/
Text
.----гёорг гиргенс
47.2 (2У к — 4Крм) Г51 Гиргенс Г. Г. F51 С удочкой у Черного моря: Спутник рыбо- лова-любителя,— 2-е изд., иерераб.— Симферо- поль: Таврия, 1985.— 64 с., ил. В книге пропагандируется один из видов культурного отдыха — любительское рыболовство, который может быть и способом изучения родной природы. Автор рассказывает о фауне Черного моря, со знанием дела описывает приемы ловли морской рыбы, выступает за бережное и разумное отношение человека к окружаю- щей среде. Г 4002020000-059 М216(04)-85 -БЗ-12-10-85 47.2 Издание второе, переработанное Рецензент кандидат биологических наук Л. С. Овен 8 Издательство «Таврия», 1980 Издательство «Таврия», 1985, с измене- ниями, художественное оформление, ил- люстрации.
ОТ АВТОРА Совсем недавно, уже отправив в издательство рукопись этой книжки, нашел я у русского поэта А. Майкова стихи, ранее мне неизвестные: С летами за отцом по ручейкам пустынным Мы стали странствовать... Теперь то время мне Является всегда каким-то утром длинным, Особым уголком в безвестной стороне, Где вечная заря над головой струится, Где в поле по росе мой след еще хранится... Стихотворение, из которого приведены эти строки, напи- сано ровно 130 лет назад и называется «Рыбная ловля». И до его написания, и после, до самых нынешних дней любительское рыболовство было, есть и останется для че- ловека «особым уголком в безвестной стороне». Поэтическая метафора тут предельно точна. Стихотворение посвящено писателю С. Т. Аксакову, друзьям и близким «и всем, понимающим дело». Тоже ска- зано со значением. Всем, понимающим рыбацкое дело на море, а также тем, кто хотел бы уразуметь его, посвящены и страницы этой книжки. Давайте, читатель, постранствуем в нашей безвес- тной стороне, «где вечная заря над головой струится...» 3
РАЗМЫШЛЕНИЕ В ПАУЗЕ На самом теплом нашем, самом ласковом, самом синем Черном море неизбежно наступает, увы, та глухая пора рыбацкого межсезонья, то средьзимье, когда нечего делать на воде и следует попросту смотать удочки. Передышка. Передышка от отдыха? Ну что ж, и такие паузы полез- ны, подчас и необходимы, как необходимо всем нам время, отпущенное на раздумье, на размышление. Нас уже много. Очень. Нас, пришедших к воде с удоч- кой. Пожалуй, в каждом вагоне, в салоне каждого само- лета мчит в южном отпускном направлении человек со снастями наперевес. Он предвкушает, он жаждет, он готов поторопить и машиниста, и пилота. И мне его нетерпение понятно. Тем не менее почти всякий приезжий, подбегающий в рассветном часу с удочкой к морю, не имеет необходимых навыков, приемлемых в здешних условиях, не располагает достаточной информацией о том, какую рыбу, в какое вре- 4
Мн года, какой снастью и на какую насадку следует ло- вить. Поэтому столь велико бывает подчас разочарование. Море, как известно, большое. А человек, возвращаясь до- мой, пакует в обратную дорогу снасти, так и не вытащив за три недели из голубой волны ничего, кроме глупой об- жорливой зеленухи. Дать новичку необходимый запас сведений и полезных советов, помочь ему разобраться в обстановке да и попро- сту поделиться опытом старожила — вот задача, которую ставил перед собой автор книги. Но страницы ее не только об этом. ' Как-то в первых числах апреля уехал я с товарищем на Казантип — подергать азовского бычка, отвести душу. На Черном море в эту пору в запрете еще лов кефали и глоссы и делать практически нечего. А азовский бычок — он всегда «к вашим услугам». ' Вода была холодной еще, градусов восемь, не более, и рыба брала вяло, редко. Мы стали устраиваться на ночлег, решив попытать счастья в утренний час. Потянулись на огонек местные рыболовы. Познакомились, разговорились. Разговор первым делом завертелся вокруг темы известной: много ли рыбы в море? Не раз случалось участвовать в подобных беседах и не вспомнить сейчас, чтобы кто-нибудь произнес с убежден-
ностью: «Много!». Говорят так: «Рыбы в море мало». Либо того категоричнее: «Не стало рыбы!» Как тут рассудить? Разделяю беспокойство моих знакомых, живущих в Кер- чи и Ленинском районе: на Казантип все в большем числе съезжаются отнюдь не любители, а, скажем мягко, част- ные заготовители. Бычка берут здесь ведрами, мешками, багажниками авто. Мыс исполосован автомобильными ко- лесами крымчан и гостей Крыма. Иной раз алчность на- столько застит глаза, что теряется не только чувство меры, но и чувство бдительности, осторожности при лове на море. Объяснюсь. Вот хотя бы случай, происшедший с авто- любителями из Магадана. Остановившись у знакомых в Феодосии и разведав, что совсем неподалеку бычка «на- валом», приезжие, забыв о прелестях Золотого пляжа, по- мчались на Казантип (будто Охотское море обеднело вдруг красной, белой и прочей рыбой благородных кровей!). Ло- вили с легкой пластмассовой шлюпки; набили бычком один полиэтиленовый мешок, другой... Мало! В заготови- тельном раже и не приметили, как потянул береговик, как оказались в открытом море... Искали их, двоих детей и двоих взрослых, с судов и самолетов, нашли лишь сорок часов спустя. По счастью, живы оказались все. Рыба, ко- нечно, протухла. В этом случае ее ли жалеть?.. Но сколько ее по Казантипу безжалостно брошено тухлой — у кост- рищ, на месте палаточных стоянок! Соли, говорят, не хва- тило. Но только ли соли? Это, как понимает читатель, пример совсем не люби- тельского лова, а повод для размышления и более энер- гичных действий госрыбинспекции. А в тот вечер под казантинскими звездами встала у меня перед глазами другая рыбалка, в другом месте — вблизи устья болгарской речки Камчии. Поехать в отпуск на болгарское взморье — и не поудить, не познакомиться е тамошними рыбаками? Это невозмож- но. Р,
Поймав пару десятков барабулек, забрел я по горло в коричневую воду — короткая, но беспокойная Камчия, по- добно' Риону или Днестру, выносит массу ила,— забрел, встречая шлюп, отваливший от ставника. — Риба? — совсем по-одесски переспросили меня с лод- ки другари___Нямам!.. Я уцепился за корму, перевалился в шлюп — и неволь- но рассмеялся. Заулыбались и болгарские рибары: крупной, одна в одну, камбалы было — ногой ступить некуда. И всяческая мелочь в полном наборе присутствовала. И во- обще секундно подумалось, что никуда я от дома не уез- жал, во всяком случае по-прежнему на родном море, на Черном. Та же скупость — от сглаза, что ли? — в оценке улова, та же «Комета», летящая по линии горизонта кур- сом Бургас—Варна, а у Варны, как выяснилось за ухой в ближайшие полчаса, древнее имя было Одесос... Ну как не почувствовать, что ты опять дома!.. Глубоко море Черное, его Синопская впадина, напри- мер, превышает 2200 метров, да и по площади оно отнюдь не малое — более 420 тысяч квадратных километров. Тем не менее оно не разъединяет страны, стоящие по его бе- регам, а, напротив, объединяет их. Ученые, в первую оче- редь советские, уберегли Черное море от затопления в его глубинах контейнеров с радиоактивными отходами. Идея эта родилась из старого предположения о полном застое глубинных, насыщенных сероводородом слоев, которые яко- бы веками не перемешиваются, а потому и хоронить в них можно все, что угодно. Кропотливые многолетние исследо- вания зачеркнули эту версию, было доказано существова- ние вертикального водообмена, обнаружены глубинные те- чения. Несмотря на зараженность глубин сероводородом, про- дуктивность Черного моря достаточно высока; в пересчете на гектар поверхности она, к примеру, вчетверо выше про- дуктивности моря Средиземного, хотя и многократно про- игрывает Азову. Моря-соседи постоянно обмениваются не
только своими водами, но и рыбой. Азовской хамсе нравит- ся зимовать в более теплом в студеные месяцы года Чер- ном море; восточное кавказское стадо кефали, напротив, любит по весне проскочить в Азов. Скумбрия, отнерестив- шись в более соленой воде Мраморного или Средиземного моря, заходит через пролив Босфор в Черное, поднимается к северу вдоль болгарских, румынских, одесских берегов, скатывается к югу — по анатолийскому, кавказскому по- бережью. Примеры миграций можно приводить бесконечно. Мно- жество причин влияют на их ритм и постоянство, а точнее сказать,— на их аритмию и непостоянство. Поэтому не кончается забота у промысловиков открытого моря: как-то сложится ход косяков в грядущем сезоне, каков урожай голубой нивы прогнозируют ученые на сегодня и завтра? Нам проще, мы свое под берегом отыщем всегда, наше рыбье население, в основном, оседлое. Навыкам берегового лова и посвящены эти страницы. А поскольку автор боль- шей частью рыбалил в Крыму, ему, естественно, надежнее в своем рассказе держаться близ полуострова — единствен- ного участка материковой суши, столь глубоко врезавше- гося в сердцевину бассейна горами и степью и уже одним своим географическим расположением делающего опыт рыбной ловли достаточно характерным и для других рай- онов Причерноморья. Морской географией Крым вообще наделен щедро, с се- веро-востока его берега омывает еще и Азов. Своеобразие Азова — его малые глубины. Они состав- ляют всего-навсего полтора десятка метров, и вода в этом море значительно преснее. Соленость Азова ненамного превышает 10 промилле (10 граммов соли па килограмм воды). Черное же море значительно солонее — до 18 про- милле. Богат Азов промысловой рыбой: и осетровыми, и ме- лочью — хамсой, тюлькой, бычком. Осетровым его воды особенно по душе, даже севрюга-черноморочка це ленится R
Заплывать сюда, чтобы отнереститься в устье Дона илй Кубани. Выгул осетровых на подводных пастбищах Азова уже сам по себе предъявляет довольно жесткие требования к любительскому рыболовству. Нельзя, например, удаляться от берега на шлюпке более чем на пятьсот метров; мест- ными властями четко ограничены по протяженности и участки, с которых дозволен выход в море. Тем не менее рыбалка па Азове практически всегда успешна. Помимо разномастных бычков, которых на дне изоби- лие, клюет барабуля, камбала-глосса, сельдь, ставрида, ке- фаль. Заглядывает сюда и морской петух (тригла). О спо- собах лова этих рыб скажу ниже, сейчас же отмечу лишь, что насадкой для азовской кефали служит местный мор- ской червь, добываемый в отгородившихся от моря песча- ными заплотами лиманах; особенно много его в районе Арабатской стрелки. От черноморского он отличается более плотным и коротким телом, несколько напоминает пиявку зеленоватой либо буроватой окраски, хотя ничего общего с ней не имеет. Напишешь: азовская кефаль — и призадумаешься, пра- вомерно ли такое определение? Да, отнерестилась она здесь, лето будет здесь же нагуливаться, радуя в августе — сентябре удильщиков-береговиков, но с октябрьским похо- лоданием дружно повернут косяки на юг, устремятся к кавказским глубинам, чтобы там залечь на зимовку: в го- стях хорошо, а дома лучше!.. Не знает покоя Керченский пролив, где собираются вол- ны двух морей, к которым хлопотливо, заданным природой курсом плывут на юг и на север «транзитные путешествен- ники» любых рангов — от малой хамсинки до солидной севрюги. Однажды друзья удивили меня приглашением половить тарань, удивили тем, что было это в селе Семеновке, на севере Керченского полуострова, за добрую сотню миль от сильно опресненного Кубанью Темрюкского залива, в бес-
численных камышовых затоках и старицах которого изо- билует не только тарань, ио судак и красноперка, карп и карась. — А это — наша, местная таранька,— объяснили мне_____ Притерпелась к соли и возвращаться в свои родимые плав- ни не хочет — оморячилась совершенно! Ловили мы тарань с лодки поплавочной удочкой на мор- ского и дождевого червя вперемежку, ловили в Семеновкс, в Мысовом, в Каменском, ловили вблизи пляжей, па «шум- ной» воде. «Ей почему-то нравится, когда шумно от ку- пающихся»,— уверяли меня друзья, и я им поверил, точ- нее — улову поверил. Вот как может удивить Азов меньшой брат Черного моря, хлебосольно давший пристанище и пресноводной и морской фауне одновременно!
ВСЕ ВРЕМЕНА ГОДА Этот день приходит неожиданно, застает врасплох, хотя ждешь его всякую весну нетерпеливо, но замотают по обыкновению дела да хлопоты и новость узнаешь из треть- их рук. Остановит однажды на набережной знакомый, при- держит за локоть: — Прогуливаешься? Что ж, придется записать тебе прогул, пикша-то уже подошла... Оторопело задаешь встречный вопрос: — Когда успела? — Вчера- Хорошо, что «прогул» невелик. И как только мог 'запа- мятовать, что на дворе уже во всю хозяйничает апрель! Межсезонье виновато, растренировывает оно мобильность рыболова, подтянутость его и готовность. На метеостанцию звонить не надо: если прихлынула к берегу пикша, следовательно, градусов до десяти море прогрелось. Нс ниже. и
Пришествие мерланга Трудно объяснить, почему эта глубоководная рыба каж- дую весну при температуре от 10 до 14 градусов в су- мерках устремляется в берег. Явление это характерно не только для южного Крыма, но и для юго-восточного, где глубины у уреза воды меньшие. Движение косяков весьма напоминает «напуск» барабули на берег, только вот време- на суток абсолютно разные. И совершенно уж поразительно было наблюдать, как весной 1978 г. пикша заполонила Каламитский залив и евпаторийские мальчишки дергали ее прямо с набережной парка имени Караева, с глубины всего-то в один метр! Правда, подходила только мелочь, не более десятка санти- метров в длину, но в прежние годы случаев такого массо- вого хода пикши в этом мелководном заливе не отмеча- лось. В этом же году впервые стали брать ее массово наши рыболовы-промысловики. Можно предположить, что пикшу заставляет идти на мелководье потребность в расширении границ кормовых угодий перед началом или в начале важнейшего периода жизнедеятельности — икрометания. Но и тут нельзя де- лать определенные выводы, так как икряную пикшу под- нимают самодуром с глубины почти в любой месяц года, четко обозначенного времени нереста у нее нет. Одно лишь можно говорить утвердительно: по наблюдениям любите- лей число этой донной рыбы резко возросло за последние годы и на одних и тех же кормовых участках пикша не может не находиться в состоянии «холодной войны» с дав- нишними конкурентами — ставридой, луфарем, камбалой, скатами и, как слабейшая в этой компании хищников, вы- нуждена тесниться к берегу. Прирожденной глубоководке, ей это совсем не просто — наползать на отмели, но нужда, как говорится, заставит. И вот еще о чем сразу необходимо нам, читатель, усло- виться. Пикшей крымские рыболовы-любители повсеместно 12
называют черноморского мерланга (мерла н к у). Одна из устоявшихся и необъяснимых народных ошибок. Приезжего, если он будет толковать о мерланге, не сразу и поймут, а то и не поймут вовсе. Верность истине заставляет автора напомнить читателю, в том числе и крымскому, что пикша обитает на севере Атлантики, тело у нее повыше, над грудными плавниками темные отметины, да и питает- ся она бентосом, т. е. организмами, обитающими на грун- те и в грунте. Вот сколько различий! И в то же время, если эти серенькие, невзрачные на вид рыбешки положить рядышком, трудно сказать, где пикша, а где мерланг. Так что пусть приезжий отпускник не шибко смущается: меж- ду обеими рыбами внешние различия не очень существен- ные и обе они из одного популярного подотряда тресковид- ных. Чтобы снизившейся за зиму температуре моря подняться на два-три градуса, при слабом еще апрельском солнышке потребны дней 10—15. И все эти вечера — в пашем с вами распоряжении. Если, конечно, не шибко заштормит, впрочем, пикшу балла два не отпугивают. Твердо старается удержать свои позиции рыба, прильнувшая на несколько часов к бере- говой кромке. При любой погоде около десяти вечера, иной раз раньше, пикша откатывается назад, в глубины от 50 до 100 метров. 13
Этот апрельский сумеречный лов —приятная разминка перед грядущими вместе с весной иными испытаниями. К пляжам, бунам и причалам устремляется и стар и млад. В числе охотников на пикшу порой оказывается и человек, дотоле никогда не державший лески в руках. Хоть первоклашка, хоть пенсионер — всяк бежит вечером к мо- рю, чтобы надергать пикши. Это просто, ибо бесхитростно само рыбье желание набить желудок всякой всячиной. К наживке у пикши практически претензий не возни- кает, размер крючка и степень маскировки ее тоже не сму- щают — полная безбоязненность. Мой сосед по причалу, гляжу, надевает на жала крюч- ков какие-то бурые, остро пахнущие комочки. В полумраке не разберешь. — Что за наживка такая? — Открыл банку с консервированными кальмарами... — И как? _____ Как видишь...— В приподнятом на уровень моих глаз полиэтиленовом кульке трепещет улов. Ну и ну! Всеяд- ность пикши в самом деле поразительна. С малолетства рыбача на Черном море, не отступаю от правила: для хищников, активных на море ночью, поль- зуйся насадкой светлых тонов. Обоняние — хорошо, вибра- ционные сигналы, принимаемые боковой линией рыбы,— тоже раздражитель, но эффект глазного зрения всего пре- выше. Белое в черной вечерней воде легче различать. Сначала, по неопытности, я баловал пикшу насадкой из белесых кусочков свежей рыбы, а затем по совету товари- ща перешел... на сало. Эффект, как говорится, превзошел все ожидания. Истинно белая наживка — раз, держится на крючках закидушки (с поплавочной удочкой в темноте де- лать нечего) отменно — два. А главное, как вскоре выяс- нилось, пикша кидается на кубик сала, точно на врага. Однажды, торопясь на рыбалку, не обнаружил я в своем домашнем холодильнике и шматочка сальца, позвонил сосе- дям: «Выручайте!». Прихватил тот соседский кусочек, за-
вернутый в тряпицу. Примчался на причал, развернул — и ахнул. Сало было выжелтевшим — видать, готовилось для за- правки настоящего украинского борща — да к тому же на- пичкано чесноком, как подсолнух семечками. Погоревал я, конечно, выковыривая ножом чеснок, но донку на всякий случай бросил. И тотчас последовали не- сильные, но частые характерные поклевки. Вот уж, дейст- вительно, ничем не остановишь пикшу, коль задалась она целью поужинать из-под берега! Вкусна ли она? Достаточно вкусна в ухе (только не пе- реваривать!), на сковороде. Вяленая — жестковата. Мясо этой рыбы слабое, и улов следует как можно быстрее при- готовить к столу. В холодную пору года, весной или позд- ней осенью (при северных сгонных ветрах в ноябре—де- кабре у пикши вновь открывается ход на отмели), эта сла- бость тела ее не так заметна. Но во время летней жары, вытащенная в лодку из глубины известной снастью — са- модуром, она буквально на глазах теряет свои очертания, становится на вид как бы бескостной мягкой массой. В общем, три-четыре часа спустя симпатичная рыбка обре- тает весьма непривлекательный «товарный» вид. Хоть ус- танавливай на корме примус, чтобы побыстрее изготовить жареху!.. Весенний парад разнорыбицы Весной прогрев мелководий западного и восточного Кры- ма идет куда интенсивнее, чем глубин Южнобережья. И когда, скажем, в ялтинских пределах температура воды со- ставляет 13 градусов, то в районе Евпатории она равна уже пятнадцати. Казалось бы, невелика разница, но на ак- тивности рыбы сказывается существенно. И уже в первой половине мая над песчаным дном, заштрихованным кое- где каменными грядками-ступенями, повсеместно от уют- ных бухточек поселка Черноморское на северо-западе по- 44
луострова до Слабо выраженных заливов вблизи-сел Нико- лаевка и Песчаное на юго-западе открывается жор у оку- ня и карася (ласкиря). Лов здесь возможен только с лодки с глубины от шести до десяти метров; границы эти не являются непоколебимыми, автор просто указывает на- иболее уловистые пределы глубин, поскольку ему самому, например, доводилось брать голубого окуня на рейде села Окуневки с глубины всего в три-четыре метра. (Кстати, чи- тателю следует запомнить название этого села Черноморс- кого района, название за себя само говорит). Естественный вопрос: где взять лодку, если ты сам не доставил ее к морю на прицепе собственного авто? В прибрежных селах, конечно же, полезно побыстрее завязать знакомство с местными любителями — владельца- ми лодок; в курортных поселках и городах достаточно ши- рока сеть лодочных прокатных станций. Традиционно мо- бильна Евпаторийская станция проката плавсредств, что расположена на набережной рядом с курортным парком имени Фрунзе и старейшей в стране биоклиматической станцией, здание которой увенчано характерной круглой башенкой. Евпаторийцы выгоняют после зимних каникул в море лодки и велосипеды-катамараны — прекраснейшее, кстати сказать, плавучее средство для морской семейной рыбалки! — еще в начале мая, пожалуй, первыми в Крыму. А что взять с собой в лодку в качестве насадки? Ко- нечно, лиманного червя! Это деликатесное блюдо всякой морской рыбы. В окрестностях Евпатории и приграничного с ней Сакского района немало соленых озер и озерец, освежаемых пресными родничками,— мест, столь любимых лиманным червяком. Если самому копать червя лень, лень возиться в грязи, приобрести его можно у местных рыбаков. Но: не следует лезть за ним в знаменитейшее на всю страну своими лечебными грязями Мойнакское соле- ное озеро — как ни странно, в нем лиманный червь не при- жился; его там попросту нет, и ковырять дно этого водо- ема ни к чему. 16
Другая популярнейшая на всех черноморских мелко- водьях насадка — мясо креветки. Мясо, освобожденное, конечно же, от колючей бронированной хитином головы и вообще вылущенное из панциря. Добывают креветку с по- мощью сачка на отмелях, заросших водорослями. Схожи с креветкой бокоплав и, в особенности, мизида. Всем им мест- ные рыболовы дали ласковое название — усики. Наконец, и по Южнобережью разносятся добрые вести: — Видели голубого окуня на Золотом пляже в Ялте! — В поселке Фрунзенском взяли по паре килограммов! — Появился голубой у причала села Рыбачьего!.. В общем, лед тронулся. Если ловля пикши была заба- вой и разминкой после зимнего долготерпенья, то в мае встреча с голубым окунем уже по-настоящему распаляет спортивную страсть. Он полосат, как и его пресноводный собрат, схож с ним колючим оперением, а главное, доволь- но сноровист, требует повышенного внимания при выва- живании. Правда, голубого окуня в иной год можно и не увидеть у берега ни весной, пи осенью. Зато поражает по- стоянством своего присутствия в клеве мелкий серебристо- серый окунек. Это рыбы одного вида — смариды. Крупный голубой окраски окунь — самец в брачном наряде, мелкие серенькие особи — самки. И еще: ошибочно местные рыбо- ловы зовут его каменным окунем; настоящий же каменный редок, в косячки не сбивается, по-другому окрашен. По всему Южнобережью окуня ловят поплавочными удочками, с причалов и бун. Дело в том, что окунь любит барражировать над камнями, как тут закидушку бросишь? Правда, вблизи Алушты, Рыбачьего, Судака песчаных про- галин немало, можно воспользоваться и донкой. Замечу, кстати, что только за годы последних пятилеток гидро- строителями Крыма и Кавказа сооружено несколько сотен бун — своеобразных бетонных редутов, выдвинутых в море и эффективно предохранивших территории здравниц от воз- можных оползней, позволивших создать десятки километ- ров новых искусственных пляжей. Для всякого же без- 2. IQ8 17
лодочного рыбачка продвижение в море по суше на не- сколько десятков метров — находка, подарок. Пе на всякий причал пустит человека с удочкой суровый вахтенный! Для выхода ясе на буну запретов практически не сущест- вует, и массовое их строительство весьма облегчило извеч- ную заботу рыболова-любителя — подойти к рыбе поближе, облегчило в Ялте и Алуште, в Судаке п Феодосии, а так- же на кавказском побережье. Справедливость требует, од- нако, заметить, что берегоукрепительные сооружения резко изменяют в худшую сторону состав и запас кормовой базы у линии уреза воды. Не всегда есть возможность раздобыть у местных ры- бачкой лиманного червя, они ведь сами ездят копать его в район Евпатории, практически невозможен на глубинах и отлов саком креветок. Но пусть не печалится отпускник: окунь отлично клюет на свежее красное мясо, порезанное кусочкамп величиной с каплю; хорошо, чтобы оно еще и кровоточило. После того как насадка выбелится в морской воде, ее необходимо сменить. В ходу и известный принцип ловли морских хищников: рыбу на рыбу. Вместе с окунем может проскакивать и сарган, одна из забавнейших рыб Черпоморья. Вытянутый в стрелу, с малыми плавничками (ошибочно его называют еще рыбой- иглой). сарган любит бегать по весне вокруг полуострова за хамсой, залетает аж в Азов, этакой змейкой пластуясь в воде. Схватив наживку, крутит в глубине петли, всячески стремясь освободиться от крючка, и частенько поводок пе- регрызает, уходпт. Его длинно вытянутые вперед челюсти, Точно у мпкрокрокодпльчпка. прямо-таки набиты зубками- 18
пилками, по опасаться их, высвобождая крючок, совсем не надо, мышечной силой они не подкреплены п довольно слабенькие. Сарган — рыба малокостная, всего-то, наверное, на все его струнное тело — один позвоночник. Позвоночная эта нить необычного, зеленого цвета, что дает повод толковать об особой насыщенности фосфором. Не знаю, на сколь это верно, скорее, цвет этот от желтого пигмента — биливер- дина, но определенно знаю, что мясо саргана обладает своеобразными пикантными вкусовыми качествами. Любая хозяйка предпочтет его ставриде или тому же окуню. К сожалению, число этой рыбы в Черном море сокращается, и если ученые традиционно упоминают в литературе ее предельные размеры в 60—70 сантиметров, то рыболовы последний десяток лет саргапа длиннее полуметра вряд ли и видели... Ловится сарган практически в любое время су- ток, он большой любитель покрутиться и в свете фонаря, привлекающем разную мелочь — охотник прямо-таки не- утомимый! При чем здесь черешня? Поистине прелестной порой рыболова можно назвать первые дни июня, когда начинает напускаться на берег барабуля, она же с у л т а и к а. Рыбка эта с характерными пятнышками цвета раздав- ленной малины или брусники по бокам и столь же харак- терной парой толстеньких усов, свисающих из-под нижней челюсти, невелика в размерах, но ведь верно п замечено: мал золотник, да дорог. Ничего вкуснее барабули из Чер- ного моря выловить невозможно, выражаясь языком ребя- тишек, она — «предел вкуснятппки», И султанкой-то ее кличут по старинной легенде, будто была она наипервей- шим блюдом турецких султанов. Не знаю, как там ценится опа сегодня у наших при- граничных по Черноморыо соседей, но по вкусовым качест- вам и наша барабуля, и азовская превосходят не только ке- 2* 19
фаль, по и форель,— а аа пей по горным крымским речкам довелось побродить немало,— об этом судить могу опреде- ленно, положа руку на сердце. Вероятно, это единственная наша рыба, которую хозяйки не без умысла жарят па сли- вочном а не на растительном масле; великолепна она и вяленая, и в котелке с ухой. Вот забурела в палисадниках черешня, и пробил наш час. Самое время не прозевать первый активный клев. При чем здесь черешня? Она — из копилки народных примет. Барабуля активна в клсве при температуре моря от 16 до 19 градусов. Не следует думать, что это та са- мая температура, которую предлагают нашему вниманию служащие метеостанций. Воду для замеров они берут на небольшой, как правило, глубине, опускать прибор на 5— 6 метров им нет необходимости, купальщиков интересует температура поверхностного слоя. Пару дней припекает солнце — вот уже наверху да еще при спокойной воде ртутный столбик разгоняется до желанных душе отпуск- ника восемнадцати градусов. Нырнешь — обожжешься: у дна, особенно светлого, песчаного, не набрать термометру и пятнадцати делений. И именно в елучае с барабулсй, рыбкой сугубо донной и нехищной, необходимую поправку 20
в градусах надо всегда держать в уме. В глубинах темпе- ратура воды регулируется лишь многократно повторенны- ми суммами воздушных температур, некой устойчивостью в природе. Но не всякая весна па излете устойчива. Вот тут и следи за черешневой ягодой: ее спелый цвет как раз и совпадает по срокам с интенсивным прогревом прибреж- ных глубин. Наживку барабуля хватает дерзко и бесхитростно, не пренебрегая в отличие от капризницы кефали обыкновен- ным дождевым либо навозным червем. Где взять его, обы- кновенного, на курортах, достаточно закованных в асфальт и бетон? Если комната снята на месяц отпуска в старом доме с приусадебным участком или огородом, дело упро- щается. В остальных случаях совет один: копать червя в рус- лах речек — самых увлажненных местах юга. Если вода хоть чуть замутнена, успешен лов поплавоч- ной удочкой, в светловодье предпочтительнее донка. Случается, проморгает рыболов первую поклевку. Не беда: станет атаковать барабуля наживку со второй и с третьей попыток, трепля ее при этом с таким азартом, что удары по натянутой леске передаются в ладонь точно элек- тротоки. Маленький «барабанщик» доставляет истинную радость каждому, кто пристрастился встречать утренние зори с удочкой. На песчаных полянах обочь камней сопутствуют бара- буле и тоже садятся на крючок не оттянувшийся еще в глубины окунь, карась, дракончик. С последним ухо держи востро! Внимание: опасность! В литературе, выпускаемой местными издательствами Причерноморья, уделяется достаточно внимания рыбам, представляющим опасность для человека. К сожалению, 21
эти сведения носят подчас несколько сенсационный отте- нок, за ними проглядывает желание авторов попугать чи- тателей в манере развлекательного шоу. Из издания в из- дание кочует, например, тот факт, что в Британском музее естественной природы сохраняется обломок верхней челю- сти м е ч-р ы б ы, пробившей где-то когда-то в стародавние времена железную обшивку судна, дубовый шпангоут и еще кое-что. Правда, авторы признаются, что меч-рыба в Черном море редчайший гость. Вот именно: гость да еще редчайший, нам с вамп она никогда на пути не встретит- ся, и вряд ли стоит тревожить хранилища Британского музея. Во всяком случае, прорыбачив на Черном море бо- лее трех десятков лет, не встречал я ни одной шлюпки, оцарапанной мечом, ничего о том не слышал, да и вряд ли когда-нибудь услышу. А чучела меч-рыбы в природовед- ческих музеях наблюдать доводилось, их привозят в пода- рок рыбаки океанического лова. С пемеиыпей старательностью выписываются коварства скат а-х в о с т ок о л а, или морского кота, мигри- рующего по весне из Черного моря в Азов. Особенно под- дают «ужастей» авторы, балующиеся подводной охотой, красочно рекламируются чуть ли не кровавые схватки с котом, когда он, загарпуненный стрелой и влекомый на поверхность, якобы хлещет и хлещет своим ядовитым хвостом налево и направо, стремясь поразить охотника... У рыболовов-любителей со стажем подобные страсти ни- чего, кроме снисходительной ухмылки, вызвать не могут, по новичка достаточно напугивают. Спрашивается, если он такой ужасный-преужасный, какого дьявола нырять в ком- плекте № 1 на дно, чтобы убить его? Тут нужна ясность. Скатов люди ие едят, их мясо используют как биологи- ческие подкормки — на свинофермах, в форелевых хозяй- ствах. Неинтересен скат и как объект подводной охоты: огром- ная и плоская, зачастую неподвижная мишень, проткнуть 22
которую можно без особого труда. Как и всякий скат, хвосто- кол от природы флегматик, к тому же флегматик теплолю- бивый, неженка прогретых отмелей. Да, он вооружен костя- ной иголкой, которая содержит яд. Но игла черноморского хвостокола расположена как-то неловко, не удобно для аг- рессивных целей — в верхней трети голенького его хвоста Будучи оторванным от дна гарпуном, скат становится вовсе беспомощным, нет у него опоры, чтобы изловчиться да нанести ответный удар, поэтому и выволакивают его из воды без хлопот. На него надо хорошенько наступить (лучше, конечно, не надо!), чтобы, защищаясь, решился оп взмахнуть хвостом и трусливо спланировать па десяток метров в сторону п улечь- ся опять, припорошив спппу плом пли песком. Но ведь по дну бродят не топая сверху вниз, а невольно подволаки- вая поги, и хвостокол всегда успевает разойтись с челове- ком по-мирному. Своего первого кота мне довелось поймать еще в детстве, причем поймать обыкновенным, предназначенным для лов- ли бабочек сачком. Скорее, кот утратил ориентировку, и я подставил ему сачок. Был он совершенно здоров, как опре- 23
делила авторитетная «комиссия» из курортников, вел сеоя очень мирно. Мы его спокойно отпустили на волю. Впоследствии приходилось поднимать ненароком с глу- бин и па мелководье нс один десяток котов, и всякий раз то были досадные накладки, сопутствующие лову рыбы, за которой ты вышел в море. Тяжело высвобождать крючок, без «хирургического вмешательства», как правило, тут не обходится — загЛот у скатов жадный; тяжело на душе ста- новится, когда выбрасываешь за борт, располосовав, даже такую бессмысленную для рыбацкого дела рыбу, ставшую трупом. Лишь несколько раз по просьбе друзей вырезал я •у хвостокола печень да еще раздаривал иголки па зубо- чистки. Конечно, образина морского кота достаточно гнус- на, камбала рядом с ним смотрится красоткой, да разве ж его в том вина? Противнее хвостокола выглядит на пашем море, пожалуй, лишь другой с к а т-л и с и ц а, по средней ли- пни которого брошены цепочки шипов, по хвосту «посея- ны» костяпые ноготки, а окончание хвоста увенчано плав-
пйчйамп. Им у лпсицы пй иглы, ни йДа, нО, paeCMofpeb эту рыбину в подробностях, содрогнешься невольно и по- думаешь: хоть бы не приснилась, будь она неладна! Нельзя не заметить здесь, что скаты и по сей день, сколько бы беспощадно и бессмысленно пи били их гар- пунами подводные охотники, проявляют к человеку добро- желательное любопытство. Иной раз кот или лисица, вспорхнувшие из-под ног, не залегают снова на грунт, а уходят в толщу воды и зависают над твоей головой. Станешь вытягивать руку вверх в наивной надежде по- щекотать у ската брюшную сторону, начнешь приподни- маться, тянуться па цыпочках — тут же подвинется оп к поверхности воды ровно па столько сантиметров, на сколь- ко не достанет до пего твоя ладонь. Дистанция соблюдает- ся строго! И при этом — никакой агрессивности. Но мы несколько отвлеклись, пора возвращаться нам к врагу, упомянутому уже в рассказе о лове барабули. К врагу самому свирепому, самому непокладистому во взаимо- отношениях с человеком, к самому па Черноморье ядовито- му. Одним словом, к самому-самому, хоть с какой стороны на него ни глянь. К дракончику пора нам возвращать- ся, и разговор вести о нем всерьез. В конце мая всякий год не ленюсь я освежить в памя- ти своих ребятишек, изготовившихся к лову барабули, «образ» дракончика, хоть известен он нам давно и наизусть. Повторение в данном случае не мешает, ибо после зимней 25
о!вы4ки рука, потянувшаяся снять рыбу с крючка, стано- вится, если можно так сказать, неосторожной, ее импуль- сивное движение подчас опережает мысль и взгляд. И когда мы, склонив головы над картинками, повторяем прой- денное, мы просто затормаживаем хватательные способно- сти ладони. Читатель может задаться вопросом: — К чему эти хлопоты заранее? Ну, пришел на рыбал- ку, напомнил ребятишкам, что впромеж барабулп, бывает, засечется дракончик — да и уди себе... Скорее, не о детях, выросших в приморских городах, этот разговор, они куда сноровистее и глазастее взрослого, по приезжего люда. Заставляет писать эти строки, призы- вающие к повышенной осторожности в обращении с ядо- витой рыбкой, практика. Сколь раз бывало: если рядом стал на причале или сел с тобой в лодку приезжий, не преминешь поведать ему о дракончике все, что сам зна- ешь; характерные приметы, понятное дело, выпишешь в ярких красках, однако нет-нет да услышишь: — Ай, укололся!.. И теперь уже не рыбалка у пострадавшего па уме — как бы до медпункта добежать! Заставляют искать скорей- шего врачебного вмешательства жгучая боль в месте укола, на глазах увеличивающаяся опухоль, сильное сердцебие- ние, лихорадочное состояние и прочие симптомы, схожие с теми, что вызывает укус змеи. Рекомендуется вводить в ранку пятипроцентный раствор марганцовокислого ка- лия, чтобы разрушить яд, снять начало воспалительного процесса. В арсенале медиков есть и другие средства, но обращаться за помощью следует быстрее. Тело дракончика серенькое, с косыми, будто грифелем нанесенными штрихами; глаза — вверху, как у близких ро- дичей — звездочетов; разрез губ — обидчивой скобкой вниз, нижняя челюсть выдвинута вперед (присмотришься — ком- мунальный склочник и только!); очень длинные второй спинной и анальный плавники, нередко имеющие окаем 26
фиолетового оттенка. Первый нее спинной плавник коро- ток, но агрессивно растопырен п напоминает перепончатый веер или трезубец — в первых трех иголках из пяти и со- держится по обыкновению яд. Еще два шила держит дра- кончик про запас в крышках жаберных щелей и, будучи пойманным, всячески эти крышки топорщит в стороны, все норовит кольнуть протянутую руку спиной или головом, постоянно вскидываясь и меняя положение тела. Живуч. Станешь приподнимать за хвост — тут же выгнется по- змеиному, задирая голову кверху, топорща все свои ядо- витые колючки до единой и выказывая при этом розовость жабер и чернь спинного куцего плавника. Проходпт нема- ло времени, прежде чем рыба уснет, захлопнутся жабры и опадет, сложится черный веер, и тогда, по-прежнему с ос- торожностью, можно освобождать ее от крючка. Не сле- дует только суетиться и приходить в ярость возле пойман- ной рыбы: трофей-то совсем не плох при аккуратном с ним обращении! Из дракона может получиться неплохая уха, мясо у не- го белое, вкусное. Перед приготовлением голову на всякий случай отбра- сываем, а черный веер, расправив, срезаем. — А акулы? — спросит меня дотошный читатель_____Су- ществуют же в Черном море акулы?.. Существуют. И больше всего па свете опасаются встре- чи с человеком, питаются рыбной мелочью, не пренебрега- ют моллюсками и ракообразными. Миролюбивый характер черноморской акулы (катрана) известен давно. Некоторые виды ее океанских сородичей тоже отнюдь пе людоеды! Челюсти катрана оснащены топкими, как иголки, загнутыми вовнутрь зубками, но он их не пускает в ход, когда оказывается в руках человека, будучи пойманным па крючок на больших глубинах. Единственно, чего следует рыболову опасаться, так это двух длинных шипов, примы- кающих к двум спинным укороченным плавникам. Одним Словом, рыбину, достигшую полутора метров, надо снимать 27
с крючка осторожно, хватать ее за спину осмотрительно, иначе, не ровен час, недолго проткнуть п ладонь. К рыбам, представляющим опасность, я бы причислил и крупного луфаря. Правда, причисление это можно сделать с определенной натяжкой. Дело было в мелководной лагуне блпз села Оленевкп Чер- номорского района. В конце сентября здесь у берега по- явился косяк крупного луфаря, каждая особь в три-четыре килограмма весом. По заливчику бродили отдыхающие, взрослые и ребя- тишки, и вдруг всех их точно ветром вынесло на берег; у многих кровоточили лодыжки, посеченные луфарипыми зубами. Создалась, видимо, экстремальная ситуация, когда луфарь не примирился с присутствием человека. Луфарь и в малом, скажем, двухсотграммовом весе до- статочно агрессивен; снимаешь с крючка — береги палец, того и гляди вцепится, а хватка у него мертвая. Мелкого луфаря ловят на самодур (цапарь), а крупного на утяжеленную металлическую блесну, оснащенную трой- ником и выполненную в форме рыбки длиною сантимет- ров 15; блесну ведут на прочной стометровой леске, опу- щенной за корму шлюпки или катера, идущих па малых оборотах. Но это — морская охота наивысшего класса. Вот придет сгон... В июне прибрежные воды нагреваются, как правило, стремительно, и вот уже отмечен денек, когда температура моря после полудня достигла 23 градусов. Купальщикам — раздолье, рыболовам — беда. Беда не просто оттого, что стало слишком шумно на воде от ныряльщиков и пловцов. Не в этом дело. Высокие температуры делают рыбу вялой, у нее практически пре- кращается жор. И если сомлевшая в теплой воде барабуля отворачивается от червяка, надо сматывать удочки. Тем 28
более, что самым бессовестным образом очищают крючки крабики-песчаники да раки-отшельники: чем теплее, тем они активнее. Тех и других, кстати говоря, последнее вре- мя местами прибавилось: пырни па дно, положи, не глядя, ладони на песок — ив каждой горсти вынесешь на берег и отшельников, и крабиков. Что-то нарушилось в био- логическом равновесии придонных обитателей нашего мо- ря. Отчасти объяснение этому наука находит. Исследовате- ли говорят о заметном улучшении «жилищных условий» диогена и клибанария — наших р а к о в-о тшельников. Прежде свое продолговатое мягкое брюшко они прятали в раковины мелких моллюсков, теперь же стали заселять и раковины молодой рапаны, если та вдруг погибнет. Рапана не так уж и давно была обнаружена в Черном море, в сороковых годах. Сегодня об этом знают все: она перебралась в новый для нее водоем из Тихого океана, прилепившись к днищу корабля. Ее постоянные недруги — морские звезды — остались там, в океане. Стремительно размножаясь, рапана первым делом унич- тожила устричные банки у берегов Кавказа и Крыма, на- несла урон колониям мидии и в то же время, как упомя- нуто выше, разбросала по дну тысячи и тысячи даровых домиков для отшельников. Практически лишь человек пы- тался сократить ее число, она стала трофеем подводной охоты, пошла на изготовление сувенирно-подарочных из- делий. Да куда там!.. Наконец, рапана сама себя остепе- нила: когда кормовая база была разорена и объедена, не- зачем стало и утверждать себя на черноморском дне с по- мощью невероятной плодовитости. Предчувствие голода? Как хотите, но по наблюдениям специалистов Института биологии южных морей Академии наук УССР количество этого моллюска возвращается к экологической норме. Если от обжоры-отшельника еще можно уберечь нажив- ку, перейдя с донки на поплавочную удочку, то от песча- ников (они же плавунцы) спасения нет, ибо их задние 29
лапки оснащены весельцами: гребок-другой — и крабик уже сам становится придонной рыбкой. Ну что ж: и вода горяча, и наживку жаль транжирить попусту. Значит, в самом деле сматывать удочки? Сегодня — да. Но не станем зачехлять барабульи снасти до следующего сезона. Понаблюдаем внимательно за погодой. Совсем неожи- данно ворвется к вечеру в июньскую разморенную теплынь освежающий ветер. На акваторию юго-восточного Крыма, где обитает барабуля, он сваливается с гор, задует вдруг с Бабугана, с проходов по бокам Чатырдага, с Ка- раби. Загрохает пролетно дверьми, закрутит в спираль шторы на северных фасадах домов, а случается, выдавит и стекло... И покатится верхний прогретый слой моря подальше от берега, а у самой кромки пляжей, на малой глубине, вода и вовсе сменится. Ветер-санитар! Наутро встанет над пля- жами такой же каленый воздух, что и вчера, так же, как и вчера, придут на пляжи курортники, но в воду, пожа- луй, никто ступить не осмелится: градусов на семь съеха- ла вниз ее температура за одну всего-то ночь. Хорошо по- работал сгонный ветер! Еще к ночи приметит рыболов начало сгона и утра ждать не будет, встретит восход солнца на берегу: барабу- ля примется теребить наживку еще затемно. Благодать рыболову в эти минуты! Точно по волшеб- ству вернула погода рыбе уверенный клев, а крабы и от- шельники в охолодавшей воде, напротив, присмирели. Тут уж и дойку можно с толком пустить в ход: бросай, куда хочешь, море без оробевших купальщиков по-зимнему пус- тынно, оно все твое, лишь шлюпка матроса-спасателя, ос- тавшегося вдруг без работы, покачивается неподалеку. Я уже упоминал о бесподобных вкусовых качествах этой рыбки. Раньше человека разобрались в этом, очевид- но, придонные хищники. Однажды крепкий рассветный клев барабули завершился для меня поимкой черного, крк 41 >
ДегоТь, морского кота; после этого уже пи одной поклевка не было, очевидно, кот упорно преследовал косячок, шел в нем «замыкающим», не поленившись покипуть десерта ради родимой глубины. Замечу к месту, что поимка с берега на закидушку ската, в особенности лисицы, не такая уж и редкость, а в дни поздней осени и вовсе без того не обходится. Там, где относительно глубоко, конечно. Другой случай. Товарищ подсек барабульку, ведет к причалу, потом — внезапный удар по леске, и лишь поло- винку рыбы извлекает он из воды, другая отсечена, точно ножницами. Чья работа? Скорей всего, луфаря, его желез- ный мгновенный перекус нельзя не признать. Помимо сгонных северных ветров, активизирует клев барабули резкий юго-западный ветер, названный рыбаками низовкой. После полудня он достигает апогея, с гребней острых волн, летящих почти параллельно берегу, срывается пена, впечатление такое, что вот-вот разыграется настоящий шторм. Трудно устоять на ногах, трудно распустить заки- душку; удилище брать вообще не надо — засвистит, точно корабельная мачта, станет вырываться из рук. Чтобы лес- ка не путалась, не улетала, наплескивают на низкий при- чал или буну воду, к воде, как известно, жилка липнет. И в короткую паузу, когда на несколько секунд ослабевает напор ветра, делают заброс. Конечно, вздуваемая леска опишет при этом дугу, и слабину надо выбрать тотчас, как только грузило ляжет на дно. На такой случай долж- но оно быть потяжелее и отнюдь не округлой формы, что- бы не катало его по песку. Если надежно заякоримся, пусть тогда высвистывает па леске-струне свою песню ни- зовка, главное дело сделано! Сложно управляться с закидушкой в такую погоду, да ведь далеко не все на море просто п легко. Согреемся на- деждой па возможную встречу с горбылем — рыбой сильной и красивой. Различают горбыля светлого и темпо- 31
го; у последнего с фиолетовым отливом спина, бока золо- тисты, хвостовой плавник окаймлен черным. В свежую по- году, в беспокойную свистопляску волн, которую учиняет низовка, у горбыля открывается жор, он подтягивается ближе к берегу. Впрочем, вот редкостный факт совершен- но иного порядка: горбыль около двух килограммов весом был вытащен поздней тихой осенью в районе городского алуштинского пляжа — клюнул на лиманного червя во вре- мя хода кефали. Редкостная удача в период охолодания воды! Тому, что рыбина была благополучно выведена на берег леской с концовкой сечением 0,2 миллиметра, спо- собствовало снижение ее физиологической активности в канун предзимья, горбыль сопротивлялся слабо. Часам к пяти вечера низовка сама собой убьется, как говорят местные рыбаки, и на поверхности моря довольно быстро разгладятся все морщинки. Не верится, что совсем недавно ты был исхлестан воздушным потоком и подумы- вал покинуть окруженную бушующим морем буну. Низов- ка шутит, конфузит новичка, а вообще-то этот хлесткий ветер добрый, рыбный. Еще одно немаловажное наблюдение: пожалуй, ни од- на рыба Черного моря не клюет так массово и активно в дождь, как барабуля. И если уж бросил удочки, не беги в укрытие — мокни, но проверяй донки! А станешь пережи- дать ливень где-нибудь в сторонке под крышей, вытащишь потом основательно потрепанную безглазую рыбу: с бес- помощной, сидящей на крючке барабулькой живо распра- вились крабы и ракообразные. Как же: лакомство!.. Вернемся, однако, к зорьке, на которую мы пришли после сгонного ветра. Жаль, что непродолжительны эти ча- сы рыбацкого счастья. Уже в восьмом часу клев прекра- щается; солнце спешит нагреть воздух и море. Доволен курортник: вода опять в норме! Но пусть не унывает и рыболов, памятуя о том, что июньские сгоны приходят не реже июньских гроз.
Была жара, жара плыла... Вскоре лето берет свое. Над морем нависает устойчивая жара, и температура воды сравнивается с температурой воздуха. «Парное молоко!» — говорят о такой воде. К берегу не подступиться, пора курортная в разгаре. Значит, уходим в море. На глубинах от 50 до 100 метров, у берегов Кавказа и Крыма в эту пору в ходу в общем-то две снасти: самодур да закидушка из лесы-миллпметровки с крупными прочными крючками. На первую можно взять ставриду и пикшу, иной раз и сельдь зацепится, па вторую — камбалу. Насадкой при ловле камбалы (калкана) служит та же пикша или хамса. Любопытно, что камбала может ух- ватить и пустой крючок самодура, если концовка (ставка) касалась дна. Как в таком случае быть? На ставку идет леска со средним сечением 0,2 миллиметра, толща воды, отделяющая рыбака от рыбы, составляет несколько десят- ков метров, да и сама камбала весит подчас не один кило- грамм... Ситуация необычная. Казалось бы, прощай ставка, если рыбина упрется или хотя бы махнет плавниками с целью отойти в сторону. Ап нет! Едва ощутив боль от укола крючком, камбала начинает послушно подниматься вверх. В такой ситуации спешка не нужна. Плавно начи- наем накручивать катушку. 33
П вот рыбина уже на поверхности. Лежит спокойно, будто соображает, что к чему. Так продолжается несколько секунд. Затем следует легкий взмах плавниками — и стрелой в толщу воды, откуда п прыть взялась! Для этих-то секунд и следует брать с собой в лодку небольшой багор, без такого нехитрого орудия трудно справиться с камбалой. Куда проще и надежнее работать с закидушкой-миллиметровкой. Обитает камбала повсеместно, хотя и отдает предпочте- ние северо-западной части моря, району от Керченского пролива до Новороссийска, Крымскому побережью. Ловится летом на самодур удивительная рыба Черного моря — тригла (морской петух). Раскраска ее ог- ромных грудных плавников поразительна, здесь найдешь едва ли не все цвета радуги. На привезенную с моря триг- лу всегда собирается поглазеть любопытствующая публика. Тригла — не только самая красивая рыба нашего моря, но и самая шумливая. Вытащенная в лодку, она долго еще поскрипывает и покрякивает — эти звуки хорошо извест- 34
ны акустикам. «Произносятся» они костными пластинами, укрывающими словно панцирем голову рыбы. Красотой расцветки сравниться с триглой отчасти мо- жет лишь рулена — самая крупная зеленушка из всей этой многочисленной семьи, в изобилии пасущейся практически на каждом квадратном метре богатых водо- рослями прибрежных вод с каменистым дном; песчаных пространств зеленушки избегают. Пх называют еще губа- нами или зеленухамп, а в некоторых местностях лапинами, скребетухами. Действительно, губы у них крупные, выпя- ченные. За ними спрятаны довольно крепкие зубки, спо-
собпые разгрызть и раковину. Однажды в Ллупке довелось наблюдать мне такой способ ловли. Местные рыболовы на- живляли на крючки донок черненьких, в квадратный сан- тиметр величиной, крабиков и, не обдирая панциря, дела- ли забросы поближе к камням. Стало любопытно: что на такую неудобоваримую насадку клюнет? Клевала и не- плохо одна лишь рулена, крупная, в лапоть величиной, с толстой мясистой спинкой. Вот тебе и губан-губошлеп! Запомним, что в уху только рулена и годится. Все ос- тальные разновидности зеленушек безвкусны и костлявы, даже коты пренебрегают ими. Поэтому ловля их — занятие бессмысленное и даже вредное. Но, к сожалению, приез- жая публика этого не понимает. Между тем, пойманную зеленушку лучше всего осто- рожно освободить от крючка и выпустить, она тотчас пырнет в водоросли, она нужна морю. Заодно уж добавлю, что не следует отлавливать, засушивать и отвозить домой в виде сувенира морских коньков и иглу, пу- тающихся в длинных листочках травы-зостеры в наиболее прогретых местах. Поймать их совсем просто, стоит лишь подставить ладонь. По, позабавив детей, которые к конь- кам и иглам проявляют вполне понятное повышенное лю- бопытство, отпустите пленников в воду: куда интереснее наблюдать за этими никудышными пловцами в естествен- ных условиях. Не забудем к тому же, что счет отложен- ным этими рыбками икринкам ведется буквально па де- сятки, в то время как, скажем, у камбалы и барабули — на миллионы. Разница в таком простом счете сама при- зывает нас к обходительной доброте в обращении с этими своеобразными забавными существами, радующими глаз и ребенка, и взрослого. Однажды я выудил морского конька па закидушку. Каким образом? Самым необычным в нашей практике: хвостовой частью конек плотно окрутил цевье крючка — будто петлю накинул и затянул. Видно, там, на дне, крю- чок показался ему надежной опорой, уцепившись за кото- 36
рую, можно противостоять течению, малость передох- нуть... Поскольку разжи- мать свою петельку конек нп за что не желал, при- шлось крючок высвобож- дать с осторожностью, что- бы не поранить незадачли- вого морехода. С берега в разгар лета можно поймать не только рулену. К вечеру, когда схлынет с пляжей загорающий люд, изготавливается к ночной охоте морской ерш (скорпена). А мы поохо- тимся за ним. Этого лежебоку и домо- седа побуждает к активно- му образу жизни прибли- жение сумерек. На насадку годятся кусочки любой свежей рыбы. Основная леска должна быть проч- ной, поводки тонкими, это — на случай зацепа; за- бросы придется делать сре- ди скоплений камней. Хо- рошо, если попадешь па песчаную прогалинку, ча- ще же всего зацепы при лове ерша неизбежны. Так что лучше уж распростить- ся с поводком лпбо с крюч- ком, чем со всей жилкой. 37
По той же причине не вяжут и свинцовый груз, обходятся любым продолговатым камушком, который удобно приспо- собить вместо грузила: оборвешь — не жалко. Скорпена бесхитростна в своей охоте, идет напролом, хватает насадку жадно. Если поклевок долго нет, следует слегка поддернуть снасть: движущаяся мишень для нее особенно заманчива. Как у всякого ночного хищника, от- лично развиты у скорпены органы боковой линии, так на- зываемая сейсмосенсорная система, весьма отзывчивая па вибрацию воды. Если рыба подсечена, вести ее к берегу надо с возмож- ной быстротой: сколько преград еще на пути, и очень обидно зацепиться за камень или водоросль именно те- перь. Тут п сослужит нам добрую службу камушек-грузи- ло, он ведь куда легче свинца, сам идет кверху при ско- рой потяжке. Ночного этого разбойника тоже, как дракончика и хво- стокола, относят к рыбам, опасным для человека. Есть у него ядок во второй колючке спинного плавника, есть и в колючках жаберных крышек. За лето исколешься об ерша десяток раз: в сумерках, а увлечешься, так и ночью, со- всем непросто высвободить из его огромной пасти крю- 38
чок. Болезненно, неприятно, но Терпимо. Ёрш пригоден только в уху, но в пей он незаменим, навар из его огром- ной бугристой головы, что навар сахарной косточки в бор- ще. Вместе с ершом, если насадка легла на песок, можно выудить и другого сумеречного бродягу — ошибня. В некоторых местностях Причерноморья его называют галёй, галёя. У ошибня угреобразное тело, спинной, хвостовой и анальный плавники слились воедино, нередко обрамлены темной каемочкой. Он однотонной расцветки, в отличие от ерша, который носит пестрый, удобный в засаде, наряд да к тому же раз в месяц и «переодевается» — линяет. Редко, но берет ближе к вечеру каменный окунь, совершенно не схожий с упоминавшейся выше смаридой. Коричневое продолговатое тело, широкий хвост, нередко ярко, по-петушиному, раскрашенные плавники — его основ- ные приметы. Повсеместно, в том числе и на песчаных мелководьях, возможен из-под причального фонаря лов ставриды, но еще не на самодур, а поплавочной удочкой. Насадкой слу- жит мясо креветок, свежей рыбы. Правда, такие ночные наскоки отмечаются у ставриды лишь в особо урожайные на нее годы, это не правило, а скорее исключение из него. 39
За кефалью На излете лета приходит к нам, неуспокоенным, новый праздник, похожий на цветной сон: начинает пробовать наживку сама кефаль! Сама! В последних числах августа курортников па пляже враз поубавится: школа позовет родителей с детьми по домам, вернется в вузы студенческая молодежь. И пора нам при- ниматься за дело всерьез: начинается осенняя кефалья «кругосветка» вдоль берегов, открылся жор у готовящейся к зимовке рыбы, двинулась опа стайно, тесно. Попробуем различить у кефалевых остроноса, сингиля и лобана. Первые два вида очень схожи удлиненным ры- лом, разве что голова остроноса практически вся забрана чешуей. Лобан плотнее, солиднее и нос у него тупой, ло- паточкой; губаст. Единит всех трех отличная скорость, изящная завершенность форм, серебристая чешуя. Приезжего может удивить приглашение пойти на чу- ларку, на ларичь. В различных местностях Причерноморья так называют молодую кефаль. А уж совсем молоденькую зовут стамбой, или камидкой. Ловить такую малышку не следует; вообще кефаль размерами менее 20 сантиметров брать запрещено. О кефальей осмотрительности мем: рыболовами сказано немало. По осторожности лобана — наиболее крупного представителя семейства — не перестаешь удивляться. 40
Рыба пока держится от берега подале: там прохладнее вода, там меньше беспокойств от вездесущих ныряльщи- ков. Поэтому в ходу в основном удочки-донки: поплавоч- ные, с удилищами, отставлены на время в сторону. На полсотпи метров п дальше летит в море с пляжа ли, с бу- пы донная спасть. На чутком пальце сторожит натянутую лесу рыболов. Сторожит поклевку. Все ему слышно. Вот тропул совсем безбоязненно наживку краб-плаву- пец, вот принялись теребить ее окунек или запоздалая по времени барабуля. И — тащи, рыболов, леску, проверяй наживку, крючок наверняка уже пуст. Сколько их, люби- телей полакомиться лиманным червем, спешит к крючку! Как не подосадуешь: кефатье лакомство — червя — из- далека везут. Крымчане, рассказывал я выше, копают его в солевых озерах Евпатории и Сакского района. Намается на степном ветру рыбачок, в сапогах-забродах нагуляется до упаду, пока разыщет этого драгоценного червя; с предосторожностями сохраняет его затем в домашнем холодильнике, нс забывая смачивать дождевой водой (не дай бог хлорированной, из водопровода капнуть!), а тут па тебе — от объедал отбою нет! Конечно, можно бы на- садить и червя морского, его находят на липни уреза воды практически всюду (в Феодосии, видел я, мальчишки ко- пали в центре города, у самой набережной). Но немного его да и жестковат он, морской. Кстати, запомним, что ли- манного червя сохранять впрок следует в иле, но не в песке, как иной раз опрометчиво поступают новички, ли- манный червь о песок изрезывается и гибнет. По все проходит: и досада по поводу никчемных, не- нужных сейчас поклевок, и сожаление по расходуемой по- пусту насадке. Все проходит, ибо вдруг — это всегда слу- чается вдруг! — словно отхлынувшей волной потянуло лес- ку по пальцу. Мельком взглянул рыболов на волну — отката пет. Стукнуло сердце: лобан! Это его сторожкая мудрость: взять губами червя и тихопько, не заглатывая, потащить в сторону. Тут — не зевать: почувствует лобан тугость лесы,
сопротивление — выплюнет червя и отойдет в сторону- Мгно- венная нужна подсечка! И если уж удалась она, такую пружинную тяжесть ощутишь вмиг на другом конце лесы, что заколотится сердце. Выбираем лесу упруго, настороженно. Дашь слабину — сойдет рыбина, поспешишь — можешь сорвать губу, пустой крючок приведешь к берегу. А самое сложное еще впере- ди, в полосе прибоя, когда в буквальном смысле слова рвет и мечет лобан, рыскает резко, мощно в стороны, чуя мелководье, ошалев от боли в губе. Здесь он, как правило, и сходит. Вытаскивает рыбачек враз облегчавшую концов- ку — сломан крючок или разогнут, либо вообще оторван напрочь поводок... Но если уж удалось взять, победить ло- бана— почет и уважение удачливому коллеге. Чем дальше в осень, тем увереннее кефалий клев. Правда, может подвести нас затяжная теплынь, погода нередко обманывает рыбу. Пора бы давно ей сбиваться в косяки, идти кучно, пастись на мелководье в морской траве-мураве, чтобы к зиме поднакопить жирка, выгулять- ся. Но нет, не жирует: все мнится ей долгий-долгий август, все сбивает ее с толку ленивый юго-восточный ветерок- тягун, что никак не сбросит температуру воды, которая по-летнему держится у отметки плюс 20 градусов. Да п сол- нышко поддает и поддает тепла. С 1 января по 30 мая лов кефали по всему бассейну официально запрещен, чтобы не тревожить залегшие на зимов- ку косяки (в лиманах действие запрета имеет иные сроки, связанные с нерестом,— с 1 апреля по 31 августа). Но есть у нас в запасе еще ноябрь и декабрь — меся- цы, правда, неустойчивые по погоде, по перепадам атмо- сферного давления, на что столь отзывчива любая рыба. Частенько случается, ждут-пождут кефальего клева за- взятые рыболовы, а его нет как нет. Хуже того, в отсутст- вие хозяйки ноябрьских прибрежных вод расшалился ка- расик ясельник. Размером в пятак, а наживку счищает с 42
крючка за несколько секунд. Тук-тук-тук — п гол крючок. — Ну,— досадуют па бунах,— парикмахер взялся за работу, добра теперь не ждп... В обиде и раздражении самые нетерпеливые складыва- ют свои четырех коленные удилища, оснащенные скользя- щими поплавками и катушками, предполагая еще успеть к отходу катера и отыграться в море на ставриде (спиннинг на такой возможный случай всегда с собой). Оставшиеся па берегу немного завидуют им и бранят неклевую погоду: — Вода больно высветлилась, разве кефаль подойдет! — И солнце еле видать... — Хоть бы дельфин сыграл, прижал бы ее к берегу!.. Исключительно ради того, чтобы восстановить справед- ливость, вспомним, что на вчерашней зорьке глухое за- тишье объяснялось тем, что: а) вода была чересчур за- мутнена; б) ярко светило солнце; в) дельфин разогнал всю рыбу. Совсем-совсем непросто взять кефаль, ходи и ходи за ней. выхаживай! Наконец, в ходе обмена мнениями по поводу дурной погоды истосковавшиеся по клеву рыбаки приходят к об- щему выводу: кефаль надо искать! И вскоре буны пусте- ют, друзья по зорьке разбредаются по окрестным камен- ным грядкам, отмелям, причалам, а владельцы авто устрем- ляются за тридевять земель — искать так искать! Впрочем, уехали пли разошлись не все. Еще маячит на носу одной из бун нахохлившаяся фигура, и стынет в прозрачной воде обреченный на неподвижность поплавок. «А не еломит ли она сегодня?» — неожиданно задается вопросом одинокий рыболов и, разминая суставы, неспеш- ным шагом начинает прогуливаться по бетонным масси- вам, всматриваясь в воду. На дне отчетливо видны замше- лые валуны. Камни, песчаные прогалины, водоросли. Зе- ленушки и собачки, путающиеся в морской траве... И вдруг — точно лезвием ножа полоснуло по округлой краю- хе валуна! Еще раз и еще. Серебряные извивы, подобные 4.4
вспышкам отражающих солнце зеркал, возникают иа дол io секунды п исчезают, чтобы тут я;е вспыхнуть в другом месте. Это еломйт кефаль - жирует, говоря проще, в канун зпмовкн. Переворачиваясь кверху брюшком, она точно иг- рает с собственной тенью, нежась в теплом еще слое мел- ководья, сощипывая с камней молодые зеленые водоросли. Вот п выходит, что пока рыболовы ищут, сбиваясь с ног, рыбу, она сама поджидает их. Во всяком случае, долго- терпение нашего рыбачка, не побежавшего вслед за при- ятелями, вознаграждено. Быстренько передвинув поплавок па малую глубину,— не зацепить бы впопыхах крючком за камень! — он делает первый мягкий, без всплеска, заброс туда, где вскипает у дна «серебро», и поплавок тотчас же сам собою вздрагивает и танцует на воде. Началось!.. Счастлив человек, добывший в дни отпуска кефаль соб- ственными руками. Мне известны имена десятков, по крайней мере, людей, живущих от Черного моря вдали, но неизменно прпгадывающпх отпускные свои деньки к осе- ни, к кефальей жировке. Намеренно не упоминал я покамест о других, помимо лиманного и морского червя, видах насадок, рассказывая о лове кефали. Между тем, есть и другие. В акватории Ялтинского пассажирского порта приходи- лось, к примеру, наблюдать, как пе без успеха употребля- лось в дело мясо мороженого хека, купленного в гастро- номе напротив. Что тут скажешь? Повод ли это к исполь- зованию подобной насадки и на другой воде? Нет. Дело в том, что кефаль, как и всякая проходная рыба, задержав- шаяся по случаю — шторм, дельфины — в припортовых во- дах, становится всеядной, питаясь из-под канализационных стоков ошвартовавшихся судов. Становится она рыбой баловапой, беспечной — сколько дармовой пищи выдают хотя бы сливные отверстия камбузов! В этом «обжорном ряду» сходит по первому сорту и насадка из хека. Разу- 44
чнвшаяся добывать прокорм самостоятельно, рыба, случа- ется, п не высовывает больше носа из гавани, залегает зимовать, и это один из примеров того, как человек может подпортить фауну, делая это даже совсем не умышленно. Однажды в Алуште познакомился я с рыболовом, дей- ствия которого в дни кефальего хода были абсолютно не похожими на тс, что были дотоле мне известны. Человек сидел, свесив ноги, на кромке причала, держал в руке об- рубок удилища, оснащенный на конце кивком (петлей) из лески миллиметрового сечения. Был он, как и всякий «кпвошппк», молчалив, ибо не сводил глаз с капроновой петельки: когда тут разговаривать! Обок лежала булочка белого теста. «Неужто па хлеб?» Стало интересно. Минут через двадцать была выдернута на причал довольно со- лидная кефаль. Потом еще одна и еще... У этого замер- шего, точно сфинкс, рыболова дело явно ладилось. Разго- ворились потом. Первый вопрос, конечно, традиционный: — Где вы этому способу обучились? Он ответил коротко: — В Сухуми... Оставалось приглядеться к форме насадки. Выяснилось же вот что. Кусочек булки не сминался в тестяной комо- чек, как делается это, скажем, при ловле карпа, а. раздав- ливался лишь единожды большим и указательным паль- цем вкруг нижней части крючка, маскируя при этом и жало. Получалась снежинка из хлеба с легко отваливаю- щимися в воде крошками. Этот развал насадки, ее диф- фузия и поддразнивают рыбу, которая в конце концов не выдерживает и хватает то, что осталось на крючке, а ста- ло быть, и сам крючок. Любопытно. Но утомительно неве- роятно! Утомляются глаза, руки рыболова. При первом же подсечке насадка разваливается, коснулась ее рыба хво- стом или боком — тоже. И начинай сначала. Сколько терпения, сосредоточенности и полной отре- шенности от окружающего мира должно при этом про- явить! Не уверен, интересна ли такая рыбалка, когда све- 45
Денные на Кпвке глаза сами собой начинают косить, когда невозможно и словом перекинуться с соседом и сам ты весь часами в т-аком напряжении, точно сделался подпри- чальной сваей и удерживаешь па загорбке центнер бетона. Во всяком случае последователей этого способа не на- шлось; а автора завезенной новинки прозвали за глаза нахлебником, не вкладывая, правда, в суть этого слова обидной окраски. Не прижилось — и все тут. Наконец, не могу не сказать о том, что кефаль любит и прямо-таки обожает... мотыля. Как и всякое открытие в пашей практике, и ато при- шло совершенно случайно. Не было лиманного червя. Не было совсем, а клянчить не хотелось. По наитию какому-то, что ли, взял я кусок марли да и пошел намывать в речке мотыля. Осенью гор- ные речонки ведут себя странно. То взбодрятся бурным потоком и вынесут в море песчаную косу; то, напротив, в антракте между дождями начинают загнивать, ибо в море им уже не вырваться, сами себе песчаный барьер дву- мя днями раньше и поставили. Как и положено, на бере- гах возле тихой подгнивающей воды да еще при нашем тепле мотыль заводится быстренько. Намыл, наживил. И кефальи поклевки последовали тотчас. А ведь все верно, раньше бы только додуматься! Ке- фаль и в сильно обсоленные воды Сиваша заходит и, на- против, на пресную воду речек идет, в этом смысле не- требовательность ее поразительна. Коль у устьев речек скапливается она, то знает, следовательно, и корм, оттуда сбегающий в море. Знакома, естественно, п с мотылем. Вот ведь как все просто, казалось бы. Тем не менее на мотыля по всему Причерноморью кефаль почти не ловят. Почему? Не знаю. Думаю, довлеет рутина десятилетия- ми складывающегося стереотипа: лучше лиманного червя насадки нет и быть не может. Ошибка. На собственном многолетнем опыте могу засвидетельствовать: предпочте- ния червю перед мотылем кефаль не отдает (там, где бе-
рсга пронизывают речки, конечно); более того, при ловле па мотыля засекается опа вернее, ибо насадка сама по се- бе подбористая, малая, тут ничего липшего с крючка не приспустишь. Понятным должно быть и другое: для заки- душки мотыль не годится: шлепнешь ею о воду — что от той малиновой ниточки останется? Насадка только для по- плавочной удочки. Будучи наслышанными о величайшей осторожности ке- фали, о ее рыбьс-королевской воспитанности в достаточно осветленной воде Черного моря, любители из приезжих мучаются прежде всего вопросом, какого размера вязать крючок? Как ни странно, но ответ из наблюдений практи- ки получается такой: крючок — по насадке. На крымском Южнобережье, например, в ходу крючки номеров четвертого, пятого, реже шестого. Дело в том, что невелик в размерах и накапываемый лиманный червь. В то же время надолго запомнилась мне неожиданная встре- ча с рыболовами-евпаторийцамп на пляже села Морского (западнее Судака), которые совершенно пренебрежительно относились к ширине крючка, навязав на донки и десятые номера. Евпаторпйцы, как оказалось, шли за кефалью вторую неделю кряду. Именно — шли, вслед за подвижкой кося- ков. Прошагали песок Каламптского залива, миновали Ни- колаевку и Песчаное, добрались до Качи. Л потом перемет- нулись на берег юго-восточный. И не прогадали! Сначала я изумился размерам крючков, прихваченных ими в эту погоню за рыбой, затем, присмотревшись, сооб- разил, что почем. Червем-то евпаторпйцы запаслись в па- лец длиной, в карандаш толщиной! Червь крючку вполне соответствовал. — Где копали?! — попытался я дознаться, да вразуми- тельного ответа так и пе получил. Секрет, ясное дело. Заканчивая разговор о кефали, конечно, необходимо предупредительно сказать о том, что эта рыба, как ника- кая другая, предрасположена к мазутным пятнам па воде,
нисколько ими не гнушается, дружна с ними. В общем-то, Черное море — море чистое, со Средиземным не сравнишь; с каждым годом прибавляется на нем специализирован- ных судов-санитаров, подбирающих с поверхности мазут- ную плепку в зоне крупных портов, па открытой воде. Но тем не менее, еще встречаются загрязненные участки, и кефаль их отнюдь пе избегает. В результате ее мясо под- час приобретает запах пефти, главным образом оттого, что она питается микрообростом и детритом, которые покры- вают подводные предметы и содержат продукты распада нефти, а то и мельчайшие ее комочки. Одним словом, пойманную кефаль лучше завялить, ли- бо зажарить, а к котелку с ухой с пей не подходить. Как бывает обидно, когда одна-единствепная рыбина из мно- жества перепортит привкусом нефти весь котелок! Такое с кефалью нередко случается — именно с ней, с королевой нашего бассейна. Осенние радости Подлинное пиршество приходит к рыболову в осенние месяцы. В море отлично берет на самодур (цапарь) ставрида, нагулявшая жирок, сделавшаяся округлой, тяжелой. Кста- тп, многие пассажирские порты Причерноморья отряжают для любителей специальные рейсы теплоходов с выходом в открытое море на 3—4 часа, и этим, конечно же, надо в отпуске воспользоваться. Помимо ставриды, изготовившей- ся к залеганию на зпмовку в глубоководные ямы, хватают крючок скумбрия, пикша, дракоп, луфарь, сельдь, а изред- ка цаппст и катран — единственная акула нашего бассей- на. Катран ухватится — вот уж суматоха пойдет по всему борту! Неуемный в своей шустрости катрап постарается перепутать буквально все лески, свесившиеся с борта, а то и оборвать их своей жесткой акульей спиной- Потеха и 48
Горе. Горя больше. Катрана в пищу приготовить непросто из-за жесткой его шкуры, это делается обычно в промыш- ленных условиях, но знатоки умеют аппетитно его зажа- рить и особенно ценят печень этой рыбы. К вялке мясо не- пригодно. В общем-то самодур (цапарь) спасть известная. Только каждый вяжет концовку на свой вкус. Иные предпочитают поводочек из лески пожестче и чуть потолще той, что на концовке: оп как бы отстраняет крючок в сторону, и ве- роятность откуса рыбой всей концовки или части ее уменьшается. Множество мнений, в какие цвета «принаря- дить» крючок — с помощью перышек, ниток, изоляции с тонких проводков... Опыт доказывает: при лове на глуби- нах около 70 метров украшательством заниматься вообще не следует, там вечная ночь, и хищные ставрида и лу- фарь реагируют просто на колебание воды, хватая голый крючок. Больше прочих цветов на глубине заметен зеленый, потому увлечение мишурой красных оттенков следует от- нести к заблуждению, порожденному незнанием. Какой тип катушки приемлем? Если косяк гуляет, под- пирая мелочь снизу, почти поверху, в 15—20 метрах от поверхности, сподручна безынерционная с забросами в сто- роны от шлюпки и с последующим практически горизон- тальным цапарением. При вертикальном лове уместна ка- тушка обычная, ее большой диаметр обеспечит быстрый возврат снасти из глубин. При лове некрупного луфаря концовку иной раз делают специально из тончайшей, в волосок, сталистой проволо- ки — уж слишком часты обкусы ставочки. Нередко луфарь умудряется откусить поводочек вместе с крючком уже непосредственно в шлюпке, когда неволь- но дашь леске слабину. Тут надо быть внимательным и не- медля крючок из рыбьей головы извлечь, а то ведь нена- роком можно попотчевать своих домашних ушицей... с до- бавлением крючков. Выше упоминалось о том, что можно поднять на ца- ZQ
парь и камбалу. Иной раз это делают умышленно, и вот почему. Когда ловят камбалу на миллиметровую лесу, на крупный крючок (снасть, конечно, верная), то насадка уже мертва. Только что вытащенная из глубин пикша — излюб- ленная камбальная закуска — погибает на борту почти мгновенно, и даже бессмысленно осторожничать, продевая, скажем, крючок через жаберную щель, чтобы излишне не травмировать насадку. К неподвижной приманке камбала совершенно равнодушна. Но бывает и так: вы почувствовали, что там, на глу- бине, засеклась пикша, но выбирать цапарь, наматывать леску на катушку не стали. Что происходит на дне? Пик- ша пытается освободиться из плена, мечется, мутит воду, становится прекрасной дразнящей мишенью для более крупного хищника. Ощутив камбальный мощный зацеп, вы неспешно на- чинаете работать катушкой. Однако случается момент, когда катушка теряет способность нормально проворачи- ваться, леска глубоко врезается в уже намотанные петли. Тогда следует отбросить удилище и поднимать рыбу, мяг- ко пропуская леску между пальцев — прием, знакомый многим. Случается и так, что уже на самой поверхности камбале удается сойти с малого цапарного крючка, а ба- горчик (ганжу) мы не захватили с собой. Не следует по- лагать в этой ситуации, что все потеряно; тех нескольких секунд, пока рыба никак не сообразится с новым для нее обстоятельством и проявляет нерешительность, вполне до- статочно, чтобы прыгнуть за борт и прижать ее к груди; особо энергично она вырываться не будет, хотя шипами может поранить кожу. Нередко удается догнать, достать камбалу даже в трех-четырехметровом от поверхности слое воды, пока она не взяла разгон, чтобы уйти на глубину, достать и благополучно с нею через борт перевалить. Тут, конечно, напереживаешься, нарадуешься. Если такая интересная для лова на глубинах рыба, как скумбрия, последние годы чрезвычайно редка, попадается 50
в единичных экземплярах, то, как уже говорилось, значи- тельно возросло стадо пикши. При этом размеры отдель- ных особей поражают и видавших виды знатоков. Напри- мер, не столь давно вблизи Медведь-горы была поднята на цапарь пикша длиною 43 сантиметра. Однако усугубляет- ся, по-видимому, для этого вида проблема питания. Не- редко приходится наблюдать, когда из пасти пойманной пикши торчит незаглоченпая до конца полуразложившая- ся особь размерами поменьше: свой пожирает своего. Чаще стала попадаться на цапарь в последнее время черноморская сельдь. В сентябрьский либо октябрьский денек поймать вперемежку с луфарем и ставридой деся- ток селедок нынче вовсе не редкость. Схватив крючок, сельдь па секунду-другую упрется, затем без особых ме- таний «соглашается» идти вверх, на удилище ощущается только характерная тяжесть. У поверхности может увести леску далеко в сторону — без рывков, все с тем же ощу- щением тупой тяжести на удилище, и нужно проявить лишь внимание, чтобы не перепутать снасти соседа. На воздухе буквально цепенеет, изогнувшись в виде запятой. Зато потом, в сумке, устраивает долгую «рыбью пляску». Мотив осеннего щедрого лова уже сам по себе подви- гает автора к тому, чтобы он прикоснулся чуточку к ку- линарной теме. И в этом есть даже некая необходимость. В самом деле: подгребает к причалу после удачливой рыбалки приезжий человек, его шлюпку подхватывают на тельфер и транспортируют в ангар, а он остается на пляж- ной кромке — ошеломленный удачей, прижимающий к се- бе верный спиннинг и кулек с рыбой. Что делать ему с уловом за тридевять земель от дома, куда с ним податься? Поступим так» Если попалось несколько селедочек, пустим их под облегченным гнетом в засол; излишки став- риды и луфаря, продержав в рассоле сутки, а затем про- мыв, завялим на ветерке. Ну, а рыбу в свежем виде вам не откажутся пригото- вить ни повар здравницы, в которой вы остановились, ни 51
хозяйка квартиры, если отдых проходит без путевки. При- готовят и ушицу, и жаренку. Но все-таки фирменным осенним рыбным блюдом следует признать так называе- мую шкару. Делается она просто: на дно котелка или ка- стрюльки выливаем ложку растительного масла, а затем укладываем слоями вычищенную рыбу, репчатый лук, по- мидоры. Лук и помидоры изрезываем плоскими дольками. Не забудем, конечно, добавить лавровый лист, другие пола- гающиеся к рыбе специи. Рыбу следует тушить на мед- ленном огне. Через пятнадцать минут она готова. Весьма привлекательна осенняя рыбалка ловом кам- бал ы-г л о с с ы. Ласково зовут эту рыбу глосиком. Та же камбала по сути, только без шипов на спине: спинка аб- солютно гладкая — буроватых, зеленоватых, серых тонов. Брюшинка всегда белая, иной раз голубоватого оттепка. По Черноморью и Азову клюет всюду, где есть песок. Клюет на свежую либо присоленную хамсу. Каждую хам- синку надо резать дольками и, насаживая дольки на крю- чок, не следует беспокоиться даже о том, открыто жало или нет, глосик опасных для себя ситуаций не различает, он типичный придонный едок-лежебока и абсолютно бес- печен. Крымчане выуживают его с успехом в заливах Феодо- .42
списком, Каркинитском, Каламитском, у берегов Судака, Рыбачьего. Но наиболее уловистые места в северной части Каламитского залива, на тех пятнадцати километрах по- бережья, где смыкаются пляжи Евпатории и Сак. Интересно ли ловить беспечную рыбу? Что тут сказать? Правильно: все хлопоты в том только и заключаются, что шагай и проверяй, перенаживляй за- кидушки, нагибайся и распрямляйся и снова вперед. Я знаком со мпогими-многими рыболовами — совсем мальчишками и совсем пожилыми людьми,— для которых вся прелесть этой рыбалки и заключается именно в по- стоянной ходьбе по песку, в ощущении безразмерного про- стора окрест, когда ты остаешься с морем и степью бук- вально один на один и когда дышится тебе так, как никогда и нигде уже, наверное, дышаться не будет. Абсо- лютный контакт с природой. В общем, есть своеобычное очарованье в этой рыбалке па глухих, охолодевших и опу- стевших пляжах. Иной раз возьмет насадку и небольшая камбала, а изредка и морской язык (косорот). Реже встреча с глосиком на Южнобережье, и всегда она вызывает у публики повышенный интерес. — Глухо! — говорит курортник, взявшийся по собствен- ной инициативе вытаскивать из воды мою закидушку (та- ких доброхотов и зимой на бунах полным-полно).— На- верное, грузило оборвалось, совсем легко идет... Приходится побыстрее перехватить у него из рук лес- ку, пока рыба не сошла с крючка. Откуда знать ему, заез- жему человеку, что эта невесомость в руке — один из об- манных маневров камбалы-глоссы. Схватив наживку и уко- ловшись о крючок, рыба теперь планирует над дном, как бы торопясь нам навстречу, а па самом деле в последней надежде дать леске слабипу и освободиться, сойти. Тут перебирай руками, успевай держать лесу внатяжку! И вот он, глоепк, у наших ног. Шлепает недовольно плоским хвостом по лужице, образовавшейся в выемке бе- тонного массива. Он невелик, губа крючком еле задета, и 53
без особого сожаления я его отпускаю. Все равно сегодня этот улов — единственный, и пора, давно уже пора сматы- вать удочки. Глосик ложится «на крыло» и с достоинст- вом, не спеша, делает разворот па глубину; в стылой ос- ветленной воде его элегантный наддонный пилотаж долго остается в поле зрения... Глосик — представитель хладолюбивой фауны, на не- рест идет зимой. На самый активный период нереста — с 15 февраля по 30 апреля—объявлен запрет лова камбал ы-г л о с с ы; на первые полтора месяца его как раз п приходится наше рыбацкое межсезонье, пока не откроется ход пикши... В эту затишливую нору рыболовы вяжут, обновляют из- рядно потрепанные за сезон свои снасти, заменяют трону- тые ржавчиной крючки, карабинчики, вертлюжки, булавки, скобки, грузильца и прочий металл, распутывают на лесках застарелые спекшиеся узлы (раньше недосуг было ими за- ниматься) — и рассказывают. Межсезонье — время рассказов. Я не имею сейчас в виду байки-побрехопьки, хотя без них в нашем деле тоже нельзя. Я о другом. Из вороха ти- хих зимних рыбацких воспоминаний нет-нет да и всплы- вет на поверхность история, которая зацепит вдруг сокро- венную струну в твоей душе, и, если слушатель ты вни- мательный, будет звучать она и помниться долго. Впрочем, вот одна из таких историй. Рассказывал Ва- лерий Георгиевич (необязательна тут фамилия), стародав- ний мой добрый знакомый. Я записал ее дома так, как за- помнил. Простая история Вечерами Валерка горестно перебирал незатейливые свои деревенские снасти. Были тут разномерные, десяток раз точившиеся крюч- ки, поплавки-пробки, волос, надерганный саморучно из
Конского хвоста и предназначавшийся на поводки, ссучен- ная из суровых ниток и вощеная леска. Еще кое-что пе- рекатывалось и погремливало в картонной коробке — гру- зйльца, отлитые в ложке, дробинки, гайки... Много разно- стей было в заветной картонке. Только к чему теперь это богатство, исправно служившее ему на понятной, как бук- варь речке да па тишайших заводях-старицах? Валерка совал коробку под шкаф, вздыхал, не глядя — привык уже — дотягивался до костылей и выбирался па крыльцо: неподалеку, в конце короткой улицы, шумело море. Его сюда мать привезла, сам бы он ни за какие калачи не поехал, но она с докторами сговорилась, видно, что только климат теплого моря и сможет поставить его на но- ги. Упирался он, да куда там, если все против одного! Валерка моря не понял. Величина воды ошеломила его: в такой безбрежности разве рыбу возьмешь? Однажды он наковырял все-таки червей в сдобренной черноземом клум- бе приморского парка, побродил возле воды, соленой и странно-цветной, потом вернулся и вытряхнул банку над той же клумбой: «Живите, кому вы в море-то нужны?» С нетерпением поджидал Валерка первых дней учебы на новом месте, и опять неудача: в его классе никто не рыба- лил. Летом — пожалуйста, а в осень и зиму желающих и понимающих не находилось. Летом, оказывается, они ло- вили окуньков и карасиков, зеленух и песчаных бычков — что на крючок попадет. Очень быстро узналось от одноклассников, что морской окунь, как и озерный, полосат, а карась точно также сплю- щен с боков. Узналось, что иные виды зеленушек набира- ют вес до полукилограмма и таких называют по-евпато- рийски лапинами. Что ловят в основном рыбу на рыбу: добыл окунька или ставридку — порежь мелко на наживку и продолжай удить. Его наперебой просвещали, не пряча секретов, только успевай запоминать! А главное, уразумел он, наконец, и 55
Доверил в то, что, хотя море и большое, рыба в нем кор- мится все-таки из-под берега. Как в озере, как в речке. Однако, по-прежнему, стоило Валерке заикнуться об осенней рыбалке, мальчишки теряли к разговору всякий интерес. — Пошли уж лучше дроздов бить! — предлагали они. То были первые послевоенные зимы, и в Евпаторию они приходили столь же голодными, как и повсюду. Дрозды осенью скучали, зобастые от жира, и их сшибали из рога- ток в приморском парке. Взрослые бранились, конечно, но не до крайностей, признавая все-таки за пацанами муж- ское право на выживаемость: бульоны из осенних дроздов получались не хуже куриных. Понадобилось время, чтобы сообразил Валерка, отчего его новые друзья оставались равнодушными к зимнему морю. Они любили его и знали теплым и только теплым. В пору летних каникул их дома не видели, они убегали к во- де с рассветом и возвращались в сумерки. Вся голопузая летняя их жизнь проходила на берегу, который становился продолжением двора, и в зарослях дикой маслины, в пес- чаных дюнах, постоянно наступавших с ветрами на аллеи парка, кипели военные игры. И кипели забавы на воде... Но холодало море — и интерес к нему обрывался резко, сразу. Почему так происходило? Причиной тому была не столько невзрачная одежонка, продуваемая ветрами, сколько по- стоянная тоска по теплу и уюту после передряг войны и эвакуаций, после потерь едва ли не в каждой семье. Коче- неющее море они не воспринимали и не стремились его полюбить. Но всякий день слышал Валерка с крыльца либо рокот его, штормового и студеного, либо его тишину. И всякий день выбегал после школы,— если можно назвать бегом скок на костылях,— на окаем песчаного пляжа, едва успев забросить портфель на веранду. И он дождался, углядел, наконец, на пляже настоящих рыболовов. F.R
Отец и сын, рослые и крепкие, показалось ему, мужики шли вдоль припая — уже ледком схватилась береговая излу- чина. Шли и выбирали донки... На песке леска не путалась, кольцами свиваясь возле ног. Да какая там леска: те же самые навощенные нитки, что сберегались в его картонке. Широко стояли донки, метров через двадцать. Начала их были еле обозначены по берегу холмиками песка, иначе трудно определить исход лески — никаких палочек не вот- кнуто, никаких там сторожков... Позже разобрался он и в этом. Курортники, прогули- вающиеся но зимнему пляжу, не преминули бы схватить- ся за леску, ущупайся она хоть рукой, хоть ногой, стали бы без толку и смысла вытягивать ее из воды. Этой дураш- ливости отдыхающей публики пе уставал Валерка удивля- ться и потом в юности, и в годы зрелые. Маскируя донку, постарается рыболов угрузить дощечку, с которой леска сброшена, в песок там, где волна берег об- лизывает — подальше, сколь хватит вытянутой руки. Поди найди ее! Для себя же отметка сделана — либо кучкой пес- ка, либо камушком, по-особому отложенным. Так и действовали отец с сыном, за которыми он подви- гался впритирку. Они его не гнали, а Валерка помалкивал, соблюдая известное меж рыболовами правило: не выспра- шивай с ходу ничего и сам не лезь под руку со скорым рассказом о том, как где-то когда-то что-то ловил: к скоро- говорливому интерес истает тотчас, дело проверенное. А смотреть — смотри, коль глаза на месте. Первое быстро раскрылось: наживкой служила присо- ленная нарезанная хамса; блесткие дольки насаживались на крючки сквозь спинную хребтинку — для прочности. Иначе — слетит наживка, когда с возможной силой, точно пращу, раскручиваешь леску перед забросом. Когда запас хамсиных долек таял, младший быстренько нарезывал их ножницами, проржавевшими от соли; из хам- синки получалось две-три дольки, а если попадался слу- чайный темноспинный анчоус, то и все пять.
Наконец увидел он и рыбу. И позабыл закрыть рот. Нечто плоское, величиной с комнатный тапок и зелено- вато-серое выползло из воды, шустро молотя плоским же хвостом по песку и показывая молочно-белую брюшинку; улов был тут же спроважен в сумку, и старшой сказал: — С почином, Леха!.. Пройдет время, Валерка познакомится с Лехой побли- же, и они с ним измерят в парс не один десяток километ- ров евпаторийских пляжей; он станет таким же завзятым глосятником, ибо рыба, выхваченная на его глазах из мо- ря, звалась, как выяснилось, глосиком, а науке была извес- тна под именем камбалы-глоссы. Но это будет потом. А на следующий день он втолкнулся шумно дыша на свою веранду и из обоих карманов пальтишка вытащил, осклизаясь пальцами, по глосику; они тотчас застучали хвостами по кухонному столу и принялись переворачиваться через головы. Мать смотрела на его иззябшие губы, на диковинный улов и не знала, что подумать, с чего начать: отругать, отогреть? Он поспешил опередить ее: — Это не всё: закидушки покамест в воде, я их при- прятал. Чаю выпью — и назад... Она подумала, взглянув на него внимательнее: «Как быстро начал расти!» — и отступилась. В сумерках Валерка вывернул из карманов еще пару гло- сей. Было в доме немного растительного масла, и они поужи- нали так, как давно уже не ужинали. И мать, касаясь его плеча, шутила: — Кормилец мой свежемороженый, теперь уж пе про- падем? — Теперь как пропасть? — с полным ртом соглашался Валерка.— Дело известное, рыбацкое, сытые будем... Всю зиму Валерка ловил глосиков, пока держалась на базаре хамса. Потом еще одну зиму и еще. И еще тридцать зим потом. 5Я
С курортного пляжа им с Лехой пришлось со своими закидушками скоро убраться иод натиском курортной вол- ны: люди начали жить лучше, богаче, интереснее, и многим уже не составляло затруднений махнуть к морю на пару-тройку деньков не в отпускное, а в любое время года — хоть поездом, хоть самолетом. Толпа не берегу гус- тела от зимы к зиме, н они смотали удочки. Они ушли сначала на ближнюю окраину города, а за- тем и на дальнюю, на глухой берег сольпрома. От конечной трамвайной остановки по шесть-восемь километров отмери- вали они теперь по воскресеньям в рассветных сумерках вдоль излучины Каламитского залива, постепенно увели- чивая длину переходов и не слишком сожалея об этом. Левую щеку примораживает ветерком с раздольной степи, правую щекочет теплым дыханием моря, сколь бы студеным оно ни было. На полураспашку грудь, рукавиц нету и не надо, мичманка с круто глядящим вниз перешитым собс- твенными руками козырьком прикрывает брови, не давая им заиндеветь... Конечно, не по шоссе их путь, а у самой волны, по трам- бованной ею песчаной ленте; нужно только уметь увернуть- ся от белошипучей пены, что норовит нахлестнуть на бо- тинки. Малый шторм лову не помеха, нет. Иной раз выки- нет море донку назад вместе с мочалкой водорослей, петлями безнадежно запутанной лески и... глосиками. Самый слабый клев в погоду спокойную, с осветленной до прозрачности стекла водой. Пустые тогда хлопоты. Ловить рыбу в мут- ной воде — прямо про глосика сказано. Будет к концу дня, как ни старайся, жвакать в ботин- ках и по верху их выступит снежное кружево соли; не согнешь к вечеру красных, клещами повисших кистей, бу- дут ныть поясница и плечи намахался, умаялся,— но шебуршит в походном чемоданчике, перелицованном из по- сылочного ящика, желанный улов, и гаснет усталость — пусть впереди и такие долгие теперь километры возвратного пути до трамвая... КО
Жизнь идет. И проходит. И повторяется. Сын Валерия Георгиевича, когда не слишком озабочен футболом, уже умеет довольно быстро поймать глосика и разделать его на кухне всего лишь одним надрезом; а по- скольку чешуи нет, на этом вся чистка рыбы и заканчи- вается. — Смотри! — радуется сын.— Какая хорошая: ни шипов, ни пуговиц в ней не водится, а та же самая камбала. Вкус- нятинка! Отчего-то Валерка-отец радуется ответно не сразу, а на минуту задумывается. Ему немножко обидно за хорошую и по-доброму без- зубую рыбу, которая, знает он, заслуживает иных похваль- ных слов. Но об этом известно ему одному, только ему. Это он, мельтеша однажды по берегу, проверяя закидушки, поленился поднять выпавший из-под локтя костыль; это он вскорости намеренно закопал в песок и другой... Как и всем нам, удается ему в счастливое мгновенье сквозь напласт зим увидеть себя вновь за партой, увидеть себя мальчиком. Заглядывая в класс, скребет по стеклу обмерзлая ветка акации. В ее порывистом зове понимающему нетрудно про- честь силу ветра, направление его и степень сегодняшней доброты ко всякому, кого ждет море. «Ветер,— записывает мальчик в тетрадке по географии,— северо-западный, уме- ренный, рыбный...» Звонок. Пора! Мать успевает посетовать вдогонку: — Валер, а задание на дом! — Ладно! — откликается он наторопях.— Ладно, мама, доделаю ночью, неужели не понимаешь?.. Ночью, когда рыба спит, приходит время домашних за- даний, которым нет и не видно конца.
ГДЕ ТВОЙ ПРИЧАЛ? Итак, перелистаны, пересмотрены страницы, приглашаю- щие к путешествию. Рыболовы — народ подвижной, расстоя- ния нас не смущают, с понятным интересом забираемся иной раз и в такую глушь, где, как говорится, не ступала еще нога человека. Поездка же на юг — поездка в места, где достаточно жилья, гостиниц, автостоянок, где проблема крыши над го- ловой отпадает сама по себе. Хотел бы обратить, в частности, внимание на расположенные у воды вместительные крым- ские автостоянки на окраине Евпатории и Сак, в Феодосии на Золотом пляже, в селах Солнечногорское и Рыбачье. В целях приобретения дополнительного опыта не лишне будет заглянуть на своеобразные лодочно-рыболовные базы любителей, именуемые по Черноморью причалами; такие коллективные базы созданы повсеместно, хотя, как прави- ло, вынесены подчас далеко за городскую окраину. м
Практически а прибрежных населенных пунктах не су- ществует каких-то местных ограничений рыбной ловли, по исключения, конечно, могут быть. Вот пример: обширная часть зоны Каркинитского залива объяв- лена заповедной, здесь расположен фили- ал Крымского государственного заповед- н о-о хотничьего хозяйства — Лебяжьи остро- ва, и поэтому в село Портовое лучше не приезжать, двигаться сразу в Стерегущее, Межводно е... Что возьмем в дорогу? Сначала о том, чего брать не следует: надувной лодки, наборов для блеснения и различных подарочных наборов, искусственных насадок, мормышки. Тем, кто неравнодушен к лову на глубинах, конечно же, надо брать из дому запас ставок к самодуру (цапарю). Упо- мянутые подарочные наборы, составленные из пластмассо- вых поплавочков и нелепых грузил, совершенно в нашем деле не помогут. А вот та же ставочка на самодур подчас оборачивается проблемой. Как правило, местные рыболовы вяжут ее сами. Используется при этом лесочка сечением 0,15—0,17, 0,2, реже 0,25 миллиметра и крючки седьмого но- мера. Конечно, вышесказанное относится прежде всего к лову ставриды, пикши, дракона, мелкого луфаря. Но часто выхо- дят в море с заранее заданной целью поцапарить рыбу круп- ную — камбалу, петуха, катрана, сельдь, тогда и ставка под- бирается потолще, и крючок покрупнее, и груз потяжелее. В большинстве прокатных пунктов комбинаты бытового обслуживания выдают спиннинги, но для верности лучше снасть иметь свою. Кстати, обязательна воронкообразная форма поплавка, придающая ему на волне наибольшую ос- тойчивость, лучшим материалом для этого дела служит пе- нопласт. *и‘гЪ' От каждого удильщика морская рыбалка требует повы- шенного внимания, от новичка — тем более. По всему бас- R9
сейну сильны и переменчивы, например, течения, не ося- зательно совпадающие с направлением ветра. При лове с причала следи в оба, чтобы лесу не снесло под винт про- гулочного судна, чтобы нс замотало ее за сваю. Наконец, наивысшую осторожность надо соблюдать, помня, что во- круг тебя люди, ибо у морского удильщика недостатка в зрителях, как правило, не бывает. Такое любопытство на- вязчиво, раздражает, ио куда денешься? Перед забросом обернись — не зацепить бы кого ненароком? На приглянувшемся причале, молу, буне соблюдай чи- стоту, прибирай за собой; тогда вахтенные матросы, работ- ники пляжа, спасатели — все, кто причастен к береговой службе, станут ответно терпеливее к тебе, дадут необходи- мый совет, помогут, если случится, и зацеп ликвидировать, и «бороду» распутать... Закончу это напутствие в дорогу словами, которые, мо- жет быть, не новы, но и никогда не стареют: будем же все вместе беречь наше Черное море, разборчиво и с толком относиться к его фауне, черпая из нее в меру, не нанося ей бездумного ущерба. Понятно, что дневной улов не должен превышать пяти килограммов. Не сле- дует забывать, что правила рыболовства претер- певают изменения. К примеру, недавно наложен временный запрет на лов камбалы — до осо- бого распоряжения Главрыбвода. Вместе с тем необходимо и понимание бе- режного отношения к наживке,резервы которой в море далеко не беспредельны. Не случайно Главным управлением по охране и воспроиз- водству рыбных запасов и регулированию рыболовства Ми- нистерства рыбного хозяйства СССР утвержден свод правил промысла морских растений и водных беспозвоночных. Пра- вила увидели свет более пятнадцати лет назад, но сей день не отменены и вряд ли можно ожидать пх отмены в бли- жайшее время. Пас будут интересовать особо два пункта: запрещается добыча черноморских к р е в е- 63
ток (шримса, или чилима) с 1 июня по 31 августа, а добыча мидий с 1 июня по 30 сентября. Чем вызвана такая запретительная мера? Прежде всего государственной заботой о воспроизводст- ве запасов беспозвоночных (в основу правил положено со- ответствующее постановление Совета Министров СССР), за- пасов, которые для многих видов рыб являются основной кормовой базой. Долголетнее, неуемное и никак не регули- руемое траление человеком мелководий не могло не нане- сти ущерба этим запасам. Орудия и способы лова были не- редко сродпи браконьерским — лишь бы загрести побольше, не считаясь с массовой гибелью молоди, сроками размно- жения беспозвоночных и т. п. Предприимчивый частник развернул в приморских городах бойкую торговлю мидиями и креветками — сырыми, вареными. Счет шел на пуды, ки- лограммы, стаканы. Да, стаканы тоже пошли в дело, чили- мом торговали, как семечками... Одновременно, вооружив- шись сначала комплектом № 1, а затем и аквалангом, пред- приниматель выбил повсеместно каменного краба, пустив его панцирь в самодельно-сувенирную распродажу. Запретные меры урезонили аппетит заготовителя. Но они же поставили, скажем откровенно, в неловкое положение и рыболова-любителя, которому мидий или креветок на всю- то зорьку требуется не больше горсти. Но если нельзя — нельзя всем. Более того: мы должны всячески расширять свое не- штатное сотрудничество со службой госрыбинспекции, быть ее активными помощниками, вместе с нею выступать рачи- тельными хозяевами нашего замечательного во всех отно- шениях Азово-Черноморского бассейна. А на добрые паши дела море всегда добром и отзовется.
СОДЕРЖАНИЕ От автора ................... 3 Размышление в паузе ............ 4 Все времена года И Пришествие мерланга . 12 Весенний парад разнорыбицы...................... 15 При чем здесь черешня?.......................... 19 Внимание: опасность! 21 Вот придет сгоп... ... 28 Была жара, жара плыла... 33 За кефалью 40 Осенние радости 48 Простая история . 54 Где твой причал? . . . . 61 Георг Георгиевич Гиргенс С УДОЧКОЙ У ЧЕРНОГО МОРЯ Спутник рыболова-любителя Издание второе, переработанное Редактор М. П. Апошанская Художник В. В. Купчинский Художественный редактор Л. Я. Овчинникова Технический редактор Н. Д. Крупская Корректор Т. П. Каминская Информ, бланк 1610 Сдано в набор 27.03.85. Подписано впечать 24.07.85. БЯ 01532. Формат 70Х100,/32. Бумага для глубокой печати. Гарнитура обыкновенная новая. Печать высо- кая. Услов. печ. л. 2,60. Услов. краскоотт. 3.09. Учет,- изд. л. 2,97. Тираж 50 000 экз. Заказ № 108. Цена 25 к. Издательство «Таврия», 333000, Симферополь, ул. Горького, 5. Днепропетровская областная книжная типография, 320091, Днепропетровск, ул. Горького, 20.