ной для Америки29. Его поддерживала команда топ-ме¬
неджеров, состоящая из сотрудников, которые прошли
через кризис 2008 г. Лори Логан была одной из тех, кто
впервые начал осуществлять политику количественного
смягчения в Федеральной резервной системе Нью-Йор¬
ка. Она была хорошо знакома с механизмом покупок ак¬
тивов. В декабре 2019 г. ей было поручено управление
портфелем всей ФРС30. В вопросах экономической поли¬
тики поддержку Пауэллу оказывали сторонники актив¬
ных действий. Главным выразителем их идей была Лейл
Брейнард, которая при президенте Обаме была замести¬
телем министра финансовЗ1. В качестве главы Федераль¬
ной резервной системы Пауэлл подвергался гораздо
меньшей критике, чем любой из его недавних предше-
ственников32.
ФРС всегда была компетентной и высокоэффективной
структурой государственного аппарата США. Поскольку
Федеральная резервная система обладала такими каче¬
ствами, она еще до 2020 г. навлекала на себя гнев Трам¬
па — и это неудивительно. Удивительно то, что в 2020 г.
она в очередной раз дала стимул для разработки про¬
граммы стабилизации, предполагающей широкомас¬
штабное государственное вмешательство. Пройдет еще
много лет, прежде чем, основываясь на документаль¬
ных свидетельствах, мы сумеем понять, что за этим стоя¬
ло. На сегодняшний день самым простым объяснением
является следующее: команда профессионалов, умуд¬
ренных опытом кризиса 2008 г., под руководством че¬
ловека широких взглядов, над которым не довлеют дог¬
мы, имеющая в своем снаряжении тонко настроенную
политическую антенну, дала ответ на вызовы кризиса
доверия, который имел все шансы превратиться в эк¬
зистенциальный, и тогда, как и свойственно экзистен¬
циальному кризису, разразился бы в полную силу. Тот
факт, что этот кризис не сопровождался еще более дра¬
матическими событиями, частично объясняется пред¬
принятыми усилиями по восстановлению доверия. Это
171

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
не должно стать поводом для недооценки масштабов
проделанной работы.
Первая непосредственная интервенция на рынок
была осуществлена Нью-Йоркской Федеральной резерв¬
ной системой, которая оказывает самое большое влия¬
ние на то, что происходит на Уолл-стрит. Предпола¬
галось, что с помощью этой интервенции можно будет
восстановить нормальное функционирование рынка
казначейских ценных бумаг. Если бы цены на казначей¬
ские бумаги стали максимально дешевыми, это позволи¬
ло бы дилерам рефинансировать портфели ценных бу¬
маг. 9 марта ФРС Нью-Йорка открыла кредитную линию
для однодневных операций репо размером в 150 млрд
долл. 11 марта она объявила об увеличении кредитной
линии до 175 млрд долл., а затем — о дополнительном
увеличении на 95 млрд долл. для операций репо со сро¬
ками на 2 недели и на месяц. 12 марта ФРС стала пред¬
лагать сделки размером в 500 млрд долл. для опера¬
ций репо сроками на месяц и на три месяца. Тот факт,
что ФРС ежедневно реагировала на возросшие потреб¬
ности рынка в ликвидности, несколько помог успокоить
панику. «Все это очень здорово, правда сделано с опо¬
зданием», — поделился своим мнением Кришна Гуха,
возглавляющий отдел глобальной политики и стратегии
центрального банка в компании Evercore ISI. «Однако, —
добавил он, — мы не уверены, что этого будет достаточ¬
но»33. В качестве кредитора сделок репо ФРС поддержи¬
вала рынок казначейских ценных бумаг, помогая другим
участникам рынка совершать покупки. Главный вопрос
состоял в том, когда сама Федеральная резервная систе¬
ма начнет осуществлять покупки.
К концу недели чувство неопределенности распро¬
странилось по всему миру. Рынки облигаций еврозоны
давали сбои в связи с непонятными сигналами, полу¬
чаемыми от Европейского центрального банка. Рынки
крупных развивающихся стран — включая таких членов
G20, как Бразилия, Мексика и Индонезия, — испытыва¬
ли сильное напряжение из-за резкого роста курса дол¬
лара. В воскресенье, 15 марта, Пауэлл сделал еще один
эффектный шаг. Он созвал незапланированную пресс¬
конференцию и объявил на ней, что ФРС приняла ре¬
шение немедленно снизить процентные ставки до нуля;
172

и вновь — «чего бы это ни стоило»
именно такая мера однажды уже предпринималась — это
было в самый разгар кризиса 2008 г. Кроме того, он сооб¬
щил, что для стабилизации рынка Федеральная резерв¬
ная система собирается скупить казначейские ценные
бумаги на сумму не менее 500 млрд долл. и ипотечные
ценные бумаги на сумму 200 млрд долл. ФРС планиру¬
ет начать серьезные действия34. Ко вторнику ценные бу¬
маги на сумму 80 млрд долл. должны перейти из рук
брокеров в руки ФРС, то есть за 48 часов будут соверше¬
ны покупки на большую сумму, чем ФРС обычно трати¬
ла за месяц во времена Бена Бернанке. Для того чтобы
удовлетворить мировой спрос на доллары, Федеральная
резервная система смягчит условия осуществления так
называемых сделок по ликвидности в рамках догово¬
ренностей о свопах — сделки, при которых ФРС обмени¬
вает доллары на фунты стерлингов, евро, швейцарские
франки и иены теоретически в неограниченном коли¬
честве. Это означало, что ФРС брала на себя роль цен¬
трального банка всего мира и выделяла доллары для тех
участников кредитной системы, у которых наблюдал¬
ся долларовый дефицит. В 2008 г. соглашения по сво¬
пам оказали поддержку европейским банкам, пережи¬
вающим тяжелые времена. Теперь в помощи нуждались
в первую очередь азиатские финансовые институть^5.
Если бы они могли получить долларовое финансирова¬
ние в центральных банках Японии или Южной Кореи,
то это уменьшило бы необходимость продажи казначей¬
ских ценных бумаг.
Для того чтобы привести в действие механизмы так
называемой «сетки глобальной финансовой безопасно¬
сти», не требовалось проводить зрелищное, заранее сре¬
жиссированное заседание глав правительств на уровне
G20 или на аналогичном уровне. Это можно было сде¬
лать на более или менее неформальном селекторном со¬
вещании, в котором приняли бы участие руководители
нескольких центральных банков и их топ-менеджеры.
Ведь банковское сообщество такое же космополитичное,
как и научное сообщество, только оно гораздо меньше
и отличается большей сплоченностью. У банковского
сообщества есть свои люди в национальных казначей¬
ствах, в МВФ и в БМР (Банке международных расче¬
тов), а также во многих крупных банках и компаниях
!73

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
по управлению активами. К этой экосистеме также отно¬
сятся эксперты из академических кругов и влиятельные
журналисты, которые разъясняют и подробно описыва¬
ют суть деятельности этой функциональной элитарной
группы. К началу марта 2020 г. у членов этого сообще¬
ства уже не оставалось сомнений в том, что ФРС дол¬
жна выступить в роли мирового кредитора последней
инстанции, так же как и в 2008 г.36 Это было в интере¬
сах финансовой стабильности не только США, но и все¬
го мира в целом. А для президентства Трампа это был
момент истины. Когда в 2017 г. он вступил в должность
президента, многие члены международного финансово¬
го сообщества опасались, что его администрация значи¬
тельно сократит влияние Федеральной резервной систе¬
мы, которая фактически выполняла функции мирового
центрального банка. Однако это было доступно лишь
просвещенному уму и плохо вписывалось в предло¬
женную Трампом программу «Америка прежде всего».
Даже если и не сам Трамп, то его примитивно мысля¬
щая команда конгрессменов от партии республиканцев
могла связать ФРС по рукам и ногам. Казалось, что не¬
возможно будет избежать конфликта культур. Однако
ничего подобного не произошло. После выступления
Пауэлла 15 марта президент сказал много хвалебных
слов в адрес Федеральной резервной системь^7. Безуслов¬
но, Трамп всей душой был за интервенцию ФРС. Про¬
блему, как оказалось, создавал вовсе не Трамп. Пробле¬
му создавали рынки.
Когда поздно вечером 15 марта Пауэлл закончил
пресс-конференцию, фьючерсный рынок (который на¬
чинает торги раньше, чем открывающийся утром в по¬
недельник рынок ценных бумаг на Уолл-стрит) осуще¬
ствил столько продаж, что, образно выражаясь, выбило
все предохранители. Это означало, что меры, которые,
как предполагалось, должны предотвратить обвал рын¬
ка, не сработали и дальнейшая торговля была автома¬
тически приостановленаЗ8. Утром в понедельник с нача¬
ла торгов цены головокружительно падали. В очередной
раз были активизированы меры для удержания рынка
от свободного падения. Показатель волатильности рын¬
ка VIX, который иногда называют «индексом страха»,
174

и вновь — «чего бы это ни стоило»
взлетел до уровня, который в последний раз наблюдался
в самые тяжелые дни в ноябре 2008 г. Паника на рынках
подпитывалась изнутри. Если перестали срабатывать все
волшебные средства, имеющиеся в распоряжении ФРС,
то что же еще могло помочь? На этот вопрос пытались
ответить всем миром.
Bank of England наблюдал за хаосом, царившим всю
последнюю неделю, с некоторым безразличием. Там
только что сменилось руководство — вместо Марка Кар¬
ни банк теперь возглавлял Андрю Бейли. Дефицит ли¬
квидности коснулся доллара, а не фунта стерлинга.
Не исключено, что меры, предпринятые ФРС, будут
иметь какой-то результат. В понедельник, 16 марта, ста¬
ло ясно, что такая самоуспокоенность может привести
к самым опасным последствиям39.
Валютный рынок, на котором осуществляются опера¬
ции с иностранной валютой, является самым большим
в мире рынком. Несмотря на то что Великобритания не¬
сколько утратила свои позиции в качестве мировой фи¬
нансовой державы, больше всего транзакций происхо¬
дит в Лондонском Сити. В 2019 г. в обычный день оборот
достигал 6,6 трлн долл. В течение недели, начиная с по¬
недельника, 16 марта, Лондон пребывал в паническом
состоянии. Попустительская коронавирусная полити¬
ка Бориса Джонсона обнаружила полную несостоятель¬
ность. Из отчета, представленного коллективом ученых
из Imperial College, однозначно следовало, что необхо¬
димо срочно объявлять карантин. Но будет ли готова
пойти на это Даунинг-стрит? Ни один из крупных за¬
падных городов никогда ранее не объявлял полного ка¬
рантина — ни Лондон, ни Нью-Йорк. В среду, 18 марта,
терминалы в банковских башнях Канэри-Уорф высвечи¬
вали информацию только об одном виде операций: про¬
давайте любую мировую валюту, покупайте доллары40.
Самые надежные из компаний голубых фишек, та¬
кие как Apple, столкнулись с необходимостью уплаты
повышенных процентных ставок даже при краткосроч¬
ном кредитовании (на три месяца^1. Фонды хеджиро¬
вания делали многомиллиардные ставки в долларах
на затяжную рецессию в Европе42. Продавалось даже зо¬
лото — классический безопасный актив4з. А когда «гон
за налом» достиг своего пика, доходность казначейских
175

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ценный бумаг США увеличилась еще более резко, чем
в 1982 г., в бытность Пола Волкера44.
«Это было просто умопомрачительно, — сказал гла¬
ва отдела инвестиций J. P. Morgan Asset Management Боб
Мишель. — Я занимаюсь этим уже почти 40 лет, но тако¬
го странного рынка никогда не видел». Эндрю Уилсон,
возглавляющий отдел международных ценных бумаг
с фиксированным доходом в Goldman Sachs Asset Ma¬
nagement, прокомментировал это следующим образом:
«Мы, в первую очередь, несем ответственность за то,
чтобы обеспечивать наличие ликвидности, в которой
нуждаются наши клиенты. Нам приходится продавать
то, что мы можем продать, а не то, что нам хотелось бы
продать... вот почему рынок так трясет»45. Такого же
мнения придерживался Рик Ридер, директор по инве¬
стициям компании BlackRock. В своем портфеле он хо¬
тел иметь только наличные деньги — единственное на¬
дежное средство защиты. Но J. P. Morgan, Goldman Sachs
и BlackRock занимались продажами, а для того, что¬
бы выступить в роли покупателя, нужно было обладать
большой храбростью.
Пытаясь успокоить рынки, Bank of England органи¬
зовал пресс-конференцию, которая состоялась в среду,
18 марта46. На этой пресс-конференции Бейли сообщил,
что фунт стерлингов упал на 5% и достиг самого низко¬
го, после 1985 г., курса по отношению к доллару. Тем вре¬
менем на рынке облигаций правительства Великобри¬
тании, старейшем в мире и одном из самых крупных
рынков ценных бумаг, царила беспрецедентная пани¬
ка. Доходность десятилетних государственных облига¬
ций Великобритании в период с 9 по 18 марта взлетела
с низкого показателя 0,098 до 0,79%. Конечно, это были
не самые высокие показатели, но они отражали важный
аспект — масштабность перемен. Ведь за несколько дней
произошло восьмикратное увеличение доходности. Бо¬
лее того, начали обнаруживаться расхождения между
ценами на государственные облигации с различным
сроком погашения, что было весьма необычно и сигна¬
лизировало о том, что дилерам не удалось урегулиро¬
вать соотношение спроса и предложения. Специалисты
Bank of England по рыночным продажам, которые рабо¬
тали в удаленном режиме на терминалах, установлен¬
176

и вновь — «чего бы это ни стоило»
ных в кухнях и на мансардах, сообщали о «критическом
рыночном напряжении». Рынки государственных обли¬
гаций находились в «состоянии свободного падения».
Как позже признал Бейли, «у нас чуть не произошел
коллапс ряда ключевых рынков». Если бы этот процесс
продолжался и дальше, «правительству пришлось бы
приложить огромные усилия для того, чтобы найти фи¬
нансовые средства и для себя»47.
После десятидневной паники, в течение которой
финансовые рынки в Великобритании, Европе и США
пребывали в совершенно расшатанном состоянии, цен¬
тральные банки приступили к осуществлению очеред¬
ного комплекса мер. В Лондоне 19 марта состоялось вне¬
очередное заседание Комитета монетарной политики
Банка Англии, на котором было объявлено о намерениях
банка купить государственные облигации Великобрита¬
нии на сумму 200 млрд фунтов стерлингов4®. В отличие
от 2008 г. банк не собирался осуществлять эту операцию
по заранее согласованному графику. Бейли объяснил это
следующим образом: «Мы будем реагировать на ситуа¬
цию на рынках безотлагательно и быстро, насколько это
возможно». Времени на составление графиков не было.
Центральный банк, по его собственному признанию,
действовал наудачу4®. Накануне, поздно вечером 18 мар¬
та, Европейский центральный банк объявил о програм¬
ме крупных покупок облигаций. Это закладывало почву
для финансового оздоровления Европы.
Тем временем Федеральная резервная система пыта¬
лась по очереди преодолевать кризисы, стоявшие пе¬
ред многоструктурной кредитной системой США. 17 мар¬
та было объявлено, что ФРС окажет поддержку рынкам,
кредитующим бизнес, покрыв расходы на заработную
плату и другие краткосрочные расходы. 18 марта анало¬
гичные меры поддержки были распространены на вза¬
имные фонды, в которых обеспеченные американцы
предпочитали хранить свои сбережения. 19 марта ФРС
расширила сферу предоставления своповых операций
по обеспечению ликвидности, распространив их на Мек¬
сику, Бразилию и Южную Корею. На следующий день
ускоренными темпами доллары были предоставлены Ев¬
ропейскому центральному банку и Банку Японии. Не¬
зависимо от того, пользовалась ли та или иная компа¬
177

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ния своповой линией, на ее поведение на рынке обли¬
гаций влияли действия ФРС. Была даже введена новая
услуга, предоставляющая возможность зарубежным цен¬
тральным банкам совершать сделку репо с казначейски¬
ми ценными бумагами США. Федеральная резервная си¬
стема была готова пойти на что угодно, лишь бы предот¬
вратить ситуацию, при которой компаниям пришлось бы
продавать казначейские облигации.
После того как ФРС дала сигнал, что готова в боль¬
шом количестве предоставлять доллары, курс доллара
снизился и центральные банки могли теперь действо¬
вать по собственному усмотрению. Банк Японии закупил
облигации. Резервный банк Австралии снизил процент¬
ные ставки. Центральные банки развивающихся стран,
которым ранее приходилось волноваться по поводу вы¬
сокого курса доллара относительно их собственных ва¬
лют, тоже получили свободу действий50. К концу треть¬
ей недели марта 39 центральных банков разных стран,
начиная с Монголии и кончая Тринидадом, понизили
процентные ставки, ослабили банковские требования
и предоставили особые условия для кредитования5\
И все равно оставался вопрос: будет ли этого доста¬
точно? Пауэлл использовал все меры из репертуара
2008 г.: снижение процентных ставок, количественное
смягчение, поддержка денежного рынка, своповые ли¬
нии. Все эти знакомые средства раньше помогали сни¬
зить напряженность рынков казначейских ценных бу¬
маг. По мере восстановления спроса их доходность сни¬
жалась, но и этого было недостаточно для того, чтобы
успокоить рынки акций или рынок корпоративных дол¬
гов. Пока на этих рынках сохранялась нестабильность,
продолжало лихорадить всю финансовую систему.
Главная проблема состояла в том, что хотя централь¬
ные банки вполне могли изменить предложения по кре¬
дитованию и процентные ставки, но, в отличие от си¬
туации кризиса 2008 г., они никак не могли повлиять
на сам источник кризиса — коронавирус и связанный
с ним локдаун. Рынки ждали новостей из Вашингтона,
но не от ФРС и не от конгресса. Какие силы готовы мо¬
билизовать американские политики для того, чтобы со¬
хранить на прежнем уровне доходы, расходы и качество
медицинской помощи? Новости, поступившие в воскре¬
178

и вновь — «чего бы это ни стоило»
сенье, 22 марта, трудно было назвать хорошими. Между
демократами и республиканцами возникли резкие раз¬
ногласия. В понедельник, 23 марта, с началом торгов
в Азии, произошел обвал на фьючерсном рынке. Падение
цен продолжилось и после того, как начала работу биржа
на Уолл-стрит. На низших точках торговых дней в поне¬
дельник, 23 марта, индекс S&P500 и индекс Доу-Джон¬
са потеряли около 30% своей стоимости. Рынки ценных
бумаг по всему миру нанесли убыток в 26 трлн долл. тем
немногим счастливым обладателям крупных портфелей
акций, а также коллективным пулам сбережений, кото¬
рые находились в руках пенсионных и страховых фон¬
дов. Если ФРС хотела остановить падение цен, ей нужно
было решиться на следующий шаг.
23 марта, в 8 часов утра, за 90 минут до открытия
рынков, для Джерома Пауэлла наступил момент, ко¬
гда «необходимо действовать, чего бы это ни стоило».
Он заявил: «Для того чтобы сократить потери рабочих
мест и доходов, а также обеспечить быстрое восстановле¬
ние экономики на фоне смягчения разрушительных по¬
следствий кризиса, в сфере государственного и частного
секторов должны быть задействованы самые решитель¬
ные меры». К середине апреля Федеральная резервная
система должна будет организовать девять отдельных
кредитных линий для поддержки рынка частного кре¬
дитования. Эти линии имели различные сокращенные
наименования, но их объединяла общая цель — создать
огромную кредитную линию по предоставлению овер¬
драфтов экономике, в которой наблюдалось уменьше¬
ние доходов, происходили увольнения рабочих и руши¬
лись рынки в связи с «паникой, обуявшей продавцов»52.
Как и в случае с любым банковским овердрафтом, заем¬
щики могли и не использовать деньги, предоставляемые
им ФРС. Для их спокойствия чрезвычайно важным был
сам факт доступности этих денег.
План Пауэлла по стабилизации рынков предполагал
выполнение трех задач.
Во-первых, выступая в роли кредитора последней
инстанции, 23 марта ФРС должна была вновь запустить
программу банковского кредитования под залог цен¬
ных бумаг (TALF), с успехом использованную во время
*79

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
кризиса 2008 г. Предполагалось, что эта программа ока¬
жет поддержку автокредитованию, системе кредитных
карт, кредитованию малого бизнеса, а также студентов.
Эта была еще одна линия, открытая в дополнение к уже
открытым линиям кредитования эмитентов коммерче¬
ских ценных бумаг, взаимных фондов денежных рынков
и первичных дилеров на рынке казначейских ценных бу¬
маг. Такие кредиты в основном выдавались из собствен¬
ных средств финансовой системы страны, что означало
минимальные риски для ФРС. Подобное кредитование
было эквивалентно классической функции центральных
банков — обеспечение экономических агентов наличны¬
ми средствами в экстремальных ситуациях под надеж¬
ное обеспечение. Однако к 23 марта уже было понятно,
что ФРС не должна была останавливаться только на этом.
Вторым, более радикальным шагом, как сообщил Пау¬
элл, было создание двух линий для поддержки креди¬
тования крупных работодателей. Федеральная резерв¬
ная система теперь не просто будет оказывать поддерж¬
ку при кредитовании другими структурами, а сама будет
обеспечивать кредитование. Предполагалось, что Корпо¬
ративная кредитная линия первичного рынка (PMCCF)
будет использована для покупки облигаций непосред¬
ственно у выпускающих их корпораций, а также для вы¬
купа их кредитов. С помощью Корпоративной кредит¬
ной линии вторичного рынка (SMCCF) будут выкупаться
корпоративные облигации, уже обращающиеся на рын¬
ке. Выкуп будет осуществляться у инвесторов, в том чис¬
ле у биржевых индексных фондов, специализирующих¬
ся на высокорискованных высокодоходных облигациях.
Для этих двух кредитных линий выделялись средства
в размере 750 млрд долл. Скупая корпоративные обли¬
гации, ФРС брала на себя гораздо большие риски по по¬
тере средств, чем при осуществлении традиционных опе¬
раций в качестве кредитора последней инстанции. Чтобы
обезопасить себя в случае экстремальной ситуации, ФРС
решила воспользоваться статьей 13(3) Федерального ре¬
зервного акта. Согласно этой статье, если ФРС понесет
какие-либо потери, то они будут компенсированы в раз¬
мере 30 млрд долл. в ценных бумагах. Предполагалось,
что компенсация будет осуществляться Валютным стаби¬
лизационным фондом при Казначействе США — структу¬
180

и вновь — «чего бы это ни стоило»
рой, существовавшей с 1930-х гг. и использующейся в ка¬
честве удобного источника капитала при необходимости
срочных государственных интервенций.
Федеральная резервная система всегда старалась из¬
бегать такого непосредственного кредитования бизнеса.
Когда вы выкупаете облигации отдельных компаний,
то делаете выбор в пользу компаний-любимчиков. Если
вы выкупаете долги целого ряда корпораций, то неиз¬
бежно у вас окажется много ценных бумаг низкого ка¬
чества. В наиболее рискованном сегменте рынка кор¬
поративных облигаций — там, где шла торговля так
называемыми высокодоходными, или мусорными, обли¬
гациями, — частные инвестиционные компании имели
такие доходы, перед которыми меркли бонусы, получае¬
мые банкирами с Уолл-стрит. Хотя бы только из поли¬
тических и юридических соображений, не говоря уже
ни о чем другом, ФРС старалась не заниматься поддерж¬
кой этого наиболее спекулятивного сегмента финансо¬
вой системы.
Отказываясь скупать корпоративные облигации, Фе¬
деральная резервная система заняла позицию, нетипич¬
ную для центральных банков. Корпоративные обли¬
гации приобретали и Bank of England, и Европейский
центральный банк (ецб). В марте 2020 г. европейские
крупные корпорации, такие как, например, VW, безза¬
стенчиво занимались лоббированием, надеясь на под¬
держку ЕЦБ53. Банк Японии пошел на еще более реши¬
тельный шаг, совершив покупку акций и взяв на себя
риски участия в акционерном капитале. В период между
2010-м и концом 2020 г. Банк Японии скупил на япон¬
ском фондовом рынке акции на сумму 434 млрд долл.54
Это, конечно, произвело сильное впечатление, но ми¬
ровым бенчмарком на рынке капиталов все-таки явля¬
ются США. И ни один из центральных банков никогда
не проводил столь же масштабных операций, какие те¬
перь планировал Пауэлл.
Теперь ФРС было необходимо заручиться поддерж¬
кой конгресса и получить политическое прикрытие
для своей опасной политики. По сути, смысл заявления
ФРС сводился к тому, что идет подготовка нового парт¬
нерства между Казначейством и конгрессом. В идеа¬
ле ФРС нужно было бы озвучить эту важную новость
181

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
в понедельник, 23 марта, приурочив ее к рассмотрению
в конгрессе США вопроса о пакете мер, стимулирую¬
щих экономику. Но это могло подождать еще несколько
дней. Тем временем, предваряя решение конгресса, ФРС
заявила, что присоединит свою программу кредитова¬
ния крупного бизнеса к программе Main Street Lending
Program, что позволит обеспечить финансирование ма¬
лого и среднего бизнеса.
И наконец, третьим важным шагом, который намере¬
валась сделать ФРС в качестве меры оздоровления эко¬
номики, было оказание масштабной поддержки рынкам
государственных облигаций.
На переднем фронте борьбы с коронавирусной ин¬
фекцией находились муниципальные органы власти,
которые пытались организовать достойный ответ пан¬
демии и теперь расплачивались за чрезмерную пред¬
осторожность. Одновременно с этим они столкнулись
с тем, что резко снизилось поступление налогов. 23 фев¬
раля ФРС объявила об одновременном внесении изме¬
нений в линию кредитования через Фонд ликвидности
взаимных фондов денежного рынка (MMLF) и в линию
кредитования через Фонд финансирования коммерче¬
ских бумаг (CPFF). Как предполагалось, эти изменения
облегчат выдачу кредитов муниципальным властям.
С 9 апреля на основе этих линий будет функциониро¬
вать линия муниципального кредитования, на которую
ФРС номинально выделила 500 млрд долл. с целью под¬
держки рынка краткосрочных бумаг, выпущенных круп¬
ными городами, а также округами и штатами.
Эти меры по организации линий кредитования дол¬
жны были укрепить доверие к финансовой системе в це¬
лом. Косвенным образом они должны были уменьшить
давление на рынок казначейских ценных бумаг. Феде¬
ральная резервная система на этом не остановилась.
Она могла просто выкупить казначейские ценные бума¬
ги — это был бы самый простой способ поддержать ры¬
нок казначейских облигаций. К выходным, то есть к 20¬
21 марта, Комитет по операциям на открытом рынке
Федеральной резервной системы (FOMC) уже объявил
о покупке казначейских облигаций на сумму 500 млрд
долл., а также ценных бумаг, обеспеченных ипотеками,
на сумму 200 млрд долл. Но Пауэлл поднял даже эту
182

и вновь — «чего бы это ни стоило»
планку. Утром 23 марта FOMC просто объявил, что со¬
бирается «купить казначейские ценные бумаги и обес¬
печенные ипотеками ценные бумаги ипотечных агентств
в количестве, необходимом для поддержки бесперебой¬
ного рыночного функционирования и эффективного
влияния монетарной политики на финансовые условия,
а в более широком смысле — и на экономику»55. За сле¬
дующую неделю ФРС приобрела ошеломительное коли¬
чество казначейских и ипотечных ценных бумаг на сум¬
му 375 млрд и 250 млрд долл. соответственно. В разгар
реализации своей программы ФРС скупала облигации
со скоростью 1 млн долл. в секунду. Стоимость ценных
бумаг, обращавшихся на рынке, достигала 20 трлн долл.
Всего лишь за несколько недель Федеральная резервная
система выкупила ценные бумаги, стоимость которых
составляла 5% от этой величины^.
Эти интервенции оказали огромное влияние на рынок.
Поворотной точкой стало 23 марта. После того как инве¬
сторы убедились, что стабилизатор обстановки на рын¬
ке и кредитор последней инстанции готов к действиям,
доверие было восстановлено. Активизировалась выдача
кредитов. Финансовые рынки, особенно в США, начали
на удивление быстро восстанавливаться. К середине авгу¬
ста индекс S&P полностью компенсировал свои потери,
понесенные с февраля, и продолжил повышение до ре¬
кордных значений. В результате вернулась к прежним
значениям стоимость акций, принадлежащих неболь¬
шому количеству миноритариев, ценные бумаги кото¬
рых составляли существенную долю финансового рынка.
Это помогло восстановить финансовое положение кор¬
пораций в целом, что оживило всю экономику. Если бы
в марте 2020 г. на финансовых рынках произошел обвал,
от этого пострадал бы практически весь мир. Однако вы¬
игрыш от восстановления распределялся неравномерно.
В мире в целом богатство миллиардеров в 2020 г. увели¬
чилось на 1,9 трлн долл., из которых 560 млрд долл. при¬
ходится на долю самых богатых людей Америк^7.
После кризиса домкомов 2000-2001 гг. централь¬
ные банки постепенно переставали играть роль цирко¬
вых конферансье и все больше становились похожими
на заправских жонглеров, ловко обращающихся с ли¬
183

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
квидностью. Лучшую мантру для этого периода в 2012 г.
предложил Марио Драги: «Чего бы это ни стоило». Цен¬
тральные банки понизили процентные ставки до нуля.
Они изобрели средство спасения для проблемных бан¬
ков. Для того чтобы удовлетворить потребность в ли¬
квидности, они направо и налево выдавали дешевые
кредиты. Они скупали активы с целью стабилизации фи¬
нансовых рынков. И все-таки, несмотря на радикализм
этих интервенций, оставалось ощущение, что они не мо¬
гут делать это до бесконечности. Должен же наступить
момент, когда структура балансов банков вернется к ис¬
ходному положению, а размер процентных ставок снова
будет более или менее нормальным. Когда на должность
руководителей центральных банков были предложены
кандидатуры Джерома Пауэлла, Эндрю Бейли из Bank
of England и Кристин Лагард из EBC, могло показаться,
что они принадлежат к постгероическому поколению.
После радикальных интервенций, производимых в пе¬
риод между 2008 и 2015 гг., их первоочередная задача
состояла в том, чтобы восстановить порядок. Их целью
была нормализация обстановки.
Страх, который обуял мировую экономику в 2019 г.,
уже поставил под вопрос возможность какой-либо нор¬
мализации. 2020 г. полностью изменил ситуацию. Цен¬
тральные банки не только развернули свою деятель¬
ность в невиданных ранее масштабах, но и действовали
с огромным рвением, что, наверное, явилось результа¬
том возрастающей активности последних десятилетий.
В 2008 г. к интервенциям центральных банков все еще
относились с недоверием. В 2020 г. это чувство полно¬
стью исчезло. Монетарным потокам дорога теперь была
открыта, и в последующие недели, по мере того как это
начинало оказывать влияние на фискальную политику,
вытекающие из этого последствия проявились в полном
объеме. Это был наиболее радикальный шаг из тех, ко¬
торые могут быть сделаны в экстремальной ситуации.
Но что теперь считать нормой?

ГЛАВА 7
Поддержание
жизнедеятельности экономики
МАРТА 2020 г., ближе к полуночи, члены се¬
ната США единогласно одобрили Закон о по¬
мощи в связи с коронавирусом, финансовой
поддержке и экономической безопасности (также из¬
вестный как Закон о заботе — CARES Act). Обсуждения
продолжались в течение двух недель, и в результате две
палаты конгресса США достигли договоренности о при¬
нятии сводного законопроекта, предусматривающего
дополнительные расходы, уменьшение размера налогов,
а также выделение ассигнований. В целом было выделе¬
но 2,2 трлн долл., что составляет 10% от ВВП США1. Это
была очень серьезная финансовая поддержка экономи¬
ки — такие меры ранее не принимались нигде и никогда.
Весной 2020 г. США действовали более масштабно,
чем другие страны, но они не были одиноки. По под¬
счетам МВФ, в апреле суммарная финансовая поддержка
в различных формах во всем мире уже достигла 8 трлн
долл. В мае эта величина оценивалась в 9 трлн долл.,
а к октябрю составляла огромную цифру в 12 трлн.
К январю 2021 г. общая сумма финансовых средств, вы¬
деляемых на поддержку мировых экономик, достиг¬
ла 14 трлн2. Это было намного больше, чем финансо¬
вая поддержка после банковского кризиса 2008 г. Такой
масштаб расходов и налоговых послаблений был прин¬
ципиально важен для предотвращения социальной ка¬
тастрофы, которая могла бы возникнуть в результате
введения полного карантина. Действительно, финансо¬
вая поддержка и налоговые льготы осуществлялись с та¬
ким размахом, что на ум приходили аналогии с военной
экономикой и новым социальным контрактом. По мере
того как стремительно увеличивались государствен¬
185

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ные бюджеты, а центральные банки осуществляли ин¬
тервенции, предназначенные для поддержки экономи¬
ки, возникало ощущение, что монетарная и фискальная
политики очень тесно сблизились друг с другом, чего
не было со времен Второй мировой войны3. Централь¬
ным банкам удалось выполнить свою функцию — в мар¬
те была достигнута стабилизация рынков казначейских
ценных бумаг. Теперь наступил момент, когда эстафе¬
ту должна была принять фискальная политика4. Распре¬
деление ресурсов перешло в руки руководителей в сфе¬
ре общественного здравоохранения и выборных членов
правительства — теперь они устанавливали приоритеты
при решении проблем преодоления социально-эконо¬
мических последствий кризиса.
Несомненно, чтобы осознать драматизм текущего
момента, полезно найти аналогии с кейнсианской тео¬
рией, которая переживала свои лучшие дни в середине
прошлого века. В подобных сопоставлениях проявля¬
ется желание многих политиков, как правых, так и ле¬
вых, вернуться к тем дням, когда национальная эко¬
номика впервые приобрела черты интегрированного
и управляемого объекта. Как продемонстрировало об¬
условленное общими причинами падение спроса и пред¬
ложения, макроэкономические взаимосвязи являют¬
ся вполне реальными. Однако в качестве парадигмы
для ответов на вызовы кризиса 2020 г. такие попытки
вставить современное содержание в ретроконтекст со¬
держат в себе угрозу анахронизма. Фискально-монетар¬
ный синтез 2020 г. был порождением XXI в.5 Хотя этот
синтез опроверг все излюбленные принципы неолибера¬
лизма, особенно имеющие отношение к масштабам госу¬
дарственного вмешательства, он стал возможным только
под воздействием факторов, которые являются наследи¬
ем неолиберализма, а именно гиперглобализация, хруп¬
кие ослабевшие государства всеобщего благосостояния,
сильное социально-экономическое неравенство, а также
непомерные размер и влияние частного капитала.
В мерах, предпринятых разными странами в ответ
на вызовы коронавирусной инфекции, отразилось пора¬
зительное сочетание единства и неравномерного разви¬
тия. С одной стороны, поскольку фактически все мировые
186

ПОДДЕРЖАНИЕ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЭКОНОМИКИ
державы следовали единой тенденции и вводили каран¬
тин, каждая из этих стран имела расходы, связанные с ко¬
ронавирусным кризисом. С другой стороны, суммы, кото¬
рые они имели возможность выделить на эти цели, были
очень различными. По данным МВФ, к октябрю 2020 г.
в программу дискреционного бюджетного финансирова¬
ния стандартной развитой страны закладывалась сумма,
составляющая почти 8,5% от ВВП. В развивающихся стра¬
нах со средним уровнем доходов эта величина составляла
всего лишь 4% от ВВП. В странах с низким уровнем до¬
ходов на финансирование борьбы с коронавирусной ин¬
фекцией выделялось менее 2% от ВВП6.
Внутри каждой широкой группы стран (с аналогич¬
ным уровнем развития) также имелись определенные
расхождения. В бедном государстве Гаити в програм¬
ме стимулирования была заложена достаточно серьез¬
ная цифра в 4% от ВВП7. 21 апреля правительство ЮАР
утвердило масштабную программу, в которой выде¬
лялось 29,9 млрд долл. на расходы в области здраво¬
охранения, финансовую поддержку муниципалитетов,
а также систему социальных грантов для наименее обес¬
печенных граждан. Эта сумма составляла почти 10%
от национального дохода. В то же время Нигерия, пе¬
режившая удар, который был нанесен обвалом нефтя¬
ных цен, на налоговые льготы и на расходы предусмо¬
трела всего 1,5% от ВВП. В эту сумму входило 50 млрд
найра (128 млн долл. США) на программу поддержки
населения. Из этих денег предусматривались выпла¬
ты в размере 20 000 найра (52 долл.) для наиболее по¬
страдавших домохозяйств в общей сумме 3,6 млн долл.8
Это была капля в море для страны, в которой 87 млн че¬
ловек имеют доход менее 1,90 долл. в день и где самое
большое в мире количество людей проживает в услови¬
ях крайней нищеты9. Среди крупных развивающихся
стран в 2020 г. в связи с особенно низким уровнем фи¬
скального стимулирования выделялись Индия и Мек¬
сика. В Бразилии же, напротив, размер бюджетного фи¬
нансирования, выделяемого для преодоления кризиса,
был сопоставим с размером финансирования в самых бо¬
гатых странах мира.
В 2020 г. один из сюрпризов преподнесла Евро¬
па. После кризиса еврозоны экономическая политика
187

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Программы бюджетного финансирования стран G20
на первом этапе кризиса COVID-19
Исследование Deutsche Bank, данные МВФ на 11 сентября 2020 г.
Евросоюза воплощала режим строгой экономии. Осо¬
бенно тяжелый отпечаток это наложило на Францию
и на страны Южной Европы10. В 2020 г., ощутив на себе
тяжелый удар, причиненный пандемией, правитель¬
ства европейских стран с самыми разными политиче¬
скими режимами открыли финансовые краны. Данные
по разным странам несколько сглаживаются в свя¬
зи с большой долей гарантий по кредитам. Гарантии
по кредитам не предполагают выдачу живых денег —
это обещание покрыть расходы, связанные с невозвра¬
том кредитов. В Великобритании эти гарантии состави¬
ли приблизительно 15% ВВП. В Германии в 2020 г. они
в целом достигли величины более чем 30% от ВВП”. Од¬
нако, несмотря на все предпринимаемые меры, ситуа¬
ция ухудшалась.
Учитывая баланс сил внутри Евросоюза, было прин¬
ципиально важно, чтобы первые антикризисные меры
ввела Германия. В последнем правительстве большой
коалиции под руководством Ангелы Меркель был сме¬
нен министр финансов — вместо опытного политика¬
188

ПОДДЕРЖАНИЕ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЭКОНОМИКИ
на, консервативного Вольфганга Шойбле пришел Олаф
Шольц, прагматичный представитель Социал-демо¬
кратической партии12. Уже в конце февраля он высту¬
пил в поддержку идеи о приостановке требования о со¬
хранении сбалансированного бюджета, закрепленного
в конституции. Это позволило бы региональным вла¬
стям Германии реализовывать меры по борьбе с кри¬
зисом, вызванным коронавирусом^. 25 марта, в тот же
день, когда конгресс США проголосовал за принятие
исторического пакета мер, бундестаг утвердил увеличе¬
ние бюджета на 123 млрд евро. Если приплюсовать к это¬
му гарантии по кредитам, то экономике Германии пре¬
доставлялась поддержка в 750 млрд евро^. Затем в июне
был выделен еще один пакет в 130 млрд евро. С его помо¬
щью предполагалось увеличить государственные инве¬
стиции и снять бремя с бюджетов местных правительств,
за счет чего те могли бы высвободить ресурсы для улуч¬
шения местных инфраструктур”. Это не только являлось
стимулом для крупнейшей экономики в Европе — поми¬
мо этого, Берлин призывал остальную Европу последо¬
вать его примеру. Когда Брюссель отменил бюджетные
правила, ограничивающие размеры дефицита государ¬
ственного бюджета всех членов ЕС, это не вызвало ника¬
ких возражений у Берлина.
С началом пандемии утихли споры о том, что расхо¬
дование средств, выделяемых на субсидии и социаль¬
ное обеспечение, может создать потенциальный риск
недобросовестного поведения должников. Ведь в появ¬
лении вируса были виноваты не бизнес и не правитель¬
ство. Когда министр финансов Нидерландов поставил
вопрос о том, почему бюджеты некоторых европейских
стран не были достаточно сбалансированными еще
до начала вспышки заболевания, премьер-министр Пор¬
тугалии Антонио Коста проигнорировал его замечание
как неуместное!6. Ковид не относится к тем экономиче¬
ским событиям, в ожидании которых имеет смысл за¬
ниматься долгосрочной подготовкой бюджета. Теперь
для дебатов были нужны другие аргументы. Если в пан¬
демию Италия и Испания оказались наиболее уязвимы¬
ми, то причиной была проводимая в течение десяти¬
летия политика строгой экономии, которая подорвала
систему общественного здравоохранения в этих стра¬
189

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
нах. Министр здравоохранения в правительстве Анге¬
лы Меркель, амбициозный Йенс Шпан, должно быть,
испытал смущение, поскольку еще до кризиса выступал
за сокращение «излишков» больничных мощностей.
В 2020 г. эти «излишние» мощности были для Герма¬
нии как нельзя кстати17. К лету аргумент о том, что пан¬
демия — это новый исторический вызов, стал оправда¬
нием для Евросоюза перейти к системе коллективного
финансирования.
Если в 2020 г. Европа занимала более активную по¬
зицию, чем в 2008-м, то с Китаем все было наоборот.
В 2008 г. Китай начал программу, которую можно
было бы назвать программой большого стимулирования.
В 2020 г., когда эпидемию удалось взять под контроль,
Китай, помня об излишних инвестициях и чрезмерном
кредитовании прошлых лет, занял более сдержанную
позицию. Финансово-бюджетный пакет, обнародован¬
ный в ходе «двух сессий», в мае 2020 г. составил 3,6 трлн
юаней (около 550 млрд долл.).
Эта сумма была немногим меньше, чем 4 трлн юаней,
выделенных после кризиса 2008 г., хотя теперь эконо¬
мика Китая была гораздо больше. К концу 2020 г. об¬
щий объем средств, выделенных на поддержание эконо¬
мики, оценивался в размере 5,4% ВВП. Из этих средств
2,6% должны были пойти на поддержку инвестирова¬
ния, особенно на местном уровне. В отличие от Запа¬
да, в программе восстановления китайской экономи¬
ки выделение денег непосредственно домохозяйствам
практически не практиковалось. Как и в 2008 г., самое
большое финансирование поступало не из бюджета, а че¬
рез так называемые государственно-частные банки Ки¬
тая. Только за один месяц март на программу всеобщего
социального финансирования, как ее называют в Китае,
ими были выделены средства в размере 5,15 трлн юаней,
что стало историческим рекордом^.
Когда начались драматические события — введение
разными странами полного карантина в связи с эпи¬
демией коронавируса, — для оправдания резкого роста
затрат нынешняя экономическая ситуация чаще все¬
го сравнивалась с экономикой военного времени. Си
Цзиньпин, Макрон, Моди и Трамп — все говорили о вой¬
не. «Наша страна находится в состоянии войны с неви¬
!9°

ПОДДЕРЖАНИЕ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЭКОНОМИКИ
димыми силами. Ситуация, с которой мы столкнулись,
не имеет аналогов в истории», — сказал в своем телевизи¬
онном обращении премьер-министр Малайзии Мухид-
дин Яссин19. Премьер-министр Италии Конте напомнил
слова Черчилля о «темных временах»20. В специализиро¬
ванных финансовых изданиях проходили откровенные
дискуссии по поводу того, как заставить промышленные
предприятия производить средства индивидуальной за¬
щиты и аппараты ИВЛ21.
Какой бы соблазнительной ни была аналогия с воен¬
ной экономикой, для ситуации 2020 г. она не подходила.
Проблема состояла вовсе не в том, как мобилизовать ар¬
мии, а в том, как демобилизовать экономику и заставить
людей оставаться дома. Даже в системе здравоохране¬
ния было приостановлено оказание медицинских услуг
и проведение процедур, кроме тех случаев, когда появ¬
лялась угроза для жизни. В 2020 г. нужны были не сти¬
мулирование и мобилизация, а поддержание жизнедея¬
тельности экономики.
Специфика сложившейся экстремальной ситуации
объясняет масштабность американской программы
по восстановлению экономики. Закон CARES распро¬
страняется на столь широкие сферы прежде всего пото¬
му, что в основе общественной структуры США заложе¬
ны такие параметры, как работа и занятость. Система
социального обеспечения США, напротив, не обладает
достаточным запасом прочности, поскольку многолет¬
ние нападки на государственный сектор во многом ее
ослабили.
Эту мысль образно выразил журналист Эрик Левитц:
Устойчивый рост ВВП подобен клейкой ленте, удерживаю¬
щей непрочное социальное устройство, при котором амери¬
канцы с низким доходом для случая экстремальной ситуа¬
ции имеют весьма скромные запасы или вообще их не имеют;
многие меры социальной поддержки зависят от занятости,
а поизносившаяся система социальной безопасности изна¬
чально не имеет однородной структуры. На этом позоло¬
ченном драндулете политической экономии с огромным
штатом высокооплачиваемых сотрудников можно безопас¬
но прокатиться в хорошую погоду. Но если вы попробуете
проехаться на нем во время эпидемиологического шторма,
происходящего раз в сто лет, то он начнет разваливаться
по частям22.
!9!

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Не так-то легко ввести всеобщий карантин в обще¬
стве, имеющем фрагментарную минималистскую си¬
стему страхования на случай безработицы; в обществе,
в котором миллионам людей зарплаты едва хватает
на жизнь; в обществе, в котором у людей нет защиты
в виде больничного листка; в обществе, в котором десят¬
ки миллионов детей могут получить еду только в шко¬
ле. Если локдаун все-таки будет объявлен, то необходи¬
мо незамедлительно оказать поддержку населению23.
В марте и апреле, когда начался обвал трудового рын¬
ка, настроение у большинства американцев было пани¬
ческим. Если учесть специфику администрации Трампа,
а также крайнюю поляризацию американских полити¬
ков, то можно предположить, что правительству бу¬
дет не так легко принять адекватную программу дей¬
ствий. В 2009 г. республиканцы в конгрессе практически
единогласно проголосовали против мер противодей¬
ствия кризису, предложенных администрацией Обамы.
В 2020 г. звезды на политическом горизонте выстрои¬
лись совершено иначе. Выборы еще не состоялись. У рес¬
публиканцев в Белом доме был свой человек. Если они
хотели провести закон о стимулировании экономики,
им нужно было договориться с демократами. Таких по¬
литических слепней, как консерватор Линдсей Грэм, это
не остановило от попыток помешать принятию решения
о выделении коронавирусных выплат для безработных
в размере более 600 долл. ежемесячно. По мнению Грэ¬
ма, это было слишком много. Летом его предложения
имели бы шансы на успех. В марте они были отвергну¬
ты. Политическая логика момента диктовала скорее не¬
обходимость прибавки, а не уменьшения. В 2009 г. по¬
литики из администрации Обамы доказывали, что они
не могут согласиться с суммой в 1 трлн долл. из-за опа¬
сения вызвать «более сильный шок»24. В марте 2020 г.
изначально предлагалась сумма в 2,2 трлн долл. В кон¬
це концов, в рамках закона CARES Act было выделено
2,7 трлн долл., то есть сумма, в три раза превышающая
общий объем стимулирующих выплат, осуществленных
администрацией Обамы в 2009 г. На самом пике, в тече¬
ние недели, которая заканчивалась 1 мая, федеральное
правительство вбрасывало в экономику 200 млрд долл.
еженедельно. Вплоть до третьей недели мая объем рас-
192

ПОДДЕРЖАНИЕ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЭКОНОМИКИ
ходования средств, связанных с ликвидацией чрезвы¬
чайной ситуации, был не ниже 50 млрд долл. в неделю25.
Если не сбылись самые мрачные прогнозы, сделан¬
ные в марте и апреле, то это произошло частично благо¬
даря масштабу государственных интервенций. Бюджет¬
ное финансирование в 2020 г. не было стимулирующим
финансированием в строгом смысле этого слова. Учиты¬
вая сокращение объемов предложения, связанное с за¬
крытием предприятий по причине карантина, эти меры
не могли оказать такого же мультиплицированного эф¬
фекта, который можно было ожидать в нормальной си¬
туации. Реально удалось обеспечить гарантированные
доходы и сохранить уровень спроса в тех отраслях эко¬
номики, которые еще продолжали функционировать.
Благодаря имеющимся данным по микроэкономи¬
ке мы можем на ежедневной основе проследить влия¬
ние используемых антикризисных мер на сбережения
и расходь^6. Главным результатом стало то, что распо¬
лагаемый доход домохозяйств сохранился на прежнем
уровне. Семьям, оказавшимся в тяжелом положении,
это дало уверенность в том, что они имеют возмож¬
ность оплатить счета и внести арендную плату по край¬
ней мере за несколько месяцев вперед. Были покрыты
задолженности по кредитным картам. В США гражда¬
не с низкими доходами откладывали на будущее чеки,
полученные по программе CARES, и гасили долги, опа¬
саясь, что придут еще более тяжелые времена. У домо¬
хозяйств с более высокими доходами скапливались де¬
нежные средства, поскольку у них не было возможности
потратить деньги на отдых или на рестораны. Даже имея
стимулирующие чеки, которые распределялись по про¬
грамме поддержки населения, люди старались не посе¬
щать кафе и рестораны, салоны красоты и химчистки.
В апреле уровень сбережений в США вырос с 8% в сред¬
нем в 2019 г. до 32,2%. Это было самое высокое из когда-
либо зарегистрированных значений27. В Европе уровень
накоплений тоже повысился — с 13,1% в 2019 г. до 24,6%
во второй четверти 2020 г.2® Если финансовые средства,
выделяемые в рамках программы поддержки CARES Act
и расходовались, то они шли преимущественно на по¬
купку дорогостоящих товаров для дома. Выгоду от это¬
го получали крупные интернет-магазины розничной
193

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
торговли и разветвленные сети, а не местная экономи¬
ка. В результате пользу от программы стимулирования
экономики, реализуемой в США, получали не только
американцы. В период с февраля по май импорт США
резко уменьшался, а затем быстро пошел вверх. Несмо¬
тря на экономический национализм Дональда Трампа,
в 2020 г. Америка внесла свою лепту в глобальный спрос.
Если бы для осуществления масштабных финан¬
совых интервенций 2020 г. применялась политиче¬
ская воля, то было бы вполне логично говорить о новом
или, по крайней мере, обновленном социальном кон¬
тракте29. Деньги лились гигантским потоком, и в этом
процессе проявились, несомненно, новые аспекты. Мо¬
дель укороченного рабочего дня, которая впервые ис¬
пользовалась в Германии и Дании, оказалась вполне
жизнеспособной и в таких странах, как Великобрита¬
ния, Испания и Италия. Теперь сохранение прежних
трудовых отношений стало иметь беспрецедентно важ¬
ное значение. Распространение привилегии сокращен¬
ных рабочих часов на «нестандартные» профессии при¬
вело к значительному расширению системы социальной
поддержки, пусть даже эта поддержка не была полно¬
ценной и касалась неравнозначных трудовых отноше¬
ний. В странах, входящих в Организацию экономиче¬
ского сотрудничества и развития (ОЭСР), в целом схемы
по сохранению рабочих мест в самых разных профессио¬
нальных областях позволили сохранить около 50 млн
рабочих мест, что было в 10 раз больше, чем при гло¬
бальном финансовом кризисе 2008-2009 гг.30 В Япо¬
нии, Канаде и Австралии были разработаны новые схе¬
мы. В Новой Зеландии запросы о поддержке в рамках
схем сохранения рабочих мест поступили практически
от % всей рабочей силы.
Хотя американская программа поддержки CARES Act
оказалась краткосрочной мерой борьбы с экстремаль¬
ной ситуацией и ее реализацию сдерживали ограниче¬
ния, введенные государственной администрацией США,
она имела весьма драматические последствия. Хотя она
и смогла создать новые структуры и укрепить хрупкие
институты американского рынка труда, объем выделен¬
ных средств был впечатляющимЗ1. Главным фактором,
!94

ПОДДЕРЖАНИЕ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЭКОНОМИКИ
3.5
3.0
2.5
2.0
1.5
1,0
0,5
0
-0,5
-1,0
-1,5
♦ Совокупный доход домохозяйств
Доход без государственных трансфертов
В Безработица
□ Государственный трансферт
без пособия по безработице
609,6 млрд
278,1 млрд
358,3 млрд
I -26,7 млрд
п	I	I	I	I	I	I	I	I
Феб	Мар	Апр	Май	Июн	Июл	Авг	Сен	Окт
2020
Примечание: Ежемесячные данные до октября 2020 г.,
опубликованы в среду, 25 ноября 2020 г.
Располагаемый доход домохозяйств в США
Источник: На основе Mizuho Securities, BEA.
который создает огромное неравенство в доходах, от¬
личающее США от других богатых стран, является из¬
лишняя скупость системы социального обеспечения.
В 2020 г. на недолгое время ситуация изменилась.
Благодаря стимулирующим выплатам при одновре¬
менном повышении размера пособий по безработице,
доходы миллионов американцев, потерявших работу,
увеличились. Несмотря на то что уровень безработи¬
цы резко вырос, объем располагаемых доходов жителей
США увеличился32. Без преувеличения можно сказать,
что с помощью программы CARES Act в США впервые
с 1960-х гг. попытались вывести размеры выплат посо¬
бия по безработице на уровень, соответствующий статусу
богатой страны. Консерваторы пришли бы в ужас от та¬
кого утверждения. Причину всех бед они искали в том,
что была утрачена мотивация к работе. А это имело не¬
посредственное отношение к увеличению выплат по¬
собий по безработице. С другой стороны, стимулирую¬
195

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
щие выплаты в рамках программы CARES Act могли бы
легко стать поводом для празднования победы в лагере
консерваторов: ведь помимо того, что на стимулирую¬
щих чеках красовалось имя их президента-консервато-
ра, США уже не были той страной всеобщего благосо¬
стояния, какой они являлись в прошлом. Поскольку чек
мог получить любой житель США, у которого доходы
были ниже определенного уровня, это было обеспече¬
нием «благосостояния без общества всеобщего благосо¬
стояния» — денежной поддержкой, которая не зависела
от бюрократического патерналистского государствен¬
ного аппарата, навязывающего свои правила игры33. Это
было создание такого благосостояния, которое, навер¬
ное, приветствовал бы Милтон Фридман. Это был своего
рода мост для перехода к универсальному базовому до¬
ходу — такую идею поддерживал, среди других, и Эндрю
Ян, кандидат в президенты США от Демократической
партии. Стимулирующий чек можно было потратить
на все что угодно. У людей была свобода выбора.
Однако, несмотря на некоторые элементы новиз¬
ны, никто и не скрывал того факта, что основной по¬
сыл, лежащий в основе финансово-кредитной интервен¬
ции 2020 г., был сформулирован в духе консерватизма.
Вряд ли кто-то из политиков, голосовавших за такие
безумные расходы, в начале года планировал изменить
существующее общество. Когда размышляешь на тему
фискальной политики, появляется соблазн уподобить ее
социальной инженерии, главная задача которой состо¬
ит в перераспределении и преобразованиях. Говоря в це¬
лом, любая страна надеется, что взаимодействие систем
налогообложения и социального обеспечения позволит
ей хотя бы в какой-то степени сократить имеющееся не¬
равенство. Однако система социального обеспечения
может служить и консервативным целям. Действитель¬
но, именно в этом и состояла историческая миссия го¬
сударства всеобщего благоденствия, появившегося
в 1880-е гг. в Германии Бисмарка, — сохранить иерар¬
хию социального статуса в группах социально обездо¬
ленных людей, например больных, старых и, наконец,
безработных3\ Такой же была и социальная логика рас¬
ходов в 2020 г. Кризис затронул всю экономику, и ви¬
новатых в этом не было. Каждый должен был получить
196

ПОДДЕРЖАНИЕ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЭКОНОМИКИ
свою компенсацию. Поэтому число потенциальных пре¬
тендентов на государственную финансовую поддержку
росло не по дням, а по часам. В ЕС были временно от¬
менены нормативы по получению государственной по¬
мощи, хотя в обычной ситуации они являются достаточ¬
но жесткими35. Разные организации, в том числе ОЭСР,
прилагали все усилия, чтобы отследить, что происхо¬
дит со смягчением налогообложения, с кредитованием
и распределением субсидий — в этих сферах царила пол¬
ная неразберихаЗ6.
Малый бизнес был главным объектом для выделе¬
ния субсидий, смягчения налогообложения и кредито¬
вания. В Канаде государственные гарантии распростра¬
нялись на все кредиты малого бизнеса, а 80% гарантий
охватывали банковские кредиты размером до 6,25 млн
канадских долларов, полученные более крупными ком¬
паниями. В Южной Корее размер налогов был уменьшен
для небольших компаний, которые вели свою деятель¬
ность в областях, наиболее сильно пострадавших от пан¬
демии. Кроме того, были уменьшены выплаты НДС.
Для других налогов были объявлены каникулы. Нор¬
вегия предоставляла субсидии для покрытия операци¬
онных издержек всем компаниям, кроме тех, которые
заняты в области энергетики и финансов, а также в ком¬
мунально-бытовой отрасли. В США из 2,7 трлн долл.,
выделенных конгрессом в рамках программы CARES
Act, на выплаты по безработице и на стимулирующие вы¬
платы домохозяйствам пошло только 610 млрд, то есть
меньше трети. 525 млрд долл. предназначались для под¬
держки крупного бизнеса во всех отраслях промыш¬
ленности, а 185 млрд были выделены для учреждений
и специалистов, обеспечивающих медицинское обслу¬
живание. Для поддержки малого бизнеса была зарезер¬
вирована квота размером в 600 млрд долл.
Самой дорогостоящей частью CARES Act была про¬
грамма защиты зарплат (Paycheck Protection Program,
PPP), на реализацию которой было выделено 669 млрд
долл. Если американские предприятия, имеющие в шта¬
те 500 или менее работников, во время кризиса сохраня¬
ли рабочие места, то они могли воспользоваться услов¬
но-безвозвратными займами. Такая схема больше всего
походила на европейскую схему временных сокраще¬
197

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ний (furlough scheme). Имеются данные о том, что ком¬
пании, которые подавали заявки на получение условно¬
безвозвратных займов, знали, что не потеряют своих ра¬
ботников. Таким образом, это было равносильно просто
выдаче денег. В целом можно говорить о том, что про¬
грамма защиты зарплат помогла сохранить 2,4 млн ра¬
бочих мест общей стоимостью 224 000 за каждое место37.
Главный аргумент защитников этой схемы состоял в том,
что с ее помощью в равной степени оказывалась поддерж¬
ка как владельцам бизнеса, так и их работникамЗ8.
Поскольку вокруг субсидий царила атмосфера пол¬
ной неразберихи, в процессе их распределения отсут¬
ствовала какая-либо четкая стратегическая линия. Зву¬
чали призывы к политике активизации экологического
движения, но эти призывы были услышаны лишь летом,
когда первая волна пандемии была уже позад^9. Тем
временем сотни миллиардов перетекали в авиационную
и топливную отрасли. В США на поддержку авиацион¬
ной промышленности и ее работников было выделено
61 млрд долл.40 В странах ОЭСД в целом к августу 2020 г.
правительственная поддержка авиационной промыш¬
ленности составила 160 млрд долл., причем четверть
из этой суммы пошла на выплату зарплат, а оставшая¬
ся часть была использована на прямые субсидии, паке¬
ты акций и кредиты^.
В то же время на фоне массированного законода¬
тельного регулирования почти незамеченными оста¬
лись не столь масштабные, но исключительно важные
эпизоды лоббирования законопроектов, отдача от кото¬
рых была поистине огромной. В 2017 г. администрации
Трампа и республиканцам в конгрессе удалось прота¬
щить закон о весьма значительном снижении налоговой
ставки, который в первую очередь был выгоден гражда¬
нам с более высокими доходами. Чтобы получить боль¬
шинство голосов в конгрессе, республиканцам пришлось
пойти на некоторые технические ограничения. Так, на¬
пример, для крупнейших компаний вводились лимиты
на размеры налоговых вычетов за выплаченные процен¬
ты по кредитам. Кроме того, ограничивалась величина
прироста стоимости ценных бумаг, которая могла саль¬
дироваться с убытками компании. В принятой програм¬
ме CARES Act 2020 г. эти ограничения были отменены.
198

ПОДДЕРЖАНИЕ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЭКОНОМИКИ
Для богатых американцев, для частных инвестицион¬
ных компаний, для домохозяйств, зарабатывающих бо¬
лее 500 000 долл. в год, а также для компаний с выруч¬
кой более 25 млн долл. в год это означало уменьшение
до
налогов на сумму 174 млрд долл.
Если сокращение налогов и выплата субсидий облег¬
чала людям жизнь, то программы расходов, принятые
в качестве неотложной меры во время пандемии, да¬
вали хорошую возможность подзаработать. Совершен¬
но неэффективные системы отслеживания были пустой
тратой времени43. В Великобритании существовала «ли¬
ния для VIP», благодаря которой бизнесмены со связя¬
ми оказывались первыми в очереди на получение кри¬
зисных контрактов. Газета The New York Times провела
расследование, в результате которого обнаружилось,
что из 1200 контрактов на общую сумму почти в 16 млрд
фунтов стерлингов (22 млрд долл.), заключенных пра¬
вительством Великобритании, половину получили ком¬
пании, которые возглавляли приятели парламентских
представителей от партии консерваторов, или люди,
не имеющие достаточной квалификации, или те, о ком
деликатно говорили «его не переспоришь». Более мел¬
кие компании ничего от этого не выгадали44.
Несмотря на все разговоры о новом социальном кон¬
тракте и о масштабности программы поддержки, фи¬
скальная политика в период коронавирусного кризи¬
са отражала существующие интересы и диспропорции
в такой же степени, как и любая другая сфера прави¬
тельственной деятельности. В конечном счете отсут¬
ствие в США адекватной системы социального страхо¬
вания не было простой случайностью. Не было ничего
удивительного в том, что для нелегальных рабочих-
мигрантов была недоступна система льгот, предусма¬
тривающая предоставление оплачиваемого временно¬
го отпуска. Во всех аспектах программы стоимостью
в триллионы долларов обнаружилось проявление нера¬
венства. Однако какие бы детали ни раскрылись при та¬
ком беспристрастном анализе, для того чтобы осознать
политико-экономические особенности мер, приня¬
тых для преодоления коронавирусного кризиса, нам
придется отступить на шаг назад и задаться вопросом
о том, чем пришлось заплатить за эти фискальные ме¬
199

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
роприятия. Как происходило взаимодействие между
бюджетной и монетарной политикой, казначействами
и центральными банками, благодаря чему появлялась
возможность для реализации программы поддержки?
По мере того как стремительно росли расходы
и уменьшались налоговые поступления, правительства
самых разных стран в огромном количестве выпуска¬
ли государственные облигации. В период между янва¬
рем и маем 2020 г., по оценкам ОЭСД, общая стоимость
долговых обязательств развитых стран приближалась
к 11 трлн долл. Предполагалось, что к концу года эта ци¬
фра вырастет до 18 трлн. В общем объеме этой гигант¬
ской эмиссии, осуществленной за пять первых месяцев
2020 г., доля США составляла около 67,5%, а Японии —
10%. Остаток приходился на европейские страны45.
Это был самый мощный всплеск эмиссии государ¬
ственных облигаций, когда-либо зафиксированный
в мирное время. Согласно общепринятому мнению, та¬
кое масштабное увеличение государственного долга мо¬
жет серьезно нарушить баланс между сбережениями
и инвестициями в частном секторе. Заимствование го¬
сударством денежных средств приведет к выкачиванию
из экономики и без того скудных накоплений, в резуль¬
тате чего возникнет рост процентных ставок и будут
вытеснены частные инвестиции. Такая экономическая
перспектива дополняла наивное консервативное пред¬
ставление, согласно которому государство всеобщего
благоденствия — это структура, существующая для бед¬
ного населения, а чиновники-рэкетиры управляют пра¬
вительством за счет остального населения. Бонусы,
которые удастся приобрести с помощью фискальной по¬
литики, пропадут в результате возникновения финансо¬
вых сложностей.
Если в такой логике имелось здравое зерно, то
в 2020 г. должно было бы произойти значительное вы¬
теснение частных инвестиций государством. Однако
сложилась противоположная ситуация. Значительное
увеличение государственного долга совпало с истори¬
ческим коллапсом процентных ставок как для госу¬
дарственных, так и для частных заемщиков. В 2020 г.
во всех странах, входящих в ОЭСД, почти 80% выпу¬
200

ПОДДЕРЖАНИЕ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЭКОНОМИКИ
щенных государственных облигаций имели доходность
менее 1% годовых. 20% всех облигаций имели отрица¬
тельную ставку, из них более 50% были выпущены в ев¬
розоне, а 60% — в Японии46. Даже когда возник сильный
дефицит, доля государственных расходов, выделенных
на обслуживание долга, продолжала уменьшаться.
Несмотря на то что такие страны, как Канада, США
и Великобритания, традиционно являются очень круп¬
ными заемщиками, и у них затраты по обслуживанию
долга резко уменьшились. В течение первой половины
2020 г. правительство Германии, которое выпускало об¬
лигации с отрицательной процентной ставкой, надея¬
лось выручить 12 млрд евро от продаж этих ценных бу¬
маг нервным инвесторам, которые хотели таким образом
надежно разместить свои средства47. Ставки по ценным
бумагам частных компаний тоже снизились. В США до¬
ходность корпоративных облигаций инвестиционного
класса упала до самых низких показателей с 1950-х гг.48
Хотя 2020 г. и был совершенно особенным, тот
факт, что процентные ставки упали, а размеры долго¬
вых обязательств резко увеличились, не свидетельство¬
вал о чем-то новом. В течение последних десятилетий,
даже при наблюдавшейся тенденции к долгосрочному
росту государственного долга, процентные ставки все
равно двигались в противоположном направлении. Это
было одним из тех явлений, которые в 2013 г. застави-
Доходы федерального правительства Германии от продажи
облигаций с отрицательной процентной ставкой (в млрд евро)
201

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ли Ларри Саммерса предположить, что мы живем в пе¬
риод вековой стагнации49. В соответствии с основными
положениями теории спроса и предложения Саммерс
утверждал, что если цена капитала, то есть ставка про¬
цента, падала, то это могло происходить только в свя¬
зи с нарушением равновесия. Одно из двух: либо было
слишком много сбережений, либо слишком мало ин¬
вестиций. В любом случае это был весьма подходящий
момент для того, чтобы заполнить нехватку за счет го¬
сударственных инвестиций. А что касается размера дол¬
гов, здесь повода для беспокойства не было. По словам
бывшего главного экономиста МВФ Оливье Бланшара,
до тех пор, пока процентные ставки остаются ниже тем¬
па экономического роста, любое долговое бремя будет
приемлемым50.
Весной 2020 г. Саммерс и Бланшар добавили свои
авторитетные голоса в поддержку активной фискаль¬
ной политики и против паники в связи с государствен¬
ным долгом5\ Это было весьма полезным, однако, если
пытаться найти объяснение поразительному падению
процентных ставок в 2020 г., не вполне уместным бу¬
дет использовать для этого терминологию долгосроч¬
ного спроса и предложения. Важно сосредоточиться
не на долговременных трендах, а на непосредственном
воздействии кризиса на потоки капиталов в экономи¬
ке. Так как расходы резко упали и одновременно в боль¬
шом объеме предоставлялись стимулирующие выплаты,
банки были буквально завалены депозитами. Аналогич¬
ная обстановка царила и в инвестиционных структурах,
таких как взаимные фонды. Компании пытались нако¬
пить наличные средства, использовали свои связи в бан¬
ках для пролонгации кредитных линий, но при этом их
выручка не шла на инвестиции или на расширение про¬
изводства. Средства, внесенные в банки в качестве де¬
позитов, нужно было где-то размещать. Ближе к марту,
когда в центральных банках ситуация начала стабилизи¬
роваться, все взоры были прикованы к взаимным фон¬
дам денежного рынка как к наиболее надежным струк¬
турам. К июлю активы, находившиеся под управлением
этих фондов, стремительно выросли до 4,7 трлн долл.
Ими была выкуплена львиная доля краткосрочных каз¬
начейских облигаций, выпущенных Казначейством
202

ПОДДЕРЖАНИЕ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЭКОНОМИКИ
Центральные банки продолжают в огромном количестве скупать
государственные облигации для поддержки правительственных
мер, принимаемых в ответ на вызовы пандемии
Источник: Данные компании Bloomberg: https://www.bloomberg.com/graphics/
2021-coronavirus-global-debt.
США в первой половине 2020 г. на общую сумму 2,2 трлн
долл. для финансирования собственного дефицита52.
В то же время на рынке государственных облигаций
со сроком более 15 лет регулированием ситуации зани¬
мались центральные банки. В марте ими было скуплено
огромное количество облигаций, что позволило стаби¬
лизировать рынок: цены на государственные облигации
поднялись, а доходность, то есть эффективная процент¬
ная ставка, снизилась. В самом конце марта ФРС еже¬
дневно скупала казначейские облигации и ценные бума¬
ги, обеспеченные ипотекой, приблизительно на сумму
90 млрд долл. На рынке также присутствовали Евро¬
пейский центральный банк, Банк Японии и Банк Ан¬
глии. В совокупности ими было куплено в 2,5 раза боль¬
ше облигаций, чем за любой год после кризиса 2008 г.
В целом центральными банками стран ОЭСД было
2°3

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
скуплено более половины чистого выпуска новых обли¬
гаций 2020 г.
Итак, самый лаконичный ответ на вопрос о том, ка¬
ким образом удалось финансировать грандиозный го¬
сударственный дефицит без повышения процентных
ставок, выглядит следующим образом: одна государ¬
ственная структура — центральный банк — скупала дол¬
говые обязательства, выпущенные другой государствен¬
ной структурой — Казначейством.
В целом центральные банки не покупали вновь выпу¬
скаемые облигации напрямую. Они занимались скупкой
облигаций у банков и инвестиционных фондов. За обли¬
гации центральные банки расплачивались налом. В век
цифровых банковских услуг это означало электронную
запись о внесении средств на счета резервов этих бан¬
ков в центральном банке. Чтобы предотвратить отток
этих средств, центральный банк выплачивал по ним
проценты. В результате такого денежного кругооборо¬
та в 2020 г. центральные банки по обе стороны Атланти¬
ки получили возможность в гигантских масштабах мо¬
нетизировать правительственные долги. Правда, если
говорить о Великобритании, то там наблюдалась до не¬
приличия близкая и однозначная корреляция между
потребностью правительства в кредитах и дополни¬
тельными покупками долговых обязательств, которые
производил Bank of England53.
Такие факторы, как низкие процентные ставки,
большой правительственный дефицит и покупка госу¬
дарственных облигаций центральным банком одновре¬
менно возникли в Японии в 1990-х гг. Их появление со¬
провождалось тенденцией понижения в приросте цен,
что в итоге привело к дефляции. После 2008 г. то же
самое стало происходить в еврозоне, а также в США.
Правда, в США тенденция к дефляции была менее ярко
выраженной. Политика центрального банка по выкупу
государственных облигаций получила название количе¬
ственного смягчения (QE).
Такой поворот событий сбивал с толку, ведь хотя
центральные банки оставались главным действующим
лицом в этой финансовой драме, они делали имен¬
но то, что центральным банкам запрещалось делать
204

ПОДДЕРЖАНИЕ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЭКОНОМИКИ
в 1970-е и 1980-е гг., из-за опасения, что они могут по¬
терять независимость. В период рыночной революции
предназначение центральных банков состояло в том,
чтобы бороться с инфляцией. В этой борьбе само собой
разумелось, что они не будут заниматься финансиро¬
ванием правительственного дефицита. И запрет на та¬
кую деятельность даже был прописан в основопола¬
гающих документах Европейского центрального банка.
Тем не менее начиная с 2015 г. ЕЦБ, как и аналогичные
структуры в разных странах мира, в огромных масшта¬
бах скупал государственные облигации. Это привело
к юридическим разбирательствам, которые завершились
слушаниями в Конституционном суде Германии в мае
2020 г. Однако инфляцию это не создало. Для того что¬
бы вновь вернуться к тренду на повышение цен и зара¬
ботных плат, потребовалось нечто большее, чем бухгал¬
терские записи в балансе центрального банка.
Если раньше центральный банк обеспечивал свою не¬
зависимость за счет того, что не покупал государственные
долговые обязательства, то теперь центральные банки
во всем мире запаслись государственными облигациями
общей стоимостью в триллионы долларов. Такая смена
ориентиров не могла не вызывать чувства растерянно¬
сти. Еще большее недоумение вызывал тот факт, что все
это происходило по-тихому — открыто никто и не при¬
знавал, что ситуация кардинальным образом измени¬
лась. Пол Маккалли, бывший главный экономист ги¬
гантского «дома облигаций» PIMCO, выразил эту мысль
следующим образом: «У нас произошло слияние моне¬
тарной и фискальной политики. Мы покончили с тем,
что между ними проводится граница в стиле „отделе¬
ние церкви от государства11... Заявлений по этому поводу
мы не делали. Было бы странным ждать от нас каких-то
публичных заявлений — мы просто это сделали»54.
Если это была революция, то что это была за револю¬
ция и кому это было на руку? Формулировка «мы просто
это сделали» оставляла все эти вопросы открытыми. Цен¬
тральные банки оказались в эпицентре все более жарких
дебатов по поводу того, какую роль они могли бы играть
и какую роль они играют в действительности.
Одна из трактовок, быстро приходящих на ум, со¬
стояла в том, что монетизация гигантских по размеру
2°5

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
стимулирующих расходов оказалась запоздалым и дол¬
гожданным триумфом радикального кейнсианства, воз¬
вратом к логике так называемого функционального фи¬
нансирования — идеи, впервые прозвучавшей в годы
Второй мировой войны55. Новое амбициозное учение —
современная монетарная теория — приобрело огромную
популярность благодаря деятельности Берни Сандер¬
са и возрождению левого движения в США56. В Велико¬
британии шли дебаты по поводу политики, предложен¬
ной Лейбористской партией под руководством Джере¬
ми Корбина, — программы «Народное количественное
смягчение». Еще одной темой для обсуждения были ра¬
дикальные эксперименты с «вертолетными» деньгам^7.
Если правительственные расходы, будь то расходы на со¬
циальное обеспечение или уменьшение налогов, финан¬
сировались за счет эмиссии государственных облигаций,
которые в конечном счете скупались центральным бан¬
ком, то почему бы не забрать часть функций у финан¬
сового сектора и не открыть для каждого гражданина
счет в центральном банке? А после этого уже можно бу¬
дет зачислять деньги на эти счета, производя прямые ад¬
ресные фискально-монетарные интервенции. Уже после
того как Бен Бернанке вышел на пенсию, он признал,
что главная проблема этой политики связана «не с ее
экономической логикой, а с политической легитимно¬
стью»^8. Такая политика создавала риски того, что цен¬
тральный банк будет злоупотреблять своим правом пе¬
чатать деньги. Но и для этой проблемы можно было
найти решение. В 2019 г. комитет, основанный на базе
гигантской инвестиционной компании по управлению
активами BlackRock, при участии Стэнли Фишера, од¬
ного из самых выдающихся банкиров центрального бан¬
ка своего поколения, вынес рекомендации для централь¬
ных банков. Независимому центральному банку, вместо
того чтобы осуществлять бюджетную политику, разра¬
ботанную политиками, было бы лучше обзавестись соб¬
ственной прочной фискальной базой59. Тогда в период
кризиса центральный банк смог бы с полным правом вы¬
ступать авторитетной бюджетной инстанцией.
Можно было бы предположить, что от таких рассу¬
ждений по поводу монетарной и бюджетной политики
рынки придут в сильное волнение. Однако финансовые
206

ПОДДЕРЖАНИЕ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЭКОНОМИКИ
менеджеры не столь сентиментальны60. Государствен¬
ный долг — это настоящее реактивное топливо для ры¬
ночного финансирования. Если бы для управления
огромным количеством казначейских ценных бумаг по¬
требовалось тесное взаимодействие между центральным
банком и Казначейством — так и ради бога. Теоретиче¬
ски запас денег может создавать инфляцию, которая бу¬
дет соответствовать некоторым статистическим измере¬
ниям, но вряд ли кто-нибудь мог усмотреть в этом риск
серьезной инфляции. С 1980-х гг. не было никаких про¬
блем со стороны профсоюзов, не возникало никакой ре¬
альной угрозы забастовок или спирали роста заработных
плат и цен. Время от времени появлялись кассандры,
которые предрекали, что в конечном счете демографи¬
ческие факторы изменят баланс между капиталом и тру¬
дом и чаша весов вновь склонится в пользу труда. Но это
было очень далекой перспективой61. Если говорить о на¬
стоящем, то 2020 г. был продолжением, в самой крайней
форме, «новой нормальности» последнего десятилетия.
Когда в конце 2020 г. газета Financial Times провела ин¬
тервью с влиятельными участниками рынка облигаций
в Лондоне, на вопрос о том, как они оценивают действия
центрального банка с начала коронавирусного кризиса,
подавляющее большинство ответили, что, по их глубо¬
кому убеждению, главная роль Банка Англии состояла
в том, чтобы обеспечить «бюджетное количественное
смягчение», то есть скупить и монетизировать государ¬
ственные долговые обязательстваб2.
Революции — это события с открытой концовкой. Ча¬
стично это мнение оправдывает тот факт, что люди, ко¬
торые совершают революции, по-разному их интер¬
претируют. Вне всяких сомнений, то же самое можно
сказать и о политике центрального банка в XXI в. Ни¬
кто не будет отрицать тот факт, что масштабы моне¬
тизации были огромными. Следует признать, что про¬
центные ставки были низкими, низким был и уровень
инфляции. Невозможно отрицать и тот факт, что умами
участников самого рынка завладели еретические теории.
В связи с этим представляется совершенно невероятным
позиция банкиров центрального банка — только они от¬
казываются от интерпретации политики центрального
банка как политики, направленной на «бюджетное ко¬
207

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
личественное смягчение». А ведь, похоже, именно они
и осуществляли такую политику.
Центральные банки и не отрицали, что в их работе
произошли коренные изменения. Они перестали высту¬
пать в роли блюстителей фискальной экономии — имен¬
но эту функцию выполняли и ЕЦБ, и Банк Англии в пе¬
риод после кризиса, связанного с крахом банка Lehman.
В 2020 г. центральные банки громко аплодировали в знак
одобрения правительственных расходов, направляемых
на борьбу с коронавирусным кризисом. Они в огром¬
ных количествах скупали государственные облигации,
утверждая, что это не имеет никакого отношения к фи¬
нансированию правительства. Они никогда не уступят
так называемому фискальному доминированию прави¬
тельства63. Даже в 2020 г. все это еще имело привкус «де¬
мократических денег», чего так опасался Руди Дорнбуш.
Центральные банки предпочитали подчиняться только
финансовой системе. Такова была их логика.
Скорее всего, центральный банк начал в огромных
количествах скупать облигации в марте в ответ на пани¬
ку, которая началась на рынке государственных облига¬
ций. Однако банкиры продолжали настаивать, что это
было сделано не для того, чтобы облегчить правитель¬
ственное финансирование. Цель состояла в том, что¬
бы стабилизировать рынки репо и урегулировать волну
хлынувших на эти рынки облигаций частных компа-
нийб4. В действительности речь шла о скупке ценных бу¬
маг Казначейства, на которые не было спроса. Было ли
это de facto финансированием правительства — ответ
на этот вопрос зависел от того, сколько времени цен¬
тральные банки будут хранить эти ценные бумаги у себя
на балансе. Выступали ли центральные банки в этом слу¬
чае в роли маркет-мейкеров или на практике только яв¬
лялись складскими хранилищами?
На этот вопрос центральные банки давали очень
осторожный ответ: они продадут государственные об¬
лигации, как только появится возможность сделать это,
не вызывая волнение на рынке и не повышая процент¬
ные ставки. В этом смысле аргумент, выдвигаемый цен¬
тральными банками с позиций маркет-мейкеров, совпа¬
дал с еще одним важным фактором, мотивирующим их
действия, — обеспечением количественного смягчения,
208

ПОДДЕРЖАНИЕ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЭКОНОМИКИ
что и стояло на повестке дня с самого начала. Они ску¬
пали облигации для того, чтобы удерживать процент¬
ную ставку. Собственно, они и должны были этим за¬
ниматься, поскольку их главная задача состояла в том,
чтобы обеспечить стабильность цен. А в 2020 г. это озна¬
чало сделать все возможное для того, чтобы в экономи¬
ке не началась дефляция. А для этого было необходи¬
мо во что бы то ни стало стимулировать спрос. Значит,
центральный банк должен был удерживать процентные
ставки на низком уровне. В очередной раз все упиралось
в финансовые рынки. По крайней мере создавалось впе¬
чатление, что в результате количественного смягчения
цены на государственные облигации повысились, а до¬
ходность понизилась65. Более низкие процентные ставки
помогли стимулировать кредитование в целях инвести¬
рования и потребления. Более низкая доходность так¬
же подтолкнула управляющих активами вывести активы
с рынка казначейских ценных бумаг, где за счет поку¬
пок центральным банком цены на облигации выросли,
и вложить их в более рискованные активы, такие как ак¬
ции и корпоративные облигации. Это привело к резко¬
му увеличению корпоративных займов и укрепило ры¬
нок акций. В результате выросли капиталы финансового
рынка и увеличился спрос.
Таким образом, как настойчиво доказывали банкиры
центральных банков, взаимовыгодное сотрудничество
центральных банков и казначейств в их общей борьбе
против коронавируса было не более чем случайным по¬
бочным эффектом их лихорадочных и не очень эффек¬
тивных попыток регулировать экономику с помощью
финансовых рынков.ее Несмотря на то что на балан¬
се центрального банка продолжали скапливаться госу¬
дарственные облигации, банкиры по-прежнему стояли
на своем: это не имеет никакого отношения к финанси¬
рованию государственных расходов. Их приоритетными
задачами оставались управление процентными ставками
и обеспечение финансовой стабильности. На практике
это означало приобретение ценных бумаг у использую¬
щих высокорискованные стратегии хеджевых фондов
или аналогичных финансовых структур. Поразительно,
но банкиры настаивали и на том, что управление финан¬
совыми рынками было более легитимной социальной
209

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
миссией, чем открытое признание их высокофункцио¬
нальной, крайне важной деятельности по поддержанию
государственного бюджета во время кризиса.
Даже в зените своей славы теория Кейнса если и была
революцией, то революцией незавершенной67. В 2020 г.
масштабы борьбы с кризисом вывели на новый уровень
интенсивность когнитивного диссонанса. В самый раз¬
гар событий различия в интерпретации не представ¬
ляли большой важности с практической точки зрения.
Они приобретали смысл только тогда, когда мы стали за¬
думываться о будущем, когда начала восстанавливаться
экономика, когда подскочили цены, а вслед за этим уве¬
личилась и доходность. Тогда и возник вопрос: сбудут¬
ся ли столь различные ожидания рынков и центрально¬
го банка?б8 Рынки облигаций ожидали, что центральный
банк будет монетизировать правительственный дефи¬
цит, но, когда поднялись цены, он фактически прекра¬
тил финансово поддерживать правительство. Это впол¬
не соответствовало основной функции центрального
банка — обеспечивать стабильность цен, а не оказывать
финансовую помощь правительству. Но привело бы это
к увеличению размера процентной ставки? Не было ли
это первыми сигналами грядущего шока?
Исторический опыт подсказывал, что повод для бес¬
покойства, безусловно, был. Летом 2013 г. Бен Бернан-
ке вызвал панику на рынке облигаций, когда просто
предположил, что ФРС, возможно, подумывает о со¬
кращении масштабов третьей волны количественно¬
го смягчения69. Федеральная резервная система пошла
на унизительные уступки и была вынуждена отказать¬
ся от своих намерений, однако это произошло только
после того, как весь мир охватила так называемая taper
tantrum (финансовая истерика). ФРС подняла процент¬
ные ставки только в декабре 2015 г. под надзором Джа¬
нет Йеллен. Ее преемник Джером Пауэлл продолжил
это долгое и нелегкое возвращение к нормальной ситуа¬
ции, но земли обетованной ему найти так и не удалось.
В 2019 г., когда на рынках вновь началась паника, а по¬
ложение мировой экономики значительно ухудшилось,
Пауэлл прекратил попытки существенно повысить про¬
центные ставки, выведя их на положительные значения.
В 2020 г., когда центральный банк резко увеличил свои
210

ПОДДЕРЖАНИЕ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЭКОНОМИКИ
покупки активов, в результате чего стремительно вырос
и его баланс, возврат к нормальной ситуации стал еще
более призрачным. При этом значительно выросла веро¬
ятность того, что в какой-то момент в будущем начнет¬
ся еще одна taper tantrum, которая достигнет гигантских
масштабов70.
То, что на первый взгляд выглядело как плодо¬
творный синтез и гармоничное взаимодействие
между фискальной и монетарной политикой, как под¬
держка финансирования нового общественно полезного
социального контракта, на деле оказалось беспорядочно
и грубо смонтированным монстром — политическим ме¬
ханизмом, занимающим на шкале монстров положение
между Франкенштейном и доктором Джекилом с мисте¬
ром Хайдом.
С одной стороны, были приняты масштабные фи¬
скальные программы. Для поддержки рынка труда
и бизнеса правительства разных стран во всем мире вы¬
деляли триллионы. От этих выплат зависели десятки
миллионов людей, находившихся в самых плачевных об¬
стоятельствах. Особенность 2020 г. заключалась в том,
что эти выплаты были необходимы не для стимулиро¬
вания производства, а для жизнеобеспечения населения,
и выделялись не за выполненную работу и не за произ¬
веденную продукцию. Поскольку по своим масштабам
этот кризис был не похож ни на один другой, полити¬
ческая договоренность о гигантском стимулировании
была достигнута взамен на обещание, что деньги полу¬
чат все без ограничения. Огромные суммы выдавались
просто наличными — это и было благосостояние без го¬
сударства всеобщего благосостояния.
Для того чтобы профинансировать эти незапланиро¬
ванные расходы, было выпущено беспрецедентно боль¬
шое количество государственных облигаций. В обычной
ситуации такие облигации считаются надежным акти¬
вом. В марте центральные банки обнаружили, что са¬
мые надежные рынки активов близки к краху. Это несло
угрозу для всей финансовой системы, зависящей от фи¬
нансовых рынков. Пытаясь заполнить пустое место, цен¬
тральные банки скупили огромное, как никогда, количе¬
ство государственных облигаций. Как предполагалось,
211

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
эта мера должна была способствовать восстановлению
надежности надежных активов — ценных бумаг Казна¬
чейства США, государственных золотообрезных обли¬
гаций Великобритании и облигаций стран еврозоны.
Тем самым центральные банки монетизировали госу¬
дарственный долг. Наличные, которыми центральные
банки рассчитывались за покупку облигаций, оказались
на резервных депозитных счетах частных банков. Для га¬
рантии, что они не будут востребованы, по ним выпла¬
чивалась процентная ставка. Если обратиться к балан¬
сам государственного сектора, то можно обнаружить,
что Казначейство выплачивало проценты не держателям
облигаций, а центральному банку, который, в свою оче¬
редь, выплачивал проценты банкам. Это успокоило фи¬
нансовые рынки. Участники финансовых рынков — оф¬
шорные долларовые заемщики, фонды хеджирования,
открытые паевые инвестиционные фонды и т. д. — все
они были спасены от краха. Процентные ставки умень¬
шились до минимального уровня. В соответствии с логи¬
кой программы количественного смягчения это приве¬
ло к тому, что денежные потоки были перенаправлены
на покупку акций и корпоративных облигаций. Устано¬
вившиеся на финансовых рынках в марте 2020 г. крайне
низкие цены на активы вновь пошли вверх и после этого
до минимальных значений уже не опускались. Зажиточ¬
ные 10% населения развитых стран, владеющие большей
частью финансового богатства, получили такую финан¬
совую поддержку, по сравнению с которой все, о чем со¬
общалось в открытых отчетах, казалось мелочью.
Благодаря программе количественного смягчения
произошло не только смещение интереса в сторону кор¬
поративных облигаций и акций. В марте также про¬
явилась новая тенденция, инициированная ФРС: цен¬
тральные банки начали оказывать прямую поддержку
частному кредитованию. В этом и заключалась роль за¬
пущенных в конце марта — начале апреля новых про¬
грамм по предоставлению или выкупу кредитов для биз¬
неса. Эти программы, вместе с программой CARES Act,
и завершили процесс инцестуального объединения мо¬
нетарной и фискальной политики.
Когда центральный банк покупает государственные
облигации, он не несет риска, связанного с невозвратом
212

ПОДДЕРЖАНИЕ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЭКОНОМИКИ
основной суммы. Являясь институтом государственно¬
го сектора, он, по сути, имеет долг только перед собой.
Когда центральный банк покупает корпоративные об¬
лигации, он рискует потерями, которые могут возник¬
нуть в результате банкротства компаний. Правитель¬
ства обычно берут на себя такие риски, когда они дают
гарантии по кредитам. Если гарантии дает централь¬
ный банк, то он тем самым вступает в зону рисков. Ведь
центральный банк — это не частный банк. Он не может
объявить себя банкротом71. Если речь идет о финансо¬
вых операциях в национальной валюте, центральный
банк, в принципе, может выдержать огромные потери
и продолжать функционировать без капитала или даже
с отрицательным капиталом. Получение убытков — это
для центрального банка риск политический и юридиче¬
ский, но не финансовый72. Учитывая тот факт, что управ¬
ление бюджета — это прерогатива парламента, ни один
центральный банк не захочет быть обвиненным в зло¬
употреблении предоставленной ему независимостью
и не станет подвергать риску финансы налогоплатель¬
щиков, то есть «расходовать деньги», не имея на то яв¬
ного одобрения со стороны законодательной власти.
Итак, программа CARES Act недвусмысленно дала Феде¬
ральной резервной системе полномочия выступить в ка¬
честве публично поддерживаемого кредитора, действую¬
щего в чрезвычайной ситуации. Разумеется, это был
несколько искусственный жест, но тем не менее он про¬
извел сильное впечатление.
Из суммы финансирования в 2,3 трлн долл., перво¬
начально одобренной в рамках программы CARES Act,
454 млрд долл. по решению конгресса было зарезерви¬
ровано в качестве фонда для покрытия убытков ФРС.
Не имелось никаких уточнений, что это будут за зай¬
мы. Также не конкретизировались условия, на которых
ФРС будет выдавать кредиты. В принципе, Федеральная
резервная система могла бы предложить свои условия
кредитования, однако министр финансов Стивен Мну-
чин настаивал, что это совсем не обязательно. ФРС про¬
сто брала на себя серьезное обязательство обеспечивать
поддержку любому звену системы частного кредитова¬
ния, если возникнет такая необходимость. Степень серь¬
езности этого обязательства определялась размером ле¬
213

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
вериджа. И в очередной раз разговор о леверидже, в той
степени, в которой это касалось ФРС, имел налет искус¬
ственности. Ведь в конечном счете Федеральная резерв¬
ная система была бы (в буквальном смысле) последним
банком в мире, который мог бы остаться без наличных
средств. Смысл левериджа применительно к ФРС состо¬
ял в том, что деньги налогоплательщиков, выданные че¬
рез Федеральную резервную систему, обладают большим
потенциалом. Как любил подчеркивать министр финан¬
сов Мнучин, налогоплательщики «получают максимум
за свои деньги»73. Коэффициент левериджа, как обычно,
составлял 10 : 1. С помощью программы CARES Act ФРС
теперь была достаточно «экипирована», чтобы выдать
кредиты на сумму как минимум 4,5 трлн долл.
Скупая казначейские ценные бумаги, ФРС удалось
стабилизировать финансовую систему и в то же время
обеспечить монетарную поддержку государственному
долгу. Теперь конгресс уже был готов благословить этот
«неравный брак», что, безусловно, давало ФРС однознач¬
ные политические полномочия по развертыванию одоб¬
ренного конгрессом кредитования, размеры которого
на 50% превышали баланс банка JP Morgan. С чисто фи¬
нансовой точки зрения выделение этих 454 млрд долл.
было игрой в наперстки — ФРС из структуры с неограни¬
ченными финансовыми возможностями превращалась
в импозантный, но «обыкновенный» банк. Но всего важ¬
нее было доверие. Для Федеральной резервной системы
и не было необходимости самой скупать долговые обяза¬
тельства. Покупки за нее совершали другие.
Сочетание двух факторов — сильное давление ФРС
на доходность казначейских ценных бумаг, что при¬
водило к падению их доходности, а также обещание ФРС
в случае необходимости вернуться на рынок облигаций
частных компаний — направило поток денежных средств
на рынок корпоративных облигаций. Корпоративные за¬
емщики, которых не коснулся кредитный кризис, нача¬
ли выпускать облигации в невиданном ранее масштабе.
Во второй четверти 2020 г., когда американское об¬
щество тяжело переживало последствия введения ка¬
рантинных мер и сильнейшую из когда-либо зафикси¬
рованных рецессий, корпорации Америки поставили
214

ПОДДЕРЖАНИЕ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЭКОНОМИКИ
собственный рекорд — всего лишь за один квартал они
выпустили огромное количество корпоративных обли¬
гаций на сумму 873 млрд долл.74 По мере восстановления
рынка ценных бумаг первоначальное публичное разме¬
щение акций тоже приходило в норму. К концу года об¬
щая стоимость корпоративных облигаций, выпущен¬
ных в США, достигла отметки в 2,5 трлн долл/5 В мире
в целом было выпущено облигаций и акций на сумму
3,6 трлн долл.76 Несмотря на то что на рынках царило
чувство неопределенности, а масштабы эмиссии были
поистине огромными, американские облигации инве¬
стиционного класса были размещены с доходностью
всего лишь 2,6%, то есть с понижением по сравнению
с 2019 г., когда их доходность составляла 2,8%. В усло¬
виях такого легкого финансирования только самым сла¬
бым корпорациям могла понадобиться поддержка про¬
граммы CARES Act.
В конце марта неприятности коснулись авиастрои¬
тельной компании Boeing. Как оказалось, она потеряла
доступ на рынок капитала и теперь всеми силами до¬
бивалась выделения финансовой поддержки в размере
60 млрд долл. для себя и для своих поставщиков, ко¬
торые находились в еще более тяжелом положении.
В окончательном варианте программы CARES Act было
запланировано выделение 17 млрд долл. компаниям,
представляющим особую ценность для национальной
безопасности США, однако эти деньги можно было по¬
лучить лишь на некоторых условиях 77. Предполагалось,
что публичные компании, которые воспользуются акти¬
вами национальных страховых фондов, в качестве обес¬
печения должны будут передать государству свои ак¬
ции или варранты на акции. Кроме того, они должны
соблюдать ограничения по обратному выкупу акций,
вознаграждению руководства, а также по увольнениям
работников78. Компания Boeing настойчиво добивалась
возможности получить финансовую поддержку, одна¬
ко выдвинутые условия ее не устраивали. Поэтому ру¬
ководство компании приняло решение выйти на рынок
облигаций. Компания надеялась, что ей удастся выпу¬
стить облигаций на сумму 15 млрд долл., но, как оказа¬
лось, покупатели были готовы приобрести облигации
на сумму в 70 млрд. Предложенная компанией Boeing
215

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
доходность по облигациям была весьма привлекатель¬
ной, и организаторы программы CARES намекнули ин¬
весторам, что у компании имеются определенные гаран¬
тии выживаемости. После этого Boeing смогла получить
25 млрд долл. и сохранить свой на удивление высокий
инвестиционный рейтинг79. Boeing объявила о серьезном
сокращении рабочих мест — к концу года количество ра¬
ботников уменьшилось со 161 000 до 130 000 человек80.
К концу года из 17 млрд долл., выделенных програм¬
мой CARES Act для финансовой поддержки промышлен¬
ности, было освоено всего лишь 736 млн. Заявки подава¬
ли только небольшие компании, практически не имевшие
отношения к обеспечению национальной безопасности
США. Тот факт, что они были готовы начать занимать¬
ся бумажной волокитой и принять все ограничения, свя¬
занные с получением денег от государства, свидетельство¬
вал об их бедственном положении. Для более крупных
заемщиков процентная ставка размером в 5,5% не пред¬
ставляла большого интереса. Хотя ФРС изначально бра¬
ла на себя обязательство скупить корпоративные облига¬
ции на сумму 750 млрд долл., к августу в целом покупки
были совершены только на 12 млрд долл.81
С самого начала было очевидно, что всплеск актив¬
ности на рынке облигаций будет отличаться беспощад¬
ной конкуренцией. Первый крупный выпуск, кото¬
рый в апреле дал старт эмитентам более рискованных
облигаций, был произведен компанией Carnival Cruise
Line82. И это несмотря на то, что Carnival приостановила
свой бизнес и ее гигантские лайнеры стояли на якорях.
Не оказал влияния и тот факт, что на лайнере Diamond
Princess произошло 700 случаев заражения коронавиру-
сом и 14 человек умерли. Круизный бизнес все равно воз¬
обновился — но выживали только самые крупные ком¬
пании. Поэтому это был самый подходящий момент
для того, чтобы вложиться в облигации компании Car¬
nival, которая в будущем наверняка займет доминирую¬
щее положение. 1 апреля эта компания продала акций
и облигаций на сумму 6,25 млрд долл. Доходность соста¬
вила весьма приличные 12%.
Хотя начиная с 23 марта 2020 г. индексы рынка цен¬
ных бумаг резко пошли вверх, это не было повсемест¬
ным восстановлением. Улучшения были строго избира¬
216

ПОДДЕРЖАНИЕ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЭКОНОМИКИ
тельными. Бум был спровоцирован небольшой группой
«звездных» компаний, главным образом из техноло¬
гической сферы83. В условиях коронавирусного кризи¬
са их будущее выглядело гарантированно благополуч¬
ным. Мы просто не смогли бы без них жить. К концу
года большинство самых популярных компаний, таких
как Amazon, могли выпускать облигации с низкой до¬
ходностью в 1,5%. В то же время большая часть «старой»
экономики находилась в плачевном положении. Прока¬
тилась волна банкротств, причем это особенно коснулось
розничной торговли, в которой было занято огромное
количество низкооплачиваемых работников, в основ¬
ном женщин. Торговые центры и универмаги не входят
в рейтинг предприятий, обеспечивающих националь¬
ную безопасность. Теперь неравенство было не только
вопросом о неравных возможностях богатых и бедных —
или управляющих и работников. Неравным также было
положение компаний, которым удалось добиться про¬
цветания в непривычных условиях 2020 г., и компаний,
которым не удалось этого сделать; неравенство суще¬
ствовало между компаниями, которые воспользовались
государственной поддержкой на тех или иных услови¬
ях, и компаниями, которые этим не воспользовались.
В 2020 г. поразительно разнились доходы представи¬
телей разных специальностей, например рабочего-кон-
трактника на мясокомбинате, менеджера из компании
Amazon, рабочего на буровой установке в Западном Те¬
хасе, продавца косметики в терпящем убытки загород¬
ном торговом центре.
По причине дискриминационной природы корона¬
вирусного кризиса и его способности усиливать нера¬
венство, на биржах началась паника, спровоцированная,
в первую очередь, дневными розничными трейдерами.
По большей части это были молодые люди, которые,
лишившись спортивных ставок, весной 2020 г. занялись
торговлей акциями на платформе Robinhood. Теперь
они решили попытать счастья, сделав ставки на победи¬
телей рынка ценных бумаг84. Учетные данные, получен¬
ные в режиме реального времени, дают основание утвер¬
ждать, что в США значительная доля стимулирующих
чеков оказалась на рынке ценных бумаг85. Через неделю
после выпуска этих чеков было замечено, что люди, ко¬
217

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
торые их получили, стали намного активнее покупать
и продавать акции. У тех инвесторов, которые зарабаты¬
вали на этом от 35 000 до 75 000 долл., объем торговых
операций увеличился на 90%. Те, чьи заработки нахо¬
дились в интервале от 100 000 до 150 000 долл., увели¬
чили торговые операции более чем на 80%. Те же инве¬
сторы, которые хотели сорвать большой куш, добавляли
к этому леверидж. Как сообщили 43% из одной выбор¬
ки опрошенных розничных трейдеров, ближе к сентя¬
брю для того, чтобы увеличить размер своих ставок, они
использовали такие механизмы, как опционы на акции
или маржинальный трейдинг86. Хотя эти операции яв¬
ляются достаточно рискованными, это была самая ло¬
гичная реакция на односторонний характер восстанов¬
ления. Трейдеры, работающие на платформе Robinhood,
не собирались дожидаться, когда радикальные активи¬
сты смогут доказать необходимость перехода к политике
«количественного смягчения», а также открытия счетов
для населения в центральном банке. Если выпуск сти¬
мулирующих чеков и бум на рынке ценных бумаг ста¬
ли возможными благодаря щедрости ФРС, то имеет ли
смысл ждать, когда к этому подключатся политики? По¬
чему бы не рискнуть всем, что удалось скопить, и не сде¬
лать ставку в игре, в которой крутятся реальные деньги?

ГЛАВА 8
Набор инструментов
РАЗМАХ, с которым богатые страны использова¬
ли фискальную и монетарную политику для пре¬
одоления последствий введенных карантинных
мер, был действительно впечатляющим. Ресурсы, кото¬
рыми располагали остальные страны, были намного бо¬
лее ограниченными. Как же им удавалось справляться?
Волнение, охватившее рынки развивающихся и бед¬
ных стран в начале 2020 г., все больше усиливалось.
Согласно данным экономистов из Института между¬
народных финансов, организации, представляющей
крупнейшие мировые банки, в период с середины янва¬
ря по середину мая 2020 г. в 21 крупной развивающей¬
ся стране с рынков акций и облигаций за границу было
выведено 301 млрд долл. Это более чем в 4 раза превы¬
шало размер оттока, который произошел в этих странах
в связи с начавшимся глобальным финансовым кризи¬
сом в сентябре 2008 г.1 Заемщики в странах Африки юж¬
нее Сахары пребывали в отчаянии, поскольку начиная
с февраля практически все финансовые рынки для них
были закрыты. Однако ущерб был нанесен не только им.
Под удар попали и гораздо более сильные экономики.
Имея годовой объем производства более 3 трлн долл.
по паритету покупательной способности, Бразилия яв¬
ляется гигантом среди развивающихся стран. По срав¬
нению с ней остальные страны Латинской Америки вы¬
глядят карликами. Бразилия стоит в ряду таких стран,
как Индонезия и Россия. Ее обгоняют только Китай
и Индия. Весной 2020 г. финансовую сферу Бразилии
начало сильно штормить. Буквально за несколько меся¬
цев курс бразильской валюты упал на 25%. Это тяжело
ударило по тем, кто закупал импортные товары или по¬
219

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
гашал задолженности, деноминированные в долларах.
К концу марта стоимость акций на рынке ценных бумаг
в Сан-Паулу упала почти вполовину. Стоимость страхо¬
вания от дефолта по пятилетним государственным обли¬
гациям взлетела с низкого уровня в 100 базовых пунктов
в середине февраля до 374 базовых пунктов через ме¬
сяц. Это вызвало повышение стоимости кредитования2.
Очень сильное давление оказывало и стремительное па¬
дение цен на сырье. Произошло обесценение облигаций
гигантских бразильских компаний, обладающих огром¬
ными финансовыми ресурсами, таких как нефтяная
компания Petrobras и горнодобывающая компания Vale:
их долгосрочные облигации, деноминированные в ино¬
странной валюте, потеряли от 30 до 40 центов на дол¬
лар. В обычной ситуации этого было бы уже достаточно,
чтобы они оказались в категории проблемных компаний
с плохими долгами. «Все произошло слишком быстро, —
сказал один из экспертов по рынкам облигаций. — Люди
не думали о восстановительной стоимости; падение цен
было связано только с паническими настроениями»3.
Как выдержат этот шторм рынки развивающихся
стран? Не случится ли так, что финансовый кризис ли¬
шит их возможности дать достойный ответ пандемии?
Окажут ли им поддержку развитые страны и междуна¬
родные финансовые институты, в которых большин¬
ство голосов принадлежит американцам и европейцам,
или только усилят давление на них? Коронавирусный
кризис стал важной проверкой на прочность экономиче¬
ского режима не только развитых стран, но и всего мира.
Хотя в 2020 г. бегство капитала стало порази¬
тельно масштабным, это была далеко не первая фи¬
нансовая буря, которая нанесла серьезный ущерб разви¬
вающимся странам. Начиная с 1990-х гг. экономический
рост так называемых развивающихся рынков был ис¬
торией успеха мировой экономики. В разных странах
мира, имевших низкую стартовую базу, был достиг¬
нут значительный рост благосостояния, коснувший¬
ся огромного количества людей. Однако этот рост был
неравномерным и нестабильным. Он прерывался кри¬
зисами: в 1997 г. — в Восточной Азии, в 1998 г. — в Рос¬
сии, в 2001 г. — в Аргентине и Турции. Благодаря эконо¬
220

НАБОР ИНСТРУМЕНТОВ
мическому росту Китая развивающиеся страны смогли
пережить глобальный финансовый кризис 2008 г. от¬
носительно спокойно. Однако стоило Федеральной ре¬
зервной системе в 2013 г. только намекнуть о гипотети¬
ческой возможности повышения процентной ставки,
как на финансовых рынках началась паника, которая
привела к оттоку денег из развивающихся стран в США.
На следующий год все пошло наперекосяк на товарных
рынках. В Нигерии и Анголе, крупнейших экспортерах
нефти в Африке южнее Сахары, упал доход на душу на¬
селения. Резко ухудшилась экономическая обстановка
в Венесуэле. В Бразилии началась сильнейшая рецессия.
Дело не обошлось и без политических проблем. В 2014 г.
в Таиланде произошел государственный переворот.
В период неэффективного руководства страной при пре¬
зиденте Джейкобе Зуме практически прекратился эконо¬
мический рост ЮАР. Уровень безработицы в небольших
городах достиг почти 25%. Оказалось, что от сбоев не за¬
щищен даже Китай—движущая сила мирового экономи¬
ческого роста. В 2015 г. рухнул шанхайский фондовый
рынок, курс китайского юаня упал, и из Китая были вы¬
ведены валютные активы на сумму 1 трлн долл. Пекину
удалось предпринять меры противодействия, но замед¬
ление темпов роста усилило давление на товарные цены.
Несмотря на эти негативные факторы, в условиях,
когда мировые процентные ставки были на крайне низ¬
ком уровне, заемщики из развивающихся стран продол¬
жали поиски потенциальных кредиторов. Развиваю¬
щиеся страны находились на наиболее перспективном
фланге финансового развития. К 2019 г. внешние дол¬
ги стран со средним доходом на душу населения — раз¬
вивающихся стран в прямом смысле этого слова — соста¬
вили 7,69 трлн долл. Из этой суммы 484 млрд долл. со¬
ставляли долгосрочные облигации, которыми владели
частные инвесторы, 2 млрд долл. приходилось на долю
долгосрочных банковских кредитов, а 2,1 млрд долл. —
на краткосрочные кредиты. За 5 лет, с 2014 по 2019 г., уве¬
личились долги даже бедных стран, которые относятся
к наиболее рискованной категории заемщиков: их дол¬
ги в твердой валюте выросли втрое—до суммы более чем
200 млрд долл.4 Все больше стран с низким и средним
уровнями доходов присоединялись к системе рыночно¬
221

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
го финансирования на условиях, которые Даниэла Габор
называет «консенсусом Уолл-стрит», чтобы не путать их
с «вашингтонским консенсусом» 1990-х гг. В этом но¬
вом мире глобального финансирования такие институ¬
ты, как МВФ или Всемирный банк, выступали в качестве
дополнительных инструментов, которые использовали
не только большие банки, но и менеджеры по управле¬
нию активами, а также трейдеры на рынках облигаций
и деривативов5. Возникал большой соблазн стать членом
этой системы. Это открывало широкие возможности
для кредитования на условиях, которые казались весь¬
ма привлекательными. Главный вопрос состоял в том,
насколько стабильной была эта система и кто возьмет
на себя риски в случае, если наступят тяжелые времена.
Противники глобализации предостерегали, что эти
долги повиснут над развивающимися странами как да¬
моклов меч. Открывая двери международному финанси¬
рованию, они отдавали себя на милость глобального кре¬
дитного цикла6. Если бы условия кредитования ужесто¬
чились, а доллар укрепился, они могли бы столкнуться
с внезапным прекращением внешнего финансирования.
Тогда они были бы вынуждены пойти на такую мучи¬
тельную процедуру, как сокращение расходов, что при¬
чинило бы огромные страдания сотням миллионов лю¬
дей, находящихся в уязвимом положении, и постави¬
ло бы под угрозу как будущий экономический рост этих
развивающихся стран, так и их политическую стабиль¬
ность. В конце 2019 г. почти половина стран, имеющих
минимальные доходы, уже переживали долговой кризис7.
Имея многолетний опыт, развивающиеся страны
осознавали опасность, но, вместо того чтобы просто
принять свою судьбу, они предпочли учиться8. Начи¬
ная с 1990-х гг. они разработали целый репертуар эко¬
номических мероприятий, с помощью которых можно
было управлять рисками, возникающими со стороны
глобальной финансовой системы. Создание этого набо¬
ра инструментов было компромиссом между ключевы¬
ми элементами вашингтонского консенсуса свободного
рынка и политикой более активного государственного
вмешательства9. Хеджирование рисков глобальной ин¬
теграции тоже не было бесплатным. Кроме того, новый
набор инструментов экономической политики не да¬
222

НАБОР ИНСТРУМЕНТОВ
вал гарантий полной автономии. Рынки развивающих¬
ся стран еще не освоили магические заклинания, кото¬
рые помогли бы им «вернуть контроль». Да и дело было
совсем не в этом. Развивающиеся страны нашли способ,
как сделать риски глобализации более контролируемы¬
ми. Откровенно говоря, именно это всех и устраивало10.
Фонды-стервятники могут жить за счет отчаявшихся
должников. Капитализм катастроф становился реаль¬
ностью. Но это было проблемой самих развивающихся
стран. Крупные банки и управляющие фондами больше
всего хотели, чтобы центральные банки и казначейства
развивающихся стран стали надежной опорой основан¬
ной на долларе системе Уолл-стрит.
В первую очередь нужно было минимизировать раз¬
меры суверенных займов в иностранной валюте. На¬
сколько это было возможно, уже с 2000-х гг. прави¬
тельства развивающихся стран поступали точно так же,
как и правительства развитых стран: заимствование
финансовых средств как от граждан своей страны, так
и от иностранных кредиторов осуществлялось ими в на¬
циональной валюте. По сути, это позволяло националь¬
ным центральным банкам сохранять полный контроль
над погашением кредитов. В качестве крайней меры они
могли просто произвести дополнительную эмиссию.
Правда, это грозило инфляцией и обрушением курса их
валюты, зато полностью снимало с повестки дня вопрос
о невозможности немедленно оплатить долги. Арген¬
тина, пережившая дефолт в 2020 г., в эту схему не впи¬
сывалась. 80% ее государственного долга было номини¬
ровано в зарубежной валюте, что вызывало недоверие
как у внутренних, так и у внешних инвесторов. В Индо¬
незии доля заимствований в местной валюте составляла
более 70%, а в Таиланде — почти 100%. Можно было бы
предположить, что из-за такой структуры займов за¬
рубежные компании не будут заинтересованы в инве¬
стициях в этих странах, однако в мире с очень низки¬
ми процентными ставками желающих было немало11.
При наличии рынка суверенных облигаций, выпущен¬
ных в национальной валюте, можно было попытать сча¬
стья, организовав систему рыночного финансирования,
которая включала бы рынок ценных бумаг, рынок дери¬
вативов и рынок репо12. В Перу, Южной Африке и Индо¬
223

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
незии еще до кризиса 40% государственных облигаций,
выпущенных в национальной валюте, находились в ру¬
ках зарубежных инвесторов13. Это, однако, не уменьшало
риски финансовой паники. Ведь риск крупномасштаб¬
ной паники возникает на более крупных и разветвлен¬
ных рынках облигаций. Как и в экономически разви¬
тых странах, в ситуацию мог бы вмешаться центральный
банк. С другой стороны, западные кредиторы несли рис¬
ки, которые возникали из-за флуктуаций цен на облига¬
ции и изменений валютных курсов.
Второй важнейшей задачей было не допустить умень¬
шения валютных рисков для иностранных кредиторов
путем установления фиксированного обменного кур¬
са. В результате фиксирования курса национальной ва¬
люты относительно доллара или евро создавалась бы
иллюзия стабильности. В хорошие времена такая си¬
туация привлекла бы избыточный приток зарубежно -
го капитала. В плохое время деньги утекали бы из стра¬
ны, и в этом случае поддержание фиксированного курса
оказалось бы бесполезной и дорогостоящей процеду¬
рой. В такой ситуации в наличии было бы слишком
много горячих денег, которыми могли бы распоряжать¬
ся как иностранные, так и местные инвесторы. Было бы
лучше позволить всей этой денежной массе покинуть
страну, однако при этом инвесторы понесли бы боль¬
шие потери, связанные с девальвацией местной валюты.
Если же инвесторы захотели бы хеджировать свои рис¬
ки, то им не стоило забывать о существовании рынков
деривативов.
Очень болезненной оказалась сильная девальва¬
ция национальных валют. В связи с этим самые боль¬
шие потери понесли импортеры, которым приходи¬
лось покупать товары по более дорогой цене, а также те
неудачники, которые неосмотрительно кредитовались
в долларах. Если такую внезапную девальвацию вовремя
не остановить, она может выйти из-под контроля. Тогда
у национальных правительств не будет иной альтернати¬
вы, кроме как резко поднять процентные ставки. Но это
только усугубило бы и без того тяжелую ситуацию. Что¬
бы уменьшить эти риски, было решено не стремиться
удерживать обменный курс на каком-то определенном
фиксированном уровне, а прибегнуть к интервенциям,
224

НАБОР ИНСТРУМЕНТОВ
что могло бы замедлить темпы падения обменного кур¬
са. Для этого правительствам были необходимы значи¬
тельные резервы иностранной валюты. С начала нового
тысячелетия Китай нарастил свои резервы до рекорд¬
ного уровня в 4 трлн долл. в 2014 г. По этому показате¬
лю с Китаем никто не мог сравниться. Однако Таиланд,
Индонезия, Россия и Бразилия тоже накопили доста¬
точно большие резервы иностранной валюты. В общей
сложности к началу 2020 г. резервы иностранной валю¬
ты стран с развивающимися рынками, помимо Китая,
составляли 2,6 трлн долл.14
Там, где национальных резервов было недостаточно,
можно было создать региональные сети, которые позво¬
ляли разным странам объединять ресурсы и оказывать
друг другу поддержку при управлении потоками капита¬
ла. В этом отношении впереди всех была Азия, в которой
имелась сеть Чиангмай”. В Латинской Америке и в Афри¬
ке южнее Сахары такой прочной региональной финансо¬
вой сети не было. В случае экстраординарной ситуации
этим странам пришлось бы рассчитывать только на МВФ
или на помощь дружеских центральных банков в форме
установления своп-линий ликвидности. Ядро таких своп¬
линий составляли долларовые линии, впервые введен¬
ные ФРС и используемые с 2007 г. Эти линии были заре¬
зервированы только для наиболее привилегированных
стран с развивающимися рынками, причем двумя кан¬
дидатами, выбранными в 2008 и 2020 гг., являлись Мек¬
сика и Бразилия соответственно. Начиная с 2008 г., кро¬
ме финансовой сети ФРС, свои линии ликвидности стали
создавать некоторые другие центральные банки, в част¬
ности Банк Японии и Народный банк Китая”.
Если абстрактно рассуждать о финансовых потоках,
то можно упустить из виду тот факт, что их движение
во многом определяли крупные предприятия и финан¬
совые компании, а также небольшое количество сверх¬
богатых людей. Банкротство банка Lehman Brothers
в 2008 г. наглядно продемонстрировало, какой урон
всей системе может нанести крах одного банка. После
этого широкое распространение получило так называе¬
мое макропруденциальное регулирование — поэтапное
системное регулирование важных финансовых инсти¬
тутов. Для развивающихся стран это означало провер¬
225

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ку того, в какой степени подвержены валютному риску
крупные банки и иные корпорации, банкротство кото¬
рых может нанести ощутимый ущерб национальной эко¬
номике17. Такое регулирование было слишком явным
вмешательством в дела финансовых и промышленных
институтов и в любой момент могло спровоцировать по¬
явление оппозиции в деловых кругах. Однако это было
исключительно важное мероприятие по поддержанию
финансовой стабильности.
И наконец, если все другие меры не дадут желае¬
мого результата, то контроль над капиталом переста¬
нет быть табу18. В период между 1970-ми и 1990-ми гг.
представители неолиберализма неоднократно органи¬
зовывали большие крестовые походы в поддержку ли¬
берализации движения капитала через границы. Одна¬
ко ФРС, Европейский центральный банк и Банк Японии
занимались масштабным манипулированием своих рын¬
ков облигаций, перемещая триллионы долларов по все¬
му миру в поисках выгодных сделок. В такой ситуации
даже МВФ и Банк международных расчетов были вы¬
нуждены признать, что развивающиеся страны имеют
полное право использовать любые меры по предотвра¬
щению притока капитала, а если возникнет такая необ¬
ходимость, то и замедлять его отток. Ведь в конечном
счете невозможно было делать вид, что движение капи¬
тала в 2010 г., вызванное политикой центрального бан¬
ка на Западе и поддержанное стремительным развитием
государственного капитализма в Китае, соответствовало
понятию, которое обычно называется рыночными сила¬
ми. Такие процессы, как «тихая революция» в области
фискальной и монетарной политики, происходившая
в развитых странах, а также все большее вмешательство
Федеральной резервной системы, Европейского цен¬
трального банка и Банка Японии в деятельность рын¬
ков облигаций, не могли не оказать влияния на разви¬
вающиеся страны.
В отчете Банка международных расчетов за 2019 г. от¬
мечалось, что в вопросах управления рисками финансо¬
вой глобализации практика намного обогнала теорию.
За более чем 25 лет те развивающиеся страны, у которых
имелся опыт в финансовых вопросах, научились справ¬
ляться с волатильностью глобальных потоков капитала^.
226

НАБОР ИНСТРУМЕНТОВ
Для этого появился новый набор инструментов, которо¬
му, правда, не хватало громкого названия типа «вашинг¬
тонский консенсус». Опыт приобретали и международ¬
ные финансовые институты, такие как Международный
валютный фонд. Хотя при реализации национальных
программ МВФ по-прежнему выдвигал весьма жест¬
кие условия, он хотел бы видеть себя в роли готового
к сотрудничеству и способного к самооценке партне¬
ра по так называемой Глобальной сети финансовой без¬
опасности20. Его главная функция, по крайней мере так
он теперь ее понимал, состояла не в том, чтобы наве¬
сти дисциплину и порядок в вышедших из-под контро¬
ля суверенных странах. Его миссия заключалась в том,
чтобы помочь развивающимся странам приобрести на¬
выки, необходимые для успешного маневрирования
в мире рыночных финансов. Вряд ли стоит лишний
раз повторять, что все это расширяло поле деятельно¬
сти торговцев облигациями, финансовых консультан¬
тов и менеджеров по управлению активами. Финансо¬
вая глобализация была уже свершившимся фактом.
В 2020 г. встал вопрос о том, удастся ли консенсусу
Уолл-стрит и новому набору финансовых инструментов
развивающихся стран выстоять под ударом тяжелейше¬
го стресса. Смогут ли заемщики развивающихся стран
сохранить доступ к финансовой системе, основанной
на долларе? Поставят ли они во главу угла интересы их
национальных экономик или, как это часто случалось,
будут вынуждены поднять процентные ставки и снизить
расходы для того, чтобы замедлить отток капитала?
В начале апреля, накануне весенних совещаний ВМФ
и Всемирного банка, возникло ощущение настояще¬
го кошмара. Товарные цены стремительно падали. Та¬
кие экспортеры нефти и газа, как Алжир, Ангола и Эк¬
вадор, находились под огромным давлением. Мрачным
выглядело будущее туризма и поступающих от него до¬
ходов. Практически во всех африканских странах, рас¬
положенных южнее Сахары, и в странах Латинской Аме¬
рики были введены локдауны. Правда, это было сделано
дорогой ценой — значительно повысился уровень нище¬
ты, что не могло не вызывать огромного беспокойства.
ФАО предупреждала, что цены на продукты питания
227

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
будут быстро расти. Согласно ее прогнозам, пандемия
COVID-19 приведет к тому, что к общему количеству
человек, страдающих от недоедания, в мире добавится
от 83 млн до 132 млн.21 Международный валютный фонд
объявил, что к нему за помощью обратилось 102 стра-
нь^, что составляло более чем половину членов Гене¬
ральной Ассамблеи ООН.
26 марта правительства стран G20 приняли на себя
обязательства «делать все возможное и использовать
все имеющиеся инструменты экономической политики
для минимизации экономического и социального ущер¬
ба, нанесенного пандемией, для восстановления темпов
мирового экономического роста, для сохранения ры¬
ночной стабильности и укрепления ее устойчивости»^3.
Но что это в действительности означало? МВФ пообе¬
щал выделить все имеющиеся у него в наличии кредит¬
ные средства в размере 1 трлн долл.24 Никто не знал,
будет ли этого достаточно. Чтобы достойно встретить
кризис, коалиция глав правительств африканских и ази¬
атских стран призвала объединить усилия и коллектив¬
но принять чрезвычайные меры, включая новое распре¬
деление созданной МВФ валюты, известной как СПЗ
(специальные права заимствования^5. Из того, чем
мы сегодня располагаем, эта «искусственная» валюта,
которая хранится на счетах МВФ, имеет больше всего об¬
щего с мировой валютой. Расширение эмиссии СПЗ по¬
зволит мгновенно вливать в экономику беднейших стран
«искусственные» резервы МВФ, которые эти страны смо¬
гут использовать в качестве обеспечения при долларо¬
вом кредитовании. Главный вопрос состоит в том, со¬
гласятся ли на это акционеры МВФ.
В совете директоров МВФ США представлено кон¬
тролирующим меньшинством. Приход к власти адми¬
нистрации Трампа породил страхи, что проводимая ей
политика будет иметь агрессивно-националистический
характер. Когда дело касалось международной торгов¬
ли, то эти опасения не были беспочвенными. К 2020 г.
препятствия, чинимые США, фактически парализовали
деятельность Всемирной торговой организации (ВТО).
В течение лета Вашингтон также организовал кампа¬
нию, направленную против ВОЗ. Что же касается между¬
народного финансирования, то администрация Трампа
228

НАБОР ИНСТРУМЕНТОВ
в этом вопросе проявила себя более дружелюбно. У Бело¬
го дома не возникло никаких возражений против своп¬
линий ФРС. В конце марта под нажимом Казначей¬
ства США конгресс одобрил возобновление проводимой
ранее МВФ программы «Новые механизмы заимствова¬
ния (НМЗ)» — новой линии финансирования, необходи¬
мой для поддержания финансовой мощи МВФ26. Однако
когда в апреле на рассмотрение было представлено аф-
ро-европейское предложение о специальных правах за¬
имствования (СПЗ), администрация Трампа его откло¬
нила. Камнем преткновения стал тот факт, что деньги,
выпущенные по программе СПЗ, попадут в карманы Ве¬
несуэлы и Ирана. Для администрации Трампа это было
неприемлемо не только по политическим соображени¬
ям, но и в связи с тем, что это могло активизировать дей¬
ствия оппозиции в лице сенаторов-ястребов с Капито¬
лийского холма, в первую очередь Теда Круза, давно
известного своей борьбой против любых проявлений ли¬
берального интернационализма.
Однако у администрации Трампа не было никаких
возражений против предложения, выдвинутого страна¬
ми G20, по введению моратория на платежи в счет по¬
гашения двусторонних займов между правительствами,
которые имелись у 73 беднейших стран. Что особенно
важно, к так называемой инициативе по приостановле¬
нию обслуживания долга (DSSI) присоединился и Ки¬
тай. Это имело большое значение, поскольку для многих
заемщиков Китай являлся наиболее крупным источ¬
ником двустороннего кредитования. Многосторонние
кредиторы, такие как ВМФ и Всемирный банк, не были
участниками этой инициативы, однако они пообещали
активизировать свое льготное кредитование27.
Если бы страны-участницы этой инициативы вос¬
пользовались этой схемой, то отсрочка обслуживания
долга для некоторых беднейших стран мира означала бы
для них сохранение 12 млрд долл., что смягчило бы их
финансовые трудности. Это позволило бы высвободить
средства для импорта жизненно необходимых средств
индивидуальной защиты. Но в экономическом кон¬
тексте эта цифра, конечно, выглядит ничтожно малой.
По одному из расчетов, финансовая скидка, предусмо¬
тренная инициативой DSSI в апреле, составляла 1,66%
229

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
от той суммы, которую страны с низким и средним уров¬
нями доходов задолжали за обслуживания долга в це¬
лом. В этих расчетах не учитывались Китай, Мексика
и Россия28. Инициатива распространялась только на бед¬
нейшие страны мира. Долги крупных развивающихся
стран были в разы больше. По данным Кристалины Ге¬
оргиевой, директора-распорядителя МВФ, потребность
в финансовых средствах у развивающихся и беднейших
стран в мире в целом могла достигать 2,5 трлн долл.29
Оказание помощи беднейшим странам было моральным
императивом. Однако когда дело касалось глобальной
финансовой стабильности, то в первую очередь следова¬
ло позаботиться о странах со средним уровнем дохода30.
Чтобы дать отпор кризису, МВФ быстро расширил
сферу своего кредитования. Еще никогда одновременно
он не реализовывал такое количество различных про¬
грамм. К концу июля Фонд утвердил выдачу кредитов
48 странам на общую сумму 88,1 млрд долл.з1 Модель пре¬
доставления кредитов была весьма необычной. На льгот¬
ные кредиты было выделено всего 8,3 млрд долл. Эти
средства были направлены в 25 стран, в основном на Аф¬
риканском континенте, которые уже были классифици¬
рованы как страны, находящиеся в долговом кризисе.
Было совершенно непонятно, каким образом им удастся
выйти из этого кризиса. Не мог не вызывать беспокой¬
ства тот факт, что основанием для предоставления им
кредита обычно являлось предположение о том, что они
смогут быстро восстановить свою экономику, а консоли¬
дация бюджета произойдет уже в 2021 г.32 Что же каса¬
ется основного объема средств, предоставленных МВФ,
то 79,8 млрд долл., то есть 90%, было одобрено для зай¬
мов, выдача которых предполагалась на коммерче¬
ской основе. Эти займы предоставлялись, как правило,
не бедным странам, а странам-заемщикам, имеющим
средние доходы. Большая часть выделенных средств
осталась невостребованной. Такое кредитование было
не столько крайним средством, используемым в без¬
выходном положении, сколько мерой предосторожно¬
сти. Одобрение кредитной линии МВФ рассматривалось
как возможность получить поддержку в виде доступных
финансовых резервов и дать сигнал о своей кредитоспо¬
собности другим потенциальным кредиторам.
230

НАБОР ИНСТРУМЕНТОВ
С другой стороны, для развивающихся стран-заем-
щиков, которые находились в особенно тяжелом состоя¬
нии, любая помощь приходила слишком поздно. В са¬
мом начале года Аргентина, Ливан и Эквадор занимали
первые строки в списках проблемных должников. Летом
эти три страны объявили о дефолте. Аргентина пыталась
бороться в течение многих лет. Но в 2018 г. даже ее ре¬
кордный заем в 56 млрд долл. не помог ей стабилизиро¬
вать ситуацию. Ливан, разрываемый внутренней борьбой
и втянутый в региональные геополитические конфлик¬
ты, долгое время находился в списке неблагонадежных
должников. В начале 2020 г. Эквадор находился на гра¬
ни кризиса. Кроме того, он испытал сильное потрясение
в связи с неожиданно резким понижением цен на нефть.
Каждая из этих стран в результате дефолта потеряла
возможности для получения новых кредитов, что при¬
вело к длительным юридическим дебатам с кредитора¬
ми. Это возродило страхи более мощной волны долгово¬
го кризиса, однако опасения оказались беспочвенными.
Большинство крупных развивающихся рынков
в 2020 г. обнаружило удивительную финансовую устой¬
чивость. Когда весной 2020 г. жизнь, казалось, замерла,
новый набор инструментов, который был использован
для борьбы с финансовым кризисом, смог улучшить си¬
туацию. Когда государства начали увеличивать размеры
своих кредитов, стараясь покрыть издержки, вызванные
кризисом, и когда пошатнулось доверие иностранных
инвесторов, в игру вступили национальные централь¬
ные банки. Они стали скупать облигации, которые ранее
продавали. В марте и апреле центральные банки Кореи,
Колумбии, Чили, Южной Африки, Польши, Румынии,
Венгрии, Хорватии, Филиппин, Мексики, Таиланда,
Турции, Индии и Индонезии объявили о программах
скупки облигаций33. Конечно, по сравнению с гигант¬
скими закупками ценных бумаг, которые осуществляли
ФРС или ЕЦБ, масштаб этих операций был крошечным,
однако для центральных банков стран с развивающими¬
ся рынками сам факт участия в подобных интервенци¬
ях раньше был бы совершенно немыслимым. Это спро¬
воцировало бы панические разговоры о гиперинфляции
и о повышенном спросе на релевантную иностранную
валюту. В ситуации коронавирусного кризиса, на фоне
231

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
гигантских интервенций, проводимых развитыми стра¬
нами, рынки восприняли активность правительств раз¬
вивающихся стран как нечто само собой разумеющееся34.
Правила игры изменились.
Мировая экономика находилась в полном раз¬
вале. Огромные города закрывались в связи с введени¬
ем карантина. Курс доллара стремительно повышался.
Однако в марте 2020 г., когда глобальные рынки об¬
лигаций уже не находились под сильным прессингом,
у развивающихся стран, имевших возможность в любой
момент воспользоваться весьма значительными резер¬
вами в иностранной валюте, не было причин для пани¬
ки. Крупнейшие развивающиеся страны могли позво¬
лить себе снижение курса своих национальных валют,
поскольку были уверены, что в случае необходимости
всегда смогут получить долларовые займы и тем са¬
мым замедлить девальвацию, если она полностью вый¬
дет из-под контроля. Bank of Indonesia произвел серь¬
езные интервенции, пытаясь замедлить девальвацию
рупии и скупить все национальные государственные об¬
лигации, которые выставлялись на продажу инвестора-
ми35. Центральный банк Бразилии был одним из самых
эффективных регуляторов валютных рынков. К апрелю
для того, чтобы поддержать курс реала, им было потра¬
чено 23 млрд долл. Это была крупная сумма, однако она
составляла не более 6% огромных валютных резервов
БразилииЗ6. Чили, Колумбия, Мексика, Россия и Турция
тоже предприняли меры для того, чтобы замедлить тем¬
пы обесценивания национальных валют.
Если бы такие интервенции центральных банков про¬
должались в течение многих месяцев, это привело бы
к тому, что даже самые крепкие из развивающихся стран
оказались бы в непростой ситуации. Им пришлось бы
повысить процентную ставку, пытаясь обратить вспять
или хотя бы замедлить отток иностранного капитала.
Однако в связи с тем, что ФРС коренным образом либе¬
рализовал монетарную политику, климат на валютных
рынках изменился. Было отобрано несколько стран —
Бразилия, Мексика и Южная Корея, — которые могли
претендовать на получение долларовых кредитов че¬
рез своп-линии ФРС. По слухам, Индонезия—член G20,
232

НАБОР ИНСТРУМЕНТОВ
имеющий стабильное положение,—уже обратилась к Фе¬
деральной резервной системе с просьбой о выделении
своп-линии, в дополнение к своп-линиям, ранее пре¬
доставленным ей Народным банком Китая и Банком
Японии. Эта заявка Индонезии была отклонена, одна¬
ко ФРС Нью-Йорка предложила ей вместо этого кредит¬
ную линию репо размером в 60 млрд долл.37 Суть дела
это не меняло. На самом деле главное значение имел тот
факт, что ФРС вбрасывала огромный объем ликвидных
средств. В ситуации, когда процентные ставки в США
стремились к нулю, а курс доллара, наоборот, стреми¬
тельно рос, валюты развивающихся стран вновь начали
укрепляться, а вместе с ними стали увеличиваться дохо¬
ды западных инвесторов.
На этом фоне и не могло произойти резкого ухуд¬
шения финансового положения развивающихся стран,
чего многие так опасались. Вместо того чтобы повысить
процентные ставки в ответ на утрату доверия, развиваю¬
щиеся страны решили последовать примеру развитых
экономик и начали их снижать. К апрелю начали вновь
открываться рынки международного капитала. Полу¬
чить кредит в первую очередь стремились богатые чле¬
ны ОПЕК, которым было необходимо компенсировать
потери доходов от нефти и газа. Но Индонезия, а затем
Египет, Гондурас и Панама тоже захотели воспользо¬
ваться этой возможностью. Стоимость дефолтных сво¬
пов (то есть страховки против дефолта) на облигации
развивающихся стран резко снизилась — в случае с Ин¬
донезией с 290 до менее чем 100 базисных пунктовЗ8.
Если раньше средняя доходность государственных об¬
лигаций развивающихся стран в долларовом выражении
доходила до 8%, то теперь она упала до уровня, кото¬
рый существовал до кризиса, — 4%. Хотя это было гораз¬
до больше, чем платили развитые страны, это означало,
что ситуация в этих странах была вполне приемлемой.
К лету вновь случилось то, чего представить себе было
практически невозможно: мусорные облигации, выпу¬
щенные одним из беднейших африканских суверенных
государств, для наиболее авантюрных инвесторов стали
хитом сезонаЗ9.
В 2020 г. рынки развивающихся стран продемонстри¬
ровали, что в состоянии пережить даже самый значитель¬
233

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ный отток капитала. Однако коронавирусный кризис был
не похож ни на один другой кризис. Одно дело было
смягчить финансовые удары, но совсем другое — спра¬
виться с последствиями кризиса в реальной экономике.
Наглядный пример представляла ЮАР весной 2020 г.
Ее государственные финансы долгое время изучались
рейтинговыми агентствами, и 27 марта Moody, послед¬
нее из крупных рейтинговых агентств, понизило рей¬
тинг государственных облигации этой страны до мусор¬
ного40. Национальная валюта ЮАР — ранд — продавал¬
ся с большим трудом. Тем не менее чтобы поддержать
внутреннюю экономику, центральный банк Южно-Аф¬
риканской Республики продолжал снижать процентные
ставки. Однако вместо того, чтобы запаниковать, вну¬
тренние и зарубежные инвесторы продолжали скупать
и держать государственные облигации ЮАР. Преступив
запрет, существовавший все время после окончания апар¬
теида, Африканский национальный конгресс обратился
к МВФ с просьбой о выделении льготного кредита раз¬
мером в 4,3 млрд долл., который и был немедленно пре¬
доставлен1. Какое бы финансовое лечение ни потребо¬
валось ЮАР, оно должно было осуществляться позднее.
А в тот момент перед страной стояла совсем не финан¬
совая проблема. Главной проблемой было то, что эконо¬
мика ЮАР, уже и без того хрупкая, ощутила на себе раз¬
рушительные последствия энергичных мер, используе¬
мых для того, чтобы противостоять распространению
вируса. Учитывая большой процент городского населе¬
ния ЮАР и значительное количество ВИЧ-инфициро¬
ванных и больных СПИДом, Южная Африка была одной
из тех стран, у которых имеются самые серьезные причи¬
ны бояться пандемии. В результате исключительно жест¬
ких карантинных мер экономика ЮАР в 2020 г. сократи¬
лась на 8%42. Уровень безработицы превысил 30%.
2020 г. является уникальным потому, что финансо¬
вый шок оказался вторичным по отношению к развалу
реальной экономики, случившимся в связи с пандемией.
В противоречие с обычной моделью финансового кризи¬
са, в 2020 г. развивающиеся страны увеличили свои ре¬
зервы в иностранной валюте. Почему это произошло?
Потому, что локдауны сдерживали потребление. Объ¬
ем импорта резко сократился, а торговый баланс улуч¬
234

НАБОР ИНСТРУМЕНТОВ
шился. Главный вопрос состоял в том, смогут ли обще¬
ства развивающихся стран пережить такую «аварийную
посадку»43. Именно этот тест на прочность, имеющий
далекоидущие последствия, и стремились пройти США
и европейские страны. Если говорить о развивающихся
странах, то в первой половине 2020 г. самые тяжелые ис¬
пытания выпали на долю Латинской Америки, которой
в начале лета, одновременно с США, суждено было стать
эпицентром глобальной пандемии.
После ужасающих кадров из Уханя в феврале,
после жутких фото из Бергамо в марте, наверное, самые
страшные сюжеты поступали из Эквадора, из портово¬
го города Гуаякиль. Всего лишь за один день, 4 апре¬
ля, в городе и пригородах от ковида умерло 778 человек.
Морги были полностью забиты, машин скорой помо¬
щи не хватало. Тела умерших оставляли прямо на ули¬
це в похоронных мешках и импровизированных гробах.
Над городом кружили стервятники44.
Гуаякилю чудовищно не повезло — он стал жертвой
обстоятельств. В то время как в столице Эквадора Кито,
расположенном в подножьях Анд к северу от эквато¬
ра, период летних отпусков приходится, как и в США,
на июль и август, в приморском городе Гуаякиле, кото¬
рый находится к югу от экватора, период «летних» от¬
пусков начинается в феврале и длится достаточно дол¬
го. Это означает, что зажиточные жители этого города
улетали в Европу в самый разгар эпидемии. В это же вре¬
мя эквадорские экспаты возвращались в свой родной го¬
род, чтобы побывать на проводимом там знаменитом
карнавале45. По сообщениям СМИ Эквадора, в период
с 1 по 14 февраля в Гуаякиль прибыло около 20 000 путе¬
шественников из Европы и Северной Америки. Нулевой
пациентке был 71 год, и она приехала в Гуаякиль из Мад¬
рида в середине февраля. К началу марта она и два ее
близких родственника скончались.
Итак, Гуаякиль преследовало невезение, но, помимо
этого, наступивший кризис вскрыл гораздо более глубо¬
кие проблемы, причем не только в Эквадоре, но и в Ла¬
тинской Америке в целом4®. Ненадежность социаль¬
ных служб в Гуаякиле — городе, в котором очень сильно
проявляются классовые и расовые различия, — свиде¬
235

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
тельствовала о проблемах, характерных для всего кон¬
тинента. И эти проблемы возникли задолго до начала
коронавирусного кризиса.
Благодаря экономическому росту, который в ос¬
новном стимулирует экспорт товаров, уровень жизни
в Латинской Америке, по сравнению с 1990-ми гг., зна¬
чительно вырос, и это не могло не коснуться системы
здравоохранения. Расходы на государственную и част¬
ную медицину в этом регионе составляли 8,5% от ВВП.
Этого вполне достаточно, чтобы обеспечить повсемест¬
ную доступность базовых медицинских услуг. У Латин¬
ской Америки также накоплен большой опыт борьбы
с эпидемиями инфекционных заболеваний — с эпидеми¬
ей холеры в 1991 г., со свиным вирусом в 2009 г. и с виру¬
сом Зика в 2016 г. В Латинской Америке имеется огром¬
ное количество врачей мирового уровня и технократов
в области здравоохранения. Панамериканская органи¬
зация здравоохранения, ведущая отсчет своей деятель¬
ности с 1902 г., — это старейшая в мире международная
организация в области медицины47. Бразильский фонд
Oswaldo Cruz по своей репутации не уступает американ¬
ским фондам Rockefeller Foundation и Ford Foundation
или британскому фонду Wellcome Trust. Однако между
дорогими городскими больницами для богатых и разва¬
ливающимися государственными медицинскими струк¬
турами, практически не получающими финансирова¬
ния, пролегает огромная пропасть.
Такого неравенства, как в Латинской Америке, нет
ни на одном континенте. Хотя крупный бизнес там
процветает, 54% рабочей силы занято в неформальном
секторе, а это, в общей сложности, 140 млн рабочих —
цифра, сопоставимая с количеством рабочих-мигрантов
в Индии или Китае48. Вирус особенно легко распростра¬
нялся среди этих рабочих, ютящихся в гигантских, стре¬
мительно растущих поселениях в пригородной зоне,
столь характерных для городского ландшафта Латин¬
ской Америки.
Эквадор был одной из наиболее уязвимых жертв коро-
навируса. При президенте Рафаэле Корреа государство
тратило на общественные нужды огромное количество
денег из прибыли, полученной в результате нефтяного
бума. Когда в 2014 г. цены на нефть резко снизились, об¬
236

НАБОР ИНСТРУМЕНТОВ
наружилось, что Эквадор имеет гигантский дефицит го¬
сударственного бюджета. В феврале 2019 г. он получил
пакет займов на сумму 10,2 млрд долл. от группы кре¬
диторов во главе с МВФ. Однако для того, чтобы начать
тратить эти средства, государству поставили условие —
произвести болезненное сокращение расходов. К октябрю
2019 г. в результате многочисленных народных протестов
был приостановлен план по отказу от субсидий на топли¬
во. В 2020 г. Эквадор должен был оплатить 4,1 млрд долл.
в погашение своих долгов49. Когда в результате панде¬
мии произошел обвал цен на нефть, начались распро¬
дажи государственных облигаций Эквадора. Котировки
облигаций со сроком погашения в марте 2022 г. снизи¬
лись с 88% от номинала до 24%. Поскольку борьба с пан¬
демией требовала огромных расходов, государство про¬
сто не могло продолжать обслуживать долг. Но если бы
Эквадор открыто объявил дефолт по иностранным обли¬
гациям общей стоимостью 65 млрд долл., его бы могли
лишить возможности дальнейшего кредитования, а это
был большой риск. На последней неделе марта прави¬
тельство сообщило о том, что с кредиторами была до¬
стигнута договоренность о продлении сроков выплаты
процентов в сумме 800 млн долл. 17 апреля выплата про¬
центов была отложена еще на четыре месяца50. По заме¬
чанию одного наблюдательного иностранного аналити¬
ка, международные финансовые институты и кредито¬
ры шли на уступки, надеясь, что на выборах в 2021 г. это
поможет повлиять на настроения электората и в резуль¬
тате пост президента после Ленина Морено займет че¬
ловек, в большей степени ориентированный на рыноч¬
ные отношения5\
Еще одна латиноамериканская страна, Перу, нахо¬
дящаяся рядом с Эквадором, пребывала в гораздо более
устойчивом финансовом состоянии. Благодаря тому,
что Китай был очень заинтересован в добывающейся
там меди, в период с 2000 г. ВВП Перу увеличился бо¬
лее чем в 4 раза. Однако так же, как в Эквадоре, инфра¬
структура системы здравоохранения в Перу была очень
слабой. Население густонаселенного мегаполиса Лима,
насчитывающее 10 млн человек, было особенно уязви¬
мым — для жителей столицы ковид представлял смер¬
тельную опасность. Президент Перу Мартин Вискар-
237

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ра быстро объявил в стране локдаун. Кроме того, чтобы
поддержать 2,7 млн семей с низкими доходами, прожи¬
вающих в городах, им сразу же была выплачена сумма,
эквивалентная 107 долл. США. Затем были произведены
выплаты семьям, проживающим в сельской местности52.
Так как счет в банке имелся только у 40% жителей Перу,
переводы осуществлялись на мобильные телефоны^. Это
были ожидаемые и вполне эффективные меры. Однако
это оказалось недостаточным, чтобы предотвратить пре¬
вращение Лимы в гигантский инкубатор. Рабочие, заня¬
тые в неформальном секторе, не могли оставаться без ра¬
боты в течение долгого времени. В июле уровень избы¬
точной смертности в Лиме составлял 289%, что было
самым высоким показателем в мире. В ноябре парламент
Перу объявил импичмент президенту Вискарра и про¬
голосовал за отстранение его от должности, после чего
Лиму на месяц охватила волна бурных протестов. Пыта¬
ясь успокоить демонстрантов, парламент утвердил кан¬
дидатуру бывшего технократа из Всемирного банка в ка¬
честве временного президента, который, как предпо¬
лагалось, будет находиться в этой должности до новых
выборов, назначенных ориентировочно на 2021 г.
Колумбия, расположенная к северу от Перу, пыта¬
лась сдержать распространение вируса, разместив вой¬
ска в горной местности на границе с Эквадором. Здра¬
воохранение в Колумбии является наиболее развитым
среди стран этого региона. В 1993 г. в Колумбии была
введена система медицинского обслуживания, финан¬
сируемая за счет налогоплательщиков, которая обеспе¬
чила доступ к базовым медицинским услугам каждому
гражданину страны. Однако это не могло помешать рас¬
пространению заболевания в barrios bajos — в трущобах.
Безработица в городах взлетела до 25%, и с обнищанием
столкнулись не только колумбийцы. Начиная с 2015 г.
Колумбия пережила самую крупную в мире миграцию
беженцев. Огромное количество — 5 млн человек — про¬
никло в Колумбию через плохо охраняемую границу
с Венесуэлой. Венесуэльцы теперь оказались брошенны¬
ми на произвол судьбы. У 1 млн беженцев отсутствова¬
ли документы, и в Колумбии они не могли устроиться
на работу. Свидетельством того, насколько тяжела была
их участь, является тот факт, что многие из них захоте¬
238

НАБОР ИНСТРУМЕНТОВ
ли вернуться в Венесуэлу. Процесс обратной миграции
происходил во всем регионе. В Андах службы спасения
помогали венесуэльцам, которые попытались пешком
добраться до дома из Эквадора, для чего нужно было
преодолеть расстояние в 1700 км (1056 миль)54.
Тех же, кому удавалось вернуться, в Венесуэле жда¬
ла только большая нищета. Экономика страны скатыва¬
лась в пропасть, происходили сбои в регулярной подаче
электроэнергии. В стране, которая владеет крупнейши¬
ми в мире нефтяными резервуарами, 90% населения
не имело доступа к бензину5 5. Появились серьезные опа¬
сения, что будет провалена уборочная кампания в свя¬
зи с отсутствием бензина у сельскохозяйственных пред¬
приятий.
Однако бороться за выживание приходилось не толь¬
ко странам с низким доходом. Борьба велась и в Чили —
стране, экономическое развитие которой служит при¬
мером для остальных стран Латинской Америки.
Поначалу правительство Чили стремилось избежать вве¬
дения полного карантина и попыталось ограничиться
только закрытием мест, представляющих наибольший
риск. Сантьяго реализовал несколько широкомасштаб¬
ных программ по поддержке населения, стоимость ко¬
торых в целом составляла 10% ВВП. Хотя это была бес¬
прецедентно большая сумма, ее оказалось недостаточно,
чтобы смягчить процесс обнищания граждан страны.
В столице во время проводимых в вечернее время ак¬
ций протеста на здании башни Telefonica — местной до¬
стопримечательности — проецировалось слово hambre,
что означает «голод». Надеясь предвосхитить наступ¬
ление комплексного социального кризиса и возобнов¬
ление беспорядков, которые дестабилизировали Чили
в 2019 г., в середине апреля правительство всеми сила¬
ми стремилось к быстрому возврату к состоянию «новой
нормальности». Однако это было преждевременным. За¬
болеваемость еще не достигла своего пика. 15 мая, в свя¬
зи с лавинообразным подъемом заболеваемости, пра¬
вительство было вынуждено ввести в Сантьяго полный
карантин56. В стране, которая со времен диктатуры Пи¬
ночета была символом бережливости, в 2020 г. дефицит
бюджета резко увеличился до 9,6 % ВВП. Это стало са¬
мым высоким показателем за полвека57.
239

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Но деньги не были главной проблемой Чили. Для того
чтобы смягчить девальвацию песо в начале 2020 г., цен¬
тральный банк Чили потратил 20 млрд долл. на валют¬
ные интервенции. Чтобы дополнительно подкрепить эти
действия, Чили объединились с Перу, Мексикой и Ко¬
лумбией, и вчетвером они оказались первыми странами,
получившими возможность воспользоваться новой кре¬
дитной линией, открытой МВФ, — так называемой Гиб¬
кой кредитной линией (Flexible Credit Line)58. МВФ выде¬
лил 61 млрд долл. для Мексики, 24 млрд долл. для Чили
и приблизительно по 11 млрд — для Перу и Колумбии.
Общая сумма в 107 млрд долл. составляла на удивление
большую долю общей кредитоспособности МВФ — 10%.
Это было больше, чем все фонды, которые МВФ выде¬
лил на борьбу с COVID-19 целой сотне более мелких
стран. Опасаясь обвинений в превышении полномочий,
МВФ все же предоставил это финансирование без ка¬
ких бы то ни было условий. Гигантская коммерческая
кредитная линия была организована таким образом,
что воспользоваться ею можно было не за счет осуществ¬
ления структурных преобразований, а выплатив комисси¬
онные за обязательство (commitment fee). При предостав¬
ленной Мексике кредитной линии размером в 61 млрд эта
величина в 2020 г. составила 163 млн долл.
Как и в 2008-2009 гг., Мексике были предоставлены
особые условия: возможность одновременно пользовать¬
ся кредитной линией МВФ и получать финансовую под¬
держку непосредственно от США через своповые линии
для обеспечения ликвидности, предоставляемые ФРС.
Таким образом, Мексика ни при каких обстоятельствах
не стала бы испытывать недостатка в долларах. Но, не¬
смотря на объемы финансовой поддержки, которую
Мексика получала от других стран, правительство Лопе¬
са Обрадора не предприняло никаких эффективных мер
для преодоления коронавирусного кризиса50 и практи¬
чески не обеспечило фискального стимулирования, ко¬
торое смогло бы компенсировать спад экономической
активности и сокращение экспорта. В целом в 2020 г.
расходование средств в связи с чрезвычайной ситуаци¬
ей было смехотворно малым — 0,6% от ВВП60. Результа¬
том стало стремительное обнищание населения. Чис¬
ло мексиканцев, зарабатывающих себе на хлеб тяжелым
240

НАБОР ИНСТРУМЕНТОВ
трудом и получающих за это менее 5,50 долл. в день,
увеличилось с 33 млн до 44 млн человек. Схожая по¬
литика, характеризовавшаяся преступным безразличи¬
ем, использовалась и для борьбы с эпидемией. В свя¬
зи с недостаточным масштабом тестирования трудно
с какой-либо долей точности судить о том, как в Мехи¬
ко развивалась ситуация с заболеваемостью коронави¬
русной инфекцией. Но данные о смертности говорят
сами за себя. К 26 сентября от COVID-19 умерло более
139 000 мексиканцев, то есть 1 на 1000 человек. По это¬
му показателю Мексика уступала только Перу61. Мекси¬
ке и Бразилии, двум гигантам Латинской Америки, было
суждено превратить свой регион в новый центр глобаль¬
ной пандемии.
Если говорить о пандемии в Бразилии, то борьба
с заболеванием под руководством президента практи¬
чески потерпела фиаско. В то время как от пассажиров,
прилетающих из разных уголков земного шара в аэро¬
порт в Сан-Паулу, вирус распространялся на все осталь¬
ное население Бразилии, президент Болсонару продол¬
жал отрицать серьезность ситуаций2. Предполагалось,
что конкретные меры противодействия эпидемии будут
приниматься правительствами штатов — регионов раз¬
мером с европейскую страну. Частичные локдауны, ко¬
торые они смогли организовать, в какой-то мере замед¬
лили распространение заболевания, но также привели
к развалу экономики. Эпидемия наглядно продемон¬
стрировала колоссальный разрыв между влиятельными
бразильскими глобальными корпорациями и миллио¬
нами предприятий малого бизнеса, создающими основ¬
ное количество рабочих мест. Официальная безработи¬
ца, которая в начале 2020 г. уже составляла около 12%,
подскочила до 15%. При этом в официальной статисти¬
ке практически не учитывались 40 млн рабочих, занятых
в неформальном секторе, которые составляют почти по¬
ловину рабочей силы в Бразилиа3.
Поначалу Пауло Гуэдес, бразильский министр эконо¬
мики, получивший образование в Чикаго, был настро¬
ен на жесткую экономию. Он полагал, что если на под¬
держку экономики в условиях чрезвычайной ситуации
выделить пакет объемом в 1 млрд долл., то этого будет
вполне достаточно. Однако такая постановка вопро¬
241

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
са не устроила Национальный конгресс, члены которо¬
го — противники Болсонару — призывали к более щед¬
рой экономической политике. Опасаясь, что оппонен¬
ты могут взять верх, правительство отбросило всякую
осторожность и объявило, что страна находится в «бед¬
ственном состоянии». Были временно отменены все фи¬
скальные правила, а для 68 млн беднейших жителей Бра¬
зилии были установлены пособия размером в 600 реалов
ежемесячно64. К концу года размер выплат увеличился
до 57 млрд долл. В целом в 2020 г. правительство Бол-
сонару израсходовало на непредвиденные расходы,
связанные с пандемией, весьма значительную сумму —
109 млрд долл., или 8,4% ВВП страны, что поставило
Бразилию в один ряд с такими странами, как Великобри¬
тания и Израильб5. Благодаря этому можно было с уве¬
ренностью ожидать, что общее сокращение ВВП в 2020 г.
не превысит 5% и что резкого снижения ВВП на 7-9%,
как в Аргентине и Мексике, не произойдет66. Масштаб
принятых антикризисных мер означал, что в 2020 г.
в Бразилии, так же как и в США, временно наблюдалось
снижение уровня нищеты и неравенства.
Таким образом, страны Латинской Америки, ко¬
торые вошли в число стран, наиболее сильно пострадав¬
ших от кризиса COVID-19, успешно справились с перво¬
начальными последствиями финансового шока. Кроме
того, им даже удалось выйти на рынки международного
капитала. В период с марта по июнь 10 латиноамерикан¬
ских стран, во главе которых были Мексика и Бразилия,
смогли, в общей сложности, разместить на рынке облига¬
ции в иностранной валюте на сумму более 24 млрд долл.
Процентные ставки варьировались от 5,8% для облига¬
ций Гватемалы до всего лишь 2,5% для облигаций Чили.
Каждый выпуск облигаций был по нескольку раз пере-
подписав7. Даже Перу в самый разгар сильных полити¬
ческих беспорядков смогло разместить 12-летние облига¬
ции на сумму 1 млрд долл., облигации, срок погашения
которых наступал в 2060 г., на сумму 2 млрд долл., а так¬
же столетние облигации со сроком погашения в 2120 г.
на сумму 1 млрд долл. По признанию инвестицион¬
ных банков, «политический фон» был «напряженным».
Но у Перу были неплохие перспективы роста, а суще¬
242

НАБОР ИНСТРУМЕНТОВ
ствующая долговая нагрузка не была слишком обреме¬
нительной. Для того чтобы получить заем в 1 млрд долл.
сроком на 100 лет, правительство Перу установило став¬
ку по купону, которая не превысила ставку по казначей¬
ским облигациям США более чем на 1,70 процентного
пункта. При этом текущая доходность американских
облигаций составляла 0,85%. По замечанию главного
экономиста по вопросам Латинской Америки инвести¬
ционного банка Goldman Sachs, это было связано с об¬
щемировой ситуацией: «Мы живем в мире с избыточ¬
ной ликвидностью»68.
Найти доллары не составляло большого труда. Глав¬
ными проблемами были пандемия и перспективы эко¬
номического восстановления. Зарубежные инвесторы
считали весьма перспективными такие экспортные сек¬
тора, как добыча меди в Перу или железной руды в Бра¬
зилии. Но с точки зрения инвестиций в более широкие
экономические сферы, ожидания не были столь же ра¬
дужными. По прогнозам МВФ, в 2020 г. размер ВВП Ла¬
тинской Америки мог уменьшиться с 5 до 9%, что озна¬
чало бы самый крупный в истории спад производства.
Две трети молодых людей Латинской Америки, в возра¬
сте от 15 до 24 лет, были отправлены в неоплачиваемый
отпускб9. Учитывая, что рост населения на этом конти¬
ненте составляет 1% в год, к 2025 г. Латинская Америка
может и не восстановить уровень ВВП на душу населе¬
ния за 2015 г. Экономическая комиссия ООН по Латин¬
ской Америке и странам Карибского бассейна (ЭКЛАК)
предупреждала, что уровень нищеты в этом регионе
к концу года вполне может достичь 34,7%, а количе¬
ство людей, проживающих в условиях крайней нище¬
ты, — увеличиться с 16 млн до 83 млн. 70 Самые большие
опасения вызывала возможность того, что 2020 г. ста¬
нет началом нового «потерянного» десятилетия, в тече¬
ние которого уровень жизни простых людей будет стаг¬
нировать, а по темпам роста континент начнет отставать
от своих быстро развивающихся азиатских конкурентов.
Если учесть все эти изначально существовавшие об¬
стоятельства, то возникает вопрос: как долго могло про¬
должаться финансирование такого огромного масшта¬
ба? Когда оппоненты пытались заставить мексиканское
правительство предпринять какие-то меры и требова¬
243

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ли объяснить, почему до сих пор не производились аде¬
кватные компенсационные выплаты, Андрес Мануэль
Лопес Обрадор (АМЛО) отвечал, что не собирается под¬
вергать свою политическую программу, так называемую
«четвертую трансформацию», такой же кредитной на¬
грузке, как та, в условиях которой Мексика находилась
в 1980-е и 1990-е гг.71 Он поклялся сохранить независи¬
мость Мексики, не давая ее долгу превысить сумму, со¬
ставляющую 50% от размера ВВП.
В это же время бразильский министр экономики Пао¬
ло Гуэдес, являющийся выразителем противоположных
политических взглядов, заявлял, что будет делать все
возможное, чтобы удержать рост государственного дол¬
га на уровне ниже 100% ВВД72. Финансовые рынки все
с большей тревогой следили за тем, какие огромные сум¬
мы правительство Бразилии выделяло на социальные
расходы. Как популистская администрация Болсонару
будет справляться с кризисом, если начнется очередная
волна пандемии?73 Все большее количество инвесторов
было готово покупать только краткосрочные бразиль¬
ские государственные облигаций4.
Новый набор инструментов для управления рисками
финансовой глобализации позволил странам с низким
и средним уровнем доходов пережить непосредственное
воздействие финансовой катастрофы 2020 г. Благодаря
использованию этих инструментов и кредиторы, и за¬
емщики смогли с облегчением вздохнуть. В ситуации,
когда центральные банки развивающихся стран играли
роль высокофункциональных узлов, оценочные ожи¬
дания Уолл-стрит стали более оптимистичными. Уда¬
лось не допустить финансового кризиса — и это было
огромным достижением. Это достижение основывалось
на том, что мы живем в мире с избыточной ликвидно¬
стью. Облегчить кризис пандемии оно не могло.

Часть III
Жаркое лето

ГЛАВА 9
Новый Евросоюз
В МАРТЕ 2020 г. государственный долг, вызывав¬
ший самые большие опасения, был не у США
и не у развивающейся страны1. Самым крупным
должником была европейская страна. Долг итальянско¬
го правительства составлял неимоверно большую сум¬
му — 1,7 трлн евро (1,9 трлн долл. США). По размерам
это был четвертый в мире пакет государственных обли¬
гаций, эквивалентный 136% ВВП Италии2. По прогнозам,
на фоне коронавирусного кризиса в течение года этот по¬
казатель мог взлететь не менее чем до 155%. Кроме Япо¬
нии, ни одна развитая страна не имела такого соотноше¬
ния между размером долга и величиной ВВП. Но решить
проблему с долгом для Италии было на порядок слож¬
нее, чем для Японии, и причиной была валюта, в которой
были номинированы итальянские государственные обли¬
гации. Для Италии евро не являлось иностранной валю¬
той в полном смысле этого слова, однако и не было валю¬
той, которую Италия могла бы контролировать так же,
как правительство США контролирует доллар или пра¬
вительство Великобритании — фунт стерлингов. Каким
образом и на каких условиях можно было помочь Ита¬
лии с ее суверенным долгом — решение этого вопроса на¬
ходилось в руках европейских политиков.
В современной истории проблемы, связанные с ев¬
ропейскими финансами, уже не раз заставляли волно¬
ваться весь мир3. Десять лет назад, в связи с несбаланси¬
рованностью европейской монетарной системы, возник
небывалый кризис. Эпицентром этого кризиса была Гре¬
ция, но в опасности находилась вся еврозона. В 2011 г.
в течение некоторого времени сохранялось ощущение,
что Греция с большей вероятностью, чем даже Замбия
247

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
или Египет, объявит дефолт по своим долговым обя¬
зательствам. Для разработки программы финансового
оздоровления на помощь призвали МВФ, причем речь
шла об урегулировании финансовой ситуации не толь¬
ко в Греции, но также в Ирландии и Португалии. По¬
мимо составления программ для этих стран — под руко¬
водством амбициозного директора-француза Доминика
Стросс-Кана и при полной поддержке администрации
Обамы — МВФ выделил 250 млрд долл. для укрепления
системы финансовой безопасности всей еврозоны в це¬
лом4. Это была самая масштабная интервенция из когда-
либо осуществленных МВФ, и она совершенно не соот¬
ветствовала сложившейся ситуации. Пытаясь в XXI в.
выступить в новой роли, МВФ, по сути, пришлось ту¬
шить пожары, возникшие еще в «старом мире».
Самый опасный период кризиса еврозоны завершил¬
ся в 2012 г. благодаря смелому обещанию Марио Драги,
что для сохранения единой валюты Европейский цен¬
тральный банк готов пойти «на любые меры». Это за¬
явление успокоило рынки, но ЕЦБ так и не предпри¬
нял реальных шагов. Европейский центральный банк
начал проводить политику количественного смягчения
в стиле США или Японии лишь в 2015 г., и это спро¬
воцировало шквал недовольства со стороны консерва¬
тивной Северной Европы. Вместе с тем для укрепле¬
ния финансовой стабильности использовались главным
образом меры жесткой фискальной экономии. В боль¬
шинстве стран Южной Европы усилился негативный
настрой по отношению к Евросоюзу. По мере замедле¬
ния темпов экономического роста и инфляции коэффи¬
циент задолженности Италии совсем не уменьшился —
наоборот, наблюдалось его резкое увеличение. В 2020 г.
было необходимо найти ответ на главный вопрос: мо¬
жет ли коронавирусный кризис создать в Италии такую
критическую финансовую ситуацию, которая приведет
ко второму, еще более тяжелому кризису всей еврозо¬
ны? А если этому суждено случиться, то, как и при пер¬
вом кризисе, проблема коснется не только Европы.
По злой иронии судьбы Италия оказалась на перед¬
нем фронте борьбы с пандемией. Если бы главный удар
пришелся только на Италию, это само по себе было бы
248

новый Евросоюз
плохо. Но от эпидемии сильно пострадали также Фран¬
ция и Испания. Хотя государственные долги этих стран
были другого порядка, нежели итальянский долг, в ре¬
зультате коронавирусного кризиса коэффициенты их
задолженностей поднялись выше 100%, что стало пси¬
хологическим порогом для рынков. Еще большее бес¬
покойство вызывали признаки формирования некоего
порочного круга: страхи по поводу судьбы суверенно¬
го долга стали переплетаться с волнениями, связанны¬
ми с перспективами сохранения финансовой стабиль¬
ности крупнейших банков. Доходность итальянских
государственных облигаций выросла. Одновременно
два крупнейших итальянских банка — UniCredit и Intesa
Sanpaolo — повысили стоимость страхования на случай
дефолта5. По оценкам, риски по-прежнему оставались
невысокими, однако тревожил сам факт существования
такой взаимосвязи6.
Итак, главная задача состояла в том, чтобы сохранить
финансовую стабильность Европы. Ни для кого не было
секретом, что именно нужно было для этого сделать.
Для стабилизации несбалансированных и неравных
долгов стран — членов Евросоюза нужно было просто
разделить их между странами, целиком или частично.
Если бы государственные долги стран, входящих в ев¬
розону, были объединены, то в первой половине 2020 г.
они бы составляли 86% от ВВП7. Это был бы более низ¬
кий показатель, чем коэффициент задолженности США,
Японии или Великобритании. Тогда рейтинг объединен¬
ного долга Европы был бы очень хорошим, пусть даже
он и не дотягивал бы до идеального кредитного рейтин¬
га Германии. Кроме того, это помогло бы стимулировать
заинтересованность мировых инвесторов. Европейский
центральный банк мог бы сгладить проблемы в функ¬
ционировании рынка облигаций — другие центральные
банки делали это как нечто само собой разумеющееся.
Хотя все эти рецепты всем были известны, в Европе
к ним было такое неоднозначное отношение, что даже
одно упоминание о них могло привести к прекращению
любого серьезного обсуждения. Все упиралось в вопрос
о распределении долгов. У кого долги были больше?
У кого меньше? Коэффициент задолженности у Герма¬
нии в 2019 г. составлял менее 60%, у Нидерландов — око¬
249

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ло 50%. Фискальная архитектура Европы, какой бы она
ни была, основывалась на законах, которые определяли
целевые показатели, связанные с государственным дол¬
гом, а также ограничивали фискальный дефицит. Эти
законы позволили Северной Европе сохранять спокой¬
ствие и предоставили ЕЦБ достаточно надежное поли¬
тическое прикрытие, благодаря которому при необходи¬
мости он мог заниматься скупкой облигаций8. Для того
чтобы оправдать свои интервенции, ЕЦБ использовал
различные предлоги. Чаще всего интервенции объясня¬
лись необходимостью не допустить потери целостности
еврозоны, что могло бы создать угрозу невыполнения
Евросоюзом своей главной миссии — сохранения ста¬
бильности цен. Специфика ЕЦБ состояла в том, что од¬
ной ногой он стоял в 1990-х гг., а другой — в XXI в. Его
действия были чистой импровизацией. ЕЦБ проходил
проверку в моменты политического напряжения, как это
было, например, в 2015 г., когда левое греческое пра¬
вительство находилось на грани объявления дефолта,
или в 2018 г., когда самопровозглашенное популистское
правительство испытывало терпение Севера. Но по срав¬
нению с 2020 г. масштаб этих потрясений был незначи¬
тельным. Коронавирус отчетливо продемонстрировал
слабость финансовых институтов еврозоны.
Первая серьезная поверка происходила в течение не¬
дели, начиная с 9 марта. На рынках Нью-Йорка царила
паника. Разрыв в доходности немецких и итальянских
государственных облигаций все больше увеличивался.
В такой обстановке ЕЦБ 12 марта провел пресс-конфе¬
ренцию. ФРС к этому времени уже начала осуществлять
интервенции на рынке государственных ценных бумаг
с целью стабилизации операций репо. О чем мог сооб¬
щить Европейский центральный банк? У председате¬
ля ЕЦБ, Кристин Лагард, были хорошие новости для ев¬
ропейских банков. Для них будет произведено вливание
дешевых денег. Лагард также объявила, что ЕЦБ плани¬
рует скупить дополнительное количество государствен¬
ных облигаций на сумму 120 млрд евро. Это было лучше,
чем ничего. Правда, если поделить эти деньги между ев¬
ропейскими странами, государственные долги которых
в целом составляли 10 трлн евро, то станет понятно, на¬
сколько мала была эта сумма. Что произойдет, если Ита¬
25°

новый Евросоюз
лия окажется под тяжелым давлением? То, как на этот
вопрос ответила Лагард, вызвало недоумение. Когда ка¬
кой-то немецкий журналист задал ей этот простой во¬
прос, она резко ответила: «Мы и не должны занимать¬
ся ликвидацией спредов... Это не входит в функции
или задачи ЕЦБ. Для этого существуют другие инстру¬
менты и другие акторы, которые, по сути, и должны ре¬
шать эти проблемы»9.
Под «ликвидацией спредов» Лагард подразумева¬
ла Италию. Она, по-видимому, имела в виду, что про¬
блемами Италии должен заниматься не ЕЦБ, а кто-то
другой. Но если ЕЦБ не собирался помогать Италии,
то кто еще мог это сделать? На рынке казначейских бу¬
маг США царила полная неразбериха. Рынки разви¬
вающихся стран переживали тяжелые времена. Может
быть, ЕЦБ думал, что страны ЕС совместными усилия¬
ми подготовят для Италии страховую бюджетно-фи¬
нансовую сетку? Согласно инсайдерской информации,
Лагард позаимствовала свою аргументацию по пово¬
ду «ликвидации спредов» у Изабель Шнабель, одного
из шести члена исполнительного Совета ЕЦБ, представ¬
ляющей Германию10. Именно такого мнения придержи¬
вался Bundesbank. В этом же направлении рассуждал
и Жан-Клод Трише, который входил в Исполнитель¬
ный совет ЕЦБ еще до предшественника Лагард, и про¬
водимая им политика помогла преодолеть самые слож¬
ные периоды кризиса еврозоны. Неужели в ситуации,
когда каждый день умирали тысячи людей, когда миро¬
вые финансовые рынки находились в состоянии с тру¬
дом скрываемой паники, ЕЦБ мог на полном серьезе за¬
являть, что сперва нужно дождаться, когда произойдет
ликвидация спредов между доходностями государствен¬
ных облигаций Берлина, Парижа и Рима, а потом уже
приступать к тушению пожара?
Для рынков суверенных долгов эти слова Лагард
были громом среди ясного неба. Рынки просели, и стои¬
мость кредитования для Италии резко подскочила.
Спред между итальянскими десятилетними облигация¬
ми и казначейскими облигациями Германии увеличился
с 1,25 до 2,75%. Может показаться, что это не такая боль¬
шая разница, но если говорить о колоссальной задол¬
женности, какая была у Италии, то это привело к увели¬
25!

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
чению суммы выплаты процентов по долгу до 14 млрд
евро в год — по 2 млрд евро за каждое из семи слов, ска¬
занных Лагард11. Это было последним, чего недостава¬
ло Италии.
Почувствовав, какую она допустила ошибку, Лагард
быстро пошла на попятный. Перед камерами она пообе¬
щала, что ЕЦБ будет гибко использовать свою програм¬
му, на которую было выделено 120 млрд евро, для того
чтобы не допустить распада еврозоны. А это, собственно,
и означало помощь Италии. Однако сумма в 120 млрд
евро была явно недостаточной и не могла решить про¬
блему. Теперь, когда паника уже охватила и Лондон,
и Нью-Йорк, ЕЦБ больше не мог оставаться в сторо¬
не. Вечером в пятницу, 18 марта, исполнительный со¬
вет банка объявил, что в рамках Программы экстрен¬
ных закупок на случай пандемии (PEPP) он для начала
купит государственные и корпоративные облигации
на сумму 750 млрд евро, а затем, если потребуется, отме¬
нит и «самостоятельно установленные ограничения»!2.
Для структур, имеющих множество ограничений, таких
как ЕЦБ, это означало настоящую революцию. Добро¬
вольные ограничения — такие как установление целевых
показателей инфляции или как правила, определяющие,
как и в каком количестве Европейский центральный
банк может скупать долговые обязательства европейских
стран, — это то, чем, собственно, и занимается ЕЦБ. Цен¬
тральные банки Нидерландов и Германии продолжали
оказывать сопротивление!3. В конце концов, точку в ре¬
шении этого вопроса поставил страх, обуявший рынки.
ЕЦБ оставалось только подать сигнал о том, что он го¬
тов к самым решительным действиям. Если Лагард
смогла выдавить из себя слова «чего бы это ни стоило»,
то ЕЦБ теперь обещал, по крайней мере, сделать «все,
что потребуется».
Принятые ЕЦБ чрезвычайные меры позволили выиг¬
рать время. Паника на рынках несколько утихла. Одна¬
ко спред между процентами по суверенным облигациям
Италии и казначейским облигациям Германии оставал¬
ся по-прежнему значительным, что вызывало большие
неудобства. Коронавирусный кризис требовал широко¬
масштабного реагирования. Члены Евросоюза сделали
необходимые шаги, однако не все европейские страны
252

новый Евросоюз
действовали в том же ключе. В первой половине 2020 г.
ВВП Испании сократился на 22%. В Германии и Нидер¬
ландах ВВП тоже значительно сократился, правда, впо¬
ловину меньше, чем в Испании. На время кризиса ЕС
снял все ограничения на государственные бюджетные
расходы. Это позволило странам, пострадавшим от кри¬
зиса, тратить средства в необходимых объемах. Кроме
того, были отменены все ограничения, относящиеся
к оказанию государственной поддержки. Но к чему все
это могло привести? Что, если сильнейшие страны вы¬
рвутся вперед, углубив существовавшие и ранее финан¬
совые и экономические различия между странами евро¬
зоны? Это привело бы к распаду Европы.
Для коалиции из девяти стран, во главе которых
были Франция, Италия, Испания и Португалия, ответ
был очевиден. 25 марта они заявили о необходимости
создания «общего долгового инструмента» для финан¬
совой поддержки европейских стран в их совместной
борьбе с кризисом14. Инициатива этих стран столкну¬
лась с сильным сопротивлением, что было вполне ожи¬
даемым. Нидерланды и Германия отказались брать
на себя какие-либо обязательства по общей задолженно¬
сти. Встреча глав правительств европейских стран, со¬
стоявшаяся в удаленном формате 26 марта, вылилась
в настоящий скандал^. Как оказалось, эмоциональное
дистанцирование, ставшее возможным благодаря Zoom,
сослужило европейским политикам дурную службу.
С начала года Урсула фон дер Ляйен, немецкий по¬
литик-центрист консервативных взглядов, незадолго
до этого назначенная председателем Европейской ко¬
миссии, изо всех сил старалась добиться перезагрузки
политики Евросоюза^. Она пыталась увлечь всех новой
идеей — «Зеленым курсом», что было реверансом в сто¬
рону «Зеленого нового курса» США. В Брюсселе надея¬
лись, что Евросоюз сможет вновь энергично заняться
решением общих задач, связанных с изменением кли¬
мата. Теперь же коронавирусная эпидемия вскрывала
старые раны, напоминая европейцам, что со времени
окончания кризиса еврозоны 2012 г. они, к величайше¬
му сожалению, практически не продвинулись в реше¬
нии ключевых проблем структурного реформирова¬
ния. Фискального единства не было, так же как не было
253

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
и банковского единства. Настроения в Испании и Ита¬
лии постепенно ухудшались. Голландия и Германия
рекомендовали Италии воспользоваться теми меха¬
низмами борьбы с кризисом, которые еще раньше при¬
менялись в еврозоне, но этот добрый совет только вско¬
лыхнул горькие воспоминания о последнем кризисе.
Не зря президент Франции Эммануэль Макрон говорил,
что для Европы настал «момент истины»17. И вот 5 мая
Конституционный суд Германии вынес решение, кото¬
рое еще больше усилило напряжение в Европе.
Вопрос, который дебатировался ведущими немецки¬
ми юристами, уходил корнями в 2015 г., когда с подачи
Марио Драги ЕЦБ осуществил первый раунд крупномас¬
штабных покупок активов18. Слушание этого дела про¬
исходило по инициативе группы самых разных истцов,
которых возглавляли представители политической пар -
тии «Альтернатива для Германии» (АдГ), считавшейся
«мозговым трестом» немецких ультраправых сил. Де¬
лая акцент на том, что ЕЦБ проводил политику низких
процентных ставок, они обвиняли правительство Герма¬
нии в недостаточном учете баланса интересов, особенно
когда речь шла об интересах немецких вкладчиков. Кон¬
ституционный суд Германии, который является, пожа¬
луй, самой авторитетной судебной организацией такого
типа во всем мире, занимается рассмотрением противо¬
речивых, политизированных дел^. Конституционный суд
приобрел себе репутацию защитника национальной де¬
мократической суверенности. Поскольку и ранее, выска¬
зываясь по поводу ЕЦБ, суд выражал все большую обес¬
покоенность в связи с размахом его интервенций, никто
не удивился, когда было принято решение в пользу ист-
ца20. Тем не менее это стало горьким разочарованием.
Суд постановил, что правительство Германии не вы¬
полнило взятое на себя обязательство и не смогло до¬
биться того, чтобы ЕЦБ, осуществляя интервенции
в виде покупок облигаций, придерживался принципа
пропорциональности. Без этой санкции деятельность
ЕЦБ подпадала под принцип ultra vires, то есть находи¬
лась вне пределов его полномочий и компетенций. Язык
постановления суда был сугубо юридическим, но весь¬
ма жестким. Осознавая, к каким последствиям могло
привести данное решение, Председатель Конституци¬
254

новый Евросоюз
онного суда подчеркнул, что постановление не ставило
под угрозу осуществление программы действий в чрез¬
вычайных обстоятельствах, с помощью которой Лагард
и ее коллеги надеялись ответить на вызовы пандемии.
Однако это не могло замаскировать суть животрепещу¬
щего вопроса: в какой степени было допустимо осуще¬
ствлять юридический и политический контроль над дея¬
тельностью Европейского центрального банка?
Европа была просто шокирована. На каком основа¬
нии суд Германии требовал, чтобы национальные ин¬
ституты получили права для осуществления контроля
над деятельностью ЕЦБ? Последнее, в чем нуждались
европейские страны летом 2020 г., — это затеять принци¬
пиальные споры по поводу легитимности действий ЕЦБ
по поддержке рынков облигаций. Однако проблемы,
поднятые в постановлении суда, были проблемами
не только для Европы. Было очевидно, что ни у кого
не было готового ответа на вопросы, поставленные Кон¬
ституционным судом Германии21.
Можно не соглашаться с этими истцами и не одоб¬
рять их политику. Что касается финансовых вопросов,
то правосудию, по-видимому, они оказались не по зубам.
Они принимали за чистую монету утверждения предста¬
вителей наиболее консервативного крыла немецкой эко¬
номики. Однако, несмотря на это, они озвучили действи¬
тельно исторически важные вопросы: чем занимались
центральные банки? Имели ли они полномочия на эту
деятельность? Разве не они должны были взять под кон¬
троль инфляцию? Зачем они понизили процентные став¬
ки до нуля, в результате чего резко повысилась инфля¬
ция? Кто за все это заплатил? Кому это было выгодно?
Кто контролировал деятельность центральных банков?
Эти вопросы поднимались по обе стороны Атлантики
начиная с периода массированных интервенций, после¬
довавших за кризисом 2008 г. В США роль Федеральной
резервной системы обсуждалась в самых широких кру¬
гах: об этом говорили традиционалисты, защищающие
идею золотого стандарта, и технократы, отстаивающие
правила монетарной политики; сторонники современ¬
ной монетарной теории, представляющие взгляды лево¬
го крыла, и фанатичные проповедники криптовалют22.
В Европе также было немало энтузиастов, требующих,
255

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
чтобы ЕЦБ определило свои полномочия и объяснило
свои связи с рейтинговыми агентствами и причастность
к рыночному финансированию23. Думающие банкиры
центральных банков сами себе задавали эти же вопро-
сьГ4. В постановлении Конституционного суда Герма¬
нии было громко заявлено то, чего отрицать было не¬
возможно: все более активная роль центральных банков
в период после 2008 г. сломала созданную в 1990-е гг. па¬
радигму их независимости. Ее легитимность подверга¬
лась большим сомнениям.
Однако ни у кого не было желания заниматься этим
вопросом — ни в Европе, ни в других странах. Конеч¬
но, независимые центральные банки взяли на себя но¬
вую роль. Им пришлось это сделать по необходимости,
из-за кризиса. И, как в очередной раз показали события
2020 г., эта необходимость не терпела никаких отлага¬
тельств — времени на раздумья и споры не было. Темп
задавал сам кризис. В Германии в мае 2020 г. этот кри¬
зис вел к политическим переменам — но не в том на¬
правлении, которое указывал Конституционный суд,
а в противоположном. Теперь не ставилась под сомне¬
ние солидарность Европы — теперь делалось все возмож¬
ное, чтобы эту солидарность укрепить.
Пандемия коронавируса стала практически гло¬
бальным событием, и мысли людей во всем мире были
сосредоточены на одной и той же проблеме. У жителей
разных стран это вызывало такие чувства, как самоиден¬
тификация, сопоставление и сопереживание, то есть,
по Чену, эффекты конвергенции, связи, индукции и ам¬
плификации. Европейское общественное мнение было
глубоко потрясено жуткими кадрами, поступающими
из Ломбардии: падающие от усталости медсестры, за¬
битые морги и малолюдные похороны. Согласно опро¬
сам общественного мнения, проводимым в Германии,
к странам, в которых обстановка была относительно
спокойной, все чаще обращались с призывами оказы¬
вать более существенную поддержку другим странам25.
Эти призывы о помощи распространялись и на финан¬
совую сферу. Влиятельный еженедельник Der Spiegel за¬
явил, что «отказ правительства Германии от еврообли¬
гаций — это эгоистичный, недальновидный и трусливый
256

новый Евросоюз
шаг»26. Берлин повторял те же самые ошибки, которые
он сделал во время первого кризиса еврозоны. Тогда его
политика привела к плачевным экономическим и поли¬
тическим последствиям и оставила в наследство обни¬
щание и горечь во многих странах Европы.
Ангела Меркель всегда твердо выступала против
идеи об общей ответственности за долги европейских
стран — членов ЕС. «Пока я жива, никаких еврообли¬
гаций не будет27», — пообещала она своим немецким из¬
бирателям в самый разгар кризиса еврозоны в 2012 г.
В апреле 2020 г. она на тех же основаниях пыталась от¬
казаться от идеи коронавирусных облигаций. Однако
на второй неделе мая, под сильным давлением со сто¬
роны Парижа и партнеров Меркель по коалиции из Со¬
циал-демократической партии Германии, ей пришлось
дать согласие28. 18 мая, на пресс-конференции, стоя ря¬
дом с президентом Франции Макроном, Меркель за¬
явила о том, что Германия готова оказать поддерж¬
ку крупному фонду восстановления и устойчивости.
Совместные коронавирусные облигации выпускаться
не будут, но в ЕС будет создан новый бюджет на случай
чрезвычайной ситуации. Бюджет будет финансировать¬
ся за счет облигаций, выпущенных самим Евросоюзом,
а не отдельными странами — членами ЕС. Большая доля
этих средств будет выделена наиболее пострадавшим
странам в виде грантов, а не займов, чтобы не увеличи¬
вать их и без того тяжелое кредитное бремя. Оставалось
непонятным, каким образом облигации будут погашать¬
ся, но предполагалось, что этот вопрос можно будет
рассмотреть позже. Вне всяких сомнений эти облига¬
ции получат высший рейтинг и, соответственно, про¬
центные ставки по ним будут минимальными. К это¬
му проекту присоединилась и Европейская комиссия,
которая сразу же удвоила ставки, увеличив предпола¬
гаемый ранее фонд восстановления до 750 млрд евро29.
Если сравнить эту сумму с ВВП еврозоны, то, по стан¬
дартам США, она не была фантастически огромной. Тем
не менее она была беспрецедентно большой. Впервые
Берлин присоединился к Парижу и Брюсселю и высту¬
пил с поддержкой широкомасштабной общеевропей¬
ской финансово-бюджетной программы, финансируе¬
мой за счет государственных облигаций.
257

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Почему Меркель изменила свою позицию? В кризис¬
ных ситуациях, как это было после аварии на АЭС Фу¬
кусима в 2011 г. или в 2015 г. в связи с кризисом бежен¬
цев, Меркель неизменно обнаруживала готовность резко
сменить выбранный ранее курс. Одним из возможных
факторов, подтолкнувших ее к смене позиции, было ре¬
шение Конституционного суда Германии. Чтобы исклю¬
чить противодействие националистов, Меркель нужно
было показать себя настоящим лидером. В Берлине во¬
прос об участии в этой программе активно обсуждался
в находящемся под контролем Социал-демократической
партии Германии (СДПГ) Министерстве финансов, ко¬
торое твердо решило не допустить скатывания Герма¬
нии к позиционной войне, спровоцированной кризи¬
сом еврозоны. У министра финансов Шольца имелась
собственная прямая линия с Парижем30. Но если гово¬
рить о более глубокой мотивации, то она проистекает
из твердой убежденности Меркель в том, что коронави-
рус бросил Европе вызов совершенно нового типа, пред¬
вещающий начало новой эры серьезнейших шоков окру¬
жающей среды.
Очень характерным является заявление Меркель
во время решающей пресс-конференции с Макроном
18 мая. По ее словам, именно коронавирусный кризис
наглядно продемонстрировал, что понятие националь¬
ного государства уже устарело. «Европа должна дей¬
ствовать совместно, национальное государство, дей¬
ствующее в одиночку, не имеет шансов на будущее»^1.
Тогда эти слова были встречены с недоумением. Разве
относительный успех Германии в борьбе с первой вол¬
ной COVID-19 не продемонстрировал исключительную
важность компетентного национального правительства?
Однако, по стандартам Меркель, дело не ограничива¬
лось лишь базовыми компетенциями. По ее мнению,
экономики европейских стран должны были развивать¬
ся в более широком стратегическом ключе. Она рассу¬
ждала и о мерах, с помощью которых в будущем можно
будет справляться с кризисами, происходящими в систе¬
ме общественного здравоохранения, таких как совмест¬
ное отслеживание ситуации, меры противодействия, со¬
здание новых вакцин. Функциональная логистика и уже
не модный здравый смысл, характерный для эры гло¬
258

новый Евросоюз
бализации, — все это было ориентирами для Меркель32.
Это не был вопрос веры или идеалистической привер¬
женности идеям либерального интернационализма. Это
был просто реальный взгляд на ситуацию. В мире, пе¬
ред которым стояли новые непростые вызовы, сотруд¬
ничество европейских стран было важно как никогда.
Нужно было остановить центробежные тенденции, уси¬
лившиеся к 2020 г. Банальности глобализации превра¬
тились в стимулы для немедленных действий.
Было нелегко склонить Меркель на свою сторону.
Но ее бывшие союзники в Северной Европе отлича¬
лись еще большей несговорчивостьюзз. Франко-герман¬
ский демарш сразу же столкнулся с оппозицией Гол¬
ландии, которая возглавила группировку, называвшую
себя «Бережливая четверка»з\ Дело закончилось ти¬
пичным для ЕС противостоянием. Благодаря летнему
ослаблению масштабов пандемии специальное заседа¬
ние Европейского совета удалось провести офлайн. Ма¬
рафон начался 17 июля и продлился пять дней. Чинов¬
ники Европейского совета переворошили все свои папки
в поисках прецедента, который мог бы служить оправ¬
данием массированных заимствований, производимых
ЕС 35. Команды «шерпов» писали и переписывали текст.
Представители из Испании и Италии комплексовали
из-за того, что чувствовали к себе снисходительное и од¬
новременно подозрительное отношение. Единственное,
что можно сказать о Нидерландах и Австрии, — это то,
что в конце концов они уступили.
В результате удалось достичь компромиссного реше¬
ния, что было окончательно зафиксировано рано утром
21 июляЗ6. Затем это решение должен был ратифициро¬
вать Европейский парламент, а после этого — каждая
из стран — членов ЕС. Для этого потребовалось бы мно¬
го времени и сил, но главная идея уже была согласована.
Было решено, что бюджет ЕС на 2021-2027 гг. размером
в 1,074 трлн евро будет увеличен за счет восстанови¬
тельного фонда в 750 млрд евро. При этом предполага¬
лось, что 390 млрд евро будет распределено в качестве
грантов, а 360 млрд евро будет выделено на займы. Де¬
нежные средства будут получены в результате выпуска
коллективных облигаций. Возникали серьезные опасе¬
ния, что распределение этих денежных сумм может со¬
259

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
провождаться коррупцией и растратами. Эту проблему
можно будет решить благодаря использованию прин¬
ципа верховенства закона, детали применения которо¬
го еще предстоит разработать. Для того чтобы удовле¬
творить сторонников жесткой экономии, существуют
такие процедуры, как проверки и отчетные балансы.
Для получения доступа к распределению средств чле¬
ны ЕС должны были представить планы по националь¬
ному восстановлению и обеспечению устойчивости в Ев¬
ропейскую комиссию, которая, в свою очередь, передаст
их на утверждение в Европейский совет37. Предполага¬
лось, что в этих планах будут учтены приоритетные за¬
дачи «Зеленого курса». ЕС собирался использовать кри¬
зис для того, чтобы перезагрузить программу перехода
на новые источники энергии. Для решения проблем,
связанных с климатом, в течение 2021-2027 гг. плани¬
ровалось выделить 30% совместного бюджета ЕС и фон¬
да ЕС Next Generation размером в 555 млрд долл.з8
Для Евросоюза это означало, что настал момент пе¬
резагрузка9. С 2012 г., то есть со времени пика кризиса
еврозоны, не наблюдалось никого прогресса в процессе
создания более глубокой интеграции, что являлось де¬
морализующим фактором. Меркель отказалась исполь¬
зовать авторитет Германии для поддержки инициатив
Макрона. Теперь ЕС внезапно приступил к самым ак¬
тивным действиям. Непопулярные институциональ¬
ные инструменты, оставшиеся в наследство от кризис¬
ных лет, в частности Европейский стабилизационный
механизм, были переведены в разряд дополнительных
мер. После того как из состава ЕС вышла Великобри¬
тания, могущественные, в основном западноевропей¬
ские страны — участницы еврозоны позиционировали
себя как единое ядро ЕС, благодаря чему появилась воз¬
можность выпуска облигаций Евросоюза. На этом осно¬
вании они предоставили Брюсселю значительные сред¬
ства для контрциклической фискальной политики.
Конечно, скептики станут утверждать, что это была все¬
го лишь временная мера в ответ на экстремальную ситуа¬
цию. Оставалось неясным, будет ли она использоваться
на постоянной основе, но в любом случае прецедент был
создан. Безусловно, в этом случае ЕС удалось добиться
серьезного политического успеха — удалось переломить
260

новый Евросоюз
негативную тенденцию, которая развивалась в Европе
весной. Новый импульс особенно отчетливо проявился
в работе финансовых рынков.
Летом 2020 г. Евросоюз оказался в нестандартной си¬
туации — он стал любимцем инвесторов. Конечно, инве¬
стирование было сопряжено с определенными полити¬
ческими рисками, особенно в Италии. Однако, по сло¬
вам Алессандро Тентори, директора по инвестициям
компании AXA Investment Managers, «инвесторы верят,
что через „энное“ количество лет Евросоюз превратит¬
ся в настоящий фискальный, монетарный и политиче¬
ский союз»40. Европейцам, возможно, еще не хватало уве¬
ренности это утверждать, но, как сказал один из лондон¬
ских управляющих фондом, «во времена стресса» между
европейскими странами уже сложился своего рода фи¬
скальный союз. Недавно выпущенные собственные об¬
лигации Евросоюза могут получить кредитный рейтинг,
эквивалентный лучшим мировым суверенным долговым
обязательствам4\ «Теоретически, — захлебываясь от вос¬
торга, сообщал Credit Agricole, — европейцы в ближайшее
время могут создать огромный новый пул качественных
облигаций, деноминированных в евро... которыми ино¬
странные инвесторы смогут воспользоваться, диверсифи¬
цировать свои средства и уйти от казначейских ценных
бумаг [США] и от доллара». Это были искренние слова
людей, которые управляли действительно крупными пу¬
лами глобальных денежных средств. Качественные дол¬
говые обязательства не представляли никакой опасности
и не могли вызывать опасений. Более того, они были не¬
заменимой подпиткой для частного финансирования.
Особенно важно было получить вотум доверия
от рынков, потому что в реальности план европейских
стран на 2020 г. пока оставался планом только на бу¬
маге. Серьезное расходование средств на уровне Евро¬
союза в лучшем случае могло начаться не ранее 2021 г/2
До этого времени основная ответственность за осуще¬
ствление антикризисных мер лежала на национальных
правительствах. Они испытывали бюджетный дефицит
и выпускали облигации на суммы в сотни миллиардов
евро. Благодаря покупкам активов, которые совершал
Центральный европейский банк, можно было добиться
того, чтобы спрос на рынках превышал предложение,
261

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
цены оставались высокими, а процентные ставки — низ¬
кими. Кроме того, ЕЦБ должен был следить за тем, что¬
бы не увеличивалась доходность итальянских облига¬
ций. Только в том случае, если бы ЕЦБ сохранял спред,
у Италии была бы реальная возможность восстановиться
после взрывного роста долговых обязательств в 2020 г.43
Поэтому в дополнение к июльской фискальной про¬
грамме крайне важно было, чтобы страны Евросою¬
за проигнорировали постановление Конституционно¬
го суда Германии и сплотились вокруг Европейского
центрального банка. ЕЦБ решительно отказался отве¬
чать немецкому суду, правительству Германии или ка¬
кому-нибудь иному национальному политическому ор¬
гану. Он был готов дать ответ только Европейскому суду
и Европейскому парламенту. Однако если бы докумен¬
ты, связанные с решениями по процентным ставкам,
были затребованы Bundesbank как одним из участни¬
ков еврозоны со стабильным положением, а затем Bun¬
desbank принял бы решение ознакомить с этими доку¬
ментами парламент Германии, то Конституционный
суд Германии не имел бы против этого никаких возра-
жений44. Если это удовлетворит суд Германии, пусть все
так и будет. Не имея желания ввязываться в борьбу, не¬
мецкие законодатели санкционировали такую процеду-
ру45. Это был не столько ответ на вызов, сколько желание
затушить разгоревшийся политический пожар.
Тем временем ЕЦБ, на деятельность которого поста¬
новление суда особо не повлияло, продолжал внедрять
новые технологии. Покупка государственных долгов
не была его единственным инструментом. Основной по¬
ток кредитных средств вливается в европейскую эконо¬
мику из банков. После финансового кризиса 2008 г. эко¬
номика еврозоны заметно ослабла в связи с обвалом кре¬
дитования, поскольку европейские банки всеми силами
старались улучшить свои балансы. ЕЦБ, который дав¬
но пытался изменить эту ситуацию, создал систему так
называемых двойных процентных ставок®. Осознанно
или нет, но, введя это новшество, ЕЦБ повторил имен¬
но то, что сделал Народный банк Китая в 1990-е гг. Идея
двойных процентных ставок состояла в том, чтобы стиму¬
лировать банки устанавливать процентные ставки отдель¬
но по депозитам и отдельно по кредитам и тем самым
262

новый Евросоюз
увеличивать существующий между ними спред. Прежде
всего, ЕЦБ выплачивала банкам процент по депозитам,
которые они хранили в центральном банке. Кроме того,
ЕЦБ также выплачивал банкам процент (в виде отрица¬
тельной процентной ставки) для займа у ЕЦБ денежных
средств, которые потом выдавались в кредит европейско¬
му бизнесу через так называемую программу TLTRO —
программу целевых операций долгосрочного рефинан¬
сирования. Эта система не могла не вызывать удивления,
поскольку фактически означала субсидирование евро¬
пейской банковской системы по каналам ЕЦБ47. Ее ре¬
зультат состоял только в том, что, в отличие от 2008 г.,
в 2020 г. поток кредитования не прерывался. Политика
Европейского центрального банка теперь была нацелена
не на обеспечение дисциплины, а на создание благопри¬
ятных условий как для юридических лиц, так и для част¬
ных заемщиков48.
ЕЦБ производил инновации не только в области ин¬
струментов экономической политики. Как и Европей¬
ская комиссия, Европейский центральный банк на¬
чал активно участвовать в экологических программах.
В выступлении перед Европарламентом в связи с утвер¬
ждением в должности председателя ЕЦБ Лагард осо¬
бо отметила свою готовность поставить на повестку
дня вопрос об ответственности ЕЦБ в решении про¬
блемы изменения климата4®. Когда Еврокомиссия на¬
чала разрабатывать планы по использованию средств
фонда NextGen EU, по инициативе Лагард были орга¬
низованы обсуждения с представителями общественно¬
сти, которые требовали, чтобы при покупках облигаций
центральный банк учитывал интересы экологического
движения50. И это делалось не просто для поддержки
финансово-бюджетной политики государства или при¬
нятия нового типа «зеленых облигаций». Ключевые
фигуры из руководства ЕЦБ своими решениями давали
понять, что не видят причин, почему банк должен со¬
хранять «нейтралитет», покупая, например, облигации
нефтяных компаний — ведь всем было понятно, что фи¬
нансовый рынок не полностью учитывает стоимость
рисков климатической катастрофы^1. Разумеется, этот
вопрос не мог сразу быть решен и требовал дальнейшего
рассмотрения, но сам факт, что такая идея была озвуче¬
263

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
на, показывает, насколько далеко в своих действиях за¬
шел ЕЦБ. Теперь и банкиров центральных банков ничто
не сдерживало.
У многих возникали опасения, что в условиях ко¬
ронавирусного кризиса Европе будет не до «зеленой»
программы52. Этого не произошло. Если кому-то могло
показаться, что этиология коронавируса была недоста¬
точно устрашающей, то в 2020 г. новости, сообщающие
о непрерывной цепи природных катаклизмов, были шо¬
кирующими. Как оказалось, для появления катастроф
в эпоху антропоцена не существует строгой последова-
тельности53 — в 2020 г. они все произошли одновремен¬
но. В Бенгальском заливе был зафиксирован самый силь¬
ный из всех зарегистрированных циклонов — циклон
Амфан. На Филиппины обрушились гигантские тайфу¬
ны. Большая часть Джакарты была затоплена в результа¬
те наводнения. Не хватило букв в алфавите, чтобы дать
названия всем ураганам, бесконечной чередой бушевав¬
ших в Карибском море, поэтому урагану Эта пришлось
присвоить греческое имя. В Антарктике откалывались
гигантские айсберги, в Сибири началось таяние льдов
в зоне вечной мерзлоты. На Восточную Африку напа¬
ли полчища саранчи. Происходившие один за другим
сильнейшие лесные пожары погубили десятки миллио¬
нов акров кустарников и лесов5\ Калифорнию, которая,
задыхаясь от жары, пыталась найти спасение с помо¬
щью кондиционеров, замучили постоянные блэкауты.
А в то время как горели леса, заключенные, которых
в Золотом штате обычно бросают на тушение лесных по¬
жаров, находились на карантине по ковиду55.
Европа была избавлена от большинства из этих ка¬
таклизмов, однако опрос общественного мнения обна¬
ружил, что люди увидели в коронавирусе предостере¬
жение: даже к самым маловероятным событиям следует
относиться с большой серьезностью5е. 2020-й был объ¬
явлен годом борьбы с изменением климата. Ключевым
событием должна была стать 26-я конференция ООН
по климату (COP26), которую планировалось провести
в ноябре в Глазго57. Прошло пять лет после заключения
Парижского соглашения по климату 2015 г., и теперь
нужно было скорректировать так называемые опреде¬
264

новый Евросоюз
ляемые на национальном уровне взносы (INDC) на де¬
карбонизацию. Если Европа хотела сохранить свои ли¬
дерские позиции в вопросах, связанных с климатом, ей
следовало добиться лучших результатов, чем сокраще¬
ние уровня углекислого газа на 40% к 2030 г., что было
ею обещано в 2015 г.
Хотя 26-я конференция ООН была отложена, продол¬
жались переговоры и дальнейшее планирование. 2 мар¬
та, незадолго до объявления карантина по всей Европе,
Евросоюз обнародовал проект закона о климате, кото¬
рый должен был обязать Европу обеспечить углерод¬
ную нейтральность к 2050 г.58 Этот проект был горячо
поддержан большинством членов ЕС, однако бывшие
коммунистические страны Восточной Европы, которые
продолжали испытывать сильную зависимость от угля,
встретили климатическую повестку с гораздо меньшим
энтузиазмом. Для того чтобы сгладить возникшие про¬
тиворечия, из июльского пакета, выделенного на восста¬
новление, 17,5 млрд евро было переведено на счет Фонда
справедливого перехода с целью выплаты компенсации
польским шахтерам5®.
Тем временем Европа в поисках партнеров по кли¬
матической политике присматривалась к неевропей¬
ским странам. Президент Трамп заявил, что 4 ноября,
на следующий день после выборов, США выйдут из Па¬
рижского соглашения. К лету отношения Европы с аме¬
риканским правительством стали настолько напряжен¬
ными, что Меркель отказалась от приглашения Трампа
принять участие в совещании стран G7 в Вашингто¬
не60. Возможно, выборы в США и могли бы заставить
Белый дом пересмотреть свои позиции, однако, после
того как на посту президента побывал Трамп, уверенно¬
сти уже ни в чем не было. Теперь надежда была не на Ва¬
шингтон, а на Пекин.
В 2020 г. объем выбросов углекислого газа у Ки¬
тая был больше, чем у Европы и США, вместе взятых.
Но в то же время Китай был лидером в производстве
солнечной энергии и энергии ветра, в выпуске элек¬
тромобилей и высокоскоростного железнодорожно¬
го транспорта. В действительности развитие этих обла¬
стей шло рука об руку в Германии и в Китае. В Германии
на крышах зданий повсеместно были установлены де¬
265

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
шевые солнечные панели, изготовленные в Китае. Ве¬
дущие немецкие производители автомашин создава¬
ли новые модели электромобилей в Китае и для Китая.
Один только концерн VW инвестировал 17,5 млрд долл.
в производство электромобилей в Китае61. Мог ли столь
смелый шаг европейцев убедить Китай предпринять
дальнейшие действия? В 2015 г. в Париже Китай подпи¬
сался под требованием, согласно которому все страны,
а не только развитые, должны были разработать пла¬
ны по декарбонизации. Согласится ли Си Цзиньпин за¬
фиксировать объем максимальных выбросов углекисло¬
го газа для Китая и обозначить сроки, к которым страна
сможет стать карбон-нейтральной?
В преддверии 26-й конференции ООН в Глазго,
на сентябрь 2020 г. был запланирован китайско-европей¬
ский саммит. Германия занимала пост председателя Со¬
вета ЕС, и Меркель использовала все свое политические
влияние в Еврокомиссии, чтобы обеспечить заключение
«большой» сделки с Китаем. Саммит проходил в фор¬
мате онлайн, но ему предшествовали переговоры. Что¬
бы показать серьезность своих намерений, 23 июля Ев¬
рокомиссия начала публичные консультации по поводу
введения пограничного углеродного налогаб2. В качестве
возможной стартовой даты назывался 2023 г. Для со¬
кращения выбросов, происходящих на промышленных
предприятиях и при производстве электроэнергии, в те¬
чение последних 15 лет в Европе использовалась торгов¬
ля разрешениями на выбросы. Как и при использовании
любых других форм квазиденег, стоимость разреше¬
ний на выбросы зависела от заслуживающего доверия
обязательства сохранять дефицит подобных разреше¬
ний относительно имеющегося на них спроса. По этой
причине результаты в Европе были, мягко говоря, не¬
равномерными. Однако после большого количества не¬
удачных начинаний, в 2020 г. стоимость выброса тонны
углекислого газа достигала 30 евро, а в перспективе ожи¬
далось дальнейшее повышениеб3. Это означало, что евро¬
пейские электростанции, на долю которых приходятся
наибольшие выбросы, не смогут далее функциониро¬
вать. По той же причине это окажется тяжелым финан¬
совым ударом и для немногочисленных сохранившихся
в Европе обрабатывающих производств. Чтобы компен¬
266

новый Евросоюз
сировать эту несправедливость, было необходимо уста¬
новить пограничный углеродный налог на предметы
импорта, произведенные за границей на предприятиях,
осуществляющих крупные выбросы. Учитывая тот факт,
что Европа является главным рынком экспорта из Ки¬
тая, а также то, что в Китае основным способом про¬
изводства электроэнергии является сжигание угля, это
создавало для Пекина весьма тревожную перспективу.
По европейскому образцу Китай приступил к созданию
собственной системы торговли разрешениями на вы¬
бросы64. От Пекина Европа хотела получить встречные
обязательства по декарбонизации и тем самым создать
что-то вроде клуба по проблемам климата, в котором ве¬
дущую роль будут играть два участника — страна, про¬
изводящая наибольшее количество выбросов, и груп¬
па европейских стран, занимающая третье место в мире
по объемам выбросовб5. Но пойдет ли на это Китай?

ГЛАВА 10
Китай: движущая сила
БОЛЬШЕ всего европейцам хотелось бы организо¬
вать исторический саммит по проблемам клима¬
та с участием Си Цзиньпина — такой же, как тот
саммит, который в сентябре 2015 г. провел в Белом доме
Обама1. Однако в 2020 г. международные контакты име¬
ли определенные ограничения. Это касалось даже более
крупных мероприятий, состоявшихся в том году. Так,
например, на состоявшейся в сентябре Генеральной Ас¬
самблее ООН лидеры стран обращались к мировой об¬
щественности по видеосвязи. 22 сентября должны были
выступать лидеры США и Китая. Президент Трамп вы¬
ступил в привычной для себя роли самовлюбленного ли¬
дера, отстаивающего интересы нации. Он похвастался
огромными успехами своей администрации в деле борь¬
бы с «китайским вирусом»2. Менее чем через час слово
было предоставлено Си Цзиньпину. Стиль его выступле¬
ния резко контрастировал с речью Трампа. Китайский
лидер обратился к историческим параллелям и в связи
с 75-й годовщиной окончания Второй мировой войны
вспомнил о вкладе Китая «в победу мировой войны про¬
тив фашизма». В отличие от Трампа, в выступлении ко¬
торого прозвучали идеи шовинизма, Си Цзиньпин от¬
метил, что для борьбы с COVID-19 необходимы усилия
людей всего мира. Он, в частности, заявил, что делить
мир на блоки, или «как страус прятать голову в песок,
пугаясь экономической глобализации, или пытать¬
ся сражаться с ней, вооружившись копьем Дон Кихо¬
та, — все это противоречит историческим тенденциям».
«Нам следует осознать, — продолжил он, — что мир ни¬
когда не вернется к состоянию изоляции и что никому
не дано разорвать связи между странами». Далее он под¬
268

новый Евросоюз
нял планку еще выше: «COVID-19 напомнил нам о том,
что человечество должно совершить „зеленую“ рево¬
люцию и ускорить создание „зеленого“ стиля, который
будет определять наше общественное развитие и нашу
жизнь». В Парижском соглашении по климату был раз¬
работан «курс, следуя которому мир сможет перейти
к „зеленому и низкоуглеродному развитию». А затем
Си Цзиньпин сделал сенсационное заявление: «Китай
расширит свою программу „Предполагаемых определяе¬
мых на национальном уровне вкладов“ благодаря более
масштабной политике и более энергичным действиям.
Мы ставим перед собой задачу достичь максимально¬
го уровня выбросов CO2 в атмосферу не позднее 2030 г.
и до 2060 г. добиться углеродной нейтральности»3.
Китай, который является самой крупной из миро¬
вых экономик, основанных на природном топливе,
брал на себя обязательство за 40 лет добиться заверше¬
ния углеродной эры. Такое решение готовилось в кулуа¬
рах командой исследователей, занимающихся пробле¬
мами климата в элитном университете Цинхуа (Пекин),
под руководством Сэ Чжэньхуа, опытного переговор¬
щика от Китая по вопросам изменения климата4. Не¬
смотря на то что в течение лета на переговорах с ЕС
Пекин уже делал кое-какие намеки по этому поводу, за¬
явление Си Цзиньпина, сделанное 22 сентября, стало
полной неожиданностью и привело всех в замешатель¬
ство. Экоактивисты из Европы и участники предвыбор¬
ной кампании Байдена в США всегда исходили из того,
что им придется вести торг с Китаем, добиваясь, чтобы
тот предпринял решительные шаги. Но Пекин их опе¬
редил и шел на такие уступки, о которых переговорщи¬
ки по вопросам климата и не мечтали.
Китай в одностороннем порядке распахивал дверь
навстречу полномасштабной глобальной декарбониза¬
ции. Эта инициатива была встречена с изрядной долей
скепсиса5. Западные представители легко могли отмах¬
нуться от этих слов Си Цзиньпина, которые были про¬
изнесены с трибуны, украшенной атрибутами КПК. Ско¬
рее всего, решили они, это был пропагандистский трюк,
уловка, используемая для того, чтобы отвлечь внимание
от все ухудшающихся отношений Китая с остальным
миром6. Тем не менее, как бы ни старались западные
269

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
обозреватели, в конце концов трудно было отрицать,
что это заявление Си Цзиньпина имело огромное зна¬
чение. Впервые за 30 лет переговоров по вопросам кли¬
мата страна, на долю которой приходятся наибольшие
объемы выброса в атмосферу углекислого газа, объявля¬
ла о своей готовности приступить к решительным ме¬
рам7. Через несколько недель Южная Корея и Япония
последовали примеру Китая и взяли на себя обязатель¬
ство добиться углеродной нейтральности к 2050 г.8
Это было одно из самых неоднозначных событий,
столь характерных для 2020 г. Китай выступил со сво¬
ей инициативой. Общественность в ряде азиатских и ев¬
ропейских стран отнеслась к этому скептично или с от¬
кровенной враждебностью. Беспокойство доставляла
все большая напористость Пекина. Не могло не вызвать
тревогу жесткое подавление любого инакомыслия в Ки¬
тае. В 2020 г. администрация Трампа оказывала на Ки¬
тай такое давление, которое было равносильно возврату
к периоду холодной войны. Такое поведение было ха¬
рактерно не только для США. Согласно опросам обще¬
ственного мнения, во всем в мире отношение к Китаю
было еще даже более враждебным, чем у американцев.
Если в США в 2020 г. процент населения, испытываю¬
щего негативное отношение к Китаю, составлял 73%,
то в Австралии он увеличился с 57% в 2019 г. до 81%
в 2020 г. В Великобритании процент враждебно на¬
строенных людей увеличился с 55 до 75%, в Германии —
с 56 до 71%.9 Несмотря на то что общественность относи¬
лась к Китаю с большим недоверием, а политика США
становилась все более агрессивной, Китай был мощным
соперником. Китай не переживал кризис и не страдал
от неурядиц, которые наблюдались в остальных стра¬
нах10. Любое предположение о том, что коронавирус
пошатнет власть КПК, оказались совершенно беспоч¬
венными. Экономика Китая быстро восстанавливалась.
Об этом красноречиво свидетельствовал прогноз, опуб¬
ликованный Организацией экономического сотрудни¬
чества и развития (ОЭСР) в конце 2020 г. По ее оцен¬
кам, после восстановления от пандемии к концу 2021 г.
по темпам роста Китай намного обгонит другие круп¬
ные страны. Такие высокие темпы экономического ро¬
ста как магнит притягивали к себе интересы влиятель-
270

новый Евросоюз
Будущее с позиций 2020 г. Большинство стран столкнутся
с замедлением темпов экономического роста,
а Китай вырвется вперед
* Имеется в виду реальный ВВП.
Источник: Организация экономического сотрудничества и развития, декабрь
2020 г.
ных кругов западных стран. Произведенные в Китае
товары и программные приложения стали привычны¬
ми атрибутами каждодневной жизни людей во всем
мире. В самых различных странах китайские капита¬
лы и китайские технологии реструктурировали энерге¬
тику, коммуникации и транспорт. Вновь и вновь Китай
и остальной мир то отталкивались, то притягивались
друг к другу.
В начале 2020 г. символом водораздела, возникше¬
го между Китаем и остальным миром, стала защитная
маска. На какое-то время это в общем-то примитив¬
ное изделие стало самым вожделенным товаром. Люди
по всему миру начали проходить ускоренные курсы
по текстильному производству и термопластике, пыта¬
271

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ясь понять, благодаря чему маски N95 обладают особы¬
ми характеристиками11.
Еще до кризиса Китай производил половину миро¬
вого объема защитных масок для лица. Когда в янва¬
ре вспыхнула эпидемия в Ухане, первой реакцией Ки¬
тая было оставить в стране максимальное количество
изготовленных масок, а затем скупить весь имеющий¬
ся в наличии мировой запас. 30 января, только за один
день, китайским агентам по закупкам удалось импор¬
тировать 20 млн масок. Это было огромное количество,
но и этого было недостаточно, чтобы обеспечить насе¬
ление в 1,4 млрд человек. Одновременно Китай наращи¬
вал и собственное производство, увеличив к концу фев¬
раля выпуск с 10 млн масок в день до 115 млн. Однако
для того, чтобы полностью удовлетворить спрос насе¬
ления, не хватало и этого количества12. А по мере рас¬
пространения заболевания даже такое гигантское увели¬
чение выпуска продукции не соответствовало мировому
спросу. Масок N95 было катастрофически мало. Даже
на фоне колоссального роста производства экспортные
цены на маски увеличились втрое”.
Китай смог преодолеть собственный дефицит средств
индивидуальной защиты благодаря успешно налаженно¬
му контролю над пандемией. Это был своего рода три¬
умф. Однако достичь такого же успеха в экспорте СИЗ
оказалось гораздо сложнее. Первые инициативы Ки¬
тая, связанные с «масочной дипломатией», имели нега¬
тивный резонанс, особенно в Европе. Премьер-министр
Сербии поцеловал китайский флаг. Правительство Вен¬
грии выразило признательность Пекину. С благодарно¬
стью выступил и президент Чехии Милош Земан, кото¬
рый еще до пандемии прославился своими прорусскими
и прокитайскими взглядами”. Но это были исключения.
По мере того как китайские экспортеры увеличивали
поставки в погоне за прибылью, возникало все больше
и больше претензий к качеству масок”. Появление низ¬
копробных товаров только усиливало отвращение, кото¬
рое ощущали европейцы в связи с грубой пропагандой,
сопровождавшей импорт этих масок”. Вместо того что¬
бы пробудить чувство солидарности и благодарности,
попытки Китая оказать влияние с помощью «мягкой
силы» лишь спровоцировали появление призывов к са¬
272

новый Евросоюз
мообеспечению. Разве имело смысл рассчитывать на им¬
порт базовых медикаментов и больничных принадлеж¬
ностей, поставляемых на такое большое расстояние?
Все бросились искать возможности импорта из других
стран. Япония даже выделила 2,2 млрд из своего пакета
мер по борьбе с ковидом, чтобы стимулировать перенос
производства из Китая. 17
В условиях пандемии идея самодостаточности каза¬
лась крайне привлекательной, однако, как отмечали по¬
борники свободного рынка, дебаты по поводу глобаль¬
ного обеспечения средствами индивидуальной защиты
основывались, как правило, на ложных предпосылках.
Китай вряд ли можно было назвать монополистом ми¬
рового производства в этой области^, в связи с чем ил¬
люзорной была и сама идея полного переориентирова¬
ния импорта^. Это было бы не только дорогостоящим
мероприятием — необходимо было учитывать и тот
факт, что существовала разветвленная сеть поставщи¬
ков, а также системы логистических цепочек, которые
делали Китай привлекательным для современного про¬
изводства. И эти преимущества не исчезли бы в одно¬
часье только потому, что обнаружилось какое-то коли¬
чество некачественных защитных масок или дефектных
ковидных тест-систем20.
Поэтому не следовало делать широкие обобщения
на основе негативных реакций западных стран. В мар¬
те 23 млн защитных масок были благополучно постав¬
лены из Китая в Россию21. Медицинская помощь из Ки¬
тая, так же как и китайские инвестиции, с энтузиазмом
приветствовались в Пакистане22. Эфиопия с огром¬
ным удовольствием взяла на себя роль авиаперевозчика
СИЗ, изготовленных в Китае2®. Латинская Америка была
счастлива получить любую помощь — там эпидемия бу¬
шевала со страшной силой. В период с марта по июнь
различными китайскими организациями в страны Ла¬
тинской Америки было направлено медицинских из¬
делий на сумму 128 млн долл. Это было не так много,
но все-таки больше, чем помощь США. Кроме того, Ки¬
тай не включал в свои поставки столь любимый прези¬
дентом Трампом гидроксихлорохин — средство с недо¬
казанным эффектом, но внесенное в список рекомендо¬
ванных лекарств. Большая часть гуманитарной помощи
273

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
из Китая была предназначена для репрессивного режи¬
ма Николаса Мадуро в Венесуэле, однако значительные
средства были выделены Китаем для Бразилии и Чили.
При этом отдельные бразильские штаты получали по¬
ставки с гуманитарными грузами из Китая в обход на¬
ционального правительства Болсонару. В любом случае
более важным, чем оказание финансовой помощи и вы¬
деление грантов, был тот факт, что Китай имел возмож¬
ность отправлять тонны медицинского оборудования,
аппаратов ИВЛ и приборов для тестирования. Такое
партнерство было выгодно Китаю еще в одном отноше¬
нии: страны Латинской Америки могли стать его парт¬
нерами по программе разработки вакцины от ковида24.
Глобальная политика, проводимая в связи с распро¬
странением вируса, отчетливо продемонстрировала,
что такое понятие, как «китайский шок», имеет раз¬
ный смысл в зависимости от того, применительно к ка¬
кой стране оно используется. В Европе и США Китай
воспринимается нежелательным конкурентом. В дру¬
гих частях света рост Китая вызывает опасения, но так¬
же и открывает широкие возможности. В 2019 г. экспорт
Бразилии в Китай вдвое превышал экспорт в США25. Еще
больший интерес Китай представляет для стран, распо¬
ложенных на побережье Тихого океана, — Перу и Чили.
Контраст между тем, насколько быстро Пекину
удалось взять распространение вируса под контроль,
и тем, насколько катастрофичной была ситуация в Ев¬
ропе, помог Китаю одержать легкую пропагандистскую
победу. Си Цзиньпин и его соратники по КПК не позво¬
лили себе потерять боевую хватку и еще больше укрепи¬
ли свою власть26. Когда, наконец, 21 мая начались «две
сессии», в центре внимания был Си Цзиньпин. Пришло
время приступить к решению одного из наиболее де¬
ликатных вопросов китайской внутренней политики —
проблемы Гонконга.
В 1997 г. территория Гонконга была выведена из-под
британского правления и возвращена Китаю. Согласно
так называемому «Основному закону», Гонконг получил
автономию в рамках программы «Одна страна, две си¬
стемы». Предполагалось, что такой статус сохранится
за ним до 2047 г. По заключенной договоренности Гон¬
274

новый Евросоюз
конг не имел демократического устройства в традици¬
онном понимании, по крайней мере демократических
свобод у него было немногим больше, чем при британ¬
ском правлении. Половина мест в законодательном со¬
вете (LegCo) была зарезервирована за функциональны¬
ми группами, такими как бизнес-организации, и выборы
производились по корпоративному принципу. Тем
не менее в Гонконге не было запрещено инакомыслие,
существовала свобода слова, а полиция и правоохрани¬
тельные органы функционировали достаточно независи¬
мо. Что же касается СМИ и возможности путешествий,
то этот город использовался как относительно незави¬
симый посредник между Китаем и западными страна¬
ми. Еще более важную роль Гонконг играл в сфере гло¬
бального финансирования.
После Нью-Йорка и Лондона Гонконг занимал третье
место среди важнейших мировых финансовых центров.
В 2019 г. Гонконг конкурировал с системой НАСДАК
и с Нью-Йорком за право осуществлять крупнейшие
первичные размещения новых акций27. Это был третий
по величине торговый долларовый центр. На террито¬
рии Гонконга находилось 163 банка, в которых работа¬
ли 2135 специалистов по управлению активам^8. Одна¬
ко развитие города происходило весьма неравномерно.
В 1970-1980-х гг. Гонконг был производственным и фи¬
нансовым центром. Развитие региона Дельты Жем¬
чужной реки, для которого Гонконг служит входными
воротами, создало жесточайшую конкуренцию для лег¬
кой промышленности города. Появление покупателей
из материкового Китая стимулировало стремительный
рост цен на недвижимость, в связи с чем стоимость жиз¬
ни в Гонконге увеличилась настолько, что 20% населе¬
ния оказались ниже официальной черты бедност^9.
Политическое и общественное недовольство при¬
вело к усилению «антиконтинентальных» настрое¬
ний и вылились в открытый протест — сначала в 2014 г.,
когда прошли многочисленные демонстрации, получив¬
шие название «революция зонтиков», а затем в 2019 г.,
когда последовала вторая волна демонстраций30. Пекин
не хотел повторения «бойни на площади Тяньаньмэнь»
в Гонконге, но время неумолимо шло вперед. Не за го¬
рами был сентябрь 2020 г., когда должны были состо¬
275

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
яться выборы в Законодательный совет Гонконга. Пе¬
кин не мог позволить себе допустить масштабных вы¬
ступлений со стороны оппозиции. Если бы не эпидемия
коронавируса, то в начале 2020 г. руководство страны,
скорее всего, объявило бы о новых мерах борьбы с про¬
тестами. В мае, когда наконец в Пекине были открыты
«две сессии», стало понятно: пришло время действовать.
30 июня в Китае был введен в действие новый закон о на¬
циональной безопасности, согласно которому инако¬
мыслие считалось преступлением. В июле местная адми¬
нистрация отстранила от выборов 12 политиков, вклю¬
чая четверых членов Законодательного совета. Вскоре,
с полного одобрения Пекина, было объявлено, что выбо¬
ры откладываются на один год31. Пандемия стала хоро¬
шим оправданием для использования суровых мер.
Это был односторонний и полный отказ от принци¬
па «Одна страна, две системы», благодаря чему летом
2020 г. у администрации Трампа появилась долгождан¬
ная возможность спровоцировать обострение ситуации.
14 июля Вашингтон объявил о введении санкций про¬
тив всех, кто участвовал в «подавлении свободы Гон¬
конга», а также против финансовых компаний, которые
имели с ними деловые отношения. Начиная с этого мо¬
мента Гонконг уже не воспринимался как экономиче¬
ская единица, независимая от материкового КитаяЗ2. ЕС,
со своей стороны, выступил с нейтральным заявлением,
в котором выразил свою «глубокую обеспокоенность».
Германия приостановила действие договора с Китаем
о выдаче преступников, но в целом европейцы не дали
согласия на совместные действиязз. Максимум, что смог¬
ла сделать Великобритания, — облегчить оформление
британских паспортов для жителей Гонконга, которые
надеялись эмигрировать.
В самом Гонконге все было спокойно. Осознав, что
Пекин может бросить против них превосходящие силы,
многие оппозиционеры утратили веру в успех. По¬
скольку надежда на демократические изменения оказа¬
лась иллюзией, продолжение борьбы за получение мест
в Законодательном совете могло способствовать только
легитимизации парламента, который фактически был
марионеточным3\ К концу года члены оппозиции, ко¬
торые к этому времени еще не эмигрировали, оказались
276

новый Евросоюз
под следствием. В январе 2021 г. начался новый виток
массовых арестов активистов от оппозиции и их сторон¬
ников. Эти репрессии имели колоссальную поддерж¬
ку не только в материковом Китае — многие влиятель¬
ные жители Гонконга с удовольствием смотрели на то,
как расправляются с демократически настроенной оппо¬
зицией. Местные группы интересов были не просто на¬
пуганы — они были куплены.
Экономике Гонконга была нужна помощь. Протест¬
ное движение 2019 г., а затем коронавирус серьезно подо¬
рвали уверенность в будущем. Сокращение ВВП Гонкон¬
га происходило на протяжении последних пяти кварта¬
лов. Представителей истеблишмента вполне устраивали
обещания Пекина обеспечить стабильность. После того
как 30 июня был обнародован закон о безопасности, рез¬
ко вырос индекс гонконгской биржи Ханг Сенг. Рынок
ценных бумаг оживился как никогда35. Гигантские перво¬
начальные выпуски акций материковых китайских ком¬
паний выглядели весьма заманчивым^6. Если бы в связи
с политической неопределенностью удалось сбить цены
на акции гонконгских компаний, китайские инвесторы
с материка не упустили бы возможности купить их по де¬
шевой цене, используя стратегию buy the dip.37
Этот закон также нашел одобрение у западных бан¬
ков и юридических компаний, имеющих давние связи
с Гонконгом. Такие банки, как Swire, Jardine Matheson,
Standard Chartered и HSBC, публично объявили о своей
поддержке нового закона о безопасности8. Это было сде¬
лано несмотря на возражения, поступавшие как от Лон¬
дона, так и от их местного гонконгского персонала.
Логика была простая. Они не имели возможности возра¬
жать Пекину. Материк был там, где был рынок. Ни Пе¬
кин, ни банковские сотрудники из материкового Китая,
которых было все больше в этом регионе, не потерпе¬
ли бы ничего такого, что попахивало бы «гонконгским
сепаратизмом».
7 ноября 2020 г. вместо того, чтобы выступить с оче¬
редным докладом перед Законодательным советом, Кэр¬
ри Лам, глава исполнительной власти Гонконга, вме¬
сте со своим кабинетом отправилась в Пекин на встречу
с вице-премьером Хань Чжэнь, которого они собира¬
лись просить об экономической поддержке: для сдержи¬
277

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
вания распространения вируса Гонконгу была необхо¬
дима помощь в приобретении тестового оборудования.
Кроме того, делегация хотела получить заверение в том,
что в будущем Гонконг сохранит за собой роль финансо¬
вого и туристического центра39. Пекин имел более серь¬
езные планы на Гонконг. Правительство Китая собира¬
лось объединить провинцию Гуандун, Гонконг и Макао
в гигантский экономический конгломерат, который по¬
лучил бы название Регион Большого Залива. Когда эта
идея была официально озвучена в 2017 г., совокупное на¬
селение этого региона составляло 71 млн человек, а ВВП
достигал 1,6 трлн долл.40 Это означало, что по размерам
экономики этот регион занимал 12-е место в мире, разде¬
ляя его с Южной Кореей. Экспорт Региона Большого За¬
лива составлял бы 37% от экспорта всего Китая, что от¬
крывало для него весьма впечатляющие перспективы.
Память об автономном статусе Гонконга тогда улетучит¬
ся благодаря деньгам, которые можно будет заработать
в азиатской Кремниевой долине.
Идея создания Региона Большого Залива была
характерным примером представления о модернизиро¬
ванном государственном капитализме, созданием кото¬
рого Си Цзиньпин и его команда занимались начиная
с 2013 г.41 Этот проект имел главным образом полити¬
ческую подоплеку. Предполагалось, что он позволит
КПК осуществлять жесткий контроль над самой дина¬
мичной в мире экономикой. По всей стране были сфор¬
мированы руководимые партией комитеты. Они созда¬
вались как на высокотехнологичных предприятиях, так
и в роскошных кондоминиумах. Вовлечение в этот про¬
цесс Гонконга было неотъемлемой частью данного про¬
екта. Не менее важным считалось и установление кон¬
троля над китайскими магнатами — как гонконгскими,
так и материковыми. Никакого иммунитета против это¬
го не имели даже такие всемирно известные величины,
как Джек Ма. Джек Ма обнаружил это в ноябре 2020 г.,
когда рекордное по размерам первичное размещение ак¬
ций компании Ant Financial было с самого начала оста¬
новлено, а сам Ма исчез из поля зрения общественности.
Больше не должно быть никакого «увеличения капитала
без особого согласования».
278

новый Евросоюз
Задачи более масштабного проекта перерастали рам¬
ки непосредственного политического контроля — теперь
речь шла о попытке обуздания непомерно стремитель¬
ного экономического роста. Во главу угла ставилось фи¬
нансовое регулирование и монетарная политика, с по¬
мощью которых можно было бы взять под контроль
излишне быстрый рост кредитования. Разумеется,
не должно быть повторения ситуации 2015 г., когда чу¬
дом удалось избежать финансового кризиса. Это было
зловещим подтверждением могущества партийного кон¬
троля, однако одновременно с этим открывались такие
перспективы экономического роста и всеобщего благо¬
состояния, которые изменили бы не только китайское
общество, но повлияли бы на весь мир. В 2019 г. на долю
Китая приходилось 27% общемирового экономическо¬
го роста42. В дальнейшем Китай обогнал США и стал
крупнейшим в мире рынком потребительских товаров43.
К 2020 г. экономика Китая оставалась единственной
крупной экономикой мира, которая продолжала расти.
Это было неопровержимым фактом.
Начиная с 1990-х гг. финансовые интересы США
были сосредоточены на Китае. Репрессии, произошед¬
шие в Гонконге, от Китая американцев не отвратили.
В действительности финансисты с Уолл-стрит страст¬
но надеялись, что им удастся положить конец полити¬
ке Гонконга, которая состояла в реализации принципа
«Одна страна, две системы», и получить доступ к необъ¬
ятному рынку материкового Китая. Откровеннее все¬
го это сформулировал Рэй Далио, легендарный осно¬
ватель компании Bridgewater Associates, крупнейшего
в мире хедж-фонда, управляющего активами в размере
160 млрд долл. «Это совсем не то, что коммунизм ваших
дедов, — заявил он в январе 2020 г. зрителям новостной
программы Fox Business в интервью из Давоса. — Некото¬
рым китайцам капитализм нравится больше, чем амери¬
канцам». В начале года Далио был обеспокоен настрое¬
ниями, царившими в США. Берни Сандерс и Элизабет
Уоррен, уверенно лидировавшие в демократических
праймериз, разжигали в своих избирателях «антикапи¬
талистические» чувства44. Далио волновали в Америке
не только социалистические тенденции. Еще большее
беспокойство вызывала ситуация с Федеральной резерв¬
279

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ной системой. Среди других американских финансовых
воротил Далио выделяется своим интересом к истории.
Он подробно изучил вопрос о взлете и упадке финан¬
совых империй в течение последних 500 лет и пришел
к выводу, что в настоящее время происходят фунда¬
ментальные перемены. «США входят в огромные долги
и продолжают печатать огромное количество денег, что,
как известно из истории, всегда являлось угрозой для ре¬
зервных валют, — предостерегал он. — Фундаментальные
экономические факторы подрывают американский дол¬
лар». Из этого следует неизбежный вывод: будущее при¬
надлежит Китаю. Как с некоторым вызовом заметил Да¬
лио, «люди упрекают меня в пристрастности, наивности,
а иногда называют меня непатриотичным. Мне кажется,
я всего лишь стараюсь быть объективным»45.
Если босс компании Bridgewater сформулировал свою
мысль недостаточно ясно, то ее конкретизировала Ка¬
рен Карниол-Тамбур, директор по инвестиционным ис¬
следованиям Bridgewater, сделавшая головокружитель¬
ную карьеру. В конце года она дала интервью журналу
Barron’s — еженедельнику, который читают розничные
инвесторы и финансовые консультанты среднего клас¬
са Америки. В этом интервью она, в частности, сказала,
что «со времен Второй мировой войны США еще не стал¬
кивались с таким серьезным конкурентом, [как Китай],
и с такой конкурентной экосистемой». Однако убеждать
американцев вкладывать деньги исключительно в аме¬
риканскую экономику не входило в ее обязанности. Со¬
всем наоборот, отметила она, «в отличие от периода хо¬
лодной войны с СССР», несмотря на то, что отношения
между США и Китаем сейчас достаточно натянутые,
«инвесторы могут вкладываться и в одну, и в другую
экономику». Разумеется, можно занять патриотическую
позицию и сказать: «Я уверен, что, несмотря ни на что,
США победят в этом соревновании. Американские тех¬
нологии выбьются вперед — а ведь именно технологии
и определяют темпы экономического роста». Однако
разумный инвестор — неважно, американский или нет —
может задать и такой вопрос: «Стоит ли мне рисковать?
Лучше не класть яйца в одну корзину»4®. Вряд ли сто¬
ит уточнять, какие действия предприняла компания
Bridgewater.
280

новый Евросоюз
Прозвучав из уст представителя крупнейшей инвести¬
ционной компании США, такие рассуждения могли бы
показаться возмутительными, однако необычным в этом
заявлении Bridgewater была только откровенность, с ко¬
торой компания выражала свою точку зрения. Хотя
об этом никто не кричал на каждом углу, 2020 г. стал ре¬
кордным по количеству крупнейших американских фи¬
нансовых структур, засветившихся в Китае47. JP Morgan
стремилась получить контроль над фьючерсными опе¬
рациями на китайских рынках. Goldman Sachs и Morgan
Stanley стали мажоритарными акционерами в китайских
венчурных компаниях. Citigroup получила заветную ли¬
цензию на осуществление деятельности в качестве депо¬
зитария ценных бумаг. В августе компания BlackRock
получила то, к чему она так долго стремилась, — лицен¬
зию на единоличное владение взаимным фондом. Это
дало ей возможность бороться за право управлять фи¬
нансовыми активами китайских домохозяйств на сумму
приблизительно 27 трлн долл.4®
Главным соблазном было увеличение богатства Ки¬
тая, но, как отметил Далио, имелись также и факторы,
подталкивающие к инвестициям в эту страну. Огром¬
ные интервенции центральных банков, осуществленные
на Западе весной 2020 г., вне всякого сомнения, были
необходимы для стабилизации рынков. Однако нега¬
тивный эффект от этих мероприятий состоял в том,
что в результате уменьшилась доходность. Даже учиты¬
вая реальную возможность холодной войны в 2020 г., са¬
мым доходным и безопасным вложением был китайский
государственный долг. Поскольку теперь китайские об¬
лигации сулили весьма привлекательную доходность,
на несколько пунктов превышающую то, что можно
было получить в западных странах, Китай превратил¬
ся в новую «мировую столицу твердой валюты»4®. К кон¬
цу лета 2020 г. доля иностранных инвесторов в государ¬
ственные облигации Китая увеличилась почти до ю%50.
Это вложение денег было еще более привлекатель¬
ным благодаря устойчивости китайской валюты. Такие
факторы, как беспокойство за «права собственности»
или «западные ценности», на принятие решения об ин¬
вестициях не влияли. Волнение вызывал не тот факт,
что Народный банк Китая раньше или позже проявит
281

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
свою коммунистическую сущность, а возможность того,
что он превратится в некое подобие ФРС и будет, в сти¬
ле западных стран, проводить политику количественно¬
го смягчения51.
Эта идея вовсе не была надуманной. 22 мая, в тот
день, на который были назначены «две сессии», ми¬
нистр финансов Китая объявил, что в результате со¬
вместных фискальных усилий центральных и местных
финансовых органов в 2020 г. будут выпущены новые об¬
лигации на сумму 8,5 трлн юаней (1,2 трлн долл. США),
то есть почти вдвое больше, чем в 2019 г. Как и для Запа¬
да, для Китая в этом случае возникал вопрос: можно ли
выпустить государственные облигации на общую сум¬
му в 8% от величины ВВП, но при этом избежать повы¬
шения процентных ставок и не допустить сокращения
частного кредитования? В конце апреля Лиу Шанкси,
глава мозгового центра, находящегося в ведении мини¬
стерства финансов, предложил, чтобы Китай восполь¬
зовался примером Японии, Европы и Америки и разре¬
шил Народному банку Китая финансировать расходы,
взяв на свой баланс новые государственные облигации,
то есть в конечном счете заниматься непосредствен¬
ной монетизацией дефицита. Это была довольно-та¬
ки смелая идея, особенно учитывая тот факт, что в Ки¬
тае еще совсем свежи были воспоминания об инфляции
1990-х гг.52
К счастью для жадных до прибыли инвесторов, идеи
Лиу не нашли широкой поддержки. Бывшие члены мо¬
нетарного комитета Народного банка Китая, в стиле
упертых банкиров из центрального банка Германии,
предупреждали, что политика количественного смягче¬
ния подорвет доверие к юаню. По мнению других, такая
политика могла вызвать инфляцию — если не в сфере
потребительских цен, то на рынках ценных бумаг. Лоу
Цзивэй, бывший министр финансов, отмечал, что пря¬
мая покупка новых государственных облигаций явля¬
ется нарушением правил центрального банка. Может
показаться странным, что в стране с однопартийной
системой вдруг возник вопрос о легитимности, но Лоу
говорил именно об этом. «Монетизация дефицита ли¬
квидирует „последнюю линию обороны“ в управлении
государственными финансами», — предостерегал он.
282

новый Евросоюз
Победу в этом споре одержали китайские сторонни¬
ки консервативной монетарной политики. Выступая
22 мая на Национальном народном конгрессе, премьер-
министр Ли Кэцян заверил, что, несмотря на стреми¬
тельный рост новых заимствований, Китай обязатель¬
но найдет способ сохранить низкие процентные ставки.
Однако он ни слова не сказал о Народном банке Китая.
Дополнительная ликвидность будет поступать за счет
сокращения размеров обязательных резервов частных
банков53. Тем временем проценты по государственным
облигациям Китая и в дальнейшем будут иметь привле¬
кательный спред по сравнению с облигациями западных
стран54. Ли не упомянул и о том, что монетарную поли¬
тику Китая главным образом определял таргетируемый
валютный курс. Юань укреплялся относительно долла¬
ра, однако относительно более широкой корзины валют
он оставался стабильным — никакого движения не про¬
исходило. На фоне восстановления экспорта это равно¬
весие было легко поддерживать.
Как не без ехидства отмечали европейские диплома¬
ты, находящиеся в Пекине, банковско-финансовая си¬
стема Гонконга больше всего волновала Великобрита¬
нию и СШД55. Для Германии Китай был прежде всего
торговым партнером, причем самым крупным начи¬
ная с 2016 г. Для немецкого автопрома жизненно важ¬
ным было быстрое восстановление Китая от панде¬
мии. В 2020 г. Китай буквально спас такие компании,
как Daimler и BMW. Когда главный исполнительный
директор компании Daimler говорил о «потрясающем»
возврате к докризисному уровню, он имел в виду уве¬
личение продаж на 24% в течение многих лет подряд5®.
Прибыль была особенно нужна в тот период, когда ев¬
ропейская автомобильная промышленность столкнулась
с необходимостью огромных затрат в связи с переходом
на электромобили. В 2020 г. были отменены автошоу
в Женеве и Детройте, и единственная выставка автомо¬
билей в том году была организована только Пекином57.
Все ведущие производители решили продемонстриро¬
вать свои модели электромобилей. Очевидно, следую¬
щее поколение автомобилистов будет формироваться
под влиянием более молодых и менее консервативных
китайских потребителей, а также китайской экосисте¬
283

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
мы производителей батарей и платформ с электриче¬
ским приводом.
Еще больше зависели от Китая товаропроизводите¬
ли. Несомненно, Китай является крупнейшим покупа¬
телем продающихся на международных рынках желез¬
ной руды и угля, а также главным фактором увеличения
рынка нефти. При этом Китай является не только самым
крупным покупателем товаров, но все больше и больше
обеспечивает рынки своей продукцией.
Одним из самых драматических событий 2020 г. ста¬
ли «американские горки» цен на нефть. В апреле фью¬
черсные цены на нефть в США резко упали до отрица¬
тельных значений. Среди тех, кто больше всего от этого
пострадал, были китайские мелкие инвесторы, которые
вложили свои сбережения в крайне спекулятивные цен¬
ные бумаги-деривативы, связанные с «нефтяными бо¬
гатствами»58. Им было бы гораздо выгоднее инвестиро¬
вать в нефтяные рынки Китая. В 2018 г. на Шанхайской
бирже начались торги нефтяными фьючерсами, номи¬
нированными в юанях. Учитывая наличие в Китае гро¬
мадных нефтехранилищ, в условиях коронавирусного
шока эти фьючерсы оказались намного более надежны¬
ми, чем фьючерсы, номинированные в долларах США.
Цены ни разу не опускались ниже 30 долл. за баррел^9.
Желая купить нефть по более адекватной цене в Ки¬
тае, торговцы направляли огромное количество танке¬
ров в китайские порты. Это способствовало поглоще¬
нию мирового избытка нефти и стабилизировало цены.
Если принять во внимание перспективы экономическо¬
го роста в Китае, то нет сомнений, что, в конце концов,
нефть нашла бы своего покупателя, даже если бы ее по¬
купали не как горючее, а как исходное сырье для пере¬
живающей бум пластмассовой промышленности. Летом
2020 г. Международное энергетическое агентство объ¬
явило, что в обозримом будущем Китай обгонит США
в качестве крупнейшего мирового переработчика неф¬
тяных продуктов60. США занимали это почетное место
с самого начала нефтяной эры — с 1850-х гг. Теперь аме¬
риканцев стало вытеснять целое полчище новых ки¬
тайских нефтехимических перерабатывающих пред¬
приятий. Поскольку практически половина мирового
прироста химической промышленности приходится
284

новый Евросоюз
на долю Китая, он обладает огромной притягательной
силой для таких гигантов, как немецкая компания BASF,
основавшая в свое время конгломерат IG Farben. В пери¬
од с 2003 по 2019 г. суммарные инвестиции BASF в но¬
вые проекты в Китае достигли 27,8 млрд долл., то есть
60% от мировых инвестиций этой компании. В условиях
эскалации торговой войны в декабре 2019 г. BASF при¬
ступила к реализации самого нового и самого крупного
своего проекта — строительству в Гуандуне завода стои¬
мостью в 10 млрд долл.61
На самых ранних этапах стремительный экономиче¬
ский рост Китая можно было превозносить как триумф
рыночной экономики и свободной торговли. В 2020 г.
количественный рост привел к качественным изме¬
нениям. Согласно глобальным опросам общественно¬
го мнения, Китай все больше воспринимается как до¬
минирующая мировая экономикаб2. Под руководством
Си Цзиньпина Китай бесспорно стал супердержавой.
Для Азии это имело негативные последствия. Вековая
история Южной Кореи, Японии, Тайваня и Вьетна¬
ма свидетельствует о стратегической мощи Китая. Эти
страны не могли не попасть под воздействие гравитаци¬
онной силы гигантской машины экономического роста
Китая. Под таким же влиянием находились американ¬
ские банкиры, европейские предприниматели и араб¬
ские нефтедобытчики, однако у них была непосред¬
ственная причина испытывать беспокойство по поводу
того, что теперь Китай занимал достаточно агрессивную
позицию в регионе Южно-Китайского моря и исполь¬
зовал политику запугивания применительно к более
слабым торговым партнерам. Масштабный рост Китая
нельзя было остановить. Произойди такое, это грози¬
ло бы для страны экономической, общественной и по¬
литической катастрофой. Главная проблема состояла
в том, чтобы сохранить, институционализировать и за¬
крепить новый баланс сил.
Одной из возможностей были переговоры об уча¬
стии в Транстихоокеанском партнерстве (ТТП), гигант¬
ском региональном торговом и инвестиционном дого¬
воре, в который Китай не был включен. Этот договор
был инициирован администрацией Обамы как «де-фак¬
285

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
то альянс по сдерживанию Китая»63. Такая договорен¬
ность была поддержана Японией, Канадой, Мексикой
и несколькими латиноамериканскими странами. Од¬
нако подобные пакты требуют проведения многоэтап¬
ных переговоров. ТТП вызвал дебаты в конгрессе. В ходе
президентской кампании 2016 г. Хиллари Клинтон от¬
странилась от договоренностей, которые она, являясь
государственным секретарем, и помогала достигнут^4.
При президенте Трампе этот проект был заморожен.
В первый же день своей работы в качестве президен¬
та в январе 2017 г. он отменил участие США в этом до¬
говоре. Австралия и Япония положили на переговоры
столько сил, что не могли так просто взять и отказаться
от них по прихоти Белого дома. Поэтому, так или ина¬
че, соглашение было достигнуто. Договор получил новое
название — Всеобъемлющее и прогрессивное соглаше¬
ние о транстихоокеанском партнерстве (CPTPP). Этот
договор объединял большую группу стран, от Канады
до Чили, Австралии и Сингапура, но в отсутствие США
у него не было экономического центра. В азиатской ти¬
хоокеанской политике образовался вакуум, который Ки¬
тай был готов с радостью заполнить.
Первым делом в 2013 г. Пекин выступил с идеей о со¬
здании Азиатского банка инфраструктурных инвести¬
ций, который мог бы способствовать улучшению транс¬
портных сетей, связывающих экономики этого региона.
Несмотря на возражения со стороны США, банк был со¬
здан. Его акционерами стали Австралия, Южная Корея
и даже Великобритания.
У большинства крупнейших торговых держав Азии
уже имелся ряд двусторонних свободных торговых со¬
глашений, позволявших уменьшить таможенные пош¬
лины. Однако поток товаров не увеличится даже при на¬
личии самой хорошей инфраструктуры, если этому
мешают противоречащие друг другу национальные за¬
коны и иные барьеры, не связанные с пошлинами. Ра¬
ботающие по точному графику цепочки поставок про¬
демонстрировали скорость и полную надежность
логистических связей. В 2012 г. Ассоциация государств
Юго-Восточной Азии (АСЕАН) начала переговоры
по поводу создания торговой зоны. Это могло бы об¬
легчить поставку полуфабрикатов и промежуточных
286

новый Евросоюз
товаров65. Учитывая ключевые позиции Китая в цепоч¬
ках поставки, в этом проекте ему отводилась главная
роль. Переговоры проходили с большими перерыва¬
ми, но в 2019 г. Китай вышел на новый уровень, проведя
в Пекине важный торговый саммит. К лету 2020 г. нако¬
нец был готов для подписания договор о Региональном
всестороннем экономическом партнерстве. Этот дого¬
вор был официально обнародован в воскресенье, 15 ноя¬
бря 2020 г. Заключение этого договора ознаменовало
создание крупнейшего в истории торгового блока. Со¬
вокупный ВВП этого нового торгового блока, возглав¬
ляемого Китаем, был больше, чем ВВП стран, которые
входили в Транстихоокеанское партнерство (CPTPP),
имевшее целью сдерживание Китая, или ВВП перефор¬
матированного торгового блока США-Канада-Мексика,
или ВВП Евросоюза.
С экономической точки зрения больше всего впе¬
чатляли новые торговые отношения, возникшие между
Китаем, Южной Кореей и Японией. Доля этих стран
в совокупном ВВП Регионального всестороннего эконо¬
мического партнерства (RCEP) составляла 80%. В поли¬
тическом отношении самым неожиданным было вклю¬
чение Австралии. В то время как Новая Зеландия, также
входящая в этот торговый блок, сохраняла с Пекином
хорошие контакты, отношения между Китаем и Австра¬
лией стремительно ухудшалисьбб. Пекин сильно обидела
жесткая позиция Австралии по таким вопросам, как по¬
литическое участие Китая в международных делах, за¬
прет на использование продукции компании Huawei
в телекоммуникационной сети Австралии, а также по во¬
просу о том, кто несет ответственность за возникновение
коронавирусной инфекции. Нагруженные корабли с ав¬
стралийским углем стояли в море, не заходя в китайские
порты, находившиеся под бойкотом. Однако Австра¬
лия не могла остаться в стороне от такого союза, как Ре¬
гиональное всестороннее экономическое партнерство
(RCEP). В 2019 г. треть экспорта Австралии приходи¬
лась на Китай, что создавало для нее большой торговый
профицит. Поэтому Австралия имела огромную заинте¬
ресованность в продолжении экспорта железной руды
и угля. Соблазн интеграции с Китаем был настолько
сильным, что австралийский штат Виктория даже стал
287

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
участником программы «Пояс и путь» вопреки явному
негативному отношению к этому правительства в Кан¬
берре67. У Австралии уже имелись двусторонние тор¬
говые соглашения со всеми странами — членами RCEP.
Присоединившись к этому торговому союзу, она приоб¬
рела бы рычаги воздействия на весь блок68. Изначально
Китай хотел, чтобы RCEP занималось только торговлей
товарами. По настоянию Канберры и Токио деятель¬
ность этого торгового блока была расширена и охватила
такие области, как иностранное инвестирование в здра¬
воохранение, образование, использование водных ре¬
сурсов, энергетику, телекоммуникации, финансы и ци¬
фровую торговлю — то есть сектора, благодаря которым
развитые экономики могли получить сулящие выгоду
новые возможности для дальнейшего ростаб0.
Единственной крупной азиатской страной, не вошед¬
шей в блок RCEP, была Индия. В период с 2014 по 2018 г.
Индия обогнала Китай, лишив его титула самой быстро¬
растущей экономики мира. Это создало почву для ра¬
дужных прогнозов по поводу того, что Индии сужде¬
но выступить в новой роли, став страной номер один
в Азии7°. На волне этого оптимизма Индия поначалу
присоединилась к переговорам RCEP с ACEAN, но в ноя¬
бре 2019 г. прекратила свое дальнейшее участие.
Когда в 1990-х гг. Индия стала страной с откры¬
той экономикой, потребители ощутили на себе выгоду
от этого положения, получив доступ к огромному ко¬
личеству дешевых импортных товаров, которые посту¬
пали преимущественно из Китая. Однако среди индий¬
ских политиков лишь немногие были сторонниками
свободной торговли. Приверженность к националь¬
ной экономической политике уходит корнями в период
борьбы за независимости1. У Индии были причины опа¬
саться конкуренции с Китаем, поскольку ее собственный
производственный сектор был недостаточно эффектив¬
ным. Начиная с 2017 г. темпы роста Индии резко замед¬
лились2. Учитывая факт постоянного роста и без того
огромного населения, страна вряд ли могла позволить
себе ускорять тенденцию к деиндустриализации. Побор¬
ники стратегии создания открытой экономики утвер¬
ждали, что Индии следует сфокусироваться на инвести¬
ровании в инфраструктуру, а также на осуществлении
288

новый Евросоюз
регуляторных изменений, необходимых для того, что¬
бы позволить огромной армии низкооплачиваемых ра¬
бочих нормально существовать в условиях глобальной
конкуренции. Хотя страна пережила достаточно силь¬
ный первоначальный шок от стремительно увеличи¬
вающегося импорта, растущие издержки на заработную
плату в Китае предоставляли Индии историческую воз¬
можность потеснить Китай на мировых рынках. Вместо
этого правительство Моди покинуло RCEP и объявило
о начале новой эры самодостаточности (atmanirbhar)73.
Неудивительно, что это вызвало восторг промышленно¬
го и сельскохозяйственного лобби Индии. Они оценили
обещанную им поддержку. Тем не менее региональная
изоляция ощущалась все сильнее.
В 2020 г. притязаниям Индии на лидерство в Азии
был нанесен тяжелый удар. Правительство не смогло
эффективно ответить на вызовы коронавируса. Десят¬
ки миллионов жителей страны были на грани нище¬
ты. Индия оказалась среди стран, в которых произошел
наиболее значительный упадок экономики. Произошед¬
ший в июне конфликт между Индией и Китаем в погра¬
ничном районе в Гималаях (а это было самое серьезное
пограничное столкновение после 1975 г.) плохо закон¬
чился для Индии. Десятки солдат были убиты, а Ки¬
тай получил контроль над 600 кв. милями дополни¬
тельных территорий, находящихся в спорном регионе
Ладакх74. Последовавшие за этим патриотические про¬
тестные выступления привели к бойкоту китайских мо¬
бильных телефонов и приложений, в частности TikTok.
Но Индия не могла позволить себе холодную войну. Не¬
смотря на быстрые темпы экономического роста Ин¬
дии в последние годы, оборонный бюджет Пекина был
почти в четыре раза больше оборонного бюджета Ин¬
дии, а экономика — больше в шесть раз. Экономическое
и финансовое значение Китая было слишком серьезным,
чтобы не ощущаться в странах, непосредственно сосед¬
ствующих с Индией. Шри-Ланка, Пакистан и Бангла¬
деш были участниками китайской программы «Пояс
и путь». Вряд ли можно сказать, что проекты в рамках
этой программы шли как по маслу, однако они пред¬
ставляли гораздо больший интерес, чем все то, что мог¬
ла предложить Индия. Осенью 2020 г. Дели обуял страх
289

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
стратегического окружения75. Несколько утешал тот
факт, что Вашингтон пытался активизировать работу
Четырехстороннего диалога по безопасности в Индо¬
Тихоокеанском регионе (QUAD) — стратегического сою¬
за между США, Японией, Австралией и Индией. Правда,
в компании этих стран Индия занимала далеко не пер¬
вое место76.
В тени высоких темпов экономического роста
Китая жили не только страны Азии. Сдвиг равновесия
ощущался даже на противоположном побережье Тихо¬
го океана. С точки зрения паритета покупательной спо¬
собности и учитывая совершенно различную стоимость
жизни, можно предположить, что в 2013 г. экономика
Китая обогнала США. Но с точки зрения текущего дол¬
ларового курса, отражающего покупательную способ¬
ность на глобальных рынках, США все еще значительно
обгоняли Китай. По ранее существовавшим прогнозам,
Китай мог стать страной номер один не раньше сере¬
дины 2030-х гг. Различные последствия коронавирус¬
ного кризиса заставили аналитиков пересмотреть свои
прогнозы. Теперь, в конце 2020 г., казалось возможным,
что Китай опередит США по размеру ВВП на пять лет
раньше, то есть уже в 2028-2029 гг.77 И вне всяких со¬
мнений, к 2030-м гг. Китай будет доминировать в Азии.
Размеры его экономики превысят размеры экономик
Японии и США, вместе взятых. В длительных прогно¬
зах возникали еще более сложные проблемы корректи¬
ровки. В 2018 г. Ларри Саммерс, последний министр
финансов в администрации Клинтона, сформулиро¬
вал это следующим образом: «Могут ли США предста¬
вить себе жизнеспособную глобальную экономическую
систему в 2050 г., в которой размер американской эко¬
номики будет вполовину меньше крупнейшей мировой
экономики? Могут ли политические лидеры признать
реальность подобной ситуации и при этом сохранить
возможность для переговоров относительно того, каким
станет мир? По-видимому, для США окажется неприем¬
лемым, чтобы кто-то превзошел их по масштабам эко¬
номики, но найдут ли они способ избежать это? Мож¬
но ли будет сдержать Китай, не создавая конфликта?»^
По словам Саммерса, коммерческая конкуренция за¬
29°

новый Евросоюз
просто может перерасти в геополитический конфликт.
И в этом конфликте ставки будут самыми высокими.
В начале 2020 г. у администрации Трампа был отно¬
сительно миролюбивый настрой. Были успешно завер¬
шены переговоры по торговой сделке с Китаем и под¬
писаны документы о Фазе I торговых соглашений,
в результате которых Китай обязался увеличить импорт
товаров и услуг из США на 200 млрд долл. В отличие
от тщательно разработанных регуляторных соглашений
RCEP и CPTPP, договоренности администрации Трампа
по Фазе I имели самый предварительный характер и ос¬
новывались на квотах. Кроме того, именно о таких до¬
говоренностях и мечтал Трамп, желая выступить в роли
главного организатора этой сделки. Еще до того, как ко¬
ронавирусная пандемия внесла свои коррективы в вы¬
полнение договоренностей первой фазы, об этом согла¬
шении с большим скепсисом отзывались те аналитики,
которые видели в Китае долгосрочную стратегическую
угрозу. Даже если бы удалось уговорить Китай поку¬
пать больше американских соевых бобов, эта проблема
не была бы решена. Когда пандемия разразилась в США,
эйфория по поводу договоренностей Фазы I сама по себе
сошла на нет. Администрация США все более громоглас¬
но обвиняла Китай в распространении вируса. С точки
зрения Китая, политика, проводимая службами безопас¬
ности США, была угрожающей. В мае 2020 г. Белый дом
опубликовал доклад под названием «Стратегический
подход США к Китайской Народной Республике»79.
В этом докладе была конкретизирована доктрина, изло¬
женная в Стратегии национальной безопасности в дека¬
бре 2017 г. В нем Индо-Тихоокеанский регион впервые
был обозначен как главная арена конкуренции великих
держав. Документ 2020 г. содержал более жесткие фор¬
мулировки. Все области государственного управления,
а также бизнеса и гражданского общества должны были
теперь организовываться с учетом угрозы со стороны
Пекина. Теперь главной проблемой было не получение
выгод при торговых сделках, а «подъем» Китая, руково¬
димого Коммунистической партией.
Эта радикальная переоценка имела прямые послед¬
ствия для ряда крупнейших компаний на обоих побе¬
режьях Тихого океана. У таких американских компаний,
291

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
как, например, Apple и Boeing, был огромный интерес
к Китаю. Что же касается Китая, то телекоммуникаци¬
онный провайдер Huawei оказался под перекрестным
огнем властей США. В 2020 г. компания Huawei была
главным мировым поставщиком смартфонов. Имея ры¬
ночную долю в 20%, Huawei опередила Apple и Samsung.
Кроме того, эта компания была также мировым лиде¬
ром в создании технологии сетей 5G. Хотя Huawei яв¬
ляется частной компаний, ее создатель известен своим
патриотизмом. Западному человеку трудно себе пред¬
ставить, что Huawei в конечном счете неподотчетна
Коммунистической партии Китая. Поскольку на кону
был контроль за данными и персональными коммуни¬
кациями, наличие оборудования Huawei в западных те¬
лекоммуникационных сетях вызывало определенные
опасения по поводу конфиденциальности и стратегиче¬
ского контроля над информацией. Еще в 2012 г. адми¬
нистрация Обамы начала расследование деятельности
Huawei и еще одной китайской телекоммуникационной
компании — ZTE. В результате продукция обеих компа¬
ний была исключена из государственных закупок США.
Против компании ZTE были объявлены адресные санк¬
ции. В 2018 г. администрация Трампа заключила согла¬
шение с ZTE, однако ужесточила меры против Huawei.
По запросу властей США в Канаде была арестована Мэн
Ваньчжоу, финансовый директор Huawei, дочь основа¬
теля компании. Белый дом издал указ, согласно которо¬
му вводился запрет на использование любого оборудова¬
ния Huawei во всех телекоммуникационных сетях США.
Правда применение этого указа на практике было при¬
остановлено. В апреле 2020 г. запрет на закупку обору¬
дования компании Huawei вступил в полную силу. За¬
тем в мае министерство финансов США еще больше
ужесточило меры борьбы, потребовав, чтобы все компа¬
нии, которые использовали американское оборудование
для производства чипов, предназначенных для продажи
Huawei, получали на это лицензию. В такой ситуации ве¬
дущие производители микросхем в Азии, южнокорей¬
ская компания Samsung и тайваньская TSMC, стояли
перед выбором: получить доступ к самому современно¬
му американскому оборудованию или сохранить за со¬
бой гигантские рынки сбыта в Китае80. В сентябре мини¬
292

новый Евросоюз
стерство торговли сделало еще один шаг, распространив
санкции, введенные для Huawei, на SMIC, ведущего ки¬
тайского производителя микросхем. Одновременно ми¬
нистерство торговли США усилило давление на прави¬
тельства и бизнес европейский стран, требуя, чтобы они
прекратили поставлять SMIC оборудование, необходи¬
мое для производства микросхем81. Как заявили США,
давать это оборудование в руки китайских военных было
«неприемлемым риском».
США били по самому уязвимому месту китайской
промышленности2. Микросхемы — это компонент, ко¬
торый необходим не только в электронике, а буквально
в любой сфере: в автомобилестроении и авиакосмиче¬
ской промышленности, при изготовлении бытовой тех¬
ники и новейшего оборудования для передачи электро¬
энергии. Атака со стороны индустриальной политики
далась дорогой ценой. Полупроводниковая промышлен¬
ность США получала четверть своего совокупного дохо¬
да благодаря продажам в Китай83. Но торговля больше
не была приоритетной сферой. А это означало, что аме¬
риканским компаниям придется примириться с потерей
китайских рынков. Главная задача состояла в том, что¬
бы остановить продвижение Китая в этой ключевой тех¬
нологической области.
Атака США была направлена не просто на компанию
Huawei, национального флагмана, а на сами основы ки¬
тайской индустриальной экономики. У Китая оставался
только один выбор — пересмотреть свой подход к глоба¬
лизации. Новая модель экономического развития, об¬
народованная на «двух сессиях» в мае 2020 г., представ¬
ляла собой стратегию «двойной циркуляции»^4. Одним
звеном цепи была экономика международной торговли.
Второе же звено, как предполагалось, должно получать
импульс от внутреннего экономического развития Ки¬
тая. Основной идеей было сбалансировать взаимоотно¬
шения между этими звеньями, причем таким образом,
чтобы второе звено не зависело от первого. Это не озна¬
чало общего отказа от глобализации — речь шла о том,
чтобы, проведя некоторую балансировку, избавиться
от сверхзависимости как от спроса на иностранные то¬
вары, так и от импортируемых ресурсов, которые могут
оказаться уязвимыми в условиях санкций США.
293

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Еще в 2015 г. Пекин запустил программу «Сделано
в Китае — 2025» с целью ускорения процесса преобра¬
зования цепочек приращения стоимости в более про¬
двинутых областях обрабатывающей промышленности.
Новая агрессивная политика США придавала этой про¬
грамме дополнительный импульс. Когда подошло время
для проведения «двух сессий», Пекин объявил о созда¬
нии гигантской технологической программы и поручил
в течение последующих пяти лет потратить на ее реали¬
зацию 1,4 трлн долл.85 Эта программа была сфокусирова¬
на на развитии стратегических областей, таких как цен¬
тры обработки данных, передача сверхвысоких энергий,
искусственный интеллект, а также базовые станции но¬
вых сетей G5. Но ничего из этого не стало бы работать,
если бы Америке удалось прекратить поставки в Китай
современных микросхем. К концу года, одна за другой,
в американский санкционный список были внесены еще
77 китайских компаний. Помимо Huawei, SMIC и DJI,
в этот список попали имеющие мировую известность
производители дронов86.
Разумеется, объявление администрацией Трампа эко¬
номической войны Китаю встревожило Пекин, но это
событие имело и более серьезные последствия. По мне¬
нию США, Китай, который являлся главной движущей
силой глобального экономического роста, представлял
угрозу для американской национальной безопасности.
Такой подход отменял один из главных принципов ми¬
роустройства в период после окончания холодной вой¬
ны. В отличие от концепции, согласно которой глоба¬
лизация ведет к созданию «плоского мира», для США
национальная принадлежность компаний — будь то ки¬
тайские или нет — стала главным фактором, определяю¬
щим готовность Вашингтона предоставить им доступ
к американским технологиям. И хотя США действова¬
ли в одиночку, никого не оповестив заранее, они ясно
дали понять, что ожидают аналогичных шагов от по¬
ставщиков из дружественных стран. Некоторые сделали
это с большой охотой. Австралия раньше США запрети¬
ла поставки продукции компании Huawei. Великобри¬
тания уж давно наблюдала за использованием оборудо¬
вания Huawei в своих телекоммуникационных сетях87.
Каких-то конкретных доказательств о нарушениях об¬
294

новый Евросоюз
наружить не удалось, однако Великобритания, последо¬
вав примеру США, все-таки объявила о введении с сен¬
тября 2021 г. запрета на установку нового оборудования
от Huawei88. Другие страны не проявили такого же эн¬
тузиазма и постарались не участвовать в этой кампа¬
нии. Германия наиболее решительно отказалась вводить
полный запрет на использование технологий Huawei8®.
Компания Deutsche Telekom всеми силами пыталась от¬
воевать место на китайском рынке. Немецкие автопро¬
изводители слишком сильно зависели от китайских
коммуникационных технологий, чтобы позволить себе
полный разрыв с китайскими партнерами90. Неожидан¬
ный поворот Америки к режиму холодной войны резко
диссонировал с тем стилем, в котором в Китае в течение
трех последних десятилетий функционировал глобаль¬
ный бизнес. Это неизбежно привело к появлению вопро¬
са, который вызывал глубокую обеспокоенность: кто был
большей угрозой для существующего status quo — Китай
или США?
Проводя свою новую антикитайскую политику, аме¬
риканские чиновники с удовольствием называли себя
«принципиальными реалистами»^1. Они критиковали
своих предшественников за неспособность осознать сте¬
пень угрозы, исходящей от Китая. Но что в действитель¬
ности лежало в основе этого американского реализма?
Естественно, подъем Китая стал тем историческим собы¬
тием, которое изменило соотношение сил, сложивших¬
ся в последней четверти XX в. Конечно, Коммунистиче¬
ская партия Китая была идеологическим антагонистом
с грандиозными амбициями. Но было ли «сдерживание»
Китая реалистичной перспективой XXI в. или это было
искаженным эхом холодной войны с СССР? Была ли аг¬
рессия, с которой администрация Трампа в 2020 г. бро¬
сила вызов Китаю, отражением фактической ситуации,
сложившейся на Азиатском континенте, или этот на¬
строй был в большей степени связан с растущим напря¬
жением в самих США?
Антикитайская кампания, предпринятая админи¬
страцией Трампа, достигла своего апогея летом 2020 г.,
в самый экстраординарный момент общественной жиз¬
ни США. На фоне таких событий, как общенациональ¬
ные акции протеста, периодические беспорядки, введе¬
295

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ние комендантского часа во многих городах Америки,
высокопоставленные лица в администрации Трампа вы¬
ступали с пламенными обличениями не только китай¬
ского коммунистического режима, но и американцев,
сочувствующих этому режиму, включая американских
бизнесменов. То, что Вашингтон называл новой реаль¬
ностью, было на самом деле выражением усиливающе¬
гося национального кризиса США, который нарушил
баланс экономических и политических сил и подверг со¬
мнению саму американскую Конституцию.

ГЛАВА 11
Национальный кризис
Америки
ТРАГИЧЕСКИЕ события марта 2020 г., связан¬
ные со вспышкой пандемии, на время позволи¬
ли американской общественности, политикам
и правительству осуществить совместные оперативные
действия. Такая сплоченность была недолгой. В конце
апреля, когда на Восточном и Западном побережье США
несколько уменьшилась потребность в оказании неот¬
ложной медицинской помощи, появились разногласия
по поводу того, как бороться с пандемией. Американцы
обвиняли друг друга и одновременно во всем обвиня¬
ли Китай. В это время Америка пережила еще один по¬
зорный эпизод, уходящий корнями вглубь националь¬
ной истории. Но вместо того, чтобы обсуждать кризисы,
с которыми американцы столкнулись в 2020 г., они ввя¬
зались в до сих пор не утихшие споры об истории рабо¬
владения и Гражданской войны. Деятельность конгрес¬
са, который так оперативно принимал решения в марте,
как будто остановилась. А выборы, вместо того чтобы на¬
править ситуацию в нужное русло, запустили зрелищ¬
ный процесс политического разложения. В конфлик¬
тующей демократической системе одно политическое
крыло целиком и полностью отошло от общепринято¬
го стандарта — говорить правду. Эта партия оказалась
не в состоянии признать даже факт пандемии. Мож¬
но ли было в такой ситуации ожидать, что подсчет го¬
лосов избирателей на выборах решит вопрос о том, кто
в реальности будет управлять страной? Ответ на этот
вопрос был очевиден. В ноябре выборы сменило более
широкое и более масштабное испытание системы вла¬
сти. На национальном уровне были собраны все силы
страны — суды, военные организации, СМИ, представи¬
297

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
тели бизнеса. От них ждали не помощи системе здра¬
воохранения, которая испытывала настоящую ката¬
строфу, — надеялись, что они заставят Дональда Трампа
(если не его самого, то хотя бы партию республиканцев)
признать факт своего поражения. Тем временем напря¬
женность с Китаем все больше усиливалась. Отношения
с Европой находились на грани разрыва. И даже нацио¬
нальная экономика — великий золотой телец — утрати¬
ла возможность определять государственную политику.
Борьба началась со споров вокруг снятия карантин¬
ных ограничений. Этот вопрос вызывал дебаты во всем
мире. В Великобритании, Германии и Италии происхо¬
дили гневные акции протеста против локдауна1. Однако
в США этот вопрос стал частью более широкой культур¬
ной войны, которая инициировалась высшими эше¬
лонами власти. Вопреки мнению экспертов в области
здравоохранения, Трамп обращался с призывами из Бе¬
лого дома, требуя восстановления экономической жиз¬
ни. Он резко осудил губернаторов от партии демокра¬
тов за объявление ими карантина, что нашло поддержку
ультраправых, с которыми он пытался заигрывать еще
в 2017 г. в Шарлотсвилле. Проникновение вооруженных
до зубов активистов «Ополчения свободы Мичигана»
(Liberty Militia) в Капитолий штата знаменовало начало
нового зловещего этапа. Хотя предметом разногласий
была, по сути, экономика, большой бизнес предпочитал
отстаивать свои интересы закулисно. Та «американская
экономика», которую пытались отстоять участники ак¬
ций протеста, была экономикой тату-салонов, парик¬
махерских, соляриев, баров и тренажерных залов2. Тене¬
вые деньги братьев Кох использовались неофициально3.
Это была странная форма классовой борьбы, которая
объединяла разгневанных мелких собственников-капи-
талистов и олигархов правых взглядов в борьбе против
корпоративного либерализма.
А потом вскрылась еще одна, более глубокая рана
американского общества. 25 мая в Миннеаполисе поли¬
цейский надел наручники на чернокожего американца
Джорджа Флойда, повалив его на асфальт. Он надавил
ему коленом на шею и держал в таком положении, пока
тот не умер4. Вряд ли само по себе это можно назвать
298

НАЦИОНАЛЬНЫМ КРИЗИС АМЕРИКИ
чем-то невероятным. Чернокожий американец не в пер¬
вый раз умирал от рук американского полицейского. Од¬
нако этот инцидент имел эффект снежного кома — после
него по всей стране прокатилась мощная волна проте¬
стов. Чернокожее население США пострадало во вре¬
мя пандемии гораздо сильнее, чем белые американцы.
Убийство Флойда породило чувство глубокой неспра¬
ведливости. Сплочение людей под лозунгом Black Li¬
ves Matter (blm) послужило отправной точкой для по¬
явления целой коалиции, состоящей из радикальных
и прогрессивных сил. Разумеется, эта коалиция объеди¬
няла не только представителей левых сил. По некото¬
рым подсчетам, к началу июля в различных демонстра¬
циях BLM приняло участие от 15 млн до 26 млн человек5.
Вместе с протестующими на эти акции выходили и либе¬
рально настроенные шефы полиции. Руководители Де¬
мократической партии надели шарфы с африканским
орнаментом кенте. Джейми Даймон, генеральный ди¬
ректор банка JPMorgan Chase, «встал на колени»6. Его
банк взял на себя обязательство за пять лет предоста¬
вить стимулирующие кредиты в сумме 30 млрд долл.
представителям национальных меньшинств — как до¬
мохозяйствам, так и бизнесу. Банк Citigroup пообещал
выделить 1 млрд долл. для решения проблемы «расовой
дискриминации в распределении богатства»7. В корпо¬
ративной Америке модным трендом стало так называе¬
мое «аллишип» (allyship), или «союзничество»8.
Для Трампа это было как красная тряпка для быка.
Чем активнее корпоративные либералы проводили
в жизнь политику «воук» (woke), тем более агрессивно
боролась с ними администрация. Свою культурную вой¬
ну администрация Трампа оправдывала следующим об¬
разом: действия либералов имеют подрывной характер
и поэтому несут угрозу для Америки. Для подавления
протестных акций Трамп распорядился использовать
силу. Он приказал полностью освободить улицы, при¬
легающие к Белому дому, чтобы провести фотосессию
с участием высокопоставленных генералов США в бое¬
вом обмундировании с Библиями в руках. Это напоми¬
нало съемки, которые проводились в Кабуле и Багдаде.
Для того чтобы остановить дислокацию в Вашингтоне
82-й воздушно-десантной дивизии, потребовалось вме¬
299

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
шательство высшего военного командования9. Хотя во¬
енное положение в США не вводилось, в июне 2020 г.,
в течение нескольких недель, американские гражда¬
не должны были подчиняться невиданным ранее тре¬
бованиям по соблюдению дисциплины. Чтобы не допу¬
стить мародерства, как минимум в 23 крупнейших го¬
родах США, включая Нью-Йорк, Чикаго, Лос-Анджелес
и Сан-Франциско, помимо «пандемийного» карантина
властями был введен комендантский час10. Полицейские
с мегафонами в руках разгоняли по домам толпы город¬
ских жителей, которые пытались на природе найти убе¬
жище от палящего летнего зноя.
Чья это была вина? Либералы, которые во всем об¬
виняли Трампа, совсем перешли границы. Теперь они
говорили, что Трамп если не настоящий фашист, то,
по крайней мере, диктатор. Когда 4 июля, в День неза¬
висимости, Трамп выступал на горе Рашмор и нелепо
позировал, изображая из себя правителя в стиле Мус¬
солини, он, казалось, и не пытался уклониться от обви¬
нений в свой адрес11. Администрация Трампа во всем
винила внешних и внутренних врагов, но теперь грань
между ними стиралась все больше и больше. Антифа, со¬
циализм, антирасистское движение воук — это все было
внутренней угрозой. Эти движения поддерживала и по¬
ощряла либерально настроенная элита корпоратив¬
ной Америки. Эта же элита еще со времени правления
Клинтона несла ответственность за содействие развитию
коммунистического Китая — того самого Китая, откуда
теперь в США пришел коронавирус. Высокопоставлен¬
ные чиновники открыто поддерживали конспирологи¬
ческую теорию распространения вирусной инфекции.
Трамп и руководство его администрации называли ко¬
ронавирус не иначе как «уханьским вирусом». Они так
крепко держались за эти уничижительные формули¬
ровки, что встреча стран «Большой семерки» (включая
Японию и страны Европы) завершилась без подписания
окончательного коммюнике^. Само собой разумелось,
что международные организации, такие как ВОЗ, также
выступят в конфронтации к Китаю^.
Между тем такие ястребы, как госсекретарь Майк
Помпео, советник по национальной безопасности Ро¬
берт О’Брайен и главный прокурор Уильям Барр, раз¬
300

НАЦИОНАЛЬНЫМ КРИЗИС АМЕРИКИ
работали идеологические принципы новой холодной
войны, в которой, по замечанию официальных предста¬
вителей компании Bridgewater, карты были растасова¬
ны по-новому14. Внутренние и внешние угрозы слились
в единый комплекс проблем. Как утверждали ястребы,
корпоративные либералы попустительствовали Китаю
и всеми силами пытались ослабить Америку изнутри. Ге¬
неральный прокурор Барр, преданный сторонник край¬
не правого движения, чья карьера началась в 1960-е гг.,
в период протестов против войны во Вьетнаме откро¬
венно заявил, что «большая часть проблемы всегда была
связана с американскими деловыми кругами»” Многих
представителей американского крупного бизнеса, осу¬
ществлявших деятельность в Китае, даже не особо ин¬
тересовало «долгосрочное благополучие собственных
компаний». Главным для них было «быстро заработать,
получить опцион на акции и уехать на курорт играть
в гольф». По мнению Барра, это был неподходящий мо¬
мент для того, чтобы думать о прибыли и хеджирова¬
нии рисков — сложившаяся ситуация напоминала время
Второй мировой войны. «Сегодня мы не говорим на не¬
мецком языке, — заявил он, — потому что в прошлом
американский бизнес... поддерживал государство. Ведь
все привилегии, все преимущества, а также стабиль¬
ность, верховенство закона и гарантии того, что компа¬
нии и частные лица сохранят прежние доходы, — все это
становится возможным только благодаря силе нашего
государства»16. Особое раздражение вызывали у Барра
технологические и голливудские компании, представ¬
ляющие две крупнейшие бизнес-индустрии либераль¬
ной Калифорнии. Технологические компании тесно
сотрудничали с Китаем в области производства обору¬
дования для государственного надзора за населением.
«Голливудские артисты, продюсеры и режиссеры гор¬
дятся тем, что прославляют свободу и моральные цен¬
ности, — иронизировал он. — И каждый год на церемо¬
нии вручения премии Американской киноакадемии
американцам рассказывают, что нашей стране не хвата¬
ет идеалов социальной справедливости, пропагандируе¬
мых Голливудом. А в это же время сам Голливуд посто¬
янно цензурирует собственные фильмы, чтобы сделать
приятное Коммунистической партии Китая, которая
301

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
сильнее всех в мире нарушает права человека»17. Еще не¬
много — и Барр объявил бы о полном разрыве между соб¬
ственным идеалом Америки и реально существующим
в стране капитализмом. Он зашел так далеко, что стал
угрожать американским корпорациям, выступающим
в поддержку совместного бизнеса с Китаем, пугая их
перспективой попасть под действие Закона о регистра¬
ции иностранных агентов!®.
Генеральный прокурор Барр выделялся широтой
своих идеологических взглядов. Однако среди сторон¬
ников Трампа и было принято во всем винить Китай.
Это подкрепляло ощущение, что президент стал жерт¬
вой целого ряда враждебных факторов: пришедшего
из Китая вируса, журналистов, устраивающих ему бес¬
конечную травлю с помощью «фейковых новостей», ли¬
бералов с Уолл-стрит, социализма Берни Сандерса и его
«отряда», антирасистского движения woke, губернато-
ров-либералов, изводящих Трампа критикой за его ло¬
яльное отношение к малому бизнесу, а также экспертов
по вопросам общественного здравоохранения, которые
настойчиво требовали, чтобы все носили защитные ме¬
дицинские маски, изготовленные в Азии.
Если следовать логике Барра, то всему тому, что яв¬
ляется национальным, крепким и здоровым, противо¬
стоял только рабочий класс Америки — синие воротнич¬
ки, которых предали космополитичные корпоративные
элиты. Это, в свою очередь, могло означать, что Рес¬
публиканская партия теперь поддерживала рабочий
класс, что свидетельствовало о головокружительной
смене привычных ориентиров. Эта тема неоднократно
затрагивалась в выступлениях Трампа во время изби¬
рательной кампании 2016 г. Трамп просто обожал фото¬
графироваться с крепкими американскими парнями —
представителями рабочего класса. В идеале на снимках
им следовало быть в рабочей одежде и защитных касках.
В 2020 г. эту моду подхватили более молодые партий¬
ные лидеры, в частности Тед Круз из Техаса и Джошуа
Хоули из Миссури!®. Во взглядах этих политиков соче¬
тались идеи правого популизма с нападками (понятны¬
ми, впрочем, только определенной целевой аудитории)
на антирасистское движение Black Lived Matter, а так¬
же с озлобленной критикой Коммунистической партии
3°2

НАЦИОНАЛЬНЫМ КРИЗИС АМЕРИКИ
Китая. Как показали результаты опроса общественного
мнения, их популярность была в чем-то оправданной20.
Партия республиканцев завоевала основную часть сво¬
его электората из рядов белых американцев — предста¬
вителей рабочего класса. Если для распределения людей
по классам использовать такой критерий, как уровень
образования, то, наряду с расовой принадлежностью,
самой типичной характеристикой электората Трам¬
па будет отсутствие высшего образования. В результа¬
те республиканцы были едины в вопросах культурной
идентификации и предпочтений, зато, когда речь захо¬
дила о политике, их начинали раздирать противоречия.
Партия республиканцев — Великая старая партия —
была партией самопровозглашенных консерваторов
в области бюджетно-финансовой политики, для кото¬
рых сокращение налогов было важнее поддержания бюд¬
жетного баланса. Это была партия, полагающаяся толь¬
ко на ресурсы страны и рассчитывающая на то, что ФРС
поможет оживить рынок ценных бумаг. Это была пар¬
тия, у которой основу электората составлял рабочий
класс, поддерживающий идею невмешательства госу¬
дарства в дела большого бизнеса2\ Это была партия, вы¬
ступавшая за небольшой государственный сектор, пар¬
тия, которой были нужны только гигантская военная
машина, массовые лишения свободы, раздутые штаты
полиции и крепкие парни-полицейские. Это была пар¬
тия, рядовые члены которой полностью отождествляли
себя с Дональдом Трампом, а руководство конгресса боя¬
лось сделать очевидный шаг, который обеспечил бы ему
избрание на новый срок, — запустить новую волну фи¬
скального стимулирования.
Для Европы и Азии лето 2020 г. стало периодом
метания между необходимостью строгого контроля
над распространением вируса и страстного желания вер¬
нуться к привычной жизни. Как обнаружилось во время
второй и третьей волн пандемии в Европе, было очень
нелегко сохранить равновесие. Большая часть США, осо¬
бенно штаты Восточного побережья, контролируемые
партией демократов, занималась не менее опасным ма¬
неврированием. В Нью-Йорке, который в марте и апре¬
ле был эпицентром коронавирусного кризиса, требова¬
3°3

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ние соблюдать социальное дистанцирование позволило
сдержать распространение вируса в управляемых гра¬
ницах. Это удалось сделать только ценой того, что на¬
долго были нарушены привычная общественная жизнь
и социальные контакты. Однако во многих штатах, кон¬
тролируемых республиканцами, а также в самом Белом
доме царила атмосфера полного неприятия реально¬
сти. По мере того как набирала обороты избиратель¬
ная кампания, президент все меньше хотел занимать¬
ся проблемой пандемии. Он продолжал утверждать,
что все сложности были связаны с недостаточным объе¬
мом тестирования. В этом ему потакали его ближайшие
советники, в частности Ларри Кудлоу, который гово¬
рил о пандемии исключительно в прошедшем времени:
«Это было ужасно, последствия для системы здравоохра¬
нения и для экономики были воистину трагическими.
Лишения и горе пришли в каждый дом»22.
Тем временем Трампу удалось найти свой собствен¬
ный путь «назад в будущее». В начале года он мог хваст¬
ливо говорить об ожидаемых успехах в экономике.
Успехами Трамп считал рост количества рабочих мест
и положительную динамику индекса S&P500. К лету
2020 г. эти показатели действительно начали улучшать¬
ся. Ситуация на рынке труда была менее удручающей,
чем весной. Рынок ценных бумаг постепенно оживлял¬
ся. К июлю даже самые малообеспеченные американцы
увидели, что ситуация значительно улучшилась. На од¬
ной из пресс-конференций Трамп сделал сенсацион¬
ное заявление. Он напомнил об убитом Джордже Флой¬
де и сказал, что тот испытал бы удовлетворение в связи
с увеличившимся количеством рабочих мест23. Ведь
от снижения уровня безработицы всегда больше всего
выигрывали темнокожие американцы.
Не было недостатка и в пессимистах, которые все ви¬
дели в черном цвете. Советники Трампа неоднократно
подкалывали Джерома Пауэлла и в его лице всю Феде¬
ральную резервную систему. «По-моему, господину Пау¬
эллу стоит расслабиться, когда он выступает перед жур¬
налистами, — заявлял обычно доброжелательный Ларри
Кудлоу. — Ну улыбнись разок-другой, прояви немножко
оптимизма. Я собираюсь с ним поговорить, и я проведу
с ним тренинг по общению с прессой». Советник по во¬
3°4

НАЦИОНАЛЬНЫЙ КРИЗИС АМЕРИКИ
просам торговой политики Питер Наварро не скры¬
вал своего пренебрежения: «Если Джей Пауэлл хочет
двигаться вперед, то лучшей стратегией для него бу¬
дет просто... информировать нас о динамике процент¬
ных ставок и помалкивать»24. Но акцент Наварро сде¬
лал на словах «движение вперед». Как долго продлится
оживление экономики после мартовской и апрельской
рецессии и насколько сильным оно будет?
О сложившейся ситуации лучше всего свидетельство¬
вала информация, поступавшая из штатов, которые наи¬
более сильно пострадали от вируса летом 2020 г. Дело
было вовсе не в мрачном настрое Джерома Пауэлла
и не в тягостных локдаунах, введенных попирающими
свободу демократами. В штатах, которые первыми от¬
менили карантинные ограничения, — в красных штатах,
которые были верными сторонниками Трампа, — наблю¬
дался новый всплеск экономической активности. Глав¬
ной проблемой были не локдауны, а сам вирус25. Пока
вирус не был взят под контроль и люди не чувствовали
себя в безопасности, в привычное русло не могли вер¬
нуться ни работа, ни походы по магазинам, ни социали¬
зация, ни пребывание в школах и дошкольных учрежде¬
ниях. До сегодняшнего дня восстановление привычной
жизни происходило в большой степени благодаря мас¬
штабному финансовому стимулированию, осуществ¬
ленному весной. Однако эти деньги подходили к кон¬
цу. В июле заканчивались дополнительные федеральные
выплаты для тех, кто потерял работу. Если стояла задача
не допустить, чтобы миллионы домохозяйств внезапно
столкнулись с резким сокращением доходов, конгресс
должен был дать согласие на расширение поддержки
экономики.
У многих компаний появлялись опасения по поводу
нестабильного экономического положения. В мае Тор¬
говая палата США и другие бизнес-сообщества уговари¬
вали конгресс выделить финансирование на поддержку
федерального правительства и правительств штатов2®.
Демократы, составлявшие большинство в палате пред¬
ставителей, с этим предложением согласились и про¬
голосовали за стимулирующий пакет в 3 трлн долл.27
Одновременно с этим демократы из сената, в котором
у них было меньшинство, продавили принятие еще бо¬
305

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
лее амбициозной программы: дополнительные выпла¬
ты для безработных — так называемые автоматические
стабилизаторы. Предполагалось, что эти средства будут
выделяться не тогда, когда конгресс посчитает необхо¬
димым одобрить соответствующее решение, а в случае,
если уровень безработицы поднимется выше 6%28. Это
был всего лишь пробный шар, но он в результате с оче¬
видностью обнаружил, насколько слабой является ко¬
ординация между американским обществом и экономи¬
кой. В этом проявился неравномерный и ограниченный
характер общества, которое принято называть обще¬
ством всеобщего благосостояния.
Для того чтобы законодательно закрепить решение
об осуществлении стимулирующих выплат, требовалось
получить голоса республиканцев, а единства среди них
не было. На совещании партийной фракции как мини¬
мум 20 сенаторов категорично заявили, что они в прин¬
ципе против дополнительных трат2®. Они целиком
и полностью поддерживали оптимистичную позицию
Белого дома. Деньги по программе CARES Act закон¬
чатся еще нескоро. Уменьшение размера пособий по без¬
работице должно восстановить необходимое «стимули¬
рование» к поиску работы. Во всех этих рассуждениях
просматривались попытки проведения политики, наце¬
ленной на создание благоприятных условий для работо¬
дателей. Однако летом 2020 г. американскому бизнесу
было нужно не сокращение стимулов, а их увеличение.
Что касается Митча Макконнелла, лидера мень¬
шинства в сенате, то он выступил против выделения
какой бы то ни было финансовой поддержки органам
управления штатов и муниципалитетов, которую он на¬
зывал «поддержкой профсоюзов синих штатов»30. Его
излюбленным коньком была защита от ответственно¬
сти. Снятие ответственности позволило бы быстро воз¬
обновить работу и одновременно оградить работода¬
телей от судебных исков от сотрудников, заболевших
коронавирусом. В качестве «отмазки» от корпоратив¬
ной ответственности такой акт никогда не получил бы
одобрения демократического большинства палаты пред-
ставителейз1. Еще больший раздор внес в эти дебаты пре¬
зидент Трамп. Он попытался добиться одобрения своего
любимого проекта — снижения налога на фонд заработ¬
3°6

НАЦИОНАЛЬНЫЙ КРИЗИС АМЕРИКИ
ной платы. Правда, в реализации этого проекта никто
не был заинтересован32.
Когда в Белом доме осознали, что в результате тупи¬
ковой ситуации, сложившейся в конгрессе, можно вооб¬
ще остаться без стимулирующих выплат, правительство
начало лоббировать выделение, как минимум в течение
четырех месяцев, дополнительных выплат к пособиям
по безработице в рамках программы CARES. Но поезд
уже ушел. Великая старая партия республиканцев уже
не собиралась идти на поводу у президента, которого
в совсем недалеком будущем ожидала судьба «хромой
утки»зз. В августе дополнительная финансовая поддержка
30 млн безработных американцев просто прекратилась.
Единственное, что смогла сделать администрация прези¬
дента, — это продлить мораторий на выселение по реше¬
нию Комитета развития сообщества (Community Develop¬
ment Committee, CDC). Вряд ли это можно было назвать
нормальным способом реализации одного из основных
аспектов жилищной политики. В этом моратории име¬
лось немало недостаточно проработанных моментов, од¬
нако нельзя отрицать и тот факт, что выселения и отсут¬
ствие постоянного места жительства способствовали бы
еще более сильному распространению эпидемий4.
Именно в этот момент инициатива из рук Маккон¬
нелла и республиканцев перешла в сенат, в руки мини¬
стра финансов Стива Мнучина, который практически
каждый день вел переговоры с Нэнси Пелоси и демо¬
кратами в конгрессе. На стимулирующие выплаты Мак¬
коннелл был готов выделить не более 500 млн долл.,
в то время как Мнучин и Пелоси говорили о сумме
в размере 1,8-2 трлн долл. Конечно, президенту очень
хотелось, чтобы это был действительно крупный па¬
кет и чтобы на нем еще было пропечатано его имя. Од¬
нако, поскольку выборы были совсем близко, это мог¬
ло быть опасным для обеих сторон. Последнее, о чем
мечтали демократы, — это преподнести Трампу победу
на блюдечке с голубой каемочкой. Макконнелл опасал¬
ся, что такой гигантский стимулирующий пакет оттолк¬
нет избирателей, имеющих консервативные взгляды
на фискальную политику. Он также боялся, что истин¬
ной целью Пелоси являлся раскол в рядах республикан¬
цев в тот самый момент, когда сам Макконнелл старался
307

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
их объединить, чтобы как можно скорее добиться утвер¬
ждения на пост члена Верховного суда США кандидату¬
ры Эми Кони Барретт. Макконнелл дал понять, что если
Пелоси и Белый дом смогут договориться, то он притор¬
мозит рассмотрение этого вопроса до завершения выбо¬
ров. Но это дало бы демократам возможность победить,
и они сразу же объявили бы республиканцев грабителя¬
ми. Поэтому, по мнению Макконнелла, было бы лучше
всего, чтобы никакой договоренности не состоялось. Не¬
которые представители левого крыла Демократической
партии призывали брать то, что дают35. Однако Пело¬
си не устраивала сумма, которую предлагал Белый дом.
Она начала торговаться, утверждая, что растущее недо¬
вольство против Трампа приведет к полному контролю
конгресса демократами.
Решение этого вопроса так и застряло в политических
дебатах. И даже когда полным ходом шла вторая волна
пандемии и резко замедлился восстановительный про¬
цесс, последняя надежда на крупномасштабную финан¬
совую поддержку испарилась. Перед лицом растущей
угрозы политическая система США утратила способ¬
ность сформировать большинство для проведения со¬
вместных действий. Теперь вся экономическая полити¬
ка осуществлялась ФРС.
После экстренной скупки облигаций в марте, Феде¬
ральная резервная система сбавила темпы. ФРС рань¬
ше никогда не покупала в большом количестве ни об¬
лигации, выпущенные американскими корпорациями,
ни долговые обязательства правительств штатов или му¬
ниципалитетов. Однако готовность центрального банка
в случае необходимости предоставить свою помощь под¬
страховала действия Уолл-стрит. Пообещав купить об¬
лигации корпораций в разгар паники в марте, ФРС пе¬
реступила важную черту, а 27 августа — еще однуЗ®. За год
до этого Федеральная резервная система приступила
к пересмотру основных принципов своей монетарной
политики. Что делать после ряда неудачных попыток
добиться целевого значения инфляции в 2%? Прошел
год, проведенный в напряженных раздумьях, а цен¬
тральный банк Америки так и не приблизился к ответу
на этот вопрос. В США, как и в других развитых странах,
существовала проблема низкой инфляции. Единствен¬
3о8

НАЦИОНАЛЬНЫМ КРИЗИС АМЕРИКИ
ное, что могла сделать ФРС, — это изменить политику
таргетирования, то есть вместо того, чтобы удерживать
инфляцию ниже 2%, постараться достичь среднего уров¬
ня инфляции в 2%. Если уровень инфляции опустится
ниже этого целевого значения, как регулярно случалось
в предыдущие годы, то задача ФРС должна состоять
в том, чтобы ее повысить. В том случае, если инфля¬
ция наконец превысит 2%, ФРС не будет заблаговремен¬
но принимать мер по ее сдерживанию, а позволит эко¬
номике «нагреться». В экономических условиях 2020 г.
такое вряд ли могло случиться, но подобная постанов¬
ка вопроса меняла взгляд на будущее. Процентные став¬
ки двигались вверх, резко увеличились объемы покупок
золота и серебра37. Консервативная Америка искала на¬
дежной защиты, а сложившаяся политическая ситуация
только усиливала состояние нервозности.
На фоне пандемии и сплочения сил вокруг движе¬
ния Black Lives Matter выборная гонка 2020 г. выглядела
совсем скучным событием. Трамп отрицал серьезность
вирусной угрозы и демонстрировал это, участвуя в мно¬
гочисленных массовых митингах. Правда, он заболел,
но довольно быстро выздоровел, что только усилило
его браваду. Демократы нашли для себя самого надеж¬
ного кандидата в лице Джо Байдена, и их предвыборная
кампания была организована с учетом принципов без¬
опасности — большая часть выступлений и встреч про¬
водилась онлайн, из его дома. Если говорить о полити¬
ческой борьбе, то она была до смешного односторонней.
Надеясь объединить два крыла партии демократов, Бай-
ден совместно с командой Сандерса подготовил мани¬
фест, который стал самым радикальным документом
из когда-либо выдвинутых кандидатом от Демократи¬
ческой партииЗ8. В этом манифесте были объединены две
программы: выделение огромной суммы в 3 трлн долл.
на стимулирующие выплаты и выдвигаемая Сандерсом
концепция «Новая зеленая сделка».
Предлагаемая в этом манифесте бюджетно-кредитная
программа поражала воображение. Не меньше впечат¬
ляло и то, какое огромное внимание уделялось пробле¬
ме климатических изменений. Если бы такой манифест
появился несколько раньше, то его можно было бы счи¬
тать революционным. Однако летом 2020 г. рынки ин¬
3°9

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
тересовала только компания Tesla — производимые ею
электромобили буквально вскружили всем головы. В ав¬
густе акции компании Exxon, которая раньше занима¬
ла лидирующее положение на рынке ископаемого топ¬
лива, перестали входить в промышленный индекс Доу-
Джонса39. В 2008 г. доля энергетических корпораций,
работающих на ископаемом топливе, в индексе S&P500
достигала 16%, а к 2020 г. этот показатель упал до 2,5%.
Уолл-стрит все больше проникалась идеей зеленого ка¬
питализма. Если бы демократам удалось занять боль¬
шинство позиций и в конгрессе, и в Белом доме, то у них
могло бы появиться желание выпустить огромное коли¬
чество новых государственных облигаций. Однако за их
спиной стояла бы Федеральная резервная система, и им
пришлось бы учитывать этот факт. Воплощать в жизнь
идею с увеличением размера стимулирующих выплат
было уже слишком поздно. Но в конечном счете была ли
иная альтернатива? Трамп оказался в неловкой ситуа¬
ции: когда ведущий новостей доброжелательно к нему
настроенной компании Fox News задал ему вопрос о том,
каких достижений он хотел бы добиться во время вто¬
рого президентского срока, он не знал, что ответить.
На своем национальном партийном съезде Великая ста¬
рая партия обошлась без манифестов. Для них избира¬
тельная кампания не имела никакого отношения к по¬
литике. Все, что их интересовало, — это Трамп и олице¬
творение в нем определенного видения будущего США.
Однако этого было недостаточно, чтобы собрать
большинство голосов. Уже весной, согласно опросам об¬
щественного мнения, Байден вырвался вперед со значи¬
тельным преимуществом. Мир с напряжением следил
за ходом событий, но таков был выбор американско¬
го электората. Затем количество голосов, поданных
за Трампа и Байдена коллегией выборщиков, почти
сравнялось. Это произошло благодаря тому, что в боль¬
шинстве ключевых, но еще не определившихся с выбо¬
ром штатов Трамп выглядел гораздо лучше, чем про¬
гнозировали исследователи общественного мнения.
Более того, даже убедительная победа Байдена в борьбе
за пост президента еще не гарантировала, что все выбор¬
ные должности в конгрессе будут заняты его соратника¬
ми по партии. Пока оставалось неясным, кто займет ме¬
310

НАЦИОНАЛЬНЫЙ КРИЗИС АМЕРИКИ
ста в сенате. Это зависело от результатов второго тура
голосования, которое должно было состояться в штате
Джорджия 5 января.
Выборы 2020 г. наглядно продемонстрировали по¬
литикам, где проходили границы, разделявшие аме¬
риканское общество по экономическим, социальным,
региональным и культурным параметрам40. На выбо¬
рах 2000 г. Джордж Буш — младший одержал победу
в 2417 округах, на долю которых приходилось 45% ВВП
США, в то время как Альберт Гор выиграл в 666 округах,
главным образом городских, на долю которых приходи¬
лось 55% ВВП41. К 2020 г. этот раскол проявился еще бо¬
лее отчетливо. Байден одержал победу только в 509 окру¬
гах, но в этих округах проживает 60% населения США,
и они производят 71% ВВП страны. В остальных округах
победа оставалась за Трампом42. В 2547 округах, прого¬
лосовавших за Трампа, синих воротничков было больше,
чем белых воротничков. В округах, где победил Байден,
явно преобладали белые воротничк^3. Из нескольких
сотен округов с самым высоким процентом жителей, по¬
лучивших четырехлетнее образование в колледже, Бай¬
ден победил в 84, в то время как Трамп — только в 16.
А еще в 2000 г. Буш одержал победу в 49 таких округах.
В 1984 г. 80% округов с самым высоким уровнем образо¬
вания жителей отдали свои голоса за республиканцев.
В непримиримых столкновениях, которые происхо¬
дили в американской политической жизни, проявился
водораздел между двумя лагерями: теми, кто утверждал,
что со времени беспокойных 1960-х гг. в Америке про¬
изошло множество трансформаций, которые пошли ей
на пользу, и теми, кто мечтал вернуться в 1950-е гг. или,
по крайней мере, вернуть дух той ушедшей эпохи. Трамп
удовлетворил их желание, и, хотя он проиграл во всена¬
родном голосовании, «красные штаты» его не подвели.
Он набрал больше голосов, чем даже в 2016 г. В действи¬
тельности за всю историю США ни за одного кандидата
в президенты, не считая Байдена, не было отдано такого
количества голосов, как за Трампа в 2020 г. И Трамп, вер¬
ный себе, решил, что он победил. Более того, Республи¬
канская партия, которая в штате Джорджия все еще про¬
должала борьбу за два жизненно важных для нее места
в сенате, отказалась отречься от своего президента, опа¬
311

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
саясь, что этим она оттолкнет от себя сторонников Трам¬
па. В то время как правительства разных стран признали
победу Байдена, этот факт отказывались признать дей¬
ствующий на тот момент президент, руководители Рес¬
публиканской партии, занимающие места в сенате и в па¬
лате представителей, а также государственные служащие
из разных штатов, избранные республиканцами.
Казалось маловероятным, что Трамп согласится с ре¬
зультатами выборов. Ведь он пытался оспорить даже ре¬
зультаты выборов 2016 г., на которых он одержал побе¬
ду. Если бы он победил Байдена, то стал бы доказывать,
что имел гораздо больший перевес голосов, чем было
объявлено. Однако неопределенная ситуация, кото¬
рая сложилась в 2020 г., приобрела новые свойства. От¬
каз Трампа принять результаты выборов был не просто
юридической уловкой — скорее это было что-то из обла¬
сти альтернативной реальности44.
Как же тогда можно было добиться согласия по по¬
воду результатов? Очевидно, через суд. В судах респуб¬
ликанцы имели множество своих выдвиженцев, а прези¬
дент не делал секрета из того факта, что он ожидал услу¬
гу за услугу. Однако, к своему разочарованию, желаемого
Трамп так и не получил. Ни один суд в мире не стал бы
серьезно заниматься делами, связанными с избиратель¬
ной кампанией Трампа. Только в штате Висконсин по¬
чти удалось отменить результаты голосования45.
Можно ли было использовать армию? Известно, что
этот вопрос обсуждался в кругах, близких к Трампу. Тол¬
пы американцев, поддержавшие призыв недавно освобо¬
жденного из тюрьмы генерала Майкла Флинна, требо¬
вали, чтобы Трамп «перешел Рубикон» и ввел в стране
военное положение46. Однако высшие чины в коман¬
довании Вооруженных сил США к этим требованиям
не присоединились, публично заявив, что присягали
Конституции, а не главнокомандующему. Американская
армия никогда не будет заниматься выборными кампа¬
ниями.
Что касается корпоративной Америки, то в 2020 г.
в полной мере проявилась ее озабоченность в связи с по¬
литической культурой Великой старой партии. Впервые
бизнес увидел повод для беспокойства в 2008 г., после
того как Джон Маккейн выдвинул Сару Пейлин кандида¬
312

НАЦИОНАЛЬНЫМ КРИЗИС АМЕРИКИ
том в вице-президенты. Руководители американских кор¬
пораций всегда имели двойственное отношение к Трам¬
пу. Они были удовлетворены снижением налогов в 2017 г.,
и им нравилась программа Трампа, предусматривающая
сокращение вмешательства государства в экономику. Не¬
которые из миллиардеров, не особо интересующиеся по¬
литикой, продолжали его поддерживать, но мало кто
из ведущих представителей деловых кругов испытывал
симпатию к реакционной культурной политике Трампа.
Владельцы малого бизнеса могли устанавливать правила
на своих предприятиях так, как считали нужным. Боль¬
шинство из них безоговорочно поддерживали Трампа.
И наоборот, летом 2020 г. было совершенно немысли¬
мо управлять крупной американской корпорацией и од¬
новременно отрицать серьезность пандемии или необ¬
ходимость борьбы за расовую справедливость. Корпо¬
ративная Америка совсем не стремилась к гражданской
войне или к приобретению стадного иммунитета в сти¬
ле Дарвина. Деловой Америке были нужны социальный
мир и эффективное сдерживание распространения эпи¬
демии. Агрессивные нападки на Китай только подлива¬
ли масла в огонь. Политические пристрастия раскалыва¬
ли национальную экономику.
Если бы демократы качнулись влево и в качестве сво¬
его кандидата на пост президента выдвинули Сандерса,
безусловно, все было бы иначе. Вне всяких сомнений, ма¬
лый и средний бизнес выступил бы в поддержку респуб¬
ликанцев. Или, по словам одного миллиардера, бизнес
выступил бы в качестве третьей партии и организовал
собственную избирательную кампанию, что привело бы
к расколу среди тех, кто был против Трампа47. Такие ар¬
гументы использовал крупный бизнес, шантажируя де¬
мократов. Кандидатура Байдена была беспроигрышным
вариантом, учитывая поддержку, которую ему оказыва¬
ло лобби крупных предпринимателей, а также благода¬
ря его добродушному нраву48.
Байден никогда не скрывал, что он считает себя де¬
мократом старой школы в духе 1980-х гг. Что же каса¬
ется вопросов налогообложения и перераспределения,
то, как он заявил, выступая перед группой богатых до¬
норов в отеле «Карлайл» в июне 2019 г., наступил мо¬
мент, когда американские высшие круги должны пойти
313

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
на компромисс. У Байдена не было намерения «демони¬
зировать» богатство, но, как он отметил, «вам прекрасно
известно, вы все в глубине души знаете, что именно нуж¬
но делать... В кулуарах мы можем не соглашаться друг
с другом. Но истина состоит в том, что это все в пре¬
делах наших возможностей и никто из-за этого не дол¬
жен пострадать. Уровень жизни ни у кого не изменится.
Ничто кардинально не изменится. При такой высокой
степени неравенства в доходах, какая существует в США,
зарождаются и расширяются политические разногласия,
происходит революция общественных основ. И тогда
на политической арене появляются демагоги»49. Когда
президентом стал Трамп, начался период демагогиче¬
ского кошмара. При Трампе генеральный прокурор об¬
винил американский бизнес в том, что бизнесмены раз¬
базаривали демократию, продавая ее Китаю. Теперь же
пришел черед крупного бизнеса — он потребовал, чтобы
президент и его партия строго соблюдали демократиче¬
ские законы США.
Еще до начала выборов было ясно, что команда Трам¬
па планирует юридически оспорить результаты «голо¬
сования по почте», необходимость в котором возникла
в связи с пандемией. В середине октября группа, состо¬
явшая из 50 видных представителей крупного бизнеса,
выступила с заявлением, в котором содержался призыв
учесть каждый голос, а также требование к средствам мас¬
совой информации не допускать оглашения предвари¬
тельных результатов голосования, поскольку подсчет
голосов может затянуться50. По мере того как президент
усиливал свою кампанию против «голосования по поч¬
те», расширялась коалиция, оказывавшая ему противо¬
действие. 27 октября Трамп заявил, что, если подсчет
бюллетеней продолжится и по окончании дня голосова¬
ния, это будет «совершенно неприемлемым». Сразу же
после этого заявления 8 организаций деловых кругов,
возглавляемые Торговой палатой США и «Круглым сто¬
лом бизнеса», пошли на неординарный шаг — они выпу¬
стили совместное заявление, в котором опровергли ар¬
гументы президента и призвали к «мирным и честным
выборам», допустив при этом, что подсчет голосов со¬
вершенно законно может растянуться «на дни и даже не¬
дели». Джейми Даймон, председатель совета директоров
34

НАЦИОНАЛЬНЫМ КРИЗИС АМЕРИКИ
и генеральный директор JP Morgan Chase, по электрон¬
ной почте разослал письмо сотрудникам банка. В нем
он подчеркнул, что уважение к демократическому про¬
цессу является делом первостепенной важности. Двести
шестьдесят топ-менеджеров подписали обращение, в ко¬
тором они отметили, что «здоровье экономики США за¬
висит от прочности американской демократии». Дэвид
Барретт, генеральный директор компании Expensify, вы¬
сказался еще более резко. Обратившись к ю-миллионной
аудитории, использующей его программное обеспечение,
он заявил, что если Трамп останется президентом еще
на четыре года, то это нанесет огромный урон американ¬
ской демократии. Поэтому он «от лица своих акционе¬
ров обязан сделать все возможное для того, чтобы этого
не случилось»51. Для его компании это был вопрос жизни
и смерти. Ведь в конечном счете «во время гражданской
войны составлялось не так много финансовых отчетов»52.
После того как Трамп отказался отступить от сво¬
их требований, призывы видных представителей дело¬
вых кругов зазвучали еще громче. 6 ноября, за завтраком
во время очередного заседания генеральных директо¬
ров, организованном профессором Джеффри Зоннен-
фельдом из Йельской школы менеджмента, «угощали»
прогнозами по поводу возможности «государственного
переворота», которые прозвучали из уст Тимоти Снай¬
дера, историка из Йельского университета, известно¬
го своими взглядами готического толка и алармизмом
в отношении Трампа. По словам Зонненфельда, «неко¬
торые восприняли это как преувеличение», но никто
не сомневался, что необходимо участие топ-менедже¬
ров. Они не хотели «разделения нации. Они не хотели
раздробления общин. Они не хотели, чтобы на рабочих
местах возникла враждебная обстановка»^3.
Необходимость привлечения крупного бизнеса ста¬
ла очевидной в конце ноября. От бизнеса все больше
ждали участия в практических делах. Как можно обес¬
печить преемственность правления без согласия адми¬
нистрации Трампа на совместную работу в переходный
период? В очередной раз коалиция топ-менеджеров, те¬
перь возглавляемая Лэрри Финком и Дэвидом Соло¬
моном, генеральных директоров компаний Black Rock
и Goldman Sachs соответственно, вместе со 160 другими
315

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
топ-менеджерами, потребовала содействия со стороны
команды Трампа: «Сокрытие информации о ресурсах
и о других жизненно важных вопросах от нового пра¬
вительства создает риски для государственного и эконо¬
мического здоровья США... день ото дня, пока замед¬
ляется установленный процесс перехода президентских
полномочий, наша демократия слабеет в глазах наших
граждан, и падает авторитет американского государства
на глобальном уровне»54.
И вот, наконец, на неделе, в течение которой празд¬
новался День благодарения, началось что-то похо¬
жее на нормальную передачу власти. Однако руковод¬
ство партии республиканцев продолжало упорствовать
и не признавало победы Байдена. Все призывы элиты аме¬
риканского бизнеса только высветили пропасть, которая
отделяла бизнесменов от действующего президента в Бе¬
лом доме, от его сторонников среди электората и от кры¬
ла Республиканской партии, поддерживающей Трампа.
А в ЭТО ВРЕМЯ ПРОДОЛЖАЛА БУШЕВАТЬ ПАНДЕМИЯ.
В начале декабря ежедневное количество смертей до¬
стигло своего пика. Лос-Анджелес перегнал Нью-Йорк
и приобрел статус крупного города, наиболее сильно по¬
страдавшего от пандемии. Процесс поляризации аме¬
риканского общества еще больше усилился. Обладате¬
ли акций закончили год с большой прибылью, особенно
те, у кого были акции компании Tesla, — стоимость ак¬
ций этой компании взлетела и превысила стоимость
9 крупнейших мировых производителей автомобилей55.
В это же время все стремительнее ухудшалось положе¬
ние тех, кто зависел от расколовшегося американского
общества всеобщего благосостояния.
К началу ноября 2020 г. четверть безработных аме¬
риканцев, имеющих детей, в течение недели не имели
достаточного количества продуктов питания. По опро¬
сам населения, одна пятая часть темнокожего населе¬
ния США голодала5е. Закрытие школ и в связи с этим
отсутствие школьного бесплатного питания сильнее все¬
го ударили по детям из бедных семей. В середине ноя¬
бря Продовольственный банк Северного Техаса (North
Texas Food Bank) в городе Плано, пригороде Далласа,
только за один уикенд раздал населению 300 тонн про¬
316

НАЦИОНАЛЬНЫМ КРИЗИС АМЕРИКИ
дуктов питания — продовольственную помощь от банка
получили 25 000 человек57. Нескончаемая вереница авто¬
мобилей и грузовиков с продовольствием выстраивалась
до самого горизонта, и сеть продовольственных банков
[организация по оказанию помощи голодающим] прак¬
тически исчерпала все свои запасы. У Программы про¬
довольственной помощи USDA Farmers to Families Food
Box, которая с большой помпой была запущена Иванкой
Трамп, заканчивались деньги. В 2020 г. в связи с торго¬
вой войной с Китаем была приостановлена даже «Про¬
грамма по оказанию помощи голодающим в США».
В рамках «Программы по закупке и распределению про¬
дуктов» было выделено 7,1 млрд долл. на закупку про¬
дукции американских фермеров, потерявших возмож¬
ность для экспорта своих товаров в связи с торговой
войной с Китаем. Эта программа завершилась 31 дека¬
бря и после этого так и не была возобновлена. В течение
последних недель уходящего года американские экспер¬
ты по проблемам борьбы с голодом неоднократно пред¬
упреждали, что продуктовые банки по всей стране могут
недополучить до 50% объемов продовольствия, которое
они до этого получали от министерства сельского хозяй¬
ства, в то время как спрос от отчаявшихся клиентов про¬
должал резко расти58.
Родители, которые в связи с закрытием детских до¬
школьных учреждений были вынуждены уволиться с ра¬
боты, чтобы присматривать за детьми, оказались в бед¬
ственном положении, поскольку не были включены
в программу по выплате пособий по безработице. Про¬
довольственные талоны выдавались нерегулярно, в про¬
дуктовые банки выстраивались огромные очеред^9.
Приближалась зима, а политическая система продолжа¬
ла пребывать в ступоре. «Землю свободных и дом отваж¬
ных» [строки из гимна США, текст взят из поэмы «Обо¬
рона Форта Макгенри», написанной 14 сентября 1814 г.]
охватила эпидемия воровства в продуктовых магазинах.

Часть IV
Смутные времена

ГЛАВА 12
В погоне за вакциной
ПРОИЗОШЛО то, чего в США так опасались: осе¬
нью разразилась вторая волна эпидемии. Китай
и его соседи из Юго-Восточной Азии продемон¬
стрировали, что с помощью соблюдения социальной
дистанции и энергичных мер, введенных в области
охраны здоровья, возможно победить даже достаточ¬
но сильные вспышки заболевания. В Европе, Латин¬
ской Америке, США и Западной Азии интенсивность за¬
болеваемости была различной, однако победить вирус
не удалось ни одной стране. К началу зимы в сложной
ситуации оказались даже те страны, которые, как ка¬
залось весной, смогли добиться определенных успехов
в борьбе с эпидемией, — Швеция, восточно-европей¬
ский страны, а также Германия. Эпидемия начинала
распространяться по территории Африки южнее Саха¬
ры, причем особенно быстро — в Южной Африке и Ни¬
герии. Оставалась надежда, что повторное введение ка¬
рантина поможет сгладить кривую распространения
COVID-19 и позволит системам здравоохранения до¬
биться победы над заболеванием. К ноябрю в Велико¬
британии, Германии, Франции, Италии, Бельгии и Че¬
хии в той или иной форме был объявлен карантин.
В каждом случае власти экспериментировали с орга¬
низацией ограничений социального дистанцирования.
Вводимых правил было так много и они были настоль¬
ко запутанными, что приводили в замешательство даже
официальных лиц, ответственных за их установление.
Как и весной, эти мероприятия помогли замедлить рас¬
пространение заболевания. В тех случаях, когда исполь¬
зовались продуманные схемы, экономический урон был
не таким значительным. Но к этому моменту стало со¬
321

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
вершенно очевидным, что единственное, что могло по¬
бедить пандемию, — это вакцина.
Наверное, никогда раньше ситуация не зависела в та¬
кой степени от технологического прорыва. Само собой
разумеется, что современную экономику невозможно
представить себе без современных технологий. Одна¬
ко, как это ни удивительно, по одним лишь экономи¬
ческим данным нелегко с точностью определить, какой
будет конкретная отдача от тех или иных технологий1.
Огромный массив научной литературы посвящен спо¬
рам о том, могла бы произойти промышленная револю¬
ция без парового двигателя или железной дороги. Не¬
смотря на повсеместное использование IT-технологий,
экономисты в течение долгого времени бились над тем,
как измерить их влияние на производительность2. Если
даже такая задача ставила исследователей в тупик, то из¬
мерение влияния негативных факторов было еще более
сложным. Ко второй половине 2020 г. уже нельзя было
отрицать тот факт, что только коллективный иммуни¬
тет может помочь нам вернуться к нормальной жизни.
Единственным верным способом создать такой иммуни¬
тет была широкомасштабная иммунизация. Теперь все
зависело от создания вакцины.
Финансовые рынки стали самым точным барометром
наших надежд. Цены на акции, стоимость которых ис¬
числялась в триллионах долларов, взлетали и падали
в зависимости от того, какие новости поступали от веду¬
щих разработчиков лекарственных средств. В сентябре
швейцарский банк UBS провел исследование, результаты
которого показали, что восстановление фондового рынка
с начала мая, когда полным ходом развернулась финан¬
сируемая государством кампания по разработке противо¬
вирусной вакцины, на одну четверть было непосредствен¬
но связано с новостями о создании вакцины3. В ноябре,
после того как поступила информация об успешных ис¬
пытаниях, произведенных Pfizer/BioNTech, резко взлете¬
ли цены на авиатопливо и акции авиакомпаний. В это же
время произошел обвал цен на акции компаний, постав¬
ляющих продовольствие и технологии. Менее рискован¬
ные активы — в первую очередь ценные бумаги Казначей¬
ства США и акции технологических компаний — в целом
активно продавались4.
322

в ПОГОНЕ ЗА ВАКЦИНОЙ
Наконец-то можно было вздохнуть с облегчением.
Учитывая, что в пандемийный период в системе управ¬
ления царили удручающие неразбериха и хаос, огром¬
ное утешение давало осознание того, что где-то какие-то
очень умные и организованные люди работают над ре¬
шением этой проблемы. Однако нельзя было забывать
и о том, что рассчитывать на какое-то волшебное ору¬
жие, которое поможет обрести спасение, — это, как пра¬
вило, удел отчаявшихся диктаторов, готовящихся
к последней решительной битве. В 2020 г. из-за полно¬
го провала политики, проводимой системой здравоохра¬
нения США, такими диктаторами были все американцы.
Это была рискованная игра, в которой ставка делалась
на программу технологического развития, получающую
финансирование государства. Такая ситуация приводи¬
ла в замешательство не только потому, что создавала ис¬
торический резонанс. Она обескураживала еще и в связи
с тем, что шла вразрез с принятыми догмами экономи¬
ческой политики. Еще в 1980-х гг. сторонники рыноч¬
ной революции в Европе и США предали анафеме идею,
согласно которой политика должна проводиться на ос¬
нове принципа «выбора победителя». Они доказывали,
что было бы гораздо лучше, если бы приоритеты иссле¬
дований и разработок определялись самим рынком. Ра¬
зумеется, на самом деле различные академические и эко¬
номические подразделения продолжали исследования,
которые финансировались государством. Корпорации,
работающие в области авиакосмической промышленно¬
сти и микроэлектроники, приватизировали прибыль,
но это не было последовательной политикой. Новые за¬
дачи, такие как программа «Made in China 2015», воз¬
родили интерес к промышленной политике и в ЕС,
и в США5. Однако при кризисе, вызванном пандемией
коронавируса, все было по-другому. Людям была нужна
вакцина. И нужна она была не для того, чтобы на дол¬
госрочную перспективу ускорить экономический рост,
а в первую очередь для того, чтобы справиться с неопре¬
деленностью и преодолеть горе и страдания, которые
приносила пандемия. От вакцины зависело возвраще¬
ние триллионов долларов в экономику и восстановле¬
ние сотен миллионов рабочих мест. Но главный вопрос
состоял в том, кто сможет ее дать и на каких условиях.
323

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Конечно, все мы надеялись если не на чудо, то
на появление совершенно нового биомедицинского
препарата. Вакцины от коронавируса ранее не суще¬
ствовало. Временной интервал, которым мы распола¬
гали в 2020 г., был беспрецедентно коротким — с такой
скоростью, какая нам была нужна, еще не разрабатыва¬
лась, не тестировалась, не производилась и не запуска¬
лась в массовое производство ни одна вакцина в мире.
И все-таки это были не пустые мечтания. У нас были ос¬
нования для надежды.
В течение первых десятилетий XXI в. в области
медицины и фармацевтики произошел ряд прорыв¬
ных исследований, которые трансформировали раз¬
витие этих областей. Не исключено, что даже если бы
и не было необходимости срочно создать новую вак¬
цину в связи с пандемией, в 2020 г. заголовки в СМИ
пестрели бы сообщениями о других триумфальных
открытиях. В марте пациент из Лондона стал вто¬
рым в мире человеком, которому удалось излечиться
от ВИЧ-инфекции и СПИДа. 25 августа, спустя четы¬
ре года после регистрации последнего случая инфици¬
рования диким полиовирусом, Африка была объявлена
регионом, свободным от этого штамма полиовируса,
от которого ранее 75 000 детей ежегодно оставались
парализованными. В ноябре на компьютерах британ¬
ской компании, использующей искусственный интел¬
лект, была успешно смоделирована зD-структура бел¬
ка на основе последовательности его аминокислот,
что открывало новые горизонты в разработке лекар¬
ственных препаратов6.
С одной стороны, это произошло благодаря инвести¬
циям, которые десятилетиями поступали в область об¬
щественного здравоохранения. С другой стороны, это¬
му способствовало сближение молекулярной биологии
и информационных технологий. Первым крупным до¬
стижением стало секвенирование полного человеческо¬
го генома. Этот проект стартовал в 1990 г., а завершил¬
ся в 2003-м. Бюджет этого проекта в целом составлял
2,7 млрд долл. Стоимость самого секвенирования на¬
ходилась в интервале между 500 млн и 1 млрд долл.
К 2014 г. стоимость секвенирования генома человека по¬
низилась до 1000 долл. В 2020 г. две компании — одна
324

в ПОГОНЕ ЗА ВАКЦИНОЙ
китайская и одна американская — утверждали, что мо¬
гут сделать это всего за 100 долл.7
Естественно, использование в молекулярной биоло¬
гии больших данных имело огромный потенциал, а так¬
же добавило энтузиазма финансовым рынкам. Револю¬
ция в области биотехнологий была крупным бизнесом.
К 2011 г. глобальные расходы на исследования и научно¬
технические разработки в области медицины, финанси¬
руемые государством и частными компаниями, достигли
265 млрд долл.8 Однако оставалось неясным, насколько
эффективным было обеспечение лекарственными сред¬
ствами и лечение наиболее распространенных в мире
заболеваний. Выяснению этого мешало существование
патентов, затраты на тестирование и связанные с ним
риски, а также быстро меняющаяся ситуация на меди¬
цинских рынках9. С наибольшей очевидностью это про¬
явилось в скандально медленной реакции на возникно¬
вение пандемии ВИЧ/СПИД, особенно на Африканском
континенте южнее Сахары. В этом наглядно проявилась
несостыковка между научными исследованиями, воз¬
можностями фармацевтического рынка и обеспечени¬
ем лекарственными средствами тех, кто в этом в первую
очередь нуждался.
Недовольство, вызванное неадекватными мерами
борьбы с эпидемией СПИДа в Африке, заставило про¬
извести изменения не только в политической, эконо¬
мической и организационной сферах, но и в области
медицинских исследований10. Общественные организа¬
ции, негосударственные организации, медицинские бла¬
готворительные организации, структуры ООН, а так¬
же правительства нескольких богатых стран, включая
США, совместными усилиями расширили каналы поста¬
вок новых лекарственных средств и ускорили их поступ¬
ление. Они делали это из разных побуждений: кроме на¬
циональных интересов ими руководили такие факторы,
как чувство глобальной справедливости, необходимость
экономического развития, коммерческая выгода, а также
желание полностью и повсеместно победить опасные бо¬
лезни. В итоге в дело вмешалась даже индустрия управ¬
ления активами, потребовав полного раскрытия данных
о клинических испытаниях”. На кону была не только ре¬
путация фармацевтической промышленности, что было
325

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
жизненно важно для ее долгосрочной прибыльности.
Теперь было совершенно ясно, что пандемия представ¬
ляет глобальную угрозу для накопления капитала12. Все
силы были брошены на то, чтобы разработать модель со¬
здания антивирусной вакцины с совместным участием
государственных и частных компаний.
Работу возглавил Глобальный альянс по вакцина¬
ции и иммунизации (ГАВИ), созданный в январе 2000 г.
и получивший финансирование в размере 750 млн долл.
от фонда Билла и Мелинды Гейтс (Bill & Melinda Gates
Foundation). Главная задача состояла в том, чтобы пре¬
ломить тренд 1990-х гг. и быстро нарастить темпы им¬
мунизации в 74 беднейших странах!3. Из отстающего сек¬
тора фармацевтической промышленности индустрия
вакцин превратилась в процветающий бизнес. Объем
мировых продаж взлетел с 10 млрд долл. в 2005 г. до бо¬
лее 25 млрд в 2013 г.I4 Такие проекты, как создание вак¬
цины против лихорадки Эбола компанией Merck, яви¬
лись крупным научным прорывом. Прибыль поступала
и от таких вакцин, как Shingrix, которые защищают по¬
жилых пациентов богатых стран от опоясывающего ли¬
шая. Многие из крупных фармацевтических компаний
решили уйти из этого затратного, но чрезвычайно важ¬
ного бизнеса, а те, кто остался, пользовались услугами
более мелких биотехнических фирм и производителей
низкозатратных вакцин из развивающихся стран, в пер¬
вую очередь из Индии. К 2010 г. двум третьим детей
в мире были сделаны прививки вакциной, произведен¬
ной индийским Институтом сыворотки.
Институт сыворотки начал функционировать в на¬
чале 1970-х гг. Тогда он производил противостолбняч¬
ную вакцину на основе лошадиной сыворотки, пытаясь
тем самым найти замену недоступным по цене импорт¬
ным компонентам!5. В 1980-е гг. компания позициони¬
ровала себя в качестве основного участника Программы
всеобщей иммунизации Индии, целью которой являлся
ежегодный полный охват вакцинацией новорожденных,
число которых достигало гигантской цифры 27 млн че¬
ловек16. Индийский Институт сыворотки был первым
производителем из развивающихся стран, которому
ВОЗ присвоила предварительный квалификационный
статус, а в 1990-е гг. он перешел в разряд мировых по¬
326

в ПОГОНЕ ЗА ВАКЦИНОЙ
ставщиков вакцин. К 2010 г. производственные мощно¬
сти института составляли 1,3 млрд доз вакцин ежегод¬
но, что делало его крупнейшим производителем в мире.
С началом эпидемии ВИЧ/СПИД процесс борь¬
бы с опасными заболеваниями был запущен, и теперь
при каждой новой угрозе активизировались совместные
действия различных структур в области здравоохранения
и биомедицины. В январе 2017 г. в Давосе был создан один
из самых влиятельных альянсов, работающих в этом на¬
правлении, — Коалиция за инновации в области обеспе¬
чения готовности к эпидемиям (CEPI). Деятельность это¬
го фонда сосредоточивалась вокруг разработки вакцины
против смертельно опасного вируса MERS-C oV. В его за¬
дачи также входило построение «платформы быстрого
реагирования», что позволяло бы незамедлительно пред¬
принимать действия, направленные на борьбу с гипоте¬
тическим новым патогеном, который получил условное
название «заболевание X »17. Частно-государственные аль¬
янсы, такие как CEPI, не могли положить конец спорам
вокруг ценообразования, первоначального размещения
акций и прозрачности контрактов, но зато они добави¬
ли денежных средств в размере 706 млн долл. 19 компа¬
ниям, которые занимались разработкой вакцины18. Еще
тогда 2020 г. был обозначен как завершающий год перво¬
го десятилетнего Глобального плана действий в отноше¬
нии вакцин, который финансировался такими спонсора¬
ми, как Gates Foundation, Wellcome Trust, GSK foundation
и CEPI. Была близка к завершению работа над созданием
ряда новых вакцин, в том числе вакцин против малярии
и ВИЧ. А потом, в январе 2020 г., и на самом деле появи¬
лось «заболевание X ».
Ответ научного мира на распространение коро-
навируса войдет в историю как наиболее выдающееся
коллективное достижение человечества. 5 января после
40 часов непрерывной работы группа ученых под руко¬
водством профессора Юн-Чжэнь Чжана из шанхайско¬
го университета Фудань первой завершила секвениро-
вание генетического кода коронавируса. Тогда власти
Китая все еще пытались хранить молчание по поводу
столь неприятных новостей. Чтобы выйти из тупиковой
ситуации, в субботу, 11 января, один из австралийских
327

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
коллег Чжана опубликовал в интернете последователь¬
ность генетического кода19. За нарушение дисциплины
Юн-Чжэнь Чжан был наказан, но информация была рас¬
секречена. В течение короткого времени вакцина была
разработана немецкой компанией Pfizer/BioNTech. Рабо¬
та по созданию вакцины также активно шла в Оксфорд¬
ском университете20.
Еще до того, как вспышка коронавирусной инфекции
приобрела масштабы пандемии, вакцина против корона-
вируса находилась в стадии разработки. Однако иметь
формулу и иметь вакцину с доказанной эффективностью
и безопасностью и производить ее в промышленных мас¬
штабах — это две большие разницы. Трагизм ситуации
с коронавирусной вакциной состоял в том, что впервые
все три технологических процесса — разработка, провер¬
ка безопасности и эффективности и начало производ¬
ства — осуществлялись одновременно. При этом тре¬
бовался масштаб производства, который со временем
смог бы охватить все население земного шара, даже если
пандемия к этому времени и не прекратится. Ученым
удалось добиться результатов в такие короткие сроки ча¬
стично потому, что базовые исследования и доклиниче¬
ское тестирование на моделях животных были произве¬
дены еще в 2003 г. в ответ на эпидемию SARS21. Однако
кризис в связи с вирусом SARS закончился еще до того,
как было завершено создание вакцины. В этот же раз ми¬
ровая гонка по разработке вакцины происходила небы¬
валыми темпами.
Компания Moderna приступила к клиническим ис¬
пытаниям 16 марта, а Pfizer/BioNTech — 2 мая. Резуль¬
таты стали известны в середине июля. В конце июля
и Moderna, и Pfizer перешли к третьей фазе испытаний.
К последней неделе октября к испытаниям было при¬
влечено 74 000 участников. Первые результаты от Pfizer/
BioNTech поступили 9 ноября. Через неделю о результа¬
тах сообщила Moderna. Результаты компании AstraZene¬
ca стали известны 23 ноября.
Наибольший интерес вызывают вакцины Pfizer/BioN-
Tech и Moderna, поскольку они первыми были одобре¬
ны на Западе, а также потому, что для их производства
используются самые инновационные технологии. Огла¬
шение результатов испытаний в ноябре 2020 г. улуч¬
328

в ПОГОНЕ ЗА ВАКЦИНОЙ
шило настроение, но это были не единственные вакци¬
ны. Несмотря на то что во время тестирования вакцины
AstraZeneca было зафиксировано несколько смертных
случаев, ее сравнительная дешевизна и эффективность
давали основания предполагать, что она окажется более
востребованной, чем другие вакцины. К началу января
2021 г. в разных странах мира еще 90 вакцин находились
на различных этапах клинических испытаний22. Мил¬
лионы ученых сфокусировали свои экспериментальные
и научные исследования на проблемах, связанных с но¬
вым заболеванием. В 2020 г. 4% всех опубликованных
в мире научных работ были посвящены коронавирусу23.
Такая мобилизация сил может по праву считать¬
ся коллективным триумфом человеческого разума, од¬
нако в этом процессе всегда есть место для соревнова¬
ния, соперничества и борьбы за исключительные права
на интеллектуальную собственность. Разработка вак¬
цины была состязанием, стимулом для которого стали
не только научные и гуманитарные амбиции, но также
жажда власти и наживы. Учитывая крайнюю необходи¬
мость вакцины от коронавируса для всего человечества,
это могло показаться весьма циничным. Но в действи¬
тельности это было нормой. Система здравоохранения
и современная фармацевтическая промышленность —
это те сферы, где интересы науки и медицины пересека¬
ются с интересами государства и бизнеса2\
С начального этапа развития современных вирусо¬
логии и вакцинации Вооруженные силы США играли
ведущую роль в борьбе с распространением различных
инфекционных заболеваний, начиная с желтой лихо¬
радки и заканчивая гепатитом. В 1945 г. американские
военнослужащие были первыми, кого вакцинировали
от гриппа25. В 2020 г. в США при поддержке государ¬
ства была организована самая масштабная в мире кам¬
пания по разработке вакцины от коронавируса. 15 мая
2020 г. была запущена программа «Операция „запре¬
дельная скорость“» (Operation Warp Speed), сопостави¬
мая по размаху с «Манхэттенским проектом» периода
Второй мировой войны и носящая амбициозное назва¬
ние, заимствованное из телесериала «Звездный путь»
(Star Treck). Это была совместная межведомственная
программа, объединяющая усилия биотехнологических
329

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
компаний, крупнейших фармацевтических компаний
и двух гигантских правительственных структур — Пен¬
тагона и Министерства здравоохранения и социаль¬
ных служб. К концу года в рамках этой программы было
израсходовано 12,4 млрд долл. на разработку вакцины
и на заключение производственных контрактов с ше¬
стью ведущими фармацевтическими группами. Три
из этих групп были американскими (Johnson & Johnson,
Moderna и Novavax), две — европейскими (Sanofi/GSK,
AstraZeneca-Oxford), а одна — международной (Pfizer/
BioNTech). Первоначально выпуск вакцины был за¬
планирован на октябрь. В руководство компании во¬
шли венчурный капиталист, бывший директор по ис¬
следованиям и разработкам компании GlaxoSmihKline
и член правления компании Moderna, а также четырех¬
звездный генерал, возглавляющий Командование бое¬
вой техникой и имеющий глубокие знания в области
логистики и большой политический опыт. В Вашингто¬
не атмосфера вокруг программы Operation Warp Speed
была пропитана характерным воинским духом. Одной
из первых книг в списке рекомендованной литерату¬
ры для команды, занимающейся реализацией этой про¬
граммы, была «Кузница свободы» (Freedom’s Forge) —
восторженное описание того, как «американский бизнес
завоевал победу во Второй мировой войне». Наверное,
неслучайно, что та же самая книга приобрела огромную
популярность у адептов «Зеленого нового курса»26. Во¬
енные, входящие в состав участников Operation Warp
Speed, приходили на работу в военной форме и устано¬
вили «боевой ритм» для ежедневных совещаний27.
Может быть, программа Operation Warp Speed и отли¬
чалась воинским духом, однако к ней, в отличие от ар¬
мии, никого насильно не привлекали. Решение объ¬
единиться компании принимали по собственной воле.
Merck, один из гигантов в области производства вакцин,
решил отойти на задний план. Johnson & Johnson уже
заключила с администрацией Трампа контракт на по¬
ставку в конце марта 450 млн доз вакцины28. Из пере¬
довых компаний, занимающихся разработкой вакцины
от COVID-19 на основе матричной РНК, в поддерж¬
ке больше всего нуждалась Moderna. Эта компания ли¬
дировала в области научных разработок, но в ее шта¬
33°

в ПОГОНЕ ЗА ВАКЦИНОЙ
те было только 800 сотрудников и ей так и не удалось
осуществить фазу III клинических испытаний вакци¬
ны. Для нее управленческая помощь, оказываемая Warp
Speed, была не менее важна, чем финансирование раз¬
мером 2,5 млрд долл., которое она получила от пра¬
вительства США. В компании Moderna руководителем
группы, занимавшейся разработкой вакцины, был чи¬
новник из Министерства обороны, которого все назы¬
вали «майором». В его обязанности входила организа¬
ция полицейских эскортов на машинах, оснащенных
проблесковыми маячками, для того чтобы совершать
грузоперевозки между штатами в обход запретов, вве¬
денных в связи с пандемией COVID-19 на автотрассах.
Кроме того, он отвечал за организацию воздушных пе¬
ревозок самого необходимого производственного обо¬
рудования29.
Pfizer, которая является одной из старейших фар¬
мацевтических компаний-гигантов и имеет репутацию
опасного конкурента, в подобной помощи нуждалась
не так сильно. Благодаря партнерству с BioNTech она
приобрела все необходимые научные разработки. Разу¬
меется, Pfizer была очень рада воспользоваться деньга¬
ми, предоставленными правительством США, заключив
предварительный контракт стоимостью в 1,95 млрд долл.
на поставку 100 млн доз вакцины. Если бы этого финан¬
сирования не было, то, по заявлению главного исполни¬
тельного директора компании доктора Альберта Бурла,
Pfizer отстранилась бы от сумасбродной политики Трам¬
па по созданию вакцины. На разработку вакцины самые
большие деньги выделило не правительство США, а пра¬
вительство Германии30. В компанию BioNTech, партнера
по исследованиям и разработкам компании Pfizer, Бер¬
лин вложил 443 млн долл. Еще 118 млн долл. поступило
от Европейского инвестиционного банкаЗ1.
Что же касается политики, проводимой Трампом,
то опасения Pfizer были вполне оправданными. Хотя
Трамп все лето хвастался о скором начале кампании
по вакцинации, фармацевтические фирмы больше все¬
го волновал вопрос о легитимности процесса серти¬
фикации новой вакцины. Ученые убеждали их, что ле¬
карственный препарат является в равной степени
безопасным и эффективным. Самым важным было те¬
331

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
перь доказать, что эти два факта ни у кого не могут вы¬
зывать никаких сомнений. В области современной юри¬
дической медицины это всегда является самой сложной
задачей. В США в 2020 г. это действительно было край¬
не трудным делом.
Летом в разгар протестного движения Black Lives Mat¬
ter, когда темнокожие и латиноамериканские пациенты
умирали от COVID-19 и его осложнений гораздо чаще,
чем белые американцы, было чрезвычайно важно учесть
в клинических испытаниях самые разнообразные груп¬
пы населения. В конце августа организаторы программы
Warp Speed осознали, что в клинических испытаниях,
проводимых компанией Moderna, слишком много белых
американцев. Потребовалось выделить дополнительные
средства, чтобы в последнюю минуту привлечь к испы¬
таниям добровольцев из групп меньшинств. Компании
Pfizer, которая в свои испытания инвестировала сотни
миллионов долларов, это дало определенное преимуще¬
ство в гонке на финишной прямой32.
Больше всего Pfizer беспокоило, насколько легитим¬
ной была сама процедура одобрения вакцины, установ¬
ленная Управлением по санитарному надзору за ка¬
чеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA).
Когда президент начал давить на FDA, требуя ускорен¬
ной сертификации вакцины, Бурла решил, что должен
этому воспрепятствовать. Он связался с генеральным
директором компании Johnson & Johnson, и затем они
вдвоем привлекли дополнительную поддержку. В от¬
крытом письме, опубликованном 8 сентября, девять ве¬
дущих фармацевтических компаний заявили о своей
решимости «единым фронтом выступить на защиту на¬
уки». Инструкции FDA всегда были золотым стандар¬
том для регулирования лекарственных средств, и они
будут в точности им следовать33. В очередной раз пред¬
ставители большого бизнеса отказались действовать
по указке Трампа, и теперь их отказ имел конкретные
последствия. Выборы были все ближе, а Pfizer решил
притормозить.
При проведении клинических испытаний лекар¬
ственных средств важнейшим показателем является по¬
роговое значение. Из всех главных конкурентов у Pfizer
был самый жесткий протокол испытаний вакцины — от¬
332

в ПОГОНЕ ЗА ВАКЦИНОЙ
слеживать промежуточные результаты до момента ин¬
фицирования 32 человек из 42 тыс. участников испыта¬
ний34. Это пороговое значение было существенно ниже,
чем пороговое значение, установленное компанией Mo-
derna. FDA не скрывало, что на таких шатких основа¬
ниях не собирается выдавать «разрешение на экстрен¬
ное использование». Pfizer не хотелось оказаться между
двух огней — между Трампом и FDA. 29 октября руко¬
водство компании обратилось к FDA с просьбой одоб¬
рить повышение порогового значения до 62 заболевших.
Если до этого и были какие-то надежды на то, что ре¬
зультаты испытаний будут оглашены до выборов, то те¬
перь эти надежды полностью рухнули. И действитель¬
но, до 3 ноября Pfizer даже не приступила к анализу уже
полученных результатов. Начинать эту работу рань¬
ше компания не хотела, опасаясь, что ей придется со¬
общить о своих результатах участникам рынка ценных
бумаг. Лишь 9 ноября наконец-то была опубликована
информация о том, что эффективность вакцины состав¬
ляет 95%.
С одной стороны, это явилось подтверждением того,
что исследования проводились надлежащим образом
и с учетом всех научных рекомендаций. С другой сторо¬
ны, в этом проявились чрезмерное рвение и желание со¬
блюсти все формальные требования, что, конечно, было
обусловлено политическими причинами. Естественно,
Трамп воспринял это как личную обиду и обвинил фар¬
мацевтические компании в том, что они украли у него
победу. Безусловно, он играл в опасные игры, и среди
представителей американского крупного бизнеса мало
кто сожалел о завершении срока его президентства. Од¬
нако теперь под угрозой находились легитимность всего
фармацевтического бизнеса и авторитет наукиЗ5.
К концу 2020 г. в США и Великобритании началось
распределение первых 20 млн доз вакцины. Теперь стоя¬
ла новая задача — обеспечить ее наиболее эффективное
использование. В Европе и США сразу же начались спо¬
ры по поводу того, кто должен получить вакцину пер¬
вым. Весной 2021 г. это привело к возникновению еще
более жарких дебатов между европейскими странами,
внутри самих стран, а также между Евросоюзом и ком¬
333

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
панией AstraZeneca, которая отставала от графика по¬
ставок. Однако это был вопрос очередности. Раньше
или позже — европейцы получили бы свою вакцину.
Главный вопрос касался сроков иммунизации миллиар¬
дов людей, входящих в группы риска, из стран с низким
и средним уровнями доходов. Как в то время говори¬
ли, пока каждый из нас не будет в безопасности, никто
не будет чувствовать себя в безопасности. С точки зрения
стратегии борьбы с заболеванием, вакцину было необхо¬
димо массированно использовать в очагах заболевания.
Было бы крайне несправедливо, если бы не имеющие
высоких рисков жители Великобритании получили воз¬
можность вакцинироваться раньше, чем медицинские
работники в Южной Африке или Индии, находящиеся
на передовых позициях борьбы с пандемией. Это был
также вопрос политического благоразумия. По словам
Джереми Фаррара из фонда Wellcome Trust, «если в тече¬
ние первых 6 месяцев Западная Европа и США окажутся
единственными регионами, где вакцинируют население,
а в остальных странах мира вакцинация начнется только
в конце 2021 г., то, я думаю, у нас сложится весьма и весь¬
ма напряженная глобальная ситуация»36.
Именно эта проблема вызывала беспокойство глав
государств G20, которые собрались на заседании в ноя¬
бре 2020 г., проходившем под председательством Сау¬
довской Аравии. Это имел в виду и президент Франции
Макрон, когда он заявил: «Мы должны сделать все воз¬
можное, чтобы не допустить сценария двухскоростного
мира, в котором только богатые смогут защититься про¬
тив вируса и вернуться к нормальной жизни»37. Одна¬
ко причитания стран «Большой двадцатки» были всего
лишь крокодильими слезами. Ведь они — члены эксклю¬
зивного клуба—уже вполне успешно монополизировали
весь мировой запас вакцин. Более богатые страны — чле¬
ны G20 имели запасы, в несколько раз превосходившие
их потребности.
Фиговым листом, которым мировые державы пыта¬
лись прикрыть проблемы, связанные с вакциной, стал
глобальный проект под названием «Глобальное сотруд¬
ничество для ускорения разработки, производства и рав¬
ного доступа к новой диагностике, терапии и вакцинам
COVID-19» (ACT), а также проводимая в рамках этого
334

в ПОГОНЕ ЗА ВАКЦИНОЙ
проекта инициатива «Глобальный доступ к вакцинам
COVID-19» (COVAX)38. Это стало непосредственным
продолжением деятельности по организации глобаль¬
ной вакцинации, которая активно развивалась начиная
с 2000 г. Инициативе COVAX оказывали поддержку та¬
кие организации, как Глобальный альянс по вакцинам
и иммунизации (GAVI), Коалиция за инновации в об¬
ласти готовности к эпидемиям (CEPI) и Всемирная ор¬
ганизация здравоохранения (ВОЗ). Логистическую
поддержку COVAX получала от ЮНИСЕФ (UNICEF) —
Детского фонда ООН. К концу 2020 г. инициатива
COVAX объединяла 189 государств, в которых прожива¬
ет большая часть мирового населения. Бедные страны
присоединялись по необходимости. Богатые же страны,
включая крупных спонсоров, таких как Германия, Нор¬
вегия и Япония, участвовали в этой инициативе из чув¬
ства ответственности. Кроме того, они использовали
это как возможность выбора из различных вариантов
вакцин. По необъяснимым причинам администрация
Трампа решила обвинить COVAX в том, что этот проект
был якобы организован Китаем под прикрытием ВОЗ39.
В действительности же поначалу Китай не принимал
в нем никакого участия, а примкнул к проекту только
осенью. Теперь из крупных неприсоединившихся стран
оставались только США и Россия.
Отсутствие в проекте этих двух стран не могло не вы¬
зывать сожаления, но, независимо от того, присоедини¬
лись бы они или нет, инициатива все равно была недо¬
статочно масштабной. Ее главная задача состояла в том,
чтобы к концу 2021 г. обеспечить выпуск 2 млрд доз вак¬
цины. Этого хватило бы на вакцинацию более 20% насе¬
ления стран — участниц COVAX. К началу 2021 г. было
произведено только 1,07 млрд доз, и финансовое поло¬
жение проекта было очень тяжелым. В целом 100 фондов
и стран с более высоким уровнем доходов взяли на себя
обязательство выделить 2 млрд долл. Однако в виде на¬
личности была доступна только малая часть этих де¬
нег, а к концу 2021 г. необходим был следующий транш
в размере 5 млрд долл. При довольно-таки ограничен¬
ном бюджете — стоимость одной дозы вакцины не дол¬
жна была превышать 5 долл. — нельзя было ошибиться.
На встрече стран «Большой двадцатки», состоявшей¬
335

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ся в ноябре 2020 г., Евросоюз буквально пустил шапку
по кругу, обратившись с призывом сделать пожертвова¬
ния в пользу инициатив ACT и COVAX40. Канцлер Мер¬
кель заявила, что Германия уже выделила 500 млн евро
(592,65 млн долл.), и призвала остальные страны сделать
свои вклады.
Эта дискуссия многое прояснила. 500 млн долл. мог¬
ли быть либо огромной суммой денег, либо до смешно¬
го ничтожной. Если бы Германия пошла на этот шаг,
то она могла бы взять в кредит сумму, которой хвати¬
ло бы не только на то, чтобы обеспечить первоочеред¬
ные потребности инициативы COVAX, но и на то, чтобы
покрыть предполагаемые издержки на полную гло¬
бальную вакцинацию, стоимость которой в мае 2020 г.
оценивалась в 25 млрд долл. При этом Германия мог¬
ла бы воспользоваться кредитом на условиях отрица¬
тельной процентной ставки. Вместо этого она решила
предоставить 500 млн и подождать, пока другие стра¬
ны не последуют ее примеру4\ Безусловно, той же ло¬
гикой руководствовались и все другие страны — участ¬
ницы G20. Исключение, возможно, составляли лишь
Аргентина и ЮАР: и та и другая страна могли бы оправ¬
дать расходы, необходимые для победы над пандеми¬
ей и для восстановления мировой экономики, исходя
лишь из собственных интересов. Положа руку на серд¬
це, даже для крупных фармацевтических компаний вак¬
цины не были вопросом жизни и смерти. До кризиса до¬
ходы компании Pfizer превышали 50 млрд долл. в год.
Прогнозируемый доход от производства коронавирус¬
ной вакцины, которую в 2021 г. Pfizer должна была по¬
лучить совместно с BioNTech, был солидной прибавкой,
однако он не был решающим фактором, определяющим
благополучие компании в долгосрочной перспективе42.
Гораздо более важным в этом отношении было освоение
технологии мРНК.
Одной из отличительных особенностей програм¬
мы вакцинации был дисбаланс между относительно
скромными расходами и несоразмерной прибылью.
По оценкам МВФ, быстрая целенаправленная вакцина¬
ция всего мира к 2025 г. могла бы увеличить глобаль¬
ный ВВП на 9 трлн долл.43 Тем не менее никто не хо¬
тел в одностороннем порядке пойти на смелый шаг,
336

в ПОГОНЕ ЗА ВАКЦИНОЙ
внеся необходимые средства для реализации програм¬
мы глобальной иммунизации. То одна, то другая страна
выделяли по сотне миллионов долларов, а ВОЗ разду¬
мывала, как с помощью технологий финансового ин¬
жиниринга она сможет сбалансировать свой бюджет.
Брюс Эйлвард, координатор проекта ACT от ВОЗ, сооб¬
щил, что его группа, обсуждая варианты привлечения
средств, рассматривала возможность получения льгот¬
ных займов и выпуска так называемых «катастрофных»
облигаций. В качестве консультанта они воспользо¬
вались услугами банка Citigroup, который помогал им
управлять рисками, связанными с балансированием их
напряженного бюджета. По этому поводу Эйлвард заме¬
тил: «Прямо сейчас мы не можем максимально быстро
покончить с пандемией — этому мешает недостаточное
финансирование. В сложившейся сегодня фискальной
обстановке исправить это весьма сложно, хотя наш про¬
ект — лучшее, что может быть»44.
Остается только гадать, как именно «фискальная
обстановка» может стать препятствием. Большинство
стран по всему миру на расходы, связанные с экстре¬
мальной ситуацией, тратили беспрецедентно большие
суммы денег, которые затмевали масштаб всей програм¬
мы вакцинации. По словам Эйлварда, «все это окупится
за 36 часов, как только вернутся торговля и возможность
путешествовать». Однако в разгар разрушительной пан¬
демии, которая стоила мировой экономике триллио¬
ны долларов, когда речь заходила о выделении средств
для системы здравоохранения, мировые лидеры храни¬
ли молчание.
Еще более жестким ограничением, чем деньги, были
технические узкие места в производстве вакцин. Произ¬
водство миллиардов доз вакцины мРНК требовало раз¬
работки каких-то новых способов доставки компонентов
вакцины — так, например, в случае с липидными нано¬
частицами были нужны микроскопические пузырьки
жира, которые осуществляют транспорт генетическо¬
го кода в тело человека. Еще одну серьезную проблему
представляло наполнение ампул сывороткой45. Админи¬
страция Трампа рапортовала о том, что для увеличения
объемов производства вакцины будет применяться за¬
кон «Об оборонной промышленности», существовавший
337

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
со времен холодной войны. Но из этого ничего не вы¬
шло. Серьезные узкие места возникали и в Европе, осо¬
бенно в процессе производства вакцины AstraZeneca.
Для наращивания производства имело смысл расши¬
рять мощности за счет подключения большего количе¬
ства компаний46, но для этого требовалось заключить
соглашение с разработчиками оригинальной вакци¬
ны. Несмотря на то что на разработку вакцин были вы¬
делены государственные фонды, права на интеллекту¬
альную собственность оставались у частных компаний,
занимавшихся созданием трех первых вакцин. По сло¬
вам Джеймса Лава, директора группы Knowledge Ecolo¬
gy International, занимающейся защитой прав интеллек¬
туальной собственности, «решение, принятое с самого
начала работы над созданием вакцины, которое своди¬
лось к тому, чтобы обойтись без обязательной передачи
прав „ноу-хау“, было серьезнейшей глобальной полити¬
ческой ошибкой»^7. Когда летом 2020 г. прозвучал при¬
зыв к объединению патентов в единый пул, желающих
участвовать в этом практически не было. Предложение
объединить свои патенты с другими поступило лишь
от компании Moderna, которая сильно зависела от госу¬
дарственного финансирования. Однако ее предложение
имело бы смысл только в том случае, если бы к этому
прилагалась закрытая информация о производственном
процессе. ЮАР и Индия отправили запрос в ВТО с при¬
зывом снять требование защиты интеллектуальной соб¬
ственности с антиковидных вакцин и лечебных препа¬
ратов. Против этого решительно выступила коалиция,
в которую вошли США, Великобритания, Канада и Ев-
росоюз48. Они поддержали идею кооперации, но только
на условиях, продиктованных фармацевтической про¬
мышленностью.
Что же касается вакцин мРНК, то сложности совмест¬
ной разработки и расширения производства определя¬
лись особенностями самих вакцин. Это были совершен¬
но новые и дорогостоящие препараты, поэтому нара¬
щивание их производства, как и всегда в таких случаях,
было бы связано с большими трудностями. Для осуще¬
ствления быстрой и масштабной иммунизации населе¬
ния всего земного шара более перспективным казался
другой путь: начать с более простых и традиционных
338

в ПОГОНЕ ЗА ВАКЦИНОЙ
вакцин. Именно по такому пути решили пойти разра¬
ботчики оксфордской вакцины, наименее разреклами¬
рованной из трех конкурирующих вакцин, еще рань¬
ше появившихся в западных странах. Эта вакцина была
недорогой и стабильной, благодаря чему ее было легко
хранить. В апреле Институт Дженнера, входящий в Окс¬
фордский университет, объявил, что готов сделать свою
вакцину доступной, выпустив ее на рынок на основе от¬
крытой лицензии, однако вскоре отказался от этой идеи
под нажимом фонда Gates Foundation, который ревност¬
но стоит за сохранение патентов на интеллектуальную
собственность даже в тех случаях, когда речь идет о жиз¬
ненно важных лекарствах. Институт Дженнера заклю¬
чил договор, предоставляющий исключительное пра¬
во совместных продаж, с компанией AstraZeneca и ком¬
мерческой компанией Vaccitech, большинством акций
которой владеет Оксфордский университет и его веду¬
щие исследователи. Предполагалось, что во время пан¬
демии эти структуры будут поставлять вакцину по себе¬
стоимости49. Для того чтобы расширить производствен¬
ные мощности, Оксфордский университет и AstraZeneca
договорились о партнерстве с десятью производителями
из разных стран. Самым крупным из них был Институт
сыворотки Индии, который имел возможность ежегодно
производить не менее миллиарда доз вакцины и актив¬
но готовился к расширению производства. AstraZeneca
взяла на себя обязательство к началу 2021 г. осуществить
поставку 3,21 млрд доз, больше половины из которых бу¬
дут предназначаться для бедных стран и стран со сред¬
ним достатком. Это было больше, чем количество вак¬
цин, произведенных Pfizer/BioNTech Moderna, вместе
взятых, однако и этого количества было далеко не до¬
статочно, причем, разумеется, необходимый объем выпу¬
ска зависел от эффективности и безопасности вакцины.
Нарратив об удивительной научной победе, со¬
вершенной Pfizer-BioNTech и Moderna при разработке
вакцины мРНК, который может лечь в основу Freedom’s
Forge* XXI в., был западно-центричным. Каким образом
и когда он станет релевантным для остального мира —
* Компьютерная военная игра о Гражданской войне в США.
339

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
весной 2021 г. этот вопрос оставался открытым. В кон¬
це марта 2021 г. США, на долю которых приходилась
приблизительно четверть мирового производства вак¬
цины, согласились продать своим соседям — Канаде
и Мексике — только несколько миллионов доз. Евро¬
союз был менее «националистичным». К весне 2021 г.
европейские производители экспортировали 40% об¬
щего объема произведенной вакцины. Поставки осу¬
ществлялись в основном богатым покупателям. Первая
партия вакцины из ЕС по линии инициативы COVAX
прибыла в Аккру (Гана) рейсом 787 из Эмиратов ут¬
ром 24 февраля. Вакцина была произведена на гигант¬
ском предприятии Индийского института сыворотки,
расположенного в городе Пуне, которое, являясь парт¬
нером AstraZeneca, по контракту должно было обеспе¬
чить 86% общих запасов COVAX. Месяц спустя возник¬
ла обеспокоенность по поводу безопасности вакцины
от AstraZeneca, и в это же время Индия, где наблюдал¬
ся стремительный рост заболеваемости, объявила мора¬
торий на экспорт вакцины. Страна с огромным населе¬
нием сама имела экстренную потребность в вакцинах.
Организаторам COVAX, надеявшимся в первой полови¬
не 2021 г. распределить 350 млн доз вакцины, пришлось
ждать 90 млн доз, которые им обещал Индийский ин¬
ститут сыворотки в марте и в апреле. В ситуации, когда
поставки из Индии прекратились, а богатые страны про¬
должали увеличивать свои запасы, поиски вакцины по¬
шли в другом направлении — теперь взоры обратились
на вакцины, произведенные в России и в Китае.
Хотя можно было ожидать, что в 2020 г., после тща¬
тельно проведенных клинических испытаний в Кали¬
форнии, первая официально разрешенная антиковид-
ная прививочная кампания стартует именно там, этого
не случилось. Прививочная кампания началась в Китае.
29 февраля генерал-майор Чэнь Вэй, ведущий вирусолог
Народно-освободительной армии Китая (НОАК), стоя
перед флагом Коммунистической партии Китая в поле¬
вой военной форме, была привита первой эксперимен¬
тальной вакциной. Чэнь была объявлена национальным
героем за разработку вакцины против лихорадки Эбола.
Ее деятельность была воспета в патриотическом филь¬
ме «Воин-волк 2» (Wolf Warrior 2). В Ухане она прини¬
34°

в ПОГОНЕ ЗА ВАКЦИНОЙ
мала участие в совместном проекте Китайской академии
военно-медицинских наук и канадско-китайской фар¬
мацевтической компании CanSin Biologics50. Чэнь и ее
команда решили выступить в качестве добровольцев
и вакцинироваться первыми не только для того, чтобы
продемонстрировать свою лояльность к КПК, хотя они,
безусловно, были бы рады сделать и это. Они были го¬
товы рисковать, поскольку риск казался минимальным.
Вакцина, которую разрабатывал Китай, была простой,
но надежной и безопасной. Начав кампанию по вакци¬
нации с военнослужащих, руководство Китая плани¬
ровало к концу 2020 г. вакцинировать 4,5 млн человек,
то есть такое же количество, что и во всем мире в целом.
Насколько можно судить по имеющейся информации,
серьезных побочных эффектов после китайской привив¬
ки не наблюдалось. К концу марта 2021 г., выпустив бо¬
лее 225 млн доз вакцин, Китай стал ведущей в мире стра¬
ной по общему объему производства. Почти половина
изготовленной вакцины шла на экспорт.
Россия также использовала уже апробированную тех¬
нологию. Решив не начинать с нуля и не пытаться при¬
менить новомодную технологию мРНК, российские уче¬
ные модифицировали вакцину, которая ранее успешно
использовалась в борьбе против лихорадки Эбола.
По похожему пути пошли и исследователи вакцины Ox-
ford-AstraZeneca, но в российской вакцине «Спутник V»,
изготавливаемой Центром им. Гамалеи, в самом назва¬
нии вакцины — «Спутник V» — звучала гордость за боль¬
шие достижения России в области науки и техноло¬
гии. Для первой и для второй прививки этой вакцины
использовались разные аденовирусные векторы. Это,
по всей очевидности, подняло общую эффективность
вакцины до 91,4%, что делало ее намного более эффек¬
тивной, чем аналогичные западные вакцины. В августе
российская вакцина стала первой в мире зарегистриро¬
ванной вакциной, хотя в это время ее клинические ис¬
пытания находились еще только на второй фазе51.
В России, как и в США, авторитетные лаборатории
выступили с требованием, чтобы клинические испыта¬
ния вакцины «Спутник V» проходили согласно приня¬
тым стандартам, предполагающим прохождение треть¬
ей фазы испытаний. Уже давно устарела героическая
341

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
модель, в соответствии с которой масштабная прививоч¬
ная кампания населения начинается после клинических
испытаний, в которых принимали участие только от¬
важные работники лаборатории52. Такой подход не под¬
держивался и населением России. 60% участников ано¬
нимного опроса, проведенного газетой The Moscow Times,
на вопрос о том, сделают ли они себе прививку вакциной
«Спутник V», ответили отрицательно53.
В 2020 г. наши тела стали ареной борьбы научных
геополитических интересов. Кто будет покупать россий¬
скую вакцину? Как оказалось, ответ на этот вопрос за¬
висел от того, в какой части мира находились потенци¬
альные покупатели, сколько они были готовы заплатить
и были ли у них альтернативы^. Центр им. Гамалеи, ко¬
торый предлагал вакцину «Спутник V» по цене 10 долл.
за дозу, к весне 2021 г. заключил контракты с десятью
производителями из разных стран мира о производстве
1,4 млрд доз. Двадцать девять стран, включая Венгрию,
которая является членом ЕС, выдали разрешение на ис¬
пользование этой вакцины в экстремальной ситуации55.
У российских разработчиков вакцины не было ника¬
ких проблем продолжить третью фазу клинических ис¬
пытаний в России. Вирус распространялся высокими
темпами, а российская прививочная кампания раскру¬
чивалась крайне медленно. В Китае распространение
пандемии было так тщательно подавлено, что китай¬
ские вакцины приходилось тестировать за границей.
Для главных конкурентов — компаний Sinopharm и Si-
novac — это была возможность глобальной экспансии.
В 2020 г. ими были проведены клинические испытания
вакцин в 14 странах на пяти континентах.
3 ноября, за неделю до оглашения результатов тести¬
рования вакцины, которую производила компания Pfi-
zer/BioNTech, шейх Мухаммед бен Рашид Аль Мактум,
премьер-министр ОАЭ, перед камерами привился вак¬
циной CNBG/Sinopharm. ОАЭ была одной из главных
площадок для проверки эффективности этой вакцины.
Тот факт, что в Эмиратах проживает большое количе¬
ство рабочих-эмигрантов, позволил одновременно вак¬
цинировать граждан из 125 различных стран5®. Участие
ОАЭ в тестировании увеличило объемы закупки вакци¬
ны. В январе временно исполняющий обязанности пре¬
342

в ПОГОНЕ ЗА ВАКЦИНОЙ
зидента Перу, бывший высокопоставленный чиновник
Всемирного банка Франциско Сагасти объявил о перво¬
начальной покупке 1 млн доз вакцины Sinopharm. Вак¬
цина продавалась по вполне приемлемой цене, и Нацио¬
нальный институт здоровья Перу, оказывавший помощь
в организации третьей фазы клинических испытаний,
безоговорочно подтвердил ее эффективность57. К нача¬
лу 2021 г. Лима разместила заказ на 14 млн доз вакцин
от AstraZeneca и на 38 млн доз от китайской Sinopharm58.
В марте 2021 г. Sinopharm принял решение построить
в ОАЭ завод, который сможет ежегодно производить
200 млн доз вакцины. Это обеспечило бы потребности
не только ОАЭ, но и ряда соседних с ними стран.
Китайский конкурент CNBG — компания Sinovac,
акции которой включены в список Nasdaq, — стреми¬
лась установить партнерские отношения не со страна¬
ми Персидского залива, а с Бразилией. Невзирая на не¬
довольство президента Болсонару, правительство штата
Сан-Паулу обязалось заплатить Sinovac 90 млн долл.
за 46 млн доз вакцины. Эта была одна десятая от сум¬
мы, которую правительство США заплатило за мРНК-
вакцину, произведенную Pfizer/BioNTech и Moderna.
Кроме того, Sinovac заявила, что готова обсуждать пере¬
дачу своей технологии Институту Бутанатан, авторитет¬
ной структуре здравоохранения в Сан-Паулу5®. В это же
время компания Sinovac проводила крупномасштабные
испытания в Турции и Индонезии. В общей сложности
Бразилия, Турция и Индонезия увеличили размеры кон¬
трактов до более 120 млн доз. Как отмечали чиновники
по линии здравоохранения в Анкаре, у Турции имеется
«хорошая инфраструктура для третьей фазы исследова¬
ний» и, в отличие от США и большинства европейских
стран, Турция приветствует сотрудничество с китай¬
ским производителем60.
Китай не только проводил клинические испытания,
но и выстраивал систему поставок, которая должна была
обеспечить вакцинами большую часть населения земно¬
го шара. В начале декабря основным поставщиком ки¬
тайских вакцин было назначено логистическое подраз¬
деление китайского интернет-гиганта Alibaba — Cainiao.
Чтобы удовлетворить спрос крупнейшего в мире интер¬
нет-рынка, Cainiao создало гигантскую логистическую
343

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
платформу, работающую по принципу «точно в срок».
Для перевозки китайской вакцины был заключен кон¬
тракт с эфиопской авиакомпаний Ethiopian Airlines, ко¬
торая в начале ковидного кризиса играла важную роль
в транспортировке средств индивидуальной защиты
из Китая. Авиакомпания использовала простаиваю¬
щий флот, состоявший из 30 пассажирских самолетов
Airbus и Boeing, чтобы обеспечить «холодовую цепь» —
температурные условия хранения вакцины при перевоз¬
ке. Специальные хранилища были оборудованы в Ад¬
дис-Абебе. Начались переговоры по поводу еще одного
проекта, получившего одобрение ВОЗ, — созданию про¬
изводственной площадки в Египте. Как возможные ва¬
рианты рассматривались и китайский Sinovac, и россий¬
ский «Спутник V». Было решено, что до тех пор, пока
в Африке не начнется производство, будут осуществ¬
ляться воздушные перевозки из аэропорта Шэньчжэня,
где Alibaba вел строительство первой китайской между¬
народной установки холодильной цепи61. В начале мар¬
та Ethiopian Airlines осуществили первую доставку вак¬
цины — 2,2 млн доз, предоставленных COVAX.
К началу 2021 г. по мере того, как из разных стран ста¬
ли поступать обнадеживающие новости по поводу треть¬
ей фазы клинических испытаний вакцин, становилось
понятно, что даже за рекордно короткое время можно
разработать не просто одну вакцину или одну группу
вакцин, а много вакцин. В этой научно-исследователь¬
ской гонке большее богатство Америки и Европы дава¬
ло им определенное преимущество, которое измерялось
не в годах, а в неделях и месяцах. Им это было крайне
необходимо. В начале 2021 г. вторая и третья волны забо¬
леваемости сильнее всего бушевали не в Латинской Аме¬
рике, а в США и Европе. Через несколько недель после
первых новостей о готовности вакцин, в Великобрита¬
нии и ЮАР были выявлены мутации вируса, что самым
драматичным образом повлияло на повышение его кон-
тагиозности. Некоторое утешение давала информация
о том, что летальность вируса не увеличилась, однако,
с точки зрения органов здравоохранения, самое большое
значение имели темпы репродукции вируса и возникаю¬
щая в связи с этим нагрузка на больницы. Лучше иметь
344

в ПОГОНЕ ЗА ВАКЦИНОЙ
большую заразность, чем большую летальность, посколь¬
ку заразность характеризуется экспоненциальным пока¬
зателем, а летальность — линейным.
Производители оптимистично надеялись, что их вак¬
цины будут эффективны и против новых вариантов ко-
ронавируса, но понимали, что будет необходимо про¬
вести еще один раунд испытаний. Пока это не было
сделано, страхи, возникшие в начале 2021 г., мало чем
отличались от того, чего боялись годом ранее: систе¬
ма здравоохранения рухнет, не выдержав свалившей¬
ся на нее нагрузки, еще до того, как появится вакцина.
В очередной раз самым главным было выровнять кри¬
вую. А сделать это (не важно, где—в Калифорнии, Фран¬
ции, Великобритании или Германии) можно было толь¬
ко одним способом: еще раз объявить полный карантин.

ГЛАВА 13
Облегчение
долгового бремени
ПЕРЕЖИВАЯ стремительный рост заболеваемо¬
сти и не имея сил дожидаться распределения
вакцины в рамках программы COVAX, ЮАР
первой из африканских стран в январе 2021 г. заключи¬
ла двустороннюю сделку с компанией AstraZeneca о по¬
ставках вакцины. Согласно договоренности, ЮАР, с на¬
селением 58 млн человек, должна была получить только
1,5 млн доз, но даже этого количества вакцины было бы
достаточно для того, чтобы защитить ключевых работ¬
ников системы здравоохранения1. Африканский союз
вел работу по заключению соглашения, по которому
он мог бы получить 270 млн доз вакцины от компаний
Pfizer, Johnson & Johnson, а также вакцину AstraZeneca,
произведенную Институтом сыворотки. Естественно,
такое количество не могло быть достаточным для кон¬
тинента с населением 1,3 млрд человек, но денег хвати¬
ло только на это. Всемирный банк и Африканский союз
вели переговоры по поводу предоставления кредита
в 5 млрд долл. для покупки вакцины2. Деньги должны
были поступить из фонда размером в 12 млрд долл., ос¬
нованного Мировым банком для финансирования заку¬
пок вакцины беднейшими странами.
Новый кредит был полезным, но он добавился к суще¬
ствующим долговым обязательствам. Такая долговая на¬
грузка легко могла стать неуправляемой. Ковидный кри¬
зис 2020 г. нанес финансовым системам беднейших стран
мира очень тяжелый урон. Учитывая упущенные возмож¬
ности в области экспорта, получаемых платежей и ин¬
вестиций, прогнозировалось, что в 2020 г. страны с са¬
мым низким уровнем доходов потеряют 150 млрд долл.3
Для сравнения можно сказать, что общая сумма глобаль¬
346

ОБЛЕГЧЕНИЕ ДОЛГОВОГО БРЕМЕНИ
ной иностранной помощи в целях развития в 2019 г. со¬
ставила 152,9 млрд долл.4 Беднейшим странам больше все¬
го нужен был пакет, в котором была бы предусмотрена
помощь системе общественного здравоохранения в соче¬
тании с облегчением финансового бремени.
В ноябре 2020 г., выступая в качестве президента
ЮАР и председателя Африканского союза, Сирил Рама-
фоса призвал к объединению усилий для решения про¬
блемы улучшения финансовой ситуации в тех афри¬
канских странах, которые наиболее сильно пострадали
от пандемии5. Потребность в этом ощущалась еще силь¬
нее в связи с тем, что в 2020 г. была прервана тенденция,
сулившая рост благосостояния в африканских странах.
Как подчеркнул в своем выступлении Рамафоса, необ¬
ходимо предпринять решительные шаги, иначе «дина¬
мика краткосрочных долговых обязательств собьет Аф¬
рику с дороги, ведущей в будущее — зеленое будущее
с цифровыми технологиями, включенное в глобальную
систему»6. В 2020 г., впервые за всю историю наблюде¬
ний, темпы развития экономики в целом на всем Афри¬
канском континенте не наращивались, а значительно за¬
медлялись.
В этом отношении страны Африки были не одино¬
ки. Как отметил Генеральный секретарь ООН Антониу
Гутерриш, выступая на совещании стран G20 в ноябре
2020 г., бедные страны, обремененные большими дол¬
гами, находятся «на краю пропасти, рискуя столкнуть¬
ся с финансовым крахом, повышением уровня бедности,
усилением голода и невыразимыми страданиями»7. Пре¬
зидент Всемирного банка Дэвид Малпасс, ставленник
Трампа, которого трудно было обвинить в сентимен¬
тальности или в алармизме, рисовал будущее в еще более
мрачных тонах: если странам, наиболее сильно постра¬
давшим от пандемии, не удастся «обеспечить облегчение
долговой нагрузки на более стабильной основе», то это
может «привести к усилению нищеты и повторению бес¬
порядочных дефолтов, как это уже было в 1980-х гг.»8.
Но, несмотря на ощущение того, что ситуация не тер¬
пит промедления и на понесенный экономический
ущерб, невзирая на масштабность мер, осуществляемых
развитыми странами, все эти призывы не повлекли за со¬
бой желаемой глобальной реакции. Были предприняты
347

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
некоторые разрозненные шаги, самым заметным из ко¬
торых стала выдвинутая G20 «Инициатива по приоста¬
новке обслуживания долга» (DSSI). МВФ и Всемирный
банк предоставили кредиты, однако в отличие от ситуа¬
ции, сложившейся после кризиса 2008 г., масштабных
инициатив от G20 так и не поступило. Высказывались
предложения расширить полномочия МВФ по борь¬
бе с кризисом и начать серьезное облегчение долгового
бремени, но эти предложения так и не были реализова¬
ны. Все это наглядно продемонстрировало, как в миро¬
вой экономике распределяются ресурсы и власть.
Конечно, ничем не помогло и то, что в Вашингто¬
не у власти пребывала администрация Трампа и консер¬
вативное крыло Великой старой партии. К лету 2020 г.
администрация Трампа находилась в состоянии войны
и со Всемирной торговой организацией, и со Всемирной
организацией здравоохранения. В отношении же к МВФ
она проявляла предельную деликатность. Это проис¬
ходило во многом благодаря тому, что взаимоотноше¬
ния с валютным фондом регулировались министром
финансов Стивеном Мнучином, в действиях которо¬
го «трампизм» проявлялся в гораздо меньшей степени,
чем у других сторонников Трампа. Однако одно дело —
проведение последовательной линии, и совсем другое —
принятие важных мер для борьбы с кризисом.
Коалиция европейских и африканских лидеров, ко¬
торая собралась в апреле для того, чтобы призвать МВФ
к крупномасштабным действиям, выглядела вполне
внушительно9. Многим экспертам казалась весьма при¬
влекательной идея выпуска большой партии СДР (spe¬
cial drawing rights, специальные права заимствования)10.
Прецедентом стал проект, запущенный в Лондоне 11 лет
назад. Тогда страны G20 договорились об увеличении
в три раза стандартного размера фонда кредитования
МВФ — до 750 млрд долл. Планировалось осуществить
выпуск СДР, благодаря чему глобальная ликвидность
могла увеличиться на 250 млрд долл.11 Спустя 11 лет
фонд располагал все теми же кредитными возможностя¬
ми, что и в 2009 г. Однако для администрации Трампа
все разговоры о выпуске СДР были все равно что крас¬
ная тряпка для быка. Несмотря на то что руководство
348

ОБЛЕГЧЕНИЕ ДОЛГОВОГО БРЕМЕНИ
МВФ и широкий круг его акционеров открыто высказа¬
лись в поддержку афро-американских предложений, эта
инициатива была на корню зарублена США. Специаль¬
но для таких случаев Америка ревностно сохраняет свое
право вето в совете директоров фонда 12.
Предложенные объяснения носили чисто практиче¬
ский характер. Казначейство США доказывало, что объе¬
мов СДР, находящихся в обращении, было более чем до¬
статочно. Из выпуска, произведенного в 2009 г., около
200 млрд долл. остались невостребованными. Если ев¬
ропейцы хотели сделать что-нибудь конструктивное,
они могли бы добиться, чтобы существующие СДР ста¬
ли доступными для тех, кто больше всего в них нужда-
ется13. В такой аргументации была доля правды, однако
вряд ли это могло быть аргументом против незамед¬
лительного осуществления нового выпуска СДР. В Ва¬
шингтоне ни для кого не было секретом, что истинной
причиной вето, наложенного Мнучином, была оппози¬
ция наиболее непримиримых членов Республиканской
партии.
В 2020 г. Тед Круз завоевал себе репутацию одного
из наиболее ярых защитников Трампа в сенате. Кро¬
ме того, Круз занимал очень жесткую позицию по от¬
ношению к России и Китаю. Впервые он проявил себя
в 2013 г. Незадолго до этого он был избран на долж¬
ность младшего сенатора от Техаса и сразу же направил
свою энергию на саботаж ключевого аспекта политики
стран G20 в МВФ, продвигаемого в первую очередь Ки¬
таем. Речь шла о передаче квот в пользу развивающихся
рынков. Это было главным пунктом соглашения об уве¬
личения ресурсов МВФ, заключенного на встрече стран
G20 в Лондоне. Круз поставил перед собой задачу за¬
блокировать ратификацию соглашения, подписанного
администрацией Обамы14. В какой-то момент Кристин
Лагард, директор-распорядитель МВФ, заявила, что го¬
това исполнить хоть танец живота, если только это по¬
может добиться согласия Круза^. Семь лет спустя Круз
все так же возглавлял оппозицию против Китая и Рос¬
сии. В апреле 2020 г., в разгар кризиса, вызванного пан¬
демией коронавируса, никто из министерства финансов
Мнучина не стал бы распалять Круза и подталкивать его
к очередной атаке против МВФ.
349

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Рамафоса и его сторонники вновь выступили с при¬
зывом к выпуску СДР только после того, как в США со¬
стоялись выборы16. Теперь все зависело от новой адми¬
нистрации Байдена и от второго тура выборов в штате
Джорджия. В случае если бы Великая старая партия со¬
хранила контроль (в чем до конца года многие были
почти уверены), администрации Байдена оставалось
только одно — уступить конгрессу. Если увеличение
не превышало объем текущего объема СДР, одобрения
сената не требовалось. Это позволяло осуществить но¬
вую эмиссию в размере около 650 млрд долл.п В сочета¬
нии с перераспределением СДР между членами МВФ это
могло стать серьезным подспорьем для стран с низкими
доходами, находящимися в наиболее сложном положе¬
нии. Однако для того, чтобы значительно ускорить эко¬
номический рост стран с низким уровнем доходов и до¬
биться результатов, обозначенных в резолюции ООН
«Цели устойчивого развития», не требовалось финан¬
сирование размером в триллионы долларов. Для этого
было нужно что-то иное.
Вето, использованное фракцией американских
консерваторов при обсуждении мировых проблем,
вызывало сильное раздражение и серьезно подрывало
доверие к таким институтам, как МВФ. Однако было бы
ошибочным приписывать только этому факту всю вину
за сложившуюся тупиковую ситуацию вокруг оказания
финансовой поддержки развивающимся странам. Чтобы
лучше понять расстановку действующих сил, достаточно
рассмотреть только одну из мер по облегчению долгово¬
го бремени, одобренную международным сообществом
в 2020 г. — «Инициативу по приостановке обслуживания
долгов» (DSSl).
DSSI была одобрена в апреле 2020 г. Сопровождаю¬
щее краткое описание с самого начала свидетельствова¬
ло о весьма ограниченном характере этой инициативы^.
Она охватывала только беднейшие и самые маленькие
страны Африки и Азии, а на страны с доходом ниже
среднего не распространялась. Главный принцип ини¬
циативы DSSI состоял в том, что она должна быть ней¬
тральной с точки зрения чистой приведенной стоимости
(net present value, NPV). Иными словами, хотя выплата
35°

ОБЛЕГЧЕНИЕ ДОЛГОВОГО БРЕМЕНИ
долгов в краткосрочной перспективе и приостанавли¬
валась, после окончания срока погашения долга креди¬
тор не должен нести никаких потерь. Чтобы компенси¬
ровать платежи, отсроченные в 2020 г., в период между
2022 и 2024 гг. кредиты будут погашаться досрочно. За¬
емщики, подавшие заявку на участие в этой инициативе,
должны самым тщательным образом взвесить все риски,
чтобы через несколько лет не оказаться в сложной ситуа¬
ции в связи с погашением долга. Более того, DSSI рас¬
пространялась только на платежи по обслуживанию тех
кредитов, которые были предоставлены официальными
двусторонними кредиторами. А это были займы, кото¬
рые непосредственно контролировались странами G20.
Однако в новой ситуации, сложившейся вокруг долгов
развивающихся стран, это была лишь небольшая часть
общей проблемы.
На ситуацию с долгами в 2020 г. во многом повлия¬
ли более ранние мероприятия, направленные на умень¬
шение долгового бремени. В последний раз такие меры
предпринимались в 1996 г. — это были «Инициатива
в отношении бедных стран с высоким уровнем задол¬
женности» и «Юбилейная долговая кампания», возглав¬
ляемая такими знаменитостями, как Боно и Боб Гелдоф.
Эти кампании достигли своей кульминации в 2005 г.,
на саммите стран G8, который состоялся в Шотландии,
в отеле «Глиниглс»19. Тогда был уменьшен коэффициент
«долг/ВВП» для 35 стран с самым низким уровнем до¬
ходов20. В последующие годы предоставление кредитов
правительствами богатых стран, которые организовы¬
вал Парижский клуб, все больше стало уходить на вто¬
рой план2!. Бедные страны теперь предпочитали полу¬
чать не кредиты, а финансовую помощь в виде грантов.
Хотя США оставались единственным крупным источ¬
ником финансирования, размеры которого достигали
35 млрд долл., их роль при предоставлении двухсторон¬
них льготных кредитов практически свелась к нулю.
В 2020 г. Индия и Бразилия, являющиеся странами
со средним уровнем доходов, выдали беднейшим стра¬
нам больше кредитов, чем США.
В сфере финансирования развития появился новый
крупный игрок, участвующий в двухстороннем кредито¬
вании. И это был не уважаемый член Парижского клу-
351

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Совокупный внешний государственный долг перед различными
официальными кредиторами (в млрд долл. США).
Китай — крупнейший официальный кредитор
развивающихся стран
Источник: Horn, Reinhart and Trebesch, 2019.
ба — это был Китай. По поводу точных объемов и типа
кредитования, предоставляемого Китаем в рамках про¬
граммы развития инфраструктуры «Один пояс — один
путь», ведется много споров, но, безусловно, выделяе¬
мые средства были огромными. Согласно результатам
одного из весьма аккуратных исследований, в период
с 2008 по 2019 г. банками China Development Bank и Ex¬
port-Import Bank of China клиентам из самых разных
стран было предоставлено 462 млрд долл.22
Это было лишь немногим меньше, чем сумма
в 467 млрд долл., выделенная за этот же период Всемир¬
ным банком на цели кредитования. Кроме того, китай¬
ские банки имели все возможности для наращивания
объемов. На пике всплеска 2016 г. средства, выделенные
китайскими банками на кредитование других стран,
не только превышали объемы финансирования, осуще¬
ствляемого Всемирным банком, но вполне соответство¬
вали размерам кредитных средств всех банков развития,
вместе взятых, — Всемирного банка, Азиатского банка раз¬
вития, Межамериканского банка развития, Европейско¬
го банка реконструкции и развития, Африканского бан-
352

ОБЛЕГЧЕНИЕ ДОЛГОВОГО БРЕМЕНИ
ка развития23. Более 40% от 30,5 млрд долл. — суммы, ко¬
торая в 2021 г. была выплачена африканскими странами,
охваченными инициативой DSSI в счет обслуживания
долга, — поступило либо официальным китайским кре¬
диторам, либо китайским банкам развития2\ У 46 стран,
решивших участвовать в программе DSSI, задолженность
по платежам перед Китаем составляла 5,76 млрд долл.
Для сравнения отметим, что задолженность перед члена¬
ми Парижского клуба была 1,99 млрд долл. Крупнейшим
кредитором была Франция, задолженность перед кото¬
рой равнялась 559 млн. За ней следовала Япония с сум¬
мой, составлявшей 481 млн долл. Долг перед США дости¬
гал лишь 155 млн долл., то есть тридцать седьмую часть
от той суммы, которая причиталась Китаю25.
Начиная с 2013 г. Китай сосредоточивал свои зай¬
мы на цели развития под знаменем программы «Один
пояс — один путь» (OBOR), известной также под назва¬
нием «Инициатива „Пояс и путь“» (bri). Безусловно,
такие названия были выбраны для того, чтобы пере¬
дать основную идею программы и сообщить о ее целях.
В то же время в мире к этой инициативе относились
с некоторым подозрением и видели в ней проявление
долгового империализма26. Ходили слухи, что у Китая
появились непомерные требования: теперь китайцы хо¬
тят, чтобы страны-заемщики отказались от суверенного
иммунитета и в качестве залога предоставляли жизнен¬
но важные национальные активьй7. Часто цитировалась
история о злополучном международном порте Хамбан-
тота в Шри-Ланке — на этом примере хорошо видно,
как страна может попасть в «долговую ловушку»28. Когда
Шри-Ланка объявила дефолт, в качестве залога она пе¬
редала Китаю право на использование жизненно важных
портовых мощностей. По крайней мере, так эту историю
рассказывают. Горячие споры вызывал вопрос о том,
было ли это целенаправленной политикой Китая. Деба¬
ты шли и по поводу того, какими именно были условия
сделки с портом Хамбантота20. Несомненным было толь¬
ко одно — в 2020 г. некоторые из заемщиков Китая нахо¬
дились в сложной финансовой ситуации. Еще до нача¬
ла пандемии Венесуэла, Пакистан, Ангола и еще девять
африканских стран испытывали трудности со своевре¬
менной оплатой платежей по долгам. Правда, Пекин
353

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
не обнаруживал намерений использовать коронавирус¬
ный кризис для того, чтобы приобрести дополнитель¬
ные рычаги воздействия. Президент Всемирного бан¬
ка Дэвид Малпасс, ставленник Трампа, упрекал Китай
в том, что банк China Development Bank не был включен
в программу DSSI30. Китай же утверждал, что это част¬
ный банк, а инициатива G20 на частные банки не рас¬
пространяется. Своим должникам, получившим офици¬
ально признанные займы, Пекин предоставлял большие
льготы, размер которых равнялся размеру льгот, предо¬
ставленных всеми кредиторами, вместе взятыми.
В том, что China Development Bank не попал в про¬
грамму DSSI, был некоторый элемент лукавства, одна¬
ко это не имело непосредственного отношения к мас¬
штабной китайской стратегии как таковой. Дело в том,
что невключение в эту инициативу частных креди¬
торов создавало различного рода лазейки. Из суммы
в 35 млрд долл., которую страны, охваченные програм¬
мой DSSI, должны были заплатить за обслуживание
долга в 2020 г., помимо огромной доли, причитающей¬
ся Китаю, 13,5 млрд долл. составляла задолженность
перед частными кредиторами31. Около половины этой
суммы представляло собой задолженность перед раз¬
личными банками, а остальная сумма долга причиталась
держателям облигаций. Размер платежей по обслужи¬
ванию долга являлся отражением того, в какой степе¬
ни начиная с 2005 г. частное кредитование заменило
официальное льготное кредитование, предусмотренное
для беднейших стран.
Еще в апреле, призывая к активным действиям, Евро¬
союз и правительства африканских стран на самом деле
требовали, чтобы в процессе кредитования беднейших
стран участие принимали все займодатели, включая част¬
ных кредиторов. Страны G20 с этим согласились. Ин¬
ститут международных финансов, лоббирующий вопро¬
сы, связанные с глобальным финансированием, заранее
предложил своим членам участвовать в этой программе
на добровольной основе, однако к лету никакого отклика
от них так и не поступило. МВФ, выступая в их защиту,
привел интересное наблюдение: ни одна из стран-долж-
ников не обратилась к членам МВФ с просьбой об облег¬
чении кредитного бремени. Страны-должники больше
354

ОБЛЕГЧЕНИЕ ДОЛГОВОГО БРЕМЕНИ
всего беспокоились о том, чтобы не ухудшить свой кре¬
дитный рейтинг. Даже если они отчаянно нуждались
в кредитных льготах, они не были готовы рисковать до¬
ступом к рынкам капитала в будущем32.
Серьезным предостережением стал пример того,
как рейтинговое агентство Moody’s обошлось с обре¬
мененным огромными долгами Камеруном. Тот факт,
что Камерун удовлетворял всем требованиям участия
в инициированной G20 программе DSSI, был официаль¬
но подтвержден 19 мая 2020 г. В связи с этим он был осво¬
божден от уплаты 276 млн долл. за обслуживание дол¬
га. Восемь дней спустя Moody’s приступило к рассмотре¬
нию вопроса о понижении рейтинга Камеруна. Агентство
объяснило свои действия следующим образом: при пре¬
доставлении права на участие в программе DSSI страны
G20 посчитали необходимым, чтобы страна-заемщик од¬
новременно обратилась к частным кредиторам с целью
получения аналогичных кредитных льгот. Если имелось
такое обращение, то это считалось достаточным. Лишь
в августе, когда стало ясно, что никакого успеха в привле¬
чении к программе DSSI частных держателей облигаций
достигнуто не было, что обращаться к частным кредито¬
рам — это дело правительств стран-заемщиков и что Ка¬
мерун не собирается этого делать, агентство Moody’s сня¬
ло свою угрозу понизить ему рейтинг33.
Таким образом, рейтинговые агентства держали
в страхе всех заемщиков, имеющих крупные частные за¬
долженности. Поразительно, но власть этих агентств
распространялась также на такие международные фи¬
нансовые организации, как Всемирный банк.
Для того чтобы стать участником программы DSSI,
страна должна была сначала подать заявку на участие
в программе Международного валютного фонда и пе¬
рейти под его контроль. Однако, несмотря на просьбу
ЕС и правительств африканских стран, из программы
DSSI была изъята сумма в 12 млрд долл. — плата за обслу¬
живание долга, которая причиталась МВФ, Всемирному
банку и другим многосторонним кредитным организа¬
циям. Когда президент Всемирного банка Малпасс был
вынужден дать разъяснения по поводу такого ненор¬
мального положения дел, всю вину он возложил на рей¬
тинговые агентства.
355

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Международный банк реконструкции и развития
(IBRD), подразделение Всемирного банка, которое осу¬
ществляет выдачу кредитов странам с низким и сред¬
ним уровнем доходов, с 1959 г. имел рейтинг наивысшей
кредитоспособности (ААА). 15 апреля 2020 г., в тот день,
когда было достигнуто соглашение стран G20 по пово¬
ду инициативы DSSI, IBRD разместил на рынке пяти¬
летние облигации на сумму 8 млрд долл. с доходностью
0,704%. Это было самым масштабным и самым дешевым
привлечением средств из когда-либо предпринимаемых
международными финансовыми организациями34. При¬
чина, по которой Всемирный банк решил не присоеди¬
няться к «Инициативе по приостановлению обслужи¬
вания долга», состояла в следующем: если бы он пошел
на уступки своим заемщикам и понес потери в своем ба¬
лансе, пусть даже и незначительные, то это могло бы
привести к потере рейтинга наивысшей кредитоспособ¬
ности у Международного банка реконструкции и раз¬
вития и тем самым поставить под угрозу его возмож¬
ности по предоставлению дешевых займов беднейшим
странамЗ5. Ответом Всемирного банка на кризис было
не решение о приостановке платежей по обслуживанию
или отсрочке существующего долга, а предложение пре¬
доставить новое кредитование в объеме 160 млрд долл.
летом 2021 г.
Со стороны Всемирного банка это был экстраорди¬
нарный отказ от использования своих полномочий. Его
баланс был достаточно крепким и вполне мог выдер¬
жать отсрочку платежей, предусмотренную програм¬
мой DSSI. Так или иначе, нейтральность по параметру
чистой приведенной стоимости сохранялась. Если бы
банк и понес какие-то потери, то они были бы компен¬
сированы его акционерами. Как альтернативный вари¬
ант, можно было бы собрать дополнительные средства,
продав небольшую часть золотовалютных резервов МВФ
или осуществив выпуск СДрз®. В 2020 г. ни одна из этих
опций серьезно не рассматривалась. Помимо того что
администрация Трампа блокировала идею выпуска СДР,
США не удавалось применить политическую волю и со¬
брать все ресурсы, необходимые для оказания значи¬
мой финансовой поддержки. Инициатива DSSI остава¬
лась бледной копией первоначально задуманного плана.
356

ОБЛЕГЧЕНИЕ ДОЛГОВОГО БРЕМЕНИ
Главными выгодоприобретателями этой программы
были Пакистан и Ангола37. К концу года Всемирный
банк передал инициативе DSSI 5 млрд долл. на цели
оказания неотложной помощи8. В качестве общего ре¬
шения проблемы долгов беднейших стран это выгляде¬
ло насмешкой.
Летом Конференция ООН по торговле и разви¬
тию (ЮНКТАД) — один из наиболее радикальных ор¬
ганов ООН — осудила «невнятные усилия международ¬
ного сообщества» по обеспечению облегчения долгового
бремени. Как было отмечено ЮНКТАД, коллективное
бездействие «отчетливо высветило убогую фрагментар¬
ность и запутанность существующих процедур», с помо¬
щью которых пытались решить проблемы, связанные
с международными суверенными долгам^9. Для того
чтобы восстановить порядок и обеспечить быстрое
и объективное рассмотрение заявок, ЮНКТАД предло¬
жила создать «глобальное агентство по работе с суве¬
ренными долгами — структуру, независимую от частных
или государственных кредиторов и не представляющую
интересы заемщиков». Такое агентство могло бы играть
ведущую роль в реструктуризации долгов, гарантируя
при этом объективность и прозрачность.
Эта идея была с энтузиазмом воспринята группами
поддержки стран-должников, выступавшими против
эгоистичных интересов кредиторов. Однако какой коа¬
лиции хватило бы сил и возможностей создать подобное
межнациональное агентство? МВФ, Всемирный банк,
страны G20 и «Группа тридцати» вряд ли стали бы от¬
рицать неадекватность существующих договоренностей,
однако у них не было никакой заинтересованности в со¬
здании нового органа по работе с суверенными долгами.
Вместо этого они предпочли бы попытаться уговорить
всех кредиторов, включая частных, собраться за сто¬
лом переговоров. Участие частного сектора было необ¬
ходимо — это гарантировало бы, что реструктуризация
долгов действительно принесет значительное облегче¬
ние странам-должникам. Кроме того, прекратились бы
все споры о том, кто участвовал, а кто не участвовал
в процессе реструктуризации. Это также легитимизи¬
ровало бы все разбирательства в тех странах, которых
357

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
попросили пойти на уступки. В экспертном отчете, со¬
ставленном для «Группы тридцати», влиятельной ор¬
ганизации, состоящей из бывших высокопоставленных
чиновников центральных банков и казначейств, эта идея
была сформулирована следующим образом: «Стратегия,
используемая для разрешения кризиса в сфере суверен¬
ных долгов, в соответствии с которой некоторые креди¬
торы фактически финансируют выплаты, предназначен¬
ные для других кредиторов, политически неприемлема
и поэтому вряд ли окажется успешной... Если не будет
обеспечено участие всех кредиторов. то это ослабит по¬
литические усилия по поиску согласованного глобаль¬
ного ответа на вызовы кризиса и отобьет интерес к офи¬
циальному совместному финансированию в будущем»40.
Даже если на уступки шли только кредиторы, финанси¬
руемые за счет налогов, то они фактически субсидирова¬
ли бы частных кредиторов.
Идея этой реформы была очевидна. Еще с конца
1990-х гг. предпринимались попытки создать условия
для того, чтобы процесс системного суверенного дефол¬
та был честным и прозрачным4\ Чтобы заставить част¬
ных кредиторов разделить бремя уменьшения долгов,
может потребоваться слишком много усилий. Кроме
того, это может привести к тому, что страны-должни¬
ки временно окажутся отстраненными от рынка обли¬
гаций. Однако эксперты «Группы тридцати» продол¬
жали настаивать, что все равно наступит момент, когда
невозможно будет игнорировать «экономическую реаль¬
ность». Страна, имеющая долги меньшего размера, смо¬
жет начать с чистого листа. Ей будет легче делать новые
инвестиции и получать новые кредиты. А все опасения
оказаться отстраненными от рынка облигаций явно пре¬
увеличены. Как видно на примере Аргентины, которая
неоднократно объявляла дефолт, кредиторы всегда воз¬
вращаются.
В целях предоставления странам-должникам рыча¬
гов, необходимых для того, чтобы убедить их кредито¬
ров сесть за стол переговоров, осенью 2020 г. МВФ и Все¬
мирный банк совместно призвали к включению во все
кредитные документы статьи о коллективных действи-
ях42. При реструктуризации долга наличие такой ста¬
тьи позволяло бы блокировать действия несговорчивых
358

ОБЛЕГЧЕНИЕ ДОЛГОВОГО БРЕМЕНИ
кредиторов. Для ситуации, при которой напряжение
на рынке кредитования грозит перерасти во всеобъем¬
лющий кризис суверенных долгов, МВФ выдвинул еще
более радикальное предложение. С одной стороны, со¬
противляющимся частным кредиторам он мог предло¬
жить либо наличные, либо кредитные льготы. С дру¬
гой стороны, несговорчивым кредиторам можно было
пригрозить тем, что проблемные малоимущие заемщи¬
ки применят к ним целенаправленные законодатель¬
ные меры43. Пример таких действий в 2015 г. уже подала
Бельгия, которая приняла законодательство, направ¬
ленное против так называемых фондов-«стервятников».
Если бы аналогичные законы были приняты в Англии
или в США, где размещается наибольшее количество
облигационных займов, то это привело бы к огромным
изменениям в балансе сил в пользу должников44. Ско¬
рее всего, страны G20 к такому не были готовы, однако
в ноябре 2020 г. они поставили свои подписи под доку¬
ментом «Общий рамочный механизм облегчения дол¬
гового бремени помимо DSSI» (Common Framework
for Debt Treatments Beyond the DSSI)45. Этот документ
содержал мало конкретики, однако в нем было четко
сформулировано, что любому виду облегчения бремени
задолженности государственными кредиторами должны
соответствовать аналогичные уступки со стороны част¬
ных кредиторов. Главная проблема заключалась в том,
как это осуществить на практике. Учитывая тот факт,
что на мировом рынке облигаций ключевую роль игра¬
ли американские банки, инвестиционные фонды и суды,
все понимали, что деятельность в этом направлении
должны возглавить США. Однако, как было деликатно
отмечено в одном из докладов, в середине ноября еще
было не вполне ясно, был ли направлен «радар» прези¬
дента Трампа на решение проблемы облегчения долго¬
вого бремени беднейших стран4®.
В надежде на то, что после выборов в США этот во¬
прос удастся включить в повестку дня, 30 ноября Сирил
Рамафоса в очередной раз выступил с призывом осуще¬
ствить новый выпуск СДР, расширить условия инициа¬
тивы DSSI, привлечь частных кредиторов, а также раз¬
работать меры, направленные на сокращение влияния
рейтинговых агентств47. Разумеется, он надеялся най¬
359

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ти поддержку у команды Джанет Йеллен, кандидата
на пост министра финансов США, который в то время
занимал Стивен Мнучин. Однако у Рамафосы имелись
и противники, с которыми ему предстояло бороться.
Несколько удивительно, что самым активным предста¬
вителем оппозиции, выступавшей против предложений
по реструктуризации долгов, стала Вера Сонгве, гла¬
ва Экономической комиссии ООН для Африки (ЭКА),
имеющая статус заместителя Генерального секрета¬
ря ООН. Как сообщает Financial Times, с ее точки зрения,
«последнее, в чем нуждаются развивающиеся страны, —
это насильственное привлечение частного сектора к ре¬
структуризации долгов». По ее мнению, «общий рамоч¬
ный механизм для облегчения бремени задолженности,
в котором в одну кучу свалены государственное льготное
кредитование и выход на коммерческий рынок, только
помешает развитию Африки»48. Развитые страны могут
позволить себе соблюдать баланс между интересами на¬
логоплательщиков и держателями облигаций. Но поче¬
му развивающиеся страны, оказавшиеся в трудном фи¬
нансовом положении, должны с нетерпением ждать тот
день, когда они будут вынуждены одновременно распла¬
титься со всеми кредиторами? Сложившуюся ситуацию
главным образом определял тот факт, что в 2020 г. за об¬
служивание кредитов правительства развивающихся
стран выплатили своим кредиторам сумму, в целом пре¬
вышающую размер новых кредитов на 167 млрд долл.4®
Уменьшение стоимости обслуживания долга могло бы
оказаться полезным, но на самом деле для восстановле¬
ния экономики африканских стран и для ускорения их
развития требовались большие объемы инвестирования,
профинансированные за счет более крупных займов.
Теперь необходимо было сделать выбор между дву¬
мя различными подходами к финансированию и разви¬
тию. Сторонники полномасштабной реструктуризации
долгов исходили из четкого понимания, какой уровень
задолженности страны соответствовал ее платежеспо¬
собности, и призывали начать все с чистого листа. Эко¬
номическая комиссия ООН для Африки (ЭКА) не от¬
рицала необходимость реструктуризации в тяжелых
случаях или необходимость привлечения частного кре¬
дитования. Несмотря на критику Веры Сонгве, в офи¬
З60

ОБЛЕГЧЕНИЕ ДОЛГОВОГО БРЕМЕНИ
циальные документы ЭКА был включен «Общий рамоч¬
ный механизм», предложенный странами G20. Главное
отличие состояло в том, что Экономической комисси¬
ей двигало амбициозное желание выдать не меньше,
а, наоборот, как можно больше кредитов50. Она руко¬
водствовалась моделью так называемого режима сме¬
шанного финансирования, в котором предполагается
тесное взаимодействие (партнерство) между государ¬
ственными структурами и частными рынками. Это на¬
деляло властью как частных кредиторов, так и рейтин¬
говые агентства, однако, по замечанию ЭКА, опасаться
этого не стоило, поскольку ни одно рейтинговое агент¬
ство на самом деле не понижало кредитный рейтинг
странам-участницам программы DSSI. Первостепен¬
ная задача состояла в том, чтобы многократно увели¬
чить объемы кредитования, используя все имеющиеся
каналы: проведение Международным валютным фон¬
дом нового выпуска СДР; расширение кредитования
со стороны многосторонних банков развития; создание
механизма обеспечения ликвидности для совершения
операций репо с суверенными облигациями африкан¬
ских стран, что позволило бы использовать эти обли¬
гации, так же как и облигации богатых стран, в каче¬
стве залога при дальнейшем кредитовании. Составляя
эти предложения, ЭКА опиралась на технические ре¬
комендации компании PIMCO, одного из крупнейших
мировых инвесторов на рынке частных облигаций. ЭКА
и PIMCO пытались доказать необходимость примене¬
ния в Африке модели, широко используемой в разви¬
тых странах, согласно которой государство оказывает
поддержку частным инвестиционным компаниям55. Ка¬
кие-то элементы этой модели могли быть реализованы
местными финансовыми властями. Позднее может воз¬
никнуть необходимость в дополнительной поддержке
со стороны центральных банков развитых экономик.
Если понадобится, то также можно будет произвести
выпуск СДР. Безусловно, это было весьма рискованное
предложение, но если оглянуться вокруг и посмотреть,
что делается в других странах, то оно уже не будет ка¬
заться таким странным. Если уж Италия, долг которой
составляет 155% от ВВП, благодаря поддержке ЕЦБ мог¬
ла размещать на рынках пятилетние облигации со став¬
361

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
кой купона 0,2%, то почему африканские страны-заем¬
щики, имеющие гораздо лучшее соотношение объема
долга к размеру ВВП, вынуждены устанавливать на свои
облигации сверхвысокие проценты? Все это происходит
только благодаря политическому лоббированию и фи¬
нансовому инжинирингу.
Сторонники полной и всеобъемлющей реструктури¬
зации долгов оперировали такими понятиями, как «эко¬
номическая реальность» и «экономическая приемле¬
мость долга». Однако, судя по опыту самих же развитых
стран, если кредитоваться в валюте, которую сам и кон¬
тролируешь, то эти параметры можно обсуждать, по¬
скольку они в конечном счете определяются централь¬
ными банками. Что же касается защитников идеи новой
Африки, таких как Вера Сонгве, то определяющими па¬
раметрами для них были масштаб потенциальных воз¬
можностей континента и размах стоящих перед ним
задач. «Экономическая реальность», доминирующая
в представлениях ЭКА, определялась такими фактора¬
ми, как стремительный рост населения Африканского
континента, а также насущная потребность в создании
инфраструктуры. По прогнозам ЭКА, к 2024 г. в Афри¬
ке будут сосредоточены самые крупные в мире ресурсы
рабочей силы, которые будут составлять 40% от глобаль¬
ного числа всех молодых рабочих52. Согласно данным
ООН, для реализации программы «Цели устойчиво¬
го развития» Африке необходимо расходовать 1,3 трлн
долл. ежегодно53. Недаром в 2015 г. Всемирный банк
избрал себе слоган «От миллиардов к триллионам»^4.
А для того чтобы это стало реальностью, было необхо¬
димо больше кредитов, которые нужно было привлекать
любыми способами и из любых доступных источников.
Китай стал столь привлекательным кредитором
только в связи с острой необходимостью в инвестициях.
Стремясь совершить гигантский скачок, Китай сразу же
заполнил пустую нишу. Трамплином для этого стала про¬
грамма «Один пояс — один путь». В мае 2017 г. Си Цзинь-
пин собрал в Пекине глав 30 государств и делегатов из бо¬
лее 130 стран, чтобы объявить о «проекте века». Конечно,
Китай имел грандиозные амбиции, но разговоры об инве¬
стициях размером в триллионы долларов США не были
362

ОБЛЕГЧЕНИЕ ДОЛГОВОГО БРЕМЕНИ
преувеличением. Совсем наоборот — наконец-то это была
реалистичная оценка масштабов.
Поток денег, поступающий из Китая, позволил со¬
здать самую современную инфраструктуру. Вместе
с этим появилось и новое представление об экономиче¬
ском развитии: на передний план выходили производ¬
ство энергии, развитие транспортной структуры и экс¬
порт товаров. Это в перспективе должно было привести
к формированию производственных цепочек и обес¬
печить высокотехнологичное развитие нового уров¬
ня. В 2020 г. развивающиеся страны не мучились опа¬
сениями, что они слишком много задолжали Китаю.
Их приводил в ужас вопрос о том, не собирается ли Ки¬
тай прекратить кредитование55. После гигантской волны
кредитования в 2016 г. Китай несколько притормозил.
Пекин был обеспокоен утечкой капитала, замаскиро¬
ванной под кредитование в рамках инициативы «Один
пояс — один путь». Руководство страны поставило зада¬
чу улучшить качество инвестиционных проектов и взять
под контроль их геополитические последствия. Было
принято решение по отмене кредитования стран Аф¬
рики и Латинской Америки56. Кроме того, замедлялась
реализация проектов в Пакистане57. К концу 2020 г. фи¬
нансирование Китаем стран, входящих в инициативу
«Один пояс — один путь», снизилась на 54%, что соста¬
вило 47 млрд долл.58
Если Китай действительно собирался отказаться
от своих первоначальных планов, кто смог бы заполнить
образовавшуюся брешь? Мог ли Запад дать достойный от¬
вет на гигантские инвестиционные потребности разви¬
вающихся стран? За годы, непосредственно предшество¬
вавшие 2020 г., произошло существенное изменение —
в повестке дня действительно появился этот вопрос.
В январе 2017 г. Германия, которая тогда председа¬
тельствовала в G20, выступила с идеей «Плана Маршал¬
ла вместе с Африкой» (особо отметим: «вместе с Афри¬
кой», а не «для Африки»), главной задачей которого
предполагалось развитие частного инвестирования59.
В том же году был основан Канадский финансовый ин¬
ститут развития (Development Finance Institute Canada,
DFIC), известный также как FinDev. В стандартных фор¬
мулировках, типичных для этого жанра, FinDev описы¬
363

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
вался как «финансовая организация, которая призва¬
на поддерживать инклюзивный рост частного сектора,
а также содействовать экономической устойчивости раз¬
вивающихся стран»60. После того как в 2018 г. админи¬
страция Трампа впервые предложила прекратить госу¬
дарственную поддержку финансирования развития, она
бросила все силы на претворение в жизнь закона «Оп¬
тимизация инвестиций в целях развития» (BUILD Act).
В рамках этого закона, поддержанного обеими палата¬
ми, была создана Корпорация финансирования разви¬
тия (Development Finance Corporation, DFC)S1, которая
включила в себя уже имеющуюся американскую Корпо¬
рацию зарубежных частных инвестиций. Новая финан¬
совая организация увеличила размер средств, которыми
можно было рискнуть, выделив их на поддержку финан¬
сирования развития. Если первоначально планирова¬
лось потратить 20 млрд, то теперь речь шла о 60 млрд
долл. Кроме этого, были смягчены условия, на которых
США могли обеспечивать поддержку ценным бумагам,
сопряженным с рискомб2. Летом 2018 г. США, Япония
и Австралия объявили о совместных планах по оказанию
поддержки развитию инфраструктуры в Индо-Тихооке¬
анском регионе63. Для подкрепления этих намерений
в 2019 г. Австралия запустила программу «Финансиро¬
вание инфраструктуры в Тихоокеанском регионе», вы¬
делив на это 2 млрд долл. б4 Для сертификации проектов
по развитию инфраструктуры США, Япония и Австра¬
лия запустили совместную программу Blue Dot Network.
Целью этой инициативы являлась трансформация при¬
близительно 94 трлн долл., выделенных на глобаль¬
ные инвестиции в развитие столь необходимой для раз¬
вивающихся стран инфраструктуры, в «класс активов,
подкрепленных стандартными контрактами», в соответ¬
ствии с коммерческими проектами в области недвижи¬
мости, используемыми развитыми странам^5.
Стратегическая цель этих мероприятий была пре¬
дельно ясной. Как заметил министр экономическо¬
го сотрудничества и развития Германии Герд Мюл¬
лер, «мы не можем оставить Африку китайцам, русским
и туркам»бб. Однако все страны-участницы таких проек¬
тов объединяла одна общая черта: их государственное
финансирование было весьма скромным. Европейские
364

ОБЛЕГЧЕНИЕ ДОЛГОВОГО БРЕМЕНИ
фонды, выделенные на «План Маршалла с Африкой»,
насчитывали в целом всего 6,5 млрд евро. В основе всех
этих инициатив лежала слепая вера в то, что какой-то
волшебный леверидж и магический финансовый инжи¬
ниринг превратит их миллиарды если уж не в триллио¬
ны, так хотя бы в сотни миллиардов. В духе предложе¬
ний ЮНЕСКО надежда была на частно-государственные
партнерства. Для того чтобы многократно увеличить по¬
токи частного капитала, поступающие из богатых стран
в бедные страны, государственные институты должны
принять на себя все возникающие риски, включая стра¬
новой риск, проектный риск, валютный риск.
Однако, хотя у западных стран теперь появилась мо¬
тивация соревноваться с Китаем и очень заразитель¬
ной была идея о том, что благодаря рынку богатство
польется как из рога изобилия, общее количество кре¬
дитных средств, поступающих бедным странам, все еще
было недостаточным. Подавляющее большинство част¬
ных фондов, занимающихся так называемыми схемами
смешанного финансирования, работали не с беднейши¬
ми странами, а со странами среднего уровня доходов67.
Даже при поддержке банков развития, которые прини¬
мали риски на себя, частные фонды предпочитали иметь
дело с теми странами, которые уже продемонстрирова¬
ли возможность устойчивого и прибыльного экономиче¬
ского роста. По определению, это были страны как ми¬
нимум со средним уровнем доходов. А это в конечном
счете также является одной из причин, почему страны,
включенные в программу DSSI (даже если она и не со¬
ответствовала масштабам их задолженности), находи¬
лись в самом низу списка задач глобальной политиче¬
ской повестки.
В странах с низким уровнем доходов, по самым гру¬
бым оценкам, проживает около 670 млн человек, доля
которых в мировом ВВП составляет менее 1%. Их бед¬
ственное положение — это гуманитарная проблема. Од¬
нако для центров сосредоточения экономической и по¬
литической власти на глобальном Севере эта проблема
не представляла системных рисков, по крайней мере
до тех пор, пока плачевное состояние этих стран не при¬
водило к массовой миграции. Герд Мюллер, министр
экономического сотрудничества и развития, высказал¬
365

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ся по этому поводу весьма откровенно: «Судьба Аф¬
рики — это вызов и шанс для Европы. Если мы вместе
не решим эту проблему, рано или поздно она затронет
нас самих»68. Это был страх за будущее. В краткосрочной
перспективе финансовые трудности Замбии или Ганы
представляли угрозу только для крошечной части порт¬
фелей их кредиторов. То же самое можно было сказать
относительно дефолтов, объявленных Эквадором и та¬
кими странами-должниками со средним уровнем до¬
ходов, как Аргентина и Ливан. Все дело в том, что, по¬
скольку в мире экономики этих стран обладали малым
весом, ничего не стоило отмахнуться от их проблем, на¬
звав их «идиосинкразическими». Для того чтобы за¬
ставить эти страны произвести крупномасштабные ин¬
ституциональные изменения, потребовался бы гораздо
более сильный долговой кризис, чем тот, который раз¬
разился в 2020 г. Для этого был необходим кризис, ко¬
торый затронул бы более крупные экономики, — что-то
вроде кризиса развивающихся стран, произошедшего
в период между 1997 и 2001 гг.
В 2020 г. на рынках ценных бумаг развивающих¬
ся стран наблюдалось сильное волнение, однако пол¬
номасштабного долгового кризиса не произошло. Мог¬
ло показаться, что рынки сохраняют устойчивость,
но не было ли это впечатление обманчивым? Может
быть, ситуация 2020 г. лишь подкрепляла ложное чув¬
ство спокойствия?
Бразилия была более крупной и в системном отно¬
шении более важной страной, чем какая-либо из стран
Азии в конце 1990-х гг. Она завершила 2021 г., имея су¬
веренный долг, который составлял 90% ВВП. Для разви¬
вающейся экономики это был слишком высокий показа¬
теле9. Спрос на краткосрочные бразильские облигации
по-прежнему был большим, а доходность по долгосроч¬
ным облигациям все больше увеличивалась. За пер¬
вые четыре месяца 2021 г. Казначейству Бразилии при¬
шлось пролонгировать государственную задолженность
на сумму 112 млрд долл.70 Это была огромная сумма, од¬
нако большая часть долга была номинирована в бра¬
зильских реалах. Кроме того, если учесть такие факто¬
ры, как достаточно сильный торговый баланс, гибкий
366

ОБЛЕГЧЕНИЕ ДОЛГОВОГО БРЕМЕНИ
обменный курс, активные и эффективные действия цен¬
трального банка, то станет понятным, что в Бразилии
не было непосредственных причин для кризиса. Но опа¬
сения по этому поводу продолжали расти. Правитель¬
ство Болсонару было оппортунистическим, в кабинете
министров, как всегда, царил хаос, а выборы были пере¬
несены на 2022 г. Паника на рынках пока еще не насту¬
пила, но бразильский реал продолжал падать. К апрелю
2021 г. курс реала вновь вернулся к тому же самому низ¬
кому уровню, которого он достиг во время первой волны
кризиса. В конце марта Антонио Гутьеррес, Генераль¬
ный секретарь ООН, предупредил о том, что сроки по¬
гашения бразильских долгов становились все более ко¬
роткими. Кроме всего прочего, в Бразилии вновь вышла
из-под контроля эпидемия COVID-19. В стране свиреп¬
ствовал новый, гораздо более заразный штамм вируса.
Вакцины поступали крайне медленно. В апреле 2021 г.
ежедневно регистрировалось по 4000 смертных случа¬
ев, а общее количество умерших превысило 400 000 че¬
ловек. По словам Гутьерреса, во время кризиса все взаи¬
мосвязано: здоровье, нищета, финансы71.
Если общемировой финансовый кризис откладывал¬
ся, то ЮАР становилась еще более уязвимой, чем Бра¬
зилия. Показатели темпов роста в ЮАР были гораздо
хуже. Еще до кризиса 2020 г. безработица в этой аф¬
риканской стране достигла 30%. Потенциал экспорта
Южно-Африканской Республики был менее динамич¬
ным, чем аналогичный показатель в странах Латинской
Америки. Южно-Африканский резервный банк при¬
знавал, что количество внутренних государственных
облигаций, скупленных банками и пенсионными фон¬
дами ЮАР, может привести к опасному сближению фи¬
нансов государственного и частного секторов72. Пони¬
жение рейтинга суверенного долга окажет негативное
влияние на финансовое положение банков и пенсион¬
ных фондов. Такая же логика была применима к рас¬
суждениям по поводу влияния этого фактора на го¬
сударство. Ранее правительство ЮАР дало гарантии
по облигациям обанкротившейся энергетической ком¬
пании Eskom73. Если бы по этим гарантиям потребова¬
лось платить, то государственный долг ЮАР сразу же
вырос бы с 2,62 трлн до 3 трлн рэндов. Однако Южно-
367

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Африканская Республика взяла на вооружение новый
механизм, предназначенный для развивающихся стран.
Хотя государственный долг был весьма существенным,
он все-таки еще не достиг опасных размеров. В нача¬
ле 2020 г. обменный курс рэнда упал, но затем вернул¬
ся к прежним значениям. К концу 2020 г. валютные ре¬
зервы страны были больше, чем в начале года. Учитывая
тяжелое состояние экономики, Южно-Африканский
резервный банк строго придерживался выбранной по¬
литики и не собирался поднимать процентные ставки,
по крайней мере до тех пор, пока это не станет абсолют¬
но необходимым.
В 2020 г. самую серьезную проверку на прочность
рынка и на устойчивость развития в качестве разви¬
вающейся экономики прошла Турция. В ноябре обла¬
дающий незаурядной волей президент Турции Эрдоган
не выстоял под давлением рынка. Он был вынужден от¬
править в отставку своего зятя, руководившего эконо¬
мической политикой Турции. Кроме того, он карди¬
нальным образом поменял свою позицию в отношении
процентных ставок74. Это была полная капитуляция.
Но как Турция оказалась в таком положении? В тече¬
ние многих лет Эрдоган глумился над глобальными
финансовыми рынками и угрожал им. Он придирал¬
ся к двум руководителям центрального банка и нако¬
нец уволил их. Он проводил на удивление агрессивную
внешнюю политику, в результате чего превратил во вра¬
гов все соседние страны. Исключением не стал и глав¬
ный торговый партнер Турции — Евросоюз75. Вдобавок
под руководством не имеющего должной квалификации
зятя Эрдогана Турция нарушила одно из базовых пра¬
вил нового механизма для развивающихся стран. Когда
в 2019 г. турецкая лира начала терять в цене, вместо того
чтобы воздержаться от активных действий, турецкие
власти не отступили от своих принципов и впустую «со¬
жгли» более 140 млрд долл. из резервов, пытаясь не до¬
пустить девальвации турецкой лиры. В сентябре 2020 г.,
когда бушевала инфляция, лира находилась в свободном
падении, а уровень безработицы стремительно повы¬
шался, Турция с подачи Эрдогана выступила на стороне
Азербайджана в азербайджано-армянской войне. Имен¬
но в этот момент, согласно достоверным оценкам запад¬
368

ОБЛЕГЧЕНИЕ ДОЛГОВОГО БРЕМЕНИ
ных банкиров, окончательно испарились валютные ре¬
зервы Турции. Размер краткосрочных займов превысил
размер всех имевшихся в балансе активов. Таким обра¬
зом, общий баланс резервов оказался отрицательным76.
Как будто желая лишиться возможности прибегнуть
к внешней помощи, Эрдоган закупил в России зенит¬
ные комплексы, в связи с чем на Турцию были наложены
санкции США. Он наотрез отказался рассмотреть про¬
грамму МВФ, поскольку участие в ней отбросило бы Тур¬
цию назад, создав ситуацию, в которой она находилась
во время последнего серьезного финансового кризиса
2001 г. А Эрдоган сделал свою карьеру благодаря имен¬
но этому кризису77. Для него было неприемлемым даже
простое обсуждение условий МВФ при кредитовании.
Единственным источником внешней помощи для Ан¬
кары оставался Катар, которому удалось наскрести
средства для предоставления Анкаре своповой линии
в размере 15 млрд долл. Однако сам Катар находился
под санкциями Саудовской Аравии и ОАЭ78. Не помогла
и победа Байдена, состоявшаяся 3 ноября. Одним из не¬
многих друзей, остававшихся у Эрдогана в Вашингтоне,
был Трамп. На выходных, 7-8 ноября, Эрдоган, который
ощущал сильное давление, исходящее от самой правя¬
щей партии, прибегнул к крайним мерам, введя в состав
центрального банка и министерства финансов консерва¬
тивную команду.
Автономия, которой обладали крупные развивающие¬
ся страны, была относительной. Оставалась вполне ре¬
альная угроза: один неверный шаг — и можно скатиться
в пропасть. Экономике Турции пришлось бы еще долгие
годы дорогой ценой платить за позицию Эрдогана в во¬
просе о жестких процентных ставках — это была полити¬
ка балансирования на грани катастрофы79. Безусловно,
для Анкары было бы унизительным менять свою тональ¬
ность на переговорах с западными инвесторами. Но Эр¬
доган не был жертвой. Он был игроком. Он протестиро¬
вал рынки на степень их терпения, а затем в последнюю
минуту дал задний ход. Инвесторы оказались на удивле¬
ние миролюбивыми. В результате паники появилась воз¬
можность выиграть, когда произойдет отскок цен обли¬
гаций. Имея низкие издержки производства и находясь
при этом на краю Европы, Турция имела огромный по¬
369

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
тенциал. Как только повысятся процентные ставки, ка¬
питал вернется в страну, и тогда турецкая лира укрепит¬
ся80. Казалось, мир уже наступил. Но президент Турции,
известный непостоянством своих взглядов, так не думал.
20 марта 2021 г. Эрдоган уволил главу центрального бан¬
ка, а затем отправил в отставку своего заместителя. Это
выглядело так, как если бы Анкара собиралась спровоци¬
ровать кризис. А в это время центральный банк предпри¬
нимал меры для того, чтобы остановить бегство нацио¬
нального и зарубежного капитала, но старался сделать
это, не привлекая к этому большого внимания. Централь¬
ный банк потихоньку вернул контроль над движением
капитала, введя ограничения для инвесторов, собираю¬
щихся закрыть свои позиции по турецкой лире8\
В иерархической структуре мировой экономи¬
ки имеется множество уровней, и на каждом из них
происходили испытания на прочность. Для того что¬
бы успокоить держателей облигаций и стабилизировать
рост размеров долга, который составлял почти 100%
от ВВП, ЮАР собиралась сделать все возможное, чтобы
ценой напряженных усилий укрепить бюджет82. В 2021 г.
Бразилии предстояло решить, стоит ли и дальше пре¬
доставлять субсидии домохозяйствам с низкими дохо¬
дами, что во время первой волны коронавирусного кри¬
зиса имело столь важное значение. Но по сравнению
с проблемами, которые стояли перед Замбией и Эква¬
дором после объявления ими дефолта, это была не са¬
мая трудная задача. Разрыв между беднейшими страна¬
ми, включенными в проект DSSI, и такими странами,
как Бразилия или Турция, был поистине огромным.
Элиты некоторых стран, например Танзании и Эфио¬
пии, строили амбициозные планы, надеясь совершить
экономический рывок, который позволит им преодо¬
леть эти различия83. Несмотря на ущерб, причиненный
пандемией, эти мечты продолжали будоражить их вооб¬
ражение. К концу 2020 г. бизнес-элитам развивающихся
стран во всем мире казалось, что глобальные финансо¬
вые рынки по-прежнему предлагают им воспользовать¬
ся лучшим из имеющихся трамплинов.
Если в начале 2020 г. происходил большой отток
иностранной валюты с рынков развивающихся стран,
37°

ОБЛЕГЧЕНИЕ ДОЛГОВОГО БРЕМЕНИ
то в конце года был зафиксирован рекордный приток
валюты. В конце ноября, спустя несколько недель после
того, как Перу разместило свои облигации со сроком по¬
гашения в 100 лет, Кот-д’Ивуар произвел выпуск евро¬
бондов со сроком погашения 12 лет на сумму 1 млрд евро.
Несмотря на то что доходность, объявленная по этим
облигациям, была рекордно низкой, подписка на них
в 5 раз превзошла размер выпуска. Рейтинговое агент¬
ство Fitch прогнозировало, что в 2021 г. Намибия, Ни¬
герия и ЮАР отсрочат срок выплаты по облигациям,
а Кот-д’Ивуар, Гана и Кения могут произвести выпуск
новых облигаций. Бенин, который в 2019 г. занимал
158-е место из 189 по индексу развития человеческого по¬
тенциала, был внесен в список стран, которые, как ожи¬
далось, вернутся на рынок84. Упомянутые страны остро
нуждались в денежных средствах и были готовы пла¬
тить. Но даже в беднейшие уголки мировой экономики
деньги поступали по другой причине — в мире существо¬
вал огромный избыток долларовой ликвидности. Поли¬
тика Федеральной резервной системы США обеспечила
глобальной кредитной системе поразительную эластич¬
ность, которая проявилась в условиях коронавирусно¬
го кризиса. Изобилие долларов подкрепило основанную
на рыночных отношениях систему глобального креди¬
тования, а также отсрочило наступление кризиса, кото¬
рый мог бы привести к необходимости погашения всех
задолженностей. Реальные проблемы для стран-заемщи-
ков, имеющих низкие доходы, могли возникнуть только
в результате ужесточения монетарной политики США.
А этот вопрос стал бы рассматриваться не в Кот-д’Ивуа¬
ре и не в Кении, а в США, и решение принималось бы
на Уолл-стрит и в Вашингтоне.

ГЛАВА 14
Развитые экономики
в боевой готовности
НЕСЛОЖНО представить себе, как в будущем бу¬
дут проходить кризисы в Аргентине, Турции
или Бразилии. На нашей памяти эти страны пе¬
режили крупные финансовые потрясения и смены режи¬
мов. В связи с этим их относят к разряду стран с разви¬
вающимся рынком. Страны с развитыми экономиками
характеризуются большей стабильностью и надежными
институтами. Тем более примечательно, что в послед¬
ние дни уходящего 2020 г. больше всего разговоров о го¬
сударственном перевороте было не в Латинской Аме¬
рике, не в Африке, не на Ближнем Востоке и не в Азии.
Этот вопрос чаще всего обсуждался в США.
Популисты обожают актерствовать. Они так любят
разыгрывать спектакли перед публикой, что и лидерам,
и их сподвижникам порой трудно отличить реальность
от вымысла1. Размываются границы между риторикой
и происходящими в действительности политически¬
ми изменениями. Используемые ими эффектные прие¬
мы толкают их противников на аналогичные ответные
шаги, что грозит им потерей собственного ощущения
реальности. Может быть, лучше всего было бы просто
не обращать внимания на этих комедиантов. По этому
пути пошли члены команды Байдена переходного пе¬
риода — они просто игнорировали все маниакальные
попытки Трампа и его окружения опровергнуть факт
своего поражения. В результате в конце 2020 г. поли¬
тическая система США оказалась в состоянии острого
когнитивного диссонанса. Избранный президент Бай-
ден и его команда продолжали заниматься приемом дел
от прежней администрации. Они готовили план меро¬
приятий по борьбе с коронавирусом, рассматривали во¬
372

РАЗВИТЫЕ ЭКОНОМИКИ В БОЕВОЙ ГОТОВНОСТИ
просы, связанные с климатической политикой, разраба¬
тывали план по мерам стимулирования. А в это время
верхушка руководства Великой старой партии по-преж¬
нему потакала потерпевшему поражение президенту
Трампу, подкрепляя тем самым воображаемую им аль¬
тернативную реальность.
Ситуация абсурда достигла своего апогея 6 янва¬
ря, когда толпа, воодушевляемая президентом, его
сподвижниками и несколькими конгрессменами-рес-
публиканцами, ворвалась в Капитолий. Эти события
вылились в волну коллективного негодования и спро¬
воцировали разговоры о государственном перевороте
и о фашизме2. В этом, как обычно, есть некоторая на¬
тяжка, особенно если рассматривать фашизм не как ми¬
ровоззрение, а как выступление социальных сил. Аме¬
риканские военные отказались выступить на стороне
Трампа и его сторонников. Кроме того, в стране не су¬
ществовало реального социо-экономического антаго¬
низма, который мог бы оправдать его действия. Чтобы
понять, какие движущие силы стояли за этими события¬
ми, попытаемся представить, какого накала достигла бы
ситуация в США 6 января 2021 г., если бы на выборах
выиграл Берни Сандерс, а партия республиканцев оспа¬
ривала бы его победу. Для власть имущих это была бы
настоящая проверка на верность Конституции. Когда
речь шла о том, кто будет президентом—Дональд Трамп
или Джо Байден, — вопрос о выборе даже не стоял. Не¬
смотря на все безумие переходного периода, за недели,
предшествовавшие 6 января, политический класс США
уже в целом достиг компромисса в вопросе о том, каким
образом можно предотвратить существующую угрозу —
перспективу краха и без того хрупкой системы социаль¬
ного обеспечения.
Поначалу последствия карантина сглаживались
масштабностью программы CARES Act, однако к нача¬
лу декабря время и деньги подошли к концу. В июле
прекращалась выплата всеобщей прибавки к страховке
по безработице размером в 600 долл. В течение несколь¬
ких недель истекал срок действия программы компенса¬
ции самозанятым гражданам и схемы поддержки госу¬
дарственных фондов. По оценкам экспертов «мозгового
373

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
центра» Century Foundation, если конгресс не предпри¬
мет срочных мер, то на следующий день после Рожде¬
ства 13,5 млн оставшихся без работы американцев по¬
теряют все пособия3. Ситуация усугублялась еще и тем,
что мораторий на выселение, объявленный Центрами
по контролю и профилактике заболеваний, также исте¬
кал в конце года. Миллионы американцев могли столк¬
нуться с перспективой выселения в самый разгар пан¬
демии4. Даже если им удалось бы сохранить жилье, то,
согласно прогнозам Moody’s Analytics, к январю 2021 г.
10 млн жильцов задолжали бы арендную плату в сумме
более 57 млрд долл.5
Несмотря на насущную необходимость принимать
меры, направленные на борьбу с грядущим кризисом,
в течение нескольких недель после выборов обсуждение
стимулирующих выплат буксовало. Стороны не смогли
договориться по вопросам выделения помощи для шта¬
тов и защиты работодателей от ответственности. Стре¬
мясь найти выход из тупика, двухпартийная группа
центристов выработала компромиссное решение о вы¬
делении на стимулирующие выплаты суммы в размере
900 млрд долл. Такое решение снимало с обсуждения
наиболее спорные вопросы, вызывавшие разногласия сто¬
рон. Это не особо обрадовало демократов в палате пред¬
ставителей, которые голосовали за гораздо более крупные
стимулирующие выплаты. Однако и этой суммы хватило
хотя бы для того, чтобы предотвратить надвигающуюся
катастрофу. Команда переходного периода решила под¬
держать это предложение, поскольку Байдена очень пу¬
гала перспектива стать президентом страны, в которой
экономика находилась в свободном падении6.
В этот момент решение зависело от Макконнелла
и от республиканцев из сената. В течение всего ноября
Макконнелл поддерживал президента, однако после го¬
лосования коллегии выборщиков, состоявшегося 14 де¬
кабря, признал победу Байдена. Макконнелл сделал ход,
который, как выяснилось позже, оказал решающее влия¬
ние на последующие события. Он согласился с победой
Байдена и использовал свой авторитет для поддерж¬
ки тех, кто вел подготовку к передаче дел. Разумеет¬
ся, для Макконнелла это не означало готовности к со¬
вместной работе — он, скорее, собирался втыкать палки
374

РАЗВИТЫЕ ЭКОНОМИКИ В БОЕВОЙ ГОТОВНОСТИ
в колеса администрации Байдена. Сохранение респуб¬
ликанских мест в штате Джорджия гарантировало ему
сильные позиции в сенате и давало Великой старой пар¬
тии право вето на любые законодательные инициативы,
предложенные администрацией Байдена. Чтобы иметь
шансы на победу в Джорджии, партии республиканцев
не нужно было выглядеть главным противником стиму¬
лирующих выплат. Поэтому Макконнелл снял свои воз¬
ражения против решения о выделении 900 млрд долл.
Однако даже это не помогло договориться. Не успела
забрезжить надежда на то, что компромисс может быть
достигнут, как вокруг вопроса о стимулирующих выпла¬
тах активизировались новые заинтересованные стороны.
Берни Сандерс, представляющий левые силы, и Джош
Холей, выразитель интересов правых сил, присоедини¬
лись к требованиям выделить гораздо более масштабные
стимулирующие выплаты, чем чек в 600 долл. Эти тре¬
бования звучали начиная с первых недель дебатов. За¬
тем сенатор от Республиканской партии Пэт Туми под¬
нял еще более важный вопрос — о роли ФРС.
Еще летом предыдущего года Туми начал кампа¬
нию, направленную на то, чтобы ограничить чрезмер¬
но активные действия Федеральной резервной систе¬
мы7. По мере того как все сильнее разгоралась борьба
вокруг вопроса о стимулирующих выплатах, действия
Туми становились более энергичными. Поскольку рес¬
публиканцы по-прежнему составляли большинство
в сенате, у команды Байдена оставалась только одна
возможность — воспользоваться оставшимися фонда¬
ми, которые ФРС могла распределять в рамках зако¬
на CARES Act, и запустить еще более авантюрную про¬
грамму кредитования8. Через несколько недель после
выборов министр финансов Мнучин предпринял шаги,
чтобы устранить эту возможность9. Он распорядился,
чтобы ФРС «вернула» в Казначейство неиспользован¬
ные суммы, выделенные в мартовском пакете стимули¬
рующих выплат. Это была чисто бухгалтерская опера¬
ция — деньги переводились с одного государственного
счета на другой, но у этой бухгалтерской операции была
важная политическая подоплека. Это делалось для того,
чтобы республиканское большинство в сенате и дальше
сохраняло полный контроль над экономической поли¬
375

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
тикой. Учитывая, что у определенной части конгрессме¬
нов и раньше имелось глухое раздражение против по¬
зиции конгресса по ряду вопросов, действия Мнучина
имели достаточно серьезные последствия: Джером Пау¬
элл выступил с жесткой критикой, что для него было
нетипичным. Но Мнучина это не остановило, и исто¬
рия на этом не закончилась. В декабре, воспользовав¬
шись тем, что переговоры по поводу стимулирующих
выплат находились в состоянии хрупкого равновесия,
Туми пошел в атаку. В последнюю минуту он потребо¬
вал сделать поправки, которые запретили бы ФРС уча¬
ствовать в любых программах кредитования с исполь¬
зованием уже выделенных ей средств, а также в любых
программах, аналогичных тем, которые были одобрены
во время паники в марте 2020 г.10 Этой атаки на незави¬
симость ФРС оказалось достаточно для того, чтобы об¬
ратиться за помощью к Бену Бернанке, который к тому
времени уже вышел в отставку”. Обстановка накалилась,
и противостояние сторон усилилось. Возникла реаль¬
ная угроза того, что будет парализован один из послед¬
них функционирующих органов американского прави¬
тельства. Туми согласился пойти на некоторые уступки
только после продолжительных переговоров с Чаком
Шумером. После внесения нескольких безобидных фор¬
мулировок о недопустимости повторения мартовских
программ пакет предложений был одобрен.
После программы CARES Act это был второй круп¬
нейший проект, в рамках которого осуществлялись сти¬
мулирующие выплаты. Даже по стандартам современно¬
го американского законодательства это был гигантский
по объему документ. Вместе с ежегодным законом об ас¬
сигнованиях описание проекта занимало 5600 страниц.
Спешно распечатанный в типографии Государственно¬
го издательства, это документ был переправлен во Фло¬
риду, на подпись Трампу. Для этой церемонии был под¬
готовлен один из банкетных залов в его частной резиден¬
ции в Мар-а-Лаго. Времени оставалось очень немного.
Если бы к 26 декабря этот закон еще не был бы подпи¬
сан президентом, то истек бы срок действия всех льгот.
Беднейшие граждане США потеряли бы миллиарды
долларов, выделенных на социальные пособия. Если бы
процедура затянулась до 3 января, то, согласно закону,
376

РАЗВИТЫЕ ЭКОНОМИКИ В БОЕВОЙ ГОТОВНОСТИ
к этому времени 116-й конгресс уже завершил бы свою дея¬
тельность и стал бы никому не нужным с таким трудом
достигнутый компромисс12. На каждом этапе перегово¬
ров министр финансов Мнучин заявлял, что Трамп пол¬
ностью проинформирован и возражений не имеет, одна¬
ко теперь президент решил по-своему. 23 декабря он на¬
звал законопроект «позорным» и потребовал, чтобы его
«украсили», добавив стимулирующие чеки номиналом
2000 долл., на которых можно будет напечатать его имя.
В последний раз Трампу удалось продемонстрировать
свою реальную власть. Пока президент играл в гольф,
социальные выплаты, на которые так надеялись мил¬
лионы американцев, были уменьшены, правительство
столкнулось с необходимостью объявления карантина,
финансирование на нужды обороны оказалось в подве¬
шенном состоянии, а и без того хрупкий компромисс
по вопросу стимулирующих выплат продолжал таять
на глазах. Обратившись к рассмотрению вопроса о более
амбициозной программе демократов из палаты предста¬
вителей, Нэнси Пелоси присоединилась к тем, кто при¬
зывал к более крупным выплатам. В это же время Ларри
Саммерс, главный глашатай центристских идей эпохи
Клинтона, в одной из радиопередач заявил, что выпуск
стимулирующих чеков номиналом 2000 долл. может
привести к перегреву экономики^. Любые компромисс¬
ные решения, о которых могли договориться Трамп,
Сандерс и Хоули, неизбежно оказывались плохими.
Наконец, 27 декабря Трамп в последний раз исполнил
свои президентские обязанности — он поставил подпись
под первоначальным вариантом законопроекта, сделав
его, таким образом, законом.
Это была временная сделка. В марте снова истекали
сроки выплаты социальных пособий. И снова, так же
как и 27 декабря, когда еще не было известно, какая пар¬
тия займет места в сенате от штата Джорджия, демокра¬
ты столкнулись с необходимостью продолжить сложные
переговоры с враждебно настроенными республиканца¬
ми, которые имели большинство в сенате. Однако от¬
крытый социальный конфликт удалось предотвратить
и полномочия ФРС были сохранены в полном объеме.
В то время как республиканцы в палате представителей
продолжали упорствовать, не желая признать резуль¬
377

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
таты голосования, лидеры республиканцев, которые
представляли большинство в сенате и, соответственно,
ощущали свою ответственность, приняли реальность
и готовились к передаче власти. Но если бороться за со¬
хранение большинства, то необходимо было поставить
перед собой задачу — заботиться об экономике, которая
у граждан США одна на всех. Представители власти,
которые не могли договориться практически ни о чем,
в итоге пришли к общему мнению только по одному во¬
просу — людям были нужны деньги14.
Договоренность о стимулирующих выплатах,
достигнутая в декабре 2020 г., вновь подтверди¬
ла, что ключевую роль в борьбе США с кризисом играла
бюджетная политика. Принятие этого решения стиму¬
лировала внутренняя политика. Выплаты были обуслов¬
лены неадекватностью системы социального обеспече¬
ния, которая создала для миллионов граждан Америки
реальную опасность скатиться за грань нищеты. При за¬
ключении этой сделки два воинствующих политических
лагеря смогли достичь компромисса. В результате США
взяли на себя обязательство в течение 2020 г. и в даль¬
нейшем осуществлять крупнейшую в мире программу
налогово-бюджетного стимулирования. Это имело дале¬
коидущие последствия не только для США, но и для все¬
го мира.
Пользу от этого получала не только Америка. Имея
значительный дефицит бюджета, США увеличили спрос
на мировых рынках. Общая картина была совершенно
иной, чем в 2008-2009 гг. Тогда дефицит государствен¬
ного бюджета также резко возрос, однако в условиях фи¬
нансового кризиса как домохозяйствам, так и бизнесу
пришлось затянуть пояса. Уровень частных сбережений
стремительно увеличивался, и это позволило уравнове¬
сить государственный дефицит. Дефицит счета текущих
операций США уменьшился вполовину. Это произошло
в связи с тем, что мировые рынки поддерживали поку¬
пательную способность Америки. В 2020 г. также наблю¬
далось резкое увеличение частных накоплений, однако
благодаря мартовской стабилизационной политике ба¬
лансы корпораций не изменились, а дефицит федераль¬
ного правительства обнаружил гигантский положитель-
378

РАЗВИТЫЕ ЭКОНОМИКИ В БОЕВОЙ ГОТОВНОСТИ
’04	’05	’06	’07	’08	’09	’10 ’И ’12	’13	’14	’15	’16	’17	’18	’19	’20
США — двигатель мирового спроса, что видно по соотношению
между сбережениями и инвестициями по секторам,
в процентах от ВВП
Данные рассчитаны с помощью скользящей средней за четыре квартала. Послед¬
няя информация относится к третьему кварталу 2020 г.
Источник: IIF.
ный рост. В то время как объемы торговли по всему миру
стремительно падали, дефицит счета текущих операций
США увеличился лишь незначительно.
Несмотря на страсти, кипевшие вокруг торговых войн
периода правления Трампа, в 2020 г. чистый объем им¬
порта, получаемого Америкой из Китая, на самом деле
увеличился. Китайские производители вряд ли смог¬
ли бы удержаться на плаву без экспорта15. Промышлен¬
ные предприятия переманивали друг у друга рабочих,
предлагая им более высокую заработную плату. В шан¬
хайском порту резко подскочили ставки на контейнер¬
ные перевозки!6. В конце 2020 г. характерной особенно¬
стью американской экономической политики (впрочем,
так же как и других аспектов общественной жизни)
было то, что она строилась на весьма хрупком фунда¬
379

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
менте. Если весной CARES Act был принят с молние¬
носной скоростью, то в декабре 2020 г. для того, чтобы
окончательно оформить вторую договоренность по сти¬
мулирующим выплатам, сначала потребовалось в тече¬
ние нескольких месяцев вести интенсивные переговоры,
а потом весь процесс затормозился, поскольку Трамп
не сразу подписал необходимые документы. Демокра¬
ты добивались скорейшего заключения второй сдел¬
ки по стимулирующим выплатам в связи с опасениями,
что после инаугурации Байдена Республиканская пар¬
тия кардинально изменит свою позицию. Вполне могло
случиться, что республиканцы, которые при Трампе ра¬
достно голосовали за гигантский дефицит, вдруг вспо¬
мнят, что налоговая политика должна быть адекватной,
и будут настаивать на том, что бюджет должен быть сба¬
лансированным. И тогда они начнут вставлять Байде-
ну палки в колеса — такую политику они уже проводили
во время правления Обамы. Если республиканцы ока¬
жутся в большинстве в сенате, то налоговая политика бу¬
дет парализована, а все бремя ответственности за эконо¬
мическую политику будет возложено на ФРС.
Имеющиеся в руках ФРС инструменты были мощ¬
ными, но недостаточно сфокусированными. Наиболее
эффективно количественное смягчение проявлялось
на рынке капиталов. Крупные монетарные интервен¬
ции приводили к росту цен на фондовом рынке, что шло
на пользу небольшому количеству инвесторов, обладаю¬
щих значительными активами. Если бы в 2021 г. монетар¬
ная политика не получила поддержки со стороны пере¬
распределительной налоговой политики, то в будущем
это наверняка привело бы к еще большему неравенству.
В начале 2021 г., когда резко подорожали ценные бумаги,
казалось, что на рынках акций формируется настоящий
пузырь. Эксперты предупреждали о возможном появле¬
нии порочной спирали, то есть ситуации, когда углубле¬
ние социальных различий подпитывает раздражение, ко¬
торое, в свою очередь, еще сильнее разжигает у населения
негативные чувства по отношению к элитам17.
Слепая вера в то, что ФРС сможет решить все пробле¬
мы, имела последствия для всего мира в целом. В то вре¬
мя как фискальная политика США фактически поддер¬
живала импорт, что было выгодно таким странам, как,
З80

РАЗВИТЫЕ ЭКОНОМИКИ В БОЕВОЙ ГОТОВНОСТИ
например, Германия или Китай, действия Федеральной
резервной системы, которая максимально использова¬
ла все имеющиеся у нее рычаги, производили иной эф¬
фект. В результате происходили ослабление доллара
и смягчение денежно-кредитной политики в мировой
экономике, что, в свою очередь, приводило к снижению
уровня процентных ставок. Эконометрические расче¬
ты, которые производились с самого начала периода ко¬
личественного смягчения, демонстрируют, что все эти
явления оказывали весьма значительный позитивный
побочный эффект18. Они облегчали кредитование и при¬
водили к понижению цен, выраженных в национальной
валюте, на товары, которые продавались за доллары19.
Однако эти последствия не были в равной степени по¬
зитивными для всех стран. Если для Бразилии, которая
экспортировала свои товары по долларовым ценам, де¬
вальвация была выгодна, для азиатских и европейских
производителей, продающих свои товары на экспорт,
ситуация была прямо противоположной. Странам, кото¬
рые пытались не допустить повышения курса своих на¬
циональных валют относительно доллара, как это было
в некоторых развивающихся странах в 2020 г., приходи¬
лось использовать какие-то контрмеры. Так, например,
они могли закупить доллары и увеличить свои запасы
иностранной валюты20. Но это могло бы спровоциро¬
вать резкую реакцию со стороны США. В конце 2020 г.
в качестве валютных спекулянтов Вашингтон выбрал
для себя странную парочку — Швейцарию и Вьетнам2\
Дальнейшая ситуация могла развиваться по двум
совершенно различным сценариям как для США, так
и для всего мира. Все зависело от баланса сил в конгрес¬
се, который окончательно сложился только 6 января,
после объявления результатов последнего тура голосова¬
ния в штате Джорджия. Выборная кампания, организо¬
ванная в этом штате, оказалась самой дорогой в истории
США. Обе партии в целом вложили в нее головокружи¬
тельную сумму — 937 млн долл.22 В итоге на результа¬
ты выборов повлияли такие факторы, как фиглярство
Трампа, оставившее неприятный осадок, эффективная
электоральная мобилизация, осуществленная активиста¬
ми партии демократов во главе со Стейси Абрамс, а так¬
же несколько сотен тысяч голосов, полученных в при¬
381

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
городах Атланты, столицы штата. Итак, после того
как демократы получили два дополнительных места,
что обеспечило им большинство в конгрессе, а в партии
республиканцев произошел раскол из-за неподобающе¬
го поведения Трампа, наконец стала понятной расста¬
новка сил. Это, в свою очередь, позволило судить о том,
в каком направлении будет развиваться экономическая
политика.
Именно это и явилось причиной яростного проти¬
востояния и событий, разыгравшихся 6 января. Даже
в то время, когда шла прямая трансляция из залов кон¬
гресса, в которые ворвалась толпа митингующих, фон¬
довый индекс S&P500 продолжал стремительно расти.
Журналистка Financial Times Рана Фороохар прокоммен¬
тировала это так: «Как правило, если во время государ¬
ственного переворота или в ситуации крайней поли¬
тической нестабильности начинает расти финансовый
рынок, то это происходит в связи с тем, что левые силы
уже вне игры, а „звериный дух“ бизнеса выпущен на сво¬
боду»23. 6 января рынки подогревало осознание того,
что если даже Нэнси Пелоси и ее коллегам в целях без¬
опасности приходится находиться под вооруженной
охраной, то это говорит только об одном: краны фи¬
скальной политики открыты на полную силу.
С ноября 2020 г. по январь 2021 г. США пережива¬
ли глубочайший национальный политический кризис.
Если говорить о странах Западной Европы, то подобная
ситуация складывалась, пожалуй, только в Великобрита¬
нии. Брекзит и приход Трампа на пост президента — эти
два события произошли в 2016 г. одновременно. В том,
что они завершились в одно и то же время, просматри¬
вается горькая ирония.
Переговоры с Евросоюзом происходили в стиле пси¬
ходелической драмы, что было вполне созвучно общей
атмосфере, сопровождавшей процесс выхода Велико¬
британии из ЕС. Они тянулись до последнего, и сдел¬
ка была заключена только накануне Рождества2\ В ре¬
зультате этих переговоров Великобритания получила
очень «жесткий» Брекзит — на условиях, гораздо бо¬
лее тяжелых, чем могло бы ожидать население. За та¬
кой Брекзит жители страны точно не голосовали. Бри¬
382

РАЗВИТЫЕ ЭКОНОМИКИ В БОЕВОЙ ГОТОВНОСТИ
танцы полагали, что выгодной сделки можно добиться
в том случае, если удастся добиться экономического
раскола между европейскими странами — например,
натравить друг на друга немецких и французских экс¬
портеров автопрома. Однако такая стратегия оказалась
неправильной. Главной своей задачей Евросоюз считал
сохранение целостности единого европейского рынка.
Это была фундаментальная идея, лежащая в основе су¬
ществования ЕС. Пожалуй, ни одно правительство евро¬
пейских стран не провело столь же масштабной работы
в этом направлении, как правительство Маргарет Тэтчер
в 1980-х гг. Но ведь в конечном счете эта сделка в боль¬
шей степени была нужна не Евросоюзу, а Великобрита¬
нии. А с приходом новой волны пандемии Великобри¬
тания стала нуждаться в ней еще сильнее.
В 2020 г. экономика Великобритании пережила по¬
разительный шок. Может быть, педантичные британ¬
ские статистики и преувеличивают последствия спада
экономической активности, описывая сокращение доли
общественных услуг в ВВП в совсем мрачных тонах25.
Тем не менее резкое уменьшение потребления домохо¬
зяйствами было вполне реальным фактом, а прогнозы
на 2021 г. не внушали оптимизма. По заявлению Bank
of England, это была самая сильная рецессия за послед¬
ние 300 лет26.
Брекзит создал повсеместные проволочки и море бу¬
мажной работы. Это обнаружилось практически сразу
же. В начале 2021 г. уменьшился объем торговли со стра¬
нами ЕС и особенно с Германией. Было сложно пред¬
угадать долгосрочные последствия для инвестиций,
но не было сомнений, что перспективы не самые ра¬
дужные. Однако несопоставимо более сильное влияние
на экономику оказывала пандемия. Поскольку в Лондо¬
не свирепствовал новый штамм вируса, большая часть
Великобритании была переведена на карантин, в неко¬
торых местах уже в третий раз. Для того чтобы предот¬
вратить социальную и экономическую катастрофу, Бри¬
тания, как ряд других стран, взяла на вооружение эконо¬
мическую политику дальнейшего накачивания бюджета.
В своих неустанных попытках добиться Брекзита
тори, так же как и республиканцы в США, ослабили
свои традиционные связи с британским бизнесом. В пе¬
383

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
реговорах по Брекзиту Лондонскому Сити были отведе¬
ны второстепенные позиции. Его участие главным обра¬
зом свелось к обсуждению таких маловажных вопросов,
как права на рыбную ловлю. На фактическую поддерж¬
ку правительства можно было рассчитывать только в во¬
просе о сохранении его клановых связей27. Однако, в от¬
личие от республиканцев, тори с полным правом могли
похвастаться, что и раньше, в период своего пребыва¬
ния у власти, они устанавливали строгую фискальную
дисциплину. В период с 2010 по 2016 г. режим строгой
экономии был отличительной чертой правительства Дэ¬
вида Кэмерона. В связи с неожиданными результатами
референдума по Брекзиту ситуация изменилась. Тере¬
за Мэй теперь говорила с позиций новой национальной
политики, направленной на создание «общества всеоб¬
щего благосостояния»^. Широко использовались дости¬
жения тори: в 2019 г. им удалось привлечь на свою сто¬
рону избирателей из северных рабочих избирательных
участков. Кроме того, осуществляемые правительством
мартовские мероприятия по борьбе с кризисом, когда
людей повсеместно отправляли в неоплачиваемые отпу¬
ска, совершенно некстати имели отчетливый «европей¬
ский» привкус2®. Изначально говорилось, что эти меры
будут временными, однако по мере приближения октя¬
бря, в течение которого должны были произойти кру¬
тые перемены, правительство отошло от первоначаль¬
ных планов и продлило существующую схему до 2021 г.
В действительности хаос, царивший в 2020 г., не по¬
зволяет различить какую бы то ни было четкую схему
действий. Создавалось впечатление, что Джонсон и его
команда поддались панике и не могли выработать чет¬
кой линии. Они больше походили на штаб предвыбор¬
ной команды, чем на правительство. Однако с вопро¬
сом о бюджетном равновесии все было предельно ясно.
На бюджетный 2020-2021 г. заимствования планирова¬
лись уже не в сумме 55 млрд фунтов, как предполагалось
в марте, — была озвучена окончательная сумма в раз¬
мере 355 млрд фунтов стерлингов. Для мирного вре¬
мени это было беспрецедентно много. В самом начале
2021 г. в Вестминстере пошли разговоры о том, что на¬
зрела необходимость «восстановить порядок» в госу¬
дарственных финансах и что для этого нужно вернуться
384

РАЗВИТЫЕ ЭКОНОМИКИ В БОЕВОЙ ГОТОВНОСТИ
к фискальным принципам, разработанным тори30. В ре¬
зультате предпринятых попыток по экономии средств
были заморожены заработные платы государственно¬
го сектора, включая зарплаты медсестрам, и были рез¬
ко урезаны бюджеты фондов международной помощи.
Жесткость этих мер сама по себе вызывала в памяти ас¬
социации с переходом в 2010 г. к режиму строгой эконо¬
мии, когда сокращение государственных расходов про¬
исходило на фоне предоставления значительных льгот
корпорациям.
Однако когда в марте 2021 г. бюджет был представлен
парламенту, оказалось, что речь идет совсем об ином.
Хотя никаких новых мер стимулирования не предпола¬
галось, базовые статьи расхода на противодействие пан¬
демии оставались прежними, по крайней мере до сен¬
тября. С учетом того, что кампания по вакцинации
продолжала набирать обороты и не за горами было за¬
планированное на лето снятие ковидных ограничений,
Казначейство подсчитало, что совокупные расходы Ве¬
ликобритании на борьбу с COVID-19 достигнут весьма
значительного показателя — 16% от ВВП31. Увеличение
размера налогов в первую очередь и сильнее всего уда¬
рило бы по корпорациям. В ситуации 2020 г. отсутство¬
вал еще один важный элемент, что не позволяло пол¬
ностью отождествить ее со сценарием режима строгой
экономии: на рынке облигаций не было никакой пани¬
ки. В 2010 г., на фоне кризиса в Греции, было легко пред¬
ставить себе всех тех, кто становился «линчевателями
облигаций». В 2020 г. можно было бы ожидать, что не¬
померный дефицит и неопределенность исхода перего¬
воров по поводу Брекзита создаст панику на финансо¬
вых рынках, однако ничего подобного не произошло.
Стремление к получению кредитов подкреплялось более
чем лояльной монетарной политикой Bank of England.
Банк упорно отрицал тот факт, что его модель покуп¬
ки облигаций каким-то образом связана с бюджетно¬
финансовой политикой. По мнению его топ-менедже¬
ров, банкиров центральных банков беспокоил только
один вопрос: как не допустить, чтобы в Великобрита¬
нии произошла дефляция. Если они и скупали облига¬
ции, то только для того, чтобы держать под контролем
процентные ставки. На рынках облигаций это никого
385

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
не беспокоило. Банк осуществлял выпуск облигаций,
и игроки рынка первоклассных ценных бумаг не видели
в этом ничего плохого32. Мир был под завязку забит на¬
личностью, и в январе 2021 г. Казначейство Великобри¬
тании продавало «позолоченные бумаги», устанавливая
по ним отрицательную доходность.
Кризис коронавируса только подтвердил то, что уже
было известно четырьмя годами ранее, во время рефе¬
рендума 2016 г. Как это ни парадоксально, но сторон¬
ники Брекзита выдвинули свой боевой лозунг «Вер¬
ните контроль» в тот самый момент, когда благодаря
наличию гигантской ликвидности на рынке капиталов
и на рынке денег развитые экономики, такие как эконо¬
мика Великобритании, имели гораздо более слабые вне¬
шние финансовые ограничения, чем когда-либо в со¬
временной истории. Главная задача состояла не в том,
чтобы сбросить внешние оковы, к чему призывал этот
лозунг. Теперь было необходимо полностью использо¬
вать имеющиеся широкие возможности.
Общаясь с Брюсселем, сторонники Брекзита со¬
вершили множество просчетов, но, возможно, са¬
мым главным была их уверенность в том, что на деловой
повестке дня Брюсселя или Берлина вопрос о ситуации
в Великобритании стоит на первом месте. Это было со¬
всем не так. По крайней мере не в 2016 г., когда Евросо¬
юз только начал восстанавливаться от «поликризисов»,
спровоцированных обстановкой на Украине, в Гре¬
ции, а также волной беженцев из Сирии, и не в дека¬
бре 2020 г., когда приближался момент истины в реше¬
нии вопроса о Брекзите. Ближе к концу 2020 г. Евросоюз
больше всего волновали такие проблемы, как пандемия,
не доведенный до конца июльский компромисс и не¬
определенность в отношениях между Китаем и США.
В июле 2020 г. Евросоюз произвел огромные полити¬
ческие инвестиции в бюджетный пакет программы Next-
Gen EU. Достигнутый компромисс, хотя он и оставался
только на бумаге, стал политическим нарративом, кото¬
рый успокоил рынки. Прежде чем он мог быть осуще¬
ствлен на практике, его должен был ратифицировать за¬
нимающий все более жесткую позицию Европарламент.
В нем сформировалась коалиция сил, варьировавших
386

РАЗВИТЫЕ ЭКОНОМИКИ В БОЕВОЙ ГОТОВНОСТИ
от центральных правых до левых, которую приводила
в панику сама идея о том, что десятки миллиардов евро
могут быть направлены правительствам Польши и Вен¬
грии — странам, которые ограничили независимость сво¬
ей судебной системы, поставили под угрозу свободу вы¬
ражения мысли, вели атаку на права меньшинств, уреза¬
ли репродуктивные права и сопротивлялись принятию
программы «Зеленая сделка» (Green Deal). Кроме того,
режим Виктора Орбана все больше приобретал черты
настоящей клептократии. В качестве гарантии безопас¬
ности Европейский парламент требовал дополнитель¬
но внести положение о верховенстве права в июльское
компромиссное решение33. Неудивительно, что нацио¬
налисты в Варшаве и в Будапеште почувствовали себя
оскорбленными34. Они нарядились в одежды борцов
сопротивления, обвинив своих противников в подры¬
ве традиционных западных ценностей и в использо¬
вании ЕС для ведения юридической войны против за¬
конно избранных национальных правительств. Польша
и Венгрия вступили в Евросоюз, стремясь не допустить
повторения печальной страницы своей истории — ино¬
странного господства. Теперь они вновь были готовы
встать под знамена национального сопротивления.
Долгие месяцы переговоров не принесли никакого
результата. Столь восхваляемый пакет NextGen EU оста¬
вался в подвешенном состоянии. К началу декабря стра¬
ны, входящие в Евросоюз, стали все больше походить
на США, и не только по числу заболевших коронави-
русом. По обе стороны Атлантики популизм национа¬
листов сводил на нет все политико-экономические уси¬
лия, направленные на борьбу с кризисом коронавируса.
ЕС еще повезло: европейские двойники Трампа име¬
ли в Европе более слабые позиции. Венгрия и Польша
нуждались в деньгах Евросоюза. В Совете Европы они
занимали изолированное положение и были хуже во¬
оружены. Приближалась решающая встреча глав прави¬
тельств, назначенная на 10 декабря, и тогда Ангела Мер¬
кель сделала им предложение, от которого они не могли
отказатьсяЗ5. Предлагаемое парламентом положение
о верховенстве закона вступит в силу только после того,
как его оппонентам будет предоставлена возможность
оспорить его в Европейском суде по правам человека.
387

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Это предложение было очень удобным и позволяло со¬
хранить лицо36. Для Орбана очень важным был тот факт,
что при такой постановке вопроса данное положение
может вступить в силу только после следующих венгер¬
ских выборов. А до этого момента в Венгрию будут про¬
должать поступать европейские деньг^7.
Если бы это была менее амбициозная встреча, то она
сразу бы и закончилась вечером 10 декабря, однако пред¬
седательствующая на ней Германия внесла в повестку
дня и другие вопросы. После смелых заявлений Пеки¬
на по поводу политики изменения климата, Евросою¬
зу требовалось продлить взятые на себя обязательства
по углекислому газу на период до 2030 г. И этот вопрос
также вызывал недовольство стран Восточной Европы.
Ни одна из стран не зависела от угля в такой степени,
как Польша. Уголь для нее был чем-то большим, чем
просто топливо, — националисты сделали из него па¬
триотический фетишЗ8. В очередной раз премьер-мини¬
стру Польши Матеушу Моравецкому пришлось занять
твердую позицию. Он предупредил своих европейских
коллег, что, если он вернется домой, капитулировав
и по вопросу о верховенстве права, и по вопросу об угле,
его правительству придется уйти в отставку под нажи¬
мом еще более левых партнеров по коалиции. В 2:30 утра
один из дипломатов ЕС отправил в новостную службу
Politico сообщение, состоящее из одного эмодзи: взры¬
вающаяся головаЗ0. Меркель напомнила участникам этой
встречи, что если Евросоюзу не удастся выполнить свои
парижские обязательства, то это будет для него «ката¬
строфой»40. В итоге рано утром 11 декабря Польша полу¬
чила то, что она хотела, — дополнительные деньги, ко¬
торые позволяли решить вопрос с углем. Дальнейшие
детали предполагалось обсудить позже, но сделка со¬
стоялась, причем одновременно по трем вопросам: фи¬
нансам, положению о верховенстве закона и углю.
Это удивило даже самих чиновников Евросоюза. «Си¬
туация совсем иная, чем 10 лет назад, — отметил один
из официальных представителей. — И, как мне кажется,
не потому, что мы стали проводить более хорошую по¬
литику, а потому, что мир полностью изменился»4\ Раз¬
витие науки, целое поколение молодежных протестов,
меняющиеся экономики, а также коронавирус — все это
388

РАЗВИТЫЕ ЭКОНОМИКИ В БОЕВОЙ ГОТОВНОСТИ
расширило окно политических возможностей. Тереза Ри¬
бера, глава испанской делегации, участвующей в перего¬
ворах по вопросам климата, сделала по этому поводу сле¬
дующее наблюдение: «Коронавирус, начавшийся в этот
поворотный момент, заставил осознать „противоречия^,
которые существуют в мировой экономике». А один из вы¬
сокопоставленных чиновников, подводя итоги, сказал
на ломаном английском языке, на котором обычно изъ¬
ясняются жители стран ЕС: «Честно говоря, не случись
пандемии, я не знаю, решили бы мы эту проблему»42.
Возможно, бюджетная сделка ЕС и была эффектным
политическим ходом, но в качестве макроэкономической
меры пользы она принесла немного. Бюджетным про¬
граммам Евросоюза по размаху было все еще очень далеко
до мер стимулирования, введенных американским пра¬
вительством. И это отчетливо проявилось на практике.
Анализ экономического роста за 2020 г., произве¬
денный Организацией экономического сотрудничества
и развития (ОЭСР), обнаружил удручающую картину.
В 2020 г. в странах ЕС ВВП сократился на 7,6%. Большее
падение этого показателя в Европе наблюдалось только
в 2008-2009 гг., то есть в самые тяжелые годы кризи¬
са еврозоны. Ситуация была гораздо хуже, чем в США,
где размер ВВП в 2020 г. уменьшился на 3,5%. Валовый
прирост основного капитала в еврозоне упал более чем
на 10%. По сравнению с этим в США аналогичный показа¬
тель снизился только на 1,7%. Округлив эти цифры, Евро¬
комиссия и Европейский инвестиционный банк подчита¬
ли, что сокращение частных инвестиций в 2020 и 2021 гг.
составит 831 млрд долл., то есть больше, чем весь пакет,
выделенный на цели оздоровления экономик^3. Особое
беспокойство вызывал тот факт, что сильнее всего это
сказалось на ситуации в Южной Европе, где уровень ин¬
вестиций начиная с 2010 г. и без того постоянно демон¬
стрировал очень низкие показатели.
По прогнозам, в 2021 г. основные тяготы по борь¬
бе с кризисом в Европе лягут на плечи национальных
бюджетов44. Над Европой нависла серьезная угроза —
проблема безработицы, которую до сих пор удавалось
успешно решать с помощью введения неполного рабо¬
чего дня. Прогнозы экономического роста также выгля¬
дели неутешительными. При существующем положении
389

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
дел в бюджетной сфере, перспективы европейской эко¬
номики внушали серьезные опасения. Согласно подсче¬
там ОЭСР, в конце 2021 г. ВВП в еврозоне все еще будет
на 3% ниже показателей конца 2019 г. В отличие от Ев¬
ропы, к концу 2021 г. экономика США, по их прогнозам,
должна полностью восстановиться. В это же время по¬
казатель ВВП Китая на 10% превысит уровень, существо¬
вавший в конце 2019 г.45 Предполагалось, что до 2022 г.
евро не сможет подняться до уровня 2019 г. По прогно¬
зам МВФ, спровоцировавшая большую шумиху програм¬
ма NextGen EU поднимет траекторию экономическо¬
го роста максимум на 1,5% от ВВП, но, скорее, на вдвое
меньшую величину46. Более того, беспокойство вызывал
тот факт, что процесс восстановления окажется весьма
неравномерным. Если можно было с уверенностью ожи¬
дать, что Германия, европейский лидер, к 2022 г. на 1,5%
превысит свои показатели конца 2019 г., то, по мнению
ОЭСР, уровень ВВП Испании даже в 2022 г. будет на 3%
ниже докризисного уровня.
Расхождения в темпах экономического роста между США
и странами еврозоны до и после глобального финансового
кризиса (ВВП, 2008 = 100)
Источник: МВФ.
39°

РАЗВИТЫЕ ЭКОНОМИКИ В БОЕВОЙ ГОТОВНОСТИ
Сравнение ситуации с 2000 г. обнаруживает яркие
различия. Вплоть до 2008 г. в США и в еврозоне тем¬
пы экономического роста были сопоставимы. Затем тра¬
ектории экономического роста разошлись. Европе так
и не удалось компенсировать потери, понесенные во вре¬
мя двойной рецессии в период после 2008 г. Предпола¬
галось, что такие факторы, как глубокая рецессия 2020 г.
и не слишком масштабные фискальные мероприятия
по борьбе с коронавирусным кризисом в Европе, будут
способствовать сокращению этих расхождений. Когда,
наконец, наступил 2021 г., в США осуществлялся оче¬
редной раунд фискального стимулирования, в то время
как в Европе вводились еще более жесткие карантинные
меры. Вторая рецессия была неизбежной.
Видимость спокойствия в Европе сохранялась толь¬
ко на рынке облигаций. В течение всей осени Европей¬
ский центральный банк пристально отслеживал планы
расходов, составленные национальными правительства¬
ми. 10 декабря, в тот день, когда Польша и Венгрия от¬
кровенно противопоставили себя другим членам Евро¬
союза, ЕЦБ объявил, что собирается расширить свою
программу по выкупу государственных долгов в экстре¬
мальных обстоятельствах на 37%, доведя ее до 1,85 трлн
евро. Даже если, как предрекали некоторые экономи¬
сты, в 2021 г. Евросоюз выпустил бы облигаций на сумму
1,25 трлн евро (1,5 трлн долларов), то у ЕЦБ хватило бы
покупательной способности для их выкупа. К концу
2021 г. Европейский центральный банк был готов при¬
обрести 40% или даже больше государственных обли¬
гаций и Германии, и Италии. Этого было достаточно
для того, чтобы бенчмарк доходности десятилетних об¬
лигаций Германии принял устойчивое отрицательное
значение. Кроме того, это создало бы беспрецедентные
возможности для получения финансирования други¬
ми странами Европы. Евросоюз планировал выпустить
зеленые облигации на сумму в 225 млрд евро, что ста¬
ло бы самым крупным выпуском за всю историю фон¬
дового рынка. При этом риска затоваривания рынка
не возникало. Правительство Нидерландов всегда сла¬
вилось, мягко говоря, экономичным подходом к ев¬
ропейским финансам. Однако, как отметила Эльвира
Эрлингс, директор голландского государственного каз¬
391

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
начейства, «спрос на ценные бумаги с рейтингом на¬
дежности ААА огромен, а предложение несоизмеримо
ниже спроса»47.
К началу 2021 г. США, Великобритания и правитель¬
ства ЕС испытывали огромный дефицит бюджета. Эконо¬
мики этих стран тяжело болели. Политическая ситуация
в мире была напряженной, а в США и Великобритании
время от времени — просто невыносимо тяжелой. Это
было естественным проявлением демократической по¬
литики и межправительственной дипломатии. Вполне
можно было ожидать, что такая комбинация оживит ва¬
лютные и облигационные рынки, но она смогла их толь¬
ко слегка расшевелить. По финансовым отчетам можно
было сделать вывод о том, что ничего заслуживающе¬
го хоть малейшего внимания не происходит. Декабрь¬
ские и январские политические баталии если и вызвали,
то весьма незначительные волнения в области финансов.
Это не означает, что демократическая политика
была свободна от власти денег. Необходимо отметить
один весьма важный факт: ни в США, ни в Великобри¬
тании, ни в странах Евросоюза в политических дебатах
не было альтернативных предложений, выдвинутых ле¬
выми силами. Борьба шла между правыми популистами
и центристами, причем позиции центристов были на¬
много сильнее. Безусловно, не могли не вызвать недо¬
умения выступления сенатора Хоули, в которых он ру¬
гал представителей корпоративной элиты за то, что те,
вступив в заговор, якобы украли результаты голосования.
Никогда ранее британский премьер-министр от любой
партии, тем более от партии консерваторов, не мог по¬
слать британский бизнес куда подальше4®. Но какими бы
несговорчивыми ни были правые популисты, это было
не то же самое, что было бы при воинственно настроен¬
ном Берни Сандерсе, который мечтал установить в Аме¬
рике социальную демократию, или при радикальном лей¬
бористском правительстве, намеревавшемся превратить
«Брекзит» в «лекзит»*.
* Lexit — сокращение, образованное из слов left-wing и Brexit. Имеется в виду,
что левые силы выступали за выход Великобритании из Европейского
союза, но предлагали свои условия.
392

РАЗВИТЫЕ ЭКОНОМИКИ В БОЕВОЙ ГОТОВНОСТИ
Однако даже с учетом поражения левых сил ставки
были очень высокими, а экономическая и финансовая
ситуация — весьма тяжелой. Но при этом финансовые
рынки по-прежнему обнаруживали полное спокойствие.
Сочетание двух факторов — массивных глобальных вли¬
ваний ликвидности, осуществляемых ФРС, и безуслов¬
ной готовности всех центральных банков стабили¬
зировать рынки облигаций в случае, если они станут
слишком волатильными, — просто устраняло проблему
давления рынка облигаций. В начале года и в преддве¬
рии годовщины пандемии коронавируса главная пробле¬
ма была не в наличии денег. Проблема состояла в том,
как их использовать.
Крупнейшим получателем средств из фонда Next-
Gen EU была Италия, которая больше других стран ну¬
ждалась в поддержке. Она очень пострадала от коро-
навируса. На протяжении более одного десятилетия
в Италии наблюдался экономический спад. 2020 г. еще
сильнее отбросил страну назад. На конец 2020 г. ВВП
Италии был на 10% ниже, чем в начале 2008 г.49 Чтобы
Италия могла справиться с этой затяжной болезнью, Ев¬
росоюз выделил ей финансирование в размере 200 млрд
евро, что составляло 10% ВВП Италии за пять лет, при¬
чем 80 млрд евро из этой суммы представляли собой
гранты50. Вероятно, это была историческая возможность
оживить инвестиции в итальянскую экономику. Что¬
бы иметь возможность пользоваться этими средствами,
Рим должен был разработать национальный план вос¬
становления экономики и подать его на рассмотрение
комиссии и недоверчивым правительствам североевро¬
пейских государств — членов Совета ЕС.5' Для полити¬
ческого класса Италии это была особенно сложная за¬
дача, которую она давно пыталась решить. В декабре,
в то время, когда Берлин и Брюссель боролись с Венгри¬
ей и Польшей, коалиция, поддерживавшая правитель¬
ство премьер-министра Конте, распалась. Оппозиция,
которую возглавил бывший премьер-министр Маттео
Ренци, обрушилась с критикой на правительство, об¬
винив его в недостаточном выделении средств на обра¬
зование и здравоохранение52. Всеобщая конфедерация
итальянской промышленности (Confindustria), мощ¬
ное итальянское бизнес-лобби, требовало проведения
393

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
«реформ», начиная с пенсионной системы. Надеясь,
что это поможет ему расчистить поле боя и еще боль¬
ше увеличит его популярность, премьер-министр Кон¬
те подал в отставку. Однако он не смог собрать большин¬
ства на новых выборах53. Эти выборы оказались полным
кошмаром не только из-за пандемии, но и из-за роста
активности сторонников правого крыла, которые под¬
держали не Сильвио Берлускони и даже не Маттео Саль-
вини, лидера Лиги Севера, а откровенно неофашистскую
правую политическую партию «Братья Италии» (Fratel-
li d’Italia). 3 февраля 2021 г. президент Серджо Матта-
релла, назначая премьер-министра, остановился на са¬
мом надежном человеке в Италии — мистере «чего бы
это ни стоило». Это был Марио Драги, ранее занимав¬
ший высокие должности в Казначействе Италии, бан¬
ках Goldman Sachs, Banca d’Italia и Европейском цен¬
тральном банке (ECB). С одной стороны, это было
признание знаковой роли банкиров центральных бан¬
ков как технократов современности, а с другой стороны,
испытание на прочность самой этой модели. Как пред¬
полагалось, ни итальянские политики, ни итальян¬
ская экономика не прореагируют на резкие слова Драги
так же, как когда-то прореагировали рынки облигаций.
Как заметили скептичные наблюдатели из стран Север¬
ной Европы, это было испытание не только для Италии,
но и для всего Евросоюза. Если Италия не сможет вы¬
полнить свою часть программы NextGen EU, это лишит
смысла все аргументы в пользу углубления бюджетного
союза, и, возможно, навсегда5\ А к началу 2021 г. Италия
уже не представляла для Европы сколько-нибудь серь¬
езную проблему.
Проблема, которая волновала правительства богатых
стран всего мира, состояла не в том, как израсходовать
сотни миллиардов или какие планы составить на деся¬
тилетия вперед, а в том, как с максимальной скоростью
обеспечить самых уязвимых пациентов вакцинами —
вакцинами, которые стоили не дороже одного блюда
в ресторане. Лаборатории поставили производство вак¬
цин на поток, но вирус продолжал мутировать, и было
жизненно важным в максимально сжатые сроки вакци¬
нировать миллиарды людей. Большая часть произведен¬
ных вакцин была монополизирована богатыми страна¬
394

РАЗВИТЫЕ ЭКОНОМИКИ В БОЕВОЙ ГОТОВНОСТИ
ми. В начале 2021 г. вопрос стоял следующим образом:
смогут ли они все это использовать?
В Великобритании и США прививочная кампания
была запущена в декабре. Она постепенно разгонялась,
и к концу января в обеих странах фиксировались уско¬
ренные темпы вакцинации. В Европе же вакцины еще
не были доступны. Евросоюз всегда отличался амби¬
циозностью. Соперничество между странами стало бы
для него катастрофой. Как и при разработке програм¬
мы NextGen Recovery, главный акцент делался на един¬
ство. Во всем мире только в Евросоюзе деньги не опре¬
деляли темпы иммунизации в той или иной стране,
входящей в ее состав. Выделенное им количество доз
получили Германия и Болгария. Это было большим до¬
стижением. Однако когда речь шла о выполнении зака¬
зов и организации поставок, то сопоставимой активно¬
сти не наблюдалось. Сертифицирование вакцин также
проходило медленными темпами. Исходя из сообра¬
жений выгоды, Евросоюз сделал выбор в пользу кам¬
пании AstraZeneca, однако оказалось, что эта вакцина
вызывает определенные проблемы, связанные как с те¬
стированием, так и с производством. Ни Брюссель,
ни национальные правительства не форсировали тем¬
пы производства. В дело попытались вмешаться Урсу¬
ла фон дер Ляйен и другие члены ее комиссии. Они от¬
метили, что, в отличие от США или Великобритании,
ЕС является крупным нетто-экспортером вакцины. Од¬
ним из первых шагов Марио Драги после вступления
его в должность была попытка прекратить отправку
вакцины, произведенной итальянскими компаниями,
в Австралию, где распространение вируса было в основ¬
ном приостановлено. Хотя на старте европейская про¬
грамма долго раскачивалась, она постепенно начинала
увеличивать обороты. Правительства обещали, что все
население, относящееся к группе риска, к лету будет им¬
мунизировано. Однако во всех крупных городах объяв¬
лялся карантин, а жители Европы вновь переживали
стрессовую ситуацию в связи с закрытием школ и вве¬
дением новых ограничений. Теперь эти обещания ни¬
чего не стоили. Весной 2021 г., спустя год с начала ка¬
тастрофы в области общественного здравоохранения,
правительственная машина Евросоюза вновь провалила
395

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
тест на коронавирус. В свете воцарившегося хаоса пара¬
доксальное замечание Джона Мейнарда Кейнса о том,
что мы можем позволить себе только то, что в состоя¬
нии сделать, действительно начинает приобретать еще
более горький смысл.

Заключение
ПЕРЕДАЧА власти в условиях демократического
режима — дело тонкое. Во многих странах она
сводится к будничному жесту — это может быть
рукопожатие в палате парламента, или буря аплодис¬
ментов, или фургон, увозящий личные вещи. В США эта
процедура мучительно растянута во времени. Ее куль¬
минацией становится помпезная церемония, которая
мало чем уступает демократической коронации. Переда¬
ча власти — это всегда большое шоу, но ни одну из инау¬
гураций не ожидали с таким нетерпением, как вступ¬
ление Джозефа Байдена в должность 46-го президента
Соединенных Штатов Америки 20 января 2021 г.
В инаугурационной речи Байден описал свой при¬
ход к власти как итог непрекращающейся борьбы между
«американским идеалом, согласно которому мы все со¬
зданы равными» и «суровой безобразной реальностью,
в которой мы давно разделены расизмом, нативизмом,
страхом и демонизацией»1. Его победа, уверял Байден, яв¬
ляется подтверждением того факта, что «путь нам указы¬
вают история, религия и разум». Он процитировал сло¬
ва Авраама Линкольна, сказанные по случаю подписания
Прокламации об освобождении рабов в первый день но¬
вого 1863 г. Упомянул Байден и о выступлении суфражи¬
сток в 1919 г., и о речи Мартина Лютера Кинга. Он также
перефразировал слова из речи Билла Клинтона (не назы¬
вая автора), в которой тот выступил с громким призывом
в поддержку Барака Обамы на выборах на пост президен¬
та: Америка должна служить «примером не благодаря на¬
шей силе, а благодаря силе нашего примера»2.
Но каким примером могла служить Америка?3 Ауди¬
торией Байдена были люди, которые стояли на опреде¬
397

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ленном расстоянии друг от друга, соблюдая социаль¬
ную дистанцию. Ограждения из колючей проволоки
и 25 000 солдат защищали их от угрозы насилия со сто¬
роны одних американцев по отношению к другим аме¬
риканцам. А какую Америку представлял Джо Байден?
Байден, родившийся в 1942 г., был одним из тех под¬
ростков, которые слышали, как Джон Ф. Кеннеди объ¬
явил, что «факел» передан «новому поколению». Кен¬
неди сказал это в 1961 г. Впервые Байден баллотировался
на должность президента США в 1988 г. Байден настоль¬
ко старше вице-президента Камалы Харрис, что, глядя
них, стоящих рядом со своими супругами, на церемонии
инаугурации в 2021 г., на ум невольно приходила мысль
о том, что это семья — взрослые дети и еще бодрые по¬
жилые родители. Для тех американцев, которые за них
голосовали, это была вполне утешительная, но также
и анахроничная картина — эхо семей Трампа, Клинто¬
на и Буша.
О том, каким образом его администрация собира¬
ется отвечать на первоочередные вызовы, стоящие пе¬
ред Америкой, Байден в своей инаугурационной речи
упомянул лишь вскользь. Ответ был дан в целом ряде
хорошо подготовленных указов президента, обнаро¬
дованных Белым домом в последующие дни, — указы
о пандемии, о климате, о жилищном строительстве,
об охране окружающей среды, об иммиграции4. В ходе
предвыборной гонки Байден неоднократно упоминал
о поликризисе. В его представлении это было сочетание
четырех взаимосвязанных или пересекающихся кризи¬
сов — кризиса, связанного с пандемией, кризиса эконо¬
мики, кризиса расовой справедливости и климатиче¬
ского кризиса5. В своей инаугурационной речи Байден
также упомянул еще один кризис: кризис «роли Амери¬
ки в мире». Хотя ритуалы гражданской религии США
продолжали совершаться, их магия постепенно утра¬
чивалась. На пути возглавляемого Америкой процесса
глобализации, модель которого создавали Байден и его
предшественники, возникли серьезные проблемы, и это
произошло не сегодня.
В период между 2008 и 2012 гг. Байден занимал пост
вице-президента—это был его первый срок в этой долж¬
ности. Именно в это время произошел экзистенциаль¬
398

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
ный кризис финансовой системы, который сопрово¬
ждался распадом традиционных норм демократической
политики по обе стороны Атлантического океана. Од¬
новременно наблюдалось внезапное геополитическое
обострение отношений США с Россией. В течение че¬
тырех лет страны по обе стороны Атлантики приклады¬
вали неимоверные усилия для того, чтобы потушить по¬
жар финансового кризиса. Затем, между 2012 и 2014 гг.,
наступил короткий период стабилизации, начало кото¬
рого было обозначено словами Марио Драги «чего бы
это ни стоило», перевыборами Обамы и подготовкой
Парижского соглашения по проблемам климата. Стаби¬
лизация оказалась недолгой. Между 2014 и 2016 гг. ста¬
тус-кво пошатнулся по ряду причин: украинский кри¬
зис; обвал цен на товары; кризис, спровоцированный
сирийскими беженцами; ситуация в Греции, практиче¬
ски приведшая к дефолту; чуть было не произошедший
финансовый кризис в Китае; появление Берни Сандер¬
са — неожиданно сильного соперника Хиллари Клин¬
тон; Брекзит; победа Трампа на выборах; волна про¬
тестов «желтых жилетов» во Франции. А после того
как мир с облегчением вздохнул в связи с появлением
вакцин от COVID-19 и после завершения срока прези¬
дентства Трампа, появился большой соблазн назвать ян¬
варь 2021 г. кульминационной точкой в развитии этих
событий. Однако Байден и его команда знали, что это
не так. От предыдущей администрации они унаследова¬
ли не просто катастрофические последствия кризиса —
катастрофа была в самом разгаре.
Приоритетными задачами новой администрации,
требовавшими незамедлительного решения, стали кон¬
троль над пандемией и преодоление экономического
кризиса. От Трампа Байдену досталась как эпидемия,
полностью вышедшая из-под контроля, так и практи¬
чески готовая программа вакцинации. Нужно отдать
должное команде Байдена — в сложившихся условиях
делалось все, что было возможно. Был вдвое увеличен
размер социальной дистанции, а вакцина производи¬
лась с максимальной скоростью. Администрация Бай-
дена также неуклонно следила за исполнением закона
об оборонном производстве, в соответствии с которым
вакциной в первую очередь должна быть обеспечена
399

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Америка. До апреля 2021 г., пока производство вакцины
не достигло уровня, достаточного для того, чтобы обес¬
печить всех американцев, США практически не экспор¬
тировали ее в другие страны. Компании Moderna и Pfizer
поддерживали эту политику, поскольку хотели избежать
ответственности за какие бы то ни было проблемы, кото¬
рые могли возникнуть при использовании совершенно
новой mRNA-вакцины за рубежом. Дональд Трамп ис¬
пытывал гордость за проводимую им политику «в пер¬
вую очередь—Америке». Эта политика оказалась еще бо¬
лее эффективной благодаря тому, что администрация
Байдена обошлась без нагнетания националистической
истерии. Команда Байдена объявила, что США станут
«арсеналом вакцины», но после того, как будут полно¬
стью обеспечены потребности страны.
Что же касается экономики, то команда Байдена ясно
дала понять, что не намерена повторять ошибки 2009 г.
С тщательностью патологоанатома она проанализиро¬
вала все огрехи администрации Обамы. Она будет дей¬
ствовать масштабно. Она не будет тщетно надеяться
на кооперацию с республиканцами. Она начнет с Аме¬
риканского плана спасения (American Rescue Plan) стои¬
мостью 1,9 трлн долл., затем приступит к осуществле¬
нию инфраструктурной программы стоимостью 2,3 трлн
долл., а также к выполнению плана American Family, ко¬
торый обойдется еще в 1,8 трлн долл. Если к этому до¬
бавить 3,6 трлн долл., выделенных в 2020 г. для стиму¬
лирования экономики, то можно утверждать, что такой
уровень правительственных расходов является беспреце¬
дентным для мирного времени. В отличие от принятого
в марте 2020 г. Закона о чрезвычайной помощи и эконо¬
мической безопасности в связи с коронавирусом, также
известного как Закон о заботе (CARES Act), План спасе¬
ния экономики от последствий COVID-19, на который
было выделено 1,9 трлн долл., был непосредственно ори¬
ентирован на поддержку среднего класса и американцев
с низкими доходами, а также на поддержку малого биз¬
неса. Дотации, выделенные государством для крупного
бизнеса и для обеспеченных граждан, были минималь¬
ными. Мнения экспертов по этому вопросу разошлись,
но, так или иначе, сумма, выделенная на стимулирова¬
ние экономики, в соответствии с Планом спасения, на¬
400

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
много превышала размер экономических потерь, то есть
разницу между потенциальным и фактическим разме¬
ром ВВП США6. Это означало сознательное подстегива¬
ние экономики.
Неудивительно, что такой смелый подход к фискаль¬
ной политике был встречен весьма критично. В cенате
республиканцы заставили демократов долго уговаривать
себя. Кроме того, план подвергся ожесточенной крити¬
ке из центра — против него выступили, например, Лар¬
ри Саммерс, а также имеющие мировую известность эко¬
номисты, такие как Оливье Бланшар7. По их мнению,
сумма денег, заложенная в план, была чрезмерной, а сам
план имел неверный фокус, поскольку не был ориенти¬
рован на содействие инвестированию. Как считал Сам¬
мерс, за последние 40 лет не наблюдалось большей без¬
ответственности в области фискальной политики, чем
теперь. Эта политика стала возможной в результате не¬
естественного компромисса между непримиримыми
республиканцами и имеющими право вето демократа¬
ми левого крыла. Важно отметить, что предлагаемая
программа не встретила практически никаких возра¬
жений только со стороны финансистов с Уолл-стрит8.
По сути, лобби бизнесменов выдвигало лишь одно тре¬
бование: выбросить из Плана положение об установле¬
нии минимальной заработной платы в размере 15 долл.
в час. Как только это будет сделано, руководители круп¬
ных корпораций будут готовы принять эту программу.
ФРС тоже будет готова ее поддержать.
В это было трудно поверить, но создалось впечатле¬
ние, что после того, как в течение десятилетий на рын¬
ке труда царило безмятежное спокойствие, Федераль¬
ная резервная система наконец-то очнулась и осознала
последствия исторического поражения профсоюзного
движения в 1980-х гг. и зарождения новой эры глобали¬
зации. Это означало, что ФРС могла позволить себе под¬
стегнуть экономику, не опасаясь, что спираль растущих
заработных плат и цен выйдет из-под контроля. Разу¬
меется, если экономика будет набирать обороты, то бу¬
дут расти и цены, но не нужно этого бояться. На пресс¬
конференции, состоявшейся 27 января 2021 г., Пауэллу
задали вопрос о том, может ли инфляция создать риск
ухудшения экономической ситуации. Его ответ был не¬
401

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ожиданным: «Откровенно говоря, мы бы предпочли,
чтобы инфляция была чуточку выше. Кажется, та вы¬
зывающая беспокойство инфляция, с которой вырос¬
ли люди моего возраста, ушла в прошлое, и маловеро¬
ятно, чтобы в масштабах страны и в масштабах мира
она достигла значений, с которым мы некоторое время
жили»9. Конечно, инвесторы могли бы начать продавать
облигации, поскольку они создают свои портфели цен¬
ных бумаг, ориентируясь на более быстрый экономиче¬
ский рост в течение ближайших лет. Казначейство про¬
извело впечатляющую по размеру эмиссию облигаций,
в первую очередь имея в виду необходимость выпуска
на рынок долгосрочных инструментов, чего оно практи¬
чески не делало в 2020 г. Однако всем было совершенно
ясно, что в случае необходимости ФРС увеличит объемы
выкупа своих активов. Не исключено, что при этом мо¬
жет начаться упорная конкурентная борьба, однако пе¬
ресмотренные в августе 2020 г. целевые показатели ФРС
сигнализировали о том, что она, по крайней мере на ка¬
кое-то время, готова смириться с инфляцией в разме¬
ре 2%. Пришло время и рынкам приспосабливаться к та¬
кой ситуации.
Исход этой конкурентной борьбы будет критически
важен не только для США. Равновесие в мировой эко¬
номике зависит от четырех взаимосвязанных факторов:
рынка труда США, рынка облигаций США, фискальной
политики и интервенций Федеральной резервной си¬
стемы. Если в американской экономике возникнет пе¬
регрев и резко повысятся процентные ставки, это при¬
ведет к дефициту долларов, чего долгое время боялись
заемщики, получившие кредиты в американской валю¬
те. Это позволит испытать на прочность новые инстру¬
менты управления рисками, связанными с финансовой
глобализацией.
Страны с развивающимися рынками все еще хорошо
помнили об «истерике» (taper tantrum) 2013 г., связан¬
ной с сокращением программы выкупа облигаций США.
Тогда заявление Бернанке о том, что ФРС может начать
сворачивать политику количественного смягчения, при¬
вело к тому, что рынок долгое время находился в состоя¬
нии крайнего напряжения. Хотя Бернанке и отказался
от первоначальных планов, для многих развивающихся
402

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
рынков эта «истерика» означала конец благополучно¬
го периода. Тогда Джером Пауэлл первый год занимал
должность члена правления Федеральной резервной си¬
стемы, а Джанет Йеллен была заместителем Бернанке.
За время пребывания Пауэлла и Йеллен на своих постах
в ФРС главным для них был вопрос о том, как без риска
для экономики поднять ставки. В сентябре 2015 г., когда
казалось, что Китаю не удастся избежать кризиса, наста¬
ла очередь Йеллен отказаться от принятия мер коли¬
чественного ужесточения. Еще долгое время спустя ее
имя сопровождалось слухами о том, что ФРС и Народ¬
ный банк Китая заключили тайное «Шанхайское согла¬
шение»10. Когда в декабре 2015 г. ФРС наконец подня¬
ла ставки, экономика стала тормозить, причем сильнее,
чем ожидалось. В связи с этим Берни Сандерс накинул¬
ся на Йеллен с жесткой критикой. После 2017 г. Дже¬
ром Пауэлл постарался продолжить «нормализацию»
процентной ставки, но вскоре оказался на грани сканда¬
ла с администрацией Трампа. В 2019 г. разговора о по¬
вышении ставок и не было — ФРС трижды их понижа¬
ла. В 2020 г. дебаты о «нормализации» закончились,
и в обозримом будущем этот вопрос подниматься не бу¬
дет. В качестве менеджера мировой долларовой систе¬
мы ФРС балансировала, как канатоходец на тонкой про¬
волоке, и оказалось, что конца и края этой проволоки
не видно.
Метания ФРС как в зеркале отразили ту непростую
ситуацию, в которой оказались правительства разных
стран мира после 2020 г. Совпадение нескольких фак¬
торов привело к тому, что 2020 г. стал началом глобаль¬
ного кризиса. И до сих пор ни один из этих факторов
не исчерпал себя — совсем наоборот.
* * *
В ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ ХРОНОЛОГИИ Есть ПОНЯТИЕ «ве¬
ликого ускорения», которое вызывает радикальные из¬
менения во взаимоотношениях людей с их природной
средой обитания”. Датой начала «великого ускорения»
экологические историки называют 1945 г. Последую¬
щее ускорение наблюдалось в 1970-е гг. Хотя в 2021 г. по¬
явились некоторые признаки того, что ситуация более
4°3

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
или менее нормализовалась, отправной точкой нового
«великого ускорения» правильным будет считать 2020 г.
Конечно, это год начала переходного периода, во время
которого произошел исключительный по силе кризис,
а также и промежуточная остановка на пути к восходя¬
щей кривой радикальных перемен12.
Параллель с экологической хронологией кажется
здесь вполне уместной еще и потому, что главным со¬
бытием 2020 г. стал биологический шок. Хотя это собы¬
тие было предугадано уже давно, коронавирус с суровой
очевидностью продемонстрировал неспособность прак¬
тически всех современных обществ справиться с вызова¬
ми, которые и в будущем эпоха антропоцена будет с еще
большей силой бросать человечеству. Неэффективные
попытки сдержать вторую волну коронавируса показа¬
ли, что это справедливо как для европейских стран, так
и для США и стран Латинской Америки. Весной 2021 г.
эпидемия стремительно распространялась в Бразилии
и Индии. Огромное количество заболевших в обеих
странах вызвало опасения по поводу появления новых
опасных мутаций вируса, вследствие чего под угрозой
может оказаться стабилизация, которой удалось достичь
в разных странах.
Учитывая ограниченный характер наших способно¬
стей по преодолению социальных, культурных и по¬
литических проблем, мы полностью зависим от науч¬
но-технических решений. А появление таких решений
зависит от того, насколько мы в действительности гото¬
вы и способны мобилизовать имеющиеся в нашем рас¬
поряжении научные и технические ресурсы. Самое уди¬
вительное из того, что нам показал в этом отношении
2020 г., — это не только успехи в разработке вакцины,
но диспропорция между размахом кризиса и объемом
средств, выделенных для его преодоления. Размер эко¬
номического ущерба составляет десятки триллионов
долларов. На разработку вакцины потрачены десятки
миллиардов долларов. И еще меньше выделено на раз¬
вертывание эффективного производства и на справедли¬
вое распределение этой вакцины.
В 2020 г. появилась новая угроза для человече¬
ства, и эта угроза очевидна. Мы должны найти способ
для того, чтобы превратить в триллионы те миллиар¬
404

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
ды, которые были инвестированы в исследования, раз¬
работки и в развитие технологий будущего. Нам нуж¬
но полностью осознать необходимость создания более
гибких и устойчивых экономик и обществ и вооружить¬
ся надежными средствами для преодоления быстро раз¬
вивающихся непредсказуемых кризисов. В противном
случае мы не сможем противостоять вызовам, исходя¬
щим от нашей окружающей среды. Можно с легкостью
отказаться от решения этих задач, посчитав их невыпол¬
нимыми. Но какие же еще аргументы нам нужны после
шока 2020 г.? Если что-то и следует привести в порядок,
так это наше общее представление о реальности, в кото¬
рой мы живем. Триумфально подтвердились прогнозы
тех, кто в течение десятилетий предсказывал появление
системных мегарисков.
Нравится нам это или нет, но мы должны признать,
что сейчас наступила эпоха, которую еще в 1980-е гг. Уль¬
рих Бек назвал «вторым модерном», — эпоха, в которой
наша деятельность привела к тому, что весь мир пере¬
жил сильнейшие потрясения, а затем был трансформи-
рован13. Для того чтобы дать достойный ответ будущим
вызовам со стороны окружающей среды, мы должны вос¬
пользоваться инновационным научно-технологическим
потенциалом, существование которого обнаружилось еще
в первые века эпохи модернизации, а также по-настоя¬
щему раскрыть этот потенциал и полностью использо¬
вать его на общемировом уровне. Иначе придется при¬
знать, что 2020 г. лишь положил начало периоду, во вре¬
мя которого мы с неконтролируемой скоростью будем
приближаться к глобальным катастрофам. В любом слу¬
чае трудно опровергнуть тот факт, что впереди нас еще
ждут «большие дела», независимо от того, пойдут ли они
нам на пользу или нет. И единственное, чего мы не мо¬
жем себе позволить, — сохранять статус-кво.
Центральные банки стали неотъемлемой частью си¬
стемы современного государственного управления. Зна¬
чение их деятельности состояло в том, что они заста¬
вили государства осознать масштаб стоящих перед нами
проблем. В 2020 г. правительства реагировали на про¬
исходящие события даже острее, чем в 2008 г. Одна¬
ко, если посмотреть на это с другой стороны, становит¬
ся понятным, что это также и предостережение для нас.
4°5

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Причиной массивных интервенций, произведенных
центральными банками, является тот факт, что дина¬
мика экономического роста, обеспеченного увеличени¬
ем долгового бремени, характеризуется нестабильно¬
стью и неравномерностью. Центральные банки были
возведены в ранг борцов с современными кризисами
благодаря вакууму, который образовался в связи с рас¬
падом профсоюзного движения, отсутствием инфляци¬
онного давления и, в более широком смысле, отсутстви¬
ем антисистемных вызовов. Интервенции центрального
банка могут достигать таких масштабов, поскольку, за¬
купая активы, центральный банк как будто взмахивает
волшебной палочкой, используемой в мире цифровых
технологий. При этом совершенно не важно, что эти
интервенции влекут за собой серьезные материальные
последствия, а сам рынок облигаций имеет реальное во¬
площение в виде трейдеров, компьютеров и юридиче¬
ских документов. Монетарное проклятье, наложенное
на мир в 2020 г., привело к столь драматичным послед¬
ствиям потому, что под угрозу был поставлен самый
важный из всех рынков — рынок надежных американ¬
ских казначейских активов. А этому рынку грозила ката¬
строфа на порядок более масштабная, чем лавина собы¬
тий, спровоцированных крахом банка Lehman Brothers.
Оказалось, что в мире, финансы которого зависят от си¬
туации на рынке, ни один актив не может считаться на¬
дежным, если только он не обеспечен серьезной под¬
держкой.
Масштаб правительственных интервенций в 2020 г.
был поистине огромен — его можно сравнить с финан¬
совыми моделями экономики военного времени. Выкуп
облигаций центральным банком, по сути, дублирует ме¬
роприятия фискальной политики. Однако какой бы
соблазнительной ни казалась эта идея, мы не можем
перенестись в прошлое — в период послевоенного кейн¬
сианства. И, безусловно, к этому не стремятся управляю¬
щие центральных банков, которые далеки от того, что¬
бы становиться революционерами. Девиз, которым они
руководствовались в своей деятельности, мало чем от¬
личался от девиза консервативно настроенных чиновни¬
ков империи Бисмарка во второй половине XIX в.: «Все
должно меняться так, чтобы оставаться неизменным»14.
406

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В 2020 г. в процессе управления (по крайней мере
если речь идет об управлении финансовой системой)
главными вновь стали принципы теории менеджеризма,
однако теперь они были не столько тренировкой по от¬
тачиванию всесильного технократического манипулиро¬
вания, сколько суетливой попыткой сохранить неустой¬
чивый статус-кво. Отныне основным системным им¬
перативом, применяемым к финансовым институтам,
стал слоган: «Слишком большой, чтобы обанкротить¬
ся». По сути, это означает взять на себя обязательство
по эскалации масштабов биржевых операций и темпов
экономического роста, основанных на увеличении раз¬
меров долгов. Но как долго можно проводить такую по¬
литику? Вряд ли кто-то в состоянии определить ее фун¬
даментальные макроэкономические временные рамки.
Мы, скорее, должны найти ответ на вопрос: может ли
и дальше продолжаться технократическое управление
экономикой и совладают ли с таким управлением об¬
щество и существующая политика? Возможна ли демо¬
кратизация этого управления? А если нет, то можно ли,
по крайней мере, признать его законным? В состоя¬
нии ли мы найти способ для того, чтобы снять или ка¬
ким-то образом компенсировать диспропорции, возни¬
кающие в такой модели роста? После финансового кри¬
зиса 2008 г. пришло осознание важности этих вопросов.
После кризиса 2020 г. ответов на них так и не появилось.
В связи с тем, что в качестве мировой валюты de fac¬
to продолжает использоваться доллар, кредитная экс¬
пансия приобрела глобальный размах. Доллары, вбро¬
шенные в мировую экономику в 2020 г., предоставили
возможность развивающимся рынкам, находящимся
в более выгодном положении, получить значительную
самостоятельность. Это в очередной раз подтвержда¬
ет существование тенденции, которая была очевидной
еще в 2008 г.: страны с развивающимися рынками ста¬
ли ключевыми элементами в глобальной долларовой
финансовой системе. В настоящий момент наблюдается
стабилизация различных аспектов мировой экономики.
Запад постепенно перестает быть ее центром, что в пер¬
спективе создает определенные проблемы. Те факторы,
которые западным аналитикам могут показаться фун¬
даментальными препятствиями на пути к дальнейшей
407

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
глобализации — например, более сложные процедуры
при заключении сделок, — могут быть всего лишь ло¬
кальными проблемами. В наиболее важных центрах ро¬
ста процессы торговли и инвестирования происходят
с одинаковой скоростью. До 2020 г. восстановление рав¬
новесия почти не ощущалось, однако теперь это стало
очевидным в связи с тем, что скорости реагирования
на кризис, вызванный коронавирусом, у Запада и Восто¬
ка очень сильно отличались. В 2020 г. объемы мировой
торговли сократились в гораздо меньшей степени, чем
предсказывала ВТО в своих более ранних апокалиптиче¬
ских прогнозах. Это стало возможным в основном бла¬
годаря улучшению экономической ситуации в странах
Азии. В целом объем торговли товарами в 2020 г. сни¬
зился не более чем на 5,3%. Однако эта новая многопо¬
лярная мировая экономика хотя бы в одном по-прежне¬
му неотличима от старого мира — ее основой продолжает
быть доллар. Значительное ужесточение монетарной по¬
литики в США или даже полномасштабная «истерика»
на фондовых рынках могут оказаться серьезной провер¬
кой глобальной устойчивости. Такой же эффект может
создать резкая эскалация геополитического напряжения
в одном из главных регионов мировой экономики.
Новая эпоха глобализации порождает центробежную
многополярность. В регионах один за другим появля¬
ются важные центры сил, они образуют альянсы, вступа¬
ют друг с другом в конфликты, затем начинается период
их процветания или затухания. В 2008 г. главной при¬
чиной конфликта были вновь возникшие противоречия
между Россией Путина и странами, входящими в НАТО.
В 2020 г. самое активное из этих «силовых полей» рас¬
полагалось на Ближнем Востоке (в более широком гео¬
графическом смысле). Противостоящие между собой
Саудовская Аравия и Иран приобрели новых союзников.
На стороне Саудовской Аравии теперь выступали Объ¬
единенные Арабские Эмираты, а на стороне Ирана — Ка¬
тар и Турция. Военные конфликты между этими страна¬
ми, а также войны с вовлечением третьих стран явились
результатом провала политики США и Европы в этом
регионе. В ходе этих событий десятки миллионов жи¬
телей Ливии, Сирии, Ирака и Йемена оказались на гра¬
ни нищеты, в то время как все эти страны располагают
408

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
крупнейшими запасами природных ископаемых. Од¬
нако в 2020 г. такие региональные конфликты удалось
сдержать и не позволить им иметь глобальных послед¬
ствий. Местные олигархи ощущали на себе последствия
краха нефтяных цен. Европа и США были заняты сво¬
ими проблемами. Китай (пока) не принимал активно¬
го участия. Эрдоган, ощутив реальную угрозу финансо¬
вого кризиса, начал играть с рынками в кошки-мышки.
Этот сложный и неравномерный процесс мирово¬
го экономического роста привел к еще более серьезно¬
му последствию — возвышению Китая. Экономический
рост в этой стране достиг невиданного ранее масшта¬
ба. Как это происходило и с другими развивающими¬
ся рыночными экономиками, экономическое развитие
Китая происходило внутри глобальной монетарной си¬
стемы, установленной США, однако таких средств, ка¬
кие Пекин разработал для борьбы с кризисом, не было
ни у одной другой страны. Политика регулирования,
применяемая в Китае, по своей агрессивности намно¬
го превосходила аналогичные мероприятия, проводи¬
мые европейскими странами или США. Размеры ки¬
тайской экономики настолько велики, что приоритет
экономики США уже может выглядеть сомнительным.
Такая перспектива была очевидной для американских
политиков еще в 1990-е гг. После того как Билл Клин¬
тон покинул пост президента, он проницательно заме¬
тил, что главная задача политики США состоит в том,
чтобы «создать такой мир, в котором нам захотелось бы
жить и после того, как мы перестанем быть мировой
сверхдержавой»15. Период однополярности был недол¬
гим. Даже когда США находились на вершине могуще¬
ства, идея о том, что Америка в состоянии перестроить
мир на свой вкус, не могла не казаться наглой. В 2020 г.
обнаружилось, что существующий мир совсем не нра¬
вится американским политикам. В последний год пре¬
бывания Трампа в Белом доме, обеспокоенность в связи
с подъемом экономики Китая достигла таких масшта¬
бов, что переросла в объявление экономической войны.
Администрация Байдена с самых первых дней прояви¬
ла готовность к продолжению этой политики. На своей
первой пресс-конференции в должности президента, со¬
стоявшейся 25 марта 2021 г., Байден резко заявил: «У Ки¬
4°9

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
тая есть одна главная цель, и я не критикую китайцев
за это. Но их главная цель — стать мировым лидером,
самой богатой страной в мире, самой могущественной
страной в мире. Пока я здесь, этого не случится, потому
что США и дальше будут развиваться и усиливать свое
влияние»16.
Байден не просто полностью отказался признать
возможные негативные последствия совокупного эко¬
номического роста — он изложил свое представление
о внутренней политике, причем сформулировал это
в терминах, которые живо напомнили о шоке, пережи¬
том США в связи с запуском спутника в СССР и «кос¬
мической гонкой». Предложенная Байденом программа
развития инфраструктуры, в которой были предусмо¬
трены расходы на все, начиная с мостов и дорог и за¬
канчивая зеленой энергией и уходом за престарелыми,
рождали прямые ассоциации с американскими «велики¬
ми проектами прошлого». Как и в этих проектах, в Аме¬
риканском плане увеличения занятости (American Jobs
Plan), обнародованном 31 марта 2021 г., предполагалось
«объединить и мобилизовать усилия всей страны на пре¬
одоление стоящих перед нами вызовов современности:
климатического кризиса и амбициозных устремлений
автократического Китая»п.
Последует ли остальной мир вслед за США назад в бу¬
дущее? Наблюдая за тем, как политика администрации
Трампа привела к эскалации напряженности в отноше¬
ниях с Китаем в 2019 г., Евросоюз решил пойти иным
путем. В отчете Европейской комиссии о стратегиче¬
ской перспективе взаимоотношений между ЕС и Кита¬
ем, опубликованном в марте 2019 г., Европейский союз
впервые назвал Китай системным соперником, однако
в то же время признал, что Китай является традицион¬
ным экономическим конкурентом, партнером, с кото¬
рым можно разговаривать, партнером, с которым можно
вести совместные дела^. ЕС повел себя вполне благора¬
зумно и не стал поднимать вопрос о первенстве — и тем
более вступать в борьбу за то, чтобы доказать превосход¬
ство Запада перед стремительно развивающейся Азией.
2020 г. был завершен в полном соответствии с этой мно¬
гокомпонентной стратегией: 30 декабря Брюссель и Пе¬
кин подписали Всестороннее соглашение между ЕС
410

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
и КНР об инвестициях (EU-China Comprehensive Agree¬
ment on Investment, CAI). Основная идея этого соглаше¬
ния состояла в том, чтобы довести прямые иностран¬
ные инвестиции до уровня, который в большей степени
соответствовал бы размеру экономик договаривающих¬
ся сторон19. Для Пекина, который придерживался усло¬
вий подписанного им соглашения о всестороннем регио¬
нальном экономическом партнерстве (RCEP) со своими
азиатскими соседями, заключение cоглашения об инве¬
стициях было удачным маневром.
В Вашингтоне эту договоренность восприняли
как оскорбление. О подписании cоглашения было объ¬
явлено в тот же день, когда Великобритания — новый
и самый верный союзник США в конфронтации с Ки¬
таем — завершила процесс выхода из Евросоюза20. Аме¬
риканским сторонникам антитоталитарной политики
это навеяло мрачные мысли об аморальной Европе, за¬
нявшей нейтральную позицию и маневрирующей между
блоками21. Другие политики даже не обратили особого
внимания на соглашение между КНР и ЕС, посчитав это
последним приветом из того времени, когда предпри¬
нимались попытки умиротворить Китай, — с приходом
Ангелы Меркель эти усилия начали сводиться на нет22.
Переходная команда Байдена дала понять, что востор¬
га от этого соглашения она не испытывает. Кроме того,
это соглашение не совпадало с европейским обществен¬
ным мнением. Однако для Берлина, Парижа и Брюсселя
главным было выработать условия взаимовыгодного mo¬
dus vivendi23. Экономическая интеграция с Китаем была
уже настолько сильной, что о пути назад речи не было —
все свидетельствовало о ее дальнейшем углублении. Ки¬
тай являлся главным потребителем новых техноло¬
гий, связанных с переходом на зеленую энергию. 2020 г.
не разъединил Европу и Китай. Напротив, в связи с тем,
что в Европе происходил спад, а в Китае продолжался
экономический рост, в 2020 г. Китаю впервые удалось
обогнать всех своих соперников и превратиться в стра¬
ну, представляющую самый большой интерес для пря¬
мых иностранных инвестиций2\
Однако логика многокомпонентной стратегии ЕС
имела как свои плюсы, так и минусы. Всем было ясно,
что при заключении договора об инвестициях между
411

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
КНР и ЕС придется торговаться. Не менее очевидным
было и то, что этот договор должен быть сбалансирован,
исходя из ряда других соображений. Да, Китай — это
партнер, с которым можно договариваться, но не стоит
забывать и о том, что правящий режим в этой стране со¬
вершенно чужд и враждебен Западу. Как оказалось, глав¬
ный вопрос состоит не в том, сможет ли администрация
Байдена принять политику балансирования ЕС, а в том,
сможет ли с этой политикой согласиться Пекин.
Соглашение C AI должно было быть ратифицировано
Европарламентом, однако у депутатов возникло вполне
обоснованное возмущение в связи с непрекращающими¬
ся репрессиями в Синьцзяне и усиливающимся давлени¬
ем Китая на Гонконг. Когда правительства европейских
стран, действуя совместно с США, ввели санкции про¬
тив нескольких относительно молодых китайских чи¬
новников, которые несли ответственность за репрессии
в Синьцзяне, Пекин мог с легкостью закрыть на это гла¬
за, как на маловажное событие, не имеющее стратеги¬
ческого значения. Однако в ответ Китай ввел санкции
против нескольких своих главных оппонентов из Евро¬
парламента, а также против немецкого Института китай¬
ских исследований Меркатора и одной датской непра¬
вительственной организации. В результате отношения
между ЕС и Китаем были заморожены, а ратификация
оглашения об инвестициях отложена. Это также заста¬
вило Европу сблизиться в США. Тем временем запад¬
ным аналитикам оставалось только гадать, что явилось
причиной эскалации напряжения, на которую решил
пойти Пекин: было ли руководство КНР настолько лег¬
комысленным и наивным, или же оно попало в ловушку
нарратива националистической пропаганды, созданного
собственными руками? А может быть, реакция Пекина
свидетельствовала о чем-то более серьезном? Был ли Пе¬
кин уверен, что США и Европа вступили в окончатель¬
ную стадию экономического спада? После того как за¬
падные страны потерпели фиаско в борьбе с COVID-19,
не наступил ли момент, когда Пекину стоит использо¬
вать свои преимущества и потребовать признания и ува¬
жения к своему жестокому, но эффективному режиму?25
Летом 2021 г. Китай отмечал столетнюю годовщину
Коммунистической партии Китая. Празднование прохо¬
412

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
дило с размахом. 24 ноября 2020 г. последние из остав¬
шихся округов были вычеркнуты из китайского спис¬
ка бедных регионов26. 4 декабря Си Цзиньпин объявил,
что партия выполнила поставленную задачу покончить
«с общей и региональной» бедностью в Китае27. В ходе
восьмилетней кампании, на которую было мобилизова¬
но 2,9 млн партийных кадров и инвестировано 1,5 трлн
юаней, 99 млн сельских жителей Китая, живших в усло¬
виях крайней нищеты, преодолели официальную черту
бедности28. Западные оппоненты отмечали, что в Китае
критерий нищеты был установлен на слишком низком
уровне29. Акцент, сделанный на том, чтобы обеспечить
деревню базовыми продуктами, отвлек от труднорешае¬
мой проблемы: как интегрировать огромную армию го¬
родских рабочих-мигрантов в систему социальной под-
держки?30 Пекин не мог допустить, чтобы этот факт
затмил результаты проведенной кампании. Через год,
когда, по информации Всемирного банка, 100 млн че¬
ловек по всему миру были отброшены за порог бедно¬
сти, таким достижением мог похвастаться только Китай.
Как отметил Си Цзиньпин на пленарном заседании
Постоянного комитета Политбюро в январе 2021 г., «мо¬
мент времени и условия» благоприятствовали КитаюЗ1.
Было понятно, что идея о заимствовании либераль¬
ных норм, ранее активно пропагандируемых западной
теорией модернизации, давно перестала быть актуаль¬
ной для Китая. Скорее всего, защитники так называе¬
мой «ловушки среднего уровня доходов» — негативного
варианта теории модернизации, в которой акцентиру¬
ется мысль том, что страны со средним уровнем зара¬
ботка, стремящиеся заполучить статус развитых стран,
неизбежно столкнутся с огромными трудностями — бу¬
дут настаивать на своей точке зрения32. Однако, как лю¬
бят говорить в Китае, если наука об обществе базируется
на данных, то в ходе процесса модернизации, благодаря
уже одному его размаху, в Китае было собрано несопо¬
ставимо больше данных, чем в других странах на преды¬
дущих этапах их экономического роста. То, что происхо¬
дит в Китае, — это крупнейший социальный эксперимент
из тех, что когда-либо проводились в истории человече¬
ства. Это материалистическое обоснование той теории,
которую Пекин называет марксизмом XXI в.зз Дело во¬
413

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
все не в том, что теория модернизации неверна, — про¬
сто процесс ее создания будет завершен лишь после того,
как в ней будет учтен опыт трансформации, произведен¬
ной в Китае. Это не означает, что управление развитием
Китая происходит совсем безоблачно. 2020 г. продемон¬
стрировал, что в Китае наблюдаются стрессы, спровоци¬
рованные поразительно высокими темпами роста китай¬
ской экономики, а также имеются дефекты в аппарате
власти, который характеризуется устойчивостью, на¬
личием потенциала и амбициозностью34. Пекин также
напоминает канатоходца, который идет по проволоке,
не имеющей концаЗ5.
В любом случае в 2020 г. глубокий национальный
кризис произошел не в Китае. Это случилось в США.
На самом деле, появляется большой соблазн сказать,
что либеральные теории модернизации окончательно
потерпели банкротство не в Китае, а в США. В нашем
несбалансированном мире дисгармония между полити¬
кой и социально-экономическим развитием в наиболь¬
шей степени и с далекоидущими последствиями прояв¬
ляется именно там36.
Америка XXI в. — это страна, в которой политическая
власть делится между двумя партиями. Одна из этих
партий — Республиканская — в течение десятилетий при¬
лагала все усилия для того, чтобы помешать созданию
государственного аппарата, соответствующего уровню
модернизированного общества, а если такой аппарат
где-либо существовал, разрушала его. Более того, как по¬
казали события 2008 г. и как подтвердил 2020 г., в мо¬
менты национального кризиса Великая старая партия
переставала быть партией, обладающей государствен¬
ным видением на длительную или хотя бы на кратко¬
срочную перспективу. Партия республиканцев не раз
проявляла себя как инструмент, используемый для хао¬
тичной поддержки тех или иных интересов, а ее дей¬
ствия подчас опирались на эмоции, а не на взвешенную
национальную политику.
Разумеется, в США имеются мощные силы, необхо¬
димые для осуществления модернизации. Хорошо это
или плохо, но эти силы теперь все более четко ориенти¬
руются на партию демократов. Как показали несколько
последних избирательных кампаний, партия демокра¬
414

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
тов имеет большее количество сторонников, чем партия
республиканцев. Однако благодаря принятой в XVIII в.
Конституции США, а также вследствие подрывных дей¬
ствий Великой старой партии, таких как джерримен¬
деринг* и оказание давления на избирателей, рычаги
власти, которыми обладает коалиция сил за модерниза¬
цию, до обидного слабы. В программах расходов, разра¬
ботанных администрацией Байдена на первые 100 дней,
предполагается предпринять усилия по преодолению
этой тупиковой ситуации. Среди запланированных ме¬
роприятий можно назвать, например, следующие: раз¬
работка плана по созданию национальной коалиции
за постепенное восстановление всеобщего социального
равновесия; целевые интервенции для решения насущ¬
ных проблем, связанных с расовой дискриминацией; зе¬
леная модернизация; системная конкуренция с Китаем.
И это не «Зеленый новый курс», и не социально-демо¬
кратическая программа, предложенная Берни Сандер¬
сом. Изъятие из «Американского плана спасения» ниж¬
ней планки заработной платы было знаковым событием.
Что же касается предложенных Байденом «Плана раз¬
вития инфраструктуры» и «Семейного плана», то их
риторика носит радикальный характер. Приведенные
в заголовках цифры расходов действительно впечатля¬
ют. Однако в отличие от принятой в 2020 г. програм¬
мы CARES Act или «Плана спасения», обнародованно¬
го в марте 2020 г., в которых предполагалось истратить
триллионы долларов за считаные месяцы, эти програм¬
мы — долгосрочные, и их выполнение рассчитано на пе¬
риод от восьми до десяти лет.
До начала дебатов в конгрессе казалось, что суммы
приблизительно 2% от ВВП США в год с избытком хва¬
тит на реализацию этих программ. Однако у них были
настолько многообразные приоритетные задачи — от ухо¬
да за детьми до перехода на новые источники энергии, —
что и этих денег оказалось слишком мало для того, чтобы
трансформировать американское общество, или для того,
чтобы подтолкнуть США к решению проблемы климата.
* Джерримендеринг — изменение границ избирательных округов в интересах
правящей партии. Термин впервые появился в 1812 г. при губернато¬
ре штата Массачусетс Элбридже Джерри, создававшем такие округа.
415

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Казалось, что эти программы, особенно те разделы, в ко¬
торых речь шла о переходе на новые источники энергии,
составлялись в надежде на то, что эти проекты будут осу¬
ществлены за счет частных инвестиций. Частные же ин¬
вестиции можно будет получить, используя поддержку
со стороны общественного мнения и благодаря регуля¬
торным изменениям. Когда дело дошло до долгосроч¬
ной экономической политики, оказалось, что «байдо-
номика» — это не что иное, как продолжение частно-го¬
сударственной политики смешанного финансирования
a la Франкенштейн. Такая политика была типична для пе¬
риода борьбы с кризисом 2020 г.
Почему же программы расходов не оказались более
масштабными? В роли сдерживающего фактора здесь
выступила позиция конгресса. Надеясь заручиться под¬
держкой центристов из партии демократов, авторы
«Плана развития инфраструктуры» и «Семейного пла¬
на» увязали их с pay fors*. Чтобы умаслить представите¬
лей левого крыла, в этих программах во главу угла были
поставлены вопросы о корпоративных налогах и о до¬
ходах с капитала, получаемых самыми богатыми. Это
одновременно решало две задачи: достижение фискаль¬
ной стабилизации и обеспечение социальной справед¬
ливости, однако в целом ожидалось, что такая полити¬
ка ограничит рост расходов на реализацию программы.
Приоритетной задачей было сохранение политической
динамики. Для администрации Байдена стало бы кош¬
маром повторение крупных административных прова¬
лов, произошедших в середине срока правления Клин¬
тона в 1994 г. и Обамы — в 2010-м.
Хотя республиканцы и не имеют большинства голо¬
сов, можно не сомневаться, что они приведут в боевую
готовность всю систему сдержек и противовесов, содер¬
жащуюся в Конституции США, и используют ее с выго¬
дой для себя. Становится все более очевидным, что их
политическое будущее зависит от того, смогут ли они
противостоять логике правила большинства, исполь¬
зуя все имеющиеся у них необходимые средства. Если
учесть, что они так и не смогли сформулировать свою
* Законодательные инициативы по изменению налогообложения, направлен¬
ные на получение необходимых финансовых ресурсов.
416

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
политическую программу таким образом, чтобы при¬
влечь к ней большинство американского электората,
лучшее, на что им остается надеяться, — закрепиться
в каком-нибудь поддающемся манипулированию изби¬
рательном округе. Правда, такие действия обычно ас¬
социируются с тем, что происходило в XIX в. Однако
от политических структур, сформированных в соответ¬
ствии с американской Конституцией, можно получить
и другой эффект. Правление в США основано на разде¬
лении двух ветвей власти, и в экстремальной ситуации
управление страной продолжает осуществляться по та¬
кому же принципу. Именно это мы наблюдали в 2020 г.,
когда США функционировали как разобщенное госу¬
дарство. Объединить клоунаду политики Трампа с по¬
пытками Макконнелла удержать власть в cенате удалось
с помощью фискальных компромиссов. Этому способ¬
ствовал и тот факт, что Федеральная резервная система
произвела широкомасштабный выкуп долговых обяза¬
тельств США. Для того чтобы осуществить намеченные
цели, в 2020 г., так же как и в 2008-м, Казначейство США
и Федеральная резервная система оказывали поддержку
партии демократов, имевшей большинство в конгрессе.
В результате демократам удавалось обойти многих пред¬
ставителей Великой старой партии в конгрессе, а иногда
и в Белом доме. В то же время из окружения Трампа ис¬
ходили сумасбродные заявления в области внешней по¬
литики, и военные США всеми силами старались не за¬
мечать своего главнокомандующего37.
Главная задача президента Байдена — постараться
восстановить координацию между ветвями власти. Сде¬
лать это очень сложно, а если учесть недостаточное ко¬
личество сдержек и противовесов, неустойчивое равно¬
весие между политическими курсами разных партий
и неопределенность будущего Великой старой партии,
то эта задача приобретает черты игры в рулетку. Когда
президентом был Трамп, то считалось, что наличие плю¬
рализма мнений и отсутствие единства в системе вла¬
сти были позитивными факторами. В свете опыта, при¬
обретенного в 2020 г., совсем не очевидно, что именно
представляет для Америки и всего мира большую опас¬
ность — единое американское правление, которое риску¬
ет попасть под влияние националистически настроен¬
417

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ных правых сил, или более разобщенный режим США.
В последнем случае основные рычаги власти будут нахо¬
диться под влиянием функциональных элит, групп гло¬
бальных интересов и коалиций за модернизацию, фор¬
мирующихся в таких важных центрах, как Нью-Йорк
и Кремниевая долина. Сказанное выше можно сформу¬
лировать иначе, более корректно. Если говорить, напри¬
мер, о недавно возникшем тупике в климатической по¬
литике США, то можно утверждать, что прогрессивное
будущее США зависит от силы влияния «субнациональ¬
ных акторов»38. Несмотря на энтузиазм, характерный
для первых месяцев работы администрации Байдена,
остается нерешенным один мучительный вопрос: спо¬
собны ли США, как национальное государство, внятно
ответить на вызовы великого ускорения, причем таким
образом, чтобы этот ответ был рассчитан на длительную
перспективу?
* * *
Каждый из векторов глобальных перемен — эко¬
логический, экономический, политический, геополи¬
тический — сам по себе свидетельствует о том, что год
2020 является вовсе не кульминацией, а просто отдель¬
ным эпизодом в процессе развития. Если же эти век¬
торы рассмотреть в совокупности, то они образуют
динамический параллелограмм, вследствие чего труд¬
но — или практически невозможно — представить себе
процесс обратного развития. Великое ускорение про¬
должается.
На более ранних исторических этапах при таком
диагнозе вполне можно было бы прогнозировать воз¬
можность революции. Однако если сегодня какие-то
прогнозы могут показаться далекими от реальности,
то в первую очередь это относится к данному прогно¬
зу. На самом деле радикальная реформа всегда растя¬
нута во времени. Для партии левых 2020 г. не был побе¬
доносным. Поэтому главный фактор, который может
противодействовать эскалации глобального напряжения
в политической, экономической и экологической обла¬
стях, — это более масштабный антикризисный менедж¬
мент, учитывающий особенности сегодняшнего кризиса
418

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
и соответствующий его условиям. Такому менеджменту
может не хватать размаха или амбициозности трансфор¬
мационной политики, однако ему нельзя отказать в на¬
личии исторического сознания и способности учитывать
исторические выводы. Это выбор между третьим и чет¬
вертым из лучших вариантов, и в таком качестве он дей¬
ствительно важен.
Начало новой эпохи, когда подходы менеджмента
разрабатываются применительно к конкретному случаю,
ярче всего и с минимальной задержкой проявилось в ис¬
пользовании механизмов экономической политики, раз¬
работанной в странах с развивающимися рынками. Эти
проекты развития были утверждены такой авторитетной
организацией, как МВФ, в документе, опубликованном
в 2020 г. под названием «Комплексная программа». От¬
казавшись от теорий, призывавших к свободному дви¬
жению капитала и свободно плавающим курсам валют,
МВФ очертил тактику новой политики, которая призна¬
вала необходимость прагматической интервенции. Глав¬
ная проблема на сегодняшний день состоит в том, чтобы
найти золотую середину между подходами «всем одина¬
ково» и «хоть что-нибудь»39.
Свобода маневра, которая была предоставлена раз¬
вивающимся рынкам в 2020 г., стала возможной благо¬
даря гигантскому потоку денег, поступавшему из разви¬
тых экономик. И это тоже явилось результатом усвоения
уроков прошлого. Опыт 1930-х гг. наложил сильный от¬
печаток на действия американских властей, направлен¬
ных на борьбу с кризисом 2008 г. Приход к власти ад¬
министрации Байдена в 2021 г. сопровождала память
о днях правления Обамы. Эффект усвоения истори¬
ческих уроков еще ярче проявился в Евросоюзе. Про¬
валы в политике Европы в период после 2010 г. приоб¬
рели поистине исторический размах. Год 2020 вполне
мог стать таким же. Однако этого не случилось. Евро¬
пейские политики совершенно сознательно пытались
не допустить, чтобы возникло ощущение повторения
катастрофы, поэтому кризис 2020 г. они стали называть
«новым». Самое мягкое, что можно сказать в такой си¬
туации, — это то, что им удалось найти «новые» спосо¬
бы провалить все задуманное. Они взялись за проведе¬
ние кампании по общей вакцинации, а превратили ее
419

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
старт в кризис легитимности. Они разработали новые
фискальные меры, а эти меры оказались недостаточны¬
ми для решения стоящих перед ними задач. Очередное
вмешательство Конституционного суда Германии в эко¬
номическую сферу — в этот раз это было обсуждение ле¬
гитимности финансирования фонда NextGen EU — от¬
четливо продемонстрировало, что юридические основы,
заложенные в основу европейских федеральных инсти¬
тутов, остаются нестабильными. А США не только за¬
пустили эффективную программу вакцинации — кроме
этого, Байден предложил «План спасения», обещающий
стремительное ускорение экономического роста Амери¬
ки, которое позволит ей выйти в мировые лидеры. Те¬
перь Европа столкнулась с необходимостью «перезапу¬
стить свой перезапуск».
Но это сизифов труд. И если теперь можно забыть
об опыте минувших десятилетий, то последний раунд
антикризисного менеджмента дает нам руководство
к будущим действиям.
Борьба с кризисом — это непрерывный и изнуритель¬
ный процесс. Он разворачивается в зависимости от по¬
требностей конкретной ситуации. Этот процесс нахо¬
дится в плену различных групп интересов, в связи с чем
появляется необходимость создавать новые средства
борьбы. Однако на этот процесс сильное влияние оказы¬
вает и опыт преодоления прошлых кризисов. Современ¬
ная история, независимо от того, представлена ли она
в виде книг, научных статей или «народного наррати¬
ва», является частью этого процесса коллективного об¬
учения. Описание истории — это неотъемлемый элемент
сотворения истории.
Задача истории, изложенной в этой книге, — предста¬
вить текущий обзор событий и описать перспективу их
развитий. Книга замышлялась как критический анализ.
Но было бы глупым отрицать, что сама эта книга не¬
разрывно связана с предметом исследования этой кни¬
ги. А поскольку предметом исследования являются по¬
пытки мировых элит совладать с кризисом, то речь здесь
идет о деятельности различных политиков, об их био¬
графиях, об их институциональной аффилированно¬
сти, а также о социальной идентичности. Ни один серь¬
езный исследователь не станет отрицать важности этих
420

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
факторов. В условиях пандемии эта взаимосвязь приоб¬
ретает еще большее материальное воплощение. То, ка¬
ким образом каждому из нас удалось пережить этот кри¬
зис, во многом определялось событиями, описываемыми
в этой книге, а также принятыми по их поводу реше¬
ниями. Я и мои ближайшие родственники уже на на¬
чальном этапе пандемии оказались в более выгодном
положении благодаря инициированной президентом
Трампом программе «Запредельная скорость» (Operati¬
on Warp Speed), а также благодаря работе американских
чиновников различных уровней, принимавших уча¬
стие в осуществлении процесса массовой иммунизации.
De te fabula narratur—эта история рассказана о тебе. Нам,
счастливчикам, удалось побороть страх перед пандеми¬
ей еще в начале 2021 г.
Однако исторический нарратив такого рода тес¬
но переплетен не только с материальными факторами,
которые определяют, как будет писаться книга, а так¬
же как она будет принята читателями. На более глубо¬
ком интеллектуальном уровне он также связан с кри¬
тическим анализом действия власти. Так происходит
потому, что в эпоху модерна власть и знание составля¬
ют единое целое. Ни один из шоков 2020 г. — ни саму
пандемию, ни панику на рынке сделок репо, которая
явилась угрозой для мировой гегемонии Казначейства
США, ни кризис Евросоюза, ни ограниченный харак¬
тер предложенной странами G20 инициативы приоста¬
новки обслуживания долга (DSSI) для бедных стран,
ни перспективы дипломатических переговоров о кли¬
мате между Китаем и ЕС — невозможно полностью по¬
нять, не обратившись к экспертным знаниям, сгенериро¬
ванным внутри аппарата власти и финансовых структур.
Эту инсайдерскую информацию нельзя просто так при¬
нять на веру. Этого будет явно недостаточно. Но без это¬
го нам не обойтись. Критической истории современной
власти нужно пробиться сквозь чащу аналитики, инфор¬
мации и знаний, получаемых день за днем из глубин ап¬
парата — ведь противоборствующие ему силы пытаются
совладать с экстремальными ситуациями, порождаемы¬
ми самим аппаратом власти40.
Границы такого экспертного знания не просто безум¬
но сложны и расплывчаты — они еще и постоянно меня¬
421

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
ются. Чтобы поспеть за этим процессом, нам приходит¬
ся бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же
месте. Волей-неволей сейчас мы находимся в самой гуще
событий41. До определенной степени мы можем сами ре¬
шать, в каких отношениях мы окажемся с этими собы¬
тиями. Существует множество различных контекстов,
в которые мы можем разместить полученный нами опыт
и наши глубинные знания о технических аспектах вла¬
сти. Мы можем с близкого расстояния следить за буд¬
ничными событиями и их акторами, у нас есть возмож¬
ность построить собственную самую высокую стороже¬
вую башню, мы можем стать картографами и начать
наносить на карты величественные контуры истории,
мы можем нарисовать в своем воображении рычаг Архи¬
меда и управляющего им агента истории. Однако все эти
интеллектуальные трансформации нужно воспринимать
всего лишь как художественные жесты, чем, по сути, они
и являются. Все они определяются конкретной ситуа¬
цией «здесь и сейчас», нашей историей, начиная с тех
времен, когда еще ничего не было, нашими ожидания¬
ми о грядущем времени. Все эти рассуждения приме¬
нимы и к данной книге, к представленным в ней кон¬
цепциям и используемым нарративам, как, например,
в случаях, когда описывается идея великого ускорения
или эпоха неолиберализма. За каждым таким описанием
стоит своя история и политика, наличие которых в ка¬
кой-то степени должно изначально предполагаться —
ведь мы должны с чего-то начать. Точно так же мы дол¬
жны быть готовы к критическим замечаниям и к после¬
дующим дебатам. Если год 2020 нас чему-то и научил,
так это пониманию, что в любой момент мы должны
быть готовы к пересмотру наших представлений о мире.
Программа «Зеленый новый курс» была составлена за¬
мечательно и по делу, однако главной непосредственной
угрозой эпохи антропоцена в ней называлась проблема
климата. Вскоре ее место заняла проблема пандемии. Та¬
кие исторические ревизии вовсе не означают недостаточ¬
ность интеллектуальных или политических принципов.
Они свидетельствуют о том, что мы готовы к таким пе¬
ресмотрам, что вполне созвучно духу нашего времени.
Итак, цель книги «Карантин», как и моих более ран¬
них книг, — поспорить с властью и с наукой в историче¬
422

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
ском ключе, то есть раскрыть доселе неведомые знания,
поместить их в определенный контекст и интерпре¬
тировать, выявить смысл концепций, создать порядок
в нарративах, которые непрерывно генерирует власть,
опознать и критически осмыслить инновации, которые
создаются в результате взаимодействия власти и знания.
Эта книга, как и другие, задумана как «большой
нарратив». Я надеюсь, что тем самым я воздаю долж¬
ное значимости и сложности кризисов и трансформа¬
ций, которые мы сейчас переживаем, а также важно¬
сти того, что поставлено на карту. Ведь все это — каждая
взятая в отдельности историческая картина и каждый
ход по составлению фрагментов головоломки — явля¬
ется временным, эвристичным и экспериментальным.
Если это еще не конец истории — именно в этом и состо¬
ит смысл ее описания. Не стоит делать никаких окон¬
чательных выводов, нужно просто писать и переписы¬
вать заново.
* * *
Я окончил университет в 1989 г. В это время уже было
понятно, что эпоха железного занавеса подходит к кон¬
цу. Это было тем летом, когда Фукуяма опубликовал
свою знаменитую статью «Конец истории» и когда про¬
изошел разгон демонстрантов в Пекине на площади
Тяньаньмэнь. Я занимался своим первым историческим
исследованием, посвященным немецким экономистам
и статистикам, работавшим в разгар бурных событий,
происходивших в периоды Веймарской республики
и Третьего рейха, в архиве недавно рухнувшей ГДР. Этот
архив располагался в обветшалых казармах в Потсдаме,
в которых часть помещений были заняты советскими
военными. Я увидел этот архив таким, каким его виде¬
ли многие поколения начинающих историков, живших
до меня, — архив, в котором пишут карандашом и ручкой
и используют карточные каталоги. Через 30 лет, живя
на Манхэттене, я был заперт в четырех стенах из-за лок-
дауна и комендантского часа, но имел возможность сво¬
бодно перемещаться по виртуальному миру с помощью
компьютера, который всегда у меня под рукой. Тогда
я случайно наткнулся на аналитическое исследование,
423

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
посвященное «шести эффектам», автором которого был
Чэнь Исинь, один из ближайших советников Си Цзинь-
пина. Во введении к этой книге высказывания Чэнь Иси-
ня приводятся не только потому, что они сами по себе
интересны, но гораздо с более важной целью. Нам сто¬
ит призадуматься вот над чем: карта пересекающихся
кризисов Чэнь Исиня настолько точна, что она оказа¬
лась гораздо информативнее созданной Евросоюзом мо¬
дели множественного кризиса или результатов солип¬
сических попыток Америки создать свой собственный
национальный нарратив. Китайская интеллигенция ло¬
яльно относится к политическим проектам, предлагае¬
мым Коммунистической партией Китая. Она занята раз¬
работкой собственной версии истории. Так или иначе,
история, рассказанная в этой книге, коснулась каждого
из нас. И в этом отношении, как показала нам пандемия,
мы тоже находимся в самом начале пути.
Если нашей первой реакцией в 2020 г. было неприя¬
тие фактов, то в будущее мы должны идти со слоганом
«Все еще впереди».

Примечания
Введение
1	IMF, World Economic Outlook Update, June 2020; www.imf.org/ en/ Publications/
WEO/Issues/202o/o6/24/WEOUpdateJune2020.
2	O. D. Westad, “The Sources of Chinese Conduct: Are Washington and Beijing
Fighting a New Cold War?” Foreign Affairs 98, no. 5 (2019): 86.
3	IMF, World Economic Outlook, January 2020; www.imf.org/en/Publications/WEO/
Issues/2020/01/20/weo-update-january2020.
4	J. Londono, S. Ma, and B. A. Wilson, “Quantifying the Impact of Foreign Econo¬
mic Uncertainty on the U. S. Economy,” FED Notes, Board of Governors of the Fede¬
ral Reserve System, October 8, 2019.
5	P. Commins, “Uncertainty Remains as Long as Trump Tweets,” Financial Review,
October 14, 2019.
6	“Veranstaltungsbericht ‘Westlessness’ — Die Mhnchner Sicherheitskonferenz 2020,”
https://security conference.org/news/meldung/westlessness-die-muenchner-
sicherheitskonferenz-2020.
7	A. Fotiadis, “Greece’s Refugee Plan Is Inhumane and Doomed to Fail. The EU
Must Step In,” Guardian, February 16, 2020.
8	Strategy, Policy, & Review Department, World Bank, “The Evolution of Public
Debt Vulnerabilities in Lower Income Economies,” International Monetary Fund,
February 10, 2020.
9	A. Tooze, “The Fierce Urgency of COP 26,” Social Europe, January 20, 2020.
10	B. Milanovic, Capitalism, Alone: The Future of the System That Rules the World (Har¬
vard University Press, 2019).
11	M. Kelly, “The 1992 Campaign: The Democrats — Clinton and Bush Compete
to Be Champion of Change; Democrat Fights Perception of Bush Gain,” New York
Times, October 31, 1992.
12 T. Blair, “Tony Blair’s Conference Speech 2005,” Guardian, September 27, 2005.
13	A. Tooze, Crashed: How a Decade of Financial Crises Changed the World (Viking,
2018).
14	См., например, о выступлении Джанет Йеллен в феврале 2020 г.: S. Lane,
“Yellen Pins Rise of Populism, Trade Skepticism on Economic Inequality,”
The Hill, February 4, 2020.
15	B. Latour, Down to Earth: Politics in the New Climatic Regime (Polity, 2018).
16	M. Wucker, The Gray Rhino: How to Recognize and Act on Obvious Dangers We Ignore
(St. Martin’s Press, 2016).
17	“The Hunt for the Origins of SARS-COV-2 Will Look Beyond China,” Economist,
July 25, 2020.
18	D. H. Autor, D. Dorn, and G. H. Hanson, “The China Shock: Learning from
Labor-Market Adjustment to Large Changes in Trade,” Annual Review of Econo¬
mics 8, no. 1 (2016): 205-40.
425

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
19	ILO, “COVID-19 and the World of Work,” Fifth Edition, International Labour
Organization, June 30, 2020.
20	V. Strauss, “1.5 Billion Children Around Globe Affected by School Closure. What
Countries Are Doing to Keep Kids Learning During the Pandemic,” Washington
Post, March 27, 2020.
21	“COVID-19 Could Lead to Permanent Loss in Learning and Trillions of Dollars
in Lost Earnings,” World Bank, June 18, 2020.
22	H. Else, “How a Torrent of COVID Science Changed Research Publishing —
in Seven Charts,” Nature, December 16, 2020; www.nature.com/articles/d41586-020-
°3564-y.
23	For a brilliant example of the genre, see G. Packer, “We Are Living in a Failed Sta¬
te,” Atlantic, June 2020.
24	J. Konyndyk, “Exceptionalism Is Killing Americans: An Insular Political Culture
Failed the Test of the Pandemic,” Foreign Affairs, June 8, 2020.
25	E. Morin, Homeland Earth: A Manifestofor the New Millennium (Advances in Systems
Theory, Complexity and the Human Sciences), trans. A. B. Kern (Hampton Press, 1999).
26	J.-C. Juncker, “Speech at the Annual General Meeting of the Hellenic Federation
of Enterprises,” June 21, 2016; ec.europa.eu/commission/presscorner/detail/en/
SPEEC H	16	2293.
27	Классический анализ, в котором блестяще описан более ранний пери¬
од кризиса представлен в работе: S. Hall, C. Critcher, T. Jefferson, J. Clarke,
and B. Roberts, Policing the Crisis: Mugging, the State and Law and Order (Red Glo¬
be Press, 2013).
28	W. Wo Lap Lam, “Xi Jinping Warns Against the ‘Black Swans’ and ‘Gray Rhinos’
of a Possible Color Revolution,” Jamestown Foundation, February 20, 2019.
29	M. Hart and J. Link, “Chinese President Xi Jinping’s Philosophy on Risk Manage¬
ment,” Center for American Progress, February 20, 2020.
30	J. Cai, “Beijing Pins Hopes on ‘Guy with the Emperor’s Sword’ to Restore Order
in Coronavirus-Hit Hubei,” South China Morning Post, February 12, 2020.
31	Hart and Link, “Chinese President Xi Jinping’s Philosophy on Risk Management.”
32	Замечательную карту можно найти в: https://www.creosotemaps.com/
blm2020.
33	M. Wolf, “What the World Can Learn from the COVID-19 Pandemic,” Financial
Times, November 24, 2020.
34	M. Stott and G. Long, “‘This Is a Real World War’: Ecuador’s President on
the Virus,” Financial Times, June 15, 2020.
35	“The Vocabularist: Where Did the Word ‘Crisis’ Come From?” BBC, Septem¬
ber 15, 2020. R. Koselleck; trans. M. W. Richter, “Crisis,” Journal of the History
of Ideas 67, no. 2 (2006): 357-400; JSTOR, www.jstor.org/stable/30141882.
36	G. George, “Covid-19 and the Tussle Between Coercion and Compliance,” Daily
Maverick, May 4, 2020.
37	B. G. Rivas, “The OAS Must Condemn Repressive Measures Taken to Combat
the Pandemic,” Amnesty, September 7, 2020.
38	U. Beck, Risk Society: Towards a New Modernity (SAGE Publications, 1992).
39	Об агнотоцене см. «агнотология»: C. Bonneuil and J. B. Fernbach, The Shock
of the Anthropocene: The Earth, History and Us (Verso, 2016).
40	A. Tooze, “The Sociologist Who Could Save Us from Coronavirus,” Foreign Poli¬
cy, August 1, 2020.
41	L. Lenel, “Geschichte ohne Libretto,” H Soz-Kult, May 12, 2020. L. Lenel, “Public
and Scientific Uncertainty in the Time of COVID 19, ” History of Knowledge, May 13,
2020.
42	A. Roberts, The Logic of Discipline: Global Capitalism and the Architecture of Govern¬
ment (Oxford University Press, 2011).
43	Эта парадигма рассмотрена в: G. R. Krippner, Capitalizing on Crisis: The Political
Origins of the Rise of Finance (Harvard University Press, 2011).
426

ПРИМЕЧАНИЯ
44	A. Kapczynski and G. Gonsalves, “Alone Against the Virus,” Boston Review,
March 13, 2020.
45	FT Series, The New Social Contract, www.ft.com/content/774f3aef-aded-47f9-8abb-
a52319lflc19.
46	A. Pettifor, The Case for the Green New Deal (Verso, 2020); K. Aronoff, A. Battisto-
ni, D. A. Cohen, and T. Riofrancos, A Planet to Win: Why We Need a Green New
Deal (Verso, 2019).
47	Популярное изложение см.: S. Kelton, The Deficit Myth: Modern Monetary Theo¬
ry and the Birth of the People’s Economy (PublicAffairs, 2020).
48	J. M. Keynes, 1942 BBC Address (Collected WorksXXVII).
49	BIS Annual Economic Report 30 June 2019; www.bis.org/publ/arpdf/ar2019e2.htm.
50	S. Hannan, K. Honjo, and M. Raissi, “Mexico Needs a Fiscal Twist: Response
to Covid-19 and Beyond,” IMF Working Papers, October 13, 2020.
51	A. Doherty, “Has the Coronavirus Crisis Killed Neoliberalism? Don’t Bet on It,”
Guardian, May 16, 2020. C. Crouch, The Strange Non-Death of Neoliberalism
(Polity, 2011). P. Mason, “Day One of UK’s Suppression Strategy,” The Waves,
March 17, 2020.
52	D. Harvey, A Brief History of Neoliberalism (Oxford University Press, 2007).
53	Это великолепно проанализировано в: D. Gabor, “Three Myths About EU’s Eco¬
nomic Response to the COVID 19 Pandemic,” Critical Macro Finance, June 15, 2020.
54	D. Gabor, “The Wall Street Consensus,” SocArXiv, 2 July 2020.
55	D. Gabor, “Revolution Without Revolutionaries: Interrogating the Return
of Monetary Financing,” Transformative Responses to the Crisis, 2020; https://trans-
formative-responses.org/wp content/uploads/2021/01/TR_Report_Gabor_
FINAL.pdf.
56	Following a logic brilliantly sketched out by D. Gabor, “Critical Macro-Finance:
A Theoretical Lens,” Finance and Society 6, no. 1 (2020): 45-55.
57	Об этом я узнал из частной беседы с Барнаби Рейном.
58	Rudi Dornbusch Essays 1998/2001, web.mit.edu/15.018/attach/Dornbusch,%20
R.%20Essays% 201998-2001.pdf.
59	R. Picket, “U. S. Household Net Worth Surged in Closing Months of 2020,”
Bloomberg, March 11, 2021.
60	J. Henley, “European Elections: Triumphant Greens Demand More Radical Cli¬
mate Action,” Guardian, May 21, 2019.
61	Associated Press, “Japan Adopts Green Growth Plan to Go Carbon Free by 2050,”
Politico, December 25, 2020. О кампании Байдена см.: joebiden.com/build-
back-better/.ec.europa.eu/info/strategy/priorities-2019-2024/european-green-
deal_en.
62	Y. Yang and C. Shepherd, “WHO Investigators Probe Wuhan Virology Lab,”
Financial Times, February 3, 2021.
63	G. G. Chang, “China Deliberately Spread the Coronavirus: What Are the Strate¬
gic Consequences?” Hoover Institution, December 9, 2020.
64	By J. C. Hernandez and J. Gorman, “On W. H.O. Trip, China Refused to Hand
Over Important Data,” New York Times, February 12, 2021.
65	“Fact Sheet: Advancing the Rebalance to Asia and the Pacific,” the White House,
Office of the Press Secretary, November 16, 2015; obamawhitehouse.archives.
gov/the-press-office/2015/11/6/fact-sheet-advancing-rebalance-asia-and-pacific.
Remarks by B. Obama, “Remarks by President Obama to the Australian Parlia¬
ment,” the White House, Office of the Press Secretary, November 17, 2011.
66	National Security Strategy of the United States of America, December 17, 2020;
trumpwhitehouse.archives.gov/wp content/uploads/2017/12/NSS-Final 12 18
2017-0905.pdf.
67	“EU China — A Strategic Outlook,” European Commission, March 12, 2019,
ec.europa.eu/info/sites/info/files/communication eu china a strategic-outlook.
pdf.
427

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
68	Франция: www.diplomatie.gouv.fr/en/country-files/asia-and-oceania/the-indo-
pacific-region a priority-for-france/ Германия: www.auswaertiges-amt.de/
blob/2380 5i4/f9784f7e3b3faibd7c5446d274a4i69e/20090i-indo-pazifik-leitlini-
en—1—data.pdf. For a comparison see: M. Duchatel and G. Mohan, “Franco-Ger¬
man Divergences in the Indo-Pacific: The Risk of Strategic Dilution,” Institut Mon¬
taigne, October 30, 2020.
69	О сближении делового Лондона и Китая см.: J. Green, “The City’s Pivot
to China in a Post-Brexit World: A Uniquely Vulnerable Policy,” London School
of Economics, June 15, 2018. On the pivot of UK defense planning against China
in 2020, see H. Warrell, “Britain’s Armed Forces Pivot East to Face Growing Chi¬
na Threat,” Financial Times, July 3, 2020.
70	G. Yu, “Beijing Observation: Xi Jinping the Man,” China Change, January 26,
2013; T. Greer, “Xi Jinping in Translation: China’s Guiding Ideology,” Palladium,
May 31, 2019.
71	USTR, “Investigation: Technology Transfer, Intellectual Property, and Innovation”;
ustr.gov/issue-areas/enforcement/section-301-investigations/section-301-china/
investigation.
72	K. Mattson, “What the Heck Are You Up To, Mr. President?”: Jimmy Carter, America’s
“Malaise, ” and the Speech That Should Have Changed the Country (Bloomsbury USA,
2010).
73	D. Kurtzleben, “Rep. Alexandria Ocasio-Cortez Releases Green New Deal Outli¬
ne,” All Things Considered, NPR, February 7, 2019.
74	R. O. Paxton, “I’ve Hesitated to Call Donald Trump a Fascist, Until Now,” News¬
week, January 11, 2021.
75	J. A. Russell, “America’s Forever Wars Have Finally Come Home,” Responsible Sta¬
tecraft, June 4, 2020.
76	J. Iadarola, “What if Bernie Has Already Won This Thing?” The Hill, February 23,
2020. S. Hamid, “The Coronavirus Killed the Revolution,” Atlantic, March 25, 2020.
77	G. Ip, “Businesses Fret Over Potential Bernie Sanders Presidency,” Wall Street
Journal, March 1, 2020. B. Schwartz, “Mike Bloomberg Prepares Media Ons¬
laught Against Democratic Front-Runner Bernie Sanders,” CNBC, February 24,
2020.
78	A. Tooze, “‘We Are Living Through the First Economic Crisis of the Anthropo-
cene,’” Guardian, May 7, 2020.
79	Лучшее краткое введение см.: C. Bonneuil and J. B. Fressoz, trans. D. Fernbach,
The Shock of the Anthropocene: The Earth, History and Us (Verso, 2016).
80	B. Croce, History: Its Theory and Practice (Russell & Russell, 1960).
Глава 1 1 2 3 4 51	Institute for Health Metrics and Evaluation, Financing Global Health 2019: Trak-
king Health Spending in a Time of Crisis (IHME, 2020); www.healthdata.org/sites/
default/files/files/policy_report/FGH/2020/FGH_2019_Interior_Final_Onli-
ne_2020.09.18.pdf.
2	“Soziale Unterschiede in Deutschland: Mortalitat und Lebenserwartung,”
Robert Koch Institute; www.rki.de/DE/Content/Service/Presse/Pressemitteilun-
gen/2019/03_2019.html.
3	A. Lovenich, “Lebenserwartung PKV-GKV versichert,” August 6, 2018; www.
hcconsultingag.de/lebenserwartung-pkv-gkv-versichert.
4	A. Wilper et al., “Health Insurance and Mortality in US Adults,” American Journal
of Public Health 99, no. 12 (2009): 2289-95.
5	J. L. Hadler, K. Yousey-Hindes, A. Perez et al., “Influenza- Related Hospitaliza¬
tions and Poverty Levels — United States, 2010-2012,” Morbidity and Mortality
Weekly Report 65, no. 5 (2016): 101-105.
428

ПРИМЕЧАНИЯ
6	“Relative Share of Deaths in the United States, 1999 to 2016/Our World in Data;
ourworldindata.org/grapher/relative-share-of-deaths-in-usa.
7	R. W. Fogel, The Escape from Hunger and Premature Death, 1700-2100: Europe, Ame¬
rica, and the Third World (Cambridge University Press, 2004).
8	W. D. Nordhaus, “The Health of Nations: The Contribution of Improved Health
to Living Standards,” February 2020; cowles.yale.edu/sites/default/files/files/
pub/di3/di355.pdf.
9	A. R. Omran, “The Epidemiologic Transition. A Theory of the Epidemiolo¬
gy of Population Change,” Milbank Memorial Fund Quarterly 49 (1971): 509-38;
www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC 2690264/.
10	M. A. Brazelton, Mass Vaccination: Citizens’ Bodies and State Power in Modern China
(Cornell University Press, 2019).
11	M. Davis, The Monster at Our Door: The Global Threat of Avian Flu (Macmillan, 2006).
12	J. Iliffe, The African AIDS Epidemic: A History (Ohio University Press, 2005).
13	UNAIDS, “Global HIV & AIDS Statistics — 2020 Fact Sheet,” www.unaids.org/en/
resources/fact-sheet.
14	S. S. Morse, “Regulating Viral Traffic,” Issues in Science and Technology 7, no. 1 (Fall
1990): 81-84.
15	W. Anderson, “Natural Histories of Infectious Disease: Ecological Vision in Twen¬
tieth-Century Biomedical Science,” Osiris 19 (2004): 39-61. N. B. King, “Securi¬
ty, Disease, Commerce: Ideologies of Postcolonial Global Health,” Social Studies
of Science 32, no. 5-6 (2002): 763-789. C. E. Rosenberg, “Pathologies of Progress:
The Idea of Civilization as Risk,” Bulletin of the History of Medicine 72, no. 4 (Win¬
ter 1998), 714-30.
16	J. R. Rohr, C. B. Barrett, D.J. Civitello, et al., “Emerging Human Infectious
Diseases and the Links to Global Food Production,” Nature Sustainability 2 (2019):
445-56.
17	Davis, The Monster at Our Door.
18	WHO, Programme Budget 2020-21; www.who.int/ publications/i/item/program-
me-budget-2020-2021. S. K. Reddy, S. Mazhar, and R. Lencucha, “The Finan¬
cial Sustainability of the World Health Organization and the Political Econo¬
my of Global Health Governance: A Review of Funding Proposals,” Globalization
and Health 14, no. 1 (2018): 1-11.
19	M. Liverani and R. Coker, “Protecting Europe from Diseases: From the Interna¬
tional Sanitary Conferences to the ECDC,” Journal of Health Politics, Policy and
Law 37, no. 6 (2012): 915-34.
20	S. Gebrekidan, K. Bennhold, M. Apuzzo, and D. D. Kirkpatrick, “Ski, Party, Seed
a Pandemic: The Travel Rules That Let Covid-19 Take Flight,” New York Times, Sep¬
tember 30,2020.
21	T. Neale, “World Health Organization Scientists Linked to Swine Flu Vaccine
Makers,” ABC News, June 4, 2020.
22	J. Farrar, “All Is Not Well at the World Health Organization,” Wall Street Journal,
January 22, 2015.
23	A. Benjamin, “Stern: Climate Change a ‘Market Failure,’” Guardian, Novem¬
ber 29, 2007.
24	A. Toscano, “Beyond the Plague State,” Socialist Project, May 14, 2020.
25	A. Lakoff, Unprepared: Global Health in a Time of Emergency (University of Califor¬
nia Press, 2017).
26	“Pandemic Influences Preparedness in WHO Member States,” World Health Orga¬
nization, June 2019.
27	U. Beck, Gegengifte: Die Organisierte Unverantwortlichkeit (Edition Suhrkamp, 1988).
28	A. Desanctis, “How Much Is a Human Life Worth?” National Review, May 7, 2020.
29	A. Mische, “Projects and Possibilities: Researching Futures in Action,” Sociological
Forum 24 (2009): 694 -704.
30	B. Adam and C. Groves, Future Matters: Action, Knowledge, Ethics (Brill, 2007).
429

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
31	D. A. Harvey, “Fortune-Tellers in the French Courts: Antidivination Prosecuti¬
ons in France in the Nineteenth and Twentieth Centuries,” French Historical Stu¬
dies 28, no. 1 (2005): 131-57. C. Corcos, “Seeing It Coming Since 1945: State Bans
and Regulations of Crafty Sciences Speech and Activity,” Louisiana State University
Law Center, 2014; digitalcommons.law.lsu.edu/cgi/viewcontent.cgi?article=1407&
context=faculty_scholarship.
32	D. Adam, “Special Report: The Simulations Driving the World’s Response
to COVID-19,” Nature, April 2, 2020; www.nature.com/articles/d41586-020-01003-6.
33	D. Cutler and L. Summers, “The C OVID -19 Pandemic and the $16 Trillion Virus,”
JAMA 324, no. 15 (2020): 1495-96.
34	W. K. Viscusi and C.J. Masterman, “Income Elasticities and Global Values
of a Statistical Life,” Journal of Benefit-Cost Analysis 8, no. 2 (2017): 226-50; law.van-
derbilt.edu/phd/faculty/w-kip-viscusi/355_Income_Elasticities_and	Global_
VSL.pdf.
35	L. A. Robinson, “COVID-19 and Uncertainties in the Value Per Statistical Life,”
The Regulatory Review, August 5, 2020; www.theregreview.org/2020/08/05/
robinson-covid-19-uncertainties-value-statistical-life/.
36	C. Landwehr, “Depoliticization and Politicization in the Allocation of Health
Care: Decision-Making Procedures in International Comparison”; ecpr.eu/Files-
tore/PaperProposal/0dac228d-63fb-45c6-8384-21d764abaf6a.pdf.
37	A. Folley, “Texas Lt Gov: ‘Grandparents “Don’t Want the Whole Country Sacrifi¬
ced” Amid Coronavirus Closures,’” The Hill, March 23, 2020.
38	C. Landwehr, “Deciding How to Decide: The Case of Health Care Rationing,”
Public Administration 87, no. 3 (2009): 586-603.
39	Calder, The Myth of the Blitz (Random House, 1992); D. Edgerton, “When It Comes
to National Emergencies, Britain Has a Tradition of Cold Calculation,” Guardian,
March 17, 2020.
40	S. Roberts, “Flattening the Coronavirus Curve,” New York Times, March 27, 2020.
41	S. Kaufman, And a Time to Die: How American Hospitals Shape the End of Life (Uni¬
versity of Chicago Press, 2006).
42	M. Foucault, trans. A. Sheridan, Discipline and Punish: The Birth of the Prison (Pen¬
guin, 1977).
43	Об истории экономики см.: A. Desrosieres, The Politics of Large Numbers: A Histo¬
ry of Statistical Reasoning (Harvard University Press, 1998). J. A. Tooze, Statistics
and the German State, 1900-1945: The Making of Modern Economic Knowledge (Cam¬
bridge University Press, 2001). T. Mitchell, Rule of Experts: Egypt, Techno-Politics,
Modernity (University of California Press, 2002). M. Goswami, Producing India:
From Colonial Economy to National Space (University of Chicago Press, 2004).
44	M. Gorsky, M. Vilar-Rodriguez, and J. Pons-Pons, The Political Economy of the Hos¬
pital in History (University of Huddersfield Press, 2020).
45 G. Winant, The Next Shift: The Fall of Industry and the Rise of Health Care in Rust Belt
America (Harvard University Press, 2021).
46	L. Spinney, Pale Rider: The Spanish Flu of 1918 and How It Changed the World (Public
Affairs, 2017); J. M. Barry, The Great Influenza (Penguin Books, 2005), 37.
47	R. Peckham, “Viral Surveillance and the 1968 Hong Kong Flu Pandemic,” Journal
of Global History 15, no. 3 (2020): 444-58. J. Fox, “Solving the Mystery of the 1957
and 1968 Flu Pandemics,” Bloomberg, March 11, 2021.
48	D. J. Sencer and J. D. Millar, “Reflections on the 1976 Swine Flu Vaccine Program,”
Emerging Infectious Diseases 12, no. 1 (2006): 29-33. R. E. Neustadt and H. V. Fine-
berg, The Swine Flu Affair: Decision-Making on a Slippery Disease (National Acade¬
mies Press, 1978).
49	C. McInnes and A. Roemer-Mahler, “From Security to Risk: Reframing Global
Health Threats,” International Affairs 93, no. 6 (2017): 1313-37.
50	C. McInnes, “Crisis! What Crisis? Global Health and the 2014-15 West African
Ebola Outbreak,” Third World Quarterly 37, no. 3 (2016): 380-400.
43°

ПРИМЕЧАНИЯ
51	K. Mason, Infectious Change: Reinventing Chinese Public Health After an Epidemic
(Stanford University Press, 2016).
52 F. Keck, Avian Reservoirs: Virus Hunters and Bird-watchers in Chinese Sentinel Posts
(Duke University Press, 2020).
53	S. H. Lim and K. Sziarto, “When the Illiberal and the Neoliberal Meet Around
Infectious Diseases: An Examination of the MERS Response in South Korea,”
Territory, Politics, Governance 8, no. 1 (2020): 60-76.
54	S. Lee, “Steering the Private Sector in COVID-19 Diagnostic Test Kit Develop¬
ment in South Korea,” Frontiers in Public Health 8 (2020): 563525.
55	J. H. Wang, T.-Y. Chen, and C.-J. Tsai, “In Search of an Innovative State: The Deve¬
lopment of the Biopharmaceutical Industry in Taiwan, South Korea and China,”
Development and Change 43, no. 2 (2012): 481-503.
56	J. C. Kile, R. Ren, L. Liu, et al., “Update: Increase in Human Infections with Novel
Asian Lineage Avian Influenza A(H7N9) Viruses During the Fifth Epidemic —
China, October 1, 2016 — August 7, 2017,” Morbidity and Mortality Weekly Report 66,
n°. 35 (2017): 928-32.
57	M. M. Kavanagh, H. Thirumurthy, R. Katz, et al., “Ending Pandemics: U. S. Foreign
Policy to Mitigate Today’s Major Killers, Tomorrow’s Outbreaks, and the Health
Impacts of Climate Change,” Journal of International Affairs 73, no. 1 (2019): 49-68.
58	S. Harman and S. Davies, “President Donald Trump as Global Health’s Displace¬
ment Activity,” Review of International Studies 45, no. 3 (2018): 491-501.
Глава 2
1	T. Mitchell, C. Shepherd, R. Harding, et al., “China’s Xi Jinping Knew of Corona-
virus Earlier Than First Thought,” Financial Times, February 16, 2020.
2	C. Buckley, D. D. Kirkpatrick, A. Qin, and J. C. Hernandez, “25 Days That Changed
the World: How Covid-19 Slipped China’s Grasp,” New York Times, December 30,
2020.
3	“China Didn’t Warn Public of Likely Pandemic for 6 Key Days,” CNBC, April 15,
2020.
4	G. Shih, “In Coronavirus Outbreak, China’s Leaders Scramble to Avert a Cherno¬
byl Moment,” Washington Post, January 29, 2020. J. Anderlini, “Xi Jinping Faces
China’s Chernobyl Moment,” Financial Times, February 10, 2020. “Coronavirus
‘Cover-up’ Is China’s Chernobyl — White House Advisor,” Reuters, May 24, 2020.
5	J. Li, “Chinese People Are Using ‘Chernobyl’ to Channel Their Anger About
the Coronavirus Outbreak,” Quartz, January 27, 2020.
6	J. Mai and M. Lau, “Chinese Scholar Blames Xi Jinping, Communist Party for Not
Controlling Coronavirus Outbreak,” South China Morning Post, February 6, 2020.
7	L. Zhou and K. Elmer, “China Coronavirus: Thousands Left Wuhan for Hong
Kong, Bangkok or Tokyo Before Lockdown,” South China Morning Post, Janua¬
ry 27, 2020.
8	K. Nakazawa, “Party’s Half-Baked Admission Misses Xi’s Biggest Problem,” Nik¬
kei Asia, February 6, 2020.
9	J. Mai, “Beijing Braced for 2020 of Managing Risks, with Xi Jinping’s Feared
‘Swans and Rhinos’ Yet to Disperse,” South China Morning Post, January 1, 2020.
10	C. Buckley, “Xi Jinping Assuming New Status as China’s ‘Core’ Leader,” New York
Times, February 4, 2016.
11	P. M. Thornton, “Crisis and Governance: SARS and the Resilience of the Chinese
Body Politic,” The China Journal 61 (2009): 23-48.
12	M. Levinson, “Scale of China’s Wuhan Shutdown Is Believed to Be Without Pre¬
cedent,” New York Times, January 22, 2020.
13	J. Page, W. Fan, and N. Khan, “How It All Started: China’s Early Coronavirus Mis¬
steps,” Wall Street Journal, March 6, 2020.
431

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
14	J. Kynge, S. Yu, and T. Hancock, “Coronavirus: The Cost of China’s Public Health
Cover-up,” Financial Times, February 6, 2020.
15	M. Levinson, “Scale of China’s Wuhan Shutdown Is Believed to Be Without Pre¬
cedent,” New York Times, January 22, 2020.
16	R. McGregor, “China’s Deep State: The Communist Party and the Coronavirus,”
Lowy Institute, July 23, 2020.
17 T. Heberer, “The Chinese ‘Developmental State 3.0’ and the Resilience of Autho¬
ritarianism,” Journal of Chinese Governance 1, no. 4 (2016): 611-32.
18	“China Declares ‘People’s War’ on COVID -19,” All Things Considered, N PR, Febru¬
ary 13, 2020.
19	D. Weinland, “Chinese Developers Hit by Coronavirus Sales Ban,” Financial
Times, February 15, 2020.
20	A. J. He, Y. Shi, and H. Liu, “Crisis Governance, Chinese Style: Distinctive Fea¬
tures of China’s Response to the Covid-19 Pandemic,” Policy Design and Practice 3,
no.3(2020): 242-58.
21	R. Zhong and P. Mozur, “To Tame Coronavirus, Mao-Style Social Control Blan¬
kets China,” New York Times, February 15, 2020.
22	R. McGregor, “China’s Deep State: The Communist Party and the Coronavirus,”
Lowy Institute, July 23, 2020.
23	D. Weinland, “Chinese Villages Build Barricades to Keep Coronavirus at Bay,”
Financial Times, February 7, 2020.
24	T. Mitchell, D. Weinland, and B. Greeley, “China: An Economy in Coronavirus
Quarantine,” Financial Times, February 14, 2020.
25	L. Yutong, B. Yujie, and Z. Xuan, “Railway Passenger Volumes Plummet More
Than 70% Amid Coronavirus Outbreak,” Caixin, February 1, 2020.
26	W. Jing and D. Jia, “Coronavirus Costs China’s Service Sector $144 Billion
in a Week,” Caixin, February 1, 2020.
27	“Carmakers Brace for Crisis as Virus Wreaks Havoc in China,” Caixin, February 1,
2020.
28	H. Lockett, J. Rennison, and P. Georgiadis, “Coronavirus Fears Rattle Shares
and Oil Market,” Financial Times, January 27, 2020.
29	K. Bradsher, “‘Like Europe in Medieval Times’: Virus Slows China’s Economy,”
New York Times, February 10, 2020. L. Che, H. Du, and K. W. Chan, “Unequal Pain:
A Sketch of the Impact of the Covid-19 Pandemic on Migrants’ Employment
in China,” Eurasian Geography and Economics 61, no. 4-5 (2020): 448-63.
30	“Xi Chairs Leadership Meeting on Epidemic Control,” Xinhua, February 3, 2020.
31	H. Lockett and S. Yu, “How the Invisible Hand of the State Works in Chinese
Stocks,” Financial Times, February 4, 2020.
32	M. Mackenzie, “A Dicey Period for Risk Sentiment,” Financial Times, February 3,
2020.
33	H. Lockett, N. Liu, and S. Yu, “Chinese Stocks Suffer Worst Day Since 2015 on
Coronavirus Fears,” Financial Times, February 3, 2020.
34	X. Hui, B. Zhiming, C. Lijin, and M. Walsh, “Intensive Care Doctor Tells of a Hos¬
pital Teetering on Collapse in Wuhan,” Caixin, February 14, 2020.
35	J. Kynge and N. Liu, “Coronavirus Whistleblower Doctor Dies in Wuhan Hospi¬
tal,” Financial Times, February 6, 2020.
36	S. Yu, “Coronavirus Death Toll Tops Sars as Public Backlash Grows,” Financial
Times, February 9, 2020.
37 V. Yu and E. Graham-Harrison, “‘This May Be the Last Piece I Write’: Prominent
Xi Critic Has Internet Cut After House Arrest,” Guardian, February 16, 2020.
38	M. Zanin et al., “The Public Health Response to the C OVID -19 Outbreak in Main¬
land China: A Narrative Review,” Journal of Thoracic Disease 12, no. 8 (2020):
4434-49.
39	F. Tang, “Coronavirus Prompts Beijing Residential Lockdown as Millions Return
to Work,” South China Morning Post, February 10, 2020.
432

40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
6о
6i
62
63
64
65
66
67
68
ПРИМЕЧАНИЯ
R.	McMorrow, C. Shepherd, and T. Mitchell, “China Struggles to Return to Work
After Coronavirus Shutdown,” Financial Times, February 10, 2020.
Bradsher, “‘Like Europe in Medieval Times’: Virus Slows China’s Economy.”
“Editorial: Coronavirus Epidemic Poses Test for Rule of Law,” Caixin, Februa¬
ry 18, 2020.
“Editorial: Coronavirus Epidemic Poses Test for Rule of Law.”
Che, Du, and Chan, “Unequal Pain: A Sketch of the Impact of the Covid-19 Pan¬
demic on Migrants’ Employment in China.”
R.	McMorrow and N. Liu, “Chinese Shun People from Centre of Coronavirus
Outbreak,” Financial Times, February 12, 2020.
S.	Fan and F. Yingzhe, “Fewer Than a Third of China’s Nearly 300 Million Migrant
Laborers Have Returned to Work,” Caixin, February 18, 2020.
M.	Funke and A. Tsang, “The People’s Bank of China’s Response to the Coronavi¬
rus Pandemic: A Quantitative Assessment,” Economic Modeling 93 (2020): 465-73.
T.	Mitchell, D. Weinland, and B. Greeley, “China: An Economy in Coronavirus
Quarantine,” Financial Times, February 14, 2020.
F. Tang, “Coronavirus: China’s Firms Face Grim Reality as Help from Beijing Could
Take Too Long to Trickle Down,” South China Morning Post, February 11, 2020.
T. Mitchell, D. Weinland, and B. Greeley, “China: An Economy in Coronavirus
Quarantine,” Financial Times, February 14, 2020.
R. McMurrow, K. Hille, and T. Mitchell, “Foxconn Recalls Workers in Phases Fol¬
lowing Coronavirus Shutdown,” Financial Times, February 11, 2020.
J. Mai, “China Postpones Year’s Biggest Political Gathering Amid Coronavirus
Outbreak,” South China Morning Post, February 17, 2020.
R. McMurrow, K. Hille, and N. Liu, “Coronavirus Hits Return to Work at Apple’s
Biggest iPhone Plant,” Financial Times, February 18, 2020.
T. Ng, Z. Xin, and F. Tang, “Help China’s Key Manufacturers Plug Back Into Glo¬
bal Supply Chain, Xi Jinping Says,” South China Morning Post, February 21, 2020.
D.	Yi and H. Shujing, “Foxconn Allows Henan Workers to Return to Its Zheng¬
zhou Complex,” Caixin, February 21, 2020.
Y. Ruiyang and L. Yutong, “China’s Roads to Be Toll-Free Until Epidemic Ends,”
Caixin, February 17, 2020.
“Coronavirus Wednesday Update: China Gradually Gets Back to Work in Face
of Worker, Material Shortages,” Caixin, February 19, 2020.
W. Zheng, “Coronavirus Is China’s Fastest-Spreading Health Crisis, Xi Jinping
Says,” Politico, February 23, 2020.
“With Its Epidemic Slowing, China Tries to Get Back to Work,” Economist, Febru¬
ary 27, 2020.
“Xinhua Headlines: Xi Stresses Unremitting Efforts in COVID-19 Control, Coor¬
dination on Economic, Social Development,” Xinhua, February 24, 2020.
“WHO Director-General Opening Remarks at the Media Briefing on COVID-19,”
World Health Organization, February 23, 2020.
F. Tang, “Coronavirus: Xi Jinping Rings Alarm on China Economy as Country Shifts
Priority to Maintaining Growth,” South China Morning Post, February 24, 2020.
R. McMorrow, N. Liu, and K. Hille, “China Eases Quarantine and Lays On Trans¬
port to Get People Back to Work,” Financial Times, February 25, 2020.
N.	Sun, “Virus Hits China’s Economic Heart — Its Small Businesses,” Nikkei Asia,
February 21, 2020.
F. Tang, “Coronavirus: China Grants Banks Extra Funding to Spur Loans to Hard
Hit Small Businesses,” South China Morning Post, February 26, 2020.
E.	Barrett, “The Mystery of China’s Unemployment Rate,” Fortune, May 24, 2020.
C. Deng and J. Cheng, “Some Economists Question Strength of China’s Labor
Market,” Wall Street Journal, June 7, 2020.
Che, Du, and Chan, “Unequal Pain: A Sketch of the Impact of the Covid-19 Pan¬
demic on Migrants’ Employment in China.”
433

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
69 F. Tang, “Coronavirus: Small Business Sentiment Sinks to an All-Time Low as
Outbreak Knocks China’s Economy, Survey Shows,” South China Morning Post,
February 27, 2020.
70	C. Zhang, “Covid-19 in China: From ‘Chernobyl Moment’ to Impetus to Nationa¬
lism,” Made in China Journal, May 4, 2020.
71	Later summarized as “Fighting COVID-19: China in Action,” June 7, 2020;
www.xinhuanet.com/english/2020-06/07/c_139120424.htm.
Глава 3
1	A. Wilkinson, “The 2011 Film Contagion Is Even More Relevant in 2020, and Not
Just Because of Coronavirus,” Vox, February 4, 2020.
2	D. M. Herszenhorn and S. Wheaton, “How Europe Failed the Coronavirus Test,”
Politico, April 7, 2020.
3	D. MacKenzie, COVID-19: The Pandemic That Never Should Have Happened and How
to Stop the Next One (Hachette, 2020).
4	S. Sen, “How China Locked Down Internally for C OVID-19, but Pushed Foreign
Travel,” Financial Times, April 30, 2020.
5	S. Nebehay, “WHO Chief Says Widespread Travel Bans Not Needed to Beat Chi¬
na Virus,” Reuters, February 3, 2020.
6	C. Shepherd, “Coronavirus: Chinese Carmakers Struggle with Disruption,” Finan¬
cial Times, February 24, 2020.
7	W. Boston, “The Company That Fought the Coronavirus and Won,” Wall Street
Journal, March 6, 2020.
8	D. Sheppard, “Why Coronavirus Is Pushing Down the Oil Price,” Financial Times,
January 23, 2020.
9	A. Woodhouse, P. Wells, M. Rocco, et al., “Coronavirus: WHO Warns of ‘Concer¬
ning’ Transmissions in Europe — As It Happened,” Financial Times, February 10,
2020.
10	B. Elder, “Markets Not Live, Monday 24th February 2020,” Financial Times,
February 24, 2020.
11	S. LaFraniere, K. Thomas, N. Weiland, et al., “Politics, Science and the Remarkab¬
le Race for a Coronavirus Vaccine,” New York Times, November 21, 2020.
12	J. Cohen, “China’s Vaccine Gambit,” Science 370, no. 6522 (2020): 1263-67.
13	“The New Virus Was Crowned in the Kremlin,” Kommersant, January 30, 2020.
14	Peter Navarro, “Memorandum to the Task Force,” February 9, 2020; www.science-
mag.org/sites/default/files/manhattan%20project%20bright%20exhibit%2021.pdf.
15	R. Morin, “Trump Aide Peter Navarro Warned ‘As Many as 1.2 Million Souls’
Could Be Lost to Coronavirus: Report,” USA Today, April 7, 2020.
16	S. Geimann, “Trump Aide Accuses China of Using Travelers to ‘Seed’ Virus,”
Bloomberg, May 17, 2020.
17	M. Ward, “15 Times Trump Praised China as Coronavirus Was Spreading Across
the Globe,” Politico, April 15, 2020.
18	G. Sherman, “Inside Donald Trump’s and Jared Kushner’s Two Months of Magi¬
cal Thinking,” Vanity Fair, April 28, 2020.
19	R. Siegal, “Commerce Secretary Wilbur Ross Says China’s Coronavirus ‘Will
Help’ Bring Jobs Back to U. S.,” Washington Post, January 30, 2020.
20	M. Fletcher, “Britain and Covid-19: A Chronicle of Incompetence,” New Statesman,
July 1, 2020.
21	S. Grey and A. MacAskill, “Special Report: Johnson Listened to His Scientists
About Coronavirus — But They Were Slow to Sound the Alarm,” Reuters, April 7,
2020.
22	Speech by B. Johnson, “PM Speech in Greenwich: 3 February 2020,” Februa¬
ry 3, 2020; www.gov.uk/government/speeches/pm-speech-in-greenwich-3-februa-
434

ПРИМЕЧАНИЯ
ry-2020. F. O’Toole, “The Fatal Delusions of Boris Johnson,” New Statesman, July 1,
2020.
23	Speech by B. Johnson, “PM Speech in Greenwich: 3 February 2020.”
24	M. Liverani and R. Coker, “Protecting Europe from Diseases: From the Interna¬
tional Sanitary Conferences to the ECDC,” Journal of Health Politics, Policy and
Law 37, no. 6 (2012): 915-34.
25	Herszenhorn and Wheaton, “How Europe Failed the Coronavirus Test.”
26	B. Riegert and J. C. Gonzalez, “Coronavirus Containment in Europe Working
‘So Far,’ Says Germany’s Spahn,” DW, February 13, 2020.
27	M. Birnbaum, J. Hudson, and L. Morris, “At Munich Security Conference,
an Atlantic Divide: U. S. Boasting and European Unease,” Washington Post, Febru¬
ary 15, 2020.
28	K. Martin, “Markets Face Fresh Jolt of Coronavirus Nerves,” Financial Times,
February 24, 2020.
29	S. Donnan, J. Randow, W. Horobin, et al., “Committee to Save World Is a No¬
Show, Pushing Economy to Brink,” Bloomberg, March 13, 2020.
30	“Coronavirus: Iran Cover-up of Deaths Revealed by Data Leak,” BBC, August 3,
2020.
31	J. Horowitz, “The Lost Days That Made Bergamo a Coronavirus Tragedy,” New
York Times, November 29, 2020.
32	M. Johnson, “Italy Quarantines Northern Towns in Coronavirus Outbreak,”
Financial Times, February 23, 2020.
33	Herszenhorn and Wheaton, “How Europe Failed the Coronavirus Test.”
34	Elder, “Markets Not Live, Monday 24th February 2020.”
35	Martin, “Markets Face Fresh Jolt of Coronavirus Nerves.”
36	C. Smith and C. Henderson, “US 10-Year Treasury Yield Nears Record Low,”
Financial Times, February 24, 2020.
37	M. MacKenzie, “In No Mood for Catching a Falling Knife,” Financial Times,
February 25, 2020.
38	R. Wigglesworth, K. Martin, and T. Stubbington, “How the Coronavirus Shatte¬
red Market Complacency,” Financial Times, February 28, 2020.
39	MacKenzie, “In No Mood for Catching a Falling Knife.”
40	S. Johnson, “Global Inventories at 7-Year Low Prior to Coronavirus Hit,” Finan¬
cial Times, February 24, 2020.
41	L. Du, “Tourism Hotspot Locks Down as Japan’s Hokkaido Fights Virus,” Bloom¬
berg, February 28, 2020.
42	C. Terhune, D. Levine, H. Jin, J. L. Lee, “Special Report: How Korea Troun¬
ced U. S. in Race to Test People for Coronavirus,” Reuters, March 18, 2020.
43	J. Cohen, “The United States Badly Bungled Coronavirus Testing — But Things
May Soon Improve,” Science, February 28, 2020.
44	E. Lipton, A. Goodnough, M. D. Shear, M. Twohey, A. Mandavilli, S. Fink, and
M. Walker, “The C. D. C. Waited ‘Its Entire Existence for This Moment.’ What
Went Wrong?” New York Times, June 3, 2020.
45	G. Lee, “South Korea Approves First Four COVID-19 Test Kits Under Urgent-
Use License,” BioWorld, March 17, 2020. D. Lee and J. Lee, “Testing on the Move:
South Korea’s Rapid Response to the COVID-19 Pandemic,” Transportation
Research Interdisciplinary Perspectives 5 (2020): 100111.
46	Herszenhorn and Wheaton, “How Europe Failed the Coronavirus Test.”
47	L. Kudlow and K. Evans, CNBC interview transcript, February 25, 2020; www.
cnbc.com/2020/02/25/first-on-cnbc-cnbc-transcript-national-economic-council-
director-larry-kudlow-speaks-cnbcs-kelly-evans-on-cnbcs-the-exchange-today.
html.
48	E. Luce, “Inside Trump’s Coronavirus Meltdown,” Financial Times, May 14, 2020.
49	S. Donnan, J. Randow, W. Horobin, and A. Speciale, “Committee to Save World Is
a No-Show, Pushing Economy to the Brink,” Bloomberg, March 13, 2020.
435

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
50	Martin, “Markets Face Fresh Jolt of Coronavirus Nerves.”
51	C. Henderson, C. Smith, and P. Georgiadis, “Markets Tumble as Fed Rate Cut
Fails to Ease Fears,” Financial Times, March 3, 2020.
52	“Transcript: Donald Trump Visits CDC, Calls Jay Inslee a ‘Snake,’” Rev, March 6,
2020.
53	D. Agren, “Mexican Governor Prompts Outrage with Claim Poor Are Immune
to Coronavirus,” Guardian, March 26, 2020.
54	“Mexico: Mexicans Need Accurate COVID-19 Information,” Human Rights Watch,
March 26, 2020.
55	F. Ng’wanakilala, “Tanzanian President Under Fire for Worship Meetings Aid
Virus,” Bloomberg, March 22, 2020.
56	L. Lenel, “Public and Scientific Uncertainty in the Time of COVID-19,” History
of Knowledge, May 13, 2020.
57	Grey and MacAskill, “Special Report: Johnson Listened to His Scientists About
Coronavirus — But They Were Slow to Sound the Alarm.” M. Fletcher, “Britain
and Covid-19: A Chronicle of Incompetence,” New Statesman, July 1, 2020.
58	J. Horowitz, “The Lost Days That Made Bergamo a Coronavirus Tragedy,” New
York Times, November 29, 2020.
Глава 4
1	P. Smith, “An Overview and Market Size of Tradable Commodities,” The Tradable.
2	IEA, Oil Market Report — February 2020, IEA, Paris; www.iea.org/reports/
oil-market-report-february-2020.
3	A. Ward, “The Saudi Arabia-Russia Oil War Sparked by Coronavirus, Explained,”
Vox, March 6, 2020. J. Yaffa, “How the Russian-Saudi Oil War Went Awry — For
Putin Most of All,” New Yorker, April 15, 2020.
4	C. Ballentine and V. Hajric, “U. S. Stocks Plunge Most Since Financial Crisis: Mar¬
kets Wrap,” Bloomberg, March 9, 2020.
5	R. Costa, J. Dawsey, J. Stein, and A. Parker, “Trump Urged Mnuchin to Pressu¬
re Fed’s Powell on Economic Stimulus in Explosive Tirade About Coronavirus,”
Washington Post, March 11, 2020.
6	“ W HO Director-General’s Opening Remarks at the Media Briefing on C OVID -19,”
World Health Organization, March 11, 2020.
7	J. Sexton and J. Sapien, “Two Coasts. One Virus. How New York Suffered Nearly
10 Times the Number of Deaths as California,” ProPublica, May 16, 2020.
8	B. Woodward, Rage (Simon & Schuster, 2020), 277.
9	“France Pledges Support for State-Backed Firms, Sees Virus Fallout Costing Bil¬
lions,” Reuters, March 13, 2020.
10	S. Donnan, J. Randow, W. Horobin, and A. Speciale, “Committee to Save World Is
a No-Show, Pushing Economy to the Brink,” Bloomberg, March 13, 2020.
11	H. Stewart, K. Proctor, and H. Siddique, “Johnson: Many More People Will Lose
Loved Ones to Coronavirus,” Guardian, March 12, 2020.
12	M. Fletcher, “Britain and Covid-19: A Chronicle of Incompetence,” New Statesman,
July 1, 2020.
13	S. Jones, “How Coronavirus Took Just Weeks to Overwhelm Spain,” Guardian,
March 25, 2020. L. Mannering, “Spain’s Right Wing Sees Coronavirus as Oppor¬
tunity,” Foreign Policy, May 29, 2020.
14	Fletcher, “Britain and Covid-19: A Chronicle of Incompetence,” New Statesman,
July 1, 2020.
15	F. O’Toole, “The Fatal Delusions of Boris Johnson,” New Statesman, July 1, 2020.
16	SPI-B Insights on Public Gatherings, March 12, 2020; assets.publishing.service.
gov.uk/government/uploads/system/uploads/attachment_data/file/874289/
13-spi-b-insights-on-public-gatherings-1.pdf. L. Freedman, “The Real Reason
436

ПРИМЕЧАНИЯ
the UK Government Pursued ‘Herd Immunity’ — And Why It Was Abandoned,"
New Statesman, April 1, 2020.
17	S. Grey and A. MacAskill, “Special Report: Johnson Listened to His Scientists About
Coronavirus — But They Were Slow to Sound the Alarm," Reuters, April 7, 2020.
18	J. Madas, “School Meals: A Reflection of Growing Poverty in LA," Cal Matters,
October 8, 2020.
19	Sexton and Sapien, “Two Coasts. One Virus. How New York Suffered Nearly
10 Times the Number of Deaths as California."
20	C. Pietralunga and A. Lemarie, “Coronavirus: l’executif reflechit au confinement
des Frangais," Le Monde, March 16, 2020.
21	C. Pietralunga and A. Lemarie, “‘Nous sommes en guerre’: face au coronavi¬
rus, Emmanuel Macron sonne la ‘mobilisation Generale,’" Le Monde, March 17,
2020. F. Rousseaux, “Coronavirus: 35 millions de Frangais devant l’allocution de
Macron, un record d’audience absolu," Le Parisien, March 17, 2020.
22	N. Aspinwall, “Coronavirus Lockdown Launches Manila Into Pandemonium,"
Foreign Policy, March 14, 2020.
23	K. Varagur, “Indonesia’s Government Was Slow to Lock Down, So Its People
Took Charge," National Geographic, May 13, 2020.
24	M. Afzal, “Pakistan Teeters on the Edge of Potential Disaster with the Coronavi-
rus," Brookings, March 27, 2020.
25	M. Mourad and A. Lewis, “Egypt Declares Two-Week Curfew to Counter Corona-
virus," Reuters, March 24, 2020.
26	D. Pilling, “No Lockdown, Few Ventilators, but Ethiopia Is Beating Covid-19,"
Financial Times, May 27, 2020.
27	V. Mallet and R. Khalaf, “FT Interview: Emmanuel Macron Says It Is Time
to Think the Unthinkable," Financial Times, April 16, 2020.
28	V. Strauss, “1.5 Billion Children Around Globe Affected by School Closure. What
Countries Are Doing to Keep Their Kids Learning During Pandemic," Washing¬
ton Post, March 27, 2020.
29	N. Ferguson, D. Laydon, et al., “Report 9: Impact of Non- Pharmaceutical Inter¬
ventions (NPIs) to Reduce COVID-19 Mortality and Healthcare Demand," Impe¬
rial College Response Team, March 16, 2020.
30	M. Claeson and S. Hanson, “COVID-19 and the Swedish Enigma," Lancet 397,
no. 10271 (2021): 259-261. G. Vogel, “‘It’s Been So, So Surreal.’ Critics of Sweden’s
Lax Pandemic Policies Face Fierce Backlash," Science, October 6, 2020.
31	Grey and MacAskill, “Special Report: Johnson Listened to His Scientists About
Coronavirus — But They Were Slow to Sound the Alarm."
32	M. Fletcher, “Britain and Covid-19: A Chronicle of Incompetence," New Statesman,
July 1, 2020.
33	E. Luce, “Inside Trump’s Coronavirus Meltdown," Financial Times, May 14, 2020.
34	M. McGraw and C. Oprysko, “Inside the White House During ‘15 Days to Slow
the Spread,’" Politico, March 29, 2020.
35	J. White, “Temporary Work Stoppage at Fiat Chrysler’s Warren Truck Plant
as Wildcat Strikes Spread in Global Auto Industry," World Socialist Web Site,
March 17, 2020.
36	D. DiMaggio, “Organizing Around the World for PTO: Pandemic Time Off,"
Labor Notes, March 16, 2020.
37	G. Coppola, D. Welch, K. Naughton, and D. Hull, “Detroit Carmakers Close
Plants While Musk Keeps Tesla Open," Bloomberg, March 18, 2020.
38	A. Wilen and D. Hipwell, “European Retail Braces for Slump as Epicenter Shifts
from China," Bloomberg, March 16, 2020.
39	J. Emont, “Retailers Cancel Orders from Asian Factories, Threatening Millions
of Jobs," Wall Street Journal, March 25, 2020.
40	D. Biller and D. Rodrigues, “Rio’s Christ Statue Closes and State of Emergency
Decreed," ABC News, March 18, 2020.
437

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
41	J. L. Anderson, “In Brazil, Jair Bolsonaro, Trump’s Close Ally, Dangerously Down¬
plays the Coronavirus Risk,” New Yorker, April 1, 2020. P. Asmann, “What Does
Coronavirus Mean for Criminal Governance in Latin America,” InSight Crime,
March 31, 2020.
42	McGraw and Oprysko, “Inside the White House During ‘15 Days to Slow
the Spread.’”
43	V. Chandrashekhar, “1.3 Billion People. A 21-Day Lockdown. Can India Curb
the Coronavirus?” Science, March 31, 2020.
44	Chandrashekhar, “1.3 Billion People. A 21-Day Lockdown. Can India Curb
the Coronavirus?”
45	K. Komireddi, “Modi’s India Isn’t Prepared for the Coronavirus,” Foreign Policy,
April 10, 2020.
46	P. Sinha, Twitter, March 20, 2020.
47	R. Venkataramakrishnan, “Coronavirus: Did India Rush into a Lockdown? Or Is
This a Difficult but Needed Move to Fight Covid?” Scroll.in, March 24, 2020.
48	International Labour Organization, “ILO Monitor, COVID-19 and the World
of Work. Third edition,” April 29, 2020; www.ilo.org/ wcmsp5/groups/public/—
dgreports/—dcomm/documents/briefing note/wcms_743146.pdf.
49	Giorgio Agamben’s essays from the crisis are collected in Where Are We Now?
The Epidemic as Politics, eris.press/Where-Are-We-Now.
50	F. O’Toole, “The Fatal Delusions of Boris Johnson,” New Statesman, July 1, 2020.
51	M. Margolis, “China Laps U. S. in Latin America with Covid-19 Diplomacy,”
Bloomberg, June 24, 2020.
52	L. Paraguassu and J. McGeever, “Brazil Government Ad Rejects Coronavirus
Lockdown, Saying #BrazilCannotStop,” Reuters, March 27, 2020.
53	“Federal Judge Bans Bolsonaro’s ‘Brazil Cannot Stop’ Campaign,” teleSUR,
March 28, 2020.
54	D. Agren, “Mexican Governor Prompts Outrage with Claim Poor Are Immune
to Coronavirus,” Guardian, March 26, 2020.
55	“‘Escuchen al presidente, yo nunca los voy a enganar’: Lopez Obrador pidio con-
fianza ante amenaza de coronavirus en Mexico,” infobae, March 20, 2020.
56	Morning Conference with A. M. Lopez Obrador, “Version estenografica de la con-
ferencia de prensa matutina,” March 11, 2020.
57	T. Phillips, “Mexican President Ignores Coronavirus Restrictions to Greet
El Chapo’s Mother,” Guardian, March 30, 2020.
58	R. Costa and P. Rucker, “Inside Trump’s Risky Push to Reopen the Country amid
the Coronavirus Crisis,” Washington Post, March 28, 2020.
59	R. Costa, L. Vozzella, and J. Dawsey, “Inslee Clashes with Trump over His Lea¬
dership on Coronavirus Aid: ‘We Need a Tom Brady,’” Washington Post, March 26,
2020.
60	P. Rucker, J. Dawsey, Y. Abutaleb, R. Costa, and L. H. Sun, “34 Days of Pandemic:
Inside Trump’s Desperate Attempts to Reopen America,” Washington Post, May 2,
2020.
61	J. Lemire, J. Colvin, and Z. Miller, “What Changed Trump’s Mind About Reope¬
ning on Easter?” York Dispatch, March 30, 2020.
62	M. D. Shear, M. Crowley, and J. Glanz, “Coronavirus Death Toll May Reach
100,000 to 240,000 in U. S., Officials Say,” New York Times, March 31, 2020.
Глава 5
1	D. Chronopoulos, M. Lukas, and J. Wilson, “Real-Time Consumer Spending
Responses to COVID-19 Crisis and Lockdown,” VoxEU, May 6, 2020.
2	V. Carvalho, J. R. Garda, et al., “Tracking the COVID-19 Crisis Through the Lens
of 1.4 Billion Transactions,” VoxEU, April 27, 2020.
438

ПРИМЕЧАНИЯ
3	IMF, World Economic Outlook Reports, “World Economic Outlook, October
2020: A Long and Difficult Ascent,” October 2020.
4	P. Brinca, J. B. Duarte, and M. F. Castro, “Is the COVID-19 Pandemic a Supply
or a Demand Shock?” Economic Research, Federal Reserve Bank of St. Louis,
Economic Synopses no. 31, 2020.
5	L. Kilian, “Not All Oil Price Shocks Are Alike: Disentangling Demand and Sup¬
ply Shocks in the Crude Oil Market,” American Economic Review 99, no. 3 (2009):
1053-69.
6	K. Schive, “How Safe Is Air Travel?” MIT Medical, July 23, 2020.
7	S. Hodge, “Private Jet Use Skyrockets During Coronavirus Pandemic — Luxury
No Longer Seen as a Splurge,” Paper City.
8	“Industry Losses to Top $84 Billion in 2020,” IATA, June 9, 2020. “What if Avia¬
tion Doesn’t Recover from Covid-19?” Economist, July 2, 2020.
9	“Air Travel’s Sudden Collapse Will Reshape a Trillion- Dollar Industry,” Econo¬
mist, August 1, 2020.
10	E. Balibar, “Mi-temps de la crise experiences, questions, anticipations (iere partie),”
2020; aoc.media/opinion/2020/07/14/ce-que-deviant-le-politique-mi-temps-
de-la-crise-1-3/.
11	C. Flaherty, “Women Are Falling Behind,” Inside Higher Ed, October 20, 2020.
12	NYC Health also endorsed glory holes as a safe sex option. See NYC Health,
“Safer Sex and Covid-19,” wwwi.nyc.gov/assets/doh/downloads/pdf/ imm/covid-
sex-guidance.pdf.
13	Statista, “Number of Fixed Broadband Internet Subscriptions Worldwide from
2005 to 2019,” www.statista.com/statistics/268673/number-of-broadband-internet-
subscriptions.
14	S. Vibert, “Children Without Internet Access During Lockdown,” Children’s Com¬
missioner, August 18, 2020.
15	“Two Thirds of the World’s School-Age Children Have No Internet Access
at Home, New UNICEF-ITU Report Says,” UNICEF, November 30, 2020.
16	K. Purohit, “Coronavirus: India’s Outsourcing Firms Struggle to Serve US, British
Companies amid Lockdown,” South China Morning Post, March 31, 2020. S. Pharti-
yal and S. Ravikumar, “India’s Huge Outsourcing Industry Struggles with Work-
from-Home Scenario,” Reuters, March 25, 2020. L. Frayer and S. Pathak, “India’s
Lockdown Puts Strain on Call Centers,” NPR, April 24, 2020.
17	A. Tanzi, “Half the Labor Force in Major U. S. Cities Is Working from Home,”
Bloomberg, November 24, 2020. K. Weise, “Pushed by Pandemic, Amazon Goes
on a Hiring Spree Without Equal,” New York Times, November 27, 2020. “FedEx
Tries to Think Beyond the Pandemic,” Economist, July 2, 2020.
18	A. Wilkinson, “How the Coronavirus Outbreak Is Roiling the Film and Enter¬
tainment Industries,” VoxEU, September 23, 2020. A. Barker and A. Nicolaou,
“The Unhinged Bet to Jump-Start the Movie Business,” Financial Times, June 16,
2020. A. Kaul, “The Six Sigma to Rescue 1 Million COVID-Affected Film Indu¬
stry Workers,” Exchange^Media, May 2, 2020. A. Chopra, “How the Pandemic Hit
Bollywood,” New York Times, May 15, 2020. A. Dhillon, “India’s Bollywood Cuts
Kissing Scenes, Epic Dance Routines Under New Coronavirus Rules,” South Chi¬
na Morning Post, June 4, 2020.
19	E. Schwartzel, “Covid-19 Derails China’s Push to Be Biggest Movie Market,” Wall
Street Journal, July 6, 2020.
20	P. Fronstin and S. A. Woodbury, “How Many Americans Have Lost Jobs with
Employer Health Coverage During the Pandemic?” Commonwealth Fund, Octo¬
ber 7, 2020.
21	H. Meyers-Belkin, “‘Today Is Wonderful’: Relief in Lagos as Nigeria Emerges
from Covid-19 Lockdown,” France24, May 5, 2020.
22	E. Akinwotu, “‘People Are More Scared of Hunger’: Coronavirus Is Just One
More Threat in Nigeria,” Guardian, May 15, 2020.
439

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
23	O. Sunday, “Gangs Terrorised Africa’s Largest City in Coronavirus Lockdown.
Vigilantes Responded,” South China Morning Post, May 18, 2020. N. Orjinmo and
A. Ulohotse, “Lagos Unrest: The Mystery of Nigeria’s Fake Gangster Attacks,”
BBC, April 15, 2020.
24	S. Maheshwari, “With Department Stores Disappearing, Malls Could Be Next,”
New York Times, July 5, 2020. M. Bain, “The US Shopping Mall Was Already
in Trouble — Then Came Covid-19,” Quartz, May 26, 2020.
25	R. Clough and J. Hill, “Brooks Brothers Goes Bust with Business Clothes Losing
Favor,” Bloomberg, July 8, 2020.
26	L. Abboud and D. Keohane, “Parisian Retail Stalwart Tati Bites the Dust,” Finan¬
cial Times, July 10, 2020.
27	L. Abboud, “Troubles of Famed Paris Bookshop Expose French Retail Shift,”
Financial Times, December 2, 2020.
28	A Wave of Bankruptcies Is Coming in Europe,” Economist, May 16, 2020.
29	H. Ziady, “25,000 Jobs at Risk as Debenhams Closure Follows Topshop Collap¬
se,” CNN, December 1, 2020.
30	H. Gupta, “Why Some Women Call This Recession a ‘Shecession,’” New York
Times, May 9, 2020.
31	R. Siegal, “Women Outnumber Men in the American Workforce for Only
the Second Time,” Washington Post, January 10, 2020.
32	T. Alon, M. Doepke, J. Olmstead-Rumsey, and M. Tertilt, “The Shecession (She-
Recession) of 2020: Causes and Consequences,” VoxEU, September 22, 2020.
33	J. Hurley, “COVID -19: A Tale of Two Service Sectors,” Eurofound, February 3, 2021.
34	A. Olson and C. Bussewitz, “Child Care Crisis Pushes US Mothers Out
of the Labor Force,” APNews, September 4, 2020.
35	M. Paxton, “The Coronavirus Threat to Wildlife Tourism and Conservation,”
United Nations Development Programme, April 21, 2020. “Global Wildlife Tourism
Generates Five Times More Revenue Than Illegal Wildlife Trade Annually,” World
Travel and Tourism Council, December 8, 2019.
36	“Share of GDP Generated by the Travel and Tourism Industry Worldwide from
2000 to 2019,” Statista, February 4, 2021.
37	Paxton, “The Coronavirus Threat to Wildlife Tourism and Conservation.”
38	J. K. Elliot, “Thailand’s ‘Monkey City’ Overrun by Gangs of Hungry, Horny
Macaques,” Global News, June 24, 2020.
39	D. Jones, “The Coronavirus Pandemic Has Halted Tourism, and Animals Are
Benefiting from It,” Washington Post, April 3, 2020.
40	M. Toyana, “Jobs Gone, Investments Wasted: Africa’s Deserted Safaris Leave
Mounting Toll,” Reuters, June 11, 2020.
41	Conversation with D. Mogajane, “South Africa Looks Toward Inclusive Recove¬
ry to Stabilize Debt,” International Monetary Fund, August 3, 2020.
42	L. Frayer, “For Bangladesh’s Struggling Garment Workers, Hunger Is a Bigger
Worry Than Pandemic,” NPR, June 5, 2020.
43	J. Emont, “Developing World Loses Billions in Money from Migrant Workers,”
Wall Street Journal, July 5, 2020.
44	L. Frayer, “1 Million Bangladeshi Garment Workers Lose Jobs Amid COVID-19
Economic Fallout,” NPR, April 3, 2020. A. Becker, “Coronavirus Disruptions Deal
Severe Blow to Bangladesh’s Garment Industry,” DWNews, June 23, 2020.
45	FAO and WFP, “FAO-WFP Early Warning Analysis of Acute Food Insecurity Hot¬
spots,” July 17, 2020; www.wfp.org/publications/fao-wfp-early-warning-analysis-
acute-food-insecurity-hotspots.
46	K. Hearst, “C OVID-19 and the Garment Industry’s Invisible Hands,” Open Demo¬
cracy, July 20, 2020; www.opendemocracy.net/en/oureconomy/covid-19-and-
the-garment-industrys-invisible-hands/.
47	Z. Ebrahim, “‘Moving Mountains’: How Pakistan’s ‘Invisible’ Women Won Wor¬
kers’ Rights,” Guardian, December 1, 2020.
440

ПРИМЕЧАНИЯ
48	G. Flynn and M. Dara, “Garment Workers Cornered by Job Loss, Virus Fears
and Looming Debt,” VOD, April 16, 2020.
49	K. Brenke, U. Rinne, and K. F. Zimmermann, “Short-Time Work: The German
Answer to the Great Recession,” International Labour Review 152, no. 2 (2013):
287-305.
50	EIB, Investment Report 2020; www.eib.org/attachments/efs/eib_investment_
report_ advance_copy.pdf.
51	OECD Economic Outlook, Volume 2020; https://www.oecd-ilibrary.org/economics/
oecd-economic-outlook_i6097408.
52	R. Carroll, S. Jones, L. Tondo, K. Connolly, and K. Gillet, “Covid-19 Crisis Stokes
European Tensions over Migrant Labour,” Guardian, May 11, 2020. M. Andriescu,
“Under Lockdown Amid C OVID-19 Pandemic, Europe Feels the Pinch from Slo¬
wed Intra-EU Labor Mobility,” Migration Policy Institute, May 1, 2020.
53	M. Weisskircher, J. Rone, and M. S. Mendes, “The Only Frequent Flyers Left:
Migrant Workers in the EU in Times of Covid-19,” Open Democracy, April 20, 2020.
54	S.Jha, “Migrant Workers Head Home in Coronavirus Lockdown, Exposed
and Vulnerable,” Business Standard, March 26, 2020.
55	A. K. B. Basu, and J. M. Tapia, “The Complexity of Managing COVID-19: How
Important Is Good Governance?” Brookings, November 17, 2020.
56	“21 Days and Counting: COVID-19 Lockdown, Migrant Workers, and the Inade¬
quacy of Welfare Measures in India,” Stranded Workers Action Network, April 15, 2020.
57	“The Jobs Bloodbath of April 2020,” Centrefor Monitoring Indian Economy, May 5,
2020.
58	“Policy Basics: How Many Weeks of Unemployment Compensation Are Availab¬
le?” Center on Budget and Policy Priorities, February 1, 2021.
59	M. Haag, “To Reach a Single A. T.M., a Line of Unemployed Stretches a Block,”
New York Times, July 7, 2020.
60	V. Stracqualursi and A. Kurtz, “Trump Administration Asking States to Delay
Release of Unemployment Numbers,” CNN, March 20, 2020.
61	G. Iacurci, “Job Losses Remain ‘Enormous’: Coronavirus Unemployment Claims
Are Worst in History,” CNBC, July 9, 2020.
62	“2020: Charts from a Year Like No Other,” Financial Times, December 29, 2020.
63	63. S. Matthews, “U. S. Jobless Rate May Soar to 30%, Fed’s Bullard Says,” Bloom¬
berg, March 22, 2020.
64	Remarks by D. G. Azevedo, “Trade Set to Plunge as C OVID-19 Pandemic Upends
Global Economy,” World Trade Organization, April 8, 2020.
65	H. Tan, “Thousands of Seafarers Are Stranded as Coronavirus Shuts Down Bor¬
ders — That Could Hurt Trade,” CNBC, June 24, 2020.
66	“Why the Philippines Is a Magnet for Idled Cruise Ships,” Economist, May 23,
2020.
67	“Cargo-Ship Crews Are Stuck at Sea,” Economist, June 20, 2020. J. Emont,
“Developing World Loses Billions in Money from Migrant Workers,” Wall Street
Journal, July 15, 2020.
68	N. Ghani and G. Platten, “Shopping on Black Friday? Remember the Stranded
Seafarers Who Made It Possible,” Guardian, November 27, 2020.
69	“Is the World Economy Recovering?” Economist, September 19, 2020.
Глава 6
1	A. Samson, P. Georgiadis, et al., “US Stocks Fall 10% in Worst Day Since
1987 Crash,” Financial Times, March 12, 2020.
2	Z. He and A. Krishnamurthy, “Are US Treasury Bonds Still a Safe Haven?” Natio¬
nal Bureau of Economic Research, The Reporter, October 2020. P. Mehrling, “Finan-
cialization and Its Discontents,” Finance and Society 3 (2017): 1-10.
441

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
3	D. Duffie, “Still the World’s Safe Haven? Redesigning the U.S. Treasury Market
After the Covid 19 Crisis,” Brookings, June 22, 2020.
4	“Holistic Review of the March Market Turmoil,” Financial Stability Board, Novem¬
ber 17, 2020.
5	A. Samson, R. Wigglesworth, C. Smith, and J. Rennison, “Strains in US Govern¬
ment Bond Market Rattle Investors,” Financial Times, March 12, 2020.
6	L. Norton, “How the Pandemic Will Change Financial Markets Forever,” Barron’s,
July 22, 2020.
7	A. Tooze, Crashed: How a Decade of Financial Crises Changed the World (Viking, 2018).
A. Mian and Amir Sufi, House of Debt: How They (and You) Caused the Great Recessi¬
on, and How We Can Prevent Itfrom Happening Again (University of Chicago Press,
2015).
8	J. Harper, “Global Housing Markets ‘Overheating’ amid Pandemic Stimulus?”
DW, November 15, 2020.
9	“Global Financial Stability Report: Markets in the Time of COVID-19,” Interna¬
tional Monetary Fund, April 2020. “Financial Stability Report,” Board of Governors
of the Federal Reserve System, November 2020.
10	“How Resilient Are the Banks?” Economist, July 2, 2020.
11	“Financial Stability Review,” European Central Bank, May 2020.
12	“Navigating Monetary Policy Challenges and Managing Risks,” International
Monetary Fund, April 2015. “Market Fragility and Interconnectedness in the Asset
Management Industry,” speech by S. W. Bauguess, acting director and acting chief
economist, DERA, U. S. Securities and Exchange Commission, June 20, 2017.
13	S. Avdjiev, P. McGuire, and G. von Peter, “International Dimensions of EME Cor¬
porate Debt,” BIS, June 3, 2020.
14	Лучше всего система репо описана в работе: D. Gabor, “The (Impossible)
Repo Trinity: The Political Economy of Repo Markets,” Review of International
Political Economy 23, no. 6 (2016): 967-1000, а также в: C. Sissoko, “The Collate¬
ral Supply Effect on Central Bank Policy,” August 21, 2020. Available at SSRN:
ssrn.com/abstract=3545546ordx.doi.org/10.2139/ssrn.3545546.
15	G. B. Gorton and A. Metrick, “Securitized Banking and the Run on Repo,” NBER
Working Paper 15223, August 2009.
16	D. Duffie, “Still the World’s Safe Haven? Redesigning the U. S. Treasury Market
After the COVID-19 Crisis” (Brookings, 2020); www.brookings.edu/ research/
still-the-worlds-safe-haven.
17	“Holistic Review of the March Market Turmoil,” FSB.
18	A. Etra, “2020 UST March Madness,” Money: Inside and Out, January 13, 2021.
19	A. Samson, R. Wigglesworth, et al., “Strains in US Government Bond Market
Rattle Investors,” Financial Times, March 12, 2020.
20	D. Beckworth, “Carolyn Sissoko on the Collateral Supply Effect and Other Con¬
cerns in the Money Market,” Mercatus Center, George Mason University, Septem¬
ber 21, 2020.
21	K. Brettell and K. Pierog, “Treasury Liquidity Worsens, Worries Build About
Broad Selling Pressures,” Reuters, March 12, 2020.
22	“Financial Stability Review,” European Central Bank, May 2020.
23	A. Hauser, “From Lender of Last Resort to Market Maker of Last Resort via
the Dash for Cash: Why Central Banks Need New Tools for Dealing with Market
Dysfunction” (London: Bank of England, 2021); www.bankofengland.co.uk/-/
media/boe/files/speech/2021/january/why-central-banks-need-new-tools-for-
dealing-with-market-dysfunction-speech-by-andrew-hauser.pdf.
24	R. Costa, J. Dawsey, J. Stein, and A. Parker, “Trump Urged Mnuchin to Pressu¬
re Fed’s Powell on Economic Stimulus in Explosive Tirade About Coronavirus,”
Washington Post, March 11, 2020.
25	“Trump Presses ‘Pathetic’ Fed to Cut Rates More Aggressively,” Reuters, March 10,
2020.
442

26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
ПРИМЕЧАНИЯ
S. Donnan, J. Randow, W. Horobin, and A. Speciale, “Committee to Save
the World Is a No Show, Pushing Economy to Brink,” Bloomberg, March 13, 2020.
S. O’Grady, “Janet Yellen: The Treasury Secretary Who Trump Thought Was ‘Too
Political’ — And ‘Too Short,’” Independent, February 1, 2020.
D.	Borak, “How Jerome Powell Stopped a US Default — in 2011,” CNN, July 19,
2019.
О	Д. Пауэлле см.: T. L. Hogan, “Can the Fed Reduce Inequality?,” American
Institute for Economic Research, August 18, 2020. J. L. Yellen, “Perspectives
on Inequality and Opportunity from the Survey of Consumer Finances,” Board
of Governors of the Federal Reserve System, October 17, 2014. О двойственности
позиции Йеллен см.: On the ambiguities of Yellen’s position: see R. V. Reeves,
“Janet Yellen’s Inequality Speech Revealed a ‘Closet Conservative,’” Brookings,
October 14, 2014.
N. Timiraos, “New York Fed Names New Leadership for Top Markets Jobs,” Wall
Street Journal, December 19, 2019.
R.	Kuttner, “Liberalish: The Complex Odyssey of Lael Brainard,” American Pro¬
spect, September 23, 2020.
C. Torres and L. McCormick, “Fed Dissent and Bond Volatility Are in Powell’s
Taper Future,” Bloomberg, February 2, 2021.
J. Cox, “Fed Boosts Money It’s Providing to Banks in Overnight Repo Lending
to $175 Billion,” CNBC, March 11, 2020.
“Federal Reserve Issues FOMC Statement,” Federal Reserve press release,
March 15, 2020.
C. Jones, “Why the Dollar Crunch Is (Mostly) a Rich World Problem,” Finan¬
cial Times, March 24, 2020. I. Kaminska, “Why FX Swap Lines Are Back,” Finan¬
cial Times, March 17, 2020. “The Successes of the Fed’s Dollar-Swap Lines,” Eco¬
nomist, June 20, 2020. B. W. Setser, “How Asia’s Life Insurers Could ‘Shelter
in Place,’” Council on Foreign Relations, March 22, 2020.
A. Tooze, “This Is the One Thing That Might Save the World from Financial Col¬
lapse,” New York Times, March 20, 2020.
P. LeBlanc, “Trump Congratulates Federal Reserve for Slashing Interest Rates:
‘It Makes Me Very Happy,’” CNN, March 15, 2020.
Y. Li, “Plunging Stocks Triggered a Key Market ‘Circuit Breaker.’ Here’s What
That Means,” CNBC, March 16, 2020.
H. Lambert, “The Adults in the Room,” New Statesman, July 15, 2020.
A. Debnath, M. Hunter, and S. Barton, “Currency Liquidity Vanishes on Moun¬
ting Fears of London Hub Slamming Shut,” Bloomberg, March 18, 2020.
J. Surane, P. Seligson, A. Harris, and L. McCormick, “Key Source of Corporate
Cash Seizing Up Amid Credit Market Rout,” Bloomberg, March 15, 2020.
N. Kumar, “Bridgewater Makes $14 Billion Short Against European Stocks,”
Bloomberg, March 16, 2020.
S.	Potter and J. Lee, “Diary of a Crisis: Inside Wall Street’s Most Volatile Week
Ever,” Bloomberg, March 20, 2020.
Potter and Lee, “Diary of a Crisis: Inside Wall Street’s Most Volatile Week Ever.”
T.	Stubbington and C. Smith, “Investment Veterans Try to Get to Grips with ‘Bro¬
ken’ Markets,” Financial Times, March 20, 2020.
C. Giles, “BoE Compelled to Act as Coronavirus Pummels Economy,” Financial
Times, March 19, 2020.
E.	Conway, “Coronavirus: Bank of England Rescued Government, Reveals
Governor,” Sky News, June 22, 2020.
Lambert, “The Adults in the Room.”
Lambert, “The Adults in the Room.”
Potter and Lee, “Diary of a Crisis: Inside Wall Street’s Most Volatile Week Ever.”
“COVID 19 and Global Capital Flows,” Organisation for Economic Development
and Cooperation (OEDC), July 3, 2020.
443

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
52	C. Torres, “Meet Fed’s Nine New Offspring, Each with Different Market Role,”
Bloomberg, April 16, 2020.
53	“VW Urges ECB to Buy Short-Term Debt to Stabilise Markets,” Reuters, March 27,
2020.
54	M. J. Lee and T. Hasegawa, “B OJ Becomes Biggest Japan Stock Owner with $434
Billion Hoard,” Bloomberg, December 6, 2020.
55	“Federal Reserve Issues FOMC Statement,” Federal Reserve Press Release, March 15,
2020.
56	Beckworth, “Carolyn Sissoko on the Collateral Supply Effect and Other Concerns
in the Money Market.” https://www.mercatus.org/bridge/podcasts/09212020/
carolyn-sissoko-collateral-supply-effect-and-other-concerns-money-market.
57	C. Peterson-Withorn, “The World’s Billionaires Have Gotten $1.9 Trillion Richer
in 2020,” Forbes, December 16, 2020.
Глава 7
1	C. Hulse and E. Cochrane, “As Coronavirus Spread, Largest Stimulus in History
United a Polarized Senate,” New York Times, March 26, 2020.
2	B. Battersby, W. R. Lam, and E. Ture, “Tracking the $9 Trillion Global Fiscal Sup¬
port to Fight COVID-19,” International Monetary Fund, May 20, 2020. V. Gas-
par, P. Medas, J. Ralyea, and E. Ture, “Fiscal Policy for an Unprecedented Crisis,”
International Monetary Fund, October 14, 2020. IMF Fiscal Monitor, January 2021,
Update.
3	A. Martin and J. Younger, “War Finance and Bank Leverage: Lessons from Histo¬
ry,” Yale School of Management, September 8, 2020.
4	C. Giles, “Central Bankers Have Been Relegated to Second Division of Policyma¬
kers,” Financial Times, October 1, 2020.
5	Об этом важном наблюдении см.: D. Gabor, “Revolution Without Revolutio¬
naries: Interrogating the Return of Monetary Financing,” Transformative Respon¬
ses to the Crisis, 2020.
6	IMF Fiscal Monitor, October 2020, Figure 1.1.
7	CEPAL, “Addressing the Growing Impact of COVID-19 with a View to Reac¬
tivation with Equality: New Projections,” July 15, 2020; repositorio.cepal.org/
bitstream/handle/11362/45784/t/S2000470_en.pdf.
8	O. Sunday, “Gangs Terrorised Africa’s Largest City in Coronavirus Lockdown.
Vigilantes Responded,” South China Morning Post, May 18, 2020.
9	S. Dixit, Y. K. Ogundeji, and O. Onwujekwe, “How Well Has Nigeria Responded
to COVID-19?” Brookings, July 2, 2020.
10	A. Rettman, “Merkel Defends EU Legacy on Refugees and Austerity,” EU Obser¬
ver, May 16, 2019.
11	OECD Economic Outlook, Volume 2020, Issue 1.
12	M. Schieritz, “Was traut er sich?” Die Zeit, November 13, 2019.
13	M. Ashworth, “Germany’s ‘Black Zero’ Rule May Be Gone Forever,” Bloomberg,
February 26, 2020.
14	M. Nienaber, “German Parliament Suspends Debt Brake to Fight Coronavirus
Outbreak,” Reuters, March 25, 2020.
15	G. Chazan, “Scholz Insists Record German Borrowing Manageable,” Financial
Times, June 17, 2020. “Germany Opens the Money Tap,” Economist, June 13, 2020.
16	D. Adler and J. Roos, “If Coronavirus Sinks the Eurozone, the ‘Frugal Four’
Will Be to Blame,” Guardian, March 31, 2020. H. Von Der Burchard, I. Oliveira,
and E. Schaart, “Dutch Try to Calm North-South Economic Storm over Corona-
virus,” Politico, March 27, 2020.
17	D. Gutensohn, “Kliniken schlieften — wenn sie am notigsten gebraucht werden,”
Die Zeit, April 7, 2020.
444

ПРИМЕЧАНИЯ
18	B. Tanjangco, Y. Cao, R. Nadin, L. Calabrese, and O. Borodyna, “Pulse 1: Covid-19
and Economic Crisis — China’s Recovery and International Response,” ODI Eco¬
nomic Pulse series, November 2020.
19	J. Sipalan, “Malaysia Announces $58-Billion Stimulus Package to Cushion Impact
of Coronavirus,” Reuters, March 27, 2020.
20	J. Follain, “Italian Leader Takes to Basement to Plot How to Fight Virus,” Bloom¬
berg, March 9, 2020.
21	J. Ford, “The New Wartime Economy in the Era of Coronavirus,” Financial Times,
March 25, 2020. “How to Battle the Coronavirus and Win: A Historians’ Roundtable,”
www.bloomberg.com/opinion/articles/2020-03-29/history-s-coronavirus-lessons-
going-to-war-against-covid-19.
22	E. Levitz, “This Recession Is a Bigger Housing Crisis Than 2008,” Intelligencer,
July 13, 2020.
23	M. Konczal, “Our Political System Is Hostile to Real Reform,” Dissent, March 26,
2020.
24	A. Tooze, Crashed: How a Decade of Financial Crises Changed the World (Viking, 2018)
and A. Mian and A. Sufi, House of Debt: How They (and You) Caused the Great Recessi¬
on, and How We Can Prevent Itfrom Happening Again (University of Chicago Press,
2015).
25	J. Politi, “US Heads for Fiscal Cliff as Stimulus Fades,” Financial Times, July 11,
2020.
26	R. Chetty, J. N. Friedman, N. Hendren, M. Stepner, and the Opportunity Insights
Team, “The Economic Impacts of Covid-19: Evidence from a New Public Data¬
base Built Using Private Sector Data,” National Bureau of Economic Research Wor¬
king Paper27431, November 2020.
27	U. S. Bureau of Economic Analysis, Personal Saving Rate [PSAVERT], retrie¬
ved from FRED, Federal Reserve Bank of St. Louis; fred.stlouisfed.org/series/
PSAVERT, February 10, 2021.
28 A. Madgavkar, T. Tacke, S. Smit, and J. Manyika, “COVID-19 Has Revived
the Social Contract in Advanced Economies — For Now. What Will Stick Once
the Crisis Abates?” McKinsey Global Institute, December 10, 2020.
29	Madgavkar et al., “C OVID-19 Has Revived the Social Contract in Advanced Eco¬
nomies — For Now. What Will Stick Once the Crisis Abates?”
30	“Job Retention Schemes During the COVID-19 Lockdown and Beyond,” OECD,
October 12, 2020.
31	M. Konczal, “Unemployment Insurance Is a Vital Part of Economic Freedom,”
The Nation, June 15/22, 2020.
32	“Income Has Risen Through the C OVID Recession but That May Soon Change,”
Committeefor a Responsible Federal Budget, July 20, 2020.
33	A. Jager and D. Zamora, “‘Welfare Without the Welfare State’: The Death
of the Postwar Welfarist Consensus,” New Statesman, February 9, 2021.
34	P. Baldwin, The Politics of Social Solidarity: Class Bases of the European Welfare State,
1875-1975 (Cambridge University Press, 1990).
35	“State Aid: Commission Adopts Temporary Framework to Enable Member Sta¬
tes to Further Support the Economy in the C OVID-19 Outbreak,” European Com¬
mission, March 19, 2020. D. Boffey, “Von der Leyen Warns State Aid ‘Unlevelling
the Playing Field’ in Europe,” Guardian, May 13, 2020.
36	OECD Economic Outlook, Volume 2020, Issue 1.
37	D. Autor, D. Cho, L. Crane, et al., “An Evaluation of the Paycheck Protection Pro¬
gram Using Administrative Payroll Microdata,” MIT Department of Economics,
July 22, 2020.
38	G. Hubbard and M. R. Strain, “Has the Paycheck Protection Program Succee¬
ded?” Brookings Papers on Economic Activity, September 23, 2020.
39	L. Schalatek, “Urgently Wanted: A US Stimulus Package in Which More Than
the Dollar Bills Are Green,” Heinrich Boll Stiftung, July 2, 2020.
445

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
40	Healey, S. B. Herman, T.J. Lynes, and B.J. Seifarth, “COVID-19 Update: US Sena¬
te Passes $61 Billion Relief Package for Aviation Industry,” National Law Review 11,
no. 72 (March 26, 2020).
41	“COVID-19 and the Aviation Industry: Impact and Policy Responses,” OECD,
October 15, 2020.
42	J. Drucker, “The Tax-Break Bonanza Inside the Economic Rescue Package,” New
York Times, April 24, 2020.
43	C. Giles, “The Expensive Promise of England’s Covid Test and Trace,” Financial
Times, October 15, 2020.
44	J. Bradley, S. Gebrekidan, and A. McCann, “Waste, Negligence and Cronyism:
Inside Britain’s Pandemic Spending,” New York Times, December 17, 2020.
45	“Sovereign Borrowing Outlook for OECD Countries 2020,” Organisation for Eco¬
nomic Co-Operation and Development, 2020.
46	“Sovereign Borrowing Outlook for OECD Countries 2020,” OECD, “Sovereign
Borrowing Outlook for OECD Countries 2021.”
47	K. Seibel and H. Zschapitz, “11,6 Milliarden Euro — Bund macht Rekordgewinn
mit neuen Schulden,” Welt, December 7, 2020.
48	Moody’s Analytics, “Financial Markets Have Largely Priced-In 2021’s Positive
Outlook,” www.moodysanalytics.com/-/media/article/2020/weekly-market-out-
look-financial-markets-have-largely-priced-in-2021s-positive-outlook.pdf.
49	L. H. Summers, “Why Stagnation Might Prove to Be the New Normal,” Decem¬
ber 15, 2013. J. Furman and L. Summers, “A Reconsideration of Fiscal Policy
in the Era of Low Interest Rates,” November 30, 2020; www.brookings.edu/wp-
content/uploads/2020/n/furman-summers-fiscal-reconsideration-discussion-draft.
pdf.
50	O. Blanchard, “Public Debt and Low Interest Rates,” American Economic Review 109,
n°. 4 (2019): U97-229.
51	O. Blanchard, “Italian Debt Is Sustainable,” Peterson Institutefor International Eco¬
nomics, March 18, 2020.
52	Казначейство само создало запасы наличности. См.: L. McCormick, E. Bar¬
rett, and K. Greifeld, “American Investors Are Plugging the U. S.’s Record Bud¬
get Deficit,” Bloomberg, July 12, 2020.
53	T. Stubbington and C. Giles, “Investors Sceptical over Bank of England’s QE Pro¬
gramme,” Financial Times, January 4, 2021.
54	B. Holland, L. McCormick, and J. Ainger, “Coronavirus Bills Are So Big, Only
Money-Printing Can Pay Them,” Bloomberg, May 15, 2020.
55	A. P. Lerner, “Functional Finance and the Federal Debt,” Social Research 10,
no. 1 (1943): 38-51.
56	Имеется и противоположная точка зрения, см.: For contrasting takes, see S. Kel-
ton, The Deficit Myth: Modern Monetary Theory and the Birth of the People’s Economy
(Public Affairs, 2020) and G. Selgin, The Menace of Fiscal QE (Cato Institute, 2020).
57	F. Coppola, The Casefor People’s Quantitative Easing (Wiley, 2019).
58	B. Bernanke, “What Tools Does the Fed Have Left? Part 3: Helicopter Money,”
Brookings, April 11, 2016.
59	E. Bartsch, J. Boivin, S. Fischer, and P. Hildebrand, “Dealing with the Next Down¬
turn: From Unconventional Monetary Policy to Unprecedented Policy Coordina¬
tion,” SUERF, October 2019.
60	A. Yablon, “Wall Street Has Always Been Progressives’ ‘Big Bad.’ But a New
Generation in the Finance Industry Is Starting to Sound More Like Allies Than
Enemies,” Insider, December 6, 2020.
61 C. Goodhart and M. Pradhan, “The Great Demographic Reversal: Ageing Socie¬
ties, Waning Inequality, and an Inflation Revival”; www.suerf.org/policyno-
tes/17385/the-great-demographic-reversal-ageing-societies-waning-inequality-
and-an-inflation-revival.
446

ПРИМЕЧАНИЯ
62	Stubbington and Giles, “Investors Sceptical over Bank of England’s QE
Programme.”
63	I. Schnabel, “The Shadow of Fiscal Dominance Misconceptions, Perceptions and
Perspectives,” European Central Bank, September 11, 2020.
64	Stubbington and Giles, “Investors Sceptical over Bank of England’s QE
Programme.”
65	Bank of England, “Quantitative Easing”; www.bankofengland.co.uk/monetary-
policy/quantitative-easing.
66	B. Braun, “Central Banking and the Infrastructural Power of Finance: The Case
of ECB Support for Repo and Securitization Markets,” Socio-Economic Review 18,
no. 2 (2020): 395-418.
67	О незавершенной революции Лернера см.: On Lerner’s incomplete revolution,
see M. Buchanan and Richard E. Wagner, Democracy in Deficit: The Political Legacy
of Lord Keynes (Liberty Fund, 2000).
68	Speech by A. Haldane, “What Has Central Bank Independence Ever Done
for Us?” Bank of England, November 28, 2020.
69	Tooze, Crashed: How a Decade of Financial Crises Changed the World.
70	B. Dudley, “When the Fed Tapers, the Market Will Have a Tantrum,” Bloomberg,
January 21, 2021. “Raghuram Rajan Says Another ‘Taper Tantrum’ Possible. What
Is It?” CNBC, January 22, 2021.
71	J. Smialek, “How the Fed’s Magic Machine Will Turn $454 Billion Into $4 Trilli¬
on,” New York Times, March 27, 2020.
72	J. B. Bolzani, “Has the CARES Act Expanded the Red’s Legal Mandate,” The Fin-
Reg Blog, October 26, 2020. G. Selgin, “The Constitutional Case for the Fed’s Tre¬
asury Backstops,” Cato Institute, April 13, 2020.
73	G. Robb, “Fed Will Make Up to $4 Trillion in Loans to Businesses to Rescue
the U. S. Economy, Mnuchin Says,” Market Watch, March 28, 2020.
74	L. DePillis, J. Elliott, and P. Kiel, “The Big Corporate Rescue and the America
That’s Too Small to Save,” ProPublica, September 12, 2020.
75	J. Rennison, “US Credit Market off to a Record Start in 2021,” Financial Times,
January 6, 2021.
76	“Companies Have Raised More Capital in 2020 Than Ever Before,” Economist,
December 10, 2020.
77	A. Tangel and D. Cameron, “Boeing Asks for $60 Billion in Aid for U. S. Aerospace
Industry,” Wall Street Journal, March 17, 2020.
78	Y. Torbati and A. Gregg, “How a $17 Billion Bailout Fund Intended for Boeing
Ended Up in Very Different Hands,” Washington Post, November 25, 2020.
79	K. Duguid, J. Franklin, and D. Shepardson, “How Boeing Went from Appealing
for Government Aid to Snubbing It,” Reuters, May 1, 2020.
80	D. Gates, “Boeing to Cut Thousands More Employees as Losses Mount,” Seattle
Times, October 28, 2020.
81	Periodic Report: Update on Outstanding Lending Facilities Authorized
by the Board Under Section 13(3) of the Federal Reserve Act September 7, 2020,
www.federalreserve.gov/publications/files/pdcf-mmlf-cpff-pmccf-smccf-talf-mlf-
ppplf-msnlf-mself-mslpf-nonlf-noelf-9-8-20.pdf#page=3.
82	D. Scigliuzzo, S. Bakewell, and G. Gurumurthy, “Carnival Boosts Bond Sale After
12% Yield Attracts $17 Billion,” Bloomberg, April 1, 2020.
83	N. Randewich, “Big Tech Drives S& P 500 to Record High in Coronavirus Rally,”
Reuters, August 18, 2020.
84	M. Rubinstein, “The Stock Market as Entertainment,” Net Interest, June 5, 2020.
85	M. Fitzgerald, “Many Americans Used Part of Their Coronavirus Stimulus Check
to Trade Stocks,” CNBC, May 21, 2020.
86	E. Wolff-Mann, “43% of Retail Investors Are Trading with Leverage,” Yahoo!, Sep¬
tember 9, 2020.
447

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Глава 8
1	J. Wheatley and A. Schipani, “Bolsonaro, Brazil and the Coronavirus Crisis
in Emerging Markets,” Financial Times, April 19, 2020. “COVID-19 and Global
Capital Flows,” Organisation for Economic Co-operation and Development, July 3,
2020.
2	http:// www.worldgovernmentbonds.com/cds-historical-data/brazil/5-years/.
3	Wheatley and Schipani, “Bolsonaro, Brazil and the Coronavirus Crisis in Emer¬
ging Markets.” Financial Times, April 20, 2020.
4	“Global Financial Stability Report,” International Monetary Fund, October 2019.
5	D. Gabor, “The Wall Street Consensus,” SocArXiv, July 2, 2020.
6	H. Rey, “Dilemma Not Trilemma: The Global Financial Cycle and Monetary Poli¬
cy Independence,” National Bureau of Economic Research Working Paper 21162, 2015.
7	International Monetary Fund press release, “The IMF Executive Board Discus¬
ses ‘The Evolution of Public Debt Vulnerabilities in Lower Income Economics’”;
www.imf.org/~/media/Files/Publications/PP/2020/English/PPEA2020003.ashx.
8	I. Grabel, When Things Don’t Fall Apart (MIT Press, 2017), 197.
9	“Just in Case,” Economist, October 10, 2013.
10	В дальнейшем изложении я опираюсь на следующие материалы: BIS Annu¬
al Economic Report, “Monetary Policy Frameworks in EMEs: Inflation Targe¬
ting, the Exchange Rate and Financial Stability,” Bankfor International Settlements,
June 30, 2019.
11	G. Benigno, J. Hartley, et al., “Credible Emerging Market Central Banks Could
Embrace Quantitative Easing to Fight COVID-19,” VoxEU, June 29, 2020.
12	International Monetary Fund, World Bank Group, Staff Note for the Interna¬
tional Financial Architecture Working Group, “Recent Developments on Local
Currency Bond Markets in Emerging Economies,” January 27, 2020; documents1.
worldbank.org/curated/en/129961580334830825/pdf/Staff-Note-for-the-G20-In-
ternational-Financial-Architecture-Working-Group-I FAW G -Recent-Develop-
ments-On-Local-Currency-Bond-Markets-In-Emerging-Economies.pdf.
13	A. Carstens and H. S. Shin, “Emerging Markets Aren’t Safe Yet,” Foreign Affairs,
March 15, 2019.
14	L. Borodovsky, “Stock Valuation Metrics Look Increasingly Stretched,” Daily Shot,
January 12, 2021.
15	O. Negus, “The Chiang Mai Initiative Multilateralization (CMIM): If Not Now,
Then When?,” Center for Strategic and International Studies, September 1, 2020.
W. N. Kring and W. W. Grimes, “Leaving the Nest: The Rise of Regional Financial
Arrangements and the Future of Global Governance,” Development and Change 50,
n°. 1 (2019): 72-95.
16	B. Steil, “Central Bank Currency Swaps Tracker,” Council on Foreign Relations,
November 5, 2019.
17	J. Frost, H. Ito, and R. van Stralen, “The Effectiveness of Macroprudential Poli¬
cies and Capital Controls Against Volatile Capital Inflows,” BIS Working Papers,
June 2, 2020.
18	I. Grabel, “The Rebranding of Capital Controls in an Era of Productive Inco¬
herence,” Review of International Political Economy 22, no. 1 (2015): 7-43. I. Grabel,
“Capital Controls in a Time of Crisis,” in G. A. Epstein, ed., The Political Econo¬
my of International Finance in an Age of Inequality (Edward Elgar Publishing, 2018),
69-105.
19	BIS Annual Economic Report, “Monetary Policy Frameworks in EMEs: Inflation
Targeting, the Exchange Rate and Financial Stability,” Bankfor International Sett¬
lements, June 30, 2019.
20	Grabel, “The Rebranding of Capital Controls in an Era of Productive
Incoherence.”
448

ПРИМЕЧАНИЯ
21	FAO, IFAD, UNICEF, WFP, and WHO, The State of Food Security and Nutrition
in the World 2020. Transforming Food Systems for Affordable Healthy Diets, 2020.
22	“Transcript of IMF Press Briefing,” International Monetary Fund, May 21, 2020.
23	Extraordinary G20 Leaders’ Summit: Statement on COVID-19, March 26, 2020;
www.g20.utoronto.ca/2020/2020-g20-statement-0326.html.
24	“The Great Lockdown: Worst Economic Downturn Since the Great Depression,”
International Monetary Fund, March 23, 2020.
25	“Only Victory in Africa Can End the Pandemic Everywhere,” Financial Times,
April 14, 2020.
26	K. Georgieva, “Statement on the United States Congress Move to Strengthen
the IMF’s Resources,” International Monetary Fund, March 27, 2020.
27	OECD Economic Outlook, Volume 2020, Issue 1.
28	Table 3: I. Fresnillo, “Shadow Report on the Limitations of the G20 Debt Service
Suspension Initiative: Draining Out the Titanic with a Bucket?,” Eurodad, Octo¬
ber 14, 2020.
29	Georgieva, “Statement on the United States Congress Move to Strengthen
the IMF’s Resources.”
30	P. Bolton, L. Buchheit, P.-O. Gourinchas, et al., “Born Out of Necessity: A Debt
Standstill for COVID-19,” Centrefor Economic Policy Research, April 2020.
31	T. Stubbs, W. Kring, C. Laskaridis, et al., “Whatever It Takes? The Global
Financial Safety Net, Covid-19, and Developing Countries,” World Development
137 (2021): 105171.
32	D. Munevar, “Arrested Development: International Monetary Fund Lending and
Austerity Post Covid-19,” Eurodad, October 26, 2020. S. Ambrose, “In the Midst
of the Pandemic, Why Is the IMF Still Pushing Austerity on the Global South?”
Open Democracy, October 13, 2020.
33	Y. Arslan, M. Drehmann, and B. Hofmann, “Central Bank Bond Purchases in Emer¬
ging Market Economies,” BIS Bulletin, June 2, 2020. “Emerging Markets’ Experi¬
ments with QE Have Not Turned Out Too Badly,” Economist, October 29, 2020.
34	G. Beningo, J. Hartley, et al., “Credible Emerging Market Central Banks Could
Embrace Quantitative Easing to Fight COVID-19,” VoxEU, June 29, 2020.
35	OECD Policy Responses to Coronavirus (COVID-19), “COVID-19 and Global
Capital Flows,” July 3, 2020.
36	OECD, “COVID-19 and Global Capital Flows.”
37	A. W. Akhlas, “Bank Indonesia in Talks with US, China on Currency Swaps,”
Jakarta Post, April 2, 2020. “Indonesia Central Bank Says in Talks with U. S. Fed,
China on Swap Lines,” Reuters, April 2, 2020. K. Salna and T. Sipahutar, “Indone¬
sia Says New York Fed Offers $60 Billion Credit Line,” Bloomberg, April 7, 2020.
38	www.worldgovernmentbonds.com/ cds-historical-data/indonesia/5-years/.
39	C. Goko, “Africa’s Junk Bonds Among Hottest Investments with Big Yields,”
Bloomberg, June 4, 2020.
40 P. Naidoo, “After More Than 25 Years S. Africa Is Now Junk with Moody’s Too,”
Bloomberg, March 27, 2020.
41	“South Africa Borrows from the IMF for the First Time Since Apartheid,” Econo¬
mist, August 1, 2020.
42	International Monetary Fund African Dept., “Regional Economic Outlook, Octo¬
ber 2020, Sub-Saharan Africa: A Difficult Road to Recovery,” IMF, October 22,
2020.
43	Eurodad, “A Debt Pandemic,” Briefing Paper March 2021.
44	G. Long, “Ecuador’s Virus-Hit Guayaquil Is Grim Warning for Region,” Financial
Times, April 5, 2020.
45	R. Dube and J. de Cordoba, “Ecuador City Beat One of World’s Worst Outbreaks
of Covid-19,” Wall Street Journal, June 30, 2020.
46	K. Brown, “Coronavirus Pandemic Exposes Inequality in Ecuador’s Guayaquil,”
AlJazeera, May 27, 2020.
449

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
47	“Latin America’s Health Systems Brace for a Battering,” Economist, April 11,
2020.
48	G. Long, “Peru Tries to Emerge from Shadow of Corruption Scandal,” Financial
Times, March 12, 2020.
49	G. Long, “Ecuadorean Bonds Drop as Government Calls for Time,” Financial
Times, March 24, 2020.
50	G. Long and C. Smith, “Ecuador Reaches Deal to Postpone Debt Repayments
Until August,” Financial Times, April 17, 2020.
51	G. Long, “Ecuador Takes Far-Reaching Measures to Save Economy,” Financial
Times, May 20, 2020.
52	M. Stott, “Coronavirus Set to Push 29m Latin Americans into Poverty,” Financial
Times, April 27, 2020.
53	“Peru Is Heading Towards a Dangerous New Populism,” Economist, July 25, 2020.
54	G. Long, “Venezuelan Migrants Face Tough Choices as Virus Spreads,” Financial
Times, April 23, 2020.
55	Long, “Venezuelan Migrants Face Tough Choices as Virus Spreads.”
56	“Covid-19 Hastens Changes to Chile’s Market-Led Economic Model,” Economist,
July 18, 2020.
57	“Covid-19 Hastens Changes to Chile’s Market-Led Economic Model.” M. Stott
and A. Schipani, “Fears Mount of a Fresh Latin American Debt Crisis,” Financial
Times, July 21, 2020.
58	E. Martin, “IMF Builds a $107 Billion Safety Net Under Key Latin Economies,”
Bloomberg, June 19, 2020.
59	M. B. Sheridan, “Mexico’s Pandemic Policy: No Police. No Curfews. No Fines.
No Regrets,” Washington Post, January 26, 2021.
60	S. Perez and A. Harrup, “Mexico’s Leftist President Becomes Fiscal Hawk in Midst
of Pandemic,” Wall Street Journal, December 2, 2020.
61	O. Dyer, “Covid-19: Mexico Acknowledges 50,000 More Deaths Than Official
Figures Show,” BMJ 2020; 371: m4182.
62	L. Nassif-Pires, L. Carvalho, and E. Rawet, “Multidimensional Inequality
and Covid-19 in Brazil,” Levy Economics Institute of Bard College, Public Policy Brief
no. 153, September 2020.
63	B. Harris and A. Schipani, “Virus Compounds Brazil’s Prolonged Economic
Slump,” Financial Times, June 17, 2020.
64	“Brazil Faces Hard Spending Choices in 2021,” Economist, December 16, 2020.
65	M. Viotti Beck and A. Rosati, “Brazil’s Coronavirus Splurge Is Sparking a Rebel¬
lion in Markets,” Bloomberg, October 27, 2020.
66	B. Harris, “Brazil’s Economy Rebounds in Third Quarter,” Financial Times,
December 3, 2020.
67	ECLAC Special Report no. 5, “Addressing the Growing Impact of COVID-19 with
a View to Reactivation with Equality: New Projections,” July 15, 2020; reposito-
rio.cepal.org/bitstream/handle/11362/45784/17S2000470_en.pdf.
68	C. Smith and G. Long, “Peru Joins Select Group of Nations Selling Century
Bonds,” Financial Times, November 23, 2020.
69	M. Margolis, “Covid-19’s Toll Will Rewrite Latin America’s Future,” Bloomberg,
July 1, 2020.
70	Stott, “Coronavirus Set to Push 29m Latin Americans Into Poverty.”
71	Perez and A. Harrup, “Mexico’s Leftist President Becomes Fiscal Hawk in Midst
of Pandemic.”
72	M. Viotti Beck, “Brazil Economy Chief Vows Fiscal Control If Virus Hits Again,”
Bloomberg, November 10, 2020.
73	Harris, “Brazil’s Economy Rebounds in Third Quarter.”
74	M. Sergio Lima and C. Lucchesi, “Fraga Warns ‘Combustible’ Situation Brewing
in Brazilian Markets,” Bloomberg, October 15, 2020.
45°

ПРИМЕЧАНИЯ
Глава д
1	R. J. Samuelson, “Opinion: Why Italy’s Debt Matters for Everybody,” Washington
Post, May 24, 2020.
2	M. Ashworth, “Italy’s Debt Is Less Terrifying Than It Looks,” Bloomberg, April 9,
2020.
3	A. Tooze, Crashed: How a Decade of Financial Crises Changed the World (Viking,
2018).
4	R. Olivares-Caminal, “The New EU Architecture to Avert a Sovereign Debt Cri¬
sis: EFSM, EFSF & ESM,” October 2011; www.oecd.org/ daf/ fin/48887542.pdf.
5	J. Detrixhe, “Europe’s ‘Doom Loop’ of Government Debt Is Alive and Well,”
Quartz, May 13, 2020.
6	“Financial Stability Review,” European Central Bank, May 2020.
7	Eurostat, “First Quarter of 2020 Compared with Fourth Quarter of 2019,”
ec.europa.eu/eurostat/documents/2995 521/11129607/2-22072020-AP-EN.pdf/
ab6cd4ff-ec57-d984-e85a-41a351df1ffd.
8	L. van Middelaar, Alarums and Excursions: Improvising Politics on the European Stage
(Agenda Publishing, 2019).
9	ECB Press Conference March 12, 2020; www.ecb.europa.eu/press/pres-
sconf/2020/html/ecb.is200312~f857a21b6c.en.html.
10 J. Randow and P. Skolimowski, “Christine Lagarde’s $810 Billion U-Turn Came
in Just Four Weeks,” Bloomberg, April 6, 2020.
11	“Loose Lips Cost Ships: Lagarde’s Language and Italy’s EUR14 Billion Bill,”
General Theorist, May 15, 2020; thegeneraltheorist.com/category/lagarde.
12	“ECB Announces €750 Billion Pandemic Emergency Purchase Programme
(PEPP),” press release, European Central Bank, March 18, 2020.
13	F. Canepa and B. Koranyi, “Exclusive: ECB’s Lagarde Overruled German
and Dutch Resistance to ‘No-Limits’ Pledge — Sources,” Reuters, March 19, 2020.
14	D. Dombey, G. Chazan, and J. Brunsden, “Nine Eurozone Countries Issue Call
‘Coronabonds,’” Financial Times, March 15, 2020.
15	D. M. Herszenhorn, J. Barigazzi, and R. Momtaz, “Virtual Summit, Real Acrimo¬
ny: EU Leaders Clash Over ‘Corona Bonds,’” Politico, March 27, 2020.
16	M. Karnitschnig, “The Inconvenient Truth About Ursula von der Leyen,” Politico,
July 2, 2019. B. Judah, “The Rise of Mrs Europe,” Critic, October 2020.
17	Interview with E. Macron, “Macron: Coronavirus Is Europe’s ‘Moment of Truth,’”
Financial Times, April 16, 2020; https:// www.ft.com/video/96240572-7e35-4fcd-aecb-
8f503d529354.
18	N. de Boer and J. van‘t Klooster, “The ECB, the Courts and the Issue of Demo¬
cratic Legitimacy After Weiss,” Common Market Law Review 57, no. 6 (2020):
1689-724.
19	J. Collings, Democracy’s Guardians (Oxford University Press, 2015).
20	D. Grimm, “A Long Time Coming,” German Law Journal 21, no. 5 (2020): 944-49.
21	A. Tooze, “The Death of the Central Bank Myth,” Foreign Policy, May 13, 2020.
22	J. Goldstein, “A Gold Bug’s Moment in the Political Sun,” Planet Money, NPR,
January 23, 2012. R. Paul, End the Fed (Grand Central Publishing, 2009). R. Shar-
ma, “Will Bitcoin End the Dollar’s Reign?” Financial Times, December 9, 2020.
M. Stoller, “How the Federal Reserve Fights,” Naked Capitalism, December 12, 2011.
23	Два важных примера приведены в: www.positivemoney.eu/ и dezernatzukunft.
org/en/category/monetarypolicy/.
24	P. Tucker, Unelected Power: The Questfor Legitimacy in Central Banking and the Regu¬
latory State ^Princeton University Press, 2018).
25	S. Kinkartz, “Corona-krise: Was haben die deutschen gegen Eurobonds?” DW,
April 22, 2020.
451

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
26	S. Klusmann, “Germany Must Abandon Its Rejection of Eurobonds,” Der Spiegel,
April 4, 2020.
27	“Merkel: Keine Eurobonds, ‘solange ich lebe,’” Der Tagesspiegel, June 26, 2012.
28	B. Pancevski and L. Norman, “How Angela Merkel’s Change of Heart Drove
Historic EU Rescue Plan,” Wall Street Journal, July 21, 2020.
29	S. Amaro, “EU Unveils Plan to Borrow 750 Billion Euros to Aid Economic Reco¬
very,” CNBC, May 27, 2020.
30	G. Chazan, S. Fleming, V. Mallet, and J. Brunsden, “Coronavirus Crisis Revives
Franco-German Relations,” Financial Times, April 13, 2020.
31	A. Tooze, “It’s a New Europe — If You Can Keep It,” Foreign Policy, August 7,
2020.
32	C. Pazzanese, “Angela Merkel, the Scientist Who Became a World Leader,” Har¬
vard Gazette, May 28, 2019.
33	H. von der Burchard and E. Schaart, “Dutch Face Friendly Fire as Corona Bond
Bad Cops,” Politico, March 30, 2020.
34	“EU ‘Frugals’ Formally Oppose Merkel-Macron Plan for Coronavirus Grants,”
CNBC, May 23, 2020.
35	D. Herszenhorn, L. Bayer, and R. Momtaz, “The Coronavirus Plan That von der
Leyen built,” Politico, July 15, 2020.
36	D. Herszenhorn and L. Bayer, “EU Leaders Agree on €1.82T Budget and Corona-
virus Package,” Politico, July 21, 2020.
37	EU Commission, Recovery and Resilience Facility, ec.europa.eu/info/
business-economy-euro/recovery-coronavirus/recovery-and-resilience-facility_en.
38	European Council Conclusions July 17-21, 2020; www.consilium.europa.eu/en/
press/press-releases/2020/07/21/european-council-conclusions-17-21-july-2020.
G. Claeys and S. Tagliapietra, “Is the EU Council Agreement Aligned with
the Green Deal Ambitions?” Bruegel Blog, July 23, 2020.
39	L. Guttenberg, J. Hemker, and S. Tordoir, “Everything Will Be Different: How
the Pandemic Is Changing EU Economic Governance,” Hertie School, Jacques
Delors Centre, February 11, 2021.
40	O. Konotey-Ahulu and J. Ainger, “Big Bond Traders Double Down on Their Bet
on Europe,” Bloomberg, August 4, 2020.
41	O. Konotey-Ahulu and N. Jagadeesh, “Euro Skeptics Are Now Believers and It’s
Driving Markets Higher,” Bloomberg, July 24, 2020.
42	Z. Darvas, “Next Generation EU Payments Across Countries and Years,” Bruegel
Blog, November 12, 2020.
43	A. Consiglio and S. Zenios, “Growth Uncertainty, European Central Bank Inter¬
vention and the Italian Debt,” Bruegel Blog, October 28, 2020.
44	M. Huertas, H. Schelling, and C. von Berg, “Resolving Karlsruhe — What’s Hap¬
pened Since?” JD Supra, July 7, 2020.
45	K. Hempel, “Anleihekaufe erneut Thema in Karlsruhe,” Tagesschau, May 8, 2020.
C. Siedenbiedel, “Ultimatum abgelaufen — die EZB scheint aus dem Schneider,”
Frankfurter Allgemeine Zeitung, May 8, 2020.
46	E. Lonergan, “European Central Bank Has One Item Left in Its Toolkit: Dual
Rates,” Financial Times, January 1, 2020.
47	J. Sindreu, “In Europe, Monetary Policy Is All About Giving Banks Free Money,”
Wall Street Journal, December 10, 2020.
48	www.ecb.europa.eu/press/key/date/2021/html/ecb.sp210325~e424a7f6cf.en.html).
49	L. Alderman, “Lagarde Vows to Put Climate Change on the E. C.B.’s Agenda,” New
York Times, September 4, 2019.
50	“Christine Lagarde Meets with Positive Money Europe,” Positive Money Europe,
December 4, 2019. M. Arnold, “ECB to Consider Using Climate Risk to Steer
Bond Purchases,” Financial Times, October 14, 2020.
51	C. Look, “Lagarde Says ECB Needs to Question Market Neutrality on Climate,”
Bloomberg, October 14, 2020.
452

ПРИМЕЧАНИЯ
52	K. Oroschakoff and K. Mathiesen, “How the EU’s Green Deal Survived the Coro-
navirus Pandemic,” Politico, December 17, 2020.
53	Самую актуальную информация о природных катаклизмах 2020 г. можно
найти в: twitter.com/70sBachchan.
54	A. Thompson, “A Running List of Record-Breaking Natural Disasters in 2020,”
Scientific American, December 22, 2020.
55	T. Fuller, “Coronavirus Limits California’s Efforts to Fight Fires with Prison
Labor,” New York Times, August 22, 2020.
56	J. Poushter and C. Huang, “Despite Pandemic, Many Europeans Still See Climate
Change as Greatest Threat to Their Countries,” Pew Research Center, September 9,
2020.
57	A. Tooze, “The Fierce Urgency of COP 26,” Social Europe, January 20, 2020.
58	European Commission, Regulation of the European Parliament and of the Coun¬
cil establishing the framework for achieving climate neutrality, eur-lex.europa.eu/
legal-content/EN/TXT/?uri=CELEX:52020PC0080.
59	C. Farand, “Poland Bails Out Coal, Yet Wins Access to EU Climate Funds,” Cli¬
mate Change News, July 21, 2020.
60	M. Karnitschnig, D. M. Herszenhorn, J. Barigazzi, and A. Gray, “Merkel Rebuffs
Trump Invitation to G7 Summit,” Politico, May 29, 2020.
61	“VW to Put $i7.5bn into China’s Electric Cars,” Asia Times, September 28, 2020.
62	C. Early, “The EU Can Expect Heavy Pushback on Its Carbon Border Tax,” Chi¬
na Dialogue, September 1, 2020. “Commission Launches Public Consultations on
Energy Taxation and a Carbon Border Adjustment Mechanism,” European Com¬
mission, July 23, 2020.
63	D. Sheppard, “Price of Polluting in EU Rises as Carbon Price Hits Record High,”
Financial Times, December 11, 2020.
64	“China Eyes Launch of National Emissions Trade Scheme Within Five Years,”
Reuters, October 28, 2020. H. Slater, “Despite Headwinds, China Prepares
for World’s Largest Carbon Market,” Lowy Institute, May 5, 2020. ec.europa.
eu/clima/policies/ets/markets_en. K. Appunn, “Emission Reduction Panacea
or Recipe for Trade War? The EU’s Carbon Border Tax Debate,” Clean Energy
Wire, November 30, 2020. E. Krukowska and J. Shankleman, “Carbon Border
Tax: Europe May Not Need a Climate Levy as Biden Targets Pollution,” Bloom¬
berg, November 16, 2020.
65	F. Simon, “MEP Canfin: EU’s Carbon Border Adjustment Mechanism ‘Is Not
a Tax,’” Euractiv, December 17, 2020.
Глава 10
1	“U. S.-China Joint Presidential Statement on Climate Change,” Septem¬
ber 25, 2015; Obama white house.archives.gov/the-press-office/2015/09/25/
us-china-joint-presidential-statement-climate-change.
2	Remarks by President Trump to the 75th Session of the United Nations General
Assembly, September 22, 2020; it.usembassy.gov/remarks-by-president-trump-
to-the-75th-session-of-the-united-nations-general-assembly-September-2 2-2020.
3	“Statement by H. E. Xi Jinping President of the People’s Republic of China at
the General Debate of the 75 th Session of the United Nations General Assembly,”
September 22, 2020; www.fmprc.gov.cn/mfa_eng/zxxx_662805/t1817098.shtml.
4	“The Secret Origins of China’s 40-Year Plan to End Carbon Emissions,” Bloom¬
berg Green, November 22, 2020.
5	A. Weeden and S. Yang, “China’s Carbon Neutral by 2060 Pledge Has Wowed
Some, but Where Is the Detail?” ABC News, September 24, 2020.
6	H. Spross, “China: An Unpopular Winner in the Year of the Coronavirus,” DW,
October 27, 2020.
453

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
7	T. Nordhaus and S. Wang, “China Breaks Decades of Climate Gridlock,” Foreign
Policy, January 11, 2021.
8	J. McCurry, “South Korea Vows to Go Carbon Neutral by 2050 to Fight Climate
Emergency,” Guardian, October 28, 2020.
9	L. Silver, K. Devlin, and C. Huang, “Unfavorable Views of China Reach Historic
Highs in Many Countries,” Pew Research Center, October 6, 2020.
10	S. L. Myers, K. Bradsher, S.-L. Wee, and C. Buckley, “Power, Patriotism and 1.4 Bil¬
lion People: How China Beat the Virus and Roared Back,” New York Times, Febru¬
ary 5, 2021.
11	M. Wilson, “The Untold Origin Story of the N95 Mask,” Fast Company, March 24,
2020.
12	K. Bradsher and L. Alderman, “The World Needs Masks. China Makes Them, but
Has Been Hoarding Them,” New York Times, March 13, 2020.
13	H. Mowbray, “Trending in China: Wholesale Mask Prices Fall Over 90% and Raw
Materials Fall to Fraction of Peak Price,” CX Tech, July 15, 2020.
14	D. Stojanovic, “China’s ‘Mask Diplomacy’ Wins Support in Eastern Europe,”
AP News, April 14, 2020.
15	A. Lo, “Beijing Loses Face with ‘Face-Mask Diplomacy,’” South China Morning Post,
April 23, 2020.
16	A. Frachon, “Dissecting China’s Failed Experiment at Face Mask Diplomacy,”
Worldcrunch, April 7, 2020. L. Jacinto, “Can the Unmasking of China’s Covid-19
‘Mask Diplomacy’ Stem Beijing’s Global Power Grab?” France 24, January 5, 2020.
17	S. Denyer, “Japan Pays 87 Companies to Break from China After Pandemic
Exposed Overreliance,” Washington Post, July 21, 2020.
18	R. Baldwin and S. Evenett, “COVID-19 and Trade Policy: Why Turning Inward
Won’t Work,” VoxEU, April 29, 2020.
19	A. Beattie, “Coronavirus-Induced ‘Reshoring’ Is Not Happening,” Financial
Times, September 30, 2020.
20	“Is a Wave of Supply-Chain Reshoring Around the Corner,” Economist, Decem¬
ber 16, 2020.
21	В. Половинко «Россия кормит Китай», Новая газета, 2020, Март 27; https://
novayagazeta.ru/articles/2020/03/25/84497-kitayskie-partnery-vse-vnimatelno-
zapominayut.
22	H. Le Thu, “Vietnam: A Successful Battle Against the Virus,” Council on Foreign
Relations, April 30, 2020.
23	L. Schlein, “UN Begins Airlift to Help Africa Fight Coronavirus,” Voice of Ameri¬
ca, April 14, 2020.
24	C. Sanborn, “Latin America and China in Times of COVID-19,” Wilson Center,
2020.
25	M. Paarlberg, “China Was Already Winning over the US’s Neighbors. Trump’s
COVID-19 Response Just Makes Beijing’s Job Easier,” Business Insider, August 27,
2020.
26	G. Wu, “Continuous Purges: Xi’s Control of the Public Security Apparatus
and the Changing Dynamics of CCP Elite Politics,” China Leadership Monitor,
December 1, 2020.
27	“Ant Group Announces Plans to List in Shanghai and Hong Kong,” Economist,
July 25, 2020.
28	N. Somasundaram and N. Sun, “China Inc.’s Role in Hong Kong Grows After
Security Law,” Nikkei, November 18, 2020.
29	“Government Should Increase Recurrent Expenditure by HK$36.7B,”
Oxfam, September 25, 2018; www.oxfam.org.hk/en/news-and-publication/
inequality-alarming-as-city-s-richest-earn-44-times-more-than-poorest.
30	P. Ngai, “Reflecting on Hong Kong Protests in 2019- 2020,” HAU: Journal of Eth¬
nographic Theory 10, no. 2 (Autumn 2020). “The Turmoil in Hong Kong Stems
in Part from Its Unaffordable Housing,” Economist, August 24, 2019.
454

31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
6о
ПРИМЕЧАНИЯ
S.	Tiezzi, “Hong Kong’s Elections Were Already Rigged. Now They Won’t Hap¬
pen,” Diplomat, August 1, 2020.
“Why Business in Hong Kong Should Be Worried,” Economist, July 18, 2020.
“Nathan Law Says the Battle Is Not Over in Hong Kong,” Economist, Novem¬
ber 17, 2020.
“Leaving in Despair — Hong Kong’s Legislature Has Been Stripped of a Vocal
Opposition,” Economist, November 12, 2020.
“Why Business in Hong Kong Should Be Worried,” Economist.
P. Riordan, “Hong Kong’s Bourse Reaps Benefits of China Homecomings,” Finan¬
cial Times, July 7, 2020.
H. Lockett, “Chinese Investors Flood Hong Kong’s Bruised Stock Market with
Cash,” Financial Times, January 12, 2021.
P. Riordan, “HSBC and StanChart Publicly Back China’s Hong Kong Security
Law,” Financial Times, June 3, 2020.
T.	Kihara, “Hong Kong Tilts Further Toward Beijing with Carrie Lam’s Trip,” Nik¬
kei, November 7, 2020.
T. Summers, “China’s Greater Bay Area Has Real Economic Power,” Chatham
House, September 20, 2018.
“Xi Jinping Is Trying to Remake the Chinese Economy,” Economist, August 15,
2020.
“China Rises to Top Engine of Global Economic Growth in 70 Years,” Xinhua,
August 29, 2020.
Jingshan Report, 2020, “Release China’s New Advantage of the Super-Large Mar¬
ket”; new.cf40.org.cn/uploads/2020_Jingshan_Report.pdf.
J. Garber, “Ray Dalio on China: ‘This Ain’t Your Grandfather’s Communism,’” Fox
Business, January 22, 2020.
“Bridgewater’s Dalio Supports Ant IPO Suspension, Bullish on China,” Reuters,
November 11, 2020.
R.	Kapadia, “The Biggest Investment Opportunity for Americans Is China,
Bridgewater’s Karen Karniol-Tambour Says,” Barron’s, December 4, 2020.
“Is Wall Street Winning in China?” Economist, September 5, 2020.
L. Wei, B. Davis, and D. Lim, “China Has One Powerful Friend Left in the U. S.:
Wall Street,” Wall Street Journal, December 2, 2020.
G.	Wilson, “China’s Digital Currency Is a Game Changer (Part 1),” Money: Inside
and Out, January 3, 2021.
A. Galbraith, “Explainer: Foreign Access to China’s $16 Trillion Bond Market,”
Reuters, September 23, 2020.
Y. Hairong, Z. Yuzhe, and D.Jia, “In Depth: Should China’s Central Bank Buy
Treasury Bonds?,” Caixin, May 25, 2020.
“China’s Economists Debate Deficit Monetization”, Economist, May 30, 2020.
“China’s Economists Debate Deficit Monetization”.
“China’s Economists Debate Deficit Monetization”.
“China’s Rulers Will Pay a High Price for Repression in Hong Kong,” Economist,
August 22, 2020.
J. Miller, “Daimler Chief Hails ‘V-Shaped’ Recovery in China Car Sales,” Finan¬
cial Times, December 3, 2020.
A. Pandey, “Auto China 2020: German Carmakers Look to Switch Gears,” DW,
September 25, 2020.
X. Yu, F. Yoon, and J. Yang, “When Oil Prices Went Negative, Investors in China
Took a Hit,” Wall Street Journal, April 23, 2020.
H.	Sanderson, “China Aims for More Sway over Copper Prices with Future
Launch,” Financial Times, November 18, 2020.
S.	Sundria, G. Freitas Jr., and R. Graham, “China to Take Oil-Refining Crown
Held by U. S. Since 19th Century,” Bloomberg, November 21, 2020.
455

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
61	S. Shehadi, “BASF’s $iobn China Plant Followed ‘Market Logic Not Trade War,’”
FDI Intelligence, January 8, 2019. J. Zhu, “BASF Kicks Off China Megaproject,”
FDI Intelligence, December 16, 2019.
62	Silver, Devlin, and Huang, “Unfavorable Views of China Reach Historic Highs
in Many Countries.”
63	M. Landler, Alter Egos: Hillary Clinton, Barack Obama, and the Twilight Struggle Over
American Power (Random House, 2016).
64	D. Palmer, “Clinton Raved About Trans-Pacific Partnership Before She Rejected
It,” Politico, October 8, 2016.
65	S. Balino, “With RCEP Agreement Signed, Eyes Turn to Interactions Among
Trade Deals in the Asia-Pacific Region,” IISD, November 25, 2020; sdg.iisd.org/
commentary/policy-briefs/with-rcep-agreement-signed-eyes-turn-to-interac-
tions-among-trade-deals-in-the-asia-pacific-region/.
66	M. Ryan, “China-Australia Clash: How It Started and How It’s Going,” Nikkei
Asia, December 9, 2020.
67	J. Varano, “Most Read of 2020: The State of Victoria and China’s Belt and Road
Initiative: Where Does It Leave Victorians?” Australian Institute of International
Affairs, January 6, 2021.
68	P. Ranald, “We’ve Just Signed the World’s Biggest Trade Deal, but What Exactly
Is the RCEP?,” The Conversation, November 16, 2020.
69	R. Intan, “What RCEP Can Tell Us About Geopolitics in Asia,” The Interpreter,
December 1, 2020.
70	N. Blarel, “Rising India: Status and Power,” International Affairs 95, no. 4 (2019):
957-58.
71	M. Goswani, Producing India: From Colonial Economy to National Space (University
of Chicago Press, 2004).
72	C. Jaffrelot, “From Slowdown to Lockdown, India’s Economy and the COVID-19
Shock,” Institut Montaigne, June 11, 2020.
73	S. Gupta and S. Ganguly, “Why India Refused to Join the RCEP, the World’s
Biggest Trading Bloc,” Foreign Policy, November 23, 2020. S. Chatterjee, “India’s
Inward (Re)Turn: Is It Warranted? Will It Work?” Ashoka Centrefor Economic Poli¬
cy, October 2020.
74	S. Singh, “Why China Is Winning Against India,” Foreign Policy, January 1, 2021.
75	M. Billah, “Is Bangladesh Growing Closer to China at the Expense of Its Relati¬
ons with India?,” The Diplomat, September 23, 2020.
76	C. R. Mohan, “India’s Growing Strategic and Economic Interests in the Quad,”
December 1, 2020; valdaiclub.com/a/highlights/india-s-growing-strategic-and-
economic-interests.
77	“China to Overtake US as Largest Global Economy by 2028: Report,” DW,
December 26, 2020; p.dw.com/p/3nE83.
78	L. Summers, “Can Anything Hold Back China’s Economy?,” December 5, 2018;
larrysummers.com/2018/12/05/can-anything-hold-back-chinas-economy.
79	United States Strategic Approach to the People’s Republic of China, May 20,
2020; www.defense.gov/Newsroom/Releases/Release/Article/2193 725/united-
states-strategic-approach-to-the-peoples-republic-of-china.
80	C. Bown, “How Trump’s Export Curbs on Semiconductors and Equipment Hurt
the US Technology Sector,” Peterson Institute for International Economics,
September 28, 2020; www.piie.com/blogs/trade-and-investment-policy-watch/
how-trumps-export-curbs-semiconductors-and-equipment-hurt-us.
81	A. Kharpal, “U. S. Sanctions on Chipmaker SMIC Hit at the Very Heart of China’s
Tech Ambitions,” CNBC, September 28, 2020.
82	C. Bown, “How the United States Marched the Semiconductor Industry into Its
Trade War with China,” Peterson Institute for International Economics, Decem¬
ber 2020; www.piie.com/sites/default/files/documents/wp20-16.pdf.
456

ПРИМЕЧАНИЯ
83	Bown, “How Trump’s Export Curbs on Semiconductors and Equipment Hurt
the US Technology Sector.”
84	J. Crabtree, “China’s Radical New Vision of Globalization,” Noema, December 10,
2020.
85	“China’s Got a New Plan to Overtake the U. S. in Tech,” Bloomberg, May 20, 2020.
86	www.federalregister.gov/documents/2020/12/22/2020-28031/addition-of-enti-
ties-to-the-entity-list-revision-of-entry-on-the-entity-list-and-removal-of-entities.
87	“Britain Lets Huawei into Part of Its 5G Networks,” Economist, April 24, 2019.
88	A. Timsit, “The UK Will Ban Huawei from Its 5G Network Earlier Than Expec¬
ted,” Quartz, November 27, 2020.
89	W. Boston and S. Woo, “Huawei Gets Conditional Green Light in Germany as
Government Approves Security Bill,” Wall Street Journal, December 16, 2020.
90	K. Bennhold and J. Ewing, “In Huawei Battle, China Threatens Germany ‘Where
It Hurts’: Automakers,” New York Times, January 16, 2020.
91	United States Strategic Approach to the People’s Republic of China, May 20,
2020.
Глава 11
1	K. Bennhold, “Germany’s Coronavirus Protests Anti-Vaxxers, Anticapitalists,
Neo-Nazis,” New York Times, May 18, 2020. “Protests Against Coronavirus Lock¬
down Measures Spread in the UK and Across Europe,” ABC News, May 16, 2020.
W. Callison and Q. Slobodian, “Coronapolitics from the Reichstag to the Capitol,”
Boston Review, January 12, 2021.
2	A. Abad-Santos, “How Hair Became a Culture War in Quarantine,” Vox, June 10,
2020.
3	L. Graves, “Who’s Behind the ‘Reopen’ Protests?” New York Times, April 22, 2020.
4	E. Levitz, “Is This What a Recovery Looks Like?,” Intelligencer, June 6, 2020.
5	L. Buchanan, Q. Bui, and J. K. Patel, “Black Lives Matter May Be the Largest
Movement in U. S. History,” New York Times, July 3, 2020.
6	T. McErney, “Jamie Dimon Drops Into Mt. Kisco Chase Branch, Takes a Knee
with Staff,” New York Post, June 5, 2020.
7	“Serious Help May Be on the Way for America’s Black Entrepreneurs,” Economist,
December 10, 2020.
8	E. Levitz, “Corporate America Loves Increasing Racial Inequality,” Intelligencer,
June 16, 2020.
9	L. Seligman, “Esper Orders Hundreds of Troops from 82nd Airborne Home from
D. C. Area,” Politico, June 4, 2020.
10	A. Nally, “The Curfews in Place in US Cities and States After the Death of Black
Man George Floyd,” ABC News, June 2, 2020.
11	F. Finchelstein, “Trump’s Mount Rushmore Speech Is the Closest He’s Come
to Fascism,” Foreign Policy, July 8, 2020.
12	D. Choi, “G7 Countries Fail to Deliver a Joint Statement Because US Insists on
Saying ‘Wuhan Virus’ for the Coronavirus,” Insider, March 25, 2020.
13	D. J. Lynch and E. Rauhala, “Trump Says U. S. to Withdraw from World Health
Organization and Announces New Broadsides Against Beijing,” Washington Post,
May 29, 2020.
14	G. Schmitt, “Pompeo’s China Speech at Odds with Trump’s ‘America First’
Foreign Policy,” The Hill, July 25, 2020.
15	L. Green, “America’s Top Cop Is a Rightwing Culture Warrior Who Hates Disor¬
der. What Could Go Wrong?,” Guardian, June 6, 2020.
16	T. Czuczka, “Barr Says U. S. Businesses ‘Part of Problem’ in Battling China,”
Bloomberg, June 21, 2020.
457

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
17	AG William Barr China Policy Speech Transcript, July 16, 2020; www.rev.com/
blog/transcripts/ag-william-barr-china-policy-speech-transcript-july-i6.
18 A. Viswanatha and W. Maudlin, “Barr Warns Company Executives on Pushing
Policies at Behest of China,” Wall Street Journal, July 16, 2020.
19	E. Green, “Josh Hawley’s Vision for the Post-Trump GOP,” Atlantic, November 24,
2019.
20	E. Levitz, “The GOP Coalition Is Getting More Working-Class. Its Agenda Isn’t,”
Intelligencer, July 18, 2020.
21	Levitz, “The GOP Coalition Is Getting More Working-Class. Its Agenda Isn’t.”
22	E. Levitz, “On Night Two, the RNC Went on Offense Against Reality,” Intelligen¬
cer, August 26, 2020.
23	K. Rogers, “Trump Says Jobs Report Made It a ‘Great Day’ for George Floyd,
Stepping on Message,” New York Times, June 5, 2020.
24	E. Levitz, “White House: Stocks Are Plunging Because Jerome Powell Doesn’t
Smile,” Intelligencer, June 11, 2020.
25	J. Valentino-DeVries, E. Koeze, and S. Maheshwari, “Virus Alters Where People
Open Their Wallets, Hinting at a Halting Recovery,” New York Times, August 18,
2020.
26	S. Hansen, “Business Leaders Urge Congress to Send $1 Trillion in Relief to Sta¬
tes and Local Governments,” Forbes, May 19, 2020.
27	E. Werner, “House Democrats Pass $3 Trillion Coronavirus Relief Bill Despite
Trump’s Veto Threat,” Washington Post, May 15, 2020.
28	E. Levitz, “GOP Hopes to Revive Economy by Making Life Harder for Unem¬
ployed,” Intelligencer, July 1, 2020.
29	E. Levitz, “The GOP’s Procrastination on COVID Relief Is Inexcusable,” Intelli¬
gencer, July 25, 2020.
30	“The Fiction of Mitch McConnell’s ‘Blue State Bailout,’” Chicago Sun-Times, April
27, 2020.
31	E. Levitz, “Send Money to the States Already,” Intelligencer, June 18, 2020.
32	E. Levitz, “Trump Calls for Limiting COVID Relief to Less Needy,” Intelligencer,
July 16, 2020.
33	E. Levitz, “Trump and the GOP Establishment Are Falling Out of Love,” Intelli¬
gencer, August 1, 2020.
34	C. Arnold, “Why the CDC Eviction Ban Isn’t Really a Ban: ‘I Have Nowhere
to Go,’” The Coronavirus Crisis, NPR, December 20, 2020.
35	E. Levitz, “3 Reasons Pelosi Should Take Trump’s $1.8 Trillion Stimulus Deal,”
Intelligencer, October 13, 2020.
36	Speech by J. H. Powell, “New Economic Challenges and the Fed’s Monetary Poli¬
cy Review,” Board of Governors of the Federal Reserve, August 27, 2020.
37	J. Dizard, “Don’t Bet on the Silver Boom,” Financial Times, July 3, 2020.
38	S. Detrow, “Democratic Task Forces Deliver Biden a Blueprint for a Progressive
Presidency,” Morning Edition, NPR, July 8, 2020.
39	P. Stevens, “Exxon Mobil Replaced by a Software Stock After 92 Years in the Dow
Is a ‘Sign of the Times,’” CNBC, August 8, 2020.
40	A. I. Abramowitz, The Great Alignment: Race, Party Transformation, and the Rise
of Donald Trump (Yale University Press, 2018).
41 A. Van Dam and H. Long, “Biden Won Places That Are Thriving. Trump Won
Ones That Are Hurting,” Washington Post, November 15, 2020.
42	M. Muro, E. Byerly Duke, Y. You, and R. Maxim, “Biden-Voting Counties Equal
70% of America’s Economy. What Does This Mean for the Nation’s Political-Eco¬
nomic Divide?” Brookings, November 10, 2020.
43 A. Zitner and D. Chinni, “How the 2020 Election Deepened America’s White-Col-
lar/Blue-Collar Split,” Wall Street Journal, November 24, 2020.
44	Axios, “Off the Rails” Series; www.axios.com/off-the-rails-episodes-cf6da824-
83ac-45a6-a33c-ed8b00094e39.html.
458

ПРИМЕЧАНИЯ
45	E. Kilgore, “Wisconsin Supreme Court Was Close to Flipping State to Trump,”
Intelligencer, December 15, 2020.
46	K. Wehle, “No, Flynn’s Martial Law Plot Isn’t Sedition. But It’s Not Necessarily
Legal Either,” Politico, December 24, 2020.
47	E. Luce, “The Audacity of America’s Oligarchy,” Financial Times, January 31, 2019.
48	E. Levitz, “Biden 2020: Change That Wall Street Liberals Can Believe In?,” Intel¬
ligencer, September 8, 2020.
49	J. Epstein, “Biden Tells Elite Donors He Doesn’t Want to ‘Demonize’ the Rich,”
Bloomberg, June 18, 2019.
50	A. Edgecliffe-Johnson, “US Business Leaders Warn of Disruption in Event of Dis¬
puted Election,” Financial Times, October 14, 2020.
51	A. Edgecliffe-Johnson, “US Business Lobby Groups for Patience over Election
Result,” Financial Times, October 27, 2020.
52	C. Cutter, “Expensify CEO Urges Customers to Vote Against Trump,” Wall Street
Journal, October 23, 2020.
53	A. Edgecliffe-Johnson and M. Vandevelve, “Stephen Schwarzman Defended
Donald Trump at CEO Meeting on Election Results,” Financial Times, Novem¬
ber 14, 2020.
54	A. Edgecliffe-Johnson, “US Business Leaders Press Donald Trump to Start Tran¬
sition to Joe Biden,” Financial Times, November 23, 2020.
55	M. Wayland and L. Kolodny, “Tesla’s Market Cap Tops the 9 Largest Automa¬
kers Combined — Experts Disagree About if That Can Last,” CNBC, December 14,
2020.
56	T. Frankel, B. Martin, A. Van Dam, and A. Fowers, “A Growing Number of Ameri¬
cans Are Growing Hungry,” Washington Post, November 25, 2020.
57	M. Alonso and S. Cullinane, “Thousands of Cars Form Lines to Collect Food
in Texas,” CNN, November 16, 2020.
58	L. Reiley and G. Jaffe, “A $4.5 Billion Trump Food Program Is Running Out
of Money Early, Leaving Families Hungry and Food Assistance Charities Scram¬
bling,” Washington Post, December 8, 2020.
59	A. Bhattarai and H. Denham, “Stealing to Survive: More Americans Are Shoplif¬
ting Food as Aid Runs Out During the Pandemic,” Washington Post, December 10,
2020.
Глава 12 1 2 3 4 5 6 7 81	P. A. David, “The Dynamo and the Computer: An Historical Perspective on
the Modern Productivity Paradox,” American Economic Review 80, no. 2 (1990):
355-61.
2	R. Solow, “We’d Better Watch Out,” New York Times Book Review, July 12, 1987, 36.
3	L. Light, “Good Vaccine News Has Immediate Impact on the Stock Market,” Chief
Investment Officer, September 2, 2020.
4	A. Scaggs, “High-Yield Bonds Are Surging While Treasuries Slump on Vacci¬
ne News,” Barron’s, November 2, 2020. G. Campbell and J. Turner, “How Has
the News of a Vaccine Affected World Stock Markets?,” Economics Observatory,
November 13, 2020.
5	M. Mazzucato, The Entrepreneurial State: Debunking Public vs. Private Sector Myths
(PublicAffairs, 2015).
6	“Triumph of Science Is Cause for Festive Cheer,” Financial Times, December 24,
2020.
7	“The Cost of Sequencing a Human Genome,” National Human Genome Research
Institute, December 7, 2020.
8	H. Moses III, D. Matheson, and S. Cairns-Smith, et al., “The Anatomy of Medical
Research: US and International Comparisons,” JAMA 313, no. 2 (2015): 174-89.
459

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
9	A. S. Rutschman, “The Vaccine Race in the 21st Century,” Arizona Law Review 61,
no. 4 (2019): 729.
10 T. Bollyky and C. Bown, “Vaccine Nationalism Will Prolong the Pandemic,”
Foreign Affairs, December 29, 2020.
11	E. Silverman, “Funds Join Campaign to Pressure Pharma to Disclose Trial Data,”
Wall Street Journal, July 22, 2015.
12	“Institutional Investors Tell Big Pharma to Cooperate on Coronavirus,” Reuters,
April 7, 2020.
13	R. Brugha, M. Starling, and G. Walt, “GAVI, the First Steps: Lessons for the Glo¬
bal Fund,” Lancet 359, no. 9304 (2002): 435-38.
14	R. G. Douglas and V. B. Samant, “The Vaccine Industry,” in Plotkin’s Vaccines (Else¬
vier, 2018).
15	M. Balachandran, “Serum Institute: How an Indian Horse Breeder Built Asia’s
Largest Vaccine Company,” Quartz India, September 22, 2015.
16	S. H. E. Kaufmann, “Highly Affordable Vaccines Are Critical for Our Continued
Efforts to Reduce Global Childhood Mortality,” Human Vaccines & Immunothera-
peutics 15, no. 11 (2019): 2660-65.
17	“CEPI Survey Assesses Potential COVID-19 Vaccine Manufacturing Capacity,”
CEPI, August 5, 2020.
18	B. Hunneycut, N. Lurie, S. Rotenberg, et al., “Finding Equipoise: CEPI Revises
Its Equitable Access Policy,” Science Direct, February 24, 2020.
19	I. Sample, “The Great Project: How Covi Changed Science Forever,” Guardian,
December 15, 2020.
20	A. Bastani, “The Rapid Development of Covid Vaccines Shows How Healthcare
Will Completely Change. But Who Will Benefit?,” Novara Media, December 28,
2020.
21	D. Wallace-Wells, “We Had the Vaccine the Whole Time,” Intelligencer, Decem¬
ber 7, 2020.
22	Sample, “The Great Project: How Covi Changed Science Forever.” C. Zimmer,
J. Corum, and S-L. Wee, “Covid-19 Vaccine Tracker Updates: The Latest,” New York
Times, January 30, 2020.
23	H. Else, “How a Torrent of COVID Science Changed Research Publishing —
in Seven Charts,” Nature, December 16, 2020.
24	M. Wadman, The Vaccine Race: Science, Politics, and the Human Costs of Defeating
Disease (Penguin, 2017). Rutschman, “The Vaccine Race in the 21st Century.”
25	S. Ratto-Kim, I-K. Yoon, R. M. Paris, et al., “The US Military Commitment to Vac¬
cine Development: A Century of Successes and Challenges,” Frontiers in Immuno¬
logy, June 21, 2018; doi.org/10.3389/fimmu.2018.01397.
26	P. Mason, “Alexandria Ocasio-Cortez’s Green New Deal Is Radical but It Needs
to Be Credible Too,” New Statesman, February 13, 2019.
27	S. LaFraniere, K. Thomas, N. Weiland, D. Gelles, S. G. Stolberg, and D. Grady,
“Politics, Science and the Remarkable Race for a Coronavirus Vaccine,” New York
Times, November 21, 2020.
28	D. Diamond, “The Crash Landing of ‘Operation Warp Speed,’” Politico, Janua¬
ry 17, 2021.
29	LaFraniere et al., “Politics, Science and the Remarkable Race for a Coronavirus
Vaccine.”
30	B. Pancevski, “Germany Boosts Investment in Covid-19 Vaccine Research,” Wall
Street Journal, September 15, 2020.
31	“Germany: Investment Plan for Europe — EIB to Provide BioNTech with
Up to €100 Million in Debt Financing for COVID-19 Vaccine Development
and Manufacturing,” European Investment Bank, June 11, 2020.
32	LaFraniere et al., “Politics, Science and the Remarkable Race for a Coronavirus
Vaccine.”
460

ПРИМЕЧАНИЯ
33	L. Facher, “Amid Broad Mistrust of FDA and Trump Administration, Drug Com¬
panies Seek to Reassure Public About Covid-19 Vaccine Safety,” Stat, Septem¬
ber 8,2020.
34	M. Herper, “No News on Pfizer’s Covid-19 Vaccine Is Good News — and Bad
News,” Stat, October 27, 2020.
35	D. Wallace-Wells, “We Had the Vaccine the Whole Time,” Intelligencer, Decem¬
ber 7, 2020.
36	J. Cohen and K. Kupferschmidt, “As Vaccines Emerge, a Global Waiting Game
Begins,” Science 370, no. 6523 (2020): 1385-87.
37	R. Jalabi, R. Woo, and A. Shalal, “G20 Leaders Seek to Help Poorest Nations
in Post-COVID World,” Reuters, November 20, 2020.
38	“More Than 150 Countries Engaged in COVID -19 Vaccine Global Access Facility,”
World Health Organization, July 15, 2020.
39	J. H. Tanne, “Covid-19: US Will Not Join WHO in Developing Vaccine,”
BMJ 370 (20202): m3396.
40	Jalabi, Woo, and Shalal, “G20 Leaders Seek to Help Poorest Nations in Post-
COVID World.” A. Mullard, “How COVID Vaccines Are Being Divvied Up
Around the World,” Nature, November 30, 2020. Cohen and K. Kupferschmidt,
“As Vaccines Emerge, a Global Waiting Game Begins.” H. Dempsey and T. Wil¬
son, “WHO Head Warns of Global ‘Moral Failure’ on Vaccines,” Financial Times,
January 18, 2021.
41	M. Peel and A. Jack, “Cost of Vaccinating Billions Against Covid-19 Put at More
Than $20bn,” Financial Times, May 3, 2020.
42	“Where Do Covid-19 Vaccine Stocks Go from Here?” Wall Street Journal; wwwwsj.
com/ graphics/covid19-vaccine-stocks.
43	“$9 Trillion: The Potential Income Boost from Coronavirus Vaccine,” Al Jazeera,
October 16, 2020.
44	S. Nebehay and E. Farge, “New Kinds of Loans and Bonds Could Fill $28 Billi¬
on COVID Funding Gap,” Reuters, December 15, 2020. F. Guarascio, “Exclusive —
WHO Vaccine Scheme Risks Failure, Leaving Poor Countries with No COVID
Shots Until 2024,” Reuters, December 16, 2020.
45	H. Kuchler, J. Miller, and K. Stacey, “US Offers to Help Increase Production
of Pfizer/BioNTech Covid Vaccine,” Financial Times, December 11, 2020.
46	A. Acharya and S. Reddy, “It’s Time to Use Eminent Domain on the Coronavirus
Vaccines,” Foreign Policy, December 29, 2020.
47	A. Beattie, “The Struggle to Defuse the Global Vaccine Conflict,” Financial Times,
January 28, 2020.
48	A. Beattie, “Impending Row over Covid Vaccine Patents at WHO,” Financial
Times, October 8, 2020. “Pfizer and Moderna Vaccines Can Only Be Scaled Up
Globally if Many More Suppliers Can Produce,” ReliefWeb, December 8, 2020.
M. Rathod and K. Barot, “India and South Africa’s COVID Vaccine Proposal
to the WTO: Why Patent Waiver Must Be Considered Over Compulsory Licen¬
sing,” IP Watchdog, January 2, 2021.
49	J. Hancock, “They Pledged to Donate Rights to Their C OVID Vaccine, Then Sold
Them to Pharma,” Kaiser Health News, August 25, 2020. J. Strasburg, “If Oxford’s
Covid-19 Vaccine Succeeds, Layers of Private Investors Could Profit,” Wall Street
Journal, August 2, 2020.
50	J. Cohen, “China’s Vaccine Gambit,” Science 370, no. 6522 (2020): 1263-67.
G. Chazan, S. Neville, and L. Abboud, “European Leaders Under Pressure
to Speed Up Mass Vaccination,” Financial Times, January 1, 2021.
51	C. Shepherd and M. Seddon, “Chinese and Russian Vaccines in High Demand as
World Scrambles for Doses,” Financial Times, January 18, 2020.
52	“Pharmaceutical Companies Urged the Ministry of Health to Postpone Registra¬
tion of Vaccine Against COVID-19,” RBC, August 10, 2020; www.rbc.ru/society/
10/08/2020/5f3120959a79472536b da2db.
461

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
53	C. Baraniuk, “Covid-19: What Do We Know About Sputnik V and Other Russian
Vaccines?,” BMJ 2021; 372^743.
54	R. Dube and G. Kantchev, “Argentina Is a Testing Ground for Moscow’s Global
Vaccine Drive,” Wall Street Journal, January 18, 2021.
55	Baraniuk, “Covid-19: What Do We Know About Sputnik V and Other Russian
Vaccines?” BMJ 2021; 372^743.
56	Cohen, “China’s Vaccine Gambit.”
57	“Peru Inks Deal with Sinopharm for COVID-19 Vaccines,” Xinhua, January 7,
2021.
58	J. Wheatley, “Lower-Income Countries Fall Behind in Race for Vaccines,” Finan¬
cial Times, January 20, 2021.
59	Cohen, “China’s Vaccine Gambit.”
60	60. J. Mardell, “China’s Vaccine Diplomacy Assumes Geopolitical Importance,”
Mercator Institute for China Studies, November 24, 2020. C. Tan and E. Maulia,
“Red Pill? Behind China’s COVID-19 Vaccine Diplomacy,” Nikkei Asia, Novem¬
ber 4, 2020.
61	R. Liao, “Alibaba and Ethiopian Airlines to Launch Cold Chain Exporting China’s
COVID Vaccines,” TechCrunch, December 3, 2020.
Глава 13
1	A. Winning, “South Africa to Pay $5.25 a Dose for AstraZeneca Vaccine from
India’s SII,” Reuters, January 21, 2021.
2	H. Dempsey and T. Wilson, “WHO Head Warns of Global ‘Moral Failure’ on Vac¬
cines,” Financial Times, January 18, 2021.
3	“Sovereign Debt and Financing for Recovery,” Group of Thirty, October 2020;
group30.org/images/uploads/publications/G30_Sovereign_Debt_and_Finan-
cing_for_Recovery_after_the_COVID -19_Shock_1.pdf.
4	OECD, “Official Development Assistance,” www.oecd.org/dac/financing-sustai-
nable-development/development-finance-standards/official-development-assi-
stance.htm.
5	C. Ramaphosa, “Global Response Is Needed to Prevent a Debt Crisis in Africa,”
Financial Times, November 30, 2020.
6	Ramaphosa, “Global Response Is Needed to Prevent a Debt Crisis in Africa.”
7	R. Jalabi, R. Woo, and A. Shalal, “G20 Leaders Seek to Help Poorest Nations
in Post-COVID World,” Reuters, November 20, 2020.
8	Jalabi, Woo, and Shalal, “G20 Leaders Seek to Help Poorest Nations in Post-
COVID World.”
9	“Only Victory in Africa Can End the Pandemic Everywhere,” Financial Times,
April 14, 2020.
10	A. Nye, “The G20’s Impasse on Special Drawing Rights (SDRs),” Yale School
of Management, August 11, 2020.
11	IMF Annual Report 2009.
12	Tooze, “The IMF Was Organizing a Global Pandemic Bailout — Until the Trump
Administration Stopped It,” Foreign Policy, April 17, 2020.
13	“U. S. Treasury Secretary Steven T. Mnuchin’s Joint IMFC and Development
Committee Statement,” U. S. Department of the Treasury, April 16, 2020.
14	M. Lewis, “How Ted Cruz Killed IMF Expansion: A Timeline,” Daily Caller,
March 26, 2014. C. Hooks, “Ted Cruz Tanks a Major Diplomatic Effort,” Texas
Observer, April 3, 2014.
15	J. Trindle, “Lagarde Pushes U. S. Lawmakers to Pass IMF Reforms,” Foreign Poli¬
cy, October 29, 2014.
16	Ramaphosa, “Global Response Is Needed to Prevent a Debt Crisis in Africa.”
462

ПРИМЕЧАНИЯ
17	K. Gallagher, J. A. Ocampo, and U. Volz, “Special Drawing Rights: International
Monetary Support for Developing Countries in Times of the COVID-19 Crisis,”
De Gruyter, August 17, 2020.
18	Table 5 in I. Fresnillo, “Shadow Report on the Limitations of the G20 Debt Ser¬
vice Suspension Initiative: Draining Out the Titanic with a Bucket?” Eurodad,
October 14, 2020.
19	A. Payne, “Blair, Brown and the Gleneagles Agenda: Making Poverty Histo¬
ry, or Confronting the Global Politics of Unequal Development?,” Internatio¬
nal Affairs 82, no. 5 (2006): 917-35. E. Helleiner and G. Cameron, “Another World
Order? The Bush Administration and HIPC Debt Cancellation,” New Political Eco¬
nomy 11, no. 1 (2006): 125-40.
20	M. Arnone and A. F. Presbitero, Debt Relief Initiatives: Policy Design and Outcomes
(Routledge, 2016). C. A. Primo Braga and D. Domeland, Debt Relief and Beyond:
Lessons Learned and Challenges Ahead (World Bank, 2009).
21	“After Gleneagles What Role for Loans in ODA?,” www.oecd-ilibrary.org/
development/after-gleneagles_186548656812.
22	R. Ray and B. A. Simmons, “Tracking China’s Overseas Development Finance,”
Boston University Global Development Policy Center, December 7, 2020.
23	J. Kynge and J. Wheatley, “China Pulls Back from the World: Rethinking Xi’s
‘Project of the Century,’” Financial Times, December 11, 2020.
24	K. Strohecker and J. Bavier, “As New Debt Crisis Looms, Africa Needs More Than
World Is Offering,” Reuters, November 19, 2020.
25	P. Fabricius, “How to Get Africa Out of Debt,” South African Institute of Internatio¬
nal Affairs, November 25, 2020.
26	B. Chellaney, “China’s Debt-Trap Diplomacy,” The Strategist, January 24, 2017.
27	D. Brautigam and W. Kidane, “China, Africa, and Debt Distress: Fact and Fiction
About Asset Seizures,” 5Л/5 China-Africa Research Initiative, June 2020.
28	U. Moramudali, “The Hambantota Port Deal: Myths and Realities,” The Diplomat,
January 1, 2020.
29	L. Jones and S. Hameiri, “Debunking the Myth of ‘Debt-Trap Diplomacy,’” Cha¬
tham House, August 2020.
30	“Confronting the Economic and Financial Challenges of Covid-19: A Conversati¬
on with World Bank Group President David Malpass,” World Bank, December 14,
2020.
31	Nye and J. Rhee, “The Limits of the G20’s Debt Service Suspension Initiative,”
Yale Program on Financial Stability, May 18, 2020.
32	Fabricius, “How to Get Africa Out of Debt.”
33	“Rating Action: Moody’s Places Cameroon’s B2 Rating on Review for Down¬
grade,” Moody’s, May 27, 2020. “Rating Action: Moody’s Confirms Cameroon’s
Rating, Outlook Stable,” Moody’s, August 7, 2020. Fresnillo, “Shadow Report
on the Limitations of the G20 Debt Service Suspension Initiative: Draining Out
the Titanic with a Bucket?”
34	“World Bank Raises Record-Breaking USD8 Billion from Global Investors
to Support Its Member Countries,” World Bank, April 15, 2020.
35	World Bank, “World Bank Group President David Malpass: Remarks to G20
Finance Ministers,” Statement, April 15, 2020.
36	Fresnillo, “Shadow Report on the Limitations of the G20 Debt Service Suspensi¬
on Initiative: Draining Out the Titanic with a Bucket?”
37	“Sovereign Debt and Financing for Recovery,” Group of Thirty, October 2020.
38	“COVID 19: Debt Service Suspension Initiative,” World Bank, January 12, 2021.
39	“Trade and Development Report 2020,” United Nations, 2020.
40	“Sovereign Debt and Financing for Recovery,” Group of Thirty, October 2020.
41	Address by Anne Krueger, “A New Approach to Sovereign Debt Restructuring,”
International Monetary Fund, November 26, 2001.
463

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
42	Fresnillo, “Shadow Report on the Limitations of the G20 Debt Service Suspensi¬
on Initiative: Draining Out the Titanic with a Bucket?”
43	International Monetary Fund, “The International Architecture for Resolving
Sovereign Debt Involving Private-Sector Creditors — Recent Developments, Chal¬
lenges, and Reform Options,” International Monetary Fund, October 1, 2020.
44	K. Pistor, The Code of Capital: How the Law Creates Wealth and Inequality (Princeton
University Press, 2019).
45	“Statement Extraordinary G20 Finance Ministers and Central Bank Governors’
Meeting November 13, 2020; www.sciencespo.fr/psia/sovereign-debt/wp-con-
tent/uploads/2020/n/English_Extraordinary-G20-FMCBG-Statement_Novem-
ber-13.pdf.
46	A. Karni and A. Rappeport, “G20 Summit Closes with Little Progress and Big
Gaps Between Trump and Allies,” New York Times, November 22, 2020.
47	Ramaphosa, “Global Response Is Needed to Prevent a Debt Crisis in Africa.”
48	J. Wheatley, “Why the Developing World Needs a Bigger Pandemic Response,”
Financial Times, November 19, 2020.
49	UNDAD, “A Debt Pandemic,” Briefing Paper March 2021.
50	United Nations, “Innovative Finance for Private Sector Development in Africa,”
United Nations Economic Commission for Africa, 2020.
51	D. Gabor, “The Wall Street Consensus,” SocArXiv, December 22, 2020.
52	UNECA, “Building Forward Together”; www.uneca.org/archive/sites/default/
files/Publication Files/building_forward_together.pdf.
53	United Nations, Economic Commission for Africa, “Economic Report on Africa
2020: Innovative Finance for Private Sector Development in Africa”; repository.
uneca.org/handle/10855/43834.
54	From Billions to Trillions: MDB Contributions to Financing for Development (English).
World Bank Group. documents.worldbank.org/curated/en/602761467999349576/
From-billions-to-trillions-MDB-contributions-to-financing-for-development.
55	J. Kynge and J. Wheatley, “China Pulls Back from the World, Rethinking Xi’s
‘Project of the Century,’” Financial Times, December 11, 2020.
56	B. Tangjanco, Y. Cao, et al., “Pulse 1: Covid-19 and Economic Crisis — China’s
Recovery and International Response,” ODI Economic Pulse, November 2020.
57	F. M. Shakil, “China Slowly Retreating from Pakistan’s Belt and Road,” Asia Times,
December 26, 2020.
58	C. Shepherd, “China Pours Money into Green Belt and Road Projects,” Financial
Times, January 26, 2021.
59 J. P. Pham, “Germany’s ‘Marshall Plan’ for Africa,” Atlantic Council, January 23,
2017.
60	www.findevcanada.ca/en.
61	D. F. Runde and R. Bandura, “The BUILD Act Has Passed: What’s Next?” Center
for Strategic and International Studies, October 12, 2018.
62	“BUILD Act: Frequently Asked Questions About the New U. S. International
Development Finance Corporation,” CRS Report, January 15, 2019.
63	OPIC, “U. S.-Japan-Australia Announce Trilateral Partnership for Indo-Pacific
Infrastructure Investment,” July 30, 2018, press release.
64	S. Hameiri, “Debunking the Myth of China’s ‘Debt-Trap Diplomacy,’” Interpreter,
September 9, 2020.
65	M. P. Goodman, D. F. Runde, and J. E. Hillman, “Connecting the Blue Dots,” Cen¬
ter for Strategic and International Studies, February 26, 2020.
66	Pham, “Germany’s ‘Marshall Plan’ for Africa.”
67	S. Attridge and L. Engen, “Blended Finance in the Poorest Countries,” Overseas
Development Institute, April 2019.
68	Pham, “Germany’s ‘Marshall Plan’ for Africa.”
69	B. Harris, “Brazil’s Economic Dilemma: Public Debt Restraint or Sluggish Reco¬
very,” Financial Times, January 28, 2021.
464

ПРИМЕЧАНИЯ
70	J. Wheatley, “UN Chief Warns of Coming Debt Crisis for Developing World,”
Financial Times, March 29, 2021.
71	R. Henderson and P. Naidoo, “S. Africa’s Rising Debt Is ‘Major’ Threat to Finance
Sector,” Bloomberg, November 24, 2020.
72	R. Henderson and P. Naidoo, “S. Africa’s Rising Debt Is ‘Major’ Threat to Finance
Sector,” Bloomberg, November 24, 2020.
73	A. Sguazzin, R. Naidoo, and L. Pronina, “Eskom Bailout Emerging as Equity
Swap by Biggest Bondholder,” Bloomberg, December 16, 2020.
74	L. Pitel, “Scale of Turkey’s Economic Crisis Triggered Erdogan Family Implosi¬
on,” Financial Times, November 13, 2020.
75	L. Pitel, “Erdogan’s Great Game: Soldiers, Spies and Turkey’s Quest for Power,”
Financial Times, January 12, 2021.
76	L. Pitel, “Turkey’s Lira Sinks to 8 Against US Dollar for First Time,” Financial
Times, October 26, 2020. B. W. Setser, “The Changing Nature of Turkey’s Balan¬
ce Sheet Risks,” Council on Foreign Relations, October 23, 2020. L. Pitel, “Erdogan
Gambles on Fast Recovery as Turkey Burns Through Reserves,” Financial Times,
August 3, 2020.
77	B. Ghosh, “Erdogan Should Break His IMF Taboo,” Bloomberg, April 19, 2020.
A. Erdemier and J. A. Lechner, “Why Erdogan Won’t Ask the IMF for Help,”
Foreign Policy, June 1, 2020.
78	A. Kucukgocmen and O. Coskun, “Qatar Offers Turkey Relief by Tripling FX
Swap Line to $15 Billion,” Reuters, May 20, 2020.
79	L. Pitel, “Turkey Raises Interest Rates Again in Bid to Rebuild Credibility,” Finan¬
cial Times, December 24, 2020.
80	C. Ostorff, “Turkish Markets Bounce Back as Foreign Investors Return,” Wall
Street Journal, January 6, 2021. “Investors Back in Turkey for Short Term Only as
Erdogan Record Questioned,” Ahval, January 7, 2021.
81	“Investors Left Shocked After Erdogan Upends Turkey’s Markets,” Financial
Times, March 25, 2021.
82	P. Naidoo, “South Africa Treasury Denies That Budget Cuts Will Stifle Growth,”
Bloomberg, November 6, 2020.
83	J. Ott, “Tanzanians Debate the Meaning of New ‘Lower-Middle-Income’ World
Bank Status,” Global Voices, July 13, 2020.
84	“Debt Markets Re-Open for Sub-Saharan Issuers,” Fitch Ratings, November 29,
2020.
Глава 14 1 2 3 4 5 6 71	B. McClendon, “Lost Lost Causes,” n+1, January 9, 2021.
2	Snyder, “The American Abyss,” New York Times, January 9, 2021.
3	H. Shierholz, “Unemployment Claims Hit Highest Level in Months: Millions
More Jobs Will Be Lost if Congress Doesn’t Act,” Economic Policy Institute, Decem¬
ber 10, 2020.
4	R. Rainey and E. Mueller, “‘We’re Already Too Late’: Unemployment Lifeline
to Lapse Even with an Aid Deal,” Politico, December 11, 2020.
5	J. Parrott and M. Zandi, “Averting an Eviction Crisis,” Urban Institute, January
2021.
6	Описание того, как было достигнуто соглашение в конгрессе, см.: The Was¬
hington Post and The New York Times. J. Stein and M. DeBonis, “How Moonshine,
Multi-Hour Zooms and a Deadly Pandemic Pushed Congress to Approve New Sti¬
mulus,” Washington Post, December 22, 2020. C. Hulse, “Coronavirus Stimulus Bol¬
sters Biden, Shows Potential Path for Agenda,” New York Times, December 21, 2020.
7	www.youtube.com/ watch? v=qOOPzkHF6yc. N. Rummell, “Intercession of Fed
Brings Some Calm to Rocky Markets,” Courthouse News, June 16, 2020.
465

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
8	M. C. Klein, “Divided Government May Push the Fed to Go Bigger. Here’s What
That Might Look Like,” Barron’s, November 9, 2020.
9	J. Smialek and A. Rappeport, “Mnuchin to End Key Fed Emergency Programs,
Limiting Biden,” New York Times, November 19, 2020.
10	E. Cochrane and J. Smialek, “Lawmakers Resolve Fed Dispute as They Race
to Close Stimulus Deal,” New York Times, December 19, 2020.
11	“Stimulus Talks Bogged Down on Fed Lending Powers,” FR 24 News, Decem¬
ber 20, 2020; www.fr24news.com/a72020/12/stimulus-talks-bogged-down-on-
fed-lending-p owers.html.
12	E. Cochrane and L. Broadwater, “Answering Trump, Democrats Try and Fail
to Jam $2,000 Payments Through House,” New York Times, December 24, 2020.
13	L. H. Summer, “Trump’s $2,000 Stimulus Checks Are a Big Mistake,” Bloomberg,
December 27, 2020.
14	Перефразирование высказывания из блестящей статьи А. Ягера и Д. Замо¬
ра. См.: A.Jager and D. Zamora, “‘Welfare Without the Welfare State’: The Death
of the Postwar Welfarist Consensus,” New Statesman, February 9, 2021.
15	“China’s Manufacturers Are Forced to Up Wages to US $1,500 a Month, with Wor¬
kers Unwilling to Return Ahead of Lunar New Year,” South China Morning Post,
December 21, 2020.
16	W. Richter, “Holy-Cow Spikes in China-US Container Freight Rates & US Con¬
sumer Spending on Goods Trigger Mad, Possibly Illegal Scramble for Empties.
US Framers Twist in the Wind,” Wolf Street, December 20, 2020.
17	E. Luce, “America’s Dangerous Reliance on the Fed,” Financial Times, January 3,
2021.
18	B. Erik, M. J. Lombardi, D. Mihaljek, and H. S. Shin, “The Dollar, Bank Leve¬
rage and Real Economic Activity: An Evolving Relationship,” BIS Working Papers
no. 847, March 17, 2020.
19	G. Gopinath, E. Boz, C. Casas, F. J. Diez, P.-O. Gourinchas, and M. Plagborg-M0l-
ler, “Dominant Currency Paradigm,” American Economic Review 110, no. 3 (2020):
677-719.
20	B. W. Setser, “Weaker Dollar Means More Dollar Reserves,” Council on Foreign
Relations, August 12, 2020.
21	M. Sobel, “US Treasury’s Vietnam Problem,” OMFIF, August 27, 2020. M. Sobel,
“Treasury FXR Struggles with Realities of Manipulation,” OMFIF, December 17,
2020.
22	C. Joyner, “Record Fundraising in Georgia Senate Races the New Norm, Experts
Say,” Atlanta Journal-Constitution, February 5, 2021.
23	R. Foroohar, “Why Investors Shrugged Off the Capitol Riots,” Financial Times,
January 10, 2021.
24	G. Parker, P. Foster, S. Fleming, and J. Brunsden, “Inside the Brexit Deal:
The Agreement and the Aftermath,” Financial Times, January 22, 2021.
25	M. Haynes, “Is Economic Output an Accurate Measure of the Covid-19 Impact?”
UK in a Changing Europe, August 25, 2020.
26	S. P. Chan, “Bank of England Warns of Sharpest Recession on Record,” BBC News,
May 7, 2020. W. Park, “Is There Such a Thing as a ‘Good’ or ‘Bad’ Recession?”
BBC News, August 11, 2020.
27	D. Edgerton, “The Tories Aren’t Incompetent on the Economy,” Guardian, Sep¬
tember 11, 2020.
28	R. Espiet-Kilty, “Cameron and Big Society. May and Shared Society. Same Party:
Two Visions?,” Observatoire de la societe britannique 21 (2018): 213-33.
29	M. Sandbu, “Shock Therapy: How the Pandemic Is Resetting Britain’s Whole Free
Market Model,” Prospect, December 6, 2020.
30	G. Parker and C. Giles, “Sunak Tells Tory MPs There Is No ‘Magic Money Tree,’”
Financial Times, January 21, 2021.
466

ПРИМЕЧАНИЯ
31	C. Giles, “Sunak Goes Big and Bold in Bid to Repair UK Public Finances,” Finan¬
cial Times, March 3, 2021.
32	T. Stubbington and C. Giles, “Investors Sceptical over Bank of England’s QE Pro¬
gramme,” Financial Times, January 4, 2021.
33	M. Khan, M. Peel, and V. Hopkins, “EU Reaches Deal to Suspend Funds to Mem¬
ber States That Breach Rule of Law,” Financial Times, November 5, 2020.
34	M. de la Baume, H. von der Burchard, and D. M. Herszenhorn, “Poland Joins
Hungary in Threatening to Block EU’s Budget and Coronavirus Recovery Pak-
kage,” Politico, September 18, 2020.
35	L. Bayer, “EU Leaders Back Deal to End Budget Blockade by Hungary
and Poland,” Politico, December 10, 2020.
36	M. Pardavi, “After the Crisis, Before the Crisis: The Rule of Law Headache That
Won’t Go Away,” Heinrich Boll Stiftung, December 18, 2020.
37	M. Karnitschnig, “Angela Merkel’s Rule-of-Law Legacy: A Divided Europe,” Poli¬
tico, December 18, 2020.
38	Piotr Zuk, Pawel Zuk, and Przemyslaw Plucinski, “Coal Basin in Upper Silesia
and Energy Transition in Poland in the Context of Pandemic: The Socio-Politi¬
cal Diversity of Preferences in Energy and Environmental Policy,” Resources Poli¬
cy 71 (2021): 101987.
39	D. M. Herszenhorn, “At Summit, EU Leaders Dial Back to Edge Forward,” Politi¬
co, December 11, 2020.
40	M. Khan and D. Hindley, “EU Leaders Strike Deal on 2030 Climate Target After
All-Night Talks,” Financial Times, December 11, 2020.
41	K. Oroschakoff and K. Mathiesen, “How the EU’s Green Deal Survived the Coro¬
navirus Pandemic,” Politico, December 17, 2020.
42	Oroschakoff and Mathiesen, “How the EU’s Green Deal Survived the Coronavi-
rus Pandemic.”
43	“Investment Report 2020/ 2021,” European Investment Bank, 2020; www.eib.org/
attachments/efs/economic_investment_report_2020_2021	en.pdf.ec.europa.
eu/info/sites/info/files/economy-finance/assessment_of_economic_and	invest-
ment_needs.pdf.
44	S. Haroutunian, S. Hauptmeier, and S. Osterloh, “Draft Budgetary Plans for 2021:
A Review in Times of the Covid-19 Crisis,” ECB Economic Bulletin, August 2020.
45	OECD, OECD Economic Outlook, Volume 2020, Issue 2.
46	“Euro Area Policies: 2020 Consultation on Common Euro Area Policies-Press
Release; Staff Report; and Statement by the Executive Director for Mem¬
ber Countries,” International Monetary Fund, European Dept., December 22,
2020.
47	J. Hirai, “Bond-Guzzling ECB Will Shield the Market from the Next Debt Tsuna¬
mi,” Bloomberg, December 31, 2020.
48	“Boris Johnson Challenged over Brexit Business ‘Expletive,’” BBC, June 26, 2018.
49	@RobinBrooksIIF tweet January 23, 2021, twitter.com/RobinBrooksIIF/status/
135299942733466°°96?s=2°.
50	M. Johnson and S. Fleming, “Italy Crisis Raises Concerns About EU Recovery
Spending,” Financial Times, January 28, 2021.
51	M. Khan, D. Ghiglione, and I. Mount, “EU Recovery Plan Faces Bottleneck, Eco¬
nomists Warn,” Financial Times, January 5, 2021.
52	M. Khan, “‘Demolition Man’ Renzi Roils Rome,” Financial Times, January 14,
2021.
53	M. Johnson, “Italy’s PM Conte Resigns as Government Crisis Intensifies,” Finan¬
cial Times, January 26, 2021.
54	J. Pisani-Ferry, “Europe’s Recovery Gamble,” September 25, 2020; www.bruegel.
org/2020/09/europes-recovery-gamble.
467

КАРАНТИН. COVID-19 — ВИРУС, КОТОРЫЙ ПОТРЯС МИР
Заключение
1	J. R. Biden, Jr., “Inaugural Address by President Joseph R. Biden, Jr.” (Speech,
Washington, D. C., January 20, 2021); www.whitehouse.gov/briefing-room/
speeches-remarks/2021/01/20/inaugural-address-by-president-joseph-r-biden-jr.
2	B. Clinton, “Transcript: Bill Clinton’s Prime-Time Speech,” NPR, August 27,
2008.
3	J. Kirshner, “Gone but Not Forgotten,” Foreign Affairs, March/April 2021.
4	См. перечисление действий президента на сайте Белого дома: www.white-
house.gov/briefing-room/presidential-actions.
5	G. Korte, “Biden Plans 10 Days of Action on Four ‘Overlapping’ Crises,” Bloom¬
berg, January 16, 2021; R. Beitsch, “Biden Calls Climate Change One of America’s
Four Major Crises,” The Hill, August 21, 2020.
6	“How Much Would the American Rescue Plan Overshoot the Output Gap?” Com¬
mittee for a Responsible Federal Budget, February 3, 2021.
7	L. H. Summers, “Opinion: The Biden Stimulus Is Admirably Ambitious. But It
Brings Some Big Risks, Too,” Washington Post, February 4, 2021. N. Irwin, “The
Clash of Liberal Wonks That Could Shape the Economy, Explained,” New York
Times, February 8, 2021. L. H. Summers, “Opinion: My Column on the Stimulus
Sparked a Lot of Questions. Here Are MY ANSWERS,” Washington Post, Februa¬
ry 7, 2021.
8	J. Mackintosh, “Markets Don’t Think Biden’s $1.9 Trillion Covid Relief Is Too
Much,” Wall Street Journal, February 9, 2021.
9	“Transcript of Chair Powell’s Press Conference,” January 27, 2021; www.federal-
reserve.gov/mediacenter/files/F OMC presconf20210127.pdf.
10	S. Sjolin, “Did Central Bankers Make a Secret Deal to Drive Markets? This
Rumor Says Yes,” Market Watch, March 21, 2016. “Janet Yellen on Monetary Poli¬
cy, Currencies, and Manipulation,” Dollar and Sense Podcast, Brookings Instituti¬
on, February 19, 2019; www.brookings.edu/wp-content/uploads/2019/02/Janet-
Yellen-on-monetary-policy-currencies-and-manipulation.pdf.
11	J. R. McNeil, The Great Acceleration: An Environmental History of the Anthropocene Sin¬
ce 1945 (Belknap Press of Harvard University Press, 2014).
12	M. E. Mann, The Hockey Stick and the Climate Wars: Dispatches from the Front Lines
(Columbia University Press, 2013).
13	U. Beck and C. Lau, “Second Modernity as a Research Agenda: Theoretical
and Empirical Explorations in the ‘Meta-Change’ of Modern Society,” British
Journal of Sociology 56, no. 4 (2005): 525-57; B. Latour, “Is ^e-modernization
Occurring? And if So, How to Prove It? A Commentary on Ulrich Beck,” Theory,
Culture & Society 20, no. 2 (2003): 35-48.
14	H. A. Kissinger, “The White Revolutionary: Reflections on Bismarck,” Daeda¬
lus 97, no. 3 (1968): 888-924.
15	D. H. Chollet and J. Goldgeier, America Between the Wars: From 11/9 to 9/11;
The Misunderstood Years Between the Fall of the Berlin Wall and the Start of the War on
Terror (Public Affairs, 2008), 318.
16	Remarks by President Biden in Press Conference, March 25, 2021; www.whitehouse.
gov/briefing-room/speeches-remarks/2021/03/25/remarks-by-president-biden-
in-press-conference/.
17	“Fact Sheet: The American Jobs Plan, March 31, 2021,” www.whitehouse.gov/
briefing-room/statements-releases/2021/03/31/fact-sheet-the-american-jobs-plan/.
18	European Commission, “EU-China — A Strategic Outlook,” March 12, 2019;
ec.europa.eu/info/sites/info/files/communication-eu-china-a-strategic-outlook.
pdf.
19	“Key Elements of the E U -China Comprehensive Agreement on Investment,” Euro¬
pean Commission, December 30, 2020.
468

ПРИМЕЧАНИЯ
20	K. Nakazawa, “Analysis: China Splits Atlantic with Game-Changing EU Invest¬
ment Deal,” Nikkei Asia, January 7, 2021.
21	M. Karnitschnig, “Europe Gives Biden a One-Finger Salute,” Politico, January 29,
2020.
22	E. Solomon and G. Chazan, “‘We Need a Real Policy for China’: Germany Pon¬
ders Post-Merkel Shift,” Financial Times, January 5, 2021.
23	H. Thompson, “The New EU-China Trade Deal Is Driven by a Commercial Real-
politik — And the World Knows It,” New Statesman, January 27, 2021.
24	“China Was Largest Recipient of FDI in 2020: Report,” Reuters, January 24, 2021.
25	“China Is Betting That the West Is in Irreversible Decline,” The Economist, April 3,
2021; www.economist.com/china/2021/04/03/china-is-betting-that-the-west-is-
in-irreversible-decline.
26	“China Announces Eradication of Extreme Poverty in Last Poor Countries,” Reu¬
ters, November 24, 2020.
27	A. Lee, “China’s Xi Jinping Declares Victory on Poverty Alleviation, but Warns
of ‘Unbalanced’ Development,” South China Morning Post, December 4, 2020.
28	K. Looney, “The Blunt Force of China’s Mobilisation Campaigns,” Financial Times,
January 26, 2020. Критические замечания см. в: T. Sicular, “Will China Elimi¬
nate Poverty in 2020?,” China Leadership Monitor, December 1, 2020.
29	I. Gill, “Deep-Sixing Poverty in China,” Brookings, January 25, 2021.
30	J. Richardson, “China’s Policy Dilemma: Raising Local Demand While Protecting
Exports,” ICIS, September 13, 2020.
31	K. Lo and K. Huang, “Xi Jinping Says ‘Time and Momentum on China’s Side’ as He
Sets Out Communist Party Vision,” South China Morning Post, January 12, 2021.
32	T. Taylor, “Will China Be Caught in the Middle-Income Trap?” Conversable Eco¬
nomist, October 26, 2020.
33	Jiang Shigong, “Philosophy and History: Interpreting the ‘Xi Jinping Era’
Through Xi’s Report to the Nineteenth National Congress of the CCP.” Intro¬
duction by David Ownby and Timothy Cheek; www.readingthechinadream.com/
jiang-shigong-philosophy-and-history.html.
34	Looney, “The Blunt Force of China’s Mobilisation Campaigns.”
35	Michael Pettis has been the most consistent critic of these imbalances: M. Pettis,
“China’s Economy Can Only Grow with More State Control Not Less,” Financial
Times, April 26, 2020. M. Pettis, “Xi’s Aim to Double China’s Economy Is a Fan¬
tasy,” Financial Times, November 22, 2020.
36	A. Tooze, The Deluge: The Great War, America and the Remaking of the Global Order,
1916-1931 (Penguin Books, 2015).
37	H. Cooper, “Top General Declines to Endorse Trump’s Afghan Withdrawal Time¬
line,” New York Times, October 12, 2020.
38	N. Hultman and S. Gross, “How the United States Can Return to Cre¬
dible Climate Leadership,” March 1, 2021; www.brookings.edu/research/
us-action-is-the-lynchpin-for-successful-international-climate-policy-in-2021/.
39	“Toward an Integrated Policy Framework,” International Monetary Fund, Octo¬
ber 8,2020.
40	В этом направлении работает ряд аналитиков, например Даниэла Габор,
Натан Танкус и Каролин Сиссоко. Все они дали интервью Д. Бэкворту.
См.: D. Beckworth, “Daniela Gabor on Financial Globalization, Capital Controls,
and the Critical Macrofinance Framework,” Mercatus original podcast, June 22,
2020. D. Beckworth, “Nathan Tankus on Public Finance in the COVID-19 Cri¬
sis: A Consolidated Budget Balance View and Its Implications for Policy,” Macro
Musings with David Beckworth, podcast, May 11, 2020. D. Beckworth, “Carolyn Sis-
soko on the Collateral Supply Effect and Other Concerns in the Money Market,”
Macro Musings with David Beckworth, podcast, September 21, 2020.
41	P. Anderson, “Situationalism a l’envers?,” New Left Review 119 (September/October
2019).
469

Научное издание
Адам Туз
КАРАНТИН
COVID-19 — вирус, который потряс мир
Главный редактор издательства Валерий Анашвили
Научный редактор издательства Артем Смирнов
Выпускающий редактор Елена Попова
Корректор Татьяна Редькина
Дизайн обложки Сергей Зиновьев
Верстка Ярослав Агеев
Издательство Института Гайдара
125009, Москва, Газетный пер., д. 3-5, стр. 1
Подписано в печать 24.10.2022.
Тираж 800 экз. Формат 70x100/16
Отпечатано в филиале «Чеховский печатный двор»
ОАО «Первая образцовая типография»
www.chpd.ru. Факс (496) 726-54-10, (495) 988-63-87
142300, г. Чехов, ул. Полиграфистов, 1

Институт ЭКОНОМИЧЕСКОЙ политики
имени Егора Тимуровича Гайдара —
крупнейший российский научно-исследова¬
тельский и учебно-методический центр.
Институт экономической политики был
учрежден Академией народного хозяйства
в 1990 году. С 1992 по 2009 год был известен
как Институт экономики переходного периода,
бессменным руководителем
которого был Е. Т. Гайдар.
В 2010 году по инициативе коллектива
в соответствии с Указом Президента РФ
от 14 мая 2010 г. № 601 институт вернулся
к исходному наименованию и ему было
присвоено имя Е. Т. Гайдара.
Издательство Института Гайдара основано
в 2010 году. Задачей издательства является
публикация отечественных и зарубежных
исследований в области экономических,
социальных и гуманитарных наук, трудов
классиков и современников.