(Л 	014924- 	)
 ^  *-4^у'Т'С(-мС1са^
 к

Ф.  И.  ФЕДОРЕНКО
 ПАРТИЗАНСКИЕ
 1941-1944
 СИМФЕРОПОЛЬ
 иТАВРИЯ»
 1990

ББК  63.3(2)722.5
 ФЗЗ
 Рецензент  И.  П.  Кондранов
Редактор  Т.  И.  Ильенко
 Федоренко  Ф.  И.
 ФЗЗ  Годы  партизанские, 	1941  —1944.—Симферополь:
 Таврия,  1990.—  288  с.
 15ВЫ  5-7780-0151-7
 Автор  книги  —  в  годы  Великой  Отечественной  войны  командир
отдельного  взвода  разведки  и  охраны  Центрального  штаба  партизан¬
ского  движения  в  Крыму,  командир  отряда,  а  затем  бригады,  ныне
генерал-майор  в  отставке.  45  лет  шел  он  к  осмыслению  долгих  30  ме¬
сяцев  партизанской  борьбы.  Возвращаясь  памятью  к  тому  сурово¬
му  времени,  рассказывая  о  боевых  делах  крымских  партизан,  ана¬
лизируя  причины  их  побед  н  неудач,  он  уделяет  внимание  вопросам,
ранее  обходимым  молчанием,  высказывает  свое  личное  отношение  и
к  событиям,  происходившим  в  тот  период,  и  к  последующему  осве¬
щению  их  в  печати  и  литературе,  стремится  внести  свой  вклад  8
ликвидацию  «белых  пятен»  истории
 Для  широкого  круга  читателей.
 0503020600-026
 Ф  	‘ 	5-90 	ББК 	63.3(2)722,5
 М216(04)-90 	1 	'
 151Ш  5-7780-0151-7
 Ф.  И.  Федоренко,  1990

Выражаю  глубокую  призна¬
тельность  Н.  Д.  Луговому,
Н.  А.  Сороке,  Н.  К.  Котельни¬
кову,  В.  И.  Бабию,  /  А.  Н.  Косу-
хину,  Н.  П.  Малярову,  предо¬
ставившим  для  работы  свои
записи,  письма,  другие  материа¬
лы.
 За  помощь,  оказанную  в
литературной  подготовке  рукопи¬
си  этой  книги,  сердечно  благо¬
дарю  военного  журналиста,  ка¬
питана  1  ранга  в  отставке  Миха¬
ила  Степановича  Кореневского.
 Автор
 ВМЕСТО  ПРЕДИСЛОВИЯ
 Шел  третий  год  мирного  времени,  когда  меня,  молодого
майора  —  второкурсника  академии  имени  М.  В.  Фрунзе,  не¬
ожиданно  пригласил  в  гости  сам  Вершигора!  Понимаю,  се¬
годня  у  кого-то  вызовут  улыбку  мое  восторженное  «сам»,
да  еще  и  восклицательный  знак  в  конце  фразы.  Чтобы  при¬
нять  их  всерьез,  надо  знать,  какой  огромной  популярностью,
особенно  среди  нас,  недавних  партизан,  пользовался  в  те
годы  замечательный  человек  Петр  Петрович  Вершигора  —
сподвижник  легендарного  Ковпака,  его  заместитель  по  раз¬
ведке,  командир  1-й  Украинской  партизанской  дивизии,
участник  пяти  необыкновенных  рейдов  по  тылам  врага.  Вот
почему  я,  выйдя  из  метро  на  Таганке,  не  без  душевного
трепета  приближался  к  дому  3  по  улице  Народной.  Там  ме¬
ня  приветливо  встретили,  и  за  ужином  у  нас  с  Петром  Пет¬
ровичем  сразу  же  пошел  разговор  о  еще  таких  свежих  в  па¬
мяти  партизанских  делах.
 Герой  Советского  Союза  генерал-майор  Вершигора  как
преподаватель  академии  Генштаба  был  тогда  озабочен  боль¬
шой  военно-научной  работой  —  обобщением  опыта  парти¬
занской  борьбы  на  всех  подвергавшихся  фашистской  окку¬
пации  территориях  страны.
 —  Вот  и  до  Крыма  очередь  дошла,—  говорил  он.—  Поез¬
дил,  посмотрел,  с  людьми  поговорил.  Они  и  посоветовали  с
Вами  встретиться.  Долго  в  Крыму  партизанили?
 —  От  звонка  до  звонка,  товарищ  генерал.  От  поражения
наших  войск  на  Перекопских  и  Ишуньских  позициях  в  со-
 3

рок  первом  до  освобождения  Симферополя  в  апреле  сорок
четвертого.  Девятьсот  с  небольшим  дней  и  ночей.  Командо¬
вал  взводом,  отрядом,  бригадой.
 —  Хорошо!  Авторитетный  собеседник,—  заметил  Верши-
гора  и  тут  же  обрушился  на  меня  с  вопросами,  да  такими,
будто  не  свидетель  требовался  ему,  а  лично  повинный  в
якобы  неиспользованных  возможностях  крымских  парти¬
зан.—  Вот  скажите,  почему  вы,  крымские,  ограничили  зону
своих  действий  в  основном  горно-лесистой  местностью?  По¬
чему  не  предпринимали  рейдов  в  степные  районы  —  к  ме¬
стам,  сопредельным  с  Украиной?  Вон  как  оправдали  себя
рейды  ковпаковцев!  Со  всеми  тылами  в  обозах  —  через  де¬
сяток  областей  трех  республик!  От  Путивля  до  Карпат,  на
Сан  и  Вислу.  А  вы?  Румынская  кавалерия  под  боком  —  на¬
падай,  лошадей  бери,  сколько  угодно.  И  —  на  оперативный
простор!  Так  нет,  в  горах  карателей  дожидались...
 Честно  скажу,  непросто  было  мне,  майору,  выдержать
такую  атаку  напористого  генерал-майора.  Тем  более,  нахо¬
дящемуся  в  положении  гостя,  коему  этическая  норма  не
позволяла  возразить  хозяину  с  тою  же  темпераментностью,
с  какою  он  выдвигал  свои  критические  вопросы-тезисы.
Стараясь  быть  предельно  учтивым,  я  пояснил:
 —  Мы  отбивали  у  врага  лошадей.  Но  приходилось  туг
же  съедать  их,  иной  раз  даже  без  соли.  А  рейды  по  примеру
Сидора  Артемьевича  Ковпака  нам  не  подходили:  первый  же
завершился  бы  разгромом  основных  сил  партизан.
 —  Это  почему  же?  Нас-то  ни  в  первом,  ни  в  пятом  не
разгромили!
 —  А  плотность  оккупации?  Несравнима  была  она  в
Крыму  и  в  том  десятке  областей,  через  которые  победно
прошли  ковпаковцы.  Я  имею  в  виду  число  оккупантов,  ска¬
жем,  на  сто  квадратных  километров.
 —  Врага  бьют  не  числом,  а  умением.  Не  забыли?
 —  Не  забыл.  Но  это  умение  включает  в  себя  и  трезвую
оценку  соотношения  сил,  и  многое  другое.
 —  Эко  подковали  партизана  в  академии!  —  повел  окла¬
дистой  бородой  Петр  Петрович,  но  уже  не  так  агрессивно,
как  тогда,  когда  вопрошал:  почему,  мол,  в  горах  дожида¬
лись  карателей?
 В  разговор  чисто  по-женски  вклинилась  хозяйка  дома:
 —  Остывает  же  все,  а  ну  за  вилки!  Прямо  беда.  Как
сойдутся  два  партизана  —  сразу  спор.  И  всегда  бесконеч¬
ный.  Хоть  на  ужин  прервитесь.
 —  А  мы  не  спорим,—  метнул  в  жену  строгий  взгляд
Петр  Петрович,—  мы  уточняем.
 4

Уточнение  продолжалось  весь  вечер.  Расстались  мирно,
но  каждый  остался  при  своем  мнении.  И  во  мне  поселилась
тревога.  Если  такой  человек,  как  Вершигора,  пока  не  видит
ряда  особенностей  партизанского  Крыма  1941  —  1944  годов,
то  как  же  трудно  будет  учесть  их  историкам,  особенно  тео¬
ретикам,  далеким  от  практики  народной  борьбы  в  тылу  вра¬
га.  Самому,  что  ли,  написать  книгу  о  крымских  партиза¬
нах?  Да  где  взять  на  то  время  кадровому  офицеру?  И  все
же  мечта  затеплилась.  Решил  делать  записи,  понемногу  со¬
бирать  документы.  К  цели  продвигался  медленно,  работа
растянулась  на  десятилетия.  А  тем  временем  выходили  в.
свет  волнующие  воспоминания  моих  старших  товарищей  в
борьбе  —  И.  Г.  Генова,  М.  А.  Македонского,  Н.  Д.  Луго¬
вого,  многих  других:  «Четыре  времени  года»,  «Пламя  над
Крымом»,  «Побратимы»...
 Казалось,  не  только  документальный  материал,  но  и
привлекательные  заголовки  «разобраны»,  разошлись  по  доб¬
рому  десятку  интересных  книг.  И  невольно  вставал  вопрос:
а  нужна  ли  еще  одна  книга  «про  то  же  самое»?  После  не¬
простых  раздумий  уверенно  отвечаю:  да,  нужна.  И,  может
бйть,  не  одна.
 Каждое  произведение  военно-исторического  плана  по¬
мимо  воли  и  желания  автора  всегда  несет  на  себе  печать
своего  времени.  Можно  ли  отрицать,  что  наша  литература  о
войне  пережила,  преодолела  время  модного  оглупления  про¬
тивника  —  и  тактика-де  у  него  была  шаблонная,  и  генералы
бездарные.  И  время  эдакого,  если  не  выбирать  слова,  хва¬
стовства  с  полузакрытыми  глазами  на  тяжелые  жертвы,  ко¬
торыми  неизбежно  оплачивается  каждая  большая  победа.
И  время  запретов  на  переоценку  роли  тех  или  иных  круп¬
ных  военачальников  в  определенном  событии,  если  она,
трезвая  переоценка  с  опорой  на  достоверное,  противоречила
устоявшейся  неправде.
 Из  тех  времен  мы  пришли  к  долгожданному  времени
гласности,  возможности  прямо  высказать  то,  что  думаем.
Но  здесь,  оказывается,  немалую  группу  исследователей  под¬
стерегал  соблазн  во  что  бы  то  ни  стало  оригинальных  «от¬
крытий»  в  раскованных  суждениях.  Благо,  за  это  теперь
не  порицают,  а  посмевший  отвергнуть  легкомыслие,  не  иск¬
лючено,  окажется  в  списке  ретроградов.  Как  по-другому
истолковать,  к  примеру,  широкую  публикацию  «догадки»
видного  экономиста,  историка  и  публициста,  объясняющего
противозаконное  выселение  из  Крыма  всех  крымских  татар
отчасти  тем,  что  на  них  «при  Сталине  возложили  вину  и  за
трудности,  с  которыми  столкнулось  партизанское  движение
 5

в  Крыму».  Й  далее  еще  более  откровенно:  «Я  специально
этой  проблемой  не  занимался,  но  знаю,  что  партизанское
движение  не  везде  оказалось  одинаково  эффективным...  От¬
дельные  предатели  не  представляли  весь  татарский  народ.
Может  быть,  те,  кто  отвечал  за  партизанское  движение  в
Крыму,  искали  сторонние  причины  плохой  собственной  рабо¬
ты?»*
 «Может  быть»,  «специально  этой  проблемой  не  занимал¬
ся,  но  знаю»...  Солидно  ли  для  ученого?  Не  называю  имени
уважаемого  мною  доктора  экономических  наук,  думаю,  он
и  сам  пожалел  потом  о  столь  бесцеремонном  вторжении  не
в  свою  тему.  Но  факт  остается  фактом:  подходя  с  раскован¬
ными  суждениями  к  сложнейшей  проблеме  крымских  та¬
тар,  этот  высокообразованный  человек  позволил  себе,  похо¬
дя  унизить  липким  подозрением  руководителей  партизан¬
ского  движения  Крыма.  И  тут  же  на  общественную  трибу¬
ну  поднимаются  разработчики  оригинальной  «догадки».
Опять-таки,  пользуясь  безответственным  «может  быть»,  они
подбрасывают  жаждущим  правды  новую  «информацию  к  раз¬
мышлению»:  а  может  быть,  переход  крымскотатарских  на¬
ционалистов  на  сторону  врага  как  раз  тем  и  обусловлен,
что  не  давали  им  житья  партизаны?  Это  уже  тень,  брошен¬
ная  не  только  на  руководителей  движения.  Она  падает  на
все  двенадцать  тысяч  его  участников.  Напомню  знающим,
сообщу  не  ведающим:  почти  половина  из  них  погибла  в
неравной  борьбе  с  регулярными  полками  оккупантов,  с  во¬
оруженными  до  зубов  формированиями  «отдельных  преда¬
телей».  Таких,  по  данным  западногерманского  историка
И.  Хофмана,  было  навербовано  гитлеровцами  20  тысяч  из
примерно  двухсоттысячного  татарского  населения  Крыма  **.
И  в  донесении  командования  Третьего  района  (Г.  Л.  Се¬
верского,  В.  И.  Никанорова)  командующему  А.  В.  Мокроу¬
сову  и  комиссару  С.  В.  Мартынову  указывается,  что  число
добровольцев  из  крымских  татар,  призываемых  фашистским
командованием  для  отправки  на  фронт  из  Симферополя,
составило  на  8  апреля  1942  года  15  тысяч  человек***.  Но
суть  даже  не  в  цифрах!
 По  праву  на  свидетельство  внесу  ясность:  мы,  партизаны,
действительно  не  давали  житья  предателям.  Но  никогда  не
смешивали  последних  со  всем  татарским  населением.  В  од¬
ном  из  наших  обращений  к  крымчанам  говорилось:  «Мы
 *  Память  и  «Память»  //  Знамя.—  1988.—  №  1.—  С.  194.
 **  См.:  Крым:  прошлое  и  настоящее.—М.:  Мысль,  1988.—С.  82.
 ***  Парт.  арх.  Крым,  обкома  КП  Украины.—  Ф.  151,  он.  1,
Д.  436,  л.  30  (об).
 6

знаем,  что  подавляющее  большинство  населения  Крымско¬
го  полуострова  ненавидит  немецких  поработителей.  Мы  зна¬
ем,  что  многие  из  вас  активно  помогают  партизанам  и  Крас¬
ной  Армии  в  борьбе  за  освобождение  Крыма...»  *.  Это,  хочу
подчеркнуть,  документ,  а  не  легковесное  «может  быть»  у
тех,  кто  по  каким-то  причинам  пытается  обелить  предате¬
лей,  от  которых  давно  отмежевались  и  сами  крымские  тата¬
ры  —  оншто  требовали  и  добились  в  1967  году  реабилита¬
ции  репрессированного  Сталиным  народа,  а  не  фашистских
прихвостней.  Не  против  народа,  а  против  его  предателей,  и
не  только  татарской  национальности,  направлен  и  гнев  тех*
кто  хочет  восстановить  правду  о  нелегком  военном  времени.
Что  же  касается  нас,  партизан,  то  мы  никогда  не  умаляли
заслуг  перед  Родиной  своих  боевых  товарищей-татар  —
секретаря  Крымского  областного  подпольного  комитета  пар¬
тии  Р.  Мустафаева,  комиссара  Четвертого  района  3.  Аме-
линова,  командира  Красноармейского  отряда  А.  Аединова,
комиссара  Первого  отряда  Н.  Билялова,  начальника  развед¬
ки  Третьего  отряда  X.  Кадыева,  командира  группы  подрыв¬
ников  С.  Курсеитова,  погибшего  от  рук  татарских  предате¬
лей,  руководителя  одной  из  подпольных  организаций  Сим¬
ферополя  А.  Дагджи.  В  этой  книге  читатель  встретит  и  дру¬
гие  имена  представителей  татарского  народа,  сражавшихся
с  врагом  на  стороне  партизан.  Они  были  полноправными
членами  нашей  дружной  многонациональной  партизанской
семьи,  с  ними  щелили  мы  поровну  тяготы  и  лишения  воен¬
ной  поры,  оценивая  друг  друга  по  человеческим  качествам
и  боевым  делам,  а  не  по  национальной  принадлежности.
 Вот  и  выходит,  что  правда  о  партизанском  движении
Крыма,  раскрытая  в  добром  десятке  хороших  книг,  все
равно  и  сегодня  нуждается  в  защите  от  попыток  исказить  ее
как  по  недоброму  умыслу,  так  и  по  неведению,  некомпетент¬
ности.  Нуждаются  в  разумном  завершении  и  растянувшиеся
на  десятилетия  споры  самих  крымских  партизан  о  заслугах
и  просчетах  их  руководителей  в  1941  —  1944  годах,  в  завер¬
шении  на  основе  неоспоримых  доказательств,  а  не  только
эмоций,  личных  приверженностей  и  предположений.  Нуж¬
даются,  наконец,  в  новом  освещении  лучом  памяти  многие
имена  —  не  то  чтобы  забытые,  но  уже  заслоненные  време¬
нем.  Ведь  мы  когда-то  клялись,  что  будем  помнить  их  вечно.
 Разве  не  оправдывает  все  это  выхода  еще  одной  книги,
где  прошлое  рассматривается  из  сегодняшнего  дня  —  с  вы¬
соты,  на  которую  подняли  всех  нас  гласность  и  открытость?
 *  Центр,  музей  Вооруж.  Сил  СССР.—  Ф.  4,  оп.  V;  5,  3,  инв,
№  4/20547,

ГЛАВА  1
 ЗДЕСЬ
НЕ  ВАЖНЫ
ЧИНЫ  И  РАНГИ
 ПЕРЕКОП,  26  СЕНТЯБРЯ...
 КОМУ  ПЕРЕДАТЬ

 «ЯЗЫКОВ?»
 А
 ПЕРВАЯ  ЗАСАДА
 ПРИНИМАЮ  ВЗВОД
 РАЗВЕДКИ
 			1
 Этого  никто  не  оспаривает:  в  Крымской  оборонительной
операции  1941  года  самый  страшный  удар  11-й  армии  гене¬
рала  Манштейна  пришелся  на  участок  Перекопской  пози¬
ции,  который  держала  156-я  стрелковая  дивизия.  Противни¬
ку  удалось  создать  против  нее  численное  превосходство  по
пехоте  —  более  чем  в  три  раза,  по  артиллерии  —  в  пять-
шесть  раз  при  абсолютном  господстве  в  воздухе.  Случалось
на  войне,  что  наш  солдат  находил  в  себе  силы  драться  за
троих.  Как  сказал  большой  поэт,  есть  металл  сильней  метал¬
ла,  есть  огонь  сильней  огня.  Но  нельзя  добиться  от  пушек,
чтобы  они  при  необходимости  в  пять-шесть  раз  увеличили
свою  мощь  или  скорострельность.  В  то  время  и  более  силь¬
ный  металл  и  более  сильный  огонь  были  на  стороне  врага.
26  сентября  немцы  захватили  Перекоп.
 Больше  всех  там  досталось  выдвинутым  в  предполье
главной  полосы  обороны  двум  батальонам  530-го  стрелко¬
вого  полка.  В  нем  я,  двадцатилетний  лейтенант,  аттесто¬
ванный  на  командира  пулеметного  взвода,  служил  с  третье¬
го  дня  войны.  Служил  не  по  своей  пулеметной  специаль¬
ности.  Дело  в  том,  что  приказом  Наркома  обороны  группа
выпускников  Грозненского  пехотного  училища  поступила  в
распоряжение  Третьего  (особого)  отдела  Одесского  воен¬
ного  округа.  Оттуда,  после  только  начавшейся  и  прерван¬
ной  22  июня  1941  года  переподготовки,  меня  и  направили
в  530-й  —  исполняющим  обязанности  уполномоченного  оср-
 8

боге  отдела.  Неожиданная  Для  меня,  эта  должность  предо¬
ставляла  возможность  бывать  во  всех  подразделениях  пол¬
ка,  быстро  узнать  многих  прекрасных  людей  и  как  бы  ви¬
деть  весь  полк  сразу.
 Из  предполья  и  с  первого  рубежа  главной  полосы  оборо¬
ны  мы  отошли  на  ее  последний  заранее  подготовленный  ру¬
беж,  Турецкий  вал.  С  него  —  к  Бромзаводу,  спешно  превра¬
щенному  в  узел  обороны.  Невиданно  тяжелыми  были  бои.
Погиб  бесстрашный  командир  полка  подполковник  Нико¬
лай  Федосеевич  Зайвый.  На  том  самом  месте  под  Бромза-
водом,  где  был  в  1920-м  тяжело  ранен  в  схватке  с  бело¬
гвардейцами.  Погибли  десятки  командиров  и  политработни¬
ков,  сотни  бойцов...
 Но  обескровленный  полк,  хоть  и  осталась  от  него  малая
часть,  менее  десятой,  если  не  утратил  он  боевого  знамени,
все  равно  остается  полком.  Еще  месяц  прошел  в  непрерыв¬
ных  боях.  Дали  небольшое  пополнение  и  приказали  при¬
крывать  отход  дивизии.
 29  октября  полковые  артиллеристы  подбили  из  сорока-
пятки  оказавшийся  в  пашем  тылу  броневик,  а  наши  раз¬
ведчики  привели  оттуда  же  двух  «языков».  Меня  вызвал
сменивший  Зайвого  майор  Кроха.
 —  Я  так  полагаю,  «языки»  —  это  твоя  забота.  Выделяю
тебе  лейтенанта  Никуленко,  бери  машину,  вези  немцев  в
штаб  дивизии.  Заодно  доложите:  ни  справа,  ни  слева  сосе¬
дей  нет.  Нас  окружают.
 Предоставленный  мне  грузовик  был  весь  изрешечен  пу¬
лями  и  осколками,  ни  одного  целого  стекла.
 —  Не  расстраивайтесь,  товарищ  лейтенант,  зато  он-  из
любого  огня  своим  ходом  выбирается,—  гордо  заявил  води¬
тель  Миша  Атанов.
 Мы  с  Никуленко  сели  в  кузове  на  запасные  скаты,  двух
здоровенных  немцев  посадили  против  себя  у  заднего
борта.  Место  в  кабине  предложили  медсестре  Ольге  Гри-
пич,—  ей  нужно  было  получить  в  медсанбате  бинты  и
лекарства.
 Не  проехали  и  двух  километров  —  попали  в  огонь  из  за¬
сады.  Немцы  в  машине  начали  придвигаться  к  нам.  Вскинул
автомат:  «Назад,  не  шевелись!»  В  эту  минуту  вскрикнул  и
застонал  Никуленко.  От  пуль  и  осколков  из  кузова  полетели
щепки.
 —  Атанов,  жми!
 Когда  выскочили  из  зоны  огня,  приказал  водителю  оста¬
новиться,  но  быть  готовым  в  любую  секунду  рвануть  с
места.
 9

Осмотрели  Никуленко.  Пуля  вошла  в  спину  возле  позво¬
ночника  и  осталась  внутри.  Одна  Ольга  перевязать  его
не  могла.  Мне  нельзя  было  спускать  глаз  с  немцев,  водитель
не  мог  оставить  баранку.  Приказал  одному  из  пленных  по¬
мочь  Ольге.
 Поехали  дальше.  Вот  и  расположение  штаба  дивизии.
Но  там  —  ни  души.  И  в  медсанбате  никого  нет.  Только  на
станции  Курман-Кемельчи  (Урожайная)  застали  армейский
госпиталь.  Он  был  уже,  что  называется,  на  колесах.  Уго¬
вариваю  майора  медицинской  службы  взять  у  нас  Никулен¬
ко,  а  он  в  ответ:
 —  Не  могу!  Раненых  полно,  транспорта  нет,  а  немцы  на
подходе...
 —  Наш  помощник  начальника  штаба  лейтенант  Нику¬
ленко  первое  тяжелое  ранение  получил  в  первый  день  вой¬
ны,  на  границе.  В  той  адской  обстановке  медики  его  спасли.
А  вы...
 —  Давайте  своего  лейтенанта,—  гневно  глянул  на  меня
майор,  вызвал  хирурга  и  приказал  немедленно  оперировать
Никуленко.  Тот  благодарно  кивнул.  Я  пожал  ему  руку.  На
том  и  расстались.
 Но  кому  передать  «языков»?
 В  штабе  51-й  армии  царила  нервозная  суета.  В  развед¬
отделе  подарку  майора  Крохи,  как  мне  показалось,  не  очень
обрадовались,  однако  приняли,  сказали  спасибо.  Подполков¬
ник,  с  которым  вел  разговор,  на  мои  вопросы  невесело  от¬
ветил:
 —  Где  находится  ваша  дивизия,  сказать  трудно.  Един¬
ственное,  что  знаю  точно:  немцы  заняли  Джанкой.  Наша
Пятьдесят  первая  отходит  на  Керчь,  Отдельная  Приморская
армия  —  на  Севастополь.
 На  рассвете  30  октября  мы  выехали  на  поиски  своего
полка,  надеясь  встретить  его,  видимо,  отступающим  вместе
со  всеми,  где-то  у  станции  Сарабуз  (Остряково).  Но  север¬
нее  Сарабуза  нас  остановил  пост  моряков.  Подошел  бригад¬
ный  комиссар  в  морской  форме  и  от  имени  вице-адмирала
Октябрьского  объявил,  что  наш  грузовик  привлекается  к
вывозке  боеприпасов.  Тут  же  два  краснофлотца  с  автомата¬
ми  вскочили  на  подножки  машины,  сопроводили  нас  к  ка¬
кому-то  артскладу.  Мы  загрузились  тяжелыми  снарядами
береговых  орудий,  зачем-то  перевезли  их  на  окраину  Сим¬
ферополя,  после  чего  моряки  нас  отпустили.
 На  дороге  творилось  невообразимое.  Все  смешалось,  и  не
разобрать,  где  боевые  подразделения,  а  где  тыловые.  Не¬
престанные  бомбежки,  по  обе  стороны  —  пожары.  Горят
 10

элеваторы  и  зерно  на  токах.  Вдруг  во  встречном  потоке  уз¬
наем  две  машины  нашей  полковой  роты  ПВО.  На  одной
счетверенная  установка  «максимов»,  на  другой  крупнока¬
либерный  ДШК.  Лейтенант  Белкин,  лейтенант  Деркач,  с
ними  десятка  полтора  однополчан.  Значит,  где-то  здесь  и  все
наши,  считай,  нашли!
 Не  тут-то  было.  Белкин  и  Деркач  рассказывают,  что  в  тот
день,  когда  мы  повезли  «языков»  в  штаб  дивизии,  против¬
ник  обрушился  на  530-й  с  тыла,  и  после  ожесточенного  боя
полк  перестал  существовать.  Погиб  майор  Кроха,  погибло
большинство  личного  состава.  Немногие  уцелевшие  и  легко
раненные  чудом  вышли  из  отчаянных  схваток  и  подались
кто  куда.  Из-под  гусениц  танков  выбирались...
 —  Вот  все,  что  осталось  от  роты  ПВО,—  кивнул  на  ма¬
шины  с  людьми  и  пулеметами  Деркач.—  Как  старший  по
должности  принимайте  командование.
 Ночь  на  31  октября,  снова  Симферополь.  В  областном
управлении  наркомата  внутренних  дел  узнаю:  немцы  на
подходах  к  городу,  управление  готовится  к  эвакуации.  Штаб
51-й  армии  ушел  на  Керчь  —  не  догнать!  Значит,  нам  надо
в  Севастополь.
 На  другой  день  стало  известно,  что  немецкие  моторизо¬
ванные  части,  обогнув  Симферополь,  уже  приблизились  к
Бахчисараю  и  выходят  на  дальние  подступы  к  глазной  базе
Черноморского  флота.  И  теперь  попасть  туда  вместе  с  от¬
ступающими  подразделениями  Приморской  армии  лучше
всего,  так  нам  казалось,  через  Алушту  и  Ялту.
 Вечер  1  ноября,  Ялта.  Сумрачная,  притихшая,  опустев¬
шая.  Изредка  вспыхивают  фары  машин  да  раздаются  оди¬
ночные  выстрелы.  Прощаемся  с  Олей  Грипич  —  ее  берет  ка¬
кой-то  госпиталь,  ожидающий  в  порту  теплоход  *.  После
короткого  отдыха  трогаемся  дальше.  У  поворота  на  Сева¬
стопольское  шоссе  нас  останавливает  пост  пограничников.
Строгий  майор,  кивнув  на  пулеметы,  спрашивает:
 —  А  патроны  есть?
 —  Есть,  но  мало.
 —  Приказываю  пополниться  боеприпасом,  вам  покажут
где,  и  следовать  в  распоряжение  начальника  штаба  Черно¬
морского  пограничного  округа.
 Это  ломало  наши  планы,  но,  право,  мы,  обрадовались,
что  обретаем  солидного  начальника.  А  этот  начальник,  не-
 *  Ольга  Яковлевна  Грипич  (Недобора)  служила  в  действую¬
щей  армии  до  1945  года,  после  войны  вернулась  в  родную  Керчь.
(Здесь  и  далее  прим.  авт.).
 и

молодой  полковник,  начал  с  шутки:  «Ясно,  теперь  вра¬
жеские  самолеты  будут  обходить  Ялту  десятой  дорогой».  За¬
тем  уже  серьезно:  «Занять  огневые  позиции,  обеспечить
зенитное  прикрытие  здания  штаба!  И  без  моей  команды  ни¬
куда  ни  шагу!»
 Штаб  погранокруга  располагался  на  возвышенном  месте
санатория  Черноморского  флота.  Выбирая  огневые  позиции
для  своих  «максимов»  и  ДШК,  мы  с  Деркачем  обошли  без¬
людный  санаторий.  В  одном  из  спальных  корпусов  все  вы¬
глядело  так,  будто  здесь  с  часу  на  час  ждут  отдыхающих.
Мысль  отдалась  болью  в  сердце.
 Со  второго  по  четвертое  ноября  над  городом  несколько
раз  появлялись  самолеты-разведчики.  Шли  они  на  недося¬
гаемой  для  пулеметного  огня  высоте.  Так  что  наша  стрель¬
ба,  наверное,  только  тем  и  была  полезна,  что  давала  понять
жителям  Ялты:  не  все  войска  ушли,  город  защищается.
 5  ноября.  Решил  наведаться  к  начальству  —  узнать  об¬
становку,  уточнить  наши  задачи.  При  подходе  к  штабу  по¬
разила  непривычная  тишина.  И  то,  что  у  здания  ни  одной
машины,  нет  часовых...
 Словоохотливый  и  все  знающий  сторож  санатория  пояс¬
нил:
 —  На  Балаклаву  подались  пограничники.  А  возле  Алуш¬
ты,  гутарят,  страшный  бой  был.  Кавалерия  наша  сюда,  к
нам,  прорывалась.  Не  удалось.  И  Бахчисарай  уже  у  нем¬
цев...
 Выходило,  что  и  нам  надо  вослед  пограничникам  не¬
медленно  подаваться  на  Балаклаву.
 Чем  ближе  Байдарские  ворота,  тем  больше  брошенных
в  обрыв  повозок,  автомашин,  орудий.  У  деревни  Байдары
(с.  Соколиное)  попали  под  огонь  —  пулеметный  и  миномет¬
ный.  Огрызнулись  своим  огнем  —  противник  усилил  стрель¬
бу.  Стало  ясно:  дальше  пути  нет.
 Принял  решение  вернуться  в  Ялтинский  порт  и  попы¬
таться  уйти  в  Севастополь  морем.  В  этом  еще  йедавно  уют¬
ном  курортном  городке  творилось  черт  знает  что.  Люди  рас¬
таскивали  содержимое  магазинов  и  складов.  С  Верхней  Мас¬
сандры  ручьем  текло  вино.  Полно  пьяных,  организованных
войск  и  милиции  не  было...
 В  порту  стоял  одинокий  закопченный  сейнер.  Возле  не¬
го  на  причале  толпилось  до  сотни  военнослужащих,  среди
них  выделялись  морские  пограничники  с  каким-то  военным
грузом  в  металлических  ящиках.  Чуть  в  стороне  —  человек
двести  гражданских.  Все,  как  нетрудно  было  понять,  на¬
деялись  эвакуироваться  по  морю,
 13

Подошел  к  капитану  сейнера.  Он  изрядно  пьян,  что-то
напевал,  потом  вполне  трезвым  голосом  сказал:
 —  На  борт  могу  принять  человек  сто  пятьдесят.  А  если
больше  —  утонем.  Экипаж,  считай,  разбежался.  Матросов
нет,  рулевых  нет.  Ничего,  и  без  них  обойдемся.  Если  до  вече¬
ра  не  разбомбят,  с  наступлением  темноты  возьмем  курс  на
Севастополь.  И  знаешь,  лейтенант,  иди  ко  мне  старпомом!
Твоя  первая  задача  —  порядок  при  посадке  людей.  Если
сразу  вся  толпа  бросится  на  палубу,  тут  же  у  причала  и  пе¬
ревернемся  кверху  килем.  Соглашайся!
 Каким  ни  напряженным  был  момент,  невольно  рассмеял¬
ся:  меня,  выросшего  в  донских  степях  и  никогда  не  имевшего
дела  с  морем,  приглашают  в  старпомы  капитана!  Тем  не  ме¬
нее,  пришлось  согласиться.
 По  праву  «старпома»  попросил  военнослужащих  посто¬
рониться,  разбил  их  на  взводы  и  отделения.  Посоветовал
выбрать  командиров,  составить  списки.  Когда  объявил,  что
пойдем  не  в  сторону  Кавказа,  а  в  Севастополь,  большая
часть  гражданских  стала  нехотя  расходиться.  Погранич¬
ники  держались  отдельно.  Их  лейтенант  сказал  мне,  что
ждет  военные  катера  из  Севастополя.  А  если  до  вечера  не
прибудут,  тогда  он  прикажет  своим  грузиться  на  сейнер.
 Посадку  начали  с  заходом  солнца.  Первыми  пригласил
пограничников  с  их  железными  ящиками.  Организованно,
постепенно  заполняли  потрепанное  волнами  суденышко  ос¬
тальные  военнослужащие.  А  гражданские,  когда  настал  их
черед,  несмотря  на  предостережения  «старпома»,  ринулись
на  палубу  толпой  —  сейнер  накренился  так,  что  капитан  за
голову  схватился.
 Наконец  мы  в  открытом  море.  Посудину  нашу  бросало
с  борта  на  борт,  захлестывало  волной  —  холодной,  соленой.
Быстро  наступила  кромешная  темнота.  А  ветер  усилился,  и
неизвестно,  чем  закончилось  бы  это  путешествие,  если  бы
часа  через  два  нас  не  завернули  назад  те  самые  катера,  ко¬
торых  не  дождались  наши  попутчики  с  военным  грузом.
 В  порту  пограничники  перебрались  к  катерникам,  поч¬
ти  все  гражданские,  проклиная  море,  сошли  на  причал.  По¬
думалось,  после  такой  разгрузки  рейс  будет  менее  опас¬
ным.  Но  капитан  сейнера  заявил:
 —-  Не  пойду.  Скоро  рассвет.  Утопят  немцы.  К  тому  же
куда-то  пропал  моторист.  Из  местных  он.  Сбежал,  навер¬
ное...
 Наши  машины,  кое-как  замаскированные  под  бросовые*
никто  не  тронул,  и  мы  первым  делом  отправились  на  хле¬
бозавод  —  взять  муки,  сухарей.  Потом  к  ним  добавились
 13

консервы  и  сахар,  найденные  на  развороченных,  словно  их
пытались  вверх  дном  перевернуть,  складах.  Добытое  про¬
довольствие  забазировали  в  скалах  недалеко  от  пионерско¬
го  лагеря  «Иссары».  Пулеметы  надежно  упрятали  в  другом
месте.  Машины  загнали  в  овраг,  разукомплектовали,  но
так,  чтобы  можно  было  быстро  восстановить,  забросали  их
ветками.  Все  это  были  действия  по  некоему,  пока  смутно
рождавшемуся,  плану.  Наша  группа  с  несколькими  примк¬
нувшими  к  ней  военнослужащими  теперь  насчитывала  22  че¬
ловека.  Дабы  смутный  план  превратился  в  четкий,  решили
провести  собрание.
 —  Комсомольское,—  уточнил  лейтенант  Деркач,—  у  нас
все  до  одного  комсомольцы.
 Никогда  не  забыть  того  собрания.  И  сегодня  мысленно
вижу  вспыхнувшие  на  лицах  людей  гнев  и  возмущение,  ког¬
да  Белкин  сказал,  что  в  создавшейся  обстановке  нам  лучше
всего  «раствориться  среди  гражданского  населения».  А  ког¬
да  созреют  условия  для  борьбы,  вернуться  к  оружию.  Кто-
то  обозвал  Белкина  проповедником  дезертирства.  Кто-то
неуверенно  поддержал  «неплохую  идею».  Но  подавляющее
большинство  проголосовало  за  предложение,  суть  которого
сводилась  к  следующему.
 Группа  сохраняется  как  боевая  единица  с  армейской
дисциплиной.  Мы  найдем  проводника,  и  он  поведет  нас  к
Севастополю  через  горы,  поможет  выбрать  место  пересече¬
ния  линии  фронта.  Кто  с  таким  решением  не  согласен,  мо¬
жет  беспрепятственно  уходить.  Но  только  не  позже  пяти
утра!  Уход  из  группы  после  пяти  будет  расцениваться  как
предательство.
 До  объявленного  часа  никто  не  ушел.
 Наступило  7  ноября.  День  большого  праздника  встретили
на  скалистой  террасе  неподалеку  от  водопада  Учан-Су.  На¬
блюдали,  как  по  бахчисарайской  дороге  к  Ялте  двигались
большие  колонны  оккупантов.  Тоска  наполняла  душу.  Что-
либо  светлое  в  мысленно  обозримом  грядущем  не  просмат¬
ривалось.  До  каких  же  пор,  до  каких  рубежей  немцы  будут
вот  так  теснить  нас  своей  мощью?  Не  знали  же  мы,  что
как  раз  в  те  минуты  далеко  не  праздничных  раздумий  на
Красной  площади  начинался  парад  войск  Красной  Армии,
укрепивший  веру  советского  народа  в  победу  над  врагом.
Неугасимую  веру,  которой,  казалось,  и  опереться-то  не  на
что.  Не  знали  же  мы,  что  через  месяц  начнется  грандиоз¬
ное  контрнаступление  Красной  Армии  под  Москвой.  Одна¬
ко  никакая  тоска  ни  на  минуту  не  отвлекала  от  мыслей  о
борьбе  с  оккупантами  здесь,  во  вражеском  тылу,
 14

Йа  другой  день  из  группы  сбежал  Ёелйий.  С  четырьмя
пулеметчиками  его  расчета.  Именно  сбежал,  а  не  потерялся,
не  пропал  без  вести.  Долго  рассказывать,  как  сутки  спустя
умудрился  он  через  шустрого  мальчишку,  внука  сторожа
«Иссары»,  передать  нам  покаянную  записку.  Главным  в  ней
было:  нахожусь  в  таком-то  сквере,  огороженном  колючей
проволокой,  вместе  с  военнопленными.  Пришлите  что-нибудь
поесть.
 —  Нет,  бывший  лейтенант  Белкин,—  сказал  я.—  Пусть
тебя  теперь  лагерной  баландой  кормит  Гитлер.  К  чему  шел,
то  и  нашел.
 Нам  пришлось  срочно  перепрятать  пулеметы  и  продо¬
вольствие:  а  ну  как  дезертир  захочет  выслужиться,  приве¬
дет  гитлеровцев  к  известным  ему  тайникам?
 Со  скалистой  террасы,  что  близ  Учан-Су,  пришлось  уби¬
раться  раньше,  чем  нашли  опытного  проводника.  На  без¬
людной  аллее  парка  «Иссары»  мы  с  Деркачем  из  засады  в
кустах  сирени  убили  двух  беспечных  немцев,  не  подумав  о
там,  что  немедленно  последует  прочес  всего  «нашего»  райо¬
на.  А  так  оно  и  случилось.
 В  горы  повел  нас  все  тот  же  бойкий  пятнадцатилетний
внук  сторожа,  клявшийся,  что  не  раз  ходил  на  Ай-Петри  и
знает  глухую  тропу  к  Севастополю.
 Несколько  часов  поднимались  на  гору,  к  рассвету  выш¬
ли  на  заснеженное  плато.  Нас  встретил  пронизывающий  ве¬
тер.  Никогда  не  думал,  что  в  Крыму  может  быть  так  хо¬
лодно.  Началась  пурга.  Мальчик-проводник  растерялся  и
со  слезами  на  глазах  попросил  прощения: 	в 	такую 	погоду
 он  здесь  не  бывал,  куда  идти  не  знает.
 Без  карты  в  пургу  ориентироваться  невозможно.  Долго
кружили  по  хребту  яйлы.  Устали,  в  нашем  летнем  хлопча¬
тобумажном  обмундировании  промерзли  до  костей.  Чтобы
быстрее  пересечь  плато,  решили  идти  по  компасу  только
строго  на  север...
 Не  стану  подробно  описывать  ту  «прогулку»  по  горам,
по  лесу  —  растянется  книга.  Хотя  рассказать  тут  есть  о
чем!  Осторожно,  с  предварительной  разведкой,  заходили  в
села  Кучук-Озенбаш  (Многоречье),  Стиля  (Лесниково),  Коуш
(Шелковичное),  где  к  тому  времени  уже  появились  воору¬
женные  крымскотатарские  националисты.  Они  наводили  на
нас  немцев  —  приходилось  отбиваться.  Они  подбивали  зем¬
ляков  искать  и  грабить  лесные  склады,  предназначенные
для  формирующихся  партизанских  отрядов.  Они  жестоко
расправлялись  со  всеми,  кто  пытался  как-то  помочь  таким,
как  мы.
 15

Не  вспомнить  точно,  какого  числа  вышли  мы  к  дому
лесника,  который  у  местных  жителей  почему-то  назывался
Мордвиновской  казармой.  Здесь,  как  узнали  через  несколь¬
ко  минут,  находился  перевалочный  склад  продовольствия
для  основных  партизанских  баз  Алуштинского  заповедника.
У  Мордвиновской  казармы  и  встретили  мы  десятка  полтора
вооруженных  людей.  В  их  старшем  я  узнал  однополчани¬
на  —  отважного  политрука  артбатареи  Александра  Махне-
ва.  Эта  встреча  предопределила  дальнейшую  судьбу  нашей
группы.
 Александр  Дмитриевич  сообщил,  что  был  приказ  но
фронту:  всем,  кто  окажется  в  тылу  врага,  пробиваться  к
партизанам.  Возглавляет  партизан  Крыма  Мокроусов  —
герой  гражданской  войны,  лихо  громивший  в  этих  местах
врангелевскую  белогвардейщину.  В  государственном  запо¬
веднике,  директором  которого  был  когда-то  Мокроусов,  уже
действуют  несколько  отрядов,  объединенных  в  два  парти¬
занских  района  —  Третий  и  Четвертый.  Третьим  командует
майор-пограничник  Северский,  Четвертым  —  бывший  коман¬
дир  48-й  кавалерийской  дивизии  генерал-майор  Аверкин.  На
шахте  Бешуй-Копи  в  поселке  Чаир  формируется  Пятый
красноармейский  отряд.  К  нему  и  прибился  Махнев  —  на¬
значили  политруком  взвода.
 —  Вам,  думаю,  тоже  надо  к  Пятому  красноармейскому
примыкать,—  посоветовал  Александр  Дмитриевич.—  Могу
проводить.
 Тотчас  идти  в  Чаир  мы  были  не  в  силах:  устали  крайне!
Решили  переночевать  в  «казарме».  Махнев  и  два  бойца  его
взвода  остались  до  утра  с  нами.  Остальных,  нагрузившихся
продуктами,  политрук  отправил  в  отряд.
 Ранехонько  к  нам  в  «казарму»  пожаловали  три  красно¬
флотца.  Познакомились.  Это  были  Алексей  Палажченко,
Иван  Гордиенко,  Яков  Лагутин.  Морские  пехотинцы.  Оборо¬
няли  Одессу,  потом  —  Ишуньские  позиции.  Теперь  парти¬
заны  Евпаторийского  отряда.  Узнав  о  наших  намерениях,
Палажченко  сказал:
 —  Очень  правильно  решили,  товарищ  лейтенант!  В  Се¬
вастополь  сейчас  уже  не  пробиться,  так  что  отсюда  будем
помогать  столице  Черноморского  флота.  Только  негоже  яв¬
ляться  в  Пятый  красноармейский  в  таком  обтрепанном  об¬
мундировании.  Да  и  не  по  сезону  оно.  А  у  нас  на  Рукаве
есть  кое-что  из  теплой  одежды,  можем  поделиться.
 Рукавом,  пояснил  Махнев,  местные  называют  другой
дом  лесника  —  у  слияния  речушки  Марты  и  безымянного
ручья,  восточнее  деревни  Бия-Сала  (Верхоречья).
 16

*  -  Соглашайся,  Федоренко,—  сказал  Александр  Дмит¬
риевич,—  это  недалеко,  километра  три—четыре.  Часа  за  пол¬
тора  обернемся.
 Идти  за  одеждой  всей  группой  не  имело  смысла.  Махнев
предложил  взять  восемь  человек,  остальных  оставить  с  лей¬
тенантом  Деркачем  —  пусть  отдыхают.  И  моряки  повели
нас  к  своему  складу.
 При  подходе  к  Рукаву  услышали  приглушенный  шум
моторов  и  немецкую  речь.  Точнее  сказать,  галдеж  с  пьяны¬
ми  песнями,  звуками  губных  гармоник.  Сошли  с  тропы,  стали
наблюдать  из-за  деревьев.  На  поляне  перед  домом  лесни¬
ка  —  три  грузовые  машины,  множество  конных  повозок.
И  не  меньше  роты  гитлеровцев  в  зеленых  шинелях  с  чер¬
ными  обшлагами.  Это  форма  войск  СС.
 —  Там  у  нас  бочка  со  спиртом  была.  Для  медицины.
Добрались,  сволочи,—  прошептал  Палажченко.—  Горланят
теперь.  Гады  ползучие...
 Итак,  нас  тринадцать,  там  рота.  Спрашиваю  Палажчен¬
ко,  далеко  ли  отсюда  их  Евпаторийский  отряд?
 —  Возле  Камышлы,—  отвечает,—  километров  пятнад¬
цать  будет.
 Значит,  на  помощь  рассчитывать  не  приходится.  Откры¬
тый  бой  не  годится  —  предложил  устроить  засаду.  Махнев
и  моряки  согласились.
 Мы  залегли  метрах  в  тридцати  от  лесной  дороги  —  толь¬
ко  по  ней  и  могли  вывозить  награбленное  эсэсовцы.  По¬
зади  нас  высота,  за  ней  неглубокий  овраг.  Приказал  откры¬
вать  огонь  только  по  моей  команде  или  после  моего  пер¬
вого  выстрела.
 Прошло  какое-то  время.  Наконец  моторы  у  Рукава
взревели.  Но  на  дороге  показались  не  грузовики,  а  повозки
с  горами  мешков.  Что  делать?  Задержать  повозки  —  рас¬
крыть  себя  перед  противником.  И  партизанского  добра  жаль.
Все  же  решил  обоз  пропустить  —  ударить  по  немцам.
 Вот  и  машины  двинулись.  Впереди  —  вездеход  на  гу¬
сеницах,  без  тента.  На  нем  до  тридцати  солдат.  Следом  —
две  трехтонки  с  солдатами.  Ударил  но  пассажирам  вездехо¬
да  длинной  автоматной  очередью,  одновременно  открыли
огонь  все  остальные.  Машины  остановились,  эсэсовцы,  не
поняв,  откуда  стреляют,  с  диким  воем  начали  выпрыгивать
из  кузовов  на  нашу  сторону.  Теперь  и  гранаты  можно  пу¬
стить  в  ход.  Так  и  поступили.  Уцелевшие  немцы  бросились
через  поляну  к  противоположной  опушке  леса.
 —  Пулемет!  —  крикнул  Палажченко.—  За  задним  ска¬
том  последней  машины!
 17

Всего  несколько  секунд  Потребовалось,  Чтобы  уничто¬
жить  фашистского  пулеметчика,  но  в  те  секунды  он  успел
ранить  Махнева.
 Мы  быстро  перевязали  политрука.  Тем  временем  нем¬
цы,  добежавшие  до  опушки,  видно,  опомнились.  Залегли,
ответили  нам  довольно  сильным  огнем.  Тратить  патроны
в  перестрелке  с  ними  не  хотелось.  Дело  сделано,  и  я  подал
команду:  «Справа  по  одному  выходить  из  боя  и  поднимать¬
ся  на  высоту!»
 Раненого  Махнева  в  сопровождении  двух  бойцов  отпра¬
вили  в  отряд.  Засаду  решили  повторить  —  поблизости,  на
тот  случай,  если  недобитые  эсэсовцы  с  наступлением
темноты  возвратятся  к  машинам  и  попытаются  вывести
их  из  леса.  Ночью  с  места  боя  донесся  знакомый  уже  гал¬
деж,  разумеется,  без  песен  и  звуков  губных  гармоник.
Дали  несколько  залпов,  так,  для  острастки.  Снова  все
смолкло.
 Выждав  некоторое  время,  двинулись  к  Мордвиновской
казарме.  Пришли,  а  там  —  ни  души.  Загадка!  Ладно,  утро
вечера  мудренее,  утром  и  разберемся.  А  сейчас  усталость
с  ног  валит.  Поели,  завалились  спать.  Часу  не  прошло,  как
часовой  поднял  тревогу:  множество  людей  приближалось  к
дому.
 Это  был  почти  весь  Евпаторийский  отряд  во  главе  с  ко¬
миссаром  района  3.  Ф.  Амелиновым.  Безо  всяких  вступле¬
ний  Амелинов  потребовал: 	«Доложите  о  бое!»  Выслушав
 доклад,  приказал:  «Ведите  на  Рукав!»
 Ночь  была  очень  темной,  моросил  дождь.  Ориентирова¬
лись  по  ручью  Марта.  Меня  тревожила  мысль:  а  вдруг  ни
подбитых  машин,  ни  десятков  трупов,  как  я  доложил,  там,
ца  поляне,  уже  нет.  Что  скажет  тогда  строгий  комиссар
района?
 Наконец  вышли  на  ту  самую  поляну.  И  сразу  натолкну¬
лись  на  машины.  Вокруг  них  и  в  кузовах  валялись  убитые.
Открыли  дверцу  кабины  вездехода  —  из  нее  выкатился
труп  офицера  СС.  Амелинов  сказал:  «Хорошо  поработали!»
И  только  теперь  сообщил,  что  Наших  ребят,  остававшихся  в
Мордвиновской  казарме,  забрал  оттуда  и  привел  в  Евпато¬
рийский  отряд  раненый  политрук  Махнев.  Забрал  потому,
что  без  командиров  они  остались.  Лейтенант  Деркач  и  стар¬
шина  Туляков,  услышав  звуки  отдаленного  боя,  поднялись
на  высоту  —  посмотреть,  что  же  происходит  в  стороне  Бия-
Сала?  Ушли,  но  ни  через  час,  ни  через  три  не  вернулись.
Что  с  ними  стряслось,  даже  предположить  трудно.  Ника¬
ких  следов...
 18

Продолжая  обследовать  полянку,  натолкнулись  на  мешки
с  мукой,  сложенные  в  штабель.  И  вдруг  за  штабелем  во  всю
ваголосили  женщины  —  мы  аж  присели.  Оказывается,  они
от  пуль  мешками  отгородились.  Немцы-то  раненых  куда-то
увезли,  а  сами  на  опушке  сидят,  постреливают.  Когда  при¬
ходили  за  ранеными,  велели  —  ни  с  места...
 —  А  как  вы  здесь  оказались?  —  спросил  Амелинов.
 —  Так  вон  же  наш  обоз.  Из  Бия-Сала  мы.  Мобилизован¬
ные  на  вывозку  партизанского  склада.
 Глаза  уже  привыкли  к  темноте,  и  мы  разглядели  непо¬
далеку  десятка  полтора  повозок.  Вокруг  них  большими  чер¬
ными  тенями  бродили  лошади.
 —  Вот  что,  мобилизованные  бабоньки,  пока  темно,  муку
отвезите  назад,—  распорядился  Амелинов.
 А  нашей  группе  комиссар  Четвертого  района,  прежде  чем
уйти  куда-то  с  отрядом,  приказал  сжечь  машины,  замаски¬
роваться  на  склоне  высоты,  смотреть,  как  поведет  себя  про¬
тивник.
 Яркое  пламя  подожженных  грузовиков  осветило  поляну,
с  опушки,  где  сидели  эсэсовцы,  застрочил  пулемет  —  при¬
шлось  укрыться  в  овраге.  Поскольку  горели  только  грузо¬
вики,  приказал  изрешетить  моторную  часть  вездехода  бро¬
небойными  пулями.  Когда  два  гигантских  костра  угасли,
прекратилась  и  стрельба  с  опушки.
 До  утра  все  было  тихо.  На  рассвете  со  стороны  Бия-
Сала  показались  три  легких  танка,  пять  грузовиков  с  пехо¬
той,  потом  еще  два  с  орудиями  на  прицепе.  Из  леса  им
навстречу  вышли  ускользнувшие  от  нас  гитлеровцы.  Против¬
ник  обстрелял  из  орудий  склоны  окрестных  высот,  выпустил
с  десяток  длинных  пулеметных  очередей  в  нашу  сторону.
Мы  в  бой  больше  не  ввязывались.  Немцы  подобрали  уби¬
тых,  взяли  вездеход  на  буксир  и  укатили  в  Бия-Сала.
 Только  в  десятых  числах  ноября  прибыла  наша  группа
в  поселок  Чаир,  где  на  шахте  Бешуй-Копи  к  тому  времени
почти  сформировался  Пятый  красноармейский  отряд.  Хоро¬
ший  был  поселок.  Располагался  в  поросшей  лесом  котлови¬
не  у  подножия  высокой  горы  Басман.  Здесь  начинается  ре¬
ка  Кача,  сюда  подходит  гравийная  дорога  из  Бахчисарая.
Перед  въездом  —  высокий  естественный  вал,  похожий  на
крепостную  стену.  За  ним  располагались  одноэтажные  ад¬
министративные  здания  угольной  шахты  и  общежития  ра¬
бочих.  А  немного  в  стороне  —  все  во  вьющейся  зелени  до¬
мики  шахтеров.  Позволяю  себе  эти  детали,  потому  что  не
существует  ныне  тот  поселок  —  стерт  войной  с  лица  земли,
дотла  сожгли  его  фашисты.
 19

Отряд  помещался  в  горняцких  общежитиях,  а  его  штаб  —
в  конторе  шахты.  Вокруг  стояла  какая-то  ленивая  тиши¬
на  —  никаких  звуков  войны.  Нас  встретил  старший  лей¬
тенант  —  дежурный  по  отряду.  Аккуратный,  во  всем  при¬
верженный  уставным  нормам.  Не  зря  говорил  Палажченко,
что  в  Пятый  красноармейский  негоже  являться  в  потрепан¬
ной  форме.  И  хорошо,  что  я  перед  отправкой  в  Чаир  при¬
казал  своим  привести  в  порядок  обмундирование,  насколько
это  было  возможно.
 После  короткого  разговора  с  командиром  отряда  стар¬
шим  политруком  А.  Аединовым  группу  определили  в  обще¬
житие,  предложили  нам  поужинать  в  благоустроенной  сто¬
ловой,  где  была  даже  отдельная  комната  для  командного
состава.
 Утром  следующего  дня  меня  вызвали  к  командиру  Чет¬
вертого  партизанского  района.  Высокий,  статный,  в  полной
военной  форме,  генерал-майор  Д.  И.  Аверкин  встретил
словами:
 —  Рад  вас  видеть,  товарищ  лейтенант.  Благодарю  за  бой
на  Рукаве.
 —  Служу  Советскому  Союзу!  —  отчеканил  я.
 Генерал  предложил  мне  сесть,  сам  сел  напротив,  спросил:
 —  Какое  училище  окончили,  как  в  партизаны  попали?
 —  Поступал  в  Орджоникидзевское,  окончил  Грозненское.
Перед  самой  войной...
 И  я  буквально  за  три  минуты  рассказал  о  пережитом  с
22  июня,  когда  нас,  выпускников  Грозненского,  прибывших
в  Одесский  военный  округ,  разбудила  стрельба  зенитных
орудий  в  порту,  грохот  разрывов  бомб,  и  мы  поняли,  что  это
не  очередные  военные  маневры  —  это  война.
 Генерал  понимающе  кивнул.  Подумал,  предложил  мне
принять  второй  взвод  отряда.
 Знакомлюсь  со  взводом.  В  нем  —  за  сорок  человек,  боль¬
шую  половину  составляют  командиры  и  политработники,
многие  из  них  старше  меня  по  возрасту  и  воинскому  зва¬
нию.  Ситуация!  Возвращаюсь  к  генералу,  от  которого  вы¬
шел  всего  полчаса  назад,  докладываю  о  своем  сомнении  в
праве  на  командование  таким  солидным  подразделением.
Прошу  зачислить  меня  в  отряд  рядовым.
 Дмитрий  Иванович  Аверкин  нахмурился  и  говорит:
 —  Мы  теперь  не  в  армии  —  в  партизанах.  И  запомни¬
те,  лейтенант,  здесь  не  важны  чины  и  ранги!  Я  —  генерал,
а  возглавляют  партизанское  движение  Крыма  подполков¬
ник  Мокроусов  и  совсем  гражданский  человек  комиссар
Мартынов.  И  каждый  их  приказ  для  меня  —  закон.
 20

—  И  все-таки,  товарищ  генерал,  я  прошу...
 —  Эх,—  досадливо  махнул  рукой  Дмитрий  Иванович  —
ладно,  пройдите  по  всем  подразделениям,  подберите  по  свое¬
му  усмотрению  добровольцев  во  взвод  разведки.  И  смотри¬
те,  не  отказывайтесь  от  старших  по  званию!
 Вторично  в  общежитие  словно  на  крыльях  полетел.  И  в
первой  же  комнате  —  радостная  встреча.  С  лейтенантом
Николаем  Анисимовичем  Сорокой.  Мы  с  ним  в  один  день
и  час,  да  что  там  день  и  час  —  в  одну  и  ту  же  минуту,  при¬
были  в  530-й  полк,  как-то  потянулись  один  к  другому,  сра¬
зу  крепко  сдружились.  Рядом  воевали  на  Перекопе.  Я  рас¬
сказал  Анисимовичу  о  своей  заботе.
 —  Так  это  же  отлично!  —  воскликнул  Сорока.—  Бери
хоть  всю  мою  группу,  а  меня  помкомвзвода.  Прекрасные
люди.  Младший  лейтенант  Василий  Боцман,  из  шахтеров.
Сержант  Николай  Шаров,  из  пограничников.  Младший  лей¬
тенант  Федор  Ширкин,  из  внутренних  войск.  Сержант  Алек¬
сандр  Ломакин,  из  керченских  рыбаков.  Все  крепкие,  не  то
что  «языка»,  медведя  свяжут.  Обязательно  возьми  Иосифа
Певзнера.  Оборонял  Одессу  и  Перекоп.  Смелый,  решитель¬
ный.  И  что  немаловажно,  гитарист,  певец,  шутник.  Михаил
Лесничий.  Этот,  правда,  чуть  староват,  за  тридцать  ему,
наверное.  Но  охотник-следопыт,  незаменим  как  связной  и
проводник.  Пойдем,  смотрины  устрою!
 «Смотрины»  меня  вполне  удовлетворили.  Потом  мы  с
Анисимовичем  отобрали  еще  с  десяток  боевых  парней  в
других  подразделениях.  Плюс  добровольцы  из  моей  груп¬
пы,  и  разведвзвод  был  сформирован.
 К  нам  пришел  комиссар  Четвертого  района  3.  Ф.  Аме¬
линов  и  после  короткой  беседы  предложил  провести  комсо¬
мольское  собрание,  избрать  молодежных  вожаков.  Комсор¬
гом  у  нас  стал  Петр  Чижов,  замполитрука.  3  те  времена
было  в  армии  такое  воинское  звание.  Замполитрука  носил
на  петлицах  по  четыре  треугольничка.  Как  и  старшина.  За¬
местителем  комсорга  избрали  Василия  Буряка  —  самого  мо¬
лодого  из  нас.  Настолько  молодого,  что  я  даже  засомневал¬
ся:  а  по  силам  ли  будет  ему  разведка?  Но  за  Васю  поручил¬
ся  помкомвзвода  Сорока,  пришлось  зачислить.
 Не  на  том  ли  собрании  началась  история  комсомольскс-
молодежного  партизанского  отряда  «Смерть  фашистам»,
который  в  1944  году  был  удостоен  Красного  знамени
ЦК  ВЛКСМ?
 Новый  взвод  Пятого  красноармейского  получил  задачу
вести  непрерывную  разведку  лесных  мест  севернее  и  севе¬
ро-западнее  Бешуйских  копей,  а  также  в  направлении  на
 21

село  Коуш.  Все  наши  люди  были  в  постоянном  движении,
отмахивая  за  сутки  по  20—30  километров.  Кроме  того,  нам
указали  позицию  обороны  при  въезде  в  поселок,  и  мы  вы¬
копали,  точнее  сказать,  выдолбили  в  каменистом  грунте
добротные  групповые  окопы.  Потом  генерал  Аверкин  прика¬
зал  нам  выявить  систему  охранения  гитлеровских  гарнизонов
в  селах  Новый  Бодрак  (Трудолюбовка),  Мангуш  (Про¬
хладное),  Бешуй,  наметить  наиболее  выгодные  пути  скрыто¬
го  подхода  к  тем  гарнизонам.  В  ходе  этой  разведки  встрети¬
ли  группу  красноармейцев  и  краснофлотцев.  Смешанная
группа  пыталась  добраться  в  осажденный  Севастополь,  но,
как  и  мы,  как  и  Палажченко,  убедилась,  что  туда  сейчас  уже
не  пробиться.  Предложил  примкнуть  к  нашему  взводу  —
все  согласились.
 Среди  новичков  мое  внимание  сразу  привлек  бравый
моряк  Петр  Помощник.  Говорил:  «Я  курский,  и  деревня  моя
по-особому  называется  —  Экономия!»  Узнав,  чем  мы  зани¬
маемся,  он  сразу  доложил,  что  в  Бешуе  —  пришлось  вокруг
походить  в  попытке  добыть  пищу  —  по  его  прикидке  стоит
немецкий  пехотный  батальон  и  до  роты  карателей  из  крым¬
скотатарских  националистов.  Потом  это  сполна  подтверди¬
лось,  хороший  у  Петра  глаз!
 В  районе  трех  вражеских  гарнизонов  мы  установили
расположение  немецкого  моторизованного  полка,  весьма
потрепанного,  прибывшего  из-под  Севастополя  на  отдых,  а
полевого  госпиталя.  И  «моторизованные»  немцы,  и  те,  что
в  госпитале,  пребывают  в  скверном  настроении:  ноябрьский
штурм  Севастополя  ничего  не  дал  их  Манштейну.
 Честно  сказать,  нам  тоже  пока  радоваться  было  нечему.
Горы  уже  покрылись  плотным  слоем  снега.  Это  пе  только
холод,  но  и  предающие  нас  следы.  Поздняя  осень,  а  мы  ще¬
голяли  в  пилотках.  О  зимнем  обмундировании,  пока  нет
воздушной  связи  с  Большой  землей,  мечтать  не  приходилось.
Начались  продовольственные  трудности.  А  бои  с  оккупан¬
тами  приобретали  все  большее  ожесточение.
 В  двадцатых  числах  ноября  немцы  напали  на  Евпато¬
рийский  отряд.  Наш  разведвзвод  получил  задание  прибли¬
зиться  к  месту  боя  у  горного  хребта  Верхний  Апалах  (Япа-
лах)  определить  силы  и  характер  действий  противника,  при
возможности  —  помочь  евпаторийцам.  Такая  возможность
представилась:  мы  оказались  на  фланге  и  позади  боевой
цепи  немцев,  атакующих  партизан.  Залегли,  открыли  огонь.
Весело  заработал  пулемет  Петра  Чижова,  комсорга.  Немцы
тоже  залегли,  но  скоро  в  беспорядке  бросились  в  сторону,
оставив  пятнадцать  трупов.
 22

А  на  Прабом  фланге  Евпаторийского  отряда  бой  продол¬
жайся.  Мы  решили  обойти  противника  с  тыла,  но  внезапно
Наткнулись  на  позиции  его  минометной  батареи.  Завидев
нас,  минометчики  разбежались  по  кустам.  Их  растерянность
длилась  недолго  —  открыли  огонь.  Мы  ответили  —  завяза¬
лась  перестрелка.  И  бой  на  правом  фланге  евпаторийцев
почему-то  утих...
 Противник  начал  отход.  Мы  скрытно  следовали  за
ним  почти  до  Коуша  и  там  наблюдали  с  высоты,  как  бата¬
льонная  колонна  с  вьючными  лошадьми  втягивалась  в
село.
 Итак,  силы  каратрлей  установлены,  помощь  евпаторий-
цам  оказана.  Но  как  доложить  о  характере  действий  про¬
тивника?  Они  не  совсем  понятны.  Решительное  нападение  и
скорый  отход  после  нашего,  в  общем-то  незначительного
вмешательства.  Скорее  всего,  это  была  разведка  боем.  Зна¬
чит,  следует  ждать  нового  коварного  удара.
 На  рассвете  4  декабря  дежурный  по  взводу  Александр
Ломакин  разбудил  меня  и  доложил:  со  стороны  все  того  же
Коуша  доносится  шум  моторов.  Их  много!  Проснувшийся
Иосиф  Певзнер  заворчал:
 —  И  все  тебе,  Саша,  противник  мерещится.  И  нет,  чтобы
один  моторчик  или  два,  так  обязательно  подавай  ему  много.
А  это,  между  прочим,  кто-то  пустую  бочку  в  Коуше  катает.
 Балагуря,  Певзнер  приладил  к  поясу  подсумок  с  патро¬
нами,  сунул  в  карманы  брюк  по  «лимонке».
 Прозвучали  далекие  выстрелы.
 —  Да,  Саша,  зря  я  на  тебя  бочку  покатил,  что-то  выри¬
совывается...
 Рядом  с  общежитием  разорвалась  мина  —  командую:  «В
ружье!»
 Бежим  к  нашей  позиции  перед  въездом  в  поселок,  а
над  головами  уже  свистят  пули.  Словно  у  самого  уха,  часто
захлопали  малокалиберные  скорострельные  пушки.  Прыгая
в  окопы,  видим:  в  четырехстах  метрах  перед  нами  остано¬
вилась  автоколонна,  немцы  растаскивают  на  дороге  завал  из
бревен  и  камней...
 Противник  развернул  силы  вдоль  шоссе,  его  цепи  пошли
на  поселок.  По  склонам  гор  до  шести  рот  начали  обходить
Чаир  с  юго-восточной  стороны.  Корпус  общежития,  шах¬
терские  домики  запылали  кострами  от  прямых  попаданий
снарядов  и  мин...
 Разведвзвод  несколько  раз  атаковала  рота,  но  мы  отби¬
ли  атаки:  хороша  у  нас  позиция,  не  напрасно  долбили  лома¬
ми  и  кирками  грунт  прямо-таки  гранитной  крепости.
 23

Левее  нас  держится  группа  Николая  Кривошты.  Слав¬
ный  это  человек,  очень  мне  нравится...
 В  середине  дня  немцам,  обходившим  нас  по  склонам  гор,
удалось  ворваться  в  Чаир.  Создалась  угроза  окружения  от¬
ряда.  Приказ  отряду  отойти  на  высоту,  что  севернее  шахты,
дошел  до  разведвзвода  с  опозданием:  немцы  уже  отрезали
нас  от  других  подразделений.  Нам  оставалось  отходить  к
участку  коушанского  шоссе  в  двух-трех  километрах  от  Чаи-
ра.  Решили  там  устроить  засаду,  зная,  что  немцы  в  Чаире
на  ночь  ни  за  что  не  останутся,  будут  к  вечеру  возвращать¬
ся  в  Коуш.
 Увы,  засада  не  удалась.  Долго  рассказывать,  почему.  Про¬
сто  не  повезло.  Главное  —  в  том  месте,  куда  вышли  оврагами
да  через  кустарник,  невозможно  было  найти  ни  сносной  по¬
зиции,  ни  путей  выхода  из  неравного  боя.  Нас  бы  в  один
миг  уничтожили  на  голом,  ни  единого  кустика,  склоне.
Рисковать  взводом  не  решился.  Досадно,  конечно,  было,  за¬
таив  дыхание,  не  шевелясь,  только  смотреть,  как  мимо
проносятся  десятки  грузовиков  с  гитлеровцами.  Да  что
поделаешь?
 Идем  в  оставленный  немцами  Чаир.  В  поселке  кругом
гарь,  дым.  В  развалинах  столовой  догорало  облитое  бензи¬
ном  продовольствие.  В  нашей  комнате  общежития  тлела  на
полу  гитара  Певзнера...
 Было  уже  совсем  темно,  когда  мы  покинули  поселок  и
начали  подниматься  по  заснеженному  склону  на  высоту,  что
севернее  шахты,  куда  отступил  отряд.  Там  увидели  множе¬
ство  костров.  У  одного  из  них  узнали,  что  это  не  наш,  а
Бахчисарайский  отряд,  который  тоже  входит  в  Четвертый
партизанский  район.  Про  бахчисарайцев  говорили,  что  они
богато  живут:  у  них-де  даже  животноводческие  фермы  име¬
ются!  Представился  командиру  отряда  М.  А.  Македонско¬
му,  комиссару  В.  И.  Черному  и  начальнику  разведки
М.  М.  Самойленко.  Македонский  распорядился  покормить
моих  ребят,  поспрашивал  о  бое  в  Чаире,  потом  рассказал,  как
найти  Пятый  красноармейский:  он  находился  совсем  рядом.
 И  здесь  костры.  У  самого  большого  Полина  Васильевна
Михайленко  оперирует  раненого.  Никто  не  знает,  за  каким
отрядом  числится  хирург  Михайленко,  во  всяком  случае  не
за  нашим.  Но  Полина  Васильевна  всегда  появляется  там,
где  в  наибольшей  мере  требуется  ее  помощь.
 У  другого  большого  костра  увидел  генерала  Аверкина.
Доложил  о  прибытии  и  состоянии  разведвзвода,  об  отли¬
чившихся  Шарове,  Певзнере,  Буряке  и  других.  И  о  не  со¬
стоявшейся  засаде  доложил.
 24

—  Воевали  разведчики  славно,  я  видел,—  сказал  Дмит¬
рий  Иванович.—  А  засада...  Правильно,  что  не  полезли  на
рожон.  Партизаны  должны  добиваться  побед  малой  кровью.
Из  запасного  полка  нам  пополнения  не  пришлют.  Так  что
берегите  свой  хороший  взвод,  лейтенант!  Видите,  сколько
раненых?  И  убитых  немало...
 На  другой  день,  когда  Пятый  красноармейский  перешел
на  Верхний  Апалах,  генерал  Аверкин  приказал  мне  гото¬
вить  разведвзвод  к  выполнению  специального  задания.  Ка¬
кого  —  не  пояснил.  Велел  запастись  продуктами  на  десять
дней.  Через  полчаса  стало  известно,  что  такое  же  прика¬
зание  получил  и  Николай  Кривошта.  Мы  встретились  —
погадать,  в  чем  тут  дело?
 —  Наверное,  через  линию  фронта  пошлют,—  высказал
предположение  Николай.—  Иначе  не  темнили  бы.  Да  и  хар¬
чей  на  десять  суток  вперед  не  дали  бы,  уж  больно  щедро!
 А  во  второй  половине  дня  связной  Центрального  штаба
Михаил  Михеенко  принес  на  Верхний  Апалах  письменное
приказание  командующего  партизанским  движением  Крыма
 А. 	В.  Мокроусова:  мне  со  взводом  и  Кривоште  с  группой
срочно  прибыть  в  его  распоряжение.
 В  ночь  на  6  декабря  мы  в  сопровождении  Михаила  Ми¬
хеенко  пошли  в  направлении  горы  Черной.

ГЛАВА  2
 ПЕРВОЕ  ЗАДАНИЕ
МОКРОУСОВА
 ПАЛАТКА  НА  ГОРЕ
ЗАМАНА
 НЕ  ПРОСТО  ВЗВОД
 КАК  ПОГИБ  ВАСИЛИЙ
БОЦМАН
 КОГДА  ПАЛ
СЕВАСТОПОЛЬ...
 Наш  путь  к  Центральному  штабу  лежал  от  Верхнего
Апалаха  через  гору  Чучель  и  далее  по  северному  склону
горы  Черной.  Стояла  тихая,  ясная  лунная  ночь.  Крепчал
мороз.  Чем  выше  поднимались  мы  в  горы,  тем  сильнее  он
ощущался.
 Кустарники  и  ветви  деревьев  под  тяжестью  снега  при¬
гнулись  к  земле.  Тишину  время  от  времени  нарушали  не¬
обычные  звуки,  очень  похожие  на  выстрелы.  Но  то  не  про¬
тивник  шалил  в  лесу,  а  растрескивались  от  сильного  мороза,
необычного  для  этих  мест,  вековые  буки.
 Часа  через  два  пришли  в  партизанский  лагерь,  насчи¬
тывавший  с  десяток  шалашей.  Нас  встретил  пожилой  муж¬
чина  в  очках,  одетый  в  длинную  шинель  и  армейскую  шап¬
ку-ушанку,  по  виду  совсем  не  похожий  на  военного.  Он
представился  Никодимом  Гордеевичем  Трофименко.  Наш
взвод  расположился  в  двух  шалашах,  которые  мы  в  шутку
окрестили  домами  отдыха  «Алушта»  и  «Ялта».  Чтобы  хоть
как-то  согреться,  мы  развели  в  них  костры.  Но  в  шалашах
не  было  дымоходов,  и  дым  выедал  глаза.  Пробовали  откры¬
вать  вход,  завешенный  мешком,  тогда  донимали  холод  ц
 РЕЙДЫ
 ЦЕНТРАЛЬНОГО
 ШТАБА
 26

сыроСть  —  пар,  перемешанный  с  дымом,  стлался  йоййду.
Дышать  было  нечем.
 Утром  все  вывалились  из  шалашей  с  воспаленными  гла¬
зами  и  головной  болью.
 Решили  строить  землянку.  Нашли  кирку  и  лопаты,  взя¬
лись  за  дело.  Весь  день  долбили  каменистый  грунт.  К  ве-
чеРУ  удалось  расчистить  площадку-котлован  глубиной  лишь
на  тридцать—сорок  сантиметров.  Пришлось  от  строитель¬
ства  землянки  отказаться  и  на  этом  месте  построить  боль¬
шой  шалаш.  Сделали  остов,  обложили  лапником  из  сосны,
присыпали  снегом.  Сорока  залез  в  шалаш,  просунул  сквозь
лапник  руку  и  крикнул:
 —  Ух,  как  холодно  у  вас  на  улице!
 Вечером  пришел  Трофименко  и  объявил,  что  наш  взвод
и  группа  Николая  Кривошты  приказом  командующего  за¬
числены  в  оперативно-разведывательный  отряд  при  Цен¬
тральном  штабе.  Он  —  комиссар  этого  отряда.
 Прошло  несколько  дней.  Мы  истомились  в  своем  неуют¬
ном  шалаше  —  хотелось  быстрее  получить  боевое  задание.
 Неподалеку  от  нас  находилась  неплохо  оборудованная
землянка  для  связных,  прибывающих  из  партизанских  рай¬
онов.  В  ней  хозяином  был  жизнерадостный  и  обаятельный
моряк  Володя  Смирнов  —  человек  внушительного  вида,  опо¬
ясанный  пулеметными  лентами,  связник  штаба  и  начальник
ПСД  —  пункта  сбора  донесений,  он  не  расставался  с  ручным
пулеметом,  который  в  его  руках  казался  чуть  ли  не  игру¬
шечным.  Рядом  с  ним  постоянно  находился  красноармеец
Чернов.
 Иногда  они  приходили  к  нам  и  рассказывали  о  лесных
новостях.  Потом  и  мы  стали  захаживать  к  ним.  Там  однаж¬
ды  и  познакомились  со  связным  Пятого  района  Айрапетя¬
ном.  В  недавнем  прошлом  инкерманский  винодел,  он  быстро
постиг  азы  новой  профессии,  научился  оценивать  обстанов¬
ку.  В  тот  раз  доставил  из-под  Севастополя  донесение  ко¬
мандира  района  Красникова.
 Айрапетян  с  воодушевлением  рассказывал  о  защитни¬
ках  Севастополя:
 —  Немцам  достался  крепкий  орешек!  Севастопольцам
помогают  партизанские  отряды  Пятого  и  Четвертого  райо¬
нов  —  ежедневно  нападают  на  немецкие  прифронтовые  под¬
разделения.  В  одном  отряде  есть  группа  моряков-разведчи-
ков  с  радиостанцией.  Недавно  по  их  данным  севастополь¬
ская  дальнобойная  батарея  накрыла  склад  боеприпасов  и
разгромила  штаб  немецкой  части.  А  25  ноября  батальон
немцев  пытался  разгромить  партизан  у  Чайного  домика.  Но
 27

Севастопольский  и  Ак-Мечетский  отряды  устроили  немцам
такую  баню!
 От  Айрапетяна  узнали  мы  о  бедах  партизан  Пятого  рай¬
она.  Его  отряды  базируются  совсем  близко  от  артиллерий¬
ских  позиций  и  тыловых  частей  врага.  Непрерывно  подвер¬
гаются  ударам.  Тайники  с  продовольствием  оказались  на
линли  фронта.  К  ним  не  подойти...
 Потом  пришел  связной  Второго  района  Горкавенко.  Де¬
сять  суток  понадобилось  ему,  чтобы  добраться  до  Централь¬
ного  штаба.  Он  кое-что  прояснил  в  обстановке  в  зуйских  и
карасубазарских  лесах.  Там  прочно  обосновались  десять
партизанских  отрядов,  в  том  числе  два  красноармейских.
За  месяц  они  восемнадцать  раз  вступали  в  бои,  организо¬
вали  ряд  диверсий  на  дорогах,  уничтожили  более  двухсот
солдат  и  офицеров  противника.  Особенно  сильны  Ичкинский
отряд  М.  И.  Чуба,  бывшего  директора  сельхозтехникума,  и
Красноармейский  отряд  подполковника  Б.  Б.  Городовикова.
Ряд  успешных  операций  провели  Зуйский  и  Джанкойский
отряды.  Неплохо  во  Втором  районе  и  с  продовольствием,
хотя  часть  баз  потеряна  в  начале  ноября...
 Через  несколько  дней  нашего  пребывания  под  Черной
за  мной  зашел  комиссар  Трофименко:
 —  Собирайтесь,  товарищ  лейтенант,  пойдем  к  команду¬
ющему!
 Едти  пришлось  недалеко  —  примерно  километром  ниже
нашего  лагеря  располагалась  землянка  Алексея  Василье-  1
вича  Мокроусова.  Поблизости  от  нее  было  еще  несколько
землянок,  в  которых  размещался  Центральный  штаб  и  его
охрана.
 Встретил  нас  подтянутый  капитан.
 —  Командующий  ждет,  прошу!
 Мы  вошли  в  помещение.  Внутри  землянка  оказалась  вы¬
ложенной  бревнами.  У  входной  двери  было  встроено
окно.  Справа  железная  печка,  слева  у  окна  небольшой  сто¬
лик,  у  входа  ряд  бревенчатых  тумб  служил  стульями.  Во
второй  половине  землянки  —  деревянные  нары,  покрытые
ковром.
 Алексей  Васильевич  тепло  поздоровался  с  нами,  пред¬
ставил  меня  комиссару  партизанского  движения  Крыма
С.  В.  Мартынову,  начальнику  разведки  и  службы  безопас¬
ности  И.  Н.  Казакову.  Встретивший  нас  подтянутый  капи¬
тан  был,  оказызается,  начальником  штаба,  его  фамилия  —
Автомонов.  Еще  один  из  находившихся  в  просторной  зем¬
лянке  назвался  Рутманом.
 —  А  зтс  моя  жена  и  секретарь  Ольга  Александровна,—
 28

просто  сказал  Алексей  Васильевич,  указав  ладонью  на  си¬
девшую  чуть  в  стороне  от  всех  женщину  с  очень  приветли¬
вым  лицом.
 Командующий,  несмотря  на  немолодой  уже  возраст,  был
с  виду  крепок,  бодр.  Лицо  волевое,  взгляд  внимательный.
На  груди  ордена  —  Ленина  и  Красного  Знамени.
 —  Мы  с  комиссаром  решили,—  сказал  он,  обращаясь  ко
всем,—  послать  в  районы  действий  отрядов  представителей
штаба  и  небольшие  боевые  группы  с  опытными  командира¬
ми.  Там  ведь  не  только  многие  рядовые  партизаны,  но  и
некоторые  руководители  впервые  за  оружие  взялись.  Надо
проконтролировать,  а  главное  —  помочь.  На  месте,  в  отря¬
дах.  Сопровождать  двух  моих  представителей  до  Третьего
района  будет  лейтенант  Федоренко  со  своим  взводом.  Да¬
лее,  во  Второй  и  Первый  районы  он  поведет  только  товари¬
ща  Рутмана,  а  Никодим  Гордеевич  Трофименко  с  отделе¬
нием  от  вашего,  лейтенант,  взвода  останется  у  Северского.
С  некоторыми  особенностями  маршрута  познакомит  началь¬
ник  штаба.  Вопросы  есть?
 Вопросов  не  было.
 Командующий  тут  же  велел  капитану  Автомонову  выде¬
лить  нам  продовольствие  на  сутки  и  пояснил,  что  пополнять
свои  запасы  мы  будем  по  пути  в  отрядах.
 В  тот  же  день  аналогичную  задачу  получила  группа  Ни¬
колая  Кривошты,  только  ей  предписывалось  идти  в  Четвер¬
тый  и  Пятый  районы.
 Задача  непростая.  Только  в  один  конец  нам  предстояло
отшагать  километров  сто.  По  незнакомой  горной  местности
в  условиях  суровой  зимы.  Да  еще  по  территории,  оккупиро¬
ванной  фашистами.  Но  мое  сообщение  о  дальнем  рейде
с  уполномоченными  Центрального  штаба  разведчики  вос¬
приняли  с  воодушевлением.  Во-первых,  будем  заняты  на¬
стоящим  делом.  Во-вторых,  расстанемся  с  дымными  шала¬
шами.
 —  В-третьих,—  добавил  Иосиф  Певзнер,—  людей  пови¬
даем,  себя  покажем.  Ах,  где  ж  она,  моя  гитара!  Харчей
дали,  вот  бы  еще  и  приодели  в  дорогу  нашу  карнавальную
команду.
 Насчет  «карнавала»  Иосиф  был  прав.  Обмундирование  у
нас  разнобойное.  Петлицы  разных  родов  войск.  Петр  По¬
мощник  в  морской  форме  и  армейской  пилотке.  Высочен¬
ный  Василий  Боцман  в  коротенькой  телогрейке,  ремень  ее
у  самого  низа  охватывает,  не  держит,  сколько  ни  затягивай.
Сапоги  у  многих  трофейные  —  с  голенищами  раструбом.
Что  сказал  бы  командир  курсантского  батальона  нашего
 29

Орджоникидзевского  училища  капитан  Петров,  построй  А
перед  ним  этот  взвод?  А  может,  ничего  сердитого  и  не  ска¬
зал  бы,  узнав,  что  этой  гвардией  за  месяц  истреблено  боле©
семидесяти  фашистов,  пять  автомашин,  добыты  важны©
разведданные.  Может,  даже  и  похвалил  бы:  это,  мол,  хоро¬
шо,  что  партизанскую  форму  соблюдаете,  приятно  видеть  у
всех  до  одного  красные  ленты  и  звездочки  на  головных
уборах...
 Утро  9  декабря  выдалось  морозным  и  солнечным.  Через
несколько  часов  пути  связной  Георгий  Горкавенко  вывел
нас  к  Депорту  —  турбазе  у  подножия  Чатырдага,  где  рас¬
полагался  один  из  трех  симферопольских  отрядов  Третьего
района  *.  Бросалась  в  глаза  бытовая  обустроенность  отряда.
Отметили  и  то,  что  в  нем  мало  бывших  военных  и  много
женщин.  Ясное  дело,  не  обошлось  без  шуточек  по  этому  по¬
воду:  «Живут  же  люди...»  и  т.  д.  Нас  накормили,  обогрели
в  хорошо  натопленном  доме.  Провожали  с  пожеланиями
партизанской  удачи.
 Далее  дорога  наша  поднималась  на  западный  склон  Ча¬
тырдага.  Справа  нависали  каменистые  склоны,  поросшие
мелким  кустарником,  с  отдельными  деревцами.  Шли  молча,
и  вдруг  Миша  Новиков  воскликнул:
 —  Смотрите,  березки!  Это  же  северное  дерево,  как  оно
сюда  попало?
 Никто  не  взялся  ответить,  лишь  Трофименко  сказал,  что
на  Чатырдаге  всегда  прохладно,  даже  в  летнюю  пору  в  рас¬
щелинах  северных  склонов  можно  встретить  обледеневший
снег.
 Во  второй  половине  дня  пришли  в  урочище  Суат.  У  род¬
ника,  где  начинается  ручей  Косе,  встретили  заставу  отря¬
да,  которым  командовал  партизан  времен  гражданской  вой¬
ны  Павел  Васильевич  Макаров.
 Как  удержаться  автору,  чтобы  тут  же  не  сообщить  чи¬
тателю:  Павел  Макаров  —  человек,  из  чьей  биографии  взя¬
ты  некоторые  факты  при  создании  образа  Павла  Кольцова
в  многосерийном  фильме  «Адъютант  его  превосходитель¬
ства».  А  сценарий  этой  захватывающей  киноленты  написал,
напомню,  Г.  Л.  Северский.  Нет,  не  однофамилец  командира
Третьего  района.  Кинодраматург,  писатель  Северский  и  слав¬
ный  партизанский  командир,  возглавлявший  вместе  с  ко¬
миссаром  В.  И.  Никаноровым  три  симферопольских  и  алуш¬
тинский  отряды,—  одно  лицо!
 *  Третий  партизанский  район  объединял  три  компактно  распо¬
ложенных  отряда  (П.  В.  Макарова,  X.  К.  Чусси,  С.  С.  Селезнева)  и
отдельно  базировавшийся  Алуштинский  отряд  Иванова.
 30

От  заставы  у  родника  до  штаба  Третьего  района  рукой
подать...  Нас  проводили  под  звуки  вспыхнувшей  вдруг  и  по¬
ка  непонятной  стрельбы  —  где-то  в  районе  Биюк-Янкоя
(Мраморного)  —  Тавеля  (Краснолесья),  определил  Николай
Сорока,  глянув  на  карту.  Северский,  Никаноров,  Макаров
встретили  нас  у  штабной  землянки.
 —  Прекрасно!  —  воскликнул  командир  района,  выслу¬
шав  доклад  Трофименко  о  цели  прибытия  нашей  группы,—
Очень  кстати  пожаловали.
 Поздоровавшись  со  взводом  и  обращаясь  ко  мне,  но  так,
чтобы  слышали  все,  объяснил,  почему  наше  появление
в  расположении  штаба  района  оказалось  так  кстати.
 Группа  моряков  Леонида  Вихмана  из  отряда  Макарова
пленила  у  Тавеля  румынского  капитана  —  командира  ба¬
тальона.  Вихман  со  своими  людьми  и  заставой,  вынесенной
к  Тавелю,  в  полутора  километрах  от  лагеря  ведет  бой  с  гор¬
ными  стрелками  того  осиротевшего  батальона,  пытающими¬
ся  отбить  у  партизан  своего  комбата.  Сколько  продержатся
группа  моряков  и  застава  —  сказать  трудно.  Поэтому  весь
отряд  Макарова  вышел  на  свои  боевые  позиции.  В  охране
штаба  района  и  в  резерве  командования  района  почти  ни¬
кого  не  осталось.
 —  Таким  образом,—  заключил  майор  Северский,—  вы,
лейтенант  Федоренко,  со  своим  взводом  поступаете  в  мой
резерв.  Располагайтесь  в  землянке  группы  Вихмана,  отды¬
хайте  с  дороги,  но  будьте  начеку!
 Стрельба  в  том  районе  не  смолкала  до  вечера,  а  вскоре
после  того,  как  она  прекратилась,  в  лагерь  вернулся  Вих¬
ман  со  своими  «морскими  дьяволами».  Мы  быстро  нашли
общий  язык.  Группа  была  сформирована  в  основном  из  чер¬
номорцев.  С  кораблей  они  попали  в  бригаду  морской  пехоты,
которая  сражалась  рядом  с  нашим  530-м  полком  под  Бром-
заводом  и  на  Ишуньских  позициях.  Одним  словом,  родня!
 Вихман  не  без  гордости  живописал,  как  они  брали  ру¬
мынского  комбата:
 —  Решил  капитан  на  зайцев  поохотиться.  Идет  с  напар¬
ником  в  стороне  от  леса  к  селу  Пайляры.  Охотников  Коля
Дементьев  запеленговал,  и  мы  начали  скрытно  сопровож¬
дать  их.  Вдруг  из-под  ног  того,  что  шел  впереди,  выскочил
заяц.  Выстрел  —  промах!  Косой  прямо  на  нас  мчится.  Ру¬
мын  за  ним,  к  лесу,  и  натыкается  на  двадцать  партизанских
стволов...  А  его  напарник  по  неудачной  охоте  так  рванул
к  Тавелю,  что  и  автоматные  очереди  не  догнали.  Жаль,  ко¬
нечно,  что  не  догнали,  это,  видимо,  он  поднял  по  тревоге
целую  роту...
 31

Моряки  расстреливали  роту  из  засад,  потом  на  рубеже
заставы.  Не  меньше  двадцати  оккупантов  уничтожили,  ра¬
неных  не  считали,  еще  двух  взяли  в  плен,  сами  потерь  не
понесли.
 На  допросе  румынский  капитан  дал  ценные  показания:
их  горнострелковая  дивизия  готовится  к  крупной  каратель¬
ной  операции.  На  то  есть  приказ  самого  Манштейна.  При
штабе  его  армии  создан  и  наделен  большими  полномочиями
специальный  штаб,  подчиненный  лично  Манштейну.  Задача
спецштаба  —  выявление  и  ликвидация  партизанских  рай¬
онов  как  важнейшее  условие  полной  оккупации  Крыма.  Про¬
тив  отрядов  Третьего  района  румынские  горные  стрелки
сосредоточиваются  в  селах  на  алуштинском  шоссе  от  Сим¬
ферополя  до  села  Ангара,  а  также  в  Тавеле,  Бешуе,  Биюк-
Янкое...
 Штаб  Третьего  района  располагается  в  живописном  мес¬
те,  неподалеку  от  дома  старого  лесника  Дмитрия  Дмитрие¬
вича  Кособродова.  В  годы  революции  и  гражданской  войны
этот  дом  использовался  как  явочная  квартира  подпольщиков
и  партизан.  Еще  тогда  в  нем  не  раз  побывал  Павел  Мака¬
ров.  Теперь  семья  Кособродовых  вновь  участвовала  в  пар¬
тизанской  борьбе.  Дмитрий  Дмитриевич  —  незаменимый
проводник!
 Обо  всем  этом  поведали  нам  новые  друзья  из  отряда
Павла  Васильевича  Макарова.  Не  успели  наговориться
с  ними,  как  подошло  время  идти  дальше  —  во  Второй  пар¬
тизанский  район.  Майор  Северский  распорядился  выдать
нам  несколько  килограммов  брынзы,  немного  сухарей  и  две
фляги  спирта.
 —  Больше  ничем  помочь  не  могу,—  сказал  он,—  в  соз¬
давшейся  обстановке  вскрывать  тайники  с  продуктами
опасно.
 Трофименко  с  отделением  моего  взвода  остался  у  Се¬
верского,  а  Рутмана  мы  повели  к  горе  Тирке,  где,  предпо¬
ложительно,  должны  были  находиться  в  то  время  штаб  и
отряды  Второго  района.
 На  высоте  более  тысячи  метров  лежал  глубокий  снег.
Пришлось  торить  тропу,  сменяя  друг  друга  каждые  пол¬
часа.  Пошел  снег,  усилился  ветер,  а  вскоре  поднялась  на¬
стоящая  пурга.  На  пути  то  и  дело  попадались  глубокие  ов¬
раги,  карстовые  воронки,  занесенные  снегом.  Мы  провали¬
вались  в  них,  барахтаясь  в  снегу,  выбивались  из  сил.  Нако¬
нец  подошли  к  обрыву,  где  должен  быть  спуск  к  алуштин¬
скому  шоссе.  Долго  искали  его,  но  найти  в  отвесной  скале
не  могли,  и  когда  набрели  на  небольшой  кустарник,  решили
 32

в  нем  переждать  буран.  Разожгли  костер,  сгрудились  возле
него.
 —  Теперь  живем,—  сказал  Вася  Буряк,—  для  партизан
костер  —  дом  родной.
 К  утру  пурга  утихла.  Осмотрелись  и  замерли:  сидим  у
самого  обрыва!  Внизу,  как  на  ладони,  шоссе,  поток  машин
и  повозок  противника.  А  в  ста  метрах  от  нас  —  проход  в  ска¬
ле  к  тому  спуску...
 Переходить  шоссе  днем  не  решились.  Постов  и  патруль¬
ных  —  множество.  А  с  наступлением  темноты,  когда  движе¬
ние  утихло,  мы  «перепрыгнули»  его  на  двадцать  втором  ки¬
лометре  от  Симферополя  —  под  носом  у  вражеской  заставы.
 Через  несколько  часов  пути  спустились  в  глубокий  ов¬
раг.  В  нем  журчал  незамерзший  ручей.
 —  Он  называется  Курлюк-Су,—  сказал  Горкавенко.—
Хорошее  место  для  отдыха.
 Сделав  небольшой  привал,  начали  подъем  на  крутой  се¬
верный  склон  оврага  и  неожиданно  вышли  на  свеженатоп-
танную  тропу,  косо  пересекавшую  склон.  После  некоторого
раздумья  решили,  что  в  такую  погоду  противник  вряд  ли
будет  бродить  по  лесу,  видимо,  тропа  партизанская.  Пошли
по  ней  —  к  таре  Замана.  Идти  стало  легче,  хотя  подъем
становился  все  круче.  Впереди  —  дозорные  Миша  Новиков
и  Вася  Буряк.  Решил  догнать  их.  Сороке  велел  следовать
с  группой  за  нами  метрах  в  ста  пятидесяти.
 С  дозорными  поднялся  на  гору.  Перед  нами  открылась
небольшая  поляна.  Вася  Буряк  тронул  мое  плечо  —  я  по¬
вернулся  и  в  тридцати  метрах  от  тропы  увидел  нашу  ар¬
мейскую  палатку.  Наконец-то  нашли  партизан!  Направи¬
лись  к  палатке.  Миша  Новиков  первый  нырнул  в  нее  и
сразу  —  назад.  Я  подумал,  что  он  уступает  мне  дорогу,  во¬
шел  в  палатку  и  увидел  человек  двенадцать,  сидящих  во¬
круг  костра  в  нательных  рубашках.  Они  молча  уставились
на  меня.
 —  Здравствуйте,  товарищи!
 Все  молчат,  только  слегка  кивают.
 —  Что,  своих  не  узнаете?
 И  вдруг  вижу  на  одном  «товарище»  зеленую  румынскую
шинель  с  погонами.  Вскинул  автомат,  попятился  к  выходу.
В  это  время  Новиков  и  Буряк  распахнули  вход  в  палатку,  я
выскочил  из  нее.  Втроем  отбежали  на  десяток  метров,  за¬
легли.  Солдаты  начали  выскакивать  из  палатки  —  мы  от¬
крыли  огонь.  Трое  тут  же  свалились,  остальные  через  вход
и  прорезанный  брезент  задней  стенки  палатки  бросились
в  овраг.
 2. 	291
 33

Из-за  деревьев  показались  Сорока,  Помощник,  Шаров.
 —  Что  произошло?
 —  Румыны,  давай  сюда  всех!
 Сорока  кинулся  за  группой.  Буряку  и  Новикову  прика¬
зал  стать  на  пост  чуть  в  стороне  от  палатки,  а  Помощнику
и  Шарову  —  выбросить  из  нее  оружие,  ранцы,  шинели,  сам
зашел  взять  документы  убитых.
 Вдруг  началась  стрельба.  Наших  не  видно,  а  через  по¬
ляну  к  нам  бежала,  стреляя  на  ходу,  целая  толпа  солдат
противника.  Отстреливаясь,  стали  отходить  к  оврагу.  Но
оттуда  ударили  в  нашу  сторону  убежавшие  из  палатки  с  ору¬
жием.  Мы  оказались  между  двух  огней.  Ничего  не  остава¬
лось,  как  отходить  вдоль  склона.
 Наткнулись  на  кровавые  следы,  чьи  они  —  вражеские
или  Новикова,  Буряка?  Прошли  по  ним  метров  триста  и
увидели  немецкую  винтовку,  воткнутую  штыком  в  снег.
Успокоились  —  следы  чужие...
 Стрельба  утихла.  Мы  поднялись  вверх  по  косогору  и  по¬
пали  на  знакомую  тропу.  Начало  темнеть.  Где  же  искать
группу?  Соблюдая  меры  предосторожности,  снова  пошли
к  чертовой  палатке.  Но  и  там  только  чужие  следы  от  ко¬
ваных  сапог.  А  палатку  румыны  забрали.
 Решили  вернуться  к  ручью  Курлюк-Су:  может,  и  Соро¬
ке  такая  мысль  пришла  —  искать  нас  на  месте  последнего
привала?
 Увы,  наших  там  не  оказалось.  Разумеется,  меня  трево¬
жила  участь  всех  подчиненных,  но  олицетворял  пропавшую
группу  в  беспокойных  раздумьях  Николай  Анисимович.
О  его  довоенной  жизни  я  знал  только  то,  что  он  родился  в  селе
Фарбована  на  Киевщине.  После  школы  работал  трактори¬
стом  в  Яготинской  МТС.  С  тридцать  седьмого  года  служил
в  армии.  В  июне  сорок  первого  мы  в  один  день  прибыли
в  530-й  стрелковый  полк  156-й  стрелковой  дивизии.  Вместе
воевали  на  Перекопе...
 —  Если  бы  часовой,  черт  его  дери,—  услышал  голос  Ша¬
рова,—  не  покинул  пост  и  не  пошел  греться  в  палатку,  ни¬
чего  бы  не  случилось.
 —  Нет,  Коля,—  возразил  я,—  тут  встретились  две  бес¬
печности  —  его  и  моя.
 Шаров  открыл  трофейный  ранец,  но  из  еды,  кроме  ма¬
ленького  кусочка  бараньего  курдюка,  завернутого  в  тряпи¬
цу,  ничего  не  нашел.  А  мы  ведь  со  вчерашнего  дня  крошки
в  рот  не  брали.
 Нас  только  трое.  Продолжать  розыски  остальных  в  этом
снежном  царстве  —  безнадежно.  Знающего  дорогу  во  Вто¬
 34

рой  район  Горкавенко  с  нами  нет.  Ну,  положим,  добрались
бы'  до  Тирке.  А  какой  смысл?  «Здравствуйте,  товарищ  Ге¬
нов,  мы  сопровождали  к  вам  представителя  Центрального
штаба,  да  так  получилось,  что...»  Нет,  лучше  уж  явиться
к  Алексею  Васильевичу  Мокроусову...
 На  Чатырдаге  услышали  стрельбу,  потом  увидели  воору¬
женных  людей  у  пещеры  Бинбаш-Хоба.  Сомнения  не  было  —
это  противник.  Прижавшись  к  северным  скатам  вершины
Чатырдага,  обошли  ее  и  спустились  в  знакомый  нам  лагерь
отряда  Макарова.
 Майор  Северский  не  осуждающе,  а  сочувственно  выслу¬
шав  мой  доклад,  приказал:
 —  Берите  свое  отделение  вместе  с  Трофименко.  Да  вас
трое  —  вот  и  группа!  Не  обманул  румынский  капитан  —
горные  стрелки  жмут  на  нас  с  двух  направлений.  Обстанов¬
ка  тяжелая,  видимо,  ночью  придется  оставить  это  райское
место!
 Так  и  было.  В  ночь  на  13  декабря  основные  силы  Треть¬
его  района  тихо  покинули  обжитый  лагерь  и  основали  но¬
вый  —  на  ручье  Косе.  Утром  разведка  донесла:  с  рассветом
противник  атаковал  пустое  место,  но  теперь  его  колонны
идут  из  села  Бешуй  в  сторону  нового  лагеря...
 Моей  маленькой  группе  приказали  выдвинуться  вперед,
придали  станковый  и  ручной  пулеметы,  указали  рубеж  обо¬
роны.
 —  Без  приказа  не  отходить!  —  сказал  Северский.
 Только  успели  занять  позиции  —  впереди  показалась
 плотная  цепь  карателей.  С  собаками...
 Напрягая  память  да  заглядывая  в  свои  старые  записи,
архивные  материалы,  я  смог  бы  по  минутам  восстановить
на  этих  страницах  тот  тяжелый  бой,  по  часам  —  ход  всей
карательной  операции,  продуманной  штабом  Манштейна
как  обязательный  для  него  шаг  к  сплошной  оккупации
стратегически  важного  полуострова.  Но  с  того  давнего  де¬
кабря  сорок  первого  крымские  партизаны  прошли  сквозь
великое  множество  боев,  выдержали  добрый  десяток  круп¬
ных  карательных  акций,  не  считая  тех,  что  предпринима¬
лись  против  нас  постоянно.  И  если  бы  я  стал  подробно  опи¬
сывать  каждый  бой,  в  котором  участвовал,  каждый  маневр
партизанскими  силами,  срывавший  планы  фашистов,  мне
не  хватило  бы  книги  втрое  толще,  чем  эта.  Да  и  повторять¬
ся  пришлось  бы  в  разных  главах,  ибо  партизанские  бои  при
всей  их  неповторимости  чем-то  все  же  похожи  один  на
другой.  Врагов  —  во  много  раз  больше,  чем  нас,  они  сыты,
они  не  экономят  патроны.  Они  давят  на  нас  и  психиче-
 2*
 35

сними  атаками,  и  попытками  обойти  со  всех  сторон,  взять
в  удушающее  блокадное  кольцо.  На  нашей  стороне  —  смет¬
ка,  военная  хитрость,  стойкость  защитников  родной  земли...
 Итак,  бой  13  декабря.  Не  стану  давать  общую  картину
и  тактические  подробности.  Приведу  только  штрихи.
 Слева  от  меня  —  Петя  Помощник.  По  команде  «Огонь!»
закричал  во  всю  луженую  глотку:  «Ур-ра!»  Пришлось  при¬
цыкнуть:  «Помолчи!  Выдаешь  нашу  малочисленность!»
 Справа  за  толстым  деревом  устроился  Никодим  Гордее¬
вич  Трофименко.  После  каждого  выстрела  он  снимает  очки,
протирает  их,  снова  прилаживает  к  носу,  внимательно  всмат¬
ривается  в  противника,  выбирая  очередную  цель.
 Коля  Шаров  после  каждого  удачного  выстрела  громко
объявляет:  «Еще  один  в  раю!»
 А  немецкие  овчарки  не  дуры,  не  рвутся  «в  пекло  попе¬
ред  батька»  —  визжат,  бросаются  наутек...
 Первую  «психическую»  отбили.  Перед  второй  нас  долго
обрабатывали  минометным  огнем  —  не  помогло!
 Наблюдатель  докладывает:  «Румыны  приближаются  сле¬
ва!»  Немедленно  перебрасываю  на  левый  фланг  Фомина
с  ручным  пулеметом...
 Наступает  минута,  когда  кажется:  все,  сейчас  сомнут!
Но  именно  в  это  время  связной  от  Северского  издали  крик¬
нул:  «Майор  приказал  отойти  на  линию  обороны  лагеря!»
 Командир  района  уверенно  руководил  боем  трех  отря¬
дов,  умело  маневрируя  ими  и  резервными  группами.  Только
в  сумерках  румынским  горным  стрелкам  удалось  вклинить¬
ся  в  расположение  партизан  —  подойти  к  штабу  и  санитар¬
ным  землянкам.  За  оружие  взялись  медики  и  раненые.  Се¬
верский  приказал  Вихману  и  мне  своими  группами  атако¬
вать  противника  с  тыла.  Это  нам  удалось  —  каратели  бе¬
жали  из  лагеря.
 С  наступлением  темноты  бой  утих,  но  противник  из  лесу
не  ушел.  Его  горные  стрелки,  видно,  отбившиеся  от  подраз¬
делений,  долго  кричали,  как  сычи,  взывая  о  помощи.
 Ночью  к  нам  пробились  связные  Алуштинского  отряда.
Вести  принесли  плохие:  их  отряд  под  натиском  карателей
отошел  на  южные  склоны  Чатырдага.  Но  это  не  все.  Есть
разведданные  о  том,  что  несколько  тысяч  немцев  окружили
район  горы  Черной,  где  находился  штаб  командующего.
Там  по  всему  лесу  разбросаны  листовки  с  посулой  десяти
тысяч  марок  тому,  кто  доставит  Мокроусова  живым  или
мертвым  немецкому  командованию.  Где  сейчас  командую¬
щий  и  его  штаб  —  неизвестно...
 В  этой  обстановке  Северский  решил  перебазировать  от¬
 36

ряды  Третьего  района  на  гору  Абдуга,—  там  они  были
бы  в  большей  безопасности,  оттуда  легче  восстановить  связь
с  Центральным  штабом,  если  он  еще  существует...
 Новый,  только  вчера  основанный  лагерь  покинули  без
сожалений.  А  главное  —  скрытно.  Макаров  повел  партизан
такими  тропами,  которые  только  ему  да  Кособродовым  были
ведомы  —  со  времен  гражданской  войны.  А  поваливший
к  рассвету  снег  надежно  упрятал  партизанский  след.
 На  Абдуге  узнали,  что  командующему  и  его  штабу  уда¬
лось  вырваться  из  плотного  окружения  во  многом  благодаря
самоотверженности  пулеметчиков  Смирнова  и  Кирейшина,
бойца  Коваля,  политрука  Бойко.  Славный  моряк  Миша
Смирнов  погиб...
 Несколькими  днями  раньше  группировка  противника
атаковала  Ялтинский  отряд,  где  в  то  время  находился  ко¬
мандир  Четвертого  района  Дмитрий  Иванович  Аверкин.  От¬
ряд  понес  большие  потери.  Генерал  и  командир  отряда
Мошкарин  были  окружены  с  охраной  в  десяти  километрах
севернее  Ялты.  Что  с  ними  —  никто  не  знал.  Много  позже
стало  известно,  что  они  геройски  погибли  в  круговой  обо¬
роне.
 В  те  тяжелые  дни  в  долине  реки  Марты  к  северу  от  Бе-
шуйских  копей  немало  досталось  Бахчисарайскому,  Евпа¬
торийскому  и  Красноармейскому  отрядам.  Однако  в  целом
крупномасштабная  операция,  тщательно  спланированная
спецштабом  Манштейна,  провалилась.
 Мы  уже  было,  прижились  в  Третьем  районе,  как  вдруг
вызывает  меня  Северский,  тепло  благодарит  за  бой  13  де¬
кабря,  просит  передать  его  благодарность  всей  группе  и  со¬
общает  о  распоряжении  командующего:  мне  с  группой  при¬
быть  в  Центральный  штаб.
 —  А  куда  идти,  где  он  теперь  —  штаб?
 —  Связной  доведет!  —  улыбнулся  майор.
 Распрощались  с  Трофименко,  которому  было  приказано
 следовать  в  район  Черной  для  выполнения  нового  задания,
с  людьми  Вихмана  и  тронулись  в  путь.  Меня,  конечно  же,
тревожила  мысль  о  том,  как  отнесется  командующий  к  на¬
шему  возвращению?  Что  отвечу,  если  спросит:  где  Рутман?
Где  два  отделения  моего  взвода?  Где  Сорока?
 Мы  поднялись  по  склону  Чатырдага  вверх,  вышли  к  лес¬
ной  просеке  и  через  несколько  минут  пути  оказались  перед
штабелями  дров  старой  вырубки.  Неожиданно  из-за  дерева
вышел  часовой.  Чуть  в  стороне  от  него  я  разглядел  замас¬
кированный  пулеметный  расчет.  Часовой  узнал  связного  и
пропустил  нас.
 37

—  Ну,  вот  и  пришли,—  проговорил  связной,—  подожди¬
те  здесь,  а  я  доложу.
 Среди  штабелей  не  было  никаких  сооружений  для  жилья,
куда  скрылся  связной,  мы  даже  не  заметили.  Но  через  ми¬
нуту  к  нам,  опять  же  неизвестно  откуда,  вышел  капитан
 В. 	Е.  Автомонов.
 —  Здравствуйте,  разведчики!  Так...  Сначала  благоустра¬
ивайтесь.  Выбирайте  любой  штабель  и  превращайте  его
в  гостиницу.  После  этого,  лейтенант,  вам  —  к  командующе¬
му.  Вот  за  те  штабеля!
 По  тону,  каким  начальник  Центрального  штаба  произ¬
нес  приветствие  и  распоряжение,  угадать  его,  а  значит,  и
Мокроусова  отношение  к  нам  было  невозможно.  Ясно,  что
мне  попадет,  но  каким  будет  порицание?
 Благоустройство  много  времени  не  заняло.  К  одно¬
му  из  штабелей  сделали  пристройку  —  вот  вам  и  «гости¬
ница».
 Шалаш  Мокроусова  представлял  собою  деревянную  из¬
городь,  накрытую  плащ-палатками.  Вопреки  опасениям,
командующий  встретил  меня  доброй  улыбкой,  разговор  на¬
чал  со  слов:
 —  Смотрите,  жив  и  здоров!  А  командир  Второго  района
Иван  Гаврилович  Генов  пишет  в  донесении,  что  ты,  Петя
Помощник,  Коля  Шаров,  по  докладу  лейтенанта  Сороки,
погибли  на  горе  Замане.  Долго  жить  будете!
 Алексей  Васильевич  попросил  рассказать  о  том,  как  мы
«в  гости  к  румынам  пожаловали».
 —  Значит,  они  так  и  не  признали  вас  «товарищами»  и
«своих»  не  узнали?  —  от  души  смеялась  Ольга  Александ¬
ровна.
 Прекрасный  она  человек.  Любила  посидеть  с  партиза¬
нами  у  костра,  о  жизни  поговорить.  Если  не  была  занята,
оставалась  в  шалаше,  когда  мы  затягивали  «Из-за  острова
на  стрежень...»,  «Ревела  буря...»  и  особенно  украинскую  —
«Розпрягайте,  хлопци,  конэй...».  При  интересных  обстоя¬
тельствах  нашли  друг  друга  Алексей  Васильевич  и  Ольга
Александровна.
 ...Киев  1919  года,  красные  вышибают  из  города  белых.
В  комнатенку  железнодорожного  узла  связи,  где  дежурила
Ольга  Гончар,  входит  врангелевский  полковник  с  двумя  со¬
провождающими.
 —  Телеграф  работает?  Вызывайте  Бровары,  штаб  кор¬
пуса.  Пароль  знаете?
 Полковник  довольно  долго  обменивался  сведениями  со
штабом  в  Броварах,  потом  продиктовал  Ольге:  «Спасибо,
 88

дурень,  за  важные  сообщения».  С  катушки  телеграфного
аппарата  поползла  ленточка:  «С  кем  я  разговариваю?».
 —  Отстучи,  красавица:  «С  командиром  бригады  Рабоче-
Крестьянской  Красной  Армии  Мокроусовым...»
 Не  помню  уже,  до  или  после  возвращения  разведчиков
в  Центральный  штаб  узнали  мы  эту  историю,  но  тогда,  по¬
сле  моего  рассказа  о  чертовой  палатке,  Алексей  Васильевич
заметил:
 —  Вас  за  «товарищей»  не  признали.  А  меня  в  граж¬
данскую  войну  за  «господина»  принимали,  и  не  раз.  В  Ки¬
еве  было.  И  здесь,  в  Крыму.  В  деревне  Сартана  (Алексеев-
ка)  повстанцы  взяли  в  плен  белогвардейского  полковника
Боржковского,  и  я  в  его  форме  в  Судак  заявился.  С  десяток,
наверное,  врангелевских  офицеров,  вытянувшись  перед
«господином  полковником»,  подробнейше  докладывали  мне
о  своих  заслугах  в  борьбе  с  большевиками.  Ну,  да  не  о  прош¬
лом  разговор...  О  группе  Сороки  не  беспокойся,  все  живы.
А  Рутман  погиб.  Уже  после  того,  как  вручил  мой  пакет
командиру  Второго  района.  Так  что  твой  взвод  задание  вы¬
полнил  —  другие  не  уберегли  представителя  Центрального
штаба...
 Далее  командующий  объявил,  что  назначает  меня  коман¬
диром  существовавшей  при  нем  комендантской  группы,  на
базе  которой  он  намерен  сформировать  отдельный  взвод
человек  в  40—45.  Охрана  высшего  партизанского  командо¬
вания,  разведка,  связь  с  командирами  районов  —  вот  его  за¬
боты.
 —  Так  что  нужен  не  просто  полноценный  взвод,  а  та¬
кой,  которому  многое  будет  доверено.  Из  того,  что  не  всем
можно  доверить!  —  подчеркнул  командующий.—  Не  говорю
уже  о  том,  что  наш  Центральный  располагается  чаще  всего
изолированно  от  штабов  рангом  пониже  и  основных  сил.
Это  затрудняет  противнику  розыски  главного  руководства
партизан,—  не  ищут  его  немцы  на  отшибах,  в  стороне  от
отрядов.  А  если  все-таки  пронюхают,  где  мы?  Тогда  твоему
отдельному  взводу  выпадет  доля  насмерть  стоять  против
целого  батальона,  а  то  и  полка.  Меньше  они  на  поимку
Мокроусова  и  Мартынова  не  бросят,  это  уж  точно!
 Я  сказал,  что  сочту  за  честь  командовать  взводом  охра¬
ны  Центрального  штаба,  а  Алексей  Васильевич  продолжил:
 —  В  комендантской  группе  отличные  ребята  —  политрук
Петро  Бойко,  пулеметчик  Кирейшин,  матросы  Тоцкий,
Уваров,  Соханский...  А  Крючковенко,  а  Коваль!  Это  орлы!
Но  боевого  опыта  у  них  маловато.  Вот  я  и  решил  пополнить
группу  фронтовиками.
 89

—  А  можно  мне  взять  в  новый  взвод  своих  —  Шарова,
Боцмана,  Помощника,  еще  кое-кого?
 —  Бери.  Как  же  тебе  без  них  после  пережитого  вместе?
 —  А  Николая  Сороку  дадите?
 —  Не  дам.  Думаю  назначить  его  командиром  нового  от¬
ряда.  В  алуштинском  лесу  формируется.  А  комиссаром
к  нему  пойдет  сбереженный  вами  Трофименко.
 «Наши»  и  «комендантские»  быстро  сдружились.  Иду
однажды  по  лагерю  —  вижу  оживленную  компанию.  Нико¬
лай  Шаров,  по-ярославски  окая,  сообщает  мне,  показывая
на  ведро,  подвешенное  над  костром,  из  которого  шел  пар  и
торчали  огромные  крученые  рога  дикого  барана-муфлона:
 —  Смотрите,  находчивые  товарищи  в  комендантской
группе!
 Спрашиваю:
 —  Что  вы  хотите  сварить  из  этих  рогов?
 —  Не  из  рогов,  а  из  головы  муфлона  варим  холодец,—
пояснил  пожилой  партизан  Якушев.—  Долго  мучились,  но
никак  не  смогли  отбить  рога.  Шаров-то  и  предложил  варить
с  рогами.  А  теперь  насмехается.  Говорит,  кроме  столярного
клея,  ничего  у  нас  не  получится.  Сам  же  за  вот  та-а-кой
здоровенной  ложкой  сбегал.
 И  Якушев  под  общий  хохот  показал,  какой  величины
ложка  у  нашего  Николая.
 Якушев  —  участник  гражданской  войны,  крымский  пар¬
тизан  1920  года,  в  то  время,  о  котором  идет  речь,  был  от¬
ветственным  за  работу  связных  Центрального  штаба  и  по
совместительству  поваром.
 Наступал  1942  год.  Над  Крымом  все  чаще  стали  появ¬
ляться  наши  самолеты.  Это  радовало:  каждый  самолет  —
привет  с  Большой  земли.
 Мы  ликовали,  когда  в  первых  числах  января  нашли
в  лесу  сброшенную  с  неба  листовку  —  новогоднее  привет¬
ствие  партии  и  правительства  советскому  народу.  В  нем
говорилось  о  подвигах  ленинградцев  и  севастопольцев,  о
боевых  делах  партизан  на  оккупированных  территориях.
Листовка  пошла  из  отряда  в  отряд.  Конечно,  ее  можно
было  размножить,  переписав  несколько  раз  от  руки,  но  ко¬
миссар  Мартынов  сказал:
 —  Не  надо.  Не  будет  иметь  такой  силы,  как  эта,  типо¬
графская.  Эту  каждому  в  руках  захочется  подержать:  она
же  оттуда!
 Опасаюсь,  сегодня  у  кого-то  из  читателей  и  сомнение  мо¬
жет  возникнуть:  не  преувеличивает  ли  автор  задним  числом
силу  воздействия  на  партизан  и  всех  патриотов  сведений
 40

«откуда»,  то  есть  из-за  линии  фроНта,  из  Москвы?  Поэтому
воспроизведу  здесь  строки  подлинного  архивного  докумен¬
та:  «Забрасываемые  советские  газеты  и  листовки  разбира¬
ется  нарасхват  и  передаются  из  рук  в  руки.  Были  случаи,
когда  в  дер.  Ново-Ивановке  Сейтлерского  района  за  одну
газету  «Правда»  было  уплачено  100  руб.  В  дер.  Дорте  *  за
одну  газету  —  две  курицы»  **.
 Радиосвязи  с  Большой  землей  Центральный  штаб  все
еще  не  имел,  поэтому  мы  со  значительным  опозданием  уз¬
нали,  что  в  ночь  на  29  декабря  моряки  высадили  в  районе
Керчи  и  Феодосии  десанты  51-й  и  44-й  армий,  а  в  середине
января  еще  один  —  в  Судаке.  Это  рождало  надежды  на  ско¬
рое  освобождение  Крымского  полуострова.  Мокроусов  был
возбужден.  Во  все  партизанские  районы  помчались  гонцы
с  требованием  командующего  активизировать  боевые  дей¬
ствия  —  наносить  удары  по  гарнизонам,  освобождать  насе¬
ленные  пункты.  Меня  с  группой  разведчиков  командующий
направил  к  Алуште,  и  мы  выяснили,  что  там  гарнизон  про¬
тивника  приведен  в  повышенную  готовность,  лихорадочно
возводятся  новые  оборонительные  сооружения.
 Командиры  Третьего,  Четвертого  и  Пятого  районов  до¬
несли  об  активных  боевых  действиях  их  отрядов  и  диверси¬
онных  групп  на  шоссейных  дорогах  Симферополь—Севасто¬
поль,  Симферополь—Алушта—Ялта.  О  налетах  на  тыловые
подразделения  немцев  под  Севастополем,  о  подготовке  на¬
лета  на  крупный  вражеский  гарнизон  оккупантов  в  селе
Коуш.  Вместе  с  тем  из  донесений  явствовало:  многие  от¬
ряды  дерутся  из  последних  сил.  Да  и  откуда  взяться  силам,
если  люди  уже  забыли  запах  хлеба,  соли  у  них  не  осталось
ни  грамма...
 Порадовали  вести  из  Второго  района,  особенно  одна  из
них:  Иван  Гаврилович  Генов,  старый  друг  и  соратник  Мок-
роусова  по  гражданской  войне  и  партизанскому  движению
в  Крыму  двадцатого  года,  получил  доступ  к  радиостанции
армейских  разведчиков.  Теперь  у  него  есть  связь  со  шта¬
бом  фронта!  Тут  уж  Алексей  Васильевич  совсем  покой  по¬
терял:  надо  без  промедления  перемещать  Центральный
штаб  во  Второй  район.  И  по  пути  посмотреть  как  можно
больше  отрядов,  сориентировать  их  на  максимальное  при¬
ближение  боевых  действий  к  местам,  где  высадились  с  моря
части  Красной  Армии.  Радиосвязь  с  Большой  землей  от¬
кроет,  казалось  Мокроусову,  новый  этап  партизанской  борь¬
 *  Ныне  Заречье.
 **  Крым  в  период  Великой  Отечественной  войны,  1941—1945:
Сб.  документов  и  материалов.—  Симферополь:  Таврия,  1973,—  С.  240.
 41

бы:  до  сих  пор  она  только  развертывалась,  а  теперь  пойдет
во  всю  силу!
 Если  бы  не  довелось  мне  участвовать  в  том  и  последую¬
щих  рейдах  Центрального  штаба,  наверное,  не  решился  бы
в  своей  повести-хронике  выйти  сколько-нибудь  далеко  за
пределы  взвода,  отряда,  бригады,  которыми  командовал  900
долгих  дней  и  ночей.  Но  те  опасные  путешествия  по  всей
горно-лесистой  части  оккупированного  и  все  же  непоко¬
ренного  полуострова,  последующие  годы,  в  которые  не  раз
возвращался  к  их  осмыслению,  позволяют  сегодня  взгля¬
нуть  на  партизанское  движение  Крыма  почти  всеохватыва¬
ющим  взглядом.  И  одновременно  рассмотреть  многое  как  бы
с  очень  близкого  расстояния,  когда  различимы  детали  не¬
обыкновенной  панорамы.
 Помнится,  приводит  нас  связной  к  заставе  Биюк-Онлар-
ского  отряда.  Его  командир,  стройный  молодцеватый  капи¬
тан,  кратко  докладывает  командующему  о  вчерашнем  бое
на  этом  месте.  Впереди  заставы,  метрах  в  двухстах,  на  снегу
валяются  трупы  карателей.
 Почему  не  захоронили  убитых?  —  хмурится  коман¬
дующий.
 —  Ждем,  когда  противник  придет  за  ними,  перебьем  ос¬
тальных,  а  потом  заодно  и  похороним  всех  сразу,—  поясня¬
ет  капитан  с  легким  белорусским  акцентом.
 Таким  вошел  в  мою  память  Филипп  Соловей,  с  которым
читатель  не  раз  встретится  в  этой  книге.
 Мокроусов  улыбнулся,  махнул  рукой,  дескать,  гак  тому
и  быть:  ответ  командира  отряда  ему  понравился.  На  эту
заставу  мы  заглянули  лишь  по  пути  —  нам  надо  двигаться
дальше.
 Небольшой,  всего-то  двенадцать  квадратных  километров,
лесной  участок  на  северных  склонах  горы  Тирке  мы  назы¬
вали  тиркинским  лесом.  Почему  тиркинским,  а  не  тиркен-
ским  —-  никто  не  знает,  но  так  пошло,  закрепилось  в  парти¬
занском  обиходе,  а  потом  и  в  литературе  о  крымских  пар¬
тизанах.  В  сущности,  это  зеленый,  летом  разумеется,  оазис
среди  голых  горных  плато.  Лишь  две  узкие  полоски  деревь¬
ев  вдоль  речек,  а  точнее  сказать  —  ручьев,  соединяют  тир-
кинский  лес  с  большим  зуйским  лесным  массивом.  В  тир-
кинском  лесу  с  ноября  1941  года  базировались  Зуйский,
Биюк-Онларский  и  Сейтлерский  отряды  Второго  района.
Обосновались  они  обособленно  от  основных  сил  и  штаба
района.
 От  Тирке  к  заставе  отряда  Соловья,  от  нее  по  руслу
Бурульчи  мы  и  пришли  к  лагерю  Зуйского  отряда.  Здесь
 42

нас  ждали.  Никаких  затруднений  с  устройством  на  жилье
«свиты»  командующего  не  возникло,  а  она  к  тому  времени
была  уже  солидной:  из  колайского  леса  вернулись  и  были
зачислены  во  взвод  охраны  Центрального  штаба  «мои»  Но¬
виков,  Певзнер,  Буряк  —  все,  кто  ходил  с  Николаем  Соро¬
кой  во  Второй  район.
 Нас  разместили  в  отличных  землянках  с  печным  отоп¬
лением,  впервые  за  несколько  месяцев  мы  вкусно  и  сытно
поели,  спокойно  отдохнули.
 Повсюду  в  этом  лагере  чувствовалась  хозяйская  рука.
Лошади  и  коровы  стояли  под  навесами,  на  берегу  Бурульчи
поскрипывала  водяная  мельница,  неподалеку  от  нее  рай¬
ские  запахи  распространяли  пекарня  и  общественная  кухня.
Но  удивительное  дело,  чем  добротнее  выглядели  бытовые
сооружения  зуйцев,  тем  больше  внутренне  раздражался,
стараясь  не  подавать  виду,  Мокроусов.  В  почти  повседневном
общении  с  командующим  я  наловчился,  что  ли,  улавливать
такие  вот  его  состояния,  ошибался  редко.
 Командир  отряда  Андрей  Литвиненко,  до  оккупации  —
председатель  Зуйского  райисполкома,  опытный  и  беспокой¬
ный  советский  работник,  но  далекий  от  военного  дела,  ту¬
шевался  перед  командующим,  чувствовал  себя  при  нем  не¬
ловко  и  скованно.  А  комиссар  Николай  Луговой,  тоже  су¬
губо  гражданский  человек,  выглядел  и  вел  себя,  напротив,
по-военному  —  уверенно,  с  достоинством,  смело.  Было  ясно,
что  он  здесь  главное  лицо  и  хозяин  положения.
 Луговой  лично  руководил  закладкой  материальных  запа¬
сов  партизан  —  продовольствия,  оружия,  зимней  одежды.
Ямы-тайники  были  вырыты  в  разных  местах  и  на  значи¬
тельном  удалении  от  лагеря,  чтобы  не  утратить  их,  если
придется  оставить  лагерь.  Тайники-штольни  пробивались
в  склонах  высот,  они  не  заливались  водой,  не  требовали
трудоемкой  маскировки.  Луговой  сам  формировал  отряд,
собрал  в  нем  более  семидесяти  коммунистов  из  ответствен¬
ных  работников  райкома,  который  возглавлял  до  оккупации,
из  сотрудников  райисполкома,  сельских  Советов,  из  предсе¬
дателей  колхозов,  агрономов,  учителей,  врачей.  Наконец,
Луговой  лично  организовал  подготовку  отряда  к  боевым
действиям.  Комиссар  партизанского  движения  Крыма  Мар¬
тынов  был  очень  доволен  всем  увиденным  в  отряде,  а  коман¬
дующий  Мокроусов  от  похвал  воздерживался,  хотя  во-
обще-то  никогда  не  скупился  на  доброе  слово  за  доброе
дело.  Но  вот  недостатки,  выявленные  начальником  Цент¬
рального  штаба  Автомоновым  в  системе  обороны  отряда,
разбирал  долго  и  дотошно,  хотя,  на  мой  взгляд,  можно  было
 43

обойтись  несколькими  словами:  лагерь  расположен  очень
близко  к  опушке  леса,  с  открытого  плато  его  позиции  уяз¬
вимы.
 Мокроусов,  Мартынов  и  Казаков  в  сопровождении  наше¬
го  взвода  посетили  лагеря  Биюк-Онларского  и  Сейтлерского
отрядов  на  высоте  1025.  Здесь  партизаны  размещались  со
значительно  меньшими  удобствами,  чем  у  зуйцев,  зато  их
позиции  были  выбраны  грамотно  и  хорошо  оборудованы
с  учетом  вероятных  боев  в  длительной  круговой  обороне.
Оба  лагеря  понравились  Мокроусову,  но  он  тут  же  заметил,
что  после  высадки  в  Крым  десантов  Красной  Армии  обста¬
новка  требует  от  партизан  больше  думать  о  наступлении,
а  не  об  обороне.
 Осмотрев  лагеря,  Мокроусов  и  Мартынов  собрали  в  шта¬
бе  Литвиненко  командиров,  комиссаров,  начальников  шта¬
бов  и  разведок  всех  трех  отрядов  тиркинского  леса.  В  памя¬
ти  сохранилось  несколько  раздвоенное  впечатление  от  того
совещания.  Первым  докладывал  Андрей  Литвиненко:  бое¬
выми  группами  подорвано  два  танка,  подбито  шесть  автома¬
шин,  уничтожено  двести  восемьдесят  гитлеровцев.  В  таком
же  плане  рассказали  о  боевых  делах  командиры  Биюк-Он-
ларского  и  Сейтлерского  отрядов  —  Соловей  и  Юрьев;
 —  Почему,  товарищи,  вы  отделываетесь  действиями  мел¬
ких  групп?  —  резко  спросил  командующий.—  Почему  не
бьете  противника  отрядами?
 —  Мы  всем  отрядом  18  января  захватили  было,  Баксан
(Межгорье),—  пытался  объяснить  Литвиненко,—  но  потом...
 —  Потом  под  самым  боком  у  вас  расположился  баксан-
ский  гарнизон,  и  вы  его  терпите,—  закипел  Мокроусов,  пе¬
реводя  взгляд  с  Литвиненко  на  Лугового.—  Обзавелись  бла¬
гоустроенными  базами,  патефонами  и  боитесь  их  потерять.
Взорвать  бы  все  это  к  чертовой  матери,  может,  тогда  нач¬
нете  воевать  по-настоящему...
 Но  комиссару  Луговому  палец  в  рот  не  клади.  Осуждаю¬
ще  взглянув  на  командующего,  он  ответил:
 —  Разве  плохо,  что  партизаны  у  нас  как  люди  живут?
Что  мы  можем  помочь  продовольствием  и  боеприпасами
другим  отрядам?  Взорвать  все  —  недолго,  большого  ума  не
потребуется.  Может  быть,  у  Центрального  руководства  есть
более  ценные  рекомендации?
 —  Есть!  —  «не  заметил»  иронии  Мокроусов.—Силами
трех  отрядов  под  общим  руководством  товарища  Литви¬
ненко  в  ближайшее  время  разгромить  баксанский  гарнизон
противника!
 На  том  совещание  закончилось.  У  всех  его  участников
 44

оно  оставило  неприятный  осадок.  Все  прекрасно  понимали,
прав  командующий  в  своем  убеждении:  обстановка  требует
перехода  к  активным,  наступательным  действиям  всех  пар¬
тизан  Крыма.  Но  ведь  и  форма  выражения  самой  глубокой
убежденности  играет  немалую  роль.  Насколько  мне  извест¬
но,  Николай  Дмитриевич  Луговой  и  до  сих  пор  не  может
простить  Мокроусову  того  срыва,  незаслуженной  обиды:  си¬
дите,  мол,  на  патефонах,  вместо  того,  чтобы  воевать...  Об¬
винение  было  несправедливым.
 А  налет  на  баксанский  гарнизон  противника,  предпри¬
нятый  в  ночь  на  20  февраля,  был  отражен,  все  три  отряда
понесли  тяжелые  потери  —  убитыми,  ранеными,  обморо¬
женными.  Причин  столь  крупной  партизанской  неудачи  не¬
мало.  Готовился  налет  в  спешке,  без  достаточной  разведки
сил  и  системы  охраны  гарнизона  противника.  Рубежи  атаки
с  трех  сторон  намечались  приблизительно  —  только  по  кар¬
те,  без  командирской  рекогносцировки  на  местности.  Не
было  продумано  до  конца  взаимодействие  отрядов  по  месту
и  времени.  Ни  тщательной  маскировки,  ни  надежных  сиг¬
налов  начала  атаки  и  выхода  из  боя,  ни  заранее  натрениро¬
ванных  связных  между  отрядами.  Список  ошибок  можно
было  бы  и  еще  продолжить.  Мокроусов  сильно  переживал
поражение  отрядов  тиркинского  леса,  но  стоял  на  своем:
баксанский  гарнизон  гитлеровцев  должен  быть  разгромлен,—
это  же  опорная  база  нескольких  мелких  гарнизонов,  распо¬
ложенных  в  прилесных  селах.  Из  Баксана  контролируются
дороги,  ведущие  в  партизанский  лес.  Баксан,  как  бы  спря¬
танный  в  овраге  с  пологими  поросшими  кустарником  скло¬
нами,  удобен  для  скрытого  сосредоточения  крупных  сил
карателей.  Без  промедлений  готовить  новый  налет  на  это
осиное  гнездо!
 Андрея  Литвиненко  командующий  от  должности  отстра¬
нил.  Командиром  Зуйского  отряда  был  назначен  Николай
Петрович  Ларин,  майор,  до  прихода  к  партизанам  —  началь¬
ник  связи  48-й  кавалерийской  дивизии.  Серьезные  предуп¬
реждения  получили  командиры  и  комиссары  Биюк-Онлар-
ского  и  Сейтлерского  отрядов.
 В  конце  февраля  Центральный  штаб  в  сопровождении
взвода  охраны,  обороны,  разведки  и  связи  отправился
в  путь,  большая  часть  которого  проходила  по  открытому
плато  Караби-Яйла  севернее  горы  Каратау.  Летом  там  пас¬
лись  отары  овец,  а  зимой  гуляли  буйные  ветры  да  снежные
бураны.  В  тот  раз  тоже  разыгрался  буран,  шли  по  невиди?
мым  острым  камням,  попадали  и  в  глубокие  карстовые  во*
ронки.  Изрядно  устали,  продрогли,  а  метеостанции,  т  ко-
 45

торую  пытались  выйти  по  азимуту,  все  нет  и  нет.  Я  волно¬
вался: 	командующий  уже  несколько  раз  останавливал
 колонну  и  требовал  доложить,  правильно  ли  идем?  Но  сне¬
гопад  внезапно  прекратился,  меж  облаков  показалась  луна,
и  все  сразу  увидели  развалины  метеостанции.  Облегченно
вздохнули,  повеселели,  устроили  малый  привал...
 На  рассвете  12  февраля  пришли  в  Колайский  отряд  все
того  же  Второго  района.  Располагался  отряд  в  опасном  мес¬
те:  лес  невелик,  в  двух—пяти  километрах  занятые  против¬
ником  села.  Близко  ускутское  шоссе.  После  того,  как  Ичкин-
ский  отряд  Михаила  Ильича  Чуба  разгромил  на  этом  шоссе
крупную  колонну  противника,  гитлеровцы  не  прекращали
попыток  разделаться  с  колайцами,  и  просто  непонятно  было,
каким  чудом  удерживали  те  свой  пятачок.  Но  именно  в  этом
неудобном  месте  необходимо  было  иметь  отряд:  он,  кроме
всего,  служил  промежуточным  звеном  между  отрядами  вос¬
точных  и  южных  районов,  через  него  пролегали  основные
тропы,  связывающие  все  партизанские  районы  Крыма.
 Была  в  недолгой  к  тому  времени  истории  Колайского
отряда  и  неприятная  страница:  оглядываясь  на  свои  немно¬
гочисленные  запасы  продовольствия,  командир  и  комиссар
отказались  принять  в  отряд  группы  красноармейцев,  отхо¬
дивших  с  фронта.  Оба  они  понесли  строгое  наказание  —  их
отстранили  от  должностей.
 У  колайцев  Мокроусов  первым  делом  тоже  спросил:  по¬
чему  отряд  только  обороняется?  И  приказал  разгромить  во¬
оруженные  банды  предателей  *  в  селах  Камышлык  и  Курт-
лук  —  ныне  Опытное  и  Пчелиное.
 Со  стороны  горы  Средней  доносилась  канонада.  Мокро¬
усов  велел  Губареву  выяснить,  что  там  происходит.  Связные
вернулись  лишь  к  вечеру  следующего  дня,  принесли  коман¬
дующему  донесение  командира  Второго  района.  Генов  со¬
общил,  что  утром  19  февраля  после  мощной  артиллерийской
подготовки,  которая  длилась  около  часа,  противник  атаковал
Джанкойский  и  Ичкинский  отряды.  В  течение  дня  отряд
Чуба  отбил  четыре  атаки.  Удержали  свои  позиции  на  горе
Бирлюк,  сохранили  господствующую  над  лесом  высоту  и
джанкойцы.  20  февраля  румынские  горные  стрелки  бросили
 *  Официально  они  именовались  добровольческими  отрядами  по
борьбе  с  партизанами,  формировались  органами  СД  из  крымских
татар.  Встречаются  также  названия  —  татарские  роты,  доброволь¬
ческие  отряды  или  группы  самообороны,  самооборонцы.  См.:  Крым
в  Великой  Отечественной  войне.—  С.  228—229;  Диксон  Ч.,  Гель-
брун  О.  Коммунистические  партизанские  действия.—  М.: 	Изд-во
 иностр.  лит.,  1957.—  С.  173.

йрО^иЁ  Партизан  более  крупные  Силы  —  в  бой  вступили  от¬
ряды  Городовикова  и  Куракова.  Подвергся  нападению  и  рас¬
положенный  отдельно  Карасубазарский  отряд.  Обо  всем
этом  Генов  по  радио  информировал  штаб  Крымского  фрон¬
та,  и  в  тот  же  день  наша  авиация  нанесла  бомбовый  удар
по  артиллерийским  батареям  и  скоплениям  живой  силы
противника,  обрушила  на  его  голову  пулеметный  огонь  с  ма¬
лых  высот.  Румынские  горные  стрелки  унялись.  Все  отря¬
ды  —  на  своих  местах.  За  два  дня  боев  уничтожено  до  двух¬
сот  фашистов.
 —  Вот  что  значит  радиосвязь  со  штабом  фронта!  —  вос¬
кликнул  Мокроусов.
 В  донесении  Генова  была  еще  одна  вдохновляющая  но¬
вость:  особо  отличившихся  в  двухдневных  боях  пулеметчи¬
ков  Якова  Белоуса  и  Владимира  Аникина,  связного  Георгия
Горкавенко,  командира  группы  Георгия  Красовского  Военный
совет  Крымского  фронта  наградил  орденами  Красного  Зна¬
мени.
 Как  ни  хотелось  командующему  побыстрее  оказаться
рядом  с  радиостанцией,  к  которой  получил  доступ  Генов,
мы  задержались  у  колайцев,  пока  они  не  захватили  Камыш-
лык  и  Куртлук,  разгромив  полицейское  формирование  из
местных  предателей.
 Штаб  Второго  района  располагался  в  глубоком  овраге
на  восточном  склоне  Средней  —  сотней  метров  ниже  развил¬
ки  дорог  на  Сахарную  головку  (Аю-Кая),  Верхний  Кокасан
и  село  Айлянма,  ныне  —  Поворотное.  По  оврагу  протекал
ручей  Красавка.  В  густом  буковом  лесу  штабные  и  самого
Генова  землянки  хорошо  укрывались  от  недоброго  глаза.
Иван  Гаврилович,  болгарин  лет  пятидесяти,  подвижный,
радушный,  решил,  видимо,  в  один  присест  выложить  Алек¬
сею  Васильевичу  все  о  Втором  районе.  При  этом  он  не  раз
обращался  к  жене  и  личному  секретарю  Надежде  Францев¬
не  за  какими-то  своими  записями,  сводками,  депешами  из
отрядов.  Приведу,  может  быть,  не  по  порядку,  но  главное
из  того,  что  уточнил  и  прояснил  тогда  для  себя  Мокроусов.
И  не  только  о  Втором  партизанском,  но  и  о  Первом  (старо¬
крымские  и  судакские  леса),  поскольку  Генов  являлся  за¬
местителем  командующего  по  восточным  районам.
 Первый  и  Второй  начали  боевые  действия  с  начала  но¬
ября.  За  ноябрь  и  декабрь  отряды  Второго  района  осуще¬
ствили  160  диверсий,  нападений  из  засад,  налетов  на  рас¬
квартирования  противника  в  населенных  пунктах.  В  январе
таких  акций,  проведенных  обоими  районами,  было  уже  188,
в  феврале  —  244.  За  неполных  четыре  месяца  партизаны
 47

восточных  лесов  истребили  2647  гитлеровских  солдат  и  офн*
церов,  48  карателей  из  местных  предателей,  разбили
142  автомашины,  5  танков,  взорвали  12  мостов,  захватили
много  оружия».
 В  ночь  на  22  января,  через  неделю  после  высадки  Су¬
дакского  десанта,  шесть  отрядов,  прекрасно  взаимодействуя,
атаковали  механизированные  подразделения  оккупантов  у
села  Суук-Су  (Лесное),  перекрыли  брошенным  к  Судаку
резервам  Манштейна  дорогу,  вынудили  их  втянуться  в  за¬
тяжные  бои  с  партизанами.
 —  Вот  я  и  убеждаю,—  оживился  на  этом  месте  рассказа
Генова  командующий,—  действовать  надо  не  только  мелки¬
ми  группами,  но  и  отрядами.  Совместно,  согласованно!
 В  тех  боях  особо  отличился  Красноармейский  отряд  Го-
родовикова,—  громкая  слава  о  нем  пошла  по  всему  Крыму.
Оказывается,  подполковник  Басан  Бадьминович  Городови-
коц,  недавний  командир  полка  48-й  кавалерийской  дивизии,—
племянник  известного  всей  стране  со  времен  гражданской
войны  конармейца  Оки  Ивановича  Городовикова,  крепка
в  нем  военная  косточка!
 16  февраля  к  Городовикову  и  его  комиссару  Фурику
пришли  партизаны  трех  отрядов  Первого  района  и  с  ними
десантники  —  110  человек  во  главе  с  майором  Селиховым,
командиром  полка,  высаженного  в  Судаке  16  января,  и  64  —
из  полка  майора  Забродоцкого,  который  высаживался  там
же  в  ночь  на  29  января.  Полки  эти  —  Иван  Гаврилович  не
выбирал  слова  «помягче»  —  были  разгромлены,  после  чего
немцы  значительными  силами,  высвободившимися  под
Судаком,  стали  громить  отряды  Первого  района,  к  которым
прибились  уцелевшие  десантники.
 Особенно  тяжким  днем  у  них,  окруженных  на  горе  Бу-
рус,  было  14  февраля.  В  опустевшем  лагере  Кировского
отряда  каратели  уже  подходили  к  переполненной  санитар¬
ной  землянке.  Раненый  лейтенант  Новиков,  командир  раз¬
ведвзвода,  поднял  других  раненых  и  больных  —  Меркулова,
Козина,  Крыхтенко,  медсестер  Женю  Дородную  и  Надю
Водопьянову,  и  они  не  подпустили  фашистов  к  тем,  кто  не
мог  держать  оружия.  Правда,  сам  Новиков  и  боец  Миша
Красильников  получили  на  этот  раз  смертельные  ранения...
 Ночью  командир  Первого  района  Сацюк,  посоветовав¬
шись  с  майором  Селиховым,  решил  выводить  отряды  из  ок¬
ружения  в  карасубазарские  леса.  Осуществить  вывод  помог
Георгий  Ефимович  Водопьяновв  старокрымском  и  кара-
субазарском  лесах  он  мог  незаметно  для  врага  провести
сотни  людей.
 48

*-  Это  уЖ  точно!  —  йоДтйердил  Мокроусов.—Знаю  Ге¬
оргия  Ефимовича.  Директор  лесхоза,  первый  охотник  на  сто
верст  вокруг.  Еще  в  гражданскую  войну  здесь  навоевался.
 —  Ив  эту  со  всей  семьей  в  партизаны  пошел,—  на-
йомнил  Генов.—  С  женой  Татьяной  Васильевной,  с  дочерь-
ми-школьницами  Надей  и  Розой.  Это  же  его  Старокрымский
Отряд  вместе  с  Феодосийским  принимал  в  Кизилташе  (Крас-
нокаменке)  первый  бой  с  наступающими  частями  немцев.
Феодосийцы  тогда  утратили  свои  базы,  их  разграбили
татарские  националисты.  А  у  Водопьянова  они  целехоньки
остались.  Надежно  спрятаны  были.  Теперь  весь  район
кормят...
 И  командующий,  и  Генов  хорошо  знали  Водопьянова  —
этого  замечательного  человека.  Мокроусов  еще  по  два¬
дцатому  году,  когда  командовал  Крымской  повстанческой
армией,  был  знаком  и  с  политкаторжанином  Василием  Тро¬
фимовичем  Мазневым  —  отцом  Татьяны  Васильевны,  по¬
гибшей  в  партизанской  разведке...
 Наверное,  и  Мокроусов,  и  Генов  тогда  подумали:  Водо¬
пьянов  по  приказу  Сацюка  привел  к  Городовикову  три
отряда,  ему  и  отводить  их  назад.  Скорее  всего,  так  и  было,
потому  что,  помолчав  минуту  после  беглых  воспоминаний  о
двадцатом  годе,  командир  Второго  района  сказал:
 —  Из  десантников  сформирован  отдельный  отряд  фрон¬
тового  подчинения  во  главе  с  Селиховым.  А  Первому  при¬
казано  на  свои  места  возвратиться,  там  вполне  можно  ма¬
неврировать,  особенно  при  таком  проводнике,  как  Водо¬
пьянов.
 —  Командира  Сацюка  и  комиссара  Вялкова  надо  сни¬
мать!  —  жестко  бросил  командующий.—  Нельзя  самоволь¬
но  оставлять  заранее  подготовленные  районы  базирования,
так  легко  бросать  свои  проводольственные  запасы.
 —  По  праву  заместителя  командующего  в  здешних  ле¬
сах  я  их  от  должностей  отстранил.  Временно  назначил  ко¬
мандиром  твоего  почти  однофамильца  —  Мокроуса,  а  ко¬
миссаром  —  Пономаренко.  Окончательное  решение  за  вами
с  Мартыновым.
 Командующий  одобрил  решения  и  действия  Генова,  но
и  ему  заметил:
 —  Все  же  боевая  активность  Второго  пока  недостаточ¬
на.  Побольше  совместных  ударов  отрядами!  Таких,  как
22  января  у  Суук-Су!  Это  я  не  в  упрек,  а  к  тому,  что  и  сам
должен  попроворнее  шевелиться.  Большие  надежды  возла¬
гаю  на  радиосвязь  со  штабом  фронта.  Будем  бить  фаши¬
стов  нещадно.  До  полного  их  истребления  в  Крыму!

й  на  новом  месте  наш  отдельный  взвод  нес  охрану
Центрального  штаба,  ходил  в  разведку,  наблюдал  за  пе¬
редвижением  противника  на  феодосийском  шоссе,  сопровож¬
дал  до  выхода  из  леса  подпольщиков  и  посыльных  к  ним,
обеспечивал  командующему  связь  с  командирами  районов.
Оккупанты  не  оставляли  попыток  захватить  или  уничто¬
жить  Мокроусова.  Как  сообщала  партизанская  служба  бе¬
зопасности,  312-е  отделение  полевой  полиции,  опекавшее
армию  Манштейна,  с  этой  целью  заслало  в  лес  своих  лю¬
дей  из  числа  местных  предателей.  Поэтому  охрана  Цент¬
рального  штаба  осуществлялась  сторожевыми  постами  по
периметру  лагеря  и  часовыми  у  землянок.  На  ночь  выде¬
лялось  дежурное  отделение.  В  общем,  работы  нам  хва¬
тало!
 В  начале  марта  от  Северского  вернулись  наши  связные
Шаров  и  Ломакин.  С  ними  пришел  и  лейтенант  Сорока.
Оказывается,  его  отряд  из-за  малочисленности  был  слит
с  Алуштинским,  и  Николай  Анисимович  оставался  «без
места».  Теперь  вот  командующий  назначил  его  моим  заме¬
стителем,  видно,  вспомнил  ту  горячую  просьбу  в  раз¬
говоре  о  формировании  отдельного  взвода!  Так  судьба  сно¬
ва  свела  меня  с  другом.
 О  том,  что  было  с  Николаем  и  группой  после  нашей
разлуки  у  чертовой  палатки  на  горе  Замана,  я  уже  знал  от
таких  великолепных  рассказчиков,  как  Василий  Буряк  и
Иосиф  Певзнер.  С  обычными  партизанскими  приключения¬
ми  и  злоключениями  —  запутывание  следов,  стычки  с
врагом,  пурга  на  Караби-Яйле  —  они  дошли,  доползли  до
цели.  Главное,  что  задание  выполнили.  Поэтому  Анисимо¬
вич  лишь  посокрушался  над  тем,  что  доложил  о  моей,  Ша¬
рова  и  Помощника  гибели,  а  рассказывал  в  основном  о  бое¬
вых  делах  партизан  алуштинских  лесов.
 Много  шуму  наделал  там  налет  семи  отрядов  на  гар¬
низон  в  большом  селе  Коуш,  где  было  расквартировано  бо¬
лее  пятисот  оккупантов  и  стоял  коушанский  отряд  татар¬
ских  добровольцев  в  количестве  345  человек,  принимавший
участие  в  зверской  казни  тридцати  двух  патриотов  из
Чаира.  Нападение  на  Коуш  осуществляли  три  специально
сформированные  штурмовые  группы.  Кроме  того,  была
создана  так  называемая  координационная  группа  во  главе  с
командиром  Четвертого  района  капитаном  Киндиновым  —
руководителем  дерзкой  акции.  Решительно  атаковали  фа¬
шистов  Бахчисарайский  отряд  Македонского,  сводная  штур¬
мовая  группа  Алуштинского  и  Красноармейского  отрядов.
Они  ворвались  в  село  и  забросали  гранатами  дома,  заня¬
 50

тые  гитлеровцами.  Возникли  пожары,  противник  понес  боль¬
шой  урон.
 —  А  по-настоящему  разгромить  гарнизон  и  захватить
Коуш  все-таки  не  удалось,—  досадовал  Сорока.—  Почему?
Координационная  группа  была,  а  скоординированных  дейст¬
вий  не  получилось...
 И  отвечая  на  свое  «почему?»,  Николай  Анисимович  —
он  ведь  перед  войной  преподавал  тактику  в  Симферополь¬
ском  Интендантском  училище  —  одну  за  другой  назвал  те
же  причины,  из-за  которых  сорвался  налет  на  Баксан...
 Малочисленный  и  недолго  просуществовавший  отряд
лейтенанта  Сороки  успел  повоевать  и  отличиться:  18  февра¬
ля  из  засады  южнее  Ай-Петри  разгромил  семь  вражеских
грузовиков,  уничтожил  до  семидесяти  оккупантов...
 —  А  в  Пятом  районе  под  Севастополем  положение,  ес¬
ли  называть  вещи  своими  именами,  катастрофическое,—  на
 х  невеселой  ноте  завершал  мой  друг  обзор  того,  что  узнал  за
месяц  нашей  разлуки.—  Район  буквально  перенасыщен  не¬
мецкими  войсками,  продовольствия  у  партизан  нет  и  взять
его  негде.  Боеприпасы  к  отечественному  оружию  на  исхо¬
де...  И  все  равно  держится  пока  Пятый,  воюет!
 Первая  в  годы  войны  весна  запомнилась  сплетением
обнадеживающего  и  тревожного.  Не  чередованием,  а  имен¬
но  плотным  сплетением  сообщений  и  событий,  вызываю¬
щих  противоположные  чувства.
 Десантники  удерживали  Керченский  полуостров,  не¬
смотря  на  то,  что  немцы  бросили  против  них  крупные  си¬
лы,  сняв  их  из-под  Севастополя,  использовав  резервы  дру¬
гих  фронтов.  Как  говорится,  что  и  требовалось  доказать  на
первом  этапе  Керченско-Феодосийской  операции,  хорошо!
Но  тут  же  у  партизан,  пришедших  в  лес  из  разбитых  Ман-
штейном  частей,  рождается  идея:  а  не  пробиться  ли  к  сво¬
им  —  в  Керчь,  Севастополь?  В  Первом  районе  командование
Кировского  отряда  начало  втихомолку  сколачивать  группу
перехода  через  линию  фронта.  Обратились  к  Водопьяно¬
ву  с  просьбой:  сослужите,  мол,  службу  —  выведите  отсюда
тех,  кто  на  фронт  рвется.  На  это  Георгий  Ефимович  отве¬
тил,  что  для  партизана  фронт  кругом  —  на  все  360  граду¬
сов,  а  задуманное  попахивает  обыкновенным  дезертирством.
 Мокроусов  в  ответ  на  поступившие  сигналы  дал  указа¬
ние  начальнику  разведки  и  службы  безопасности  Казакову
выслать  из  Первого  района  своего  заместителя  Давыдки-
на  —  пусть  во  всем  разберется  на  месте.  Мартынов  потре¬
бовал  от  комиссаров  всех  районов  усилить  воспитательную
работу  —  лучше  разъяснить  роль  и  задачи  партизан  не  во¬
 51

обще,  а  сегодня,  сейчас,  когда  реальная  помощь  Красной
Армии  определяется  не  «прорывами  к  своим»,  а  ударами
по  тылам  противника  и  его  коммуникациям.
 Радиосвязь  со  штабом  фронта  и  через  него  с  эвакуиро¬
ванным  из  Крыма  обкомом  партии  способствовала  усиле¬
нию  партизанской  борьбы.  Теперь  наш  Центральный  штаб
получал  конкретные  задания  на  разведку  противника,  мы
были  лучше  сориентированы  в  общей  обстановке  на  Крым¬
ском  фронте.  Но  откликнуться  на  просьбы  руководства  пар¬
тизан  о  помощи  продовольствием,  боеприпасами,  медика¬
ментами  фронтовой  штаб,  мягко  говоря,  не  торопился.
Только  в  середине  июня  командующий  уже  не  Крымским,
а  Северо-Кавказским  фронтом  признал  такое  положение
недопустимым...
 В  начале  марта  Мокроусов  и  Мартынов  собрали  в  Цент¬
ральном  штабе  всех  командиров  и  комиссаров  отрядов,
расположенных  вблизи  горы  Средней.  Мне  было  приказано
организовать  эту  встречу  и  обеспечить  безопасность  ее
участников.  Первыми  на  совещание  прибыли  командир  и
комиссар  Красноармейского  —  Городовиков  и  Фурик.  Глянул
я  на  Городовикова,  чей  отряд  еще  в  ноябре  вышиб  кара¬
телей  из  Айлянмы,  Чермалыка  и  удерживал  их  всю  зиму,
несмотря  на  многократные  попытки  гитлеровцев  вернуть
себе  эти  села,  и  мигом  вспомнил,  где  я  видел  этого  храбро¬
го  человека...
 Сорок  первый,  19  октября.  По  всему  ровному  полю,  сколь¬
ко  мог  видеть  глаз,  шли  люди.  Впереди  них  снималась  с
огневых  позиций  артиллерия,  выходили  из  укрытий  тыло¬
вые  подразделения.  Весь  этот  перевернутый  боевой  порядок
стал  откатываться  к  Ишуни.  Люди  шли  молча,  понурив  го¬
ловы,  совершенно  не  реагируя  на  близкие  разрывы  снаря¬
дов.  Раненых  поднимали  и  несли  на  руках,  убитые  остава¬
лись  на  месте.  Больно  было  смотреть  на  все  это,  но  мы  по¬
нимали,  что  остановить  натиск  армии  Манштейна  пока
невозможно.  Да  и  зацепиться  не  за  что.
 Вдруг  увидели,  что  навстречу  нам  надвигается  конная
лавина.  Впереди  на  сером  пляшущем  коне  —  подполковник
в  каске.  Запомнились  большие  калмыцкие  усы  концами
вниз.  Мы  тут  же  исполнили  его  команду:  «Залечь!».  Кавале¬
ристы  пошли  вперед,  и  вскоре  там  завязался  бой...
 И  как  удержаться,  не  рассказать  здесь  же,  а  не  в  эпи¬
логе  этой  книги,  еще  об  одной,  состоявшейся  через  многие
годы,  памятной  встрече.  Произошла  она  на  XXII  съезде
партии.  Грудь  первого  секретаря  Калмыцкого  обкома  гене¬
рал-лейтенанта  запаса  Басана  Бадьминовича  Городовикова
 5?

украшала  Золотая  Звезда  Героя  Советского  Союза.  Награ¬
да  за  то,  что  дивизия  Городовикова  первой  пересекла  гра¬
ницу  Пруссии,  говорят,  родины  Манштейна.  Хорошо  заме¬
тил  Генов:  сильна  военная  косточка  в  племяннике  прослав¬
ленного  героя  гражданской  войны.
 Примечательно,  что  там  же,  на  XXII  съезде  КПСС,  до¬
велось  встретиться  с  упомянутым  несколькими  страницами
ранее  рядом  с  Городовиковым  участником  налета  семи  от¬
рядов  на  Коуш  Михаилом  Андреевичем  Македонским.  На
его  груди  сияла  золотая  медаль  «Серп  и  Молот»  Героя  Со¬
циалистического  Труда...
 Мартовское  совещание  в  Центральном  штабе,  на  которое,
кроме  Городовикова  и  Фурика,  прибыли  Кураков  с  Егоро¬
вым,  Чуб  с  Полянским,  Мильто  с  Каплуном,  другие  коман¬
диры  и  комиссары,  а  также  подчиненный  фронту  майор  Се¬
лихов,  заместитель  начальника  разведки  и  службы  безопас¬
ности  партизанского  движения  по  восточным  лесам  Крыма
майор  Давыдкин,  тоже  было  пронизано  надеждой  и  тре¬
вогой.  Состоялся  очень  полезный  для  всех  разговор,  в  ко¬
тором,  однако,  выявились  и  расхождения  во  взглядах  на  за¬
дачи  недавних  военнослужащих,  ставших  партизанами.  Но
подробно  об  этом  расскажу  в  следующей  главе,  рассматри¬
вая  уже  и  последствия  тех  расхождений,  чтобы  не
повторяться.
 Взвод  охраны  Центрального  штаба  все  чаще  привле¬
кался  для  наблюдения  за  феодосийским  и  судакским  шос¬
се,  видимо,  в  целях  уточнения  разведывательной  информа¬
ции,  полученной  из  каких-то  других  источников.  Однажды
наш  дозор,  возвращаясь  с  задания,  встретился  с  группой
вражеских  всадников  и  разгромил  ее.  А  в  ночь  на  14  марта
наши  связные  неожиданно  увидели  у  Верхнего  Кокасана
множество  костров  на  поляне.  «Кто  здесь  может  быть?  Не¬
ужели  колайцы?»  —  вслух  удивился  Петя  Помощник.  Осто¬
рожно  подошли  поближе,  и  вдруг  оклик:  «Хальт!»  Следуя
партизанскому  правилу,  ответили  огнем.  Четыре  километра
бежали  без  передышки  в  гору  до  Центрального  штаба.  По
пути  оповестили  отряд  Куракова.  Генов,  получив  сообще¬
ние  Петра,  немедленно  направил  связных  к  Городови-
кову,  Чубу,  Рюмшину,  Селихову.  К  утру  от  них  стали
поступать  донесения  о  движении  крупных  сил  про¬
тивника  в  направлении  на  Джанкойский  и  Ичкинский
отряды...
 В  девять  утра  на  развилке  дорог  наш  взвод  вступил  в
бой  —  рота  противника  просочилась  между  отрядами  Сели¬
хова  и  Куракова  и  метров  на  триста  подошла  к  Централь¬
 53

ному  штабу.  К  нам  на  подмогу  подошла  группа  от  Куракова,
противник  был  контратакован  и  обращен  в  бегство.
 В  десять  утра  артиллерия  карателей  ударила  по  распо¬
ложению  Ичкинского  и  Джаикойского  отрядов  на  горах
Аю-Кая  и  Бирлюк.  Артподготовка  гитлеровцев  длилась
40  минут.  Затем  последовали  атаки  со  стороны  сел  Шелен
(Громовка)  и  Ворон.
 Весь  день  партизаны  прочно  удерживали  позиции.
Ночью  противник,  как  чаще  всего  бывало,  боевых  действий
не  вел.  Разведка  установила,  что  против  нас  брошены  полк
24-й  немецкой  пехотной  дивизии  и  две  бригады  18-й  румын¬
ской  дивизии.
 С  утра  15  марта  фашисты  ввели  в  бой  дополнительные
силы.  Особенно  яростным  атакам  подверглись  все  те  же
Ичкинский  п  Джанкойский  отряды.  Что  там  творилось,  хо¬
рошо  было  видно  от  землянок  Центрального  штаба:  сплош¬
ные  разрывы  мин  и  снарядов,  все  в  пороховом  дыму!
 Боем  отрядов  со  своего  КП  руководил  командир  района.
Центральный  штаб  оставался  на  месте.  Между  Геновым  и
Мокроусовым  непрерывно  сновали  связные.  Когда  во  вто¬
рой  половине  дня  рота  карателей  по  крутому  склону  обо¬
шла  правый  фланг  Джаикойского  отряда,  командующий,
глянув  в  мою  сторону,  сказал:
 —  Вижу,  товарищ  Федоренко,  у  тебя  руки  чешутся.  Бе¬
ри  свой  взвод  и  врежь  этим  гадам  с  тыла!
 Врезали,  хорошо  получилось.  Одновременно  группа  Ма-
масуева  из  отряда  Городовикова  успешно  контратаковала
противника,  обходившего  левый  фланг  джанкойцев.  Они
выстояли.  Но  их  потери  были  значительны.  Погибли  коман¬
дир  Иван  Павлович  Рюмшин  и  комиссар  Петр  Николаевич
Клеветов...
 Продолжать  столь  неравные  бои  и  третьи  сутки  было
бессмысленно.  Да  по  сути  и  нечем:  патронов  и  гранат  поч¬
ти  не  осталось.  Командующий  принял  решение  перебросить
основные  силы  района  в  колайский  и  тиркинский  леса,  оста¬
вив  на  своем  месте  лишь  Карасубазарский  отряд.  Один  он
после  ухода  остальных  получит  хоть  какой-то  простор  для
маневра.  Теперь  уже  Карасубазарским  временно  командо¬
вал  Эдуард  Сизые,  сменивший  раненого  Н.  Д.  Мильто.
 Из  пережитого  в  новом  рейде  Центрального  штаба
расскажу  только  один  случай,  трагический  для  нашего
взвода.
 Перед  выходом  из  лагеря  Колайского  отряда,  где  задер¬
жались  на  несколько  часов,  я  выслал  вперед  Василия  Боц¬
мана  и  Михаила  Михеенко.  Велел  им  осмотреться  вокруг
 54

й  поискать  Биюк-Онларскую  заставу,  которая  ранее  находи¬
лась  в  Засуатье  на  опушке  леса  у  разбитых  тачанок.  Через
полчаса  за  ними  двинулись  все.  При  подходе  к  лесу  услы¬
шали  стрельбу.  Мокроусов  скомандовал  взять  вправо  —  к
горе  Яман-Таш,  и  мы  благополучно  пришли  в  лагерь  зуй-
цев.  Боцмана  и  Михеенко  там  не  было...
 На  розыски  немедленно  послали  разведчиков,  и  вскоре
они  нашли  Васю  Боцмана.  Не  менее  десятка  пуль  прошили
его  тело...  А  Михеенко  так  и  не  нашли.  Что  же  произошло?
 Про  то  узнали  несколько  дней  спустя,  когда  прибыли
связные  от  М.  И.  Чуба.  Командир  Ичкинского  сообщал,
ято  17  марта  к  ним  прибежал,  именно  прибежал,  раненный
в  ногу  и  плечо  Михеенко.  Он  рассказал,  что  в  разведдозо-
ре  шел  метрах  в  пятидесяти  позади  Василия  Боцмана.  Под¬
ходя  к  лесу,  Боцман  неожиданно  выстрелил  из  карабина,
обернулся  и  крикнул:  «Миша,  беги!»  Тут  же  Михеенко  был
ранен  в  ногу,  но  бросился  навстречу  Центральному  штабу.
Получил  второе  ранение.  Не  встретив  штаба  (мы-то,  услы¬
шав  выстрелы,  взяли  правее),  Михаил,  отстреливаясь  от
преследователей,  истекая  кровью,  пробежал  по  Кара-
би-Яйле  шестнадцать  километров  —  до  Ичкинского  от¬
ряда!  До  места,  с  которого  пошел  в  дозор  с  Василием  Боц¬
маном...
 Так  ценой  жизни  нашего  Васи  Боцмана  Центральный
штаб  избежал  засады  самооборонцев  из  Улу-Узени  (ныне
Генеральское).  Так  выполнял  свой  долг  —  всячески  обере¬
гать  Центральный  штаб  —  наш  Миша  Михеенко.
 В  тиркинский  лес  переместился  почти  весь  Второй  ра¬
йон  и  Центральный  штаб:  пришло  несколько  сот  человек.
Землянки  всех  не  вместили  —  запылали  костры.
 —  Хорошие  общежития,  только  окна  уж  больно  вели¬
ки,—  шутил  Певзнер,—  занавесок  не  напасешься,  а  комен¬
дант  требует  светомаскировку.
 Впервые  в  Зуйском  отряде  возникла  продовольственная
проблема:  запасы  таяли,  как  снег  ушедшей  зимы.
 К  тому  времени  Зуйским  командовал  Н.  Д.  Луговой,—
в  повторном  налете  на  Баксан  тяжелое  ранение  получил
Н.  П.  Ларин.  А  предыдущий  командир,  смещенный  Мок-
роусовым  и  Мартыновым,—  Андрей  Литвиненко  —  погиб,
прикрывая  с  группой  отход  отряда.  Раны  разной  степени
тяжести  получили  в  том  бою  начальник  штаба  В.  Д.  Тимо¬
феев,  комсомольский  вожак  отряда  —  бывший  секретарь
Зуйского  райкома  ВЛКСМ  Катя  Камардина  (Шамко)  и
другие.  Выбыл  из  строя  по  ранению  и  командир  Биюк-Он-
ларского  Филипп  Соловей.
 55

Алексей  Васильевич,  Как  йногйм  казалось,  йзайодийсй»
для  нового  строгого  разговора  с  Луговым,  и  такой  разговор
состоялся.  Но  прошел  он  спокойно.
 —  Нам  необходима  партизанская  тактика,  соответствую¬
щая  требованиям  времени,—  рассудительно  говорил  Нико¬
лай  Дмитриевич.—  И  Ларин  так  думает,  а  он  академию
окончил.  Не  тот  перед  нами  противник,  что  в  гражданскую
войну  был,  на  «ура»  его  не  возьмешь.
 —  Что  же  по-вашему,  нам  теперешнего  противника  только
в  бинокль  разглядывать?  —  горячился  командующий,  пони¬
мая,  однако,  что  Луговой  дело  говорит.
 Да,  действительно,  мы  совершали  нападения  на  врага,
не  выявив  предварительно  его  слабых  мест  в  каждом  кон¬
кретном  случае,  не  умея  организовать  внезапный  и  одновре¬
менный  удар  по  всей  системе  его  объектов.  Не  заботились
о  перекрытии  путей  подхода  его  резервов.  Нам  предстояло
научиться  еще  многому.
 Связные  принесли  Мокроусову  и  Мартынову  тревожные
сведения  о  Четвертом  и  Пятом  районах.  Передал  их  Се¬
верский  как  заместитель  командующего  в  южных  лесах.
Пятый  с  3  по  И  марта  подвергался  непрерывным  ударам.
Отряды  измучены  боями  и  голодом.  С  разрешения  СОРа  —
Севастопольского  оборонительного  района  и  обкома  партии
они  перебазировались  в  алуштинские  леса  —  туда  пришли
380  человек.  По  докладу  нового  командира  Пятого  И.  3.  Вер-
гасова  и  комиссара  В.  Н.  Домнина,  у  них  во  время  пере¬
хода  в  сильную  пургу  умерли  от  истощения  и  холода
28  человек...
 По  настоятельным  просьбам  Мокроусова  и  Мартынова
Большая  земля  послала  к  партизанам  тяжелые  самолеты
ТБ-3  из  321-го  бомбардировочного  полка,  и  они  впервые
сбросили  в  лес  продовольствие,  боеприпасы,  взрывчатку.
Это  была  не  только  материальная  помощь,  но  и  большая
моральная  поддержка.  Затем  над  нами  появились  летающие
лодки  морских  летчиков.  А  6  апреля  на  крохотной  площад¬
ке  близ  Голубиной  балки  летчик  Морозов  и  штурман  Щер¬
бина  впервые  посадили  санитарный  С-2,  который  переправил
на  Большую  землю  тяжелораненого  Ларина.  То  были  во¬
истину  первые  ласточки  весны  1942  года,  они  прибавили
нам  надежды.  10  апреля  в  алуштинском  лесу  приземлился
на  У-2  Филипп  Герасимов  из  осажденного  Севастополя.  Ду¬
маю,  здравствующие  крымские  партизаны,  как  и  я,  поныне
помнят  имена  этих  славных  соколов.
 Между  тем  на  Керченском  полуострове  разгорались  оже¬
сточенные  бои.  Вдобавок  к  семи  пехотным,  горнострелко¬

вой,  танковой  и  кавалерийской  дивизиям  немцы  бросили
туда  еще  одну  танковую  —  свежую,  из  Франции,  а  также
8-й  авиакорпус  и  основные  силы  своего  4-го  воздушного
флота.  Кроме  того,  блокировали  полуостров  с  моря.  Теперь
мы  знаем,  Гитлер  торопил  Манштейна  со  взятием  Керчи,
чтобы  после  нее  штурмом  овладеть  Севастополем  и  высво¬
бодить  11-ю  армию  для  летнего  наступления  на  юго-восточ¬
ном  направлении.
 Таким  образом,  основные  события  весной  сорок  второго
у  нас  разворачивались  на  востоке  Крыма.  В  этой  обстанов¬
ке  Мокроусов  и  Мартынов  решили  возвратиться  со  штабом
на  Среднюю  —  поближе  к  основным  действиям.  Туда  же
направились  все  находившиеся  на  «зуйском  довольствии»
отряды  Второго  района.  Отряд  Селихова,  подчиненный  фрон¬
ту,  остался  на  месте.  В  зуйских  лесах  была  создана  опера¬
тивная  группа  из  трех  отрядов  под  командованием  Лугово¬
го.  Отряды  Пятого  района  влились  в  Четвертый,  его  новым
командиром  назначили  И.  3.  Вергасова.  Все  эти  весенние
пертурбации  были  направлены  на  усиление  партизанского
содействия  защитникам  Керчи.
 Мы  так  недолго  отсутствовали  на  Средней,  что  там  оста¬
лись  нетронутыми  наши  добротные  землянки,  сплошь  вы¬
ложенные  внутри  деревянными  плахами  из  толстых  коло¬
тых  бревен.  Впрочем,  утепленных  землянок  уже  и  не  тре¬
бовалось:  наступало  тепло  весеннее.  Распускались  почки  на
деревьях,  все  покрывалось  зеленью.  Многие  из  нас  впервые
увидели  крымскую  природу  во  всей  ее  красе.  А  события  на
фронтах  не  радовали.  Враг  рвался  к  Сталинграду  и  на  Кав¬
каз.  Крымский  фронт,  похоже,  из  последних  сил  держался.
Улетучивались  надежды  на  быстрое  освобождение  Крыма...
 При  всей  своей  порывистости  и  нетерпеливости  Алексей
Васильевич  Мокроусов  трезво  оценивал  обстановку.  Одно¬
временно  требовал  и  активизации  партизанского  движения,
и  подготовки,  прежде  всего  —  моральной,  к  затяжной  борь¬
бе  по  всему  Крыму.  По  первой  части  этих  требований  ре¬
альный  результат  определился  тем,  что,  к  примеру,  только
Второй  район  провел  в  марте  326  спланированных  боевых
акций,  не  считая  обыденных  стычек  с  врагом.  Что  же  каса¬
ется  ориентировки  на  длительную  борьбу,  то  в  ней  на
первое  место  выступала  необходимость  в  широкой  сети  бое¬
вых  подпольных  организаций.
 Еще  до  оккупации  Крыма  были  выделены  и  оставлены
в  тылу  врага  десятки  коммунистов,  но  как  Центральному
штабу  связаться  с  ними,  если  не  известны  ни  явочные
квартиры,  ни  конспиративные  клички,  ни  пароли?  Трудней¬
 57

шее  дело!  И  за  него  энергично  взялся  И.  Г.  Генов,  а  после
написал  интересную  книгу  «Дневник  партизана».  Потому
я  не  буду  ни  здесь,  ни  дальше  углубляться  в  «его  епархию»,
расскажу  лишь  о  том,  к  чему  так  или  иначе  был  причастен
взвод,  а  позднее  —  отряд  охраны  Центрального  штаба.  И  о
том,  без  чего  моему  читателю  не  разобраться  до  конца  в  не¬
которых  тонкостях  взаимоотношений  между  партизанскими
командирами  и  начальниками.
 Начальники  разведок  отрядов  и  районов  были  у  нас  од¬
новременно  и  начальниками  отрядных,  районных  служб  бе¬
зопасности,  то  есть  по  сути  —  контрразведки.  В  обиходе
«полным  титулом»  мы  их  не  называли  —  длинно,  да  и  ни  к
чему.  Зачем  всем  вокруг  знать,  кто  есть  контрразведчик?
Но  дело  не  только  в  этом.  Если  по  делам  разведки  эти
начальники  полностью  подчинялись  своим  командирам  от¬
рядов,  районов,  то  по  службе  безопасности  были  от  них  в
какой-то  мере  независимы.  Могли  кое  о  чем  и  умолчать.
Нет,  не  из  недоверия,  а  исключительно  в  силу  специфики
своей  особой  службы.
 А  еще  ходил  у  нас  термин  —  спецразведка.  Это  разведка
и  контрразведка,  в  которой  участвовали  подпольщики.  Ко¬
ротко  говоря,  подполье  и  служба  безопасности,  по  изначаль¬
ному  замыслу,  должны  были  составлять  нечто  единое.  Но
только  весной,  когда  начинали  рушиться  надежды  на  быст¬
рое  освобождение  Крыма,  эта  идея  стала  настойчиво  прово¬
диться  в  жизнь.
 В  апреле  на  связь  с  подпольщиками  ушел  наш  Иван
Крючковенко  в  сопровождении  наших  же  Сороки,  Новико¬
ва,  Певзнера.  Мне,  конечно,  было  интересно  узнать,  с  кем
встречался  Крючковенко,  каких  результатов  достиг,  но  из¬
лишнего  любопытства  не  проявлял.  Знал:  обо  всем,  что
важно  для  взвода  охраны  Центрального  штаба,  буду  про¬
информирован.  Как  в  тот  раз,  когда  застава  Джанкойского
отряда  задержала  неизвестного  человека  и  по  каналам
спецразведки  стало  известно,  что  он  обязался  перед  геста¬
по  убить  Мокроусова...
 Апрель  запомнился  также  заменой  руководства  Первого
района  —  в  командование  Первыми  вступили  Городовиков  и
комиссар  Фурик.  К  значительным  апрельским  событиям  от¬
несу  и  настойчивые  попытки  увеличить  пропускную  способ¬
ность  воздушного  моста  между  Большой  землей  и  нами.
Однажды  над  подготовленной  нашим  взводом  площадкой
появился  в  могучем  гуле  своих  четырех  моторов  ТБ-3.  С  пер¬
вого  захода  сбросил  груз  на  сигнальные  костры.  Мы  ус¬
лышали  нечто  среднее  между  пронзительным  свистом  и  ди-
 5§

Ким  визгом,  затем  глухие  удары  о  землю.  Вся  поляна  мгно¬
венно  стала  белой,  словно  выпал  снег.  И  одновременно  за¬
пахло  спиртом...
 Как  выяснилось,  ТБ-3  «бомбардировал»  нас  сорока  меш¬
ками  муки  и  двадцатью  мешками  сухарей.  В  местах  их
падения  образовались  воронки,  как  от  снарядов.  Спирт  сбра¬
сывали  с  парашютом,  но  тот  не  раскрылся,—  большой  бал¬
лон  угодил  в  пень.  От  него  остался  лишь  покореженный  ку¬
сок  железа  да  запах.
 —  Так  даже  лучше,—  шутил  Певзнер,—  не  надо  ост¬
рой  закуски,  занюхать  можно  мукой  и  сухарной  пылью.
 В  дальнейшем  муку  и  сухари  нам  сбрасывали  в  двой¬
ных  мешках,  причем  между  внутренней  и  наружной  мешко¬
виной  оставлялось  какое-то  пространство,—  потери  значи¬
тельно  сократились.  Но  «комфортная»  доставка  грузов  обе¬
щалась  нам,  если  мы  найдем,  расчистим  и  оборудуем  пло¬
щадки,  на  которые  самолеты  смогут  садиться  без  особого
риска.  Партизаны  занялись  их  поисками  с  большим  энтузи¬
азмом.  Тем  временем  смелый  человек  Филипп  Герасимов,
прорвавшийся  на  У-2  сквозь  зенитный  огонь  из  осажден¬
ного  Севастополя  в  Третий  партизанский  район,  с  неба  на¬
шел  для  себя  посадочную  площадку  и  приземлился  на  виду
у  противника  —  рядом  с  его  гарнизоном  в  Коуше.  Правда,
повредил  винт,  а  после  ремонта  при  взлете  врезался  в  де¬
рево.  Самолет  разбился  —  Герасимов  отделался  легкими
ушибами.  И  все  равно,  черноморский  сокол  остался  в  на¬
шей  памяти  как  герой,  подтвердивший  с  риском  для  жизни,
что  Большая  земля  помнит  о  наших  нуждах,  стремится
усовершенствовать  воздушный  мост  к  нам.
 Последний  месяц  весны  сорок  второго.  1  Мая  получаем
поздравительную  радиограмму  заместителя  наркома  оборо¬
ны  —  представителя  Ставки  Верховного  Главнокомандова¬
ния  на  Крымском  фронте  Л.  3.  Мехлиса.  В  ней  радующие
слова  о  скорой  встрече  Крымского  фронта  и  крымских  пар¬
тизан.  А  19  мая  Крымский  фронт  перестал  существовать:
вытеснили,  выбили  наших  с  Керченского  полуострова  пол¬
чища  Манштейна.  Несколько  раньше,  когда  стало  ясно,  что,
несмотря  на  массовый  героизм  защитников  Керчи,  дни  ее
удержания  сочтены,  Мокроусов  решил  возвратить  Централь¬
ный  штаб  в  зуйские  леса.  Потом  недоброжелатели  коман¬
дующего  будут  говорить  о  неоправданных  метаниях  его
штаба  из  района  в  район,  но,  смею  заверить  своих  читате¬
лей,  это  не  так!  К  примеру,  из  того  же  тиркйнского  леса
Центральный  штаб  ушел  не  раньше,  чем  партизанская  раз¬
ведка  доложила:  противник  уже  снимает  под  Керчью  и
 59

перебрасывает  под  Севастополь  значительные  силы.  Разве
после  такого  доклада  не  ясно,  куда  должен  перемещаться
командующий  со  своим  штабом?
 В  калейдоскопе  весны  сорок  второго,  кроме  сотен  боев
во  всех  районах,  быстрой  смены  настроений  от  радости  до
отчаяния,  активизации  партизан  на  севастопольском  нап¬
равлении  после  поражения  Крымского  фронта  (засады,
оседлание  дорог,  срыв  перевозок'противника,  диверсии),  от¬
мечу  некоторые  перемены  в  нашем  руководящем  звене.  Без
этого  читателям  трудно  будет  ориентироваться  в  событиях,
о  которых  речь  пойдет  дальше.
 Улетел  на  Большую  землю  И.  Н.  Казаков  —  вместо  не¬
го  в  должность  начальника  разведки  (и  службы  безопас¬
ности)  Центрального  штаба  вступил  И.  X.  Давыдкин.  На¬
чальником  штаба  был  назначен  полковник  М.  Т.  Лобов,  а
капитан  В.  Е.  Автомонов  стал  его  заместителем.  Б.  Б.  Го¬
родовиков  тяжело  заболел  и  ждал  эвакуации  —  Первый
район  возглавил  М.  И.  Чуб.
 В  самом  начале  лета  Центральный  штаб,  располагав¬
шийся  в  котловине,  что  восточнее  высоты  1025,  у  бойкого
родничка,  переместился  в  тиркинский  лес  северо-восточнее
той  же  высоты  —  к  скалкам  на  обрывистом  берегу  Гнилуш¬
ки.  Там,  где  она  сливалась  с  Бурульчой.  Здесь  была  солнеч¬
ная  полянка  среди  вековых  буков.  Очень  живописное  мес¬
то.  Но  его  главное  достоинство,  по  нашему  настроению  тех
дней,  состояло  в  том,  что  с  этого  места  «хорошо  прослуши¬
вался  Севастополь».  Оттуда  днем  и  ночью  доносилась  ар¬
тиллерийская  канонада,  и  мы  по  оттенкам  ее  звуков  уже
умели  различать,  чья  там  берет  в  такой-то  день  и  такой-то
час.  И  вдруг  то,  чего  мы  уже  все  ждали,  не  желая  дождать¬
ся,  случилось:  канонада  смолкла...
 А  дальше  события  в  партизанском  лесу  развивались  столь
же  стремительно,  сколь  и  непонятно  для  многих.  В  момент,
когда  требовалась  отчаянная  мобилизация  моральных  сил
для  продолжения  борьбы  и  после  падения  Севастополя,  Мок-
роусова  и  Мартынова,  обоих  сразу,  вызвали  на  Большую
землю.

ГЛАВА  3
 КАК  БУДЕТ
ДАЛЬШЕ?
 ТОВАРИЩ
 КОМАНДУЮЩИЙ
 ОГНИ  КОСТРОВ
ОЗНАЧАЮТ:  «Я  СВОЙ!»
 СМЕРТЕЛЬНЫЕ  КОЛЬЦА
БЛОКАДЫ
 ВОТ  И  КОНЧИЛОСЬ
ЛЕТО
 Вновь  вглядываясь  теперь  в  то  далекое  партизанское
прошлое,  помимо  воли  и  желания  задумываюсь: 	кем 	же
 все-таки  был  у  нас  Алексей  Васильевич  Мокроусов  до  его
отзыва  на  Большую  землю  в  июле  сорок  второго?  Пони¬
маю,  странным  может  показаться  такой  вопрос  в  начале
третьей  главы,  да  притом,  что  в  двух  предыдущих  главах
этот  замечательный  человек  уже  представлен  читателям
как  наш  товарищ  командующий.  Собственно,  для  меня
здесь  нет  вопроса,  тем  не  менее,  должен  его  поставить,  зная,
как  строги  к  печатным  воспоминаниям  и  здравствующие
участники  событий,  освещенных  книгой,  и  открывающие  их
для  себя  по  архивным  документам,  солидным  справочным
изданиям.  Чуть  что  «не  так»  с  их  точки  зрения  —  трудно
отбиться  автору  от  упреков  в  неточностях,  искажениях,  оши¬
бочных  трактовках.  И  нередко  категоричные  замечания,  осо¬
бенно  ученых  знатоков  данной  темы,  кажутся  массовому
читателю  весьма  убедительными,  доказательно  аргументиро¬
ванными.
 В  самом  деле,  автор  однозначно  величает  своего  героя
командующим,  а  в  однотомной  энциклопедии  «Великая  Оте¬
чественная...»,  посвященной  40-летию  Победы,  па  странице
538,  где  речь  идет  о  партизанском  движении  на  оккупиро¬
ванной  гитлеровцами  территории  Крымского  полуострова,
 61

сказано:  «23  окт.  1941  обком  создал  ШПД  Крыма  (нач.
А.  В.  Мокроусов,  комиссар  —  секр.  Симферопольского  гор¬
кома  партии  С.  В.  Мартынов)».  Больше  там  о  Мокроусове  —
ни  слова.  ШПД  —  штаб  партизанского  движения.  Как  го¬
ворится,  черным  по  белому:  начальник  штаба,  а  не  коман¬
дующий...  Правда,  в  другой  статье  того  же  юбилейного
однотомника  как  бы  уточняется:  «с  окт.  1941  нач.  Крымско¬
го  штаба  партиз.  движения.  В  1942—43  команд,  партизан¬
ским  движением  в  Крыму».  Казалось  бы,  чего  проще:  и  ты,
автор,  уточни,  согласись,  что  память  может  и  подвести,—  не
зря  же  люди  столь  часто  оговариваются:  «Если  память  мне
не  изменяет...»  Приведи  свой  текст  в  соответствие  с  энци¬
клопедиями,  сборниками  документов,  чтобы  все  у  тебя  было
«по  науке».  Сколько  нареканий,  сколько  несогласий  пре¬
дотвратишь!
 Рад  бы  так  поступить.  Хоть  и  сполна  доверяю  своей  па¬
мяти,  все  же  профессиональным  исследователям,  как  го¬
ворится,  виднее.  Да  вот  не  получается  согласование  со
всеми  в  достаточной  мере  авторитетными  источниками.
 Упомянутым  в  энциклопедии  «23  окт.  1941»  датирован
документ,  который  называется: 	«Постановление 	бюро
 ОК  ВКГ1(б)  о  руководящем  составе  партизанского  движе¬
ния  в  Крыму».  Цитирую  по  сохранившемуся  подлиннику:
 «Утвердить:
 1.  Командиром  партизанских  отрядов  Крыма  т.  Мокро-
усова  А.  В.,  освободив  его  от  обязанностей  командира  на¬
родного  ополчения  Крыма.
 2.  Комиссаром  —  т.  Мартынова  С.
 3.  Начальником  штаба  —  т.  Сметанина...»  *
 И  еще  из  одного  подлинного  документа  —  от  31  октября
1941  года:  «Директивными  органами  я  назначен  командую¬
щим  (подчеркнуто  мной.—  Ф.Ф.)  партизанским  движением
в  Крыму.  Комиссаром  партизанского  движения  назначен
т.  Мартынов.  Начальником  штаба  —  т.  Сметанин...»  **.
 Оставлю  пока  —  не  сказать,  чтобы  принципиальное,  но
очень  заметное  для  «военного  глаза»  —  разночтение  в  двух
не  вызывающих  сомнений  документах: 	в  одном  Мокроу¬
 сов  —  командир,  в  другом  —  командующий.  К  этому  я  еще
вернусь,  а  сейчас  отмечу  явные,  на  мой  взгляд,  и  сбиваю¬
щие  с  толку  шероховатости  в  процитированных  выше  эн¬
циклопедических  текстах.  Если  Мокроусов  «с  окт.  1941  нач.»
ШПД,  то  какой  штаб  должен  был  в  то  же  время  возгла¬
 *  Крым  в  период  Великой  Отечественной  войны.—  С.  209.
 **  Там  же.
 62

вить  В.  К.  Сметанин?  Кем  был  в  декабре  сорок  первого,
когда  встречал  наш,  направленный  к  Мокроусову,  взвод,
капитан  Виктор  Евгеньевич  Автомонов,  которого  я  уверенно
назвал  в  предыдущей  главе  как  начальника  Центрального
штаба  партизан  Крыма?  Не  ошибочно  ли  назвал?  Смею
утверждать,  основываясь  на  всех  архивных  материалах,  ис¬
следовательских  публикациях,  внятно  ответить  на  эти  воп¬
росы  невозможно!  Документы  и  литература  о  крымских  пар¬
тизанах  переполнены  военно-терминологическим  разнобоем,
что  по  зрелом  размышлении  вполне  объяснимо  и  не  должно
использоваться  в  полемике  и  критике  для  доказательства
«неточностей»,  «искажений»  и  пр.  Вместе  с  тем,  на  объяс¬
нимые  военно-терминологические  расхождения  в  докумен¬
тах,  многие  из  которых  составлялись  в  напряженной  обста¬
новке,  в  неизбежной  спешке  и  подписывались  людьми  еще
вчера  сугубо  гражданскими,  нельзя  списывать  «энцикло¬
педические  шероховатости»  от  небрежности  —  такие,  как
утверждение:  «В  1942—43  команд,  партизанским  движени¬
ем...»  В  сорок  втором  (как  и  в  сорок  первом,  с  октября!)  —
да,  был  Алексей  Васильевич  партизанским  командующим,  в
сорок  третьем  —  нет.  Ни  одного  дня  не  был...
 Все  это  не  к  тому,  что  вот-де  даже  в  энциклопедии  про¬
скакивают  досадные  ошибки,  стало  быть,  пишущему  воспо¬
минания  они  в  каких-то  пределах  простительны,  —  о  чем-то
и  так,  и  несколько  иначе  можно  сказать.  Нет,  пекусь  о
другом!
 Действительно,  в  равных  по  юридической  силе  архивных
материалах  встречаются  различные  варианты  определений
одного  и  того  же:  Крымский  ШПД,  Центральный  штаб  пар¬
тизан  Крыма,  Штаб  главного  руководства  партизанским
движением  в  Крыму.  Параллельно  идут  через  документы  —
командующий  движением,  командир  отрядов...  Но  почему  в
отношении  к  Мокроусову,  как  правило,  доброжелательном,
отдающем  дань  его  заслугам,  заметно  осторожничают  исто¬
рики,  словно  опасаясь  во  весь  голос  сказать  доброе  слово
о  легендарном  герое  гражданской  и  Великой  Отечественной
войн?  «Командующий»?  Не  громко  ли?  Не  лучше  ли  опе¬
реться  на  документ,  в  котором  значится  «командир»?  Но
ведь  «командующий»  и  «командир»  далеко  не  синопимы:
разные  масштабы  деятельности  видятся  современному  чи¬
тателю  за  двумя  однокоренными  словами,  разной  тяжести
ноша  ответственности  на  плечах...
 Почему  даже  в  лучших,  глубоких  по  содержанию  рабо¬
тах  о  вооруженной  борьбе  за  Крым  видные  военные  исто¬
рики,  анализируя  «мокроусовский»  период  партизанских
 63

действий  на  важнейшем  стратегическом  плацдарме,  так
охотно  прибегают  к  констатации  фактов,  уклоняясь  от  чет¬
ких  оценочных  обобщений?  К  примеру:  «Командир  парти¬
занских  отрядов  Крыма  А.  В.  Мокроусов  и  комиссар
С.  В.  Мартынов  в  первые  два  месяца  борьбы  не  имели  свя¬
зи  с  Военными  советами  51-й  и  Приморской  армий  и  обко¬
мом  ВКП(б)  и  действовали  самостоятельно,  опираясь  на
партийные  организации.  Такая  связь  была  установлена  к
весне  1942  г.»  *  Как  понимать  —  похвалил  исследователь
командира  и  комиссара  за  самостоятельность  и  умение
опираться  на  парторганизации  или  упрекнул:  очень  уж  долго
обходились  без  чрезвычайно  важной  для  них  связи?  Кто
конкретно  повинен  в  том,  что  связи  не  было?  Кто  мог  помочь
партизанам,  но  не  сделал  этого?  Ясности  в  приведенном  за¬
ключении  нет.  Между  тем,  существует  многое  проясняю¬
щий  документ:  «В  Крыму  действует  значительный  парти¬
занский  отряд,  который  в  1942  г.  по  своей  активности  и  раз¬
ведке  противника  проявил  себя  хорошо  (подчеркнуто
мной.—Ф.  Ф.).  Должен  отметить,  что  действиями  партизан
и  их  обеспечением  занимался  только  начальник  разведыва¬
тельного  отдела  штаба  фронта  бригадный  комиссар  т.  Ка-
палкин.  Остальные  начальники  довольствующих  отделов  и
управлений  фронта  и  мои  заместители  —  начальники  родов
войск  этим  вопросом  не  интересуются  и  заботятся  о  пар¬
тизанах  от  случая  к  случаю.  Положение  такое  же,  какое
было  при  руководстве  партизанами  со  стороны  Крымского
фронта.  Считаю  это  неправильным  и  недопустимым...»  **
Под  впечатляющими  строками  —  подписи  командующего
Северо-Кавказским  фронтом  Маршала  Советского  Союза
Буденного  и  члена  Военного  совета  фронта  адмирала  Иса¬
кова.  Дата  —  13  июня  1942  года.
 Не  правда  ли,  со  всей  определенностью  сказано:  под  на¬
чалом  Мокроусова  и  Мартынова  хорошо  воевали  партизаны,
несмотря  на  то,  что  более  полугода  в  штабах  51-й  и  При¬
морской  армий,  Крымского  и  потом  Северо-Кавказского
фронтов  мало  кто  думал  о  них,  вникал  в  их  нужды,  пытал¬
ся  добиться  по-настоящему  организованного  взаимодействия
с  ними.  Ничем,  кроме  недомыслия,  не  объяснимо  то,  что
в  разведотделах  армейских  штабов  до  весны  сорок  второго
не  нашлось  хотя  бы  по  одному  радисту  для  каждого  пар¬
тизанского  района.  Не  хватало  радиоаппаратуры?  Не  знали,
 *  Б  а  с  о  в  А.  В.  Крым  в  Великой  Отечественной  войне,  1941
1945.—  М.:  Наука,  1987  —  С.  206.
 **  Крым  в  период  Великой  Отечественной  войны.—  С.  221.

куда  забросить?  Не  надеялись  получить  действительно  цен¬
ные  разведданные?  Нет,  это  не  причины!
 В  начале  января  1942  года  Генов  через  связных  сооб¬
щил  Мокроусову  о  появлении  во  Втором  районе  двух  ра¬
дистов  —  сержанта  Захарчука  и  красноармейца  Добрышки-
на.  Оказывается,  разведотдел  штаба  Приморской  армии  еще
16  декабря  забросил  их  во  вражеский  тыл  для  наблюдения
за  феодосийским  шоссе.  Прошло  две  недели,  продовольствен¬
ные  запасы  иссякли,  голод  не  тетка,  и  они  вынуждены  были
искать  партизан.  Нашли!  А  Генов  не  упустил  нежданной
возможности  снестись  по  радио  со  штабом  Крымского
фронта,  и  там  сразу  же  получили  столько  ценной  информа¬
ции  о  противнике,  сколько  не  по  силам  добыть  в  короткий
срок  доброму  десятку  разведчиков,  не  то  что  двум  затаив¬
шимся  в  лесу  наблюдателям  дороги.  Казалось,  этот  случай
подтолкнет  фронт  к  быстрейшей  «радиофикации»  парти¬
занских  районов,—  ведь  в  каждом  из  них  разведку  возглав¬
ляли  опытные  кадровые  командиры,  чекисты.  Как  не  вос¬
пользоваться  таким  обстоятельством!  Ничуть  не  бывало  —
5  января  «достучался»  Генов  до  фронтового  штаба,  по  праву
заместителя  командующего  партизанским  движением  по¬
ставил  вопрос  о  связи,  боеснабжении,  организации  взаимо¬
действия,  но  и  два  с  половиной  месяца  спустя  в  этом  воп¬
росе  мало  что  изменилось.  21  марта  Мокроусов  и  Мартынов
докладывали  обкому  ВКП(б):  «Для  того,  чтобы  удержать
партизанское  движение  в  размерах  настоящего  времени,  не¬
обходимо  регулярно  снабжать  нас:  1.  продовольствием  и  об¬
мундированием;  2.  медикаментами,  хирургическим  инстру¬
ментарием,  перевязочным  и  гипсом;  3.  патронами,  взрывча¬
тыми  веществами  и  гранатами;  4.  рациями  и  питанием  к  ним.
Сейчас  нам  необходимы  3  рации  {подчеркнуто  мной.—  Ф.Ф.).
 Надеемся,  наша  просьба  будет  удовлетворена»  *.
 Не  так  уж  много  просили  партизаны,  если  учесть,  что
ко  времени  «подачи  заявки»  они  уже  уничтожили  4040  сол¬
дат  и  офицеров  противника,  350  автомашин,  подбили  2  тан¬
ка,  разгромили  12  обозов,  взорвали  6  мостов  и  вывели  из
строя  Бешуй-Копи,  сняли  с  телефонных  и  телеграфных  ли¬
ний  10  ООО  метров  кабеля...
 И  даже  без  тех  трех  крайне  необходимых  раций  Мокроусов
и  Мартынов  крепко  держали  в  руках  управление  всеми  рай¬
онами,  знали  все,  что  происходило  в  них,  добиваясь  высо¬
кой  боевой  активности  всех  без  исключения  отрядов.  Если
быть  откровенным,  то,  размышляя  сегодня  о  «мокроусов-
 *  Крым  в  период  Великой  Отечественной  войны.—С.  219.
 3. 	291
 65

ском»  периоде  партизанской  эпопеи  Крыма  уже  с  высоты
немалых  военных  знаний  и  опыта,  скажем  так,  с  генераль¬
ской  высоты,  не  могу  представить  себе  на  месте  Мокро¬
усова  и  Мартынова  других  людей,  которые  бы  к  июлю
сорок  второго  достигли  большего.  Это  мое  твердое  убеж¬
дение.
 А.  В.  Мокроусов  был  широко  известен  в  Крыму  еще  до
войны  по  боевым  заслугам  прошлого  и  как  командующий
народным  ополчением  Крыма  в  начале  войны.  У  партизан
пользовался  большой  популярностью,  они  безоговорочно
признавали  его  права  на  высокую  роль  руководителя.  Сре¬
ди  населения  Крыма  о  нем  шла  добрая  молва  и  слагались
легенды.  В  Крыму  того  времени  его  имя  стало  знаменем
непримиримой  борьбы  с  оккупантами  и  местными  предате¬
лями,  для  которых  он  был  врагом  №  1.  Те,  кто  знал  его
близко,  высоко  ценили  в  нем  исключительную  простоту  и
душевность.  Несмотря  на  крайне  тяжелую  обстановку,  в  ко¬
торой  оказались  крымские  партизаны,  их  доверие  своему
командующему  не  ослабевало,  хотя  иногда  со  стороны  не¬
которых  командиров  и  раздавались  нарекания  о  его  якобы
непомерной  строгости  и  требовательности.  Вклад  Мокро¬
усова  в  организацию,  упорядочение  и  развертывание  парти¬
занского  движения  на  Крымском  полуострове  огромен.  А
к  осторожности  в  оценках  нашего  славного  командующего
побуждает  историков,  я  так  думаю,  факт  его  смещения  поч¬
ти  сразу,  менее  чем  через  неделю  после  оставления  наши¬
ми  войсками  Севастополя.  Да,  срочный  вызов  на  Большую
землю  радиограммой  штаба  фронта  от  8  июля  1942  года
по  сути  означал  для  Мокроусова  отстранение  от  должности.
В  литературе  это  не  подчеркивается,—  нигде  не  говорится
«был  смещен»,  «был  снят»,—  подается  как  естественный,
спокойный  и  бесконфликтный  момент  реорганизации  управ¬
ления  борьбой  с  оккупантами  в  связи  с  резким  изменением
обстановки  —  уходом  из  Крыма  советских  войск.  Как  оче¬
редной  разумный  шаг  ЦШПД  при  Ставке  Верховного  Глав¬
нокомандования  в  совершенствовании  руководства  парти¬
занским  движением  по  всему  Крыму.  В  общем  правильно
подается,  в  деталях  —  не  совсем  так...
 В  ночь  на  11  июля  из  Крыма  отбыли  трое  —  Алексей
Васильевич  с  женой  и  Серафим  Владимирович  Мартынов.
От  штабного  лагеря  в  тиркинском  лесу  до  нашего  Малого
аэродрома  —  километра  три.  Трое  в  сопровождении  всего
взвода  охраны  шли  к  площадке  на  Орта-Сырте  в  поздних,
быстро  густеющих  сумерках,  шли  неторопливо  и  молча,  вид¬
но,  предчувствовали,  что  им  уже  не  суждено  скоро  возвра¬

титься  сюда,  к  Мокроусовским  скалкам:  разве  командующего
и  комиссара  вызывают  одновременно  просто  так  —  в  «рабо¬
чем  порядке»,  ненадолго,  за  получением  новой  ориентиров¬
ки?  Если  уж  одновременно,  сразу  обоих,  то,  скорее  всего,
отзывают  насовсем.  А  может  быть,  и  не  предчувствовали  —
знали  точно.  Иначе  зачем  бы  Алексею  Васильевичу  брать
с  собой  в  небезопасные  перелеты  туда  и  обратно  Ольгу
Александровну?  Но  мы-то,  сопровождающие-провожающие,
в  том  недоброго  не  почуяли,  думали,  улетят  и  прилетят  че¬
рез  несколько  дней.  С  кучей  новостей,  мудрых  установок,
может  быть,  с  рекомендацией  каких-то  кадровых  переме¬
щений.  Камень  лег  на  душу  только  на  аэродроме,  когда
там,  уже  глубокой  ночью,  один  за  другим  приземлялись
У-2  и  наступили  волнующие  минуты.
 Я  построил  взвод.  Командующий  и  комиссар  тепло  про¬
стились  с  каждым,  пожелали  нам  партизанской  удачи.  По¬
том  Алексей  Васильевич  с  грустью  сказал:
 —  Непривычно  мне  в  столь  сложной  обстановке  остав¬
лять  боевых  товарищей  и  незавершенное  дело.  Но  приказ
есть  приказ,  прежде  всего  —  выполни.  А  потом...  Может,  и
еще  повоюем  вместе...
 Его  голос  перехватило  спазмой,  он  закашлялся,  досад¬
ливо  махнул  рукой  и  пошел  к  самолету.
 В  гнетущем  настроении  побрели  мы  к  лагерю.  Что  мо¬
гут  означать  слова  Алексея  Васильевича:  «Может,  и  еще
повоюем  вместе?»  Выходит,  не  исключено,  что  этого  не  бу¬
дет,  что  кто-то  другой  возглавит  борьбу  с  оккупантами?  Но
ведь  другого  такого  командующего  для  крымских  партизан
не  сыскать.  Нет  на  свете  человека,  знающего  прекрасный
и  многострадальный  Крымский  полуостров  лучше  Мокро-
усова,  да  не  просто  в  географическом  смысле,  а  именно  как
поле  отчаянного  партизанского  боя  с  ненавистным  врагом.
Ведь  почти  каждая  из  троп,  по  которым  прошли  мы  в  раз¬
ведку,  на  связь  с  другими  отрядами,  в  засады,  не  раз  прой¬
дена  Мокроусовым  еще  в  гражданскую  войну,  в  ту  пору,
когда  он  командовал  повстанческой  армией  во  врангелев¬
ском  тылу.  Скажем,  направлялись  наши  боевые  группы
в  Бешуй-Копи  —  разрушить  действующую  каменноугольную
шахту,  подрывникам  говорили:  смелее,  товарищи,  дело  вер¬
ное  —  командующий  еще  в  1920  году  водил  туда  партизан,
чтобы  лишить  Врангеля  топлива  для  железных  дорог.  Они
тогда  наизнанку  ту  шахту  вывернули.  Взрывчатку  там  же,
на  месте,  нашли  —  пудов  25  гремучего  студня  в  ящиках!
А  подрыв  производили  командарм  и  Папанин.  Да,  тот  са¬
мый  —  Иван  Дмитриевич...
 8*
 67

Или  вот,  среди  какой-то  части  комсостава  разговоры
идут  насчет  того,  что  гиблое  это  дело  для  партизан  —  нале¬
ты  на  крупные  населенные  пункты,  переполненные  гитле¬
ровцами.  А  как  же  Мокроусов  в  том  же  двадцатом  отрядами
повстанцев  вышибал  крепкий  гарнизон  белых  из  Судака,
громил  врага  под  Карасубазаром,  Феодосией?  Его  сила  бы¬
ла  в  надежной  разведке,  скрытом  маневре,  военной  хитрости.
Вот  что  надо  осваивать  нам  в  полной  мере!
 Примерно  так  рассуждал  я  по  дороге  с  Малого  аэро¬
дрома  к  лагерю,  цепляясь  эа  каждый  довод,  отгоняющий
мысль  о  возможной  замене  нашего  командующего  кем-то
другим.  Очень  уж  не  хотелось  кого-то  другого.  Здесь  чи¬
татели  должны  принять  во  внимание,  пожалуй,  труднопо¬
стижимое  теперь  во  всей  его  безграничности  преклонение
моего  поколения  перед  героями  гражданской  войны.  С  их
именами  в  сознание  довоенной  молодежи  входила  убежден¬
ность  в  неодолимости  вооруженного  советского  человека
любым  врагом.  Разве  такими,  как  Чапаев  и  Щорс,  Пархо¬
менко  и  Лазо,  Железняков  и  Мокроусов,  не  доказано  это
на  деле?  А  у  Алексея  Васильевича,  кроме  борьбы  против
Каледина  на  Дону,  Корнилова  под  Белгородом,  Деникина
на  Северном  Кавказе,  против  прочей  контрреволюционной
сволочи  во  многих  других  местах,  записана  в  боевой  био¬
графии  еще  и  Испания,  где  он,  «камарад  Савин»,  был  со¬
ветником  при  командующем  Арагонским  фронтом  республи¬
канцев  и  откуда  вернулся  к  мирному  труду  в  Крымском
государственном  заповеднике  с  орденом  Ленина.  Значит,  и
там  воевал  умело  —  по-мокроусовски.  Теперь  вот  Манштейн
сулит  подонкам  крупную  сумму  за  его  голову,—  стало
быть,  в  печенках  гитлеровского  генерал-полковника  сидит
советский  полковник  Мокроусов.  Нет,  не  должно  быть,
чтобы  забрали  от  нас,  из  Крыма,  такого  командую¬
щего...
 Мои  беспокойные  раздумья  прервал  шедший  рядом  Ни¬
колай  Сорока:
 —  Считай,  пришли,  вот  они  —  скалки  Мокроусовские...
Знаешь,  как-то  не  по  себе  после  такого  прощанья.  Неужели
сняли  командующего?  Так  за  что?
 —  Нет,  не  это!  —  уверенно  отрубил  я.
 —  А  что,  если  не  это?  Удрученным  был  Александр  Ва¬
сильевич,  печальным.  Когда  мы  его  таким  видели?
 —  Разве  что  переводят  куда.  Скажешь  тоже,  «сняли»!
Перемещение  из  каких-то  высших  соображений  —  это  еще
можно  допустить.  Тогда  ничего  не  попишешь,  на  то  они
и  высшие  соображения...
 68

Для  нас,  лейтенантов  Великой  Отечественной,  так  на¬
зываемые  высшие  —  не  нашего  ума!  —  соображения,  рож¬
давшиеся  «на  самом  верху»,  были  безоговорочно  святы.
Нам  и  в  голову  не  приходило,  что,  к  примеру,  Центральный
штаб  партизанского  движения  может  ошибаться:  он  же  —
при  Ставке  Верховного  Главнокомандования,  а  там  никог¬
да  не  ошибаются.  Просто  не  допускалась  нами  мысль  —  так
были  воспитаны,—  что  на  высшие  соображения  способны
повлиять  чьи-то  поспешные  оценки  людей,  чьи-то  попытки
оправдаться,  ловко  переложив  тяжесть  собственной  вины
на  других.  Что  возможны  бесстыдные  доносы,  наговоры
в  отместку  за  требовательность.  Однако  в  истории  со  сме¬
щением  А.  В.  Мокроусова  все  это,  как  говорится,  имело
место.  Подробности  узнал  лет  этак  через  тридцать  после
грустных  проводов  на  Орта-Сырте,  в  пору,  когда,  задумав
написать  книгу,  встречался  со  многими  людьми,  чья  па¬
мять  сохранила  те  мало  кому  известные  подробности,  ког¬
да  проанализировал  партизанские  архивные  документы  со¬
рок  второго  года,  сопоставил  их  с  устными  свидетельствами
и  тем,  что  хорошо  помнил  сам.  Удивительная  вырисовыва¬
лась  картина!
 По  мере  того,  как  постоянно  налаживался  воздушный
мост  Северо-Кавказский  фронт—Крым,  во  Втором  районе
все  большее  распространение  получал  слух:  после  эвакуа¬
ции  раненых  и  больных  начнут  вывозить  на  Большую  землю
«военных»,  и  они  —  наконец-то!  —  вновь  вольются  в  ряды
армии.  Многие  поверили,  поскольку  безответственная  при¬
думка  «подтверждалась»  фактами  объединения  партизан  из
военнослужащих  в  отдельные  формирования.
 На  совещании  командиров  и  комиссаров  Второго  района
командующий  решительно  осудил  как  эвакуационные  на¬
строения,  так  и  ничем  не  обоснованные  претензии  красно¬
армейских  отрядов  на  некую  обособленность,  привилеги¬
рованность.  Разве  не  ясно,  убеждал  он,  что  у  военного  че¬
ловека,  оказавшегося  среди  партизан,  есть  только  одна
привилегия  —  показывать  пример  высокой  дисциплиниро¬
ванности  и  боевого  умения.  Что  любое  разделение  партизан
как  бы  на  две  категории,  одна  из  которых  подлежит  эва¬
куации  при  первой  же  возможности  осуществить  ее,  мешает
наращиванию  боевой  активности  партизанского  движения.
Более  того,  параллельно  с  эвакуационными  настроениями  у
одних  в  два  счета  могут  зародиться  пораженческие  настро¬
ения  у  других.  Люди  не  железные,  невольно  прикидывают:
военные-то  лучше  нас  понимают  обстановку,  и  если  уж  они
мечтают  поскорее  драпануть  из  Крыма...
 69

Что  и  говорить,  резкость  постановки  Мокроусовым  жгу¬
чих  вопросов  кому-то  и  не  нравилась.  Но  что  поделаешь,
если  сдержанные  разъяснения  не  всегда  достигают  цели.
Помнится,  на  одном  из  сборов  еще  в  начале  марта  сорок
второго  года  командир  Красноармейского  отряда  Н.  Г.  Се¬
лихов,  выслушав  обращенные  ко  всем  собравшимся  указа¬
ния  командующего  по  активизации  боевых  действий,  вдруг
заявил:
 —  А  мой  отряд  будет  заниматься  только  разведкой.  Так
решили  в  штабе  фронта.
 На  это  Алексей  Васильевич  очень  спокойно  заметил:
 —  Разведкой,  товарищ  майор,  должны  заниматься  все
отряды.  Что  значит  «только»?  А  кто  будет  добывать  ваше¬
му  отряду  продовольствие?  Нельзя  эту  «черную  работу»
перекладывать  на  других  и  садиться  к  ним  на  иждивение.
Сегодня  вы  дислоцируетесь  в  центре  партизанского  рай¬
она  —  за  надежными  спинами  отрядов.  А  если  изменится
дислокация,  кто  будет  оборонять  лагерь  и  штаб  занятых
«только  разведкой»  от  натиска  карателей?  Нет,  товарищ
майор,  без  связей  с  населением,  без  боевого  взаимодействия
отрядов  по  единому  замыслу  не  то  что  вести  разведку,  но
и  существовать  в  нашей  обстановке  невозможно.  Так  что
установки  Штаба  партизанского  движения  обязательны  и
для  вас.
 —  Но  мы  —  отдельный  отряд  фронтового  подчинения,—
пытался  стоять  на  своем  Селихов,  особо  нажимая  на  слова
«отдельный»  и  «фронтового  подчинения».
 —  Отдельный  не  означает  обособленный,—  все  так  же,
словно  терпеливый  преподаватель  непонятливого  ученика,
убеждал  Алексей  Васильевич  ершистого  майора.—  Что  же
касается  порядка  вашей  подчиненности,  с  этим  разберемся,
думаю,  вы  не  совсем  правильно  его  поняли.
 То,  что  такая  линия  Мокроусова  и  Мартынова  по  отно¬
шению  к  уцелевшим  участникам  Судакского  десанта  не
очень  понравилась  Н.  Г.  Селихову  —  недавнему  командиру
полка  действующей  армии,  в  общем-то  понятно.  Труднее
разобраться  спустя  годы,  почему  эта  самоочевидно  правиль¬
ная  линия  как-то  неохотно,  если  судить  по  ряду  документов,
и  урезанно  была  принята  штабом  фронта.  «Кавказский  *
фронт  подчинил  мне  т.  Селихова,—  докладывал  Мокроусов
Крымскому  обкому  ВКП(б).—  Однако  дает  директивы  и
 *  Здесь  неточность:  ко  времени  представления  доклада  —  21  мар¬
та  1942  года  —  Кавказский  фронт  был  разделен  на  Крымский  фронт
и  Закавказский  военный  округ.
 70

мне  и  Селихову,  а  грузы  и  ряд  указаний  шлет  только  ему.
Все  это  не  способствует  укреплению  дисциплины...»  *.
 Непоследовательность  штаба  фронта  в  отношении  к  Мок-
роусову  кое-кто  уловил  и  истолковал  по-своему.  И  вот
вновь,  на  совещании,  которое  опять  затронуло  проблемы
подчиненности  военных,  наряду  с  трезвой  оценкой  эвакуа¬
ционных  настроений  как  недопустимых,  прозвучали  речи
и  о  том,  что  в  стремлении  красноармейцев  возвратиться
в  ряды  регулярной  армии  ничего  предосудительного  нет.
 —  Конечно,  нет!  —  согласился  Алексей  Васильевич.—
Все  дело  в  том,  как  вернуться  в  армию.  Оставить  позиции,
которые  непрестанно  подвергаются  атакам  врага?  Не  годит¬
ся!  Надо  способствовать  быстрейшему  освобождению  Кры¬
ма,  и  тогда  все,  кто  обязан  воевать,  вольются  в  армию,  а
не  только  те,  кто  пришел  из  нее  к  партизанам.
 На  том  и  порешили.
 Однако  вскоре  выяснилось,  что  разговоры  о  предстоя¬
щей  переброске  военных  на  Большую  землю  не  прекраща¬
ются.  И  подогревает,  подпитывает  эвакуационные  настрое¬
ния  безответственными  обещаниями  и  прогнозами  не  кто
иной,  как  комиссар  Второго  района  Е.  А.  Попов.  Мокроусов
и  Мартынов  потребовали  у  него  объяснений.
 Случилось  так,  что  я  оказался  невольным  свидетелем
того  крутого  разговора  командующего  с  комиссаром  рай¬
она,  вернее,  его  завершения.  Подошел  к  палатке,  когда  из
нее  выходил  Мартынов,  и  услышал  слова  Попова,  прозву¬
чавшие,  показалось,  непримиримо  и  вызывающе:  «Катего¬
рически  не  согласен!  Красноармейские  отряды  не  должны
растворяться  в  партизанщине!  Буду  делать  все,  чтобы  со¬
хранить  для  армии  боевое  ядро  нашей  дивизии...»
 Командующий,  выходя  следом  за  Мартыновым  наружу
и  увидев  меня,  приказал:
 —  Взять  под  арест!
 —  Кого?  —  не  понял  я  сразу.
 Мокроусов  кивнул  на  распахнутый  проем  палатки  —
в  ней,  кроме  Попова,  никого  не  было.
 —  Полкового  комиссара?  Под  арест?
 —  Исполняйте!  —  сухо  подтвердил  командующий.
 Я  вошел  к  Попову,  как  положено  при  обращении  к  стар¬
шему,  отдал  честь  и,  стараясь  быть  спокойным,  сказал:
 —  Товарищ  полковой  комиссар,  прошу  сдать  оружие!
 —  Что?!  Никогда!  —  задохнулся  в  гневе  Попов.
 *  Крым  в  период  Великой  Отечественной  войны.—  С.  219.
 71

—  Товарищ  полковой  комиссар,  сами  слышали,  мне  при¬
казано  арестовать  вас.  И  вы  прекрасно  понимаете,  что  при¬
каз  командующего  будет  выполнен,  как  бы  мне  ни  при¬
шлось  действовать.  Сдайте  пистолет!
 —  Своей  рукой  не  сдам.  Берите!  —  и  он  немного  отвел
в  сторону  правую  руку.
 До  сих  пор  помню  неприятные  ощущения  от  прикосно¬
вения  пальцами  к  медному  пупырышку  и  коже  застежки
чужой  кобуры,  как  ладонь  «не  хотела»  плотно  сжимать
такую  привычную  во  всех  других  случаях  рукоятку  ТТ.  И  —
опять  же  до  сих  пор  —  ие  могу  со  всей  определенностью
сказать,  прав  или  не  прав  был  Мокроусов,  прибегнув  к  арес¬
ту  и  немедленному  отстранению  Попова  от  должности.
Больше  склоняюсь  к  тому,  что  командующий  все-таки  был
прав:  другие  меры  оставили  бы  Попову  какую-то  возмож¬
ность  мутить  воду  в  неблаговидных  (это  доказано!)  целях.
 Часовой  у  палатки  с  арестованным  стоял  недолго,—  о
своем  чрезвычайном  решении  Мокроусов  сразу  доложил  на¬
верх  и  тут  же  получил  указание  с  первым  самолетом  от¬
править  Попова  в  распоряжение  штаба  фронта.
 Общепризнано,  что  авторы  воспоминаний  имеют  право
на  мотивированные  предположения,  на  собственные  логиче¬
ски  обоснованные  версии  событий,  происходивших  вне  их
поля  зрения.  Но  во  всем,  что  касается  конфликта  между
Мокроусовым  и  Поповым,  я  от  этого  права  отказываюсь.
Никаких  предположений,  никаких  авторских  версий  —  толь¬
ко  определенно  достоверное!  Потому  что  речь  идет  о  кон¬
фликте,  после  которого  в  партизанском  движении  Крыма
на  какое-то  время  возникла,  если  оценивать  честно,  очень
тревожная,  близкая  к  кризисной,  ситуация.
 Рассказанное  далее  во  всех  сколько-нибудь  принципи¬
альных  деталях  сполна  подтверждается  авторитетными  сви¬
детелями  —  вплоть  до  таких,  как  первый  секретарь  Крым¬
ского  обкома  партии  в  годы  войны  В.  С.  Булатов,  началь¬
ник  ЦШПД  при  Ставке  Верховного  Главнокомандования
П.  К.  Пономаренко,  а  также  анализом  ряда  документов,
почему-то  обойденных  даже  теми,  кто  посвятил  боевому
пути  легендарного  Мокроусова  не  одну  обстоятельную  ра¬
боту.
 «Высланный»  из  Крыма  Попов  в  глазах  командования
фронта  был  фигурой  заметной  —  давно  ли  в  тяжелой  обо¬
ронительной  операции  вместе  с  генералом  Аверкиным  он
возглавлял  соединение  —  48-ю  кавалерийскую  дивизию,  ко¬
торая  сражалась  на  пределе  своих  возможностей?  Более
того,  когда  инициативный  и  решительный  Аверкин,  оста¬
 72

ваясь  комдивом,  принял  под  начало  конную  группу  из  трех
дивизий,  комиссар  48-й  кавалерийской  Попов  стал  одновре¬
менно,  выходит  так,  и  комиссаром  конной  группы?  Что  ни
говори,  анкета  солидная!  Неудивительно,  что  сам  команду¬
ющий  фронтом  С.  М.  Буденный  решил  судьбу  Попова,  а
заодно  и...  судьбу  Мокроусова.  Решил  поспешно  и  по  отно¬
шению  к  Мокроусову  несправедливо.
 Попов  сыграл  на  особой  любви  Семена  Михайловича
к  коннице  и  свое  объяснение  ему  начал  с  детальной  обри¬
совки  отчаянных  контратак  48-й  кавалерийской  на  Переко¬
пе  и  Ишуни.  Эта  часть  объяснения  была  сущей  правдой.
Маршал  согласно  кивал:  да,  по-геройски  сражалась  диви¬
зия  Аверкина,  о  том  уже  докладывал  генерал-лейтенант
Батов.  Под  эту  правду  Попов  пустил  в  ход  и  бессовестную
клевету.
 Он  заявил,  невзирая  на  возражения  первого  секретаря
обкома  Булатова,  что  массового  партизанского  движения
в  Крыму  нет.  Что  грамотные  боевые  действия  против  окку¬
пантов  там  ведут  красноармейцы,  в  основном  —  из  кавале¬
ристов.  Они  могли  бы  наносить  Манштейну  и  более  чувстви¬
тельные  удары,  если  бы  не  Мокроусов  с  его  амбициями,
анархистскими  замашками  и  стремлением  во  что  бы  то  ни
стало  «опартизанить»  кадровых  командиров  и  политработ¬
ников,  возвыситься  над  ними  путем  разносов  и  маловразу¬
мительных  поучений  как  надо  воевать.  Дорого  обходится
следование  его  установкам,  взять  хотя  бы  провалившуюся
попытку  атаковать  силами  трех  отрядов  немецкий  гарнизон
в  Баксане...
 Как  отнестись  Буденному  к  столь  тревожной  информа¬
ции?  Булатов  ее  решительно  опровергает.  Да  ведь  он  здесь,
по  эту  сторону  линии  фронта,  с  ноября  прошлого  года.  О
положении  дел  в  Крыму  знает  лвдпь  из  донесений.  А  быв¬
ший  комиссар  48-й  кавалерийской  прибыл  «оттуда»!  Был
в  гуще  событий,  о  которых  докладывает,  с  самого  начала
до  вчерашнего  дня...
 Попов  же  тем  временем  продолжал  обрисовывать  «ис¬
тинное  политическое  лицо»  Мокроусова,  который  еще  в  эми¬
грации  —  с  1912  по  1917  год  —  «крепко  пропитался  анар¬
хизмом»,  по  его  собственным  рассказам,  начал  политичес¬
кое  самообразование  с  чтения  сочинений  Кропоткина  и  Ба¬
кунина.  В  партию  большевиков  вступил  только  в  1928  году...
 Буденный  снова  кивнул:  да,  как-то  к  случаю  то  же  самое
говорил  о  Мокроусове  Лев  Мехлис,  а  у  него  глаз  бдительный!
 Итогом  вмешательства  самого  командующего  фронтом
в  разбор  той  конфликтной  истории  стало  решение  опреде¬
 73

лить  полкового  комиссара  Попова  на  придуманную  для  не¬
го  должность  при  штабе  фронта,  по  которой  ему  вменялось
в  обязанности  «всячески  содействовать»  снабжению  крым¬
ских  партизан  всем  необходимым.  А  дальнейшая  судьба
полковника  Мокорусова  предопределялась  письмом  в  ЦК
ВКП(б),  подписанным  опять-таки  С.  М.  Буденным.  Все
наветы  на  Алексея  Васильевича,  всю  клевету  о  его  «про¬
питанности  анархизмом»  вобрало  в  себя  то  пространное
послание.  Как  мог  подписать  его  прославленный  командарм?!
Ведь  он  прекрасно  знал  Мокроусова  по  гражданской  войне.
Это  же  Буденный  в  свое  время  писал,  вспоминая  бои  за
Крым  в  1920-м:  «Красные  партизаны  под  командованием
т.  Мокроусова  оказали  большую  услугу  советским  войскам,
отрезав  путь  отступающим  белогвардейцам  на  шоссе  Сим¬
ферополь—Феодосия  и  разгромив  1-й  Кубанский  и  2-й  Дон¬
ской  корпуса  и  заняв  Карасубазар  и  Феодосию»  *.  И  вот
теперь...
 —  Обком  не  давал  согласия  на  смещение  Мокроусова  и
Мартынова,  а  без  нас  партизанские  проблемы  не  решались.
Во  всяком  случае,  не  должны  были  решаться,—  много  лет
спустя  прояснял  для  меня  ту  историю  Владимир  Семенович
Булатов.—  Тогда  в  штабе  фронта  повернули  все  по  «вари¬
анту  Попова»:  если,  мол,  воюют  в  Крыму  главным  образом
воинские  подразделения,  то  почему  командовать  ими  долж¬
ны  партизанские  начальники?  И  вообще,  зачем  он  —  ШПД
Крыма,  если  партизанского  движения  «как  такового»  на
Крымском  полуострове  не  существует?  Вот  что  навязал
Попов  Семену  Михайловичу,  а  тот  —  Москве...
 «Может,  и  еще  повоюем  вместе»,—  говорил  Алексей  Ва¬
сильевич  перед  вылетом  на  Большую  землю.  Он,  конечно,
отдавал  себе  отчет  в  том,  что  вызывают  его  и  Мартынова
неспроста  («не  за  наградами»),  однако  надеялся,  что  они
будут  выслушаны  и  поняты  в  главном.  Партизанское  дви¬
жение  Крыма  пережило  период  организации  п  становления,
выбора  тактики  и  способов  борьбы,  приобретения  боевого
опыта.  Изыскивались  возможности  поддержания  связи
с  местным  населением,  материального  обеспечения,  взаимо¬
действия  с  войсками  фронта.  Закладывалась  основа  для
развертывания  широкой  сети  боевых  подпольных  организа¬
ций  и  специальной  разведки.  Теперь,  вступая  в  новый  пе¬
риод  борьбы  до  победного  конца,  необходимо...
 *  Цит.  по:  П  о  л  и  к  а  р  п  о  в  В.  Бурям  навстречу.—  Симферополь:
Крымиздат,  1961.—  С.  120.
 74

Увы,  надежда  командующего  и  комиссара  на  то,  что  их
выслушают  и  поймут,  была  тщетной:  все  решилось  еще  до
разговора.  Вспомним,  они  улетели  в  ночь  на  11  июля,
а  8  июля  уже  был  подписан  План  ЦШПД  при  Ставке  ВГК,
в  котором  значилось:  «Ранее  существовавший  Центральный
штаб  партизанского  движения  в  Крыму,  возглавляемый
полковником  Мокроусовым  и  комиссаром  Мартыновым,—
расформировать»...  «Укрепить  командование  районов  и  от¬
рядов  партизанского  движения  в  Крыму  проверенными  кад¬
рами...»
 В  день  30-летия  Победы  мне  выпала  удача  встретиться
и  в  непринужденной  обстановке  вдоволь  поговорить  о  пар¬
тизанских  делах  с  П.  К.  Пономаренко,—  был  приглашен
к  нему  на  дачу  под  Внуково.  Он  тогда  работал  над  книгой
«Всенародная  борьба  в  тылу  немецко-фашистских  захват¬
чиков  1941  —  1944  гг.».  Когда  беседа  коснулась  Крыма,  Пан¬
телеймон  Кондратьевич  сказал,  что  в  его  новой  книге  будет
доказательно  закреплена  высокая  оценка  вклада  крымских
партизан  в  освобождение  нашей  Советской  Родины  от  гит¬
леровских  оккупантов.  Ведь  при  большой  плотности  враже¬
ских  войск  в  Крыму  захватчики  всегда  были  вблизи  от  рас¬
положения  партизан,  которым  приходилось  оперировать  на
тесной  для  них  территории.  Довольно  развитая  сеть  дорог
в  лесной  части  Крыма  облегчала  противнику  доступ  в  пар¬
тизанские  районы,  нередко  позволяла  простреливать  их,
даже  не  углубляясь  в  лес.  Прибавим  ко  всему  изолирован¬
ность  Крыма  от  территории  других  областей  СССР,  труд¬
ности  связи  и  снабжения,  подлое  предательство  татарских
националистов...
 Пантелеймон  Кондратьевич  на  минуту  замолчал,  не
к  месту,  как  показалось  мне,  усмехнулся  и  признался:
 —  Мы  же  в  Москве  называли  вас  божьими  мучениками...
И  диву  давались,  узнавая,  что  вы,  применяясь  к  обстанов¬
ке,  несмотря  на  трудности  и  потери,  уже  в  сорок  первом
и  в  начале  сорок  второго,  то  есть  без  раскачки,  вели  актив¬
ные  операции  против  врага  и  оказывали  значительную  по¬
мощь  войскам,  защищавшим  Севастополь,  десантам  Крас¬
ной  Армии,  высаживавшимся  в  Крыму.  Так  и  в  книге
будет  сказано.
 —  И  про  «божьих  мучеников»  напишите?
 —  Э,  нет!  Все  равно  редакторы  исправят  на  «бесстраш¬
ных  героев».  Знаю  я  их,  не  первая  книга...
 Поскольку  высокая  оценка  крымским  партизанам  под¬
черкнуто  распространялась  и  на  «мокроусовский»  период
их  борьбы,  я  счел  возможным  напрямик  спросить:  а  как  же
 75

расценивать  решения  ЦШПД  —  «расформировать»,  «укре¬
пить  проверенными  кадрами»,  отправить  нашего  командую¬
щего  и  т.  д.?
 Пантелеймон  Кондратьевич  сразу  заметил,  что  не  следует
смешивать  в  одном  вопросе  попытки  найти  лучшую  струк¬
туру  управления  партизанским  движением  Крыма  и  так
называемое  «дело»  Мокроусова.  Первое  —  правомерно:  на¬
до  было  незамедлительно  реагировать  на  изменение  обста¬
новки  после  оставления  Севастополя.  Что  же  касается  пре¬
словутого  «дела»,  то  в  нем  командно-организаторские  спо¬
собности  Алексея  Васильевича  отодвинулись  на  задний
план,  никого  из  высшего  руководства  не  интересовали,—
расследование  сосредоточилось  вокруг  политических  убеж¬
дений  балтийского  матроса  с  эсминца  «Прыткий»,  сбежав¬
шего  от  царского  суда  за  границу  и  пробывшего  там  более
пяти  лет  —  в  Швеции,  Дании,  Англии,  Австралии,  Арген¬
тине.  Как  вел  себя  за  кордоном,  с  кем  знался?  Что  это  его
аж  в  Австралию  занесло?  Верно  ли,  что  небезызвестный
Махно  имел  виды  на  Мокроусова?  Почему,  вернувшись
в  Россию,  десять  с  лишним  лет  решал,  вступать  или  не
вступать  в  партию  большевиков?
 На  все  эти  вопросы  исчерпывающе  отвечала  подробная
автобиография  «неблагонадежного»,  охватившая  его  путь
от  рождения  по  1938  год  включительно.  Да,  в  эмиграции  и
меньшевики,  и  эсеры,  и  анархисты  пытались  обратить  пыт¬
ливого  и  решительного  балтийца  в  свою  веру,  но  не  они,
а  большевики  указали  ему  истинный  путь  в  революции.
Кстати  сказать,  и  в  Австралию  его  «занесла»  попытка  уста¬
новить  связь  с  бежавшим  туда  из  Сибири  большевиком
Артемом  *,  чье  имя  носит  теперь  город  в  Приморском  крае.
Да,  «батько»  анархистов  Махно  звал  его  к  себе,  но  сотни
красноармейцев,  десятки  командиров  из  58-й  дивизии  слы¬
шали,  куда  послал  Мокроусов  запретным  для  печати  мат¬
росским  словом  представителей  «батьки»  на  митинге  в  Ни¬
колаеве...
 Нелепыми  были  выдвинутые  против  Алексея  Василье¬
вича  обвинения,  однако  секретарь  ЦК  ВКП(б)  Г.  М.  Ма¬
ленков  требовал  от  Пономаренко  и  вызванного  в  Москву
Булатова  «все  проверить  и  перепроверить»,  не  забывая,  что
в  разное  время  командирами  и  начальниками  «анархиста»
были  И.  Ф.  Федько,  П.  Е.  Дыбенко,  И.  Э.  Якир  и  другие
«враги  народа».
 *  Партийный  псевдоним  Ф.  А.  Сергеева.
 7в

—  Отвести  от  вашего  крымского  командующего  боль¬
шую  беду,—  завершил  Пантелеймон  Кондратьевич  свой  об¬
наженно  честный  рассказ,—  здорово  помог  Иван  Дмитрие¬
вич  Папанин.  Член  партии  с  девятнадцатого  года,  дважды
Герой  Советского  Союза,  уполномоченный  Государственного
Комитета  Обороны  по  перевозкам  на  Север,  он  тоже  был
опрошен  по  «делу»  как  близко  знавший  Мокроусова  более
двадцати  лет.  Папанин  горой  встал  за  боевого  товарища,
поставил  его  в  один  ряд  с  Григорием  Котовским,  Анатолием
Железняковым,  Павлином  Виноградовым,  которые  в  годы
революции  и  гражданской  войны  в  партии  большевиков  не
состояли,  но  всю  свою  революционную  энергию  отдавали
делу  Ленина.  «Ручаюсь  за  него  головой!»  —  горячо  поды¬
тожил  свои  показания  Иван  Дмитриевич.  Говорили,  что  за¬
явление  Папанина  дошло  до  Сталина  и  он  якобы  велел  пар¬
тийное  расследование  по  «докладной»  Буденного  прекратить.
Но  на  решение  о  замене  командующего  партизанским  дви¬
жением  Крыма  это  уже  повлиять  не  могло,  оно  осталось
в  силе...
 В  книге  П.  К.  Пономаренко  «Всенародная  борьба...»,  ког¬
да  она  вышла  в  свет,  я  прежде  всего,  как  наверное  и  все
«крымчане»,  отыскал  страницы  о  нашей,  «божьих  мучени¬
ков»,  борьбе  с  фашистами.  Читал  те  страницы  не  без  гор¬
дости.  И  несколько  наивно  надеялся,  что  вот-вот  выйду  на
строку  полной  правды  о  Мокроусове.  Ни  слова  о  том,  что
с  нашим  командующим  обошлись  не  очень-то  бережно.  Пре¬
красно  понимал,  в  плотно  сбитом  военно-историческом  ис¬
следовании,  каким  является  произведение  бывшего  началь¬
ника  Центрального  штаба  партизанского  движения  при
Ставке  ВГК,  было  бы  неуместно  задерживать  внимание  на
факте  (и  тем  более  —  на  подспудных  причинах)  расформи¬
рования  крымского  ШПД  —  это  же  частность,  капля  в  бу¬
шующем  море  событий,  охваченных  книгой.  И  все-таки
надеялся  —  подсознательно,  что  ли?  Видимо,  сказались  свя¬
занные  с  именем  Мокроусова  раздумья  о  том,  что  порою
и  отдельный  штрих  на  крупномасштабном  полотне  истории,
второстепенный  для  нее  и  потому  не  прорисованный  четко,
очень  многое  перечеркивал  в  судьбе  отдельного  человека,  не
давал  тому  (а  нередко  это  были  яркие  личности)  реализо¬
вать  свои  исключительные  способности  в  полной  мере.
 Предвижу  несогласия  и  даже  протесты:  да  как  можно
относить  подобные  рассуждения  к  Мокроусову!  Совсем  не
так  толкует  и  оценивает  факт  его  отзыва  из  Крыма  видный
военный  историк  В.  Поликарпов!  «К  лету  1942  года  —  пи¬
шет  он  в  книге  «Бурям  навстречу»,—  крымские  партизаны
 77

приобрели  богатый  опыт  борьбы  против  фашистских  окку¬
пантов,  в  лесу  выросли  закаленные  кадры  руководителей
этой  борьбы,  улучшилась  авиасвязь  с  Большой  землей.
В  июле  полковник  А.  В.  Мокроусов  был  вызван  на  Боль¬
шую  землю  и  назначен  начальником  разведки  Северо-Кав¬
казского  фронта.
 ...Ноябрь  1943  года.  Корабли  Черноморского  флота  я
Азовской  военной  флотилии  с  десантом  войск  Северо-Кав¬
казского  фронта  под  покровом  ночи  пересекают  Керченский
пролив.  В  составе  десантных  войск  восточнее  Керчи,  у  де¬
ревни  Жуковка,  высаживается  гвардейский  стрелковый  полк.
 —  Вперед,  орлы,  сбросим  фашистов  в  море,  как  сбра¬
сывали  Врангеля!  —  слышат  гвардейцы  голос  командира
полка  полковника  Мокроусова  и  устремляются  на  крым¬
ский  берег.
 И  вот  наши  победоносные  войска  гонят  фашистские  ор¬
ды  из  пределов  советской  земли.  Мелитополь,  Одесса,  Ти¬
располь,  Румыния,  Болгария,  Югославия,  Венгрия,  Австрия,
Чехословакия  —  этапы  большого  пути,  по  которому  с  боями
провел  свой  полк  А.  В.  Мокроусов».
 Можно  ли  после  этого  утверждать,  что  кто-то  не  дал  за¬
мечательному  человеку  реализовать  свои  способности  в  пол¬
ной  мере?  Вон  куда  шагнул  из  Крыма  —  в  начальники  раз¬
ведки  фронта!  А  оттуда  —  во  главе  гвардейского  полка  на
этапы  большого  пути!
 Я  с  глубоким  уважением  отношусь  к  творчеству  В.  Д.  По¬
ликарпова,  по  моим  представлениям,  именно  он,  крупный
знаток  истории  гражданской  войны,  больше  всех  на  свете
знает  о  Мокроусове.  Но  это  неправда,  что  в  июле  сорок
второго  по  прибытии  на  Большую  землю  Алексей  Василье¬
вич  стал  начальником  разведки  фронта.  Неправда  и  то,  что
до  конца  войны  командовал  он  гвардейским  полком,  кото¬
рый  в  составе  десантных  войск  Северо-Кавказского  фронта
высадился  на  Керченский  полуостров  в  ноябре  сорок  треть¬
его.  В  том  же  ноябре  пятидесятишестилетний  полковник
 А. 	В.  Мокроусов  выведен  в  резерв  офицерского  состава
фронта,  где  томился  без  настоящего,  по  мокроусовским  мас¬
штабам,  дела  больше  года!  До  октября  сорок  четвертого,
когда  был,  наконец,  определен  на  должность  заместителя
командира  32-го  стрелкового  полка  по  строевой  части.  И  вы¬
ше  этой  должности  бывший  командующий  Крымской  по¬
встанческой  армией,  советник  командующего  Арагонским
фронтом  в  Испании,  командующий  партизанским  движени¬
ем  в  Крыму  уже  не  поднялся  до  завершения  военной  служ¬
бы  в  1946  году.
 7*

Мне  так  понятно  происхождение  неточностей  в  книгё
 В. 	д.  Поликарпова:  как  достоверные  воспринял  Василий
Дмитриевич  не  вызывающие  ни  у  кого  сомнений  рассказы-
легенды  о  Мокроусове,  ходившие  по  Крыму  после  войны.
Один  видел  Алексея  Васильевича  в  только  что  освобожден¬
ной  Одессе,  другой  —  в  отбитом  у  гитлеровцев  Будапеште.
Людям  и  в  голову  не  приходило,  что  крупному  руководите¬
лю  партизан,  полковнику  с  высокими  орденами,  в  армии
могли  дать  под  начало  меньше  полка.  Так  и  пошло  —  коман¬
довал  полком,  полк  Мокроусова.  А  детали  —  «под  покровом
ночи»,  «Вперед,  орлы...»—легко  и  логично  дорисовало  во¬
ображение  знавших  неукротимую  натуру  своего  кумира.
 Зачем  я  уточняю  все  это?  Ведь  кто-нибудь  да  подумает:
пусть  бы  так  и  жили  в  людской  молве  возвышающие  слав¬
ного  человека  неточности,  кому  от  них  вред?
 Не  могу  разделить  такой  точки  зрения.  Потому  что
«мокроусовский»  период  партизанской  борьбы  в  Крыму  и
сегодня  не  дает  покоя  историкам,—  на  смену  одним  иссле¬
дователям  приходят  другие  и  «копают»  все  глубже.  Дока¬
пываются  до  явных  противоречий  между  архивными  источ¬
никами  и  широко  известными  публикациями.  Откуда  они
и  как  к  ним  отнестись?  О,  Москва  разбиралась,  отстранила
от  командования...  Значит,  было  что-то  серьезное,  о  чем
доступные  документы  умалчивают.  Тут  надо  проявить  осто¬
рожность!  Вот  как  рождалась  она  —  не  только  мною  под¬
меченная  боязнь  иных  авторов  в  полный  голос  сказать  доб¬
рое  слово  о  народном  герое.
 Как-то  позвонил  мне  знакомый  военный  журналист:
«Федор  Иванович,  вышла  книга  «Крым:  прошлое  и  настоя¬
щее»  —  издательство  «Мысль»,  1988  год.  Хотелось  бы  уз¬
нать  ваше  мнение  о  ней,  особенно  о  главах  «Крым  в  период
Великой  Октябрьской  социалистической  революции,  граж¬
данской  войны  и  иностранной  военной  интервенции»,  «Крым
в  Великой  Отечественной  войне».  В  тот  же  день  приобрел
книгу,  с  ходу  прочел.  Но  лучше  бы  не  читать!  Коллектив
авторов  Института  истории  СССР  АН  СССР  (ответственные
редакторы:  доктор  исторических  наук  С.  Г.  Агаджанов  и
доктор  исторических  наук  А.  Н.  Сахаров),  рассказывая  о
борьбе  подпольщиков  и  партизан  Крыма  в  годы  граждан¬
ской  и  Великой  Отечественной  войн,  умудрился  обойти  мол¬
чанием  имя  Мокроусов^.  Как  это  объяснить?  Неужели  и
там,  в  почтенном  институте,  нашелся  осторожный:  Мокро¬
усов?  Его  же  сняли  в  сорок  втором,  значит,  что-то  было!
 По  праву  на  свидетельство  утверждаю:  за  пресловутым
«что-то  было»  прячется  в  архивных  залежах  подлый  донос
 79

на  нашего  командующего,  клеветнический  донос.  И  ничего
более!  Это  не  черное,  настораживающее  перестраховщиков,
пятно  в  жизнеописаниях  народного  героя,  а  по  ходовому
в  пору  гласности  определению  —  «белое  пятно»,  которое
давно  следовало  стереть.  Именно  стереть,  обнажив  правду,
а  не  подменять  «возвышающими  неточностями»  или  фигу¬
рами  умолчания...
 Итак,  в  ночь  на  И  июля  отбыли  из  Крыма  Мокроусов
и  Мартынов,  а  вслед  за  ними,  буквально  через  сутки,  уле¬
тели  в  Адлер  начальник  разведки  Давыдкин  и  заместитель
Мартынова  по  организационно-партийной  работе  Домнин.
Слух  о  поспешной  «эвакуации  руководства»  быстро  распро¬
странился,  пошли  разные  толки,  среди  которых  преобладали
тревожные:  плохи,  мол,  наши  дела...
 Это  был  уже  второй  за  последние  два  месяца  очень  рез¬
кий,  драматический  перепад  настроений.  Первомайское  по¬
здравление  Военного  совета  Крымского  фронта  выражало
надежду  на  скорую  встречу  армии  и  партизан,  люди  вос¬
пряли  духом  и,  несмотря  на  страшную  усталость,  рвались
в  бой,  чтобы  приблизить  ту  заветную  встречу.  Но  прошло
немногим  более  двух  недель,  и  надежда  рухнула:  16  мая
наши  войска  вторично  оставили  Керчь.  У  многих  —  не  у  «от¬
дельных  неустойчивых»,  как  привыкли  сглаживать  непри¬
ятное  иные  летописцы,  а  у  многих  —  опустились  руки.  Вос¬
становить  политико-моральное  состояние  отрядов  помог  при¬
мер  защитников  Севастополя:  им  не  легче,  чем  нам,  но  они
держатся.  А  теперь  вот  и  Севастополь  пал,  и  над  Северным
Кавказом,  судя  по  сводкам  Совинформбюро,  нависает  уг¬
роза.  Что  будет  с  нами  дальше?
 А  дальше  была  радиограмма  штаба  фронта:  командую¬
щим  партизанским  движением  Крыма  назначается  полков¬
ник  Н.  Т.  Лобов,  комиссаром  —  Н.  Д.  Луговой.  Значит,
разговоры  о  бесперспективности  нашей  борьбы  и  эвакуации
людей  из  леса  «пока  не  поздно»  надо  кончать.  Значит,  надо
готовить  себя  к  новым  боевым  испытаниям,  наверное,  еще
более  серьезным,  чем  те,  которые  мы  выдержали.
 Не  в  то  время,  многие  годы  спустя,  когда  работал  над
рукописью,  пришла  мысль  о  том,  что  назначение  в  руковод¬
ство  партизанским  движением  Крыма  Лобова  и  Лугового
означало  некий  компромисс  во  взглядах  на  положение  дел
в  Крыму  со  стороны  штаба  фронта  и  обкома  партии.  Штаб
фронта  как  бы  отступался  от  навязанного  ему  предвзятой
информацией  мнения,  будто  на  Крымском  полуострове  во¬
юют  главным  образом  красноармейские,  в  основном  из  ка¬
 80

валеристов,  отряды,—  Булатов  сумел  доказать  в  Москве,
что  это  далеко  не  так.  Отсюда  и  подход  к  выбору  нового
руководства:  Лобов  —  бывший  начальник  штаба  48-й  кава¬
лерийской  дивизии,  военный  специалист  с  дипломом  акаде¬
мии  имени  М.  В.  Фрунзе;  Луговой  —  из  местных,  бывший
секретарь  Зуйского  райкома  партии,  человек  сильной  воли,
прямой  и  принципиальный.
 Известно,  однако,  что  всякий  компромисс  сохраняет
в  себе  и  какую-то  часть  прошлых  расхождений  и  не  совсем
одинаковые  наметки  сторон  на  будущее.  Даже  через  три
месяца  после  назначения  Лобов  в  обзорном  докладе,  под
которым  почему-то  нет  подписи  Лугового,  счел  необходимым
сообщить  Военному  совету  уже  Черноморской  группы  войск
Закавказского  фронта,  что  в  ноябре  1941  года  «большинство
отрядов  состояло  из  бойцов  и  комполитсостава  Красной  Ар¬
мии  и  Флота»;  что  на  многих  наших  трудностях  и  ослож¬
нениях  «прежде  всего  сказалась  из  рук  вон  плохая  работа
партийных  и  советских  органов  Крыма,  которые,  как  пока¬
зала  практика,  мало  уделяли  внимания  воспитанию  татар¬
ского  коренного  населения...»  Командующий  и  комиссар  не¬
редко  обращались  наверх  порознь,  каждый  со  своим,  и
в  дальнейшем.  Но  не  буду  забегать  вперед.  Тогда,  во  вто¬
рой  декаде  июля  1942  года,  люди  в  партизанских  лесах  пре¬
бывали  в  психологическом  состоянии,  знакомом  всем,  кроме
самых  невозмутимых,—  хотелось  прояснения  сути  нахлы¬
нувших  перемен,  которые  каким-то  образом  отразятся  на
судьбе  каждого,  в  чем  никто  не  сомневался.
 Для  меня  лично  перемены  обернулись  неожиданным  по¬
вышением  в  должности.  В  числе  первых  реорганизационных
мероприятий  нового  командования  особое  значение  прида¬
валось  усилению  охраны  и  обороны  Центрального  штаба.
На  базе  нашего  отдельного  взвода  был  создан  отдельный
отряд,  и  я  стал  его  командиром.  В  комиссары  нам  опреде¬
лили  политработника  в  звании  батальонного  комиссара  —
Мирона  Мироновича  Егорова.  Начальником  штаба  и  одно¬
временно  командиром  первой  группы  к  моей  великой  ра¬
дости  назначили  уже  хорошо  знакомого  читателям  лейте¬
нанта  Николая  Анисимовича  Сороку,  начальником  развед¬
ки  —  младшего  лейтенанта  Николая  Ефимовича  Колпакова.
В  отряд  пришли  многие  командиры  и  бойцы,  отлично  заре¬
комендовавшие  себя  в  сложных  ситуациях,  среди  них  —
младший  лейтенант  Дмитрий  Пантелеев,  младший  политрук
Дмитрий  Косушко,  сержанты  Петр  Лещенко  и  Александр
Стогний,  красноармейцы  Степан  Рак  и  Иван  Сырьев.  Я  бы
всех  назвал,  да  не  принято,  говорят,  воспроизводить  в  кни¬
 *1

г&Х  воспоминаний  списки  дая^е  самых  дорогих  тебе  людей.
Ну  ничего,  постараюсь  по-другому,  пусть  не  сразу,  отдать
долг  командирской  памяти  боевым  товарищам.
 Принимая  с  Егоровым  новое  подразделение,  я  хорошо
помнил  разъяснение  генерала  Аверкина: 	у 	партизан 	не
 важны  чины  и  ранги.  Как  не  помнить,  если  в  отрядах  около
ста  недавних  командиров  и  политработников  воевали  ря¬
довыми.  И  все-таки  испытывал  сначала  какую-то  неловкость
оттого,  что  «мой  комиссар»  имеет  воинское  звание  на  це¬
лых  три  ступени  выше,  чем  у  меня.  Впрочем,  это  быстро
развеялось,  сразу  стало  ясно,  что  простой,  душевный,  от¬
зывчивый  человек  с  доброй  улыбкой  и  неразлучной  труб¬
кой  в  зубах,  Мирон  Миронович  не  из  тех  комиссаров,  кото¬
рые,  как  нередко  случалось,  стараются  хоть  в  чем-то  взять
верх  над  командирами,  особенно  младшими  по  званию.  Это
был  комиссар  настоящий,  у  таких  учись  да  учись,  командир,
как  надо  искать  пути  к  сердцам  подчиненных.
 Сразу  понравился  и  Николай  Колпаков  —  лихой  развед¬
чик  из  Ичкинского  отряда,  молодцеватого  вида  блондин,  сжа¬
тая  пружина.  Весь  —  готовность  к  действиям  в  любую  се¬
кунду.
 Секретарем  комсомольской  организации  отряда  мы  из¬
брали  Василия  Буряка.  Когда  все  дружно  голосовали  за
«нашего  Василя»,  вспомнилось,  как  в  ноябре  сорок  перво¬
го  отбирал  людей  в  разведвзвод  и  засомневался,  что  моло¬
денькому  украинскому  пареньку,  совсем  еще  мальчишке,
под  силу  будет  нагрузка  разведчика.  Потом  не  раз  убеж¬
дался  —  нельзя  оценивать  бойцов  с  ходу  и  лишь  по  внеш¬
нему  облику.
 На  том  же  организационном  собрании  перед  комсомоль¬
цами  выступил  комиссар  Луговой.  Говорил  коротко,  сказал
много.  Из  разрозненных  сведений,  которыми  каждый  из  нас
был  переполнен,  сложилась  общая,  очень  и  очень  тревож¬
ная  картина.
 Стало  ясно,  что,  захватив  Севастополь,  немцы  еще  до
того,  как  перебросят  значительную  часть  своих  сил  через
Керченский  пролив  на  Кавказ,  через  Перекопский  пере¬
шеек  —  на  другие  фронты,  попытаются  покончить  с  пар¬
тизанами  Крыма.  Как?  Известно  как  —  путем  сплошного
прочеса  партизанских  районов.
 Фактически  он,  большой  прочес,  уже  начался  в  южной
части  полуострова.  Фашисты  своих  намерений  и  не  скры¬
вали  —  забрасывали  леса  листовками,  предлагали  партиза¬
нам  сдаваться,  иначе,  мол,  уничтожение.  Даже  сборные
пункты  указывали  и  сроки  прибытия  на  них.  С  большим
 82

размахом  спланировали  карательную  операцию,  о  том  мож¬
но  было  судить  по  захваченному  партизанами  приказу  ко¬
мандира  оперативной  группы  румынских  горных  стрелков,
по  сообщениям  подпольщиков.  К  зонам  базирования  парти¬
зан  стягивали  батальоны,  усиленные  подразделениями  в  30—
35  пулеметчиков!  В  борьбе  с  ними  требовалась  не  только
стойкость,  но  и  способность  к  маневру,  быстрому  и  скрыто¬
му  перемещению.  А  у  нас  —  сотни  раненых,  больных,  лю¬
дей  преклонного  возраста,  утративших  боеспособность.  Их
следовало  поскорее  эвакуировать,  и  командование  приняло
к  тому  энергичные  меры.  На  Орта-Сырте  каждую  ночь
приземлялось  несколько  вездесущих  легоньких  У-2  и  С-2.
Была  выбрана  и  подготовлена  для  приема  больших  само¬
летов  посадочная  площадка  на  Караби-Яйле,  громко  на¬
званная  Баксанским  аэродромом.  Но  следовало  торопиться:
если  немцы  переправятся  через  Керченский  пролив  и  по¬
теснят  наших  на  Северном  Кавказе,  а  к  этому  идет,  коли
смотреть  правде  в  глаза,  возможна  потеря  устойчивой  воз¬
душной  связи  с  Большой  землей:  самолеты  в  рейсах  к  пар¬
тизанам  и  обратно  преодолевают  расстояние  в  940  кило¬
метров,  причем  900  —  над  морем...
 И  особенно  тягостными,  труднопостижимыми  для  нас  в
то  время,  ставшими  причиной  наших  неимоверных  труд¬
ностей  и  осложнений  были  предательство  и  переход  на
сторону  врага  крымскотатарских  националистов.  Как  это
случилось,  чем  объяснить,  что  в  услужение  к  гитлеровским
оккупантам  пошли  не  единицы  или  десятки,  а  сотни  и  ты¬
сячи?  Из  них  формировались  добровольческие  части  для
вермахта,  охранные  батальоны,  роты  полевой  жандармерии,
стража  концлагерей,  в  предгорных  и  нагорных  селениях
создавались  так  называемые  отряды  самообороны.  Все  эти
формирования  вовлекались  в  карательные  акции  против
партизан  и  подпольщиков.  Вот  и  в  добытом  партизанами  при¬
казе  командира  оперативной  группы  румынских  горных
стрелков  прямо  сказано:  «Прочесывающие  батальоны  увя¬
зывают  свои  действия  с  татарами  прилегающих  населенных
пунктов  и  принимающими  непосредственное  участие  в  про¬
изводимой  операции...»  *
 Не  могу  я  понять  и  принять  точку  зрения  авторов  той
же  книги  «Крым;  прошлое  и  настоящее»,  которые,  поиграв
цифрами  и  процентами,  «радуют»  нас: 	«Все 	это 	позволяет
 говорить  о  том,  что  в  предательский  союз  с  гитлеровскими
оккупантами  вступила  не  основная  масса,  а  лишь  сравни-
 ♦  Крым  в  период  Великой  Отечественной  войны.—  С.  235.
 83

телыю  небольшая  часть  крымских  татар.  Некоторые  из  них
пошли  служить  фашистам  по  своей  слабости  и  бесприн¬
ципности,  став  предателями.  Многие  были  включены  в  про¬
немецкие  формирования  помимо  их  воли,  насильно»  *.
 Конечно  же,  не  основная  масса,  кто  не  знает  этого?  Но
это  не  умаляет  злодеяний  той  части  крымских  татар,  кото¬
рая,  вооруженная  фашистами  до  зубов,  зверски  пытала,
расстреливала,  вешала  советских  патриотов.  При  активном
участии  отравленных  националистическим  угаром  крымских
татар  были  истреблены  десятки  тысяч  мирных  жителей.
В  совхозе  «Красный»  каратели  из  147-го  и  152-го  крым¬
скотатарских  добровольческих  батальонов  **  сжигали  трупы
расстрелянных  ими  сельчан,  бросали  в  колодцы  живых  лю¬
дей.  Партизаны  и  подпольщики  —  свидетели  этих  преступ¬
лений.  Как  же  можно  при  всем  этом  так  спокойно  и  снисхо¬
дительно  подчеркивать  —  «лишь»,  «по  своей  слабости»,  «по¬
мимо  их  воли»,  «насильно».  Есть  факты,  смягчение  которых
застарелым  способом  словесной  эквилибристики  равнознач¬
но  оскорблению  памяти  тех,  кто  пал  от  рук  «слабых  и  бес¬
принципных»  палачей.
 Не  помню  точно  кто,  кажется,  Петр  Лещенко,  сказал  на
том  нашем  первом  комсомольском  собрании:  «Нет  разницы
между  местным  фашистом  и  пришлым».  И  все  согласились.
Потому  что  своими  глазами  видели  пепелища  и  развалины
сел,  уничтоженных  вместе  с  жителями  за  сочувствие  пар¬
тизанам.  Потому  что  знали,  как  самооборонцы  села  Ворон
Судакского  района  заживо  сожгли  12  советских  парашю-
тистов-разведчиков.  Потому  что  не  сомневались:  в  надви¬
гающемся  прочесе  крымскотатарские  националисты  будут
свирепствовать  не  меньше  немцев  и  румын.
 В  крайне  напряженной  обстановке  рождался  и  начинал
действовать  новый  отдельный  партизанский  отряд.
 Разведка  сообщила,  что  вокруг  Второго  района  в  селах
возле  леса  противник  сосредоточил  крупные  силы.  А  тут
радиограмма  штаба  фронта:  приготовьтесь  к  приему  четы¬
рехмоторного  самолета  ТБ-3  в  ночь  с  21  на  22  июля.  Всех
охватило  волнение  и  беспокойство:  а  ну  как  в  ту  же  ночь
каратели  атакуют  наш  район  и  Баксанский  аэродром!  Ес-
 *  Крым:  прошлое  и  настоящее.—  С.  83.
 **  Так  называли  карательные  батальоны,  созданные  нацистской
службой  безопасности  и  буржуазно-националистическим  «Татарским
комитетом»  в  1942—1943  годах  в  Симферополе,  Карасубазаре,  Бах¬
чисарае,  Старом  Крыму,  Алуште,  Джанкое,  Евпатории,  Ялте,  Тавеле,
совхозе  «Красный».
 84

ли  со  своей  стороны  не  обеспечим  безопасность  этого  ТБ-3,
следующего,  пожалуй,  не  допросимся.  Надо  сделать  все
возможное!
 На  исходе  21  июля  с  наступлением  сумерок  мне  было
приказано  всем  отрядом  сопровождать  командование  к  мес¬
ту  большой  посадочной  площадки.  Близко  к  полночи  к  нам
со  стороны  моря  донесся  ровный  гул  авиационных  мото¬
ров  —  наш,  «родной»  гул:  он  резко  отличался  от  захлебы¬
вающегося  рокота  немецких  бомбардировщиков.  Полковник
Лобов  дал  команду  развести  костры.
 Группа  Николая  Шарова  зажгла  сигнал  —  «Я,  свой»,
вспыхнули  и  костры,  указывающие  место  приземления.  А
затем  загорелось  около  четырехсот  костров,  обозначающих
границы  посадочной  площадки,  опасные  высоты  и  ямы.  Сот¬
ни  огней  в  ночи  —  зрелище  необычайное!
 Вскоре  над  нами  появился  самолет.  Бортовыми  огнями  и
он  представился:  «Я  свой!»  Сделал  круг  над  площадкой,
пошел  на  разворот.  Через  несколько  минут  вынырнул  из  тем¬
ноты,  на  малой  высоте  приблизился  к  площадке,  выпустил
две  осветительные  ракеты  по  курсу  полета.  Плавно  призем¬
лился  и  развернулся  на  180  градусов.
 Перед  нами  стояла  четырехмоторная  громадина  с  вклю¬
ченными  двигателями.  Мы  бросились  к  ней,  но  пулемет
верхней  вращающейся  турели  был  направлен  на  нас.  Все
мгновенно  остановились.  К  самолету  пошли  два  человека.
После  обмена  паролями  экипаж  открыл  дверь.
 К  нам  вышел  бортмеханик  старший  лейтенант  Мац.  Он
уточнил  направление  взлета,  дал  разрешение  на  выгрузку
и  на  посадку  в  самолет  двадцати  пяти  человек.
 Разгрузка  и  посадка  завершались,  когда  на  одной  из
наших  застав,  прикрывавших  аэродром,  завязалась  пере¬
стрелка.  Еще  минута,  и  ТБ-3  поспешно  пошел  на  взлет,
оторвался  от  вемли.
 Все  шло  хорошо.  Но  вдруг  моторы  разом  стихли,  вдали
показалось  пламя  и  раздался  взрыв.  Яркая  вспышка  осве¬
тила  Караби-Яйлу.  Начали  рваться  боеприпасы.  Все  мы,
затаив  дыхание,  растерянно  смотрели  на  огонь,  пока  Кура¬
ков  не  крикнул:
 —  К  самолету!
 Через  час  командующему  доложили:  ТБ-3  при  взлете
резко  уклонился  влево  и  зацепился  колесами  за  высоту.  От
сильного  удара  загорелся.  Экипаж  и  пассажиры  выбрались
наружу  и  укрылись  в  большой  карстовой  воронке.  Многие,
в  том  числе  и  штурман  корабля,  получили  серьезные  трав¬
мы  и  ранения,  но  все  остались  живы.
 85

На  вторую  ночь  самолетами  У-2  часть  экипажа  во  главе
с  командиром  майором  Ф.  А.  Жмуровым  была  отправлена
на  Большую  землю,  а  бортмеханик  старший  лейтенант  Мац
с  двумя  стрелками  остались  в  лесу.  Им  очень  понравилась
лесная  обстановка.  Они  впервые  увидели  крымскую  приро¬
ду  с  земли.  Кругом  зелень,  тишина,  ласковое  солнце,  пре¬
красный  свежий  воздух.  Старший  лейтенант  Мац  шутя
сказал:
 —  Курорт!  Готов  остаться  в  отряде  до  конца  войны.
 Однако  уже  через  сутки  разочаровались  авиаторы  в
прелестях  нашего  «курорта»:  к  нам  вплотную  подкатилась
волна  большого  прочеса.
 Первыми  встречали  тот  мощный  натиск  отряды  Третьего
и  Четвертого  районов  под  общим  командованием  майора
Северского  и  комиссара  Никанорова.  Встречали,  я  бы  ска¬
зал,  творчески,  опираясь  на  военную  хитрость.
 Разведка  Третьего  района,  возглавляемая  старым  чеки¬
стом  Федором  Афанасьевичем  Якустиди,  заблаговременно
выявила  силы  и  замыслы  противника,  места  его  сосредо¬
точения  вокруг  Алуштинского  заповедника.  Большую  роль
в  этом  сыграла  группа  специальной  разведки  в  Симферопо¬
ле,  связь  с  которой  поддерживалась  через  Н.  М.  Усову,
М.  В.  Щучкину,  Е.  В.  Федченко.  План  противника  заклю¬
чался  в  том,  чтобы  силами  двух  дивизий  и  отдельных  поли¬
цейских  подразделений  ударом  в  направлении  Коуша  и
Аспорта  вытеснить  партизан  из  района  горы  Черной,  Бе-
шуйских  копий,  Апалаха.  Прижать  их  к  Чатырдагу  и  его
отрогам,  где  заранее  выставить  сильный  заслон,  отведя  ему
роль  наковальни.  Там  взять  в  кольцо  и  уничтожить.
 Командование  районов  приняло  решение  основными  си¬
лами  в  бой  с  карателями  не  ввязываться.  Отряды  заранее
вывести  поближе  к  горе  Чатырдаг  и  укрыть  их  под  самым
носом  немецкого  заслона.  А  ночью  просочиться  через  бое¬
вые  порядки  наступающего  противника  и  выйти  в  уже  про¬
чесанные  им  участки  леса.  На  пути  цепей  прочеса  оставить
группу  во  главе  с  лейтенантом  Вихманом  с  задачей:  ма¬
невренными  действиями  путать  карты  противнику  и  увести
его  в  сторону  от  главных  сил  партизан.
 До  20  тысяч  карателей  обшаривали  алуштинский  лес,
но  никого  там  не  встретили.  19  июля  прочес  прекратился.
Отряды  Третьего  и  Четвертого  районов  потерь  не  имели.
Классический  маневр  партизан  сорвал  замыслы  фашистов.
 В  двадцатых  числах  июля  противник  начал  активно  ве¬
сти  разведку  боем  против  отрядов  Второго  района,  распо¬
лагавшихся  в  тиркинском  лесу  —  составной  части  зуйского

леса.  Почти  ежедневно  подразделения  силою  до  роты  пыта¬
лись  проникнуть  в  лес  с  разных  направлений  и  нередко
вступали  в  бой  с  партизанскими  заставами.  В  то  время  от¬
ряды  Второго  района  —  Зуйский,  Биюк-Онларский,  Ичкин-
ский,  Красноармейский  —  под  общим  командованием  капи¬
тана  Куракова  и  комиссара  Бедина  располагались  в  не¬
большом  лесу  площадью  12—15  квадратных  километров
севернее  горы  Тирке.  Причем  три  отряда  и  штаб  района  бы¬
ли  сосредоточены  на  высоте  1025,  а  четвертый,  Красноар¬
мейский,—  северо-восточнее  этой  высоты,  за  рекой  Гни¬
лушкой.
 В  отрядах  района  насчитывалось  более  500  человек.  До
тридцати  процентов  боевого  состава  были  выдвинуты  на
опушки  леса  в  качестве  застав.  В  центре  расположения
отрядов  над  обрывистой  скалой  стояло  76-миллиметровое
орудие,  рядом  с  ним  на  дереве  был  оборудован  наблюдатель¬
ный  пункт,  с  которого  просматривалась  вся  безлесная
округа.
 В  этом  же  районе  в  полутора  километрах  севернее  вы¬
соты  1025  на  Мокроусовских  скалках  располагался  и
Центральный  штаб  партизанского  движения  Крыма.  Особен¬
ность  данного  района  состояла  в  том,  что  подступы  к  нему
с  северо-запада  и  северо-востока  просматривались  на  глу¬
бину  от  трех  до  десяти  километров,  а  юго-восточнее  кру¬
тые  скаты  тянулись  до  самого  побережья  Черного  моря.  Все
это  почти  исключало  внезапность  нападения  крупных  сил
противника.  Тиркинский  лес  удобен  для  ведения  оборони¬
тельных  боев,  но  совершенно  непригоден  для  маневренных
действий  в  дневное  время.
 24  июля  с  рассветом  горнострелковая  дивизия  румын  и
пехотная  дивизия  немцев,  как  позже  выяснилось,  общей
численностью  до  двадцати  тысяч  человек,  да  еще  шесть  ты¬
сяч  крымскотатарских  добровольцев  с  четырех  направле¬
ний  начали  выдвижение  к  месту  базирования  партизан.
 Командующий  Лобов  и  комиссар  Луговой  отдали  коман¬
диру  Второго  района  приказ  —  всем  отрядам  занять  оборо¬
нительные  позиции  и  удерживать  район  высоты  1025  в  те¬
чение  дня.  С  наступлением  ночи  действовать  по  обстановке.
 Отдельный  партизанский  отряд  тоже  был  поднят  по
тревоге  и  быстро  занял  оборону  в  скалках.  У  нас  каждый
всегда  знал  свое  место  по  команде  «В  ружье!»  —  она  вы¬
полнялась  четко.  Только  группа  из  экипажа  ТБ-3  металась
по  лагерю,  не  зная,  что  делать.  Я  приказал  авиаторам  сле¬
довать  к  радистам  Центрального  штаба  и  обеспечить  со¬
хранность  радиостанции.
 87

Разведдозоры  нашего  отряда  сообщили,  что  севернее
Голубиной  балки  на  высоте  развернулась  большая  колонна
противника  и  заняла  оборону  фронтом  на  юг,  а  западнее,
на  высотах  между  тиркинским  лесом  и  горой  Калан-Баир,
каратели  роют  окопы.  На  Караби-Яйле  и  на  открытом  хреб¬
те  горы  Тирке  наблюдается  движение  крупных  колонн  в
нашу  сторону.  Коротко  говоря,  район  базирования  партизан
взят  в  мощное  блокадное  кольцо.
 Командующий  сделал  вывод,  что  противник  стремится
неподвижными  заслонами  перекрыть  нам  все  пути  отхода
из  тиркинского  леса  на  север  —  в  сторону  зуйского  лесного
массива.  Ударом  своих  главных  сил  с  горы  Тирке  на  вы¬
соту  1025—  вытеснить  нас  на  открытое  место  Орта-Сырта  и
там  уничтожить.  Как  показал  ход  событий,  замысел  против¬
ника  был  разгадан  правильно.
 Между  Центральным  штабом  и  штабом  Второго  района
непрерывно  курсировали  связные  из  группы  Петра  По¬
мощника,  постоянно  рискуя  напороться  на  карателей,  за¬
полнявших  весь  лес.  Командующий  не  вмешивался  в  уп¬
равление  боем  отрядов.  Досадовал,  что  нет  у  него  резерва
и  существенно  повлиять  на  ход  боя  он  не  может.  Ситуа¬
ция  обрекла  его  на  непривычную  пассивную  роль.  Вообще,
Николай  Тихонович  Лобов  не  раз  признавался,  что  ему  не
по  душе  партизанская  борьба.  Она  для  него  —  дело  вынуж¬
денное.  Сожалел,  что  ни  в  военных  училищах,  ни  в  ака¬
демиях  ее  особенностям  не  уделялось  внимания,—  сама
мысль  о  возможности  вторжения  вражеских  войск  на  со¬
ветскую  территорию  считалась  крамольной.  Однако  и  вы¬
нужденному  делу  немолодой  уже  полковник  отдавал  все  свои
способности  и  силы.
 Обстановка  в  районе  Центрального  штаба  до  середины
дня  была  относительно  спокойной,—  видимо,  противнику  и
в  голову  не  приходило,  что  главное  партизанское  командо¬
вание  может  располагаться  близко  к  опушке  леса,  почти
под  носом  у  блокирующих  лес  заслонов.  Только  в  полдень
дозор  Михаила  Новикова  сообщил  о  приближении  пехоты
противника  с  южного  направления.  Через  несколько  минут
боевое  охранение  Петра  Лещенко  в  трехстах  метрах  впе¬
реди  нашей  обороны  завязало  с  румынами  бой,  который
длился  15—20  минут.  По  моему  приказу  боевое  охранение
отошло  на  линию  обороны  отряда.  Спустя  некоторое  время
противник  силою  до  роты  подошел  к  правому  флангу  от¬
ряда,  где  оборонялась  группа  Николая  Сороки.
 Мы  с  комиссаром  Егоровым  внимательно  следили  за
всем,  что  происходило.  По  цепи  пошла  команда:  «Огонь  от¬
 88

крывать  с  дистанции  не  более  150  метров.  Стрелять  только
по  видимым  целям».
 Подразделение  румын  высыпало  на  площадку,  покрытую
редким  кустарником.  Группа  Сороки  открыла  огонь  —  де¬
сятка  полтора  вражеских  солдат  свалились,  как  подкошен¬
ные.  Некоторые  бросились  назад,  другие,  залегли  в  кустах.
Группа  бывшего  пограничника  ленинградца  Анатолия  Смир¬
нова  быстро  развернулась  и  ударила  прицельным  огнем  во
фланг  противнику.  Четко  заработал  трофейный  шкодовский
пулемет  Михаила  Капшука.  Удачно  выбрав  огневую  по¬
зицию  в  расщелине  скалы  на  стыке  двух  групп,  крепкий
полтавский  парень  Миша  Капшук  хладнокровно  разил  вра¬
га  кинжальным  огнем  вдоль  его  цепи,  по-украински  выго¬
варивая:
 —  Це  за  Севастополь,  це  ва  наш  хлиб,  це  за  сало...
 Противник  не  выдержал  губительного  огня  и,  понеся
 большие  потери,  откатился  назад,  а  черев  несколько  минут
огрызнулся  плотным  минометным  огнем  по  нашему  рас¬
положению.  Вслед  за  тем  до  батальона  румын  атаковали
отряд  на  всем  участке  обороны.  Противник  пытался  сбить
нас  с  занимаемых  позиций  и  прижать  к  обрыву.  Мы  вы¬
стояли!
 Южнее  нас  гремел  бой  на  высоте  1025  и  восточнее  нее  —
между  речушками  Гнилушкой  и  Суатом.
 Командующий  приказал  разведать  склоны  вдоль  реки
Бурульчи  в  направлении  на  гору  Яман-Таш.  Разведгруп¬
пы  «двух  Александров»  —  Ломакина  и  Стогния  —  немедлен¬
но  были  высланы  на  указанный  маршрут.
 Вскоре  противник  вновь  предпринял  атаку,  и  ему  уда¬
лось  несколько  потеснить  левый  фланг  группы  Дмитрия
Пантелеева.  Туда  срочно  выдвинули  резервную  группу  Ни¬
колая  Шарова.  Противник  был  остановлен,  но  бой  не  ути¬
хал.  Назревала  критическая  ситуация.
 Комиссар  Луговой,  хорошо  знавший  здешние  леса,  пред¬
ложил  прорываться  в  зуйский  лес.  Командующий  согла¬
сился,  вызвал  меня  и  сказал:
 —  Организуйте  вывод  отряда  из  боя  и  обеспечьте  про¬
рыв  Центрального  штаба  через  заслоны  противника  к  горе
Яман-Таш.  Здесь  делать  больше  нечего.
 Оставив  по  одному  отделению  от  каждой  группы  на  по¬
зициях,  отряд  скрытно  отступил  в  лагерь  и  со  штабом  на¬
чал  спускаться  к  речке  Бурульче.  Прикрытию  был  дан  сиг¬
нал  на  отход,  а  группа  Сороки  получила  приказ  занять
позицию  внутри  лагеря  и  задержать  противника  как  можно
дольше,  после  чего  догонять  штаб,  прикрывая  его  с  тыла.
 89

Я  с  группой  Дмитрия  Пантелеева  пошел  вперед,  штаб
следовал  за  мной.  Мы  спустились  в  Бурульчу  по  крутому
западному  склону  глубокого  оврага,  перешли  ее  и  двину¬
лись  вниз  по  течению.  В  это  время  противник  открыл  по
оставленному  нами  лагерю  артиллерийский  и  минометный
огонь,  затем  оттуда  донеслась  ружейно-пулеметная  пере¬
стрелка.  Через  какое-то  время  группа  Сороки,  выполнив  за¬
дачу,  благополучно  отошла  и  соединилась  с  отрядом.
 В  узкой  полоске  леса  по  склону  крутого  оврага  мы  под¬
ходили  к  Голубиной  балке,  когда  нас  встретил  Александр
Ломакин  с  несколькими  разведчиками.  Он  доложил,  что
над  нами  —  заслон  противника,  впереди  пока  никого  нет.
 А  тут  еще  разведчик.  Даже  не  отдышавшись,  выпалил:
нам  навстречу  идет  подразделение  карателей.  Решаю:  одну
группу  —  в  засаду  у  каменных  нагромождений.  Другую  —
ближе  к  заслону  противника  над  нами,  с  задачей  противо¬
стоять  нападению  сверху.
 На  нас  вышли  два  десятка  гитлеровцев.  Осматриваются
по  сторонам,  медленно  приближаются.  Подпустив  их  сов¬
сем  близко,  внезапным  огнем  в  упор  расстреляли  почти
всех,  не  многим  удалось  уйти.  Тут  же  верхний  заслон  уда¬
рил  в  нашу  сторону  из  станковых  пулеметов  и  автоматов.
Но  мы  —  за  непробиваемым  щитом  из  деревьев.  Атаковать
нас  каратели,  видимо,  не  решились.  Этим  надо  было  вос¬
пользоваться.
 Все  группы  и  штаб  быстро  спустились  в  Бурульчу,  по
ее  руслу  проскочили  открытое  место,  за  ним,  по  нашему
партизанскому  разграничению,  простирался  уже  зуйский
лес.
 День  заканчивался;  поднявшись  на  хребет  горы  Яман-
Таш,  почувствовали  себя  в  относительной  безопасности.
С  нетерпением  ждали  ночи  —  в  том,  захваченном  партиза¬
нами,  приказе  командира  оперативной  группы  румынских
горных  стрелков  пятый  пункт  гласил:  «Движение  прочесы¬
вающих  колонн  оканчивается  с  наступлением  темноты  и  там,
где  темнота  застала».  Уж  это  требование  каратели  выпол¬
нят  точно!  Но  пока  темнота  не  наступила,  гляди  в  оба,  раз¬
ведка!  И  вот  она  доложила:  в  трехстах  метрах  справа  от
нас  противник  в  боевой  цепи  продвигается  к  Голубиной
балке.  Решили  идти  в  противоположную  сторону.  Не  прошли
и  двухсот  метров,  как  чуть  не  наткнулись  на  вторую  боевую
цепь  врага...
 Подаю  команду  «К  бою!»,  но  противник  ведет  себя  спо¬
койно:  либо  не  заметил  нас  в  быстро  густеющих  сумерках,
либо  принял  за  своих.  Полковник  Лобов  приказал  развер¬
 90

нуться  и,  как  ни  в  чем  не  бывало,  без  суеты  следовать
за  той  цепью,  что  держала  направление  на  Голубиную
балку.
 Так  мы  и  перемещались  между  боевыми  линиями  про¬
тивника,  пока  не  выросли  перед  нами,  словно  из-под  земли,
всего-то  два  вражеских  солдата.  Они  бросились  прочь,  на¬
делав  шуму  выстрелами.  Далеко  не  ушли,  настигнутые  ав¬
томатными  очередями  Михеенко  и  Стеблянко,  но  нам  при¬
шлось  залечь.  Залегла  и  цепь,  идущая  позади,  а  передняя
двинулась  в  нашу  сторону.  Нас  она,  судя  по  всему,  не  ви¬
дела,—  шла  на  прозвучавшие  выстрелы,  вела  огонь  скорее
для  самоуспокоения,  чем  сколько-нибудь  прицельный.  Мы
же,  не  открывая  огня,  скрытно  и  быстро  по  лощинке  вновь
спустилась  в  Бурульчу,  пошли  в  сторону  Баксана.  А  на
горе  Яман-Таш  две  линии  карателей  сцепились  в  огневом
поединке,  их  бой  не  смолкал  до  темноты.  Не  скажу,  что
часто,  но  и  такое  случалось  в  крымских  горно-лесных  лаби¬
ринтах.
 Еще  два  километра  вдоль  Бурульчи,  и  мы  снова  подня¬
лись  на  восточный  склон  горы  Яман-Таш.  Лобов  решил,
что  здесь  можно  и  заночевать,—  отдых,  хотя  бы  короткий,
отряду  был  крайне  необходим,  без  него  мы  к  утру  ощутимо
поутратили  бы  боеспособность.
 Сон  не  сон,  а  так,  тревожная  дрема  сморила  людей.  Со
стороны  Тирке  все  еще  доносилась  артиллерийская  канона¬
да,  по  склонам  гор  то  и  дело  прокатывалось  гулкое  эхо  пу¬
леметных  очередей.  Но  и  в  такой  обстановке  два—три  часа
расслабления  —  великое  благо:  рассвет  встретили  готовыми
к  дальнейшим  действиям,  был  бы  дельный  и  понятный
приказ.  Как  те,  что  поступали  вчера.  Вон  в  какие  переплеты
попадали  боевые  группы,  а  потерь  не  понесли.  Правда,  по¬
ка  не  было  вестей  от  Александра  Стогния,  ушедшего  с  груп¬
пой  на  гору  Калан-Баир,  откуда  все  окрестности  просмат¬
ривались  как  на  ладони.  Не  вернулись  еще  и  наши  неуто¬
мимые  связные  Петр  Помощник,  Михаил  Михеенко  и  Ми¬
хаил  Новиков,  отправленные  на  поиски  штаба  и  отрядов
Второго  района...
 Напомню,  отрядам  Второго  района  было  приказано  удер¬
живать  подступы  к  высоте  1025  в  течение  дня,  а  с  наступ¬
лением  ночи  действовать  по  обстановке.  Как  там  у  них?
До  16  часов  —  это  было  известно  из  последнего  донесения
Куракова  —  они  держались,  нанесли  значительный  урон
противнику,  не  дали  ему  разобщить  отряды.  А  что  про¬
изошло  дальше?  Какое  решение  приняли  Кураков  и  Бе-
дин,  дождавшись  темноты?  Что  означали  усилившаяся  на
 91

рассвете  стрельба  в  тиркинском  лесу,  кружение  вражес¬
ких  самолетов  над  лесом?
 Заметно  нервничал  Николай  Дмитриевич  Луговой  —  хо¬
дил  и  ходил  вперед-назад  по  небольшой  площадке  между  де¬
ревьями.  Внешне  оставался  спокоен,  однако  был  угрюм  и
молчалив  Николай  Тихонович  Лобов.  Если  и  говорил,  то
как  бы  размышляя  вслух:  не  мог  Манштейн  надолго  отор¬
вать  столько  сил  от  их  основных  задач  —  не  зря  же  в  при¬
казе  горным  стрелкам  особо  подчеркивается:  «Очистку  про¬
изводить  тщательно,  дабы  не  быть  вынужденными  произво¬
дить  вторичного  прочеса,  и  перейти  на  охрану  морских  гра¬
ниц»  *.  Еще  день,  два,  и  румыны  уйдут  на  побережье  —
обеспечивать  противодесантную  оборону.  И  немцев,  высво¬
бодившихся  под  Севастополем,  не  позволит  Берлин  задер¬
живать  в  Крыму  в  связи  с  прочесом.  Не  сегодня,  так  завт¬
ра  противник  вынужден  будет  свернуть  карательную  акцию,
независимо  от  достигнутых  им  результатов...
 Профессиональная  способность  полковника  Лобова  уве¬
ренно  прогнозировать  военные  события  подтвердилась  в  тот
же  день:  после  долгих  часов  томительного  ожидания,  отяго¬
щенного  невозможностью  активных  действий,  к  вечеру  от
Стогния  поступило  сообщение:  «Противник  начал  выводить
войска  из  леса».
 Прошло,  однако,  еще  почти  двое  суток  томительного  ожи¬
дания,  пока  на  восточный  склон  горы  Яман-Таш  не  подня¬
лись  в  сопровождении  трех  наших  связных  Кураков,  Бе-
дин,  Касьянов,  и  только  тогда  все  для  Лобова  с  Луговым,  а
вскоре  и  для  всех  нас,  прояснилось.  Вот  лишь  немногое  из
того,  о  чем  доложили  по  прибытии  в  штаб  командир,  ко¬
миссар  и  начальник  разведки  Второго  района.
 24  июля  в  четыре  утра  мощному  натиску  подверглась
застава  Алексея  Ваднева  от  Биюк-Онларского  отряда.  Она
у  родника  Сулах-Оба  перекрыла  лесную  дорогу  из  Улу-Узе-
ни  на  вершину  Тирке.  У  Ваднева  —  всего-то  группа  человек
тридцать,  не  больше.  А  давил  на  нее  батальон.  Считайте,
девятикратное  численное  превосходство.  Правда,  партизан¬
ская  группа  заняла  выгодную  позицию.  Но  гитлеровский
комбат,  как  видно,  получил  приказ  смять  эту  заставу  лю¬
бой  ценой,  с  потерями  не  считался,  все  новые  и  новые  цепи
карателей  поднимались  в  атаку.  Ваднев  был  ранен,  однако
остался  в  строю,  продолжал  руководить  боем...
 При  таком  соотношении  сил  продержаться  на  рубеже
 *  Крым  в  период  Великой  Отечественной  войны.—  С.  235.
 92

более  четырех  часов  и  организованно  отойти,  как  удалось
группе  Ваднева,—  это  подвиг!
 В  четыре  утра  с  минутами  вспыхнули  бои  на  заставах
Биюк-Онларского  и  Зуйского  отрядов,  оборонявших  запад¬
ные  и  северные  склоны  высоты  980.  Противник  и  здесь  вос¬
пользовался  многократным  численным  превосходством.  Не
без  потерь,  но  ему  все  же  удалось  осуществить  обходной  ма¬
невр.  Почти  двое  суток  заставы  вели  бои  в  полном  окру¬
жении.  Их  несомненная  заслуга  в  том,  что  они  надолго
приковали  к  себе  два  батальона  гитлеровцев,  сломали  рас¬
писанный  по  часам  и  минутам  график  прочеса  тиркин-
ского  леса.
 К  концу  второго  дня  круговой  обороны,  когда  боеприпа¬
сы  были  на  исходе,  биюк-онларская  застава  комсомольца
Володина  вместе  с  оказавшейся  рядом  группой  начальника
штаба  Зуйского  отряда  лейтенанта  Колесникова  пошла  на
прорыв  вражеского  кольца.  Расчищая  «дорожку»  прорыва,
метко  разила  врага  комсомолка  Клава  Юрьева,  заменив¬
шая  убитого  пулеметчика,  отчаянно  дрались  все  партизаны.
Да,  жестокое  это  слово  —  прорыв.  В  том  бою  погибла  отваж¬
ная  Клава,  погибли  лейтенант  Колесников  и  многие  другие.
 До  последней  возможности  держала  позиции  застава  от
Зуйского  отряда  во  главе  с  Иваном  Майоровым.  Особую
устойчивость  обеспечивал  ей  дзот  со  станковым  пулеметом,
которым  мастерски  владел  сержант  Яков  Сакович.  После
множества  безуспешных  попыток  приблизиться  к  заставе
немцы  подожгли  вокруг  нее  сухую  траву  и,  маскируясь
дымом,  пошли  вперед.  Простреливать  дымовую  завесу  нау¬
гад  —  дело  ненадежное,  да  и  боезапас  будет  израсходован  в
одночасье,  его  уже  и  так  оставалось  совсем  немного.  Надо
было  контратаковать,  схлестнуться  с  карателями  врукопаш¬
ную!
 Не  успел  Иван  Майоров  в  деталях  додумать  созревающее
решение,  был  убит.  А  застава,  теперь  уже  под  командова¬
нием  сержанта  Саковича  и  политрука  Бараненко,  ринулась
сквозь  дым  по  горящей  траве  на  врага.  Противник  явно
не  ожидал  такого  поворота  событий  после  почти  двухднев¬
ных  боев,  пришел  в  замешательство.  На  то,  собственно,  и
был  расчет.  Вырвалась  из  огненного  кольца  геройская  за¬
става.  Не  вся,  конечно,—  много  хороших  ребят,  среди  них
и  политрук  Никита  Бараненко,  погибло.  Но  большую  часть
людей  Яков  Сакович  под  не  прекращавшимся  обстрелом
привел  по  открытому  плато  в  район  Калан-Баира,  куда  к
тому  времени  пробились  и  некоторые  другие  группы  из  тех,
что  обороняли  высоту  1025.
 93

Стойкость  партизанских  застав,  кроме  того,  что  позво¬
лила  отрядам  как  следует  изготовиться  к  решающим  схват¬
кам,  имела  огромное  значение  и  как  вдохновляющий  пример.
Не  могли  люди  не  прикидывать:  если  Ваднев  с  горсткой
таких  же,  как  и  мы,  остановил  целый  полк,  если  группы
Володина  и  Майорова  отбились  от  батальона,  значит,  и
нас  одолеть  не  так-то  просто.  Трудно  переоценить  пример
мужества,  зримое  доказательство  возможности  выстоять  в
неравной  борьбе.
 Бои  в  лесу  разгорались.  Рвались  мины  и  снаряды,  пре¬
рывисто  стрекотали  пулеметы  и  автоматы,  над  головами  не
прекращался  треск  разрывных  пуль.  В  восемь  утра  про¬
тивник  вошел  в  боевое  соприкосновение  с  основными  сила¬
ми  Биюк-Онларского,  Ичкинского  и  Зуйского  отрядов  (ко¬
мандиры  —  Ф.  С.  Соловей,  И.  М.  Юрьев,  Г.  В.  Каменский),
несколько  позже  —  с  Красноармейским  отрядом  И.  Г.  Ба¬
рановского.  К  полудню  отряды  отбили  восемь  упорных  атак,
а  на  некоторых  участках,  где  противнику  удавалось  по¬
теснить  партизан,  предпринимались  и  небезуспешные  контр¬
атаки.  В  одной  из  них  погиб  комиссар  Биюк-Онларского
отряда  Орлов...
 После  полудня  действия  немцев  и  румын,  по  оценке  Ку-
ракова,  становились  все  более  робкими,  неуверенными.  От¬
части  это  объяснялось  затруднениями  противника  в  исполь¬
зовании  артиллерии  и  минометов  после  боевого  соприкосно¬
вения  сторон,—  линии  стычек  в  лесу  были  подвижны,  и
карателям  порой  доставалось  от  своих  же  артиллеристов  и
минометчиков.  Вместе  с  тем,  понимал  командир  Второго
района,  что  эти  «плюсы»  в  пользу  партизан  временны:  про¬
тивник  численно  превосходил  отряды  в  десятки  раз,  у  не¬
го  широкий  выбор  приемов  борьбы  в  конкретно  сложив¬
шейся  ситуации.  Наверняка,  он  скоро  откажется  от  лобово¬
го  натиска  развернутыми  цепями,  попытается  разобщить
партизанскую  оборону,  обойти  один  отряд  за  другим...
 Все  так  и  происходило.  После  того,  как  под  угрозой  ок¬
ружения  оказались  Ичкинский  и  Красноармейский  отряды,
бои  в  тиркинском  лесу  начали  принимать  очаговые  очерта¬
ния.  Возникла  реальная  опасность  расчленения  всей  оборо¬
ны  и  уничтожения  партизан  по  частям.  Командование  рай¬
она  приняло  решение:  все  силы,  которыми  можно  хоть
как-то  маневрировать  на  крайне  ограниченном  пространст¬
ве,  должны  сосредоточиться  для  удержания  высоты  1025.
Это  удалось,  и  высота  удерживалась  еще  в  течение
долгих  восьми  часов  светлого  времени!  И  здесь  нельзя  не
отдать  должное  партизанскому  «богу  войны»  —  той  самой,
 94

единственной  76-миллиметровой  пушке,  что  стояла  на  ска¬
ле  в  центре  расположения  отрядов  (командир  орудия  —
Александр  Федоров,  в  расчете  —  Н.  Плетнев,  П.  Савченко,
А.  Бойченко).  Большой  урон  нанесли  артиллеристы  кара¬
телям,  стреляя  прямой  наводкой  по  целям  на  выбор.  Не¬
сколько  орудий  противника,—  а  каждую  колонну  румынских
горных  стрелков  сопровождала  четырехорудийная  бата¬
рея,—  озверело  били  по  высоте  1025,  она  вся  была  в  огне
и  дыму.  Но  как  только  развеивалась  пыль  от  разрывов  сна¬
рядов,  пушка  Федорова  вновь  подавала  голос.  Бывало,  Фе¬
дорову  и  его  расчету  помогали  румынские  артиллеристы:
недолетами  накрывали  своих,  поднимавшихся  в  атаку.
 К  полуночи  вездесущая  группа  Алексея  Ваднева  на  од¬
ном  из  крутых  склонов  выявила  разрыв  большого  блокад¬
ного  кольца.  Через  те  неширокие  «ворота»,  затем  предгор¬
ными  перелесками  удалось  Куракову  без  единого  выстрела
увести  основные  силы  партизан  в  лес  у  алуштинского  шоссе.
В  ту  же  ночь  самостоятельно  прорвался  на  север  —  по  руслу
реки  Суат  —  Красноармейский  отряд  Барановского.
 А  на  высоте  1025  для  прикрытия  выхода  трех  отрядов  из
боя  остались  три  небольшие  группы  —  Иванова,  Юлдашева  и
Жигарева  —  под  общим  командованием  комиссара  Ичкин¬
ского  отряда  Маслова.  Им  была  поставлена  задача:  до  утра
периодической  стрельбой  имитировать  партизанскую  оборо¬
ну.  С  рассветом,  когда  противник  вновь  пойдет  в  наступле¬
ние,  действовать  по  своему  усмотрению.  Непростая,  мягко
говоря,  задача  —  тех,  кому  поручалось  такое  дело,  на  войне
считали  смертниками.  Роковое  слово  не  произносилось,  но  и
те,  кто  уходил,  и  те,  кто  оставался,  прекрасно  понимали,
что  означают  в  тех  условиях  будничные  слова  —  «действо¬
вать  по  своему  усмотрению».
 Оставшиеся  цеплялись  за  каждую  складку  местности,  за
каждый  камень  и  кустик.  Группа  Иванова,  бывшего  ленин¬
градского  рабочего-металлиста,  против,  примерно,  двухсот
гитлеровцев  выстояла  четырнадцать  часов!  До  наступления
спасительной  темноты.  А.  И.  Иванов  да  еще  три  партиза¬
на  —  вот  все,  кому  было  суждено  уцелеть,  вырваться  из  вра¬
жеского  кольца...
 Казалось,  в  безвыходное  положение  попал  партизанский
«госпиталь»  —  санитарная  землянка  за  рекой  Гнилушкой,  в
которой  на  попечении  врачей  Нины  Петровны  Кострубей  и
Леонида  Георгиевича  Митлера,  медсестер  Веры  Ширы  и
Меланьи  Тарлаковой  находилось  до  шестидесяти  раненых.
Вражеская  цепь  зловеще  приближалась  к  землянке.  Что
делать?  Затаиться,  может,  сочтут  землянку  брошенной,  прой¬
 95

дут  мимо?  Нет,  это  все  равно  что  на  чудо  надеяться.  И  участ¬
ник  гражданской  войны,  коммунист  ленинского  призыва,
старший  группы  раненых  Макар  Халанский,  врачи  и  мед¬
сестры  заняли  боевые  позиции  на  подступах  к  «госпиталю».
Они  удерживали  оборону,  пока  раненые,  помогая  друг  дру¬
гу,  не  ушли  из  ловушки  —  к  руслу  реки  Суат...
 В  том  бою  политрук  Халанский,  истекая  кровью  от  но¬
вых  ран,  защищал  доверенную  ему  группу  до  последнего  уда¬
ра  сердца.  А  Нина  Петровна  Кострубей,  которую  так  лю¬
били  партизаны,  сама  остановила  свое  золотое  сердце  —
когда  кончились  патроны  и  враги  приблизились,  взорвала
у  груди  последнюю  гранату...
 Кураков  докладывал  по-военному  сдержанно,  деловито,
не  раздавая  похвал,  но  все,  кто  его  слушал,  будто  видели
картины  массового  героизма  и  ярких  личных  подвигов
партизан.  Завершая  доклад,  капитан  высказал  мысль  о  це¬
лесообразности  возвращения  всех  отрядов  Второго  района
на  свои  места  в  тиркинском  лесу:  бои  подтвердили,  что  они
были  выбраны  правильно.  А  теперь  их  достоинства,  можно
утверждать,  умножены  на  богатейший  опыт  противостояния
таким  огромным  силам,  каких  противнику  для  карательных
акций  в  дальнейшем  не  собрать,—  где  он  их  возьмет  после
переброски  дивизий  11  немецкой  армии  на  другие  фронты?
 Командующий  одобрил  идею  капитана  Куракова  как
вполне  логичную:  действительно,  для  отрядов  Второго  района
пока  не  найти  лучшей  дислокации,  чем  та,  что  выдержала
труднейшие  испытания.  Но  Центральный  штаб  Лобов  и
Луговой  решили  оставить  на  хребте  Яман-Таш:  как  ни  хо¬
роши  Мокроусовские  скалки,  дальнейшее  пребывание  шта¬
ба  в  опасной  близости  от  противника  было  рискованным.
К  тому  же,  Алексей  Васильевич  Мокроусов,  как  помнит  чи¬
татель,  облюбовал  скалки  под  штаб  в  стремлении  быть  по¬
ближе  к  Севастополю  —  это  диктовалось  обстановкой,  сло¬
жившейся  к  середине  апреля.  Теперь,  на  исходе  августа,  об¬
становка  требует  иных  ориентиров  и  решений.  Каких?
 Думаю,  этот  вопрос  был  непростым  и  для  Лобова  и  для
Лугового.  Мокроусов  после  поражения  наших  войск  под
Керчью  с  какого-то  времени  уже  не  исключал  и  падения
Севастополя,  считал,  что  следует  морально  подготовить
партизан  к  худшему,  и  вместе  с  тем  был  убежден:  при  лю¬
бом  исходе  севастопольской  обороны  фронт  партизанской
борьбы  против  оккупантов  должен  шириться  и  крепнуть  —
далеко  не  все  его  резервы  исчерпаны,  есть  еще  немало  пат¬
риотов,  способных  пополнить  ряды  партизан  и  подпольщи¬
ков.  Так  ли  настроен  и  новый  командующий?  Определить

это  трудно:  Николай  Тихонович  Лобов  в  проявлениях  свое¬
го  настроения  очень  сдержан,  на  высказывания-прогнозы
скуп.  Впрочем,  на  его  месте  вряд  ли  кто  решился  бы  на
категоричные  предсказания:  всего-то  две  недели  в  должно¬
сти  командующего,  даже  чуть  меньше.  И  уже  пришлось  по¬
бывать  «в  бегах»,  в  напряженном  ожидании  сообщений,  на
которые  ты,  хоть  и  наделен  солидными  военными  знания¬
ми,  повлиять  не  мог.  И  не  окончились  они  —  муки  ожида¬
ния  докладов:  еще  ведь  неизвестно,  чем  завершилась  «про¬
щальная»  операция  Манштейна  в  карасубазарских  и  ста-
рокрымских  лесах...
 А  она  и  там  закончилась  провалом.  Как  сообщил  Цент¬
ральному  штабу  в  начале  августа  командир  Первого  района
М.  И.  Чуб,  его  отрядам  удалось  уклониться  от  затяжного  боя
с  крупными  силами  противника  и  скрытно  отойти  в  безо¬
пасные  места.  Столь  удачным  маневром  партизаны  обяза¬
ны  прежде  всего  замечательным  проводникам  —  директору
Старокрымского  лесничества,  старому  коммунисту,  участнику
гражданской  войны  Георгию  Ефимовичу  Водопьянову  и  его
ученику  лесничему  Григорию  Назаренко.  Они  могли  на  ощупь
в  самую  темную  южную  ночь  безошибочно  вывести  боевую
группу  в  любую  точку,  указанную  им  на  карте.  Вот  и  помог¬
ли  командованию  района,  что  называется,  сотворить  чудо!
 Сохранилось  письменное  свидетельство  врага  о  том  пар¬
тизанском  маневре  —  строки  из  дневника  пленного  немец¬
кого  капитана  Пумма:
 «15  июля  1942  г.  Как  надоели  партизаны.  Наконец  идет
большая  сила  немцев  и  румын,  чтобы  покончить  с  этими
бандитами.  Нас  много...  Лес  окружили  со  всех  сторон.
 16  июля  1942  г.  Сегодня  веселей,  слышна  стрельба,  хо¬
рошо  помогает  местная  полиция.  К  вечеру  особых  резуль¬
татов  не  добились.  Партизаны  стреляют,  но  где  они?
 17  июля  1942  г.  Партизан  не  найдем.  20  000  бросили  на
уничтожение,  но  пока  один  труп,  а  среди  наших  уже  де¬
сятки.
 18  июля  1942  г.  Много  встречаем  лесных  землянок  и  мас¬
су  троп.  Есть  у  нас  убитые  от  мин.  Кругом  опасность.  Встре¬
тили  шелковые  от  парашютов  палаты.  К  несчастью,  они  ми¬
нированы,  от  неосторожности  много  погибло,  в  том  числе
прекрасный  капитан  Кляппес.
 25  июля  1942  г.  Я  в  Симферополе.  Сколько  потратили
сил,  а  партизаны  так  и  остались...»  *.
 Да,  мы  остались!
 *  Крым  в  период  Великой  Отечественной  войны.—  С.  238.
 4. 	291
 97

Склонный  к  походному  стихосложению  Николай  Сорока,
помешивая  обгорелым  прутом  угольки  под  котелком,  в  ко¬
тором  вываривались  не  понять  какие,  однако  «весьма  пита¬
тельные»,  по  его  мнению,  корешки,  выдал  очередное  сочине¬
ние:
 Вот  и  осень  подкралась,
 Нам  бы  хлеба  хоть  малость...
 Не  ахти  какая  поэзия,  но  суть,  как  говорится,  схвачена.
 —  Да,  паек  у  вас  не  лётный,—  со  вздохом  проговорил
старший  лейтенант  Мац.—  И  вообще...
 —  Что,  авиатор,  уже  и  разонравился  крымский  курорт?
А  говорил,  готов  воевать  у  нас  до  победы,—  поддержал  раз¬
говор  у  костра  Мирон  Миронович  Егоров.
 —  Виноват,  товарищ  комиссар,  разонравился.  В  каких
только  переплетах  не  побывал  на  небе,  не  раз  с  жизнью
прощался,  а  так  страшно,  как  у  вас  на  земле,  никогда  не
было.  Это  же  уму  непостижимо  —  так  воевать!
 —  Вот  и  выступай  там,  на  Большой  земле,  нашим  аги¬
татором,  когда  вернешься.  Рассказывай  летчикам  про  наши
условия.  Он,  ваш  воздушный  мост,  хоть  и  скрипучий,  опас¬
ный,  но  без  него  нам  эту  трудную  осень  не  пережить.
 Да,  тяжелейшую  эстафету  принимала  у  лета  осень  со¬
рок  второго.  Вот  тревожная  хроника  последнего  летнего  ме¬
сяца  второго  года  войны.  Разумеется,  не  всеобъемлющая  —
только  о  том,  что  прямо  и  непосредственно  сказывалось  на
положении  партизан  Крыма.
 Шли  битва  под  Сталинградом  и  оборонительные  сраже¬
ния  советских  войск  на  Северном  Кавказе.  К  10  августа  про¬
тивнику  удалось  захватить  Краснодар  и  Майкоп,  19  ав¬
густа  —  начать  наступление  на  Новороссийском  направле¬
нии  с  целью  захватить  город  и  открыть  дорогу  на  Кавказ
вдоль  побережья  Черного  моря.  23  августа  немцы  вышли  к
Волге,  и  севернее  Сталинграда  завязались  ожесточенные
бои...
 Коротко  говоря,  Северо-Кавказскому  фронту  в  августе,
как  мне  кажется,  было  не  до  нас.  Авиаполк,  чьи  ТБ-3  на¬
мечалось  использовать  для  полетов  к  партизанам,  потребо¬
валось  перебросить  на  Сталинградское  направление.  Тремя
тяжелыми  бомбардировщиками,  оставленными  в  Адлере,
рисковать,  видимо,  не  решались,  особенно  после  потери  на
крымской  земле  самолета  майора  Жмурова.  На  какое-то
время,  правда,  небольшое,  прервалась  не  только  воздуш¬
ная,  но  и  радиосвязь  со  штабом  фронта.  А  у  нас  —  ни  грам¬
ма  продовольствия  даже  для  истощенных  голодом,  даже
для  раненых...
 98

Не  обойти  в  хронике  последнего  летнего  месяца  1942  го¬
да  и,  так  сказать,  кульминацию  в  горячих  спорах  Лугового
и  Лобова  о  перспективах  партизанского  движения  в  Крыму
Командующий  считал,  что  в  сложившейся  обстановке  надо
сократить  боевой  состав  партизан  до  двухсот  человек,  сфор¬
мировать  из  них  два  оперативных  разведотряда,  которые
будут  добывать  для  штаба  фронта  точные  данные  о  переме¬
щении  войск  противника  на  Крымском  полуострове  и  сис¬
тематическими  диверсиями  препятствовать  переброске  его
вооружений  и  военных  грузов  по  железной  дороге  Джан¬
кой  —  Керчь  с  юга  Украины  на  Северный  Кавказ.  Всех,
остальных  партизан,  в  первую  очередь  —  раненых,  истощен¬
ных,  а  затем  и  просто  измотанных  боями,  предельно  устав¬
ших,  по  мысли  Лобова,  следовало  эвакуировать  на  Большую
землю  —  самолетами,  подводными  лодками,  катерами.  Ина¬
че  над  большинством  из  них  как  дамоклов  меч  повиснет
угроза  голодной  смерти.
 Комиссар  Луговой  не  мог  принять  такой  план.  Страстно
напоминал  командующему,  что  у  партизанского  движения
есть  не  только  военная,  но  и  политическая  сторона.  Пар¬
тизаны  остались  в  Крыму  единственной  вооруженной  за¬
щитой  советских  людей  от  оккупантов  и  местных  карателей.
Партизаны  для  крымчан  —  олицетворение  надежды  на  ос¬
вобождение  из-под  фашистского  гнета.  Без  них  люди  будут
считать  себя  всеми  покинутыми.  Нельзя  добиваться  эвакуа¬
ции  в  таких  масштабах,  чтобы  она  стала  равнозначной  сво¬
рачиванию  движения.  Надо  выжить!
 То  ли  потому,  что  предложения  командующего  были  весь¬
ма  конкретными  и  сулили  совершенствование  фронтовой
разведки,  а  комиссар  провозглашал  лозунг  «Надо  выжить»
без  доказательства  такой  возможности,  то  ли  отдавая  прио¬
ритет  военному  анализу  перед  эмоциональным,  штаб  фрон¬
та  принял  план  Лобова.  Принял  в  принципе,  без  частных
деталей  и  с  некоторыми  утешительными  для  Лугового  по¬
правками.  К  примеру,  было  решено,  что  эвакуированные
бойцы  и  командиры  составят  на  Большой  земле  резерв  пар¬
тизанского  движения  Крыма:  подлечившись,  окрепнув,  они
возвратятся  на  полуостров  по  воздушному  мосту.  Тот,  кто
заявит,  что  добровольно  остается  в  лесах,  эвакуации  не
подлежит.
 Именно  в  те  дни,  когда  почти  все  мы  оказались  как  бы
на  развилке  дороги,  одна  стрелка  которой  указывала  «На
Большую  землю»,  другая  —  «В  партизанские  леса  и  горы»,
ко  мне  подошел  Николай  Дмитриевич  Луговой.  Поинтересо¬
вался  делами  отряда,  настроением  людей.  Я  ответил,  что
 4*
 99

все  нормально,  но  люди  сильно  устали,  некоторые  хотели
бы  эвакуироваться.
 —  А  как  ты  сам  настроен?  Тоже  ведь  устал.
 —  В  моем  возрасте  об  отдыхе  мечтать  грешно.  Я  останусь
на  партизанскую  «сверхсрочную».
 Затем  Николай  Дмитриевич  как  бы  невзначай  напом¬
нил,  что  у  меня  истек  кандидатский  стаж:  для  кандидатов
партии,  отличившихся  в  боях,  он  может  быть  сокращен  до
трех  месяцев.
 Приятный  «намек»  я  понял,  собрал  рекомендации,  на¬
писал  заявление.  Вскоре  на  горе  Яман-Таш  состоялось  соб¬
рание  коммунистов  Центрального  штаба  партизанского  дви¬
жения  Крыма,  на  котором  я  был  принят  в  члены  Ленин¬
ской  партии.  Тогда  же  кандидатами  в  члены  ВКП(б)  стали
мои  боевые  побратимы  Николай  Сорока,  Петр  Лещенко,
Яков  Сакович.  Связывая  свою  судьбу  с  партией  большеви¬
ков,  мы  прежде  всего  думали  о  дальнейшей  борьбе  с  не¬
навистным  врагом,  хотели  быть  в  первых  рядах  тех,  кто
организовал  наш  народ  на  отпор  фашистским  оккупантам
и  самоотверженно  отстаивал  от  них  нашу  Советскую  землю.
Вступление  в  Ленинскую  партию  многих  командиров  под¬
разделений  имело  в  той  обстановке  большое  значение  —
укрепляло  веру  в  командный  состав,  в  его  готовность  сполна
выполнить  долг  перед  партией  и  Родиной.
 Между  тем,  командующий,  получив  одобрение  своего
плана,  тотчас  распорядился  разведать  на  побережье  места,
удобные  для  приема  подводных  лодок  и  катеров,  подготовить
посадочные  площадки  для  четырехмоторных  ТБ-3  и  двух¬
моторных  транспортных  ЛИ-2.  Возобновились  полеты  к  пар¬
тизанам  легоньких  безотказных  У-2  и  С-2,  к  ним  добавились
разведывательные  Р-5,  которые  брали  по  четыре  человека
в  кабины  и  по  два  в  подвесные  баки  для  горючего,  кое-как
приспособленные  под  «пассажирские»  перевозки.  В  каж¬
дый  из  таких  баллонов  заталкивали  человека,  плотно  закры¬
вали  за  ним  люк,  и  в  почти  неподвижном  положении  «пас¬
сажир»  оставался  всю  дорогу,—  что  поделаешь,  если  в  зуй-
ских  лесах  скопилось  несколько  сот  партизан  из  всех  райо¬
нов,  которых  требовалось  немедленно  эвакуировать.
 Летчики  доставили  нам  немного  продовольствия  —  муку,
сахар.  Разделили.  Муки  каждому  досталось  по  тридцать  че¬
тыре  ложки.  Сколько  получил  сахара,  не  помню...
 В  один  из  тех  дней  мы  провожали  на  Большую  землю
славных  ребят  из  экипажа  ТБ-3,  потерпевшего  у  нас  ката¬
строфу.  Перед  посадкой  в  самолет  старший  лейтенант
Мац  со  словами  благодарности  за  доброе  отношение  к  авиа¬
 100

торам,  за  партизанский  приют  снял  с  себя  добротную
летную  куртку  и  вручил  ее  мне.
 —  Дарю  на  память.  Хочу  встретить  тебя  в  ней  в  Сим¬
ферополе  —  издали  узнаю!
 Прерву  ненадолго  строгую  хронику  последнего  месяца
лета  сорок  второго:  двадцать  месяцев  спустя  в  той  летной
куртке  я  с  боями  вошел  в  Симферополь.  Куртку  Михаила
Маца  сдал  представителям  Музея  Вооруженных  Сил  СССР,
объяснив  им,  как  она  мне  досталась.
 Самолета,  который  приземлился  на  нашем  Малом  аэро¬
дроме  в  ночь  на  21  августа,  командующий  ждал,  как  показа¬
лось  многим,  взволнованно  и  нетерпеливо.  Лично  пошел
встречать  и  Лугового  пригласил:  видимо,  заранее  знал,  что
будет  важное  сообщение  штаба  фронта.  И  действительно,
летчик  вручил  командующему  пакет  с  пометкой  «Срочно».
Лобов  прочел  ту  важную  депешу,  передал  ее  Луговому,  ра¬
достно  воскликнув  при  этом:
 —  Наконец-то  лед  тронулся!
 В  том  документе  уведомлялось,  что  для  доставки  в  Крым
боеприпасов,  продовольствия  и  эвакуации  обратными  рей¬
сами  раненых,  больных,  истощенных  выделены  катера,  под¬
водная  лодка,  три  самолета  большой  грузоподъемности.  Ка¬
тера  возьмут  на  борт  людей  Третьего  района  —  о  том  Север¬
ский  уже  знает:  разведотдел  штаба  фронта  связался  с  ним
по  радио  напрямую.  Лодка  подойдет  к  берегу  северо-во¬
сточнее  Алушты.  Партизанам  назначается  готовность  прие¬
ма  плавсредств  —  25  августа.
 Тут  бы  и  Луговому  обрадоваться,  поскольку  «лед  тро¬
нулся»,  но  Николай  Дмитриевич  с  недоумением  разгляды¬
вал  листок,  словно  не  мог  разобрать  на  нем  какое-то  слово,—
дело  в  том,  что  под  депешей  стояла  подпись  полкового  ко¬
миссара...  Е.  А.  Попова.  Да,  того  самого,  которого  Мокро¬
усов  отстранил  от  должности  за  скрытую  поддержку  эвакуа¬
ционных  настроений  в  красноармейских  отрядах.  Выходило,
что  Попов  не  наказан,  а  наоборот,  поднят  штабом  фронта  на
какую-то  высоту,  с  которой  может  этак  по-хозяйски  давать
указания  руководителям  партизанского  движения  Крыма.
И  командующий  воспринимает  это  как  должное...
 23  августа  около  двухсот  человек,  раненых  и  истощен¬
ных  партизан,  в  сопровождении  отряда  прикрытия  под
командованием  начальника  штаба  Второго  района  Щетини¬
на  двинулись  на  южный  берег  моря  в  Сотеру.  С  ними  пошел
и  комиссар  района  Бедин.
 В  тот  же  день  тридцать  пять  раненых  и  двадцать  пять
боеспособных  сопровождающих  эвакогруппу  Третьего  райо¬
 101

на  направились  в  нелегкий  путь  к  пляжу  алупкинского
санатория.  Непросто  было  им  выйти  к  охраняемому  против¬
ником  берегу!
 Оба  эвакоотряда  прибыли  в  указанные  им  места  свое¬
временно,  но  ни  подлодки  у  Сотеры,  ни  катеров  у  алупкин¬
ского  пляжа  не  увидели.
 Четыре  раза  эвакоотряды  с  наступлением  темноты  спу¬
скались  к  морю,  а  к  утру  снова  ни  с  чем  поднимались  в
горы  по  крутым  склонам,  постоянно  рискуя  быть  обнару¬
женными  береговой  охраной.  У  них  кончились  скудные  за¬
пасы  продовольствия  и  даже  питьевой  воды.  Пришлось  воз¬
вращаться  в  свои  районы.  Отряд  Третьего  района  атако¬
вали  немцы,  в  неравном  бою  у  партизан  добавилось  ране¬
ных,  восемнадцать  человек,  в  их  числе  замечательный  ко¬
мандир  Николай  Кривошта,  были  убиты.
 Между  разведотделом  штаба  фронта  и  нашим  коман¬
дующим  шел  интенсивный  радиообмен.  Сообщения  о  выхо¬
де  подлодки  поступали  противоречивые,  сроки  каждый  раз
менялись.  А  поскольку  радиосвязи  с  эвакоотрядами,  удален¬
ными  на  значительное  расстояние,  Центральный  штаб  не
имел,  возможность  внести  какие-либо  коррективы  в  действия
непосредственных  организаторов  эвакуации  исключалась.
 Еще  одна  попытка  принять  подводную  лодку,  на  этот
раз  у  Судака,  предпринималась  4  и  5  сентября...
 Однако  стоп,  автор!  Сентябрь  —  это  уже  осень.  А  ты
решил  посвятить  осени  1942-го  отдельную  главу.  Нет,  речь
не  о  формальном  распределении  событий  по  временам  го¬
да,  дабы  легче  восстановить  в  памяти  детали  и  обстановку
пережитого.  Лето  и  осень  второго  года  войны  были  разде¬
лены  для  нас,  крымских  партизан,  чертой,  когда  вновь  и
еще  более  остро,  чем  в  июле,  при  смене  командования,  встал
тревожный  вопрос:  как  будет  дальше?  Посудите  сами!
30  августа  Лобов  и  Луговой  направили  командующему  Севе¬
ро-Кавказским  фронтом  радиограмму:  «Подавляющее  боль¬
шинство  людей  обречено  на  вымирание  от  голода.  Реаль¬
ной  помощи  более  месяца  получить  не  можем...»  *  А  1  сен¬
тября  Ставка  Верховного  Главнокомандования  преобразова¬
ла  Северо-Кавказский  фронт  в  Черноморскую  группу  войск
Закавказского  фронта.  Такие  преобразования  не  обходятся
без  кадровых  перемен.  Кто  будет  заниматься  партизанами
в  дальнейшем?  Какую  линию  по  отношению  к  нам  займет
разведотдел  штаба  группы  войск?  Для  него  это,  как  гово¬
рится,  рабочий  момент,  для  нас  —  проблема  жизни  и  смерти.
 *  Центр,  воен.-мор.  арх.—  Ф.  1087,  оп.  5,  д.  1048,  л.  63—64.

ГЛАВА  4
 НАДО  ВЫЖИТЬ,
НАДО  БОРОТЬСЯ
 СКРИПУЧИЙ
ВОЗДУШНЫЙ  мост
 ОБКОМ  В
 ПАРТИЗАНСКОМ  ЛЕСУ
 ПОИСКИ  НА  ОЩУПЬ
 ЧЕТВЕРТЫЙ  ОТРЯД
 ПОДВИГ
 ПЕТРА  ЛЕЩЕНКО
 Итак,  вторая  попытка  принять  у  крымских  берегов  под¬
водную  лодку  была  предпринята  в  начале  сентября.  Она
тоже  закончилась  неудачей:  эвакоотряд  попал  в  засаду,  по¬
нес  большие  потери.
 22  сентября  триста  партизан  во  главе  с  командиром
Первого  района  М.  И.  Чубом  после  трехсуточного  ожидания
на  горе  Карадаг,  что  юго-западнее  Феодосии,  прямо-таки
возликовали:  не  очень  далеко  от  берега  всплыла,  наконец,
субмарина!  Обменявшись  с  нею  световыми  сигналами,  Чуб
послал  к  подводникам  пловца  из  военных  моряков.  Но  тут
вспыхнули  ракеты,  раздались  пулеметные  очереди,  и  лодка
под  носом  у  пловца  погрузилась  в  воду....
 Так  называемые  «морские  походы»  партизан  до  преде¬
ла  измотали  и  без  того  ослабленных  людей,  неудачи  вы¬
звали  глубокое  разочарование.  Теперь  надежды  возлага¬
лись  только  на  воздушный  мост.
 Мы  тщательно  готовили  посадочную  площадку  для  тя¬
желых  самолетов,  но  неожиданно  противник  предпринял
новую  карательную  операцию  против  отрядов  Второго  райо¬
на  силами  до  двух  с  половиной  тысяч  румынских  горных
стрелков  и  карателей  из  Баксана.  Партизаны  дали  им  бой,
но  затем,  дабы  избежать  больших  потерь,  отошли.  Про¬
 103

тивник  блокировал  лесные  дороги  и  доступы  к  нашим  аэ¬
родромам.  То  ли  по  этой  причине,  то  ли  по  какой-то  другой,
полеты  к  нам  вновь  прекратились.
 Без  воздушного  моста  даже  малой  пропускной  способ¬
ности  все  партизанские  проблемы,  особенно  продовольст¬
венная,  обострились  до  крайности.  Жители  сел,  задавлен¬
ные  жестокими  фашистскими  репрессиями  за  сочувствие
партизанам,  боялись  открывать  нам  двери,  просили  ломать
запоры,  только  после  этого  вступали  в  разговор,  делились,
чем  могли,  а  потом  просили  связать  их.  Расплачивались  мы
советскими  деньгами,  иногда  —  немецкими  марками,  если
они  у  нас  были.  Брали  только  то,  что  нам  отдавали  доб¬
ровольно,—  насильственное  изъятие  продуктов  у  населения
каралось  смертью.  Конфискация  допускалась  лишь  у  разного
рода  предателей  —  полицейских,  сотрудников  СД  и  их
приспешников.
 Наш  отряд  провел  операцию  захвата  румынских  лошадей
в  деревне  Джефар-Берды  (Дружное).  В  знак  благодарности
за  разгром  самооборонцев  в  Соловьевке  жители  этого  села
поделились  с  нами  несколькими  центнерами  овощей,  из¬
влеченных  из  тайников.  Потом,  когда  мы  «разбогатели»,  ре¬
шили  отправить  в  Соловьевку  немного  сахара,  мыла,  папи¬
рос  и  спичек,  сброшенных  нам  с  самолета.  Как  радовались
люди  посылке  с  Большой  земли!
 Добытое  отрядами  в  продоперациях  хоть  и  выдавалось
мизерными  порциями,  все  равно  расходовалось  быстро:
нас-то  было  еще  много,  эвакуация  пока  срывалась.  Голод
брал  за  горло.
 9  сентября  по  рации  командира  спецгруппы  НКВД  СССР
Киселева,  имевшего  прямую  связь  с  Москвой,  Лобов  и  Лу¬
говой  направили  радиограмму  —  будь  что  будет!  —  на  имя
Верховного  Главнокомандующего.  То  была  мольба: 	не
 дайте  умереть  с  голоду  сотням  крымских  партизан!  Не¬
известно,  кто  в  штабе  Черноморской  группы  войск  получил
взбучку,  но  с  13  по  17  сентября  ТБ-3  и  ЛИ-2  сбросили  нам
столько  мешков  с  продуктами,  сколько  нам  тогда  и  не
снилось.  Все  отряды  собирали  парашюты  с  дорогим  гру¬
зом  на  большой  площади  зуйских  лесов.  Часть  продоволь¬
ствия  командующий  приказал  забазировать  в  хорошо  обору¬
дованных  тайниках.  Это  потом  и  помогло  выжить.
 В  конце  сентября  к  нам  прилетел  на  У-2  опытный  штур¬
ман  авиаполка  тяжелых  бомбардировщиков  капитан  Фе¬
тисов.  Он  придирчиво  осмотрел  площадку  на  Караби-Яйле
п  заключил,  что  она  пригодна  для  посадки  и  взлета  больших
самолетов.  Улетая,  капитан  уверенно  сказал: 	«До 	скорой
 104

встречи!»  А  в  ночь  на  29  сентября  командующий  прика¬
зал  мне  сопровождать  его  и  штаб  на  Большой  аэродром  и
быть  готовым  к  обеспечению  приема  ТБ-3.
 И  вот  он  приближается,  приветствуя  встречающих  «на¬
шенским  родным»,  по  определению  Мирона  Мироновича
Егорова,  ровным  гулом  могучих  моторов.  Все,  как  в  про¬
шлый  раз,—  обмен  сигналами  «Я  свой»,  сказочное  зарево
разгоревшихся  костров.  Небесная  махина  с  размахом
крыльев  в  четыре  десятка  метров  мягко  приземляется,  де¬
монстрируя  высокий  класс  летчиков.  И  вдруг,  уже  в  конце
пробега,  как-то  не  к  месту  вздрагивает,  перекашивается,
резко  подняв  левое  крыло,  опустив  правое.  Произошло  что-
то  непредвиденное?
 Да,  ТБ-3  «повредил  ногу»  —  распорол  об  острый  камень
покрышку  правого  колеса.  С  такими  повреждениями  бом¬
бардировщики  не  взлетают:  почти  стопроцентный  риск  уг¬
робиться.  Ситуация  означала,  что  «из-за  этих  партизан»
полк  теряет  вторую  машину.
 Командир  авиаотряда  капитан  Помазков,  командир  ко¬
рабля  лейтенант  Маляров,  правый  летчик  сержант  Мур-
зов,  штурман  капитан  Фетисов,  старший  техник  лейтенант
Сугробов  —  считаю  себя  обязанным  назвать  всех  —  держали
трудный  совет  у  огромного,  выше  человеческого  роста,  про¬
дырявленного  колеса.  Ремонт  немыслим,  а  вот  захват  бом¬
бардировщика  противником,  если  ждать,  пока  из  Адлера
доставят  запасное  колесо,  не  исключается,—  румыны  и  бак-
санские  каратели  под  боком,  приманка  для  них  редкостная.
 Никто  на  Большой  земле  не  упрекнул  бы  экипаж  ни  за
такую  аварию,  ни  даже  за  уничтожение  самолета  под  угро¬
зой  его  захвата  врагом.  Но  летчики  понимали  и  другое:
если  и  этот  ТБ-3  не  вернется  из  Крыма,  большие  машины
впредь  сюда  не  полетят.  А  здесь  столько  тяжелораненых!
Те,  что  этой  ночью  доставлены  к  посадочной  площадке  на
носилках,  лишь  небольшая  часть  нуждающихся  в  срочной
эвакуации.  Изможденные,  они  поглядывают  на  авиаторов
с  тревогой  и  надеждой.
 —  Надо  попытаться  взлететь,—  произносит  Сугробов.
 —  На  одном  колесе?  Может,  и  взлетим,  коли  шибко  по¬
стараемся  да  повезет  хоть  малость.  А  посадка?  Ладно,  в
полете  что-нибудь  придумаем.  Предупредим,  чтобы  там,  в
Адлере,  пожарные  и  санитарные  машины  наготове  были.
Главное,  отсюда  умотать,  дабы  чрезвычайное  происшествие
не  за  Крымом  числилось,—  принимает  решение  капитан
Помазков.  Окидывает  взглядом  товарищей  —  видит,  никто
не  дрогнул  перед  огромным  риском.
 105

Партизанам  объяснили,  насколько  опасными  будут  взяе$
и  посадка,  предоставили  право  самим  решать,  лететь  или
не  лететь.  Отказавшихся  не  было.
 Авиаторы  взяли  на  борт  двадцать  пять  человек.  Всех,
кроме  двух  женщин,  разместили  в  левой  плоскости,  чтобы
противовесом  облегчить  нагрузку  на  поврежденное  колесо.
Отрывались  от  земли  под  торопящие  звуки  перестрелки,
завязавшейся  в  двух-трех  километрах  от  посадочной  пло¬
щадки  между  нашей  заставой,  прикрывающей  аэродром,  и
карателями.
 Мы  вконец  изволновались,—  воображение  рисовало  ка¬
тастрофу  в  адлерском  аэропорту,  но  через  несколько  часов
получили  радиограмму:  все  в  порядке,  все  целы!
 Той  же  ночью  с  нашего  Малого  аэродрома  самолетами
У-2  и  Р-5  были  эвакуированы  на  Большую  землю  еще  35
партизан.
 Много  лет  спустя  состоялась  у  меня  встреча  с  команди¬
ром  того  самого  ТБ-3  —  Николаем  Павловичем  Маляровым.
Разговорились,  вспомнили  тревожную  ночь  на  Караби-Яй-
 ле.
 —  Значит,—  говорю  ему,—  все  обошлось  благополучно,
зря  мы  тогда  страху  за  вас  натерпелись.
 Он  с  улыбкой  посмотрел  на  меня,  как  на  несмышле¬
ныша,  и  ответил:
 —  Да,  Федор  Иванович,  благополучно.  Но  не  дай  мне
бог  еще  раз  пережить  такое  благополучие.  Как  на  одном  ко¬
лесе  выдержать  направление  взлета,  если  правая  и  левая
группы  моторов  работают  в  разных  режимах,  притом  доста¬
точной  скорости  и  мощности  нет?  Добавить  газу  правой
группе  нельзя  —  увеличится  нагрузка  на  «больную  ногу».
И  левой  нельзя  прибавить  —  еще  сильнее  потянет  вправо,
а  там  —  камни,  овраги,  лес.  И  никак  не  хочет  отрываться
родимый  от  земли,  словно  на  самоубийство  решился...  При
посадке  тоже  потребовалась  еще  та  «акробатика».  Создал  ле¬
вый  крен,  Помазков  придерживал  исправное  колесо  ручным
тормозом.  И  все  же,  когда  самолет  опустился  и  на  правый
обод,  его  мгновенно  развернуло  на  180  градусов,  получи¬
лось,  что  хвостом  вперед  сели.  Партизаны  целовали  летчи¬
ков  и  бетонную  полосу  аэропорта...
 Я  в  свою  очередь  рассказал  Николаю  Павловичу,  что
незабываемый  для  него  рейс  возродил  наши  надежды  на
устойчивый  воздушный  мост  между  партизанским  лесом  и
Большой  землей.  Он  был  так  нужен!
 В  ту  пору  сотни  раненых  и  больных  партизан  перепол¬
нили  район  восточнее  горы  Яман-Таш  за  речкой  Суат.  Там
 106

при  отряде  Барановского  из  них  образовался  большой  ла¬
герь.  В  нем  люди  располагались  у  костров  под  открытым
небом  или  в  примитивных,  наспех  сооруженных  шалашах,
накрытых  ветвями  и  листьями.  Все  чаще  шли  дожди,
иногда  со  снегом.  Ночи  в  горах  стали  холодными.  Лес  с
его  разнообразием  осенних  красок  не  ласкал  глаз  партизан,
а  становился  неуютным.  Больные,  в  изношенной  одежде  и
обуви  люди  неделями  не  держали  во  рту  ничего  съестного,
кроме  диких  яблок  и  кизила,  жались  к  кострам,  ища  в  них
спасение  от  холода.  Увеличилась  смертность.  Нельзя  было
смотреть  на  всю  эту  картину  без  содрогания.  Правда,  ни»к-
то  не  жаловался.  Люди  кляли  фашистов  и  терпеливо  ожи¬
дали  эвакуации,  изменений  к  лучшему.
 Мы  все  чаще  вспоминали  осень  1941-го  и  тяжелую  пер¬
вую  партизанскую  зиму.  Было  худо,  но  тогда  многие  отряды
имели  кое-какие  запасы  патронов  и  продовольствия,  а  ря¬
дом  была  линия  фронта.  Армию  нашу  мы  чувствовали  лок¬
тем,  особенно  под  Севастополем.  Сейчас  ничего  этого  нет,
число  небоеспособных  растет.  Сумеем  ли  эвакуировать  их?
Никто  не  знает.  Приближается  зима,  к  которой  мы  совер¬
шенно  не  подготовлены.  Это  тревожит  всех  —  от  командую¬
щего  до  рядового  партизана.
 Угнетало  и  то,  что  полеты  к  нам  больших  самолетов
снова  прекратились,  а  малыми  много  ли  перевезешь  в  сжа¬
тые  сроки.  Да  и  сама  организация  дела  продолжала  оста¬
ваться  неудовлетворительной.
 Иногда  из-за  несвоевременной  постановки  задачи  само¬
леты  подолгу  простаивали  на  аэродроме,  о  чем  с  возмуще¬
нием  рассказывали  сами  летчики.  Бывало,  У-2  прилетали
без  продовольствия  и  боеприпасов,—  привозили  кисеты  для
табака,  носовые  платки,  кавказские  кинжалы  и  другие
ненужные  нам  вещи.  Мирон  Миронович  окрестил  это  «пода¬
рочками  Попова».  Дело  в  том,  что  под  всеми  указаниями
по  эвакуации  и  снабжению  партизан  ниже  фамилии  началь¬
ника  разведотдела  штаба  Черноморской  группы  войск  стоя¬
ла  подпись  —  «Е.  Попов».  Николай  Сорока  и  по  этому  по¬
воду  двустишие  запустил:
 Радетель  наш  ночей  не  спит  —
 Воздушный  мост  сильней  скрипит.
 Не  понимали  мы  п  позицию  Крымского  обкома  пар¬
тии,  который  со  своим  аппаратом  и  Совнаркомом  Крым¬
ской  АССР  находился  в  Сочи  и  почти  не  оказывал  влияния
па  положение  наших  дел.  С  ним  прямой  радиосвязи  не  бы¬
ло,  а  другие  каналы  и  возможности  поддержания  контактов
 107

с  партизанским  командованием,  с  партийными  работниками,
оставленными  для  борьбы  в  тылу  врага,  обком  использовал
слабо.  Уже  около  года  партизаны  Крыма  сражались  в  труд¬
нейших  условиях,  но  никто  из  руководства  обкома  не  при¬
летел  в  лес,  чтобы  изучить  обстановку  на  месте.
 Много  лет  спустя  мне  довелось  познакомиться  с  содер¬
жанием  письма  Н.  Д.  Лугового  руководству  Крымского  об¬
кома  партии  от  19  сентября  1942  года,—  оно  хранится  в
Крымском  областном  партийном  архиве.  Комиссар  парти¬
занского  движения  резко  критиковал  обком  за  безучастное
отношение  к  плохой  организации  должностными  лицами
штаба  фронта  снабжения  партизан  и  эвакуации  раненых,
несмотря  на  выделение  для  этих  целей  и  транспортных
средств,  и  продовольствия,  и  боеприпасов,  за  недооценку
личного  общения  с  людьми,  находящимися  в  лесу,  и  безраз¬
личие  к  их  боевым  подвигам.  В  течение  почти  года,  кроме
трех  партизан  Второго  района,  никто  не  был  награжден  по
представлению  обкома  и  фронтового  командования,  притом,
что  были  и  проявленный  в  боях  массовый  героизм  и  хода¬
тайства  из  Крыма  о  награждении  особо  отличившихся.
 В  этом  же  письме  Луговой  еще  раз  выразил  несогласие
с  решением  об  эвакуации  большинства  партизан  и  остав¬
лении  в  Крыму  лишь  двух  разведотрядов  общей  числен¬
ностью  до  200  человек  *.
 Письма  Николая  Дмитриевича  Лугового  —  смелый  по
тем  временам  протест  против  инертности  и  равнодушия  тех,
от  кого  зависели  судьбы  сотен  людей  и  само  партизанское
движение  в  Крыму.  Безусловно,  критика  была  правильной,
и  она  возымела  действие,  но  за  ошибки  пришлось  платить
очень  дорого  и  долго.  Конечно,  нельзя  не  учитывать  и  объек¬
тивные  трудности,  и  положение,  в  котором  оказался  обком,
однако  сама  война,  интересы  дела  требовали  большей  твер¬
дости  в  решении  возникших  проблем,  перестройки  в  работе.
 В  ответе  Луговому  первый  секретарь  обкома  В.  С.  Була¬
тов  писал:  «...Все  факты,  изложенные  в  письме,  безусловно
в  основном  правильные  и  заслуживают  серьезного  внима¬
ния...  Один  из  виновников  этой  возмутительной  истории  уже
наказан...  Все  дело  в  возмутительном  отношении  людей,
тем  более  в  тяжелый  период,  в  том  числе  и  вашего  комис¬
сара  Попова!»  **  Вот  так  —  «вашего  комиссара...»  Нет,  не
нашего:  А.  В.  Мокроусов  вон  когда  его  раскусил  и  не  стал
 *  Парт.  арх.  Крым,  обкома  КП  Украины  —  Ф.  151,  оп.  1,  д.  21,
л.  223.
 **  Из  дневниковых  записей  И.  Д.  Лугового.
 108

терпеть  в  наших  рядах,  да  еще  на  комиссарской  '  долж¬
ности,  Проницательным  человеком  был  Алексей  .Василье¬
вич.
 3  октября  на  Караби-Яйле  впервые  садился  двухмотор¬
ный  транспортный  ЛИ-2.  Принимал  его  наш  отряд.  Само¬
лет,  ловко  сбросив  парашюты  над  грузовой  площадкой,  с
зажженными  фарами  пошел  на  снижение,  красиво  призем¬
лился,  тут  же  развернулся,  вырулил  на  старт  и  заглушил
моторы.  Мы  восторженно  приветствовали  командира  ко¬
рабля  Субботина  и  весь  экипаж.  ЛИ-2  увез  на  Большую
землю  четырнадцать  человек.  В  ту  же  ночь  он  прилетел  вто¬
рично,  а  на  нашем  Малом  аэродроме  совершили  посадку
четыре  У-2.  На  одном  из  них  прибыл  секретарь  Крымского
обкома  партии  Петр  Романович  Ямпольский.
 Появление  секретаря  обкома  в  партизанском  лесу  обна¬
деживало,  тем  более,  что  мы  узнали:  ему  предоставлены
широкие  полномочия,  он  будет  здесь,  на  месте,  принимать
решения  по  нашим  проблемам  от  имени  областного  комите¬
та  партии.  Кроме  того,  ему  было  поручено  создание  нового
подпольного  обкома,  ведь  прежний,  возглавленный  И.  А.  Коз¬
ловым,  прекратил  свою  деятельность  еще  в  конце  декабря
1941-го,  поскольку  в  ходе  Керченско-Феодосийской  десант¬
ной  операции  оказался  на  освобожденной  территории.  С  тех
пор  ни  официального  партийного  органа,  ни  полномочного
представителя  эвакуированного  обкома  в  Крыму  не  было.
Ясно,  что  к  партийному  руководству  партизанским  движе¬
нием  из  «курортного  Сочи»  люди  в  лесу  не  могли  отно¬
ситься  иначе,  как  снисходительно,  с  внутренним  протестом
и  осуждением.
 И  вот  секретарь  обкома  с  нами,  среди  нас.  Все  по  до¬
стоинству  оценили  то,  что  после  обстоятельного  разговора  с
Лобовым  и  Луговым  Петр  Романович  не  задержался  в
штабе  —  сразу  же  пошел  в  отряды,  составил  собственное
представление  о  положении  дел  Второго  района  на  основе
личного  общения  с  командирами,  комиссарами,  рядовыми
бойцами.
 От  партизан  в  Крымский  областной  подпольный  коми¬
тет  партии  вошли  двое  —  Н.  Д.  Луговой  и  И.  Г.  Генов,  от
Крымского  обкома  —  один  из  его  секретарей  Р.  Ш.  Муста-
фаев,  который  вскоре  должен  был  прилететь  в  лес.  Невольно
возникает  вопрос:  почему  «обошли»  командующего?  Думаю,
в  Сочи  не  без  промедления,  но  согласились  с  мнением  Луго¬
вого:  линия  Лобова  ведет,  по  сути,  к  ликвидации  массово¬
го  партизанского  движения  в  Крыму,  к  подмене  его  борь¬

бой  двухсот  «активных  штыков»,  обеспечивающих  лишь
разведку  и  диверсии  на  железной  дороге.  А  это  резко  рас¬
ходилось  с  установками,  выработанными  на  состоявшихся  в
августе—сентябре  совещаниях  ЦК  ВКП(б)  с  представите¬
лями  подпольных  партийных  органов,  с  командирами  и  ко¬
миссарами  партизанских  формирований  Украины,  Бело¬
руссии,  Орловщины,  с  руководящими  работниками  Нарко¬
мата  обороны  и  ЦШПД.  На  тех  совещаниях  речь  шла  о
развитии  всех  форм  партизанского  движения,  о  его  неис¬
пользованных  резервах  в  городах  и  небольших  населенных
пунктах,  о  возможности  и  необходимости  его  превращения
во  всенародное.
 6  октября  Ямпольский  провел  первое  заседание  нового
обкома.  На  нем  слушали  сообщение  И.  Г.  Генова  о  сос¬
тоянии  и  ближайших  задачах  крымского  подполья.  Иван
Гаврилович  доложил,  что  в  оккупированном  Крыму  рабо¬
тают  15  райпартуполномоченных,  создано  37  подпольных
групп  советских  патриотов,  насчитывающих  126  человек  ак¬
тива.  Распространено  9  тысяч  газет  и  14  тысяч  листовок  *.
Только  за  последнее  время  на  укрепление  подполья  направ¬
лено  около  четырехсот  человек  —  коммунистов,  комсомоль¬
цев,  беспартийных.  Отбор  новых  подпольщиков  продолжа¬
ется.
 —  Главные  трудности?  —  спросил  Ямпольский.
 —  Они  в  том,—продолжал  Генов,—что  у  нас  нет  спе¬
циалистов  по  изготовлению  документов,  нет  необходимых
бланков,  спецчернил,  печатей,  подходящей  одежды,  денег.
Без  надежных  документов  многие  наши  люди  терпят  про¬
валы,  подвергаются  арестам.  В  преодолении  этих  трудно¬
стей  мы  видим  ближайшую  задачу.
 По  сообщению  Генова  приняли  конкретные  решения  —
просить  Крымский  обком  ВКП(б)  о  создании  материально-
технической  базы  развертывания  подпольной  работы  (доку¬
менты,  экипировка,  ходовые  в  Крыму  деньги,  в  том  чис¬
ле—  инвалюта,  средства  тайнописи  и  т.  д.);  признать  пер¬
воочередной  задачей  редакции  «Красного  Крыма»  массо¬
вое  и  регулярное  издание  листовок  на  русском  и  татарском
языках;  просить  военные  советы  Черноморской  группы
войск  Закавказского  фронта  и  Черноморского  флота  возоб¬
новить  разброску  газет  и  листовок  с  самолетов...
 Второй  доклад  —  II.  Д.  Лугового  —  назывался: 	«О 	ме¬
 роприятиях  по  дальнейшему  развертыванию  партизанского
движения  в  Крыму».  Николай  Дмитриевич  стоял  на  своем:
 *  Гм.:  Крым  в  период  Великой  Отечественной  войны,—С,  240,
 НО

Лййия  Лобова  ошибочна.  Надо  не  свертывать  движение  дб
задач  только  разведки  в  пользу  фронта  и  нарушения  воен¬
ных  перевозок  противника,  а  всячески  его  ширить.  Эвакуи¬
ровать  следует  лишь  тех,  кто  крайне  нуждается  в  этом.
Весь  боеспособный  личный  состав  отрядов  надо  сохранить,
пополнить  готовыми  к  борьбе  патриотами,  продуманно  пере¬
формировать.  Необходимо  забросить  в  лес  продовольствия  и
боеприпасов  на  5—6  месяцев  и  организовать  надежное
складирование  всего  полученного  с  Большой  земли.  Необ¬
ходимо  также  недвусмысленно,  определенно,  осудить  лик¬
видаторские  настроения.
 Все  предложенное  Луговым  было  принято  новым  подполь¬
ным  обкомом  и  зафиксировано  как  решение  по  его  докладу.
 Однако  решение  решением,  а  машина  массовой  эвакуа¬
ции,  хоть  и  со  скрипом,  продолжала  работать.  В  дни  пре¬
бывания  Ямпольского  в  лесу  стало  известно,  что  в  ночь  на
7  октября  Бахчисарайский  отряд  с  большой  группой  ране¬
ных  и  больных  из  других  отрядов  Третьего  района  после
75-километрового  перехода  дождался  западнее  Симеиза  двух
сторожевых  катеров  (командиры  —  старший  лейтенант  По¬
пов  и  лейтенант  Гончаров).  Черноморцы  благополучно  до¬
ставили  в  Туапсе  78  партизан,  среди  них  двух  командиров
отрядов  —  М.  А.  Македонского  и  X.  К.  Чусси,  комиссара  от¬
ряда  В.  И.  Черного.  В  лесу  радовались  удаче  товарищей  и
вместе  с  тем  несколько  недоумевали.  Выходило,  что  од¬
новременно  идут  осуждение  ликвидаторских  настроений  и
вывоз  целых  подразделений,  видных  командиров.  Вспомина¬
ли,  что  вот  так  же  в  июле  отбыли  на  Большую  землю  и  не
вернулись  в  Крым  командиры  районов  —  Городовиков,  Вер-
гасов,  Селихов...
 А  тут  еще  вместе  с  Ямпольским  12  октября  улетел  в
Сочи  командующий  Лобов,  через  несколько  дней  —  началь¬
ник  его  штаба  Автомонов,  заместитель  по  руководству  под¬
польем  Генов,  командир  Третьего  района  Северский.  Жда¬
ли  очереди  на  вылет  командир  Первого  района  Чуб,  началь¬
ники  штабов  Первого  и  Второго  районов  Захаревич  и  Ще¬
тинин...
 Все  это  было  непонятно,  и  поползли  по  лесу  разные
догадки,  тревожные  слухи.
 Теперь,  когда  передо  мной  на  столе  множество  копий
архивных  документов,  уйма  справочного  материала  по  те¬
ме  этих  воспоминаний,  нетрудно  заключить: 	осень  сорок
 второго  накатилась  на  вершителей  наших  судеб  в  Сочи  бре¬
менем  очень  трудных  поисков  разумной  структуры  унрав-
 111

ления  партизанским  движением.  То  были  поиски  на  ощупь,
ибо  многое  из  ценного  опыта  руководства  обширными  парти¬
занскими  зонами,  к  примеру,  Белоруссии  или  Украины,
подпольем  городов  и  сел  не  подходило  Крыму  с  его  специ¬
фикой,  уже  достаточно  проясненной  для  читателя.  Решения
принимались  вроде  бы  правильные,  но  очень  скоро  выяс¬
нилось:  они  не  срабатывают,  ведут  к  новым  трудностям,
преодолеть  которые  не  так-то  просто!
 18  октября  Крымский  обком  принял  постановление,  по
которому  создавался  Оперативный  центр  по  руководст¬
ву  партизанами  в  составе  Г.  Л.  Северского  (командую¬
щий),  П.  Р.  Ямпольского  и  Р.  Ш.  Мустафаева  (секретари
ОК  ВКП(б)),  Д.  Е.  Ермакова  (начальник  штаба).  Сущест¬
вующий  Центральный  штаб  и  районные  штабы  ликвидиро¬
вались.  Все  отряды  подчинялись  оперативному  центру.  На
него  возлагалась  задача  —  завершить  эвакуацию  больных  и
раненых,  а  из  оставшейся  части  партизан  сформировать
шесть  отрядов  численностью  60—70  человек  каждый.
 Это  же  постановление  обязывало  Совнарком  Крымской
АССР  до  первого  ноября  забросить  отрядам  90—100  тонн
продовольствия  на  5—6  месяцев,  зимнее  обмундирование,
боеприпасы.  Кроме  того,  обком  вышел  с  ходатайством  в
ЦК  ВКП(б):  «В  связи  с  созданием  в  Крыму  оперативного
центра  по  руководству  партизанами,  в  целях  усиления  конк¬
ретного  руководства  обкомом  ВКП(б),  партизанским  дви¬
жением  и  политической  работой  среди  населения  Крыма,  а
также  учитывая  особые  условия  партизанского  движения
в  Крыму,  просить  ЦК  ВКП(б)  подчинить  Крымский  опе¬
ративный  центр  непосредственно  Центральному  штабу  пар¬
тизанского  движения  при  Ставке  Верховного  Командования
Красной  Армии  и  утвердить  его  представителем  при  Чер¬
номорской  группе  войск  Закфронта  первого  секретаря  обко¬
ма  ВКП(б)  т.  Булатова  В.  С.»  *
 Просьба  обкома  была  удовлетворена  ЦК  ВКП(б)  только
через  два  месяца.  А  до  тех  пор  по  указанию  ЦШПД  Опе¬
ративный  центр  подчинялся  Южному  штабу  партизанского
движения,  созданному  в  августе  1942  года  Государствен¬
ным  Комитетом  Обороны.  В  Южный  штаб  входили:
П.  И.  Селезнев  —  секретарь  Краснодарского  крайкома  (на¬
чальник  штаба),  М.  А.  Суслов  —  секретарь  Ставропольского
крайкома,  В.  С.  Булатов  —  секретарь  Крымского  обкома.
В  условиях  неустойчивой  обстановки  того  времени  на  Се¬
верном  Кавказе  этот  штаб  существовал  лишь  на  бумаге.
 *  Крым  в  период  Великой  Отечественной  войны.—  С.  246.
 112

Он  йе  ймел  ни  своей  материальной  базы,  ни  транспортных
средств,  пн  радиосвязи.
 Южный  штаб  решил  —  общение  с  партизанами  Крыма
временно  осуществлять  через  разведотдел  Закфронта,  из
подчинения  которого  мы  были  фактически  выведены.
Крымский  обком  и  его  оперативная  группа,  не  имея  те¬
перь  военных  полномочий  штаба  фронта,  практически  ока¬
зались  на  положении  просителей.  Речь  же  шла  не  о  какой-то
разовой  помощи,  а  о  постоянном  снабжении  сотен  бойцов
боеприпасами,  обмундированием,  продуктами  питания.  Это
не  просто  было  решать  и  командованию  фронта,  не  имея
на  то  директивных  указаний  Ставки.
 Во  второй  половине  октября  полеты  в  лес  транспортных
ЛИ-2  прекратились.  В  погожие  дни  прилетали  только  У-2
и  Р-5.  Но  ухудшались  и  погодные  условия.  Глубокая  осень
все  чаще  давала  о  себе  знать.  В  горах  внезапно  поднимались
сильные  ветры  и  бураны.  В  одну  из  ночей  разыгравшийся
буран  забросил  летчика  Калмыкова  на  его  У-2  на  опушку
леса,  а  самолет  Огарева  швырнуло  об  землю  с  такой  силой,
что  сломались  шасси.
 Каждую  ночь  до  двухсот  человек  выходило  для  охраны
аэродрома  и  приема  больших  самолетов,  а  их  прилет  по  раз¬
ным  причинам  откладывался.  По  пятьдесят  и  больше  боль¬
ных  выходили,  а  многих  выносили  на  открытое  плато  Бак-
санского  аэродрома,  где  они  зачастую  несколько  часов  на
холоде,  без  костров  ждали  самолеты,  а  к  утру  их  снова
вели  и  несли  в  лес.  Так  продолжалось  в  течение  многих
ночей  подряд.  Некоторые  больные  не  выдерживали  этих  ис¬
пытаний  и  умирали.
 В  те  дни  Луговой  снова  обратился  к  руководству  Крым¬
ского  обкома  с  требованием  принять  срочные  меры  по  уско¬
рению  эвакуации  и  заброске  в  лес  продовольствия,  боепри¬
пасов,  другого  имущества  *.  Одновременно  начальник  раз¬
ведки  и  особого  отдела  партизан  Крыма  батальонный  ко¬
миссар  Н.  Е.  Касьянов  как  представитель  органов  госбезо¬
пасности  попросил  Военный  совет  Черноморской  группы
войск  Закфронта  еще  раз  вмешаться  в  дело  оказания  по¬
мощи  партизанам  и  заставить  кого  следует  пустить  в  ход
выделенные  для  этой  цели  самолеты.
 25  октября  на  Баксанском  аэродроме  приземлился  ЛИ-2
Фетисова,  бывшего  штурмана  знакомого  нам  ТБ-3,  еще  два
самолета  —  ЛИ-2  п  ТБ-3  —  сбросили  нам  парашюты  с  гру-
 *  Парт.  арх.  Крым,  обкома  КП  Украины.—  Ф.  151,  оп.  1,  д.  499,
л.  18.
 113

замй,  Фетисов  сделал  два  рейса.  В  ту  ночь  с  Баксанского  й
Малого  аэродромов  летчики  забрали  59  человек.
 В  последующие  две  ночи  над  лесом  стоял  гул  моторов,
как  в  мирные  дни  над  Внуковским  аэропортом.  Самолеты  вы¬
везли  еще  двести  человек.
 Наш  отдельный  отряд  был  занят  до  предела.  Ночами  при¬
нимали  самолеты,  днем  собирали  парашюты,  прятали  гру¬
зы  в  тайниках.  Несмотря  на  бессонные  ночи  и  усталость,
настроение  у  всех  было  приподнятым.  Особенно  приятно
было  видеть  просветленными  изнуренные  лица  раненых  и
больных  при  появлении  самолетов.  В  них  они  видели  спасе¬
ние  от  неминуемой  гибели.  Многие  были  настолько  исто¬
щены,  что  летчики  принимали  их  на  борт  двоих,  считая  за
одного.
 Однажды  мне  довелось  стать  свидетелем  такой  сцены.
Когда  летчики  отсчитали  количество  пассажиров  и  убрали
трап,  из  самолета  раздался  душераздирающий  крик:
 —  Где  моя  дочь?  Надя,  где  ты?
 —  Я  здесь,  папа!  Прощай!  —  ответил  с  земли  взволно¬
ванный  голос  девчонки.
 В  дверях  самолета  показался  пожилой  партизан  и  стал
умолять  летчиков.
 —  Посадите  мою  дочь  Надю,  она  больна  и  совсем  ис¬
худала.  Она  ведь  ничего  не  весит.  Иначе  и  я  не  полечу!
 На  его  просьбу  отозвались  стоявшие  у  самолета  коман¬
дир  Первого  района  М.  И.  Чуб  и  командир  Феодосийского  от¬
ряда  И.  С.  Мокроус.  Они  схватили  Надю  Водопьянову,  под¬
няли  и  бросили  в  самолет  со  словами:
 —  Держи  свою  дочь,  Георгий  Ефимович!  —  и,  обращаясь
к  летчикам,  добавили:  —  Она  у  него  одна  осталась,  в  ней  не
больше  тридцати  килограммов.
 Надолго  запал  в  память  этот  случай,  огромные  черные
глаза  Нади,  переполненные  слезами.  Не  думал  я  тогда,  что
два  года  спустя  в  освобожденном  Симферополе  мне  посчаст¬
ливится  познакомиться  со  студенткой  Крымского  меди¬
цинского  института,  той  самой  Надей,  которую  на  моих
глазах  подсадили  в  самолет  Михаил  Ильич  Чуб  и  Иван  Сте¬
панович  Мокроус  на  партизанском  аэродроме,  и  что  после
окончания  войны  она  станет  моей  женой.
 27  октября  к  нам  снова  прилетел  Ямпольский,  секретарь
Крымского  обкома,  с  ним  прибыл  и  Мустафаев.  Оба  они
представляли  теперь  Оперативный  центр,  оставаясь  притом
и  секретарями  Крымского  областного  комитета  партии.  Вон
сколько  полномочий!
 Вторичное  появление  в  лесу  Петра  Романовича  Ямполь-
 114

ского  запомнилось  по  многим  причинам.  Наконец-то  мы  уз¬
нали  суть  и  подробности  постановления  областного  комитета
ВКП(б)  от  18  октября  1942  года  и  план  его  реализации.
 Итак,  командующим  отрядами  партизан  Крыма  назнача¬
ется  Г.  Л.  Северский,  он  будет  осуществлять  руководство
партизанским  движением,  оставаясь  в  Сочи,  при  Крымском
обкоме.
 Вместо  четырех  районов  создается  два  сектора,  их  ко¬
мандиры  становятся  и  заместителями  командующего.
 Командиром  Первого  сектора  назначается  майор  И.  П.  Ку¬
лагин,  замполитом  —  Д.  Ф.  Ермаков  (он  же  —  заместитель
командующего  по  политической  части,  он  же  по  первона¬
чальным  наметкам  —  начальник  штаба  Оперативного  цент¬
ра)  .  Зона  действий  Первого  сектора  —  от  алуштинского  шос¬
се  до  Севастополя.
 Командиром  Второго  сектора  будет  капитан  И.  Г.  Ку-
раков,  замполитом  —  Н.  Д.  Луговой  (да,  несколько  понизили
Николая  Дмитриевича  в  должности,  видно,  кое-кому  в  Со¬
чи  не  по  вкусу  пришлась  его  критика,  впрочем,  это  только
догадка,  утверждать  не  могу).  Зона  действий  Второго  сек¬
тора  —  от  алуштинского  шоссе  до  Феодосии.
 Из  добровольно  оставшихся  в  Крыму  на  вторую  зиму
предстояло  в  трехдневный  срок  сформировать  шесть  отря¬
дов  —  два  в  Первом  секторе,  четыре  во  Втором.  Их  коман¬
дирами  назначались,  соответственно  порядковым  номерам
(1—6):  Л.  А.  Вихман,  С.  А.  Муковнин,  Ф.  С.  Соловей,
Ф.  И.  Федоренко,  И.  3.  Барановский,  И.  С.  Мокроус,  зам¬
политами  —  Н.  X.  Билялов,  А.  П.  Рынковский,  В.  С.  Кузне¬
цов,  М.  М.  Егоров,  И.  Я.  Бабичев,  Р.  М.  Пономаренко.
 Должен  сказать,  все  эти  новшества  не  вызвали  восхи¬
щения  у  командиров  отрядов.  Как  же  так,  размышляли  мы,
Центральный  штаб  —  орган  управления  командующего  —
ликвидирован,  а  созданный  вместо  него  Оперативный  центр
по  сути  никаким  центром  стать  не  может,  поскольку  его
члены  будут  находиться  в  разных  местах.  И  сумеет  ли
командующий,  оторванный  на  сотни  километров  от  отря¬
дов,  через  «распыленный  центр»  оперативно  влиять  на  на¬
ши  дела?  Не  нравилось  и  само  название  новых  партизанских
формирований  —  сектора.  Звучит  не  по-военному,  какой-либо
боевой  единице  по  общепринятой  войсковой  организации
не  отвечает.  Упраздненные  районы  —  это  было  понятно:  су¬
ществовали  ведь  Одесский  оборонительный  район,  Севасто¬
польский  оборонительный  район.  Конечно,  тут  мы  под  об¬
щее  настроение  перегибали  палку  —  дело  же  не  в  назва¬
ниях,  Но.  как  говорится,  что  было  то  было.
 115

Впрочем,  недовольства  у  нас  мигом  поубавилось,  когда
Ямпольский  объявил,  что  командующий  Черноморской
группой  войск  Закавказского  фронта  от  имени  Президиума
Верховного  Совета  СССР  наградил  большую  группу  крым¬
ских  партизан  орденами  и  медалями.  В  числе  отмеченных
орденом  Красного  Знамени  —  М.  М.  Егоров,  Н.  А.  Сорока,
Н.  Е.  Колпаков,  автор  этих  строк  и  многие  другие  из  наше¬
го  отряда.  Это  вызывало  гордость  и  готовность  сражаться
с  ненавистным  врагом  до  его  полного  разгрома.  Били  окку¬
пантов  в  районах,  будем  бить  и  в  секторах!  Вот  бы  только
к  нашим  наградам  прибавили,  да  побыстрее  прислали,  по¬
больше  патронов,  гранат,  взрывчатки  и  хоть  немного  хлеба.
И  тогда  нам  сам  черт  не  брат!
 Превращение  нашего  отдельного  отряда  в  Четвертый
Второго  сектора  не  ограничилось  лишь  переименованием.
По  состоянию  здоровья  на  Большую  землю  улетели  замеча¬
тельные  люди  —  Бойко,  Помощник,  Смирнов,  Кирейшин,
Ломакин,  Уваров.  «Вакантные  должности»  достались  добро¬
вольцам  —  участнику  обороны  Одессы  и  боев  на  Переко¬
пе  сержанту  Кобцеву,  участнику  Судакского  десанта  крас¬
ноармейцу  Бровко,  молодому  разведчику  из  Ичкинского
отряда  Кушниру,  бывшему  командиру  стрелковой  роты  стар¬
шему  лейтенанту  Свиридову,  старшему  лейтенанту  Мама-
суеву  и  другим.  Командование  осталось  прежнее,  только
теперь,  после  недавнего  упразднения  института  военных
комиссаров,  Егоров  официально  значился  моим  заместите¬
лем  по  политической  части  *.  У  нас  появились  отличные  ме¬
дицинские  специалисты  —  врач  Александра  Дмитриевна
Осипенко,  медсестры  Галина  Леонова  и  Лидия  Кислица.
 Списочный  состав  —  87  человек,  до  тридцати  процентов  —
коммунисты,  все  остальные  —  комсомольцы.  Тридцать  пять
человек  награждены  орденами  и  медалями.  Вооружение  (на
треть  трофейное)  —  шесть  пулеметов,  четыре  десятка  авто¬
матов,  винтовки  и  карабины.
 —  Да  ты  посмотри,  Федор,  это  же  партизанская  гвар¬
дия!  —  сказал  Мирон  Миронович,  когда  мы  с  ним  впервые
обходили  строй  полностью  сформированного  к  25  октября
Четвертого  отряда.
 И  верно,  все,  как  на  подбор,  физически  крепкие,  не¬
смотря  на  перенесенные  тяготы  и  невзгоды,  большинство  —
молодые,  но  уже  опаленные  и  закаленные  войной.
 *  И  январе  1043  I  ода  нартпаанские  замполиты  вновь  стали  ко¬
миссарами.
 116

Партизанская  закалка,  приспособленность  к  борьбе  в
крайне  неблагоприятных  условиях  складывались  из  многого,
начиная  с  чисто  житейских,  бытовых  навыков  и  кончая
нравственной  готовностью  к  выбору  между  жизнью  и  смер¬
тью  во  имя  долга.
 Мы  научились  с  помощью  кресала  и  пенькового  шнура
с  обожженным  концом  ловко  добывать  огонь  под  дождем,
делать  постолы  из  сырых  конских  шкур,  шить  белье  из  па¬
рашютного  шелка  и  брюки  из  брезента,  парашютных  гон¬
дол,  строить  жилье  из  жердей  и  листьев,  хранить  свежее
мясо  без  соли,  обветривая  его  на  солнце.  Мы  умели  ори¬
ентироваться  в  лесу  без  карты  и  компаса  —  где  их  набе¬
решь  на  всех?  Упорядочили  и  «узаконили»  прежде  разно¬
бойные  наименования  лесных  массивов,  приметных  мест  в
них:  Стреляный  лагерь,  Корыто,  Зуйская  застава,  лагерь
Богомолова,  Мокроусовские  скалки,  Темная  балка...  Это
очень  важно  —  и  для  целеуказаний  и  при  постановке  за¬
дач  боевым  группам,  разведчикам:  два-три  словй  заменяли
пространное  объяснение.
 Мы  хорошо  изучили  врага  I—  его  повадки,  психологию.
Убедились  —  немцы  боятся  нас  пуще  отправки  на  передо¬
вую,  дрожат  перед  партизанами  в  боях,  даже  имея  много¬
кратное  численное  превосходство.  Иной  смысл  обрело  для
нас  страшное  и  ходовое  в  начале  войны  слово  «окруже¬
ние»  —  ведь,  если  вдуматься,  это  не  мы,  а  немецко-румын-
ские  оккупанты  Крыма  со  всех  сторон  окружены  —  парти¬
занами,  подпольщиками,  советскими  патриотами,  готовыми
к  подвигу.  Вон,  на  всех  перекрестках  понаставлены  дорож¬
ные  указатели:  «Осторожно,  партизаны!»,  «Дальше  дви¬
гаться  только  колонной!»  Как  не  согласиться  с  нашим  обо¬
жаемым  Мишей  Капшуком,  который  однажды,  поглаживая
свой  шкодовский  пулемет,  сказал:
 —  Хороша  машинка,  дарма  шо  трофейна.  Хвашистив
бье  безотказно.  Побилыне  патронив  та  на  дэнь  шматок  са¬
ла  с  хлибом,  и  нэхай  иде  сюда  хоть  уся  Германия  —  одо-
лпем!
 И  недели  не  выпало  Четвертому  «на  раскачку»  —  немцы,
румыны,  местные  каратели,  видимо,  обеспокоенные  про¬
исходящим  на  партизанских  аэродромах,  29  октября  с  раз¬
ных  направлений  двинулись  на  отряды  Второго  сектора  тре¬
мя  колоннами  общей  численностью  до  полутора  тысяч  че¬
ловек.  Одна  колонна  нацеливалась  па  Калан-Баир,  две  дру¬
гие  —  на  посадочные  площадки  и  Яман-Таш.  Капитан  Ку-
раков  решил  основными  силами  в  бой  не  вступать  —  отой¬
ти  к  ТИамулинской  балке,  а  нашему  отряду  приказал  актив¬
 117

ными  действиями  удерживать  гору  Яман-Таш,  приковать
к  себе  как  можно  больше  сил  противника.
 Мы  заняли  оборону  по  склонам  горы  на  широком  фронте.
Навстречу  карателям  я  послал  небольшие  группы  —  нано¬
сить  удары  из  засад,  хорошенько  пошуметь  у  врага  на
флангах  и  в  тылу,—  попросту  говоря,  нагнать  на  него
страху.
 Короткие  стычки  не  прекращались  весь  день.  Обильно
поливая  Яман-Таш  ружейно-пулеметным  огнем,  обстрели¬
вая  нас  из  орудий  и  минометов,  противник  пытался  про¬
рвать  оборону  отряда,  но  успеха  не  имел,  потерял  до  три¬
дцати  человек  убитыми  и  с  наступлением  темноты  отвел
свои  подразделения  на  опушки  леса.
 На  следующий  день  бои  возобновились  на  прежних  по¬
зициях.  На  этот  раз  каратели  решительного  наступления
уже  не  предпринимали  —  лишь  прощупывали  в  разных
местах  наши  силы  и  систему  обороны.  Потеряли  еще  до
двадцати  человек  убитыми  и  оставили  Яман-Таш.  Но  из  ле¬
са  не  ушли,  напряжение  оставалось.
 Калан-Баир,  высоты  1025  и  980,  обе  посадочные  пло¬
щадки  —  все  это  теперь,  после  отхода  основных  сил  Вто¬
рого  сектора  к  Шамулинской  балке,  контролировалось
противником.  Малый  и  Баксанский  аэродромы  ограждались
колючей  проволокой,  там  возводились  оборонительные  со¬
оружения.
 В  последнюю  ночь  октября  лейтенант  Сорока  с  группой
в  25  человек  по  крутому  склону  русла  Суата  незаметно
вышел  к  Малому  аэродрому  и  пытался  выбить  оттуда  про¬
тивника.  Не  удалось:  румын  и  местных  карателей  там  ока¬
залось  значительно  больше,  чем  предполагалось.  И  все  же
вылазка  не  оказалась  бесполезной.  Во  время  ночного  боя
прилетел  наш  самолет  У-2.  Летчик,  увидев  на  посадочной
площадке  огненные  трассы  пулеметных  очередей,  развер¬
нулся  и  ушел  обратно.
 В  ту  же  ночь  над  Баксанским  аэродромом  появился
транспортный  ЛИ-2.  Он  долго  кружил  над  лесом  в  ожидании
сигнальных  костров.  Пришлось  срочно  бросить  туда  груп¬
пу  Стогния  с  задачей  —  вызвать  на  себя  огонь  противника
и  тем  просигналить  летчикам:  «Улетайте!»  Пока  группа
Стогния  выдвигалась  на  боевой  рубеж,  ЛИ-2  и  сам  улетел.
Но  тут  же  появился  второй!  Стогний  спровоцировал  бой,  лет¬
чики  не  могли  его  не  заметить  и  поняли,  что  надо  возвра¬
щаться  ни  с  чем.
 Так  началась  длительная  блокада  партизанских  аэро¬
дромов  укрепленными  лесными  гарнизонами  противника.  За¬
 118

броска  грузоб  и  эвакуация  приостановились.  Раненых,  боль*-
ных,  истощенных  пришлось  расписать  по  отрядам.  Способ¬
ных  носить  оружие  —  в  строй,  предельно  ослабевших  —  в
группу  капитана  Сланова  при  отряде  Барановского.  Тех,
кому  с  вылетом  на  Большую  землю  не  повезло,  было  более
ста,  их  состояние  за  недели  эвакуационных  мытарств  за¬
метно  ухудшилось  и  очень  волновало  всех  партизан.
 К  началу  блокады  аэродромов  мы  располагали  продо¬
вольствием  всего-то  на  две—три  недели,  боеприпасами  —  на
два—три  дня  боев.  Совсем  не  было  у  нас  взрывчатки  и
взрывателей.  Не  хватало  теплой  одежды.  Короче  говоря,
блокада  посадочных  площадок  свела  на  нет  обнадеживаю¬
щее  действие  постановления  обкома  от  18  октября.  Где
они  —  заветные  грузы  на  5—6  месяцев  вперед?  Из  обе¬
щанной  сотни  тонн  продуктов  питания  мы  успели  получить
только  двадцать  две  тонны.  Даже  при  полуголодном  рацио¬
не  и  до  зимы  не  хватит...
 И  все-таки  надо  выжить,  надо  бороться!
 Пошел  последний  месяц  осени.  С  деревьев  облетели  поч¬
ти  все  листья.  Холодный  северный  ветер  гнал  в  сторону  моря
черные  облака,  низко  нависшие  над  вершинами  Кара-Тау  и
Тирке.  Беспрерывно  моросил  мелкий  осенний  дождь.  Парти¬
заны  ютились  в  шалашах  вокруг  нагоревших  за  ночь  уг¬
лей.  Теперь  обстановка  не  позволяла  разводить  костры
днем  —  каратели-то  обосновались  в  двух—трех  километрах
от  нас.
 С  утра  мы  с  Егоровым  обошли  лагерь,  встретились  с  ко¬
мандирами  групп,  заглянули  во  многие  шалаши.  Везде  раз¬
говор  шел  о  первых  боях  отряда  в  его  новом  составе.
 Когда  закончили  обход,  Мирон  Миронович  предложил
провести  комсомольское  собрание,—  надо  предоставить  лю¬
дям  возможность  выговориться,  а  также  избрать  секретаря
комсомольской  организации.
 Собрание  состоялось  3  ноября.  Я  подвел  итоги  трехднев¬
ных  боев.  Главное,  что  мы  не  допустили  противника  на
Яман-Таш  и  обеспечили  сохранность  продовольственных
тайников.  Обратил  внимание  на  излишний  расход  боеприпа¬
сов  и  недостаточную  осторожность  некоторых  бойцов  во
время  ночного  боя  на  Малой  площадке.  Партизан  должен  и
по  сухим  листьям  ходить  бесшумно,  чтобы  не  насторожить
охранение  противника.  Как  главную  задачу  на  ближайшее
время  определил:  создать  невыносимые  условия  для  про¬
тивника  и  вынудить  его  покинуть  партизанский  лес.  На¬
помнил,  что  исполнился  год  с  начала  партизанской  войны
 119

в  Крыму.  Сделано  Много,  но  впереди  —  трудная  борьба,  Л
надо  настраивать  себя  на  это.
 Все  выступившие  выразили  решимость  проучить  против¬
ника.  Петр  Лещенко  предложил  наносить  по  нему  удары  на
дорогах  вдали  от  леса.
 —  А  эти  пусть  сидят  здесь  и  сторожат  лес,—  сказал  он.
 В  таком  предложении  был  здравый  смысл,  и  я  взял  его
 на  особую  заметку.
 Секретарем  комсомольской  организации  единодушно  из¬
брали  Дмитрия  Косушко,  зарекомендовавшего  себя  хорошим
политруком  группы  и  боевым  партизаном.
 В  заключение  выступил  Егоров.  Он  в  общих  чертах
обрисовал  обстановку  на  фронтах.  Под  Сталинградом  про¬
должаются  ожесточенные  бои.  Враг,  несмотря  на  потери,
стремится  овладеть  городом.  Защитники  Сталинграда  на¬
смерть  стоят  на  его  пути.  И  на  Закавказском  фронте  идут
упорные  бои,  особенно  под  Орджоникидзе  и  Новороссийском.
 —  Врагу  наносятся  ощутимые  удары,  и  мы  верим,  что
он  будет  остановлен  и  разбит,—  говорил  Мирон  Миронович.—
В  этой  критической  обстановке  каждый  уничтоженный  на¬
ми  солдат  и  офицер  противника  есть  наша  конкретная  по¬
мощь  и  Сталинграду,  и  Закавказскому  фронту.  Очень  хоро¬
шо,  что  Четвертый  отряд  Второго  сектора  сразу  же  от¬
крыл  свой  боевой  счет  истребленных  оккупантов.  Для  на¬
чала  годится.  Верю,  что  и  продолжение  будет  славным.
 Мы  остались  довольны  собранием.  Люди  были  настроены
по-боевому.  Никто  не  заикнулся  о  трудностях.
 В  тот  же  вечер  я  поручил  лейтенанту  Сороке  и  младше¬
му  политруку  Колпакову  организовать  разведку  противни¬
ка  в  Голубиной  балке,  на  Большом  и  Малом  аэродромах,
установить  за  ним  постоянное  наблюдение,  а  старшему  лей¬
тенанту  Мамасуеву  подумать  о  засадах  на  проселочных  до¬
рогах  между  Баксаном  и  Большим  аэродромом.
 Седьмого  ноября  в  отряд  пришел  Николай  Дмитриевич
Луговой.  Он  одобрил  наши  действия  против  гарнизонов,
блокирующих  посадочные  площадки,  и  идею  Петра  Ле¬
щенко,  высказанную  на  комсомольском  собрании.  Предло¬
жил  прикинуть  план  диверсии  на  железной  дороге  Джан-
кой—Керчь.  Доверительно  сообщил  нам,  что  найдено  место
для  новой  посадочной  площадки  в  районе  Иваненковой  ка¬
зармы.  Затем  он  выступил  на  нашем  торжественном  собра¬
нии,  посвященном  25-й  годовщине  Великого  Октября,  довел
до  нас  основные  положения  доклада  Сталина  на  торжествен¬
ном  собрании  в  Москве  —  о  том,  что  наша  страна,  переба¬
зировав  на  восток  промышленность,  обрела  такой  проч¬
 120

ный  и  организованный  тыл,  какого  раньше  не  имела.  О  том,
что  Красная  Армия,  ее  боевые  кадры  выросли  в  серьезную
силу,  способную  не  только  устоять  против  напора  немецко-
фашистских  войск,  но  и  разбить  их  в  открытом  бою,  погнать
назад.
 Не  забыл  Николай  Дмитриевич  подчеркнуть  и  то,  что
Сталин  вместе  со  здравицей  в  честь  Красной  Армии  и  Воен¬
но-Морского  Флота  провозгласил:  «Партизанам  и  партизан¬
кам  —  слава!»  Это  произвело  сильное  впечатление.
 Через  несколько  дней  штаб  сектора  и  остальные  отряды
возвратились  в  свои  лагеря  на  Яман-Таш.  С  одобрения  Ку-
ракова  мы  на  добровольных  началах  сформировали  дивер¬
сионную  группу  из  пяти  человек.  Это  были  Шаров,  Лещен¬
ко,  Пантелеев,  Чернышенко,  Рогов.  Кого  назначить  коман¬
диром?  Каждый  из  отобранных  вполне  мог  быть  им.  Люди
мз  пятерки  сами  назвали  комсомольца  Петра  Семеновича
Лещенко.  Уроженец  Керчи,  он  после  средней  школы  с  три¬
дцать  девятого  года  служил  в  армии.  В  январе  сорок  вто¬
рого  участвовал  в  Судакском  десанте  —  был  помощником
командира  саперного  взвода.  После  гибели  командира  воз¬
главил  взвод  и  в  труднейших  условиях  штормовой  погоды
обеспечил  разминирование  берега.  За  боевые  дела  в  парти¬
занском  отряде  награжден  орденом  Красной  Звезды.  Креп¬
кого  телосложения,  волевой,  решительный.  На  предложение
возглавить  диверсионную  группу  Петр  Семенович  восклик¬
нул:
 —  Так  это  же  мое  кровное  дело,  три  года  в  дружбе  со
взрывчаткой!
 Диверсии  на  железной  дороге  для  нас  были  делом  новым...
По  совету  Лугового  мы  соорудили  из  бревен  макет  участка
железной  дороги  и  организовали  на  нем  тренировки  группы
на  скорость  установки  мин,  учились,  как  их  маскировать.
В  то  время  у  нас  не  было  не  только  спецмин  с  часовым
механизмом,  но  и  даже  взрывателей  нажимного  действия.
Серафим  Богданов  предложил  испробовать  взрыватели
82-мнллиметровых  минометных  снарядов.  Для  этого  их  нуж¬
но  было  поставить  на  боевой  взвод.  Богданов  сам  взялся  за
опасное  дело.  Он  вкручивал  взрыватель  в  снаряд,  снимал
предохранительный  колпак,  затем  стабилизатором  слегка
ударял  о  пень.  Устройство  в  виде  папиросы  выдвигалось
на  несколько  миллиметров  вверх.  Теперь  стоит  прикоснуть¬
ся  к  нему,  и  оно  мгновенно  сработает.  Но  как  быть  с  его
хранением?
 Для  хранения  и  транспортировки  взрывателей  решили
вновь  навинчивать  на  них  предохранительные  колпачки  на
 т

половину  резьбы.  Испытали  —  все  нормально.  Но  для  ус¬
тановки  мины  с  таким  взрывателем  требуется  ювелирная
точность.  Зазор  между  взрывателем  со  снятым  колпачком
и  рельсом  не  должен  превышать  два-три  миллиметра,  иначе
рельс,  оседая  под  тяжестью  поезда  на  те  же  миллиметры,
«не  прикурит  от  папиросы»,  пояснял  Серафим  Богданов,
не  соприкоснется  со  взрывным  устройством.  Ну,  а  если  чуть
дрогнет  рука  при  этой  адской  работе  —  поминай  как  звали
минера.
 По  нескольку  часов  в  день  тренировались  наши  дивер¬
санты.  Большое  внимание  уделялось  также  изучению  по
карте  маршрута  к  месту  диверсии,  особенностей  районов
дневок  в  степи.  Заместитель  командира  сектора  по  полит¬
части  Луговой  лично  присутствовал  на  многих  занятиях  и
дотошно  проверял  выполнение  нормативов,  знание  всех  воп¬
росов  предстоящей  операции.
 Наконец  все  готово.  Группа  Лещенко  получила  задачу  —
совершить  стокилометровый  марш  через  Среднюю,  азамат-
ский  лес,  что  южнее  села  Пролом.  Далее  по  степи  выйти
на  Керченско-Феодосийский  участок  железной  дороги  меж¬
ду  станциями  Сейтлер  и  Грамматиково  —  там  и  совершить
диверсию.  Тем  же  маршрутом  вернуться  на  Яман-Таш.
В  села  не  заходить.  Время  на  выполнение  задания  —  девять-
десять  суток.  Из  двухсот  километров,  которые  предстояло
преодолеть  группе,  примерно  сто  двадцать  приходилось  на
горы  и  восемьдесят  на  открытую  степь.
 Утром  14  ноября  Петр  Лещенко  построил  группу  перед
штабом.  Проводить  ее  пришли  секретарь  Крымского  об¬
кома  Ямпольский,  командир  сектора  Кураков,  замполит
Луговой,  начальник  разведки  Колодяжный,  командование
отряда.
 Любо  было  смотреть  на  бойцов.  Все  крепкие,  хорошо
обмундированные.  В  глазах  искрится  боевой  задор.  У  всех
на  груди  автоматы,  за  плечами  —  увесистые  вещмешки.  У
каждого  —  два  магазина  к  автоматам,  две  гранаты,  две
фляги  с  водой,  в  вещмешках  по  двести  патронов,  продукты.
Всего  с  оружием  —  по  двадцать—двадцать  пять  килограм¬
мов  на  каждого.
 Петр  Лещенко  заверил  командование,  что  задача  будет
выполнена,  чего  бы  это  ни  стоило,  достал  из  кармана  ак¬
куратно  сложенный  лист  бумаги  и  передал  его  Мирону  Ми¬
роновичу  Егорову  со  словами:
 —  Это  мое  заявление  в  партию.  Если  не  вернусь,  прошу
считать  коммунистом.
 Группа  двинулась  в  путь.
 122

На  следующий  день  я  встретился  с  командиром  Треть¬
его  отряда  Ф.  С.  Соловьем  и  его  замполитом  В.  С.  Кузне¬
цовым.  Они  тоже  начали  подготовку  диверсионной  группы,
но  еще  не  добыли  взрывчатку.
 —  Надеялись,  Большая  земля  подбросит,  но  самолеты
не  прилетают,—  сказал  Соловей.—  Да  и  продовольствие  кон¬
чилось,  нужно  снова  начинать  продоперации,  будь  они  не¬
ладны.  Куда  проще  боевые  операции.  Знаешь  одно  —  бей
фашистов!  А  тут  с  боем  нужно  еду  добывать.  Да  еще  и
неприятностей  наживешь.  Попробуй  в  ночном  бою  разобрать¬
ся,  где  живет  самооборонец,  а  где  честный  человек.
Нетрудно  и  в  грабители  попасть.  Надо  эти  вопросы
перед  командованием  поставить,—  возбужденно  закончил
Соловей.
 18  ноября  у  командира  сектора  состоялось  совещание
командиров,  замполитов  и  начальников  разведок  отрядов.
Капитан  Кураков  сделал  анализ  обстановки  в  зуйскомлесу.
 —  Противник  прочно  укрепился  на  наших  посадочных
площадках  и  продолжает  их  блокировать,  что  крайне  ослож¬
няет  наше  положение.  Но  штурмовать  укрепленные  гар¬
низоны  мы  не  будем,  для  этого  у  нас  сейчас  нет  сил.  Необ¬
ходимо  продолжать  изматывание  противника  ударами  не¬
больших  групп  из  засад.  Создать  для  него  такую  обстановку,
чтобы  он  и  носа  не  совал  за  пределы  своих  укреплений.
Что  касается  посадки  самолетов,  то  мы  оборудовали  новую
площадку  в  пяти  километрах  от  прежних  и  можем  прини¬
мать  ЛИ-2.  Но,  к  сожалению,  погода,  а  может  быть  и  дру¬
гие  обстоятельства  пока  исключают  полеты  к  нам.  Надо
возобновить  продоперации.  Как  гласит  мудрая  русская  по¬
словица,  на  бога  надейся,  а  сам  не  плошай!
 На  совещании  выступил  и  Петр  Романович  Ямполь¬
ский:
 —  На  наши  настоятельные  просьбы  ускорить  выброску
боеприпасов,  взрывчатки  и  продовольствия  сегодня  получи¬
ли  радиограмму.  Булатов  сообщает,  что  самолеты  с  грузами
из-за  погодных  условий  на  Северном  Кавказе  не  могут  про¬
биться  к  нам.  Да  и  у  нас,  видите,  погода  никудышная.  По¬
этому  вопрос  изыскания  продовольствия  на  месте  стал  глав¬
ным.  Ни  в  коем  случае  нельзя  допустить  такого  положения,
какое  было  в  августе  и  сентябре.  Командирам  отрядов  не¬
обходимо  наряду  с  боевыми  делами  немедленно  возобновить
продоперации.  Но  ни  при  каких  обстоятельствах  не  сби¬
ваться  на  насильственное  изъятие  скота  и  продуктов  у  на¬
селения.  Брать  можно  только  у  немцев  и  их  прислужников  —
старост,  полицаев  и  других  негодяев.
 123

Честно  сказать,  многие  командиры,  в  том  числе  и  я,
сомневались  тогда  в  справедливости  приказа  о  соблюдении
законности  по  отношению  к  тем  жителям,  которые  не  были
прислужниками  врага,  но  проявляли  полное  безразличие
к  судьбе  партизан,  не  оказывали  им  помощи  в  критические
для  них  моменты  и  в  то  же  время  безропотно  отдавали  ок¬
купантам  все,  что  те  ни  потребуют.  По  сути  дела  столь
строгий  приказ  связал  командирам  руки  и  обрекал  парти¬
зан  на  голод.  Тут  проявилась  негибкость  подпольного  об¬
кома.  Вместо  обращения  к  населению,  обязывающего  под¬
держивать  партизан,  и  официального  разрешения  отрядам
изымать  часть  продовольствия  у  жителей,  лояльных  к  вра¬
гу,  хоть  и  не  преступников,  нам  грозили  военным  трибу¬
налом  даже  в  тех  случаях,  когда  партизаны  получали  доб¬
ровольную  помощь,  но  не  могли  чем-либо  это  подтвердить.
Думается,  привлечение  населения  к  решению  хозяйствен¬
ных  нужд  войск,  в  том  числе  и  партизан  в  зонах  их  боевых
действий,  не  противоречит  советским  законам  военного
времени.  Конечно,  помогая  нам,  население  рисковало.  Но
война  знает  безграничное  множество  примеров  такого  рис¬
ка  ради  победы  над  врагом.
 Во  исполнение  указаний,  полученных  на  совещании  у
командира  сектора,  я  поставил  Колпакову  задачу  разведать
противника  в  ближайших  селах  —  Ново-Ивановке,  Мамаке,
Вейрате,  а  командирам  групп  —  готовить  людей  к  продопе-
рации.  Одновременно  мы  начали  формировать  новую  ди¬
версионную  группу  во  главе  со  старшим  лейтенантом  Ма-
масуевым.
 В  следующие  дни  погода  резко  ухудшилась.  Часто  шел
дождь  со  снегом.  Вечерами  горы  заволакивало  плотным  ту¬
маном,  он  только  к  утру  начинал  рассеиваться,  и  изредка
открывалось  небо.  Из  головы  не  шли  мысли  о  группе  Петра
Лещенко.  Где  они  сейчас,  как  себя  чувствуют  в  такую  по¬
году  в  голой  степи?  По  нашим  расчетам,  группа  должна
быть  у  цели  или  близка  к  ней.
 В  тревожном  ожидании  прошло  еще  несколько  дней.
Непогода  не  унималась.  Ударил  небольшой  мороз.  Повалил
снег.  Поднялась  невиданной  силы  пурга.  Кроны  деревьев
покрылись  белыми  шапками,  ветви  гнулись  к  земле.  Засы¬
пало  тропы,  они  стали  неузнаваемыми  и  труднопроходи¬
мыми.
 Шли  девятые  сутки  после  ухода  диверсантов.  Мирон
Миронович  без  конца  курил  трубку  и  чертыхался  на  пого¬
ду.  Мы  с  Николаем  Колпаковым  пытались  его  успокоить,
выискивая  возможные  причины  задержки  группы.
 124

В  ночь  на  21  ноября  долго  не  ложились  спать.  Очень
тревожно  было  на  сердце.  Я  давно  заметил,  такое  состоя¬
ние  у  меня  бывает  каждый  раз  перед  какой-нибудь  бедой.
Только  в  первом  часу  улеглись  с  Мироном  Мироновичем  на
лежаке  из  бревен,  плотно  прижавшись  друг  к  другу  под
одной  плащ-накидкой.  Не  прошло  и  часа,  как  Мироныч
проснулся,  закурил  и  начал  ворчать:
 —  Какого  ты  черта  вертишься,  как  юла?  А  то  возьму
бревно  и  огрею  по  спине,  тогда  будешь  поспокойнее.
 В  этот  момент  в  шалаш  вбежал  дежурный  по  отряду
Кобцев  и  с  порога  доложил:
 —  Товарищ  лейтенант,  на  Бурульче,  ниже  нашего  пос¬
та,  непонятный  крик  людей.
 Приказываю  поднять  дежурное  отделение  и  разобраться.
 Через  несколько  минут  к  нам  привели  Николая  Шарова,
измученного  и  похудевшего  до  неузнаваемости,  всего  в  гря¬
зи  и  мокрого  до  ниточки.  Он  еле  произнес:
 —  Задание  выполнили.  Там  у  тачанок  Лещенко,—  и  сва¬
лился,  потеряв  сознание.
 Оказывается,  Шарова,  ползущего  на  четвереньках,  подо¬
брали  на  крутом  склоне  Яман-Таша.  Несколько  ниже  у
Бурульчи  нашли  Михаила  Рогова.  Он  выбился  из  сил  и  дви¬
гаться  не  мог,  но  пытался  ползти,  барахтаясь  в  снегу  на
одном  месте.
 За  остальными  немедленно  послали  группу  Ивана  Сырь¬
ева.  И  вот  на  самодельных  носилках  принесли  Петра  Ле¬
щенко.  Врачи  Осипенко  и  Митлер  начали  делать  ему  ис¬
кусственное  дыхание,  растирать.  У  него  уже  прощупывался
пульс,  но,  не  приходя  в  сознание,  через  час  Петр  умер.
 К  утру  в  лагерь  привели  Пантелеева  и  Чернышенко.
Командир  группы  поиска  Иван  Сырьев  рассказал:
 —  При  подходе  к  разбитым  тачанкам,  неподалеку  от
третьей  казармы  *,  мы  увидели  Петра  сидящим  на  пере¬
вернутой  тачанке  с  автоматом  в  руках.  Он  посмотрел  на
нас  и,  пытаясь  поднять  автомат,  пробормотал:  «Не  подхо¬
ди...»  Он  был  как  бы  в  полусне,  что-то  говорил,  не  реагируя
на  наши  обращения  к  нему.  Попытались  забрать  у  него
автомат,  но  он  держал  его  мертвой  хваткой.  А  потом  начал
клониться  на  бок.  Мы  подхватили  беднягу,  уложили  на
плащ-накидку.  Он  потерял  сознание.  Сразу  же  четверо  ре¬
бят  понесли  его  в  лагерь.  С  остальными  я  побежал  по  сле¬
дам  в  сторону  третьей  казармы.  Там  нашли  обессилевших
 *  Так  у  партизан  назывался  дом  лесника,  стоящий  восточнее
Калан-Баира,  примерно  в  двух  километрах  от  нашего  лагеря.
 125

Чернышенко  и  Пантелеева.  Они  пытались  извлечь  йз  пат¬
ронов  порох,  чтобы  развести  костер,  так  как  спички  у  них
намокли,  кресала  не  поджигали  отсыревшие  от  пота  и  дож¬
дя  фитили,  и  с  огнем  у  них  ничего  не  получалось.
 В  лагере  после  небольшого  отдыха  ребята  пришли  в  себя
и,  перебивая  друг  друга,  рассказали  подробности  рейда.
 —  В  первую  ночь  благополучно  пересекли  открытое
плато  Караби-Яйлы,—  говорил  Шаров.—  В  колайском  лесу
сделали  небольшой  привал.  Часам  к  девяти  вышли  на  Сред¬
нюю  и  там  весь  день  отдыхали.  В  следующую  ночь  перешли
феодосийское  шоссе,  попали  в  азаматский  лес,  расположи¬
лись  на  дневку.  Погода  начала  портиться.  Моросил  дождь.
День  просидели  без  огня,  так  как  кругом  села,  набитые
войсками.  С  наступлением  сумерек  в  овраге  разожгли  кос¬
тер,  вскипятили  чай,  немного  согрелись  и  двинулись  в  путь
по  открытой  степи...
 Почти  до  Ново-Царицына  (Садового)  шли  на  север,  при¬
держиваясь  речушки  Кучук-Карасу,  а  дальше  —  по  азимуту
на  северо-восток  к  железной  дороге.  Дождь  усилился.  В  сте¬
пи  дул  встречный  холодный  ветер.  Земля,  местами  распа¬
ханная,  раскисла,  и  идти  было  очень  трудно.  Тяжелая  ноша
и  насквозь  промокшая  одежда  гнули  к  земле.  Несмотря  на
холод,  обливались  потом.  Так  всю  ночь.  Изредка  делали  ко¬
роткие  передышки.  К  рассвету  подошли  к  железной  дороге.
Провели  разведку  участка.  Он  нам  не  понравился:
ни  поворота,  ни  уклона,  местность  ровная,  как  стол.  Времени
до  рассвета  оставалось  совсем  мало.  Лещенко  решил  отойти
от  дороги  на  дневку,  а  в  следующую  ночь  отыскать  более
подходящий  для  минирования  участок.  Так  и  сделали.
 Отошли  километра  на  два,  выкопали  окопчики,  залегли
в  них,  а  сверху  замаскировались  кураем.  Думали  уснуть,
но  ничего  не  получилось.  На  сырой  холодной  земле  в  мокрой
одежде  нас  начал  одолевать  холод.  На  рассвете  обнаружили,
что  в  ста  метрах  от  наших  окопчиков  пролегает  проселочная
дорога.  Утром  по  ней  проехало  несколько  немецких  машин,
крестьянские  повозки,  затем  —  вооруженные  всадники.  Весь
день  пролежали  без  движения,  не  смыкая  глаз,  в  напряже¬
нии  и  готовности  к  бою.  Тело  коченело.  Но  мы  терпеливо
ждали  ночи.
 С  наступлением  темноты  направились  к  железной  дороге,
взяв  западнее.  Там  ее  участок  проходил  по  насыпи  —  под¬
ходяще  для  диверсии.  Решили  понаблюдать  за  охраной  до¬
роги.  Минут  через  тридцать  прошли  патрули  и  с  ними  пу¬
тевой  обходчик  в  гражданском.  Через  некоторое  время  от
станции  Сейтлер  проследовала  дрезина  с  платформой  впе¬
 126

реди,  а  за  ней  на  такой  же  большой  скорости  промчался  то¬
варный  поезд.  Полежали  еще.  Справа  послышалось  посту¬
кивание  по  рельсам,  затем  появились  патрульные,  видимо,
возвращались  обратно.  А  возможно,  это  были  встречные.
 Лещенко  сказал:  «Теперь  пора!»  Справа  и  слева  поста¬
вил  в  охранение  Пантелеева  и  Рогова.  Мы  втроем  занялись
минированием.  Закопали  все  двадцать  килограммов.  Нача¬
ли  ставить  взрыватель,  и  в  это  время  со  стороны  Сейтлера
послышался  шум  поезда.  Он  быстро  приближался.  Лещен¬
ко  приказал  мне  подготовить  и  колесный  замыкатель,  а
Рогову  и  Пантелееву  отойти  от  дороги,  быть  готовыми  при¬
крыть  наш  отход.
 Быстро  установили  основной  взрыватель,  а  когда  поезд
был  совсем  близко,  Лещенко  для  верности  поставил  на
рельс  и  колесный,  уже  без  маскировки.  Мы  бросились  под
насыпь,  побежали  прочь  от  железнодорожного  полотна.  Че¬
рез  несколько  секунд  ахнул  взрыв  такой  силы,  что  нас  об¬
дало  мощной  воздушной  волной.  Затрещали  вагоны,  нале¬
зая  один  на  другой,  вспыхнул  пожар.  Мы  залегли  и  наблю¬
дали  всю  эту  картину,  радуясь,  что  так  замечательно
сработала  партизанская  мина!  Тут  раздались  автоматные
очереди,  началась  какая-то  беспорядочная  стрельба.  Мы
опомнились,  и  Петя  проговорил:  «Теперь  дай  бог  ноги!»
 Отошли  километра  на  два.  На  месте  взрыва  полыхало
зарево.  Взвивались  ракеты  и  раздавались  выстрелы  в  бли¬
жайших  селах.  «Дали  мы  им  прикурить»,—  сказал  Панте¬
леев.  Он  насчитал  девятнадцать  платформ  с  орудиями  —  по
два  на  каждой,  восемь  крытых  двухосных  и  один  большой
четырехосный  вагон.  Стали  думать,  как  ускользнуть  от  пре¬
следования.  Ясно,  что  нас  будут  искать  в  степи.  До  леса
за  остаток  ночи  нам  не  дойти.  Что  делать?
 Рогов  предложил  перейти  железную  дорогу  и  податься
к  Сивашу,  укрыться  в  старых  окопах  сорок  первого  года
и  переждать  денек.  Вряд  ли  кому  придет  в  голову  искать
нас  там.  Эту  идею  одобрили  все.  Лещенко  повел  нас  обрат¬
но  к  железной  дороге,  в  обход  участка  диверсии.  К  утру
вышли  к  Сивашу,  укрылись  в  разрушенном  блиндаже.  Дождь
прекратился,  но  было  сыро  и  холодно.  Чтобы  согреться,  мы,
как  овцы  в  стаде,  жались  друг  к  другу,  но  ноги  коченели
от  холода.  Утром  в  стороне  от  нас  несколько  раз  пролетала
«рама»  *.  «Ищут,  сволочи»,—  сердито  сказал  Петя  Лещенко.
Кое-как  дождались  ночи.  С  наступлением  темноты  двину¬
 *  Немецкий  самолет-разведчик  —  двухфюзеляжный,  потому  и
окрещен  «рамой».
 127

лись  в  сторону  леса,  до  которого  за  ночь  нужно  было  про¬
шагать  не  менее  сорока  километров.
 К  утру  добрались  до  азаматского  леса,  облегченно  вздох¬
нули.  Только  теперь  почувствовали  страшную  усталость.  Не
предполагали,  что  самые  тяжкие  испытания  ждали  нас  впе¬
реди.
 На  следующий  день  пришли  на  гору  Среднюю,  у  костра
просушили  одежду,  съели  последний  запас  продуктов,  не¬
много  отдохнули.  В  следующую  ночь  рассчитывали  пере¬
махнуть  через  Караби-Яйлу,  чтобы  к  утру  быть  в  зуйском
лесу.  Но  тут-то  и  началось  непредвиденное.  На  плато  Ка-
раби-Яйла  попали  в  такую  метель,  что  света  божьего  не
видно.  А  где-то  рядом  гарнизон  карателей  на  нашем  аэро¬
дроме.  Пришлось  большой  дугой  обходить.  Немного  сбились
с  пути.  Только  с  выходом  на  поляну  Учалан  поняли,  где
находимся,  и  пошли  к  третьей  казарме.
 Мы  еле  передвигали  ноги.  Пантелеев  и  Чернышенко
легли  на  снег  и  сказали,  что  больше  идти  нет  сил.  Никакие
уговоры  на  них  не  действовали.  Тогда  Лещенко,  встав  над
ними,  властным  голосом  приказал:  «Встать!»  Они  пытались
подняться  на  ноги,  но  не  смогли.  Мы  подняли  их,  взяли  под
руки  и  потихоньку  повели.  Лещенко  забрал  их  автоматы,  по¬
весил  себе  на  плечо  да  еще  поддерживал  Гришу  Черны¬
шенко.  Пурга  не  унималась.  Снег  валил  хлопьями.  Ветер
крутил  снежную  порошу,  мешая  дышать,  валил  с  ног  —  они
заплетались  в  топком  снегу.  Клонило  ко  сну.  Ребятам  хо¬
телось  присесть,  но  командир  не  разрешил.  Знал,  если  ся¬
дем  —  это  конец.  Просил  потерпеть,  уговаривал  и  требовал
идти  дальше,  только  в  этом  видел  спасение.
 Кое-как  доползли  до  развалин  третьей  казармы,  укры¬
лись  от  ветра  и  снега.  Пытались  развести  костер  —  не  смог¬
ли.  Немного  отдохнули.  Лещенко,  с  почерневшим  от  холода,
осунувшимся  лицом,  спросил: 	«Ну  как,  ребята,  дойдем?
 Всего-то  километра  три  до  лагеря».  С  мольбой  в  глазах  по¬
смотрел  на  Пантелеева  и  Чернышенко.  Они  отрицательно
покачали  головами.  Тогда  он,  еле  стоявший  на  ногах,  ре¬
шительно  сказал:  «Все  равно,  идти  надо.  Вы  оставайтесь
здесь  и  попытайтесь  разжечь  костер,  а  мы  втроем  потопаем».
 Прошли  не  более  километра,  ноги  подламывались.  Вот  и
разбитые  тачанки.  Петя  тихо  проговорил:  «Что-то,  ребята,
и  я  приморился,  кружится  голова.  Вы  идите,  я  чуточку  по¬
сижу  и  следом  пойду».  Мы  заколебались,  а  он  твердым  то¬
ном  командира:  «Идите!»
 —  Так  мы  расстались  с  ним...  навсегда,—  упавшим  го¬
лосом  со  слезами  на  глазах  закончил  Николай  Шаров.
 128

—  Не  верится,  что  такое  могло  случиться,—добавил
Чернышенко.—  Он  же  был  сильнее  нас  всех,  тащил  меня
чуть  ли  не  на  себе...
 В  полдень  22  ноября  на  склоне  горы  Яман-Таш,  чуть
выше  пещеры,  получившей  название  Партизанская  типо¬
графия,  я  построил  наш  Четвертый  отряд.  Перед  нами  на
плащ-палатке  лежало  тело  Пети  Лещенко  —  первого  коман¬
дира  диверсионной  группы.  В  скорбном  молчании,  склонив
головы,  стояли  Егоров,  Сорока,  Колпаков,  Шаров,  Бровко,
Буряк  и  другие  боевые  друзья  Петра  Семеновича  Лещенко.
На  похороны  пришли  —  секретарь  Крымского  обкома  Ям¬
польский,  командование  сектора.  Траурный  митинг  открыл
Луговой.  Партизаны  клялись  продолжать  начатые  Петром
Лещенко  удары  по  врагу  на  железной  дороге.  Теплые  слова
о  герое  сказал  Петр  Романович  Ямпольский.  Среди  вековых
дубов  и  буков  раздался  троекратный  ружейный  залп,  и
тело  славного  партизана,  завернутое  в  плащ-палатку,  друзья
бережно  опустили  в  могилу,  над  которой  скоро  образовался
земляной  холмик.  А  рядом  на  стволе  громадного  бука  мы
вырезали:
 ЛЕЩЕНКО
ПЕТР  СЕМЕНОВИЧ
1920-1942
 Вскоре  об  успехе  нашей  первой  диверсионной  группы
Совинформбюро  сообщило:  «Отряд  крымских  партизан  в  кон¬
це  ноября  пустил  под  откос  вражеский  эшелон.  Разбиты
паровоз,  19  платформ  с  военной  техникой,  пульмановский
вагон  и  восемь  теплушек  с  войсками  противника».
 Успешная  диверсия  на  железной  дороге  раскрыла  перед
нами  новые  возможности  нанесения  противнику  ощутимых
ударов.
 В  народе  говорят:  печаль  и  радость  ходят  рядом.  В  тра¬
урный  для  нас  день  мы  узнали  об  успешном  контрнаступ¬
лении  наших  войск  под  Сталинградом  и  окружении  330-ты¬
сячной  армии  врага.  С  самого  начала  войны  не  было  более
радостного  события.  Партизаны  восприняли  эту  весть  как
боевой  клич:  «Братцы,  бей  их,  наша  берет!»  Да,  действи¬
тельно,  теперь  по-настоящему  брала  наша.  И  каждому  хо¬
телось  немедленно  включиться  в  эту  великую  битву,  чтобы
всем  миром  навалиться  на  врага  и  окончательно  сломать
ему  шею.
 5. 	291

1
 ГЛАВА  5
 ХОЛОД,  ГОЛОД,  БОИ
 ЯМАН-ТАШ,  27  ДЕКАБРЯ
 ИДЕМ  В  АЛУШТИНСКИЕ
ЛЕСА
 ОТКУДА  СИЛЫ
БЕРУТСЯ!
 «МОЛНИЯ»  НА  ИМЯ
ВЕРХОВНОГО
 Больше  месяца  не  появлялись  над  лесом  наши  самоле¬
ты.  Партизанские  «закрома»  опустели  до  дна.  Дневной  ра¬
цион  —  две  ложки  муки  на  котелок.  И  все.  От  такой  заклад¬
ки  вода  в  котелках  даже  не  мутнеет.  Ни  еды,  ни  боепри¬
пасов.  Обидно.
 События  под  Сталинградом  звали  партизан  в  бой,  а  мы
тратили  последние  силы  на  добычу  продовольствия.  Оно
тоже  бралось  с  боями,  но  это,  как  заметил  однажды  на  сво¬
ем  смешанном  русско-украинском  Арсентий  Бровко,  «совсем
не  те  бои,  хай  им  грець!»
 Как-то  Бровко  подошел  и  говорит:
 —  Шо,  Федор  Иванович,  собираемся  на  продоперацию?
 —  С  чего  ты  взял?
 —  Та  хиба  ж  я  не  бачу  по  своему  вещмешку,  что  у  всих
и  у  вас  тоже  харчив  уже  нэма.
 На  другой  день,  действительно,  отряд  в  неполном  соста-
ве  отправился  на  добычу  пропитания  к  селам  Тернаир,  Но»
во-Ивановка,  Вейрат.  Операция  прошла  успешно.  Нам  уда-
дрсь  отбить  у  немецких  заготовителей  три  коровы  и  четыре
лошади.  Вернулись  без  потерь.  Захваченный  скот  штаб
сектора  распределил  по  отрядам.
 2  декабря  груцпа  ^ороки  под  покровом  густого  тумана
 ВТОРАЯ
 ПАРТИЗАНСКАЯ
 ЗИМА

Днем  вышла  к  степному  селу  Красновка  и,  на  проселочной
Дороге  из  засады  разгромив  подразделение  противника,  за¬
хватила  две  лошади.  4  декабря  наш  отряд  в  полном  составе,
используя  непогоду  и  плотный  ночной  туман,  незаметно
подошел  к  селу  Бура,  внезапно  атаковал  и  разбил  подраз¬
деление  полицаев  и  самооборонцев.  Взяли  пять  лошадей,
четыре  головы  крупного  рогатого  скота  и  кое-что  из  про¬
дуктов.
 В  том  налете  был  смертельно  ранен  молодой  партизан
Ф.  Порубай.
 Успешно  проведенные  продоперации  позволили  создать
хоть  какой-то  запас  продуктов.  Приказом  командира  Второ¬
го  сектора  от  6  декабря  Четвертый  отряд  ставился  в  пример
по  решению  продовольственной  проблемы  и  оказанию  по¬
мощи  другим  отрядам.  Мне,  Егорову,  а  также  особо  отли¬
чившимся  в  этих  операциях  —  Сороке,  Кирсанову,  Раку,
Стогнию,  Кузнецову  была  объявлена  благодарность.
 Нашему  примеру  последовали  другие  отряды.  Удачные
операции  провели  Третий  отряд  Соловья  и  группа  Куферяна
из  Пятого  отряда.  Они  отбили  у  противника  одиннадцать
.лошадей!  Правда,  и  потери  понесли:  погиб  боец  Б.  Берсенев,
был  ранен  отважный  командир  группы  А.  Ваднев.
 Заботясь  о  продовольствии,  мы  не  забывали  и  о  главном.
В  сложившейся  обстановке  наиболее  чувствительный  урон
©рагу  можно  было  нанести  диверсиями.  Это  убедительно
.доказала  группа  Петра  Лещенко.  Мы  создали  еще  одну  ди¬
версионную  группу  под  началом  Шарова.  Но  где  взять
взрывчатку?  Саша  Кобылянский  вспомнил,  что  летом  на
Средней  видел  забазированную  под  скалой  гондолу  пара¬
шюта  с  толом.  Может,  она  и  сейчас  там?  Доложил  об  этом
ааомацдиру  сектора  и  немедленно  отправил  Кобылянского
с  небольшой  группой  в  поход  за  толом.
 В  те  же  дни  неожиданными  нападениями  мы  вынудили
противника  снять  блокаду  Малого  аэродрома,  покинуть  Ка-
лан-Баир  и  высоты  в  тиркинском  лесу.  Но  уже  8  декабря
с  утра  каратели,  наступая  от  Орта-Сырта,  предприняли  по¬
пытку  восстановить  положение,  а  может  быть,  и  добиться
большего.  На  южных  склонах  Яман-Таша  отряд  Соловья
вступил  с  ними  в  бой.  Одновременно  с  направления  на  Ка-
раби-Яйлу  батальон  вражеской  пехоты  при  поддержке  ар¬
тиллерии  и  минометов  атаковал  отряды  Барановского  и
^Мокроуса  (Пятый  и  Шестой).  После  упорного  боя  против-
гнвду  удалось  вклиниться  между  отрядами,  захватить  ла¬
герь  Пятого  отряда  и  господствующую  над  местностью  вы¬
соту  ,835.  В  невыгодной  обстановке,  при  острой  нехватке
 131

боеприпасов  командиры  Пятого  и  Шестого  отвели  свои  под¬
разделения  на  восточный  склон  Яман-Таша  и  заняли  обо¬
рону.  Каратели  пытались  подняться  на  гору,  обходя  их,  но
были  встречены  огнем  нашего  отряда  и  отброшены  к  Суату.
Успешно  отразил  атаки  и  отряд  Соловья.  К  полудню  про¬
тивник  покинул  лес.
 Вечером  Кураков  собрал  командиров  и  замполитов.  От¬
метил,  что  противнику  не  удалось  достичь  цели,  по  достоин¬
ству  оценил  командование  Третьим  Соловья  и  Кузнецова.
Затем  обрушился  на  командиров  и  замполитов  Пятого  и
Шестого  отрядов.
 —  Почему  отступили?  Почему  не  выполняете  приказ
товарища  Сталина  «Ни  шагу  назад!»?  —  возбужденно  спра¬
шивал  он.
 Такая  постановка  вопроса  обескуражила  нас  всех.  Мы
хорошо  понимали  смысл  и  важность  приказа  Наркома  обо¬
роны  №  227  от  28  июля  1942  года,  но  насколько  распро¬
страняется  он  на  партизан,  было  не  совсем  ясно.  Плохо,
конечно,  что  отряды  отступили.  Но  при  чем  тут  приказ
Сталина?
 Выбрав  момент,  когда  Кураков  немного  успокоился,  зам¬
полит  Пятого  Бабичев  сказал:
 —  Товарищ  капитан,  я  хорошо  помню,  там  сказано:
«Без  приказа  ни  шагу  назад!»  Значит,  разумное  отступле¬
ние  не  исключается?
 Кураков  замялся  и  промолчал.  Бабичев  продолжал:
 —  А  как  мы  могли  получить  ваше  разрешение  на  от¬
ход,  не  имея  раций?  Связным  потребовалось  бы  не  менее
полутора  часов.  За  это  время  отряды  наверняка  были  бы
окружены  на  пятачке,  да  еще  без  патронов.  Не  соверши
мы  разумный  маневр,  дело  могло  обернуться  потерей  не
двух  человек,  а  двух  отрядов!  —  закончил  он.
 С  его  мнением  нельзя  было  не  согласиться,  учитывая
сложившуюся  конкретную  обстановку.
 Командир  сектора  яростно  возражал  Бабичеву,  расценив
его  выступление  как  попытку  оправдать  недисциплиниро¬
ванность.  За  поддержкой  обратился  к  Луговому:
 —  А  что  скажет  мой  замполит  по  этому  вопросу?
 Николай  Дмитриевич  начал  с  того,  что  приказ  Сталина
 касается  всех,  в  том  числе  и  партизан.  Он  для  командиров
и  начальников  —  крепкая  опора  в  повышении  исполнитель¬
ности  и  стойкости  в  бою.  Но  его  нельзя  переносить  на  пар¬
тизанскую  борьбу  механически.  Высокая  маневренность
всегда  была  и  остается  своего  рода  дополнительным  ору¬
жием  партизан.  Это,  видимо,  необходимо  учитывать.
 132

С  такой  трактовкой  приказа  №  227  согласился  и  секре¬
тарь  обкома  Ямпольский.  И  все  равно  на  следующий  день
нам  объявили  приказ  командира  сектора  «О  самовольном
оставлении  занимаемых  позиций  и  наказании  виновных».
Правда,  «виновные»  были  наказаны  терпимо.
 Анализируя  действия  противника  8  декабря,  мы  пришли
к  выводу,  что  это  была  разведка  боем.  Значит,  можно  ожи¬
дать  нападения  с  более  решительными  целями.  Предполо¬
жение  подтвердилось  сведениями  группы  специальной  раз¬
ведки,  действующей  в  районе  Карасубазара.  Ходивший  туда
связник  И.  В.  Крючковенко  узнал  от  подпольщиков  о  под¬
готовке  карателей  к  новому  прочесу  зуйских  и  карасуба-
зарских  лесов.
 12  декабря  по  отрядам  сектора  пронеслась  горестная
весть.  При  возвращении  с  продоперации  одно  из  подразде¬
лений  Пятого  отряда  в  колайском  лесу  попало  в  засаду.
Пять  человек  погибло,  трое  пропали  без  вести...
 К  середине  декабря  установились  ясные  морозные  ночи.
И  в  ночь  на  пятнадцатое  прилетел  Р-5,  пилотируемый
И.  Я.  Нижником.  Он  доставил  немного  продовольствия  и
почту.  С  этим  самолетом  убыло  ждавшее  эвакуации  коман¬
дование  расформированного  Первого  района  —  М.  И.  Чуб,
Ф.  И.  Захаревич,  Р.  М.  Пономаренко,  начальник  разведки
бывшего  Центрального  штаба  Н.  Е.  Касьянов,  партизанка
 А. 	В.  Таранова.
 У  нас  вновь  появилась  надежда  на  восстановление  воз¬
душного  моста.  Но  тот,  последний  в  1942  году  самолет,  до  мес¬
та  назначения  не  долетел  —  из-за  сильного  встречного  ветра
перерасходовал  горючее  и  совершил  вынужденную  посадку
на  оккупированной  территории  близ  Майкопа.  Касьянов  ч
другие  получили  тяжелые  травмы.  Летчику  и  пассажирам
все  же  удалось  уйти  от  преследования  фашистов.  После
длительного  скитания  по  тылам  врага  они  с  помощью  ку¬
банских  партизан  перешли  линию  фронта  и  лишь  на  во¬
семнадцатые  сутки  добрались  до  крымского  партизанского
госпиталя  в  Сочи.
 Зима  набирала  силу.  Горы  покрылись  толстым  слоем
снега,  наши  следы  на  нем  сохранялись  долго.  Оголенный
лес  стал  плохим  укрытием.
 Четвертый  отряд  по-прежнему  располагался  на  западном
склоне  Яман-Таша,  близ  каменного  выступа,  названного
нами  верандой.  Рядом  в  сохранившихся  старых  землянках
размещался  штаб  сектора.  В  двух-трех  километрах  южнее
и  восточнее  нас  находились  и  другие  подчиненные  Курако-
ву  отряды.
 133

Мы  заканчивали  подготовку  к  диверсиям  на  железной
дороге,  а  чтобы  обеспечить  группы  Мамасуева  и  Шарова
едой  на  десять  суток,  требовалось  провести  новую  продопе-
рацию.  В  общем,  все  шло  своим  чередом,  но  у  меня  на  душе
было  как-то  неспокойно.  Ныло  сердце,  ночами  плохо  спал,
ворочался.
 —  Что,  опять  вещие  сны?  —  вздохнул  Егоров.—  Ох,  на¬
кличут  они  беду...
 А  на  рассвете  17  декабря  в  районе  нашей  заставы,  вы¬
несенной  в  сторону  Баксана,  началась  перестрелка.  Яснее
ясного,  застава  вступила  в  бой.  Мы  с  Егоровым  мгновенно
выскочили  из  шалаша,  я  тут  же  подал  команду:  «Отряд
в  ружье,  по  местам!»  Люди  бросились  к  заранее  подготов¬
ленным  позициям  на  хребте  горы.
 В  так  называемую  зону  ответственности  отряда  были
высланы  разведывательные  дозоры,  к  месту  боя  направлена
группа  во  главе  с  начальником  штаба  Сорокой,  к  коман¬
диру  послан  связной  с  донесением  о  действиях  отряда.
 Мы  с  Егоровым  и  Колпаковым  поднялись  на  КНП  —
командно-наблюдательный  пункт  в  боевом  порядке  отряда.
Позади  нас  расположился  мой  резерв  —  отделение  партизан
с  ручным  пулеметом:  ему  пока  глядеть  в  сторону  тыла.
Связные  от  боевых  групп  и  наши  ординарцы  залегли  по  обе
стороны  КНП,  образуя  совместно  с  командованием  как  бы
вторую  линию  обороны.
 Почти  одновременно  с  нашей  заставой  отряд  Соловья
завязал  бой  на  северных  склонах  Яман-Таша  —  с  румына¬
ми,  они  шли  вдоль  хребта  с  юга.  А  отряды  Барановского  и
Мокроуса  начали  бои  за  Суатом  —  с  карателями,  наступав¬
шими  от  Караби-Яйлы.
 К  нам  на  КНП  пришли  Кураков  и  Луговой.  Командир
сектора,  уточнив  обстановку,  приказал  удержать  рубеж  лю¬
бой  ценой.  Ни  шагу  назад!  Иначе  весь  сектор  окажется  в  ка¬
тастрофическом  положении.  Луговой  посоветовал  разъяснить
это  каждому  бойцу  и  пожелал  нам  удачи.
 После  их  ухода  мы  с  Мирон  Мироновичем  обошли  пе¬
редний  край  обороны,  проверили  позиции  каждого  бойца,
особенно  пулеметчиков,  уточнили  задачи  боевых  групп,  до¬
вели  приказ  командира  сектора  до  каждого  партизана.
 Бой  на  заставе  не  утихал.  От  Сороки  прибежал  связной,
сообщил:  противник  крупными  силами  со  стороны  Баксана
теснит  группу  начальника  штаба.  Застава  Стогния,  видимо,
окружена,  но  держится...
 Командую:  «Отряду  приготовиться  к  бою!»
 Стрельба  приближалась.  Пожалуй,  нет  более  напряжен¬
 134

ного  момента  в  обороне,  чем  секунды  ожидания  противника,
который  вот-вот  появится.  Нервы  напряжены  до  предела  и
в  то  же  время  находишься  как  бы  в  оцепенении.
 На  фронте  и  в  партизанских  боях  мне  не  раз  приходи¬
лось  наблюдать,  как  в  такие  минуты  нервно  играли  жел¬
ваки  на  лицах  даже  обстрелянных  бойцов,  а  новички  испы¬
тывали  неуверенность  в  возможности  защитить  свои  пози¬
ции.  Начиналась  пагубная  беготня  от  одного  укрытия  к  дру¬
гому.  Помнится,  на  Перекопском  перешейке  вот  так  же
к  линии  обороны  со  стороны  боевого  охранения  приближа¬
лась  ружейно-пулеметная  стрельба.  Совсем  близко,  на  стыке
с  левым  соседом,  затрещали  немецкие  автоматы.  И  вдруг
один  за  другим  вскакивают  на  ноги  наши  бойцы.  Их  ста¬
новится  все  больше,  и  они  бросаются...  Нет,  не  в  контрата¬
ку  —  они  бросаются  назад  от  позиции,  наутек...
 —  Что  это,—  спрашивает  невозмутимый  майор  Кроха,—
паника?
 Он  вопросительно  посмотрел  на  нас,  двух  находившихся
рядом  с  ним  лейтенантов.  Мы  поняли  командира  полка  и
с  автоматами  в  руках  кинулись  навстречу  паникерам.  Их
было  уже  около  сотни.  Мы  кричали:  «Стой!  Ложись!»  Они
не  обращали  на  нас  внимания.  Когда  до  них  оставалось  не
более  тридцати  метров,  мы  решились  на  крайнее:  «Именем
командира  полка  приказываем  —  стой!»  И  открыли  огонь
из  автоматов  поверх  голов  бегущих.
 Ими,  как  выяснилось  тут  же,  оказались  минометчики
полковой  батареи.  Они  «подали  пример»  стрелкам  левофлан¬
говой  роты,  и  те  тоже  поддались  панике.
 —  Почему  бежите,  кого  испугались!  Где  ваши  миноме¬
ты?
 Ответов  не  последовало,  но  было  ясно:  люди  вышли  из
оцепенения  и  страха,  почувствовали  стыд  за  свое  малоду¬
шие.  Кто-то  из  них  сказал:  «Нечистый  попутал,  товарищи
лейтенанты!  И  правда,  чего  это  мы...»
 Пока  они  возвращались  к  своим  минометам,  артилле¬
ристы  беглым  огнем  рассеяли  группу  прорывавшихся  к  нам
вражеских  автоматчиков...
 Я  про  этот  случай  всему  отряду  рассказывал.  Мирон  Ми¬
ронович  по-своему,  по-комиссарски,  все  из  того  эпизода
по  полочкам  раскладывал  —  что  в  нем  просто  от  неопыт¬
ности  бойцов,  что  от  недостаточной  сознательности  и  слабой
воли.  Люди  соглашались  с  нами,  добавляли  свои  примеры.
Сходились  на  том,  что  действительно  даже  обстрелянному
вояке  трудно  преодолеть  нервное  напряжение  в  ожидании
нападения  противника,  да  еще  превосходящими  силами.  Но
 135

только  до  команды  «Огонь!»  С  нею  —  разрядка.  И  ты  уже
не  реагируешь  на  свист  пуль,  близкие  разрывы  снарядов,
все  внимание  приковано  к  противнику,  которого  надо  унич¬
тожить.
 Нет,  и  сегодня  не  дрогнет  в  обороне  Четвертый!
 А  противник  совсем  рядом.  Но  раньше  показались  бой¬
цы  группы  Николая  Сороки.  Отстреливаясь,  они  перебегали
от  дерева  к  дереву.  Вслед  за  ними  появились  густые  цепи
фашистов,  пытавшихся  на  плечах  группы  ворваться  на  ру¬
беж  обороны  отряда.
 Пять  наших  ручных  пулеметов,  захлебываясь,  косили
врага  перекрестным  огнем.  Каратели  залегли,  ползком  по¬
пятились  назад  —  в  лощину  за  штабеля  дров.
 Комсомолец  Миша  Новиков,  кавалер  ордена  Красного
Знамени,  ринулся  вперед  —  взять  пулемет  убитого  враже¬
ского  солдата.  Взять-то  взял,  но  в  то  же  мгновение  в  него
угодила  пуля.  Миша  упал,  пополз  с  пулеметом  к  своим.
Товарищи  подхватили  его,  втащили  в  укрытие,  перевязали.
Я  приказал  ординарцу  Антону  Славинскому  сопроводить  его
до  медпункта,  под  скалу,  где  трудились  врачи  Александра
Осипенко  и  Леонид  Митлер.  Миша  запротестовал:
 —  Товарищ  лейтенант,  не  надо  провожатого,  вас  и  так
мало,  сам  дойду,—  и,  прижав  рукой  повязку  на  животе,
пошел  в  медпункт.  Ему  оказали  врачебную  помощь,  но  ра¬
нение  оказалось  смертельным...
 По  всей  линии  обороны  шла  непрерывная  стрельба.  Про¬
тивник  патронов  не  жалел,  мы  отвечали  только  одиночными
прицельными  выстрелами.  Не  утихал  бой  и  на  участках
других  отрядов.  Только  на  западном  склоне  горы,  где  рас¬
полагался  штаб  сектора  с  группой  охраны  и  радистами,
было  пока  спокойно.
 В  ходе  боя  прояснилось  соотношение  сил,  четко  вырисо¬
валась  обстановка.  До  бригады  горных  стрелков  румын¬
ской  дивизии  и  крымскотатарских  добровольцев  из  баксан-
ского  гарнизона  основной  удар  наносили  по  нашему  Чет¬
вертому,  часть  подразделения  наступала  на  позиции  Треть¬
его,  Пятого  и  Шестого  отрядов.  Свободным  оставалось  пока
только  западное  направление  —  в  сторону  Калан-Баира.
Воспользоваться  этой  отдушиной  днем  затруднительно.  Да
и  не  хотелось,  мы  бы  лишились  удобных  позиций.  А  по
глубокому  снегу  на  просматривающихся  склонах  незаметно
не  уйдешь.  Оставалось  одно  —  сражаться  до  ночи.
 Для  повышения  оперативности  управления  боем  отправ¬
ляю  Егорова  на  правый  фланг,  в  группу  Мамасуева.  Кол-
пакова  —  на  левый,  в  группу  Свиридова.  Мы  с  Сорокоц
 136

остаемся  в  центре  боевого  порядка  —  в  группе  Пантелеева.
Прошу  Егорова  и  Колпакова  почаще  докладывать  о  поло¬
жении  на  флангах,  самим  же  на  месте  принимать  все  меры
к  удержанию  позиций.
 Противник  открыл  сильный  минометный  огонь  по  нашим
позициям.  К  счастью,  эффективность  огня  была  незначи¬
тельной.  Мины  рвались  в  глубине  обороны  отряда,  где  кроме
хорошо  укрытого  резервного  отделения  никого  не  было.
 Вслед  за  огневым  налетом  началась  новая  атака.  Более
пятисот  карателей  в  плотной  боевой  цепи,  ведя  яростный
огонь  на  ходу,  с  дикими  выкриками  приближались  к  нашей
линии  обороны.  До  них  —  сто  пятьдесят  метров,  сто...  Зара¬
ботали  пулеметы  Михаила  Капшука,  Гаврилы  Андрейченко,
Степана  Рака,  Серафима  Богданова,  Ивана  Сырьева.  И  на
нашей  стороне  тоже  поднялись  невероятный  шум  и  ругань  —
оттого  что,  разя  врага  в  упор,  каждый  что-то  выкри¬
кивал.
 Цепь  противника  быстро  редела,  идущие  впереди  все
чаще  стали  оглядываться  назад.  Тех,  кто  прятался  за  ство¬
лы  деревьев,  офицеры  били  прикладами,  гнали  под  пули...
 Напряжение  боя  достигло  критического  момента.  Сейчас
главное  не  дрогнуть!  Вижу,  как  бойцы  поглядывают  на
своих  командиров.  Стоит  тем  чуть  податься  плечами  назад,
как  это  передается  всем.  Теперь  мгновения  решают  исход
боя.
 Противник  совсем  близко.  Мы  с  Сорокой  перегляды¬
ваемся.  Подаю  команду:
 —  Приготовиться  к  контратаке!  Гранатами  огонь!
 Команда  прокатилась  по  цепи,  вся  цепь  зашевелилась.
 Перед  ней  в  воздухе  мелькнули  гранаты.  Румынские  гор¬
ные  стрелки  заметались  между  разрывами,  снова  попяти¬
лись  к  штабелям.  Теперь  самое  время  и  для  команды:
 —  В  атаку  вперед!  Ура!
 Преследуя  противника,  отряд  только  в  трехстах  метрах
от  «старта»  контратаки  встретил  организованное  сопротив¬
ление.  Я  решил,  надо  вернуться,—  новую  оборонительную
позицию  с  ходу  не  оборудуешь.  Подобрали  трофеи  —  два
ручных  пулемета,  с  десяток  автоматов  и  винтовок,  несколь¬
ко  коробок  с  пулеметными  лентами.  И  организованно  отош¬
ли.  Контратака  подняла  настроение.  Еще  бы,  менее  вось¬
мидесяти  партизан  обратили  в  бегство  батальон!
 Но  бой  еще  не  окончен,  силы  врага  значительны.  Наше
счастье  в  том,  что  он  не  может  их  развернуть: 	ширина
 хребта  не  более  700—1000  метров,  справа  и  слева  кру¬
тые  скаты,  покрытые  толстым  слоем  снега.
 137

Не  считаясь  с  потерями,  каратели  вводили  в  бой  всё  но¬
вые  подразделения,  и  мы  били  их  порознь  —  одно  за  дру¬
гим.
 Среди  дня  еще  одна  мощная  атака  на  фланги  отряда  —
против  групп  Свиридова  и  Мамасуева.  Особенно  жарко
было  у  Свиридова.  Бросил  туда  резервное  отделение  сержан¬
та  Майкова,  диверсионную  группу  Шарова.  В  бой  вступи¬
ла  охрана  штаба  сектора...
 Атаку  отбили,  разгромили  подразделение,  обходившее
фланг.
 Командиры  групп  сообщили,  что  нечем  стрелять  из  оте¬
чественного  оружия,  просили  помочь  патронами.  Где  их
взять?!
 Уже  несколько  часов  бой  не  утихал  ни  на  минуту.  Уби¬
ты  М.  И.  Филоненко,  В.  Г.  Силаев,  И.  Т.  Майков.  Отваж¬
ный  командир  резервного  отделения  лежал  с  автоматом  в
руках  среди  трех  воронок  от  мин,  в  брезентовом  плаще,
изрешеченном  осколками...
 От  Мамасуева  прибежал  связной:  противник  обходит  их
по  восточному  склону,  командир  группы  просит  помочь
людьми  и  патронами.  Приказал  Сороке  оставаться  с  Пан¬
телеевым,  организовать  огневую  поддержку  Свиридова.
А  сам  собрал  всех,  кого  можно,—  связных,  часть  людей  с
левого  фланга,  из  резервного  отделения.  Набралось  человек
двадцать  пять.  Выдвинулись  на  правый  фланг.  К  Мамасуе-
ву  пришли  в  самый  разгар  боя.  Противник  пересек  поляну,
потеснил  правый  фланг  группы  и  пытался  обойти  ее  с  ты¬
ла.  Мамасуев  почти  всю  группу  развернул  фронтом  к  Суа-
ту,  и  она  держалась  из  последних  сил.  На  фланге  из-за
дерева  вел  огонь  замполит  Егоров.  Издали  заметил  его,  он
стрелял  стоя...
 Наша  помощь  оказалась  своевременной.  Контратакой
противник  был  отброшен  за  поляну.
 Когда  бой  на  этом  участке  немного  затих,  Мирон  Миро¬
нович  присел  на  бревно,  закурил  трубку,  сказал,  пряча
улыбку:
 —  Ну  как,  Федор  Иванович,  денек?  Вот  что  бывает,
когда  командиру  черти  по  ночам  снятся.
 —  Какие  еще  черти?
 —  Сам  же  хвастал!
 Посмеялись.  От  усталости  Мирон  Миронович  выглядел
осунувшимся,  но  глаза  задорно  блестели.  Он  с  восторгом
говорил  о  людях:
 —  Золотые  они  у  нас.  Цены  им  нет.  Голодные,  весь
день  на  снегу.  Под  убийственным  огнем  этой  бесчисленной
 188

орды,  без  патронов,  считай,  с  голыми  руками,  бросаются
в  контратаки.  Значит,  сталинградский  победоносный  дух
Красной  Армии  дошел  и  до  наших  партизан!
 Когда  шли  с  ним  на  КНП,  встретили  связного  от  началь¬
ника  штаба  отряда.  Сорока  сообщал,  что  за  дровяным  скла¬
дом  идет  сосредоточение  противника,  по  всему  видно,  го¬
товится  новая  атака.  Потом  встретили  нашего  связного  из
штаба  сектора  —  он  сопровождал  незнакомого  подтянуто¬
го  лейтенанта.  Тот  подошел  и  по-военному  четко  предста¬
вился:
 —  Командир  группы  Шестого  отряда  Котельников  Ни¬
колай  Кузьмич.  По  приказу  командира  сектора  с  группой
прибыл  в  ваше  распоряжение.
 От  радости  мне  хотелось  его  расцеловать.
 —  Сколько  в  группе,  дорогой  Николай  Кузьмич?
 —  Двадцать  пять  орлов.
 Его  внешний  вид,  военная  выправка  производили  очень
хорошее  впечатление.  Он  понравился  мне  с  первого  взгля¬
да.
 Связной  Певзнер  вручил  записку  замполита  сектора  и,
сияя,  что-то  приговаривая,  погладил  ладонью  противогазную
сумку.  Николай  Дмитриевич  писал:  «Федя,  посылаю  авто¬
матные  патроны.  Собрал  все,  что  можно.  Обезоружил  весь
штаб.  Н.  Луговой».
 Не  теряя  времени,  ознакомил  Николая  Котельникова  с
обстановкой  и  поставил  ему  боевую  задачу:  обойти  поляну
по  восточному  склону  и,  как  только  противник  начнет  ата¬
ку,  внезапно  ударить  ему  во  фланг  и  тыл.  В  этот  момент
мы  его  контратакуем.
 Идем  с  Егоровым  дальше,  по  пути  говорю  ему:
 —  Как  бы  людям  хоть  кипятку  с  чем-нибудь,  с  утра
ничего  в  рот  не  брали.
 —  Это  верно.  Люди  крайне  измотались.  Война  войной,  а
есть-то  хочется.  Что-нибудь  придумаем.
 На  КНП  узнали,  что  разведчики  Колпакова  к  западу  от
Яман-Таша  противника  не  обнаружили,  что  группа  Стог¬
ния,  окруженная  на  заставе,  вырвалась  из  кольца  и  по
Бурульче,  никого  не  встретив,  благополучно  вернулась  в
отряд.  В  группах  Свиридова  и  Пантелеева  осталось  по
5—10  патронов  на  единицу  отечественного  оружия.  И
еще  Николай  Анисимович  материл  вражеских  мино¬
метчиков:
 —  Житья  не  дают...  Пристрелялись  и  бьют  по  каждо¬
му  партизану.  Стоит  откуда-нибудь  сделать  выстрел,  как
по  этому  месту  следует  огневой  налет.  Спасение  от  них
 139

только  в  том,  что  люди  хорошо  замаскированы  да  сидят  не
ближе  двадцати  метров  друг  от  друга.
 Как  бы  в  подтверждение  его  слов  противник  начал
новый  огневой  налет.  С  деревьев  полетели  щепки.  От  раз¬
рывов  мин  и  порохового  дыма  снег  становился  черным.
 —  Ну,  снова  начинается,—  вздохнул  я  и  дал  коман¬
ду:  —  «По  местам!»
 Мы  засели  за  толстыми  буками,  изготовились  к  отраже¬
нию  атаки.  Сорока  занял  позицию  метрах  в  тридцати  пра¬
вее  меня  рядом  с  пулеметом  Степана  Рака.  Левее  распо¬
ложился  Колпаков  —  рядом  с  пулеметом  Михаила  Кап¬
шука.
 Противник  начал  новую  атаку.  Заработали  наши  пуле¬
меты,  к  сожалению  только  трофейные:  к  отечественным  не
было  патронов.
 Сорока  стрелял  с  колена,  все  время  «напоминал»  Сте¬
пану  Раку:
 —  Бей  их,  сволочей!
 И  вдруг  схватился  за  правое  плечо.  Бросился  к  нему.
Николай  пожаловался:
 —  Что-то  сильно  ударило  в  грудь...
 —  Иди  в  лагерь  к  шалашам!
 В  это  время  со  стороны  Суата  послышалась  частая  дробь
наших,  советских,  автоматов.
 —  Молодец  Котельников!  —  вырвалось  у  меня.—  Отряд,
встать!  В  атаку  вперед!
 Третья  контратака  за  день.  Наше  «Ура!»  перекликалось
с  не  менее  лихим  победным  криком  группы  Котельникова,
которое  гулким  эхом  неслось  по  долинам  Бурульчи  и  Суата.
 Враг  на  этот  раз  побежал,  да  так,  что  не  догнать.  Отряд
продвинулся  по  хребту  километра  на  полтора,  прижимая
карателей  к  Бурульче.  Но  фашисты  опомнились,  залегли,
оказали  сопротивление.  На  правом  фланге  против  группы
Котельникова  ввели  свежие  подразделения.
 Наша  линия  растянулась  и  оказалась  развернутой  к
западным  склонам,  правый  фланг  оголился.  В  таком  поло¬
жении  переходить  к  обороне  опасно.  Пришлось  снова  от¬
вести  отряд  на  обжитые  позиции.
 День  был  па  исходе,  темнело  быстро.  Противник  пре¬
кратил  атаки,  наступило  затишье,  видимо,  до  утра.  Только
теперь  мы  почувствовали  страшную  усталость,  холод  и  го¬
лод.  У  меня  совсем  пропал  голос.
 Командиры  групп  доложили  о  потерях:  7  убитых,  в  том
числе  трое  из  группы  Котельникова,  и  8  раненых.  Против¬
ник  потерял  убитыми  и  ранеными  вдесятеро  больше.
 140

Наши  боеприпасы  и  продовольствие  почти  на  нуле.
 Пока  мы  занимались  подсчетами,  появился  Мирон  Ми¬
ронович  Егоров.  На  его  усталом  лице  сияла  улыбка.  Я  спро¬
сил:
 —  Ты  что  такой  веселый,  не  клад  ли  нашел?
 Мирон  Миронович  взмахнул  рукой,  и  перед  нами,  вый¬
дя  из-за  деревьев,  предстали  отрядный  повар  Степан  Сав¬
ченко,  медсестры  Галя  Леонова  и  Лида  Кислица  с  ведра¬
ми  горячей  пищи.  На  вопрос,  откуда  продукты,  Савченко
с  улыбкой  во  весь  рот  ответил:
 —  Та  це  мы  с  комиссаром  там-сям  потрясли.  Ну  и  штаб
сектора  трохи  концентратив  пидкынув.
 Ели  мы  с  большим  аппетитом.  Я  благодарил  Мирона
Мироновича,  поинтересовался,  как  чувствует  себя  Николай
Анисимович.
 —  Рана  тяжелая,—  вздохнул  Егоров.—  Пуля  зацепила
верхнюю  часть  легкого  и  вышла  под  лопаткой.  На  мед¬
пункт  идти  отказался.  Находится  в  штабном  шалаше,  в
нем  и  другие,  кто  сам  передвигаться  может.
 Прибежал  связной  от  Куракова:  меня  и  замполита  сроч¬
но  вызывали  в  землянку  штаба  сектора.  Когда  пришли,  там
все  уже  были  в  сборе.  Не  дослушав  мой  рапорт,  Кураков
пригласил  нас  сесть.
 —  Время  не  ждет,—  сказал  он  и  обратился  к  секретарю
обкома:  —  Петр  Романович,  разрешите  начинать?
 Ямпольский  кивнул.
 —  Коротко  подведем  итоги  дня,—  торопливо  заговорил
командир  сектора.—  Должен  отметить,  все  отряды  сегодня
дрались  стойко,  ни  метра  не  уступив  врагу.  Противник  по¬
терял  более  трехсот  человек  убитыми  и  ранеными.  Особой
похвалы  заслуживает  Четвертый  отряд.  Он  сдерживал
натиск  главных  сил,  смело  контратаковал,  обращая  про¬
тивника  в  бегство.  Мы  выиграли  неравный  бой  с  крупными
силами.  Но  противник  не  оставил  леса.  Значит,  завтра  во¬
зобновит  наступление.  Ставлю  перед  всеми  вопрос:  что
будем  делать  дальше?
 Все  понимали,  что,  не  имея  боеприпасов,  удерживать
Яман-Таш  нелепо.  Но  после  недавних  дебатов  о  смысле
приказа  №  227  прямо  сказать  об  этом  никто  не  решился.
 —  Предлагаю  на  обсуждение  план  действий.  С  горы
немедленно  уйти,  иначе  нас  сомнут.  В  эту  же  ночь  совер¬
шить  бросок  в  Алуштинский  заповедник.  Это  позволит  нам
оторваться  от  противника  и  пополнить  боеприпасы  на  базах
первого  сектора,  известно,  что  туда  сброшены  23  парашю¬
та  с  боеприпасами.  Учитывая  расстояние  и  сложность  ноч¬
 141

ного  перехода  по  горам,  тяжело  раненных  в  сегодняшнем
бою  с  собою  не  брать,  а  укрыть  их  на  определенное  время
здесь  в  скалах:  с  ними  от  противника  не  оторвемся.  Вот
такой  план.  Прошу  высказаться.  Только  покороче,  время
дорого!
 С  первой  частью  плана  все  согласились,  но  вопрос  о
раненых  вызвал  замешательство.  Никогда  раньше  ни  у  ко¬
го  не  появлялось  мысли  о  возможности  оставить  раненых.
Это  противоречило  известному  солдатскому  правилу:  «Сам
погибай,  а  товарища  выручай».  Но  правда  и  то,  что  нести  их
по  горам  в  такую  даль  невозможно.  И  для  них  же  самих
это  равносильно  пыткам.
 Мы  с  Егоровым  обменялись  мнениями,  и  я  доложил,
что,  поскольку  у  нас  тяжело  ранен  только  Николай  Сорока
и  тот  держится  на  ногах,  мы  не  оставим  его  ни  при  каких
обстоятельствах.  Другие  наши  раненые  в  строю.  Дойдут!
 Остальные  командиры  и  замполиты  отрядов  промолчали,
посматривая  на  Ямпольского  и  Лугового,  выжидая,  что
скажут  они.
 Слово  взял  Луговой:
 —  Никто  не  повинен  в  том,  что  наша  победа,  которой
можно  гордиться,  добыта  дорогой  ценой.  Погибли  коммуни¬
сты  В.  Е.  Слоква,  П.  Р.  Пономаренко,  А.  Д.  Славнов,
Е.  П.  Веялко,  Н.  М.  Овчаров,  беспартийные  товарищи  —
Е.  В.  Ращупкин,  Ф.  Ф.  Порубай,  М.  И.  Филоненко,  И.  Т.  Май¬
ков,  В.  Г.  Силаев,  М.  И.  Новиков,  М.  В.  Галкин,  С.  П.  Бов¬
кун,  М.  Т.  Яграшев.  Они  пали  как  герои.  Сейчас  решается
вопрос,  как  быть  дальше.  Бросок  до  заповедника  за  одну
ночь  после  тяжелого  боя  считаю  нереальным.  Мы  растеряем
людей.  Думаю,  дальше  тиркинского  леса  нам  не  уйти.  А  раз
так,  зачем  оставлять,  по  существу,  на  съедение  фашистс¬
кому  зверю  двадцать  своих  раненых  соратников?  Предлагаю
перенести  их  под  Тирке,  а  там  завтра,  по  обстановке,  бу¬
дем  решать,  что  делать  дальше  и  как  быть  с  ранеными.
 Такого  Кураков  явно  не  ожидал.  Ответил  резко:
 —  Война  есть  война.  Иногда  приходится  жертвовать
малым  количеством  людей,  чтобы  спасти  всех.  Приказываю
подготовиться  к  маршу.  В  двадцать  два  выступаем!
 Вот  при  каких  обстоятельствах  мы  впервые  по-настоя¬
щему  поняли,  что  превращение  комиссаров  в  замполитов  —
не  просто  переименование  должностей,  которое  у  нас  не
приживалось:  большинство  командиров,  в  том  числе  и
Кураков,  как  и  прежде,  называли  своих  заместителей  по
политической  части  комиссарами.  Но  возникла  конфликт¬
ная  ситуация,  и  командир  сектора  сразу  дал  цоцять  Луго¬
 142

вому:  мы  теперь  не  на  равных,  я  —*  единоначальник.  Кай
решил,  так  и  будет.  Что  же,  командир-единоначальник  фор¬
мально  имел  на  то  право.  Видимо,  поэтому  и  не  счел  воз¬
можным  вмешаться  в  спор  между  Кураковым  и  Луговым
секретарь  обкома  Ямпольский.
 После  совещания  мы  с  Егоровым  зашли  к  Сороке.  Он
осунулся,  побледнел.  Правая  рука  на  подвязке.  Пистолет  и
гранатная  сумка  передвинуты  на  левый  бок.  Я  спросил:
 —  Как,  Коля,  можешь  передвигаться?
 —  А  почему  же  нет,  ноги-то  целы!
 Мы  облегченно  вздохнули,  велели  ему  идти  с  группой
Шарова.  А  чтобы  он  не  чувствовал  себя  выбывшим  из
строя,  я  на  полном  серьезе  проинформировал  его  как  на¬
чальника  штаба:  отряду  приказано  двигаться  во  главе  общей
колонны  с  соблюдением  необходимых  мер  охранения  и  раз¬
ведки.  Обо  всех  своих  решениях  пообещал  ставить  его  в
известность.
 В  который  раз  мы  искали  защиты  у  нашей  спасительни¬
цы  при  скрытых  маневрах  Бурульчи,  поднялись  на  Калан-
Баир,  пересекли  открытое  плато.  К  утру  все  отряды  секто¬
ра  вышли  на  северо-западные  склоны  Тирке.  От  усталости
люди  валились  на  снег  и  тут  же  засыпали.  Куракову  при¬
шлось  согласиться:  необходима  дневка.  Разумеется,  с  соб¬
людением  множества  предосторожностей.  Костры  разводить
только  для  приготовления  пищй,  притом  —  бездымные.  Ни¬
каких  перемещений  по  склону,  тщательная  маскировка.  И
не  поморозить  людей!
 Мы  с  комиссаром  прошли  по  подразделениям  отряда.
Вид  бойцов  изнуренный,  но  настроение  в  общем  нормаль¬
ное.  Подошли  к  раненым.  Николай  Сорока  сидел  на  бревне
без  куртки.  Глаза  ввалились,  лицо  бледное.  Рукавом  сво¬
бодной  руки  без  конца  вытирает  вспотевший  лоб.  На  спине
гимнастерки  большое  кровавое  пятно.  Подле  колдует  врач
Александра  Дмитриевна  Осипенко.  На  мой  вопрос  о  само¬
чувствии  Николай  Анисимович  тихим  голосом  ответил:
 —  Да  ничего.  Только  вот  что-то  в  жар  бросает  и  ды¬
шать  трудно.
 —  Какое  тут  ничего!  —  Александра  Дмитриевна  осто¬
рожно  сдвинула  бинт.—  Посмотрите,  что  делается.  Как  толь¬
ко  этот  человек  находит  силы  идти  по  такой  дороге?
 Мы  увидели  большую  рваную  рану.
 —  Да,  Анисимович,  в  тебя  разрывная  пуля  угодила,—
тяжело  вздохнул  Мирон  Миронович.—  Надо  соорудить  но¬
силки.
 143

Сорока  категорически  запротестовал:
 —  Ничего  не  нужно.  Вот  немного  отдохну,  и  можно  ид¬
ти  дальше.
 Стоявший  рядом  Николай  Шаров  сказал:
 —  Мы  ему  предлагали  носилки.  И  слышать  не  хочет!
До  чего  же  упрямый  человек.  Говорит:  «Что  же  тем  ребя¬
там  не  предложили...»
 Со  склонов  Тирке  хорошо  просматривалась  гора  Яман-
Таш.  Над  нею  стоял  дым.  Видимо,  каратели  разрушали  и
жгли  наши  шалаши.  Все  задавались  вопросом  —  что  с  ра¬
неными?  Как  они  там  под  скалой?  Живы  или  уже  стали
жертвами  фашистских  палачей?
 Всем  было  ясно,  что  совершена  ошибка.  Она  сродни
подлости.
 Среди  командования  сектора  вспыхнули  споры,  в  кото¬
рые  теперь  вмешался  и  секретарь  Крымского  обкома.  Ям¬
польский  корил  себя  за  то,  что  вовремя  не  поправил  Кура-
кова.  Сознавая  свой  промах,  Кураков  отправил  на  Яман-Таш
разведчиков  под  командой  Виноградова  с  задачей  выяснить
судьбу  раненых.  Мы  с  нетерпением  весь  день  ждали  воз¬
вращения  этой  разведгруппы.  Вечером  к  нам  пришел  Нико¬
лай  Кузьмич  Котельников.  Мы  встретились,  как  старые
друзья,  хотя  прошло  чуть  больше  суток  со  времени  нашего
знакомства.  В  бою  быстро  узнается  человек,  рождаются
дружба  и  товарищество.
 —  А  все-таки  мы  крепко  врезали  карателям.  Небось  сей¬
час  жгут  наши  шалаши  и  думают,  как  бы  быстрее  умотать
живыми  из  леса.  Вот  только  жаль,  что  оставили  там  ре¬
бят,—  с  досадой  сказал  Котельников.
 —  Ох  и  тяжко  им...
 Он  вспомнил,  как  в  начале  1942  года  сам  оказался  в
таком  положении.  Будучи  командиром  роты  автоматчиков
818-го  стрелкового  полка,  под  конец  сорок  первого  —  в  ночь
на  30  декабря,  высадился  с  моря  в  Феодосии.  Восемнадцать
дней  десантники  вели  тяжелые  бои.  Израсходовав  боепри¬
пасы,  полк  вынужден  был  отходить  с  большими  потерями.
У  поселка  Насыпной  и  Николай  получил  ранение.  Остаткам
полка  приказали  прорываться  к  партизанам.
 Котельникову  с  группой  в  двадцать  человек,  из  них  се¬
меро  раненых  и  обмороженных,  удалось  пробиться  в  район
Козьей  горы  юго-восточнее  Старого  Крыма.  Почти  полтора
месяца  они  прожили  в  лесу,  пока  случайно  не  встретили
партизан  Старокрымского  отряда.  Так  что  он  хорошо  знает,
как  тяжело  раненым  в  условиях  зимнего  леса  —  без  бинтов  и
медикаментов,  без  еды...
 144

—  Только  партизанскому  врачу  Ольге  Приходько  и  мед¬
сестре  Лизе  Чебышевой  удалось  поставить  нас  на  ноги.
А  кто  поможет  ребятам  на  Яман-Таше?  —  взволнованно  за¬
кончил  он.
 К  ночи  вернулись  разведчики.  Сколько  раз  попадало  их
командиру  Виноградову  за  доклады  в  несколько  вольной
форме.  А  на  этот  раз  все  только  обрадовались,  когда  он  в
свойственной  ему  манере  отрапортовал:
 —  Видно  бог  спас  наших  ребят.  Все  живы.  Каратели
сожгли  лагеря  и  сразу  смотались.  До  скалы  не  дошли.
 Кто-то  спросил:
 —  А  как  же  следы?  Неужели  не  заметили?
 Виноградов  ответил:
 —  Там  столько  следов,  что  сам  черт  не  разберет,  где
чьи.
 По  отрядам  понеслась  радостная  весть  —  раненые  живы!
Все  облегченно  вздохнули.  Командир  сектора  решил  продол¬
жить  марш  в  Алуштинский  заповедник,  а  для  ухода  за  ра¬
неными,  их  охраны  и  обеспечения  продуктами  питания  оста¬
вить  шестнадцать  человек  во  главе  с  лейтенантом  Джела-
гания.
 В  ночь  на  19  декабря  мы  пересекли  северные  отроги
Заманы,  глубокий  овраг  с  ручьем  Курлюк-Су  и  по  южному
склону  Юке-Тепе  ночью  подошли  к  алуштинскому  шоссе
севернее  Сосновой  казармы  —  в  том  месте,  где  сейчас  стоит
памятник  «Партизанская  шапка».  Под  прикрытием  застав
нашего  отряда  боевые  группы  бросками  перемахнули  через
шоссе.  Движения  на  шоссе  не  было,  и  переход  прошел  спо¬
койно.  Только  правее  нас,  на  румынской  заставе  у  казар¬
мы,  периодически  раздавались  одиночные  выстрелы  и  окри¬
ки  часовых:  «Стой!  Стой!»  Мы  знали  их  повадки.  Так  они
подбадривали  себя,  отгоняя  страх,  и,  спасибо  им,  указывали
нам  свое  местонахождение.
 Очень  трудным  оказался  подъем  на  Чатырдаг.  Чтобы  не
утонуть  в  снегу,  местами  приходилось  продвигаться  на  коле¬
нях.  Подъем  занял  более  четырех  часов.  Только  к  рассвету
вышли  на  открытое  плато  Чатырдага,  где  нас  встретил
сильный  ветер,  буквально  валивший  с  ног.
 Мы  с  трудом  пересекли  плато  южнее  пещеры  Бинбаш-
Хоба  и  попали  к  спуску  в  урочище  Суат.  Перед  нами  рас¬
кинулись  обширные  лесные  просторы  Алуштинского  запо¬
ведника,  открылись  неповторимые  пейзажи  Крымских  гор.
Позади  причудливыми  глыбами  возвышалась  Демерджи,
слева  вершина  величественного  Чатырдага,  а  впереди  «гос¬
подин  Крымских  гор»  Роман-Кош.  За  обширной  Альминской
 145

лесной  долиной  виднелись  обрывистые  скалы  под  Бахчи¬
сараем.  Пожалуй,  нет  лучшего  места  для  обзора  панорамы
Крыма,  чем  Чатырдаг.  Мирон  Миронович  сказал:
 —•  Здесь  бы  не  воевать,  а  любоваться  красотами  при¬
роды.
 По  западному  склону  Чатырдага  спустились  на  лесную
дорогу,  засыпанную  снегом.  Здесь  было  тихо  и  безветренно.
Командир  сектора  объявил  привал  и  разрешил  разжечь
костры.  Они  впервые  запылали  за  последние  трое  суток.
Люди  обогрелись,  просушили  одежду,  обувь.  Пламя  костров
вдохнуло  в  нас  надежду  на  лучшее.
 После  непродолжительного  отдыха  двинулись  к  Черной,
в  пути  встретили  Андрея  Бережного  и  Максима  Шувалова
из  Первого  сектора,—  они  ходили  на  связь  с  подпольщика¬
ми.  Разведчики  и  привели  нас  в  старый  партизанский  лагерь
на  реке  Пискуре,  обжитый  Первым  сектором,  но  там  никого
не  оказалось.
 Два  малочисленных  отряда,  составлявших  Первый  сектор,
не  просто  было  отыскать  в  большом  массиве  леса.  Полгода
назад  здесь  располагалось  более  десяти  полнокровных  отря¬
дов.  Теперь  лес  казался  пустым.
 К  исходу  дня  нам  все  же  удалось  найти  своих.  Как  выяс¬
нилось,  они  накануне  перебазировались  в  район  Тарьера.
Командование  и  партизаны  приняли  нас  по-братски  и  поде¬
лились  чем  могли  —  дали  20  тысяч  патронов,  три  десятка
индивидуальных  перевязочных  пакетов,  парашют  на  бинты,
немного  продуктов.
 В  отрядах  Первого  сектора  нашел  старых  знакомых  —  Лео¬
нида  Вихмана,  Николая  Дементьева,  Андрея  Сермуля,  Ва¬
силия  Талышева.  Особенно  теплая  встреча  была  с  Алешей
Палажченко  и  Володей  Олейником  —  с  ними  еще  в  ноябре
сорок  первого  били  немцев  в  долине  реки  Марты.
 От  Вихмана  узнал,  что  у  них  тоже  сброски  давно  не
было,  а  добывать  продовольствие  очень  сложно.  Все  села  в
округе  забиты  войсками  противника,  все  выходы  в  степные
районы  западной  части  Крыма  перекрыты.  Людей  в  секторе
мало.  Разойдутся  на  боевые  и  продовольственные  опера¬
ции  —  оборонять  лагерь  некому.
 —  Вот  и  приходится  кочевать,  меняя  стоянки.  А  леса
8Десь  обширные,  не  то  что  ваши  зуйские  кустарники.  Не  так
просто  организовать  наблюдение  и  прикрытие  подступов  к
лагерям,  так  что  ваше  прибытие  кстати,—  заметил  Леонид.
 На  третий  день  после  нашего  прихода  в  заповедник  про¬
тивник  скрытно  подошел  к  лагерю  и  внезапно  атаковал  от¬
ряды  Соловья  и  Мокроуса.  Партизаны  не  растерялись  —
 146

приняли  бой  прямо  у  своих  шалашей.  В  дело  пошли  гра¬
наты.  Противник  с  потерями  отошел.  Но  и  Третий  отряд  по¬
нес  потери:  был  убит  Фирсов,  тяжело  ранен  Бордунос.  Не
досчитались  пулемета  и  нескольких  дисков  патронов...
 Наши  надежды  на  более  благоприятные,  чем  в  зуйских
лесах,  условия  базирования  в  заповеднике  оказались  не¬
оправданными.  Что  оставили,  то  и  нашли  —  блокаду,  голод,
холод.  Силы  поддерживались  вестями  из  Сталинграда  и  ве¬
рой  в  то,  что  Большая  земля  скоро  нам  поможет.
 20  декабря  постановлением  ГКО  В.  С.  Булатов  был  на¬
значен  уполномоченным  ЦН1ПД  по  Крымской  АССР.  При
нем  создавалась  оперативная  группа,  которая  позже  стала
именоваться  ШПД  Крыма,  а  в  партизанском  обиходе  —  на¬
шим  Центральным  штабом.
 —  Наконец-то  Крымский  обком  обрел  военные  полно¬
мочия!  —  обрадовался  Ямпольский.
 Но  прошло  немало  времени,  пока  усилия  нового  ШПД
Крыма  дали  какие-то  результаты,  а  тогда,  в  последней  де¬
каде  декабря,  каждый  наступающий  день  грозил  партизанам
несколькими  голодными  смертями.
 В  целях  добычи  продовольствия  мы  с  Вихманом  предпри¬
няли  налет  двумя  боевыми  группами  на  гарнизон  Улу-
Сала.  Но  вернулись  ни  с  чем.  В  свете  десятков  ракет  в  нас
стреляли  из  каждого  дома.  Неудача  была  тем  более  огор¬
чительной,  что  я  со  своей  группой  прямо  из  Улу-Сала  на¬
правился  к  селу  Мангуш,  неподалеку  от  Бахчисарая,  где  то¬
же  был  «богатый»,  по  нашим  предположениям,  гарнизон,  и
там  мы  с  боем  взяли  двух  лошадей.  Тут  же  приказал  от¬
вести  их  к  лесу,—  не  дай  бог,  убьют!  Но  коноводы  в  ночи
заплутали,  к  рассвету  оказались  далеко  в  степи  под  Бахчи¬
сараем.  Нашу  добычу  пришлось  бросить:  днем  с  лошадь¬
ми,  если  поблизости  нет  хотя  бы  рощицы,  не  укроешься.
 В  день  нашего  возвращения  с  неудачной  продоперации
пришел  в  заповедник  и  лейтенант  Джелагания.  Доложил  ко¬
мандиру  сектора,  что  на  Яман-Таше  трое  тяжелораненых
умерли  от  голода,  остальным  помочь  нечем,—  ни  еду,  ни
медикаменты  добыть  невозможно...
 В  тиркинский  лес  немедленно  направили  людей  во  гла¬
ве  с  опытнейшим  из  опытных  Филиппом  Соловьем  —  совер¬
шить  невозможное.  А  в  Крымский  обком  пошла  радиограм¬
ма:  «Вы  верите,  что  положение  у  нас  катастрофическое  или
не  верите?  Чувствуете  ли  свою  партийную  ответственность.
Ямпольский,  Мустафаев».
 На  другой  же  день  —  было  это  27  декабря  —  через  час
с  небольшим  после  полудня  над  нами  появился  самолет  СБ,
 147

сбросил  три  грузовых  парашюта,  развернулся  и  непонятно
для  чего  выпустил  в  сторону  лагеря  две  ракеты.  К  вечеру
парашюты  нашли  —  в  гондолах  оказались  мука  и  соль.
Тщательно  разделили.  На  каждого  пришлось  граммов  по
300  муки  и  по  200  соли.
 Еще  через  два  дня  получаем  сообщение:  вам  прошлой
ночью  сброшено  10  парашютов,  подтвердите  получение.  Как
же  так?  Выходит,  без  предупреждения,  в  густом  тумане
кидали  нам  мешки  со  спасительным  содержимым?  Кто  это
там  под  «нашего  Попова»  работает?  При  такой  бесприцель¬
ной  сброске  надо  десятки  людей  посылать  на  поиски  груза
в  зимнем  лесу.  А  люди  истощены,  многие  с  трудом  передви¬
гаются.  За  последние  дни  в  отрядах  нашего  сектора  умерли
Яков  Гранников,  Семен  Фудер,  Михаил  Бордунос.  Двадцать
два  человека,  по  заключению  доктора  Осипенко,  уже  никаки¬
ми  средствами  поставить  на  ноги  невозможно.  А  тут  еще
участились  нападения  карателей  из  Коуша  на  расположе¬
ния  отрядов  и  поисковые  группы...
 Только  в  последний  день  уходящего  сорок  второго  груп¬
па  Николая  Шарова  нашла  три  парашюта  да  еще  на  один
наткнулись  партизаны  другого  отряда.  Естественно,  все  де¬
лилось  на  всех  из  двух  секторов.  Получили  «к  новогодне¬
му  столу»  котелок  муки  и  банку  консервов  на  5  человек.  Ма¬
ло  кто  решился  съесть  свою  долю  сразу,—  все  знали,  что  у
«интендантов»  после  дележки  ничего  не  осталось...
 Вот  и  Новый  год.  Утром  на  партизанском  митинге  слу¬
шаем  в  изложении  Лугового  приветствие  Председателя  Пре¬
зидиума  Верховного  Совета  СССР  советскому  народу.  Ка¬
кие-то  его  фрагменты  радистам  удалось  записать  дословно.
Известно,  что  «всесоюзный  староста»,  как  традиционно  на¬
зывали  в  стране  М.  И.  Калинина,  был  блестящим  оратором.
Не  изменил  себе  и  на  этот  раз.  «Уходя  от  нас,  1942  год,—
говорил  он,—  так  сильно  хлопнул  дверью,  что  вместе  со
стеклами  домов  Сталинграда  вылетели  и  глаза  у  сотен  ты¬
сяч  немцев,  глаза  налитые  кровыо,  глаза  зверино-жадные
на  чужое  добро...  В  исключительных  трудностях  на  фрон¬
тах  и  в  тылу  сорок  второй  год  родил  нового,  твердокамен¬
ного,  в  огне  закаленного,  молодого,  но  к  бою  готового,  к  по¬
беде  способного  преемника.  Имя  его  —  Победа!  Его  номер
на  состязании  —  1943...».
 Теперь,  с  высоты  прожитых  лет,  не  очень-то  восприни¬
мается  «1943»,  так,  вроде  номера  на  майке  спортсмена.  Но
тогда  каждое  слово  в  речи  Калинина  было  для  нас  напол¬
нено  глубочайшим  смыслом.  К  тому  была  привычка,  ибо  все
шедшие  к  нам  из  Кремля  уверенные  предначертания  рано
 148

или  поздно  сбывались.  Да,  Победа  с  большой  буквы,  Вели¬
кая  Победа  в  сорок  третьем  еще  не  была  завоевана.  Но  че¬
рез  месяц,  точнее  сказать,  через  месяц  и  один  день  после
того  новогоднего  поздравления  была  завершена  ликвидация
окруженной  под  Сталинградом  группировки  противника.  По¬
беда!  Иначе  и  быть  не  могло,—  Москва  слов  на  ветер  не
бросает!
 Скажу  больше,  при  всех  обнаженных  сегодня  гласностью
просчетах  Сталина  и  его  окружения  в  годы  войны,  без  глу¬
бочайшей  веры  фронтовиков  в  каждое  слово  из  Кремля  Ве¬
ликая  Победа  была  бы  немыслима.
 Далее  Луговой  «подбил  бабки»  боевой  работы  Второго
сектора  со  времени  его  создания:  к  1  января  уничтожено
524  оккупанта,  захвачено  3  пулемета,  много  винтовок  и  ав¬
томатов.  Наши  потери  —  26  человек  убитыми,  25  ранеными,
10  пропавшими  без  вести.  Семеро  умерли  от  ран  и  истоще¬
ния.  Весьма  ощутимые  для  партизан  потери  —  это  целый
отряд...
 —  И  все  равно,  несмотря  на  все  наши  тяготы  и  лише¬
ния,—  говорил  Луговой,—  нам  надо  и  продовольствие  добы¬
вать  и  возобновить  диверсии  на  коммуникациях  врага.  На¬
до  активизировать  разведку  в  интересах  фронта.
 Можно  сказать,  прямо  с  митинга  боевые  группы  из  трех
отрядов  отправились  на  продоперации.  Перед  выходом  я
дружески  посоветовал  Мирону  Мироновичу  остаться  в  лаге¬
ре:  дорога,  мол  дальняя,  очень  трудная,  а  он  —  не  первой
молодости.
 —  Тоже  мне,  нашел  старика!  Сам  —  в  бой,  а  комиссар  —
сторожи  шалаши.  Ох,  прости,  забыл,  я  же  теперь  не  комис¬
сар,  а  замполит.  Можешь  и  приказать,—  обиделся  Егоров.
 Пришлось  взять  и  его.  В  дороге  попались  нам  две  бро¬
дячие  овечки  —  тут  же  разделали  их,  сварили,  съели.  Сил
прибавилось,  настроение  поднялось,  несмотря  на  слякоть  и
непогоду.  В  переполненное  карателями  село  Новый  Бодрак
проникли  без  шума,  легко  взяли  из  конюшни,  по  всему  бы¬
ло  видно,  какого-то  богатея,  двух  выхоленных  лошадей,  от¬
правили  их  на  опушку  леса.  Осторожно  пошли  на  мерцаю¬
щий  огонек.  И  вдруг  почти  в  упор  ударил  пулемет,  одно¬
временно,  казалось,  со  всех  сторон  затрещали  автоматы.
Мирон  Миронович  ойкнул  и  свалился  мне  под  ноги,  про¬
шептав:
 —  Я  ранен...
 Укрылись  за  каменным  забором,  били  по  огневым  вспыш¬
кам.  Когда  вражеский  пулемет  замолчал,  под  руки  поволок¬
ли  Егорова  к  лесу.  Теперь  нас  обстреливали  с  вершины
 149

пригорка  в  центре  Нового  Бодрака  —*  из  крупнокалиберно¬
го  пулемета,  из  минометов.
 На  опушке  осмотрели  и  перевязали  рану  комиссара.
Плохая  рана  —  пуля  угодила  ниже  живота.  Ни  идти,  ни
ехать  верхом  на  трофейной  лошади  Егоров  не  сможет.  Из
жердей  и  плащ-палатки  собрали  носилки,  пошли.  Темнота
такая  густая,  что  не  видно  идущего  впереди,  слякотная  лес¬
ная  дорога  местами  превратилась  в  ручей.  Сменяясь  у  носи¬
лок,  медленно  поднимались  в  гору.
 Километра  через  три  остановились  на  привал.  Мироныч
попытался  приподняться,  но  боль  тут  же  свалила  его.  Он
по  привычке  зачертыхался,  как  бы  извиняясь  перед  нами  за
то,  что  с  ним  произошло.
 Страшно  хотелось  пить,  клонило  в  сон.  Вдруг  кто-то  за¬
кричал:
 —  Товарищ  лейтенант,  лошадь  убежала!
 Передо  мной  стоял  боец  Пугач  с  уздечкой  в  руках,  ви¬
новато  бормотал:
 —  Самую  малость  задремал,  открыл  глаза,  а  ее  нет...
 Приказываю  всем  прочесать  опушку.  Оставив  Егорова  со
 Степаном  Савченко,  сам  иду  искать  кобылу.  Подкрадываясь
в  темноте  к  месту,  где  затрещали  сучья,  натыкаемся  друг
на  друга,  а  лошадь  как  сквозь  землю  провалилась...
 «Нашел!»  —  слышим  голос  Степана  Рака.  Бросаемся  к
нему.  Еле  переведя  дыхание,  он  рассказывает:
 —  Когда  задремали  все,  мимо  меня  тень  промелькнула.
Я  смекнул,  в  чем  дело,  и  за  ней.  Так  и  есть,  коняге  домой
захотелось.  С  километр  гнался!  Только  на  полянке  остано¬
вилась.  Пытался  подойти  —  не  подпускает.  Пришлось  прист¬
релить...
 Минут  через  сорок  продолжили  путь.  Тяжелы  набитые
кониной  вещмешки.  Но  ее  так  ждут  умирающие  с  голоду
люди!  Перед  рассветом  сделали  привал  у  знакомого  роднич¬
ка  —  там,  где  сварили  и  съели  овец.  Здесь-то  и  высмотрели
нас  каратели,  открыли  ружейно-пулеметный  огонь  с  двух
сторон...
 Не  стану  подробно  рассказывать,  как  мы,  отстреливаясь,
попятились  ползком  по  некошеной  поляне.  Как  Егоров  на
носилках,  которые  мы  волокли,  требовал  автомат,  чтобы  то¬
же  отстреливаться  вместе  со  всеми.  Как  под  Степаном  Ра¬
ком,  решившим  в  самом  начале  боя  верхом  проскочить  по¬
ляну,  убило  лошадь.  Как  горстка  отважных  во  главе  с  Ма-
масуевым  самоотверженно  прикрывала  наш  отход  с  утра  до
ночи.
 Ночь  застала  нас  на  берегу  речки  Бодрак.  С  трудом  ра-
 150

вожгли  небольшой  костер  из  сырого  валежника,  который
слегка  тлел  и  почти  не  давал  тепла.  Уселись  вокруг  него,
плотно  прижавшись  друг  к  другу,  чтобы  и  тот  малый  ого¬
нек  загородить  от  постороннего  глаза  и  теплее  было.  Мигом
крепко  уснули.
 Среди  ночи  нас  разбудил  Косушко.  Проснувшись,  он
почувствовал,  что  сидевший  с  ним  рядом  Виктор  Скориков
мертв.  Склонив  голову  на  колени,  Витя  так  и  застыл.  Мы
тихо  похоронили  товарища.  Над  могилой,  сняв  шапки,  мину¬
той  молчания  почтили  его  память...
 В  отряде  нас  встретил  Колпаков.  Доложил,  что  все  жи¬
вы.  После  нескольких  дней  без  еды  осваивают  приготовление
лепешек  из  лишайника  по  рецепту  «Спутника  партизана»,—
была  у  нас  такая  брошюрка  с  рекомендациями,  как  прожить
на  подножном  корме.
 Приказал  раздать  конину.  Егоровым  уже  занялись  Оси¬
пенко  с  медсестрами.  Сам  пошел  докладывать  командиру
сектора.
 —  Да,  кругом  одни  неудачи,—  вздохнул  Кураков.—  Все
группы  вернулись  ни  с  чем,  надеялись  на  тебя,  но  и  ты  не
порадовал...
 —  Надо  прорываться  в  степные  села,—  предложил  Коло¬
дяжный,—  подальше  за  кольцо  блокады...
 Попросил  у  Куракова  разрешения  завтра  же  выйти  с  не¬
большой  группой  в  направлении  на  Курцы,  под  Симферо¬
поль,  там  нас  вряд  ли  будут  ждать  каратели.  Командир  сек¬
тора  молча  кивнул  в  знак  согласия.
 Понимая  мое  подавленное  состояние,  Луговой  протянул
мне  листик  бумаги  с  текстом  отправленной  на  Большую  зем¬
лю  радиограммы:  «Продержаться  не  можем  и  двух  дней.
Ежедневно  умирают  люди...  Примите  самые  срочные  меры
помощи.  При  проведении  продопераций  нас  везде  встречают
огнем.  Ямпольский».
 —  А  вот  ответ,  читай!
 «Ямпольскому.  В  результате  принятых  мер,—  сообщал
Булатов,—  располагаем  большим  количеством  самолетов,  ко¬
торые  могут  сбросить  весь  груз  в  несколько  дней.  Мешает
отвратительная  погода.  Самолеты  летают  ежедневно,  но  про¬
биться  не  могут.  Два  дня  сильные  дожди  и  ветры.  Примите
меры,  чтобы  продержаться  несколько  дней.  При  первой  воз¬
можности  сбросим...»  *
 *  Парт.  арх.  Крым,  обкома  КП  Украины.—Ф.  151,  оп.  1,  д.  21,
л.  223.
 151

—  Так  что  не  будем  терять  надежды,—  положил  мне  ру¬
ку  на  плечо  Николай  Дмитриевич.—  Ты,  Федя,  поагитируй
там  против  скептического  отношения  к  «Спутнику  партиза¬
на».  Все-таки  у  людей  будет  хоть  мнимое  ощущение  еды.
 Агитировать  не  пришлось.  При  обходе  отряда  с  Колпа-
ковым,  в  какой  шалаш  ни  заглядывали,  видели  одну  и  ту
же  картину:  люди  увлеченно  занимались  партизанской  ку¬
линарией.  Вываривали  в  щелочной  воде  мох,  тут  же  над  ог¬
нем  сушили  его,  толкли  в  муку  и  пекли  из  нее  лепешки.
А  чтобы  они  не  подгорали,  саперные  лопатки  смазывали
стеарином,  благо,  свечей  нам  однажды  сбросили  пре¬
достаточно.
 —  Угощайтесь,  товарищи  командиры!  С  пылу  с  жару,
высший  сорт,  секрет  нашего  ресторана!  Питательно  и  ле¬
чебно,  заменяет  хинин.  Одна  лепешка  навсегда  избавляет  от
лихорадки!  —  так  встретил  нас  никогда  не  унывавший
Певзнер.
 Колпаков  отведал  угощения.
 —  Ты,  Иосиф,  видимо,  мало  вываривал  мох.  Надо,  по
крайней  мере,  пять  раз  сменить  воду.  Тогда  горечь  уйдет.
 —  А  что  же  останется?  —  недоуменно  спросил  Иосиф.
 Изможденные  люди  засмеялись.
 Певзнер  был  у  нас  бессменным  «дежурным  по  голоду»:
умел  человек  шуткой  поднять  даже  безнадежное  настроение.
Помнится,  как  однажды  он  то  на  полном  серьезе,  то  дураш¬
ливо  уверял  товарищей:  по  мнению  одного  медицинского  све-
тилы,  воевать  на  пустой  желудок  сподручнее,  чем  после
сытного  обеда,  не  говоря  уже  о  том,  что  у  тощего  раненого
больше  шансов  выжить  на  операционном  столе,  чем  у
гурмана.
 —  Что  еще  за  гурмапы?  —  недоверчиво  спросил  Богда¬
нов.
 —  А  это,  Серафим,  такие,  как  ты,  которые  весь  божий
день  готовы  объедать  почки  на  ветках  липы  и  засохшие
ягоды  на  кустах  шиповника.
 Серафим  не  обиделся,  улыбаясь  отпарировал:
 —  Вот  посидим  еще  несколько  дней  без  еды,  и  ты  гур¬
маном  станешь.  Держу  пари,  будеш  кору  с  деревьев  грызть,
как  олень.
 —  Это  уж  точно,—  поддержал  Богданова  Михаил  Кир¬
санов.
 —  Дорогие  мои  Серафим  и  Миша!  —  нашелся  Певзнер.—
А  вы  учли,  какая  сила  у  оленя  в  рогах  и  по  части  воспроиз¬
ведения  потомства.  Один  профессор  мне  рассказывал...
 И  пошли,  и  пошли  певзнеровские  анекдоты.
 152

—  Шутят  ребята,  значит,  есть  еще  порох  в  пороховни¬
цах,—  отметил  Мирон  Миронович.
 К  середине  зимы  пороха  в  тех  наших  пороховницах  оста¬
валось  всего  ничего.  Разрешенный  командиром  сектора  по¬
ход  в  села  под  Симферополем  ничего  не  дал.  Оказалось,  что
и  далеко  за  блокадным  кольцом  оккупанты  приняли  против
партизан  особые  меры.  Нам,  четырнадцати,  пришлось  отби¬
ваться  от  двухсот,  не  меньше,  крымскотатарских  доброволь¬
цев  из  сел  Саблы  (Партизанское)  и  Бешуй,  пытавшихся  нас
окружить.  Честно  сказать,  еле  ноги  унесли.  Вернулись  без
пулеметчика  Ф.  Н.  Кузнецова  и  бойца  В.  Н.  Демидова,—
похоронили  их  близ  деревни  Джал  ман-Арату  к,  ныне  Пио¬
нерское.  В  обе  ноги  был  ранен  Миша  Кирсанов.  Чудом  ос¬
тался  невредим  Николай  Колпаков,  попавший  в  страшный
огневой  переплет.  А  добычи  ни  грамма.  Не  считать  же  до¬
бычей  полмешка  почти  сгнивших  яблок...
 Что  бы  мы  делали,  не  позволь  в  те  дни  погода  осущест¬
вить,  наконец,  обещанную  Булатовым  щедрую  сброску  с  са¬
молетов  «большого  количества»  продовольствия,  как  говори¬
лось  в  радиограмме.  Жаль  только,  пришлось  весьма  наглядно
убедиться:  худо,  когда  при  большом  количестве  не  прини¬
мают  в  расчет  качество.  Да,  сброска  грузов  тоже  различа¬
ется  по  качеству  и  исполнению!  15  января  два  больших  са¬
молета  —  ТБ-3  и  ЛИ-2  —  совершили  к  нам  по  два  рейса,  но
парашюты  разнесло  ветром  по  всему  заповеднику.  Так  же
все  происходило  и  29  декабря.  Но  теперь,  учуяв  остроту
нашей  беды  с  продовольствием,  каратели  охотились  за  каж¬
дой  гондолой,  упавшей  далеко  от  наших  лагерей,  нападали
на  поисковые  группы.  У  белых  куполов  вспыхивали  бои,  в
них  гибли  и  получали  ранения  партизаны...
 От  той  большой  сброски  —  без  сигнальных  костров,  без
точного  штурманского  расчета,  без  поправки  на  ветер  —  нам
досталось  лишь  восемнадцать  парашютов,  один  из  них  —  со
взрывчаткой.  Кроме  того,  в  трудных  поисках  партизаны
нашли  семь  парашютов  предыдущей,  тоже  слепой,  сброски,
причем  три  уже  были  разграблены  местными  предателями.
 И  на  этот  раз  нам  прислали  муку  и  соль.  «Интенданты»
подсчитали:  при  расходе  муки  по  сто  граммов  в  день  на  че¬
ловека  ее  должно  хватить  до  27  января.  Но  может  ли  исто¬
щенный  человек  с  помощью  такого  количества  муки,  при¬
читающегося  на  двадцать  четыре  часа,  одной  только  муки,
без  других  продуктов,  не  считая  соли,  восстановить  здо¬
ровье?  Силу,  достаточную  для  тяжелой  работы,  какой  явля¬
ется  война,  да  еще  партизанская?  Откуда  же  она  бралась  —
наша  сила?  Если  сразу  сказать,  как  думаю,  мнохие  сегодня,
 153

к  сожалению,  сочтут  ответ  высокопарным,  не  поверят.
К  счастью,  еще  здравствуют  десятки  моих  боевых  побрати¬
мов,  которые  клятвенно  подтвердят:  бывало,  за  полчаса  до
неминуемой  и  уже  осознанной  смерти,  человек  просил  про¬
честь  ему  сводку  Совинформбюро.  Подтвердят,  что  мешку  со
взрывчаткой  изголодавшиеся  люди  радовались  не  меньше*
чем  семнадцати  мешкам  с  мукой  и  солью.  Воля  к  борьбе  за
честь  и  независимость  нашей  Советской  Родины  —  вот  что
питало  партизанскую  силу!
 Частью  той  взрывчатки  диверсионная  группа  нашего  от¬
ряда  —  Мамасуев,  Бровко,  Пономарев,  Богданов  —  сбросила
под  откос  воинский  эшелон  врага.  Это  произошло  28  января
в  двух  километрах  северо-восточнее  станции  Альма,  ныне  —
Почтовая.  Двумя  днями  позже  в  восьми  километрах  юго-
западнее  той  же  станции  вздыбились,  наползая  один  на  дру¬
гой,  вагоны  еще  одного  вражеского  эшелона.  Диверсию
совершила  группа  Александра  Старцева  из  Третьего  отряда.
Вскоре  подпольный  комитет  получил  радиограмму  началь¬
ника  ЦШПД  при  Ставке  Верховного  Главнокомандования
П.  К.  Пономаренко:  «Ямпольскому.  Поздравляю  успехом
командиров  диверсионных  групп  Старцева,  Мамасуева.
Объявляю  благодарность  всему  личному  составу  диверсион¬
ных  групп.  Желаю  дальнейших  успехов  в  борьбе  с  оккупан¬
тами»  *.
 Диверсии  взбудоражили  оккупантов.  4  февраля  они  вне¬
запно  атаковали  отряды  Первого  сектора  и  выбили  их  из
лагеря.  Противник  сжег  партизанские  шалаши  и  двинулся  к
местам  расположения  отрядов  Второго  сектора.  По  тут  заста¬
вы  были  начеку!  Бросив  перед  заставами  нескольких  уби¬
тых,  враг  отошел.
 В  феврале  карательные  акции  фашистов  следовали  одна
за  другой.  А  нас  снова  одолевал  голод.  Лежачих,  но  еще
способных  держать  в  руках  оружие  больных  мы  выноси¬
ли  к  боевым  позициям  на  руках.  Трагедию  тех  февральских
дней  передает  радиограмма  командования  Второго  сектора
руководству  ШПД  Крыма:  «Булатову,  Северскому,  Фоки-
Е1у.  В  отрядах  массовое  вымирание.  При  любой  погоде  сбрось¬
те  продовольствие  сегодня.  Последние  продоперации  сорва¬
лись.  Окончились  большими  потерями,  преследованием  и
нападением  на  наш  лагерь...  Потеряли  пять  дней  хороших
погод  в  ожидании  обещанного  вами  регулярного  снабже¬
ния...  Во  втором  секторе  умерло  32  человека.  Сегодня  умерло
 *  Парт.  арх.  Крым,  обкома  КП  Украины,—  Ф.  151,  оп.  1,  д.  499,
 1&4

еще  пять.  Безнадежны  60...  Через  3—5  дней  голода  погиб¬
нут  все.  Поймите  свою  ответственность...  Кураков,  Луговой,
Колодяжный»  *.
 Но  самолеты  не  прилетели.  Что  было  делать?  Командиры
и  комиссары  упрекали  Ямпольского  в  том,  что  он  не  ре¬
шился  сообщить  о  нашем  крайне  катастрофическом  поло¬
жении  в  ЦК  ВКП(б),—  есть  же  у  спецгруппът  НКВД  СССР
прямая  связь  с  Москвой,  почему  не  воспользоваться  ею?  Как
Луговой  в  сентябре  прошлого  года,  когда  он  был  комисса¬
ром  партизанского  движения  Крыма.  Тогда  в  Сочи  сразу
зашевелились,  сюда  бы  их  на  неделю,  снабженцев  этих!
Ямпольский  попросил  продержаться  еще  день-два.  А  по  их
истечении,  9  февраля,  подписал  радиограмму  с  грифом
«молния»  на  имя  Верховного  Главнокомандующего.
 На  другой  же  день  —  ровно  в  одиннадцать,  запомнилось
на  всю  жизнь!  —  над  нами  появился  самолет,  сбросил  три
парашюта.  Еще  и  еще  самолеты,  ночью  с  ЛИ-2  —  сразу  два¬
дцать  три  парашюта!  И  мы  уже  не  сетовали  на  небрежную
выброску  «по  координатам»,  при  которой  грузы  приходится
искать  на  территории,  доступной  карателям.  Пусть  авиа¬
торы  поймут  автора  правильно.  Тут  есть  повод  к  упреку  не¬
которым  из  них:  мой  друг  Володя  Мамасуев  был  не  по¬
следним,  кто  погиб  при  так  называемой  «сборке»  грузов.
Вместе  с  тем,  мы  и  поныне  боготворим  тех,  кто,  невзирая
на  опасность,  отвергал  осторожное  «абы  кинуть  да  убраться
поскорее  восвояси».  Я  до  сих  пор  помню,  как  10  февраля  в
14.30  самолет  с  бреющего  полета,  словно  он  собирался  совер¬
шить  у  нас  посадку,  сбросил  парашюты  прямо  в  лагерь,  и
Дмитрий  Косушко  сказал:
 —  Вот  это  партийный  летчик!
 Воспользовавшись  тем,  что  основная  масса  самых  крепких
из  нас  отправилась  на  розыски  грузов  и  отбивалась  от  ка¬
рателей  из  Коуша,  противник  с  разных  сторон  атаковал
лагеря  обоих  секторов.  Атаки  со  стороны  реки  Пискуры  Вто¬
рой  сектор  отбил,  а  Первому  пришлось  бросить  свой  лагерь,
и  фашисты,  перед  тем,  как  уйти  из  леса  на  ночь,  снова  раз¬
рушили  его  до  основания.
 Вослед  радостному  дню  большой  сброски  пришел  чер¬
ный:  хоронили  Владимира  Мамасуева,  Григория  Чернышен¬
ко,  Иосифа  Слетинского,  Михаила  Михеенко...
 —  Живем,  как  на  кладбище,-—  в  сердцах  сказал  Луго¬
вой,—  каких  людей  теряем!
 *  Парт.  арх.  Крым,  обкома  КП  Украины.—  Ф.  151,  оп.  1,  д.  499,
л.  130.
 155

И  случись  же  так,  что  в  тот  тяжкий  день  я  узнал:  со¬
ветские  войска  освободили  Ворошиловград,  Ростов-на-Дону,
Красный  Сулин,  в  семи  километрах  от  которого  на  станции
Горная  жили  мои  родители,  младший  брат  и  три  сестры.
Живы  ли  они?  Придется  ли  когда-нибудь  снова  увидеть  их?
Чувства  печали  и  радости  смешались  в  сердце.  Ясно  было
одно:  дорога  к  родным  лежит  через  многие  месяцы,  а  может
даже  годы  войны.  Казалось,  уже  вечность  прошла  с  тех  пор,
как  в  тридцать  девятом  распрощался  с  ними,  уезжая  в  Орд¬
жоникидзе...
 Незадолго  до  того  в  горвоенкомате  мне,  третьекурснику
Шахтинского  педагогического  училища,  неожиданно  предло¬
жили  поступить  в  военное  училище.  Тогда  это  было  заман¬
чиво  —  решил  посоветоваться  с  отцом.  Простой  рабочий-
железнодорожник,  он  был  очень  рассудительным  и  житейски
мудрым  человеком.  Ему  довелось  пройти  всю  первую  миро¬
вую  войну  рядовым  солдатом  пулеметной  команды  пехотного
полка  и  немного  захватить  гражданскую  войну.  Отец  не  был
очарован  жизнью  военных,  но  настойчиво  отговаривать  не
стал,  предоставив  мне  право  решать  самому.  После  некоторых
раздумий  я  написал  заявление  в  Орджоникидзевское  Крас¬
нознаменное  военно-пехотное  училище.  В  июле  1939  года
после  конкурсных  вступительных  экзаменов  стал  его  кур¬
сантом.
 В  Орджоникидзе  впервые  увидел  величавые  Кавказские
горы  и  Терек,  воспетые  М.  Ю.  Лермонтовым.  После  зной¬
ного  и  пыльного  города  Шахты  и  безлесных  ростовских
степей  природа  Кавказа  покорила  меня.
 Я  был  зачислен  в  пулеметную  роту.
 Дней  через  десять  нас  в  полном  снаряжении  вывели  на
тактические  занятия.  По  пути  в  поле  командир  взвода  уст¬
роил  нам  небольшой  марш-бросок.  Пробежав  с  километр,
мы  начали  задыхаться  и  обливаться  потом.  Непривычное  сна¬
ряжение  —  ранец,  лопата,  гранатная  сумка,  противогаз,  скат¬
ка,  фляга,  винтовка  со  штыком  —  все  это  давило,  болталось
и  казалось  нам  орудиями  пытки.  Мы  основательно  выдох¬
лись.  Все,  думаю,  больше  не  выдержу.  Но  в  это  время  коман¬
дир  взвода  подал  команду:  «Шагом  марш!»  —  и  стало  легче.
 Шло  время.  Постепенно  нагрузка  увеличивалась.  С  утра
до  отбоя  —  на  ногах.  Нас  часто,  как  правило,  на  рассвете,
поднимали  по  тревоге  на  марш-бросок  в  5—10  километров.
Но  эти  броски  уже  не  были  такими  трудными,  как  первый,—
всего-то  на  километр.  Мы  почувствовали  в  себе  больше
силы,  первые  разочарования  и  неуверенность  отходили
в  сторону.
 156

Меня  назначили  первым  номером  станкового  пулемета
«максим».  Вторым  номером  был  Вася  Кухта,  крепкий  коре¬
настый  парень  со  станции  Альма  Крымской  области.  Транс¬
портным  средством  для  пулемета  служила  легендарная  та¬
чанка.  Но  мы  редко  ею  пользовались,  больше  ходили  пеш¬
ком.  Теперь  вместо  винтовки  приходилось  носить  пулемет
весом  в  двадцать  два  с  половиной  килограмма,  а  второму
номеру  —  станок  в  тридцать  два  килограмма...
 Как  помогла  та  закалка  в  долгих  партизанских  маршах
по  Крымским  горам,  нередко  —  с  тяжелой  ношей.  И  не
только  я  —  все  кадровые  лейтенанты  предвоенного  выпуска,
сколько  ни  встречал  их,  весьма  уверенно  чувствовали  себя
на  войне  в  обстановке  невероятных  лишений  и  тягот.  Как-
то  разговорились  об  этом  с  Колей  Котельниковым.  Зашел  к
нему  в  один  из  февральских  вечеров,  как  и  раньше  бывало
заходил,  а  он  обрадовался,  будто  мы  не  виделись  вечность.
Оказалось,  у  него  день  рождения  —  двадцать  пять  исполни¬
лось!  За  кружкой  чая  и  потекла  задушевная  беседа.
 Николай  вспомнил  село  Привольное  в  Армении,  где  ро¬
дился  и  рос  в  многодетной  семье,  колхоз,  в  котором  работал
животноводом.  Учебу  в  Ленинаканском  молочном  технику¬
ме,  а  позднее  —  в  Бакинском  военно-пехотном  училище.
 —  Да,  нелегкая  доля  выпала  лейтенантам  выпуска  сорок
первого,—  задумчиво  говорил  Котельников,—  прямо  из  учи¬
лищ  —  в  пекло  войны.  И  смотри,  справляемся.  Значит,  хо¬
рошо  обучали  нас  и  воспитывали.
 Я  рассказал,  как  впервые  удостоился  похвалы  командира
батальона.  Дежурил  по  роте,  когда  он  в  казарму  вошел.  От¬
рапортовал  чин  чином,  а  он  спрашивает:  «Товарищ  курсант,
почему  я  вас  не  знаю?»  Я  смутился.  А  капитан  Петров  до¬
стал  из  полевой  сумки  блокнот,  что-то  написал,  аккуратно
оторвал  лист,  вложил  в  конверт  и  посмотрел  на  часы.  «То¬
варищ  курсант,  немедленно  доставьте  пакет  командиру  ро¬
ты  на  стрельбище.  Через  один  час  десять  минут  вернуться
с  ответом!»
 До  стрельбища  —  километра  четыре.  Бежал  туда  и  обрат¬
но  изо  всех  сил.  В  срок  уложился!  В  тот  же  день  получил
благодарность  комбата  за  добросовестное  выполнение  за¬
дания  и  отличную  кроссовую  подготовку.  Тут  вся  суть  в
вопросе:  «Почему  я  вас  не  знаю?»
 —  Вот  именно!  —  оживился  Котельников.—  Знать  под¬
чиненных  —  великое  дело.  И  показывать  человеку  личный
пример  в  том,  чего  ему  не  хватает.  А  это  значит,  что  лей¬
тенант  должен  уметь  все,  что  необходимо  для  победы  в  бою.
Я  —  умею,  ты  —  умеешь,  Володя  Мамасуев  умел...  Григо¬
 157

рий  Свиридов,  Иван  Бабичев,  Михаил  Исаков...  Да  все,  ктб
выпускался  в  сорок  первом.  Потому  что  обучали  нас  в  ожи¬
дании  надвигающейся  грозы.
 —  Тебя  послушать,  так  у  нас  и  недостатков  не  было.
А  это  ведь  не  так.  Почему  даже  в  общем  плане  нас  не  зна¬
комили  с  опытом  партизанской  борьбы,  которым  так  богат
наш  народ?  Или  вот,  в  прославленном  —  и  по  заслугам!  —
Орджоникидзевском  училище  горы  под  боком,  а  тактиче¬
ского  учения  в  горах  ни  одного  не  было.  Думаю,  это  от  не¬
которого  зазнайства  нашего.  Да  может  ли  враг  дойти  до
Кавказских  или  Крымских  гор!  А  он,  проклятый,  дошел.  Да
кому  понадобится  партизанская  тактика!  А  она  понадо¬
билась.  То  зазнайство,  Коля,  все  еще  живет  в  нас,  хоть  и
поубавилось  его  изрядно.  Не  можем,  к  примеру,  привыкнуть
к  тому,  что  сейчас  не  мы  хозяева  положения.  Как  же  так  —
мы  не  хозяева?  Отсюда  случаи  пренебрежения  опасностью,
за  что  так  дорого  платим.
 —  Видишь,  Федя,  то,  что  наши  люди  чувствуют  себя
хозяевами  на  своей  земле  —  это  хорошо!  А  насчет  беспеч¬
ности  ты  прав!  Помнишь  контратаку  на  Яман-Таше?  Ведь
тогда  семь  человек  из  моей  группы  собрались  возле  тро¬
фейного  оружия  и  устроили  дележку  автоматов.  Раздалась
пулеметная  очередь  —  трое  были  убиты.  Век  себе  не  прощу...
 —  А  я  Володю  Мамасуева,  который  так  и  лез  на  рожон,
ни  разу  не  одернул...
 —  Да,  сколько  их  уже  полегло  —  лейтенантов  выпуска
сорок  первого...
 Работая  над  книгой,  я  не  раз  вспоминал  тот  наш  с  Ни¬
колаем  Кузьмичом  Котельниковым  разговор.  Попутно  до¬
бавлю,  что  к  февралю  сорок  третьего  он  был  уже  начальни¬
ком  штаба  Второго  сектора  и  выполнял  свои  непростые
обязанности  отменно.  Вспоминал  и  возвращался  мыслью  к
лейтенантам  военной  поры.
 Не  умаляя  достоинств  и  заслуг  старших  командиров  то¬
го  времени,  скажу,  хоть  и  знаю,  не  все  согласятся,  что  как
раз  лейтенанты  вынесли  на  своих  плечах  огромную  коман¬
дирскую,  если  можно  так  выразиться,  тяжесть  войны.  Они,
в  сущности  —  юноши,  возглавили  взводы  и  роты,  мужествен¬
но  принимая  непосредственно  на  свои  подразделения  страш¬
ные  удары  фашистских  полчищ.  Всю  войну  они  были  в  гуще
солдатских  масс,  чьи  подвиги  решали  не  только  исход  боев,
сражений,  но  и  всей  войны.  В  бою,  при  выходе  из  строя
старших  командиров,  они  смело  брали  на  себя  командова¬
ние  крупными  подразделениями.  В  критических  условиях
боевой  обстановки,  оказавшись  в  тылу  врага,  возглавляли
 1-58

партизанские  группы  и  отряды,  выполняли  ответственные
боевые  задания.  Потому  что  командиры  партизанских  час¬
тей  и  соединений  знали:  лейтенант  —  это  надежно!
 Но  вернемся  от  этого  —  не  скрою,  дорогого  мне  лириче¬
ского  отступления  —  в  алуштинские  заповедные  леса  кон¬
ца  зимы  1943  года.  После  памятной  большой  сброски  грузов
партизанская  жизнь  стала  входить  в  свою  обычную  колею.
Ярче  запылали  костры,  натоптанное  место  возле  них  было
для  нас  и  домом,  и  кухней,  и  баней.  После  долгого  голодания
оживали  люди  и,  удивительное  дело,  быстро  набирали  силы.
Активизировалась  боевая  работа.
 21  февраля  стало  известно,  что  диверсионная  группа  Ни¬
колай  Гордиенко  из  Первого  сектора  пустила  под  откос
воинский  эшелон  немцев.
 23  февраля  вернулись  в  расположение  отряда  наши  ма¬
стера  рельсовой  войны  —  Николай  Шаров,  Серафим  Богда¬
нов,  Иван  Сырьев,  Арсентий  Бровко.  Этот  славный  квартет
в  канун  Дня  Красной  Армии  организовал  немцам  представ¬
ление  на  участке  железной  дороги  между  Симферополем  и
Бахчисараем  —  в  23.00  там  был  уничтожен  товарный  состав.
 25  февраля  на  рассвете  в  небе  появился  самолет-развед¬
чик.  Утро  было  ясное.  Покружил  над  лесом,  высмотрел  и
пробомбил  площадку  приемки  беспарашютных  грузов,  у
нас  она  называлась  «сбросовой»,  обстрелял  из  пулеметов
лагеря,  обозначил  их  ракетами.  И  тут  же  разведка  донесла
о  движении  крупных  сил  противника  в  нашу  сторону  —  от
Аспорта,  Пискуры,  Копаной  дороги.  Видимо,  это  была  акция
немедленного  реагирования  на  успешные  диверсии,  уст¬
роенные  на  железной  дороге  группами  нашего  Шарова  и
Гордиенко  из  Первого  сектора.  Могло  быть  и  так:  каратель¬
ная  акция  давно  готовилась,  а  взрыв  южнее  Бахчисарая  под¬
толкнул  к  выступлению  той  же  ночью.
 Командир  сектора,  чтобы  спутать  карателям  карты,  ре¬
шил  быстро  сменить  место  стоянки  под  прикрытием  крепких
застав.  Маневр  в  общем  удался.  Примерно  в  10.30  заставы
завязали  бои,  к  полудню  каратели  отказались  от  преследо¬
вания  отрядов,  понеся  потери  от  наших  походных  заслонов^
а  к  ночи  и  вовсе  покинули  лес.  Вроде  бы  все  обошлось  нор¬
мально.  Но  пришел  Котельников  с  арьергардом  и  сообщил,
что  каратели  за  свои  неудачи  отыгрались  на  колонне  раненых
и  больных,  которую  вел  капитан  В.  Сланов,  а  прикрывал
ставший  лейтенант  А.  Куферян.  В  конце  концов  люди
Куферяна  обратили  противника  в  бегство,  но  в  том  бою  по¬
гибли  и  сам  Куферян,  и  восемь  партизан  из  его  подразделе¬
ния,  и  пятеро  раненых.  До  последнего  вздоха  защищал  сво¬
 159

их  подопечных  и  начальник  колонны  капитан  Сланов.  Во¬
лодя  Сланов,  осетин,  добрейшая  душа,  однополчанин  по
530-му  стрелковому...
 Когда  начинался  прочес,  Ямпольский  радировал  в  ШПД,
чтобы  там  воздержались  пока  от  намеченной  отправки  к  нам
самолетов,—  неизвестно,  мол,  чем  закончится  карательная
операция.  Но  самолеты  к  ночи  прилетели.  Аэродромная
команда  Семена  Качанова  вовремя  зажгла  сигнальные  кост¬
ры.  Самолеты  сбросили  грузы  и...  четырех  парашютистов!
Двое  из  них  представились  Качанову;
 —  Майор  Баландин.
 —  Майор  Костин.
 Они  были  очень  похожи  на  кавказцев,  но  чем-то  неулови¬
мым  отличались  от  них.  По  дороге  в  штаб  Качанов,  как  ни
старался,  ничего  про  них  не  узнал...
 В  последний  день  февраля  в  лагере  неожиданно  для  всех
объявился  пропавший  без  вести  Иван  Романенко.  Лицо
неузнаваемо,  рука  подвешена,  одежда  в  крови.  Он  еле  дер¬
жался  на  ногах  и  тихо  бормотал:
 —  Аня,  там  Аня...
 Наконец  мы  поняли:  где-то  там,  на  месте  последнего  боя
Куферяна  и  Сланова,  или  неподалеку  от  того  места,  лежит
тяжелораненая  медсестра  Анна  Позднякова.  Немедленно
послали  туда  людей  и  принесли  Анну.
 Она  рассказала,  что,  когда  колонна  раненых  шла  вдоль
оврага,  из  него  раздались  автоматная  очередь  и  выкрики
«Хальт!»  Она  выхватила  гранату  и  запустила  в  фашистов.
Граната  разорвалась  близко,  разнесла  несколько  карателей,
но  от  нее  и  самой  Ане  досталось...  Очнулась.  Темно,  тихо.
Почувствовала  озноб,  холод.  Попыталась  шевельнуться  —
больно.  Сознание  подсказало,  что  надо  уйти  с  этого  места.
Поползла  в  овраг.  И  вдруг  наткнулась  на  тело  партизана.
Подумала,  что  убитый.  По  привычке  нащупала  пульс...  Жи¬
вой!  Начала  его  тормошить.  Дала  понюхать  нашатырного
спирта.  Он  зашевелился.  Осмотрела,  с  трудом  перевязала
рану.  И  снова  потеряла  сознание...  Когда  вновь  очнулась,
возле  нее  горел  костер,  у  которого  сидел  Иван  Романенко...
 Дослушав  Анну  Позднякову,  Николай  Сорока  с  чувством
продекламировал  строки,  только  на  этот  раз  не  свои  —  Ни¬
колая  Тихонова:
 Гвозди  бы  делать  из  этих  людей:
 Крепче  бы  не  было  в  мире  гвоздей.
 Николай  Колпаков  сказал:
 —  А  я  не  люблю  эти  стихи.  Зачем  из  людей  делать  гвоз¬
ди?  Наши  люди  достойны  лучшей  участи.

ГЛАВА  6
 ПОКА
 НЕГРОМКИЕ
 ВЕСЕННИЕ
 МОТИВЫ
 ДА  БУДЕТ  ПРАЗДНИК
8  МАРТАI
 ОТКУДА  У  ХЛОПЦЕВ
ИСПАНСКАЯ  ГРУСТЬ?
 ОПРАВДАННЫЙ  РИСК
 ВОЗВРАЩЕНИЕ
ЯКОВА  САКОВИЧ  А
 РАЗВЕДКА  И
КОНТРРАЗВЕДКА
 Март  есть  март,  и  весна  брала  свое.  Зажурчали  горные
ручьи,  освобождались  от  снега  склоны  величественного  Ча¬
тырдага.  Только  его  вершину  все  еще  покрывала  белая
шапка.  Пробуждался  от  зимнего  сна  заповедный  лес.
 8  Марта  даже  те  из  партизан,  кто  не  очень-то  следил  за
своей  внешностью,  старательно  скоблили  бритвами  щетину
на  щеках.  Кто  —  по  собственному  желанию,  кто  —  по  строго¬
му  приказу  комиссара  Лугового.
 Во  второй  половине  дня  у  нас  состоялось  торжественное
собрание  по  случаю  Международного  женского  дня.  Под
большим  куполом  парашюта  собрались  наши  женщины  —
врачи  Ольга  Григорьевна  Приходько  и  Александра  Дмит¬
риевна  Осипенко,  медсестры  Галина  Леонова,  Лидия  Кисли¬
ца,  Таня  Гоева,  Полина  Евсюкова.  На  носилках  принесли
и  Анну  Позднякову.
 На  памятное  партизанское  собрание  пришли  секретари
подпольного  обкома,  командование  секторов  и  отрядов.  Ни¬
колай  Дмитриевич  Луговой  выступил  с  проникновенной
речью,  право,  перед  нами,  мужиками,  он  никогда  так  не
выступал.  Теплые  слова  приветствия  нашди  и  Кураков,  и
 6. 	291

Ямпольский.  Петр  Романович  зачитал  сердечное  поздравле¬
ние  женщинам  от  Крымского  обкома  ВКП(б),  принятое  ут¬
ром  нашими  радистами.
 Чего  греха  таить,  таким  вниманием  к  себе  славные  пар¬
тизанки  в  будни  избалованы  не  были.  А  сегодня  их  лица
сияли  от  радости.  В  своей  изрядно  поношенной  одежде  они
выглядели  совсем  молодыми  и  красивыми  —  краше  не  бы¬
вает.
 Собрание  встряхнуло  и  мужчин.  На  десяток-другой  ми¬
нут  мы  забыли  о  постоянно  сопутствующих  нам  тяготах  и
лишениях,  мысленно  перенеслись  в  счастливый  довоенный
мир.  Вспомнили  своих  матерей,  сестер  и  жен,  у  кого  они
были.  И  словно  только  в  этот  день  заметили,  что  зима
ушла  —  наступила  весна.
 Остаток  праздничного  дня  провели  в  подготовке  к  мар¬
шу  в  зуйские  леса  —  да,  было  решено  вернуться  на  «свои»
места,  оставленные  на  зиму.  Туда  уже  пошла  разведгруп¬
па  —  Кадыев,  Куценко,  Бакаев,  Чебота  —  с  задачей  выяс¬
нить  обстановку  на  «наших»  горах  и  вокруг  них.
 Бойцы  чистили  оружие,  чинили  обувь  перед  дальней
дорогой.  Переносили  в  лагерь  Первого  сектора  тяжелора¬
неных,  Кулагин  и  Ермаков  согласились  взять  всех  лежачих
к  себе  —  на  попечение  отрядов  Вихмана  и  Муковнина.
У  нас  в  очень  тяжелом  состоянии  был  Иван  Романенко:  кро¬
ме  ранения  еще  и  столбняк.  Страшно  было  смотреть  на  его
муки.  Другой  наш  тяжелый  больной  —  Миша  Кирсанов:
перебитые  ноги  воспалились,  весь  горит,  бредит.  Перед  са¬
мым  маршем  мы  с  Егоровым  прошли  к  санитарным  шала¬
шам  Первого  сектора,  простились  с  боевыми  товарищами,
поклонились  им  от  всего  отряда.  И  они  в  проблесках  со¬
знания,  и  мы,  глядя  на  них,  понимали,  что  это  —  последнее
прощанье...
 Марш  в  зуйские  леса  начался  9  марта  в  семь  утра.  Вмес¬
те  со  штабом  Второго  сектора  шел  с  нами  секретарь  Крым¬
ского  обкома  Ямпольский.  Мустафаев  остался  в  алуш¬
тинских  лесах  с  Первым  сектором.  Четвертый  отряд,  можно
сказать,  уже  по  традиции  возглавлял  общую  колонну.  Ка¬
питан  Кураков  поставил  мне  задачу  —  обеспечить  разведку
марщрута  и  беспрепятственный  переход  всех  отрядов  через
алуштинское  шоссе.
 Подъем  на  плато  Чатырдага  занял  семь  часов.  После
короткого  привала  ночью  пересекли  открытое  плато  и  спус¬
тились  к  алуштинскому  шоссе,  где  провели  дневку.  В  сле¬
дующую  ночь  без  происшествий  перешли  шоссе  между  дву¬
мя  вражескими  заставами  —  недалеко  от  Сосновой  казар¬
 162

мы.  Через  тридцать  шесть  часов  вышли  на  знакомую  и  па¬
мятную  нам  по  июльским  боям  1942  года  высоту  1025  под
Тирке.  Перед  нами  с  севера  открылись  зуйские  леса  и  при¬
легающие  к  ним  безлесные  просторы.  Николай  Сорока  ра¬
достно  воскликнул:
 —  Здравствуйте,  родные  места!
 И  верно,  родные.  Как  сказал  поэт,  землю,  с  которой  вмес¬
те  мерз,  нельзя  никогда  забыть.  Тем  более,  нельзя  забыть
места,  где  в  боях  пролилась  кровь  твоих  товарищей.  Правда,
и  в  алуштинских  лесах  мы  тоже  и  померзли,  и  поголодали
изрядно.  И  кровь  партизанская  обильно  окропила  снега  за¬
поведника.  И  все-таки  там  —  родные  места  Первого  секто¬
ра,  здесь  —  наши.  Здесь  у  нас  были  связи  с  населением  степ¬
ных  сел,  испытанные  посадочные  площадки  для  самолетов.
Отсюда  можно  совершать  рейды  в  карасубазарские  и  ста¬
рокрымские  леса...
 Короче  говоря,  то  было  радостное  возвращение.  И  бук¬
вально  в  день  прибытия  нам  сбросили  27  парашютов  с  про¬
довольствием,  взрывчаткой  и  одеждой.  Причем  сбросили
так,  что  долго  искать  не  пришлось.
 И  еще  радостную,  счастливую  весточку  приняли  радис¬
ты  для  комиссара  Лугового:  нашлась  его  семья  —  жена  и
две  дочери.  Николай  Дмитриевич  ничего  не  знал  о  своих
с  момента  эвакуации  их  на  Кубань  осенью  сорок  пер¬
вого.
 Ощущение  перемен  к  лучшему  дополнялось  и  тем,  что  при¬
внесли  в  нашу  жизнь  «загадочные  кавказцы»  —  майоры
Баландин,  Костин  и  два  их  спутника.  На  вопросы  любопыт¬
ного  Семена  Качанова,  который  встречал  с  неба  четырех
парашютистов  и  потому  считал  их  старыми  знакомыми,  они
чаще  всего  отшучивались.
 —  Скажите  хоть,  какой  вы  национальности,  мы  тут
с  ребятами  заспорили,—  допытывался  Качанов.
 —  Ой,  Семен,  много  знать  будешь  —  скоро  старый  ста¬
нешь.  Есть  у  русских  такая  пословица?  —  уклонялся  от  воп¬
роса  Баландин.
 —  Секрет,  что  ли?  —  начинал  обижаться  партизан.
 —  Нет,  камарад,  какие  секреты  от  своих!  Просто  при¬
вычка  не  болтать  лишнего,  работа  такая.
 —  Камарад...  Неужели  испанцы?
 —  Угадал!
 —  Вот  это  здорово!  А  фамилии  русские...
 —  Это,  камарад,  чтобы  ты  язык  не  сломал  о  наши  ис¬
панские,—  дружески  улыбался  Качанову  и  другой  майор  —
Костин.
 6*
 163

Не  тогда  —  много  лет  спустя,—  читая  книгу  Серна  Роке
Испанцы  в  Великой  Отечественной»,  я  узнал,  что  под  фа¬
милиями  Баландина  и  Костина  вместе  с  нами  сражались
в  Крыму  против  фашистских  оккупантов  славные  интерна¬
ционалисты  Бальдемиро  Гарихой  и  Хэронимо  Касадо  Ба-
гихой.  Настоящие  имена  их  помощников  —  не  помню,  к  со¬
жалению,  а  партизаны  называли  их  —  Белхимин  Асунсьон
и  Рохелио  Солер.
 В  марте  1939  года  они  с  тысячами  других  республикан¬
цев  пробились  сквозь  полчища  фашистов  к  французской
границе,  но  только  перешли  ее,  как  были  заключены  в  конц¬
лагерь.  В  мае  того  же  года  благодаря  усилиям  французских
коммунистов  их  отправили  в  Советский  Союз.
 —  У  вас  мы  обрели  вторую  родину,—  с  чувством  гово¬
рил  Костин.—  Работали  на  «Сельхозмаше»  в  Ростове-на-До¬
ну.  А  в  сорок  втором,  когда  и  к  Ростову  подошли  фашисты,
попросились  в  Красную  Армию.  Вы  же  пришли  к  нам  на
помощь  в  тридцать  шестом,  когда  над  Испанией  нависли
черные  тучи  фашизма!
 На  фронт  они  прибыли  из  Москвы  —  из  воинской  части
00125,  так  именовались  специальные  формирования  Цент¬
рального  штаба  партизанского  движения.  Там  их  за  корот¬
кое  время  хорошо  подучили,  и  теперь  все  четверо  —  специ¬
алисты-взрывники  высокого  класса.  Повоевали  в  составе
16-го  гвардейского  ударного  батальона  Закфронта,  после
чего  направлены  в  Крым,—  о  том  ходатайствовал  уполно¬
моченный  ЦШПД  по  Крыму  капитан  1  ранга  Булатов.
 —  Но  вот  беда,—  сокрушался  Баландин,—  товарищ  Бу¬
латов  говорил,  что  вслед  за  нами  сюда  полетит  еще  одна
группа:  четыре  испанца  и  с  ними  русский  радист-перевод¬
чик  по  имени  Ваня.  Так  и  было,  они  прыгали  4  марта.  Трое
пришли,  а  командира  группы  и  Вани  до  сих  пор  нет...
 Только  из  книги  Серна  Роке  я  узнал,  что  произошло
с  командиром  второй  группы  взрывников  и  радистом.  Хао-
кин  Фернандес  Фейхо  принял  команду  летчика  «Пригото¬
виться»  за  «Прыгай!»  и  скользнул  на  крыло  раньше  вре¬
мени.  Я  думаю:  роковую  роль  тут  сыграло  созвучие  первых
слогов  двух  команд  —  «При..»  и  «Пры..».  Фернандес,  при¬
выкший  рассчитывать  свои  действия  по  секундам,  исполнял
команды  с  полуслова...
 Он  приземлился  в  окрестностях  Симферополя,  расска¬
зывает  Серна  Роке,  вступил  в  неравную  схватку  с  фашис¬
тами  и  пал  смертью  героя.  Радист  выполнил  обе  команды
летчика,  но  у  самой  земли  напоролся  на  сухое  дерево  и  то¬
же  погиб...
 164

Испанцы  пожаловали  к  нам  не  с  пустыми  руками  —  их
грузовые  мешки  оказались  наполненными  особыми  минами
с  электровзрывателями.  Не  знаю,  как  в  Первом  секторе,  где
остались  товарищи  Антонио  Прието  Монтеро,  заместитель
командира  второй  группы,  Альфонсо  Гасулья  Вильямс,  Фау-
стино  Вильялобос  Адан,  а  у  нас  на  Тирке  четверка  под-
рывников-инструкторов  организовала  настоящую  школу
рельсовой  войны.
 Как  расшифровать  МЗД,  партизаны  догадались  сразу:
мина  замедленного  действия.
 —  А  это  ПМС,—  показывал  майор  Костин,—  поездная
мина  Старинова!
 Фамилию  изобретателя  мины  инструктор  произносил,
мало  сказать,  с  особым  уважением,—  с  восторгом.  Мне  эта
фамилия  тогда  ни  о  чем  не  говорила,  и  я  относил  восторг
Касадо-Костина  на  счет  хитроумного  устройства  ПМС.  Ока¬
залось,  дело  не  только  в  этом.
 К  сожалению,  и  сегодня  немногие  знают  о  вкладе  Ивана
Григорьевича  Старинова  в  партизанскую  борьбу.  А  он  на¬
столько  огромен,  что  трудно  поддается  определению.  Так,
только  с  13  июля  по  сентябрь  1941  года  оперативно-учебный
центр  Западного  фронта,  возглавленный  Стариновым,  под¬
готовил  к  действиям  в  тылу  врага  3600  специалистов-ми-
неров.  В  оккупированном  Харькове  взлетело  на  воздух  зда¬
ние,  в  котором  расположился  крупный  штаб  немецко-фа¬
шистских  войск.  Тщательно  спрятанная  в  том  здании  мина
была  приведена  в  действие  по  радио.  Это  тоже  изобретение
Старинова.  А  всего,  что  придумал  талантливый  военный  ин¬
женер  для  партизан  и  подпольщиков,  не  счесть!
 Когда  после  войны  знакомился  с  Иваном  Григорьеви¬
чем,  хотелось  сказать:  «А  я  знаю  вас  с  марта  сорок  тре¬
тьего...».
 Вспоминается  занятие  диверсионной  группы  Николая
Шарова,  на  котором  Касадо-Костин  восклицал:  «Камарад
Старина  —  герой!  Мы  никогда  не  забудем,  как  он  помогал
нам  в  боях  с  мятежниками  генерала  Франко.  Теперь  мы
помогаем  вам.  Долг  платежом  красен.  Правильно  я  сказал
русскую  пословицу?»
 В  подготовку  наших  диверсантов  испанцы  вкладывали,
что  называется,  всю  душу.  Учили  производить  расчеты  рас¬
хода  взрывчатки  и  убеждали,  что  для  крушения  эшелона
вовсе  не  требуется  двадцати  килограммов  тола,  как  мы  при¬
кидывали  «на  глазок»,—  умеючи  можно  завалить  вражеский
поезд  под  откос  и  пятью  килограммами.  Объясняли,  как  по¬
ступить,  чтобы  мина  взорвалась  не  под  платформами  с  пес¬
 165

ком,  прицепленными  к  паровозу  спереди  —  эта  предосторож¬
ность  была  у  немцев  в  ходу,—  а  под  самим  паровозом  или
средними  вагонами  состава.  Как  на  один  взрыватель  замк¬
нуть,  скажем,  три  заклада  тола  в  разных  местах  железно¬
дорожного  полотна,—  и  это  возможно,  был  бы  в  запасе  де¬
тонирующий  шнур!
 Не  только  наши  диверсионные  группы  —  все  партизаны
очень  охотно  шли  при  возможности  потренироваться  на
минный  полигон,  оборудованный  за  опушкой  леса.  А  Нико¬
лай  Дмитриевич  Луговой,  так  тот,  пожалуй,  не  пропустил
в  «испанской  школе»  ни  одного  урока.
 Другое  направление  весенней  активизации  наших  дей¬
ствий  —  забота  о  крымском  патриотическом  подполье.  Чи¬
татель  помнит,  еще  весной  сорок  первого,  когда  стало  ясно,
что  бои  за  освобождение  Крыма  приобретают  затяжной  ха¬
рактер,  Алексей  Васильевич  Мокроусов  принял  меры  по
развертыванию  широкой  сети  боевых  подпольных  органи¬
заций  и  специальной  партизанской  разведки.  Исключитель¬
ной  ценности  сеть  существовала,—  сколько  раз  на  преды¬
дущих  страницах  этой  книги  употребил  я  как  устойчивое
словосочетание:  по  данным  специальной  разведки...  На  под¬
робностях  не  останавливался  потому,  что  и  перед  нами,  ко¬
мандирами  взводов,  групп  и  даже  отрядов,  их  не  очень-то
раскрывали.
 Оп&тнейший  конспиратор  Иван  Гаврилович  Генов  не
раз  внушал  нам: 	«Друзья  дорогие,  спецразведка  —  дело
 молчаливое,  лишнего  не  спрашивайте.  Что  какой-то  сторо¬
ной  вас  коснется,  то  и  ваше!»  Вот  я  и  расскажу  здесь  о
том  из  истории  крымского  подполья,  что  весной  сорок  треть¬
его  каким-то  образом  «коснулось»  и  меня,  и  близких  мне
людей.  Несмотря  на  разумные  предостережения  Ивана  Гав¬
риловича,  чего  там  греха  таить,  мы  все  же  секретов  друг
от  друга  не  держали.
 Примерно  за  месяц  до  возвращения  Второго  сектора
в  зуйские  леса  туда  были  направлены  уполномоченный  под¬
польного  обкома  Семен  Ильич  Мозгов  и  трое  разведчиков  —
Яков  Сакович,  Николай  Плетнев,  Василий  Тоцкий.  Им  по¬
ручалось  наладить  связи  с  жителями  прилесных  сел  и  най¬
ти  каналы  выхода  на  Симферополь.  Мозговому  удалось
организовать  в  Барабановке  и  Шумхае,  ныне  —  Заречное,
небольшие  подпольные  группы,  а  через  них  связаться  с  под¬
польщиками  Симферополя.
 Случилось  так,  что  в  новый,  какой-нибудь  час  назад
оборудованный  лагерь  отрядов  Второго  сектора  к  Мозгово¬
му  пришли  связники  симферопольских  подпольщиков  —
 166

Иван  Беспалов,  Валентин  Сбойчаков,  Николай  Силин.  Их
появление  насторожило  партизан:  а  вдруг  это  агенты  гес¬
тапо?  Не  проявил  ли  Мозгов  беспечности,  раскрыв  неиз¬
вестно  кому  место  дислокации  четырех  отрядов?
 Колодяжный  вызвал  нашего  Николая  Колпакова  и  при¬
казал  ему  установить  строгое  наблюдение  за  прибывшими
из  города.  Николай  доверительно  сообщил  нам  с  Егоровым,
что  командир  сектора  настроен  к  «чужакам»  крайне  агрес¬
сивно,  а  Луговой  и  Колодяжный  настаивают  на  тщательной
их  проверке,  дабы  не  совершить  непоправимой  ошибки,
лишив  себя  единственной  пока  нити  между  партизанским
лесом  и  Симферополем.  Все  решит  Ямпольский,  но  он  свое¬
го  мнения  еще  не  высказывал.
 —  А  ты,  служба  безопасности,  как  думаешь?  —  спросил
Мирон  Миронович.
 —  Кто  их  знает,  все  может  быть,—  пожал  плечами  Кол¬
паков.—  По  виду  люди  порядочные,  хочется  им  верить.  Тем
более,  что  сами  напрашиваются  на  несколько  диверсий
в  городе,  взрывчатки  просят.
 —  Это  было  бы  здорово!  —  заключил  Егоров.
 Ямпольский  принял  предложение  Колодяжного:  двоих  —
 Беспалова  и  Силина  —  оставить  в  лесу,  а  со  Сбойчаковым
командировать  в  Симферополь  бдительного  и  расторопного
человека.
 Выбор  пал  на  комиссара  Пятого  отряда  Бабичева.  Ему
сказали:  смотри,  Иван  Яковлевич,  решай  сам,  риск  очень
велик,  подумай!  Комиссар  Пятого  согласился  без  раздумий,—
все  равно  кому-то  надо  идти,  а  рисковать  жизнью,  смотреть
смерти  в  глаза  для  него  дело  привычное.
 Партизаны  глубоко  уважали  этого  мужественного  и  во¬
левого  человека.  Зимой  сорок  второго,  после  неудачи  десант¬
ников  в  Судаке,  он,  кадровый  политрук,  с  горсткой  людей,
оставшихся  от  его  роты,  пробился  к  нам.  С  тех  пор  не  было
у  красноармейского  и  Пятого  отрядов  жаркого  боя,  в  кото¬
ром  бы  ни  отличился  бесстрашием  и  разумными  действия¬
ми  комиссар  Бабичев.
 Мы  с  Иваном  Яковлевичем  дружили,  перед  опасной  ко¬
мандировкой  он  зашел  ко  мне  в  штаб  проститься.  Улыб¬
нулся  доброй  своей  улыбкой,  сказал:
 —  Ну  что  ж,  друзья  дорогие,  двум  смертям  не  бывать,
а  одной  не  миновать...
 Достал  из  кармана  пистолет,  добавил:
 —  Не  подведи,  родимый!
 Мы  с  Сорокой,  Колпаковым,  Егоровым  по-братски  обняли
Ваню,  пожелали  ему  удачи.
 167

Нарушив  затянувшееся  после  его  ухода  молчание,  Со¬
рока  проговорил:
 —  Одно  дело  встретить  врага  с  автоматом  в  руках...  А
вот  так  —  с  пистолетом  в  кармане  да  прямо  в  волчью  стаю...
С  незнакомым  человеком...  За  один  риск  награда  положена!
 —  Главное  оружие  разведчика  и  контрразведчика  не
пистолет,  а  смелость,  выдержка,  сообразительность,—  авто¬
ритетно  заметил  Колпаков.
 —  Значит,  все  будет  в  порядке:  этих  качеств  Ивану  Яков¬
левичу  не  занимать,—  подвел  итог,  успокаивая  нас,  Егоров.
 Однако  же  не  успокоил,  да  и  сам  не  успокоился:  а  что,
если  «чужак»  провокатор  и  приведет  партизанского  комис¬
сара  в  гестапо...
 От  тревожных  дум  отвлекали  повседневные  дела.  20  мар¬
та  группа  Сороки  внезапно  обрушилась  на  взвод  противни¬
ка,  шедший  из  Нейзаца  (Красногорского)  на  разведку,—  де¬
вять  фашистов  было  убито,  остальные  бежали.  23  марта  мы
провожали  на  диверсию  Шарова,  Сырьева,  Бровко,  Богда¬
нова.  Им  предстояло  пройти  маршрутом  Петра  Лещенко.
Николай  Шаров  остался  теперь  единственным  из  тех,  кто
хорошо  знал  эту  дорогу.  Поэтому  командир  сектора  решил,
что  вместе  с  группой  Шарова  первую  половину  пройдут  еще
три  диверсионные  группы  —  Александра  Старцева,  Василия
Бартоши,  Якова  Саковича.
 И  вот  на  высоте  1025  выстроились  шестнадцать  крепких,
смотреть  любо-дорого,  парней.  Сколько  из  них  вернется  в  от¬
ряд  или  к  тайнику,  где  будет  заложена  капсула  с  «новым
адресом»  отряда?
 А  фронт  требовал  свежих  разведданных.  Что  ж,  подкор¬
мил,  поддержал  боезапасом,  может  и  потребовать.  В  том
угадывалось  приближение  событий,  имеющих  прямое  от¬
ношение  к  Крыму.  Наши  неутомимые  радисты  Степан  Вы-
скубов  и  Николай  Григорян  приняли  с  Большой  земли  мно¬
жество  запросов  —  о  системе  охраны  побережья,  особенно
в  местах  возможной  высадки  морских  десантов,  о  располо¬
жении  вражеских  аэродромов,  об  интенсивности  перевозок
на  железнодорожной  линии  Джанкой—Керчь.  Эта  линия
стала  важнейшей  для  противника  коммуникацией  снабже¬
ния  войск  17-й  немецкой  армии,  удерживающей  пока  Та¬
манский  полуостров.
 Подпольный  обком  направил  гонцов  в  прибрежные  на¬
селенные  пункты,  искал  подходы  к  феодосийскому  подполью.
Признаюсь,  нехотя  «отдал»  Петру  Романовичу  Ямпольскому
прекрасного  разведчика  из  нашего  отряда  Ивана  Крючко-
венко.  В  конце  марта  Крючковенко  с  Григорием  Зилевьщ
 №

из  Шестого  отряда  ушли  в  Карасубазар,  чтобы  оттуда  про¬
тянуть  незримые  нити  к  Феодосии.  Забегая  вперед,  скажу,
что  Иван  и  Григорий  отлично  справились  со  своей  задачей.
Только  Крючковенко  в  отряд  не  возвратился:  Ямпольский
«отобрал»  его  у  нас,  а  штаб  Отдельной  Приморской  армии  «не
вернул»  молодца  Ямпольскому.  И  наш,  в  отряде  выращенный
разведчик  Иван  Васильевич  Крючковенко  позже  особо  отли¬
чился  в  боях  на  завершающем  этапе  освобождения  Крыма.
 Наконец  пришел  из  Симферополя  Бабичев.  И  с  ним  —
«чужак»  Валентин  Сбойчаков!  А  ведь  командир  сектора
почти  не  сомневался  в  том,  что  он  —  провокатор,  агент  геста¬
по,  и  предлагал  поступить  с  «чужаком»  соответствующим  об¬
разом.  Нет  у  меня  желания  какими-то  строчками  этой  кни¬
ги  бросить  тень  на  имя  И.  Г.  Куракова,  искренне  считаю,
это  был  очень  способный,  смелый  и  твердый  в  решениях
офицер.  Но  теплоты,  доверия  к  людям  Ивану  Григорьевичу
не  хватало.
 В  этой  связи  невольно  вспоминается  и  его  истолкование
для  партизан  приказа  НКО  №  227,  и  зимовка  раненых  на
Яман-Таше.  Когда  Филипп  Соловей  докладывал:  там  умер¬
ли  от  голода  еще  двое,  несмотря  на  то,  что  лейтенант  Дже-
лагания  и  его  люди  головы  сложили,  добывая  для  подопеч¬
ных  еду,  командир  сектора  только  и  сказал:  «Они  бы  и  под
горой  Черной  не  выжили...»
 Бабичева  и  Сбойчакова  поселили  при  штабе  нашего  от¬
ряда.  Иван  Яковлевич  пребывал  в  отличном  настроении.
Благодаря  Валентину  Сбойчакову  ему  удалось  установить
надежную  связь  с  активной  и  широко  разветвленной  под¬
польной  организацией  «Дяди  Яши».  Другой  псевдоним  и
настоящее  имя  руководителя  симферопольского  подполья
стали  известны  позже.  Это  был  участник  гражданской  войны,
член  партии  с  1926  года  Я.  П.  Ходячий  (Усачев).  Ему  уда¬
лось  поднять  на  тайную  борьбу  против  оккупантов  десятки
патриотов.  Они  вели  антифашистскую  агитацию,  выводили
из  строя  оборудование  немецких  предприятий,  противодей¬
ствовали  вербовке  военнопленных  в  так  называемую  «Рус¬
скую  освободительную  армию»  изменника  Власова  и  от¬
правке  советских  людей  в  Германию.  «Дядя  Яша»  неска¬
занно  обрадовался  Бабичеву,  просил  через  него  подпольный
обком  помочь  оружием,  взрывчаткой,  конкретными  совета¬
ми.  Передал  партизанскому  командованию  сведения,  по  ко¬
торым  чекисты  смогут  убедиться  в  достоверности  его  рас¬
сказа  о  себе.
 Не  без  волнения  слушали  мы  и  Валентина  Сбойчакова.
Оказывается,  он  в  сорок  первом  окончил  пехотное  училище,
 169

воевал  на  Перекопе,  был  тяжело  ранен.  Хорошие  люди  по¬
добрали  его  и  вылечили,  а  потом  познакомили  с  «Дядей
Яшей».
 —  Среди  вас  я  словно  заново  обрел  Родину,—  делился
с  нами  Валентин  своей  радостью.—  Век  буду  благодарен
Мозгову  и  Ивану  Яковлевичу  за  доверие...
 В  те  дни  важная  информация  шла  в  подпольный  обком
отовсюду  уже  не  ручейками,  а  потоками.  Обстоятельное  по¬
слание  получил  Ямпольский  из  Феодосии  —  от  Нины  Ми¬
хайловны  Листовничей,  которая  до  войны  заведовала  детским
садом,  а  с  приходом  фашистов  стала  организатором  повсе¬
дневной  борьбы  с  ними.  К  отчету  о  боевой  деятельности
феодосийского  подполья  Нина  Михайловна  приложила  план
города  с  помеченными  ею  многочисленными  военными  объек¬
тами  противника.
 Вдохновляющими  становились  для  нас  вести,  можно  ска¬
зать,  изо  всех  районов  Крыма.  Круто  менялись  умонастрое¬
ния  людей  после  разгрома  гитлеровцев  под  Сталинградом,
успешного  наступления  Красной  Армии  минувшей  зимой
на  Северном  Кавказе.  Они  как-то  ожили,  окрылились  на¬
деждой,  искали  пути  конкретной  помощи  воинам-освободи-
телям.  А  фашистские  прихлебатели  поджали  хвост  и  уже
не  хвастали  своими  «подвигами»  в  карательных  операциях
против  партизан.  Помалкивали,  но  зверели  пуще  прежнего.
 По  всему  Крыму  бродили  румыны-дезертиры.  Перепу¬
ганные,  неряшливые,  они  попрошайничали  и  грабили,  про¬
клинали  своего  Антонеску.
 Донесения  из  подполья,  особенно  о  настроении  и  дей¬
ствиях  молодежи,  позволяли  надеяться  на  пополнение  на¬
ших  рядов.  А  это  было  бы  очень  кстати.  К  примеру,  наш
Четвертый  к  весне  насчитывал  64  человека,  из  них  9  ра¬
неных.  Примерно  таким  же  количеством  людей  располагали
и  другие  отряды.  Кто  на  диверсию  ушел,  кто  в  охранение
на  заставу,  кто  на  поиски  парашютов,  кто  на  продопера-
цию  —  много  ли  остается  под  рукой  у  командира?  Не  раз¬
вернешься,  как  хочется,  как  сумел  бы,  как  необходимо
в  обстановке  наметившегося  подъема  борьбы  против  окку¬
пантов  и  их  приспешников  на  всем  Крымском  полуострове.
 Очень  жаль,  что  и  весной  нужда  заставляла  нас  прибе¬
гать  к  продоперациям.
 —  Когда  же  кончится  эта  голодная  мука?  —  сокрушался
Мирон  Миронович.—  Нам  сейчас  не  продовольственные  про¬
блемы  решать  нужно,  а  поднимать  весь  народ  на  борьбу,
громить  врага,  разрушать  его  коммуникации,  атаковать  гар¬
низоны,  истреблять  предателей,  чтобы  и  следа  от  них  не
 470

осталось.  А  как  поднимешь,  если  не  успели  оправиться  от
зимнего  голода,  и  вновь  голодаем.  Люди  слабеют.  Отряды
нужно  пополнить,  и  для  этого  есть  возможность.  Но  чем
кормить  пополнение,  где  гарантия  устойчивого  снабжения
с  Большой  земли?  Получается  заколдованный  круг.  Завтра
же  пойду  к  Ямпольскому  и  Луговому...
 Да,  снабжали  нас  по-прежнему  плохо.  И  не  потому,  что
фронту  *  нечего  было  послать  нам.  Проблемы  возникали
по  другой  причине.  Как  мы  радовались,  когда  В.  С.  Була¬
това  напрямую  подчинили  Центральному  штабу  партизан¬
ского  движения  при  Ставке  ВГК,—  думалось,  вот  теперь
заживем!  Но  тем  же  актом  партизанское  движение  Крыма
как  бы  выводилось  из-под  непосредственной  опеки  фронта.
 —  Старые  директивные  указания  фронту  по  части  обес¬
печения  крымских  партизан  оружием,  боеприпасами,  продо¬
вольствием  утратили  силу,—  пояснял  мне  уже  после  войны
 В. 	С.  Булатов,—  а  новых  долго  не  было.  И  получалось,  что
с  конца  декабря  сорок  второго  года  фронт  помогал  нам  не
по  обязанности,  а  из  сочувствия.  Как  говорится,  и  за  то
спасибо.  Особенно  командующему  Черноморским  флотом
адмиралу  Октябрьскому.  Он-то  хорошо  знал  обстановку
в  Крыму  и  не  ждал  новых  директив  о  помощи  партизанам  —
содействовал  им,  как  мог...
 Для  нас  же  все  эти  рассогласования  в  верхах  оборачи¬
вались  весенним  переходом  на  подножный  корм  в  букваль¬
ном  смысле  этих  слов.  Поляны  на  горе  Бурма,  где  времен¬
но  расположились  Четвертый  отряд  и  штаб  сектора,  густо
поросли  купеной  из  семейства  лилейных.  У  этого  растения
мощные  корни,  похожие  на  вытянутую  цепочку.  Они  и  ста¬
ли  основной  нашей  пищей,  а  дополнительной  —  листья  за¬
ячьей  капусты.  Однажды  партизаны  набрели  на  парашют
старой  сброски  со  спиртом:  пятьдесят  литров  ректификата!
В  другое  время  кто-то  порадовался  бы  находке,  но  тогда
было  не  до  спиртного.  Ректификат  забазировали  для  меди¬
цинских  целей,  немного  выдали  людям  для  профилактики
желудочных  заболеваний.  Некоторые,  хватив  глоток,  иска¬
ли,  какой  травой  закусить,  и  нередко  вместо  заячьей  ка¬
пусты  по  ошибке  срывали  какую-то  горькую  траву,  после
которой  долго  отплевывались,  полоскали  рты  и  зло  черты¬
хались.
 Корни  и  трава,  конечно,  лучше,  чем  мох.  Люди  наби¬
вали  ими  желудки,  но  сил  от  них  не  прибавлялось.  Как-то
 *  В  это  время  нас  опекал  воссозданный  24  января  Северо-Кав¬
казский  фронт.
 171

мы  с  Сорокой  подошли  к  группе  партизан  нашего  отряда,
занятых  добычей  корня  купены.  Рядом  с  ними  тем  же  за¬
нимались  испанцы.  Спросил:
 —  Как  дела,  ребята?
 —  Да  вот,  как  видите,  пасемся,—  вытирая  крупный  ко¬
решок  о  брюки,  ответил  Степа  Рак.  Уловив  наше  горькое
сочувствие,  добавил:  —  Ничего,  товарищ  командир,  пережи¬
вем  и  это.  Весна  —  не  зима!
 Шли  последние  дни  марта.  В  ясную  солнечную  погоду
уже  можно  было  обогреться  на  солнце.  Отрядный  повар
Степан  Савченко  где-то  нащипал  маленький  пучок  дикого
лука  и,  показывая  всем  свою  добычу,  провозгласил:
 —  Вот  и  конец  авитаминозу!
 «Мудреное»  слово  пояснения  не  требовало  —  оно  было
в  ходу.  Это  —  кровоточащие  десны,  расшатанные  зубы.  На¬
ши  врачи  лечили  от  авитаминоза  настоями  хвои.  Весна  до¬
бавила  в  партизанскую  аптеку  дикий  лук,  почки  липы.  От¬
менные  лекарства!
 27  марта  приятную  весть  принесли  связные  Первого
сектора:  диверсионные  группы  Гордиенко  и  Молочникова
хорошо  поработали  на  железнодорожной  линии  Симферо¬
поль—Севастополь.  Одна  мина  взорвалась  под  эшелоном
с  боевой  техникой.  Четыре  МЗД  с  часовыми  механизмами
пока  «тикают»  под  рельсами  в  разных  местах...
 С  особо  секретным  заданием  Бабичев  и  Сбойчаков  снова
ушли  в  Симферополь...
 Наконец  возвратилась  группа  Шарова,  выполнив  зада¬
ние  —  четыре  МЗД  поставлено  на  участке  железной  дороги
Джанкой—Керчь.
 —  Сработают!  —  уверенно  заявил  Шаров.—  Операция
прошла  нормально.  Только  умаялись  крепко.  Километров
двести  отмахали  туда  и  обратно.  А  еда  сами  знаете  какая,
да  и  с  водой  в  степи  было  нелегко.  Приходилось  экономить
каждую  каплю.  Однако  же  целы  и  невредимы.
 Мы  поздравили  Николая  Шарова,  Арсентия  Бровко,
Ивана  Сырьева  и  Серафима  Богданова  с  успехом,  сообщили
им,  что  вернулись  группы  Василия  Бартоши  и  Александра
Старцева...  Они  поставили  семь  МЗД  на  участке  Джанкой—
Симферополь.  Одна  мина  уже  сработала.  На  обратном  пути
Бартоша  прихватил  у  румын  пару  лошадей.  А  группы  Яко¬
ва  Саковича  почему-то  до  сих  пор  нет.  При  этих  словах
Николай  Шаров  заметно  встревожился:
 —  На  обратном  пути  мы  в  степи  встретили  мужчину.
Пришлось  на  период  дневки  задержать  его.  Он  догадался,
с  кем  имеет  дело,  и  доверительно  поведал,  что  двадцать
 172

седьмого  у  Сейтлера  немцы  окружили  и  взяли  четырех  пар¬
тизан...
 Нас  как  жаром  обдало.  Все  невольно  подумали  о  группе
Саковича.  Я  немедленно  доложил  обо  всем  командованию
сектора.  Луговой  возбужденно  сказал:
 —  Не  допускаю  мысли,  что  Саковича  можно  взять  жи¬
вым.  Вспомните  большой  прочес  прошлого  года!  Может  кого
другого  взяли,  но  не  его!
 Ямпольский,  выждав  полминуты,  заметил:
 —  Если  верить  тому  встречному  человеку...  Тревожно,
что  по  месту  и  времени  там  могла  быть  группа  Саковича.
Все  совпадает.  Но  будем  ждать  и  надеяться  на  лучшее.
Плохо,  что  у  нас  нет  постоянного  наблюдения  за  железной
дорогой.  Да  и  о  судьбе  наших  подрывников  неделями  ни¬
чего  не  знаем.  Прошу  начальника  разведки  подумать  об  этом.
 Под  вечер  следующего  дня  из  Симферополя  вернулись
Бабичев  и  Сбойчаков.  Рассказали,  что  в  разговорах  окку¬
пантов  упоминается  приказ  Гитлера:  Крым  удержать  лю¬
бой  ценой!  На  всем  полуострове  начались  фортификацион¬
ные  работы.  Идет  переброска  свежих  войск  на  Кубань,  а  раз¬
битые  там  части  отводятся  в  Крым  и  Одессу.  В  городе  уси¬
ливается  фашистский  террор.  Устраиваются  внезапные  об¬
лавы  на  улицах  с  поголовной  проверкой  документов.
В  последние  дни  только  в  Симферополе  арестовано  более
пятисот  человек.  Немцы  встревожены  участившимися  взры¬
вами  и  крушениями  поездов  на  железной  дороге.  А  насе¬
ление  восхищено  делами  партизан,  радуется  каждому
слову,  долетевшему  до  Крыма  с  Большой  земли.
 —  Очень  жаль,  что  нет  у  нас  возможности  оператив¬
ного  распространения  сообщений  Совинформбюро  и  анти¬
фашистских  листовок  среди  населения,—  посетовал  Баби¬
чев.-—  Хорошо  бы  иметь  в  лесу  свою  типографию.
 На  это  живо  откликнулся  Мирон  Миронович:
 —  Ты,  Иван  Яковлевич,  дело  говоришь.  Но  как  ее  за¬
имеешь,  когда  приходится  чуть  ли  не  каждый  день  менять
свои  стоянки?  Сил-то  для  их  надежной  обороны  не  хватает.
Не  лучше  ли  создать  типографию  где-нибудь  в  городе  на
конспиративной  квартире?
 —  Об  этом  тоже  следует  подумать,—  согласился  Ба¬
бичев.
 —  А  как  у  подпольщиков  с  оружием?  —  спросил  я.
 —  С  оружием  пока  плоховато.  Кое  у  кого  есть  писто¬
леты,  а  большинство  без  оружия,—  ответил  Сбойчаков.
 —  Подбросить  бы  им  мин  или  толу  со  взрывателями,—
сказал  Николай  Колпаков.
 173

Сбойчакова  эти  слова  привели  в  восторг:
 —  Минами  там  можно  наделать  такой  трам-тарарам!
 —  Есть  у  меня  одна  задумка.  Даже  кодовое  название
для  операции  подобрал  —  «Танец  смерти».  Но  пока  помол¬
чу,—  заинтриговал  нас  Иван  Яковлевич.
 В  тот  приход,  как  узнали  мы  позже,  Бабичев  и  Сбойча¬
ков  принесли  секретарю  подпольного  обкома  письмо  «Дяди
Яши»:
 «Многоуважаемые  тт.  Ямпольский,  Кураков  и  Луговой.
Я  получил  от  вас  благодарность.  Считаю,  что  она  прислана
не  мне,  а  всей  группе  товарищей,  причем  заявляем,  что  мы
сделали  то,  что  обязан  сделать  каждый  человек,  любящий
свою  социалистическую  Родину,  заверяем  вас,  что  под  ва¬
шим  руководством  мы  во  много  раз  сделаем  больше  и  все
ваши  указания,  как  письменные,  а  также  через  т.  Бабичева,
будут  выполнены.  Мы  растем,  дело  растет  и  страна  растет,
а  гибель  фашистских  гадов  неизбежна...  По  поручению
группы  Я.  П.  Усачев»  *.
 Неполной  была  бы  весенняя  хроника  сорок  третьего,  не
расскажи  я  еще  об  одном  дне,  не  помню  только,  в  конце
марта  или  начале  апреля.  В  наш  парашютный  шалаш  вбе¬
жал  Дмитрий  Косушко,  выпалив:
 —  Товарищ  лейтенант,  наш  маяк,  выставленный  в  ста¬
ром  лагере,  встретил  группу  Саковича.
 От  неожиданности  мы  вскочили  и  —  в  один  голос:
 —  Где  они?
 —  Да  вон  там,  подходят  к  палатке  командира  сектора.
 —  Ну,  Дима,  давно  бы  тебя  дежурным  назначить,  мо¬
жет  меньше  ждать  пришлось  бы,  бежим!
 Сакович  бодро  докладывал  Куракову  о  выполнении  за¬
дания.  Рядом  стояли  Ямпольский,  Луговой,  Колодяжный,
Котельников.
 —  Все  четыре  мины  поставлены  в  заданных  местах
участка  железной  дороги.  На  обратном  пути  пришлось  за¬
держаться  по  непредвиденным  обстоятельствам.
 —  Что  за  обстоятельства?  —  нахмурился  Кураков.
 —  На  обратном  пути  залегли  перед  рассветом  на  днев¬
ку  в  степи.  Утром  недалеко  от  нас  по  полевой  дороге  про¬
мчались  грузовики  с  солдатами.  Через  некоторое  время  по¬
явилась  группа  всадников.  Они  покружили  в  поле  и  уска¬
кали.  Мы  заподозрили  неладное  и  приготовились  к  бою.
Кругом  голая  степь,  ни  кустика,  ни  овражка.  Прикрылись
плащ-палатками,  а  сверху  травой  и  продолжали  лежать
 *  Крым  в  период  Великой  Отечественной  войны,—  С.  262,
 174

В  ВЫрЫтых  ячейках,  внимательно  наблюдая  за  полем.  В  се¬
редине  дня  появилось  человек  двадцать.  Они  медленно  шли
цепью  на  нас,  поглядывая  по  сторонам.  Ну,  думаем,  вот  и
настает  наш  смертный  час.  Посмотрел  в  бинокль  —  на  сол¬
дат  не  похожи,  без  оружия.  Приказал  без  команды  не  стре¬
лять!  А  у  самого  голова  кругом  идет,  как  же  быть?  А
вдруг  они  вооружены  пистолетами?
 Цепь  все  ближе,  есть  в  ней  и  женщины.  Николай  Плет¬
нев  прошептал:  «Яша,  смотри  —  позади  полицейский  в  фор¬
ме».  «Бери  его  на  мушку,  но  пока  не  стреляй.  Попытаемся
взять  без  выстрела  и  обезоруженных  задержим,  разберемся».
Нервы  на  пределе.  Что-то  сейчас  произойдет...  Вдруг  вижу,
одна  женщина  заметила  нас,  сначала  остановилась,  а  потом
быстро  зашагала  прямо  на  меня.  Не  доходя  двух  метров,
нагнулась,  будто  шнурок  на  башмаке  развязался,  зашепта¬
ла:  «Не  стреляйте!  Мы  свои,  из  бывшего  колхоза  Горького.
Не  выдадим!  Немцы  по  всей  степи  ищут  партизан.  Оста¬
вайтесь  здесь,  мы  поможем!»
 Несколько  человек  прошло  мимо,  тоже  сделав  вид,  что
ничего  не  заметили.  Полицейский  прошагал  в  стороне.  Так
мы  и  разошлись.  Думаю,  что  же  делать  дальше?  Уходить
среди  бела  дня  все  равно  некуда,  а  людям,  сердце  подска¬
зывало,  можно  поверить.  Решили  остаться  на  месте  —  чему
быть,  того  не  миновать...
 —  Ясно,—  прервал  командира  группы  Кураков,—  при¬
чина  задержки  уважительная.  Только  докладываете,  Сако-
вич,  длинно,  не  по-военному.
 И  командир  сектора  ушел  в  свою  палатку.  А  Яков  про¬
должил  свой  доклад-рассказ,  уже  обращаясь  сразу  ко  всем,
да  посильнее  нажимая  на  свое  белорусское  «ша»:
 —  И  еще  скажу,  доверие  наше  оправдалось.  Под  вечер
мы  увидели  на  дороге  двух  пешеходов.  Приблизившись,  они
осмотрелись  и  направились  к  нам.  Это  были  та  самая  жен¬
щина  и  с  ней  пацан  лет  пятнадцати.  Принесли  нам  еду,
рассказали,  что  повсюду  идет  молва  о  частых  взрывах  на
железной  дороге.  Немцы  всполошились  и  гонят  население
в  степь  искать  партизан.  А  они  вон  как  ловят,—  заулыбал¬
ся  Яша.—  Нас  уговорили  зайти  в  деревню  и  встретиться
с  тем  полицейским,  который  цепь  гнал.
 Николай  Колпаков  не  выдержал  и,  ухмыляясь,  заметил:
 —  Ну  ты  даешь!  Настолько  очаровали,  что  пошел  с  по¬
лицейским  знакомиться.
 —  Ты,  Коля,  не  перебивай,—  сказал  Мирон  Мироно¬
вич.—  Может,  эта  встреча  с  населением  по  воздействию  на
него  сильнее  многого  в  наших  агитаторских  делах.
 175

Почувствовав  поддержку,  Сакович  продолжал:
 —  Нам  сказали,  что  полицейский  свой  человек.  Мы  сна¬
чала  не  верили,  но  вместе  с  тем  не  могли  допустить,  что
нас  обманывают.  Вы  бы  только  посмотрели,  как  люди  ло¬
вили  каждое  слово  о  победах  Красной  Армии  на  фронтах,
как  искренне  радовались.  Какими  добрыми  глазами  смот¬
рели  на  нас!
 —  Ну  и  чем  же  кончилась  встреча?  —  допытывался
Колпаков.
 —  А  тем,  что  люди  нагрузили  продуктами  наши  веще¬
вые  мешки,  а  полицейский  подробно  рассказал,  где  стоят
их  заставы,  как  лучше  обойти  опасные  места,  и  заверил,  что
он  готов  оказывать  партизанам  помощь.  Кто  его  знает,  мо¬
жет,  действительно,  свой  человек,  а  может,  хочет  пере¬
краситься.  Тут  нашей  службе  безопасности  разобраться
надо...
 Интересный  разговор,  наверное,  продолжался  бы  еще
долго,  но  в  лагере  появилась  группа  Сороки,  ходившая  на
продоперацию.  Впереди  Степан  Рак  вел  упитанную  лошадь.
На  усталом  лице  Степана  сияла  довольная  улыбка.  Позади
лошади  шагал  Иосиф  Певзнер  с  хворостиной  в  руке.  А
дальше  шел  Николай  Анисимович  в  телогрейке,  затянутой
командирским  ремнем,  в  широченных  брюках  из  зеленого
брезента.  Его  шапка  болталась  у  пояса  на  ремне.  За  ним
шествовало  несколько  партизан.
 Кто-то  воскликнул:
 —  Ура!  Еда  сама  пришла!
 —  Не  сама,  а  с  нашей  помощью,—  важно  уточнил  Пев¬
знер.
 —  Это  Иосиф  вместо  языка  захватил,  за  которым  ходил
в  разведку,—  объявил  Степан  Рак,—  да  вот  незадача,  нем¬
ка  она,  по-русски  не  понимает.  Как  допросить  без  пере¬
водчика?
 —  Она  и  по-немецки  не  понимает,—  продолжил  в  своей
манере  Певзнер.—  Я  ей  «Хенде  хох»  —  не  реагирует...
 В  первых  числах  апреля  неожиданно  подул  северный
ветер,  ударили  морозы.  Небо  заволокло  низкими  темными
облаками.  Повалил  густой  снег.  А  мы,  вынужденные  ко¬
чевать  в  своем  районе,  ускользая  от  глаз  вражеских  раз¬
ведчиков,  стояли  тогда  в  густом  кизильнике  на  высоте
клинообразной  формы  —  у  слияния  Большой  и  Малой  Бу-
рульчи.  Утром  7  апреля  вблизи  лагеря  неожиданно  разда¬
лись  выстрелы.  Командую:
 —  В  ружье!  Группам  перекрыть  подходы  к  нам  от
речки!
 176

Все  бросились  к  оврагу.  Не  успели  пробежать  и  ста
метров,  как  из  русла  Малой  Бурульчи  появились  карате¬
ли.  Было  их  много!
 Завязался  ближний  бой,  с  обеих  сторон  полетели  гра¬
наты.  Противник  залег.  Правофланговое  отделение  Григо¬
рия  Кобцева  скрытно  выдвинулось  по  склону  оврага  вперед
и  ударило  по  карателям  из  ручного  пулемета  —  они  попя¬
тились.  Воспользовавшись  этим,  отряд  занял  более  вы¬
годные  позиции.
 Вспыхнула  перестрелка  левее  нас  —  в  расположении
отрядов  Михаила  Исакова  и  Филиппа  Соловья...
 Бой  длился  недолго,  утих  так  же  внезапно,  как  и  на¬
чался.  К  нам  пришел  начальник  штаба  сектора  Котельни¬
ков,  с  ходу  спросил:
 —  Как  тут  у  вас  дела?
 —  Больше  не  лезут.
 —  Отовсюду  драпает  националистическое  отродье!
А  Миша  Исаков  погиб.
 Лейтенант  Михаил  Исаков,  командир  Пятого  отряда...
 —  Ручной  пулемет  наши  взяли,  много  другого  оружия.
Немецкого  офицера-инструктора  и  с  ним  до  двух  десятков
продажных  душ  скосили.  Против  нас  действовал  147-й
крымскотатарский  добровольческий  батальон  из  Тавеля
(Краснолесья).  Не  понимаю  этих  вояк,  на  что  надеются?
 —  На  то,  что  Гитлер  вернет  им  Крымское  ханство,
существовавшее  в  XV—XVIII  веках  на  правах  вассала
Турции,—  с  ходу  ответил  Колпаков.
 —  А  ты,  Николай  Ефимович,  оказывается,  еще  и  исто¬
рик!  —  восхитился  Сорока.
 —  Да  нет.  Просто,  когда  получил  назначение  в  Крым,
кое-что  почитал  о  нем.  Как  не  узнать  всего  про  край,  в  ко¬
тором  служить  будешь?
 —  Вот  и  узнал!
 —  Не  язви,  Сорока,—  подключился  к  разговору  Его¬
ров.—  Тут  все  очень  сложно.  Видимо,  двадцати  лет  совет¬
ской  власти  недостаточно,  чтобы  искоренить  националисти¬
ческую  идеологию,  насаждавшуюся  веками.  А  Гитлер  сыг¬
рал  на  национализме.  Но  настанет  время,  и  потомки  тех,
кто  стал  пособником  оккупантов,  поднял  оружие  против
народной  власти,  будут  стыдиться  своих  обманутых  ро¬
дичей.
 —  Поживем  —  увидим,—  неопределенно  ответил  Нико¬
лай  Анисимович.
 В  конце  дня  командир  сектора  провел  подробный  раз¬
бор  боя,  справедливо  упрекнул  командиров  отрядов  за  не¬
 177

достаточную  организацию  сторожевого  охранения  и  при¬
тупление  бдительности  в  условиях  непогоды.
 В  тот  же  вечер  все  отряды  ушли  на  Яман-Таш.
 8  апреля  наш  пост  задержал  мужчину  и  женщину.  Ока¬
залось,  это  подпольщики  из  Сейтлера  —  И.  С.  Дьяченко
(Владимир)  п  его  помощница  Вера.  Еще  в  июле  1942  года
«Владимир»  с  ведома  Мокроусова  и  Мартынова  возглавил
патриотическую  группу.  Тогда  в  ней  было  18  человек.  Те¬
перь  в  организации  «Владимира»  насчитывалось  62  бойца
невидимого  фронта.  Ходоки  из  Сейтлера  подтвердили  четы¬
ре  «наших»  взрыва  на  железной  дороге,  сообщили,  что  в
их  степном  районе  многие  бежавшие  из  лагерей  военно¬
пленные  и  сельская  молодежь  ищут  пути  к  партизанам.
 —  Можем  набрать  для  вас  целый  батальон,  а  вы  дайте
нам  немного  оружия,  взрывчатки  и  радиста,—предлагал
«обмен»  Дьяченко.
 Увы,  ни  принять  пополнение,  ни  поделиться  чем-либо
партизанское  командование,  подпольный  обком  тогда  не
могли.  Подпольщикам  рекомендовали  продолжить  агита¬
ционную  работу  среди  населения,  вести  разведку  и  опера¬
тивно  информировать  «лес»  о  группировке  и  действиях
противника,  установить  постоянное  наблюдение  за  же¬
лезной  дорогой,  фиксировать  результаты  партизанских
диверсий.  С  этими  задачами  Дьяченко  и  Вера  ушли
обратно.
 Обстановка  в  лесу  продолжала  оставаться  крайне  слож¬
ной.  Противник  не  прекращал  поиски  партизан.  Почти  еже¬
дневно  в  разных  местах  зуйского  и  тиркинского  лесных  мас¬
сивов  шныряли  разведывательные  группы  и  отряды  против¬
ника.  Они  последовательно  прощупывали  вероятные  районы
нашего  базирования.
 Обещанные  самолеты  вот  уже  почти  месяц  не  прилета¬
ли.  Несколько  лошадей,  которых  удалось  захватить,  про¬
блему  питания  не  сняли.  Люди  давно  забыли  вкус  хлеба
и  даже  соли.  Предельно  измотанные  и  ослабленные,  мало¬
численные  отряды  всячески  избегали  открытого  боя  с
крупными  силами  противника.
 Ко  всему  начались  проливные  дожди.  Земля,  не  успев¬
шая  просохнуть  от  зимней  влаги,  предельно  напиталась
водой:  мелкий  холодный  дождь  шел  целыми  днями.  А  вре¬
менами  казалось,  что  небо  обрушилось  на  землю  и  готово
превратить  ее  в  непроходимое  болото.  В  такие  дни  промок¬
шие  до  костей  люди  находили  единственное  спасение  от
холода  у  костров.
 Ночами  наплывали  непроглядные  туманы.  Становилось
 178

так  темно,  будто  тебя  опустили  в  глубокое  подземелье.  Та¬
кие  ночи  бывают  только  на  юге.
 В  первой  половине  дня  15  апреля  в  лагере  поднялась
внезапная  тревога.  Вскоре  выяснилось,  что  разведка  против¬
ника  наткнулась  на  пост  Третьего  отряда.  В  перестрелке
убит  часовой  Беляев.  Каратели  тут  же  отошли.  Позже  раз¬
давалась  стрельба  и  в  других  районных  лесах,  хотя  парти¬
зан  там  не  было.  Вечером  мы  покинули  стоянку  в  Шаму-
линской  балке  и  ушли  в  тиркинский  лес  на  высоту  Седло.
 На  этот  раз  наш  отряд  замыкал  колонну  сектора.  Мы  с
комиссаром  молча  шли  в  голове  отряда  по  проторенной
тропе,  когДа  неожиданно  увидели  Васю  Буряка  и  Николая
Дмитриевича.  Они  стояли  рядом  с  присевшим  на  пень  бой¬
цом  Пятого  отряда  Павлом  Григорьевичем  Милеевым  и  в
чем-то  его  убеждали.  Когда  мы  подошли,  Луговой  сказал:
 —  Вот  человек  совсем  выбился  из  сил,  не  может  даль¬
ше  идти.  Собрался  помирать...  Выделите  ему  пару  бойцов  и
после  короткого  отдыха  пусть  ведут  его  по  следу  колонны.
А  ты,  Павел  Григорьевич,  крепись,  помирать  тебе  ранова¬
то.  Мы  с  тобой  еще  походим  по  зуйским  полям  и  пашням,
как,  помнишь,  бывало  до  войны?  —  Милев  кивнул  головой,
пытаясь  улыбнуться,  и  слабым  голосом  проговорил:
 —  Нет,  Николай  Дмитриевич,  чувствую,  что  приходит
конец.  Нет  больше  сил.
 —  Ничего,  ребята  помогут!
 И  Луговой  ушел  догонять  штабную  колонну.
 Мы  хорошо  знали  Павла  Григорьевича,  старого  комму¬
ниста,  бывшего  председателя  колхоза  в  селе  Барабановке.
Ему  было  за  пятьдесят.  В  октябре  1941  года  вместе  с  быв¬
шим  секретарем  райкома  Луговым  он  закладывал  базы
Зуйского  отряда.  Вместе  и  в  лес  пошли.  За  полтора  года
партизанской  борьбы  Павел  Григорьевич  участвовал  в  де¬
сятках  боев,  много  раз  выполнял  опасные  задания  по  свя¬
зи  с  населением  и  разведке.
 Мы  понимали,  что  его  можно  спасти  только  накормив.
Но  где  взять  еду?  Вот  уже  несколько  дней  люди  питаются
в  основном  кореньями  и  травой  да  изредка  скудными
порциями  конины.
 Бойцы  предложили  ему  очищенные  корни  купены,  но
Милеев  отвел  их  в  сторону,  сказав:
 —  Не  надо.  Это  не  поможет.  Вы  мне  лучше  расскажите,
какие  там  вести  с  фронтов.—  Егоров  тут  же  пересказал
ему  сообщение  Совинформбюро  об  итогах  зимней  кампании
1942/43  года,  которое  знал  наизусть.—  Наши  войска  за  че¬
тыре  месяна  продвинулись  на  запад  до  600—700  километ¬
 179

ров.  Освободили  ряд  областей  общей  площадью  480  тысяч
квадратных  километров.  Немцы  за  это  время  потеряли  толь¬
ко  убитыми  более  850  тысяч  человек.  Захвачены  большие
трофеи.
 —  Ну,  тогда  пошли.  И  верно,  помирать  рановато...
 К  середине  апреля  противник  вновь  заблокировал  наш
Большой  аэродром  на  Караби-Яйле,  расположив  там  на  обо¬
рудованных  позициях  усиленный  батальон  пехоты.  Теперь
оттуда  он  периодически  высылал  разведывательные  группы
и  отряды  на  нашу  Малую  посадочную  площадку  и  вел  по¬
стоянное  наблюдение  за  лесом.  Такое  соседство  нам  очень
не  нравилось.
 Командование  сектора  с  согласия  Ямпольского  запроси¬
ло  разрешение  Большой  земли  временно  оставить  зуйские
леса  и  уйти  в  район  горы  Средней  карасубазарских  лесов.
Разрешение  было  получено.  Для  встречи  связников  под¬
полья  в  зуйских  лесах  оставили  небольшую  группу.
 В  ночь  на  19  апреля  отряды  сектора  двинулись  через
плато  Караби-Яйла  в  обход  окопавшегося  там  батальона
карателей.  Неожиданно  среди  ночи  со  стороны  моря  послы¬
шался  приближающийся  гул  самолетов.  Мы  остановились,
пытаясь  разобраться,  чьи  это  самолеты.  Через  несколько
минут  над  нами  проплыла  тяжелая  армада  без  всяких  сиг¬
нальных  огней  —  в  сторону  Симферополя.  Еще  несколько
минут,  и  мы  увидели  массу  вспышек  разорвавшихся  бомб,
услышали  мощный  грохот.
 —  Наши!  —  воскликнул  Луговой.—  Накрыли  Сарабуз-
ский  аэродром.  По  партизанским  данным!
 А  Николай  Сорока  мигом  сочинил  первую  строку  буду¬
щего  стихотворения:
 Пока  негромкие  весенние  мотивы...
 На  дневку  мы  остановились  в  бывшем  лагере  Колайско-
го  отряда.  Часа  через  два  вблизи  нас  начали  рваться  сна¬
ряды.  На  плато  появилась  большая  группа  карателей.  Мы
заняли  оборону,  но  до  боя  дело  не  дошло.  Противник,  пост¬
реляв  в  нашу  сторону  из  пулеметов,  ретировался  в  сторону
деревни  Ени-Сала  (Красноселовкн).  Тревожило  то,  что  он
выявил  наше  перемещение  и  теперь  нужно  ждать  новых
неприятностей.
 Выйдя  к  Средней,  отряды  рассредоточение  расположились
на  ней:  штаб  сектора  —  на  вершине  горы,  наш  Четвер¬
тый  —  неподалеку  от  него  на  южном  склоне.
 Командир  сектора  собрал  руководящий  состав  отрядов
и  поставил  перед  ним  задачи  по  организации  охраны,  обо¬
 180

роны  района  базирования  и  разведки  вокруг  него.  Затем
прочел  радиограмму  секретаря  Крымского  обкома  Б.  И.  Ле¬
щинера:
 «Ямпольскому.  При  первой  летной  погоде  сбросим  радио¬
питание.  У  нас  сплошная  облачность...»
 А  Совинформбюро  в  тот  день  сообщило,  что  в  небе  над
Кубанью  идут  жаркие  воздушные  бои.  Накануне  наши
сбили  там  27  немецких  самолетов!  Мы  здесь  с  горечью  на¬
блюдали,  как  многочисленные  эскадрильи  немцев  с  крым¬
ских  аэродромов  шли  в  сторону  Кубани  и  возвращались.
Как  же  так?  Везде  летная  погода,  а  у  Лещинера  сплошной
туман?  Безобразная  отписка!  Ямполъский  вызвал  радиста
Степана  Выскубова  и  при  всех  продиктовал  радиограмму:
«20.4.43  г.  Лещинеру.  На  ваш  номер  332.  Насчет  погоды
не  верю...  Судя  по  вашим  письмам,  у  вас  хорошей  погоды
не  бывает...  Неужели  за  двадцать  дней  апреля  погода  по¬
зволила  лишь  один  раз  прилететь  и  сбросить  четыре  не¬
удачно  скомплектованных  парашюта  со  спиртом,  перцем,
свечами,  шапками  и  прочим.  Надо  пробить  облачность  и
прислать  продовольствие...  В  16  часов  жду  ответа,  будет  са¬
молет  или  нет.  Четко,  да  или  нет.  Ямпольский»  *.
 Ответ  пришел  через  три  дня:  «Ямпольскому.  Мембарие-
ва  и  Лещинера  послал  в  Москву  за  самолетами...  Булатов».
 Теперь  стало  совершенно  ясно,  что  дело  не  в  погоде,  а  в
самолетах: 	пока 	не 	располагает  ими  уполномоченный
 ЦШПД  по  Крыму.
 Штаб  фронта  по-прежнему  не  имел  директивных  указаний
по  обеспечению  крымских  партизан  и,  к  сожалению,  этим
вопросом  не  занимался.  Выходит,  только  теперь  наши  раде¬
тели  полетели  в  Москву  «выбивать»  у  ЦШПД  самолеты.
Зачем  же  морочили  нам  голову  обещаниями?
 В  те  дни  мы  не  раз  сожалели,  что  партизанское  движение
Крыма  выведено  из  прямого  подчинения  фронту.  Командо¬
вание  фронта  было  лучше,  чем  ЦШПД,  информировано  об
обстановке  в  Крыму,  и  будь  у  него  на  то  полное  право  —
более  оперативно  решало  бы  наши  проблемы.
 24  апреля  у  нашего  поста  на  развилке  дорог,  что  ведут
на  гору  Аю-Кая  и  к  Верхнему  Кокасану,  застрочил  пуле¬
мет,  раздались  автоматные  очереди.
 —  Противник  снизу!  Отряд  к  бою!  —  скомандовал  я.
 В  одно  мгновение  отряд  развернулся  в  боевую  линию,
залег  за  деревьями.  Я  выбрал  позицию  в  центре  отряда  под
 *  Парт.  арх.  Крым,  обкома  КП  Украины.—  Ф.  151,  он.  1,  д.  500,
л.  37.
 181

толстым  буком  со  сломанной  верхушкой,  лежавшей  у  ство¬
ла,—  она  хорошо  маскировала.  Правее  меня  —  боевая  груп¬
па  Кобцева,  а  левее  —  Свиридов  со  своей  группой,  чуть
дальше  —  Сорока  с  диверсионными  группами.  Запомнился
Василий  Буряк:  высокий,  широкоплечий,  в  огромной  лох¬
матой  овечьей  шапке,  он  напоминал  горца  из  лермонтовских
произведений.
 Буквально  через  считанные  минуты  после  начала  стрель¬
бы  перед  нами  показалась  цепь  противника.  Заметив  нас,
каратели  в  плотном  боевом  порядке  ринулись  в  атаку.  При¬
цельным  огнем  мы  их  остановили.  Они  попытались  прибли¬
зиться  к  нам  ползком.  Заметив  перед  собой  пулеметчика,
вступил  с  ним  в  дуэль,  которая  чуть  не  кончилась  для  ме¬
ня  трагично:  рядом  с  головой  ударила  в  ствол  дерева  оче¬
редь.  А  в  диске  автомата  кончились  патроны.  Начал  переза¬
ряжать  автомат  и  боковым  зрением  увидел:  в  пятнадцати
метрах  вражеский  солдат  целится  в  меня  с  колена.  Крикнул
Свиридову:
 —  Жора!  Бей  гада,  что  впереди  меня!
 Пока  выхватил  маузер,  Георгий  выстрелом  из  карабина
уложил  фашиста.
 Переведя  дыхание,  скомандовал:
 —  Гранаты  к  бою!  Приготовиться  к  атаке!..  В  атаку  впе¬
ред!
 То  была  скоротечная,  но  очень  жестокая  схватка.  Опреде¬
лив,  что  перед  нами  фашистские  холуи  из  местных  преда¬
телей,  партизаны  били  их  яростно.  Нет  более  мерзостного  и
ненавистного  врага,  чем  предатель.
 В  том  бою  погибли  Иосиф  Певзнер,  Федор  Рожков,  по¬
лучили  ранение  Г.  Кобцев,  А.  Довгаль,  Д.  Сичкарев,  Г.  Анд¬
рейченко.
 Каратели  оставили  на  поле  боя  семерых.  Через  два  дня
отважились  прийти  за  трупами,  но  напоролись  на  партизан¬
ские  мины  и  потеряли  еще  нескольких.
 По  захваченным  документам  узнали,  что  против  нас
действовали  подразделения  148-го  добровольческого  крымско-
татарского  батальона  из  Карасубазара.  Как  выяснилось,  на¬
ционалисты-предатели  пришли  к  нам  по  следам  группы
Третьего  отряда,  возвращавшейся  с  продоперации.  Недалеко
от  лагеря  она  устроила  привал  и  разожгла  костер,  чем  и
привлекла  внимание  противника.  Нарушение  дымовой  мас¬
кировки  вызвало  бурю  негодования  у  командования  сек¬
тора,  крепко  досталось  комиссару  Третьего  отряда  Куз¬
нецову,  возглавлявшему  группу,  проявившую  неосторож¬
ность.
 182

Но  это  еще  не  все.  В  тот  черный  день  Степан  ВысКубов
принял  радиограмму:
 «24.4.43  г.  №  363.  Ямпольскому.  20.4  на  старую  цель
7210  сброшено  десять  парашютов.  Бросали  с  Гудаути,  поэ¬
тому  нужные  координаты,  полученные  от  вас  21,  не  могли
быть  пересланы».
 Это  означало,  что  из-за  чьей-то  нераспорядительности
парашюты  сбросили  в  тридцати  километрах  от  нас  —  побли¬
зости  от  лесного  гарнизона  противника.  Как  тут  не  возму¬
титься!  В  район  выброски  срочно  направили  группу  Чобо-
ты  —  она  ничего  не  нашла.  Видимо,  парашюты  подобрали
каратели.
 В  тот  же  день  отряды  сектора  сменили  место  стоянки  —
ушли  на  рядом  расположенную  высоту  Скирда.
 Не  зря  говорят:  одна  неприятность  идет  —  за  собой  дру¬
гую  ведет.  В  лагере  появился  Бабичев.  Мрачнее  тучи!  Ока¬
зывается,  сорвался  задуманный  им  «Танец  смертц».  А  было
так.  «Дядя  Яша»  (напомню  —  Ходячий,  он  же  Усачев)
разведал,  что  25  апреля  в  22.00  гитлеровские  офицеры  и
генералы  съедутся  на  какое-то  свое  торжественное  собра¬
ние  в  клуб,  что  на  улице  Луговой.  Вот  бы  заложить  в  по¬
лость  парапета,  отгораживающего  зрительный  зал  от  оркест¬
ровой  ямы  килограммов  двадцать  тола  и  взорвать  его  в
22.30  миной  замедленного  действия!  Майор  Бальдемиро-
Баландин  сказал:  отличная  идея,  он  поможет.
 Сделать  основное  дело  взялся  машинист  сцены  Берзин,
чью  семью  немцы  расстреляли.  Правда,  выпивает  Берзин  с
тоски,  это  плохо  для  участника  диверсии,  выцивка  подавляет
волю.  Но  фашистов  машинист  сцены  ненавидит  люто.
 Закладывая  в  полость  парапета  толовые  шашки,  Берзин
одну  из  них  уронил  в  оркестровую  яму.  С  этого  и  начался
провал...
 Машиниста  сцены  пытали  в  гестапо.  Надеяться  на  то,  что
человек  с  ослабленной  волей  выдержит  пытки,  не  црихо-
дилось.  Подпольный  обком  велел  «Дяде  Яще»  уходить  в  лес.
Потом  его  переправили  на  Большую  землю...
 В  ночь  с  25  на  26  апреля  нам  наконец-то  сбросили  про¬
довольствие  и  аккумуляторные  батареи  для  радиостанции.
Все  парашюты  к  утру  были  собраны.
 Вспоминается,  как  мы  второй  раз  встречали  Первомай  в
партизанском  лесу.  День  выдался  теплый,  солнечный.  Ли¬
ковала  крымская  природа.  Лес  наполнился  ароматом  неж¬
ной  зелени,  щебетанием  птиц.  Кругом  стояла  тишина  и
ничто  не  напоминало  о  недавно  гремевших  здесь  выстрелах,
разрывах  мин  и  снарядов,  пролитой  крови....
 183

Начальник  штаба  сектора  лейтенант  Котельпиков  по¬
строил  наши  малочисленные  отряды  буквой  «П»  для  прове¬
дения  митинга.  К  этому  времени  нас  оставалось  всего  170
человек.  Из  них  в  штабе  сектора,  с  радистами  и  разведчи¬
ками  —  17  человек,  в  Третьем  отряде  —  33,  в  Четвертом  —
39,  в  Пятом  —  33.  Шестой  отряд  в  количестве  58  человек
был  направлен  в  старокрымские  леса  и  действовал  само¬
стоятельно.  Еще  меньше  людей  оставалось  в  Первом  секторе.
 В  строю  стояли  ветераны,  испытанные  в  боях  и  труд¬
ностях  партизанской  борьбы.  Среди  нас  были  представители
разных  национальностей  из  многих  уголков  страны.  Мы  хо¬
рошо  знали  друг  друга,  были  сплочены  боевыми  делами.
Единый  братский  коллектив  патриотов  Отчизны!
 Словно  было  вчера,  помню  пламенные  слова  речи  Ям-
пол  ьского:
 —  Слава  той  матери,  которая  родила  и  воспитала  тако¬
го  героя,  каким  мы  видим  партизана!  Но  будь  проклята  та
женщина,  которая  породила  собаку  —  прислужника  врага.
Будь  проклята  та  деревня,  которая  прикрывает  немецкого
холуя!..
 6  мая  сразу  несколько  подразделений  татарских  национа*-
листов  обступили  наши  отряды  на  Скирде.  Мы  их  остано¬
вили  на  дальних  подступах  к  лагерю.
 Лазутчики-одиночки,  группы  в  два-три  человека  пыта¬
лись  разведать,  сколько  же  нас,  чем  мы  вооружены.  Мы
повысили  бдительность!
 Правда,  и  без  курьезов  не  обходилось.  Однажды  часовой
Костя  Воронов,  пригревшись  на  солнышке,  уснул  на  посту.
Застав  его,  как  говорится,  с  поличным,  приказал  Антону
Славинскому  потихоньку  взять  у  него  автомат,  а  сам  крик¬
нул:  «Хенде  хох!»  Воронов,  спросонья  не  разобравшись,  кто
перед  ним,  сбил  своего  командира  отряда  с  ног  и  схватил
за  горло...  Молодец!  Наказать  или  поощрить?  Мирон  Миро¬
нович  по  этому  поводу  сказал:
 —  А  черт  его  знает.  Минус  да  плюс  —  все  по  нулям.
Ты-то  сделал  для  себя  вывод,  что  такие  способы  проверки
часовых  чреваты  серьезными  последствиями?  Крепко  он  те¬
бя  помял?
 —  Так  будь  на  моем  месте  немец,  он  бы  его  финкой,  и
неизвестно,  чем  бы  это  кончилось  для  отряда!
 —  Тогда  накажи.
 —  А  честно  сказать,  не  успел  бы  я  никакого  ножа  вы¬
хватить,  и  он  задушил  бы  меня  раньше,  чем  проснулся  окон¬
чательно.  Славянский  его  от  меня  оторвал...
 —  Тогда  поощри!
 184

—  Ну,  комиссар!  Как  тот  Ходжа  Насреддин.  Пришел  к
нему  ,  сосед,  пожаловался  на  другого  соседа  и  спрашивает:
«Кто  из  нас  прав?»  «Ты  прав»,—  отвечает  Насреддин.  При¬
ходит  другой  сосед,  рассказывает  о  той  же  ссоре.  «Кто  из
нас  прав?»  —  «Ты  прав».  Тут  жена  вмешивается:  «Ты  что-
то  напутал,  Ходжа!  Не  могут  быть  правы  одновременно  ис¬
тец  и  ответчик!»  «Ты  права»  —  сказал  Насреддин.
 —  Так  твой  Ходжа  неуч.  Не  знает  законов  логики.  А  я
грамотный  человек.
 Мы  от  души  посмеялись.  Вот  ведь  и  голод,  и  невзгоды,
а  шутили.  Радовались  весне.  Ценили  поэтическую  строку.
Надо  же,  как  точно  сказал  Николай  Сорока:  «Пока  негром¬
кие  весенние  мотивы...»
 А  может,  это  некая  закономерность,  что  весной  притуп¬
ляется  бдительность?  Ведь  тогда  же,  в  мае,  пришел  к  нам
по  рекомендации  симферопольских  подпольщиков  черномо¬
рец  Григорий  —  конспиративная  кличка  —  «Кольцов».  Ве¬
селый,  общительный.  Сильный  и  ловкий.  Защищал  Севасто¬
поль,  много  про  то  рассказывал.  Но  не  себя  славил  —  бое¬
вых  товарищей.  Понравился  начальнику  разведки  Колодяж-
ному,  и  тот  попросил  его  у  Ямпольского  —  незаменимым
будет  в  службе  безопасности.  Так  «Кольцов»  оказался  в
штабе  сектора...  АН  мая  поступила  радиограмма:
 «...№  443.  Ямпольскому,  Куракову,  Колодяжному...  Лик¬
видировать  беспечность  в  политической  и  агентурно-чекист¬
ской  работе...  Провести  специальную  работу,  по  этим  воп¬
росам  и  конспирации.  Булатов,  Фокин»  *.
 Тут-то  кое-кто  и  задумался:  а  не  слишком  ли  преждевре¬
менно  мы  доверились  «Кольцову»?  Ведь  главное  о  нем  мы
только  из  его  слов  знаем...
 13  мая  три  отряда  и  штаб  Второго  сектора  возвратились
в  зуйские  леса.  Шестой  отряд  И.  С.  Мокроуса,  ранее  на¬
правленный  в  старокрымские  леса,  установил  прямую  связь
с  ШПД  Крыма.
 Тяжелораненого  Г.  Кобцева,  тяжелобольных  Пугача  и
Соловьева  пришлось  временно  оставить  в  укрытии  под  ска¬
лой  у  подножия  горы  Аю-Кая  с  медсестрой  Лидой  Кисли¬
цей.  Для  них  выделили  продукты  и  медикаменты.  Договори¬
лись  забрать  их,  как  только  начнут  к  нам  летать  санитар¬
ные  самолеты.
 Противник  снял  блокаду  аэродромов,  но  продолжал
наблюдение  за  ними.  На  третий  день  после  нашего  прихода
 *  Парт.  арх.  Крым,  обкома  КП  Украины.—  ф.  151,  оп.  1,  д.  500,
Д.  92.  (Фокин  —  нарком  внутренних  дел  Крымской  АССР).
 185

группа  карателей  побывала  на  нашей  Малой  посадочной
площадке  и  сразу  ушла.  Мы  не  стали  с  ней  связываться,
чтобы  преждевременно  не  обнаружить  возвращение  в  эти
места.
 В  ночь  на  16  мая  долгожданный  ЛИ-2  сбросил  нам  де¬
сять  парашютов  с  продовольствием  и  кое-каким  имущест¬
вом.
 18  мая  на  имя  секретаря  Крымского  обкома  была  посла¬
на  радиограмма  с  изложением  перспективного  плана  раз¬
вертывания  партизанского  и  подпольного  движения  в  Крыму:
 «Обстановка  в  Крыму  требует  создания  не  менее  12-ти
новых  отрядов,  численностью  60—100  человек  в  каждом.
Комплектование  произвести  на  месте  из  населения...  С  Боль¬
шой  земли  требуется  забросить  150—200  человек  в  качестве
командиров  отрядов,  групп  политработников...  и  не  менее
десяти  человек  в  качестве  ответственных  организаторов
подпольной  работы  в  городах  Крыма...  Забросить  нам:  вин¬
товок  600,  автоматов  400,  пулеметов  20,  патронов  к  ним,
4—5  тысяч  гранат.  Регулярно  и  в  достаточном  количестве
снабжать  нас  взрывчаткой...  несколько  раций...  Сейчас  объ¬
единяем  365  групп,  в  них  5  тысяч  человек...  подпольные
группы  требуют  от  нас  литературу,  оружие  и  взрывчатку...
Ямпольский»  *.
 По  убеждению  секретаря  Крымского  обкома,  к  лету  со¬
рок  третьего  обстановка  на  Крымском  полуострове  созрела
для  народного  восстания  в  тылу  врага.  Командиры  и  комис¬
сары  отрядов,  командиры  боевых  групп,  честно  сказать,  так
не  думали.  Но  ведь  мы  знали  куда  меньше  П.  Р.  Ямполь-
ского.  Еще  Алексей  Васильевич  Мокроусов  говорил:  «Под¬
польная  борьба  —  дело  молчаливое...»  И  Генов  так  считал.
 *  Парт.  арх.  Крым,  обкома  КП  Украины.—  Ф.  151,  он.  1,  д.  500,
Л.  78,

ГЛАВА  7
 НАКАНУНЕ
 БОЛЬШИХ
 ПЕРЕМЕН
 ПАРАШЮТИСТЫ
ПЕРЕФОРМИРОВА  НИЕ
НИ  ДНЯ  БЕЗ  БОЯ
ДАЛЬНОВИДНОСТЬ
 Подпольная  борьба  —  дело,  мало  сказать,  молчаливое,  о
чем  не  уставал  напоминать  И.  Г.  Генов,  но  и  чрезвычайно
сложное.  Тут  не  перестарайся,  как  «Дядя  Володя»  —
А.  С.  Дагджи,  который  звал  в  подполье  каждого,  кто  пору¬
гивал  оккупантов.  Симферопольская  организация  «Дяди
Володи»  быстро  выросла,  но  в  ней  очень  многие  знали,  как
говорится,  все  обо  всех,  по  примеру  самого  Дагджи  перепи¬
сывались,  думая,  что  принятая  ими  «система  намеков»  не
поддается  расшифровке,  обменивались  сведениями  из  леса,
предназначенными  лишь  узкому  кругу  организаторов  борь¬
бы.  Дело  доходило  до  курьезов.
 Однажды  к  партизанам  пришел  некто  Баки  Газиев  и  в
качестве  «пропуска»  предъявил  строго  секретную  инструк¬
цию  подпольного  обкома  руководству  Симферопольского
подполья  о  мерах  конспирации.  Все  в  ней  было  по  пунк¬
там  расписано  —  и  как  избежать  излишнего  переплетения
связей  между  боевыми  группами,  и  как  оборудовать  тай¬
ники  для  хранения  взрывчатки,  и  как  обставлять  тайные
встречи.  Где  взял  Баки  этот  пропуск?  Ответ  был  потря¬
сающим.  Оказывается,  Газиеву,  командиру  роты  147-го
крымскотатарского  добровольческого  батальона  охраны,  инст¬
рукцию  переслал  сам  «Дядя  Володя».  Для  ознакомления.  По¬
скольку  Баки  Газиев  решил  бороться  с  оккупантами.  Он  уже
организовал  взрыв  склада  боеприпасов,  недалеко  от  Марьи¬
но,  может  подготовить  и  другие  взрывы,  если  ему  дадут
мины.  Может  повести  среди  полицейских  агитацию  за  пе¬
реход  на  сторону  партизан...
 Как  отнестись  к  предложениям  командира  полицейской
роты  —  вопрос  особый.  Сейчас  речь  о  другом  —  о  крайней
 187

беспечности  подпольщиков,  чреватой  провалами.  Я  уже  упо¬
минал  о  радиограмме  №  443  от  И  мая  с  требованием  лик¬
видировать  беспечность  в  политической  и  агентурно-чекист¬
ской  работе,
 Подробности  того  большого  провала  рассказал  прибывший
из  старокрымских  лесов  начальник  разведки  Шестого  от¬
ряда  Эдуард  Янович  Сизас.  Аресты  начались  в  Феодосии
через  неделю  после  того,  как  гестаповцами  в  селе  Токлук
(Богатовка)  был  схвачен  бывший  пленный  Блинчиков.  Пря¬
мых  данных  о  его  предательстве  нет,  но  подозрения  падают
на  него:  одну  за  другой  громили  гестаповцы  конспиратив¬
ные  квартиры,  известные  Блинчикову...
 Это  самое  тягостное  в  подпольной  борьбе  —  в  силу  каких-
то  обстоятельств  подозревать  и  проверять,  логически  выво¬
дить  чью-то,  может  быть*  и  мнимую,  вину.  Однако  на  что
не  пойдешь,  если  под  угрозой  жизнь  десятков  патриотов.
В  радиограмме  №  443  подчеркнуто  —  «бывший  пленный».
А  кто  в  последнее  время  к  нам  пришел  из  бывших  пленных?
Такой  один  —  безупречный  «Кольцов».  И  все  же  Колодяж¬
ный  решает  по  каким-то  своим  каналам  навести  о  Григо¬
рии  точные  справки.  С  Большой  земли  ответили:  под  ви¬
дом  бежавшего  из  плена  севастопольца  в  штаб  Второго
сектора  проник  агент  СД.  В  это  трудно  было  поверить,  но
вот  он,  в  руках  Колодяжпого,  выданный  Григорию  геста¬
повский  документ  на  право  беспрепятственного  хождения  по
ночному  Симферополю.  И  «Кольцов»  сознается,  что  якобы
добытые  им  разведданные  он  в  одних  случаях  придумывал
сам,  в  других  —  составлял  по  подсказке  гитлеровцев...
 И  у  случая  с  Баки  Газиевым,  и  у  истории  с  «Кольцовым»
было  продолжение,  но  прежде,  чем  оно  состоялось,  нашему
руководству  потребовалось  принципиальное  решение  по
вопросу,  который  раньше  почти  не  возникал.  Приход  Газие-
ва,  ряд  других  фактов  подобного  рода  отражали  заметные
перемены  в  настроениях  поддавшихся  фашистской  пропаган¬
де.  Раньше  они,  предатели  разного  толка,  наперебой  хва¬
стали  один  перед  другим  заслугами  в  подавлении  партизан¬
ского  движения.  После  Сталинградской  битвы  и  по  мере
приближения  линии  фронта  к  Таманскому  полуострову  и
Крыму  в  их  голосах  зазвучали  другие  ноты.  Они  все  чаще
и  чаще  сообщали  (будущим  свидетелям?),  что  участвуют  в
карательных  акциях  не  по  своей  воле.  Что  иной  раз  отсижи¬
вались  на  опушке  леса,  а  потом  докладывали:  не  обнару-
жили-де  партизан.  Кто  из  страха  перед  возмездием,  кто  по
осознании  преступности  своих  деяний  —  многие  к  лету
сорок  третьего  «созрели»  для  перехода  на  сторону  партизан,
 188

о  чем  и  сообщали  в  лес  через  таких,  как  Газиев.  Как  от¬
нестись  к  «созревшим»?
 Конкретный  пример.  Один  из  перебежчиков  начал  свои
показания  Колодяжному  с  заявления:  он  —  тайный  агент
СД,  кличка  —  «Бергман».  На  его  совести  немало  черных
дел,  и  он  готов  принять  как  должное  суровую  кару,  однако
просит  предоставить  ему  возможность  хотя  бы  частичного
искупления  вины.  Он  уже  сам  приговорил  себя  к  высшей
мере  наказания,  поэтому  смерть  ему  не  страшна,  только  бы
не  была  она  позорной.  Готов  на  любой  риск...
 Верить  или  не  верить  газиевым,  «бергманам»?  Мнения
расходились.  Одни  считали,  что  предателям  нет  и  не  может
быть  никакого  доверия  ни  при  каких  обстоятельствах.  Дру¬
гие,  в  общем  соглашаясь  с  таким  подходом  к  непростому
вопросу,  тем  не  менее  отмечали:  отказом  в  минимальном  до¬
верии,  с  проверкой  в  деле  мы  толкнули  бы  одумавшихся
назад  к  врагу.  Поставили  бы  их  в  положение  людей,  которым
терять  нечего,  а  из  таких  и  рекрутируются  самые  оголтелые
каратели.
 «Бергману»  Колодяжный  поверил  и  не  ошибся.  Пере¬
бежчик  при  содействии  Баки  Газиева  многое  сделал  для
«засветки»  гитлеровской  разведшколы  Абвера  в  Симферо¬
поле,  по  улице  Севастопольской,  дом  6,  и  ее  филиала  в  де¬
ревне  Тавель.  Нашей  службе  безопасности  стали  известны
даже  некоторые  имена  и  приметы  диверсантов,  готовив¬
шихся  к  заброске  в  район  Ашхабада!
 Коли  поверили  «Бергману»,  то  почему  не  поверить  по¬
каявшемуся  «Кольцову»?  Колодяжный  поверил  и...  ошибся.
Ошибка  обошлась  дорого.  «Кольцов»  предал  Валентина
Сбойчакова.  Иван  Бабичев  избежал  той  же  участи  только
потому,  что  незадолго  до  ареста  друга  был  отправлен  на
Большую  землю  с  острым  приступом  аппендицита.  Второго
из  ближайших  помощников  Бабичева  —  Ивана  Беспалова  —-
эсэсовцы  подкараулили  на  раскрытой  «Кольцовым»  кон¬
спиративной  квартире.  Беспалов  в  упор  застрелил  не¬
скольких  немцев,  пытавшихся  взять  его  живым,  а  по¬
следний  патрон  израсходовал  на  себя...
 Локализованные,  было,  Бабичевым  и  Сбойчаковым  про¬
валы  после  несостоявшегося  «Танца  смерти»  и  ареста  Бер¬
зина  вновь  пошли  чередой.  Скоро  в  когтях  СД  оказался
смелый,  но  неосторожный  руководитель  подпольной  группы
«Дядя  Володя»  —  А.  С.  Дагджи...
 Да,  жизнь  подтверждала:  подпольная  борьба  —  дело  чре¬
звычайно  сложное.  Особенно  та  его  часть,  которая  сопря¬
жена  с  агентурной  разведкой.  Во  исполнение  указания,  со¬
 189

державшегося  в  радиограмме  №  443,  подпольный  обком  ре¬
шил  покончить  с  эдакой  самодеятельностью  в  спецразвед-
ке  —  она  должна  быть  сосредоточена  в  руках  профессио¬
нальных  чекистов.  Думаю,  по  таким  же  соображениям  Боль¬
шая  земля  направила  в  Крым  «без  одного  чертову  дюжину»,
как  шутили  партизаны,  поскольку  прибывшая  к  нам  10
июня  спецгруппа  состояла  из  двенадцати  человек.
 Они  на  удивление  кучно  приземлились  у  самых  сигналь¬
ных  костров.  Старший  назвался  майором  Лесовым.  Остальные
представились  своеобразно:  Володя  Большой,  Володя  Длин¬
ный,  Володя  Черный,  Коля  Белый,  Коля  Рыжий...  По¬
хоже,  нам  давали  начальный  урок  конспирации.  Только  жен¬
щины  —  их  было  три  —  знакомились  обычно: 	Валя,  Ира,
 Надя.  Все  при  оружии,  с  туго  набитыми  рюкзаками,  двое
или  трое  —  с  полевыми  рациями  в  брезентовых  чехлах.
 Капитан  Кураков  приказал  поселить  парашютистов  в
расположении  нашего  отряда,  обеспечить  им  надежную  ох¬
рану.  От  партизан  они  не  отгораживались,  были  общитель¬
ны,  охотно  рассказывали  о  жизни  на  Большой  земле,  в
Москве.  А  однажды  предложили  моим  ребятам  посостя¬
заться  в  силе  и  ловкости.  И  тут  мне  пришлось  малость  по¬
краснеть  за  своих:  шестеро  дюжих  парней  кидались  на  од¬
ного  парашютиста,  а  тот  в  полминуты  разбрасывал  их  в  сто¬
роны.
 —  Не  огорчайся,  лейтенант,  он  и  с  нашими  так  обхо¬
дится,—  утешал  меня  майор  Лесов.—  Мастер  спорта  по  воль¬
ной  борьбе,  преподаватель  института  физической  культуры.
Его  и  десяток  не  свалит!
 После  непродолжительного  пребывания  в  лесу,  в  гостях
у  партизан,  майор  Лесов  легализовался  в  Симферополе,
поступил  на  работу  к  оккупантам.  Затем  примерно  та¬
ким  же  путем  в  разных  местах  Крыма  —  под  боком  у  вра¬
жеских  штабов,  гарнизонов,  аэродромов  —  устроились  дру¬
гие  командиры  и  бойцы  спецгруппы.  При  штабе  Второго
сектора  остались  три  Владимира  с  радиостанцией.  Само
собой  прояснилось  для  нас,  что  Большой  —  заместитель
майора  Лесова,  Длинный  —  радист,  Черный  —  переводчик.
Судя  по  тому,  как  напряженно  работали  эти  трое,  спецраз-
ведка  и  вся  подпольная  борьба  в  Крыму  поднимались  на  бо¬
лее  высокий  уровень  организации  и  активности.
 Лишь  через  несколько  лет  после  войны  мне  стали  из¬
вестны,  да  и  то  не  все,  настоящие  имена  отважных  из
той  спецгруппы.  Это  были  люди  из  отряда  «Соколы»  Отдель¬
ной  мотострелковой  бригады  особого  назначения  (ОМСБОН).
Укомплектованная  преимущественно  спортсменами,  она  вое¬
 190

вала,  можно  сказать,  впереди  всех  фронтов.  В  Совете  вете¬
ранов  ОМСБОН  я  позже  узнал,  что  Володя  Большой  —  это
Владимир  Буря,  радист  Длинный  —  Владимир  Вайншток,
Коля  Белый  —  Николай  Забара,  Валя  —  Валентина  Вини-
ченко-Катулина,  Надя  —  Надия  Кемилева...  Что,  не  доверя¬
ли  они  партизанам,  с  которыми  по-настоящему  сдружи¬
лись,  ели  из  одного  котелка?  Нет,  это  другое!  Это  пример
конспирации.  Ее  так  не  хватало  ни  нашим  симферополь¬
ским,  ни  феодосийским,  ни  сейтлерским  подпольщикам.
 Но  вернемся  к  черте,  разделяющей  весну  и  лето  сорок
третьего  года,  от  которой  я  несколько  отклонился,  нарушив
хроникальное  повествование,  чтобы  избежать  параллельного
освещения,  безусловно,  связанных  между  собой,  но  очень
уж  разноплановых  событий.  30  мая  было  принято,  а  в  пер¬
вых  числах  июня  радостной  вестью  облетело  отряды  поста¬
новление  Военного  совета  Северо-Кавказского  фронта  об
оказании  продовольственной  помощи  партизанам  Крыма:
«Отметить,  что  партизаны,  героически  борющиеся  с  окку¬
пантами  в  тылу  противника  в  Крыму,  ввиду  неимения  мест¬
ных  ресурсов,  испытывают  большие  затруднения  из-за  от¬
сутствия  продовольствия...  Обязать  командира  отдельной
группы  авиации  дальнего  действия  генерал-майора  Тулико¬
ва  организовать  операцию  по  сброске  продовольствия  пар¬
тизанам  Крыма,  выделив  для  этой  цели  10  самолетов  ЛИ-2
на  два  рейса...  Предложить  генерал-лейтенанту  т.  Верши¬
нину  *  обеспечить  постоянную  связь  с  крымскими  парти¬
занами...»  В.  С.  Булатов  радировал  в  лес,  что  начиная  с
5  июня  нам  в  течение  пяти  ночей  будет  сброшено  до  30  тонн
грузов,  из  них  больше  половины  предназначается  Второму
сектору.
 Восстановление  воздушного  моста  предопределило  ряд
перемен  —  в  командном  и  политическом  составе  Втцрого
сектора,  в  судьбах  отдельных  партизан.  По  вызову  вылетел
на  Большую  землю  И.  Г.  Кураков:  его  здоровье  и  нервная
система  заметно  расшатались.  Улетел  и  Р.  Ш.  Мустафаев.
Правда,  как  потом  выяснилось,  без  санкции  Булатова.  Ре¬
шением  Крымского  обкома  партии  он  был  освобожден  от
должности  секретаря  обкома  и  направлен  в  партизанские
отряды  **.  Командиром  Второго  сектора  временно  назна¬
чался  Николай  Дмитриевич  Луговой.  Примерно  через  ме¬
сяц,  когда  Второй  сектор  преобразуют  в  Первую  партизан¬
 *  В  то  время  —  командующий  4-й  воздушной  армией,  в  буду¬
щем  —  Главный  маршал  авиации.
 **  См.:  Парт.  арх.  Крым,  обкома  КП  Украины.—  Ф.  1,  оп.  4,
Д.  2179,  д.  82,
 Ш

скую  бригаду,  командиром  к  Луговому  уйдет  наш  Мирон
Миронович  Егоров.  А  ему  на  замену  с  Большой  земли
пришлют  Сергея  Иосифовича  Черкеза,  который  в  конце  со¬
рок  первого  отличился  на  комиссарском  посту  в  камено¬
ломнях  Аджимушкая.
 Улетел  в  Адлер,  пообещав  скоро  вернуться,  П.  Р.  Ям-
польский.
 С  первыми  же  санитарными  рейсами  были  отправлены
на  большую  землю  тяжелораненый  Гриша  Кобцев  и  забо¬
левшая  там,  в  укрытии  под  Аю-Кая,  Лида  Кислица,—  за
нимй  и  Пугачем  мы  послали  группу  Виноградова  с  врачом
Осипенко.  А  Соловьева  спасти  не  удалось.  Не  дождался  са¬
нитарного  рейса  и  ослабленный  голодом  славный  интерна¬
ционалист  Белхимин  Асунсьон  —  умер  9  июня.  Остальных
испанцев  партизаны  тепло  проводили  на  лечение  в  Сочи.
С  низким  поклоном  за  братскую  помощь.
 Три  отряда  —  мой,  Соловья  и  Мозгова  —  под  руководст¬
вом  начальника  штаба  сектора  Котельникова  более  недели
занимались  сборкой  парашютов.  Спать  почти  не  приходи¬
лось,  работа  изнурительная,  но  желанная.  Грузы  прятали
надежно,  некоторые  тайники  минировали.  Обстановка  в  ле¬
су  была  на  удивление  спокойной.  И  вдруг  12  июня  южнее
горы  Калан-Баир  раздались  выстрелы.  В  чем  дело?  Нако¬
нец,  прибегает  связной  Максим  Куценко,  докладывает  Ко¬
тельникову,  перемежая  русские  слова  украинскими:
 —  Задержаны  восемь  человек.  Уси  с  оружием  и  в  воен¬
ной  форме.  Пять  в  немецкой,  три  в  какой-то  непонятной.
 —  Может,  в  румынской?  —  предположил  Котельников.
 —  Ни,  румынскую  я  знаю!  —  отверг  предположение  Ку¬
ценко  и  продолжил  доклад:  —  Побачилы  партизан,  не  стре¬
ляли,  а  лезли  до  них  целоваться.  Трое,  шо  в  непонятной
форме,  заявили:  «Мы  из  рыхла  дивизии».  А  я  им  и  говорю:
«Значит,  пока  была  не  рыхла,  воевали,  а  как  стала  рыхла,
так  вы  и  деру  дали  до  партизан?»  «Да,  да,—  кивают  и  сме¬
ются,—  до  партизан!»
 —  Всех  задержанных  к  Луговому,—  распорядился  Ко¬
тельников.—  Ну  и  дела  пошли,  скоро  не  разберешь,  где
свои,  где  чужие...
 Трое  в  непонятной  форме  оказались  словаками.  По  до¬
кументам  они,  действительно,  были  из  «рыхла»,  в  смысло¬
вом  переводе  на  русский  —  «быстрой,  моторизованной»  ди¬
визии,  дислоцированной  на  Перекопе,  штаб  —  на  станции
Воинка.  Их  зовут:  Штефан  Малик,  Рудольф  Багар,  Виктор
Хренко.  Заподозренные  в  попытках  к  дезертирству,  попали
в  симферопольскую  тюрьму.  Там  познакомились  с  арестован¬
 192

ными  подпольщиками,  и  те  рассказали,  где  искать  парти¬
зан,  если  выпустят.  Штефана,  Рудольфа  и  Виктора  освобо¬
дили  из-под  стражи  за  недоказанностью  предъявленных  им
обвинений,  но  не  в  свою  «рыхлу»  направили  они  стопы,  а  в
лес,  в  горы.
 Пятеро  в  немецкой  форме  были  татарами.  Надумав  бе¬
жать  из  147-го  крымскотатарского  добровольческого  баталь¬
она  к  партизанам,  они  решили,  что  сначала  докажут  под¬
линность  своего  разрыва  с  оккупантами.  Приняли  участие
в  уничтожении  немецкого  склада  боеприпасов  в  Марьино.
Там  один  из  них  потерял  винтовку.  По  ее  номеру  гестапов¬
цы  легко  выйдут  на  след  совершивших  диверсию.  Их  коман¬
дир  Баки  Газиев  сказал:  «Теперь  —  в  лес,  в  горы,—  друго¬
го  спасения  нет».
 Читатель  уже  знает,  к  этому  времени  руководство  парти¬
занским  движением  Крыма  в  принципе  определило  отно¬
шение  к  перебежчикам.  О  словаках  и  спору  не  было  —  их
сразу  приняли  как  своих.  Пятерых  из  полицейского  баталь¬
она,  преодолев  понятные  сомнения,  тоже  решили  зачис¬
лить  в  Пятый  отряд.  Как  бы  на  дальнейшее  испытание
под  присмотром  С.  Мозгова,  уже  имевшего  некоторый
опыт  работы  с  перебежчиками  —  с  тем  же  «Бергманом»
и  другими.
 Ночь  на  25  июня.  На  Большом  аэродроме  приземляется
ЛИ-2,  и  из  него  выходят  дорогие  наши  «курортники».  Раз¬
даются  восторженные  возгласы,  трещат  в  мужских  объятиях
партизанские  кости.  В  ту  и  следующие  ночи  мы  приняли
с  самолетов  60  человек,  улетавших  осенью  прошлого  года  в
Сочинский  партизанский  госпиталь.  Выглядят  «курортни¬
ки»  отменно.  Петя  Помощник  в  новенькой  морской  форме.
И  на  всех  обмундирование  с  иголочки,  вооружены  новыми
автоматами.  Не  узнать  Николая  Клемпарского.  Словно
всю  жизнь  был  военным,  а  не  инспектором  райфинотдела  в
Зуе.  Клемпарского  мы  заждались:  без  него  никак  не  вос¬
станавливались  связи  с  подпольщиками  в  Петровке,  Бара¬
бановке,  Нейзаце,  Фундуклах  (ныне  Фундуклы  —  села
Верхние  и  Нижние  Орешники).
 Сдержали  слово,  вернулись  в  отряд  Леня  Уваров,  Толя
Смирнов,  Саша  Ломакин,  Андрей  Великов.  Из  прилетевших
к  нам  в  Четвертый  попали  также  испытанные  в  боях  Федор
Мазурец,  Василий  Печеренко,  Григорий  Костюк,  Николай
Парфенов,  медсестра  Феня  Волынская.
 Бывший  командир  Бахчисарайского  отряда  М.  А.  Маке¬
донский  прибыл,  чтобы  возглавить  формирующийся  из  под¬
разделений  Первого  сектора  объединенный  отряд.  Вскоре
 7, 	291
 193

Македонский  с  группой  «курортников»,  назначенных  в
объединенный  отряд,  ушел  в  алуштинские  леса.
 Радость  встречи  боевых  побратимов  омрачилась  поте¬
рей  одного  из  ЛИ-2.  Перед  взлетом  командир  корабля  Ки¬
таев  обнаружил  в  моторе  неисправность.  За  ночь  устранить
ее  не  удалось  —  машину  оставили,  конечно  же,  под  охра¬
ной  на  открытом  плато.  А  днеде  каратели,  численно  прево¬
сходившие  охрану  раз  в  десять,  при  поддержке  трех  само¬
летов  атаковали  наш  Большой  аэродром.  Когда  стало  ясно,
что  горстке  партизан  не  удержать  натиска,  Китаев  решил
сжечь  ЛИ-2...
 Июль  запомнился  Четвертому  отряду  многими  засадами,
в  общем  похожими  на  те,  про  которые  уже  немало  расска¬
зано.  Возвращением  диверсионной  группы  Николая  Шарова,
как  всегда,  с  боевой  удачей:  группа  свалила  еще  один,  чет¬
вертый  на  ее  счету,  эшелон  противника.  В  середине  второго
месяца  лета  словак  Виктор  Хренко,  посланный  Луговым  в
глубокую  разведку,  можно  сказать,  по  всему  Крыму,  при¬
вел  в  лес  своих  однополчан  —  Войтеха  Якобчика,  Миклуша
Данько,  Клемента  Медо,  Александра  Гира.  Они,  как  и
Хренко,  были  в  словацкой  военной  форме,  при  оружии.
Виктор  весело  рассказывал,  как  ему  удалось  по  своим  до¬
кументам  даже  паек  получить  на  продпункте  в  Симферо¬
поле.  Луговой  решил  направить  неожиданное  пополнение  к
нам  в  отряд.  Так  Четвертый  стал  интернациональным.  А
18  июля  словаки,  которых  немцы  во  всю  поносили  за  не¬
умение  и  нежелание  воевать,  показали  на  что  они  способ¬
ны  в  бою  за  правое  дело.
 В  тот  день  каратели  из  деревни  Улу-Узень  внезапно
напали  на  заставу  отряда  Ф.  Соловья  вблизи  расположения
основных  сил  сектора.  Из-за  неясности  обстановки  Луговой
приказал  всем  отойти  за  речку  Гнилушку  и  там,  в  кизиль¬
нике,  занять  оборону.  Оттуда  хорошо  просматривалось  пла¬
то  Орта-Сырт.  Как  только  рассвело,  мы  увидели  в  котлови¬
не  между  речками  Суат  и  Бурульча  скопление  войск.
Через  некоторое  время  они  тремя  большими  колоннами  дви¬
нулись  в  сторону  горы  Яман-Таш  и  Малого  аэродрома.  Я
предложил  перехватить  их  на  опушке  леса,  укрывавшего
склоны  Яман-Таша.  Луговой  спросил:
 —  А  успеете  опередить?  Это  же  километра  два  бежать
на  крутой  подъем!
 —  Попытаемся.
 Через  несколько  минут  Четвертый  —  в  полном  сборе.
Командую:  «Отряд,  бегом  марш!»
 Спускаемся  в  Бурульчу,  бежим  вниз  по  ее  течению,  за
 194

Голубиной  балкой  —  на  гору,  к  опушке  леса.  Время  от  вре¬
мени  оглядываюсь  на  группку  словаков  —  ни  один  не  от¬
стал.  На  крутом  подъеме  обливаемся  потом,  задыхаемсд.
Жестом  останавливаю  отряд,  приказываю: 	«Бросить 	вещ¬
 мешки!»  Люди  смотрят  на  меня  с  недоумением  —  подтверж¬
даю  команду  решительным  тоном,  добавляю:  «Взять  из  них
только  патроны»!
 Налегке  быстро  преодолеваем  подъем,  занимаем  позицию
севернее  голой  высоты  909.  Хорошее  место  для  засады,  но
пространство  перед  нами  просматривается  лишь  метров  на
полтораста  —  до  гребня  высоты.  Переместиться  на  нее  —
себя  обнаружить.  Ждем.
 И  вот  из-за  оголенного  гребня  показываются  каски  вра¬
жеских  солдат.  Приказываю  командирам  групп  распреде¬
лить  цели,  огонь  открывать  с  дистанции  не  более  чем  в
сотню  метров.  Каждый  выстрел  —  прицельный!  Патронов-
то  у  нас  не  ахти  как  много.
 Вражеская  цепь  идет  на  нас,  словно  на  учении,—  уве¬
ренно,  неторопливо.  Пора!
 Первый  же  залп  и  пулеметная  очередь  Михаила  Капшука
подкосили  цепь,  но  кто  в  ней  отдал  душу  богу,  кто  еще  жив  —
не  разобрать.  Николай  Сорока  теребит  пулеметчика:
 —  Смотри,  Миша,  вон  там  трое  шевелятся,  ударь!
 —  Та  тех  троих  я  уже  три  раза  убыв,—  сердито  отве¬
чает  подсказчику  Капшук,  а  в  это  время  указанная  Сорокой
троица  стала  быстро  отползать  назад.
 —  Вот  тебе  и  «убыв»,—упрекнул  пулеметчика  Сорока.
 —  Та  то,  товарищ  лейтенант,  их  ветром  покатило.  А  як-
що  сомневаетесь,  так  пожалуйста...
 И  он  выпустил  вослед  «ветру»  еще  одну  очередь.  С  ка¬
кими-то  присказками  на  своем  языке  били  по  врагу  слова¬
ки.  Все  боевые  группы  сделали  свое  дело  как  надо.
 Мы  ждали,  что  за  первой  прочесывающей  цепью  на  нас
пойдут  основные  силы  противника,  но  ни  с  какой  стороны
никто  не  появился.  Подобрав  оружие  двадцати  двух  унич¬
тоженных  карателей,  вернулись  к  своим  вещевым  мешкам,
в  отличном  расположении  духа  пошли  в  лагерь.  По  дороге
Войтех  Якобчик  то  и  дело  восклицал:  «Дуже  добре,  ой,  дуже
добре!»  Только  морячки  мои  из  «курортников»  —  Мазурец,
Помощник,  Печеренко  —  немного  досадовали:  надо  бы,  мол,
еще  и  контратаковать,  а  то  некоторые  гады  уползли.
 В  лагере  узнали,  что  другое  подразделение  карателей
напоролось  на  засаду  группы  Бартоши  из  отряда  Соловья.
«Вот  и  разберись,  кто  кого  прочесывал»,—  довольно  поти¬
рал  руки  Котельников.
 7*
 195

Как  раз  в  те  дни  в  лес  прилетел  подполковник,  к  этому
времени  заместитель  начальника  КШПД  *  Г.  Л.  Северский.
Прилетел  с  приказом  о  новой  реорганизации  партизанских
формирований  Крыма.  Она  проводилась,  по  разъяснению
Северского,  в  предвидении  неизбежного  роста  рядов  парти¬
зан,  изменения  характера  нашей  борьбы  в  пору,  когда  будет
развертываться  Крымская  наступательная  операция  совет¬
ских  войск.
 Вместо  Первого  сектора  создавался  Первый  отдельный
отряд  с  подчинением  его  КШПД  непосредственно.  Командир
М.  А.  Македонский,  комиссар  М.  В.  Селимов.
 Второй  сектор  преобразовывался  в  Первую  бригаду,
объединяющую  в  себе  Второй,  Третий,  Четвертый  отряды  и
группу  специальной  разведки.  Командир  Н.  Д.  Луговой,
комиссар  М.  М.  Егоров,  начальник  штаба  Н.  К.  Котельников,
начальник  особого  отдела  и  разведки  Е.  П.  Колодяжный.
 Отдельно  действующий  в  старокрымских  лесах  Шестой
отряд  перенумеровывался  в  Пятый  с  подчинением  КШПД,
как  и  Первый,  напрямую.  Командиром  по  приказу  оставал¬
ся  И.  С.  Мокроус.  Однако  Иван  Степанович  вскоре  заболел,
его  сменил  В.  С.  Кузнецов.
 Пятый  стал  Четвертым,  Третий  остался  Третьим...
 Прошу  прощения  за  такое  обилие  порядковых  числитель¬
ных  в  небольшом  фрагменте,  но  без  них  не  обойтись,  как
не  обошлись  составители  текста  памятного  приказа  от  18
июля  1943  года.  Впрочем,  они  в  этом  явно  переборщили.
Ну,  какой  смысл  в  столь  лихой  перенумерации,  если  почти
все  отряды  остались  по  составу  теми  же,  что  и  были,  с
очень  незначительной  подвижкой  отдельных  партизан  из
одного  в  другой  (к  примеру,  в  наш  Четвертый,  «преобра¬
зованный»  во  Второй,  перешли  из  Пятого  диверсанты  Са-
кович  и  Курсеитов,  разведчики  Закациола  и  Овечкин).  Смыс¬
ла,  как  говорится,  не  уловить,  а  путаница  одновременного
употребления  старых  и  новых  номеров  возникла,  и  не  на
один  месяц!  Более  того,  новые  номера  отрядов  как  бы  пере¬
черкивали  их  боевую  историю,  традиции,  которыми  так
дорожили  партизаны.  Вот  чего,  на  мой  взгляд,  не  учли  в  до¬
статочной  мере  там,  в  КШПД.  Что  же  касается  преобразо¬
вания  сектора  в  бригаду,  то  оно  было  воспринято  одобри¬
тельно:  партизанская  бригада  —  это  звучит  гордо.  Это  зву¬
чит  по-военному  и  содержит  в  себе  побуждение  к  боевому
порыву,  к  наступательным  действиям.
 *  Крымский  штаб  партизанского  движения  образован  12  июля
1943  года,  возглавил  его  В.  С.  Булатов.
 196

Итак,  с  18  июля  1943  года  я  командовал  Вторым  отрядом
Первой  партизанской  бригады.  Комиссаром  у  нас  числился
все  еще  не  прибывший  с  Большой  земли  С.  И.  Черкез.
Начальником  штаба  оставался  Н.  А.  Сорока,  начальником
разведки  —  Н.  Е.  Колпаков.
 В  конце  июля  в  штаб  бригады  пришел  связной  майора
Лесова  Коля  Белый.  Сообщил,  что  после  поражения  на  Кур¬
ской  дуге  немцы  лихорадочно  готовят  Крым,  особенно
Керчь  и  Перекоп,  к  обороне.  Что  Лесов  завязал  хорошие
узелки  в  словацкой  моторизированной  дивизии  и  ему  надо
встретиться  с  Луговым  и  Колодяжным  для  очень  важного
разговора.
 Командир  бригады  приказал  мне  разведать  лес  вблизи
полян  Чуюнча  и  Уч-Алан,  где  предполагалась  его  встреча
с  Лесовым,  а  также  выяснить  обстановку  в  прилесных  се¬
лах  Нейзац,  Баланово,  Фриденталь  (Курортное).
 Разведка  как  разведка.  Посмотрели  —  убедились:  место
для  важного  свидания  подходящее.  Заодно  положили  начало
организации  новой  подпольной  группы  в  Зуе.  Это  благода¬
ря  Николаю  Клемпарскому,  который  знал  в  тех  местах  чуть
ли  не  все  семьи,  с  их  родословной,  предвоенными  настрое¬
ниями,  укладом  жизни.  Позже  хороший  знакомый  Клем-
парского  Иван  Кулявин  передал  Колпакову  немало  ценной
информации  по  Зуйскому  району,  а  в  ноябре  и  сам  пришел
в  партизанский  лес  —  над  ним  сгустились  тучи  реальной
опасности.
 Начало  августа.  На  боевой  счет  диверсионной  группы
Николая  Шарова  был  записан  еще  один  сброшенный  с
рельсов  вражеский  эшелон.  Пятый.  О  Николае  говорили:  за¬
вороженный  от  неудачи.  А  жить  и  воевать  моему  большо¬
му  другу  Коле  Шарову  оставалось  так  мало...
 В  Третьем  отряде  тяжело  переживали  гибель  команди¬
ров  диверсионных  групп  Василия  Бартоши  и  Александра
Старцева,  отважных  диверсантов  Бакаева  и  Карягина.  Они
тоже  ходили  в  завороженных  от  пули.  До  неравной  схватки
с  фашистами  в  степи,  неподалеку  от  железнодорожной  стан¬
ции  Аджи-Кечь,  4  августа  1943  года.  Уцелевший  в  той  схват¬
ке  Максим  Куценко  рассказывал:
 —  Нимэць  за  намы  аж  на  самолетах  гонявся.
 Да,  так  и  было.  Обследуя  кукурузное  поле  в  бреющем
полете,  фашистский  летчик  наводил  на  группы  Бартоши  и
Старцева  целую  роту  немцев...
 Еще  до  встречи  с  майором  Лесовым  командир  бригады  по¬
слал  Виктора  Хренко,  Штефана  Малика  и  Клемента  Медо
на  станцию  Воинка,  где  располагался  штаб  словацкой  мото¬
 197

ризованной  дивизии,  и  в  деревню  Кангил,  близ  которой,  по
слухам,  немцы  безуспешно  пытались  обезоружить,  а  потом
расстреляли  несколько  десятков  словаков,  намерившихся
уходить  к  партизанам.  Виктор,  Штефан  и  Клемент  должны
были  встретиться  с  однополчанами,  все  выяснить,  подска¬
зать  соотечественникам-антифашистам,  как  лучше  всего  по¬
кинуть  «рыхлу  дивизию»,  чтобы  не  разделить  судьбу  пав¬
ших  у  деревни  Кангил.
 Еще  до  возвращения  трех  разведчиков  слухи  о  чрезвы¬
чайном  событии  подтвердил  майор  Лесов.  На  встрече
с  Луговым  и  Колодяжным.  Только  уточнил:  не  несколь¬
ко  десятков,  а  свыше  двухсот  словаков  собирались  перейти
на  сторону  партизан.
 В  условное  место  Лесов  прикатил  в  машине,  которую
вел  Коля  Белый  —  Николай  Забара.  Отлично  подготовлен¬
ный  чекист,  Забара  легализовался  в  Симферополе  и  даже
имел  надежный  документ  на  право  свободного  передвижения
по  всему  Крыму.  Десятилетия  спустя  Николай  Дмитриевич
Луговой  расскажет  в  своей  книге,  что  майор  тогда  сообщил
ему:
 —  Генерал  Пуланич,  командир  словацкой  дивизии,  ско¬
ро  будет  твоим  гостем,—  сообщил  майор  неожиданную  но¬
вость.—  По  национальности  генерал  —  словак.  Сердцем  он
не  с  фашистами,  а  с  солдатами  Словакии.  Побоище  под  Кан-
гилом  переживает  крайне  болезненно.  И  боится  наказания.
Я,  как  узнал  об  этом,  пошел  на  открытый  разговор.  Ви¬
зитную  карточку  ему  заслал  как  немецкий  коммерсант.  Он
принял  меня.  И  я  прозрачно  намекнул:  спасение,  дескать,
на  той  стороне...
 Тем,  кого  особо  заинтересует  словацкая  тематическая
линия  в  истории  партизанского  движения  Крыма,  рекомен¬
дую  книгу  Н.  Д.  Лугового  «Побратимы»,  выпущенную  По¬
литиздатом  Украины  в  1985  году.  Я  же  решаюсь  ввести  в
свою  повесть-хронику  только  «наших»,  Второго  отряда,  сло¬
ваков.  Только  тех,  с  кем  партизанская  судьба  свела  близ¬
ко  —  локоть  к  локтю.  Думаю,  так  будет  правильно.
 Примерно  в  середине  августа  Колодяжный  командировал
в  Симферополь  «нашего»  Войтеха  Якобчика:  он  знал  го¬
род,  имел  там  знакомых,  у  которых  мог  укрыться.  Все  еще
действительной  оставалась  его  солдатская  книжка,  удосто¬
верявшая,  что  Якобчик  служит  в  такой-то  роте,  такого-то
полка  словацкой  дивизии.  Как  ни  укреплялось  подполье,
Луговой  в  «молчаливом  деле»  не  давал  себе  послабления.
Все  меры  принял  к  восстановлению  связей,  оборвавшихся
после  ареста  Сбойчакова  и  гибели  Беспалова.  Вослед  Якоб-
 198

чину  в  Симферополь  пошла  семейная  пара  —  Евгения  Ост¬
ровская  и  Григорий  Гузий.  Им,  помимо  всего,  предстояло
преодолеть  трудности  особого  порядка.  Дело  в  том,  что  в  тре¬
вожные  недели  арестов  по  молодежным  патриотическим
организациям  прокатилось:  нас  предает  «какой-то  Гришка!»
Прежде  чем  был  окончательно  разоблачен  Григорий  Ищен¬
ко  —  «Кольцов»,  перебирали  всех  «Гришек».  Не  Григорий
ли  Гузий?  Вспоминали,  разве  не  после  встречи  с  ним  исчез
Семен  Кусакин?  И  еще  припомнили,  что  Гузий  был  в  пле¬
ну.  Говорил,  что  бежал  из  плена,  но  так  все  говорят...
 Подозрение  есть  подозрение,  оно  прилипчиво.  И  рассея¬
лось  только  после  того,  как  бывалый  черноморец  Григорий
Гузий  возглавил  диверсионную  группу,  пустившую  под  от¬
кос  немецкий  эшелон  вблизи  поселка  Ички  (Советский).
Наши-то  подозрения  отпали,  но  ведь  те,  к  кому  пошел  Гу¬
зий,—  руководители  организации  Анатолий  Косухин  и  Бо¬
рис  Хохлов,  настороженные  и  решительные  молодые  люди,—
не  знали  ни  о  его  геройстве,  ни  о  том,  что  он  с  Евгенией
Островской  назначены  представителями  областного  партий¬
ного  центра  в  Симферополе...
 Все  сложно  в  подполье.  Но  судя  по  тому,  чтв  Луговой,
встретив  меня  в  те  дни,  сказал:  «А  твой  Якобчик  молодец»,
и  по  тому,  что  после  каждого  визита  к  нему  связных  от  Гу-
зия  и  Островской  или  их  самих  с  перегрузкой  работали  лес¬
ные  радиопередатчики,  симферопольские  «молчаливые  дела»
пошли  на  лад.
 А  в  горах  и  лесах,  можно  сказать,  ни  на  день  не  прекра¬
щались  бои.  Снова  массированному  удару  из  Коуша  под¬
вергся  на  Абдуге  отряд  Македонского,  но  уцелел,  во  многом
благодаря  самоотверженности  боевых  групп  Георгия  Гру-
зйнова  и  Матвея  Гвоздева,  разведчиков  Палажченко,  Са-
мойленко,  Дементьева.  У  нас,  как  только  восстановился  воз¬
душный  мост,  возобновилась  блокада  аэродромов.  Все  по¬
шло  по  знакомым  летне-осенним  вариантам  сорок  второго
года.  С  той  лишь  разницей,  что  теперь  партизан  было  го¬
раздо  меньше,  карателей  —  больше.  Однажды  в  утренних
сумерках,  когда  постепенно  открывалась  панорама  Караби-
Яйлы,  мы  увидели  скопление  кавалерии,  пехоты,  автома¬
шин  с  орудиями  на  прицепах.  Наблюдатели  насчитали  более
двух  тысяч  человек,  с  десяток  артиллерийских  и  миномет¬
ных  батарей.  С  рассветом  все  это  пришло  в  движение  и  на¬
поминало  гигантский  растревоженный  муравейник.
 Разведка  доложила  о  сосредоточении  крупных  сил  про¬
тивника  и  на  Долгоруковском  плато.  Таким  образом  мы  сно¬
ва  были  взяты  в  мощное  кольцо.
 199

Колодяжный,  машинально  потеребив  усы,  сказал:
 —  Источник  мой  симферопольский,  выходит,  надежный.
Так  и  есть,  почти  вся  горнострелковая  румынская  дивизия,
немецкие  части...
 —  Лучше  бы,  Емельян  Павлович,  твой  надежный  источ¬
ник  ошибся,—  перебил  начальника  разведки  Луговой.—  Все
равно,  не  могли  мы  существенно  отреагировать  на  преду¬
преждение.  Разве  что  врасплох  не  застигли  нас  гады  пол¬
зучие.  Сколько  их  будет,  говоришь,  согласно  твоему  источ¬
нику?
 —  Пообещал  щедро!  Более  восьми  тысяч,—  невесело
пошутил  Колодяжный.—  Не  знают  же  они,  что  с  гулькину
душу  осталось  нашего  брата.
 Никто  из  нас,  кроме,  может  быть,  Лугового,  тогда  не
знал,  какой  источник  имеет  в  виду  Колодяжный.  Во  всяком
случае,  лично  я  много  позже  познакомился  с  антифашистом
Михаилом  Михайлеску,  который  в  августе  сорок  третьего
был  офицером  штаба  1-го  румынского  корпуса.
 Командир  и  комиссар  бригады  решили  воспользоваться
таким  нашим  «преимуществом»,  как  малочисленность:  мож¬
но  укрыться  от  прочеса  под  обрывистой  скалой  на  крутом
склоне  Яман-Таша.  Место  труднодоступное,  просматрива¬
ется  с  Яйлы  плохо.  Глядишь,  и  мимо  пройдут  по  хребту
вражеские  колонны.
 В  середине  дня  поступило  сообщение:  основные  силы  ка¬
рателей,  миновав  наше  укрытие,  направляются  вдоль  хреб¬
та  к  Баксану.  Все  облегченно  вздохнули,  несколько  рассла¬
бились.  После  утомительной  ночи,  долгого  нервного  напря¬
жения,  разморенные  палящим  солнцем,  партизаны  крепко
уснули...
 А  через  час-полтора  над  нами  застрочили  автоматы,
сверху  полетели  гранаты.  Мало  кто  сообразил  спросонку,
что  там  на  скале  группа  Ваднева,  высланная  в  охранение,
отбивается  от  немецких  разведчиков.  Десятки  людей  пока¬
тились  вниз  вместе  с  камнями.  Метров  триста  мчалась  эта
людская  лавина  по  узкой  ложбине.
 Внизу,  отряхиваясь  и  потирая  ушибы,  пытаемся  разо¬
браться  в  происшедшем.  Все  проясняет  Ваднев,  съехавший
к  нам,  словно  с  детской  горки,  на  плащ-палатке:
 —  Зря  этот  аттракцион  устроили.  Немцы  дали  деру.
Видать,  не  ожидали  встречи  с  нами.  Да  и  немного  их  было.
 Обменялись  подначками,  посмеялись  друг  над  другом.
Но  самокритично  признали:  допущена  грубейшая  тактиче¬
ская  ошибка.  Нарушен  принцип:  не  становись,  партизан,  на
дневку  или  ночевку  там,  где  невозможно  выбрать  удобный
 200

оборонительный  рубеж.  Это  чудо,  что  ни  один  отряд  не  но-
нес  потерь.  Если  не  считать  синяки  и  шишки.
 Бригада  поднялась  на  гору  Бурма  и  заняла  оборону.  Во
второй  половине  дня  с  поляны  Учалан  в  нашу  сторону  ста¬
ла  продвигаться  солидная  румынская  колонна.  Луговой  при¬
казал  Второму  отряду  выйти  ей  навстречу  и  придержать
румын  на  северных  склонах.  Сколько  удастся,  но  не  менее
получаса.  Затем  отойти  к  новому  месту  расположения
бригады.
 Мы  удачно  ударили  из  засады  по  голове  колонны  про¬
тивника,  заставив  его  развернуться  в  цепи.  На  час  прижали
огнем  те  цепи  к  земле,  после  чего  отошли,  куда  было  при¬
казано.
 Крупномасштабный  августовский  прочес  закончился  плот¬
ной  блокадой  наших  посадочных  площадок  на  Караби-Яйле
и  малой  площадке  близ  Голубиной  балки.  Особенно  мозолил
глаза  батальон  карателей  на  Малом  аэродроме:  его  распо¬
ложение  хорошо  просматривалось  с  высот  тиркинского  леса.
Он  выбрал  себе  место  на  пути  между  тиркинским  и  зуйским
лесами  и  сильно  стеснял  наши  маневры.  Я,  как  и  другие
командиры  отрядов,  предлагал  ночным  налетом  вышибить
с  Малого  гитлеровцев,  но  командир  бригады  все  предложе¬
ния  такого  рода  отклонял.  Говорил,  надо  поберечь  силы  для
дела  куда  более  важного.  Какого  не  объяснял.  И  все  же,
в  конце  концов,  разрешил  Второму  «пощипать»  фашистов
на  нашем  Малом.  Мы  несколько  раз  ночами  обстреляли  тот
батальон,  заминировали  тропы,  по  которым  каратели  ходи¬
ли  к  роднику  у  Голубиной  балки.  Добились  того,  что  под¬
разделения  так  надоевшего  нам  батальона  перестали  посы¬
лать  на  прочесы  окрестных  опушек.  Коротко  говоря,  за¬
ставили  противника  пребывать  в  напряжении,  больше
думать  о  собственной  безопасности,  чем  о  накостях  пар¬
тизанам.
 Блокада  посадочных  площадок  затруднила,  но  не  пре¬
рвала  сообщений  по  воздушному  мосту.  24  августа  на  не¬
большой  поляне  у  Иваненковской  казармы,  всего  в  семи  ки¬
лометрах  от  лесного  гарнизона  карателей,  мы  приняли  давно
обещанный  нам  ЛИ-2.  На  нем  прибыли  редактор  областной
газеты  «Красный  Крым»  Е.  П.  Степанов,  майор  С.  А.  Осов-
ский  —  на  должность  заместителя  командира  бригады  по
войсковой  разведке,  кинооператор  И.  А.  Запорожский.  Это
благодаря  ему,  отважному  и  влюбленному  в  свое  дело,
крымские  фотоархивы  располагают  теперь  уникальными
снимками.  Вернулись  в  лес  «курортники»  О.  Козин,  Э.  Гра-
бовецкий,  И.  Москалев,  прилетели  новички  —  войсковые
 201

разведчики  Тарасенко,  Хашхожа  и  другие.  Был  среди  но¬
вичков  и  долгожданный  наш  комиссар  С.  И.  Черкез.
 А  отбыли  с  тем  ЛИ-2  на  Большую  землю  —  Северский,
Мокроус,  Вихман,  Соловей,  Мозгов,  Муковнин...  Все,  кроме
Северского,—  для  лечения  и  отдыха.
 Растворился  самолет  в  голубых  небесах  —  ко  мне  по¬
дошел  Мирон  Миронович,  произнес:
 —  Не  позавидовал  ли?
 —  Как  тебе  сказать...
 —  Зато  ты  теперь  у  нас  один  из  бессменных  команди¬
ров.  Ветеран  из  ветеранов.  С  памятной  осени  сорок  первого
крымский  партизан!
 —  А  сам-то  ты?  Да  и  Луговой  тоже.  И  вот  Сорока  Ни¬
колай  Анисимович.  И  еще  можно  насчитать  несколько  де¬
сятков  таких  ветеранов.  Нет,  не  завидую  улетевшим.  Ко¬
нечно,  неплохо  бы  в  баньке  попариться,  в  кино  сходить,
выспаться  в  чистой  постели.
 —  Не  много  ли  захотел  в  одночасье?  Распределил  бы  же¬
лания  но  неделям  да  месяцам.  Будет  нам,  Федор,  еще  и
здешняя  банька,  и  кино  не  хуже  «Чапаева».  Видишь  —  ки¬
нооператор  прилетел,  снимать  его  будет  в  натуре.  А  вот  чис¬
той  постели  ждать  нам  еще  долго.  Но,  верю,  меньше,  чем
ждали  с  той  самой  осени  сорок  первого.  Третья  по  счету
партизанская  осень  грядет.  Хорошо  бы,  четвертой  не  было...
 Самым  памятным  из  того,  чем  ознаменовался  для  нас
приход  третьей  партизанской  осени,  было  наше  участие,
правда,  на  завершающем  этапе,  в  операции  под  кодовым
названием  «Рельсовая  война».  Та  яркая  —  ив  метафори¬
ческом  и  в  действительном  смысле  —  операция  готовилась
еще  с  середины  июля,  а  проводилась  с  3  августа  по  15  сен¬
тября  Центральным  штабом  партизанского  движения  по
приказу  Ставки  Верховного  Главнокомандования.  Цель  —
оказание  помощи  Красной  Армии  в  ходе  и  сразу  после  бит¬
вы  на  Курской  дуге,  содействие  развитию  общего  наступле¬
ния  советских  войск.  Задача  —  нарушение  работы  железно¬
дорожного  транспорта  противника  и  вывод  из  строя  пере¬
возимых  им  живой  силы,  техники  и  материальных  средств.
Однотомная  энциклопедия  «Великая  Отечественная...»,  ко¬
торую  я  уже  цитировал,  дает  перечень  участников  «Рель¬
совой  войны»  1943  года:  белорусские,  ленинградские,  кали¬
нинские,  смоленские,  орловские  и  часть  украинских  парти¬
зан.  Крымские  почему-то  не  названы.  А  между  тем...
 В  строго  назначенный  день  и  час  —  10  сентября,  два
ноль-ноль  —  в  сотнях  мест  на  железнодорожных  линиях  от
Владиславовки  до  Джанкоя  и  дальше  до  Бахчисарая  начали
 202

греметь  взрывы.  Это  приступили  к  делу  два  десятка  дивер¬
сионных  групп,  каждая  из  которых  обязывалась  разрушить
не  менее  двадцати  рельсовых  стыков.  От  нашего  отряда
в  сотворении  того  фейерверка  приняли  участие  группы  Са¬
ковича,  Богданова,  Ломакина  —  216  взрывов;  группа  Сырь-
ева  —  30  взрывов,  на  один  из  которых  с  ходу  наскочил
воинский  эшелон.  А  всего  диверсанты  бригады  Лугового
покорежили  в  ту  ночь  412  рельсов.  Прибавьте  к  этому  ре¬
зультаты  подрывников  из  отрядов  Македонского  и  Кузнецо¬
ва.  На  пять  суток  движение  поездов  в  Крыму  остановилось.
 Тем  из  «энциклопедистов»,  кто  скажет,  что  это,  безу¬
словно,  похвальные  действия  крымских  партизан,  но  они-де
были  несколько  изолированными  от  главных  военных  собы¬
тий  того  времени  и  потому  к  операции  «Рельсовая  война»
не  причисляются,  напомню  только  один  факт.  Именно
10  сентября  ровно  через  44  минуты  после  первого  взрыва
на  крымских  железнодорожных  магистралях,  с  мощной
артподготовки  завязались  бои  за  освобождение  Таманского
полуострова.  В  середине  сентября  немцы  уже  начали  выво¬
дить  с  него  войска  в  Крым.  Так  что,  никакой  изоляции!
 Восхищенно  рассказывал  о  рельсовой  войне  наш  Иван
Сырьев:
 —  Скажу  вам,  требовался  точный  расчет.  Чтобы,  значит,
установка  последнего  заряда  совпадала  со  взрывом  первого.
Тогда,  если  и  обнаружит  тебя  дорожный  патруль,  ничего
предотвратить  не  сможет.  Вспышки  и  грохот  —  через  каж¬
дые  три-четыре  секунды.  От  первого  заряда,  что  посередке,—
к  последним  на  концах  участка.  Словно  идет  наступление  на
широком  фронте.  Красотища!
 —  Вот  такое  зрелище,  Федор  Иванович,—  ткнул  меня
пальцем  в  бок  Мирон  Миронович.—  А  тебе  еще  и  кино  по¬
давай!
 Приближение  Северо-Кавказского  фронта  к  Крыму  тре¬
бовало  подъема  на  всех  видимых  и  невидимых  участках  на¬
шей  борьбы.  Прежде  всего  —  на  невидимых.  Колодяжный
весь  ушел  в  заботы  о  проникновении  в  крымскотатарские
карательные  формирования  и  органы  немецкой  контрразвед¬
ки.  Незримо  курсировал  между  лесом  и  симферопольской
квартирой  Михаила  Михайлеску  наш  Войтех  Якобчик.
19  сентября  на  полянке  у  Иваненковской  казармы  призем¬
лились  два  У-2,  из  них  спрыгнули  на  траву  Петр  Романович
Ямпольский  и  старичок  в  поношенной  одежде  с  обшарпан¬
ным  самодельным  чемоданчиком.  Встречавшим  Ямпольский
представил  деда  как  сапожника  Василия  Ивановича.  Кто-то
поодаль  тихо  заметил;
 203

—  Скажи  на  милость,  самолет  сапожнику  выделили.  За¬
чем  такой  ветхий  партизанам,  сидел  бы  себе  на  печке.
 Другой  возразил:
 —  Э,  нет!  Добрый  чеботарь  в  отряде  —  клад.  Глянь  на
свои  башмаки!
 А  тот  «чеботарь»  был  членом  Ленинской  партии  с  1905  го¬
да,  участником  двух  революций,  партработником  в  предво¬
енные  годы,  в  ноябре—декабре  сорок  первого  руководил
Крымским  подпольным  центром,  находившимся  тогда  в  Кер¬
чи.  Да,  Иван  Андреевич  Козлов  прилетел  с  Большой  земли,
чтобы  обосноваться  в  Симферополе.  Позже,  в  ноябре,  он
станет  секретарем  подпольного  горкома.
 Трудно  удержаться,  чтобы  не  рассказать  «веселую  ис¬
торию»  с  легализацией  Ивана  Андреевича  на  оккупирован¬
ной  территории.  Умельцы  сработали  для  него  отличную  «ли¬
пу»  —  паспорт  с  пропиской  в  Симферополе  по  улице  Дво¬
рянской,  дом  20.  Одного  не  учли:  оккупанты  не  успели,—
видно,  не  до  того  им  было  в  созданном  партизанами  и  под¬
польщиками  напряжении  —  вернуть  улицам  города  их  до¬
революционные  названия,  как  поступали  они  обычно.  Быв¬
шая  Дворянская  и  при  немцах  оставалась  улицей  Горького.
Пришлось  изготовлять  для  Козлова  новый  паспорт...
 Летчики,  с  которыми  прилетели  Ямпольский  и  Козлов,
передали  партизанам  почтовые  сумки.  Взволнованно  разво¬
рачиваю  треугольник  отцовского  письма.  Все  в  порядке,
пишет  батя  Иван  Тимофеевич,  все  живы-здоровы,  вот  толь¬
ко  двоюродный  брат  мой  и  друг  детства,  Иван  Стрижак
вернулся  с  фронта  без  ноги...
 За  месяц  с  небольшим  до  возвращения  в  лес  Петра  Ро¬
мановича  обком  партии  утвердил  состав  подпольного  цент¬
ра  по  руководству  всей  подпольной  работой  в  Крыму.  В  него
вошли: 	П. 	Р. 	Ямпольский 	(секретарь), 	Н. 	Д. 	Луговой,
 Е.  П.  Колодяжный,  Е.  П.  Степанов.  Некоторые  архивные
документы  называют  еще  М.  В.  Селимова  и  А.  Османова.
Но  этим  товарищам  в  деятельности  центра  участвовать  не
довелось,  они  находились  на  политработе  в  отрядах.
 Из  членов  центра  новичком  в  партизанском  лесу  был
редактор  «Красного  Крыма»  Е.  П.  Степанов.  И  вот  его  за¬
ботами  пущена  в  дело  доставленная  с  Большой  земли  пе¬
реносная  типография  —  по  всему  Крыму  пошли  листовки,
зовущие  к  борьбе  с  фашистами.  К  «издателям»,  как  уважи¬
тельно  называли  партизаны  дружную  команду  Степанова,
причислялись:  Эммануил  Грабовецкий  —  способный  журна¬
лист  и  художник,  Сергей  Лагамбашев  —  наборщик  и  печат¬
ник,  наш  Саша  Стогний  —  бессменный  часовой  у  типогра¬
 204

фии,  по  совместительству  —  проводник  и  носильщик  четвер¬
той  части  тяжеленного  типографского  имущества.
 В  походах,  а  мы  в  то  время  непрестанно  перемещались
с  горы  на  гору,  из  одного  лесного  массива  в  другой,  «изда¬
телям»  с  их  свинцовой  ношей  приходилось  туго.  Изматы¬
вающими  были  переходы,  почти  всегда  —  с  боями.  Вот  как
будет  вспоминать  о  них  в  своей  знаменитой  книге  Иван  Ан¬
дреевич  Козлов:  «Я  до  сих  пор  не  могу  понять,  как  тогда
не  умер  от  разрыва  сердца  или  не  простудился,  как  не  по¬
ломал  ноги  на  скользких  крутых  спусках».  Выход  нашли  —
разместили  типографию  в  небольшой  пещере  на  склоне
Яман-Таша  под  охраной  и  обороной  нашего  Александра
Стогния.
 Напомню  читателю,  еще  в  мае  Ямпольский  просил  Бу¬
латова  забросить  в  партизанский  лес  тысячу  винтовок  и  ав¬
томатов,  двадцать  пулеметов,  тысяч  пять  гранат  и  т.  д.  Был
убежден,  что  обстановка  в  Крыму  созревает  для  народного
восстания.  Мы,  командиры  отрядов,  боевых  групп,  зная^о
достигнутом  подпольщиками  несравненно  меньше  Ямполь¬
ского,  Лугового,  Колодяжного,  скептически  относились  к  та¬
кому  прогнозу.  Какое  там  восстание,  если  люди,  придавлен¬
ные  жестокими  репрессиями  оккупантов,  боятся  вынести
партизану  кружку  воды?  Надо  признать,  Петр  Романович
смотрел  вперед  лучше  нас.  Нет,  восстание  не  вспыхнуло.
Но  в  середине  осени  забурлил  Крым  людскими  потоками:
начались  массовые  шествия  крымчан  в  партизанские  леса.
Да,  именно  шествия.  Семьями  и  целыми  селами!
 Первыми  потянулись  к  нам  те,  кому  грозил  арест,  а  та¬
ких  по  мере  развития  подполья  становилось  все  больше  и
больше:  гестаповцы  не  дремали!  Затем  —  парни  и  девушки,
отобранные  оккупантами  для  угона  в  Германию,  военно¬
пленные,  бежавшие  из  лагерей  и  осевшие,  было,  по  дерев¬
ням.  Наконец,  кое-кто  из  полицейских  формирований.  А
с  29  октября,  когда  гитлеровское  командование  объявило
приказ  о  «добровольной»  эвакуации  населения  Крыма,  наши
заставы  встречали  и  принимали  на  опушках  лесов  уже  ог¬
ромные  толпы  народа.  «Мы  разослали  своих  представителей
в  села  Симферопольского,  Зуйского,  Карасубазарского,
Алуштинского  и  Бахчисарайского  районов  с  задачей  под¬
нять  народ  на  уход  в  леса  к  партизанам,—  сообщал  в  те
дни  Ямпольский  Булатову.—  Это  дало  свои  результаты.  Це¬
лый  ряд  сел  поднялись  всем  миром,  и  стар  и  млад,  и  пошли
в  лес  все,  со  скотом  и  имуществом...»  *.
 ♦  Крым  в  период  Велцкоц  Отечественной  войны  —С,  295.
 205

Слов  нет,  хорошо  поработали  в  деревнях  и  селах  агита¬
торы  Центра  по  руководству  подпольем  и  сами  подпольщи¬
ки.  Но  главным  двигателем  происходящего  была,  конечно
же,  Красная  Армия,  освободившая  в  первой  декаде  октября
Таманский  полуостров  и  возобновившая  наступление  под
Мелитополем.
 В  считанные  дни  родился  Шестой  отряд,  командир  —
Г.  Свиридов.  Численность  бригады  Лугового  достигла  девя¬
тисот  человек.  Формируется  командование  Второй  бригады.
Командир  —  Н.  К.  Котельников,  комиссар  —  Т.  Г.  Каплун.
Им  подчинили  Четвертый  отряд  Я.  М.  Кушнира,  куда  ко¬
миссаром  пошел  наш  С.  И.  Черкез.  Котельникову  отдали
также  на  должности  командиров  и  комиссаров  опытнейших
партизан  —  Дмитрия  Косушко,  Леонида  Уварова,  Дмитрия
Денисова,  Михаила  Беляева,  Константина  Воронова...  30  ок¬
тября  Котельников  ушел  с  ними  в  карасубазарские  леса
формировать  новую  бригаду.
 Из  жителей  Ангары  и  Шумхая  создан  Семнадцатый  от¬
ряд  —  командир  О.  Козин,  комиссар  П.  Е.  Шпорт.  В  зуйском
лесу  формируются  Восемнадцатый,  Девятнадцатый  и  Два¬
дцать  первый  отряды  —  командиры  А.  С.  Ваднев,  Я.  М.  Са-
кович,  И.  Е.  Сырьев;  комиссары  соответственно  —  Николай
Клемпарский,  Андрей  Кущенко,  Эммануил  Грабовецкий.
 Читатель  заметил,  и  мой  закадычный  друг  Коля  Котель¬
ников  п  другие,  как  бы  это  поделикатнее  сказать,  «поживи¬
лись»,  не  найду  другого  слова,  кадрами  нашего  Второго  от¬
ряда.  Жаль  было  расставаться  с  лучшими  из  лучших,  но  что
поделаешь?  Пусть  пополняется  когорта  партизанских  ко¬
мандиров  и  комиссаров.
 Наш  Второй  в  результате  октябрьских  и  ноябрьских
пертурбаций  в  накладе  не  остался  —  его  численность  вы¬
росла  до  двухсот  человек.  Вспомним,  на  1  мая  1943  года  во
всех  отрядах  Второго  сектора  было  менее  ста  шестидесяти
бойцов,  командиров  и  политработников,  в  Первом  секторе
и  того  меньше.

ГЛАВА  8
 ПОД  КРАСНЫМИ
ФЛАГАМИ
 ПАРТИЗАНСКИЙ
МОТОРИЗОВАННЫЙ
 КОМАНДУЮ  БРИГАДОЙ
 ЧЕТЫРЕ  ЗАДАЧИ
 ЗУЙСКАЯ  ОПЕРАЦИЯ
 КОРРЕСПОНДЕНЦИЯ  В
«ИЗВЕСТИЯХ»
 Заметную  часть  октябрьского  пополнения  Второго  отря¬
да  составили  словаки.  По  «адресу»,  подсказанному  Викто¬
ром  Хренко,  Штефаном  Маликом,  Клементом  Медо,  к  нам
пришли  Ладислав  Ульбрих,  Франтишек  Бабиц,  Рудольф
Багар,  Антон  Вашина,  Антон  Ланчарич,  Деонис  Слобода.
Вослед  им  под  командой  Юрая  Жака  прибыла  целая  груп¬
па  —  Иозеф  Белко,  Павел  Лилько,  Рудольф  Томчик,  Фран¬
тишек  Шмидт,  Цирил  Заранчик.  Эти  прикатили  в  лес  на
«татре»,  груженной  свежим  хлебом.
 —  Под  Каховкой  на  полевом  хлебозаводе  получил,—
пояснил  Юрай  Жак,  сносно  говоривший  по-русски,—  оттуда
мимо  Воинки  прямо  к  вам.
 Когда  словаков  набралось  более  трех  десятков,  мы  сфор¬
мировали  из  них  боевую  группу,  командир  —  Юрай  Жак,
его  заместитель  —  Иозеф  Белко.  Группа  эта  росла,  вместе
с  нею  увеличивался  и  «автопарк»  Второго  отряда,—  водите¬
ли  «рыхла  дивизии»  верно  рассудили,  что  их  «татры»  парти¬
занам  пригодятся.  Но  тут  возникла  проблема  горючего.  Жи¬
тели  Буры  (Лазаревки)  сообщили,  что  видели  в  своем  селе
несколько  бочек  с  бензином.  Беру  диверсионную  группу
Саковича,  Андрейченко  с  ручным  пулеметом,  незаменимого
в  задуманном  деле  Петю  Помощника,  двух  словаков,  и  мы
на  «татре»  отправляемся  в  Буру.
 207

Подъезжаем  к  зданию  сельсовета,  где  обосновался  лю¬
тый,  по  отзывам  бурчан,  староста.  Входим  «на  прием»  с  ав¬
томатами  на  изготовку.  Староста  и  рядом  с  ним  полицейский
с  винтовкой  замирают  от  изумления  с  открытыми  ртами.
Петя  Помощник  берет  у  полицейского  винтовку,  Яша  Са-
кович  —  печать  и  бумаги  со  стола  старосты.
 —  Где  бензин?
 —  У-у...  нас  нет...  в...  Джефар-Берды...  есть,—  не  в  силах
унять  дрожь,  выстукивает  зубами  староста.
 Дрожит,  но  подличает:  в  Джефар-Берды  немецкий  гар¬
низон  —  вот  он  и  посылает  нас  туда  «за  бензином».  Но  мы¬
то  знаем:  на  днях  гарнизон  оттуда  ушел.
 Берем  с  собою  старосту  и  полицейского,  мчимся  в  Дже¬
фар-Берды.  Бензина  там  не  нашли,  но  задержаться  в  этом
селе  пришлось:  десятки  людей  обступили,  не  отпускают,
просят  сообщить  о  положении  на  фронтах.  Рассказали,  по¬
здравили  с  наступающим  праздником  —  26-й  годовщиной
Великого  Октября.  Подумалось,  надо  бы  такие  митинги  про¬
вести  и  в  других  селах.  Так  сказать,  попутно  с  поисками
бензина.  А  может  быть,  определить  эту  задачу  как  не  менее
важную,  чем  добыча  горючего.
 Направляемся  в  село  Вейрат,  по  дороге  встречаем  муж¬
чину  в  двуколке  с  резвой  лошадью.  Кто  таков?  О,  волостной
староста!  Этот  не  дрожит,  как  «наш»  из  Буры,  довольно
спокойно  сообщает,  что  не  знает,  где  взять  бензин,  но
в  Вейрате  есть,  это  ему  точно  известно,  склад  муки  и  зерна
для  немецкой  армии.  Прихватываем  и  волостного  —  пусть
покажет.
 Только  въехали  в  Вейрат,  как  на  дороге  от  Мамака,  ныне
Строгановка,  показались  три  грузовика.  С  немцами  в  кузо¬
вах!  На  всякий  случай  связали  своих  пленников,  залегли
в  развалинах  каменного  забора.  Андрейченко  дал  короткую
очередь  по  головной  машине  —  она  ткнулась  в  кювет.  Во¬
дитель  и  три  солдата  убиты,  остальные  немцы,  бросив  ма¬
шины,  разбежались.  На  складе  загрузили  уцелевшие  ма¬
шины,  посадили  на  мешки  связанных  пленников,  а  в  ка¬
бины  —  словаков-шоферов,  и  те  погнали  трофейный  тран¬
спорт  с  трофейной  мукой  и  тремя  холуями  оккупантов
в  партизанский  лес.  Сами  же,  добавив  в  «татру»  бензина
из  разбитого  немецкого  грузовика,  решили,  была  не  была,
двинуть  еще  и  в  Мамак:  надо  и  там,  в  пяти  километрах  от
Симферополя,  провести  предпраздничный  митинг.  Для  эф¬
фекта  —  так-де  посолиднее  будет  —  обогнули  Мамак  и  въе¬
хали  в  него  со  стороны  города  под  красным  флагом.
 В  центре  села  вмиг  разоружили  двух  полицейских,  как
 208

й  в  Джефар-Берды,  нас  быстро  окружила  толпа.  Кто  ра¬
достно  хлопает  в  ладоши,  кто  плачет  при  виде  красного
флага.  Кузов  «татры»  становится  трибуной  короткого,  к  со¬
жалению  сельчан,  но  пламенного  митинга.
 На  обратном  пути  то  же  происходит  в  Ново-Ивановке  и
во  многих  других  прилесных  селах.
 Тот  «бензиновый  рейд»  перерос  в  политическое  меро¬
приятие,  слухи  о  нем  распространились  далеко  за  пределы
Зуйского  и  Симферопольского  районов.  А  параллельно  по
Крыму  уже  ширилась  весть  о  том,  что  Северо-Кавказский
фронт  захватил  плацдарм  на  Керченском  полуострове  —  у
Эльтигена  и  севернее  Керчи  в  районе  Глейки—Жуковки,  а
войска  4-го  Украинского  фронта  вышли  к  северному  берегу
Сиваша  и  на  Перекопский  перешеек.  Крымчане  вновь  обрета¬
ли  надежду  на  скорое  освобождение  из-под  фашистского  ига.
 Душевный  подъем  делал  партизан  великодушными:  из
пятерых  доставленных  нами  в  лес  фашистских  прислужни¬
ков  судили  только  старосту  из  Буры  —  непростительны,  по¬
казало  следствие,  были  его  злодейства.  Остальных,  приняв
их  покаяния,  определили  в  отряды.  А  волостного  даже  на
ответственную  должность  назначили.  Ведь  к  тому  времени
рядом  с  партизанскими  образовались  многолюдные  граж¬
данские  лагеря  из  покинувших  родные  села  людей.  Жен¬
щины  с  детьми,  подростки,  которым  воевать  рано,  да  ста¬
рики,  которым  воевать  поздно.  Организация  их  снабжения
необходимым  и  была  поручена  бывшему  волостному,  а  с  тех
пор  как  бы  интенданту  гражданских  лагерей.  Он  старатель¬
но  тянул  нелегкую  лямку,  пока  не  погиб  —  уже  в  сорок  чет¬
вертом.
 Так  что,  лгут  в  «раскованных  суждениях»  утверждаю¬
щие,  будто  мы  проявляли  жестокость  ко  всем,  кто  не  пар¬
тизанил.  Будто  тем  и  был  спровоцирован  переход  части
крымских  татар  на  сторону  врага.  Это  чушь  да  и  только,
притом  не  безобидная,  не  безвредная.  Намеренно  или  по
недомыслию  она  направлена  на  подогревание  вспыхиваю¬
щих  ныне  националистских  страстей  разного  происхожде¬
ния.  А  тогда  на  митингах,  посвященных  Великому  Октяб¬
рю,  нас  одинаково  благодарно  приветствовали  и  русские,  и
украинцы,  и  татары,  и  армяне,  и  болгары,  и  греки  —  пред¬
ставители  всего  многонационального  Крыма.  Потому  что  ни
по  отношению  к  нашей  борьбе,  ни  по  национальному.  при¬
знаку  мы  своих  заклятых  врагов  не  метили.  Для  этого  были
другие,  хорошо  известные  каждому  критерии.
 Ямпольский  и  Луговой  потребовали  доклада  о  рейде  по
селам  Зуйского  и  Симферопольского  районов  «со  всеми  под-
 209

ровностями»,  выслушали  его  с  воодушевлением.  Затем  Ни¬
колай  Дмитриевич  сказал:
 —  Значит,  подтверждается,  уходят  гарнизоны.  Но  куда?
Подальше  от  леса?  На  эвакуацию?  Или  будут  укрупнять
такие,  как  зуйский?  Оттуда  ни  один  солдат  пока  не  ушел.
Сведения  от  Лесова  и  от  Козлова  противоречивы.  Запанико¬
вали  оккупационные  власти,  это  точно!  Чемоданы  пакуют,
аэродром  симферопольский  переполнен.  А  с  другой  сторо¬
ны  —  приказы  об  удержании  Крыма  любой  ценой...  Как  бы
там  ни  было,  нам  надо  что-то  предпринимать  с  учетом  пе¬
ремен  в  обстановке.  Что-то  более  существенное,  чем  до  сих
пор.
 Ямпольский  неожиданно  спросил:
 —  Сколько,  говоришь,  теперь  грузовиков  в  отряде?  Ис¬
правных,  на  ходу?
 —  Пять,—  отвечаю,—  но  бензина  в  обрез,  будем  добы¬
вать.
 —  Надо  тебе,  Федор  Иванович,  заиметь  десять  машин.
В  ближайшее  время!  У  командира  бригады  есть  славный
план.  Но  требуется  отряд  на  колесах.  Моторизованный  пар¬
тизанский  отряд.
 Не  без  упрека  глянул  на  Лугового:  раньше  он  всегда
делился  своими  задумками,  что  же  теперь  промолчал  о  слав¬
ном  плане!
 —  Слишком  дерзкая  это  для  нас  задача,—  ответил  на
немой  вопрос  командир  бригады.—  Надо  с  Большой  землей
согласовать.  А  уж  тогда...  Но  машины  и  бензин  добывайте,
не  теряя  времени!
 Выйдя  от  Ямпольского  и  Лугового,  я  немедленно  нашел
Антона  Ланчарича  —  деятельного  и  расторопного  командира
отделения  словаков.
 —  Антон,  нужны  автомашины.  Грузовые.
 —  Як  багато  трэба  командиру  машин?
 —  Чем  больше,  тем  лучше.  Но  не  меньше  пяти!  Для
начала.
 —  О,  будемо  рыхла  отряд?  Быстрый?
 —  Верно  сообразил,  Антон.  Будем  моторизованным  от¬
рядом!
 —  Зробымо  машины,  товарищ  командир!  Я,  Рудольф
Лилько,  Штефан  Сарро,  Иозеф  Хацина.  Добре?
 С  вечера  мои  охотники  за  автомобилями  чистили,  при¬
водили  в  порядок  свою  военную  форму,  а  утром  под  видом
группы  КПП  —  контрольно-пропускного  пункта  —  вышли  на
феодосийское  шоссе.  Колонны  пропускали,  одиночные  ма¬
шины  останавливали.  К  концу  дня  пригнали  на  поляну  Уч-
 210

Алан  два  грузовика  с  девятью  румынскими  солдатами  и  офи¬
цером.
 —  Документы  были  у  офицера  дуже  подозрительни,—
от  души  хохотал  Антон,—  пришлось  зарештовать.
 Румынами  с  помощью  переводчика  Володи  Черного  за¬
нялся  замкомбрига  по  войсковой  разведке  майор  Осовский,
показаниями  целого  десятка  «языков»  остался  доволен.  По¬
том  с  ними  долго  разговаривал  Ямпольский  и...  отпустил
с  миром  всех  десятерых.  Пусть,  мол,  идут  к  своим  и  рас¬
скажут,  что  не  звери  партизаны,  как  внушают  румынам
немцы.  Разве  удержится  солдат,  да  и  офицер,  не  поведает
дружкам,  что  произошло  и  как  с  ним  обошлись  в  лесу?  Вот
вам  и  агитация  за  переход  к  партизанам,  и  очень  действен¬
ная,  полагал  Петр  Романович.
 Ловкая  авантюра  Ланчарича  с  фиктивным  КПП  понра¬
вилась  всем.  Юрай  Жак  вызвался  повторить  ее  на  другой
же  день.  Назначил  в  «контролеры»  Лилько,  Томчика,  Хо-
цину,  Грмана.  Замечника,  попросил  «для  солидности»  дать
ему  еще  осанистых  Тарнакова  и  Горного,  переодетых  в  не¬
мецкую  форму.  Я  согласился.  Может  быть,  здесь  и  кры¬
лась  ошибка,  повлекшая  неудачу:  неестественно  большой
оказалась  «группа  КПП».
 Было  это  4  ноября  утром.  Первым  на  дороге  показался
легковой  автомобиль.  Остановили,  Лилько  почтительно  от¬
козырял  трем  немецким  офицерам,  попросил  у  старшего  из
них,  полковника,  разрешения  проверить  документы  солдата-
водителя.  Видимо,  в  чем-то  не  по  правилам  действовал  Лиль¬
ко,  не  так,  как  надо,  держали  себя  наши  «немцы»  Тарнаков  и
Горный,  стоявшие  чуть  в  стороне.  Полковник  кивнул,  про¬
веряйте,  мол.  Но  тут  же  выхватил  пистолет  и  выстрелил
в  Лилько.  В  ответ  Юрай  Жак  одной  автоматной  очередью
расстрелял  в  машине  всех  четверых.  А  в  это  время  на  шос¬
се  появились  еще  три  машины  —  легковая  и  две  грузовые
с  солдатами.  Какие-то  минуты  длилась  стычка,  но  в  ней,
прикрывая  отход  товарищей,  погиб  Николай  Горный,  тя¬
желое  ранение  получил  Иозеф  Грман.
 Йозефу  удалось  укрыться  в  кустарнике  недалеко  от
шоссе,  его  подобрали  и  ночью  принесли  в  лес  местные  жи¬
тели.  А  Павел  Лилько  считался  погибшим  много  лет  —  в  упор
стрелял  в  него  немецкий  полковник,  вся  группа  видела,  за¬
мертво  свалился  Лилько  у  машины.  Однако  не  зря  придума¬
но  устойчивое  словосочетание  —  спасся  чудом.  Тяжелоране¬
ного  словака  немцы  поместили  в  румынский  госпиталь.  На
его  койке  повесили  табличку:  «Партизан».  Русская  мед¬
сестра  перевесила  табличку  на  койку  умершего  ночью  ру¬
 211

мына.  Того  захоронили,  а  Лилько  в  бессознательном  состо¬
янии  эвакуировали...  в  Бухарест.  Одним  словом,  выжил  наш
побратим-интернационалист!  После  войны  Иозеф  нашел
в  Словакии  Юрая  Жака,  с  которым  я  поддерживал  связь.
 Да,  не  так  просто  было,  как  думалось  после  удачи  на
«КПП»  Антона  Ланчарича,  довести  наш  автопарк,  теперь
употребляю  это  слово  уже  без  кавычек,  до  десяти  машин.
Две,  помнится,  собрали  из  разбитых,  десятую  захватила  у
Фриденталя  группа  Сороки.  Понемногу  и  бензином  подза¬
паслись.  Командиром  автовзвода  назначили  опытного  шофе¬
ра  и  механика  Субботина.  Расположился  Второй  моторизо¬
ванный  в  сосняке  неподалеку  от  Шамулинской  казармы,
где  сходились  с  разных  направлений  дороги,—  оттуда  рукой
подать  до  нового  аэродрома  близ  Иваненковой  казармы.  А
тут  и  настоящее  дело  подвернулось  интернациональному
отряду.
 5  ноября  разведка  донесла,  что  к  Ново-Ивановке  дви¬
жется  колонна  румын  —  до  двухсот  горных  стрелков,  авто¬
машины  с  легкими  орудиями  на  прицепах.  Карательная  ак¬
ция  в  ответ  на  недавний  митинг?  Может  быть  и  так,  но
скорее  всего  начало  действий  по  плану,  о  котором  уже  не
раз  сообщали  подпольщики,—  изолировать  партизанские  ле¬
са  от  населения,  создать  вокруг  них  мертвую  зону.  Попро¬
сту  говоря,  сжечь  дотла  все  прилесные  села.
 Что  бы  ни  затевали  каратели,  по  их  колонне  надо  уда¬
рить  без  промедления.  Прошу  командира  бригады  поручить
это  Второму  моторизованному.  Так  сказать,  для  испытания
в  новом  качестве.
 Всему  отряду  в  кузовах  места  пока  не  хватало,  потому
в  «Быстром»,  как  по-своему  называли  отряд  словаки,  была
образована  и  конная  группа  под  командой  Александра
Стогния.  В  седлах  и  без  них  наши  кавалеристы  галопом
мчались  вслед  грузовикам,  от  которых  зычно  разносилось
окрест:  «По  долинам  и  по  взгорьям  шла  дивизия  вперед...»
Оказалось,  и  словаки  знают,  любят  эту  песню.  Верный  сво¬
ему  поэтическому  настрою  Николай  Сорока,  что  называется,
на  ходу  дополнил  ее  куплетом,  который  с  энтузиазмом  одоб¬
рили  и  подхватили  все:
 Разгромили  атаманов,
 Разогнали  воевод,
 Разобьем  теперь  фашиста
И  закончим  наш  поход.
 Над  головной  машиной  развевался  красный  флаг...
 Пишу  вот  и  думаю,  наверное,  было  в  том  объединяющем
сердца  и  души  боевом  порыве  что-то  навеянное  старьщи
 21.2

кинокартинами  о  гражданской  войне.  Понимаю,  сегодняш¬
ние  фильмы  раскрывают  Великую  Отечественную  с  более
мощной  художественной  силой.  И  все-таки  жаль,  что  многие
из  них,  даже  самые  правдивые,  не  влияют  на  молодежь  так,
как  повлияли  на  наше  поколение  тот  же  «Чапаев»,  те  же
«Мы  из  Кронштадта»  или  «Волочаевские  дни».  Но  это  —
лишь  попутная  мысль,  отвлечься  на  нее,  хоть  и  подмывает,
не  посмею:  живо  окрестят  ворчуном,  строги  нынче  молодые
с  нами,  ветеранами.
 Не  доезжая  развилки  дорог  на  Ново-Ивановку  и  Толбан,
встречаем  большую  вооруженную  группу.  Она  на  секунды
остановилась  в  нерешительности  и  бросилась  к  опушке  леса,
образовала  там  подобие  развернутого  строя  лицом  к  дороге,
не  выказав  по  отношению  к  нам  никакой  враждебности.
Через  две-три  минуты  выясняется,  что  это  военнопленные,
которых  немцы  принудили  записаться  в  армию  генерала-
предателя  Власова.  Еще  до  того,  как  дать  согласие,  они  сго¬
ворились,  что  не  позже,  чем  через  сутки  после  получения
оружия,  уйдут  к  партизанам.  Вот  и  ушли  —  организованно,
с  первого  же  занятия  по  строевой  подготовке...
 Разбираться  в  деталях  некогда.  Вот  вам  командир  —  Ни¬
колай  Шаров,  вот  вам  политрук  —  Дмитрий  Косушко.  Бое¬
вая  задача:  напрямик  выйти  к  дороге  Ново-Ивановка—Ма-
мак,  перекрыть  ее  на  случай,  если  румыны  под  нашим  на¬
жимом  станут  отступать  к  Мамаку.  Подтягиваться  к  юго-за¬
падной  окраине  Ново-Ивановки.
 —  Группа,  слушай  мою  команду!  —  сразу  же  вошел
в  роль  Николай  Шаров.
 А  мы  двинулись  дальше,  неподалеку  от  села  спешились,
укрыли  грузовики  в  оврагах.  На  кукурузном  поле  разверну¬
лись  в  боевые  цепи.  Это  был  первый  в  моей  партизанской
практике  случай,  когда  противника  в  населенном  пункте
пришлось  атаковать  днем  на  открытой  местности.
 Группы,  наступающие  в  центре  боевого  порядка,  ведет
Николай  Сорока,  левее  Вася  Буряк,  которого  теперь  впору
Василием  Михайловичем  величать:  исполняет  обязанности
комиссара  отряда!  На  правом  фланге  в  обход  села  наступает
словацкая  группа  Юрая  Жака.  Конники  Стогния  ведут  раз¬
ведку  подступов  к  полю  боя,  они  же  составляют  мой  ре¬
зерв.
 Противник,  судя  по  его  действиям,  к  обороне  села  готов
не  был,  однако  зло  огрызнулся,  пустил  в  ход  скорострель¬
ные  малокалиберные  орудия.  Тем  временем  забегали  от  до¬
ма  к  дому  факельщики  —  всю  Ново-Ивановку  заволокло
черным  дымом.  Прикрытые  плотной  дымовой  завесой,  ру¬
 213

мыны,  опасаясь  окружения,  стали  отходить  по  дороге  на
Мамак  и  оказались  в  руках  подразделения  вчерашних  воен¬
нопленных...
 Теряя  людей,  они  бросились  в  направлении  на  Эски-Са-
рай  и  скоро  скрылись  за  высотой.  Требовались  новые  реше¬
ния,  но,  разумеется,  на  основе  данных  разведки.  Этим  зай¬
мутся  конники  Стогния.
 Тем  временем  оцениваем  первую  половину  горячего  дня.
Все  боевые  группы  показали  себя  с  лучшей  стороны.  Особо
отличились  бронебойщики  Степана  Рака  —  огнем  из  про¬
тивотанковых  ружей  заставили  врага  бросить  выгодную  по¬
зицию,  вывели  из  строя  две  автомашины.  Высокое  мужество
и  боевое  мастерство  проявил  Франтишек  Бабиц  —  раненный,
он  остался  за  пулеметом,  умело  пресек  попытку  противника
контратаковать  отряд  на  правом  фланге...  Первую  похвалу
заслужило  подразделение  недавних  военнопленных,  и  надо
было  видеть,  как  откликнулись  на  доброе  слово  измученные
тяжелой  неволей  люди.
 Разведчики  вернулись  к  вечеру.  Докладывают,  что  в  Эс-
ки-Сарае  румыны,  похоже,  переводят  дух.  Посты  выставили
самые  обычные,  без  какого-либо  усиления.  Думают,  видно,
далеко  ушли  от  опасности  —  не  знают  же,  что  мы  теперь  на
колесах.  От  радости,  что  уцелели  в  переделке,  даже  песни
горланят,  не  иначе,  выпивку  нашли  в  зажиточном  селе.
 Что  ж,  если  там  нас  не  ждут,  почему  бы  не  ударить  по
беспечному  гарнизону?  Этой  же  ночью!
 Пулеметная  очередь  с  обрывистой  высоты  у  Эски-Сарая  —
сигнал  к  общей  атаке.  Врываемся  в  село,  кромешную  тем¬
ноту  потрясают  разрывы  гранат,  крики  «Ура!»,  выстрелы.
Как  ни  крепок  был  сон  оккупантов,  тут  проснешься!  Завя¬
зываются  ожесточенные  схватки,  особенно  —  у  табачного
склада,  куда  вышли  группы  Николая  Плетнева  и  Юрая
Жака.  Противник  оставляет  северную  часть  Эски-Сарая,
какие-то  подразделения  выводит  к  шоссе.  Это  уже  —  наш
боевой  успех.  Но  вдоль  того  шоссе  от  Симферополя  до  села
Ангара  —  гарнизоны  румынской  дивизии.  Над  нами  взви¬
ваются  десятки  сигнальных  ракет  —  там,  ясное  дело,  подни¬
мают  карателей  по  тревоге.  Не  резон  нам,  поддавшись  азар¬
ту,  ввязываться  в  затяжной  бой  с  превосходящими  силами
врага.
 Отошли.  Перед  посадкой  в  машины  передаю  командирам
групп  приказание  —  сосчитать  своих  людей,  убедиться,  что
на  посадку  пришли  все,  и  не  через  связных,  а  лично  доло¬
жить  мне,  не  остался  ли  кто  в  Эски-Сарае.  От  группы  сло¬
ваков  прибегает  почему-то  не  Жак,  а  Белко.
 214

—  А  где  Юрай?
 —  Не  можем  найти...
 Немедленно  отправляю  в  село  поисковое  отделение,  с  ним
идет  медсестра  Шура  Рыбовалова.  Примерно  через  час  то¬
варищи  бережно  приносят  командира  словацкой  группы
к  машинам.  Его  нашла  Шура  —  в  глубоком  рву.  Раздроб¬
лено  плечо,  большая  потеря  крови...
 Забегая  вперед,  сообщу:  с  первым  же  самолетом  Юрая
Жака  отправили  на  Большую  землю.  После  госпиталя  он
окончил  офицерские  курсы  в  Рязани  и  до  полного  освобож¬
дения  Чехословакии  воевал  в  корпусе  генерала  Людвига
Свободы.
 В  свой  Сосновый  лагерь  близ  Шамулинской  казармы
Второй  моторизованный  возвратился  6  ноября.  Доложив  обо
всем  Луговому,  забрасываю  удочку:  не  пора  ли,  товарищ
командир  бригады,  вернуться  к  разговору  о  том  плане,  для
осуществления  которого  нужен  моторизованный  отряд?  Ма¬
шины,  мол,  есть,  организацию  действий  отряда  на  колесах
после  боев  в  Ново-Ивановке  и  Эски-Сарае  можно  считать
в  основном  испытанной.  Чего  же  медлить?  А  Николай  Дмит¬
риевич  в  ответ:
 —  Я  же  говорил,  замысел  надо  с  Большой  землей  согла¬
совать.  Ответа  пока  нет.  А  готовиться  Второму  моторизо¬
ванному  надо  к  налету  на  гарнизон...  Симферополя!
 От  неожиданности  у  меня  дух  захватило.
 —  Конечно,  одним  ударом  освободить  город  нам  не  по
силам.  Но  для  начала  пройти  мотоколонной,  скажем,  через
восточную  окраину  столицы  Крыма  —  с  боем  пройти!  —
вполне  можно.
 —  Пройдем!  —  вырвалось  у  меня.
 —  Не  сомневался,  что  загоришься  этой  идеей!  Только
вот  отвыкай  обращаться  ко  мне  —  «товарищ  командир
бригады».  Возвращают  в  комиссары.
 —  Это  как  же?
 —  Не  сегодня-завтра  будет  подписан  приказ,  тогда  и
узнаешь.  А  рейд  на  Симферополь  из  головы  не  выпускай.
Громкая  операция  будет!
 Тут  я  предвижу  упрек  ревнителей  чистоты  военной  тер¬
минологии.  Не  применимо,  мол,  очень  уж  емкое  слово  «опе¬
рация»  к  засадам,  диверсиям,  вылазкам  разведгрупп  и  даже
к  налетам  на  крупные  гарнизоны.  Операция  —  это  совокуп¬
ность  сражений,  боев,  ударов,  согласованных  по  цели,  зада¬
чам...  и  т.  д.  Все  верно.  Но  здесь  речь  идет  о  партизанской
операции.  Совсем  иной  масштаб.  И  другого  обозначения  пар¬
тизанских  действий  за  пределами  обычного  боя  ни  тогда,  во
 216

время  войны,  ни  позже  придумано  не  было.  Да  и  надо  лй
 придумывать?  Вот  почему  сознательно  допускаю  эту  военно¬
терминологическую  «неправильность».  Без  нее  не  обойтись,
тем  более,  что  подхожу  в  своей  повести-хронике  к  незабыва¬
емым  неделям  конца  осени  сорок  третьего,  когда  у  нас  бое¬
вые  операции  следовали  одна  за  другой.
 День  Великого  Октября  отмечали  по  отрядам,  от  празд¬
ничного  построения  бригады  воздержались.  Людей  в  брига¬
де  стало  много,  собирать  всех  В  одном  месте  было  небезо¬
пасно.  И  каратели  могли  нагрянуть,  и  авианалет  не  исклю¬
чен.  Вечером  Ямпольский  и  Луговой  созвали  командиров  и
комиссаров  у  бурлящего  родника,  где  берет  начало  река
Зуя.  Петр  Романович  пересказал  нам  принятое  радистами
сообщение  о  торжественном  собрании  в  Москве,  осветил
в  общих  чертах  обстановку  на  фронтах  и  в  партизанском
движении  Крыма.  Она  определялась  тем,  что  Северо-Кавказ¬
ский  и  4-й  Украинский  фронты  заперли  в  Крыму  17-ю  не¬
мецкую  армию  и  1-й  румынский  корпус.  Это  пять  немецких
и  семь  румынских  дивизий.  Им  ничего  не  остается,  как  дер¬
жать  полуостров  с  надеждой  ликвидировать  плацдармы  со¬
ветских  войск  на  Перекопе  и  южном  берегу  Сиваша,  у  Эль-
тигена  и  северо-восточнее  Керчи.  И  нам  ничего  не  остается,
как  яростно  бить  оккупантов,  более  решительно  переходя  от
преимущественно  оборонительных  к  наступательным  боям.
 И  почти  без  паузы  Петр  Романович  сообщил:  в  соответ¬
ствии  с  новыми  задачами  партизан  Крыма  на  базе  бригады
Лугового  и  Егорова  создается  соединение  из  трех  бригад  —
Первой,  Пятой,  Шестой.  Командир  соединения  —  он,  Ям¬
польский,  комиссар  —  Луговой.  Подробности  —  завтра  и
в  ближайшие  дни.  Вот  что,  оказывается,  имел  в  виду  Нико¬
лай  Дмитриевич,  когда  говорил  накануне: 	«Возвращают
 в  комиссары».
 Расходились  от  родника  в  понятном  празднично-деловом
возбуждении.
 8  ноября.  Утром  вызывает  Ямпольский,  объявляет:  от¬
ныне  командовать  мне,  всего-то  лейтенанту,  Первой  брига¬
дой.
 —  А  это  —  твой  комиссар,  надеюсь  сработаетесь,—  гово¬
рит  командир  соединения,  указывая  взмахом  руки  на  улы¬
бающегося  Евгения  Петровича  Степанова  —  редактора  об¬
ластной  газеты  «Красный  Крым»,  члена  подпольного  Цен¬
тра.
 Первую  бригаду  составят: 	Второй  отряд  (командир
 Н.  Сорока,  комиссар  В.  Буряк.  Начальником  штаба  вместо
Сороки  будет  Н.  Шаров),  Восемнадцатый  отряд  (командир
 216

А.  Ваднев,  комиссар  А.  Клемпарский)  и  Девятнадцатый  от¬
ряд  (командир  Я.  Сакович,  комиссар  А.  Кущенко).
 —  В  ближайшее  время,—  продолжил  Ямпольский,—  вам
придадут  еще  один  отряд,  скорее  всего,  Двадцать  четвертый.
Сколачивать  бригаду  придется  на  ходу,  не  прерывая  ни  на
день  боевые  действия.  Время-то  вон  какое  горячее!
 На  ходу  так  на  ходу.  Уже  по  дороге  от  штаба  Ямполь-
ского  к  штабу  Сороки  начинаем  обсуждать  с  комиссаром
Степановым  наши  проблемы.  В  «молодых»  отрядах,  только
что  названных  командиром  соединения,  много  партизан,  чьи
семьи  в  лесу,  в  гражданских  лагерях,  а  время  катит  к  зиме.
Немаловажный  фактор!  В  обещанный  нам  Двадцать  четвер¬
тый,  командиром  которого  намечается  С.  Мозгов,  направля¬
ют  почти  всех  перебежчиков  —  вчерашних  полицейских,
власовцев,  старост.  Насколько  искренне  их  раскаяние?  Этого
со  счетов  нельзя  сбрасывать...
 Встречаем  на  тропе  командира  Семнадцатого  отряда  Ко¬
зина.  Имя  у  него  необычное  —  Октябрь.  Не  потому  ли  сияет
в  эти  все  еще  праздничные  дни?
 —  Нет,—  смеется,—  конкретная  причина  есть!  —  и  по¬
трясает  сумкой,  наполненной  немецкими  «железными  крес¬
тами»,  медалями  и  какими-то  незнакомыми  нам  знаками
оккупантов.—  Ангарский  гарнизон  пощипали  ночью.  Людей
в  отряде  много,  а  оружия  —  пулемет,  противотанковое
ружье,  на  пятерых  одна  винтовка.  В  основном  «на  ура»
атаковали.  И  теперь  почти  все  вооружены.  Жаль  только,
ранен  комиссар  Петр  Ефимович  Шпорт.  Боевой  мужик!
 Сороку  на  месте  не  застаем,  посылаю  за  ним  связного,
задремавшего,  было,  сидя  на  пеньке  у  штабной  землянки.
И  тут  к  нам  подбегают  взволнованные  чем-то  Александр
Стогний  и  разведчик  Иван  Сафронов.
 —  Что  случилось?
 —  Вот,  по  докладу  Ивана,  противник  южнее  Толбана,—
в  рифму  заговорил  Стогний,—  человек  триста,  много  пово¬
зок.
 —  Сам  видел?  —  обращаюсь  к  разведчику.
 —  Так  точно!  Своими 	глазами.
 В  это  время  подходит 	Сорока 	с 	утренним 	рапортом:
 —  Товарищ  командир 	отряда! 	Люди 	и 	машины 	готовы
 к  действиям  по  плану  на 	день!
 —  Дневной  план  скорректируем.  А  командир  отряда  те¬
перь  ты,  Николай  Анисимович,—  крепко  жму  другу  руку.—
А  я  твой  командир  бригады.  Вот  так.  Но  об  этом  потом.
К  югу  от  Толбана  —  противник.  Командуй  «По  машинам!»
 Партизанская  автоколонна  мчится  на  перехват  колонне
 317

врага.  Встречаем  на  лесной  дороге  у  Ой-Яула  озабоченного
Свиридова  с  несколькими  бойцами.  О  движении  противника
он  уже  знает.
 —  Где  твой  Шестой?  —  спрашиваю.—  Сколько  в  нем?
 —  Здесь  рядом,  девяносто  пять  человек.
 Ставлю  задачу  командирам  Второго  и  Шестого  разгромить
карателей  согласованными  ударами.  Отряд  Сороки  на  ма¬
шинах  проскочит  открытое  поле  севернее  Соловьевки,  пере¬
сечет  балку  и  у  Толбана  перекроет  противнику  путь  к  от¬
ходу.  Отряд  Свиридова  выдвинется  туда  же  по  лесу.  Далее
желательны  одновременные  удары  по  врагу  из  леса  и  со
стороны  степи...
 Когда  автоколонна  выкатила  на  открытое  поле,  румыны
даже  на  опушку  леса  высыпали  поглазеть  из  чистого  лю¬
бопытства.  Как  потом  выяснилось,  им  сначала  и  в  голову
не  приходило,  что  люди  на  грузовиках  —  партизаны.  Стояли
и  гадали,  кто  такие?  «Угадали»  лишь  тогда,  когда  отряд  Со¬
роки,  спешившись,  развернулся  в  цепь.  Но  тут  и  они,  от¬
дадим  должное  неприятелю,  в  считанные  минуты  разверну¬
лись,  открыли  огонь,  пошли  в  контратаку.  Завязался  бой.
 Вижу,  как  подразделение  румын  пытается  по  склону
балки  обойти  нас  слева,  упорно  пытается,  несмотря  на  по¬
тери  от  огня  группы  словаков.
 —  Комиссар!  —  кричу  Степанову.—  На  левый  фланг!
Выбить  противника  из  кустарника!
 Евгений  Петрович  деловито  так  кивает,  ясно,  мол,  место
комиссара  в  гуще  боя.  И  бежит,  поправляя  очки,  к  Йозефу
Белко.
 Много  лет  спустя  журналист  Е.  Степанов  о  тех  минутах
боя  под  Толбаном  напишет:  «Пульки  повизгивали  вокруг.
Мне  казалось,  что  вот-вот  одна  из  них  обязательно  вопьется
в  меня...  Усилием  воли  заставил  себя  идти  и  даже  сохра¬
нять  более  или  менее  спокойный  вид.  Я  знал,  что  это  для
мейя  экзамен».
 Что  ж,  тот  «экзамен  на  комиссара»  Евгений  Петрович
выдержал.  Мы  не  дали  себя  обойти,  первую  контратаку  от¬
били.  Но  последовали  новые,  в  ход  пошли  гранаты,  местами
дошло  и  до  рукопашных  схваток.  А  Свиридова  все  не  было.
Из  гарнизона  оккупантов  в  Мазанке  нам  могли  вот-вот  уда¬
рить  в  спину...
 Нет,  не  подвел  Сороку  Свиридов,  не  могло  такое  слу¬
читься.  В  момент,  когда  встречный  бой  достиг  высшего  нака¬
ла,  из  лесу,  через  цепи  карателей,  к  нам  донеслось  «Ур-ра!»
Шестого  отряда.  В  азарте  вскакиваю  на  ноги,  взмахиваю
автоматом:  «В  атаку!»  И  мгновенно  оказываюсь  на  земле:
 218

Петя  Помощник  навалился  медведем,  ворчит-бормочет:  «Вы,
товарищ  лейтенант,  бригадой  командуете!  Убьют!»  Ну  и
досталось  ему  тогда  от  меня.  А  с  него,  как  с  гуся  вода,  го¬
ворит,  что  по  уставу  обязан  оберегать  командира  в  бою.
 В  тисках  двух  отрядов  каратели  быстро  сникли.  Одни
подняли  руки,  другие  бросились  бежать  в  сторону  Ново-
Ивановки,  где  их  встретила  огнем  группа  севастопольцев
Григория  Харченко.  Открытое  поле  и  котловина  усеялись
вражескими  трупами.  Мы  захватили  много  оружия,  два¬
дцать  повозок,  тридцать  девять  лошадей.
 Когда  шли  к  машинам,  Сорока  сказал:
 —  Значит,  на  бригаду  идешь...  Выходит,  это  был  твой
последний  бой  во  главе  отряда...
 —  Нет,  Анисимович,  так  не  выходит.  Это  был  первый
бой  лейтенанта  Сороки  во  главе  Второго  моторизованного.
Разве  я  не  объявил  утром  о  твоем  назначении?
 —  Объявил,  но...
 —  Никаких  «но».  Обязанности  начальника  штаба  сдай
Николаю  Шарову.  Вот  так.
 —  Я?  Начальник  штаба?  —  остановился  от  изумления
шедший  рядом  Николай.
 В  ту  первую  декаду  ноября  неожиданные  назначения
свалились  на  многих.  Не  ведал  в  бою  под  Толбаном  Геор¬
гий  Филиппович  Свиридов,  что  уже  значится  командиром
Шестой  бригады,  а  командиром  Шестого  отряда,  передаю¬
щегося  в  Пятую  бригаду  —  Соловья  и  Егорова,  утвержден
наш  отважный  диверсант  Федор  Мазурец.  В  алуштинских
лесах  на  базе  Первого  отряда  создается  Четвертая  брига¬
да  —  ее  принимает  М.  А.  Македонский,  в  старокрымских  —
Третья  бригада  В.  С.  Кузнецова.  Во  главе  отрядов  стано¬
вятся  ветераны  партизанского  движения  Крыма:  команди¬
рами  —  Грузинов,  Дементьев,  Гордиенко,  Гвоздев,  Вахтин,
Куликовский,  Денисов;  комиссарами  —  Палажченко,  Сер-
муль,  Купреев,  Стрельников,  Беляев,  Чачхиани  и  другие.
А  люди  все  шли  и  шли  в  лес,  пришлось  создать  под  руко¬
водством  Григория  Гузия  отборочно-формировочный  пункт,
который  партизаны  сразу  же  окрестили  лесным  военкома¬
том.  То,  что  происходило  в  начале  ноября,  и  впрямь  напо¬
минало  мечту  секретаря  подпольного  Центра  Ямпольского  —
народное  восстание  против  фашистских  поработителей.  Ка¬
залось,  еще  немного,  еще  чуть-чуть,  и  Крым  будет  освобож¬
ден.  Не  выдержат  оккупанты  натиска  двух  фронтов.
 Да,  так  и  было.  Но  не  сразу.
 10  ноября.  В  соответствии  с  обстановкой,  что  сложилась
в  Крыму  на  этот  день,  Военный  совет  Северо-Кавказского
 219

фронта  ставит  перед  крымскими  партизанами  четыре  основ¬
ные  задачи:
 «1.  Немедленно  перейти  к  активным  действиям  тем  на¬
личным  составом,  какой  имеется  на  сегодня  в  отрядах.  За¬
дача  отрядов  —  организовать  и  проводить  набеги  на  участ¬
ках  дорог:  1)  Карасубазар  —  Феодосия;  2)  Симферополь—
Зуя—Карасубазар;  3)  Симферополь—Алушта;  4)  Бахчи¬
сарай—Севастополь.
 Цель  набегов  —  захват  и  уничтожение  небольших  колонн
противника,  обозов,  машин  и  т.  п.  Постоянное  и  система¬
тическое  разрушение  линии  связи  на  этих  же  участках  и
направлениях.
 2.  Производить  короткие  набеги  крупными  силами  на
такие  пункты,  как  Зуя,  Бахчисарай,  Старый  Крым,  Кара¬
субазар,  Алушта  и  т.  п.,  аэродромы,  места  складов.  Цель
набегов  —  захват  и  уничтожение  штабов  противника,  захват
складов  оружия,  боеприпасов  и  продовольствия,  а  особенно
уничтожать  горючее  —  в  хранилищах.
 Очень  важно,  чтобы  действия  отрядов  расстроили  и  па¬
рализовали  сообщения  между  штабом  главного  немецкого
командования  Крыма  и  периферией.
 3.  Шире  развернуть  сбор  агентурных  данных,  проверяя
последние  захватом  контрольных  пленных.
 Систематически  и  правильно  информировать  население
об  обстановке  на  фронте.  Удачные  действия  партизан,  как
правило,  пропагандировать  и  широко  популяризовать.  Ввести
в  практику  объезд  населенных  пунктов  представителями
штаба  партизан,  командирами  отрядов.
 Информация  о  положении  на  фронтах  будет  Вам  переда¬
ваться...»  *.
 В  директиве  Военного  совета  СКФ  подчеркивалось,  что
главным  «источником  вооружения  партизанских  отрядов
должно  быть  трофейное  оружие,  забираемое  у  румын  и
немцев».  Но  все  же  нам  обещали  2000  винтовок,  3  горных
орудия,  6  «катюш».  Да,  и  «катюши»  будут  у  партизан!
Интересно,  какому  отряду  достанутся?
 Не  обошли  в  директиве  и  предложение  Ямпольского  о
рейде  на  Симферополь  —  об  этом  в  ней  говорилось:  «Опера¬
ция  по  захвату  Симферополя  при  данных  условиях  преж¬
девременна.  Если  является  необходимым,  можно  произве¬
сти  короткий  налет  с  целью  освобождения  политических
заключенных.
 *  Крым  в  период  Великой  Отечественной  войны.—  С.  301—302.
 220

Тем  не  менее,  операция  по  овладению  Симферополем  не
Исключается  —  ее  надо  тщательно  готовить,  но  осуществ¬
ишь  только  в  том  случае,  когда  обстановка  в  Крыму  сло¬
жится  так,  что  захват  Симферополя  войсками  Красной  Ар¬
мии  будет  предрешен,  и  подход  частей  Красной  Армии  мож¬
но  будет  ожидать  не  позднее,  чем  через  2—3  дня.  Этот
момент  должно  определить  руководство  партизанскими  отря¬
дами  на  месте.  Одновременно  Военный  совет  фронта  систе¬
матически  будет  информировать  о  положении  наших  войск
и,  со  своей  стороны,  заблаговременно  даст  предупрежде¬
ние»  *.
 Всем  хорош,  не  преувеличу,  исторический  в  партизан¬
ском  движении  Крыма  документ.  Но  из  него  стало  ясно,  что
от  разгрома  гитлеровских  оккупантов  в  Крыму  нас  пока
отделяют  не  какие-нибудь  недели,  как  думалось,  а  долгие
месяцы.  И  действительно,  Ставка  ВГК  решила  главные
усилия  направить  вначале  на  ликвидацию  группировки  про¬
тивника  на  никопольском  плацдарме  и  лишь  после  этого
провести  операцию  по  освобождению  Крыма  **.  Запасай¬
ся,  партизан,  терпением,  делай  все,  чтобы  помочь  стоящим
на  пороге  твоего  огненного  полуострова  Северо-Кавказско¬
му  и  4-му  Украинскому  фронтам,  став  третьим  фронтом  про¬
тив  оккупантов  —  партизанским.
 Первой  бригаде  отвели  участок  леса  к  северу  от  горы
Калан-Баир,  Пятой  —  восточнее  нас  у  горы  Яман-Таш.
Шестая  базировалась  южнее  —  в  тиркинском  лесу.  Штаб
соединения  сначала  «квартировал»  у  нас  в  Сосновом  лаге¬
ре,  позже  перешел  на  Яман-Таш.  Зона  боевых  действий
Первой  —  до  тридцати  сел  Зуйского  и  Симферопольского
районов,  соответственно  —  Зуя  и  Симферополь.  Боевая  зо¬
на  Пятой  —  от  Зуи  до  Карасубазара.  Шестая  нацеливалась
командованием  в  сторону  моря.
 Наш,  Первой  бригады,  лес  насквозь  прочерчивался  до¬
рогами,  сходившимися  у  Калан-Баира.  Это  позволило  ис¬
пользовать  автомашины  для  маневра  во  всех  направлениях,
но  и  подвижным,  моторизованным,  подразделениям  против¬
ника  облегчало  проникновение  к  нам.  Открытая  местность
вокруг  леса  давала  возможность  далеко  просматривать  под¬
ходы  к  расположению  бригады,  но  и  нам  затрудняла  скры¬
тые  вылазки  к  объектам  нападения.  Такие  вот  плюсы  и
минусы.
 *  Крым  в  период  Великой  Отечественной  войны.—  С.  302.
 **  См.:  Василевский  А.  М.  Дело  всей  жизни.—  М.:  Политиз¬
дат.  1975  —  С.  379.
 221

На  попечении  Первой  был  аэродром  у  Иваненковой  ка¬
зармы,  на  котором  почти  каждую  погожую  ночь  приземля¬
лись  ЛИ-2  с  оружием,  боеприпасами,  другим  имуществом,—
мы  могли  на  своих  автомашинах  быстро  доставить  грузы,
куда  надо.
 Наибольшую  ударную  силу  молодой  бригады  представлял
моторизованный  отряд  Сороки,—  его  мы  со  Степановым
держали  что  называется  под  рукой,  у  Шамулы,  как  подвиж¬
ный  резерв.  Набирался  боевого  опыта  под  началом  Алек¬
сея  Ваднева  и  Николая  Клемпарского  наш  Восемнадцатый:
за  десять  дней  своей  истории  совершил  два  удачных  налета
на  гарнизон  —  в  Нейзаце  и  Розентале  (Ароматном).  За¬
хватили  пулемет,  семь  автоматов,  много  винтовок.  Девят¬
надцатый,  возглавленный  Яковом  Саковичем  и  Андреем  Ку-
щенко,  в  боях  еще  не  участвовал:  несколько  затянулось  его
формирование.  Правда,  на  то  были  причины.
 —  Во-первых,  мало  автоматического  оружия,—  объяснял
нам  со  Степановым  Сакович.—  Во-вторых,  при  отряде  в  сто
шестьдесят  пять  бойцов  и  командиров  образовался  граждан¬
ский  лагерь  более  чем  в  триста  человек.  Кругом  женщины,
дети  по  лесу  бегают,  в  партизан  играют.  Того  и  гляди,  кто-
нибудь  на  мине  подорвется.  Что  с  ними  делать?
 Пообещали  Саковичу  и  Кущенко  при  первой  возможности
добавить  в  Девятнадцатый  автоматов.  Гражданское  населе¬
ние  порекомендовали  организованно  перевести  в  овраги  у
Вурульчи  —  подальше  от  отряда.  Ведь  и  внезапное  нападе¬
ние  карателей,  и  бомбежка  не  исключаются.  А  молодым
бездетным  женщинам,  которые  настоятельно  в  отряд  про¬
сятся,  отказывать  не  следует.  Вон  какими  боевыми  дев¬
чатами  пополнилась  комсомольская  организация  Второго!
Надя  Комарова,  Вера  Ибрагимова,  Вера  и  Люба  Ведуты,
Люся  Носовец...  Брали  их  на  хозяйственные  работы  —  не
тут-то  было!  «Посылайте  на  диверсии,  в  разведку,—  заявила
Надежда  Комарова,—  в  крайнем  случае  назначайте  медсес¬
трами  в  группы.  Я  не  для  того  пришла  к  вам  из  керчен¬
ского  подполья,  чтобы  кашу  варить».  Пришлось  Сороке
создать  девичью  диверсионную  группу  во  главе  с  Ко¬
маровой  *.
 —  Что?  Диверсионную?  —  недоверчиво  усмехнулся  Яша
Сакович.
 —  Вот  именно,—  подтвердил  я.—  А  некоторые  девушки
в  разведку  зачислены.
 *  Надежда  Федоровна,  после  замужества  —  Колпакова.
 222

—  Ладно,  подумаем  с  комиссаром.
 —  А  тут  и  думать  нечего,  Яков  Матвеевич,—  поддер¬
жал  меня  Степанов,  с  которым  мы  уже  побывали  в  новом
отряде.—  Учтите  также,  что  при  женщинах  к  лучшему
преображаются  партизаны.  За  внешним  видом  начинают
следить,  многим  хочется  блеснуть  храбростью.  Разве  плохо?
Война  не  может  остановить  стремления  молодых  к  жизни  и
счастью.
 —  То-то  и  оно,  шуры-муры  пойдут,—  упрямился  мой
друг  Яша  Сакович.
 —  Конечно,  будут  и  шуры-муры.  Но  будет  и  любовь.
А  с  нею  человек  сильнее  в  бою.
 —  Вы,  как  писатель,  говорите,—  уважительно  заметил
комиссар  отряда  Андрей  Кущенко.
 —  Так  ведь  Евгений  Петрович  —  журналист,—  прояснил
я.—  Говорит,  как  пишет!
 —  Мне  бы  такой  дар,—  вздохнул  Кущенко.—  Инженер-
металлург,  с  началом  войны  —  радист.  Ораторского  ис¬
кусства  не  требовалось.  Теперь  трудновато.
 —  Не  огорчайтесь.  Верное  слово,  убедительное  —  тоже
дело.  Так  Ленин  считал.  Но  есть  у  комиссара  дело  и  без
«тоже»  —  личный  пример  на  поле  боя.  Этому  делу  я  буду
учиться  у  всех  вас.  А  вы  моему  умению  складно  высказы¬
ваться  научитесь,  задача  моей  проще,—  завершил  Степанов
тот  разговор.
 Подумалось,  с  отличным  комиссаром  вступил  я  в  коман¬
дование  бригадой.
 Буквально  через  час  после  смотра  отряда  Саковича  и  Ку¬
щенко  бригаде  выделили  девять  противотанковых  ружей,
несколько  пулеметов,  много  автоматов,—  все  в  те  дни  под¬
ходило  одно  к  другому  быстро,  плотно.  Мы  довооружили  в
первую  очередь  Восемнадцатый,  но  не  обделили  и  два  дру¬
гих  отряда,  кое-что  оставили  для  обещанного  нам  Двадцать
четвертого.  Группу  Стогния  пополнили  и  преобразовали  в
отдельный  взвод  конной  разведки  при  штабе  бригады.  Кава¬
леристы  Первой  с  утра  до  ночи  обследовали  дозорами  пред¬
горную  степь.  От  одного  опустевшего  села  скакали  к  дру¬
гому  —  выискивали  фашистских  факельщиков,  которые  рас¬
ширяли  вокруг  партизанского  леса  мертвую  зону.
 13  ноября.  На  взмыленных  лошадях  появились  развед¬
чики  Загорулько  и  Медведев,  докладывают,  что  обнаружили
три  танка  и  эскадрон  румынской  кавалерии.  Они  движутся
к  Барабановке,  откуда  многие  в  лес  еще  не  ушли.
 —  Видно,  будут  угонять  людей  куда-то,  а  село  сожгут,—
высказывает  предположение  Загорулько,
 223

До  Барабановки  километров  пятнадцать.  Через  полча¬
са  Сорока  со  своим  Вторым  моторизованным  подкатывает
к  селу.  Видит  с  пригорка,  что  каратели  уже  согнали  людей
на  площадь  и  на  глазах  у  стонущей  толпы  таранят  танка¬
ми  дома,  поджигают  развалины  факелами.  Увлеклись  чер¬
ным  делом,  на  какие-то  там  грузовики  не  обращают  вни¬
мания.  Не  ведают,  что  возмездие  —  рядом.
 Разгул  варварства  пресекается  меткими  залпами.  Все  три
танка  идут  на  партизан.  Но  у  Сороки  есть  бронебойщики  с
противотанковыми  ружьями.  Один  танк  подбит,  второй
глубоко  осел  одной  гусеницей  в  яму  —  почти  что  на  бок
завалился.  Третий  берет  подбитого  на  буксир,  тащит  за
село.  Партизаны  врываются  в  Барабановку,  обращают  фаши¬
стов  в  бегство.  Их  преследуют  группы  Николая  Плетнева
и  Евгения  Харченко.  До  села  Петрово,  откуда  по  карателям
бьют  разведчики  отряда  Ваднева,  успели  перекрыть  уга¬
данный  Сорокой  путь  отступления  факельщиков,  отлично  вы¬
полнили  мой  приказ.
 В  том  бою  гитлеровцы  не  досчитались  десятков  солдат.
В  разгроме  карателей  отличились  пулеметчики  Михаил  Си¬
маков,  Ференчик  Церил,  Павел  Ильин.  Неплохо  поработа¬
ли  бронебойщики  Василий  Мироненко,  Степан  Рак,  Иван
Коношенко.  Но  могли  бы  и  лучше!  Это  Степан  Рак  ска¬
зал,  что  могли  бы  и  все  три  танка  вывести  из  строя:  пози¬
ция  хорошая,  дистанция  подходящая.
 —  Чертовщина  какая-то,—  досадовал  Рак,—  знаешь,  ка¬
кие  у  танка  уязвимые  места,  а  в  азарте  целишься  в  башню.
Она  же,  как  голова  чудовища,  вот  и  бьешь  в  лоб.  А  это  без
толку,  зряшный  расход  патронов...
 Партизаны  обступили  захваченный  танк.  Танкистов
среди  них  не  было,—  шоферы  один  за  другим  залезали  в
башню,  пытались  привести  «немца»  в  чувство.  Ничего  не
получилось.  Наконец  словаку  Пухеру  удалось  оживить
двигатель,  рывком  вызволить  танк  из  ямы.  Но  он  прошел
не  более  пятнадцати  метров  —  двигатель  заглох,  вновь  за¬
вести  не  удалось.  Потащили  упрямый  трофей  на  буксире  —
двумя  грузовиками.  Под  гору  шел  нормально,  но  в  лощине,
километрах  в  двух  от  нашей  заставы  на  Ой-Яуле,  забуксо¬
вали  грузовики.  И  ни  с  места...
 Сорока  на  машине  прислал  ко  мне  связного  с  вопросом:
что  делать  с  танком?  Я  тотчас  выехал  к  нему.
 Провозились  с  ним  до  полуночи,  но  вытащить  из  лощи¬
ны  не  смогли.  Приказал  снять  пулемет,  вывести  из  строя
орудие,  двигатель  поджечь.
 Жители  Барабановки  вереницей  шли  в  лес.
 224

Утром  гитлеровцы  ворвались  в  опустевшее  гело,  пре¬
дали  огню  строения,  что  уцелели  накануне,  настороженной
колонной  направились  к  лесу.  Но  дальше  закопченного  тан¬
ка  не  пошли.  Взяли  его  на  буксир,  поволокли.  В  Бараба-
новке  подобрали  убитых  во  вчерашнем  бою  карателей,  по¬
топали  в  сторону  Зуи.  Все  это  наблюдали  конные  дозоры
Стогния.
 Уже  работая  над  книгой,  наткнулся  в  архиве  на  доку¬
мент,  своеобразно  отобразивший  эпизод  событий  13  нояб¬
ря.  «Досадный  случай  произошел  с  танком,—сообщал  в
письме  Булатову  Ямпольский.—  Захватили  исправный  сред¬
ний  танк,  далеко  отогнали  его  от  места  боя,  уже  близко  от
леса  застряли  в  балке,  танкистов  у  нас  нет,  возились  до  тех
пор,  пока  заклинили  моторы.  Федоренко  принял  решение  и
сжег  танк.  Уж  я  ругал  его  на  все  корки  за  такое  решение,
но  танк  не  вернешь.  Теперь  перед  ним  поставлена  задача  —
добыть  другой  танк  вместо  этого»  *.  В  общем,  все  правиль¬
но.  Но  вот  не  помню,  чтобы  Петр  Романович  раскладывал
меня  «на  все  корки».  И  еще,  видпо,  от  волнения  из-за  на¬
шей  неудачи  Петр  Романович  ошибочно  поставил  на  пись¬
ме  дату  —  14  октября.  Следует  читать  —  14  ноября.
 Три  ночи  напролет  принимаем  ЛИ-2  —  Большая  земля
щедро  шлет  обещанное  недавней  директивой  Военного  со¬
вета  СКФ.  Целевым  назначением  в  Первую  бригаду  приле¬
тают  Леонид  Вихман  —  будет  моим  заместителем;  капитан
И.  С.  Рачко  —  на  должность  заместителя  начальника  штаба
бригады  по  войсковой  разведке.  А  начальника  штаба  у  ме¬
ня  пока  нет,  придется  Лене  Вихману  какое-то  время  потя¬
нуть  две  лямки.
 16  ноября.  Боевое  крещение  Девятнадцатого  отряда,
трудное  испытание  всех  отрядов  бригады.  Как  только  рас¬
сеялся  утренний  туман,  заставу  Девятнадцатого  пощупала
разведка  противника.  Обожглась,  отступила.  А  через  не¬
сколько  минут  Сакович  доложил:  на  нас  идут  от  Ново-Ива-
новки  до  десяти  танков,  несколько  автомашин  с  пехотой,
а  со  стороны  села  Джефар-Берды  в  гору  поднимается  ка¬
валерийская  колонна.
 Непривычное  в  нагрянувшей  опасности  —  танки.  Да  и
одновременный  натиск  с  двух  сторон  грозит  утратой  выгод¬
ного  для  нас  района  базирования.  Поручаю  Вихману  переме¬
стить  наше  тыловое  хозяйство  поглубже  в  лес,  связаться  с
Вадневым  и  выяснить,  как  складывается  обстановка  в  зоне,
 *  Крым  в  период  Великой  Отечественной  войны.—  С.  283.
 8. 	291 	225

что  против  него.  Капитан  Рачко  займется  точным  определе¬
нием  сил  и  конкретных  намерений  противника.
 Мы  с  комиссаром  в  сопровождении  связных  и  ординарцев
поднимаемся  на  безымянную  высоту,  откуда  хорошо  будет
виден  предстоящий  двум  отрядам  бой.  Метрах  в  пятидесяти
впереди  нас  залегли  в  крупных  камнях  бронебойщики  Сако¬
вича.  Только  облюбовали  яму,  в  которой  можно  укрыться
при  обстреле,  как  по  всей  высоте  с  грохотом  поднялись
султаны  дыма  и  пыли  от  разрывов  мин  и  снарядов,—  хоро¬
шо,  что  Девятнадцатый  и  Второй  успели  развернуться,  за¬
лечь  на  позициях.  Пока  продолжался  артналет,  развернулся
и  противник.  С  расстояния  в  два  километра  прямую  атаку
высоты  начали  танки  и  пехота,  левее  них  появились  всад¬
ники.  Нам  бы  тоже  артиллерию,  минометы.  Использовать
па  такой  дистанции  стрелковое  оружие  —  только  патроны
жечь.  А  удержаться,  выжидая,  пока  враг  подойдет  побли¬
же,  ох  как  трудно...
 Огонь  артиллерии  и  минометов  усилился,  всю  высоту  за¬
волокло  дымом.  Девятнадцатый  понес  первые  потери.  Ра¬
неных  отправляли  в  лес  —  за  ними  увязались  некоторые
необстрелянные  бойцы.  Сакович  и  Кущенко  быстро  восста¬
новили  порядок.
 Против  Второго  в  обход  нашей  высоты  устремились
восемь  танков  и  эскадрон  всадников.  Отряд  ударил  по  ним
из  противотанковых  ружей  и  пулеметов  —  кавалеристов
как  ветром  сдуло  с  коней,  они  укрылись  в  лощине.  Один
танк  подбит.  Но  остальные  ползут  и  ползут,  как  гигантские
черепахи...
 Внимание  от  них  отвлекли  появившиеся  неизвестно  за¬
чем  у  командно-наблюдательного  пункта  Ямпольский,  Лу¬
говой,  Осовскип.  Захотелось  ругнуться,  да  субординация
сдержала.  Кричу:  «Петр  Романович,  вам  здесь  делать  нечего,
убыот!»  В  ответ  слышу:  «Я  вам  не  Петр  Романович,  а  ко¬
мандир  соединепия,  и  сам  знаю,  где  мое  место.  Ясно,  то¬
варищ  Федоренко?»  Одним  словом,  отбрил.  Впрочем,  ско¬
ро  он  ушел,  разрешив  мне,  если  сочту  необходимым,  отвести
отряды  к  лесу.
 А  Второй  без  разрешения  попятился  к  лесу  при  виде
ползущих  танков.  Сорока,  Буряк,  уже  не  исполняющий  обя¬
занности  комиссара,  а  полноправный  комиссар,  и  Колпаков
задержали,  по-мужски  пристыдили  оробевших,  и  отряд  за¬
крепился  на  опушке  леса,  отбил  атаку.  Однако  обстановка
на  том  участке  обороны  оставалась  сложной,  и  туда  на¬
правились  еще  два  комиссара  —  Луговой  и  Степанов.
 От  Восемнадцатого  донесений  все  еще  не  было,  но  со
 226

Стороны  его  расположения  доносился  грохот  боя.  В  районах
дислокаций  Пятой  и  Шестой  бригад  было  спокойно.
 В  14.30  противник  начал  новую  атаку,  и  ему  удалось
расчленить  оборону  Второго:  словацкая  группа  Белко  ока¬
залась  отрезанной  от  основных  сил  отряда.  Опасаясь  обхо¬
да  слева,  Сорока  начал  сдвпгать  оборону  по  опушке  леса  к
урочищу  Шамула.  Это  было  хорошо  задумано:  таким  манев¬
ром  Второй  увлек  за  собой  в  сторону  танки  и  кавалерию  про¬
тивника,  чем  значительно  облегчил  положение  Девятнадца¬
того.
 Наконец  поступает  донесение  Ваднева  и  Клемпарскогог
их  отряд  в  10.00  после  огневого  налета  противника  атако¬
ван  со  стороны  Барабановки  батальоном  пехоты,  поддер¬
жанным  артиллерией.  Все  атаки  отбиты.  Отряд  несет  поте¬
ри,  но  прочно  удерживает  поляну  у  Ой-Яула.
 Теперь  я  был  уверен,  что  противнику  не  удалось  выдер¬
жать  график  наступления,  его  планы  рухнули.  Нам,  может
быть,  еще  придется  отвести  к  опушке  отряд  Саковича  и
группу  словаков,  чтобы  избежать  обхода  открытого  левого
фланга,  дальше  бой  примет  очаговый  характер,  а  к  ночи
утихнет.  Как  это  всегда  бывает  —  не  решаются  фашисты
иметь  дело  с  партизанами  ночью.
 Мои  предположения  подтвердились.
 «Тогда  считать  мы  стали  раны,  товарищей  считать»,  как
сказано  у  Лермонтова.  Павших  в  бою  похоронили,  раненых
отнесли  н  отвели  на  медпункты.  На  разборе  боя  Ямполь¬
ский  сказал,  что  противник,  видимо,  оценивает  наши  силы
выше,  чем  это  есть  на  самом  деле,  и  в  следующий  раз  бро¬
сит  на  нас  еще  больше  танков,  кавалерии  и  пехоты.  А  в
донесении  Булатову  командир  соединения  написал:  «Бой
16  ноября  нельзя  рассматривать  как  эпизодическую  кара¬
тельную  экспедицию.  Это  начало  серьезной  вооруженной
борьбы  с  партизанами  в  общей  системе  мероприятий  борь¬
бы  с  партизанами  в  Крыму  и  их  влиянием  на  население.
 Нам  казалось,  что  при  сложившейся  обстановке  на  фрон¬
тах  в  Крыму  противник  не  будет  отрывать  войска  с  фронта
для  борьбы  с  партизанами.  Оказывается,  противник  оцени¬
вает  нас  выше  и  «уважает»  больше,  чем  мы  сами  пред¬
полагали.
 Противник  оценивает  партизанское  движение  в  Крыму
в  данный  период  как  третий  фронт  на  Крымском  полуостро¬
ве...»  *.
 *  Крым  в  период  Великой  Отечественной  войны,—С.  305.
 8* 	227

20  ноября.  Снова  встречаем  транспортные  самолеты  с
оружием  и  боеприпасами.  Выгружаем  три  горных  орудия
и  четыре  установки  М-8  *  —  «катюши»!  Царит  понятное
возбуждение,  восторженные  восклицания  сливаются  с  ревом
не  выключенных  моторов.  Жаль,  темнота  мешает  разгля¬
деть  «катюши»  как  следует.  И  вдруг  крик:
 —  Под  винтом  человек!
 Летчик  бросился  в  самолет,  заглушил  моторы.  Мы  осве¬
тили  фонариком  лежавшего  под  винтом  —  это  был  Андрей
Кущенко.  Трагическая  и  нелепая  смерть...
 Особенно  тяжело  переживал  утрату  Яков  Сакович,  он
уже  полюбил  своего  комиссара,  восхитившего  всех  отвагой
и  мужеством  в  бою  16  ноября.  Утром  мы  похоронили  Ан¬
дрея  Кущенко  со  всеми  воинскими  почестями.
 Обе  батареи  —  76-миллнметровых  орудий  и  «катюш»  —
командование  соединения  определило  в  Первую  бригаду.
В  тот  же  день  нам  был  подчинен  Двадцать  четвертый  от¬
ряд  Семена  Мозгова.  Теперь  в  бригаде  было  четыре  отряда,
две  батареи,  разведывательный  и  транспортный  взводы.  Ее
численность  возросла  до  тысячи  человек.  Естественно,  воз¬
росли  и  наши  проблемы.
 Как  быть  с  батареей  76-миллиметровых  орудий,  в  ко¬
торой  нет  командира  и  расчета?  Орудия  перевозятся  маши¬
нами,  но  ведь  мы  в  лесу,  машина  пройдет  не  везде...
 В  батарее  «катюш»  старшего  лейтенанта  Авдюкова  не
оказалось  средств  связи  для  управления  огнем.  Выясни¬
лось,  что  в  ночь  на  15  ноября  при  переброске  первого  эше¬
лона  этой  батареи  в  Крым  вместе  с  самолетом  без  вести
пропали  заместитель  Авдюкова  гвардии  старший  лейтенант
Нагурный,  три  сержанта  —  командиры  установок,  две  уста¬
новки  М-8,  все  средства  связи.
 Стали  думать,  как  выйти  из  положения.  Собрали  артил¬
леристов,  тосковавших  по  любимому  делу  с  тех  пор,  как
попали  в  партизаны.  Плетнев,  Парфенов,  Тварадзе,  Марто¬
вой,  Дмитриев,  Виноградов...  Среди  них  нашлись  и  коман¬
диры  орудий,  и  заряжающие,  и  наводчики.  Когда  Николай
Плетнев  увидел  пушку,  у  него  заискрились  глаза.  Понят¬
но,  вспомнил  родной  гаубичный  полк  нашей  156-й  дивизии,
товарищей  по  боям  на  Перекопе  осенью  сорок  первого.
 —  Неужели  снова  буду  бить  гадов  из  пушек!  —  обрадо¬
вался  Коля.
 Его  пазначили  командиром  орудия  и  по  совместительст¬
ву  —  заместителем  командира  батареи.  Командовать  бата¬
 *  Индекс  разновидности  реактивных  снарядов  —  РС.
 228

реей  согласился  лейтенант  Лукомец  из  подчиненных  Авдю-
кова:  он  прежде  служил  в  ствольной  артиллерии.  Комисса¬
ром  к  нему  пошел  партизан  из  феодосийских  десантников
Акакий  Тварадзе.
 Поставил  перед  ними  задачу:  на  «трехдневных  курсах»
восстановить  навыки  пушкарей!  Тренировались  артиллери¬
сты  с  утра  до  ночи.  Для  транспортировки  орудий  на  кон¬
ной  тяге  приспособили  передки  пароконных  повозок,  укре¬
пив  их  соответствующим  образом.  Через  три  дня  после  сфор¬
мирования  батареи  Лукомец  доложил,  что  она  к  бою  готова.
 Сложнее  было  проследить  за  вводом  в  строй  батареи
«катюш»,  но  старший  лейтенант  Авдюков  и  его  заместитель
по  политической  части  старший  лейтенант  Асланянц  произ¬
водили  хорошее  впечатление,  положился  на  них  и  не  ошиб¬
ся: 	одновременно  с  Лукомцем  отрапортовали,  что  «ка¬
 тюши»  тоже  готовы  включиться  в  боевую  работу,  на¬
сколько  это  возможно  без  штатных  средств  связи  управ¬
ления  огнем.
 26  ноября.  День  боевого  крещения  партизанской  артил¬
лерии  в  ходе  налета  на  гарнизон  в  Шумхае  (Заречном)  и
Чавке.  В  этих  и  прилегающих  к  ним  селах,  по  данным  вой¬
сковой  и  агентурной  разведок,  дислоцировались  румынский
батальон,  отдельные  немецкие  подразделения,  полицейские
формирования.  За  шумхайской  группой  сел  капитан  Рачко
числил  более  пятисот  оккупантов,  не  считая  вооруженных
крымскотатарских  националистов,  штаб  румынской  пехот¬
ной  бригады,  офицерское  общежитие  на  пятьдесят  человек
в  здании  школы.  Солидная  приманка!  Но  нападать  только
на  один  шумхайский  гарнизон  было  опасно  —  соседние
сразу  же  бросятся  ему  на  помощь.  Решили  атаковать  про¬
тивника  одновременно  в  четырех  селах.  Силами  двух  бри¬
гад—  нашей  и  Шестой  Георгия  Свиридова.  Общее  руковод¬
ство  операцией  Ямпольский  поручил  мне.
 Мы  со  Свиридовым  все  обговорили  и  согласовали  —  мар¬
шруты  к  рубежам  атак,  время  выхода  на  них,  сигналы  уп¬
равления  боем,  места  сбора  после  выхода  из  него  и  т.  д.
Первая  основными  силами  наносит  удар  по  Шумхаю,  ча¬
стью  сил  —  по  Мамут-Султану  (Доброму).  Шестая  как
основной  объект  своего  налета  атакует  Чавке  и  как  до¬
полнительный  —  Ангару,  ныне  оба  села  соединились  и  на¬
зываются  Перевальным.  Выступаем  с  наступлением  темно¬
ты,  Георгий  пришлет  мне  проводников,  хорошо  знающих
Шумхай  и  подходы  к  нему.
 Сгущаются  сумерки.  Ко  мне  несмело  подходит  незнако-
мый  паренек  в  солдатском  ватнике  и  шапке  немного  набе¬
 229

крень.  Догадываюсь,  что  это  проводник.  Совсем  еще  маль¬
чишка,  пацан.  Не  могли  посолиднее  найти!
 —  Как  зовут-то?
 —  Валя  Годлевская  из  отряда  товарища  Козина  Шестой
бригады,—  отвечает  «пацан»,—  буду  у  вас  проводником.
 —  А  дорогу  в  Шумхай  через  Джефар-Берды  знаешь?
 —  А  как  же,  выросла  в  этих  местах.  В  Шумхае  каждый
камень  знаю.  А  по  этой  дороге  в  разведку  ходила.
 —  Тогда  садись  в  головную  «катюшу»,  будешь  водите¬
лю  показывать,  где  и  куда  повернуть.
 —  В  «катюшу»?  Вот  это  да!  —  по-детски  обрадовалась
Валя.
 И  снова  случай  такой,  что  не  удержаться  от  забегания
вперед:  пройдут  годы,  и  станет  наша  проводница  знатной
крымчанкой  —  Героем  Социалистического  Труда.
 Со  склона,  по  которому  у  кромки  глубокого  оврага  из¬
вивается  наш  маршрут,  змейка  дороги  видна  до  самого
алуштинского  шоссе,  поэтому  едем,  не  зажигая  фар.  Задул
сильный  ветер,  хлынул  дождь.  Машины  заскользили,  одна
чуть  не  свалилась  в  овраг,  хорошо,  задним  колесом  зацепи¬
лась  за  большой  камень.  Людей  пришлось  спешить.  Нашел
Годлевскую,  осветил  фонариком  —  по  ее  растерянному  ли¬
цу  скатывались  дождевые  капли.
 —  Почему  не  предупредила  об  этих  промоинах  и  ва¬
лунах?  —  задаю  сердитый  вопрос.—  Мы  бы  сюда  регули¬
ровщиков  выслали.
 —  Я  на  них  раньше  внимания  не  обращала,—  спокойно
ответила  Валентина.—  Да  и  по-другому  дорога  днем  вы¬
глядит.
 Трудно  дался  нам  тот  спуск  в  темноте  под  проливным
дождем.
 В  безлюдном  Джефар-Берды  нас  встречает  Стогний  со
своими  разведчиками,  докладывает,  что  ни  в  этом,  ни  в  бли¬
жайших  селах  противника  не  обнаружил.  Шестая  бригада
готова  к  выходу  на  рубеж  атаыц  ждет  назначенного  време¬
ни.  Ее  командир  Свиридов  и  комиссар  Бабичев  находятся
сейчас  в  селе  Кызыл-Коба.  Велели  передать,  что  все  у  них
идет  по  плану.
 Приказываю  Стогнию  взять  под  наблюдение  все  доро¬
ги,  сходящиеся  в  Шумхае.
 До  выхода  бригад  на  рубежи  атаки  оставалось  немало
времени.  Отряды  Первой  укрылись  от  дождя  в  пустых  до¬
мах  и  табачных  сараях.  Обходим  их  с  комиссаром.  Настрое¬
ние  у  людей  отличное.  Еще  бы  —  на  этот  раз  перед  атаками
«катюши»  в  двух  залпах  выпустят  по  противнику  64  РС,
 230

артбатарея  обрушит  на  него  90  снарядов  —  по  тридцать  из
каждого  орудия.  Хорошо  со  своей  артиллерией!
 —  Может  быть,  зря  не  взяли  Двадцать  четвертый?  —  в
раздумье  проговорил  Степанов.—  Пусть  бы  начал  с  участия
в  победной  операции.
 Что  ответить?  Мы  же  вместе  решили  оставить  отряд
Мозгова  на  охране  лагерей.  Но  руководствовались  при  этом,
верно,  не  только  тем,  что  кто-то  же  должен  охранять  че¬
тыре  лагеря  и  все  наши  тылы.  Беспокоила  мысль,  что  не
очень  надежен  пока  Двадцать  четвертый,  людей  в  него
приходилось  набирать  без  тщательной  проверки.  Исключе¬
но  ли,  кто-то  прикрыл  партизанской  лентой  на  шапке  не¬
простительные  грехи,  почуяв  близкий  час  раплаты  за  них?
Как  такой  поведет  себя  в  жаркой  схватке?  В  общем,  все
тот  же  трудный  вопрос  о  мере  доверия  к  перебежчикам  из
полицейских,  власовцев,  самооборонцев,  старост.
 —  Не  надо,  комиссар,—  отвечаю  Евгению  Петровичу,—
с  такой  легкостью  предрекать  нам  победу.  Еще  прапраде¬
ды  наши  говорили,  не  хвались  идучи  на  рать.  А  насчет
Двадцать  четвертого...  Если  душевную  неловкость  испытыва¬
ешь  за  наше  решение,  так  считай,  не  взяли  потому,  что  у
Мозгова  много  не  обстрелянных  в  партизанском  бою.  Не
годятся  они  для  такой  ответственной  операции.  Тут  нужны
испытанные.  Надо  же  подтвердить,  что  не  ошиблось  на¬
чальство,  передав  нам  орудия  и  «катюши».  А  то,  смотри,
отберут...
 В  пути  на  КНП  —  командно-наблюдательный  пункт,
максимально  приближенный  к  Шумхаю,  мысленно  проиг¬
рываю  всю  операцию.  Сорока  громит  румынский  штаб  и
офицерское  общежитие.  Сакович  уничтожает  на  восточной
окраине  села  склад  горючего.  Ваднев  обходит  село  с  за¬
падной  стороны,  атакует  его  с  юга,  частью  сил  бьет  по
Мамут-Султану.  Стогний  шальной  стрельбой  и  ракетами
имитирует  атаку  Мамут-Султана  с  севера...  Север,  юг,  вос¬
ток,  запад  —  всего-то  четыре  стороны  света,  а  голова  пух¬
нет,  мысленно  поворачивая  командирский  компас  то  так,
то  этак,  важно  ведь  не  только  выбрать  верно  направление,
но  и  время  удара.
 На  КНП  опять  встречает  вездесущий  Стогний,  сооб¬
щает:  в  гарнизоне  тишина.  II  мчится  к  своему  взводу,  рит¬
мично  стучат  по  каменистой  тропе  подковы  доброго  коня.
 В  назначенную  минуту  по  сигналу  —  две  красные  раке¬
ты  —  запели  «катюши»,  заговорили  орудия.  Наблюдаем
многочисленные  разрывы,  они  тут  же  превращаются  в  по¬
жары.  Но  после  первого  залпа  «катюши»  на  КНП
 231

прибегает  начальник  штаба  Второго  отряда  Шаров,  зло
кричит:
 —  Сдурел  он,  что  ли,  ваш  любимый  Авдюков?  Эрэсы
кладет  прямо  у  нас  под  носом,  того  и  гляди,  отряд  накроет!
В  пламя  наступать  прикажете?
 Хорошо,  что  и  на  такой  случай  договорился  с  Авдюковым
о  соответствующем  сигнале.  Следующая  серия  РС  легла
дальше  и  уже  не  мешала  атакующей  цепи.  Штурм  Шумхая
начался...
 Артбатарея  перенесла  огонь  на  Чавке,  отстрелялась,  и
там  тоже,  это  было  слышно  на  КНП,  пошли  в  атаку  отряды
Шестой  бригады.  И  вот  уже  на  шестикилометровом  участ¬
ке  алуштинского  шоссе  между  Мамут-Султаном  и  Ангарой
в  сиянии  множества  осветительных  ракет,  взвившихся  над
гарнизонами,  загремел  ночной  бой.
 По  чисто  случайному  совпадению  в  это  же  время  наша
авиация  подвергла  бомбардировке  железнодорожную  стан¬
цию  Симферополь.  Как  доносила  потом  агентурная  развед¬
ка,  кто-то  в  штабе  немецкой  армии  принял  совпадение  за
момент  хорошо  организованного  взаимодействия,  решил,
что  гарнизоны  вдоль  алуштинского  шоссе  отбиваются  от
воздушного  десанта,  сброшенного  теми  же  самолетами,  что
пробомбили  железнодорожный  узел.  По  другому  варианту
донесения  спецразведчиков,  наверное,  более  точному,  из
штаба  румынской  бригады  в  Шумхае  позвонили  наверх:
атакованы  парашютистами  Красной  Армии,  их  много,  по¬
могите!  И  немцы  «помогли»  —  накрыли  центральную  часть
Шумхая  огнем  дальнобойных  орудий.  А  поскольку  румын¬
ский  батальон  к  той  минуте  прочно  удерживал  Шумхай,
немцы  помогли  (без  кавычек!)  отрядам  Сороки,  Ваднева,
Саковича.
 И  все  равно  бой,  как  в  Шумхае,  так  и  в  Чавке,  прини¬
мал  затяжной  характер.  Крепким  орешком  оказалось  здание
школы,  в  котором  держала  оборону  большая  группа  офице¬
ров.  Мимо  КНП  пронесли  на  медицинский  пункт,  развер¬
нутый  в  Сергеевке,  тяжелораненых  Василия  Печеренко,
Гавриила  Андрейченко,  командира  группы  из  Восемнадца¬
того  отряда  севастопольца  Ивана  Семашко.  Доложили,  что
убит  Александр  Стогний,  но  вынести  его  из  поля  боя  не
удалось...
 По  ком  из  убитых  товарищей  не  заболит  душа!  Но  Са¬
ша  Стогний...  Сознание  отказывалось  принять  тяжелую
весть,  грудь  словно  свинцом  налилась.
 А  бой  длился  уже  более  трех  часов.  Близился  рассвет.
Противник  все  еще  держал  несколько  очагов  сопротивления
 232

в  каменных  постройках  —  и  перед  нами  в  Шумхае,  и  в  Чав-
ке.  Решаем  со  Степановым,  пора  прекращать  операцию,  вы¬
водить  отряды  в  обусловленные  места  сбора  у  Сергеевки.
Там  первыми  встречаются  наш  Ваднев  и  Клемпарский.  Оба,
хоть  и  выполнил  Восемнадцатый  свою  задачу,  удручены
крайне:  в  их  отряде  семеро  убитых,  двадцать  четыре  ра¬
неных,  из  лих  тринадцать  в  тяжелом  состоянии...
 Раненых  из  всех  отрядов  и  конного  разведвзвода  отпра¬
вили  в  лес  на  автомашинах.
 По  предварительным  прикидкам,  а  они  позже  сполна
подтвердились  разведкой,  значительная  часть  гарнизона
в  Шумхае,  в  том  числе  штаб  румынской  бригады,  была  раз¬
громлена.  Уничтожено  до  180  оккупантов,  среди  которых
28  обитателей  офицерского  общежития.  Сожжен  склад  горю¬
чего  и  десять  грузовиков.
 Потери  Первой  бригады  —  двадцать  убитых,  более  три¬
дцати  раненых.
 Особо  отличились  партизаны  А.  Стогний,  В.  Печеренко,
Г.  Андрейченко,  М.  Капшук,  П.  Ильин,  О.  Беззубенко,
А.  Ланчарич,  И.  Семашко,  М.  Моторин,  И.  Медведев.  О  том,
как  досадил  оккупантам  в  ночном  бою  26  ноября  Саша
Стогний,  судите  сами  по  характерно  фашистской  акции  че¬
ловекоподобных  зверюг.  Не  поленились,  снарядили  самолет,
сбросили  тело  Саши  над  партизанскими  лагерями...
 Геройски  сражалась  и  Шестая  бригада.  Ее  командир
Свиридов  и  комиссар  Бабичев,  вернувшийся  с  Большой  зем¬
ли  за  какую-нибудь  неделю  до  операции,  как  наиболее  упор¬
ный  в  достижении  цели  отметили  Семнадцатый  отряд  Ок¬
тября  Козина.  Кроме  решения  конкретно  поставленных
задач,  этому  отряду  удалось  уничтожить  склад  взрывчатки,
предназначенный  для  разрушения  плотины  Аянского  водо¬
хранилища.
 Иван  Андреевич  Козлов  сообщил  Ямпольскому,  что  гром
партизанских  орудий  в  двадцати  с  лишним  километрах  от
штаба  немецкой  армии  вызвал  у  гитлеровцев  шоковое  со¬
стояние.  Даже  среди  них  прошел  слух,  что  под  Симферопо¬
лем  «большевики  высадили  крупный  воздушный  десант».
Что  подавить  действия  большевистских  десантников  не  уда¬
лось  —  они  вырвались  из  кольца,  соединились  с  партиза¬
нами.  И  теперь  партизаны  будут  нападать  на  гарнизоны
при  поддержке  «катрин»,  то  есть  «катюш»...
 Славно  повоевали  в  ноябре  бригады  М.  Македонского,
Н.  Котельникова,  В.  Кузнецова,  обжившие  алуштинские,
карасубазарские  и  старокрымские  леса.  А  всего  8а  ноябрь
сорок  третьего  партизаны  Крыма  совершили  48  нападений
 233

на  колонны  и  гарнизоны  противника,  уничтожили  более
1000  его  солдат  и  офицеров.
 Для  крымских  фронтов  ноябрь  был  месяцем  укрепления
плацдармов  на  Сиваше,  Перекопе  и  под  Керчью,  преобра¬
зования  СКФ  в  Отдельную  Приморскую  армию.  Вряд  ли  кто
оспорит,  если  скажу,  что  командарм  Отдельной  Приморской
генерал  Иван  Ефимович  Петров  как  никто  другой  из  воен¬
ных  руководителей  его  ранга  добивался  четкого  взаимодей¬
ствия  армии  с  партизанами,  и  это  благотворно  сказывалось
на  всей  нашей  боевой  деятельности.
 В  том  же  ноябре  для  непосредственного  руководства
всеми  партизанскими  формированиями  Крыма  была  создана
Центральная  оперативная  группа  —  ЦОГ.  Возглавил  ее  Ям-
польский,  начальником  политотдела  ЦОГ  стал  Луговой,  на¬
чальником  штаба  —  полковник  Василий  Евдокимович  Сав¬
ченко.  Ему  в  помощь  Большая  земля  направила  офицеров
с  большим  опытом  штабной  службы  —  майоров  Н.  П.  Шес¬
такова  и  А.  А.  Аристова,  заместителем  Савченко  по  развед¬
ке  назначили  Осовского.  В  оперативное  подчинение  ЦОГ
поступила  группа  спецпропаганды  с  типографией  и  громко¬
говорящей  аппаратурой.  Возглавлявший  спецпропагандистов
деятельный  полковник  С.  И.  Самойлов  быстро  развернул
свою,  как  он  говорил,  «войну  без  выстрелов».  «Воевал»  лис¬
товками  на  немецком  и  румынском  языках,  радиообраще¬
ниями  через  громкоговорители  к  солдатам  противника.
Это  тоже  дало  результаты,  редкий  день  обходился,  чтобы
к  нам  не  перебежал  кто-нибудь  «с  той  стороны»,  предъявив
в  качестве  пропуска  листовку  спецгруппы.
 Правда,  идея  создания  ЦОГ  развития  не  получила:  не
хватило  средств  радиосвязи.  Без  них  круг  возможностей
Центральной  оперативной  группы  не  простирался  далее
бригад  северной  зоны.  Но  об  этом  речь  впереди.
 30  ноября  Первая  бригада  передислоцировалась  на  гору
Калан-Баир  и  высоту  884.  Исходили  мы  из  того,  что  обжи¬
тые  места  надо  менять  до  того,  как  противник  накопит  о  них
важные  для  него  сведения  —  и  в  карательных  акциях,  и  по
рассказам  лазутчиков,  и  засланных  в  лее  агентов  СД.  Мож¬
но  было  не  сомневаться,  что  с  потоками  пополнивших  от¬
ряды  людей  проникли  к  нам  и  матерые  враги,  которые  уже
успели  изнутри  выявить  расположение  штабов,  систему  ох¬
раны  подступов  к  отрядам  и  т.  д.  Одним  словом,  мы  пере¬
ехали.  Наметили  границы  лагерей,  секторы  боевых  действий,
рубежи  обороны.  Ограничили  до  разумного  число  знающих
пароли  и  отзывы.
 Беспокоило  нас  со  Степановым  положение  населения,
 234

пришедшего  под  защиту  и  опеку  отрядов  бригады.  Как-то
спросил  Сороку: 	сколько  тонн  продовольствия  заготовил
 Второй  на  зиму?  Ответ  последовал  бодрый:  «Проживем!  А
не  хватит  —  в  гарнизонах  добудем,  вон  сколько  их  вдоль
шоссе,  и  при  каждом  —  продсклад».  В  остальных  отрядах  та
же  беспечность,  порожденная  надеждой  на  скорое  освобож¬
дение  Крыма,—  зачем  делать  запасы,  если  еще  немного,  еще
чуть-чуть...  Пришлось  установить  жесткие  нормы  и  сроки
заготовок,  пока  есть  возможность:  на  полях  мертвой  зоны
осталось  много  не  убранных  овощей,  кукурузы.  Да  и  в  сож¬
женных  селах  кое-что  можно  отыскать  в  погребах  под  пе¬
пелищами  хозяйственных  построек.  Напомнил  время,  когда
мы  радовались  даже  мешку  полусгнивших  яблок.  Это  не
должно  повториться.
 Наступившая  зима,  обостренные  ею  трудности  не  сказа¬
лись  на  боевой  активности  партизан.  Нас  не  покидала
мысль  о  разгроме  одного  из  крупнейших  гарнизонов  в  зоне
боевых  действий  бригады  —  зуйского  гарнизона.  Районный
центр  Зуя  —  22  километра  от  Симферополя,  10  от  лесного
массива  —  с  первых  дней  оккупации  Крыма  стал  опорным
пунктом  гитлеровцев  в  охране  важной  коммуникации,  свя¬
зывающей  Симферополь  с  Феодосией  и  Керчью,  базой  ка¬
рательных  операций  против  партизан.  Не  случайно  в  ди¬
рективе  Военного  совета  СКФ  от  10  ноября  Зуя  открывает
перечень  населенных  пунктов,  на  которые  следует  произ¬
водить  «короткие  набеги  крупными  силами».
 Зуйский  гарнизон,  насчитывающий  более  пятисот  немец¬
ких  солдат  и  офицеров,  приютил  подразделения  власовцев,
жандармерии  и  полиции.  В  селах  западнее  Зуи  стояла  ру¬
мынская  кавалерийская  часть.  Она,  а  также  части,  располо¬
женные  в  Новой  Бурульче  (Цветочном),  Мазанке.  Кентугае
(Литвиненково)  —  это  6—7  километров  от  районного  цент¬
ра,—  могли  быстро  прийти  на  помощь  зуйскому  гарнизону
в  случае  опасности.  Но  там  ее,  похоже,  не  чуяли,  не  ведали,
что  теперь  партизанам  по  плечу  операции  против  самых
крупных  сосредоточений  войск  вдоль  феодосийского  шоссе.
Что  ж,  самонадеянность  противника  —  фактор,  работающий
на  нас.
 Уговорились  со  Степановым  и  Вихманом  готовить  набег
на  Зую  в  строжайшей  тайне:  его  замысел  и  день  не  должны
знать  даже  командиры  отрядов,  только  так  можно  обеспе¬
чить  внезапность  нападения.  Для  дезориентации  врага  ко¬
мандиры  отрядов  получили  задание  доразведать  гарнизоны
в  своих  секторах.  А  в  Зую  Колпаков  с  помощью  Клемпар-
ского  заслад  сдецразведчиков  —  составить  до  б  декабря
 235

точную  схему  расквартирования  противника,  его  оборони¬
тельных  сооружений,  охраны  гарнизона.
 Когда  эти  и  многие  другие  данные  о  Зуе  сошлись  на
штабной  карте,  мы  определили  реальную  цель  набеговой
операции  —  внезапным  ударом  разгромить  гарнизон,  освобо¬
дить  заключенных  патриотов  из  тюрьмы,  нанести  против¬
нику  моральный  урон.
 Главной  в  нашем  плане  была  идея  скрытого,  в  обход
застав  и  постов,  проникновения  в  Зую,  максимально  воз¬
можное  приближение  боевых  групп  к  объектам  нападения.
В  целом  же  картина  и  динамика  налета  виделись  так.  Наи¬
более  трудную  задачу  выполняет  отряд  Сороки.  Он  перехо¬
дит  шоссе  западнее  Зуи,  огибает  райцентр,  проникает  в  него
с  севера,  атакует  здание  школы,—  оно  превращено  в  казар¬
му  немецкого  батальона.  Отряд  Мозгова,  обойдя  известные
нам  (отлично  поработали  спецразведчики  Кулявин,  Крылов,
Буренко!)  оборонительные  сооружения,  вторгается  в  Зую
с  юга,  громит  комендатуру,  охранную  роту,  освобождает  из
тюрьмы  арестованных.  Отряд  Саковича  основными  силами
перекрывает  шоссе  к  западу  от  Зуи,  не  допуская  переброски
к  ней  резервов  противника  со  стороны  Симферополя,  частью
сил  уничтожает  склады  на  юго-западной  окраине  поселка.
Отряд  Ваднева  западнее  Новой  Бурульчн  как  бы  прикроет
всю  операцию  от  возможного  подхода  подкрепления  зуйско-
му  гарнизону  со  стороны  Карасубазара.  Батареи  Авдюкова
и  Лукомца,  заняв  позиции  в  трех  километрах  южнее  Зуи,
изготовятся  к  поддержке  боя  отряда  Саковича  (отражения
нападения  вражеских  резервов)  и  к  обеспечению  отхода  от¬
рядов  к  лесу  после  разгрома  гарнизона.  Капитан  Рачко  кон¬
ными  разведдозорами  возьмет  под  контроль  все  проселочные
дороги,  ведущие  к  районному  центру...
 Жаль,  нет  возможности  проиллюстрировать  книгу  всеми
военными  схемами.  «Пейзаж»  —  залюбуешься.  Что  ж,  при¬
дется  обойтись  словом,  стремясь  показать,  как  это  было,
главное  —  передать  всю  сложность  операции,  пусть  даже
районного  масштаба.  Ведь  мы  понимали:  бой  —  не  условные
знаки  на  схеме,  живые  люди  пойдут  навстречу  свинцовому
шквалу.
 Ямпольскому  наш  план  в  принципе  понравился,  Луговой
что-то  медлил  с  последним  словом.  Наконец,  сказал:
 —  Вон  сколько  огня  на  школу  нацелено...  Знал  бы  ты,
Федор  Иванович,  как  мы  на  нее  средства  у  властей  выпра¬
шивали,  с  какой  радостью  строили...
 Напомню,  Николай  Дмитриевич  до  ухода  в  партизаны
был  секретарем  Зуйскоро  райкома  партии,
 236

—  Учтем,  товарищ  комиссар,—успокаиваю  Лугового,—
заново  строить  не  будете.  Но  ремонт  после  нашего  урока
фашистам,  конечно,  потребуется,  это  точно.
 —  А  кто  останется  в  лагере  для  защиты  гражданского
населения?  —  спросил  Ямпольский,—  В  случае,  если  кара¬
тели  нагрянут?
 —  Только  хозяйственные  подразделения  и  группы  само¬
обороны  гражданских  лагерей.  Больше  оставить  некого,  сил
у  бригады  для  такой  операции  в  обрез.
 —  А  не  дать  ли  вам  еще  два  отряда  из  бригады  Соловья?
Тогда  сможете  Восемнадцатый  Ваднева  оставить  в  лесу,
В  нем-то  сколько  раненых!
 —  Буду  очень  рад.  При  условии,  что  они  поступают
в  мое  подчинение  непосредственно.
 —  Так  и  знал,  что  ты  это  скажешь,—  улыбнулся  Петр
Романович.—  А  мы  думали  все  же  оставить  промежуточную
инстанцию  —  координатора  от  штаба  соединения.
 —  Считаю,  что  командовать  операцией  должен  один  че¬
ловек,—  не  очень  тактично  ответил  я.—  Без  штабных  под-
страховщиков.
 —  Ладно,  успокойся.  Не  будет  тебе  координатора,  коли
гордый  такой,—  вполне  дружелюбно  завершил  разговор  Петр
Романович.—  Бери  под  начало  Шестой  и  Двадцать  первый.
Найди  им  место  в  своем  плане.  Желаю  удачи!
 Напомню,  Шестым  и  Двадцать  первым  командовали  Фе¬
дор  Мазурец  и  Иван  Сырьев.  Я  знал,  что  найду  с  ними  об¬
щий  язык  безо  всяких  координаторов,  мы  понимали  друг
друга  в  бою  с  полуслова.  Оба  отряда  вписывались  в  план
операции  просто.  Мазурец  будет  «копировать»  маневр  Со¬
роки,  только  к  востоку  от  Зуи,  как  бы  в  зеркальном  отобра¬
жении,  займется  уничтожением  подразделений  оккупантов,
расквартированных  на  северо-восточной  окраине  поселка.
Сырьеву  ставится  задача,  что  была  у  Ваднева,  только  шос¬
се  он  перекроет  не  у  Новой  Бурульчи,  а  у  совхоза  «Красная
роза»,  там  неподалеку  и  заставу  противника  разгромит  —
на  высоте  Шпиль.
 Холодным  зимним  днем  8  декабря  Первая  бригада  (без
Восемнадцатого)  и  два  отряда  Пятой  бригады  вышли  в  ис¬
ходный  район  к  опушке  леса  восточнее  Тау-Кипчака,  позже
переименованного  в  Лесное,  ныне  село  не  существует.  Усло¬
вились,  что  там  партизаны  до  наступления  сумерек  хорошо
отдохнут,  вечером  командиры  и  комиссары  детально  вник¬
нут  в  суть  предстоящего  дела,  разъяснят  ее  всем...
 —  Воздух!  —  командует  кто-то,  и  все  видят  самолет,
пикирующий  на  дымок  по  ту  сторону  открывшейся  поляны.
 ?37

Там,  близ  нежилого  домика  лесника,  стоит  застава  Два¬
дцать  первого.  Оттуда  доносится  эхо  длинной  пулеметной
очереди,  через  несколько  секунд  —  сильного  взрыва.
 Я,  Степанов,  Помощник,  Бровко  вскакиваем  па  лошадей,
мчимся  к  заставе.  Перед  нами  —  домик  со  снесенной  крышей
и  подле  него  —  самолет  в  пламени.  Мертвый  пилот,  вцепив¬
шись  руками  в  штурвал,  догорает  в  кабине,  другой  немец
распластался  на  крыле  с  зажатым  в  кулаке  кольцом  пара¬
шюта.
 —  Вот  так  дела!  —  восхищенно  воскликнул  Петя  По¬
мощник.
 —  Это  его  Глушко  сшиб,—  пояснил  кто-то  с  заставы,—
мигом  приспособил  пулемет  на  сучок  и  врезал.—  Жаль,  гады
крышу  разворотили,  хороший  был  домик.
 Мы  от  души  поздравили  пулеметчика  Глушко  с  удачей.
Однако  и  забеспокоились:  вдруг  немцы  немедленно  начнут
искать  самолет?  Тогда  скрытое  сосредоточение  пяти  отря¬
дов  в  исходном  районе  будет  выявлено  —  сюда  ведь  пойдут
поисковые  подразделения.  Как  бы  подтверждая  опасение,
прискакавший  конный  разведчик  докладывает,  что  в  двух
километрах  от  нас  —  противник.  Примерно,  взвод  полицей¬
ских.  Приказываю  Саковичу  выслать  навстречу  им  развед¬
группу  —  пусть  перехватит  его  и  уничтожит  из  засады.
 До  конца  дня  еще  и  еще  раз  уточняем,  что  называется  шли¬
фуем  детали.  Чтобы  в  непроглядной  ночи  не  нанести  вреда
своим.  Определили  линию  встречи  боевых  групп,  наступаю¬
щих  с  юга  и  севера:  посредине  шоссе,  которое  разделяет
поселок  на  две  части.  Переступать  линию  встречи  нельзя
до  того,  пока  не  убедишься,  что  на  другой  стороне  шоссе
против  тебя  —  партизаны.  Для  опознания  друг  друга  в  тем¬
ноте  установлены  для  всех  пароль  и  отзыв.  Группы  разбиты
на  неразлучные  пятерки  и  тройки,  чтобы  никто  не  остался
без  помощи  в  случае  ранения.  Пункт  сбора  раненых  —  у
отделения  совхоза  «Красная  роза».  По  сигналу  атаки  группы
прикрытия  минируют  шоссе,  режут  все  телефонные  прово¬
да  вокруг  Зуи,  валят  взрывами  несколько  столбов  линии
старого  так  называемого  англо-индийского  телеграфа,—  нем¬
цы  пользуются  этой  линией.  Начало  атаки,  если  ничего  не
помешает,  в  24.00,  после  двух  красных  ракет.  Но  если  какая-
либо  из  групп  обнаружит  себя  до  сигнала,  она  вступит  в  бой
немедленно...
 Перед  маршем  на  рубежи  атаки  Сакович  доложил,  что
разведчики  группы  Потапова  уничтожили  в  селе  Тау-Кип¬
чак  десяток  полицейских,  видимо,  из  того  самого  взвода.
Но  не  похоже,  чтобы  они  искали  самолет,—  в  другую  сто¬
 238

рону  шли.  При  виде  разведчиков  забаррикадировались  в  до¬
ме,  оказали  упорное  сопротивление.  Потапов  залез  на  кры¬
шу  дома,  бросил  в  дымоход  связку  гранат.  На  том  и  кон¬
чилось.  Взяли  ручной  пулемет,  карабины.
 Через  час  марша  входили  в  безлюдное  полуразрушенное
село  Нейзац,  теперь  это  —  Красногорское.  Впереди  на  при¬
горке  темнее  общего  фона  —  силуэт  церкви.  Проводник  Юра
Крылов  говорит:
 —-  На  ней  Дима  Стешин  в  ночь  на  седьмое  ноября  крас¬
ный  флаг  поставил,  до  самого  шоссе  виден  был!
 При  выходе  из  Нейзаца  слышим:  на  маршруте  Сырьева
завязалась  и  быстро  прекратилась  перестрелка.  Связной,  по¬
сланный  Сырьевым  ко  мне,  передал,  что  разведка  Двадцать
первого  вышла  на  роту  румын  и  с  ходу  атаковала  ее.  Взяла
трех  пленных,  они  показали:  рота  шла  искать  самолет.  При
встрече  с  разведчиками  развернулась,  побежала  и  скрылась
в  Новой  Бурульче.
 Поднявшись  на  плоскогорье  южнее  Зуи,  где  намечено
место  для  КНП,  встречаем  командира  Двадцать  четвертого.
Мозгов  докладывает,  что  его  отряд  начал  просачиваться
в  Зую,  пока  все  спокойно.
 Только  Мозгов  ушел  к  отряду,  как  над  высотой  Шпиль
взвилась  осветительная  ракета,  как-то  лениво  прозвучала
пулеметная  очередь.  А  по  западному  склону  Шпиля  должен
проходить  отряд  Мазурца,  по  восточному  —  Сырьева.  Не¬
ужели  обнаружили?  Ждем,  затаив  дыхание.  Взлетела  еще
одна  осветительная  ракета,  но  стрельбы  не  последовало.
Вновь  воцарились  тишина  и  мрак  глубокой  ночи.
 В  Зуе  кое-где  мерцали  огоньки  в  окнах  домов,  изредка
до  нас  доносились  оклики  часовых.  Время  —  23.  58.  Помощ¬
ник  и  Бровко  направляют  в  небо  толстые  стволы  ракетниц.
В  последнюю  минуту  командую:  «Отставить  сигнал!»
 —  Что  случилось?  —  недоумевает  Степанов.
 —  Дадим  Сороке  льготные  полчаса:  у  него  самый  длин¬
ный  маршрут.  Успел  ли  к  полуночи  на  рубеж?  Да  и  в  Зуе
еще  не  спят.
 Прошли  отмеренные  полчаса.  Дальше  оттягивать  сигнал
нельзя:  занервничают  на  рубежах  атаки  люди.
 Хлопают  ракетницы.  И  словно  от  нажима  на  их  спуско¬
вые  крючки,  приходит  в  движение  вся  Зуя.  Из  поселка  до
КНП  доносятся  крики  «Ур-ра!»,  грохот  сотен  гранат,  в  нем
растворяются  треск  автоматных  очередей,  басы  станковых
пулеметов.  Одновременно  вспыхивает  бой  на  Шпиле  —  это
одна  из  групп  отряда  Сырьева  атакует  заставу  противника,
прикрывающую  поселок  с  юго-востока...
 239

Два  часа  яростно  громили  партизаны  застигнутый  врас¬
плох  гарнизон  фашистов.  Как  и  в  Шумхае,  особенно  жарко
было  у  здания  школы.  Она  ощетинилась  против  отряда  Со¬
роки  десятком  пулеметов,  стволами  автоматов  и  винтовок
из  всех  окон.  В  них  полетели  партизанские  гранаты.
 Николай  Колпаков  с  группой  Евгения  Харченко  блоки¬
руют  проходы  к  школе,  группы  Орлова  и  Белко  штурмуют
первый  этаж.  И  вот  он  очищен  от  гитлеровцев,  те  из  них,
что,  выпрыгнув  из  окон,  пытались  бежать  через  школьный
сад,  напоролись  на  группу  Ящука...
 Со  вторым  этажом  было  потруднее.  И  все  же  Николай
Шаров,  увлекший  за  собой  партизан  Челединова,  Беззубен-
ко,  Ильина,  Симакова,  Пухера,  Буренко,  овладел  и  им.
Правда,  при  этом  был  смертельно  ранен  Челединов...
 Чердак  гитлеровцы  тоже  не  удержали  —  иным  пришлось
совершить  отчаянный  прыжок  с  крыши  в  одних  кальсонах...
 Более  сотни  гитлеровцев  было  уничтожено  на  этажах
зуйской  школы,  десять  автомашин  сожгла  возле  нее  группа
Евгения  Харченко.
 У  нас  при  штурме  школьного  здания,  кроме  Челединова,
был  ранен  Ланчарич.  Уйти  на  медпункт  словак  не  пожелал,
остался  в  строю.
 После  того  как  закончились  схватки  с  врагом  в  школе  и
у  ее  здания,  бой  на  улицах  Зуи  начал  постепенно  стихать.
На  КНП  стали  поступать  со  связными  впечатляющие  до¬
клады.
 Отряд  Мозгова  разгромил  немецкую  комендатуру,  осво¬
бодил  сорок  два  человека  из  тюрьмы,  захватил  много  сек¬
ретных  документов.
 Группа  из  отряда  Саковича  сожгла  восемь  автомашин,
взорвала  склад  боеприпасов,  захватила  на  гарнизонном  ве¬
щевом  складе  много  обуви  и  обмундирования.
 Отряд  Мазурца  разгромил  штаб  немецкого  батальона..♦
 На  исходе  ночи  дал  команду  на  выход  из  боя.  Но  не
успели  погаснуть  сигнальные  ракеты,  как  со  стороны  «Крас¬
ной  розы»,  где  перекрывал  шоссе  Двадцать  первый,  послы¬
шалась  стрельба.  Это,  как  шутил  потом  комиссар  бригады,
Иван  Сырьев  дописывал  последние  строки  донесения,  без
которых  оно,  как  он  считал,  было  слишком  коротким.  Оказа¬
лось,  что  сразу  после  сигнала  «Выходить  из  боя»  прямо  на
засаду  Двадцать  первого  вырулило  шесть  грузовиков  с  сол¬
датами.  Три  из  них  подбили,  два  развернулись  и  укатилщ
а  один  достался  партизанам  в  исправном  состоянии.  Было
уничтожено  двадцать  девять  гитлеровцев.
 Наступило  утро,  когда  бригада  подходила  к  лесу.  Вер¬
 240

хом  на  лошадях  мы  с  комиссаром  вернулись  к  поотставшим
повозкам  —  проведать  раненых.  На  одной  из  них  увидели
бесстрашную  Людмилу  Крылову.  Да,  именно  так  —  бес¬
страшную.  За  самоотверженное  участие  в  партизанских  бо¬
ях  под  Ленинградом  ее  удостоили  ордена  Ленина.  Тяжелое
ранение,  госпиталь  на  Кавказе.  После  излечения  запроси¬
лась  в  Крым.  Поближе  к  Евпатории,  где  оставила,  уходя
на  войну,  малолетнего  сына.  Прилетела  к  нам  по  комсо¬
мольской  путевке  минувшей  осенью,  стала  командиром  ди¬
версионной  группы.
 Лицо  Людмилы  побледнело,  осунулось.
 —  Вот,—  прошептала  еле  слышно,—  отвоевалась  Кры¬
лова.
 Степанов  пытался  ее  подбодрить,  но  Люда  закрыла  гла¬
за,  четко  проговорила:
 —  Нет,  я  знаю,  это  все...
 Вечером  того  же  дня  мы  ее  похоронили.  Между  Калан-
Баиром  и  высотой  884.  Сжимающим  душу  эхом  откликну¬
лись  горы  на  троекратный  залп  последней  воинской  почести,
отданной  партизанке  Великой  Отечественной  войны  отрядом
Федора  Мазурца.
 В  Зуе  было  истреблено  до  двухсот  оккупантов  (спецраз-
ведчики  уверенно  подтвердили  —  192),  в  том  числе  убит  ко¬
мендант  гарнизона.  Захватили  10  станковых  и  4  ручных
пулемета,  много  другого  оружия  и  боеприпасов.
 Наши  потери  —  пятеро  убитых,  семеро  раненых.
 Начальник  Крымского  штаба  партизанского  движения
Булатов  объявил  благодарность  всем  участникам  ночного
налета  на  Зую,  о  нем  сообщалось  в  сводке  Совинформбюро.
Всего  несколько  слов,  один  факт,  да,  но  ведь  из  превеликого
множества  военных  событий  на  всех  фронтах  и  в  партизан¬
ских  районах  удостоен  он  стать  достоянием  страны.
 Жители  не  оккупированной  части  Союза  узнали  о  бое¬
вых  делах  крымских  партизан  также  из  корреспонденции
«Крым  сегодня»,  опубликованной  в  «Известиях»  4  декабря
1943  года.  Нам  этот  номер  центральной  газеты  доставили
с  недельным  опозданием,  речь  в  материале  спецкоров  П.  Бе¬
лявского  и  А.  Степанова  шла  главным  образом  о  ноябрьских
днях  —  о  том,  что  каждому  из  нас  было  хорошо  известно.
Но  все  равно  читали  и  перечитывали:
 «Крым  осенью  1943  года!  В  историю  Великой  Отече¬
ственной  войны  войдут  героические  подвиги  его  защитников
и  освободителей,  самоотверженность  советских  патриотов.
Не  вино  и  фрукты,  на  которые  рассчитывали  оккупанты,
принесла  немецким  захватчикам  золотая  крымская  осепь.
 241

Летят  в  воздух  автомашины  и  поезда  немцев.  На  каждом
шагу  подкарауливает  врага  партизанская  пуля.  Партизаны
вышли  из  лесов  на  дороги.  Они  заходят  в  села  и  города.
Они  —  всюду.
 Освободительное  движение  в  Крыму  приняло  огромный
размах.  В  страхе  перед  этим  ширящимся  со  дня  на  день
движением  немцы  бросают  против  партизан  регулярные
части  с  танками  и  авиацией...».
 А  вот  и  конкретно  про  Второй  моторизованный,  пред¬
ставленный  через  товарища  Ф.:  «В  канун  26-й  годовщины
Октябрьской  революции  партизанский  командир,  ровесник
Октября,  26-летний  Ф.,  (опускаю  слова  очень  уж  громкой
похвалы),  отбил  у  немцев  целую  колонну  автомашин.  Рас¬
цветив  эти  автомашины  красными  флагами  и  посадив  на
них  людей  своего  отряда,  тов.  Ф.  поехал  по  деревням,  рас¬
положенным  на  пути  к  Симферополю,  проводить  празднич¬
ные  митинги.
 Он  объехал  таким  образом  четырнадцать  деревень  и
среди  бела  дня  выступил  в  них  на  крестьянских  собраниях
с  докладами  о  положении  на  фронтах  Отечественной  войны
и  в  Крыму,  о  жизни  в  Советском  Союзе.  Последний,  четыр¬
надцатый  митинг  он  провел  в  пяти  километрах  от  Симферо¬
поля...».
 Что  ж,  в  принципе  все  правильно.  Маленькая  накладка
у  авторов  получилась  лишь  с  «ровесником  Октября».  Това¬
рищу  Ф.  было  тогда  не  26,  а  22.  Видимо,  кому-то  из  тех,
с  кем  беседовали  корреспонденты,  тов.  Ф.  показался  старше
своих  лет.  Впрочем,  к  концу  сорок  третьего  мне  и  самому
иной  раз  не  верилось,  что  я  еще  так  молод,  что  после  окон¬
чания  училища  прошло  чуть  больше  двух  лет.

ГЛАВА  9
 ТРЕТЬЯ  ЗИМА,
ТРЕТЬЯ  ВЕСНА
 ВСТРЕЧНЫЙ  БОЙ
 ТРЕВОЖНЫЕ  ДНИ
 ТРАГЕДИЯ  В
ВАСИЛЬКОВСКОЙ  БАЛКЕ
 НЕ  ТОЛЬКО  ОБОРОНА
 БЛИЗЯТСЯ  РЕШАЮЩИЕ
СХВАТКИ
 Старший  лейтенант  Павел  Рындин  пришел  в  Первую
бригаду,  помнится,  сразу  после  зуйской  операции.  Был  за¬
местителем  начальника  разведки  соединения  —  стал  началь¬
ником  спецразведкп  бригады.  Как  нередко  бывает,  прибытие
самого  человека  опередила  молва  о  нем: 	наделен 	недю¬
 жинной  храбростью  —  одним  из  первых  высадился  на  Кер¬
ченский  полуостров,  где  каждый  километр  побережья  нем¬
цы  держали  под  строгой  охраной.  Передал  по  рации  готовя¬
щим  десантную  операцию  важные  сведения.  Открытая  душа,
кипучая  энергия.  «Особая  примета»  —  гитара,  иод  которую
рассыпает  вокруг  себя  этот  никогда  не  унывающий  человек
неслыханные  частушки,  видно,  сам  их  сочиняет,  и  получа¬
ется  здорово.  Все  это  подтвердилось,  Павел  Михайлович
пришелся  бригаде  по  душе.
 Еще  до  назначения  Рындина  к  нам  Колодяжный  передал
ему  ряд  своих  «источников»  в  Симферополе.  Узнав  об  этом,
не  помню  уже  при  каких  обстоятельствах,  спросил  у  Павла:
 —  Как  там  Лесов  воюет?  Что-то  давно  не  видел  его
связных,  они  обычно  заглядывали  во  Второй  отряд  по  ста¬
рой  памяти  —  к  дружкам.
 —  Неужели  не  знаете?  —  удивился  Рындин.—  Значит,
мимо  вас  дурная  новость  прошла,  вы  же  вон  сколько  вре¬
мени  —  из  боя  в  бой.
 И  он  рассказал  об  арестах  в  городе.
 343

—  Сведения  очень  противоречивые.  Говорят,  еще  в  кон¬
це  ноября  гестаповцы  взяли  Колю  Рыжего,  многих
других...
 Известно  ведь,  когда  у  разведчика  долгое  время  все  как
по  маслу  идет,  осмотреться  надо,  не  подкрадывается  ли  к  те¬
бе  беспечность.  Лесов,  видимо,  не  осмотрелся,  повел  азарт¬
ную  игру.  А  противник  тем  временем  пришел  в  себя  после
ноябрьской  паники,  активизировал  контрразведку.  В  резуль¬
тате  многие  подпольщики  оказались  в  силках  СД.  Был  арес¬
тован  секретарь  подпольной  организации  Борис  Хохлов.
Хорошо,  что  и  минуты  по  промедлил,  получив  тревожный
сигнал,  Иван  Андреевич  Козлов.  Бросил  удобную  конспи¬
ративную  квартиру  —  ушел  в  дом  своего  заместителя  по
боевой  работе  Анатолия  Косухина.  В  надежное  место  пере¬
правил  радиопередатчик  и  подпольную  типографию.  Членам
молодежной  организации,  которым  грозил  арест,  приказал
уходить  к  партизанам.  Таких  набралось  двадцать  человек.
 —  При  первой  возможности  Гузий  приведет  их  в  лес.
А  молодежную  организацию,  чтобы  не  допустить  в  ее  работе
даже  малого  перерыва,  временно  возглавил  известный  вам
Бабий,—  закончил  тягостный  рассказ  Павел  Рындин.  Мину¬
ту  помолчав  в  задумчивости,  добавил:  —  Бориса  Хохлова,
наверное,  казнили...  Во  всяком  случае,  известно,  что  ни
слова  о  подпольщиках  не  вырвали  у  него  в  гестапо...
 По  сей  день  живет,  проходит  через  ряд  публикаций  и  та¬
кая  вот  версия  этих  провалов:  для  фальшивых  документов
понадобились  фотокарточки,  и  кто-то  обратился  к  фотогра¬
фу,  который  оказался  агентом  гестапо.  Дескать,  роковая  слу¬
чайность  в  пору  притупления  бдительности  от  большой
удачи  —  сравнительно  легкой  и  надежной  легализации,  по¬
лучения  права  на  свободное  передвижение  по  Крыму.
Думается,  это  упрощенное  толкование.  А  суть  в  том,
что  заблокированные  в  Крыму  оккупанты  многократ¬
но  усилили  свои  карательные  и  контрразведывательные
органы.  В  предвидении  тяжелой  обороны  Крыма  не  могли
немцы  не  предпринять  еще  одной  решительной  попытки
покончить  с  третьим  фронтом  у  себя  в  тылу.  Вот  на  что
не  сделал,  наверное,  поправки  в  своих  дерзких  планах  коман¬
дир  спецгруппы.  А  должен  был  сделать:  сам  же  предупреж¬
дал  Ямпольского,  что  в  штабе  немецкой  армии  замышляют
карательные  акции  и  операции,  каких  еще  не  было,—  все
предшествующие  ни  в  какое  сравнение  не  идут  с  теми,  что
разрабатываются.
 Масштабы  тех  зловещих  фашистских  замыслов  мы  в  десу
ощутили  очень  скоро,
 244

Середина  декабря.  Осматриваем  с  комиссаром  «Стреля¬
ный  лагерь»  гражданского  населения.  Такое  самобытное  на¬
звание  закрепилось  за  лагерем  потому,  что  расположился
он  в  двух  километрах  восточнее  Калан-Баира  над  Буруль-
чой,  где  летом  партизаны  пристреливали  новое  оружие,  при¬
сланное  с  Большой  земли.  В  тесных  шалашах,  покрытых
листьями,  люди  ютились  вокруг  тлеющих  костров.  Но  в  яс¬
ные  дни  даже  столь  чахлые  костры  разжигать  было  опасно  —
дым  демаскировал  лагерь,  привлекал  вражескую  авиацию.
Вот  и  в  тот  день  над  «Стреляным»  появились  самолеты,
развернулись  и  сбросили  на  головы  женщин,  стариков,  детей
контейнеры  с  так  называемыми  хлопушками.  Смертоносные
контейнеры  при  падении  раскрывались,  рассеивая  вокруг
маленькие  мины.  Они  и  в  воздухе  разрывались,  осыпая  зем¬
лю  крохотными  осколками,  и  падали  в  снег.  Было  известно:
те,  что  не  разорвались  в  воздухе,  ударами  оземь  приводятся
на  боевой  взвод  —  выпускают  вокруг  баллончика  со  стер¬
женьком  венец  лепестков.  Только  прикоснись  к  ним  —  сра¬
ботает  хлопушка,  и  нет  человека.  Поди,  обезвредь  такую,  да
еще  в  снегу!  К  счастью,  в  «Стреляном»  тогда  никто  не  по¬
страдал  —  фашистский  посев  лег  рядом  с  лагерем.
 —  Минные  поля  получаются,--  с  большой  тревогой  в  го¬
лосе  говорит  Степанов,—  как  маневрировать,  если  нагрянут
каратели  крупными  силами.
 —  Ясно,  что  не  по  минным  полям,—рассуждаю  вслух.—
Обвеховать  их  надо.  А  маневрировать...  Это  ведь  не  обяза¬
тельно  уходить,  уклоняться  после  исчерпавшей  себя  оборо¬
ны.  Как  до  сих  пор  было?  Отряды  упорно  держат  рубежи
до  ночи.  С  наступлением  темноты  бои  затихают,  и  начина¬
ются  наши  маневры.  А  где  маневр,  упреждающий  развер¬
тывание  сил  противника?  Тут  одних  засад  недостаточно!
Пришло  время  шире  вводить  в  партизанскую  тактику
встречный  бой.  То  есть  добиваться  достижения  основной
цели  в  наступлении,  а  не  в  обороне.
 —  Это  и  мы,  гражданские,  слыхивали,  что  нападение
лучший  способ  обороны,—  заметил  Степанов,—  почему  же
раньше  о  том  не  помышляли?
 —  Помышляли,  Евгений  Петрович,  но  силенок  не  хва¬
тало.  А  теперь  у  нас  —  «катюши»,  артиллерия,  автомашины.
Вот  он  и  просится  на  повестку  дня  —  партизанский  упреж¬
дающий  удар.
 В  первый  ^по-настоящему  встречный  бой  наша  брига¬
да  вступила  27  декабря.  Этому  предшествовала  очень  напря¬
женная  декада,  так  сказать,  привычных  боев  и  боевых
схваток.  Выбирали  противника  из  Соловьевки,  в  ней  же
 24$

через  день  сами  отбивались  от  карателей.  В  контратаках
приблизились  к  Ново-Александровке  и  Барабановке,  но  ото¬
шли,  чтобы  не  оказаться  в  ловушке  на  открытом  поле.
Огнем  батарей  заставили  вернуться  в  Мазанку  колонну
танков  в  шестнадцать  машин.  Брали  контрольных  «языков»
на  румынской  заставе  у  села  Бештерек  (Донское).  Разгро¬
мили  разведку  противника  в  сосняке  южнее  нашего  аэро¬
дрома.  Посылали  своих  разведчиков  в  Зую,  Шумхай,  Ма¬
занку  --  попытаться  узнать  день  начала  карательной  опе¬
рации.
 То,  что  она  начнется  в  конце  декабря,  сомнений  не  вы¬
зывало,—  вот  и  Козлов  еще  раз  подтвердил  через  Гузия:
конец  декабря!  Знать  бы  и  день,  это  очень  важно.  Но  по¬
скольку  он  оставался  неизвестным,  решили  его  не  ждать  —
выступить  навстречу  врагу,  атаковать  его  сосредоточение
в  живкомбинате  под  Симферополем.
 Отмечу  еще,  в  ту  напряженную  декаду  в  соединении
произошли  заметные  кадровые  перемены.  Мы  проводили
в  алуштинские  леса  Леонида  Вихмана  —  командовать  сфор¬
мированной  там  новой  бригадой,  в  нашу  Первую  на  долж¬
ность  начальника  штаба  пришел  Георгий  Саркисьян.  Ду¬
маю,  в  прямой  связи  с  надвигавшимся  испытанием  Большая
земля  прислала  в  лес  опытных  политработников  —  Капра¬
лова,  Соханя,  Сытиикова,  Лапкина.  Все  они  были  назначе¬
ны  комиссарами  отрядов  и  бригад.  К  Якову  Саковичу  ко¬
миссаром  пошел  севастополец  Василий  Лапкин.  Как  гово¬
рится,  пошел,  да  не  дошел.  В  день  прилета,  на  пути
с  аэродрома  в  отряд,  попал  вместе  со  связным  Леней  Реб¬
ровым  в  засаду  немцев-лазутчиков,  которым,  видимо,  пар¬
тизанский  «язык»  требовался.  Попытались  взять  —  не  тут-то
было!  Израненных,  истекающих  кровью,  но  с  оружием  в  ру¬
ках,  выручили  комиссара  и  связного  подоспевшие  к  месту
схватки  партизаны.  Это  лишь  одни  штрих  к  обстановке  тех
дней  уходящего  194Я  года.
 И  вот  наступило  27  декабря.  Бригада  в  третьем  часу
ночи  двинулась  двумя  колоннами  к  Толбану  (левая  колон¬
на  —  отряд  Саковича)  и  Ой-Яулу  (правая  колонна  —  основ¬
ные  силы  бригады).  Анализ  разведданных  показывал,  что
на  этих  маршрутах  мы  с  авангардом  карателей  разминуться
не  можем.  Я,  Степанов  и  Рындин  следовали  в  небольшом
отдалении  за  правой,  основной,  колонной  верхом  на  лоша¬
дях.  На  рассвете  миновали  Иваненкову  казарму,  скоро  и
Ой-Яул  покажется.  Все  пока  спокойно,  тихо.  И  вдруг  ти¬
шина  взорвалась  впереди  —  там  застрочили  пулеметы,  часто
загрохотали  орудия.  Мчимся  туда  галопом  —  перед  нами
 т

открывается  охваченная  боем  поляна.  Может  быть  потому,
что  все  время  думал  о  встречном  бое,  сразу  отметил  его
классические  признаки.  Скоротечность,  обоюдная  ярость  и
упорство  сторон,  их  явственные  попытки  любой  ценой  за¬
хватить  инициативу...
 Подбежавший  Сорока  докладывает,  что  первым  с  марша
ринулся  на  врага  возглавлявший  колонну  отряд  Ваднева.
Его,  Сороки,  отряд  развернулся  левее  и  своим  правым  флан¬
гом  уже  вошел  в  острое  боевое  соприкосновение  с  против¬
ником.  Мозгов  —  вон  он,  на  подходе.  Румыны  отчаянно
контратакуют,  особенно  на  левом  фланге  Восемнадцатого...
 Во  встречном  бою  в  секунды  принимай  решение,  коман¬
дир!  Иначе  опоздаешь.  Приказываю  Сороке  погасить  ру¬
мынскую  контратаку  —  контратаковать  самому.  Подоспев¬
шему  Мозгову  —  обходить  противника  лесом  по  склону  Ка¬
ра-Буруна,  ударить  ему  во  фланг.  Лукомцу,  чья  батарея
оказалась  рядом  и  уже  открыла  огонь,  велел  выкатывать
орудия  на  прямую  наводку...
 В  это  время  дрогнула,  попятилась  левая  часть  цепи  Во¬
семнадцатого  отряда.  Павел  Рындин,  мы  со  Степановым,
наши  связные  и  ординарцы  бросаемся  навстречу  уже  побе¬
жавшим  от  врага  партизанам,  останавливаем  их,  заворачи¬
ваем,  в  броске  на  врага.  Правее  нас  вскакивает  с  земли
Алексей  Ваднев:  «Отряд,  за  мной!»  Левее  —  Василий  Буряк
и  Николай  Сорока: 	«Бей 	их,  гадов!»  Боевые  выкрики,
 стрельба  со  всех  сторон,  разрывы  гранат,  ругань,  грохот
орудий.  Прибегну  в  описании  событий  к  помощи  моего  лю¬
бимого  поэта  Лермонтова:  «Изведал  враг  в  тот  день  немало,
что  значит  русский  бой  удалый.  Наш  рукопашный  бой!»
Словно  рожден  был  для  рукопашного  Павел  Рындин.  Когда
опустел  диск  автомата,  сбросил  с  себя  полушубок  с  ярко¬
рыжим  воротником,  выхватил  маузер  и  —  на  пулемет.  По
короткой  прямой!  В  упор  расстрелял  пулеметчика.  Как  жив
остался,  притом  без  единой  царапины,  никто  из  видевших
тот  порыв  объяснить  не  сможет.  Думали,  заел  у  румына
пулемет,  так  нет  —  в  руках  Рындина  он  заработал  мгно¬
венно!
 Противник  начал  отходить  —  на  край  поляны  и  за  овраг,
куда  по  склону  Кара-Буры  подоспел  к  тому  времени  Два¬
дцать  четвертый  отряд  Мозгова.  Эта  неожиданность  вызвала
у  румын  смятение,  их  управляемое,  было,  отступление  пре¬
вратилось  в  беспорядочное  бегство  по  открытому  нолю.  А
далеко  ли  убежишь  в  адском  пламени  «катюш»  Авдюкова,
из-под  огня  орудий  Лукомца,  быощих  прямой  наводкой?
 Второй  и  Двадцать  четвертый  отряды  прочесали  кустар¬
 247

ник  вокруг  поляны  —  выволокли  из  него  два  десятка  ру¬
мынских  солдат  и  офицеров.  На  поле  боя  насчитали  более
ста  десяти  вражеских  трупов.  Взяли  много  оружия,  снаря¬
жения,  повозок  и  лошадей.  Уже  грузили  трофеи  на  повозки,
как  услышали,  что  и  отряд  Саковича  с  противником  не  раз¬
минулся:  примерно  от  развилки  дорог  на  Толбан  и  Ново-
Ивановку  донеслись  пулеметная  дробь,  приглушенный  рас¬
стоянием  треск  автоматов.  Минут  через  двадцать  Сакович
донес,  что  его  отряд  с  ходу  атаковал  головную  походную
заставу  большой  колонны  пехоты,  идущей  со  стороны  Ново-
Ивановки.
 Опять  на  решение  —  секунды.  Бросаю  Двадцать  четвер¬
тый  в  помощь  Саковичу,  показываю  Лукомцу  по  карте  учас¬
ток  дороги  на  подъеме  из  Ново-Ивановки:  сюда  —  беглый
огонь!  И  уже  со  следующим  связным  Сакович  передает:  пос¬
ле  короткой  схватки  Девятнадцатого  с  головной  походной
заставой  карателей  их  основные  силы  уклонились  от  боя,
отступают  под  нашим  артиллерийским  обстрелом.
 Позже  стало  известно  —  от  симферопольских  подполь¬
щиков,  из  особых  «источников»  Колодяжного,—  что  во
встречном  бою  27  декабря  мы  разгромили  подразделения
румынского  горнострелкового  корпуса,  усиленного  немец¬
кими  частями  и  отрядами  крымскотатарских  националистов,
в  задачу  которых  входила  разведка  боем  накануне  кара¬
тельной  операции.
 Неизвестно,  какие  выводы  сделал  командир  корпуса  гене¬
рал  Швабо  из  неудавшейся  операции,  но  уже  в  ночь  на
29  декабря  его  войско  двинулось  на  прочес  зуйского  леса.
И  трудно  допустить,  чтобы  Швабо  не  надеялся  до  нового
года  покончить  с  партизанами  «в  наиболее  крупном  месте
их  сосредоточения  возле  г.  Яман-Таш  —  Злого  камня»,  как
писал  фашистский  листок  «Голос  Крыма».  У  него,  Швабо,—
1-я  и  2-я  дивизии  горных  стрелков,  9-я  кавалерийская  ди¬
визия,  отдельные  бригады,  немецкие  части,  снятые  с  фрон¬
та,  полицейские  батальоны.  До  сорока  пяти  тысяч  солдат
и  офицеров!  Разведывательная  и  бомбардировочная  авиа¬
ция,  танки...
 Какой  была  изготовка  к  обороне  партизанского  соедине¬
ния  Ямиольского  и  Лугового,  постараюсь  показать  с  по¬
мощью  «словесной  схемы».  КНП  Первой  бригады  —  на  горе
Калаы-Баир.  По  каменистой  гряде  в  ста  метрах  впереди
в  выбитых  кирками  стрелковых  ячейках  и  естественных
расщелинах  скалы  —  позиции  Второго  отряда.  Позади  и  чуть
левее  нас  на  опушке  мелкого  леса  —  батарея  «катюш».
Справа  за  лощиной  на  западных  склонах  открытой  высоты
 248

884  —  окопы  Восемнадцатого  отряда,  а  позади  них  за  греб¬
нем  высоты  —  батарея  76-миллиметровых  орудий.  Восемна¬
дцатый  и  Девятнадцатый  отряды  заняли  оборону  фронтом
на  северо-запад  перед  Шамулинской  балкой.  Двадцать  чет¬
вертый  оставался  в  моем  резерве  у  так  называемой  Третьей
казармы,  откуда  мог  быстро  переместиться  в  любом  направ¬
лении.  Оборона  всей  бригады  представляла  собою  выгнутое
к  северо-западу  полукольцо,  упиравшееся  краями  в  глубо¬
кую  лощину,  по  которой  текла  Бурульча.  За  нею  по  северо-
восточным  склонам  Яман-Таша  располагалась  Пятая  брига¬
да.  Таким  образом,  две  бригады  образовали  с  двумя  разры¬
вами  по  лощине  круговую  оборону  района  площадью  до
десяти  квадратных  километров.
 Взглянув  на  приводимую  в  конце  книги  карту  района,
читатель,  думаю,  воссоздаст  картину  боев  в  воображении,
более  «наглядно»  представит  себе  описываемые  события.
А  они,  право  же,  стоят  того,  чтобы  рассказать  о  них  как
можно  более  подробно.  Это  самые  драматические  и  вместе
с  тем  самые  героические  страницы  из  всех,  что  выпали  на
долю  партизан  за  весь  период  боев.
 Итак,  29  декабря,  раннее  утро.  По  безлесному  горному
плато  со  всех  сторон  идут  на  нас  колонны  вражеских  войск
с  боевой  техникой.  Против  Второго  и  Восемнадцатого  отря¬
дов  на  всхолмленном  поле  в  двух-трех  километрах  западнее
Калан-Баира  и  южнее  его  до  тиркинского  леса  развертывают¬
ся  части,  как  вскоре  выяснилось,  1-й  горнострелковой  ди¬
визии,  ее  артиллерийские  и  минометные  батареи.  На  север¬
ных  подступах  к  нам,  по  докладам  разведки,—  крупные
сосредоточения  пехоты  и  кавалерии  в  селах  Барабановке  и
Петрово,  а  все  выходы  из  леса  перекрыты  заставами...
 Из  штаба  соединения  возвращается  на  КПП  Саркисьян.
Ямпольский  напоминает,  что  за  нами  сотни  семей  граждан¬
ского  населения,  просит  держать  и  держать  рубежи!  Слова
командира  соединения  передаются  со  связными  во  все  от¬
ряды.
 На  высоте  1001,5  вижу  в  бинокль  буквально  толпу  не¬
мецких  и  румынских  офицеров,—  наверное,  там  основной
командно-наблюдательный  пункт  карателей.  Интересно,  ви¬
дят  ли  и  они  наш  КНП?  Видят,  конечно,  оптика  у  них  от¬
личная,  цейсовская.
 В  9.00  противник  начинает  артподготовку  наступления  —
бьет  из  тяжелых  орудий  по  расположениям  Второго  и  Во¬
семнадцатого  отрядов,  по  нашим  батареям.  Калан-Баир  и
высота  884  содрогаются  от  взрывов,  опушка  леса  на  Калан-
Банре  превращается  в  сплошной  завал,  снег  перемешива¬
 249

ется  с  землей,  взлетают  и  шлепаются  повсюду  здоровенные
камни.  И  мелкие,  острые,  тоже  —  вперемешку  с  осколками
мин  п  снарядов.
 Артподготовка,  длившаяся  около  часа,  сменяется  ударом
с  неба.  Над  КНП  и  вдоль  позиций  отрядов  на  малой  высоте
проносятся,  пытаясь  прошить  лес  пулеметными  очередями,
истребители.  Пикировщики  сбрасывают  десятки  бомб,  в  том
числе  500-килограммовые,  на  позиции  батарей  Авдюкова
и  Лукомца,—  воронки  от  тех  полутонных  дур  сохранились
в  каменистом  грунте  до  наших  дней.
 В  том  кромешном  аду  невольно  вспомнился  мне  Пере¬
коп  сентября  сорок  первого.  Подумалось:  тогда  за  спиной
тылом  был  еще  весь  Крым,  была  еще  надежда  на  Ишунь-
ские  позиции,  на  подход  из  глубины  Крыма  наших  стрел¬
ковых  и  кавалерийских  дивизий.  Теперь  же  у  нас  на  все
маневры  с  десяток  квадратных  километров  горно-лесистой
местности  и  надеяться  можно  только  на  себя  да  на  авиа¬
ционную  поддержку  с  Большой  земли.
 10.00. 	Во  время  нового  мощного  огневого  налета  более
двух  тысяч  пехотинцев  направляются  к  позициям  Второго
и  Восемнадцатого  отрядов,  одновременно  к  горе  Базар-Оба
в  трех  километрах  правее  нас  приближаются  колонны  мото¬
пехоты  и  танков.  Па  КНП  гитлеровцев  царит  оживление...
 Мои  связные  мчатся  к  Авдюкову  и  Лукомцу.  «Катюши»
в  нескольких  местах  накрывают  ярко-малиновым  пламенем
мотоколоину,  уже  растянувшуюся  вдоль  фронта.  Гитлеров¬
цы  валятся  с  уцелевших  грузовиков  в  снег,  залегают,  ползут
в  нашу  сторону,  стреляют.  Но  расстояние  до  нас  еще  исклю¬
чает  и  их  меткий  огонь,  и  бросок  в  атаку.  Да  и  психологи¬
чески  едва  ли  готовы  они  атаковать  сразу  после  залпа  ус¬
тановок  РС.  Что  ж,  пусть  ползут,  пусть  подползают  по¬
ближе...
 Орудия  Лукомца  бьют  по  высоте  1001,5  —  свору  фашист¬
ских  наблюдателей  с  нее  как  метлой  сметает.  Но  после  ма¬
лой  заминки  тяжелая  артиллерия  карателей  вновь  открывает
огонь  по  нашим  батареям,  в  небе  вновь  появляются  их
пикирующие  бомбардировщики.  Поднимается  со  снега  пехо¬
та,  опережая  ее,  вперед  выдвигаются  танки...
 Хватит  ли  боезапаса  у  наших  батарейцев?  Приказываю
Лукомцу,  рассредоточив  орудия,  бить  только  по  групповым
целям  и  танкам  п  только  прямой  наводкой  —  наверняка!
Авдюкову  —  выпускать  эрэсы  только  из  отдельных  устано¬
вок:  пусть  не  хором,  а  соло  ноют  «катюши»,  дабы  подольше
звучал  их  концерт,  бодрящий  партизан,  повергающий  в  ужас
гитлеровцев.
 250

А  патронов  пока  не  экономим:  двенадцать  ручных  и  один
станковый  пулемет  отряда  Сороки,  примерно  столько  же
в  отряде  Ваднева,  поливают  свинцом  четко  видимые  на  сне¬
гу  фашистские  цепи.  И  захлебывается,  сходит  на  нет  их
атака.
 Все  это  в  течение  дня  повторялось  еще  пять  раз.  К  ночи
каратели  отвели  свою  пехоту  назад  на  полтора-два  километ¬
ра,  оставив  на  участке  сражения  боевое  охранение.
 К  нашему  удивлению  с  севера  через  лес  противник
29  декабря  не  наступал.
 —  Мы  его  крепко  били  всякий  раз,  когда  он  совался
с  севера.  Потому  и  не  решился  сегодня,—  заключил  Рындин.
 В  тот  день,  как  и  мы,  с  утра  до  ночи  отбывала  атаки
карателей  на  горе  Яман-Таш  Пятая  бригада  Соловья.  Про¬
тив  нее  действовали  части  2-й  горнострелковой  дивизии  ру¬
мын.  В  Пятой  особую  стойкость  проявили  отряды  Федора
Мазурца  и  Ивана  Дегтярева.
 В  тиркинском  лесу  Шестая  бригада  Г.  Ф.  Свиридова  не
дала  замкнуть  кольцо  вокруг  себя  горным  стрелкам  и  ба¬
тальонам  «добровольцев»-предателей.  Да,  и  в  конце  декабря
сорок  третьего  их  на  стороне  фашистов  оставалось  еще  не¬
мало.  Самых  отпетых.  На  что  надеялись,  когда  мощные
группировки  Красной  Армии  стояли  уже  на  пороге  Крыма?
 В  начале  ночи  30  декабря  Ямпольский  и  Луговой  собра¬
ли  командиров  и  комиссаров  бригад  на  совет.  Начальник
штаба  соединения  В.  Е.  Савченко  коротко  подвел  итоги
дня.  Сказал,  что  замысел  противника  прояснился  до  конца:
он  стремится  надежно  подавить  партизанскую  артиллерию
и  установки  РС,  вытеснить  Первую  бригаду  с  господствую¬
щих  высот  Калан-Баира  и  высоты  884.  Расчленить,  окружить
и  уничтожить  основные  силы  Первой  и  Пятой  бригад,  по¬
лучить  проход  к  гражданским  лагерям.  Поскольку  ни  одной
из  этих  задач  войска  генерала  Швабо  не  решили,  завтра  все
повторится  сызнова.  Но  у  нас  ие  будет  уже  столько  боеза¬
паса,  сколько  было  сегодня,  исчерпаны  и  физические  воз¬
можности  людей.  Логика  подсказывает  переход  к  манев¬
ренным  действиям  на  крохотной  площади.  Но  как  будем
мы  выглядеть  перед  гражданским  населением,  находящим¬
ся  в  лесу,  которому  обещана  защита,  перед  партизанами,
чьи  семьи  в  лагерях  за  Бурульчой?
 —  Вопрос  непростой,  всех  прошу  высказаться,—  сказал
Ямпольский,  когда  Савченко  закончил  свою  краткую  речь.
 Коллективно  мы  нашли  решение,  как  теперь  модно  го¬
ворить,  альтернативное  тому,  что  диктовалось  военной  вы¬
годой.  Шестая  бригада  Свиридова  немедленно  выводит
 251

гражданское  население  на  гору  Яман-Таш  и  занимает  обо¬
рону  по  ее  южным  склонам  со  стороны  Орта-Сырта.  Первая
и  Пятая,  как  это  им  ни  трудно,  продолжают  держать  свои
позиции.
 Ночыо  мороз  усилился,  и  холод  давал  о  себе  знать.  Мы
с  комиссаром  молча  шагали  по  крутому  склону  на  «свой»
Калан-Баир,  погруженные  в  думы  о  завтрашнем  дне  и  делах
неотложных.  Надо  было  организовать  отдых  и  накормить
людей,  почти  сутки  лежавших  на  снегу,  укрыть  от  бомбеж¬
ки  и  артобстрела  раненых,  отправить  на  Яман-Таш  своих
«беженцев»,  сменить  позиции  батарей,  выслать  разведчиков
на  лесные  подступы  к  нам  с  северной  стороны...
 В  ту  ночь  едва  ли  кому  из  командиров  и  комиссаров  вы¬
пало  более  двух-двух  с  половиной  часов  сна.  Зато  к  утру
все  у  нас  было  готово  к  бою.  Трехорудийная  батарея  пре¬
вратилась,  как  шутил  Лукомец,  в  «партизанский  артдиви¬
зион»  —  в  три  «одноорудийные  батареи»;  одна  расположи¬
лась  на  Калан-Баире,  две  —  на  флангах  Восемнадцатого  от¬
ряда.  «Катюши»  переместились  на  левый  фланг  отряда
Сороки  —  для  прикрытия  разрыва  в  круговой  обороне,  обра¬
зованного  лощиной  вдоль  Бурульчи:  мы-то  сами  десятки
раз  использовали  ту  лощину  для  скрытого  маневра,  значит,
и  противник  может  па  нее,  как  говорится,  глаз  положить.
Бывалые  партизаны,  пожертвовав  временем  отдыха,  углу¬
били  в  неподатливом  грунте  свои  стрелковые  ячейки,  укре¬
пили  камнями  брустверы  перед  ними.  Засыпая  перед  самым
рассветом,  я  не  мог  сказать  себе,  чего  мы  не  сделали  в  ту
ночь  из  того,  что  нужно  и  возможно  было  сделать...
 Утро  30  декабря.  Как  и  предрекал  начальник  штаба  со¬
единения  Савченко,  все  повторилось  по  вариантам  вчераш¬
него  дня,  только  ожесточения  добавилось.  Тот  же  сплошной
грохот  от  мощных  разрывов.  КНП  то  и  дело  забрасывало
землей  и  камнями.  В  стрелковых  ячейках  не  поднять  голо¬
вы  —  скорострельные  малокалиберные  пушки  били  по  ним
прямой  наводкой,  крошили  камни,  уложенные  в  брустверы.
 Казалось,  фашисты  решили  сплошь  перепахать  склоны
наших  господствующих  высот.  А  нов<^  в  тот  день  —  одно¬
временная  атака  пехоты,  поддержанной  восемью  танками,
на  позиции  Второго  и  Восемнадцатого  отрядов.  Девятнадца¬
тый  был  атакован  со  стороны  леса  через  Шамулинскую  бал¬
ку.  И  карателям  в  конце  концов  удалось  вклиниться  в  обо¬
рону  Восемнадцатого.  Последовала  геройская  контратака,
возглавленная  Вадневым  и  Клемпарским,  положение  было
восстановлено,  однако  накал  боя  по  всей  линии  нашей  обо¬
роны  не  снижался.  Он  достиг  предела,  когда  из  тиркинского
 252

леса  вышли  и  по  открытому  плато  двинулись  к  горе  Калан-
Баир  новые  колонны  горных  стрелков.  Хорошо,  залпом
«катюш»  Авдюков  остановил  их,  заставил  рассыпаться  и
залечь,  не  то  возникла  бы  угроза  выхода  противника  на
фланги  и  в  тыл  бригады.  Впрочем,  она  оставалась,  и  я
приказал  командиру  Двадцать  четвертого  отряда,  все  еще
остававшемуся  в  резерве,  выдвинуть  одну  боевую  группу
под  началом  Анатолия  Смирнова  к  левому  флангу  Второго
отряда  —  прикрыть  южные  склоны  Калан-Банра.
 На  меткий  залп  «катюш»  противник  люто  огрызнулся  —
подверг  яростной  бомбежке  и  установки  РС,  и  каждое  из
76-миллиметровых  орудий.  Три  «катюши»  и  два  орудия
были  выведены  из  строя.  «Одноорудийную  батарею»  Нико¬
лая  Плетнева  взрывной  волной  от  тяжелой  бомбы  букваль¬
но  подбросило  в  воздух  и  перевернуло  вверх  тормашками.
Но  пушкари  остались  живы,  отделались  контузиями.  А  вот
начальника  штаба  Двадцать  четвертого  Смирнова,  хоть  и
находился  он  поодаль  от  страшного  разрыва,  сразило  ос¬
колком...
 Когда  примерно  однотипный  бой  длится  с  перерывом  на
ночь  вторые  сутки,  командир  невольно  сопоставляет  каж¬
дый  час  свои  потери  вчера  и  сегодня.  Конечно,  сопоставля¬
ется  и  достигнутое,  но  утраты  —  в  первую  очередь.  30  де¬
кабря  они  у  нас  превышали  те,  что  мы  понесли  накануне.
Ни  минуты  передышки  у  сестер  Веры  и  Любы  Ведуты,
Нади  Комаровой,  Веры  Кудряшовой,  Наташи  Гришанко-
вой  —  перевязывают  и  перевязывают  раненых,  перетаскива¬
ют  их  в  укрытия.
 Мы  по  сути  лишились  артиллерии  и  батареи  установок
РС:  не  поврежденные  орудие  и  «катюша»  молчат  —  нет  сна¬
рядов.
 Вчера  за  весь  день  не  было  сбоя  в  организации  оборо¬
ны,  а  сегодня  он  наметился.  Послал  за  резервом,  его  надо
выдвинуть  к  дороге,  что  ведет  к  нам  от  Уч-Алана,  чтобы
перекрыть  ее.  А  Двадцать  четвертого  на  месте  нет...  Может
быть,  Мозгов  с  Толей  Смирновым  передавал:  намерен  (вы¬
нужден)  переместиться?  Все  равно,  должен  был  дождаться
подтверждения,  что  столь  важное  сообщение  дошло  до  ко¬
мандира  бригады.  Ждал  —  не  дождался?  Должен  был  про¬
дублировать  доклад.  Шутка  ли,  будучи  в  резерве,  сменить
местопребывание!  Гадай  теперь,  где  отряд,  что  с  ним?  Од¬
ним  словом,  сбой.
 Так  же  худо  чувствовали  себя  30  декабря  Пятая  и  Ше¬
стая  бригады  на  Яман-Таше.  Их  с  трех  сторон  —  от  Баксана,
Орта-Сырта  и  Суата  —  непрестанно  атаковала  дивизия  гор-
 253

йых  стрелков.  Прибавилось  убитых  и  раненых,  на  исходе
были  боеприпасы.  А  на  западных  склонах  Яман-Таша  тре¬
вожно  ждали,  чем  все  кончится,  три  тысячи  женщин,  детей,
стариков...
 К  исходу  дня  на  всех  направлениях  обороны  соединения
обстановка  резко  обострилась.  Для  Первой  реальной  стала
угроза  окружения.  Я  принял  решение  с  наступлением  тем¬
ноты  отвести  бригаду  на  два-три  километра  в  глубь  леса  и
к  утру  всеми  отрядами  занять  оборону  на  горе  Бурме.  Все¬
ми,  если  связные  найдут  пропавший  Двадцать  четвертый.
О  своем  решении  немедленно  доложил  командиру  соеди¬
нения.
 Мы  уже  прятали  и  тщательно  маскировали  в  оврагах  по
склонам,  обращенным  к  Бурульче,  уцелевшие  орудие  и  «ка¬
тюшу»,  не  оставляя  на  виду  и  поврежденных,  понадежнее
укрывали  автомашины,  когда  из  штаба  соединения  за  мной
пришел  связной  Георгий  Найденов.  Дал  ему  несколько  ми¬
нут  перевести  дух,  и  он,  только  ему  ведомыми  тропами,
повел  меня  на  Яман-Таш.  Связной  выбирал  те  тропы  уве¬
ренно,  словно  обладал  способностью  все  видеть  в  кромешной
тьме  ночного  леса.  Спросил,  откуда  у  него  такой  навык.
Ответил,  что  родился  и  вырос  в  Крыму  —  в  семье  болгар¬
ских  политэмигрантов-революционеров.  С  малых  лет  собирал
в  горных  лесах  ягоды  и  орехи.  Бывало,  и  ночевать  в  уро¬
чищах  приходилось,  а  теперь  вот  и  пригодился  опыт.
 Много  ,лет  спустя  мне  довелось  встретиться  с  болгар¬
ским  журналистом  —  редактором  одной  из  центральных  га¬
зет  НРБ  Георгием  Ивановичем  Найденовым.  Да,  с  тем  са¬
мым  связным  штаба  партизанского  соединения.  Оказывает¬
ся,  после  войны  Георгий  Димитров,  хорошо  знавший
родителей  Найденова,  пригласил  его  вернуться  в  Болгарию.
 —  И  теперь  у  меня  две  прекрасные  родины,—  весело
рассказывал  Георгий  Найденов.—  А  помните,  как  мы  с  вами
в  лютый  ночной  мороз  поднимались  на  Злой  Камень?
 —  На  Яман-Таш?  Я,  Георгий,  ту  ночь  по  часам  и  ми¬
нутам  помню.
 Ямпольский,  выслушав  мой  доклад  о  состоянии  бригады
на  последний  день  уходящего  года,  предложил:
 —  А  может,  и  Первую  отвести  на  Яман-Таш?  Что  бы
всем  вместе  держать  эту  чертову  гору.
 Я  попросил  оставить  Первую  на  Бурме.  Чтобы  всем
вместе  не  оказаться  в  кольце,  из  которого  трудно  будет
выйти  без  помощи  извне.
 Лугового  и  Савченко  убедил  мой  довод.  Ямпольский
сказал:
 254

—  Будь  по-вашему.  Но  помни,  Федор  Иванович,  поло¬
жение  бригад  Соловья  и  Свиридова  очень  тяжелое.  Конеч¬
но,  маневрируй  па  своей  Бурме,  но  постарайся  не  допустить
блокады  нашей  горы  с  запада.  Желаю  удачи.  Внору  и  с  на¬
ступающим  Новым  годом  поздравить,  но  до  него  еще  дожить
надо,—  глянул  на  часы,—  хоть  и  осталось  меньше  суток.
 —  Доживем,  Петр  Романович,  встретим  как  положено
в  такой  обстановке.
 К  рассвету  пришел  на  «свою»  Бурму,  где  должны  были
сосредоточиться  все  наши  отряды.  Первое,  что  услышал  от
комиссара  и  начальника  штаба,—  связные  так  и  не  нашли
Двадцать  четвертый,  словно  сквозь  землю  провалился.  Сте¬
панов  и  Саркисьян  тревожились.  А  я,  честно  сказать,  был
уверен,  что  ничего  страшного  с  пропавшим  отрядом  не  слу¬
чилось.  Хорошо  знал  Мозгова!  Очень  уважаемый  мною  че¬
ловек,  Семен  Ильич  и  в  командирах  отряда  оставался  су¬
губо  гражданским  человеком,  так  и  не  постигшим  сущности
военного  приказа.  Склонный  к  проявлению  инициативы,  он
не  ведал,  что  в  системе  воинских  взаимоотношений  допус¬
тима  только  такая  инициатива,  которая  способствует  наи¬
лучшему  выполнению  поставленной  перед  тобою  задачи.
Нравится  или  не  нравится  тебе  твоя  задача  —  за  ней  при¬
каз.  Он  для  тебя  —  закон.  Святой,  непреступаемый!
 —  Думаю,  объявится  Мозгов.  Сегодня,  завтра,  через  не¬
делю,  но  объявится,—  сказал  я,  не  поясняя  своей  уверен¬
ности  в  том,  что  так  все  и  будет.
 Гора  Бурма  не  очень-то  удобна  для  обороны,  но  ее  вен¬
чает  относительно  просторное  овальное  плоскогорье  с  глу¬
хим  урочищем,  которое  не  раз  укрывало  партизан  от  кара¬
телей,  давало  возможность  маневра  в  зуйском  лесу.  Распо¬
ложил  отряды  фронтом  на  запад  ниже  хребта  вдоль
неширокой  террасы.  С  рассветом  после  получасовой  арт¬
подготовки  на  подступах  к  позициям  Пятой  и  Шестой
бригад  разгорелись  бои,  а  у  нас  на  удивление  почти  до  по¬
лудня  все  было  спокойно.  Но  вот  разведчики  Саковича  до¬
несли,  что  на  Бурму  по  лесной  дороге  идет  крупная  колонна
из  Баксана.  Ваднев  сообщил,  что  и  его  разведка  обнару¬
жила  движущуюся  к  нам  от  Калан-Баира  колонну.  Досто¬
верность  обоих  докладов  подтвердилась  через  связного  штаба
соединения.  Стало  ясным  намерение  противника  окружить
Бурму,  закрыть  все  возможные  выходы  партизан  с  Яман-
Таша.  Как  мы  можем  помешать  этому?
 Решаю  прикрыться  Восемнадцатым  со  стороны  Калан-
Баира,  а  всеми  остальными  силами  контратаковать  и  раз¬
громить  баксанскую  колонну.  Все  остальные  это  Девятна¬
 255

дцатый  отряд,  сдвинутые  к  нему,  влево,  Второй,  группа  из
Двадцать  четвертого,  возвращенные  в  «партизанскую  пехо¬
ту»  артиллеристы,  боевые  расчеты  «катюш».  В  цепь  вста¬
нет  и  командование  бригады.  Наберется  более  трехсот
человек.
 Не  стану  в  подробностях  описывать  ту  контратаку  в  по¬
следний  день  сорок  третьего  года  —  пришлось  бы  во  мно¬
гом  повториться.  Ведь  уже  не  одну  описал,  а  в  каждую  из
них  как  неизменные  составные  входят  порыв,  многоголосое
«Ура!»  и  неизбежная  игра  со  смертью  —  вполне  осмыслен¬
ная,  но  без  страха  и  сомнения  в  минуты,  когда  ты  стреми¬
тельно  сближаешься  с  врагом.  Правда,  такого  могучего
«Ура!»,  как  тогда  на  Бурме,  я  больше  никогда  не  слышал.
Оно  донеслось  до  Яман-Таша,  и  там,  рассказывали  потом
очевидцы,  на  минуту  прекратилась  стрельба:  обе  стороны
пытались  разобраться,  что  происходит?  Наши  все  поняли,—
контратакует  Первая!  —  когда  боевые  выкрики  с  русской
бранью  откатились  к  западу.  Только  тогда  в  штабе  соедине¬
ния  и  в  Шестой  бригаде  облегченно  вздохнули.
 Контратака  успешно  развивалась,  мы  уже  подбегали
к  дороге,  что  ведет  на  хребет  горы,  как  навстречу  ударил
станковый  пулемет.  Упал  словак  Шмидт,  сражен  комиссар
батареи  Асланянц.  Цепь  припала  к  земле...
 —  Паша!  —  кричу  Рындину.—  Возьми  отделение,  обойди
его  слева,  уничтожь!
 Несколько  секунд  —  от  той,  когда  мы  залегли,—  выжи¬
дает  пулеметчик.  С  земли  вскакивает  Венделин  Новак,  стар¬
ший  лейтенант  Петр  Авдюков  и...  падают,  скошенные  мет¬
рах  в  двенадцати  перед  пулеметом.  Его  буквально  тут  же
забрасывает  гранатами  отделение,  которое  повел  Рындин,
вся  цепь  устремляется  вперед.  Румыны  толпой  бегут  от  нас
по  широкой  просеке.  Над  лесом,  чуть  не  цепляясь  за  вер¬
шины  деревьев,  проносится,  рыщет  в  разных  направлениях
фашистский  легкий  бомбардировщик,  выискивая  для  себя
цель.  И  с  какого-то  —  не  сосчитать  —  захода  сбрасывает  бом¬
бы  на  своих  солдат,  скопившихся  в  лощине.  Может  быть,  фа¬
шистскому  пилоту  и  приказали  таким  способом  пресечь  от¬
ступление  румын,—  случалось  же,  что  эсэсовцы  подталки¬
вали  их  вперед  в  атаку  и  открывали  огонь,  когда  они  пяти¬
лись?  Как  бы  там  ни  было,  гитлеровский  пилот  лихо  завер¬
шил  наш  контратакующий  удар.  Я  приказал  участникам
контратаки  перейти  к  обороне  по  западному  и  северному
склонам  Бурмы.
 Тем  временем  Восемнадцатый  не  только  придержал  на
подходах  к  своим  позициям  батальон  горных  стрелков,  но
 256

и  заставил  карателей  ретироваться,  создав  для  них  угрозу
удара  во  фланг.
 Мы  со  Степановым  подошли  к  саням,  на  которых  была
смонтирована  мощная  радиостанция  гитлеровцев.  Комиссар
Второго  Василий  Буряк  внимательно  ее  разглядывал,  ощу¬
пывал.  Николай  Колпаков  собирал  планшеты  и  полевые
сумки.  Трупы  их  недавних  хозяев  —  полковника  и  несколь¬
ких,  видимо,  штабных  офицеров  —  валялись  вокруг  саней.
 Василий  Буряк  открыл  лежавшие  на  санях  чемоданы  —
в  них  консервы,  бутылки  с  ромом,  шоколад.
 —  Не  состоялся,  гады,  ваш  новогодний  пир  на  лужай¬
ке,—  покосился  в  сторону  убитых  офицеров  Николай  Кол¬
паков.
 На  просеке  показался  Николай  Сорока,  за  ним  парти¬
заны  вели  целый  караван  —  более  трех  десятков  вьючных
лошадей.
 —  Принимайте  трофеи!  —  кричит  издали  Николай  Ани¬
симович.—  Шесть  минометов  с  боезапасом,  четыре  станко¬
вых  пулемета,  тысяч  тридцать  патронов.
 Все  это  было  нам  кстати,  особенно  патроны  к  трофей¬
ному  оружию.  Да  и  лошади  составят  подвижной  продоволь¬
ственный  запас.
 Считанные  часы  оставались  до  Нового  года,  когда  мы
похоронили  Венделина  Новака,  Франтишека  Шмидта,
П.  П.  Авдюкова,  П.  Г.  Асланянца.  Два  словака,  русский,
армянин.  Слабо  утешились  тем,  что  на  просеках  и  в  сугро¬
бах  между  деревьями  нашли  погибель  от  партизанской  пули
более  ста  оккупантов.  И  тем,  что  успешная  контратака
отодвинула  по  крайней  мере  в  Новый  год  смертельную
опасность,  нависшую  над  всем  соединением,  над  граждан¬
скими  лагерями.
 Быстро  сгущались  сумерки,  шел  мокрый  снег,  сырость
и  холод  пробирали  до  костей.  Вряд  ли  каратели  сунутся
в  такую  ночь  и  к  нам  в  Бурминское  урочище  и  на  Яман-
Таш.  Решил  оставить  на  горе  заставу,  а  отряды  отвести
в  котловины,  где  можно  разжечь  костры,  обсушиться,  при¬
готовить  горячую  пищу.  Ближе  к  утру  выслал  боевые  груп¬
пы  к  Уч-Алану  и  Третьей  казарме.  Задача  —  пошуметь-по-
стрелять,  всполошить  карателей,  отвлекая  их  внимание  от
Бурмы  и  Яман-Таша.
 С  рассветом  наши  отряды  вновь  заняли  оборону  на  под¬
ходящей  для  того  террасе.  Часов  в  десять  утра  на  Яман-
Таше  все  снова  загремело  и  зарокотало.  А  у  нас,  помогав¬
ших  Пятой  и  Шестой  бригадам  лишь  тем,  что  удерживаем
Бурму,  было  все  спокойно,  видно,  не  хотелось  гитлеровцам
 9. 	***
 257

идти  туда,  где  так  крепко  побили  их  накануне.  Лишь  после
полудня  к  нам  безуспешно  сунулась  вражеская  разведка,—
Восемнадцатый  всыпал  ей  как  следует,  отошла.  Нас,  видно,
наугад  обстреляли  из  минометов.  На  том  все  и  кончилось
в  первый  день  Нового  года.
 В  ночь  на  2  января  меня  вызвали  на  Яман-Таш.  Прибыл
в  штаб  как  раз,  когда  комиссар  Луговой,  только  что  вер¬
нувшийся  с  позиций  Пятой  бригады,  рассказывал  Ямполь-
скому  о  положении  в  ее  отрядах.
 —  Садись,  Федор  Иванович,—  указал  Петр  Романович
на  скамью  из  жердей,—  послушай.
 —  Оборона  на  восточных  склонах  совсем  жидкая,—  го¬
ворил  Луговой.—  Потери  в  людях  большие,  особенно  в  от¬
ряде  Дегтярева.  Не  лучше  и  у  Мазурца,  сам  он  тоже  ранен.
Бригадный  медпункт  переполнен,  медсестры  Леонова  и  Гор-
батюк  выбиваются  из  сил:  всего  двое  их  на  все  санитарные
землянки.  Плохо  с  патронами,  Соловей  объяснил,  вы  прика¬
зали  ему  часть  патронов  отдать  Свиридову...
 —  Да,  приказал,—  подтвердил  Петр  Романович.—  Поло¬
жение  в  Шестой  еще  хуже.  Совсем  выдохлась  бригада,  а
Швабо  бросает  и  бросает  против  нее  свежие  силы.  Запад¬
ные  склоны  обороняют  только  разведгруппа  Харченко,  ко¬
мендантская  группа  Ломакина  да  спецпропагандисты  пол¬
ковника  Самойлова.  Кто  способен  стрелять,  все  на  пози¬
циях...
 Командир  соединения  помолчал  минуту  в  тревожной  за¬
думчивости  и  обратился  ко  мне.
 —  Вот  какие  у  нас  дела  незавидные,  Федор  Иванович,
а  надо  продержаться  еще  хотя  бы  сутки.  Чтобы  подготовить
к  организованному  выводу  с  этой  чертовой  горы  —  сколько
на  ней  крови  пролито!  —  всех  раненых  и  гражданское  на¬
селение.  Так  что  оставляй  на  своей  Бурме  один  отряд...
Какой  оставишь?
 —  Девятнадцатый.
 —  А  Сорока  и  Ваднев  со  своими  к  утру  должны  быть
здесь.  Посылай  Степанову  мое  приказание.
 —  У  меня  еще  две  группы  есть  —  из  артиллеристов,
расчетов  «катюш»  и  та,  которую  Смирнов  из  моего  резерва
привел.  Из  Двадцать  четвертого...
 Лучше  бы  не  упоминал  Двадцать  четвертый.  Нахмурил¬
ся  Ямпольский,  спросил,  пожимая  плечами,  как  бы  сам
у  себя:
 —  Где  же  Мозгов?  Как  испарился...
 —  Так  я  и  эти  две  группы  сюда  возьму,—  попытался
отвлечь  Павла  Романовича  от  мозговской  загадки.
 258

—  Выкликай  всех,  кроме  Девятнадцатого.  А  как  кстати
был  бы  сейчас  свежий  Двадцать  четвертый...
 —  Прошу  поставить  Первой  задачу.
 —  Задача  будет  такая,  —  по  знаку  Ямпольского  вклю¬
чился  в  разговор,  разложив  на  столе  карту,  заместитель
начальника  штаба  соединения  майор  Шестаков.—  В  связи
с  тем,  что  Шестая  бригада  выводится  в  резерв,  Первая  при¬
нимает  у  нее  участок  обороны  и  не  допускает  прорыва  про¬
тивника  со  стороны  Орта-Сырта  вдоль  хребта.  Если  задача
ясна,  рекомендую  сейчас  же  связаться  со  Свиридовым  и  не
терять  времени.
 Со  Свиридовым  связался  через  три  минуты  —  нос  к  носу
сошлись  в  темноте  в  нескольких  шагах  от  штабной  землян¬
ки.  Обрадовались  встрече,  поговорить  бы,  да  обстановка
не  та.
 —  Мне  сказали,  твоя  Первая  скоро  сменит  Шестую,  это
верно?  —  с  ходу  спросил  Георгий.
 —  Верно.  Считай,  уже  сменяет.  Веди  в  отряды,  пока¬
зывай  позиции.
 —  Мне  в  штаб  надо.  А  тебя  вот  Ванюша  поведет.  Сна¬
чала  к  Октябрю  Козину,  в  Семнадцатый.  У  него  ключевая
позиция.  Пока  расскажет  про  все  Октябрь,  я  тут  справ¬
люсь.  И  сразу  к  вам.  Покажись,  Ванюша,  товарищу  лей¬
тенанту.
 —  Я  здесь,—  шагнул  к  нам  из  темноты  паренек,  по
росту  и  голосу  лет  тринадцати.
 —  Откуда  у  тебя  такой  воин?
 —  Это  сын  Шпорта,  комиссара  Семнадцатого.  Батьку
по  ранению  на  Большую  землю  отправили,  а  Ванюша  от¬
казался  лететь:  не  хочу,  говорит,  занимать  место  в  самолете,
оно  раненому  партизану  предназначено.  Оставьте  связным,
не  пожалеете.  Оставил  и  не  жалею.  Только  по  старой  дружбе
передаю  его  тебе  на  одну  ночь.
 Шли  мы  с  Ванюшей  в  ту  тревожную  ночь  по  лесу,  впол¬
голоса  беседовали  о  том,  о  сем,  и  какой  прорицатель  смог
бы  тогда  сказать,  что  через  много  лет  будем  мы  с  генерал-
лейтенантом  Иваном  Петровичем  Шпортом  вместе  служить
в  одном  из  управлений  Генштаба.
 Не  к  утру,  а  среди  ночи  сменила  Первая  бригада  Шес¬
тую  на  взрыхленных  разрывами  снарядов  и  мин  позициях.
До  рассвета  партизаны  успели  углубить,  укрепить  стрелко¬
вые  ячейки  камнями  и  бревнами.  И  сами  подкрепились  го¬
рячей  пищей,  приготовленной  нашими  неутомимыми  мед¬
сестрами,  они  изловчились  даже  поджарить  для  каждого
по  паре  кочанов  кукурузы  взамен  хлеба.
 9*
 259

Итак,  2  января.  То,  что  началось,  едва  растворились  су¬
мерки,  и  продолжалось  весь  день,  часть  следующей  ночи,  а
по  существу  —  до  8  января,  занимает  в  черновике  моей  по¬
вести-хроники  не  один  десяток  страниц.  Столько  оставить
в  книге  не  могу.  Понимаю,  при  всем  уважении  к  партизан¬
скому  подвигу,  нет  у  массового  читателя  потребности  вни¬
кать  (в  который  раз!)  в  соотношение  и  расстановку  сил
противоборствующих  сторон,  в  суть  их  маневров,  в  такти¬
ческие  замыслы  командиров  бригад  и  отрядов,  неизбежно
повторяющиеся  в  сходных  обстановках  боевого  противостоя¬
ния.  Знаю,  что,  когда  первый  раз  сказал  —  «на  нас  обруши¬
лись  сотни  снарядов  и  мин»,  это  дошло  до  сознания  чита¬
теля  как  впечатляющий  факт.  Скажи  то  же  в  десятый  раз  —
может  быть  воспринято  и  как  дежурная  фраза  в  описании
общего  фона  событий  с  допустимой  толикой  преувеличения.
 И  не  будешь  же  каждый  раз  клясться  перед  читателем,
что  никакого,  даже  самого  малого,  преувеличения  себе  не
позволил.  Что  все  так  и  было  —  пусть,  мол,  сосчитает,
сколько  снарядов  и  мин  разорвалось  на  позициях  партизан,
если  только  артподготовка  наступления  противника  длилась
2  января  целый  час.  Если  в  ней  участвовали  и  скорострель¬
ные  малокалиберные  пушки,  выпускающие  десяток  снаря¬
дов  в  секунду!  Да,  в  секунду,  я  не  ошибся.
 К  концу  той  артподготовки,  которой  мы,  увы,  ничего
противопоставить  не  могли,  с  позиций  Восемнадцатого  потя¬
нулась  в  сторону  КНП  вереница  партизан,  они  идут,  слов¬
но  оглушенные,  пошатываются.  Мелькает  недобрая  мысль:
нервы  не  выдержали,  перетрухнули?  Нет,  это  уже  столько
раненых  —  отчетливо  видимой  алой  лентой  остается  на
снегу  их  кровь...
 Три  мины  одна  за  другой  разрываются  в  пяти-семи
метрах  от  Ваднева.  Жив!  Парторг  отряда  Иван  Щербина
на  плече  несет  Алексея  в  сторону  командно-наблюдатель¬
ного  пункта.  Бегу  к  ним,  меня  обгоняет  медсестра  Вера
Кудряшова:  санитарные  землянки  —  рядом,  позади  КНП.
 —  На  сегодня  отвоевался,  товарищ  командир  бригады,—
с  трудом  говорит  Ваднев.
 —  На  сегодня!  —  всхлипывает  Вера.—  Ноги  и  рука  пе¬
ребиты...
 —  Не  плачь,  медицина!  Мы  еще  повоюем...
 И  вдруг  запел  слабым  голосом:
 Был  я  ранен,  и  капля  за  каплей
Кровь  горячая  стыла  в  снегу.
 Наши  близко,  но  силы  иссякли,
 И  не  страшен  я  больше  врагу.
 260

Мне  часами  казались  минуты,
 Шел  по-прежнему  яростный  бой.
 Медсестра,  дорогая  Анюта
Подползла  и  шепнула:  «Живой!»...
 В  командование  Восемнадцатым  вступил  Клемпарский.
Двух  часов  не  прошло  —  ранен  комиссар,  убит  начальник
штаба  Медведев.  В  следующие  полчаса  погиб  наш  замеча¬
тельный  разведчик  Юра  Крылов,  с  тяжелой  раной  унесли
на  медпункт  Ивана  Кулявина...
 Тяжелые  потери  и  у  Сороки  —  пришлось  контратаками  *
срезать  клинья,  вонзившиеся  в  оборону.  Послал  ему  десять
бойцов  из  своего  резерва.  Под  рукой  оставил  одно  отделение
с  ручным  пулеметом  —-  на  крайний  случай.  А  он,  самый
крайний,—  тут  как  тут:  к  нашему  КНП  прорвался  взвод
фашистов.  В  бой  вступили  все:  резервное  отделение,  орди¬
нарцы,  связные,  командование  бригады.  Хорошо,  Сорока
быстро  «отдал  долг»:  послал  к  нам  подмогу  под  коман¬
дой  Николая  Шарова,  вместе  мы  отбросили  карателей  на
западный  склон  горы.  А  было  туго!  Дистанция  огневого  боя
сократилась  настолько,  что  осколки  гранат,  брошенных
в  противника,  долетали  до  нас,  один  из  них  вонзился  Сте¬
панову  в  ребро.  Правда,  рана  оказалась  неглубокой.  А  я
в  том  переплете  отделался  утратой  одного  сапога.  То  ли  пу¬
лей,  то  ли  осколком  на  нем  срезало  каблук  с  частью  под¬
метки.  Кто-то  «лично  видел»,  как  ранило  командира  брига¬
ды.  Слух  дошел  до  штаба  соединения,  и  я  получил  от  Лу¬
гового  и  Шестакова  записку:  «Бегать  в  контратаки  тебе
запрещаем,  это  приказ!»  Чего  запрещать,—поди  побегай
с  голой  пяткой.  Да  и  ногу  крепко  ушибло.
 С  тем  парнем,  что  записку  принес,  передал  Ямпольскому
просьбу:  пришлите  в  подкрепление  Восемнадцатому  хоть
несколько  человек.  Прислал  пятнадцать  разведчиков.  Их
командир  Алексей  Калашников,  доложив  о  прибытии,  до¬
бавил:  «Командир  соединения  велел  сказать,  что  больше
людей  у  него  нет».  Принес  Калашников  и  печальную  весть
о  тяжелом  ранении  комиссара  Пятой  бригады  Егорова,  ко¬
торого  мы  с  Сорокой  и  Колпаковым  по  устойчивой  привычке
все  еще  называли  нашим  Мироном  Миронычем...
 Под  вечер  на  КНП  пришел  Николай  Шаров  —  лицо  в  кро¬
ви  и  копоти,  руки  по  швам  без  движения,  показывает  взгля¬
дом  на  полевую  сумку,  произносит:
 —  Документы  штаба  отряда...  Возьми  пока,  Федор  Ива¬
нович,  отвоевался  пограничник  Шаров.
 Подбежала  Вера  Ведута,  увела  Колю  в  нашу  «санчасть».
Т°  была  моя  последняя  встреча  с  боевым  побратимом.
 261

При  отражении  новою  нападения  на  КНП  погиб  комис¬
сар  батареи  Акакий  Тварадзе...
 Наверное,  генералу  Швабо,  запросившему  на  2  января
десятки  самолето-вылетов,  зенитную  артиллерию  для  ис¬
пользования  по  наземным  целям,  дополнительный  боезапас,
непросто  было  доложить  штабу  17-й  немецкой  армии,  что
н  во  второй  день  Нового  года  он  не  может  овладеть  Яман-
Ташем  —  главным  объектом  карательной  экспедиции.  По¬
этому  девятую  мощную  атаку  на  уже  подвижные  позиции
Восемнадцатою  и  Второго  горные  стрелки  предприняли
в  темноте,  на  что  решались  редко  —  боялись  они  темноты.
А  нам-то  она  —  мать  родная.  Легче,  чем  восемь  предыдущих,
отбили  девятую  атаку,  вышли  к  своему  основному  оборони¬
тельному  рубежу,  закрепились  на  нем.
 Стойко  оборонялась,  несмотря  на  большие,  как  и  у  нас,
потери,  Пятая  бригада.  Партизаны  сделали  все,  чтобы  обе¬
спечить  эвакуацию  раненых  и  гражданского  населения
с  Яман-Таша  в  Васильковскую  балку.  С  тем,  чтобы  повести
их  дальше  по  руслу  Бурульчи  к  горе  Токуш.  Когда  Пятая
со  своими  подопечными  ушла  с  горы,  мы,  то  есть  Первая,
Шестая,  штаб  соединения,  переместились  к  нашему  Девят¬
надцатому  отряду  на  Бурму,  куда  противник  после  его  раз¬
грома  там  31  декабря  соваться  пока  не  решался.
 3  января.  Утром  каратели,  после  такой  же,  как  накануне,
артподготовки,  атакуют  западные  склоны  Яман-Таша,
не  находят  там  партизан,  в  ярости  жгут  землянки  на¬
ших  лагерей  —  над  Злым  Камнем  растет  облако  черного
дыма.
 13.00.  Над  нами  проносятся  одномоторные  никнрующг'»
бомбардировщики,  летят  они  в  сторону  Васильковской  бал¬
ки,  через  какие-то  минуты  оттуда  доносится  громыхание
долгой,  в  несколько  заходов,  бомбежки.
 —  Они,  похоже,  гражданских  и  Пятую  бомбят,—  подав¬
ленным  голосом  произносит  Ямпольский.
 Высылаем  туда  разведку,  но  до  ночи  она  едва  ли  вер¬
нется...
 16.00.  Штаб  соединения  вызывает  на  связь  Большая  зем¬
ля.  Спрашивает,  куда  можно  сбросить  парашюты  с  боепри¬
пасами,  требует  точные  координаты  мест  сосредоточения
противника.  Сообщает,  что  наш  Двадцать  четвертый  отряд
находится  в  карасубазарских  лесах  —  в  бригаде  Котельни¬
кова.  Что  ж,  Семен  Ильич  воевал  в  тех  местах:  он  хорошо
их  знает.  Да  можно  ли  осуществлять  желания  вот  так  —
снялся  с  отрядом  и  пошел,  куда  захотелось.  Как  говорится,
Мозгов  мне  друг,  но  истина  дороже,  бездумный  поступок
 262

командира  Двадцать  четвертого  не  может  остаться  безна¬
казанным.
 21.00. 	Крепко  подморозило,  рассеялся  стоявший  все  эти
дни  туман.  В  лощнпе  западнее  Бурмы  разжигаем  сигналь¬
ные  костры,  над  ними  трапспортные  ЛИ-2  сбросят  парашю¬
ты  с  боеприпасами.  Вот  они,  самолеты,  приближаются.  Про¬
тивник,  а  он  в  одном-двух  километрах,  никак  на  это  не  реа¬
гирует,  молчат  его  зенитные  пушки  и  пулеметы:  видимо,
подумал,  свои  летят.  ЛИ-2,  освободившись  от  грузов,  уда¬
ляются,  но  их  сменяют  наши  бомбардировщики.  Еще  мину¬
та-другая,  и  по  многочисленным  кострам  противника  на
Калан-Баире  следует  бомбовый  удар.  Партизаны  ликуют:
спасибо,  Большая  земля!
 21.30.  Луговой  и  Осовскнй,  занимавшиеся  эвакуацией
раненых  и  гражданского  населения,  возвращаются  в  штаб.
Вместе  с  разведчиками,  которых  Ямпольский  посылал  в  Ва¬
сильковскую  балку.  На  Луговом  лица  нет.  Таким  удручен¬
ным  я  никогда  Николая  Дмитриевича  не  видел.  Оказыва¬
ется,  он  был  свидетелем  большой  трагедии  в  Васильковской
балке.
 ...Трудноуправляемая  колонна  —  люди  с  тяжелоранеными
на  носилках,  раненые  полегче,  еле  бредущие  в  изнеможении
по  снежной  целине,  за  ними  бесконечная,  казалось,  вере¬
ница  гражданских  —  остановилась  на  дневку.  Как-то  рас¬
средоточились  по  склонам  Васильковской.  Измотанные  тяж¬
ким  переходом  в  сыром  тумане,  отдались  во  власть  сна.
Уже  не  колонна,  а  россыпь  сотен  людей  на  снегу.  Ее  охра¬
няли  Третий,  Шестой,  Двадцать  первый  отряды  Пятой
бригады.  Медсестры  в  полуразрушенном  домике  лесника
как  могли  поддерживали  самых  тяжелых  —  это  Егоров,  Вад-
нев,  Шаров,  Мазурец...  Одни  из  главных  героев  моей  по¬
вести-хроники.
 К  полудню  рассеялся  туман,  люди  отдыхали,  пригрев¬
шись  на  солнышке.  Ответственный  за  гражданские  лагеря
Андрей  Поскребов  доложил  Луговому  и  начальнику  штаба
Пятой  бригады  Сеидецкому,  что  все  спокойно,  все  пока
в  порядке.  А  через  час  началось  невообразимое.  В  балку
посыпались  десятки  бомб.  Сбросившие  их  самолеты  не  уле¬
тели  —  закружили  коршунами,  поливая  склоны  Васильков¬
ской  пулеметным  огнем.  Фашистские  летчики  не  могли  не
видеть,  по  каким  целям  бьют,  но  в  зверском  упоении  про¬
должали  косить  женщин,  детей,  стариков.  Этот  кошмар
длился  более  получаса...
 К  счастью,  тяжелораненые,  что  находились  в  домике  лес¬
ника,  ни  от  бомбежки,  ни  от  обстрела  не  пострадали.  Но
 263

самых  тяжелых  санитары  и  медсестры  куда-то  увели,  унес¬
ли.  Где  они  теперь,  что  с  ними,  никто  не  знает...
 Сразу  после  бомбежки  и  обстрела  каратели  пытались
ворваться  в  балку.  Не  удалось  —  далеко  и  надежно  отбро¬
сили  их  боевые  группы  Двадцать  первого  отряда  под  коман¬
дой  комиссара  Грабовецкого.  К  тому  времени,  когда  Луго¬
вой  и  Осовский  уходили  из  Пятой,  все  ее  отряды  оставались
на  своих  позициях.  Андрей  Поскребов  пытался  вернуть
гражданское  население  в  состояние  хоть  сколько-нибудь  ор¬
ганизованной  массы.  Командир  бригады  Филипп  Соловей
лично  руководил  рассредоточением  тяжелораненых  по  удоб¬
ным  для  того  расщелинам  в  скалах...
 Командование  соединения  вновь  оказалось  перед  труд¬
ным  выбором  решения,  как  быть  с  гражданским  населением.
Остановились  на  том,  что  Луговой  и  Осовский,  более  других
приобщенные  к  неотложным  заботам  Филиппа  Соловья  и
Андрея  Поскребова,  немедленно,  хоть  и  устали  донельзя,
отправятся  в  Пятую  и  сделают  все  возможное,  чтобы  вы¬
вести  население  гражданских  лагерей  в  район  северо-запад¬
нее  горы  Токуш.
 4  января.  В  полночный  час  примерно  полторы  тысячи
гражданских,  собранных  по  склонам  Васильковской  балки,
под  прикрытием  отрядов  Пятой  бригады  тронулись  в  путь.
К  утру  они  уже  были  укрыты  в  лесу  близ  села  Тау-Кипчак.
Но  начальник  штаба  Сендецкий  заметил,  что  по  их  следу
в  тот  же  лес  идет  еще  одна,  неизвестная,  колонна  стариков,
женщин,  детей.  Большая  колонна!  Наверное,  сводная  —  из
нескольких  окрестных  деревень.  Видно,  из  зоны  прочеса
выбирается...
 Она  уже  подходила  к  опушке,  как  ее  и  расположение
бригады  густо  пробомбили  фашистские  самолеты.  И  сразу
после  бомбардировки,  дополненной  артобстрелом,  на  пози¬
ции  Пятой  двинулась  румынская  пехота.  С  трех  направ¬
лений!
 Соловья  там  не  было  —  задержался  с  тяжелоранеными
в  Васильковской  балке.  Оборону  бригады  возглавил  Сен¬
децкий.  То  была  безупречная  по  организации  и  стойкости
оборона.  Да  как  устоять,  если  у  противника  многократное
численное  превосходство,  если  у  него  минометы  и  артилле¬
рия.  Если  по  его  вызову  самолеты  с  крестами  на  крыльях
сыплют  и  сыплют  на  тебя  бомбы...
 Разрозненными  отрядами  Пятая  покинула  тот  лес.  Граж¬
данские  разбежались-разбрелись  по  нему  кто  куда,  только
бы  подальше  от  фашистов.  Лишь  немногие  ушли  с  отрядами.
 К  вечеру  Сендецкий  привел  бригаду  к  нам  на  Бурму.
 264

Мы  к  приходу  Пятой  успели  собрать  14  парашютов  с  бое¬
припасами,  отбить  начавшиеся  пополудни  атаки,  изготовить¬
ся  к  переходу  на  оставленный  горными  стрелками  Яман-
Таш.
 5  января.  Рассвет  застал  Первую  и  Пятую  в  круговой
обороне  на  все  том  же  Злом  Камне.  Шестую  командир  со¬
единения  послал  в  тиркинский  лес.  Пусть  там  обозначится
внезапно  и,  возможно,  смешает  карты  генералу  Швабо!
 6  января.  Горные  стрелки  и  каратели  прочесывали  зуй-
ский  лес  севернее  Калан-Баира,—  куда  же  еще  могли  пе¬
реместиться  основные  силы  партизан?
 7  января.  Во  второй  половине  дня  противник,  обнаружив
нас,  штурмовал  склоны  Злого  Камня.  Держимся  до  темноты
и  под  завывание  снежного  урагана  через  открытое  плато
западнее  Калан-Баира  уходим  в  тиркинский  лес  —  на  соеди¬
нение  с  Шестой  бригадой.  И  это  означает,  что  небывалая
карательная  экспедиция,  которая  обошлась  горнострелково¬
му  корпусу  в  несколько  сот  убитых  и  раненых  солдат  и
офицеров,  не  достигла  своей  цели  —  уничтожить  партизан
в  зуйском  лесу,  «в  наиболее  крупном  месте  их  сосредото¬
чения  возле  г.  Яман-Таш».  (Во  второй  половине  января  на
то  место,  не  дававшее  покоя  оккупантам,  в  полном  составе
вернется  соединение  Ямпольского,—  можешь  снова  начинать,
генерал  Швабо,  свою  зверскую  экспедицию!).
 Не  скрою  от  читателя  и  наших  потерь,  хоть  писать  о  них
и  больно.  88  убитых,  330  раненых.  Многие  умерли  от  ран
в  трудных  переходах.  36  тяжелораненых,  которых  Соловей
с  Двадцать  третьим  отрядом  пытались  спрятать  в  скальных
расщелинах  Васильковской  балки,  были  захвачены  и  бук¬
вально  растерзаны  фашистами.
 Под  бомбежками  и  обстрелами  с  самолетов  погибло  мно¬
го  гражданских  людей.  Сотни  человек  мирного  населения
каратели  предъявили  начальству  как  пленных  партизан,
загнали  их  в  концлагерь  у  совхоза  «Красный»  под  Симферо¬
полем,  отдали  на  расправу  гестаповцам.
 По  возвращении  Первой,  Пятой  и  Шестой  бригад  в
«прочесанный»  зуйский  лес  там,  к  нашей  радости,  что  ни
день  стали  объявляться  многие  из  тех,  кого  мы  числили  в
пропавших  без  вести.  Снова  потянулись  к  нам  —  куда  же  им
еще  податься?  —  миновавшие  встречи  с  карателями  жен¬
щины,  дети,  старики.  Жизнь  партизанская  вступила  в  свою
обычную  колею.
 Морозным  деньком  в  конце  января  к  штабу  Первой  в
Стреляном  лагере  подъехали  одноконные  сани.  На  них  —
Иван  Щербина,  Вера  Кудряшова  и...  Алексей  Ваднев!
 265

—  Что,  небось,  уже  отпели  Ваднева!  —  в  своей  манере
подает  голос  Алексей.—  А  я  живой  и  жить  буду!
 Иван  Ефимович  Щербина  рассказал,  как  они  с  Верой
спасали  своего  командира  в  дни  прочеса.  Унесли  его  из
Васильковской  балки  к  обрывистым  склонам  горы  Казакчи.
Там  отыскали  яму,  устлали  ее  сухими  листьями,  уложили  на
них  тяжелораненого,  тулупом  накрыли,  а  сверху  —  хворо¬
стом.  Оставили  ему  воды  и  немного  сухарей.  «Вот  тебе,  ко¬
мандир,  отдельная  палата  и  сиделка  персональная,  крепись!»
А  когда  закончился  прочес,  Щербина  в  брошенном  граждан¬
ском  лагере  сани  нашел,  поймал  бродячую  лошадь...
 —  Вместо  тройки  с  бубенцами,—  шутит  Ваднев.
 Примерно  так  же  спасли  медсестры  и  санитары  Мпро-
 ныча  и  Федю  Мазурца,  их,  когда  восстановился  воздушный
мост,  отправили  на  Большую  землю.  У  меня  не  пропадала
надежда,  что  и  Николай  Шаров,  очень  дорогой  мне  человек,
вот-вот  объявится.  Только  нет,  не  объявился.  Его  тело  на¬
шли  на  склоне  Токуша.  Рядом  лежал  пистолет  с  пустой
обоймой...
 С  конца  декабря  до  середины  января,  т.  е.  в  пору  само¬
го  большого  прочеса  карателями  зуйского  леса,  крымские
партизаны  не  только  оборонялись,  маневрировали  во  имя
сохранения  основных  сил,  защиты  населения  гражданских
лагерей,  но  и  сами  наносили  оккупантам  чувствительные
удары.  Взлетали  на  воздух  воинские  эшелоны  и  мосты,  не
знали  покоя  гарнизоны  оккупантов  близ  алуштинских,  кара-
субазарских  и  старокрымских  лесов.  Отряд  А.  Вахтина
Третьей  бригады  за  один  налет  истребил  в  Изюмовке  76  фа¬
шистов,  сжег  27  автомашин,  взорвал  склад  горючего,  раз¬
бил  ПЭС  —  подвижную  электростанцию.  Отряд  Г.  Грузипо-
ва  Четвертой  бригады  вывел  из  действия  железнодорожную
станцию  Альму,  ныне  эго  —  Почтовая.  Вторая  бригада
Н.  Котельникова  провела  41  боевую  операцию,  совершила
16  диверсий,  уничтожила  на  дорогах  до  восчмпсот  солдат  и
офицеров,  более  60  автомашин  и  тягачей  противника.
 Все  шесть  партизанских  бригад  Крыма  геройски  начали
Новый  год.  Точнее  сказать,  ворвались  в  него  с  боями.  И  с
уверенностью  в  том,  что  он,  1944-й,  станет  годом  освобож¬
дения  из-под  фашистского  ига  многострадальной  крымской
земли.  В  лесах  с  гордостью  называли  имена  тех,  кто  само¬
отверженностью,  умелым  командованием  приближал  день
долгожданного  освобождения,—  пулеметчика  М.  Капшука,
подрывника  И.  Шкецова,  разведчика  В.  Крыхтенко,  сева¬
стопольцев  И.  Заики,  Г.  Гузия,  командиров  отрядов  Д.  Ко-
сушко  и  Г.  Грузинова,  комиссаров  отрядов  И.  Стрельнико-
 266

ва,  Л.  Уварова,  А.  Палажченко  и  А.  Сермуля...  Всех  достой¬
ных  того  не  перечислить  —  это  не  один  десяток  славных
имен!  Упоминаю  лишь  те,  которые  невозможно  не  упомя¬
нуть,  рассказывая  о  партизанском  Крыме  начала  1944  года.
 Активизировались  в  ту  пору  и  подпольщики,  особенно  их
боевые  группы.  В  пламя,  грохот  и  дым  превратился  крупный
склад  боеприпасов  на  территории  совхоза  «Красный»  (ра¬
бота  Енджияка  и  Еригова  из  группы  Бабия).  На  станции
Симферополь  два  десятка  МЗД  —  мин  замедленного  дейст¬
вия  —  сработали  в  вагонах  с  боеприпасами  и  под  цистерна¬
ми  с  горючим  (работа  группы  Ефремова).  Неизвестные  в*
немецкой  форме,  можно  сказать,  в  центре  Симферополя  —
в  здании  бывшей  панорамы  Перекопа  —  проникли  в  кара¬
ульное  помещение,  обезоружили  без  единого  выстрела  троих
гитлеровских  солдат  и  одиннадцать  полицейских  (работа
под  руководством  Косухииа  и  Бабия)...
 К  концу  января,  не  сумев  проявиться  как  дееспособный
орга-н  управления,  изжила  себя  ЦОГ  —  Центральная  опе¬
ративная  группа.  Скудные  средства  связи  не  позволили  ей
быстро  реагировать  на  изменение  обстановки  за  пределами
зоны  соединения  Ямпольского.  К  примеру,  после  прочеса
зуйских  лесов  каратели  хлынули  в  карасубазарские
и  старокрымские  леса,  где  действовали  Вторая  и  Третья
отдельные  бригады  Н.  Котельникова  и  В.  Кузнецова.  От-
дельные-то  отдельные,  но  формально  они  были  в  оператив¬
ном  подчинении  ЦОГ.  Подчиненность  обязывала  согласо¬
вывать  хотя  бы  главные  решения  с  нею.  А  если  и  главные
надо  принимать  в  считанные  минуты?  Дожидайся  Котель¬
ников  и  Кузнецов  одобрения  своих  смелых  замыслов  по
спасению  населения,  по  совместной  обороне  господствующих
высот  —  Бирлюк,  Сахарная  головка,  Скирда,  Средняя,  вряд
ли  смогли  бы  они  нанести  противнику  большой  урон,
блестяще  маневрируя,  уйти  от  нависшей  угрозы.  Но,  с  дру¬
гой  стороны,  получалось,  что  командиры  отдельных  бригад
как  бы  не  принимали  во  внимание  ЦОГ.  А  это  непорядок.
 Короче  говоря,  в  предвидении  решающих  схваток  с  вра¬
гом  вновь  потребовалась  более  гибкая  структурная  органи¬
зация  партизанского  движения  в  Крыму.  Тем  более,  что
приток  людей  в  боевые  отряды  и  гражданские  лагеря  не
прекращался.
 ЦОГ  была  упразднена.  Соединение  Ямпольского  получи¬
ло  наименование  —  Северное.  Его  Шестую  бригаду  рас¬
формировали:  мало  людей  осталось  в  ней  после  отчаянной
обороны  Яман-Таша.  Часть  партизан  пошла  на  пополнение
Пятой  бригады,  а  Семнадцатый  отряд  —  тот,  что  передавал
 267

нам  ключевую  позицию  на  Злом  Камне,—  в  полном  составе
влился  в  Первую  бригаду.  Его  командиром  стал  Федор  Гор-
бий,  сменивший  отправленного  по  болезни  на  Большую  зем¬
лю  Октября  Козина.
 На  том  перемены  в  Первой  не  кончились.  У  нас  коман¬
дование  Северного  расформировало  как  малочисленный
«пропавший»  и  вернувшийся,  наконец,  отряд  Мозгова.  Мы
проводили  на  Большую  землю  группу  словаков  Йозефа
Белко:  ее  пригласил  в  свой  корпус  генерал  Людвиг  Свобо¬
да.  Командиром  Восемнадцатого  вместо  Ваднева  стал  Иван
Сырьев.  Приказом  командира  соединения  к  порядковому  но¬
меру  нашей  бригады  прибавлялось  ко  многому  обязываю¬
щее  слово  —  «Грозная».  Отряд  Сороки  получил  наименова¬
ние  «Смерть  фашистам».
 —  Вот  это  да!  —  сиял  Николай  Анисимович.  И  шутил:  —
Поди-ка  теперь  доложи:  «Отряд  «Смерть  фашистам»  бригады
«Грозная»  драпанул  от  противника...»  Невозможный  вари¬
ант!  Засмеют,  а  не  посочувствуют.
 Как  всегда  в  момент  душевного  подъема,  Анисимович
прищурился,  наморщил  лоб  и  выдал  двустишие:
 «Смерть  фашистам»  из  «Грозной»  бригады,
 Гони  оккупантов  в  ворота  ада!
 Но  у  Сороки  появился  соперник  по  части  рифмоплет¬
ства  —  Павел  Рындин,  и  он  на  той  же  веселой  волне
продолжил:
 Не  вернуться  оккупантам  в  фатерланды,
 «Смерть  фашистам»  у  Сороки  под  командой!
 —  Эх,  пораненная  гитара  на  Калан-Баире  осталась,—
вздыхал  Рындин.—  Осколком  ее  да  по  струнам.  Последний
аккорд...
 —  А  ты  без  гитары,  Паша.  Продолжай!  —  попросил  я.
 —  Я,  товарищ  командир  «Грозной»,  частушечник  серьез¬
ный.  Не  то,  что  Анисимович,  который  и  без  музыкального
сопровождения  обходится.
 Повод  был,  и  мы  от  души  порадовались,  посмеялись,
побалагурили.  Хорошие  это  минуты  в  суровой  партизанской
жизни.
 В  алуштинском  лесу  тогда  же  формировалось  трех¬
бригадное  Южное  соединение,  командир  —  М.  А.  Македон¬
ский,  комиссар  —  М.  В.  Селимов,  начальник  штаба  —
А.  А.  Аристов.  Командирами  и  комиссарами  бригад  Южного
назначались:  Четвертой  —  X.  К.  Чусси  и  А.  Л.  Бережной;
Шестой  —  П.  Н.  Самойленко  и  И.  Ф.  Догадин;  Седьмой  —
 268

Л.  А.  Вихман  и  Ю.  А.  Сытников.  В  приказе  Булатова  осо¬
бое  внимание  обращалось  на  то,  что  в  периоды  совместных
боевых  и  оперативных  действий  бригад  обоих  соединений
старшим  начальником  для  них  будет  командир  Северного
соединения  Ямпольский.
 Реорганизация  проводилась  так,  чтобы  ни  на  день  не
прерывались  боевые  действия  отрядов.  Страшным  оставался
для  врага  зуйский  лес,  откуда  партизаны  выходили  в  заса¬
ды  на  дороги,  буквально  каждый  час  вели  разведку  в  поль¬
зу  4-го  Украинского  фронта  и  Отдельной  Приморской  ар¬
мии.  Гремели  бон  в  южных  лесах,  особенно  в  Алуштинском
государственном  заповеднике.  8  февраля  отряды  М.  Гвоздева,
Н.  Дементьева,  II.  Гвалия  (Четвертая  бригада)  и  Г.  Грузи-
нова  (Шестая  бригада)  тщательно  согласованными  последо¬
вательными  ударами  разбили  полк  румынских  горных  стрел¬
ков,  вклинившийся  было  в  заповедник.  В  ночь  на  9  февраля
Седьмая  бригада  Вихмана  совершила  весьма  результативный
налет  на  гарнизон  в  Фоти-Сала  (Голубинке).  10  февраля
бригады  Чусси  и  Самойленко  упорным  сопротивлением  за¬
ставили  противника  отказаться  от  прочеса  заповедника...
 19  февраля  —  день  рождения  Восточного  соединения  пар¬
тизан  Крыма.  Командир  —  В.  С.  Кузнецов,  комиссар  —
Р.  Ш.  Мустафаев,  начальник  штаба  —  С.  Д.  Качанов.  Со¬
ставили  Восточное  Вторая  и  Третья  бригады.  Командиром
Второй  остался  Н.  К.  Котельников,  комиссаром  к  нему  пошел
С.  И.  Черкез.  Командиром  Третьей  был  назначен  А.  А.  Ку¬
ликовский,  комиссаром  —  Д.  А.  Колесников.
 Итак,  в  преддверии  решающих  схваток  с  оккупантами
партизанское  движение  Крыма  располагало  Северным,  Юж¬
ным  и  Восточным  соединениями,  насчитывавшими  3800  бой¬
цов,  881  пулемет,  29  противотанковых  ружей,  2561  ав¬
томат,  много  другого  отечественного  и  трофейного  оружия.
Сотни  законспирированных  бойцов  патриотического  подполья
готовы  были  включиться  в  борьбу.  Правда,  на  этот  период
и  начало  марта  месяца  приходится  новая  волна  акций  СД
против  подполья  в  Симферополе,  оно  понесло  тяжелые
потери.  И.  А.  Козлов  и  32  его  сподвижника  вынуждены
были  уйти  в  лес.  Но  в  городе  осталось  не  менее  двухсот
подпольщиков,  не  добрались  гитлеровцы  до  их  радиостан¬
ции  и  типографии,  до  тайников  с  МЗД  и  взрывчаткой,
переданными  из  леса.  Спокойнее  оккупантам  не  стало.  Целе¬
направленно  продолжали  работу  хорошо  укрытые  парти¬
занские  разведчики  и  спецгруппы  военной  разведки  —  мич¬
мана  Ф.  Волончука,  капитан-лейтенанта  А.  Глухова,  майора
С.  Осовского,
 269

Основным  ориентирующим  нас  документом  этой  воисти¬
ну  подъемной  поры  было  принятое  22  февраля  постановле¬
ние  бюро  обкома  ВКГ1(б)  о  состоянии  партизанского  дви¬
жения  в  Крыму.  Отмечая,  что  отряды  и  бригады  партизан
выросли  в  грозную  для  врага  силу,  областной  комитет  пар¬
тии  призывал:  сохраняя  боевой  состав  отрядов,  совершенст¬
вуя  боевое  обучение  пополнения,  активизировать  действия
по  разрушению  коммуникаций  противника.  Срывать  его
мероприятия  по  подвозу  к  фронту  техники,  боеприпасов,  жи¬
вой  силы,  по  эвакуации  материальных  ценностей  и  населе¬
ния.  Держать  врага  в  состоянии  напряжения.  Предотвра¬
щать  подрыв  и  уничтожение  городов,  промышленных  пред¬
приятий,  совхозов,  МТС,  не  допустить  разрушения  Симфе¬
рополя.  Когда  начнется  наступление  Красной  Армии,  смелее
брать  под  защиту  население  Крыма  *...
 В  начале  марта  противник  предпринял  еще  одну  попытку
крупными  силами  выбить  Южное  соединение  из  алуштин¬
ского  леса  и  увяз  там  в  подвижной  партизанской  обороне  до
конца  месяца.  Таким  образом,  брошенный  на  партизан  ру¬
мынский  горнострелковый  корпус  фактически  перестал  быть
оперативным  резервом  17-й  немецкой  армии,  довольствовал¬
ся  ролью  охранника  коммуникаций.  Целый  корпус!
 Тем  временем  Северное  и  Восточное  соединение  дерзкими
налетами  на  гарнизоны  держали  врага  в  таком  напряжении,
какого  он,  пожалуй,  еще  никогда  не  испытывал.  Ни  один
оккупант  от  солдата  до  генерала,  где  бы  ни  находился,  не
мог  теперь  чувствовать  себя  в  относительной  безопас¬
ности,—  показывали  на  допросах  перебежчики  и  пленные.
И  это  были  верные  показания.  Приведу  пример.  Группа  из
Девятнадцатого  отряда  под  командой  Якова  Саковича  пе¬
реоделась  в  немецкую  форму  и  на  машине  проникла  в
пригород  Симферополя.  Подкатила  к  особняку,  занятому
виртшафткомендантом  гарнизона.  В  миг  обезоружила  охра¬
ну,  «тепленькими»,  из  постелей,  выволокла  хозкоменданта
и  его  помощника,  привезла  их  в  лес.  С  первым  же  самоле¬
том  солидные  «языки»  были  отправлены  в  штаб  Отдельной
Приморской  армии.
 В  те  же  дни  бригады  Котельникова  и  Кузнецова  разгро¬
мили  крупный  гарнизон  противника  в  Старом  Крыму.
 31  марта  немецкое  командование  окончательно  отказа¬
лось  от  намерения  заблокировать  партизан  Южного  соеди¬
нения  в  алуштинском  лесу  —  отозвало  оттуда  части  румын¬
ских  горных  стрелков,  направило  их,  как  докладывали  наши
 *  См.:  Крым  в  период  Великой  Отечественной  войны.—  С.  324.
 270

разведчики,  к  промежуточным  рубежам  обороны  на  пути
неизбежного  отступления  17-й  немецкой  армии  к  Севасто¬
полю.
 Гестаповцы  лихорадочно  заметали  следы  своих  крова¬
вых  преступлений.  Беспощадно  истребляли  людей  в  тюрь¬
мах  и  концлагерях,  а  то  и  во  дворах  полицейских  управ.
 «Чего  же  медлит  4-й  Украинский?  Освобожден  Николаев,
бои  идут  под  Одессой...  Почему  не  наступает  Толбухин?»
Такими  вопросами,  что  ни  день,  то  больше  засыпали  парти¬
заны  командиров  и  политработников.  Мы,  показывая  в
сторону  аэродрома,  отвечали  на  вопросы  вопросом:  «А  кто
помнит,  чтобы  нам  подбрасывали,  как  сейчас,  столько  бое¬
припасов?  Значит,  скоро!»
 В  первых  числах  апреля  к  нам  вновь  прилетел  военный
кинооператор  капитан  Запорожский,  едва  ступил  на  зем¬
лю  —  шутливо  призвал:
 —  Всем  побриться-принарядиться:  буду  снимать  гран¬
диозный  фильм  «Освобождение  Крыма».  У  нашего  брата
кинохроникера  особый  нюх  на  большие  события,  друзья
мои  партизаны!
 —  Так  уж  и  нюх!  Небось  начальство  подсказало,—  под¬
начил  Ивана  Андреевича  комиссар  Степанов.
 —  Было  и  это.  Но  на  первом  месте  —  репортерский  нюх,
клянусь  кинокамерой!
 —  А  еще  какие  новости  привез,  выкладывай!
 Веселость  с  Ивана  Запорожского  как  рукой  сняло.
 —  А  еще,—  сказал  он,—  тяжелая  весть.  Из  Красно¬
дара.  Там  в  госпитале  умерли  Егоров  и  Косушко.  Мирон
Мироныч  и  Дим  Димыч...
 Со  следующим  самолетом  в  лес  прибыл  инструктор
ЦК  ВЛКСМ  И.  Захаров  —  привез  из  Москвы  отряду  Сороки
Красное  знамя  ЦК  ВЛКСМ.  Тут  не  только  у  награжденных
тем  знаменем,  но  и  у  меня,  думаю,  по  праву  заиграло  чувст¬
во  гордости.  Ведь  воинский  коллектив,  который  официально
именовался  с  того  дня  как  «Второй  комсомольско-молодеж¬
ный  отряд  «Смерть  фашистам»,  вел  свою  родословную  от
отдельного  разведвзвода,  сформированного  мной  и  Никола¬
ем  Сорокой  в  ноябре  1941  года  на  шахте  Бешуй-Копи.  И  мно¬
го  лет  спустя  то  же  гордое  чувство  пробудилось  в  сердце,
когда  я  увидел  Красное  знамя  нашего  Второго  в  Централь¬
ном  музее  Вооруженных  Сил  СССР,—  оно  находится  там  на
вечном  хранении.
 Ночь  на  10  апреля.  Первая  бригада  в  полном  составе  —
на  аэродроме.  Так  и  было  приказано:  собраться  у  посадочной
площадки  всем  до  одного!  В  чем  дело?  Почему  всем?  Встре¬
 271

чали  высокого  представителя  Штаба  партизанского  движения
Крыма.
 Приземлился  самолет  —  приказываю  отрядам  постро¬
иться  для  встречи  начальства.  Задуманная  кем-то  ночная
церемония  кажется  мне  и  Степанову  неуместной.  Ладно,
перетерпим.
 От  самолета  на  освещенную  автомобильными  фарами
площадку  перед  строем  бригады  идет  с  группкой  сопровож¬
дающих  заместитель  начальника  ШПД  Крыма  Георгий  Лео¬
нидович  Северский.  Поздоровался  со  строем,  скомандовал:
 —  Слушай  постановление  обкома  ВКП(б)  и  Совнаркома
Крыма  о  награждении  Красным  знаменем  Первой  бригады
Северного  соединения!
 Короткая  пауза,  и  вдохновенно  зазвучал  в  ночной  тиши
хорошо  поставленный  командный  голос.  Да,  именно  так,
есть  у  военных  такое  понятие:  «командный  голос».  Честно
сказать,  тот  голос  офицера-пограничника  Северского  и  се¬
годня  хранит  моя  память.
 «Свыше  двух  лет,—  читал  заместитель  начальника
Крымского  ШПД  с  освещенного  фонариком  планшета,—  пат¬
риоты  нашей  Родины,  героические  партизаны  и  партизанки
Крыма,  ведут  жестокую  борьбу  в  глубоком  тылу  врага.
 Выполняя  приказ  Главнокомандующего,  партизаны
Крыма  систематически  уничтожают  живую  силу  и  технику
врага,  разрушая  коммуникации  и  укрепления  противника.
В  жестокой  борьбе  с  врагом,  в  тяжелых  условиях  выросли,
закалились  героические  бригады  и  отряды,  покрывшие  себя
славой  в  борьбе  за  нашу  Родину.
 Особо  отличилась  1-я  бригада  Северного  соединения,  ко¬
мандир  бригады  Федоренко,  комиссар  бригады  Степанов.
 В  ознаменование  боевых  успехов  крымских  партизан
ОК  ВКП(б)  и  Совнарком  Крымской  АССР  постановляют:
 Вручить  Красное  знамя  ОК  ВКП(б)  и  Совнаркома  Кры¬
ма  1-й  бригаде  Северного  соединения...
 Особо  отличившихся  бойцов,  командиров  и  политработ¬
ников  наградить  ценными  подарками.
 ОК  ВКП(б)  и  совнарком  Крыма  убеждены,  что  парти¬
заны  Крыма  и  впредь  будут  героически  вести  борьбу  с  оз¬
верелым  фашизмом  и  помогать  героической  Красной  Армии
очищать  от  немецкой  мрази  наш  родной  Крым.
 Да  здравствуют  народные  мстители  —  героические  пар¬
тизаны  и  партизанки.
 Смерть  немецким  оккупантам!»  *
 *  Крым  в  период  Великой  Отечественной  войны.—  С.  338—339.
 272

—  Постановление  подписано  сегодня,—  от  себя  добавляет
Северский,—  и  я  немедленно  вылетел  к  вам  —  вручить
Красное  знамя  бригаде,  которая  провела  более  сорока  по¬
бедных  боев,  истребила  свыше  четырех  тысяч  фашистских
солдат  и  офицеров.  Чтобы  в  сражения,  которые  завершат  ос¬
вобождение  Крыма,  вы  пошли  под  сенью  этого  Красного
знамени.  А  они,  последние  сражения  за  наш  Крым,  уже  на¬
чались!  Сообщаю:  8  апреля  войска  Четвертого  Украинско¬
го  фронта  начали  штурм  Перекопа!
 В  звездное  небо  над  аэродромом  взметнулось  «Ура!»,
такое  же  громогласное,  как  гремело  в  контратаке  на  Бурме.
 В  ту  же  ночь  Северский  улетел,  взяв  с  собой  Осовского:
начальник  разведки  Северного  соединения  был,  можно  ска¬
зать,  начинен  важными  для  наступающих  войск  сведениями
о  противнике.  Доставлял  на  Большую  землю  карту,  добытую
разведчиком-интернационалистом  М.  Михайлеску.  Оператив¬
ную  карту  с  планом  немецкого  командования  на  отвод  войск
к  Севастополю!
 Кто-то  накануне,  9  апреля,  спрашивал:
 —  Гроза  далекая  громыхает,  что  ли?  Слышите?
 И  думалось:  «Нет.  Рано  еще  им,  весенним  грозам.  Это,
видно,  какая-то  бомбежка  старая  из  уха  не  выходит.  Бывает
такое».
 А  сегодня  уже  все  услышали  то  приглушенное  расстоя¬
нием  громыхание  —  отзвуки  канонады  на  Перекопе.
 —  Музыка!  —  обрадовался  Вася  Буряк.
 —  Зовущая  музыка,—  уточнил  Степанов.

ГЛАВА10
 ТРИ  дня
В  АПРЕЛЕ
 БЕЗНАКАЗАННО  НЕ
УЙДУТ
 ВПЕРЕД  НА
СИМФЕРОПОЛЬ!
 ЗАСЛОНЫ  ЮЖНОГО
И  СЕВЕРНОГО
СОЕДИНЕНИЙ
    —ш
 ДА  НЕ  БУДЕТ  ВСТРЕЧА
ПОСЛЕДНЕЙ
 	«яи
 В  ночь  на  11  апреля  Отдельная  Приморская  армия  ге¬
нерала  армии  А.  И.  Еременко  перешла  в  наступление  и  к
утру  овладела  Керчью.  Утром  11  апреля  командующий
4-м  Украинским  фронтом  генерал  армии  Ф.  И.  Толбухин  в
полосе  51-й  армии  ввел  в  прорыв  19-й  танковый  корпус,
который  к  исходу  дня  овладел  Джанкоем.  Противник  начал
поспешно  отводить  свои  войска  к  Севастополю.
 По  решению,  принятому  Ставкой  Верховного  Главноко¬
мандования,  замысел  Крымской  операции  заключался  в  том,
чтобы  одновременно  ударами  войск  4-го  Украинского  фрон¬
та  с  севера  —  от  Перекопа  и  Сиваша  —  и  Отдельной  При¬
морской  армии  с  востока  —  из  района  Керчи  —  в  общем
направлении  на  Симферополь—Севастополь  при  содействии
Черноморского  флота  и  партизан  расчленить  вражеские  вой¬
ска,  не  допустить  их  эвакуации  из  Крыма.  Это  значило,  что
мы  от  тактики  партизанских  боев  переходим  к  открытым
боевым  действиям.
 А  враг  был  еще  силен.  Его  группировка  в  Крыму  насчи¬
тывала  около  200  тысяч  солдат  и  офицеров,  имела  на  воо¬
ружении  примерно  3600  орудий  и  минометов,  более  200
танков  и  штурмовых  орудий.  Почти  полторы  сотни  самоле-
 274

тов  противника  базировались  в  Крыму.  Кроме  того,  фашис¬
ты  могли  использовать  авиацию,  размещавшуюся  на  аэро¬
дромах  в  Румынии  и  Молдавии.  Флот  противника  все  еще
находился  в  Черном  море.
 Поздно  вечером  11  апреля  Ямпольский  и  Луговой  при¬
были  к  нам  в  штаб  на  высоту  884,1  —  там  теперь  возвыша¬
ется  Курган  партизанской  славы  —  и  поставили  Первой
бригаде  боевую  задачу.  От  «Грозной»  требовалось:  к  утру
перекрыть  полевые  дороги  южнее  Зуи,  чтобы  не  допустить
отхода  противника  к  Алуште  кратчайшим  путем,  минуя
Симферополь.  Подготовить  до  тридцати  автоматчиков  для
заброски  в  Симферополь  —  в  распоряжение  Василия  Бабия,
он  со  своей  группой  уже  там,  действует.  Кроме  того,  брига¬
де  быть  готовой  по  особому  распоряжению  частью  сил  пере¬
крыть  юго-западнее  Зуи  феодосийское  шоссе,  а  основными
силами  —  содействовать  войскам  фронта  в  освобождении
Симферополя.
 —  Вот  это  да!  Ничего  себе  задача,  на  целую  дивизию!  —
заметил  капитан  Рачко,  когда  командир  и  комиссар
соединения  покинули  штаб,  заторопившись  в  другие
бригады.
 —  Значит,  верят  в  «Грозную»,—  сказал  Степанов.
 12,  13,  14  апреля.  Три  незабываемых  дня.  Помню  их  по
минутам!  Но  нельзя  же  и  рассказывать  о  них  по  минутам,—
распухла  бы  моя  книга  до  размеров  тома  энциклопедии.
Лучше  —  по  эпизодам.
 День  первый.  Штаб  «Грозной»  с  разведподразделением  и
Девятнадцатым  отрядом  Саковича  встречают  рассвет  в  Но-
во-Ивановке  —  центре  открытой  долины.  Отсюда  до  Симфе¬
рополя  —  километров  десять.  Штаб  17-й  немецкой  армии  все
еще  там,  в  Симферополе.  Разведка  докладывает,  что  на
шоссе  Карасубазар  —  Симферополь  наблюдала  плотный
поток  автомашин  противника.  Та  же  картина  на  первых  де¬
сятках  километров  шоссе  Симферополь—Алушта.  Значит,
отступление  оккупантов  под  ударами  Отдельной  Приморской
и  19-го  танкового  корпуса  —  факт!
 Как  там  наши  заслоны?  Донесения  радуют:  Сырьев  в
коротком  бою  под  Нейзацем  разгромил  два  подразделения
румын,  спрашивает,  куда  направлять  военнопленных.  Со¬
рока  не  дал  ходу  противнику  южнее  Мазанки,—  повернула
вражеская  колонна  на  шоссе  и  ушла  в  сторону  Симферо¬
поля.  У  Саковича  на  счету  пока  не  густо  —  один  побитый
севернее  Ново-Ивановки  взвод.  Пленные  румыны  показали
на  допросе,  что  они  из  батальона,  которому  приказали  за¬
нять  оборону  западнее  Мазанки,  задержать  русских.  Но
 275

никто  в  том  батальоне  воевать  не  хочет.  Все  мечтают  про¬
биться  к  побережью,  эвакуироваться  по  морю.  Горбий  еще
ничего  не  сообщил.  Так  ведь  Семнадцатый  дальше  других
от  штаба  —  у  Ангары,  в  засаде  на  алуштинском  шоссе.
 В  Ново-Ивановку  со  всей  округи  идут  люди:  «Дайте  ору¬
жие!»  Вручаем  трофейное,  ставим  в  строй  ближайших
отрядов.
 Полдень.  Обстановка  динамичная.  Как  плохо,  что  нет
радиосвязи  с  отрядами,  со  штабом  соединения,  с  наступаю¬
щими  частями  Красной  Армии.  Наши  самолеты  бомбят  и
обстреливают  оккупантов,  а  мы-то  рядом  или  в  боевом  со¬
прикосновении  с  противником.  Может  и  нашим  достаться.
Штабу  бригады  уже  чуть  не  перепало  от  своих  же  родных
соколов.  Теперь  во  избежание  недоразумений  при  их  при¬
ближении  в  бреющем  полете  размахиваем  нашим  Красным
знаменем.
 В  Иово-Ивановку  приезжает  Михаил  Михайлеску  —
капитан  румынской  армии,  самоотверженный  советский
разведчик.  Как  попасть  к  нам,  рассказали  симферопольские
подпольщики,  они  же  и  пароль  дали.  Сообщает,  что  совет¬
ские  танки  стремительно  продвигаются  к  Биюк-Онлару.
У  него  есть  кое-какие  сведения,  их  надо  срочно  переправить
начальнику  спецразведки  соединения.  И  еще  говорит,  не¬
безопасно  ему  возвращаться  в  свой  штаб,  просит  разрешения
остаться  при  нашем  н  сообщить  об  этом  Колодяжному.
Может  сослужить  службу  переводчика.
 —  Конечно,  оставайтесь,  господин  капитан!
 —  Товарищ  капитан,—  поправляет  Михайлеску,—  я  ком¬
мунист.
 —  Ясно,  Михаил,  чувствуй  себя  у  нас,  как  дома.  Вместе
будем  фашистов  бить.
 Во  второй  половине  дня  число  вражеских  колонн,  пы¬
тавшихся  прорваться  через  наши  заслоны,  резко  увеличи¬
лось.  Но  ни  одна  не  прошла.  Сворачивали  на  феодосийское
шоссе,  уходили  от  партизан  к  Симферополю.
 Итак,  12  апреля  все  отряды  бригады,  действовавшей  на
открытой  местности  в  полосе  до  20  километров  по  фронту,
в  10—15  километрах  от  леса,  свои  задачи  выполнили.
 День  второй.  Немало  изведал  враг  от  «Грозной»,  вхо¬
дившей  во  вкус  последних  схваток,  еще  до  рассвета.  Сем¬
надцатый  бьет  на  алуштинском  крупную  колонну  —  коре¬
жит  огнем  из  ПТР  и  гранатами  несколько  автомашин,  соз¬
дает  на  шоссе  грандиозную  пробку.  Берет  в  плен  больше
семидесяти  солдат  и  офицеров.  По  моему  приказу  с  рассве¬
том  переходит  в  Ново-Ивановку,  поскольку  у  Ангары  алущ-
 276

тинское  шоссе  уже  обрабатывает,  особенно  «пробку  Семнад¬
цатого»,  штурмовая  авиация.  Девятнадцатый,  опять-таки
до  восхода  солнца,  внезапным  ударом  разбивает  батальон
горных  стрелков,  заночевавший  в  постройках  живкомбина-
та  перед  тем,  как  занять  оборону  западнее  Мазанки.  Так  и
не  попали  на  указанную  им  позицию  горные  стрелки.  Поте¬
ряли  убитыми  до  140  солдат  и  офицеров.  Оставшиеся  в
живых  побрели  в  партизанский  лагерь  для  военнопленных  —
пришлось  организовать  такие  лагеря.  Румыны  шли  в  них
в  сопровождении  двух  человек.  А  куда  убежишь?  Кругом
партизаны!
 Хорошо  поработав,  Девятнадцатый  тоже  идет  к  Ново-
Ивановке:  мне  пора  создавать  подвижную  группу  «Гроз¬
ной».  Для  непосредственного  содействия  освобождению  Сим¬
ферополя.
 Сорокинский  «Смерть  фашистам»  засел  в  окопах  против¬
ника  западнее  Зуи.  Противник  яростно  пытается  сбить  с  по¬
зиции  геройский  отряд,  ничего  из  этого  не  получается:  од¬
на  за  другой  вспыхивают,  упираясь  радиаторами  в  кюветы,
автомашины,  перегораживая  шоссе.  Немцы  пошли  в  обход
удерживаемой  Вторым  высоты,  и  вскоре  к  северу  от  нее
завязался  бой.  Но  там  партизан  не  было...  Кто  с  кем  схва¬
тился?..
 Туда  бросается  разведгруппа  Харченко  и  встречает  там
советские  танки!
 Несколько  минут  спустя  Сорока,  Буряк,  Колпаков  по-
братски  обнимаются  с  командиром  101-й  танковой  бригады
19-го  танкового  корпуса  подполковником  М.  Ф.  Хром-
ченко.  Танкисты  и  партизаны  оправдываются  друг  перед
другом:
 —  А  мы  в  темноте  ваших  разведчиков  чуть  было  не
постреляли...
 —  А  они  вас  тоже  на  мушку  взяли.
 Радостная,  теплая  встреча.  Но  времени  для  обсуждения
нет..
 —  Так  что?  Дальше  совместно?  —  спрашивает  Хром-
чеико.
 —  О  чем  разговор!  —  отвечает  Сорока.
 Второй  комсомольско-молодежный  отряд  «Смерть  фа¬
шистам»,  усиленный  танками,  совместно  с  моторизованным
отрядом  51-й  армии  громит  крупное  скопление  противника
под  Зуей.  Немцы  разрозненными  подразделениями  бегут  к
югу,  где  их  встречает  Восемнадцатый  Ивана  Сырьева.  Де¬
сятки  фашистов  убиты,  более  двухсот  взяты  в  плен.  Не
счесть  захваченного  стрелкового  оружия.
 277

Но  одной,  охраняемой  особо,  видно,  штабной  колонне
автомашин  удается  проскочить  к  урочищу  Ой-Яул.  А  там
штаб  Северного  соединения...
 В  бой  вступают  комендантский  взвод  Александра  Лома¬
кина  и  все,  кого  мы  называли  штабистами.  Разгромом  вра¬
жеской  колонны  руководит  Саркисьян.  Партизаны  берут  уй¬
му  пленных,  несколько  легковых  и  специальных  автомо¬
билей...
 Поднимаюсь  с  Петром  Помощником  и  двумя  разведчика¬
ми  на  гору  Игыз-Оба,  что  западнее  Толбана:  хочется  оки¬
нуть  взглядом  всю  панораму  происходящего.  В  Зуе,  это  и
без  бинокля  видно,  идет  бой.  Южнее  —  не  совсем  понятное
движение  каких-то  колони.  Чьи  они?  Этого  бинокль  «не
берет»...
 —  Товарищ  капитан!
 Откликаюсь  не  сразу,  еще  не  привык  к  такому  обра¬
щению:  и  трех  недель  не  хожу  в  новом  звании,  присвоен¬
ном  мне  командующим  Отдельной  Приморской  армией.
 —  Товарищ  капитан,  посмотрите!  —  взволнованно  кри¬
чит  разведчик.—  Вон  там,  справа  от  села!
 В  каких-нибудь  полутора  километрах  от  нас  вижу  ве¬
реницу  артиллерийских  орудий.  Километра  на  три  растяну¬
лась.  Передние  приближаются  к  лесу...
 От  неожиданности  даже  йот  на  лбу  выступил.  Вскаки¬
ваем  на  коней,  галопом  мчимся  в  Ново-Ивановку  —  за  по¬
движной  группой  бригады,  составленной  из  Семнадцатого
и  Девятнадцатого...
 При  построении  Семнадцатого  возмутился  суетой  отде¬
ления  партизан  в  немецком  обмундировании,  разумеется,  без
погон.  Мечется  отделение,  бегает,  не  зная  своего  места  в
строю.  Подъехал,  строго  спросил:
 —  Кто  командир?  Почему  нет  партизанских  лент  на
головных  уборах?
 Молчат,  как  рыбы.  Оказалось,  это  немцы!  Ночыо  случай¬
но  забрели  в  наше  расположение.  Как  мы  когда-то  в  ту  чер¬
тову  палатку  на  горе  Замана.  Отправил  их  в  лагерь  военно¬
пленных  Саковича.  Подумал,  надо  взыскать  с  Горбия.  Да
было  не  до  того.  Скомандовал: 	«По  машинам!»,  «По  ко¬
 ням!»  Подвижная  группа  бригады  выступила  на  перехват
артиллерийской  колонны  врага  —  в  гору  по  терепаирской
дороге.
 То  была  румынская  колонна.  Заметив  пас,  вражеские
артиллеристы  остановились  перед  глубокой  Терснаирской
балкой  и  начали  разворачивать  орудия.  Мы  залегли  вдоль
дороги  на  противоположной  стороне  балки.  Лукомец  изго¬
 278

товил  установку  РС  к  залпу.  Командую:  «Огонь!»  Реактив¬
ные  снаряды  отлично  накрывают  противника.  На  приличном
расстоянии,  через  балку,  мы  слышим  дикие  вопли.  Оседает
пламя  в  местах  разрывов  РС,  развеивается,  редеет  дым,  и
сквозь  него  видим  белые  флаги.
 Михайлеску  вызывается  пойти  к  артиллеристам  парла¬
ментером,  но  я  не  решаюсь  рисковать  дорогим  для  нас
разведчиком.  И  вот  трое  румын  сами  идут  к  нам  под  белым
флагом.  Оживляются,  увидев  среди  нас  румынского  капита¬
на.  Старший  из  парламентеров,  капрал,  докладывает  мне,
Михайлеску  переводит:
 —  Гаубичный  дивизион  в  составе  восемнадцати  орудий,
четырехсот  девяносто  семи  солдат  и  офицеров  готов  сдаться
в  плен  на  ваших  условиях.
 —  Условия  такие.  Гаубицы  выстроить  в  ряд,  снять  с
них  замки,  стрелковое  оружие  составить  в  пирамиды.  Лич¬
ный  состав  отвести  на  пятьсот  метров  в  сторону.
 Капрал  понимающе  кивнул.  Михайлеску  быстро  написал
несколько  слов  на  листе  из  блокнота,  передал  записку
парламентеру:
 —  Вручить  командиру  дивизиона!
 —  С  удовольствием!  —  не  по-уставному  воскликнул  кап¬
рал  и  почему-то  заулыбался.
 Потом  выяснилось,  что  это  и  был  сам  командир  дивизио¬
на,  майор,  во  френче  своего  ординарца.
 Мы  с  Михаилом  Михайловичем  Михайлеску,  кстати  ска¬
зать,  кавалером  ордена  Красного  Знамени,  на  слетах  крым¬
ских  партизан  не  раз  вспоминали  случай  с  «капралом».
А  однажды  Михайлеску  рассказал,  как  встретил  бывшего
командира  дивизиона  в  Бухаресте  и  как  тот  восхищался
партизанами.  Искрение  ли?  Кто  знает...
 У  гаубиц  выставили  охрану,  их  обслугу  отправили  в
брошенный  лагерь  Девятнадцатого  отряда,  где  был  развер¬
нут  пункт  сбора  военнопленных.  Сами  двинулись  к  Ново-
Ивановке.  Не  успели  спуститься  в  село  —  видим  на  горизон¬
те  с  десяток  пеших  колонн.  Они  развернуты  на  фронте  пять-
шесть  километров.  Некоторые  идут  прямо  на  нас...
 Перекрываю  боевыми  группами  всю  долину.  Посылаю
к  ближайшей  колонне  конных  парламентеров  с  предложе¬
нием  сдаться  в  плен.  Завидев  наших  всадников,  колонна  про¬
тивника  остановилась.  Вдруг  раздались  выстрелы  —  два  на¬
ших  парламентера  свалились  с  седел,  остальные  прискакали
назад.
 —  Лукомец,  жги  их,  гадов!  Видели  же  белый  флаг!  Не
промахнись!  Огонь!
 279

Установка  РС  была  изготовлена  к  бою  —  Лукомец  на¬
крыл  врагов.  Но  в  залие  всего-то  восемь  снарядов,  многие
в  большой  колонне  уцелели,  разбегаются.  Их  косят  пуле¬
метные  очереди.
 Приказываю  отряду  Саковича  в  броске  на  машинах  сбли¬
зиться  с  противником,  истребить  его  под  корень!  На  левом
фланге  вступает  в  бой  отряд  Горбия.  Вся  долина  наполняется
треском  автоматов,  пулеметной  дробью.
 В  тех  колоннах  шли  солдаты  и  офицеры  немецкой  73-й
пехотной  дивизии,  отступавшей  из  Керчи.  Мы  пощадили
только  те  их  группы  и  группки,  которые  выбросили  белые
флаги...
 Приказываю  отряду  Горбия  занять  Мамак,  чтобы  отре¬
зать  немцам  путь  из  долины.  В  сторону  Симферополя  высы¬
лаю  конную  разведку.  Нетерпеливо  подтягивается  к  городу
и  вся  подвижная  группа  бригады.  И  вот  мы  от  пего  —  кило¬
метрах  в  четырех,  не  больше.  Здесь  и  получаю  заветный  при¬
каз:  все,  что  есть  у  меня  под  рукой,  бросить  в  помощь  регу¬
лярным  частям  Красной  Армии,  освобождающим  Симферо¬
поль.
 Время  —  11.00.  К  тому  часу  у  меня  под  рукой  были  Сем¬
надцатый  и  Девятнадцатый  отряды  (это  —до'500  человек),
установка  реактивных  снарядов  М-8,  разведвзвод.  Его  до¬
зор  только  что  верпулся  с  докладом.  Оттуда,  куда  мы  теперь
все  направляемся.  Там  гремит  бой.  Танки  противника
прошли  через  восточную  окраину  Симферополя,  не  задер¬
живаясь  в  нем,  на  Битак,  далее  —  на  алуштинское  шоссе.
Город  еще  удерживают  обреченные  гитлеровцы.
 —  Вот  тебе,  Федоренко,  в  подкрепление  —  киноопера¬
тор,—  шутит  Ямпольский.
 —  А  вы,  товарищ  командир  соединения,  не  шутите!—
отбивается  Запорожский.—  Кинокамера  —  тоже  оружие.  Си¬
лы  людям  прибавляет.  Кому  охота  рохлей  неповоротливым
в  кадр  попасть?
 Ямпольский  и  Луговой,  как  отметил  Паша  Рындин,  стали
«мобильными-автомобильными»:  обзавелись  трофейной  лег¬
ковой  машиной.  Поедут  с  нами.  Мы  —  на  пятнадцати  гру¬
зовиках,  на  лошадях.
 Нет,  не  победной  прогулкой  был  тот  последний  марш
«Грозной».  Мы  оказались  на  пути  массового  потока  вра¬
жеских  войск,  теснимых  с  севера  и  с  северо-запада  частями
4-го  Украинского  фронта.  Особенно  жаркой  была  схватка  у
села  Битак,  ныне  оно  в  черте  города.  Там  противник  оказал
нам  упорное  сопротивление.  Но  был  бит.  Фашисты  рассея¬
лись,  оставив  под  Битаком  множество  трупов  и  спецмашин.
 280

Несколько  десятков  гитлеровцев,  в  их  числе  —  двух  генера¬
лов,  мы  взяли  в  плен.
 На  юго-восточной  окраине  Симферополя,  у  моста  через
Салгир,  нас  встретили  подпольщики  Виктор  Долетов  и  Яков
Морозов  из  молодежной  организации  Анатолия  Косухина.
Теперь  эта  славная  боевая  организация  действовала  как
вооруженный  отряд  вместе  с  группой  Сосунова  из  нашего
Девятнадцатого  отряда,  направленной  в  город  в  ночь  на
12  апреля.
 Очищая  юго-восточную  часть  города  от  разрозненных
вражеских  подразделений,  мы  в  начале  второй  половины
дня  встретились  с  батальоном  279-й  стрелковой  дивизии
генерала  Потапова.  Той  самой  51-й  армии,  в  которой  многим
из  нас,  в  том  числе  и  мне,  довелось  сражаться  осенью
1941  года  на  Перекопе.  От  счастья  кружилась  голова...
 День  третий.  О  нем  —  так  же  коротко,  как  и  о  первом:
главные  события  пришлись  на  13  апреля.
 Меня,  партизанского  командира,  капитана  Федоренко,
назначили  первым  военным  комендантом  гарнизона  осво¬
божденного  Симферополя.  Временным,  конечно,  по  приказу
Ямпольского,  до  прихода  армейской  комендатуры.  Но  отто¬
го,  что  я  временный,  дел  у  меня,  пожалуй,  не  меньше,  а
гораздо  больше,  чем  будет  у  постоянного,  штатного,  когда
все  в  огромном  гарнизоне  утрясется-успокоится.  Надо  взять
под  охрану  брошенное  немцами  имущество  и  склады.  Ра¬
зоружить  полицаев  и  «добровольцев»,—  их  еще  немало  пря¬
чется.  Нельзя  допустить  диверсий.  Надо  обеспечить  общест¬
венный  порядок...
 Спозаранку  уйма  посетителей.  Командиры  частей,  адъю¬
танты  высоких  начальников,  интенданты.  Сбежавшие  из
медсанбатов  солдаты  и  офицеры,—  не  хотят  от  своих  рот  и
батальонов  отстать.  Один  просит  горячего,  другой  спраши¬
вает,  где  получить  на  команду  продукты  по  аттестату,
третьему  фураж  требуется.
 Я—  распорядитель  десятков  различных  немецких  скла¬
дов,  взятых  вчера  под  охрану.  Всю  ночь  разбирался,  что
на  каком...
 Сквозь  толпу  просителей  пробивается  усатый  стар¬
шина  :
 —  Товарищ  комендант,  когда  можно  будет  роту  помыть
в  гарнизонной  бане?
 И  нет  конца  тем,  кому  необходимо  обратиться  к  комен¬
данту.
 А  в  это  время  прибывший  в  Симферополь  В.  С.  Булатов
показывает  мою  «Грозную»,  расположившуюся  в  зданий
 281

сельхозинститута,  в  домах  на  Пушкинской,—  кому  бы  ду¬
мали?  Маршалу  А.  М.  Василевскому  и  генералу  армии
Ф.  И.  Толбухину!  И  Ямпольский  докладывает  прославлен¬
ным  полководцам,  что  «Грозная»,  по  предварительным
подсчетам  штаба  Северного  соединения  партизан  Крыма,
в  двухдневных  боях  уничтожила  более  1000  гитлеровцев,
захватила  18  орудий,  много  автомашин,  сотни  единиц  стрел¬
кового  оружия.  За  те  же  два  дня  ею  взято  в  плен  1600  сол¬
дат  и  офицеров,  два  генерала  противника.
 Последнюю  точку  в  своей  повести-хронике  поставить  не
могу,  пока  не  скажу  —  по  долгу  и  совести  —  доброго  слова
о  других  бригадах,  других  соединениях  крымских  партизан.
 В  те  дни,  когда  Северное  вело  бои  с  отходящим  против¬
ником  восточнее  Симферополя,  отряды  Четвертой  и  Шестой
бригад  Южного  соединения  Македонского  громили  врага
на  севастопольском  шоссе  юго-западнее  Симферополя  и  в
районе  Бахчисарая.  Седьмая  бригада  Вихмана  действовала
в  районе  Ялты.
 13  апреля  отряд  Н.  Дементьева  из  Четвертой  бригады
X.  Чусси  истребил  команды  подрывников,  готовивших  взрыв
Аянского  водохранилища;  отряд  В.  Ястремского  разминиро¬
вал  Альминское  водохранилище;  отряд  М.  Гвоздева  разгро¬
мил  немецкую  колонну  юго-западнее  Симферополя  и  начал
пробиваться  к  городу  с  юга.  Во  второй  половине  дня  отряд
М.  Гвоздева  вошел  в  Симферополь.
 Шестая  бригада  М.  Самойленко  силами  отрядов  Г.  Гру-
зинова,  И.  Урсола  и  Н.  Гордиенко  в  ночь  на  13  апреля  за¬
хватила  Бахчисарай  и  прочно  удерживала  город  в  течение
семи  часов  до  прихода  передовых  частей  19-го  танкового
корпуса,  который  стремительно  двигался  к  Севастополю,  не
давая  противнику  закрепиться  ни  на  одном  промежуточном
рубеже.
 Партизаны  Крыма  оказали  большую  помощь  в  разгроме
противника  и  войскам  Отдельной  Приморской  армии.  Об
этом  написал  в  своих  воспоминаниях  маршал  А.  И.  Ере¬
менко:  «Мы  поддерживали  тесную  связь  с  партизанским
движением  Крыма,  как  в  период  подготовки  к  наступлению,
так  и  в  ходе  боевых  действий,  помощь  народных  мстителей
была  поистпне  неоценимой...  Вся  центральная  и  южная  части
Крыма  находились  под  наблюдением  и  воздействием  парти¬
занских  отрядов...»  *
 На  всем  пути  Керченской  группировки  противника,  отсту¬
павшей  под  ударами  Отдельной  Приморской  армии  генерала
 *  Еременко  А.  И.  Годы  возмездия.—  М.:  Наука,  1969.—  С.  162,
 282

А. 	И.  Еременко,  встали  партизанские  заслоны.  Первый  —
в  Старом  Крыму.
 11  апреля  Третья  партизанская  бригада  выбила  немцев
и  150-й  крымскотатарский  добровольческий  батальон  из
Старого  Крыма  и  приостановила  отход  вражеских  войск  из
Феодосии  к  Симферополю.  Применив  артиллерию  и  танки,
противник  к  концу  дня  вытеснил  партизан  из  города.  Рас¬
свирепевшие  фашисты  учинили  дикую  расправу  над  насе¬
лением,  убив  584  человека,  в  основном  стариков,  женщин
и  детей.
 К  утру  12  апреля  Восточное  соединение  под  коман¬
дованием  В.  С.  Кузнецова  силами  Второй  и  Третьей  пар¬
тизанских  бригад  Н.  Котельникова  и  А.  Куликова  вновь
освободило  Старый  Крым,  положив  конец  уничтожению  мир¬
ных  жителей.  Двое  суток  партизаны  удерживали  город  и
вынудили  противника  отходить  кружным  путем.
 Утром  13  апреля  партизаны  Восточного  соединения  встре¬
тились  с  передовыми  частями  Отдельной  Приморской  армии.
 Большую  помощь  в  разгроме  противника  под  Карасуба-
заром  советским  войскам  оказали  отряды  В.  И.  Сендецко-
го,  В.  Я.  Прокопова  и  А.  П.  Лобанова  из  бригады  Ф.  С.  Со¬
ловья.
 В  районе  Улу-Узени  на  судакском  шоссе  прочным  засло¬
ном  встал  отряд  Есипова  той  же  бригады.  Этому  отряду
добровольно  сдался  румынский  артиллерийский  дивизион,
который  повернул  часть  своих  орудий  против  отступающих
гитлеровцев.
 В  районе  Ялты  с  14  по  16  апреля  путь  бегущим  фа¬
шистским  войскам  преградили  отряды  С.  И.  Лаврентьева,
М.  Алиева,  М.  Ф.  Парамонова,  И.  В.  Крапивного  бригады
Л.  А.  Вихмана.  Они  уничтожили  около  400  гитлеровцев
и  230  взяли  в  плен,  предотвратили  взрыв  подвалов  Массанд¬
ры,  сооружений  Ялтинского  порта  и  ряда  объектов  горо¬
да-курорта.
 Давно  отгремели  партизанские  бои  в  Крыму,  длившиеся
дьа  с  половиной  года.  Подведены  их  итоги.  Крымские  пар¬
тизаны  истребили  более  29  380  вражеских  солдат  и  офицеров
и  3870  взяли  в  плен,  уничтожили  большое  количество  бое¬
вой  техники  и  вооружений  *,
 Но  не  только  этими  цифрами  определяется  значимость
партизанской  борьбы.  На  протяжении  всего  периода  окку¬
пации  партизаны  олицетворяли  в  Крыму  Советскую  власть,
 *  См.:  Крым  в  период  Великой  Отечественной  войны.—  С.  342.
 283

Поддерживали  у  людей,  изнывающих  под  игом  фашизма,
веру  в  неминуемую  победу  над  врагом,  в  возрождение  род¬
ного  Крыма.
 В  воспоминаниях  Маршала  Советского  Союза  А.  М.  Ва¬
силевского  есть  такое  свидетельство:  «Учитывая  ту  огром¬
ную  роль,  которую  сыграли  на  протяжении  всей  Крымской
операции  1944  года  советские  партизаны,  3  мая  мы  по  со¬
гласованию  с  Крымским  обкомом  партии  направили  в  Го¬
сударственный  Комитет  Обороны  подготовленное  при  ак¬
тивном  участии  командования  и  Политуправления  4-го  Ук¬
раинского  фронта  представление  к  правительственным  на¬
градам  участников  партизанского  движения:  шесть  человек
к  званию  Героя  Советского  Союза,  14  —  к  награждению  ор¬
деном  Ленина,  17  —  орденом  Красного  Знамени,  23  —  Оте¬
чественной  войны  1-ой  степени,  63  —  П-ой  степени...»  *.  Это
ли  не  признание  заслуг?
 Однако  в  связи  с  мероприятиями  в  Крыму  по  постанов¬
лению  ГКО  от  И  мая  1944  года  рассмотрение  этих  пред¬
ставлений  было  задержано  в  Москве.  Только  в  1945  году
они  были  переданы  командующему  Черноморским  флотом
и  частично  реализованы.
 Ушли  в  историю  923  дня  партизанской  страды  в  Крыму,
но  и  сегодня  горят  костры  воспоминаний,  вокруг  которых
можно  увидеть  убеленных  сединой  ветеранов,  рассказываю¬
щих  пионерам-следопытам,  комсомольцам,  воинам  Советской
Армии  о  былых  сражениях  в  кольце  фашистов.  О  тех,  кто
навсегда  остался  в  партизанском  лесу  на  посту  мира.
И  как  символ  подвига  крымских  партизан  1941  —  1944  го¬
дов  на  высоте  884,1  возвышается  Курган  партизанской  славы.
 За  годы  после  войны  многое  изменилось.  По-новому
мыслят  люди  о  войне  и  мире  в  век  ядерного  оружия.  Все
большие  надежды  возлагают  они  на  решение  международ¬
ных  проблем  путем  взаимного  сотрудничества  и  доверия.
Но  все  еще  остается  велика  тревога  народов  за  жизнь  на
планете.  Молодые  поколения  должны  знать,  какой  ценой
досталась  победа  над  фашизмом,  делать  все,  чтобы  не  до¬
пустить  еще  более  истребительной  войны.
 Взявшись  за  перо,  я  хотел  выполнить  командирский
долг  перед  боевыми  товарищами,  с  кем  пришлось  бок  о  бок
пройти  огненными  тропами,  хотел  назвать  имена  всех  по¬
гибших,  отдать  дань  уважения  всем  оставшимся  в  живых.
Хотел  рассказать  о  подвиге  каждого  из  них.  Увы,  всего
 *  Василевский  А.  М.  Дело  всей  жизни.—М.:  Политиздат,
1973.—  С.  409.
 284

невозможно  вместить  в  одну  книгу.  Пусть  не  будут  в  оби¬
де  те,  о  ком  не  смог  упомянуть.
 По  разному  сложились  судьбы  моих  боевых  побратимов
после  выхода  из  леса.  По  решению  ГКО  часть  партизан
была  оставлена  в  распоряжении  обкома  партии  для  исполь¬
зования  их  на  партийной,  советской  и  хозяйственной  рабо¬
те.  Большинство  партизан  молодого  возраста  были  призва¬
ны  в  действующую  армию  и  продолжали  сражаться  на  фрон¬
тах  Великой  Отечественной.  До  Дрездена  дошел  рядовой
Максим  Куценко.  В  Чехословакии  закончил  боевой  путь
старший  лейтенант  Николай  Сорока.  При  штурме  Дуклин-
ского  перевала  в  Карпатах  он  был  тяжело  ранен.  За  боевые
дела  на  фронте  к  его  двум  орденам  Красного  Знамени  до¬
бавились  еще  два  боевых  ордена,  в  том  числе  —  Александ¬
ра  Невского.  После  излечения  наш  Николай  Анисимович
окончил  сельскохозяйственный  институт,  длительное  время
возглавлял  крупный  совхоз  в  Крыму.
 На  курсы  «Выстрел»  были  направлены  Н.  К.  Котельни¬
ков,  О.  А.  Козин  и  я.  Потом  Октябрь  Козин  попал  на  Даль¬
невосточный  фронт.  После  разгрома  Квантунской  армии
Японии  уволился,  вернулся  в  Крым  к  мирной  жизни.
 Николая  Котельникова  направили  после  учебы  на  Север¬
ный  флот,  он  многие  годы  прослужил  в  береговых  частях.
 Меня  назначили  командиром  батальона  в  одну  из  диви¬
зий  Московского  военного  округа.  После  окончания  Военной
академии  им.  М.  В  Фрунзе  в  1950  году  продолжал  армей¬
скую  службу  до  1984  года.
 Окончили  высшие  учебные  заведения  наши  подпольщи¬
ки  —  кавалеры  ордена  Ленина  А.  Н.  Косухин  и  В.  И.  Ба¬
бий.  Косухин  был  первым  ректором  Тюменского  политехни¬
ческого  института,  позже  —  профессором  Института
им.  И.  М.  Губкина  в  Москве.  Последние  годы  жизни  рабо¬
тал  генеральным  директором  научно-производственного
объединения.  Бабий  стал  доктором  технических  наук,  мно¬
гие  годы  возглавлял  лабораторию  НИИ  им.  Ф.  Э.  Дзер¬
жинского...
 Первый  секретарь  Крымского  областного  комитета  партии
Владимир  Семенович  Булатов  в  мае  1944  года  уехал  в  Мос¬
кву  на  учебу  в  Высшую  партийную  школу  при  ЦК  ВКП(б)
и  в  Крым  больше  не  вернулся.
 Петр  Романович  Ямпольский  какое-то  время  был  пред¬
седателем  Совета  Народных  Комиссаров  Крымской  АССР,
позже  выехал  за  пределы  Крыма  на  хозяйственную  работу.
 Николай  Дмитриевич  Луговой  непродолжительный  пе¬
риод  работал  секретарем  Крымского  обкома  партии.  Затем,
 285

закончив  Высшую  партийную  школу  при  ЦК  ВКП(б),  вер¬
нулся  в  Крым  на  партийную  и  советскую  работу.
 Сейчас  почти  все  герои  моей  книги  на  пенсии.  Увы!
Многих  из  тех,  о  ком  шла  речь,  уже  нет  в  живых.  Годы
неумолимы.  Да  и  голод,  лишения,  раны  дают  о  себе  знать.
Но  ежегодно  в  дни  освобождения  Крыма,  в  канун  Победы
на  местах  партизанских  боев  собираются  их  участники.  При¬
езжают  с  детьми  и  внуками.  И  опять,  в  который  раз,  зву¬
чат  волнующие  рассказы,  воспоминания,  партизанские  шут¬
ки  и  песни.  Нет,  не  забывается  пережитое  со  временем,
скорее,  видится  и  оценивается  с  позиций  прожитых  лет,
накопленного  опыта  и  знаний  шире  и  глубже.  Не  иссякает
и  интерес  к  этому  непростому  периоду  нашей  истории  у  но¬
вых  поколений  крымчан.
 Вот  и  вновь  здравствующие  ветераны  съехались  к  45-
летию  Великой  Победы  в  Крым  поклониться  местам  парти¬
занской  славы.  Да  не  будет  эта  их  встреча  последней.  И
следующая  тоже!

I
 ОГЛАВЛЕНИЕ
 Вместо  предисловия  	 3
 Глава  первая
 ЗДЕСЬ  НЕ  ВАЖНЫ  ЧИНЫ  И
 РАНГИ  	 8
 Глава  вторая
 РЕЙДЫ  ЦЕНТРАЛЬНОГО  ШТАБА  26
Глава  третья
 КАК  БУДЕТ  ДАЛЬШЕ?  .... 	61
 Глава  четвертая
 ДАДО  ВЫЖИТЬ,  НАДО  БОРОТЬ¬
СЯ  	103
 Глава  пятая
 ВТОРАЯ  ПАРТИЗАНСКАЯ  ЗИМА  .  130
Глава  шестая
 ПОКА  НЕГРОМКИЕ  ВЕСЕННИЕ
 МОТИВЫ  	161
 Глава  седьмая
 НАКАНУНЕ  БОЛЬШИХ  ПЕРЕ¬
МЕН  	187
 Глава  восьмая
 ПОД  КРАСНЫМИ  ФЛАГАМИ  .  .  207
Глава  девятая
 ТРЕТЬЯ  ЗИМА,  ТРЕТЬЯ  ВЕСНА  .  243
Глава  десятая
 ТРИ  ДНЯ  В  АПРЕЛЕ 	274

Массово-политическое  издание
Федоренко  Федор  Иванович
ГОДЫ  ПАРТИЗАНСКИЕ,  1941-1944
 Художник  В.  И.  Шерибор
Художественный  редактор  М.  М.  Л  у  к  ь  я  н  и  ц  а
Технический  редактор  Л.  Я.  Овчинникова
Корректор  С.  А.  Павловская
 ИБ  №  1913
 Сдано  в  набор  14.11.89.  Подписано  в  печать  23.03.90.
БЯ  01166.  Формат  84X108732.  Бумага  типографская  №  2.
Гарнитура  обыкновенная  новая.  Печать  высокая.  Уел.
печ.  л 	15,12. 	Уел.  кр-отт.  15,65. 	Уч-изд.  л.  17,41.
 Тираж  20  000  экз.  Заказ  №  291.  Цена  90  к.
 Издательство  «Таврця»,  I
333000,  Симферополь,  ул.  Горького,  а
 Областная  книжная  типография,
 320091,  Днепроиётровск,  ул.  Горького,  20

В. 	С.  Булатов  (слева  вверху).
 А.  В.  Мокроусов  (справа
вверху).
 М.  Т.  Лобов  (слева  внизу).
 На  коллективном  снимке  (слева  направо): 	П. 	Р. 	Ямпольский,
 И.  А.  Запорожский,  Н.  Д.  Луговой,  Ф.  И.  Федоренко.
 Внизу  справа  —  в  дни  освобождения  Симферополя.

Г  СХЕМА  ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ  Л
ПАРТИЗАН  С  РЕГУЛЯРНЫ¬
МИ  ВОЙСКАМИ  КРАСНОЙ
АРМИИ  8-16.4  1944  Г
 УДАРЫ  ВОЙСК
 УДАРЫ  ПАРТИЗАН
 РАЙОНЫ  ОКРУЖЕ
НИЯ
 ПРОТИВНИКА

ГОДЫ  ПАРТИЗАНСКИЕ