/
Author: Заседателева Л.Б.
Tags: этнография история россии российская империя северный кавказ казачество
Year: 1974
Text
ТЕРСКИЕ
Л. Б. ЗАСЕДАТЕЛЕВА КАЗАКИ
Л. Б. ЗАСЕДАТЕЛЕВА
ТЕРСКИЕ
КАЗАКИ
(СЕРЕДИНА XVI-
НАЧАЛО XX в.)
ИСТОРИКО-
ЭТНОГРАФИЧЕСКИЕ
ОЧЕРКИ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
МОСКОВСКОГО
УНИВЕРСИТЕТА
>974
Печатается по постановлению
Редакционно-издательского совета
Московского университета
Под редакцией профессора
С. А. ТОКАРЕВА
0164-045
3077(02)—73 50-73
1здгтельстэо Московского университета. 1974 г.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Русский народ — крупная и монолитная этническая
общность. Однако в результате расселения на огром-
ных пространствах с различными естественногеографн-
чсскими условиями в отдельных районах нашей стра-
ны сложилась определенная специфика хозяйства и
быта у целых групп русского населения, на своеобра-
зие которых оказала влияние и факторы чисто истори-
ческого характера и этнокультурные связи с местным
аборигенным населением края. Такие группы русского
населения в специальной литературе принято называть
этнографическими.
Например, в дореволюционной России на протяже-
нии более чем 400-летнего периода ее истории сложи-
лось около 11 групп казачьих войск (донское, ураль-
ское, терское, кубанское, астраханское, оренбургское,
семиреченское, сибирское, забайкальское, амурское,
уссурийское и др.), появившихся на окраинах Русского
государства в разное время и в разных социально-
исторических условиях. Некоторые из них под влия-
нием специфических условий и действия различных
социально-исторических факторов сложились в своеоб-
разные этнографические группы русского населения,
другие растворились в более поздней волне русских
переселенцев.
Выяснение истории происхождения и формирова-
ния этих групп русского народа, изучение этнографиче-
ских особенностей нх культуры и быта составляют
одну из важнейших задач исторической этнографии.
Такой своеобразной группой славянского старожильче-
ского населения на Северном Кавказе были терские
казаки (самоназвание терцы), историко-этнографиче-
ское изучение которых и является целью данной ра-
боты. Наши очерки — первое в советской историко-
этнографической литературе исследование, посвящен,
ное терцам.
Историческая часть работы, непосредственно отно-
сящаяся к терцам, охватывает период (р середины
XVI в. (со времени поселения первых каза'.ьй'-7>ynn
на Северном Кавказе, отмеченного в письменные источ-
никах) и до начала XX в. Однако мы считаем важным
3
показать происхождение а формирование восточносла-
вянского казачесгаа как еаомально-исторического и
этнографического цялечня а истории России; при этом
сделан исторический экскурс в более ранний период —
IX—XIII вв., — исторически засвидетельствованного
знакомства восточных славян с Кавказом, а также
знакомства народов Кавказа с древней и средневеко-
вой Русью и установления с ней дружественных отно-
шений. Кроме того, специально исследуем вопрос о
традиционных связях (политических, экономических,
культурных и этнических) восточных славян с народа-
ми Кавказа, акцентируя внимание на той обоюдной ро-
ли, которую играли народы этих обширных историко-
географических областей в судьбах друг друга на про-
тяжении всего средневековья до появления первых
казачьих групп на Северном Кавказе.
В работе рассматриваются история формирования
терского казачества, сложившегося за долгий период
своего развития на Северном Кавказе в своеобразную
этнографическую группу русского старожильческого на
селения; община терских казаков (курень); исследова-
ны семья и семейная обрядность терских казаков, а
также реликты языческих верований и суеверий, гово-
рящие об их глубокой архаичности; из материальной
культуры терского казачества выделено жилище (хо-
зяйство терских казаков здесь не рассматривается, так
как оно изучено гораздо лучше, чем любой другой из
историко-этнографических аспектов данной темы).
К сожалению, недостаток места не дает нам воз-
можности осветить все стороны жизни и быта эгой
интереснейшей группы русского народа, то есть дать
полное мезогряфическое описание терского казачества
(з работу ве включены многочисленные материалы по
гоаайетеу и элсиомике терских казаков, описания их
од&кдн, утеарн, средств передвижения и других эле-
мекзоз материальной культуры, характеристика общест-
хенкоб жтгзия заселения терских станиц, фольклор
терсиих казанов).
Эта книга яа претендует на полное и всестороннее
асЛгедота®»? истории и этнографии терских казаков,
но мы надеемся, что она будет способствовать активи-
зация кзучисго интереса и исследовательской мысли
К юучв'г&о своеобразной этнографической группы
4
восточнославянского старожильческого населения на
Северном Кавказе.
Автор выражает большую признательность сотруд-
никам кафедр этнографии и археологии исгорического
факультета Московского университета, участвовавшим
в обсуждении рукописи нашей книги и сделавшим цен-
ные замечания, которые были учтены нами. Особую
благодарность я приношу моему учителю профессору
С. А. Токареву, старшему научному сотруднику
Я. Л. Федорову, профессору ГЛ/&;‘Федорову-Давыдову,
члену-корреспонденту АН СССР & Л. Янину за советы
и помощь в работе. Я выражав»' я^тнательность науч-
ным сотрудникам республиканского краеведческого му-
зея в Грозном, особенно И 3. Пономаревой, прислав-
шей для нашей книги редкие фотографии, а также
всем, кто имел отношение к написанию книги о терцах,
кто работал многие годы и составе Терской этнографи-
ческой экспедиции — студентам и аспирантам кафедры
этнографии.
ВВЕДЕНИЕ
ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ И ИСТОЧНИКОВ
Героические страницы истории восточнославянского —
русского и украинского — казачества (в том числе и
терских казаков) издавна привлекали внимание отечест-
венных и зарубежных исследователей. В той или иной
мере истории казачества уделяли внимание все крупные
дворянские и буржуазные историки: В. Н. Татищев,
Н. М. Карамзин, С. М. Соловьев, В. О. Ключевский
и др. ’. Однако в силу сложившейся традиции большин-
ство дореволюционных авторов брали за основу лишь
вопросы военной и политической истории казачества (это
объясняется и спецификой казачества как воинского со-
словия в царской России и узостью источниковедческой
базы, сусутетвнем этнографических обследований различ-
ных групп России). Этнографическая сторона
проблем^, как правило, не учитывалась и не привлекала
внимапхя ^следователей, за исключением некоторых
наиболее яркзх сцен, связанных с военным бытом, воин-
скими обычаями и традициями, отдельными элементами
материальной культуры.
Естественно, что дворянские и буржуазные историки
оценивали -«феномен казачества» исходя из своих узко-
классовых интересов, соответствующих «духу» эпохи: ес-
ли первые, чаще всего видели в казачестве просто «во-
1 В. Н. Татищев. История Российская. М.—Л.. 1962;
Н. М. К а р а м з и и. История государства Российского, т. IX. СПб.,
1834; С. М. Соловьев. История России с древнейших времен,
кн. И. М., 1960; В. О. Ключевский. Курс русской истории, т. I.
М., 1956. Взгляды дворянских и буржуазных историков о казачестве
подробно охарактеризованы в работе А. П Пропштейна «Земля Дон-
ская в XVIII веке» (Ростов н/Д„ 1961). Кроме того, см. (И. Геор-
ги]. Описание всех обитающих в Российском государстве народов,
ч. 4. СПб., 1799; Г. Ф. Миллер. Описание Сибирского царства,
кн. 1. СПб., 1750; П. С. П а л л а с. Путешествия по разным провин-
циям Российской империи, т. I. СПб., 1773; П. Симоновский.
Краткое описание о казацком малороссийском народе. М., 1847; Ис-
тория Русов или Малой России. М., 1846; Летопись Григория Гра-
банки. Киев, 1854 и др.
6
ров», «бунтарей», «разбойников», «беглую голытьбу», то
вторые оценивали казачество с позиций пресловутой
триады С. С. Уварова как надежную опору православия
и самодержавия на окраинах Русского государства.
Кроме того, многие буржуазные историки тенденциозно
подходили и к вопросам колонизации и освоения окраин
России, завоевания Северного Кавказа царизмом, видя
в этом сложном и противоречивом процессе одну лишь
«парадную» сторону, они затушевывали теневые, нега-
тивные сторону явления — военно-феодальные методы
колонизаторской деятельности царизма. При освещении
ранних этапов истории казачества в различных регионах
Русского государства дворянские авторы нередко поль-
зовались легевдаряыми и полулегендарными сведения-
ми, не давая им должной научной оценки, не подвергая
критическому анализу источники.
Первым научным сочинением, посвященным казакам,
можно считать труд А. Ригельмана «История, или по-
вествование о Донских казаках», написанный в 1778 г.
Автор, фортификатор по специальности, в 1735 г. был
послан на Кавказ для строительства Кизлярской крепо-
сти. Здесь, увлекшись историей края, он расспрашивал
местных старожилов и просматривал архивы казачьих
войск, собирая материалы о «выходцах с Дона», казаках
гребенских и терских. Используя эти источники, Ригель*
май показал огромную роль казачьего Дона как свое-
образного, можно сказать, транзитного центра в засе-
лении донскими казаками Терека и Янка.
Особенно важно, что в его работе сообщается о про-
исхождении гребенских казаков, называются места их
первых поселений, рассказывается о дальнейшей судьбе
этих поселений и т. д. Любопытно, что эта интересная
книга (к сожалению, напечатанная только в 1846 г.)
впервые была издана в типографии Московского уни-
верситета, правда, очень небольшим тиражом, поэтому
она так и осталась малоизвестной. Сведения, собранные
Рнгельманом при опросах местных старожилов, чрез-
вычайно ценны и не потеряли своего значения до сих
пор; однако следует учитывать, что А. Ригельман выра-
жал взгляды русского дворянства на казачество. Боль-
шой недостаток работы — необыкновенно тяжелый язык.
Следующая работа — уже по истории терского каза-
чества — труд командующего левым флангом Кавказ-
7
ской линии (1819—1826 гг.) И. Л. Дебу «О Кавказской
линии и присоединенном к ней Черноморском войске или
общие замечания о поселенных полках, ограждающих
Кавказскую линию, и о соседственных горских народах»
(СПб., 1829 г.). И. Л. Дебу, стараясь собрать все све-
дения, относящиеся ко вверенной ему территории, ин-
тересовался географией и историей края. У него мы на-
|£ОДЙЬод&ЭДтая о крепости Терки и учреждении Кав-
происхождении казаков, их поселениях
!*гхамЖт^/^;отношениях казаков с окружающими на-
1ро Сведения очень кратки, но зато совер-
№£Hg> ЛЗч^Цны, так как И. Л. Дебу тщательно про-
[верял сдабра^йе материалы.
Г г ^Москве вышла книга С. Б. Броневского
г^Жрафические и исторические известия о
«йМСалгЛ^Э^о —описание Северного Кавказа и народов,
SwfasWEfo Автор дал интересные статистические
од^ние хозяйства, быта, старинных обычаев,
обрядов, поверий. С. Б. Броневский широко использовал
народные предания, правда, не всегда давая им долж-
ную критическую и научную оценку. Его труд также
:шйроко привлекали последующие авторы наравне с кни-
гой И. Л. Дебу и трудами историков-классиков.
х- Официальным историком казачества считался
И. Д. Попко — офицер, впоследствии генерал-лейтенант,
занимавший крупный военно-административный пост в
40—50-х годах XIX в. В 1858 г. в Петербурге вышла его
первая книга «Черноморские казаки в их гражданском
и военном быту. Очерки края, общества, вооруженной
силы и службы». В 1877 г., к годовщине празднования
300-летнего юбилея терского казачьего войска, И. Д. Поп-
ко по просьбе администрации Терского края (фактиче-
ски по заказу) написал расширенный очерк о терских
казаках2. Дата этого официального юбилея была «ус-
тановлена» приказом правительства и как выяснилось
впоследствии оказалась исторически неверной3. Очерки
И. Д. Попко написаны в верноподданническом духе; к
недостаткам работы следует отнести и неточность факти-
ческого материала, приводимого автором. В мировоззре-
нии Попко ярко прослеживаются взгляды богатого не-
г И. Д. Попко Терские казаки со стародавних рре иен, вып. 1.
Гребенское войско. СПб., 1880.
• И. В. Вентковский. Гребенцы. М, 1889.
привилегированного (нечиновного) казачества, pa^WO
вившего свое хозяйство методами капиталистическая
эксплуатации наемного труда казачьей «голытьбы»4.
И. В. Бентковский, И. Кравцов первые обратили
внимание на несоответствие фактов, изложенных в книге
Попко, с историческими документами. (Дело дошло да-
же до обвинения автора в фальсификации истории тер-
с кого казачества.) И. В Бентковский с конца бС-х годов
.слуЗДя ‘feK^fapeib Ставропольского статнстиче-
^с1й?го комндета.^А/тгак’н^^^истнчсскис комитеты то-
«^времени, 'крдмёл'^^':’прЬя»>гр,.-«занпмались и разбор-
.•ксй^м$й1Ы^\архавсв.:^ цифровые и
^^ори^ескне 'сведения/о^а'ёеле'ййи вообще и его слоях,
«Издавали кал’ёцдарн.и ^нтерап'рно-исторические прлло-
. 1же1Гия*к,*^^ндарю«(«Терский календарь», «Терский
, рбэдщнУф/тр (Бсйтйовский хорошо знал историю тер-
2кого*каэачествА’г
' ьчВ-483С''г.\.будуяй’Студснтом Варшавского универси-
Чтс^; Бе||тковсхйи.'Принял участие в польском восстании,
за это и был сослан на Кавказ. Проходя службу в ка-
зачьих войсках, он параллельно занимался исторически-
ми изысканиями, написал ряд монографий, в частности
«Заселение Черноморья», «Краткий очерк Кавказского
Линейного войска», «Моздокские осетины» и др. Судя
по этим работам и другим собранным материалам, Бент-
ковскому не раз приходилось выезжать в села, стани-
цы, кочевья, где он знакомился с жизнью, обычаями,
нуждами населения. По материалам этих поездо£„и
написаны его многочисленные статьи, заметки, до£$££''(
ды — богатое наследие по социально-экономической^^?
тории -народов Северного Кавказа. И хотя БентковЯий*^
выступал против дворянского землевладения в Предкав-
казье, видел социальное расслоение средн казачества,
его,1{йМ1ика не шла дальше типичных представлений
бур^У^ацо-либеральной интеллигенции 60—80-х годов
Х]одвйЖкниге «Гребенцы» Бентковский критиковал тео-
рию Попко о местах первых поселений казаков на Те-
реке, указал на его хронологические ошибки, отметил
многие другие неточности или искажения фактов исто-
рии терцев.
4 В. А. Голобуцкий. Черноморское казачество Киев. !956.
стр. Ц—12.
9
И. Кравцов для критики И- Д. Попко привлек рабо-
ты А. Ригельмана, И. Л. Дебу, частично исторические
документы из доступных ему Донских архивов. Он так-
же критикует теорию И. Д. Попко о первопоселениях
казаков на Тереке5.
Любопытно сочинение К. К. Абаза «Казаки: донцы,
уральцы, кубанцы, терцы». Как сообщает сам автор, его
труд стал как бы продолжением «Военно-исторической
хрестоматии», изданной в 1878 г. И действительэо. эта
работа представляет собой как бы летопись военных со-
бытий, в которой довольно полно показана роль раз-
личных групп казачества в составе русских войск, а
главное — в книге отображена специфика сложившего-
ся военного и хозяйственного быта казаков. Этнографи-
ческая сторона жизни казачества, к сожалению, освеще-
на меньше (явление, как мы уже отмечали, характерное
для большинства работ того времени). Автор объяснил
и причину этого: «В ...очерках несколько слабее этно-
графический элемент и не потому, что он был менее ва-
жен, а по отсутствию современных исследований» 6.
Интересные исторические сйедедия & казаках и наро-
дах Кавказа содержатся в сочинении Н. Ф. Дуб-
ровина. Описывая войны, которые 'ьеЛЙ Россия, чтобы
утвердить свое влияние на Кавказа, и участие в этих
войнах казачества, Н. Ф. Дубрдйнн оправдывает вели-
кодержавные устремления царизма7.
Большой познавательный материал для изучения
ранней истории терского казачества мы находим в рабо-
тах С. А. Белокурова. Автор публикует документы По-
сольского приказа о русско-кавказских отношениях
1578--1613 гг„ дает к ним развернутое пояснение. С осо-
бой тщательностью С. А. Белокуровым собраны источ-
ники по русско-кавказским отношениям вплоть до 80-х
годов XVI в.а. то есть его труд охватывает период с
древнейших времен по первое десятилетие XVII в. Рабо-
5 И. Кравчоа. Очерк о начале Терского казачьего войска.
Харьков, 1882.
* К. К. Абаза. Казаки: донцы, уральцы, кубанцы, терцы. СПб.,
1891, стр. V-VI.
7 И. Ф. Дубровин. История войны и владычества русских
на Кавказе, т. I. СПб., 1871.
•С. А. Белокуров. Сношения России с Кавказом, ки. 3.
М.„ 1889.
10
гы Белокурова важны для понимания и оценки отноше-
ний между Россией,. Крымом, Турцией, Персией, для
уяснения той иолетической и международной обстанов-
ки (в частности, на Кавказе), в которой происходило
формирование терского казачества. Однако автор не вы-
деляет казачество хак отдельную группу и рассматри-
вает его довомыю бегло, в общем плане международных
отношений XVI--XVII вв.
Подробное описание истории всех полков терского
казачества мы встречаем у В. А. Потто* 9. Этот объемис-
тый труд написан на основе широкого использования
архивных материалов и сведений, содержащихся в ра-
ботах его предшественников. Как и у них, основное мес-
то в его книге занимают описания военных действий
казаков на Кавказе, связанное с. ними построение кре-
постей, станиц, городков, формирование Гребенского,
Терского, Волжского н других войск. В. А. Потто со-
брал и систематизировал огромный фактический мате-
риал, но он оправдывал захватническую политику цариз-
ма и военно-феодальные методы его колонизаторской
деятельности. Подобные взгляды характерны и для ра-
боты М. А. Караулова 10.
Можно назвать еще немало книг по истории терско-
го казачества. И почти для всех этих работ характерны
описания военной истории казачества при чуть ли не
полном отсутствии этнографических данных.
Методологической основой для нашей работы послу-
жили сочинения классиков марксизма-ленинизма. Осо-
бенно большое, принципиально важное значение имели
высказывания К. Маркса и Ф. Энгельса (в статьях и
письмах: «Письмо в редакцию «Отечественных запи-
сок», «Письмо В. И. Засулич», «Наброски ответа на
письмо В. И. Засулич», «Марка» и др.) об общине во-
обще и русской общине в частности, украинском и рус-
ском казачестве, о специфике этого своеобразного со-
’ В. Л. Потто. Два века Терского казачества, т. I. Владикав-
каз, 1912.
” М. А. Караулов. Терское казачество в прошлом и настоя-
щем. Владикавказ. 1912.
11
циально-исторического феномена в русской истории ”.
В работах В. И. Ленина «Что такое „друзья народа" и
как они воюют против социал-демократов?», «Экономи-
ческое содержание народничества и критика его в кни-
ге г. Струве», «К характеристике экономического роман-
тизма», «Аграрная программа социал-демократии в пер-
вой русской революции 1905—1907 годов», «Аграрная
программа социал-демократии в русской революции»
дан блестящий и исчерпывающий марксистский анализ
русской общины, создана ее новая строго научная диа-
лектическая концепция; в противовес либерально-народ-
ническим теориям В. И. Ленни вскрыл крепостническую
сущность русской общины; указал на особенности ка-
зачьего землевладения 11 12. Основополагающее значение
имеет данный В. И. Лениным в работе «Развитие
капитализма в России» глубокий анализ специфических
институтов русского феодализма и капитализма, осно-
ванный на исследовании огромного фактического мате-
риала и отличающийся широтой постановки проблем ”.
Советские историки получили в наследие от дворян-
ских и буржуазных авторов значительное количество ис-
следований, фактов и наблюдений из истории и жизни
терского казачества. Однако они по-новому подошли к
оценке всех этих материалов, руководствуясь марксист-
ско-ленинской методологией.
Изучение истории терского казачества советские ис-
торики ведут главным образом в связи с общими проб-
лемами истории и экономики Северного Кавказа Тру-
ды советских историков, как правило, основаны на об-
11 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19. стр. 116—121, 251.
400—<10. 416—421; т. 33. стр. 482 (письмо К. Маркса Н. Ф. Да-
ниельсону от 22 марта 1873 г).
” В. И. Ленин. Поли. собр. соч., тт. 1, 2, 16, 17.
’• В И Ленин. Поли. собр. соч.. т. 3.
м А. В. Фадеев. Очерки экономического развития степного
Предкавказья в дореформенный период М., 1957; Н А. Смирнов.
Политика России на Кавказе в XVI—XIX вв. М., 1958; Т. X. К у-
м ы к о в. Вовлечение Северного Кавказа во Всероссийский рынок.
Нальчик, 1962; Е. Н. Кушева. Пароды Северного Кавказа и их
связи с Россией. М., 1963; С. А. Че к мен ев. Социально-экономи-
ческое развитие Ставрополья к Кубани в конце XVIII и в первой
половине XIX в. Пятигорск. 1967; П. А Шацкий. Сельское хо-
зяйство Предкавказья в 1861—1905 гг. В кн.; «Некоторые вопросы
социально-экономического развития юго-восточной России» Ставро-
поль, 1970.
12
мирном архивном материале, комплексном изучении ис-
точников.
При разборе традиционных и экономических связей
России с народами Северного Кавказа, а также для ре-
шения вопросов, связанных с ранней историей терского
казачества, ЗДльшое значение имеют работы советских
археологов’3.
В орицйОДОДых исследованиях М. С. Тотоева,
В. С. Гальцева, Н. П. Гриценко, А. А. Сале^ца,
В. Б. Виноградова, Т. С. Магомадовой, В. И. Дейёйййчй-
рассматриваются отдельные вопросы освоения
экономики терских станиц, аграрных отношений ?!
Этнографические материалы здесь использован^
бее, но это и естественно, так как перед исследдватейя--;
ми стояли иные задачи.
К сожалению, можно назвать лишь небольшое число
работ, в которых исследуется история материальной и
духовной культуры терского казачества, его обществен-
ного быта, фольклора и т. д. *7.
111 Е. И. Крупнов К истории Ингушин. ВДИ, 1939, №2;
П. П. Е ф и м е и к о и Г). 11. Т р е т ь я к о в. Древнерусские поселе-
ния на Дону. МИА, № 8. М.—Л., 1948; В. В. Мавродин. Очерк
истории древней Руси до монгольского завоевания В кн.: «Культура
древней Руси». М,—Л_. 1951; Б. А. Рыбаков Архитектурная ма-
тематика древнерусских зодчих. СА, 1957, № 1; Л. Н. Гумилев.
Открытие Хазарин. М., 1966; М. И. Артамонов. История хазар.
.1, 1962; С. А. Плетнева. От кочевий к городам. МИА, .Ns 142.
М., 1967; И. И. Ляпушкин. Славяне Восточной Европы накануне
образования Древнерусского государства. МИА, № 152. Л., 1968.
1в М. С. Тотое в. Взаимоотношения горских народов с первыми
русскими поселенцами па Северном Кавказе. ИСОНИИ, т. XII. Дза-
уджикау, 1948; В. С. Гальцев. Из истории колонизации Северного
Кавказа. ИСОНИИ. т. XIX. Орджоникидзе, 1957; И. 11. Грицен-
ко, Социально-экономическое ‘ ваадайве. Притеречных районов в
ХУПГ—первой половине Х1&;<йу [961; его же. Горский
аул и казачья станица Терека ^дгахуц^.Вейнкон Октябрьской социа-
листической революции. Грозйа/Й, А. А, С к л а м о в. Из истории
взаимоотношений чеченцев и Йгтуггёй -т Г0£гвеЯ н великим русским
народом (XVI—начало XX 5П, вып. 1. история.
Грозный, 1963; В. Б. В и нУ»? аХ о.в. Я Т. С. Магомедов а.
О месте первоначального расселения гребенских казаков. СЭ, 1972,
№ 3; В. И. Д е и и с к и и. О землепользовании в Терском казачьем
пойске во второй половине XIX в. ИЧИНИИ, т. IX, ч 1, вып. 1,
история. Грозный, 1972, .
,r С. А. Токарев. Этнография народов СССр.'Й,., 1958; На-
роды Кавказа, т. I. М., 1960; М. О. Косвен. Этйо/уа^йя и исто-
рия Кавказа. М., 1961; Культура и быт народов Слр^риг^р Кавказа
(1917—1967). Под ред. В. К. Гарданова. М., 1961.
13
Для изучения этнических и культурных взаимосвя-
зей терских казаков с соседними ссверокавказскими на-
родами (чеченцами, кабардинцами, осетинами и др.)
большую ценность представляют работы советских этно-
графов-кавказоведов: Е. Н. Студенецкой, Л. И. Лав-
рова, В. К. Гарданова, С. Ш. Гаджиевой, Б. А. Калоева,
Н. Г. Волковой и др.18.
Большое значение для уяснения места терского ка-
зачества в системе восточнославянского казачества в ис-
торическом, социально-экономическом и этнографичес-
ком аспектах имеют капитальные труды В. А. Голобуцко-
го, А. П. Иронштейна, И. Г. Рознера и др.'9. Наконец,
несомненный интерес представляют также новейшие ма-
териалы, раскрывающие этимологию слова «казак»
Комплекс источников, знакомящих с историей,
жизнью, бытом, обычаями и обрядами древних славян
и некоторых северокавказских народов, богат и разно-
образен. Это сочинения византийских и восточных сред-
невековых писателей 21, летописи, труды путешественни-
ков 22. Особенно важны также терские деловые доку-
менты, различные периодические издания, полевые и
’• Е. Н. Студенецкая. Современное кабардинское жилище.
СЭ. № 4. М.—Л., 1948; Л. И. Лавров. Формы жилища у наро-
дов Северо-Западного Кавказа до середины XVII в. СЭ, № 4. М.—Л.,
1951; В К. Гардд««т^. Обычное право как источник для изу-
чения социальных ОжЙЯяй у народов Северного Кавказа в XVIII—
начале XIX в СЭ^$ч^ <№ 5; С. Ш. Гаджиева Кумыки. М.,
1961; Б. А. К а л ^ё^ 'б^етипы. (Историко-этнографическое иссле-
дование), изд. 2-е. М., 1971; Н. Г. Волкова. Этнический состав
населения Северного Кавказа в XVIII—начале XX века. М, 1974.
19 В. А Голобуцкий. Черноморское казачество. Киев. 1956;
его же. Запорожское казачество. Киев, 1957; А. И. Андрущен-
ко. Классовая борьба яинких казаков накануне крестьянской войны
1773—1775 гг. «История СССР», 1960, № 1; А. П. Прон штейн.
Ук. соч.; И. Г. Р о з и е р. Антифеодальные государственные образо-
вания в России и на Украине в XVI—XV11I вв. ВИ, 1970, № 8 и др.
29 Дж. Коков. К истолкованию топонима «Черкассы» и слова
«казак». УЗКБГУ, серия филологическая, вып. 25. Нальчик, 1965;
Г. Ф. Благова. Исторические взаимоотношения слов «казак» и
«казах». В хи,: «Этнонимы». М.. 1970 и др.
!| Рашид-яд-дии. Сборник летописей, т. I. кн. 2. Пер.
О. И. Смирновой. М. — Л., 1952; Анна Комнина. Алексиада.
Пер. и комм. Я. Н. Любарского. М., 1965; Прокопий из Кеса-
рии. Война с готами. Пер. С. П. Кондратьева. М., 1950.
22 Джованни дель Плано Карпин и. История монгалов.
Гильом де Рубрук. Путешествие в восточные страны. М,
1957; НПЛ; ПСРЛ, тт. XII. XXV, XXVI.
14
статистические материалы, архивные фонды и музейные
коллекции, относящиеся к истории терцев.
В путевых записках Ф. Котова, П. Зубова и
II. П. Фалька содержится много ценных замечаний по
этнической истории и материальной культуре терских ка-
заков 23.
В публикации А. Яншина «Акты, относящиеся к ис-
тории войска Донского» (СПб., 1915 г.), приведены лю-
бопытные документы по истории переселений из России
на Терек. Значительный интерес представляют архивные
материалы, опубликованные И. И. Дмитренко; соста-
витель приводит копии документов из архива Главного
штаба Кубанского и Терского войск24.
Богатый материал о переселениях в Терскую область
содержится в 12-томном издании «Актов, собранных
Кавказской археографической комиссией» (Тифлис,
1866—1904 гг.).
Заслуживают особого внимания «Сборник материа-
лов для описания местностей и племен Кавказа» (44 вы-
пуска), «Сборник сведений о кавказских горцах», «Тер-
ский сборник», «Военный сборник», а также журналы:
«Северо-Кавказский край», «Этнографическое обозре-
ние», газеты: «Кавказ», «Терские ведомости», «Ставро-
польские ведомости» и т. д. В этих изданиях, сборниках,
журналах, газетах широко представлены материалы опи-
сательного характера об экономическом, географическом
положении станиц, по вопросам их благоустройства и
организации просвещения; обо всем остальном — семье,
обрядности, вероисповедании, общественной жизни на-
селения, его духовной культуре — сведений мало. Авторы
этих сообщений — в большинстве своем преподаватели
станичных училищ, люди различных склонностей и ин-
тересов: одни больше знают жизнь местного населения,
другие меньше. Естественно, все это отразилось и на ка-
честве их работ. Тем не менее их материалы хотя и не-
значительные, но единственные в дореволюционный пе-
риод этнографические описания терского казачества.
“ Хождение купца Федота Котова в Персию. М., 1958; П л а-
тон Зубов Картина Кавказского края, принадлежащего России
и сопредельных оному земель, в историческом, финансовом и торго-
вом отношениях, чч. 1—4. СПб., 1834—1835; Записки путешествия
академика Фалька в 1773 году, чч. 1—2. СПб., 1824—1825.
” Сборник материалов по истории Кубанского казачьего войска.
Собр. и изд. И. И. Дмитренко. СПб., 1898.
15
Яркие представления о жизни и быте терского каза-
чества дают произведения и письма русских писателей,
живших на Кавказе: А. С. Грибоедова, А. И. Полежае-
ва, М. Ю. Лермонтова, Л. II. Толстого и др. Особенно
хочется подчеркнуть чрезвычайно правдивое и яркое изо-
бражение жизни терского казачества в повести Л. Н. Тол-
стого «Казаки».
С 1876 г. по инициативе начальника Терской обла-
сти и наказного атамана войска А. П. Свистунова была
проведена подворная перепись и собраны сведения об
экономической жизни самих станиц (Сунженской, Ни-
колаевской, Галюгаевской, Фельдмаршальской, Ессен-
туковской, Кисловодской, Акиюртовской, Архонской)
терских казаков. Собранные сведения легли в основу
различных статистических справочников по Терской об-
ласти. Так, они приводятся в изданиях: «Статистические
материалы для изучения современного станичного быта
Терского казачьего войска» (Тифлис, 1878), «Статисти-
ческие таблицы населенных мест Терской области» (Вла-
дикавказ, 1890), «Сборник сведений о Терской области*
(Владикавказ, 1878) и др.
С 1889 г. Терский областной статистический комитет
приступил к собиранию и разработке данных о хозяйст-
венном и экономическом положении населения всей об-
ласти. Особенно выделялись вопросы о народонаселении
(по вероисповеданию и сословиям), землевладении, раз-
витии промыслов, торговле, состоянии грамотности и т. д.
Начало этих работ было связано с административными
преобразованиями и имело большое практическое зна-
чение (размежевание земель, развитие торговли, пост-
ройка школ и медицинских учреждений). Сведения со-
бирались с помощью экспедиций и рассылки бланкового
вопросника, который направляли сельским правлениям,
различным учреждениям и отдельным лицам. При со-
ставлении ответов использовались: посемейные списки,
метрические записи, исповедальные книги, межевые пла-
ны, сведения журналов по проверке торговли, опросы на-
селения, личные наблюдения.
Однако, используя статистические сведения из офи-
циальных дореволюционных отчетов и обзоров, совет-
скому историку необходимо помнить, что в них зача^
тую приводились средние данные, без учета имуществе^;
ной дифференциации населения, имелись и существе^*
16
ные неточности. При использовании сгйтмст^гсй^х дан-
ных, собранных в дореволюционное врем*, if# додверг-
111 их тщательной проверке и сопостевйейв‘»г. с- другими
источниками.
Советские историки провели большую работу по ро-
чысканию и публикации документов, раскрывающих по-
литическую, экономическую и культурную связь насе-
ления Северного Кавказа с Россией. Советские исследо-
ватели выпустили фундаментальные сборники докумсп
тов: <Кабардино-русскне отношения в XVI—XVIII вв.»
(т. I. М., 1957), <Русско-дагестанские отношения в
XVII — первой четверти XVIII в.» (Махачкала, 1958) и
др. Эти источники дают возможность показать взаимо-
отношения русского народа с народами Кавказа в
XVI—XVIII вв., вскрыть колонизаторскую сущность ца-
ризма.
Основные источники той части нашей работы, где рас-
сматриваются история и особенно этнография терского
казачества, — полевые материалы, собранные Терской
этнографической экспедицией Московского университе-
та25. В 1961—1967 гг. Терской этнографической экспе-
дицией, в которой принимали участие студенты кафед-
ры этнографии исторического факультета под нашим
руководством, были детально обследованы более 40 быв-
ших казачьих станиц. Мы изучали весь комплекс ма-
териальной и духовной культуры населения станиц. От-
дельные группы и отряды занимались вопросами перво-
носслсний терских казаков, их общественной жизни, хо-
зяйства, сбором фольклора, массовыми статистическими
обследованиями (по анкетам) жилищ в терских стани-
цах. Интересный статистический материал поднят в ар-
хивах сельсоветов, колхозных правлений и загсах ста-
ниц, тщательно изучены посемейные списки населения
станиц. Первые итоги этой работы опубликованы 26.
Параллельно с изучением самих терских станиц про-
водилось также обследование кабардинских, чеченских,
21 Все полевые материалы Терской этнографической экспедиции
(ТЭЭ) хранится на кафедре этнографии исторического факультета
Мог конского университета.
** Л. Б. Заседателей а. Эволюция общины у терских каза-
ков в XVI - XIX вв. (от «вольной заимки» к частной собственности).
СЭ, 1969, № 1, стр. 25—36; ее же К истории формирования тер-
ского Е^ячсц^гва. ВМУ, серия истории, 1969, № 3, стр. 53—66.
2 17
осетинских, кумыкских, ногайских и других населенных
пунктов. В ходе этих работ собран достаточный матери-
ал о жизни и быте соседних северокавказских народов:
чеченцев, ингушей, кумыков, осетин, кабардинцев и др.
В работе использованы материалы центральных го-
сударственных архивов Дагестанской, Чечено-Ингуш-
ской, Северо-Осетинской АССР, а также полевые записи
фольклорной экспедиции Института истории, языка и ли-
тературы Дагестанского филиала Академии наук и дру-
гие источники, хранящиеся в его рукописных фондах;
изучены коллекции, фототеки, старые карты края, хра-
нящиеся в краеведческих музеях городов — Грозный,
Махачкала, Нальчик, Орджоникидзе, Тбилиси, Ставро-
поль — и музеях крупных станиц.
ГЛАВА I
КАЗАЧЕСТВО
КАК СОЦИАЛЬНО-
ИСТОРИЧЕСКОЕ
И ЭТНОГРАФИЧЕСКОЕ
ЯВЛЕНИЕ В ИСТОРИИ
РОССИИ
к этимологии
СЛОВА «КАЗАК»
В русской, советской и зарубежной научной литературе
существовало и существует множество объяснений тер-
минов «казак», «казачество» *. И если в отношении про-
изводного термина «казачество» как определенного со-
циально-исторического явления в истории России осо-
бых разногласий не наблюдается, то само этимологи-
ческое толкование «этого тюркского слова (казак. —
Л. 3.), точное происхождение которого все еще не ус-
тановлено и в середине нашего века»2, вызывает много
споров среди филологов и историков. •
Еще в середине XVIII в. один из историков запорож-
ского казачества П. И. Симоновский считал казаков по-
томками особого, издревле существовавшего славянского
народа, известного во времена Киевской Руси под на-
званием «касогов, или лучшим Российским произноше-
нием назвать Козаков»3 * *. В первой четверти XX в. этот
термин производили от адыгского племени косогов,
живших в IX—ХШ вв. в предгорьях Северного Кавказа
вплоть до Нижнего Дона, и их страны Касахии (то есть
Касогин у Константина Багрянородного). Это мнение
2 Об этимологии слова «казак» см. П Б утков. О имени казак.
«Вестник Европы», 1822, №21; А. Н. Самойлович. О слове
«казак». В кн.: «Казаки. Антропологические очерки», вып. 2. Л.,
1927; Дж Коков. К истолкованию топонима «Черкассы» и слова
«казак», УЗКБГУ, серия филологическая, вып. 25. Нальчик. 1965;
L. К га de г. Ethnonymy of Kazakh. «American studies in Altaic lin-
guistics», Bloomington, 1962; Г. Ф. Благова. Исторические взаимо-
отношения слов «казак» и «казах». В кн.: «Этнонимы». М., 1970,
стр. цз—159
2 Г Ф Благова, Ук. соч., стр. 143.
3 П. Симоновский. Краткое описание о казацком малорос-
сийском народе. М., 1847, стр. 2; В. А. Г о л о б у ц к и й. Запорож-
ское казачество. Киев, 1957. стр. 4.
2’
19
высказывал Н. Я. Марр4, однако В. В. Бартольд счи-
тал «едва ли приемлемой для историков гипотезой» по-
пытку Н. Я. Марра возвести слово «казак» к старому
адыго-абазинскому самоназванию народа «касог»3.
Слову «казак» находили аналогии в названии селе-
ния Козах в Закавказье, упоминаемом византийскими
историками еще в X в. Так, П. Бутков в начале прошло-
го века писал о том, что: «Кочующий в Грузни па преде-
лах ее (то есть в Закавказье.— Л. 3.) с 1480 г. народ
турецкого племени доселе известен под именем каза-
хов»6 (кстати говоря, Г. Ф. Благова, ссылаясь на
Н. А. Баскакова, пишет, что в родовом составе ногайцев
Северного Кавказа тоже имеется род «казак»)7 * 9 10. Про-
изводили термин «казак» и от имени какого-то якобы
славянского легендарного вождя Казакав; слышали в
этом слове имя исторических хазар (козар, козарама),
живших в низовьях Дона и Волги в VI11—X вв. и
создавших свое государство Хазарский каганат®; про-
изводили от монгольского «ко» (броня, латы, защита),
механически присоединяя к нему в одном случае «зах»,
«заха» (межа, граница, рубеж), в другом — «закуль»,
«закичи» (сторож); исходя из смыслового, функцио-
нального значения этого исторического явления полага-
ли, что подобное механическое соположение «ко» и «за-
кичн», или «ко» и «зах» даст значение слова «казак» как
«охранитель границ, рубежей», или «военный страж» °.
Здесь мы не разбираем многие давно признанные не-
состоятельными этимологические толкования слова «ка-
зак», так называемую «народную этимологию», как на-
‘ Н. Марр. Кавказский культурный мир и Армения. ЖМНП,
новая серия, ч. VII, 19)5. июнь, стр. 286.
* W. Barthold. Kazak. «Enzyklopacdic des Islam*. Leiden—
Leipzig, 1927, Bd. II, S. 896.
e II. Бутков. Ук. соч., стр. 193.
7 Г Ф Благова. Ук. соч., стр. 144; Н. А. Баскаков. Но-
гайский язык и его диалекты. М.—Л., 1940, стр. 138—140.
* У Фирдоуси в «Шах-иаме», отмечает Г. Ф. Благова (ук соч.,
стр. 144—145), рассказывается «по старым историческим сочинениям
о Казак-хане и о народе казак, который был известен своими раз-
боями».
9 Летопись Григория Грабящей. Киев, 1854, стр. 15.
10 П. Бутков Ук. соч., стр. 197; М. А Караулов Терское
казачество в прошлом и настоящем. Владикавказ, 1912, стр. 7;
Дж. Коков. Ук. соч., стр. 4. См. критику этой точки зрения V
Г. Ф. Благовой (ук. соч., стр. 143).
20
пример, от слов «коза», «козявка», от названия днепров-
ской сенокосной косы, от старинного казацкого и тоев-
пеславянского обычая у запорожцев брить голову, ос-
тавляя па ней только косу (хохол), то есть чуб-оселедец.
Вот как, например, этимологизируется слово «казак»
одним анонимным иностранным автором XVII в. в сти-
ле «народной этимологии»: «Говорят, что название «ка-
зак» происходит от славянского слова «коза», означаю-
щего живость, и что дано было оно тому народу по
причине ловкости его и проворства» ”. Мы не ставим
своей целью разобраться во всех существующих линг-
вистических теориях относительно природы терминов
«казак», «казачество», а тем более дать свое этимологи-
ческое толкование этих терминов это дело специалис-
тов-филологов. Нас привлекает сугубо «этнографичес-
кая» сторона проблемы, желание разобраться в эволю-
ции терминов «казак», «казачество», отмеченной многи-
ми лингвистами, а также выяснить, используя специаль-
ные лингвистические работы, ту этническую и языковую
среду, в которой возникли или могли возникнуть терми-
ны «казак», «казачество» и различные производные от
них категории.
Присоединяясь к мнению большинства русских, за-
рубежных и советских исследователей этого вопроса
(В. И. Даль, В. В. Радлов, В. В. Бартольд. А. Преобра-
женский, И. И. Срезневский, Ф. Миклошнч, М. Фасмер,
Л. Кредер, Н. А. Баскаков, И. К- Дмитриев. Г Ф. Бла-
гова и др.) о тюркском происхождении подобного заим-
ствования в русском языке, следует, согласно историчес-
ким сведениям и данным старопнсьменных тюркских
языков, вслед за ними повторить, что «первоначально в
слово «казак» вкладывался социальный смысл: человек,
по злой необходимости отделившийся от своего рода-пле-
мени. лишившийся своего скота и кочевий и потому став-
ший бродягой, скитальцем» * 12.
В таком значении «вольный, бродяга, не имеющий ни
кола ни двора», «бездомный, бесприютный, скиталец, из-
гнанник», по мнению А. Н. Самойловича, слово «казак»
" Записки иностранцев о восстании Степана Разина. Л.. 1968.
гтр, Ю7. 120 (прим. 2) См. также о подобных «этимологиях»:
I Бутков. Ук. соч., стр. 182; В. А. Голобуцкий Ук. соч..
стр 4—6.
12 Г. Ф Б л а го в а. Ук. соч , стр. 144.
21
и появляется в тюркской среде евразийских степей не
ранее XI в. и в той их части, «в которой в эту эпоху
господство принадлежало племени кыпчак, в XI в. про-
двинувшемуся из Средней Азии в Восточную Европу и
положившему конец господству между Каспийским и
Черным морями хазаров, а в XIII в. подвергнувшемуся
нападению и завоеванию со стороны монголов»13 14.
Г. Ф. Благова пишет: «Вслед за В. В. Радловым и дру-
гими тюркологами еще раз подчеркнем, что первоначаль-
ный ареал слова «казак» — это в основном степи цент-
ральных и юго-восточных территорий современного Ка-
захстана (Дешт-и-Кыпчак) и сопредельные районы со-
временного Узбекистана (Мавсраннахр)» н.
Со своей стороны, мы обращаем внимание на гипоте-
зу, которая, разумеется, не претендует на лингвистичес-
кое совершенство. Суть ее в том, что многие явления
материальной и духовной, а также социальной жизни
кочевников евразийских степей сохраняют поразительное
однообразие в течение длительного исторического пе-
риода.
Анализируя обширный материал вещественных ис-
точников, сравнивая рассказы путешественников XIII в.
с этнографическими наблюдениями XIX—XX вв.,
С. А. Плетнева убедительно показала, что «жизнь ко
чевников, их быт, экономика и социальное устройство
мало изменилось за прошедшие 500—600 лег». Поэтому
она считает, что «без особой натяжки можно перебро-
сить мост от эпохи Рубрука и Марко Поло ко времени
кочевников VIII—IX вв. и даже гуннов начала I тысяче-
летия». «Это означает, — заключает она, — что мы име-
ем полное право сопоставлять материалы, полученные
при исследовании памятников VIII —IX вв., со сведения-
ми о жизни недавних кочевников XIII—XX вв.». Это
мнение разделяют и другие исследователи ”.
Английский исследователь, специалист по истории и
археологии Восточной Азии У. Уотсон тоже указывает,
что в «скифский период истории евразийских степей от
13 А. Н. Самойлович. Ук. соч., стр. 13, а также стр. 9 и 14.
14 Г. Ф. Б л а г о в а. Ук. соч., стр 144
,s С А Плетнева. От кочевий к городам. МИЛ, № 142. М.,
1967, стр. 12; Г. Е. Марков. Некоторые проблемы общественной
организации кочевников Азии. СЭ, 1973, № 1; А. М. Хазанов.
Характерные черты кочевых обществ евразийских степей. М., 1973.
22
-Гаяъсу до Карпат господствовали одна и та же кочев-
цнческй’яэкономика, хины вооружения, военная техника,
тактика и стратега»» !?.
«Монотонная традиционность экономических прис-
. мои кочевнического быта» накладывала отпечаток на
• культуру; бедность инвентаря орудий труда тормозила
динамику развития, д религиозные верования, отражен-
ные в. похррошгых обрядах, с небольшими трудно уло-
вимыми изменениями наследовались от одного народа к
другому, безотносительно к их этнической принадлежно-
сти ,т. Исходя из этих наблюдений можно предполо-
жить. что многие явления материальной, духовной и со-
циальной жизни кочевников евразийских степей могли
переходить от одного народа к другому, в том числе та-
кое или аналогичное явление, как институт «казачество-
вания» (или же возникать конвергентной.
В современной тюркологии, как отмечает венгерский
исследователь степных культур Антал Барта, существует
направление, которое связывает происхождение многих
Тйуркскид терминов с иранским миром, с индоиранским
язлймбвым влиянием. Незавершенность и дискуссион-
г.т'ткх выводов настраивает на осторожность их
ррнрчти^,. ло тем не менее «это направление достойно
ар1£Срал14М®го внимания со стороны историков и архео-
Поэтому, на наш взгляд, представляет интерес
упоминание в древнеиндийских источниках, в частности
в «Самютта-никае» (I, 172), категории наемных работ-
ников-земледельцев, обрабатывающих поля у богатых
брахманов: они названы там «kassaka-purisa» 1в.
В «Лвтхашастое» земледельцы-шудра (или же «ни-
щие», «ничтожные», «беднота» — земледельцы), кото-
рыми Каутилья рекомендует заселять невозделанные или
заброшенные земли из расчета 100—500 семей на оп-
ределенную территорию, названы «sudrakarsaka»; в этом
сложносоставном термине вторая его часть «karsaka» оз-
14 W. Watson. Cultural frontiers in ancient East Asia. Edin-
burgh. 1971. p. 168.
17 А. Барта. Истоки венгерской культуры X п. В ки.: «Пробле-
мы археологии и древней истории угров*. Сборник статей советских
и венгерских археологов. М., 1972, стр. 123
18 А. Б а р т а. Ук. соч, стр. 126.
” Г. М. Б о н г а р д-Л евин. К проблеме земельной собствен-
ности в Древней Индии. ВДИ, 1973, № 2, стр. 6.
23
^.$Я0&ет «земледелец» ». В пол эд ?ф?ть, что из блнз-
••••йЙ^Идствеиных индийского »-иранского язы-
< -зйм£ составляющих одну ЭДЗнОДде' индоиранскую
группу языков, этот термин проник в северные евразий-
ские степи в смысловом значении «наемник», «не имею-
щий своего хозяйства», «нанимающийся на службу или
на работы человек». А может быть, этот термин, как и
означаемая им категория лиц, издревле существовал в
кочевнической евразийской степной среде, бывшей в по-
давляющей своей части в глубокой древности ирано-
язычной, и перешел к новым хозяевам евразийских сте-
пей уже в тюркское время. Правда, не исключена воз-
можность, что в данном варианте наблюдается случай-
ное, ассоциативное лингвистическое совпадение — ре-
шить этот вопрос помогут исследования специалистов-
филологов.
Видимо, как утверждают историки и лингвисты, в
восточнославянские языки термины «казак», «казачест-
во» проникли задолго до начала собственно «казачьей
истории» (на восточнославянской этнической основе), то
есть до XV— XVI вв., в том же его социальном наполне-
нии, аналогичном исходному, тюркском}: «бездомник»,
«изгой», «вольный человек». Известно, например, что
еще в домонгольское время «великие и удельные князья
Российские, имея войну между собой и с порубежными
державами, нанимали в помощь свою сих Козаков,
известных по летописям под именем половцев», — писал в
XVIII в. И. Георги21. Следует согласиться с мнением
Г. Ф. Благовой, что уже «в раннее средневековье это
название, безусловно не имея этнического наполнения,
было поистине международным» гг, и особенное значение
стало приобретать в дальнейший период истории. Так,
в «Словаре географическом Российского государства»
(XVIII- XIX вв.) недвусмысленно подчеркивается пре-
емственность этого социального явления на Руси: «Пока
татара южными Российского государства странами вла-
. . 30 R. Р. К а n g 1 с. The Kautiliva Arthasastra, pt. Ill (A Study).
SWlbay. 1966. p. 169 (pt II, p. 62)
(И. Георги] Описание всех обитающих в Российском госу-
народов, ч 4. СПб, 1799, стр. 198. Об авторстве М. И. Ан-
TQiKSSCKoro. подготовившего том 4 «Описания » см. н работе
Тока рева «История русской этнографии». М.. 1966, стр. 125—131.
- " -" Г. Ф. Б л а го в а. Ук. соч., стр. 146.
24
дели, о Российских козаках ничего нс слышно было. Они
начались уже ио истреблении татарского владения в тех
же местах, которые татарам подвластны были: ибо, как
между татарами находились козаки, но и русские, заняв
их жилища и приняв их обычаи, козаками были прозва-
ны» м.
По-видимому, о таких разноплеменных «казачьих»
ватажках, возникавших в южнорусских степях под мощ-
ным воздействием того социально-исторического катак-
лизма, которым оказалось монгольское нашествие на
страны Европы и Азии, сообщал фламандский путешест-
венник Гильом де Рубрук в «Путешествии в восточные
страны»: «А на пути между ним и его отцом мы ощу-
щали сильный страх: именно Русские, Венгры и Аланы
рабы их (Татар?), число которых у них весьма велико,
собираются зараз по 20 или 30 человек, выбегают ночью
с колчанами и луками и убивают всякого, кого только
застают ночью. Днем они скрываются, а когда лошади
их утомляются, они подбираются ночью к табунам ло-
шадей на пастбиша, обменивают лошадей, а одну или
двух уводят ««qfkifo, чтобы в случае нужды съесть. Наш
проводник c^tjftjyo боялся такой встречи»23 24. Рубрук не
называет эти (хчзйоплеменные ватажки, ведущие «ноч-
ной» образ жизни, казаками (видимо, этот термин не
был сразу же освоен монголами, либо ускользнул от
внимания путешественника), однако способ существова-
ния и «партизанской войны» с завоевателями у этих ва-
тажек вполне казачий.
Действительно, завоеванная, но еще далеко незами-
ренная монголами северокавказская и южнорусская
степь середины — конца Х1П в., населенная разноэтни-
ческими племенами и ордами, разгромленными монгола-
ми, «показачилась» и вела полулегальное существование,
не в силах оказать активного сопротивления захват-
чикам. Рашид-ад-лик приводит рассказ о походе мон-
голов в земли волжских болгар. Здесь Бачман, предво-
дитель одного из кыпчакских племен ольбурлик, н Ка-
чпр-укулэ из племени асов (аланов) «с группой других
23 Словарь географический Российского государства, лс
1804. стр. 604.
* Джованни дель Плано Карпин и. Hctojssw
галоп Гильом де Рубрук. Путешествие в восточпыК.^урйдая;.
И . 1957, tip. 117. ;•
25
воров спасся от меча; к нему присоединилось скопище
других беглецов. Он бросался во все стороны и что-ни-
будь да уносил; бесчинство его увеличивалось со дня на
день. Постоянного местопребывания он не имел, и по-
тому войско монгольское не могло схватить его; он скры-
вался в лесах на берегу Итиля» (Волги). Организовав
поход на 200 судах, предводители монголов Мснгу-каан
н его брат Бучек разгромили «ватагу» Бачмана и Качир-
укулэ, захватив их лагерь (хейльхане), который нахо-
дился на острове посреди Итиля м.
Среднеазиатский историк Мухаммед Хайдар еще в
середине XVI в. обратил внимание на массовость «пока-
зачения» у степняков-кочевников20, а Чокан Валиханов
видел в этом основное отличие казачества среди кочев-
ников Дешт-н-Кыпчака от подобного же явления на рус-
ской почве: «В... смутные времена междоусобий орды,
выгоняя не отдельные личности, как на Руси, а целые
племена, способствовали к образованию отдельной ка-
зачьей общины из разнородных племен»25 * 27 28.
И совершенно не случайно в золотоордынское время,
в «период связей между Волгой и Нилом», мы встреча-
ем в Египте, в мамелюкской среде, рабов-кыпчаков со
«старейшим, засвидетельствованным на турецкой (то
есть тюркской. — Л. 3.) почве, значением слова «казак»
(в рукописи 1245 г.—Л. 3.) — бездомный, бесприют-
ный. скиталец, изгнанник — (XIII в.)»м. Ранее этой ла-
ты слово «казак» упоминается в «Тайной истории мон-
голов» под 1240 г., а к 1303 г. восходит упоминание его
в словаре половецкого языка «Codex Cumanicum», где
оно употреблено в значении «страж, конвойный»29.
В XIII в. ареал употребления слова «казак» распро-
странился далеко за пределами своего первоначального
бытования как в меридиональном, так и в широтном на-
правлениях, естественно, вместе с явлением, которое оно
обозначало. Известно, например, что «во время обла-
дания татарского Россиею в 1282 г.. Баскак, губернатор
татарский, в Курском княжении, призвав черкас из
25 В. Г Т и я е и г а у зе и. Сборник материалов, относящихся к
истории Золотой Орды, т. И. М —Л., 1941, стр. 35—36.
38 История Казахской ССР, т. I. Алма-Ата, 1957, стр. 140.
27 Ч. Валиханов. Собр. соч., т. I. Алма-Ата. 1961, стр 206.
28 А Н. С а м о й л о и и ч Ук соч.. стр. 9, 14
” Z. W о j г i k. Dzikic pola w ogniu. Warszawa, 1961, s. 9.
26
Терские казаки
Бештау или Пятигорья, населил ими слободы под име-
нем Козакова, а когда их разогнали русские князья за
грабежи и бесчинства, они бежали под Канев и соедини-
лись там с другими «выходцами» из русских30. Кроме
того, «в продолжение татарского владычества над Рос-
шею баскаки, или татарские губернаторы, или воеводы,
м Словарь географический Российского государства, ч. 4. М„
1805, стр. 32.
27
держали при себе по нескольку сот человек татар, кон-
ных н вооруженных для собственного своего охранения,
и называли нх козакамн; понеже псе они были бездом-
ными и содержались на жалованьн»3'.
Таким образом, вместе с распространенном термина
«казак» (Курское княжество, Канев, другие княжества
Руси) н явления, им обозначаемого, исторически понятия
«казак», «казачество» от первоначальных «изгой, без-
домник, без роду и племени» приобретают к другое зна-
чение: «вольный человек, удалец, отважный молодей,
разбойник», ищущий свободы и богатства в набегах и
войнах и продающий свою силу и воинское умение от-
дельному лицу или государству. Так, «везде появились
казаки, и название сие сделалось общим всем конным
войскам, легко вооруженным, из платы служащих»3?.
Анонимный автор «Истории Русов или Малой России»
писал эд второй половине XVIII в о казаках, славян-
ских воинах, заимствовавших от «козар» свое название,
тоже Кйк о конных легковооруженных наездниках, «по
легкости их коней, уподобляющихся козьему скоку»33.
Французский инженер Гильом Бойлан, разведывая
на Украине в 1630—16*18 гг. места, годные для строи
тельства крепостей (служил у польских королей), оста-
вил «Описание Украины...», где наряду с рассказами о
запорожском казачестве повествует и о «татарской воль-
нице», жившей на Буджакской равнине, которая «нс по-
винуется нн хану Крымскому, ни султану Турецкому»:
«На равнинах между Буджаком и Украиною обыкновен-
но разъезжают 8 или 10 тысяч человек сей вольницы,
которые разделялись на отряды в 1000 всадников, отда-
ленные друг от друга на 10 или 12 миль, гарцуют но
степям и ищут добычи»3’. Можно предположить, что
еще в XIII -XIV вв. и лаже позже складывавшийся ин-
ститут казачества (еще не полностью на восточнославян-
ской этнической основе) определялся в первую очередь
самим принципом найма легковооруженных «вольных * 34
51 (И. Георг»] У к соч.. стр. 199.
35 Словарь географический.., ч. 3, стр. 60!
31 История Русов или Малой России. М.. I83G, стр. 2. 18
34 Г. Бо пл а и Описание Украйиы. или областей королевства
Польского, лежащие между пределами Московии и Трансильвании..
СПб . 1832. стр 7 8
28
нсаллнков», деэтппзированных и деклассированных в
разношерстной среде казачьих ватаг Л
Нам кажется, что «вольному найму» конных легко-
сооруженных отрядов скитальнев-бездомников, содержа-
щихся баскаками на жаловании в период монголо-та-
гарского ига. служивших эпизодически тому или иному
владетелю, сопутствовало и принудительное отбывание
воинской повинности смешанными отрядами вассальных
и покоренных племен н народностей, как это практико-
валось в тюркский и монгольский периоды истории юж-
ных степей в армиях чингизидов (от Хубилая до хана
Узбека). Кроме того, другими источниками пополнения
контингента таких зависимых (а порой и полузависи-
мых) отрядов, а затем и «гвардий» при дворах монголь-
ских, тюркских и прочих правителей Востока были за-
хваты пленных при набегах и карательных походах, по-
лучившие широкое развитие в этот период работоргов-
ля и воровство людей, продажа в рабство за неисполне-
ние тех или иных повинностей, дань людьми. Известно,
например, насколько велико было число рабое кыпчаков,
аланов, черкесов, русских, грузин и представителей дру-
гих завоеванных народов среди египетских мамелюков,
если в Египте правили даже династии мамелюкских сул-
танов, посылавших на Дои, Волгу. Северный Кавказ
целые военные о- ряды-экспедиции, свиты за ... своими
родственники мн7.
Хотя псторнцсскч •" '^тче «казак» м ня.-ось, оно все
же оставалось ’ ла. .а., традиционного шесгного ням
определения волью-•> •»езавксимо,,о ч'-пр-ч ел особно-
|о с оружием в р* а -.о тать свою с . :• , а также
ч пшматься на воинскую службу, на работы, на промыс-
лы Уже к XIV—XV вв. на Руси называли казаками
гех вольных людей, которым пришлось порвать со своей
социальной средой и освободиться от тягла тем или иным
способом. Вольные люди, казаки еше не обязательно
• юлжпы были быть казаками в прямом смысле этогосло-
ча— многие из них продавали не свое воинское умение,
а своп труд, работая главным образом по найму ня ря-г
личных промыслах.
' Г, Ф. Влагов а. Ук. соч.. стр. НС.
\ II. С а м о й л о в и ч. Ук. соч., стр. 13. 14, дль-Х0лЯ
'чип Связи между Нилом и Волгой в XIII XIV uik М.. :49в3‘
• ГР- И 12, 17—18. 38.
29
Видимо, о подобных пауперизированных, оторванных
от тягла, а значит и от земли, группах населения сооб-
щают документы конца XIV в. Так, слово «казак» отме-
чено в грамотах этого времени на севере Руси в зна-
чении «вольнонаемный батрак»37 * (как «kassaka-purisa»
в индийских источниках); к более позднему времени, к
концу XVI в относится и «упоминание о казаках-работ-
никах в хозяйстве дворцовых бортников» и на юге Рос-
сии (Путивльскнй уезд) м.
Хорошо известна эта категория батрачсствующих ка-
заков и в более позднее время в среде казачьих обществ
(голытьба на Дону и Тереке, сиромахи в Запорожской
Сечи)39, а у ногайцев, контакты которых с русскими
(донцами, терцами, уральцами, запорожцами) имеют
давнюю историю, «казаком... называется человек, ухо-
дящий со своей родины на заработки»40. Г. Ф. Благова
пишет об этом варианте понятия «казак»: «Казак» в зна-
чении «наемный работник» закрепилось в северных и
новгородских говорах русского языка, имея в качестве
синонимов слова «батрак» и «захребетник». Именно эта
синонимия позволяет судить об обусловленности значе-
ния «наемный работник» общераспространенным, «меж-
дународным» значением слова «казак»4’.
Однако параллельно с этой функцией казаки сохра-
няют и свое традиционное «предназначение». Так, под
1444 г. Никоновская летопись сообщает о рязанских ка-
заках, выступивших против армии царевича Мустафы,
напавшего на Рязань. Из сообщения летописи: «Казаки
рязаньскиа такоже на ртах (лыжах. — Л. 3.) с сули-
цамн и с рогатинами и с саблями»42, очевидно, что ря-
занские казаки выступили «пешцами», пехотинцами,
ставшими на лыжи. К чуть более позднему времени (се-
*’ И. И. Срезневский. Материалы для словаря древне-
русского языка по письменным памятникам, т. 1. СПб., 1893,
стр. 1173—1174 См. также Г. Е. Кочни. Материалы для терми-
нологического словаря древней России. М,—Л., 1937, стр. 138.
“Г. Н. Анпилогов Новые документы о России конца
XVI — начала XVII в. М., 1967, стр. 18
"А. П. II рои штейн. Земля Донская в XVIII веке. Рос-
тов/п Д., 1961, стр. 107—146, 184—213 и ел.; В. Л. Голобуи кин.
Ук. соч., стр. 111 и сл.
40 М. К. Милых. Ногайские тексты. В кн.: «Языки Северного
Кавказа и Дагестана», т II. М.—Л., 1949, стр. 249.
41 Г. Ф Благова Ук. соч., стр. 147.
« ПСРЛ, т XII, стр. 62.
30
,едина XV в.) относится упоминание в грамоте Ивана III
гоже о рязанских казаках, охраняющих южные рубежи
рязанскою княжества (видимо, в небольших погранич-
ных крепостцах): «На сотню десятка три своих каза-
ков понакинь»43.
В России после феодальной войны, в конце XV — на-
чале XVI в., развитие товарно-денежных отношений и
сельского хозяйства сопровождалось резким усилением
феодально-крепостнического гнета и борьбой крестьян-
ства за землю, стремлением феодалов сохранить и укре-
пить в новых изменившихся экономических условиях
старые социальные отношения °; в этот период резко
ухудшается положение крестьянства, городской бедноты,
растет число «выступлений политического протеста под
религиозной оболочкой», свойственных «всем
на известной стадии их развития»44 45, усиливается гхтгг
феодальная и национально-освободительная борьба на-
родных масс.
Одной из распространенных форм протеста ир*.лОД ,
феодального гнета стало бегство на окраины I’yC^orO’ f
государства; нем$$о$;дЙаченне при этом имело распрост-
ранение на Руси а /лфедине XVII в. идеологии раскола,
направленной как' йрбтив господствующей церкви, так
и против феодально-крепостнических порядков. «Колони-
зационные потоки» беглых (уже не отдельные личности,
как раньше, но целые селения, десятки и сотни семей
со всеми своими «животами», со всем своим крестьян-
ским земледельческим скарбом)46 47 устремлялись в пер-
вую очередь на юг и юго-восток—-в Запорожье, на Дои,
Терек, Янк, то есть в земли, Ы: подвластные государ-
ству и отдельным феодальным овМетелям ” (как раз в
этих отдаленных от метрополии казачьих областях и со-
44 Д. Иловайский. История Рязанского княжества. М,
1858. стр 30!; В. В. Карга лов. На степной границе, М., 1974,
стр. 37- 38, 73—75.
44 А. Д. Горский. Борьба крестьян за землю на Руси в XV —
начале XVI века. М., 1974.
45 В. И. Ленин. Проект программы нашей партии Поли. со§р.. г
соч., т. 4, cip. 228.
44 В. М а р к о в. Крестьяне на Допу. «Сборник областного войс-
ка Донского Статистического комитета», вып. XI Новочеркасск.
1912
47 И Г. Р о з и е р. Антифеодальные государственные образова-
ния в Ронин и на Украине в XVI—XVIII вв. ВИ. 1970, №8. стр 47.
31
храняется вплоть до XX в. русское старообрядческое на-
селение) 48.
К- Маркс в заметках о крестьянском восстании иод
руководством Степана Разина писал, говоря о возник-
новении восточнославянского (украинского и русского)
казачества в XV в.: «Русь тогда была разделена на два
государства: Москву и Литву. В обоих половинах яви-
лось казачество. Тогда как в Южной Руси заложилось
славное Запорожье и дух казачества разлился по всей
Украине, произошел такой же наплыв народа с севера
на Дон»49. Таким образом, с самого своего возникнове-
ния казачество — беглая «вольница», «сходны» из се-
лений и городов России оказывались в иноэтннческом
окружении или в соседстве с местными аборигенными
группами населения, в районах с давними исторически-
ми казачьими традициями, что не могло не сказаться на
внешнем облике и самом характере ранних казачьих об-
ществ, а затем отразилось и в материальной и духовной
культуре казачества. Па наш взгляд, убедительным под-
тверждением и иллюстрацией этимологических выкладок
лингвистов о субстратной основе казачества в истории
России и социального значения термина «казак» могут
Служить материалы исторической этнографии, раскры-
вающие некоторые существенные явления в области ма-
териальной и духовной культуры казачества, особенно в
пограничных районах контактной зоны со степью.
РЕЛИКТЫ
И ЗАИМСТВОВАНИЯ
• 1 ‘ одного из ранних этнографических опи-
‘ । 1 «г;у>|?арстиа Российского» указывал не только
• 1 . 1 наименования «казак» для сходных соци-
. | ;ф<п|оменон, характерных дли «многих племен
1* ’ сарМАТСКИХ И татарских» (под татарскими
, ‘ 4,А. Щаьо в. Русский раскол старообрядчества. Казань. 1859.
’< 3-Ч1; Г. Дружинин. Раскол па Дону в конце XVII в.
| 1 1 СШ,"НИ9’«1 100
49 К. Маркс. Стенька Разин. «Молодая гвардия», 1926. № I.
стр 107.
подразумевались вообще группы кочевников-степняков,
частности, тюркские, тюркоязычные группы), живших
., самой отдаленной древности на юге России», ио и
на этническую близость, например, современных ему дон-
ских п уральских казаков и татар. Он отмечал, что чисто
антропологически «донские казаки... имеют вид смешан-
ный с русским и татарским, без сомнения от матерей
или праматерей татарок», а «в»<д многих из них (ураль-
ских казаков. — Л. 3.) показывает смесь русской, кал-
мыцкой и татарской крови»50.
То же самое писал о янцкнх (уральских) казаках
анонимный автор XVIII в.: «Умножаясь от времени до
времени разного звания из России беглецами и прини-
мая в общество свое из татар, и калмыков, зделалось
число (их) весьма знатно»51. Сами же яинкне казаки,
прибывшие в Москву по «войсковому делу» в 1721 г.,
рассказывали о себе: «В прошлых давних годах праде-
ды и деды... то есть первые янцкис казаки, пришли и
заселились здесь, на Янке-реке... собравшись русские, с
Дону и иных городов, а татара из Крыму и с Кубани
и из других магометанских народов», причем от начала
«их заселения или, паче, на Яик-реку приход и засе-
ление было в самые те времена, когда... Тамерлан
разные области разорял» (речь идет о походе Тимура
па Волгу в 1395- 1397 гг., когда Тимур дошел до границ
Рязанского княжества. — Л. 3.) и. Любопытно, что в
этом рассказе сообщается о событиях конца XIV в. и
уже отмечено существование казачьего населения на До-
ну, а переход части казаков с Дона па Яик, за Волгу,
в более глухие и удаленные от метрополии районы, а по-
тому и более безопасные, вновь связывается с очеред-
ным историческим потрясением — опустошительными
походами Тимура на Северный Кавказ, Волгу и Дон;
при этом указывается в «казачьей версии», что на Янке,
помимо русских «сходцсв» с Дона и других городов, соб-
рались беглые «татара из Крыму и с Кубани и из других
магометанских народов».
С. Г. Томсинский, изучавший Донские архивы, писал,
что к середине XVII в. в числе «прибыльных людей» на
Дону отмечены черкесы, татары, ногайцы, беглецы из
"° |И I сорт и). Ук. соч.. стр. 201, 204.
' 11. Г. Р о з и е р. Ук. соч., стр. 47.
И, Г. Роз и ер. Яик перед бурей. М-, 1966. стр. 6.
3
•’1 Б. Заседдтелева
33
перешедших на службу к Москве наемных отрядов ту-
рецкого султана и литовского короля33. Сами донские
казаки позже не раз отказывались присягать русским
царям, мотивируя это тем, что «казаки-де не могут за-
ставить по-христжансю$ «присягать донцов», средн кото-
рых имеется много аехристиан и большинство детей ко-
торых родилось от басурманок»34. Подобную картину мы
застаем и у запорожских казаков. Так, польский посол
Нясочннский, накринер, давая в 1601 г. объяснение ту-
рецкому правительству по поводу действий запорожцев,
говорил, что среди них есть «и поляки, и москвитяне, и
волохи, и турки, и татары, и евреи, и вообще люди вся-
кого языка»53 * 55 * 57. Сообщая о терских казаках в 20-х го-
дах XVII в., их современник, русский купец Федот Ко-
тов, писал: «А против города (Терки. — Л. 3.) за ре-
кою слободы великие — Черкасская слобода, да Окоц-
кая, да новокрещенных черкас слобода»53.
Историк терского казачества В. А. Потто говорил о
сложении терского казачества из многих разнородных
этнографических компонентов: «Как в безопасное убе-
жище бежали -(на Терек. — Л. 3.) разные кабардин-
цы, чеченцы, кумыки, большие и малые йогам, даже гру-
зины и армяне, и закубанские. черкесы — все, кому бы-
ло тесно на родине, кого преследовали сами общества
как нарушителей законов и обычаев старины. Все это
были люди того же пошиба, что м русские вольные ка-
заки, и потому последние легко с ними дружились и
уживались»sz. Таким образом, представители многих
северокавказскнх народов входили в состав терских ка-
зачьих обществ; это особенно заметно в смешанном ан-
тропологическом типе казаков-терцев (кстати, на это
обратил внимание еще Л. Н. Толстой в повести «Каза-
ки») в самых ранних старожильческих станицах Киз-
ляро-Гребенского полка (Червленая, Гребенская, Кур-
дюковская н др.) ®’. Подобную картину выявило и изу-
53 С. Г. Томсинский. Очерки истории феодально-крепостной
России. М.—Л., КЕМ, стр. 140.
С. Г. Т о м с и и с к и й. Ук. соч., стр. 137.
м В. Л. Г о л о б у ц к и й. Ук. соч., стр. 11-1.
“ Хождение купца Федота Котова в Персию. М„ 1958, стр. 33.
57 В. А. Потто. Два века Терского казачества, т. I. Владикав-
каз, 1912, стр. 21.
м Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1962—1963 гг.
34
(цце Тобольских архивов (фонд Тюменской воеводской
.iimc.iflpiiii) относительно этнического состава сибир-
( ього казачества, средн которого были помимо русских
сибирские татары, калмыки и даже бывшие военноплен-
ные (шведы, немцы, поляки и др.), осевшие в Сибири и
поверстанные в казаки»5’.
Говоря о смешанном этническом составе, особенно
ранних казачьих обществ (вспомним и свидетельство
Рубрука о конных ночных ватажках в донских и волж-
ских степях, состоящих из русских, венгров и алан),
уместно сказать о старинном казачьем войсковом праве
(войсковом иммунитете), настойчиво, упорно и последо-
вательно осуществлявшемся в Запорожье, на Дону, Ян-
ке, Тереке, — праве на неограниченный прием беглых
независимо от их национальности и вероисповедания,
получившее свое выражение в известной поговорке;
С Допа выдачи нет»! Действительно, казачьим обще-
ствам долгое время (до подчинения «вольных» казачь-
их обществ государству) был свойствен традиционный и
старинный обычай, существовавший в древности у мно-
гих народов мира, — право на убежище, прием беглецов
пли изгоев, порывавших со свое£ этнической и социаль-
ной средой в силу различных rtptosrtif. В. Б. Виноградов
указывает па существование прав? убежища у степных
ираноязычных народов (скифов, сарматов и др.) и на-
родов Северного Кавказа еще в скифское время60. Пра-
во на убежище, на защиту и покровительство приютив-
шего беглеца общества хорошо известно у северокавказ-
скпх народов и не нуждается в специальном рассмотре-
нии; оно сохранялось на Северном Кавказе вплоть до
XX в. п находит свое продолжение в традиционном гос-
теприимстве кавказских народов. В новое время этим
правом пользовались беглые русские солдаты и казаки
во время Кавказской войны: беглецов принимали «воль-
ные общества» Дагестана и Чечни61.
Естественно, что для «вольных» казачьих обществ,
сложившихся па основе «сходцев» из различных обла-
Но.левые материалы ЗСЭЭ МГУ, 1%й г. (хранятся на кафедре
Л' нрафии исторического факультета Московского уинве-рецтега).
3 Ь. Виноградов. Центральный и Северо Восточный Кав-
К' < > скифское время. Грозный, (972, стр. 293
А. Д. Дани н л о и. О движении горцев Дагестана и Чечни
Ьод рхkuho.iviном Шамиля. ВИ, 19Ы>, Л« 10
35
стей и народов, войсковое право на неограниченный
прием беглых было особенно важным, жизненно необхо-
димым условием существования в военном, экономичес-
ком и морально-политическом отношениях. Поэтому пе
случайно Московское правительство и его эмиссары осо-
бенно ополчились на эту «казачью вольность». Так, Мос-
ковское правительство (еще с середины XVI в.) не раз
заявляло о своих претензиях на «прибыльных людишек»
на Дону, Янке (в ответ казаки Дона, особенно «Верхов-
ская голытьба», грозили «побивать до смерти» присылае-
мых к ним «для выемки беглых» приставов, да и поби-
вали не единожды) 62. Войсковое право «политического
убежища», которое особенно упорно отстаивали казаки
Запорожья, Дона, Янка, несмотря на все попытки ли-
шить их этого, стало немаловажным фактором абсорб-
ции членов «вольных обществ», жизненно важным ис-
точником пополнения их людских ресурсов. Оно же было
и определенной основой полнэтнизацин различных ка-
зачьих областей, особенно на ранних этапах их суще-
ствования.
Многонациональность казачества, его этническую
специфику, условия существования в окружении местных
кочевых и оседлых народов хорошо понимали и учитыва-
ли вожди крестьянских восстаний в России XVII —
XVIII вв. Показательны в этом отношении лозунги вос-
ставших казаков, в них особенно наглядно проявились
сплоченность беднейшего казачества, многонациональ-
ный характер казачьих обществ и его психология. Знаме-
нитые разинские «прелестные письма», достигавшие да-
же Карелии и Риги, Персии и Хивы, были адресованы не
только собственно русским, но и другим народам; при
составлении таких воззваний учитывались местные и на-
циональные особенности, национальная специфика. Так,
например, «прокламации», направляемые на Украину,
разницы адресовали «мещанам», а обращения к тата-
рам, калмыкам и другим народам Поволжья призывали
выступать «именем Аллаха» и т. п.6Э.
Манифест Е. И. Пугачева от июля 1774 г. гласил:
«Я хочу, чтобы весь народ был свободным. Потому и
народам иной веры (курсив наш. — Л. 3.) даю свободу,
** С. Г. Т о м с и и с к и й. Ук. соч., стр. 135—136.
а Там же, стр. 176.
36
отменяю власть князей над ними. Приказываю нм изби-
рать руководителей из своей среды, кого они пожела-
ют»*4. Любопытно, что прославленный вождь крестьян-
ской войны 1773—1775 гг. начинал свою антиправитель-
ственную деятельность в многонациональном терском
казачьем войске. Так, зимой 1771/72 г. его, рядового ка-
зака Ищерской станицы, самочинно избрал своим по-
веренным казачий сход терских станиц (Ищерской, На-
урской, Галюгаевской) Моздокской пограничной линии.
По просьбе рядовых казаков-терцев Е. И. Пугачев дол-
жен был отправиться в Петербург, чтобы добиться при-
бавки нормы провианта и жалования казакам. Однако
в Моздоке Пугачева арестовал разъезд казачьего еса-
ула Агафонова, узнавшего о волнениях средн терцев и
о самочинном выборе казачьего представителя, «войско-
вого атамана Пугачева». Будущего вождя крестьянской
войны заковали в цепи и поместили в моздокскую кре-
постную тюрьму. Е. И. Пугачев подговорил сочувствую-
щего ему караульного казака и вместе с ним бежал на
Волгу и Янк, где вспыхнуло пламя крестьянской войны.
Ишсрскпе же, Наурские и галюгаевские казаки, «кои к
выбору его в войсковые атаманы согласие имели... не-
щадно батожьсм наказаны» были 20 февраля 1772 г.®5.
Многонациональный состав казачьих обществ, веро-
терпимость по отношению к членам своих коллекти-
вовмужество и героизм казачества, особенно сильно
проявляющийся в периоды восстаний и крестьянских
войн, не могли не сказаться на своеобразии вновь сла-
гающихся этнических групп восточнославянского населе-
ния на окраинах России При этом, как мы замечаем, с
течением времени м“Н«г.тся национальный состав казачь-
их обществ в наврЛрлепии увеличения восточнославян-
скою этнического-Ч«Шента и деэтнизацнп «показачнв-
шнхея» национальных меньшинств в составе казачьих
войск, что имело вполне объяснимую историческую ос-
11еи1вестнь>й манифест Е. Пугачева. «Москва». 1958. №6,
‘ Щ . 221 ’ <
“ II Але'хсетнг Е И. Пугачев на Тереке. «Терская правда»,
Ю70. № I2G. ф&£з1пд.
и Записки иностранцев о восстании Степана Разина, стр. 47,
Ж 116. 121 (прим. 10), 121 (прим 24) к т. д.; С. Г. Т о м с и и с к н й.
*ь соч.. стр. 135, 137, 151, 166. 197. 198. 215, 217 и др.; А И. Рогов.
Народные массы и религиозные движения в России второй полови-
XVII в ВИ, 1973. № 4. стр 36-37. 41. 43
37
нову. Прежде всего близость метрополии, занятой ос-
новным, большим этносом (восточнославянским: рус-
ским, украинским и белорусским), наличие свободных
земель на окраинах Русского государства, своего рода
нейтральных зон, на которые время от времени претен-
довали те или иные степные правители или соседние с
Русью государства (Иран, Турция, Крымское ханство),
наконец, активизация социально-исторических процес-
сов на территории метрополии, массовое бегство закре-
пощаемых или закрепощенных крестьян иа <вольные зем-
ли», продолжающееся на протяжении довольно длитель-
ного нремени (два-три столетия), то есть сложение
определенной исторической традиции «казачествовання»
в России, и т. п.
Не малое, (если нс главное!) значение имел и сам
характер контактных зон не только в этническом (вос-
точные славяне и местные степные, преимущественно
тюркоязычные народы: за исключением районов станов-
ления терского казачества, соседствовавшего и с мест
нымн северокавказскими оседло-земледельческими наро-
дами), но и в естественногеографическом (степь, лесо-
степь, отдельные лесные массивы с опольями между
ними— Дон,Терек), хозяйственно-экономическом (ското-
водческо-кочевой яли полукочевой и оседло-земледель-
ческий уклады, сложившиеся в районах контактной зо-
ны еще в скифское время и сохранявшиеся вплоть до но-
вого времени и даже в новое время) и социально-поли-
тическом отношениях (полуфеодальные и феодальные
политические образования местных народов — орды,
ханства, шамхальства и прочие владения — и центра-
лизованное феодально-крепостническое государство).
Контактность эта сказалась вс только на антрополо-
гическом своеобразии и облике казачества, но и в харак-
тере материальной и духовной культуры (в одежде, при-
ческе. устройстве жилищ, некоторых обрядах и суеве-
риях. военной технике, тактике и стратегии, военной ор-
ганизации) населения казачьих районов. Многие из
указанных выше явлений в области материальной и ду-
ховной культуры восточнославянского казачества мы
можем классифиннровать как своего рода реликты и
заимствования, сложившиеся как па восточнославянской,
так и на местной, преимущественно степной, тюркоязыч
ной этнической основе (за исключением подобных яв.те-
38
соседей-степняков, име-
Линейный казак
С рисунка из альбома
Г. Г. Гагарина. Первая
половина XIX в
(ЧИРКМ, н/п 1014)
ннй у терцев, на которых оказывали влияние местные
кавказские народы).
Так, еще авторы XVIII в. отмечали сходство в одеж-
де казаков и их тюркоязычных
нуемых в литературе тех
лет, как правило, татарами:
«Все казаки одеваются па
польский образен или паче
татарский и восточный»вт.
Уместно вспомнить, что
знаменитая запорожская
прическа — чуб-оселедец,
впрочем, популярная не
только в Сечи, но и на До-
ну (за которую, как наивно
полагали некоторые авторы
XVIII в., казаки получили
свое прозвание: «коса» —
«козак»), имеет тоже степ-
ную родословную. По край-
ней мере в древностях Ал
тая такая, или подобная ей,
прическа известна в таш-
тыкскнй период (III в. до
н. э.) на голове деревян
нон статуэтки мужчины-вои-
на с густыми «казачьими»
усами волосы выбриты,
лишь сверху на темени ос-
тавлена двойная плетеная
коса типа оселедцаG8. По
мнению М. И. Артамонова,
ссылавшегося на сообщения
восточных и византийских
авторов, из всех тюркоязыч-
ных кочевников только бул-
гары и хазары брили голо
ву it оставляли на темени пучок длинных волос, который
<ан.летали в косу. Это засвидетельствовано, например, в
"7 (И Георги]. Ук соч. стр 205; С.ювапь географический,
ч. 3. стр. 601, 604
*" С В Киселев Древняя история Южной Сибири. М., 1951,
• гр. 446. табл. XXXVIII.
39
знаменитом «Именнике болгарских ханов», тле прабол-
гарскнс владетели названы «князьями с остриженными
головами»68. Прославленный русский князь Святослав,
всю жизнь проведший в походах, живший в походах как
типичный степняк и долгое время находившийся в Бол-
гарии во время войны с Византией, воевавший и с чер-
ными булгарами Приазовья и схазарами Поволжья, как
известно, тоже имел такую же. видимо, популярную в то
время степную прическу. Наверное, она долго сохраня-
лась и у кочевников южнорусских степей в послемоп-
гольское время, если перешла по наследству к запорож-
ским и донским казакам.
Как и их соседи, казаки жили и в легких временных
шалашах, и в землянках или полуземлянках, в глинобит-
ных мазанках, крытых хворостом и камышом, возводи-
ли турлучпые постройки; многие типы жилых и хозяй-
ственных построек, например, на Допу восходят к ранне-
му средневековью, к салтово-маяцкон культуре, а порой
и к скифо-сарматско.му времени70. У яиикнх казаков бы-
товала «татарская» (калмыцкая, казахская) кочевниче-
ская кибитка 71 единообразной степной конструкции, из-
вестная здесь еще в скифо-сарматское время75, а у тер-
цев-гребенцов имелись турлучпые постройки с земляны-
ми крышами наподобие горской сакли 73.
На Дону и особенно на Тереке казаки долгое время
хоронили своих погибших воинов по христианскому об-
ряду, но с соблюдением некоторых степных или же язы-
ческих славянских обычаев — в полной парадной форме
и даже с личным оружием. О языческой древности это-
го обычая можно судить по раскопкам древнерусских
Д, И. Иловайский Разыскания о начале Руси М.. 1882,
стр. 197—198; М И. Артамонов История хазар. Л.. 1962.
стр. 108. 155 -156.
70 П. И Ефименко и П. Н. Третьяков. Древпеох'сские
поселения ня Дону. МИД. №8. М —Л.. 1948. стр 26—29; С. А. П ле т-
пена Ук. соч., стр. 5!—70: И. И. Ляпу 10хин. Славяне Восточ-
ной Европы накануне образования Древнерусского государства. МНА,
№ 152 Л.. 1968. стр. 125-1.33.
71 И. Г. Роэнер. Янк перед бурей, стр. 54—67
71 Б. И. Г раков. Скифы. Научно-популярный очерк М.. 1971,
стр 46
73 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—1967 гг; Н. П Г р и-
цепко Быт н нравы кавказских горцев и терских казаков Их
взаимное нлнянне друг на друга. «Археолого-этнографический сбор-
ник», т. III. Грозный, 1969, стр. 118. 150
40
Кинжал казачий
Конец XIX — начало XX в, (ЧИР КМ, ос. 9275)
курганов в Гнездове (близ Смоленска), где предметы
вооружения были положены к покойным в могилы”.
Есть сведения, что донцы, помимо оружия, помещали
в могилу с покойным и конскую узду и отдельные дета-
ли конской упряжи, что находит аналогии в многочислен-
ных материалах кочевнических погребений75.
Донцы и терцы верили во вредоносную силу вих-
ря-вертуна и в магическую силу острых железных пред-
метов. положенных на пути такого вихря; «лечили» скот,
прогоняя его между горящих костров и через вырытые
в речных обрывах «земляные ворота», пещеры и т. л.
Сходные до деталей суеверия известны у ирано-
язычных и тюркоязычных народов Северного Кавказа,
Средней Азии и Западной Сибири”
На нага взгляд, определенную аналогию можно про-
вести и в типе хозяйства, например, донцов и терцев, с
одной стороны, и с другой — народов, создавших сал-
тово-маяцкую культуру (аланов-асов, булгар и хазар),
находящую объяснение как в естествсиногеографических
условиях Дона и Северного Кавказа, так и в определен-
ных культурно-исторических традициях. Как. указывал
М. И. Артамонов; «Иосиф и арабские писатели согласно
сообщают, что население Итиля, точнее западной его
’* Л. В. Лрииховскнй Оспою* прхеологии М, 1954.
стр 203 - 204
’’ Г А Ф е л о р о в-Д а в ы л о в Кочевники Восточной Европы
под властью золотоордынских ханоп М.. 1966, стр. II—36. 120—1.33;
С А Плетнева Ук. соч.. стр. 71—91, 156 — 171. См также статьи
II Эрлели. Е. А. Халикова, И Фодора, Ч. Балинта в книге: «Проб-
лем 'т археологии и древней истории угров».
7* Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961 г.; Г II. Снеся пев
Реликты немусульманских верований и обрядов у узбеков Хорезма.
М . 1969, стр 26—27 и СЛ.; полевые материалы ЗСЭЭ МГУ, 197) г.
41
часта, проводит в городе только зиму, весной же оно вы-
xv,T?<r в стедь и не возвращается до наступления зимы.
Ипсйф рассказывает, что каждый из хазарских родов
имеет наследственное земельное владение, куда весной
и отправляется из города, «каждый к своему виноград-
нику и своему полю, каждый к своей (полевой) ра-
боте» 11.
Действительно, свидетельство хазарского кагана под-
тверждает в «Книгепутей и царств» ал-Истахри: «Летом
они выходят на пашни... для посевов, собирают хлеба
частью над рекой, а частью в степи, и перевозят хлеба
свои на повозках и рекою на судах»77 78 79. Комментируя
этот отрывок, С. Л. Плетнева пишет: «Уже по одному
этому сообщению видно, что посевы у жителей Хазар-
ского каганата нс ограничивались пашнями, располо-
женными у приречных селений, а занимали и наиболее
плодородные участки степи. Вот на эти-то дальние паш-
ни и выезжали каждое лето жители городов и поселков.
Именно о них и писал каган Иосиф: «С месяца Нисана
мы выходим из города и идем каждый к своему вино-
граднику и к своему полю»™.
Подобный тип хозяйствования и такой же «кошевый»
образ жизни — сезонный выезд на бахчи, коши, в буру-
ны, расположенные вдали от станиц,— хорошо известен
у запорожцев, донцов и терцев не только из специ-
альных, этнографических исследований (кстати, он хо-
рошо прослежен нами по полевым материалам, относя-
щимся к хозяйству терских казаков, и очень кратко ис-
пользованных в этой работе), но и из художественной
литературы (например, у Л. II. Толстого в повести «Ка-
заки», М. А. Шолохова в «Тихом Доне» и в цикле его
«Дойских рассказов»).
Влияние местных обычаев отразилось в убранстве
дома, одежде, украшениях, некоторых бытовых традици-
ях (куначество, аталычество и т. л.), на свадебных об-
рядах у части донских, яицких и терских казаков (похи-
щение невесты, джигитовка, стрельба из ружей и т. п.),
77 М. И. Артамонов. Ук. соч . стр 397.
7’ Н. А Караулов. Сведения арабских географов IX—X вп.
по Р X. о Кавказе. Армении и Азербайджане. СМОМПК. вып 29.
Тифлис. 1901. стр. 45.
79 С. А. Плетнева. Ук. соч., стр 144 (см. также гл. VI. Зем
лелельцы-всалннки).
42
• io, на наш взгляд, свидетельствует о смешанных бра-
•IX, подтверждаемых антропологическими наблюдения-
ми, и о мирном характере традиционных исторических
контактов между казаками и местными степными и се-
всрокавказскими народами (имеем в виду трудовую
часть населения).
2
Особенно сильно степные влияния прослеживаются
v восточнославянского казачества (практически у всех
его групп) в области военного искусства: вооружения,
военной тактики и стратегии, организации войска. Это
вполне объяснимо, так как казаки с момента появле-
ния их на «вольных землях» вынуждены были постоянно
вести борьбу на два фронта; с царскими воеводами, по-
сылаемыми на усмирение казачьей вольницы и с мест-
ными польскими, татарскими, ногайскими и прочими
феодалами, стремившимися поработить казачьи «воль-
ные общества», ликвидировать очаги «казачьей опасно-
сти», угрожавшей их владениям. К этому добавлялась
еще н борьба с агрессией Турции и се вассала Крымско-
го ханства, претендовавших на господство на Северном
Кавказе, в южных степях и лесостенных районах кон-
тактной зоны.
Вооруженная борьба нс на жизнь, а на смерть, фак-
тически на «выживание», стоила больших жертв и ог-
ромного напряжения физических сил; не удивительно
поэтому, что на первом месте у казаков стояли заботы
военного характера. Именно этой стороной бытия каза-
ков раннего периода обусловлено употребление слова
«казак» в качестве народно-поэтического эпитета сказоч-
ного богатыря-раабс^лика, народного защитника от при-
теснений царских сдуг и помещиков, от страшных набе-
гов «дикой степи» на русские земли (еще Н. М. Карам-
зин подчеркивал, что «казак» — слово, «без сомнения,
ис бранное») я0. Суровые условия жизни вчерашних мир-
ных пахарей в новых природно-географических условиях,
в необжитых районах, без малейшей помощи со сторо-
ны метрополии, даже наоборот — при постоянной угро-
"° И. М. Карамзин. История государства Российского, т. V.
СПб.. 1817. стр. 396
43
зе от «государевых» пограничных застав, тяжкий труд
среди постоянных опасностей, непрекрашающаяся борь-
ба с многочисленными врагами выработали у казаков
высокие моральные качества — смелость, отвагу, чув-
ство товарищества, непримиримую ненависть к угнета-
телям всех национальностей — и физическую выносли-
вость, ловкость, силу, умение переносить стужу, жару и
голод.
В. Л. Голобуикий пишет о запорожцах: «В продол-
жительной борьбе против социального и национального
гнета запорожское казачество создало самобытное воен-
ное искусство. Запорожцы по праву считались отваж-
ными воинами: стойкими пехотинцами, меткими стрел-
ками, лихими наездниками, искусными пушкарями,
бесстрашными мореходами». Примечательно, что и ви-
зантийские и восточные авторы не раз указывали на эту
особенность и у ранних славян — сражаться с большим
умением на морях и быть отличными мореходами, а так-
же сражаться пешими, пехотинцами. Хотя они и отме-
чали, что «смелость у них не на седле», то есть нети-
пичное™ всадников и конницы у славян. Видимо, эту
же особенность подметил у запорожских казаков еще
француз Боплан, который подчеркивал, что если бы
казаки-запорожцы имели такую же конницу, как пехоту,
они были бы непобедимы81.
«Выдающиеся боевые, качества запорожцев, их му-
жество и выносливость стяжали им громкую славу да-
леко за пределами родины»82. В. А. Голобуикий приво-
дит также любопытные свидетельства современников,
высоко оценивающих военное искусство запорожцев:
«Можно уверенно сказать, что нельзя найти на земле
людей более смелых, которые бы так мало заботились
о своей жизни и так мало боялись бы смерти» (турец-
кий историк Наима, XVII в ). «По словам самих турок,
никого они не страшатся больше казаков» (польский ис-
торик Павел Пясецкин, XVII в.) ю.
” Б. И. За холер. Каспийский свод сведений о Восточной Ев-
ропе. т. II. М. 1967. стр 9Я; Г. Боплан. Ук соч, стр. 7—Я;
В •' Г о л о б у ц к и й. Ук. соч . стр. 121—122.
** В. Л. Голобуикий Черноморское казачество Киев. 1956.
стр. 25
” В А. Голобуикий. Запорожское казачество, стр. 119—
120, 171.
44
Гильом Боплан с восторгом отзывался о казаках-за-
||орожцах; это поистине лучшие страницы его «Опнса-
н1!я>: «Казаки страстно любят свободу; смерть предпо-
читают рабству... Телосложения крепкого, легко перено-
сят холод и голод, зной и жажду; в войне неутомимы,
отважны, храбры или лучше сказать дерзки, и мало
дорожат своею жизнию... Одаренные от природы силою
к ростом видным... Немногие из них умирают на постели,
я то в глубокой старости: большая часть оставляет свои
головы на поле чести»84.
Высоко оценивали моральные и физические качества
уральских казаков и их современники в середине XVIII в.
Известный путешественник и исследователь XVIII в.
II. Паллас, побывавший на Янке в 1769 г., писал, что
казаки — «добронравный и чистоту наблюдавший на-
род» и «ростом велик и силен, ла и в женском поле не-
много находится малорослых»85; ему вторил И. Георги,
побывавший на Яике годом позже, казаки, писал он,
«здоровые, бодрые и сильные люди... нсобузданы... ре-
шительны и храбры»86. Наконец, много лет спустя, в на-
чале 1840 г., командующий Хивинской экспедицией
В. Л. Перовский так отозвался о яицких казаках: «Вот
уж чудо-казаки: стужа, бураны для них ничего, больных
весьма мало, умерших почти нет, пока шли вперед, ка-
кая бы ни была погода, распевали удалые песни... ра-
ботают более, лучше и охотнее всех. Без них плохо бы
было всему отряду!»87.
Все лучшее, что сохранил народный опыт в области
военной тактики и стратегии, русское и украинское ка-
зачество использовало для защиты своей независимости
и свободы. При этом многие военно-тактические прис
мы нападения и защиты из военной практики казачест-
ва восходят еще к домонгольскому времени, возник-
нув как на славянской, так и на ирано-тюркской (степ-
ной, евразийской) этнических основах. Византийские
авторы и теоретики военного искусства, внимательно
следившие за своими воинственными соседями, оставили
много письменных свидетельств в различных стратеги-
** Г. Ь о п л а и. Ук. соч., стр 7—В.
“В. Паллас. Путешествия ио разным провинциям Россий-
ском пъаерки. ч. I. СПб., 1773, стр. 417, 447
|И. Георг и]. Ук. соч., стр. 224.
*' Цнт. по И. Г. Роз перу. Янк перед бурей, стр. 8—9.
45
конах (руководствах по военному делу), рассказываю-
щих о традиционной тактике и стратегии древних сла-
вян, отличавшейся своей этнической самобытностью от
таких же тактнко-стратегическнх военных приемов юж-
ных степняков.
Иоанн Эфесский подметил «национальную особен-
ность» славян: «Они научились вести войну лучше, чем
римляне (имеются в виду византийцы. — Л. 3.); (и все
же они) «люди простые, которые не осмеливались по-
казаться из лесов и степей»88. Маврикий к этому до-
бавлял: «Славяне не показываются на открытых и ров-
ных местах, {они] многочисленны, выносливы, легко пе-
реносят жар, холод, дождь, наготу, недостатки в пище...
сражаться со своими врагами они любят в местах, по-
росших густым лесом, в теснинах, на обрывах; с выгодой
для себя пользуются (засадами), внезапными атаками,
хитростями, и днем и ночью, изобретая много (разнооб-
разных) способов. Опытны они также и в переправе
через реки, превосходя в этом отношении всех людей...
Имея большую помощь в лесах, они направляются к
ням, так как среди теснин они умеют отлично сражать-
ся... Все это они мастера делать разнообразными при-
думываемыми ими способами с целью заманить против-
ника»89. Однако это не значит, как отмечают византий-
ские авторы, что славяне были только пешими воина-
ми. Просто в дальние заморские походы, указывает
Б. А. Рыбаков, которые древние славяне совершали на
судах, лошадей не брали из-за сложности их транспор-
тировки. Русские летописи сообщают о наличии коней у
князей и дружинников, ведь местные походы на славян-
ские племена и борьба с конными соседями-степняками
(ответные походы на степняков), которые с начала IX в.
беспокоили Русь своими набегами, были невозможны
без конницы9®. Кроме того, вспомним лихого наездника,
князя Святослава, его конную дружину, успешно сра-
жавшуюся с булгарами, хазарами, печенегами и визан-
тийцами.
м А. В. Мишулин. Древние славяне в отрывках греко-рим-
ских и византийских писателей по VII в. к. э. ВДИ. 1941. № I,
стр. 252 (VI, 25),
” А. В Мишулин. Ук. соч.. стр. 253. 254 (XI, 5).
80 История культуры древней Руси, т. I. М_, 1948, стр. 400—401,
404—405.
46
Византийские авторы указывают на чисто славянские
способы ведения войны в лесах, среди теснин, на обры-
вах, где славяне с успехом применяли постоянные и вре-
менные засеки (византийцы называли их «дема»). Так,
во время войны византийского императора Василия 11
Болгаробойцы (X—XI вв.) с болгарами царя Самуила
болгары, стремясь не пропустить византийцев через
Петричское ущелье в Загорье (на юго-западе горного
хребта Пирин), загородили его поваленными деревьями
и соорудили засеку-дему. В лоб взять это укрепление
византийские войска не смогли и прибегли к обходному
маневру в тыл, по горным тропам; только после одно-
временного удара с двух сторон пала болгарская дема.
В плен были взяты 15000 болгар, которым Василий II
приказал выколоть глаза, оставив на каждую сотню по
одному поводырю с одним глазом, и отправить искале-
ченных воинов к царю Самуилу. Согласно сообщению
Скилицы, когда к Самуилу явился печальный кортеж
его воинов, ослепленных Болгаробойцей, тот не вынес
страшного зрелища и скончался от сердечного при-
ступа
Засеку против византийцев применял и предводитель
одного из болгарских отрядов во время восстания Петра
Деляна; византийцы называли ее деревянной преградой,
стеной91 92. Евстафий Фессалоникийский писал в XII в.,
что дема «бывает там, где сложенные деревья препят-
ствуют проходящим» 93 * 95. Видимо, это оборонительное со-
оружение балканских славян всерьез занимало умы
византийских военных теоретиков и полководцев, на-
столько часто и подробно они останавливают на нем
свое внимание, дают советы в стратсгнконах IX—XII вв.
о том, как противостоять деме и как использовать ее
самим. По сообщению Анны Комниной, такие преграды
91 В. Н. Златарски. История на бьлгарската държава грез
средннте веком?, т. I, ч. 2. София, 1927—1934, стр. 590 и сл. (о деме
см. та.м же, ч. 2, стр. 731, прим. I, стр. 735, прим. 1); И. Иванов.
Беласицкн битка, 29 июли 1014 г. «Известия на Българското истори-
чески дружество», т. 111. София, 1911, стр. 1--15.
95 Г. Г. Литаврин. Болгария и Византия в XI—XII вв М.,
I960, стр. 376—396.
Советы и рассказы Кекав.мепа (сочинение византийского пол-
ководца XI века). Пер. и комм. Г. Г. Литаврина М., 1972, стр. 370—•
1'1. 372 (прим. 242, 246).
47
на пути крестоносцев делал даже н Алексей I Комнин,
заимствовав ее у болгар-славян 94_
Как известно, казаки с успехом применяли все эти
древние славянские тактические приемы оборонитель-
ной войны даже в новое время, с успехом сражаясь в
лесных теснинах, находя там постоянное убежище при
набегах степняков. Казачьи земляные укрепленные дере-
вом городки-крепостцы, окруженные рвами и засеками,
хорошо укрывали и от стрельцов-пешцев из отрядов
правительственных войск.
В материалах по крестьянской войне под предводи-
тельством С. Т. Разина мы находим немало свиде-
тельств использования восставшими казаками этого
оборонительного приема, уходящего своими корнями в
«лесную древность» восточного славянства. Официаль-
ные правительственные реляции о военных действиях
против повстанцев сообщают, что, например, казаки не
раз уходили в большой Алатырский лес, где возводи-
ли засеки; воевода Иван Лихарев доносил, что в боль-
шом Кондомском лесу «на Черной речке засечена за-
сека, и у той засеки стояли настороже воровские люди»
(«ворами», «воровскими людьми» восставших называли
в правительственном лагере. — Л. 3.). Засека эта бы-
ла засечена в длину на 3 версты, а поперек ая J Дер-
сту 95.
С. Г. Томсинский пишет, что восставшие сооружали
засеки из надолб: «Надолбы состояли из обрубков де-
рева, стоймя вкопанных за наружным краем рва в один,
два, три ряда. Их ставили такой высоты и с таким рас-
стоянием между рядами и между самими надолбами,
чтобы атакующий неприятель не мог ни проскочить че-
рез них, ин пройти между кнми»96.
В «лесную древность; зосточного славянства ухо-
дит и применяемый казаками оборонительный прием с
катками — специально заготовленными впрок огромны-
ми бревнами, подиягыао йД городскую стену, на крышу
острога, на вершину укрепленного холма, мыса или за-
секи. Во время штурма неприятелем подобного укрепле-
w А к и а Комнина. Алекскада. Пер. и комм Я. Н. Любар-
ского М. 1965, стр, 351 (.XIII, 5).
*5 Крестьянская война под предводительством Степана Разина
Сборник документов, т. II, ч. I. М., 1959, стр 3)0—311.
* С. Г. Т о м с и н с к и й. Ук.. соч., стр. 157—158, 165.
48
ння бревна скатывались вниз, на противника, увеча и
разгоняя штурмующих ®7. О подобном оборонительном
приеме, который мог возникнуть только в местностях,
богатых лесом, известно из материалов по исторической,
этнографии финно-угорских народов, давних соседей
восточных славян. Так, в одном из многочисленных ва-
риантов сказания иртышских остяков о двух братьях
сообщается, что «от нападения врагов они защищались
лесом — натаскивали лес в кучки и когда неприятель
подступал к горе и лез на гору, то они сверху спускали
бревна и тем не допускали врагов и побивали их брев-
нами. Но бывали такие отважные молодцы, что не боя-
лись и бревен, могли перескакивать через семь бревен,
отпущенных одно за другим сразу. Но больше вынести
не могли. Неприятели стреляли в них из луков стрела-
ми, от стрел они прятались за бревнами и сохранялись
во рвах, для этого выкопанных»9®.
От оборонительной тактики казаки часто переходили
к наступательной, а чаще всего они умело сочетали и
ту и другую. Но пассивная оборона не соответствовала
стратегическим задачам казачества; кроме того, в опре-
деленных условиях оборонительная тактика могла стать
просто губительной для маломощных казачьих обществ,
не способных долгое время выдерживать натиск или ре-
гулярных войск или превосходящих сил степняков. Осо-
бенно со степью необходимо было сражаться ее же ору-
жием и ее же тактическими приемами, возникшими в
специфических условиях степного ландшафта еще в глу-
бокой древности. Жизнь и особенно ВДедые действия в
новой природно-географической сред&.ий границе степи
и лесостепи или просто в степи, прй .постоянных стыч-
ках с противником заставили казаков «пересесть на ко-
ней» еще на ранних этапах их истории и усвоить степ-
ную тактику и стратегию конного боя, без особых изме-
нений сохранившуюся в южных степях еще со скифского
времени (видимо, здесь большую услугу казачеству
могли оказать не только природная смекалка и наблю-
дательность, но и советы и указания беглых «сходцсв»
из соседних кочевых и полукочевых орд, их товарищей
по оружию и образу жизни). Тем более, что регуляр-
п Крестьянская война под предводительством Степана Разина,
т. II. ч 1 (см. примеры использования катков).
* Полевые материалы ЗСЭЭ МГУ. 1972 г. 4
4 Л. Б Заседателем
49
ные стрелецкие части были сильны пехотой, а нс кава-
лерией и предпочитали «обращаться к крепостной войне,
обороняя или атакуя укрепленные города» и казачьи
земляные городки (современники отмечали решающее
влияние казачьей легкой конницы на исход многих сра-
жений в ходе крестьянской войны 1667—1671 гг.) Ч
Любопытно, что в лесных и лесостепных районах,
пересеченных местностях казаки прибегали к оборони-
тельной тактике, возводя укрепленные рвом, тыном, зем-
ляными валами лагери, городки и даже сложные форти-
фикационные сооружения, какою была Запорожская
Сечь 1(Ю; но при этом соответственно менялись тактика и
стратегия (в данном случае славянская по характеру).
Умение возводить укрепления естественно предусматри-
вало и хорошее знание искусства штурма подобных ук-
реплений л больших крепостей, которым казаки, по сви-
детельству современников и очевидцев, владели в совер-
шенстве (вспомним штурм Макарьевского монастыря
войсками Разина).
Известна большая литература о взятии донскими
казаками Азова, первоклассной крепости, оборудован-
ной турками по последнему слову тогдашней военной тех-
ники (она была взята правильно организованной оса-
дой, штурмами и подкопами), что произвело большое
впечатление на европейские державы В. А. Голобуц-
кин, рассказывая о походах запорожцев на Крым и Тур-
цию, о взятии ими сильнейших турецких крепостей (кста-
ти, в этих походах принимали участие и донцы, так же,
как и запорожцы принимали участие в совместных по-
ходах с донцами, например в штурмах Азова), пишет:
«Героические походы запорожцев на Крым и Турцию
производили огромное впечатление на евронецскне ci ра-
ны. Достаточно сказать, что за какие-нибудь сорок лет
(с 60-х годов XVII в. до начала XVIII н..) в Италии,
Германии, Франции, Англии появилось свыше десяти
произведений, специально посвященных военноцу иеЯсус-
ству запорожцев, в частности их морским доходам. На
w С. Г. Т о м с и и с х и й. Ук. соч., стр. 181.
В. Л. Г о л о б у ц к и й. Запорожское казачество, стр. 66—69,
75, 76—78. 109- 110.
101 Ю. А. Тихонов. «Азовское сидение». ВИ, 1970, As 8,
стр. 99—110 {там же см. библиографию).
50
Запорожье уже в XVII в. стали смотреть как на важ-
ный фактор в международных отношениях» *02.
Наоборот, в степи, в набегах и походах по суше, ка-
заки становились типичными степняками (особенно
донны и уральцы, как наиболее тесно связанные со
степью) — легковооруженными конными всадниками,
какими они и вошли в историю. П. Паллас писал, что
казаки «с малых лет привыкают ко всяким трудным уп-
ражнениям и, употребляя огнестрельное оружие и копье,
искусно стреляют из луков». И. Георги отмечал, что
«вооружение их состоит... из сабли, которая больше по-
ходит на татарскую... вместо шпор имеют они плети или
канчуги» 1М. У казаков и многие приемы ведения войны
были аналогичны тюркским. Еще Захир эд-дин Мухам-
мед Бабур (кстати, знавший слово «казак» и упоминав-
ший его в современном смысле и значении) писал в на-
чале XVI в. о способе нападения кочевников Дешт-и-
Кыпчака: «Передние и задние, беки и нукеры, все вместе
мчатся во весь дух, пуская стрелы; отходя они тоже...
скачут назад во весь опор» 1М. У И. Георги казаки тоже
«атакуют или нападают... на неприятеля разсыпью, при
чем производят ужасный крик» 102 * * 105. С. Б. Броневский от-
мечал в XIX в. у казахов Средней Орды-те же самые
приемы неожиданных и стремительных кавйчьйх конных
лчв: «Вступают в дело перестрелкою с неприступных
мест, метанием стрел и, наконец, стремительным напа-
дением толпою с криком «ги!» (сравните со знаменитым
казачьим «гиканьем» во время конных атак.— Л. 3.)...
Горе тем, которые, не выдержав хладнокровно их на-
тиска, покажут тыл» 10в. Помимо беспрерывно повторяю-
щихся при отступлениях неожиданных налетах, отвле-
кавших внимание и изматывавших силы противника, ка-
заки применяли и обходы, охваты, окружения, засады,
102 В. А. Голобуикий. Черноморское казачество, стр. 22.
1И (И. Георги]. Ук. соч, стр. 206; Г. Ф. Благова производит
вто слово, заимствованное казаками у степняков, от тюркского
«камча».
,0« Б я б у р • н а м е. Пер. М. Сзлье. Ташкент, 1969, стр. 106.
’* |И. Георг в]. Ук. соч., стр. 206.
,св [С. Б. Броневский). Записки о киргис-кайсаках Средней
Орды. «Отечественные записки». 1830. ч. 42, № 121, стр. 173, 175;
1. И. Семенюк. Оружие, военная организация н военное искусст-
во казахов в XVIII XIX вв В кн.: «Вопросы военной истории Рос-
сии (XVIII и первая половина XIX в.) М, 1969, стр. 263—272.
4*
51
заманивания врага, ночные атаки и степные палы (под-
жоги степи). Подобная военная тактика, конечно, была
воспринята .03 'чекового опыта набегов степных кочев-
ников, вос.Х9^.’^го еще к скифскому времени или даже
и того pain?y.: эпохе поздней бронзы, когда впервые
была освоена лошадь в качестве верхового животного,
что привело к появлению легковооруженной конницы на
огромном протяжении евразийских степей ,07.
В работе Л. А. Рослякова — интересной и широкой
по охвату материала — о военном искусстве народов
Средней Азии и Казахстана, сказано: «Характерной чер-
той военного искусства среднеазиатских народов (как и
ряда других народов Азии, Восточной Европы и Северной
Африки) является сочетание в нем военных приемов ко-
чевых скотоводческих племен с военными приемами
оседлых земледельцев. Следует при этом отметить, что
влияние военного искусства кочевников па военное ис-
кусство населения земледельческой полосы было гораз-
до более значительным, хотя имело место и обратное
влияние» |08. В районах контактной зоны со степью, где
образовывались казачьи «вольные общества», влияние
военного искусства кочевников проступает особенно на-
глядно и резко. По нашему мнению, военное искусство
восточнославянского казачества было гораздо выше ко-
чевнического — специфически степного в своей основе —
так как соединяло военные приемы двух групп населе-
ния, носителей двух различных культурно-хозяйственных
типов: оседлых земледельцев и кочевников-скотоводов,
а потому и было гораздо богаче, ярче и разнообразнее
по широте использования тактико-стратегических прие-
|ег А. И Мелюкова. Войско и военное искусство скифов.
КСИИМК, вып. XXXIV. М.—Л., 1950; се же. Вооружение скифоп.
САИ, Д 1—4. М.. 1964, стр. 79—85; В. Д. Блаватский. Очерки
военного дела в античных городах Северного Причерноморья. М.,
1954, стр. 22; К. Ф. Смирное. .0 погребениях с конями и трупо-
сожжениямн эпохи брочзи в Нижнем Поволжье. СА, вып. XXVII.
М., 1957; стр. 214—217; его же. Археологические данные о древних
всадниках Поволжско-Уральских степей. СА, 1961, № 1. стр. 46,
71—72; его же. Вооружение савроматов. МИЛ, № 101. М., 19GI;
А. П. Смирнов. Скифы. М., 1966, стр. 156; Б. Н. Грахов Ук.
соч , стр. 39—40; А. М. X а з а н о в. Очерки военного дела сарматов.
М, 1971. стр. 64, 65—90.
108 А. А. Росляков. Военное искусство народов Средней Азии
и Казахстана в VI—XV веках. УЗ ТГУ, вып. XXI. Ашхабад. 1962,
стр. 230.
52
ййл нападения и защиты. Через посредничество русско-
го, и украинского казачества степные приемы ведения
войны, тактика и стратегия казаков проискали далее,
на север и запад, обогащая военное Искусство России и
других европейских стран.
3
Видимо, к домонгольскому периоду истории восхо-
дят и отдельные элементы военной организации казаче-
ства, как хорошо известное деление казачьих войск по
десятичной системе — на десятки, полусотни, сотни и
тысячи, в котором предположительно можно видеть следы
влияния древней военной организации евразийских кочев-
ников. Правда, десятичная система организации войска
была известна еще древним персам, а'во время военных
походов Кира, Дария, Ксеркса она стала известной и в
Европе (Трепни, Риме), и в южнорусских степях, и в
Средней Азии. «Они (персы. — Л. 3.) выстроили свои
отряды в боевом порядке и подсчитали число воинов.
Затем они назначили начальников тысяч и десятков ты-
сяч, а начальники десятков тысяч в свою очередь по-
ставили сотников и десятников» 10Э. В примечании к это-
му отрывку из Геродота Г. А. Стратановский пишет:
«Наряду с разделением по родам оружия в персидском
войске существовало, таким образом, членение на отря-
ды по 10 000, 1000 и на более мелкие подразделения.
Эта новая организация войска сменила старое деление
по племенам. Алтайские кочевники переняли эту новую
организацию войск от иранцев» ,п.
Однако, как нам кажется, авторство в изобретении
десятичной системы организации войск не следует иден-
тифицировать с тем или иным этносом и тем более с
конкретной исторической личностью какого-либо выдаю-
щегося полководца древности. Приступая к изучению ис-
тории возникновения десятичной системы организации
войска, следует помнить известное высказывание Э. Тэй-
лора, который, говоря о возникновении и развитии пя-
тиричной и десятичной (децимарной) системы счета в
истории человечества, писал, что «цивилизованный мир
Геродот. История в девяти книгах. Пер. и прим.
Г. А. Стратановского. Л., 1972, стр. 335 (VII, 81).
’* Геродот. История, стр, 535 (прим. 70).
53
употребляет числовую систему, основанную па неудоб-
ном числе десять, которое не делится ни на три, нп на
четыре» и выводил ее из глубокой древности, из «перво-
бытного счета по пальцам рук и ног», так как «десятич-
ная система есть самая употребительная на свете, и наше
обычное счисление относится именно к ней» |И.
В статье о числовых математических ритмах, отме-
ченных в памятниках искусства палеолита, О. Н. Бадер
систематизирует любопытный материал с различных па-
мятников Евразии этого периода, служащий «весомым
аргументом в пользу возникновения депимарной систе-
мы счета сше в палеолите» нг. Так, числовые ритмы 7
(«магическая семерка», священное число в мифологии
многих народов мира, которое большинство авторов свя-
зывает с лунным календарем и культом Луны) и 10 от-
мечены на предметах с позднепалеолитической стоянки
Мальта в Восточной Сибири. При этом на 25 предметах,
изученных Б. Л. Фроловым в подлинниках, присутствуют
ритмы 7 и 14 (то есть кратный 7), а на 21 предмете —
ритмы 5 или 10; гораздо реже встречается ритм 3 пз.
В пещере Шульган-Таш (Каповой) на Западном Урале
активно присутствует числовой ритм 7, он же фиксирует-
ся на Мезинской стоянке; в Пржемосте (Чехослова-
кия) — ритмы 7 и 10, Брассампуи (Франция) — 10,
наконец, на известной позднепалеолптической стоянке
Сунгирь близ Владимира присутствуют ритмы 5, 10 и
20, то есть пятиричной системы счета как варианта де-
цимарной системы, широко распространенной в Евразии
от Тихого океана до Атлантики н*.
Поскольку «вопрос о времени возникновения десятич-
ного счета во всеобщей истории культуры этнографами
и социологами не ставился», О. Н. Бадер в заключение
желает «скорейшего... изучения археологического мате-
риала более поздних эпох, который позволит сомкнуть
палеолит с этнографической современностью и вместе с
111 Э. Taft лор Первобытная культура. М., 1939, стр. 185.
1,2 О. Н. G а дер. О возникновении арифметического счета в па-
леолите. В кп.: «Повое в археологииэ Сборник статей, поспящеиныЛ
70-летнк> Л. В Лрциховско|'0. М., 1972, стр. 28—35.
1,3 Б. А. Фролов. Применение счета в палеолите и вопрос об
истоках математики. (Ня материалах сибирских памятников палеоли-
тического искусства.) ИСО Л11 СССР, серия общ. наук, 1965. № 9,
вып 3.
1,1 О. Н. Балер. Ук. соч., стр. 28—33.
54
другими историческими источниками нарисовать широ-
кую и хронологически глубокую картину зарождения и
развития математических знании»’18. Нас в этом разделе
работы привлекает несколько иная задача — проследить
(по возможности полно) на историко-этнографическом
и ином материале истоки подобной же десятичной (де-
цимарной) системы организации воинских сил у степных
и соседящих с евразийской степью оседлоземледельче-
ских народов, восходящей, как нам кажется, к глубокой
древности. Интерес к этой теме и заставил вас обратить-
ся к древнейшему периоду человеческой истории, когда
«неслучайные» числовые ритмы: 5, 10, 20, 50, 100 (но и
3 и 7) настойчиво повторялись на подавляющем боль-
шинстве памятников палеолитического искусства, у ис-
токов человеческой культуры.
Характеризуя культурные границы, связи и влияния
в европейских степях и Восточной Азии» У. Уотсон отме-
чал. что в огромном степном коридоре, протянувшемся
от Тихого океана до Центральной Европы, «в различ-
ные эпохи существовал континуум похожих или родст-
венных культур», причем если «природа Плодородного
Полумесяца естественным образом предрасполагала к
концентрации культуры в благоприятных районах —
в Египте, Ираке, на Иранском плато, — то пояс степей
с его северным лесостепным продолжением представлял
собой широкий тлях, который стимулировал и облегчал
непрерывный взаимообмен культур. Так было и в доко-
чевмический период, и в эпоху древних кочевников»118.
И вот впервые, еще в период разгрома и завоевания
древнего китайского государства Шан (Инь) племенами
скотоводов-чжоусцев, пришедших с северо-запада, из
степных районов Монголии и Сипь-цзяна, в эпоху поздней
бронзы, в XII—XI вв. до н. э. можно встретить следы
десятичной организации чжоуских войск в период скла-
дывания государства Чжоу («героический век» чжоус-
ких скотоводческо-земледельческих племен, объединен-
ных первыми чжоускпми правителями).
Исследуя историю ранних чжоу, китайский историк
Цзянь Бо-цзянь пришел к выводу, что имя Цзянь Юань,
их легендарной прародительницы, сохраняет указание на
,IS О. П. Бадер. Ук. соч., стр. 33, 35.
”• W. Watson. Op. cit, pl. 1.
55
степное скотоводческое происхождение чжоус^ев. По его
мнению, иероглифы «цзян» и «цян» в глубокой древности
имели одинаковое начертание и означали название пле-
мени, занимавшегося скотоводством: на гадательных
костях иньской эпохи этот знак включал в себя услов-
ное изображение барана и человека |1Т.
У Сыма Цяня, пользовавшегося при создании своей
знаменитой истории более древними «чжоускими книга-
ми» 11в, мы находим указание на десятичную организа-
цию войска (видимо, пешего) У-вана, правившего, со-
гласно традиционной хронологии в 1027—1025 гг. дон. э.
В IV главе «Ши цзи» мы читаем: [Ван] сказал: «Дале-
ко мы [зашли], люди западных земель!» и продолжал:
«О! Вы, высокие вожди, владеющие землями, начальни-
ки... стражи, тысячники и сотники... поднимите ваши
копья, подравняйте ваши щиты, выставьте ваши пики» "9.
Кроме того, в рассказе о военных действиях западных
чжоусцев против иньцев постоянно фигурируют деся-
тичные войсковые подразделения («У-ван послал Ши-
шан-фу вместе с сотней воинов завязать с врагом бой».
«Когда наступил срок, сотня воинов, неся на плечах
знамена, выстроилась впереди» и т. д.) |20.
В армии У-вана помимо иных родов войск насчиты-
валось и 300 боевых колесниц, а из древнекитайских во-
енно-исторических сочинений («Диалогов» Ли Вэй-гуна,
трактатов о военном искусстве «Сунь-цзы» и «У-цзы»)
известно, что легкой боевой колеснице придавалось 75 че-
ловек, а тяжелой оборонительной колеснице — 25 чело-
век. В комментариях к переводу трактата Сунь-цзы
Н. И. Конрад поясняет: «Каждой легкой колеснице при-
давалась тяжелая, так что основное соединение Древней
китайской армии состояло из двух колесниц — легкой н
тяжелой — и 100 человек строевого и нестроевого со-
става (к легкой — 75 и к тяжелой — 25. —.7. 3.). По
этому принципу происходило все формирование ар-
мии» *21.
157 Сыма Цянь. Исторические записки («Ши цзи»), Пер. и
комм. Р. В. Вяткина и В. С. Тяскиня М., 1972, стр. 302.
"‘Сыма Цянь. Ук. соч, стр. 90.
119 Там же, стр. 185.
1Ш Там же, стр. )84, 186, 187 (см. также «бан-фу чжан» —сот-
ник и «цякь-фу чжан» — тысяцкий, стр. 419 и 428).
1,1 Н. И. К о и р а д. Сунь-цзы Трактат о военном искусстве.
М.. 1950, стр. 83.
56
У..Уотсон указывает на значительный «творческий
шедший из северных степей, особенно в обла-
сти вооружения и военных приемов. Для реконструкции
связей древних китайцев с евразийской степью очень
важно изучение распространения лошади, боевых колес-
ниц и связанных с ними приемов ведения войны еще в
дочжоуское время (III—II тыс. до н. э.). Однако ни
захоронений колесниц, ни их бронзовых частей пока еще
не найдено при раскопках Чжэнчжоу (культура Лун*
шань предполагаемых предков ханьцев), но в Аньяне
(столице Шанского государства) новое оружие оказа-
лось в новинку и его появление, видимо, резко изменило
характер войны, как это случилось и при вторжении ин-
доевропейских степняков па Ближний Восток.
Описывая колесницу, раскопанную в Аньяне в 1953 г.,
У. Уотсон пишет: «Ясно, что эта колеенрца по своей кон-
струкции в общем напоминает конструкцию ближневос-
точных колесниц П-го тыс. до н. э. и более позднего вре-
мени. Напрашивается неизбежный вывод, что должна
существовать какая-то историческая связь между боевы-
ми колесницами Ближнего Востока и шанскими боевыми
колесницами, и поскольку', вне всякого сомнения, имен-
но Китай позаимствовал модель западных колесниц,
влияние это могло идти только из Западной Азии еще
до того, как повсеместное распространение получила
конструкция с расположенной сзади осью, впервые при-
мененная около 1600 г. до и. э.» 1М. Нс вдаваясь в поле-
мику о «китайских варягах» — немногочисленных при-
шельцах-индоевропейцах в Китае, — вслед за У. Уотсо-
ном и другими авторами следует повторить, что вместе
с колесницами, конями, бронзовыми ножами и боевыми
топорами в Китай проникает и степная евразийская так-
тика и стратегия ведения войны (видимо, и традиция
десятичной организации военных сил степняков, первые
следы которой можно заметить в период чжоуско-пнь-
ского противоборства) 1!S.
152 W. Watson. Op. ciL, pp. €4—65.
lB Помимо работы Уотсона укажем еще несколько работ аме-
риканских и английских авторов, в которых поставлена проблема
широких евразийских связей (начиная с эпохи бронзы): М. Loehr.
Chineze Bronze Age Weapons. Univ, of Michigan Press, 1956. pp 86—
96; M. Ed war des. East-West Passage. The Travel of Ideas. Arts
and Inventions between Asia and the Western World. L., 1971; Jndo-
57
На «западное» пронсхождё^яе ^лестного древне-
тюркского слова «деемть.тйт?яч» (самое круп-
ное воинское шЭД&деяздод у у ддахя’ я МОНГОЛОЯЗЫЧ-
НЫХ кочевников-степяскав), «t^i’SKecTSo», «большое
количество», «тьдгаз у.калъл’ад? Н. И. Лютягина. Она по-
лагает, что слово с&вд£п» й-едгФавлде? собой заимство-
вание из иранекя#-(й&К взвдсткэ, широко рас-
пространенных в Ж^и<Агся- на гульвибс пространствах
евразийских степей) и возводит его к срсдиеперсидско-
му «tuman»124. Это слово встречается уже в памятнике
в честь Тоньюкука (712—716 гг.), исполненного орхоно-
снисейским руническим письмом. От этого слова, озна-
чающего своего рода едва допустимый, абстрактный, но
реальный числовой предел (множество, тьма, но и де-
сять тысяч), широко распространенного в тюркской и
монгольской степной среде, произошло древнетюркское
tiiman— туман, мгла, мрак и даже с добавлением
(оу — слово «вихрь» (сравните русское — туман).
В значении «туман», «тьма», «мгла», «мрак» и
«десять тысяч» tiiman часто встречается в именах собст-
венных у древних тюрков и в тнтулатуре ханов, тарха-
нов, предводителей орд, военачальников «тьмы» — круп-
ного воинского соединения у кочевников-степняков.
В первом случае оно, видимо, давалось ребенку по обы-
чаю, бытовавшему у многих тюркояэычных народов, на-
рекать новорожденного, согласуясь с какой-либо приме-
той, например, метеорологического характера (туман,
-буран, стужа и т. д.). Во втором — оно служило почет-
ным добавлением к титулу предводителя или его родст-
венников, часто определяя «воинское звание», и упот-
реблялось в значении «владеющий большим количест-
вом людей, воинов», «командующий десятью тысячами»,
то есть «темник».
Однако здесь речь идет с раннем средневековье,
когда слова «тьма», «темник» (а значит, и десятичная
система) распространились в степной тюркоязычной
среде в период Тюркского каганата. Есть определенные
указания, что эта система существовала и в еще более
раннее время. Так, в древнекитайском трактате «Чжу-
ап-цзы», относящемуся к поздпечжоускому времени
European and Indo-Europeans. Univ, of Pensylvania Press, Philadel-
phia, 1971, pp. 18—19 (G. Bibby).
I!4 Дрсвпетюркский словарь. Л., 1969, стр, 585, 596—597.
периода Чжаньго-Цинь — началу Хань («Борющихся
государств» V—III вв. до н. э.), мы встречаем термин
«июли» — поселение, или объединение десяти фамилий
(семей) и ста (имен) человек, под которым некоторые
исследователи понимали сельскую общину ,25.
Древнекитайские легисты, создатели теоретической
платформы прочной императорской власти в Китае,
Цзы Чань (VI в. до и. э.), Шан Янь (390—338 гг. до
н. э.) и другие, одно из основных мест в своем учении
отводили созданию в стране системы круговой поруки.
Для этого они предлагали принудительно разбить на-
селение на группы взаимосвязанных семей, обязанных
постоянно наблюдать друг за другом и доносить вла-
стям об инакомыслящих. Предшественник легизма Цзы
Чань предлагал разделить население страны, игнорируя
общинно-родовую структуру, на группы из 5 взаимосвя-
занных семей каждая ,2в. Через 200 лет теоретик и прак-
тик легизма Шан Янь усовершенствовал эту систему и
попытался осуществить ее на западе Китая, в царстве
Цинь. В 356 г. до н. э. Шан Янь провел следующие
преобразования: «Приказал народу разделиться на
[группы] по пять и десять [семей], установил [систему]
взаимного наблюдения и ответственности [за преступле-
ния]. Тот, кто не донесет о преступнике, будет разруб-
лен пополам; тот, кто донесет о преступнике, будет наг-
ражден так же, как [воин], отрубивший голову врагу;
скрывших преступника наказывать так же, как и [вои-
на]. сдавшегося врагу» 127.
Обратившись к источникам по социально-экономиче-
ской истории Древней Индии, мы находим прямые ука-
зания па существование в первые века нашей эры, а
зозкожяо, и раньше десятичной системы в этом районе
немного шара, правда, по отношению к мирным земле-
дельцам, а не к воинам. Так, советник Чандрагупты
Каутилья-Чанакья в «Лртхап1астрб<.сс-з*етует заселять
новые деревни на невозделанных или ^брошенных зем-
лях шудрами, занимающимися земледелием (stidra-
karsaka, сравните с kassaka-purisa — наемными работ-
1:5 С ы м я Цянь. Ук. соч, стр. 229, 428.
!}* Л. С. Переломов. Становление императорской системы в
Китае ни. 1973. № 5, стр 116. 127. 128
117 С ы м а Цянь. Ши цзн, гл. 68; Л. С. Переломо в. Ук.
соч, стр. 128.
59
никами-земледельцами), из расчета 100—500 семей на
одну деревню |28.
В «Законах Ману» говорится: «Следует назначить
старосту для каждой деревни, управителя десяти дере-
вень, управителя двадцати и ста, а также управителя
тысячи. Управитель десяти пусть пользуется одной кулой
земли (куда равнялась размеру земельного участка, ко-
торый можно вспахать двумя упряжками волов; в «Арт-
хашастре» пол кулой оддома$тся участок, который мож-
но вспахать одним’, двумя яли тремя ияугами в зависи-
мости от качества земли; самая меленькая деревня в
«Артхашастре» имела 100 тэклх учястков, самая круп-
ная—500.— Л. З.}19, управитель двадцатью — пятью
кулаки, управитель ц&п Сотней деревень — деревней,
управитель тысячи — городом»136. Помимо десятично-
сти в организации землепользовании фигурируют в ин-
дийских источнндал единицы, кратные 3, то есть тро-
ичность (3000 волов, приходящиеся на 500 плугов,
определяют размерь» участке богатого брахмана ,э1;
3 плуга определяют кУлу,'6О лет — србк, который допу-
стим для владельца заброшенного участка оставаться
его хозяином, после чего его может занять любой же-
лающий, и т. д.) ,32.
Большое количество сведений о десятичной системе
организации армии мы по-прежнему находим в более
северных районах Евразии у кочевников евразийских
степей, в частности, в материалах по истории сюнну
(гуннов), этническая принадлежность которых до сих
пор неясна (древние тюрки, древние монголы, какие-то
иные, неизвестные этнические группы «северных варва-
ров» и т. д.). Любопытно, что известный исследователь
древней истории Китая и Центральной Азии, Ф. Хирт,
изучавший историю государства Чжоу, обратил внима-
ние на сходство сюннуского слова «цзинлюй» (меч) и
чжоуского слова «цюнлюй» (тоже меч), которым чжоу-
'*• R. Р. К angle. The katililiya Artha&isira. Bombav, 1962,
pl 11. p. 6,3
IN Г. M. Боигар д-Л p в и н Ук. соч., стр. 2.1.
Законы Ману Пер С. Л Эльмановича иррв. н неправ
Г Ф. Ильиным. М., 1960. VH, 116—119; Г. М. Б онг а р д-Л е в и и.
Г. Ф. Ильин. Древняя Ипдня. (Исторический очерк). М, 1969,
стр 569.
,sl Г. М. Б о II г я р д-Л евин. Ук. соч., стр. 6,
151 Тям же, стр. 7. прим. 18,
60
Ский полководец и царь У-ван отрубил голову послед-
нему иньскому правителю. Ф. Хирт отождествлял этот
термин с тюркским kingrak— «обоюдоострый нож»,
«кинжал»: он считал его самым древним, относящимся
к XII в. до н. э., тюркским словом, зарегистрированным
в письменных памятниках.
Ф. Хирт указывал, что У-ван, владения которого бы-
ли расположены на крайнем западе у границ Китая,
видимо, находился в определенных отношениях со сво-
ими ближайшими соседями — предками сюнну. «Весьма
возможно, — писал он, — что варвары, упоминаемые в
связи с набегазев, которые они совершали на китайские
земли в самые отдаленные периоды истории Китая,
идентичны с хорошо известными традиционными врага-
ми Китая — сюнну, об истории которых начинают рас-
сказывать достаточно детально с III в. до в. э. Таким
образом, Ф. Хирт указал на какое-то отдаленное родст-
во сюнну с древними тюрками — кочевниками «восточ-
ного» сектора евразийских степей 133.
Сыма Цянь, давая краткое описание военно-полити-
ческой структуры сюннуского общества — здесь он уже
выступает как современник сюнну (жил примерно в 135—
96 гг. до н. э.)—в период создания ими своего
государства при шаньюе Маодуне, сообщает много цен-
ных сведений о его внутренней структуре и политиче-
ском устройстве. «Пройденный сюнну путь развития, —
указывает В. С. Таскин, — так или иначе повторили
другие, более поздние кочевые народы, поэтому общест-
венный строй сюнну является как бы основой для уста-
новления общих закономерностей общественного разви-
тия кочевых народов разных стран в различные истори-
ческие эпохи» 1ЭЧ. В «1Пи цзи» Сыма Цянь писал: «Ста-
вятся левый и правый сянь-ваны (буквально «мудрый
ван»]; левый и правый лули-ваны; левый и правый ве-
ликий военачальник; левый и правый великий дувэй;
левый и правый великий данху; левый и правый гуду-
хоу... От левого и правого сянь-ванов до данху, сильных,
имеющих десять тысяч всадников, и слабых, имеющих
несколько тысяч (всадников], — всего 24 начздввкка,
F. Н i г t h. The ancient historv of China to the end of the
Chou dinasty. N. Y, 1908
,M Материалы по истории сюнну (по китайским источникам),
вып. И. Пер, и прим. В. С. Таскипа. М., 1973, стр. 3.
61
для которых установлено звание ваньцы [буквально
«тсмник»|. Все сановники занимают должности по на-
следству... Каждый из 24 начальников [двадцать пятым
был шаньюй, глава сюннуского государства] также сам
назначает тысячников, сотников, десятников, небольших
князей, главных помощников» 1S5.
В других случаях Сыма Цянь определяет значение
темников не по размерам выделенной им территории,
а по числу воинов, находящихся в их подчинении, под-
черкивая, что в пределах своих владений темники, по-
добно шаньюю, назначали тысячников, сотников, десят-
ников, мелких князей и др. Таким образом, схематиче-
ски эту военно-политическую организацию государства
сюнну можно представить в виде: шаньюй (глава госу-
дарства)->-темники (сыновья и ближайшие родственники
шаньюя, стоящие во главе уделов и подразделений; эта
должность передавалась по наследству)->тысяцкие->-
сотские-*десятские.
Темники, принадлежавшие к царствующему дому,
имели те же полномочия, что и глава государства —
шаньюй, но только в меньших масштабах. Если шаньюй
распределял коренные и завоеванные земли средн своих
родственников-темников, то последние, давая очередное
звание по нисходящей десятичной системе своим прибли-
женным (видимо, дружинникам-нукерам), наделяли их
в свою очередь землей для кочевания. Получившие зем-
лю выполняли вассальные повинности по отношению к
своему сюзерену; основу этих повинностей составляла
воинская служба: являться в нужный момент к своему
господину с положенным числом всадников.
Интересно, что сведения древнекитайских источни-
ков о сюнну согласуются с сообщением Плано Карпини
о монголах: «Никто и'ееЯеет пребывать в какой-нибудь
стране, если где император (великий хан.—Л. 3.)
не укажет ему. Сам же он указывает, где пребы-
вать вождям, пожди же указывают места тысячникам,
тысячники сотникам, сотники же десятникам»|36. То
есть здесь уже в монгольское время (XII—XIII вв.), 133 * * * *
133 С ы м а Цянь. Ши цзн, гл 110; Материалы по истории
СЮнпу. вып. II, стр. 5. II—12, 13—14
‘“Джованни дель Плано Карпини. История монго-
лов. Гильом де Ру бру к. Путешествие в восточные страны,
стр. 45.
62
спустя 1000 лет, можно наблюдать ту же самую деся-
тичную военно-политическую систему и организацию, о
которой сообщали еще китайские источники эпохи сюн-
ну (III—II вв. до и. э.), что говорит о ее универсально-
сти и консервативной стабильности в евразийской степи
на протяжении тысячелетий, начиная с раннечжоуского
времени (XII — XI вв. до и. э.) и даже того ранее. Хо-
рошо известно, что многие «мудрые» полководцы, пра-
вители и реформаторы древности, средневековья и но-
вого времени заимствовали свои идеи в тысячелетнем
народном опыте, в сложившихся традиционных институ-
тах тех этносов, к которым они принадлежали.
Если сравнивать указание Геродота на способ орга-
низации персидской армии по десятичному принципу с
подобным же способом организации у сюнну, тюрков и
монголов, то за незначительными расхождениями (у
Геродота персы назначают начальников тысяч и десят-
ков тысяч, а уже начальники десятков тысяч назначают
сотников и десятников, в то время как в восточном сек-
торе евразийских степей темники назначают сами тысяч-
ников, сотников и десятников) сходство в десятичной
субординации явно бросается в глаза. Это сходство, ви-
димо, далеко не случайно и выражает суть военно-по-
литической организации евразийских кочевников безот-
носительно к их этнической принадлежности, указывает
па место и среду, в которой сложилась подобная систе-
ма как на востоке, так и на западе великой степи.
Само собой разумеется, что не Дарий 1, совершив-
ший в 513—512 гг. до и. э. поход на скифов, который
закончился неудачей, и не Ксеркс, сын Дария, воевав-
ший с Элладой (указание на десятичную организацию
персидского войска относится ко времени его похода на
Грецию), создали эту систему, и пе от персов она про-
никла к алтайским кочевникам. Следует полагать, что
опа издревле существовала в евразийской степи у ирано-
тюрко-монголоязычных степняков, каждый раз завершая
собой определенный этап социально-нстордчсского раз-
вития степных кочевых народов, период трансформации
степных кочевых или полукочевых обш.еЬг« в военные
социально-государственные образования (время перехо-
да от эпохи военной демократии к раннему государст-
ву и время существования самого государства), и была
заимствована цивилизациями древности (Китаем, с од-
63
ной стороны, Персией и, может быть, Индией — с дру-
гой) как наиболее целесообразная и приспособленная,
особенно н военном отношении к малоизменяющнмся ус-
ловиям жизни степняков, форма организации степных
орд. Центр этой системы организации конных армий и
всего государства лежал в восточной части евразийской
степи; по крайней мере первое письменное свидетельст-
во о ней относится к этому району, к полулегендарному
чжоускому времени предков или родственников сюнну,
тюрков и монголов — к XII—XI вв. до и. э.
Что касается «запада», то следы организации войск
можно проследить (не считая VI—V вв. до и. э. в Пер-
сии и в Индии времени Чандрагупты) у тюрков периода
существования Тюркского каганата и времени его даль-
нейшего распада. На то, что у ранних тюрков могла
сушесгезвдеь определенная система в организации во-
инских СИЛ. естественно, вместе с возникновением госу-
дарстзс'щой организации, а не временных союзов пле-
мен. в которые племена входили на федеративных
началах или были вассально зависимыми от «централь-
ного* племени и представляли собой временные меж-
племенные образования (где каждое племя выступало
как отдельная войсковая единица, сохранявшая свой
родо-племенной уклад), указывают многие факты их
истории. Л. Н. Гумилев пишет, что тюркютская тяжелая
конница, преемница сарматских и аланских катафрак-
тариев в евразийских степях, была уже регулярной ар-
мией, в которой тюркюты «ввели коцдын строй» (он го-
ворит о тюркютской гвардии «регулярной тяжелой кон-
ницы»), тем самым организовав и дисциплинировав та-
кой менее всего подверженный дисциплине род войск,
как конница кочевников 137.
Несколько ранее, в сармато-аланское время, в пери-
од господства сюнну в восточном секторе евразийской
степи, можно наблюдать организацию и в зарождаю-
щемся войске тяжеловооруженной конницы-катафрак-
тариев. К сожалению, прямых указаний на существова-
ние десятичной системы у сарматов и аланов мы не на-
ходим, но сам характер эпохи, сложение тяжеловоору-
женных конных дружин у сюнну и в парфянском Ира-
не, организованных по десятичному принципу и оказав-
,!7 Л. Н. Гумилев. Древние тюрки. М., 1967, стр 69 —70.
64
ших большое влияние на северных кочевников евразий-
ских степей, могут свидетельствовать о таком пред-
ставлении ,м.
Некоторые косвенные известия подтверждают наше
предположение. Так, в известном эпосе о нартах и мно-
гочисленных нартских сказаниях, складывавшихся в
кавказской и скифо-сарматской и аланской этнических
средах, часто упоминаются цифры «десять» и «сто» по
отношению к витязям-нартам, закованным в броню (на-
пример, «парт Сасрыквд и его девяносто девять брать-
ев», то есть целая дружина-сотня) 139 Далее, Лукиан,
описывая способ набора скифского войска-дружины для
очередного набега, говорил: «Родственники... став пра-
вой ногой на шкуру, обещают сообразно со своими
средствами: один — доставить бесплатно пять всадни-
ков. другой — десять, третий — еще больше, иной —
тяжеловооруженных или пеших, сколько может, а самый
бедный — только самого себя» 149 Если отбросить эт-
нографические детали, пишет Л. М. Хазанов, так же
могли набирать войско и сарматские предводители ]41.
И в Великой Болгарии и в Хазарском каганате, этих
«осколках могущественной Тюркютской империи», по
образному выражению М. И. Артамонова, сложивших-
ся около середины VII в. в степях европейской части
нашей страны |42, в военной практике применялась де-
сятичная система, с которой болгары и хазары были
знакомы еще в то время, когда входили в состав Запад-
но-тюркского каганата. Так, хазары, заложившие не-
подалеку от Фанагории сильную «узловую» крепость
Тмутаракань, назвали ее «тумыа-тархан» (десять ты-
сяч, тумен тархана — то есть крепость — место, где рас-
квартирован тумен тюркского князя-тархана, или рези-
денция самого тархана). М. И. Артамонов в «Истории
хазар» пишет об этимологии этого названия: «...Тмута-
ракань соответствует хазаро-тюркско.му тумын-тархан,
первая часть которого, сохранившаяся в современном
названии Тамань, точно переведена русским словом
,м А. М. X а з а и о в. Ук. соч., стр. 6-1—90.
134 Сказания о нартах — зное народов Кавказа. М., 1969, стр. 38,
44—50 и сл.
1,0 Л у к и а н С а м о с а т с к и й Токсарнс, 48.
1,1 А М X а з а п о в. Ук. соч.. стр. 67.
142 М. И. А р т а м о п о в. Ук. соч.. стр. 171.
5
Л Б Заеедатг.'евл
65
«тьма» — десять тысяч. Тумын, или тамань, представ-
лял собою крупнейшее подразделение военной органи-
зации тюрков» *43.
Что касается тюрков-болгар (булгар), на территории
расселения которых располагалась Тмутаракань, то и у
них можно найти следы раннего знакомства с десятич-
ной военной организацией евразийских степняков: ведь,
культура булгар относилась тоже к кругу степных коче-
вых культур. Так, византийский историк Феофилакт Си-
мокатта в рассказе о походе византийцев против славян
в 595 т, сообщает, что византийцы наткнулись во время
похода, eKie до встречи со славянами, на «десять сотен
булгар»; «булгары, приготовившись, как у них в обычае,
к битве, тесными рядами вступили в рукопашный бой
и, защищаясь с большим героизмом, заставили ромеев
обратиться в бегство»144. К концу VII в. относится со-
общение о попытке варваров, в числе которых названы
и булгары, видимо, булгары хана Аспаруха (Испери-
ха), пришедшие в третьей четверти VII в. на Балканы,
захватить Фессалонику. Предводитель болгарской орды
Кувер, или Кубер (может быть, «куберовы болгары»,
бежавшие из Паннонии от аваров), направил в город
своего сообщника Мавра, очень опытного человека,
знающего языки «ромейский, славянский и булгарский».
Предание говорит, что под видом перебежчика Мавр
явился в город и получил командование над всеми бул-
глрйми-персбежчикамн. Он назначил своих сторонников
десятниками, пятидесятниками и сотниками и начал го-
гхйапь «преступный сговор». Только случайность помс-
пКала осуществлению заговора Мавра145. В. Т. Сиротен-
Ко, комментируя это сообщение, пишет: «В легенде о
Кувере верным является сообщение об особом булгар-
ском языке, которым владел Мавр, наряду со славян-
ским и греческим ... Сообщение легенды о десятичной
военной организации булгар (десяток, полсотни, сотня)
подтверждается.... свидетельствами Феофилакта Симо-
катты (о встрече византийцев с десятью сотнями бул-
И. И. Артамонов. У к. соч., стр. 43 1. сп. 16
*” Феофилакт Симокатта. История Пер С П. Конд-
ратьева. М„ 1957, стр. 156.
1,5 Л. Т о u g а г d. De 1'Histoir profane dans; les Acles grex des
Bollandistes. Paris, 1874, § 110, p. 186.
66
rap) и Марцеллина Комита (о разгроме пяти сотен бул-
гар)» И6.
Видимо, в Византии тоже были знакомы с десятич-
ной системой организации армии, но четких указаний
на то, что эта система строго повсеместно практикова-
лась в византийской армии, мы не находим. В ранневи-
зантийскос время источники называют должность так-
сиарха (сотника) в византийской армии, однако он
командовал отрядом не из 100, а из 128 воинов, причем
в VI в. таксиархи были командирами отрядов варва-
ров, находившихся на службе у императора ,47. В мате-
риалах X—XI вв. таксиархи упоминаются уже в переч-
не высших чинов византийского войска и командуют от-
рядами из 1000 воинов, видимо, варваров. В одном из
стратсгиконов конца X в. таксиарх, командир таксиар-
хии, начальствовал над 1000 воинов-пехотинцев (в сос-
тав таксиархии входили 500 тяжеловооруженных гопли-
тов, 200 копейщиков и 300 стрелков ,48). В византийской
армии в более раннее время известны и другие подраз-
деления; например, друнга насчитывала 3000 воинов.
В «Стратегиконе» Кекавмена—сочинении византий-
ского полководца XI в., в разделе «О построении вой-
ска» сообщается: «О каком иноплеменном народе дума-
ешь, такое и делай построение, так как есть народы,
которые строят войско в одну фалангу, другие — в две
фаланги, а третьи — врассыпную, нападая вкруговую
из разных мест. Однако среди всех боевых порядков
наилучшнм и наиболее надежным является ромей-
ский» ,49. О необходимости сообразовывать характер сво-
его боевого построения с военными привычками того
или иного народа говорится и в другом византийском
военном трактате, в «Тактике Льва» (X в.); однако в
боевой практике византийские полководцы придержи-
вались правила, отраженного в различных стратегико-
нах X—XI вв., а именно строить войско, в составе кото-
рою были наемные и вассальные воинские нодразделе-
144 В Т. С. и рот емко. Письменные свидетельства о булгарах
IV -VII вв. в свете современных им исторических событий В кн.:
«Славяно-балканские исследования». М„ 1972, стр. 214.
147 Советы и рассказы Кекавмена, стр. 434 (Стратегикоп, § 31).
118 Ю. К ул а ко некий Византийский лагерь конца X п. ВВ,
T- X М., 1903, стр. 64; его же. Друпг и друнгарий. ВВ, т. IX. М.,
1902. стр. 1—30.
Советы и рассказы Кекавмена, стр 137 (Стратегикон, §11).
5* 67
ниЯ, по этническим группам, «по родам и племенам».
Г. Г. Литаврин комментирует, что под словом «ромей-
ский» боевой порядок, то есть «наилучший и наиболее
надежный», можно понимать не только византийский,
но и римский |8°, лежавший в основе византийского спо-
соба построения войска.
Как известно, в римской армии элементы десятичной
системы организации воинских сил в той или иной сте-
пени прослеживаются в различные периоды римской ис-
тории, особенно по отношению к пехоте. Если в древней-
ший период римской истории, как свидетельствуют
скудные письменные источники, система комплектова-
ния и организации римского войска была близка той,
которая применялась в Древней Греции (гражданское
ополчение городских и крестьянских слоев населения,
призываемое только в случае войны) |51, то в начале
I в. н. э. в римских вооруженных силах были проведены
организационные реформы, обычно приписываемые Ма-
рию, когда римская армия превратилась в наемную,
профессиональную.
Основным подразделением римской армии был, как
известно, легион, который делился на 30 манипулов,
причем первые 10 манипулов назывались гастатами (от
«гаста» — «копье», то есть копейщики, хотя вооружены
они были только дротиками), следующие 10 — прннцеп-
самн (то есть «первыми», хотя они стояли во второй
линий) и наконец, последние — триариями («третьи-
ми»}. Легион состоял из 3000 человек: по 1200 гаста-
тов и нринцепсов и 600 триариев. Кроме того, в легион
входили 1200 велитов, легковооруженных пехотинцев
(лагерный гарнизон, обозная команда и др.) и 300 всад-
ников, входящих в состав ала, которые делились на 10
турм по 30 человек в каждой ,52.
После реформ Мария старое, троично-десятичное
(структура армии, в которой фигурируют единицы,
кратные 3 и 10) деление легиона заменяется новым, где
па первое место выдвигаются когорты (легион делится
на 10 когорт, когорта — на 3 манипула, манипул — па
2 центурии, центурия состояла из 100 человек). Войска
|М Советы и рассказы Кекзвмеиа. стр 350
141 Античная цивилизация М., 1973, стр. 66, 200.
,и Там же, стр. 200—201.
68
союзников состояли из кавалерийских частей — ал
(алы миллиарные — 1000 человек, алы квингенарные—
500) и когорт пехотинцев двух видов: по 1000 и 500
человек |5Э. Таким образом, римская армия, как и позд-
нейшая византийская армия, знала десятичный прин-
цип организации воинских сил, сочетавшийся с троич-
ной системой, несколько отличавшейся от четкого деся-
тичного деления (10, 100, 1000, 10 000) у евразийских
кочевников.
В связи с отмечаемой троичностью следует указать
на широко популярную концепцию Ж. Дюмезиля и его
школы, нашедшую признание в зарубежной литературе
и частично в советской, о традиционной трехчленной со-
циальной структуре общества у всех народов индоевро-
пейской семьи и о сложении этой структуры до распада
индоевропейского единств!». По млению Ж. Дюмезиля
и его сторонников, трехчленная социально-космогони-
ческая структура ипдоевропейгскбШ общественного бытия
и мышления (у древних скифов и их родственников са-
ко-масагетов, в Иране, Нкдйи и шире — у остальных
пародов этой семьи) соответствовала сословно-кастовой
(варновой) структуре грех первичных протокаст: жре-
цы, воины, труженики
153 Античная цивилизация, стр. 201.
154 Наиболее обстоятельно концепция Ж. Дюмезиля отражена в
его работах: G. D u m е s i I. La society scythique avait-elle des clas-
ses fonctionelles? «Indo-lranian Journal». 1962. v. 5. n° 3, pp. 187—
202; idem. Myth# et epohes, v.t.P.. 1968; idem. ld#es raumaines.
P., I960; idem. Heur et malhcur du gerriers. Aspects mythiques de
la fouchou gcurriers chcz les IndoEuropfcns. P., I960. Предшествен-
ник Ж. Дюмезиля А. Кристенсен писал о четырех социальных груп-
пах древних ираниев (A. Christensen. Le premier homme et
ie premier roi dans 1’histoire legendaire des Iranicns. v. I. Uppsala,
1917). Из советских исследователей этого вопроса следует указать
работы Э. А. Грантовского (Индо-иранские касты у скифов. В кн.:
«XXV Международный конгресс востоковедов Доклады советской
делегации» М., 1960: его же. Ранняя история иранских племен
Передней Азии. М„ 1970). Следы трехчленной древней индоевропей-
ской структуры по славянским материалам проследил В Н. Топо-
ров (Фрагмент славянской мифологии КСИС. вып. 30 М. 19G1).
О трехчленной системе пишут Г. М Бонгард-Левнн и Г. Ф Ильин
(Древняя Индия. М, 1969, стр 166). Занимается этой проблемой
и Д С. Раевский (Скифо-авестийские мифологические параллели
и некоторые сюжеты скифского искусства. R кн.: «Искусство и ар-
хеология Ирана. Всесоюзная конференция (1969)». Доклады. М.,
1971; его же. О семантике одного из образов скифского искусст-
69
В предмонгольский период истории евразийских сте-
пей десятичная система организации степных армий,
видимо, продолжает сохраняться вплоть до появления
грозных орд Чингис-хана, оставаясь популярной и в со-
седних странах. Об этом говорят некоторые косвенные
свидетельства, относящиеся к XI в., по восточному сек-
тору евразийских степей. Так, китайский император
Шэнъ Цзун (1068 -1085 гг.), сторонник прочной центра-
лизованной власти в Китае, основываясь на учении
логистов и военном опыте «северных варваров»-кочев-
ников, вводил в стране систему «баоцзя», при которой
население регистрировалось и формировалось в специ-
альные ячейки для набора солдат и рабочей силы: 10 хо-
зяйств составляли одно цзя, 10 цзя — одно бао, 10 бао,
или 1000 хозяйств — сян (село), либо чжень (город).
Не 500, нв 700, ни 1500, но тысяча хозяйств составляли
город! Такое деление предполагало коллективную от-
ветственность, обстановку взаимной поруки (то есть ка-
тегории, наблюдаемые в сельской общине) с рекрути-
рованием в ополчение и работы по десятичному прин-
ципу (это уже категория адмннкстраЪида'^го^ЭДТЭТ-
венной организации). Так вводилась по/&£&Йа^Х4м£:
не в Китае система «крестьянин — солдату<4 _ _
Представление о городе как о тысяче
ческом, а в административно-политиЧ^руьлГ
можно заметить и в других земледельч&я^ гооуййСхйг
вах Древнего Востока. Так, на примере.
ления Древней Индии, по «законам Ata«yi«
управитель 100 деревень «пользуется
рая отводится в его распоряжение («коЗЗГланвет^ а_у^г~’
равнтель 1000 деревень получает город, то хгмг» „
новитс.я тысяцким в городе. — • •• '
ва. В жд: «Новое и археологии»), И. М. Дьяконов выступает против
теории Ж- Дюмсзиля и его сторонников, ои определяет время индо-
европейского единства эпохой неолита и выражает сомнение в высо-
ком социальном развитии индоевропейского неолитического общества
(Восточный Иран до Кира. В кн «История Иранского государства
И культуры». Сборник статей к 2500-летию Иранского государства.
М„ 1971, стр. 127—128, 147).
О TpncyvCTfiKH и роли древности на современном этапе раз-
вития Кития о. В. Б Воронцов. Дело Лмерейша. «Проблемы
Дальнего Восрриа», 1973, Ml; Л С. Переломов Ук. соч.,
стр. 113, 1ЭО—132 (там же библиография вопроса).
70
Следы десятичной организации можно обнаружить
в домонгольское время и у оседло-земледельческих на-
родов Средней Азии и Ирана. Сведения о лецимарном
делении воинских сил можно почерпнуть у А. А. Росля-
кова, хотя он отрицает наличие какой-либо стабильной
организующей системы в армиях кочевников. Более
того, он считает крайней модернизацией тезис о сущест-
вовании строгой организации войска у кочевников (для
примера приводит высказывание С. П. Толстова о ре-
гулярной армии и о «блестящей организации штабной
работы» у Чингис-хана, а также отмечает, что Л. Н. Гу-
милев обнаружил «регулярное войско» даже у тюрк-
ских каганов VI—VIII вв.) IS6. Небольшое исключение
он, правда, допускает для постоянных войск в средне-
азиатских государствах VI—VIII вв.1ет. Так, согласно
его представлению, у сасанидских правителей Ирана
(III—V вв.) существовал лишь зародыш постоянного
войска в виде отрядов бессмертных — тяжеловооружен-
ной конницы, гвардии царя ,5В.
Однако известно, что еще в ахеменидс.кое время на-
чальник тысячи бессмертных назывался хазабрапати, а
ближайших телохранителей Ксеркса из состава
бессмертных Геродот часто именует просто тысячей:
«Царю предшествовала 1000 отборных персидских всад-
ников, за ними двигалась 1000 копьеносцев (также от-
борных)» ,59. Если вспомнить, что гвардия бессмертных
при Кире, Дарии, Ксерксе состояла именно из 10 000 —
по 1000 каждый отряд («во главе этого отряда 10 000
отборных персидских воинов стоял Гидарн, сын Гидар-
на. Этот отряд персов называли «бессмертными», и вот
почему. Если кого-нибудь постигала смерть или недуг
и он выбывал из этого числа, то (на его место) выби-
рали другого и (потому в отряде) всегда бывало ровно
10 000 воинов — не больше и не меньше») ,вв, то есть
представляла собой постоянное войско. Можно сделать
вывод, что и у сасанидских правителей Ирана, стара-
тельно копировавших своих знаменитых предшественни-
А А. Р О с л я к о в. Ук. еоч^Ши, 188.
|ВТ Там же, стр. 209, 222.
,5’ Там же, стр. 209.
”* Геродот История. VII, 40.
Так же, VII, 83.
71
ков ,ei. постоянное войско бессмертных было организо-
вано по тому же десятичному принципу.
В среднеазиатских государствах Тахиридов, а осо-
бенно Саманидов и Газнсвидов, в IX—XI вв. тоже были
постоянные армии, состоящие из гулямов — молодых и
сильных рабов, принадлежащих государю (как мамелю-
ки в Египте). Войско гулямов, отборная, хорошо обучен-
ная панцирная конница, состоящая из профессионалов,
была организована по пятиричной системе (вариант
десятичной) и имела «относительно стройную орга-
низацию. звено (палатка) из четырех человек во главе
с висак-баши, полусотня во главе с наибом, от-
ряд(хейль) из нескольких сотен человек во главе с
хейльбаши и, наконец, непостоянное соединение из нес-
кольких тысяч воинов во главе с хаджибом или старшим
хаджибом» 1в2. Гулямы (как правило, тюрки) обучались
в специальных военных школах; первый год после по-
купки гулям был простым пехотинцем, низшим чином;
затем 6 лет он служил рядовым всадником; если всад-
ник отличился, то мог стать висак-баши (висак — из
5 человек), потом хейль-баши и уж если доживал и про-
славился в походах, его назначали хаджибом, то есть
воеводой нескольких тысяч человек. Вонны-профессио-
налы тюрки-гулямы, как и тюрки-мамелюки, стоили в
IX в. довольно дорого — до 300 дирхемов за воина ,63.
Постоянное войско, состоящее, как правило, из
тюркских (кыпчаков) рабов-мамелюков в фатымид-
ском, а затем и айюбидском Египте в XI—ХШ вв.,
было организовано по тому же принципу, как и посто-
янные армии Саманидов и Газневидов. Подобно покуп-
ной армии гулямов мамелюки были организованы по
пятирично-десятичной системе: эмиры пяти, эмиры де-
сяти, эмиры пятидесяти и т. д. Как знак отличия нарав-
не с другими символами власти эмиры сорока или эми-
ры пятидесяти носили синие высокие кожаные сапоги,
а эмиры тысячи — красные. Эта система особенно ук-
161 Некоторые исследователи даже говорит об определенном «ре-
нессансе» древпеиранской религии и культуры, сознательном возрож-
дении древних образов и древней символики в официальном искусст-
ве сасаиидского Ирана (см. В. Г. Луконин. Искусство Древнего
Ирана (основные этапы). В кн.: «История Иранского государства
и культуры», стр. 114—115).
Л. А. Росляков. Ук. соч., стр 222—223.
163 Там же, стр. 210.
72
репилась в военно-административной практике маме-
люкских султанов после низвержения последнего из
айюбидов — престарелого хЧелик-эс-Салиха Айюба, в
частности, в правление тюрка-мамелюка (из кыпчак-
ского племени бурджоглы) четвертого бахритского сул-
тана, знаменитого победителя крестоносцев и монголов
Эль-Мелика-эд-Дагера Бейбарса (1260—1277 гг.) 1М.
В XI—ХП вв. у сельджукских султанов, указывает
А. А. Росляков, были тоже постоянные отряды телохра-
нителей (муфриды, чауши) численностью в несколько
сотен человек. В «Сиасет-Намэ» рекомендуется султану
иметь отряд телохранителей в 200 всадников и 1000 пе-
хотинцев 165. Видимо, сельджукские дружинники-огланы,
тоже регулярная тяжеловооруженная конница, как и
бессмертные-асваран сасанидского Ирана и газневнд-
ские гулямы, были организованы по аналогичному прин-
ципу, в основе которого лежала пятиричная или же де-
сятичная система 16в.
Любопытно, что классический среднеазиатский бое-
вой порядок построения пеших армий у земледельцев
Средней Азии (хамисэ), сложившийся к VIII—IX вв.,
был пятичленным: центр, правое и левое крыло, аван-
гард и арьергард — при этом авангард состоял из лег-
кой кочевнической конницы, а отряд отборной панцир-
ной конницы находился в арьергарде (охрана тылов,
обоза, расправа с. дезертирами и т. д.) |67.
До этого, как отмечай1 А. А. Росляков, практикова-
лось старое четырехчленкое деление армии как у кочев-
ников, так и у земледельцев: авангард, правое и левое
крыло и центр, располагавшийся позади войск правого
и левого крыла (у кочевников), или центр, правое и ле-
вое крыло и общий резерв, расположенный вместе с
центром за крыльями войска 1М.
Своей вершины десятичная система организации кон-
ных армий достигла в военно-диктаторском государстве
Чингнс-хана «с исключительно скотоводческим укладом,
1М Л. А. Семенова Салах ял-Дин и мамелюки в Египте. М-,
1966. стр. 23,51-52.
1И С и а се т-Н я м э Книга о правлении визиря XI столетия
Низам ал-мулька. М., 1949, стр. 110—III.
,ee А. Л. Росляков. Ук. соч., стр. 210. 213 («агуланы были
в числе трех тысяч»),
167 Там же, стр. 239.
,|И Там же, стр. 237, 239.
73
с кочевническо-рабовладельческими тенденциями, с фор-
мами кочевого феодализма, совмещенными с жесточай-
шей военной дисциплиной в войске» |89. Как и в сюнну-
ском обществе, она по-прежнему охватывала такой мо-
бильный и менее всего подверженный дисциплине род
войск, как легкая конница — основная ударная сила
монголов. Чингис-хан, по сообщению Рашид-ад-дина |7°,
даже выражал удивление — как это можно сражаться
пешим?
Говоря об организации войск монголов, Плано Кар-
пини писал: «О разделении войск скажем таким обра-
зом: Чингис-хан приказал, чтобы во главе десяти чело-
век был поставлен один (и он по-наптему называется
десятником), а во главе десяти десятников был постав-
лен один, который называется тысячником, а во главе
десяти тысячников был поставлен один, и это число
называется у них тьма» ,71. Десятичная система органи-
зации монгольской армии настолько поразила Плано
Карпини, что он в «разведывательной главе» настоя-
тельно рекомендует, «как надлежит встретить Татар на
войне», если они пойдут на Западную Европу: «Ряды
надлежит подчинить, — пишет он, — подобно Татарам,
тысячникам, сотникам, десятникам и вождям вой-
ска» ,7г.
Примечательно, что со времени возникновения (или
в периоды возрождения) десятичная система всегда
внедрялась в практику с особой силой и жестокостью,
представляя собой ломку сложившихся традиционных
родо-племенных отношений. Еще чжоуский полководец
царя У-вана объявил перед походом начальникам под-
разделений: «Соберите ваших людей... тот, кто опоздает,
будет казнен» |7Э. Такими же насилиями и жестокостя-
ми сопровождалась в Древнем Китае «деятельность» ле-
гнетов, особенно Шан Яна ,74. Создатель «державы» сюн-
*** Г. Л. Федоров-Давыдов. Ук. соя. стр. 222—227.
,то Р а ш и д - а д - д и и. Сборник летописей, т. 1, хя 1. Пер.
Л. А Хстагуропя. М., 1952, стр. 174.
п| Джованни дель Плано Карпини. История монга-
лов. Гильом де Рубрук. Путешествие в восточные страны,
стр. 49. а также 44, 62 и сл.
175 Там же, стр. 62.
Сым я Цянь. Ши пзи, гл. 4. стр. 184.
,м Л. С Переломов. Ук. соч., стр 122—129.
74
ну, шаньюй Маодунь, нарушение воинской дисциплины
карал смертной казнью. Решив напасть на племя дунху,
Маодунь «приказал рубить голову каждому в государст-
ве, кто опоздает явиться» на войну 175.
Жесточайшая воинская дисциплина монголов при
десятичной системе организации их армии стала уже
хрестоматийным примером (достаточно вспомнить мно-
гочисленные свидетельства Плано Карпини и Руб-
рука).
Организация армии Чингис-хана была неразрывно
связана с организацией государства на известной воен-
но-административной основе (в свое время это уже
практиковалось в государстве сюнну и у тюрков); она
также нанесла большой удар сохранявшимся в степи
старым роло-племенным пережиткам. В XIV в. систему
Чингис-хана усовершенствовал Тимур;
Таким образом, «история армий всего нагляднее,—
указывал К. Маркс, — подтверждает правильность на-
шего воззрения на связь производительных сил и обще-
ственных отношений» ,7S.
Если раньше, во время племенных междоусобиц, пот-
рясавших степь в периоды «междуцарствий», степь со-
храняла родо-племенной уклад, при котором каждое
племя кочевало и выступало как особая войсковая ели-
пипа, где соплеменники, родовичн и родственники сра-
жались бок о бок (скопом, лавой на противника) ,77( то
теперь кочевая или полукочевая степь, поделенная по
принципу «армейских подразделений» независимо от эт-
нической принадлежности степняков, «смешалась» и пе-
решла под власть членов «золотого рода», то есть рода
Чингис-хана (всего было образовано 95 отрядов по 1000
человек в каждом) 178. Монгольская система организа-
ции войска в XIII в. стала широко известной далеко за
пределами степных кочевий, оказав определенное, влия-
ние на военные организации как кочевых и яффяоче-
---------
<• < •-rtl'.'.’v.
175 Материалы по истории сюнну, стр. 11.
17< К. Маркс и Ф. Энгельс. Набранные письма. М. 1948,
стр 92.
177 Г. Л. Федоров-Давыдов. Ук соч., стр. 218—216
,7> Г. Л. Федоре в-Д а в ы д о в. Ук. соч., стр. 241; Джован-
ни дель Плано Карпини. История монгалов Гильом де
Рубрук. Путешествие в восточные страны, стр. 206 (прим. 66).
75
вых, так и земледельческих соседних народов, которые,
кстати говоря, были уже с ней знакомы
Так, Гильом Боплан, наблюдавший военные действия
крымских татар и ногайцев (правда, его сообщение от-
носится к более позднему времени — первой половине
XVII в., однако это не мешает видеть следы старой де-
сятичной степной традиции), рассказывает о тактике их
набегов следующее: «Татары отправляются на добычу
(речь идет о набегах на Украину и Польшу. — Л. 3.)
только в числе 10 или 20 тысяч всадников, которые за
20. а иногда за 30 миль от границы Польской разделя-
ются на 10 или 12 отрядов в 1000 лошадей каждый...».
И далее: «Татары поступают следующим образом —
отряд человек в 400 разделяется на 4 шайки, одна идет
к северу, другая — к югу. третья — к востоку, четвер-
тая — к запалу. Каждая сотня следует особенным путем
и прошел, около l’/г мили, разделяется еще на 3 шайки,
в 33 коня, которые также расходятся в разные стороны,
если н%?ййоятствует какая-нибудь река — через полми-
ли сно^а разделяются на 3 части. Таким образом не бо-
лее 10 или И татар остаются вместе»180. Он сообщает,
что каждое крыло татарского войска состоит из 8000—
10 000 всадников и разделяется на 10 и 12 пятисотных
отрядов, которые рассыпаются по деревням земледель-
цев, окружая селения со всех четырех сторон, «и чтобы
не ускользнули жители, раскладывают по ночам боль-
шие огни». «Главный корпус не принимает участия в
мародерстве, он идет вперед, будучи все время начеку,
имея в передней шеренге около 500 коней» ,81. Такое же
десятичное деление было и в отрядах «татарской воль-
ницы», живущей на равнинах между Буджаком и Ук-
раиной ,82.
Таким образом, на южных степных границах рассе-
ления восточных славян с глубокой древности у степных
евразийских народов существовала и практиковалась
десятичная система организации войск, оказывавшая оп-
М И. Ипапни, О военном искусстве и завоеваниях монго-
ло-татар и среднеазиатских народов при Чингиз-хане и Тамерлане.
С.Пб. 1R75
Г. Б о п л а н. Ук. соч., стр. 52, 55.
Там же, стр. 50.
1И Там же, стр. 53, 54.
76
ределенное влияние и на соседние государства с пре-
имущественно оседло-земледельческим населением — от
Китая до Персии. С этой системой могли ознакомиться
и восточные и южные славяне непосредственно через
ранние контакты со степняками, начиная, быть может,
с гунно-аварского времени 183, либо через посредство
византийцев, с которыми восточные и южные славяне
состояли не в менее длительном историческом контак-
те 184 — тем более, что в&йбйые йоятакты (походы, вой-
ны, наемничество и т. njt Mqhfte Привести к знакомству
славян с десятичной системой организации армии визан-
тийцев, элементы которой асг<ечены на Балканах уже
в V—VI вв. Впрочем, мы ^ беремся утверждать, какой
из этих (восточный иля зайадн^й) вариантов оказал
влияние на сложение десятичной военно-административ-
ной организации у славян, следы которой можно усмот-
реть во многих прямых и косвенных свидетельствах, отно-
сящихся еще к домонгольскому периоду истории Русско-
го государства. Впрочем, не исключена возможность и
независимого, спонтанного пути зарождения десятичной
системы, восходящей в своем принципе, как указывают
работы О. Н. Бадера, Б. А. Фролова и других исследо-
вателей, к децимарной системе счета в палеолите на ос-
нове общих законов развития доисторического человече-
ства в сходной культурно-исторической и географической
евразийской среде *85.
Как известно, раннему периоду истории военной ор-
ганизации восточных славян (VI—VIII вв.) до образова-
1U Н. В. Пи гуле века я. Сирийские источники по истории
народов СССР. М.—Л., 1941, стр. 139—140; В. В. Мавродин.
Образование Древнерусского государства Л., 1945, стр. 49—64;
П. И. Третьяков. Восточнославянские племена М.. 1953.
стр. 146—156; А. К о 11 a u t z, Н. Mi у a k a w a. Geschichtc urtd Kul-
tur eines Volkerwanderungszeitliclien Nomadenvolkes. Die Jou-Jan der
Mongolei und die Awaren in Mittekuropa. 1 Teil: Die GcschicJite.
Bonn, 1970. SS. 150-285.
IMB. Г. Васильевский. Варяго-русская и варяго-англий-
ская дружина п Константинополе. В кн.: В Г. Васильевский.
Труды, т. 1. СПб., 1908, стр 196 и сл.; В Т. Пашуто Внешняя
политика древней Руси. М., 1968, стр. 57—89, 186 —202; П. Н Треть-
яков. Ук. соч., стр. 174—175; А. II. Каждая. Славяне в составе
господствующего класса византийской империи в XI—XII вв. В кн,:
«Славяне и Россия» (в честь 70-летня С. Л. Никитина), М„ 1972,
стр. 32—40.
’• О. Н. Бадер. Ук. соч., стр. 31, 34.
77
ния Древнерусского государства, по свидетельствам Вй-
зантнйских авторов — Иоанна Эфесского, Псевдо-Мав-
рикия, Прокопия Кесарийского, Менандра — были при-
сущи черты «народа-войска»1М. В эпоху расцвета и
последующего распада военной демократии, когда выз-
ревают классовые отношения, на смену «народу-войску»,
как известно, приходят аристократические, или княже-
ские, дружины, со временем становящиеся сугубо профес-
сиональными. Черты «народа-войска» в истории станов-
ления военной организации, эволюционирующей вместе
с обществом, и выделение аристократических, княже-
ских дружин, на что не раз указывали классики марк-
сизма-ленинизма, — явление универсальное, свойствен-
ное народам как с земледельческим, так и со скотовод-
ческо-кочевым укладом хозяйства (сравните тюркют-
ские ханские гвардии тяжелой конницы, княжеские
«царские» профессиональные дружины аланов, «эмбрио-
гвардии и эмбрио-армии» нукеров монгольских предво-
дителей и др.) Княжеские дружины образовывались
и у славян VIII—IX вв., близко к этому подходили и
южные соседи славян, кыпчаки Кончака в конце XII—
начале XIII вв.1М.
Вместе с эволюцией государства эволюционирует и
военная организация. Как мы старались показать, при
возникновении государственных образований у кочевни-
ков евразийских степей в первую очередь реформе под-
вергается армия и реформы эти диктуются военно-стра-
тегическими целями и задачами (при этом четкость и
степень организации кочевых армий заласят от прочно-
сти централизованной власти). На Шйг/' родо-племен-
ным ополчениям типа «народа-войска» и профессио-
нальным княжеским дружинам приходит организован-
ная и субординированная постоянная армия, подчинен-
ная строжайшей дисциплине и централизованному ру-
ководству. При этом старое традиционное народное
ополчение у кочевых племен «народ-войско» является
'“s Л. В. Мишулин. Ук. соч., стр. 237—.267;История культуры
древней Руси, т. I, стр. 397—398; И. И. Л я.и * jii к н н. Ук. соч.,
стр. 159—161.
,а? Л. Н. Гумилев. Ук. соч., стр. 69 —70; А. М. Хазанов.
Ук. соч., стр. 83—81; Б. Я Владимирце в. Общественный строй
монголов (монгольский кочевой феодализм). Л., 1934. стр. 91;
А. А. Росляков. Ук. соч., стр. 209—211, 222.
1И Г. А. Ф е д о р о в-Д а вы то в Ук. соч.. стр. 222—227.
78
основой кочевых армий, но организованнее и поделен-
ное на манер воинских подразделений.-
В организации воинских сил кочевников, кочевого
или полукочевого «народа-войска», как мы видим, глав-'
ную роль играет древняя и традиционная для кочевии--
ков-степняков десятичная система, которая делит уже-
непосредственных производителей не только з военное,
но и в мирное время; это — «степь, поделенная по
принципу воинских подразделений» на правое и левое
крыло189 Костяком этой системы становится княжеская
дружина того или иного предводителя, чаще всего при-
надлежащего к «золотому роду», господствующему в
том или ином объединении.
Г. Л. Федоров-Давыдов подчеркивает, например, что
в монгольский период истории степей «еще больший
удар родо-племенным пережиткам нанесло построение
взаимоотношений кочевых феодалов-сеньеров и их вас-
салов по принципу армейских подразделений на десят-
ки, сотни, тысячи и тумены. Темники получили такое ко-
личество кочевых хозяйств, которые могли выставить
10 тыс. воинов, тысячники — 1000 и т. д.» ,9°.
«Нукеры как постоянное военное содружество, сожи-
тельствующее вместе со своим вождем, были эмбрио-
армией и эмбрио-гвардией; каждый нукер — будущий
офицер и полководец. Дружина древнемонгольского
предводителя была, следовательно, своеобразной воен-
ной школой», — говорил о роли дружины в организа-
ции армии и монгольской военно-административной сис-
темы большой знаток древнемонгольского общества
Б. Я. Владимирцев 191.
В земледельческих цивилизациях и государствах
Востока, соседствующих с Великой степью, — Китае,
Индии, Иране — деление по десятичному принципу то-
же практиковалось (или его старались ввести отдельные
правители и «реформаторы») по отношению к пехоте.
Рассказывая об организации персидской армии при
Ксерксе во время «всенародного ополчения» для похо-
да в Европу, Геродот указывает на ту часть ее, кото-
рая была поделена по десятичному принципу: «Эти на-
родности сражались на суше и составляли пешее вой-
149 Г. А. Федоров-Давыдов. Ук. соч., стр. 235—246.
,в° Там же, стр. 241.
1” Б. Я. В л а д и м и р ц о в. Ук. соч., стр. 91.
79
ско» ,и. Видимо, по тому же принципу была поделена и
конница, активно введенная в состав персидской армии
еще Киром; о ней Геродот говорит, что всадники «были
построены эскадронами» 193. Если пехотинцами командо-
вали 6 полководцев из числа ближайших родственни-
ков паря, то конница подчинялась 3 начальникам, что,
видимо, находило отражение в более крупном члене-
нии армии по троичному принципу. Впрочем, и в мир-
йфе гремя, в кочевой степи, как показывают примеры,
десятичная система исправно функционировала, облег-
чая управление, контроль и сбор налогов в стране.
«Эмбрио-гвардии», дружины, становящиеся зародыша-
ми постоянного войска, а затем и постоянным войском,
и в мирное и в военное время сохраняют традиционную
десятичную (или ее вариант пятиричную) организацию
воинских подразделений.
Видимо, в Древней Руси, граничащей на юге все с
той же степью, аналогичное деление тоже должно было
рано или поздно появиться вместе с централизацией и
по отношению к пехоте, основной военной силой госу-
дарства с оседло-земледельческим укладом хозяйства.
Но поскольку Древняя Русь не вела «глобальных» зах-
ватнических войн в отлично от степных кочевников, соз-
дававших огромные империи на просторах Евразии (в
состав которых входили кочевые, полукочевые и земле-
дельческие народы), а придерживалась во внешней по-
литике активно оборонительной тактики, десятичная сис-
тема организации коснулась не всего «народа-войска»,
но только княжеских дружин, постоянного войска, ча-
стично дислоцировавшегося в районах непосредственно-
го соседства с «дикой степью».
Б. А. Рыбаков в «Слове о полку Игореве* и его сов-
ременниках» пишет: «В Левобережье Днепра, всегда осо-
бенно доступном набегам степняков, уже в VIII—IX вв.
сложилась особая система земледельческих поселков,
приноровленная к обороне: все деревни являлись не-
большими крепостями на высоких мысах с хорошо сох-
ранившимися до наших дней следами земляных валов
(так называемые городища ромейской культуры)... Та-
кая система концентрации поселков, разумеется, нс мог-
IW Геродот История. VII. 81.
Там же, VII. 40. 41, 87.
80
ла спасти от большого ханского похода, но должна бы-
ла избавить от мелких самовольных наездов небольших
отрядов. Возможно, что каждая крепость-деревня назы-
валась «сотней», а совокупность нескольких «крепо-
стей» с градом во главе их — «тысячей». «Сосновская
тысяча» попала даже в летопись. Левобережные «тыся-
чи» XI—XII вв. были в какой-то мерс далеким прооб-
разом казацких полков XVI—XVII вв.» |М. Далее он
характеризует подобные пограничные крепостцы: «Ар-
хеологам известны здесь на Пеле и Ворскле хорошо
укрепленные городки и большие курганные кладбища
дружинников, прибывших сюда, на пограничье, из зе-
мель радимичей, вятичей и даже мордвы. Очевидно, в
XI—XII вв. здесь продолжалась практика Владимира
Святославича, «нарубавшего лутших мужей» для погра-
ничных гарнизонов из далеких северных областей». «В
земле курян, — пишет он, — тоже есть городки с раз-
ноплеменными гарнизонами» ,9S.
На наш взгляд, к убедительному предположению
Б. А. Рыбакова о древнерусских пограничных сотнях и
тысячах можно добавить еще несколько свидетельств.
Иногда в русских былинах, в большинстве своем восхо-
дящих к домонгольскому времени, наряду с традици-
онной троичностью, троицей мелькает и десятичность,
особенно там, где речь идет о коллективах людей, свя-
занных какой-то производственной деятельностью или
целью. Так, в былине об Иване Годиновнче, возвращаю-
щемся из похода, дорогу ему пересекают следы трех
зверей, один из которых след «гнедого тура» — опасно-
го и могучего, но редкого зверя, на которого любили
охотиться великие князья и знаменитые герои былин
(победа над туром ^сравнивалась к воинскому подви-
гу). Иван Годиновф». £&шает устроить облавную охоту
на тура (как указцщщт Р. С. Липец, «былинная» охота
на тура — всегда коллективная, «соответствующая охо-
те на тура гоном, описание которой от XVI в. сохрани-
лось в письменных источниках и иллюстративном мате-
риале») |?6 и поэтому «послал он за гнедым туром сто
194 Б, А. Рыбаков. «Слово о полку Игорево» н его современ-
ники. М., 1971, стр. 163—164.
194 Б. А. Р и б а к о в. Ук. соч., стр. 163—164
194 Р. С. Липе ц. Образ дреппего тура и отголоски его культа
в былинах. В кн.: «Славянский фольклор». М., 1972, стр. 90.
6 Л Б Заседателем
человек» из своей дружины, которая была с ним в на-
беге 197.
В былине «Молодость Чурилы» охотой на тура даже
заняты «три ста» ловцов князя Владимира (видимо,
дружинники, поскольку это было весьма почетное заня-
тие, доверявшееся только знатнейшим) 198. Наконец, не
только в былинах, но и в документах (донесение немец-
ких послов рижскому магистрату от 1136 г.) встреча-
ются упоминания о том, что Новгородом правят «три
ста» золотых поясов то есть, видимо, глав фамилий,
патронимий, богатых горожан, как это, например сог-
ласно легендам практиковалось и в древнем Пянджи-
кенте с его ираноязычным населением (можно сравнить
известный рассказ Геродота о знаменитом спартанском
отряде трехсот во главе с Леонидом — аристократиче-
ской дружине; он состоял из трехсот членов самых знат-
нейших фамилий Спарты) 2<га.
По сообщению арабского путешественника Ахмеда
Ибн-Фадлана (первая половина X в.), известно, что ха-
зарский царь взымал со славянских купцов дань по де-
сятичной системе: «Если прибудут русы или же какие-
нибудь другие [люди] из прочих племен с рабами, то
царь, право же, выбирает для себя из каждого десятка
одну голову».
Арабский ученый-энциклопедист ал-Масудн, описы-
вая поход русов в 913—911 гг. на Каспийское побережье,
называет 500 судов, на каждом из которых находилось
по 100 человек. И пусть даже специалисты считают
такие случаи явным преувеличением201, но случайна
ли цифра «100», употребленная по отношению к войску
русов? Может быть, это просто отголосок десятичной
традиции, а может быть, в древнерусских дружинах
107 Древние российские стихотворения, подготовленные Киршею
Даниловым. Изд подгот. А. II. Енгенъева к Б. Н. Путилов. М.—Л.,
1958. стр. 100—101.
Р. С. Лиле ц. Ук. соч., стр. 90.
м Русско-ливонские акты СПб , 1808, № 61.
“Геродот. История. VII. 205.
501 А. П. Ковалевский. Книги Ахмеда Ибн Фадлапа о его
путешествии на Волгу в 921—922 гг Харьков. 1956. стр. 142; История
культуры древней Руси, т. 1, стр 100; М. И. Артамонов, Ук.
соч.. стр. 370—371, прим 23. Интересно, что по сообщению Боплана
(ук. соч., стр. 61). запорожские челны принимали на борт 50—70 че-
ловек (видимо, чаще 50, чем 70, так как согласно летописям русские
ладьи, на которые походили казачьи челны, вмещали по 40 человек).
82
IX- X вв. действительно практиковалась десятичная
система организации воинских сил? На десятичную
систему организации войска в отдельных княжествах
Древней Руси указывает Б. А. Рыбаков2”.
Наконец, следует обратить внимание и на такое из-
вестное явление в истории Руси, как новгородские сот-
ни и древнерусские городовые тысячи. Как известно, в
Новгородской боярской республике вторым после посад-
ника должностным лицом был тысяцкий, ведавший в
мирное время торговыми и юридическими делами («пра-
вил суд»), а также организацией воинских сил; в воен-
ное время тысяцкий становился во главе новгородских
войск (его основная функция), во главе новгородского
конно-пешего ополчения. Вслед за тысяцким большую
роль в административно-политических и военных делах
республики играли подчиненные ему нижестоящие долж-
ностные лица — сотские (особенно!) и десятские. Де-
сятичная система была не только знакома новгород-
цам, но и играла определенную организующую роль в
административно-политической и военной структуре
Новгородской республики еще в домонгольское время,
что отмечают все исследователи, писавшие о Новгоро-
де203. В 1134—1135 гг. князь Всеволод Мстиславич, из-
давая «Устав о мерилах торговли», созвал 10 сотских,
старосту Болеслава, бирича Мирошку и «старосту
Иваньского Васяту» 204. Содержится указание на сотни
и в известном уставе Ярослава о мостах, в которых наз-
ваны сотни по именам сотников.
-“Б. А. Рыбаков. Военное искусство. В кн.: «Очерки рус-
ской культуры XIII—XV веков», ч. I. Материальная культура. М„
1469. стр. 353, 354. 367
303 См. краткую библиографию о новгородской десятичной систе-
ме: И Беляев Рассказы из русской истории, кн. II. М.. 1866,
стр. 148—183; А. И. Никитский. Военный быт в Великом Новго-
роде XI—XV вв. «Русская старина», 1870, т. 1; его же. Очерки из
жизни Великого Новгорода ЖМНП. 1870, № 8, стр. 201—224;
В О Ключевский Курс русской истории, т. II. М., 1923,
стр. 65—68; Б. Л. Рыбаков Деление Новгородской земли на сот-
ни в ХИ1 в. ИЗ. вып. IL М. 1938, стр. 132—152; М. Г. Рабино-
вич Военная организация городских концов в Новгороде Великом
в XII—XV вв КСИИМК. вып XXX М—Л„ 1949. стр. 54 61;
А. Н. Насонов. «Русская земля» и образование территорий
древнерусского государства. М., 1951; В Л Янин. Новгородские
посадники. М, 1962. стр. 112—113 и др.; М. Н. Тихомиров
Древнерусские города. М.. 1966, стр 225—231 и др.
’°’ История культуры древней Руси, т. 1. стр. 367—368.
6* 83
Еще в 40-х годах Б. А. Рыбаков (вслед за И. Беляе-
вым, А. И. Никитским и другими исследователями), со-
поставляя название сотен из «Устава о мостах» с реаль-
ными географическими названиями, доказывал, что в
ХШ в. в Новгороде, как и по всей Новгородской земле,
существовало административно-территориальное деление
на сотни, причем городским сотням соответствовали
сельские сотни, или полупятины. Отмечая, что сотни
могли существовать и значительно ранее этого времени,
он считал, что военная организация Новгорода соответ-
ствовала территориальной организации. По его мне-
нию, начальником новгородского ополчения был тысяц-
кий, «ему подчинены десять сотских, каждому сотскому
подчинено десять десятских» 205. В 50-е годы Б. А. Ры-
баков, говоря о новгородских купеческих «гильдиях»,
тоже организованных по десятичному принципу, писал:
«Купеческие корпорации назывались сотнями, но харак-
тер сотен не ясен — были ли они добровольным объеди-
нением купцов, или они представляли деление, прове-
денное администрацией города для удобства взыскания
налогов и т. п.» 206.
М. Г. Рабинович несколько усложнил представление
о десятичной системе Новгорода; он писал, что первич-
ной ступенью организации были, вероятно, не десятки,
а улицы, при этом знаменитые новгородские концы,
самостоятельность и обособленность которых подчер-
кивалась всеми авторами, были и самостоятельными во-
енными организациями. Таким образом, по его мнению,
«военная организация... была теснейшим образом свя-
зана с территориальной и политической... в основе ее
лежала территориальная сотня и конец» 207. Однако,
соглашаясь в целом с его выводами, можно еще ска-
зать, что подобная организация (в основном по сотням)
в Новгороде была относительно молодой но сравнению
с коичанской, как более древней и традиционной, суще-
ствовавшей у славян (факт, отмеченный и в позднее
время этнографами) в период сложения и расцвета
соседской общины, пришедшей па смену патриархально-
родовой общине. Многочисленные примеры местных
новгородских смут, в основном имеющих чисто локаль-
л 15, А. Рыбаков. Ук. соч ИЗ, вып. II, стр. 137, 150 151.
История культуры древней Руси, т. I. стр. 369.
307 М. Г. Рабинович. Ук. соч., стр. 55, 60.
84
пый, городской характер показывают, что конец высту-
пал выразителем местных кончанских интересов 208, а
нс сотня; зато сотня доминировала в общереспубликан-
ских новгородских делах, особенно в тех политических
ситуациях (войны, походы и т. п.), когда Новгород выс-
тупал как единое целое, как «федерация концов» (сло-
жившихся из отдельных поселков — наиболее древних
Славенского, Неревского. Людина, а затем н Загород-
ского), давших начало Новгороду Великому 209. Таким
образом, сугубо местное «восстание в Новгороде при-
обретало характер борьбы территорий и фронт этой
борьбы проходил по границам концов»210.
В отношении десятичной системы организации в
Новгороде любопытно сообщение летописи (не считая
многочисленных свидетельств о том, .что всеобщее го-
родское вонско-ополчсиие строилось по сотням, которы-
ми командовали сотские, подчинявшиеся тысяцкому, —
«и оурядившеся на 10 полков»211), повествующее о го-
лодном новгородском восстании 1230 г. против посад-
ника Внсзда Воловика и его сторонников-бояр. Восстав-
шие новгородцы, собравшиеся со всех концов города,
погромили дома и села посадника и многих других бо-
яр, а «добиток Семенов и воловиков по стом раздели-
ла» 2’2, то есть захваченное имущество было разделено
не по числу участников погрома, не по концам или ули-
цам, но согласно уравнительному административному
принципу — по сотням, что как раз отвечало важности
общсиовгородского события, согласовываясь с республи-
канским характером города. При этом важно отметить
именно дуваппый характер дележа захваченных запа-
сов и имущества бояр восставшими новгородцами, ко-
торый был так характерен для позднейшего казачества.
Казачьи дуваны имели целью не только по справед-
ливости, по уравнительному принципу разделить добы-
чу, но они были и актом определенной круговой поруки,
коллективной ответственности за содеянное. Так, при
-«ПТпЛ, стр 58, 259 (1218 г.), G0, 262 (1220 г), 366 (1359 г).
379 (1384 г.); М. Г. Рабинович. Ук. соч, стр 55—56; М И. Т и-
х о м и р ов Ук. соч.. стр. 225—231.
R Л. Я ни и. Ук. соч.. стр. 372.
2,0 А II. Касонов. Проблемы социальной оргппилации Новго-
родской республики «История СССР». 1970. № I. стр. 50.
гн М Г. Раби нови ч. Ук. соч., стр. 55
НПЛ, стр 69. 277; М. Г. Рабинович Ук. соч., стр. 55.
85
взятии Астрахани товары, деньги, имуще-
ство были поделе>у1*,д^^^^'й по десятичному принци-
пу и каждый из у^щййй?#^элжен был, хотел он этого
или пет, явиться под страхом смерти под знамя-бунчук
и получить свою долю. «На следующий день все наши
вещи были разграблены и снесены к головному знаме-
ни, или бунчуку (Buntsuch), и тут наши кровавые со-
баки получили вместе с казаками свою долю из наших
вещей, — в гневе пишет очевидец этого события
Л. Фабрициус. - ... Даже митрополита и генерала-вое-
воду обязали получить свою долю от этой добычи. Я
тоже был одним из получающих» 2”. Видимо, дуванным
актом раздела имущества и новгородцы придавали за-
конность своим требованиям, делали его официальным
актом, за который несло ответственность все население
города, а не только непосредственные участники погро-
ма «гнезда» Воловикова...
Резонно поставить вопрос: когда на Руси появилась
«десятично-сотенная система»? К сожалению, исследо-
ватели мало интересовались этим вопросом, ограничива-
ясь растяжимым — «деление войска на сотни восходит
к глубокой древности»214. Первые известия о десятичной
системе на Руси относятся, если мы не ошибаемся, к
XI в., когда сотни и тысячи приобретают важное значе-
ние и попадают в летописи. М. II. Тихомиров, В. Л. Янин
и другие исследователи показали, что в Ипатьевской
летописи с конца XI в. (1081 г., 1097 г.) отмечены ты-
сячи и тысяцкие (воеводы) в Киеве, Ростове, Чернигове,
Переяславле (например, киевский тысяцкий Путята и
др.) 2|5. Причем десятично-сотенная система отмечена
в первую очередь в «княжьих» городах, а затем и в го-
родах с республиканским устройством — Новгороде,
Пскове, Смоленске (в Новгороде большинство сообще-
ний о сотнях восходит к XIII—XIV вв., хотя есть сооб-
щения и от конца ХИ в.), что, видимо, можно связывать
с деятельностью княжеской администрации. В. Л. Янин
пишет по этому поводу, что следует предполагать «ис-
конную связь десятичной системы с княжеским управ-
лением», а в учреждении должности тысяцкого в Нов-
2,3 Записки иностранцев о восстании Степана Разина, cip 51,
57 и лр
2Н М. Г Рабинович. Ух. соч . стр. 55.
3,? М. Н. Т н х о м и р о в. Ук. соч., стр. 225—231.
86
городе (своего, новгородского, а не княжеского) можно
видеть новый шаг в развитии республиканских органов,
«органов местного управления, подчиненных не князю, а
непосредственно вечу. Можно думать, что это не захват
Новгородом существующей системы управления, а соз-
дание новой системы, которая некоторое время сущест-
вует параллельно с княжеской» 2,в. При этом необходи-
мо отметить, что в Новгороде новая десятичная система
(для Руси княжеская) параллельно существует со ста-
рой, территориальной, кончанской, представляя собой
определенный симбиоз (и компромисс) прежнего тер-
риториально-федеративного, «народного», вечевого уст-
ройства с новым военно-административным княжеским
управлением.
Анализ источников показывает, что десятичная ор-
ганизация возникает на Руси вместе с прочной государ-
ственной централизацией, с потребностью организовать
управление в военном и фискальном отношениях; зна-
комство восточных славян с подобной десятичной орга-
низацией могло произойти в очень давнее время первых
контактов с военными организациями раннегосударст-
венных кочевых образований, еще в гунно-аварское вре-
мя. Однако введение и сложение этой системы на Руси
могло произойти в период создания и укрепления Древ-
нерусского государства, в период объединения русских
земель и последующей централизации государственной
власти, отсюда и происходит «исконная связь десятич-
ной системы с княжеским управлением».
Интересн^/.Ч^йетить также высокое общественное
положение т^’с^йЯого в древнерусских городах и пред-
ставление о;$у5^Же как о тысяче, которое можно про-
следить и в более ранний период в земледельческих го-
сударствах древнёгб и средневекового Востока. Прави-
тель города, вернее его управляющий, тысяцкий па Руси
(к сожалению-, нам нелепа роль и функций-фасяцких
в земледельческих странах Востока) — эй<д'.((0 только
доечрда, командир городского ополчения (пгенсд),.но и от-
З^йЭйЙепное должностное лицо; в «княжьих» городах —
^й^Йтгник князя, его доверенное лицо, имеющее пра-
^&‘и$йказывать даже знатным, именитым боярам. При-
мечателен в этом смысле рассказ из известного памят-
216 В Л Я и и и. Ук. соч,, стр. ] 13.
87
ника древнерусской литературы — Киево-Печерского
патерика — о суздальском боярине Василии, который,
отправляясь по распоряжению ростовского тысяцкого
Георгия в Киев, чтобы оковать золотом раку св. Феодо-
сия, «клянет день а час своего рождения за то, что
приходится отрываться от хозяйства и к тому же вы-
полнять поручение, оскорбительное для собственной
чести» 217.
Опираясь на свидетельства русских летописей о сот-
нях и тысячах в древнерусских городах с республикан-
ским и княжеским управлением, на исследования
М. Н. Тихомирова, Б. А. Рыбакова, В. Л. Янина,
Л. Н. Насонова, М. Г. Рабиновича и других историков,
можно полагать, что десятичная (децимарная) система
была известна на Руси еще с домонгольского времени
(в административно-политической и военной сферах) и
представляла собой уже сложившуюся историческую
традицию ко времени монгольского нашествия, когда
десятичная система организации стала широко извест-
ной и в южных степях, и в странах Востока и Евро-
пы. На Руси она сохранялась и в последующее время,
перейдя в XIV—XV вв., когда зарождалось русское и
украинское казачество.
Исследование десятично?! системы организации, осо-
бенно воинских сил у евразийских кочевников н других
народов соседних со степью стран на востоке, юге, за-
паде, севере, то есть поиски ее истоков и различных мо-
дификаций, ее характера и роли позволяют перейти к
рассмотрению военной организации казачества — изве-
стного деления казачьих войск на десятки, полусотни,
«хини и тысячи, которое стало практиковаться в русской
армии, видимо, с XIV—XV вв. и восходило к русской
десятичной структуре организации воинских сил еще в
домонгольское время («великий князь Алексей Михай-
лович... указал стольников и стряпчих и дворян москов-
ских и жильцов росписать в сотни и учинить: стольни-
ков 3 сотни, стряпчих 4 сотни, дворян 4 ж сотни, жиль-
цов 15 сотен; всего 26 сотен»). В. О. Ключевский отме-
s,, В. П. Л д р и а н о в а-П е ре т и. Сюжетное повествование
в житийных памятниках XI—XIII вв. В кн.: «Истоки русской бел-
летристки». J1.. 1970; В. А. Плугнн. Культура Владимиро-Суз-
дальской Руси. ВИ, 1973, № 4, стр. 119.
88
чает для XVI—XVII вв. па Руси войсковые должности
десятников, пятидесятников, сотников, начальников при-
казов (из 500 человек), тысяцких и т. д. Даже форми-
рование «походного войска», направленного под Цари-
цын восставшими астраханцами в 1705 «шло не сти-
хийно, а происходило по разверстое» по десятичному
принципу. «Походное войско» составило 100G человек,
из них были созданы 3 сводных полка
К сожалению, мы не располагаем сведениями, где и
когда конкретно в казачьих обществах впервые вошло
в практику деление по подобному принципу, однако уже
в XVII в. оно было широко известно и на Руси и в ка-
зачьих областях, по крайней мере «восставшие (разни-
цы. — Л. 3.) делились на сотни и десятки, которые
вступали в бой с красными и пестрядинными знамена-
ми»218 219 220. Даже казачьи дуваны проводились по десятич-
ной системе (как свидетельствует Л. Фабрициус, «наг-
рабленное добро было разложено по кучам, рассчитан-
ным на 1000, на 100, на 50 и на 10 человек»), при пол-
ном демократизме в дележе и равноправии всех участ-
вовавших в походе казаков 229
Вряд ли, однако, из этого следует, что у ранних ка-
зачьих обществ на Дону, в Запорожье, на Терекс, Яикс
со времени возникновения казачества хватало людских
ресурсов, чтобы ввести в войсках подобную организа-
цию: максимум, чем располагали казаки, это деление на
войсковые единицы по 10, 50, 100 и, может быть, 1О00
человек (казачий полк)221. Так, после «азовского си-
дения», например, па Допу в 1637—1642 гг. оставалось
всего 7000— 8000 казаков, а и казацких отрядах, отправ-
лявшихся «за зипунами» в Крым или «в ногаи» (до Ра-
зина), как правило, «более двухсот человек не быва-
218 Крестьянская война под предводительством Степана Радина,
т. II, ч. I. стр. 217—220 (док. № 184); В О. Ключевский. Сказа-
ния иностранцев о Московском государстве. Пг., 1918, стр 92 04; ,
Н. Б. Голикова. К истории Астраханского восстания 1705—
1706 гг. (социальная политика и органы управления восставших).
В кн.: «Россия в период реформ Петра I», М., 1973, стр. 259.
119 С. Г. Т о м с и и с к н й Ук. соч., стр. 176.
220 Записки иностранцев о восстании Степана Разина, стр. 57.
80 (прим. 24).
221 Сравните с десятичной военной организацией булгар при
ограниченном числе воинов (десяток, полсотни, сотня) в рассказе
о заговоре Мавра.
89
ло» 222. Видимо, на первых порах военной организации
ранних казачьих обществ были присущи в какой-то сте-
пени дружинные черты, тем более, что ранние казачьи
общества состояли преимущественно из мужчин (на
Дону «в Черкасском городке женского полу не дер-
жат»223, «женщинам по обычаю был воспрещен вход в
Сечь — крепость» 224).
Полная опасностей жизнь казаков в непосредствен-
ном соседстве с «дикой степью» и крайняя нищета были
основной причиной широкого распространения безбра-
чия среди казаков 225 *. Только с притоком беглых вместе
с семьями, со всем скарбом, в казачьих обществах, ви-
димо, назревает необходимость в организации своих во-
инских сил. Вместе с десятичной системой войсковых
единиц (в документах чаще всего фигурируют 10, 50,
100) практиковалось и территориальное деление па во-
енно-административные единицы — курени 22в, объеди-
няющие «сходцев»-земляков определенной местности.
Так, у запорожских казаков в XVIII в. число куреней дос-
тигало внушительной цифры (38!) и она все время уве-
личивалась по мерс роста запорожского войска (Канев
ский, Корсунский. Уманский, Переяславский, Полтав-
ский, Минский и другие территориально-административ-
ные воинские казачьи подразделения) 227.
Однако казачеству были присущи и некоторые чер-
ты «народа-войска», что находило известное отражение
и в свободном, независимом положении женщин, кото-
рые принимали самое активное участие в жизни семьи,
а порой и общины, разве что не ходили только в похо-
ды вместе с мужьями. Казачки умело и мужественно,
222 Крестьянская война под предводительством Степана Разина,
т. I. М., 1954, стр. 6; В Г. Дружинин. Ук. соч, стр. 226;
С. Г Томсински й. Ук. соч. стр. 138—139.
223 Переписка князя П. И, Хованского. «Старина и новизна»,
1905, кн. X. стр. 304.
22‘ В. А. Голобуикий. Запорожское казачество, стр. 126
225 Там же.
Сравните с древнетюркским qur — выстраивать, сооружать,
собирать, приводить в боевую готовность и quriitaj — народное со-
брание, курилтай, собрание курилов-куреней, а также qurnl — быть
сооруженным и toj — ставка, резиденция, лагерь, но н пир, пир-
шество, наедаться, а также — толпа, народ (см. Древнетюрксхий
словарь, стр. 467, 468, 470, 572).
В. А. Голобуикий. Запорожское казачество, стр. 115;
Черноморское казачество, стр. 28.
90
со знанием дела обороняли осажденные городки и кре-
пости во время вражеских набегов, как это, например,
случилось на Тереке во время знаменитой обороны ста-
ницы Наурской от крымчаков в набеге 1774 г. 22в. Во
время разинского восстания некоторые «казаки побежа-
ли в Алатырский большой лес в засеки» «и в тех кре-
постях сидели они с женами и детьми», отбиваясь от
правительственных войск «всем миром» 229; женщины
даже были предводительницами отрядов у Разина, как
например, старица Алена210. Кроме того, во всей систе-
ме физической и психологической подготовки и воспита-
ния подрастающего поколения (дети у казаков «с ма-
лых лет привыкают ко всяким трудным упражнениям и.
употребляя огнестрельное оружие и копье, искусно стре-
ляют из луков»231) четко проступают черты «специали-
зации» и специфики казачества как военного сословия,
то есть черты «народа-войска» по отношению к казачь-
им обществам. При этом с ростом казачьих войск среди
боеспособных членов казачьих «вольных обществ» (на
этой стадии их существования) широкое распростране-
ние получает десятичная система организации воинских
сил. В отличие от степной военно-административной де-
сятичной системы, делившей все население по принципу
воинских подразделений в хозяйственно-территориаль-
ном плане, в казачьих обществах она распространялась
только на служилую часть казачества, воичо₽лказаков.
У восточнославянского казачества десятичная систе-
ма организации вооруженных сил возник/'* "а силу ис-
торической традиции, необходимости, в силу специфики
казачества как военного сословия. Следует указать ос-
новные причины, оказавшие влияние на ее становление:
десятичная организация у славян еше в домонгольское
время, в период создания Древнерусского государства;
близкое соседство «дикой степи» со своими степными
традициями, в том числе с четкой и субординированной
системой организации кочевых армий по десятичному
22" И. С.мир ков Оборона Наурской.. «Терская правда».
1‘)7о г . К» |26, октября.
224 Крестьянская война под предводительством Степана Разина,
т IF. ч I. стр 77, 448 и др
230 Там же. стр. 367 Записки иностранцев о восстании Степана
Разина, стр. 112. 124 (прим 24).
231 П. П а л л а с. Ук. соч, стр 419.
91
принципу, свидетельствующей о «высокой военной орга-
низации кочевников», создателей огромных «степных
империй»; возникновение казачьих войск на окраинах
Русского государства в пограничной, контактной зоне,
богатой степными традициями; наличие типично кочев-
нической легкой конницы в казачьих войсках, которая
организовывалась в кочевых армиях по десятичному
принципу, и т. и. Суммируя все эти причины, можно с
достаточной обоснованностью говорить, что на десятич-
ную военную организацию казачества оказывала влияние
военная организация кочевников южнорусских степей,
в непосредственной близости с которыми оказались ка-
зачьи «вольные общества», часто включавшие в свой
состав выходцев из соседних, преимущественно тюрко-
язычных племен и народностей. Однако казачество за-
имствовало от соседей-степняков только внешнюю, ма-
тематическую форму этой структуры (естественно, учи-
тывая давнюю славянскую традицию подобной органи-
зации), но никак не ее внутреннее содержание.
4
Одним из интереснейших и древнейших «степных изо-
бретений». перешедших к восточным славянам домон-
гольского времени, а от них — к казачеству, были вре-
менные передвижные крепости нэ возов, аналогичные та-
ким же крепостям у евразийских кочевников и чешских
таборитов. Конечным вариантом развития казачьих та-
боров стали знаменитые передвижные «гуляй-города»
донцов, запорожцев и яипких казаков. Изобретение та-
бора, видимо, следует отнести к глубокой древности, так
как в раннетюркский период истории южных степей
таборная зашита широко практиковалась евразийскими
кочевниками, волны которых докатывались до Цент-
ральной Европы. Кочевнические повозки (материал, из
которого сооружались таборы) степняков-тюрков и мон-
голов. так поразившие Гильома Рубрука И2, известны в
*** Д ж о в я и и и дель Плано К а р п и и и. История монга-
лов. Гил ьпм де Р у б р у к. Путешествие в восточные страны,
стр 91—92. 225 (прим. 42). Внешний вил такой повозки с двумя
или четырьмя колесами и с кибиткой — жилой камерой на ней —
хорошо передан в миниатюрах Радзивилловской летописи (лл. 242 об.,
232 об , 237 об ).
92
евразийских степях с бронзового века (их находят в
памятниках катакомбной и срубной культур, в памят-
никах андроповской культуры) яз; Геродот описывает
их у скифов, есть они н у гуннов, и у ранних тюрков, н
у тюркоязычных кочевников более позднего времени
вплоть до половцев 234.
Но повозки степных кочевников, их дома на коле-
сах, служили не только средством передвижения — из
них сооружались кольцеобразный кочевнический лагерь
(вежа, ставка, орда и т. п.) и боевые замкнутые коль-
цом походные укрепления, Аммиак Марцеллин, описы-
вая образ жизни кочевников, одинаковый, по его наблю-
дениям, у гуннов и аланов, говорит: «Все они, не имея...
определенного места жительства, кочуют по разным ме-
стам, как будто вечные беглецы, с кн(5нтками, в кото-
рых ... проводят жизнь... Придя на изобильное травою
место, они располагают в виде круга свои кибитки и пи-
таются по-звернному; истребив весь корм для скота,
они снова везут... свои города, расположенные на повоз-
ках* 233. Л. Н. Гумилев, говоря о двух системах кочево-
го скотоводческого хозяйства (аильной и куренной),
указывает, что при куренной системе «целый ряд семей
кочует совместно и на ночь огораживает ставку теле-
гами и дозорами» 236. Б. Я. Владимирцов отмечал, что
куренная система кочевания была вызвана требования-
ми безопасности, когда твердая и сильная власть ханов
приходила в упадок и роду или группе родов приходи-
лось самим защищать себя от соседей 237.
Из этой каждодневной бытовой практики защиты и
обеспечения безопасности в неспокойной воинственной
степи, обычно раздираемой междоусобной борьбой ро-
дов и племен, видимо, и родилась специализированная
таборная защита кочевников. Византийский историк
(XI в.) Михаил Атталиат, говоря о впзантнйско-пече-
пежской войне, свидетельствует, что печенеги, создав
стену из телег, смогли выдержать натиск византийцев:
«Но так как те (печенеги. — Л. 3,), устроив стену из
Zu цСТОрНЯ культуры древней Руси, т. I. стр 309—310.
2М В. Д. Б ли в а тс к ий. Ук. соч., стр. 90; Б. Н. Граков.
Ук. соч.. стр. 46.
шАммиак Марцеллин История. Пер. К). Кулаковского.
вып. III Киев, 1908, стр. 236—243.
Л. II. Г у м и л е в Ук соч., стр. 71.
Б. Я. Владимирцов. Ук. соч., стр. 36, 37.
93
телег, приняли их натиск, некоторые из ромейских фа-
ланг с разлету и с громким криком набросились на ук-
репление врагов. Но те, пустив в ход далеко разящие
стрелы и приводя попаданиями в смятение лошадей ро-
меев, принудили их к постыдному бегству... Произошло
полное поражение ромейских сил и неслыханное их из-
биение» 23В. Другой византийский историк Анна Комни-
на (XI—XII вв.) так описывает военный строй у пече-
негов во время византийско-печенежской войны: «Ски-
фы (печенеги. — Л. 3.) 239 тоже встали в боевые поряд-
ки — ведь они обладают врожденным искусством вое-
вать и строить ряды, — устроили засады, по всем пра-
вилам тактики «связали» свои ряды, как башнями ого-
родили свое войско крытыми повозками, а затем поот-
рядно двинулись на самодержца и стали издали метать
стрелы в наших воинов» 24°.
150 лет спустя персидский историк Рашид-ад-дин пи-
сал в «Сборнике летописей» о кольцеобразном построе-
нии монгольского лагеря, выводя это построение из кру-
говой ставки-орды, то есть куреня: «В давние аремена,
когда какое-нибудь племя останавливалось » какой-либо
местности, оно [располагалось] наподобие кольца, а его
старейшина находился в середине [этого] круга подобно
центральной точке; это и назвали курень»241. По мнению
П. В. Голубовского, построение укрепленного лагеря в
виде кольца из повозок, таборная зашита, были хорошо
известны степным кочевникам еще в X—-XIV вв.242.
Связанные арбы в качестве передвижных искусственных
препятствий иногда использовали в сражениях и воины
Тимура 243.
Однако, как нам кажется, возникновение куреня и
куренной, или таборной, защиты следует относить к го-
’“Michaelis Attaliotae. Historia Bonnae, 1853. pp. 32,
6—33. 13.
Тюрков (булгар, хазар, печенегов и другие кочевые народы)
византийские авторы почти, как правило, именуют скифами, отда-
вай дань античной традиции в силу определенной тенденции к архаи-
зации этнонимов, либо порой искренне считая их потомками ирано-
язычных скифов, что на самом деле не совсем верно.
’° Анна К о м и и и а. Ук. соч., стр. 209—210.
241 Рашид-ад-дин. Сборник летописей, т. I. кн. 2. Пер.
О. И. Смирновой. М.—Л., 1952, стр. 86, см. и стр. 18, 120.
s'12 П. Голубовский С какого времени можно проследить
на Руси способ зашиты табором? «Труды XII АС», т. II. М.. 1902.
А. А. Росляков. Ук. соч., стр 244.
94
раздо более раннему времени, к скифо-сарматскому пе-
риоду истории евразийских степей (как мы уже показа-
ли, весь «степной колорит», все степные традиции имеют
гораздо более солидный возраст, чем это принято счи-
тать). С. Л. Плетнева связывает подобную кольцевую
планировку ставки, открытую ею на одном из салтово-
.маяцкнх городищ (раскопки Цимлянского замка, нача-
тые ею в 1959-1960 гг.), с культом Солнца 244 и дати-
рует ее возникновение дофеодальным периодом, то есть
временем более ранним (VI11—IX вв. Хазарского кага-
ната) 245. Мы все же считаем, что одно из самых ран-
них письменных свидетельств о построении кочевниче-
ского лагеря табором содержится в труде Аммиака
Марцеллина (по отношению к гуннам и аланам), то есть
около 330—400 гг.24Ъ.
Видимо, и скифы, и сарматы, и сармато-аланы знали
способ таборной защиты; на это указывают их образ
жизни, хозяйственный уклад и отдельные элементы ма-
териальной культуры (например, наличие типично ко-
чевнических повозок), во многом сходные с подобными
же элементами у более поздних кочевников евразийских
степей. Кстати, планировка поселений концентрическими
кругами, иногда в несколько рядов (культ Солнца у
С. А. Плетневой), встречается в энеолите Евразии в
скотоводческо-земледельческих культурах, когда про-
изошло начавшееся в конце неолита «первое крупное
общественное разделение труда» — отделение скотовод-
ства от земледелия — и складывался скотоводческий
(пастушеский) уклад хозяйства, появлялись двух- и
четырехколесные повозки, тягловые животные и т. п.24Т.
В одном из древнеиранских сказаний авестического
цикла (эпоха арьев) повествуется о мифическом царе
Йима (Яма), обладателе огороженного прямоугольного
или полуовального пространства (вар), куда не прони-
кали ни смерть, ни голод, ни зимняя стужа. Огороженные
вары, точно соответствующие традиционным размерам
244 С А Плетнева О построении кочевнического лагеря-
вежи. СА, 1964, № 3, стр. 134.
245 С А. Плетнева. Ук. соч МИЛ. № 142, стр. 68—70.
244 Лммиан Марцеллин. История, вып lit. стр. 236—243.
247 Д. А Авлусин. Археология СССР. М., 1967, стр. 89, 126—
129. An Introduction to the History of Civilization, Part I. The Proh
lem of Civilization. University of Hartford. Berkeley, 1970, pp. 50, 60
(G. В lbby, pp 2—19).
95
вара Йимы в религиозных текстах древних арьев, об-
наружены советскими археологами в Узбекистане: от-
крытое пространство в середине такого вара служило
местом, куда в случае опасности (войн, ндбёгов против-,
ника, непогоды) загоняли скот 2‘8. Таким образом,-вар у
пастухов-скотоводов арьсв был своего рода болое позд-
ней ставкой, вежей, куренем, табором.
Интересно, что у угорских народов, контакты кото-
рых с ираноязычными кочевниками восходят'к раннему
времени, варом называлось укрепленное поселение, ок-
руженное деревянным тыном и рвом, то есть крепость.
У. Макнейл, говоря о военной тактике индоевропей-
цев, показал, что «укрепленные походные четырехуголь-
ные таборы представляли надежную защиту от внезап-
ного нанаденпя». При этом он подчеркивает, что «конь
и колесница, вместе с бронзовым вооружением, состав-
ным боевым луком и четырехугольными фортификаци-
онными укреплениями... в полном расцвете находились
уже задолго до 1300 г. до н. э.» 24в.
Известно, что запорожские курени (землянки, полу-
землянки, сделанные из обмазанных глиной плетней и
покрытые камышом или рубленные из дерева) кольцом
располагались вокруг центральной площади-майдана,
где созывался казачий круг, или рада; в центре майда-
на помещались войсковые литавры и столб, у которого
проводились наказания; в особо торжественных случаях
при созыве круга сюда доставляли войсковые клейноды
(знаки) — знамя и бунчук 250.
Любопытно, что построение лагеря куренем у евра-
зийских кочевников держалось очень долго: еще в сере-
дине XIX в. некоторые башкирские кочевки располага-
лись по кругу, причем такая планировка у башкир счи-
талась наиболее древнейшей251. Так поступали и турк-
мены, указывает А. А. Росляков, но признается, что «об
** Д. К осам би, Культура и цивилизация Древней Индии. И..
1968, стр. 83—89; «Ал Introduction... The Problem of Civilization...»
(D. D. К о s a m b i, pp. 155—157).
*• W. H Me N e i 1. Op. cit, pp. 35-37; Э. В Ш а в к у и о в
Обследование гуннских городищ в Монголии. В кн.: «Археологиче-
ские открытия 1972 г.». М , 1973, стр. 506—507.
2Ы В. А. Голобуикий, Запорожское казачество, стр. 109—
НО. 117 и др.
251 Р. Кузеев Очерки исторической этнографии башкир Уфа,
1957. стр 100; рис. I, 2.
96
укрепленном лагере из телег мы в источниках ничего не
слышим, хотя такой способ укрепления лагеря, несо-
мненно, существовал у кочевников Средней Азии; ка-
ракалпаки укрывались в лагере из арб (арб-хамал)
даже в 1918 г., во время гражданской войны в Хорез-
ме» И2.
Наконец, хотоны (селения родственников от 3 до
10 кибиток-юрт) западных монголов, в частности кал-
мыков, еще в начале XX в. тоже располагались по кру-
гу, так что в центре оставался свободный участок, куда
на ночь загоняли скот25э.
П. В. Голубовский указывал на раннее знакомство
восточных славян со способом таборной защиты;
Б. А. Рыбаков, ссылаясь на византийских авторов, от-
носит таборную защиту славян тоже к раннему времени:
«Застигнутые врагами на походе (в тех случаях, когда
поход совершался не только дружиной), славяне устраи-
вали укрепление из обозных телег, поставленных коль-
цом»254. Видимо, в битве на Калке к таборной защите об-
ратился Мстислав Киевский. «Вндев же се (разгром рус-
ских.—//. 3.), великий князь Мъстнслав Кысвъскый быв-
шее зло и не движеся никамо же с места, стал бо бе на
горе над рекою Калкою, бе бо место каменисто, и ту учи-
ннша город с колием, и бнея с ними (с монголами Чсгыр-
кана и Тешукана. — Л. 3.) из города но гри дни»25®.
Правда, под городом, укрепленным колием, можно пони-
мать и традиционную славянскую засеку, сооруженную
на каменистой горе над р. Калкой, хотя о лесе, расту-
щем на горе, ничего не сообщается, но говорится, что
гора была камениста. Видимо, это все же был табор из
каких-то подручных средств, прежде всего, обоза и ко-
лнев (камней).
Исторические условия, во многом сходные с теми,
которые сложились в России в конце XV — начале XVI в.,
привели к образованию знаменитого чешского табора и
ая А. А. Росляков. Ук. соч„ стр. 243—244.
243 В. П. Дарбакоиа, Традиционное западномонгольскос
жилище и его эволюция в условиях социалистического быта. В кн.:
«Проблемы этнографии и этнической истории народов Азии». М.,
1968, стр. 36—37.
241 П. Голубовский. Ук. соч.; История культуры древней
Руси. т. I, стр 398.
ПСРЛ, т. XXV, стр. 120. *
7
Л. Б Заседателем
97
движения таборитов в Южной Чехии в первой половине
XV в. я* Интересно, что в аналогичной исторической
ситуации в южных казачьих областях, расположенных
по соседству со степью, как и в южных районах Чехии
(помнивших нашествия аваров, печенегов, половцев и
других степняков), возникли табор и таборная защита,
прекрасно прошедшие все испытания в изменившихся
военных условиях позднего средневековья.
В армии чешских таборитов были даже специальные
возовые подразделения, а каждый воз имел своих обслу-
живающих воинов. Интересно, что конница таборитов
делилась на небольшие ударные группы — копья, в каж-
дое из которых входили по 5—7 всадников257, в то время
как возовые подразделения соединялись в возовые де-
сятки. Примечательно, что чешское деление на копья
совпадает с древнерусским даже по своему термину и
его наполнению. Так, тяжелая дружинная конница рус-
ских князей тоже делилась на колья, представляя собой
в XII в. определенную боевую единицу — дружинник и
несколько его слуг. Однако определить численность та-
кого копья, как отмечает Б. А. Рыбаков, не представ-
ляется возможным; вероятно, древнерусское копье тоже
состояло из 5—7 человек. В русских летописях копья
отмечены с 1172 г.; в Германии и соседних странах — с
XIV в.258.
Во время маршевых переходов таборитов их возы
служили обычным транспортным средством, но в момент
атаки противника возовая колонна по команде сворачи-
вала в кольцо и возы скрепляли заранее приготовленны-
ми цепями. Внешнюю сторону возов укрепляли деревян-
ными щитами, а иногда, если позволяло время, засыпали
землей, вокруг табора вырывали ров. С внутренней сто-
роны возов, в лагерь, вели специальные сходни (на каж-
дый воз) для защитников табора. В образованный воза-
ми круг помещали раненых, сгоняли лошадей/ сгружали
воинские припасы и трофеи. Таким образи«<-£ короткое
время обоз превращался в грозную и непр^е^зюую кре-
**• Б. Т. Р у б ц о в. Гуситские войны. М., 1955; его же. Подви-
ги таборитов. М-. 1961; И. Мацек. Табор в гуситском революци-
онном движении, тт. 1—2. М., 1956—1959; И Г. Роэ мер. Ук. соч.
ВИ, 1970, № 8, стр. 46—47.
257 Б. Т. Р у б ц о в. Подвиги таборитов, стр. 80
** История культуры древней Руси, т. 1, стр. 404.
98
пость, как правило, снабженную к тому же и легкой по-
левой артиллерией259.
Вполне вероятно, что чешский табор оказал опреде-
ленное влияние на развитие западноевропейской военной
техники, особенно в области применения легкой полевой
артиллерии, ручного огнестрельного оружия (пушки-та-
расницы, пищали) и особенно таборной защиты, приме-
нение которой до таборитов носило £лунэйщ.лД. характер.
Известно, что под влиянием мощь
укрепленного табора, №&£ и у себя
обозы и легкую артил.б^5^’^1«»>’2;.^'й^<ь^й, однако,
не принесли нм ^^нтамн. Ви-
димо, немцы называли^йГ^р^аЗак» ffigphe укреп-
ления из повозок вагенЙ^*-#!^^'»#- ^^^етаа^яет собой
кальку со славянского«^ж^дтийся го-
род) «гуляй-города»; в военной
терминологии и восниоо-Л^С^^ §1«^&»е^аское вре-
мя и даже в конце XVITf-p. J-.
Хорошо известно, swySBj^aat несмотря
на территориальную отдаленность Чехии*' находилось
много русских, украинцев, белорусов, поляков, особенно
в отрядах Сигизмунда Корибутовича и Федора Острож-
ского260, которые тоже могли оказать известное влияние
на пробуждение интереса к таборной защите. Например,
в русской армии при Василин III, заложившем основы
стрелецкого войска, во время штурма Казани летом
1530 г. уже применялись укрепленные возы «гуляй-горо-
да». К сожалению, не совсем ясен характер этого пере-
движного укрепления, получившего особое развитие у
запорожцев, донцов и яицких казаков. По-видимому,
здесь под термином «гуляй-город» следует понимать ук-
репленные возы таборной защиты, собственно «гуляй-го-
род», так как в летописи сообщается, что «обозу города
гуляя не сомкнута», в результате чего противник захва-
тил «гуляй-город», а вместе с ним и 70 пищалей (по
«Казанской истории» — 7 пушек)2в|. Таким образом, это
было передвижное возовое укрепление, в котором нахо-
дилось огнестрельное оружие — пищали и даже пушки.
*-w Б. Т. Рубцов. Подвиги таборитов, стр. 80, 86—89, 93, 95,
96, 123.
240 Б. Т. Р у б цо в. Ук. соч., стр. 105.
«' ПСРЛ, т XXVI, стр. ЗН; А. А. Зимин. Ук. соч.,
стр. 365—366.
Т
99
В. А. Голобуцкин пишет, приводя сообщения очевид-
цев и современников о строительстве запорожцами та-
боров: «Когда условия не позволяли рыть окопы, каза-
ки устраивали табор из возов. В этом случае они опро-
кидывали возы, тесно связывали или сковывали их це-
пями, обратив оглобли в сторону неприятеля «наподобие
рогатин ... чтобы не допустить... (врага) к самим повоз-
кам» ао®. При длительной осаде возы засыпались землей.
Засев за таким валом, казаки отбивались от нападавше-
го противника. Табор был грозным укреплением. Гильом
Боплан писал, что «казаки наиболее показывают храб-
рость и проворство в таборе», «сотня их в таборе не по-
боится ни тысячи ляхов, ни нескольких тысяч татар» 263.
С особой силой и умением проявлялись народная ка-
зачья тактика и стратегия в периоды восстании и кресть-
янских войн в России XVI—XVIII вв. Так, во время
крестьянской войны под руководством С. Т. Разина вос-
ставшие казаки и крестьяне с успехом применяли нс
только древние славянские засеки, но и не менее древ-
ние степные таборы. Под Саранском, в районе Алатыря
у Ардатовского перевоза, развернулось одно из крупней-
ших сражений крестьянской войны 1667—1671 гг. Вот
как излагается в воинском донесении это событие: «Они,
воры (разницы.— Л. 3.), обоз и пехоту построя, и ро-
гатками обметався, и конные их полки стали у их пе-
хоты, и пушки поставили около обозу и около конных
полков, и твон-де ратные люди почали на них наступать,
пехота на пехоту, а конные на конных, и учинился бой
большой» 264. «Ратные люди» и рейтары царского воево-
ды-карателя Якова Хитрово в Тамбовском уезде к казачь-
ему обозу-табору «приступили жестокими приступы и нс
пушек били, и побивали в обозе и у обозу их многих.
И то... село Алгасово велел... зажечь и разорить» 268.
Под Тамбовом в деревне Ачадово разницы укрепились
обозом и «большим собраньем учинили бой большой»,
причем, «приступали ратные люди жестокими приступы
ж В. А. Колобуцк ий. Запорожское казачество, стр. 120;
Мемуары, относящиеся к истории Южной России, вып. II. Киев. 1896.
стр 230.
363 Г. Б о п л а и. Ук. соч., стр. 8.
364 Крестьянская война под предводительством Степана Разина,
т. II, ч. I, стр. 161—162, 226 и др.
365 Там же, стр. 196.
100
и ис пушек по их воровскому обозу били с третьего часа
дня по четвертой час ночи»2*®.
Француз Боплан был прав, говоря о высокой эффек-
тивности и защитных качествах казачьего табора. Как
следует из официальной реляции, казачин обоз, распо-
ложенный табором, выдерживал более чем 12-часовую
осаду регулярных частей с применением полевой артил-
лерии.
При изучении военных документов, реляций и прочих
официальных донесении правительственных чиновников
о восстании Разина (они, кстати говоря, прекрасный
источник не только для филолога, историка, но и для эт-
нографа) становятся понятными многие военно-стратеги-
ческие приемы донского, яицкого и запорожского каза-
чества, восходящие к седой древности. Вот как тактиче-
ски обыгрывалась защита табором: при встречах с про-
тивником, особенно при внезапных нападениях, обоз рез-
ко поворачивал, стараясь как можно быстрее занять
круговую, кольцевую оборону, интервал между возами
при этом должен был быть предельно минимальным,
чтобы дать возможности или связать возы цепями, или
развернуть их задками или оглоблями навстречу против-
нику в зависимости от. неожидан пости и скорости атаки
(обычно о приближении противника докладывали легкие
конные разъезды-пикеты, ертаулы, высылаемые вперед,
назад в в стороны от маршрута следования обоза). За-
тем казачья пехота и артиллерия спешили укрыться
внутри табора. В то же время, когда пехота и артилле-
рия занимали позиции и помогали возводить табор, лег-
кая конница, к которой примыкали разъезды-пикеты, со
свистом и гиканьем устремлялась на неприятеля тради-
ционным степным обычаем — казачьей лавой, принимая
первый бой и стремясь отвлечь внимание противника на
себя. Если атака захлебывалась почему-то, конница рас-
сыпалась веером и укрывалась в таборе, а затем повто-
ряла атаку. В бой вступали пушки-тарасницы, пищали,
рушницы, копья, рогатины; пехота, укрепившись в табо-
ре, отвлекала противника, давая всадника .возможность
собраться с силами, перегруппировать^?, для повой
стремительной атаки с флангов и тьу?^ 'Противника.
** Крестьянская война под предводительством Степана Разина,
т. II, я. I, стр. 416—418
101
И так по нескольку раз, пока противник не был разбит
или деморализованный и измотанный непрерывными
штурмами табора и атаками казачьих лав наконец от
ступал 267. В степях, когда неожиданно налетал против-
ник, донские, запорожские, яицкне казаки спешно разво-
рачивали повозки табором и могли часами отбиваться от
стремительных атак степных наездников или же выдер-
живать натиск регулярных войск.
Обнаружив противника в степи, казаки часто прак-
тиковали лавинные штурмы его лагеря или обоза и днем
и ночью, а сети позволяли метеорологические условия
применяли степные палы, часто приводившие к уничто-
жению вражеского лагеря в огне степного пожара. Из-
мотанный бесконечными ночными вылазками казаков и
дневными атаками, противник спешил укрыться иод за-
шитой городских стен и крепостной артиллерии.
Казачий табор, как это видно из его функционально-
го назначения, при всей его подвижности был в общем-то
пассивным оборонительным укреплением. Со временем
у казаков появилась и передвижная, движущаяся моди-
фикация укрепленного табора — в варианте знаменитого
казачьего «гуляй-города». В условиях воины с примене-
нием легкого огнестрельного оружия и полевой артилле-
рии он представлял собой род передвижного и перевоз-
ного прикрытия, как правило, с дощатыми деревянными
щитами или с многорядными плотными плетнями-тур-
луками, с прорубленными в них отверстиями для ручного
огнестрельного оружия пли даже для легких полевых
пушек-тарасниц. Щиты ставили на тележные колеса или
полозья в рост человека от самой земли для защиты пе-
хоты и артиллерии.
«Гуляй-города» казаков не только находились в обо-
зах, но и были самостоятельными специализированными
боевыми единицами; они передвигались по степи, могли
занимать не только круговую оборону, но и, согласуясь
с рельефом .местности, принимать различные формы,
тактически необходимые в данный момент. Кроме того,
«гуляй-города», эти казачьи степные танки, могли дви-
267 Н. С. Голицын Русская военная история. СПб., 1878:
Д. Маслове к и й. Записки по истории военного искусства в Рос-
сии. СПб.. 1891; Л. Байов. Курс истории военного искусства, ч. I.
СПб., 1909; А. А. Строков. История военного искусства, т. I. М.,
1963.
102
гаться как сухопутные корабли прямо на противника,
к его лагерю или крепости, укрывая за своими стенами
отряды нападавших казаков 268. Правительственные вой-
ска не раз испытывали на себе силу этих крепостей на
колесах, хотя царские военачальники презрительно от-
носились к «плебейскому» методу защиты «воров и раз-
бойников» 269.
Таким образом, русское и украинское казачество
вместе с самим термином «казак» многое переняло от
своих степных соседей и в области военной стратегии и
тактики; через цепь связующих культур пришли к во-
сточнославянскому казачеству многие приемы ведения
полевого боя, возникшие еще в глубокой древности на
обширных просторах евразийских стерев, развившиеся
у степных народов под влиянием своеобразных хозяй-
ственных, социальных и природных условий и особенно-
стей кочевого скотоводческого быта.
Вопрос о степных н древнеславянских реликтах и за-
имствованиях в области духовной и материальной куль-
туры и, в частности, в области военного искусства, так-
тики и стратегии казачества (интерес представляет и
историко-лингвистическое исследование специфической
казачьей терминологии, таких слов и понятий, как ама
нат, атаман, арчак, бунчук, джура, дуван, ертаул, еса-
ул, канчуг, курень, майдан, сакма, суюнч и многих дру-
гих, заимствованных из местных языков, преимуществен-
но тюркских, и вошедших в быт русского и украинского
казачества) 270 далеко еще не решен и ждет серьезного
и широкого исследования, которое поможет понять мно-
го спорного и неясного в истории формирования ста-
рейших групп восточнославянского казачества в районах
2М С Г. Т о м с и и с к и й Ук. соч., стр 181—182.
Нам кажется, что прославленные тачанки времен граждан-
ской войны, особенно активно действовавшие в степных условиях
и как средство защиты от конных лав и как средство нападения,
можно считать дальнейшим развитием принципа «гуляй-городя» в
новых условиях веления войны, с применением скорострельного ору-
жия. пулеметов. Согласно сведениям Л. Л. Рослякова таборы ис-
пользовали даже в гражданскую войну (ук. соч., стр. 244).
ио Н. К Дмитриев. Турецкие элементы в русских арго,
т. VII л.. 1931; Л. В Миртов. Лексические заимствования в рус-
ском языке в Средней Азии. Самарканд—Ташкент, 1941; Е. Э. Блом-
квист К вопросу о двуязычии и тюркских заимсгвованиях. МАЭ.
т XXVIII. Из культурного наследия народов России. Л.. 1972,
стр. 265 -301.
103
контактных зон, законы сложения подобных групп у
других народов, преемственность этого социального ин-
ститута, а также специфические отличия (как и общие
черты) его на славянской и иных этнических основах.
Социальные организации, сходные с казачеством, из-
вестны и у других народов — чехов (табориты), сербов
(ускоки), венгров (гайду, или гайдуки) и т. д. «Табори-
ты, ускоки и гайду, как и казаки,— указывает В. А. Го-
лобуцкий,— боролись за уничтожение крепостнических
порядков и чужеземного порабощения»271. Изучение лю-
бых проявлений «политического творчества народных
масс» — государственных образовад&&; возникавших в
ходе восстаний рабов и крестьян (к тк.числе и антифео-
дальных государственных образования у восточных сла-
вян),—которому придавали особое значение основопо-
ложники марксизма-ленинизма, имеет только боль
шое научное, но и общественно-политическое значение 272.
ОТ «ВОЛЬНОГО ОБЩЕСТВА»
К ЗАМКНУТОМУ
ВОЕННОМУ СОСЛОВИЮ
Не меньший научный интерес арсдсгавляет и поли-
тическая история казачества, свяааплзя в первую оче-
редь с эволюцией этого социального института и оконча-
тельным оформлением казачества в замкнутое военное
сословие в период новой истории России. Этапы этой ис-
тории у различных групп восточнославянского казаче-
ства различны, что объясняется действием местных, ре-
гиональных, конкретно-исторических факторов (особенно
заметных при сравнении исторического развития украин-
ского и русского казачества), однако общие законы со-
циально-исторического развития всех казачьих областей
в системе Русского государства позволяют (правда, до-
статочно условно) говорить в целом о политической ис-
тории старейших групп казачества, проследить ка-
кие-то общие закономерности превращения «вольных»
2Т| В. А. Голобуцкяй. Запорожское казачество, стр. 126.
В. Е. Чиркин. Об изучении государственных образований,
возникавших в ходе восстаний рабов и крестьян. ВИ, 1955. № 9;
И. Г. Р о з н е р. Ук. соч. ВИ, 1970. № 8 и др.; Н. Б. Голикова.
Ук. соч.
104
казачьих обществ в замкнутое военное сословие —ка-
зачество.
Уже само возникновение вольного казачества на ок-
раинных землях по соседству с центр«^«^^чыми фео-
дальными государствами, бегство к втекло й неволи
как форма протеста и борьбы с фсО/ХйлйШлй^щостника-
ми и крепостническим государство*,, ^ев&з^фоиизирую-
щее воздействие на угнетенные мас<«населе-
ния не могли не насторожить и не кепутзтъ правящий
класс и его верхушку. Уже при Иване Ш, Иване IV,
Борисе Годунове русские цари ведут самые настоящие
необъявленные войны с Доном, этой цитаделью казачьей
вольницы. Еще Иван III в 1502 г. велел снохе своей
сестры, вдовствующей рязанской княгине Аграфене, при-
нять самые решительные меры против донских казаков
и, если «ослушается хто и пойдет самодурью на Дон, в
молодечество, и их бы ты, Аграфена, велела казнитн,
вдовьим да женским делом не отпираясь»373. Иван IV
Грозный приказывал пограничным воеводам усилить
патрульную службу, не допускать переходов в казачьи
земли и из казачьих земель на Русь, а пойманных в пре-
делах государства казаков казнить на месте. Летописец
времени Бориса Годунова сообщал: «Тем же казакам
от царя Бориса было гонение велие: не пущал их ни на
который город, куда они ни прнйдут, и их везде нмаше
и по темницам сажаху»; его сообщение подтверждается
царским указом от 22 октября 1625 г.: пограничные
власти казаков «нмали и в тюрьмы сажали, а иных мно-
гих казнили, вешали и в воду сажали» 274.
Русские самодержцы не в силах справиться с дон-
ской казачьей вольницей даже искали себе союзников
в лице местных феодальных владетелей, стремясь любой
ценой искоренить «воров и разбойников» на Дону.
Иван IV в 1574 г. обратился с предложением к ногай-
скому Урмамет-мурзе и другим ногайским князьям са-
мим расправиться с Доном, «где казаки донские не по
нашему велению на Дону живут», а «бегая из нашего
государства» 275. Когда донцы в 1637 г. взяли приступом
укрепленную крепость Азов, царь Михаил Федорович,
m П. Н е б о л ь с и и. Уральцы. СПб., 1855, стр. 7.
274 И. Г. Рознер Янк перед бурей, стр. 8; А. Сахаров
Степан Разин. М , 1973, стр. 21—23.
275 ЦГАДА, Ногайские дела. кн. 14, лл. 338—340
105
что называется, с головой выдал их турецкому султану
Мураду IV. Отрекаясь от казаков, он писал турецкому
монарху: «И вам бы, брату нашему, на нас досады и
лелюбья не держать за то, что казаки посланника ваше-
го убили н Азов взяли: они это сделали без нашето по-
веления. самовольством, и мы за таких воров никак нс
стоим и ссоры за них никакой не хотим, хотя их, воров,
всех в один час велите побить» 276.
Хотя Московское правительство и стало для казаков
злой мачехой, они были защитниками южных областей
страны, но не оставались в долгу у своих притеснителей
и обидчиков. Удалыми набегами громили они боярские
вотчины в пограничных юго-восточных и юго-западных
районах, освобождая зависимое население, уходившее
вместе с казаками. Во многих челобитных XVI—XVII
встречаются жалобы феодалов на действия казаков,
торые «ездячи по бортппчьим вотчинам, бортников г£&-
бят, и меды берут, и лошадей смлют»277. Купец М. Гурь-
ев, основатель г. Гурьева на р. Яик, жаловался Москов-
скому правительству на то, что у янцких казаков «до
московского разоренья (то есть до 1604—1612 гг.), да и
после ... бывали бои с государевыми людьми», однако
казаков «государевыми служилыми и многими людьми
унять было невозможно» 278.
Подобную же борьбу с польскими и литовскими фео-
далами и феодальным государством, борьбу на «физи-
ческое выживание» вело и украинское запорожское ка-
зачество, которое помимо национального и религиозного
гнета испытывало еще и социальный и политический
гнет279. Как известно, самым серьезным и упорным про-
тивником султанской Турции и ее вассала Крымского
ханства в бассейне Черного и Азовского морей были за-
порожские и донские казаки. В 1604 г. запорожцы взяли
штурмом Варну — одну из крупнейших крепостей, кото-
рой владели турки. На «ноту протеста» турок, адресо-
ванную польскому правительству, поляки ответили, что
™ А С а х а р о в. Ук. соч., стр. 28.
2,7 Г. Н. Анпилогов. Ук. соч., стр. 383, а также стр 19, 309;
М. II. Тихомиров. Классовая борьба в России XVII в. М.. 1969,
стр. 398—399.
278 И. Г. Р о з и с р. Яик перед бурей, стр. 8.
278 В. А. Голобуикий. Запорожское казачество, стр. 49, 58—
61, 147—164.
106
«наказыватв! казаков не в силах, ибо те им не подвласт-
ны». Польские посланники в письме султану называли
запорожцев скопищем беглых разбойников разных на-
ций украж$Ее% р$«&$нх, молдаван, венгров, поляков и
лаже турок & татар! которые «не подчиняются ни коро-
лю, ни Речи, «Если вы их истребите,— за-
являло пол*#й<Л тфйз’ительство,— с нашей стороны не
встретите -возражений». В другой раз, когда
турки наняли яСрайСё'ние запорожцам после разгрома
казаками Синопа, коронный гетман Жолкевский (голова
которого через несколько лет после этого была отправ-
лена турками в Стамбул) поспешил принести султану
свои поздравления с победой над казаками 280.
Не в силах истребить казачество с помощью своей
пли чужой военной силы и в то же самое время остро
нуждаясь в самом казачестве для охраны южных границ
от набегов крымских, ногайских, татарских и прочих
феодалов, царское самодержавие уже со второй полови-
ны XVI в. начинает изыскивать мирные способы «при-
ручения» казаков. С. М. Соловьев писал: «Существова-
ние казаков как пограничного воинственного народона-
селения было естественно и необходимо во географиче-
скому положению древней Руси, по открытости границ
< о всех сторон; на всех границах долженствовали быть
и действительно были козаки»281. И вот уже царь Федор
Иоаннович, отправляя 31 августа 1584 г. свою царскую
грамоту на Дон «донским атаманом и казаком старым и
новым», предложил им: «Как воинские люди крымские...
и наган пойдут войною на наши украины, или которые
воинские люди пойдут с полоном с наших украии, и вы
б в те поры на тех людей на перевозех приходили нал
ними промышляли... а нам тем служили. А мы вас за
вашу службу жаловати хотим» 282.
Московское правительство решило использовать дон-
ское и запорожское казачество как орудие своей коло-
ниальной политики в борьбе сначала за Крым и Черное
море, а затем и Кавказ 283. Но стремясь к Черному морю.
,ю В. А. Голобуикий Запорожское казачество, стр. 169—171.
Я1 С. М. Соловьев. История России с древнейших времен,
кн. III. М„ 1960, стр. 315.
*** Материалы для истории Войска Донского. Грамоты. Ново-
черкасск, 1864, док. 2, стр. 3.
гм С. Г. Т о м с и н с к и й. Ук. соч., стр. 31, 34—35.
107
самодержавие не могло оставить у себя в тылу незави-
симый и полузависимый Дон и другие «казачьи респуб-
лики», проводившие самостоятельную политик}’. На пер-
вых порах отношения между самодержавием и казачьи-
ми областями во многом носили равноправный характер
(делами казаков ведал Посольский приказ и договари-
вающиеся стороны при переговорах соблюдали положен-
ный этикет, предусмотренный для приема иностранных
послов, и т. п). С. Г. Томсинский отмечал, что «Москва
была не в состоянии сразу покончить с положением, со-
здавшимся на Дону. С одной стороны. Московское пра-
вительство нуждалось в казачестве, охранявшем границы
государства от набегов татар и прочих кочевников.
С другой стороны, правительство с опаской относилось
к казакам, которые сами нападали на границы государ-
ства и ввязывались в войну с Крымом тогда, когда
Москве невыгодно было драться. Москва часто тайно
организовывала казачьи походы на Крым. Когда эта за-
тея встречала отпор со стороны Крыма, Москва выдава-
ла казаков с головою»2М.
Поскольку вольное казачество нс было еще «приру-
чено», оно по-прежнему оставалось грозной антифео-
дальной силон, поддерживающей русское крестьянство в
его борьбе против крепостничества, давая ему «опытные
в военном и организационном отношении кадры... более
передовые политические формы организации, более ясно
сформулированные лозунги борьбы» 285. Такая политиче-
ская ситуация заставляла русское самодержавие ней-
трализовать любыми путями в первую очередь Дон. Дон-
ское войско располагалось в непосредственной близости
от метрополии, оно больше других казачьих войск было
«революционным» своею нерховскою голытьбой, из сре-
ды которой вышел руководитель крестьянской войны
XVII в., «опасный бунтовщик» С. Т. Разин; подчинение
Дона неминуемо повлекло бы дальнейшее покорение
Янка и далекого Терека.
Если в 1645 г. донцы отказались присягать царю
Алексею Михайловичу, а в 1647 г. отказались прийти
в ставку царского посла на Дону за жалованием, как
требовала Москва (в 1666 г. она вновь потребовала
-м С. Г. Т о м с и и с х и й. Ук. соч.. стр. 136.
И. Г. Роз н ер. Ук. соч. ВИ, 1970, № 8, стр. 55.
108
того же, так как «з государевым жалованьем в круг
нгти непригоже», это «будет великого государя имени
нс к чести») 28в, то после разгрома разннского восстания
войсковой атаман низовых казаков К. Яковлев, казачья
старшина и 75 домовитых казаков, доставивших в Мо-
скву скованного вождя повстанцев, помимо щедрого воз-
награждения были приведены к присяге царю «для наи-
лутчего понсканья к себе государской милости». По при-
бытии на Дон казацкая старшина вынесла приговор: кто
откажется присягать, «казнить смертью, а животы их
грабить». Сопротивление голутвенных было сломлено и
донские казаки «по чиновной книге ... веру учинили» 287.
Несмотря на ряд казачьих выступлений на Дону,
Яике и Тереке, время неустойчивого равновесия по отно-
шению к Московскому правительству миновало; соци-
альное расслоение, а надо что казачество с са-
мого своего возникновения было социально неоднород
ным 288, в казачьих областях достигло того критического
рубежа, когда правящая верхушка казачьего общества
видела в компромиссе с русским самодержавием един-
ственную возможность утвердить свое положение юри-
дически, пусть даже ценой предательства интересов и
наиболее радикальных свобод своих «вольных обществ».
Рядовое казачество также стремилось к нормализа-
ции отношений с государственной метрополией (постоян-
ная борьба на два фронта изматывала силы казачьих
войск, необходимо было налаживать мирную жизнь в
казачьих областях — торговлю, сельское хозяйство
и т. д.) при сохранении своего положения как особого
военного сословия. Отстаивая права, которые должно
было признать правительство, рядовое казачество боро-
лось не только против закрепощения со стороны само-
державно-крепостнического государства, но и против
верхушки казачьих обществ (известно, например, что
казачья старшина в запорожском войске после воссоеди-
нения Украины с Россией стала «обращаться к царю с
2 * С. Г. Т о м с и п с к и й. Ук. соч., стр. 137—138.
И Г. Рознер. Яик перед бурей, стр. 13—14.
“ О раннем социальном расслоении казачества писали- .B ?A, Т'р-
ЛОоуцкий. Запорожское казачество, стр. 46—47; A.
штейн. Войско Донское накануне булавннского восстаний; -fay
«Вопросы военной истории России», стр. 315; С. Г. Том
И соч , стр. 132—133
109
просьбами о пожаловании имений и крестьян», чтобы
распространить феодально-крепостнические порядки на
свободное украинское казачество)2Я9. Таким образом, и
казачья старшина, и рядовое казачество в силу различ-
ных классовых причин были заинтересованы в юридиче-
ском оформлении статуса казачества как особого воен-
ного сословия в системе феодально-крепостнического го-
сударства.
Как свидетельствуют документы, уже к концу XVI в.
относятся попытки Московского правительства привлечь
на свою сторону, на «государеву службу» вольные ка-
зачьи общества (грамота Федора Иоанновича 1584 г.).
А в начале и середине XVII в. казаки стали более ак-
тивно за хлеб, вино и за «зелье ручное, пушечное и сви-
нец», а затем и за государево жалованье, «прибираться»
на царскую службу по охране границ государства, при-
нимать участие в воинах и походах как вблизи местопо-
ложения «казачьих республик», так и за их пределами.
В 1615 г. за «службу, разъезды по шляхам, береженье
перевозов» донскому казачеству была жалована свобода
торговли и «нигде никогда з казаков пошлин не имано».
С. Г. Томсинский пишет, что даже в начале XVIII в. ка-
заки донские протестовали против обложения налогом
на том основании, что они «не купецкие люди, а каза-
ки», то есть отстаивали старую жалованную казачеству
привилегию — свободу торговли 290. «Государево жало-
ванье», направляемое на Дон, например, торжественно
встречалось низовыми — «надежными» и «домовитыми»
казаками, сопровождавшими его «судами по Дону», кон-
ные «бегом из ружья и из пушек стреляли, молебны
пели и воду святили», выражая за жалованье «радость
служить и о государственных делах радеть и государевы
повеления исполнять» (1667 г.). Жалованье обычно да-
валось «добрым и старым казакам, которые в городах
живут и служат давно», то есть жалованье в первую
очередь направлялось состоятельным, «домовитым» ка-
закам, опоре государственной власти в казачьих обла-
стях. Имеются прямые указания на то, что верховые
казаки, «голытьба», «чига», как презрительно именовали
их низовики, царского жалованья не получали; в одной
В. Л. Г о л о б у ц к и й. Запорожское казачество, стр. 299—307.
Архив Белгородского стола, д. 1710 г., св. 10 (см. у С. Г. Том-
си и с к о г о. Ук. соч., стр. 132).
ПО
из грамот 1655 г. встречаются упреки голытьбы в адрес
«домовитых» низовиков в том, что они «жалованья и
хлебных запасов с вольными людьми (верховиками,—
Л. 3.) не делили»291.
За несение воинской службы казаки со временем ста-
ли получать не только хлеб и вино, «зелье ручное, пу-
шечное и свинец», государево жалованье, но и «некото-
рые особенные гражданские выгоды» 292. В «распросных
сказках» яицкого станичного атамана Ф. Михайлова
сказано, что царь Михаил Федорович будто бы согласил-
ся принять янцкнх казаков «под свою протекцию» и
велел выдать казакам грамоту на владение рекой Яик
и соседними землями «с вершин той реки до устья», при-
знав за ними право «избираться на жилье вольными
людьми» и «служить казачью службу по своему обык-
новению» 293.
Если на первых порах в казачьих обществах (у «до-
мовитых») большее значение имело государево жало-
ванье, то земля еще не приобрела того важного значе-
ния, которое получила в дальнейшем. Причина этого за-
ключалась в том, «что земля находилась под угрозой
непрерывных разорений от набегов, она эксплуатирова-
лась очень слабо и не превратилась еще в основное
средство производства; в силу этого землевладение не
могло стать условием отбывания воинской службы»294.
Кроме того, земледелие на Дону преследовалось верхо-
выми казаками, а придонское низовое казачество иногда
тоже бойкотировало земледельческую работу, не желая
платить «стрелецкий хлеб» (низовое казачество все же
раньше и активнее переходило к сельскохозяйственным
занятиям)2М, видя в занятии земледелием основу раз-
вития ненавистных крепостнических отношений. Не уди-
вительно поэтому, что основу хозяйства в казачьих об-
ществах долгое время составляли охота, рыболовство и
скотоводство — так было на Дону, Яике, Тереке, в Запо-
рожье. Не удивительно, что еще в первой половине
С. Г. Томсинский. Ук. сом., стр. 133, 137.
’°2 Н. М. К а р а м з и н. Ук. соч., стр. 395.
253 А. Б. Карпов. Памятник казачьей старины. Уральск, 1909,
стр. 15—к}; и. Г. Роз не р. Яик перед бурей, стр. 10—11.
А П. Прон штейн. Войско Донское накануне булавинско-
го восстания, стр. 315.
2И С Г. Томеи иски й. Ук. соч., стр. 137.
111
XVII в. донские казаки заявляли, что они «служат и
прямят великому государю с травы и воды». «Донские
и уральские казаки,— отмечал в 1818 г. К. Арсеньев,—
поставляют сию отрасль промышленности (скотовод-
ство) главным предметом своих занятий»296; он считал,
что скотоводство, а не рыболовство занимало главное
место в хозяйственной жизни казаков.
Но постепенно, где-то с последней четверти XVII в.,
земля на Дону начинает приобретать значение основного
условия хозяйственной жизни. Развивалось земледелие
и на Янке: если в 1720 г. яицкие казаки отвечали, что на
Янке «пашенной земли и хлебного жалованья не имеют,
да и пахать не мочно», то в 1740 г. они уже жаловались
Военной коллегии на то, что «многие старшины и казаки
в удобных местах пашни распахивали немало, на кото-
рых хлеба родились довольные... быть может, не одна
тысяча осмии», рядовых же казаков атаман «посылает
пахать в неудобное и дальнее место степи»297.
Вместе с возрастанием роли земледелия в хозяйстве
казачьих обществ росло и значение земельных на-
делов, которые правительство жаловало казакам за во-
енную службу. Австрийский посол Э. Лясота, проезжав-
ший через земли запорожцев в конце XVI в., писал, что
здесь каждый хлебопашец, «выходя на полевые работы,
всегда имеет ружье на плече и саблю или тесак у поя-
са»299. Так основной функцией казачества в государстве
становится — вместо денежных налогов за пользование
казенной землей — плата натурального налога путем от-
бывания воинской службы со своим конем, оружием,
амуницией.
Рядом жалованных грамот правительства, особенно
грамотой 1793 г., государство, выступившее в качестве
верховного собственника земель страны, передавало
земли казачьих обществ нм же в вечное владение; ка
зачьи общества, или войска, передавали землю в такое
же пользование казачьим станицам, от которых уже ка-
заки получали ее по паям. Так казачество постепеннс
превращалось в замкнутое военное сословие — союз мечi
854 К. Арсеньев Начертание статистики Российского госу
дарства, ч. I. СПб., 1818, стр. 119.
И. Г. Р о з и е р Яик перед бурей, стр. 65.
** Мемуары, относящиеся к истории Южной России, вып.
Киев, 1890, стр. 154.
112
и орала, которое существовало на протяжении значи-
тельного периода в истории самодержавно-крепостниче-
ской России.
Русские казачьи вольницы, прославившиеся удалыми
набе1ами на своих врагов, веками служившие заслоном
от вторжении «дикой степи» на внутренние области Рус-
ского государства, участвовавшие в лице своей актив-
ной революционной части во всех крестьянских войнах
и движениях в России, постепенно нормализуя свои от-
ношения с правительством, оказались под контролем са-
модержавия в более обязательной форме, чем это было
раньше. Подчинив казачество своим классовым интере-
сам (вначале в форме городовой полковой и станичной
сторожевой службы на границе, а затем и в форме обя-
зательного участия практически во всех войнах, кото-
рые вела Россия в XVI — начале XX в ), царское прави-
тельство с конца XVII в. приступило к уничтожению
некоторых, наиболее опасных, с его точки зрения, казачь-
их вольностей и привилегий. Так, например, со време-
нем было запрещено принимать в состав казачьих об-
ществ новых членов и потребована (еще при Петре I)
выдача беглых, «прибыльных» крепостных их хозяевам;
этим самым государство постаралось замкнуть казачьи
общества в их людских ресурсах, намеренно оградить их
дальнейший рост. Да и само казачество, неоднородное
по социальному составу, уже не хотело принимать в свои
коллективы новых членов, делить свои привилегии с
«мужиками», «иногородними» — особенно земельные и
прочие угодья. Правительство заменило выборных вой-
сковых начальников назначаемыми сверху, нарушив
главный принцип «казачьего демократизма» — респуб-
ликанское устройство казачьих обществ.
В XVIII —начале XIX в. правительство все более и
более стало привлекать казачество к несению воинской
службы вне областей его постоянного жительства; так
за казаками уже навечно утверждалась постоянная во-
инская служба. В казачьих областях закрепляется со-
словное деление, узаконивается частное землевладение
У верхушки казачьего общества в виде частновладель-
ческих пожалований, еще более ограничивается самоуп-
равление казачьих общин.
Царизм, «приручив» непокорную казачью вольницу,
использовав при этом все средства подчинения, особенно
а
из
•I. Б. Заседателей
социальное расслоение, вплоть до применения военной
силы, организовав казачество в привилегированное во-
енное сословие землевладельцев, ограничив наиболее
радикальные казачьи «свободы», практически вложило
в термин «казак» иной социальный смысл, прямо проти-
воположный его первоначальному содержанию, В огне
классовых сражений с самодержавием, в нормализации
отношений с государственной властью, в социальном рас-
слоении казачестйй. «домовитых» и «голытьбу», ко-
торым не премий^»» воспользоваться правительство, за-
хлебнулся самы# большой Я знаменитый в истории Рос-
сии бунт — «казачрй Но свободолюбивые идеалы
наиболее революционной'. 'Г^стн казачества, демократизм
идей, республиканское устройство казачьих «вольных»
обществ, их героическая борьба за независимость и сво-
боду на протяжении столетий служили яркими примера-
ми для многих поколений борцов с самодержавием и ре-
волюционеров как у нас в стране, так и за рубежом.
Украинский писатель, революционер-народник
С. М. Степняк-Кравчннский писал о свободолюбии каза-
ков, о роли их республик в истории России: «В период
наибольшего развития Московского самодержавия де-
сятки тысяч крестьян, спасаясь от невыносимого гнета,
нашли пристанище в степях Янка, Дона и Днепра. Бег-
лецы, называвшие себя казаками, основали несколько
военных республик... Все эти факты позволяют с полной
уверенностью утверждать, что глубоко ошибается тот,
кто считает, будто русский народ инстинктивно оказы-
вает предпочтение деспотическому образу правления.
Напротив, как показывает история России, в русских
живет такая сила стремлении к свободе, такая ярко вы-
раженная склонность к самоуправлению... что они с вос-
торгом осуществляют свои чаяния, как только у них воз-
никает такая возможность»29®.
Наиболее близкой к метрополии оказалась область
Войска Донского, ранее других казачьих обществ испы-
тавшею и гнев и милость русских самодержцев. Исполь-
зуя социальное расслоение на «домовитых» и «голыть-
бу», растлевая сознание состоятельного казачества мел-
кими подачками, правительство фактически противопо-
С. М. С т е п н я к-К равчи некий. Россия под властью ца-
рей М., 1964, стр. 47—48.
114
ставило «домовитых», «старшину» рядовой массе каза-
чества, подчинило казачью верхушку своим классовым
интересам, дав им право «блюсти» тишину и порядок
для начала у себя дома, на Дону. В этом смысле старый
классовый принцип «разделяй и властвуй» оказался наи-
более действенным из всех мер, предпринятых самодер-
жавием для обуздания непокорной казачьей вольницы:
уже со второй половины XVII в. и даже несколько ранее
правительство начало использовать «домовитых» казаков
для борьбы с внутренними (казачьими) движениями на
Дону.
Так, в 1659 г. богатые «низовики», верные правитель-
ству, уничтожили на Дону (ниже Иловли) «воровской»
Рыгни городок, воздвигнутый «воровской шайкой» каза-
ков, действовавшей на Волге, а главдрей казачьей «ва-
тажки» повесили3®0. Хорошо известно и не нуждается в
объяснении поведение «домовитых» казаков и «старши-
ны» во главе с атаманом К. Яковлевым во время разни*
ского восстания. Именно зажиточная казачья верхушка,
классовые противники восставшей «голытьбы» преда-
тельски напали на Кагальницкий городок, где находил-
ся С. Т. Разин со своими сторонниками, захватили его
и учинили кровавую расправу над восставшими, а вождя
крестьянской войны 1667—1671 гг. выдали правительст-
венным войскам3'11. В начале XV1II в. во время булавин-
ского восстания в цитадели «домовитых низовиков» —
Черкасске — из знатных казаков было сформировано
специальное ополчение, принявшее самое активное уча-
стие в подавлении восстания К. Булавина 302.
С начала XVIII в. правительство стало особенно ак-
тивно привлекать донское казачество для подавления
народных и национальных движений в стране, « как бы
иллюстрируя известное марксистское положений 4;'Isom,
что нс может быть свободным народ, угпетающиА'.ц^утие
народы 303, участие казачества в подавлении народных
движений стало самым крупным падением казачества
за всю его историю, прямой изменой свободолюбивым
А. П. II рои штейн Земля Донская в XVIII веке, стр. 79.
125.
301 Там же. стр. 125.
302 Там же.
мл ф Энгельс. Эмигрантская литература. К. Маркс и
Ф. Энгельс. Соч., т. 18, стр. 509; В. И. Ленни. О националь-
ной гордости великороссов. Поли. собр. соч., т. 26, стр. 108.
8’
115
идеалам его прежних борцов с самодержавием и крепо-
стничеством. При этом основной верноподданнический тон
радетелей государственных интересов задавала зажиточ-
ная казачья верхушка — атаманы, старшина и домови-
тые, «степенные» казаки, верой и правдой отрабатывав-
шие свои сословные привилегии. Так, уже в 1705 г.
Петр 1, послав казакам 20 тысяч рублей и обещав дать
жалованную грамоту «на вечную хвалу и славу», пред-
ложил казакам выступить на подавление Астраханского
восстания стрельцов и солдат. Сделка с правительством
состоялись: «стремясь доказать свою верноподданность,
старшины срочно сформировали несколько полков и не-
медленно отправили их к Астрахани»9М. А в 1706 г.
Петр 1 «за верную службу донских казаков», предав-
ших повстанцев Астрахани, даровал их войсковым
атаманам и всему Донскому войску «честные и знатные
войсковые клейноты», состоящие из «бунчука с яблоком,
с доскою и с трубою серебряною, золочеными» 304 ЗО5.
В 1727 г. 300 донских казаков были отправлены «для
лутчен опасности и удержания от своевольств калмыц-
ких владельцев», а в 1755 г. 3000 казаков, к которым в
1758 г. добавилась еще 1000 казаков, принимали участие
И подавлении башкирского народного восстания. В конце
50-х —начале 60-х годов XVIII в. против крестьян и
работных людей уральских заводов также выступили
казачьи полки. В 1767 г. казаки действуют в Саратове,
в 1774 г. усмиряют родгой Дон, в 1775 г.— Воронежскую
губернию, в том же году выступают против Запорож-
ской Сечи, в 1794 г. участвуют в подавлении восстания
Тадеуша Костюшко, в 1792—1794 гг. вновь усмиряют
Дон и т. д.ж. На протяжении XVIII, XIX, начала XX в.
казачество из бунтарской, революционной силы самодер-
жавно-крепостнической России постепенно эволюциони-
рует в свою крайнюю противоположность, превращаясь
в карательную силу русского царизма; символом его
становится печально знаменитая казачья нагайка. Начав
наводить угодный царскому самодержавию «порядок» у
себя дома, в своих некогда «вольных» казачьих обще-
304 А. П. Пр он штейн. Земля Донская в XVIII веке, стр. 124.
ю Ф. А. Брокгауз и И. А. Ефрон. Энциклопедический
словарь, т. IV. СПб, 184'1. гтр. 938.
•“* А. П. Пронштсйн. Земля Донская в XV1I1 веке, стр. 125—
12G.
116
ствах, оно стало его охранителем на всей территории
обширной и многонациональной Российской империи.
В пореформенный период развития страны, несмотря
на замкнутый характер казачьих мирков, никакие со-
словные особенности казачества не помешали его окон-
чательной социальной дифференциации н разложению.
Поэтому в годы гражданской войны большая и лучшая,
трудящаяся часть казачества связала свои судьбы с Со-
ветской властью, а казачья верхушка оказалась в стане
контрреволюции так же, как она находилась в прави-
тельственном лагере еще в период крестьянской войны
под руководством С. Т. Разина. Сложность казачьих
движений, пишет Л. В. Черепнин в статье, посвящен-
ной 200-летню начала восстания крестьян под водитель-
ством Е. И. Пугачева, «вызывалась , дифференциацией
в казачьей среде, тем, что там выделилась богатая и
влиятельная часть, эксплуатировавшая голытьбу» ж.
В наши дни независимо от этимологического истол-
кования терминов «казак», «казачество» мы говорим о
различных бывших казачьих группах как об этногра-
фических груцШх восточнославянского старожильческо-
го населения, у которых под влиянием исторических ус-
ловий, этнокультурного и географического факторов сло-
жились некоторые своеобразные особенности культуры
и быта, выделяющие их из основной массы русских.
Такой группой русского старожильческого населения Се-
верного Кавказа мы и считаем терских казаков (терцев).
30!' Л Черепнин. Кре&ДОйК«аи война в России периода фео-
дализма. «Коммунист», 1973Д^йй«Й|рь, № 13. стр. 82.
ГЛАВА II
ТРАДИЦИОННЫЕ СВЯЗИ
ВОСТОЧНЫХ СЛАВЯН
С НАРОДАМИ
СЕВЕРНОГО КАВКАЗА
ВОСТОЧНЫЕ СЛАВЯНЕ
И НАРОДЫ СЕВЕРНОГО
КАВКАЗА В VI—IX вв
История казачества на Тереке издавна привлекала вни-
мание многих поколений исследователей. Однако малая
доступность и фрагментарность источников не позволяли
достаточно полно и глубоко осветить вопроси, встав-
шие перед исследователями, породили среди них разно-
толки, поэтому интерпретация происхождения и истори-
ческого развития терских казаков, особенно раннего пе-
риода, оказалась чрезвычайно запутанной. Такой она во
многом остается и до сих пор.
Как известно, древнейшие этнокультурные связи на-
селения лесостепной полосы Восточной Европы с населе-
нием Предкавказья прослеживаются по крайней мере с
эпохи бронзы. Не угасали они и на протяжении после-
дующих этапов истории, то затихая в сложных перипе-
тиях социально-исторического процесса южных евразий-
ских степей, то, наоборот, активизируясь с новой силой.
Древний Кавказ и Предкавказье как регион весьма вы-
соких, оригинальных и самобытных археологических
культур выступал в этой историко-географической зоне
как важнейший узел связей <с культурным Югом и
степным Севером» *.
«Роль племен и народов древнего Кавказа,— писал
Е. И. Крупнов,—в истории нашей страны заключается
нс только в их собственных культурных и технических
достижениях как создателей, например, яркого и мощ-
ного металлургического очага и высоких археологиче-
ских культур, но и в том, что они на протяжении тыся-
челетий являлись посредниками, связывающими евро-
пейские районы нашей Родины с культурой передовых
• Н Я Мерперт. О связях Северного Причерноморья и Бал-
кан в раннем бронзовом веке. КСИА, вып. 105. М.. 19G5, стр. 10
118
стран Древнего Востока, с всемирной историей». На ос
нове анализа вещественных источников этого региона
Е. И. Крупнов доказывал, что «древний Кавказ по срав-
нению с другими областями нашей страны и всей Евро-
пой жил более интенсивной культурной жизнью, являясь
одной из культурнейших областей нашей Родины, сы-
гравшей заметную прогрессивную роль в развитии хо-
зяйства и культуры страны»2.
В те отдаленные времена на этнической карте только
намечались границы расселения многих народов этих ис-
торико-географических регионов, а многие пароды еще
не были принесены волнами европейских и азиатских
миграций, волнами Великих переселений народов, следо-
вавших на протяжении истории в ту или иную сторону.
Обратимся непосредственно к тем скудным фактам до-
письменной истории южнорусских н северокавказских
степей, свидетельствующим о каких-то не вполне ясных
контактах славянских племен Поднепровья и Северо-За-
падного Кавказа в гунно-аварское время IV—VI вв.,
когда борьба антов с готами и аварами приняла доволь-
но ожесточенный характер. Отдельные эпизоды этой
борьбы удивительным образом отразились в адыгском
эпосе.
В 1850 г. М. П. Погодин издал в журнале «Москви-
тянин» статью «Предания адыгейцев, небесполезные для
истории России»3. Некоторые из этих преданий позднее
были опубликованы III. Б. Ногмовым *. Выдающийся
славист не случайно по совету Ногмова обратил вни-
мание на адыгский эпос: некоторые его сюжеты связа-
ны со славянскими племенами антов, причем имена от-
дельных героев эпоса легко сопоставимы с именами
антских вождей IV—VI вв. Теперь, когда историческая
наука накопила достаточно опыта и знаний о раннем
периоде истории восточных славян, славянские преда-
ния. отложившиеся в адыгском эпосе, подробно проана-
лизировал Б. А. Рыбаков5. По его мнению, события, опи-
- - 1______
2 Е. И. Крупнов Кавказ в древнейшей истории нашей стра-
ши. ВЫ. 1966, № 5, стр. 40.
1 «.Москвитянин», 1850. ч. 1. кн. 2, отд. 3, стр. 41—46.
*111 К. Н о г м о в. История адыгейского народа, составленная
по преданиям кабардинцев Тифлис, 1861. [Последнее 5-е издание —
Нальчик. 1947 г].
8 Б Л. Рыбаков. Древняя Русь. Сказания, былины, летописи.
М., 1963. стр 18—22.
119
санные в одном из сказаний, напоминают эпизоды вой-
ны антского князя Боза (Буса) с готами времен Гер-
мапариха; другое предание —о войне адыгов с аварским
ханом Банканом — может быть сопоставлено с повестью
о славянском князе Лаврите, воевавшим с аварским
ханом Байаном в 570 г. У адыгов Лаврита превратился
в Лавристана, Байан — в Байкапа. Б. А. Рыбаков срав-
нивает текст адыгского «Предания о войне с Байканом»
и рассказ Менандра Протнктора (конец VI в.) о войне
славянского князя Лавриты с аварами-кочевниками и
приходит к выводу, что «славянское сказание, сложенное
певцами гуслярами вроде тех, что полтора года бродили
по аварским и византийским землям в 583 г. (спустя не-
сколько лет после конфликта Лавриты с Байаном), по-
служило основой, во-первых, записи византийца Менан-
дра, а во-вторых, северо-кавказской песни, в которой
славянский князь превратился уже в адыгского богаты-
ря, связанного, правда, с Русью («он вошел в Русь и
воротился через горы»,— так говорится в адыгском ска-
зании) 6. Но как, какими путями и когда древнеславян-
ское предание могло проникнуть в адыгский эпос?
Б. А. Рыбаков считает, что это могло произойти в
эпоху расцвета Тмутаракапского княжества, объединяв-
шего русских и косогов, то есть в XI в. Нам кажется,
что это соображение Б. А. Рыбакова справедливо в от-
ношении тех преданий, которые отложились в адыгском
эпосе в связи с событиями непосредственно X—XI вв. на
Северном Кавказе, а может быть, и в самой Тмутарака-
ни, которую адыги именовали Тмутаракай. Однако слиш-
ком велик хронологический разрыв между «временем
Бусовым» (о котором, правда, помнит еще автор «Слова
о полку Игорево») и эпохой Тмутаракапского княжества
X—XI вв.. слишком много исторических событий в не-
спокойных южных степях прошло со времени появления
собственно антов на юге Восточной Европы до славян
Киевской Руси. Мы имеем в виду эпизоды с князем Але-
гико (Олегом), богатырем Рндадой (Рсдсдсй), хазами
(хазарами); к тому же циклу, по-видимому, следует от-
нести и старинные предания, в которых упоминается ха-
зарская, а затем русская крепость Саркал — Саркел
(Белая Вежа). Предания, отражающие события более
* Б. А. Р ы б а к о в Ук. соч., стр. 22.
120
раннего времени (IV—VI вв.) и связанные с антами и
другими славянскими племенами Поднепровья, как нам
кажется, могли попасть в адыгский эпос и другими
путями.
Если Танит, писавший в конце I столетия н. э., го-
ворит о проникновении венедов только к югу и востоку
от Повисленья, то в так называемых Певтингеровых
таблицах, относящихся «ко времени не позднее
IV в. и. э.», венеды-славяне отмечаются уже при устье
Дуная, на его левом (северном) берегу7. Иордан, Про-
копий Кесарийский (VI в.) сообщают о дальнейшем
продвижении славян-антов на восток, в междуречье Дне-
стра и Днепра — «на изгибе Понта» (Черного моря) я.
Таким образом, только море разъединяло и связывало
ранние восточнославянские племена “черноморских сла-
вян с адыгскими народами Северо-Западного Кавказа и
Таманского полуострова, о предках которых еще Стра-
бон говорил, что это был оседлый земледельческий народ
(знавший и пастушеское и полукочевое скотоводство в
равнинах, степных районах Предкавказья)9, промыш-
лявший еще и мореходством в Азовском и Черном морях.
Па месте страбоновых керкетов (черкесов), зигов, генно-
хов. синдов (страна Синдика), мсотов (Меотида, Мео-
тнйское болото — то есть Азовское море и восточное
Приазовье античных и средневековых авторов), торетов,
дандариев и других племен позднее здесь проживали
косоги — адыгские племена натухнйцев (черкесское «пат-
хуадж») на Таманском полуострове, восточнее и южнее
их (на Черноморском побережье) — большие и малые
шапсуги, еще южнее по побережью обитали убыхи, пле-
мя смешанное, как считают некоторые исследователи,
«адыго-абхазское», как и их южные соседи абазины,0.
С глубокой древности, как свидетельствуют данные
археологии и топонимики, прослеживаются этнокультур-
ные связи населения Крыма с Центральным и Северо-
7 Л. Л. Погодин. Из истории славянских передвижений. СПб..
1901, стр. 10; И. И Л я пушки и. Славяне Восточной Европы нака-
нуне образования Древнерусского государства МИД. № 152. Л..
’ И. И Л я л у ш к и я. Ук. соч., стр. 9—10.
’С А. Токарев. Этнография народов СССР, М.. 1958.
стр 221.
10 С. А. Т о к а р е в. Ук. соч.. стр. 246—(247
121
Западным Кавказом”. А. М. Лесков в доказательство
того, что «Крым находился под длительным этнокультур-
ным воздействием племен Центрального и Северо-Запад-
ного Кавказа», привлекает сообщения античных истори-
ков, и в частности сведения, содержащиеся в мифе об
аргонавтах. Дионисий Милетский, по его мнению, сооб-
щает о сыновьях Гелиоса Персее и Ээте. Персей был
царем тавров, а Ээт —колхов и меотов. В дальнейшем
Геката—дочь старшего из братьев (Персея) вышла за-
муж за своего дядю, царя колхов и меотов. Диодор Си-
цилийский, повторяя эти факты, добавляет, что оба бра-
та отличались жестокостью. От него мы узнаем, отмечает
А. М. Лесков, что золотое руно охранялось многочислен-
ной стражей «из жителей Таврики», а это значит, что
тавры были ближайшей и надежнейшей охраной царя
колхов и меотов,— ведь, по предсказанию, Ээт должен
был погибнуть, если чужестранцы похитят золотое руно.
Дочь Ээта и Гекаты Медея, помогая Язону в похищении
золотого руна, привела аргонавтов к священному участ-
ку, попросив па таврском наречии стражу отпереть ей
ворота 12
Аналогичные мифы и предания о братьях-родоначаль-
никах у соседних близкородственных народов или даже
в среде одного расселившегося народа (например, как у
восточных славян), о династических родственных браках,
порой фратриально-родового характера, известны у мно-
гих народов мира. Так. ио известной на Кавказе легенде,
документированной в грузинской средневековой хронике
«Картлис Цховреба», все кавказские народы произошли
от 8 братьев.
Таким образом, и археологические и фольклорные ма-
териалы убеждают, что Крым и соседние области Севе-
ро-Западного Кавказа и даже южное побережье Черно-
го моря в древности населяли родственные народы, под-
держивавшие этнокультурные контакты на протяжении
всей истории этого края. Нет никаких оснований утвер-
” И. В. Анфимов Тахтамукасвсккй могильник. СМАА. т. II,
1951; его же. Из прошлого Кубани. Краснодар. 1958; П. Л Д и т-
лер. Могильники в районе поселка Колосовка на р. Фарс. СМАА.
т. II, 1951; Г. Ф. Турчанинов. Памятники письма и языка наро-
дов Кавказа и Восточной Европы. Л.. 1971. стр. 5—7.
12 А. М. Лесков. Горный Крым в I тыс до п э Киев, 1965,
стр. 159.
122
ждать, что в раннем средневековье эти связи почему-то
нарушились: в Крыму и Северо-Западном Предкавказье
сохранялось старое аборигенное население (тавры),
часть поздних скифов и сармато-аланы, потомки синдов
и меотов — адыгские племена северо-западного побе-
режья Черного моря и Таманского полуострова, в среду
которых добавлялись различные пришлые группы как с
запада (германские племена бастарнов, готов, гепидов,
восточнославянские племена антов), так и с востока
(гунны, авары, болгары, хазары и др.).
Основной поток миграций эпохи Великого переселе-
ния народов проходил севернее, по степям северного
Причерноморья. Любопытно, что в адыгском фольклоре
(никл сказаний о богатырях-нартах) есть рассказы о
походах и переправах адыгских богатырей с Тузлянской
косы Таманского полуострова на противоположный бе-
рег Крыма. Так, в сказании о богатыре Чечаноко Че-
чане говорится о том, как Чечаноко Чечан со своим дру-
гом мартом Шабатнуком, держась за седла коней, вплавь
переправлялись через пролив в Крым, причем место
переправы было отмечено Шабатнуком тремя огромными
камнями, уложенными дольменным способом ”.
Легендарные великаны-нарты, персонажи осетинского
фольклора, широко известные и в сказаниях других се-
веро-кавказских народов (в том числе и у адыгов), часто
выступают создателями и строителями знаменитых се-
вевокавказских дольменов и других монументальных со-
оружений древности.
Нс случайно, что одним из мероприятий любозна-
тельного тмутараканского князя Глеба Святославича в
1068 г. стало измерение по льду узкого пролива между
Тмутараканью и Керчью, видимо, бывшего во все вре-
мена местом оживленной переправы с материка на полу-
остров. Память об этом событии, как известно, увекове-
чена знаменитой Тмутараканской надписью на мрамор-
ной плите, взятой из развалин античного здания. Пер-
воначальные размеры плиты 2,27 мХ0,7 м, причем над-
лиёь расположена по длине камня. Следует полагать,
что камень с надписью для удобства чтения и обозрения
должен был располагаться на двух или нескольких кам-
11 Адыгейские сказки Пер. Т. Керашепа. Майкоп. 1957,
стр. 20—21.
123
нях-опорах; то есть памятное сооружение-указатель (мо-
жет быть, места переправы?), как это практиковалось в
древности на Руси14, воздвигнуто местным дольменным
способом, о котором мы читаем в адыгских преданиях.
Данные фольклора нс противоречат вещественным
источникам. Исследуя археологические памятники эпохи
бронзы и раннего железа предгорного и горного Крыма,
А. М. Лесков показал, что «во II — начале I тысячеле-
тия до и. э. Крым находился под длительным этнокуль-
турным воздействием племен Центрального и Северо-
Западного Кавказа». Результатом этого воздействия он
считает формирование локального варианта дольменной
культуры в Крыму и сложение таврской культуры в на-
чале I тыс. до н. э.1S. Аланы (асы, осы, ясы) и косоги
(кабардинцы, черкесы)—непосредственные соседи по
крайней мере с первых веков н. э., часто выступают
как союзники и участники совместных походов против
общих врагов; не случайно адыгский богатырь и вели-
кан-нарт отправляются в ответный поход в Крым, к тав-
рам, до этого переплывшим на конях пролив и напав-
шим па адыгские и нартскне селения.
О переправах через Керченский пролив, в частности
кочевников-тюрков, писал Масуди (X в.): «Иногда ко-
чевники из тюрок — гузы — приходят на эту сушу и зи-
муют там. Иногда вода, Соединяющая реку Хазар с за-
ливом (моря) Бонтус, замерзает, и гузы переправляются
через нее со своими лошадьми... против них выступает
хазарский царь, не дает им переправляться по этому
льду и отражает их от своей страны» 1в.
Описание хозяйства и построек, обычаев жителей
противоположного берега Крыма ничем чуждым не вы-
деляется в преданиях: тот же культурно-хозяйственный
тип земледельцев, садоводов, имеющих кроме того и
стада разнопородпого скота, та же одежда, язык, что и
у жителей Северо-Западного Кавказа и Таманского
полуострова.
Движение славян на юг и восток от одного из пред-
полагаемых центров их этногенеза (в частности, из бас-
14 История культуры древней Руси. т. I. М,— Л., 1948. стр. 295—
302
15 А М. Лесков. Ук. соч., стр. 159.
!6 Материалы по истории туркмен и Туркмении, М.—Л., 1939,
стр. 167.
124
сейма Вислы) было, как известно, следствием традицион-
ного ие(Х!»1еп1е«ия племен и этнических групп начала
эпохи Великого переселения народов. В первых веках
нашей эрьт е северо-запада через территорию Польши в
бассейны Припяти, Днестра, Южного Буга, Днепра и
ДоОД па восток прещлд германские племена готов, ге-
пидое и другие, одни из носителей Черняховской куль-
туры, уничтоженной широким гуннским нашествием в
Центральную Европу (бег&тки: готе® были оттеснены в
Крым, где они сохранялись а ае-ноторых пунктах вплоть
до XIV—XV вв.) *7. Свкле^йьст^а Дордана и Прокопия
Кесарийского о том, что черноморские славяне-анты
обитали в устье Дуная й дзлее М восток, по черномор-
скому лукоморью, и их Ммгрзкйя на восток продолжа-
лась, подтверждаются археологическими исследования-
ми. При раскопках раннесредневековых пещерных горо-
дов Крыма и крепостей Эски-Кермена и Каламиты, ран-
ние слои которых восходят к IV—VI вв. н оставлены «по
преимуществу местными обитателями крымских наго-
рий — потомками тавров и скифов и сармато-аланами» *в,
прослеживаются какие-то смутные следы присутствия на
полуострове и ранних славян. Так, на самом старом эле-
менте крепостного сооружения Каламиты, раннем про-
езде в крепость, обнаружены высеченные изображения
крестов и буквы русского алфавита: на скале восточного
борта проезда — буква «И», на западном борту — буква
«А» ••
Антропологические материалы из раннесредневеко-
вых могильников Крыма (VI—VII вв., VIII—XII вв.) 20
Чуфут-Кале, Коктебеля, Судака обнаруживают черты,
не только присущие древним аборигенам-таврам, позд-
ним скифам и сармато-аланам, но и в незначительном
17 М G i m b u i a s. The Slavs. In: «Ancient peoples and places».
L, 1971, pp. 68—77.
18 E. R Re й м a p и. Оборонительные сооружения Эски-Ксрмс-
на (опыт реконструкции). В кн.: «История и археология средневеко-
вого Крыма» М., 1958, стр. 52.
19 Е. В. Вей мари, О времени возникновения средневековой
крепости Каламита. R кн «История и археология средневекового
Крыма», стр. 60—62. К сожалению, в указанной статье нет анализа
этих письменных знаков, позволяющих датировать время их испол-
нения.
20 К. Ф. Соколова. Антропологические материалы из ранне-
средневековых могильников Крыма. В кн.: «История и археология
средневекового Крыма», стр. 63—87.
125
количестве (речь идет о краниологических материалах)
имеют сходство «с приднепровскими сериями, относя-
щимися к восточной ветви средиземноморской расы,— к
так называемому понтийскому типу»21. Долнхокраниые
европеоидные *Орспа указанного типа встречены в ран-
несредневековом могильнике близ поселения у Сахарной
головки, в могильниках Инкермана, в раннесрсдневско-
вых слоях могильника крепости Каламиты, в могильни-
ках Коктебеля и Судака. Все эти черепа принадлежат
мужчинам; женские черепа, встреченные в захоронениях,,
относятся к местному брахнкранному типу, ярче всего
выступающему в таврских сериях и частично — в сар-
мато-аланских22. К. Ф. Соколова пишет: «Понтийский
тип был установлен В. В. Бунаком и Т. А. Трофимовой.
По мнению В. В. Бунака, курганные черепа древних
славян принадлежали к медитерранной (средиземномор-
ской) группе... Он делит круг медитерранных форм на
2 ветви — медитерранную западную и медитерраниую
восточную. К западной принадлежали кривичи и другие
племена, обосновавшиеся вокруг Балтийского моря, к во-
сточной— северяне и вятичи. Первых (северян) В. В. Бу-
нак относит к понтийскому типу, вторых — к северопон-
тийскому, населявших области Восточной Европы и Чер-
ного моря. Понтийский длинноголовый тнп образовался,
по его мнению, в Причерноморье и широко прослежи-
вается там до настоящего времени»23.
Однако к вопросу о сходстве памятников и основан-
ной на нем этнической интерпретации их следует подхо-
дить крайне осторожно, ибо «для погребальных памят-
ников необходимо сходство всех трех основных при-
знаков: обряда, инвентаря и антропологических данных.
Только в этом случае можно предполагать этническую
близость групп, оставивших эти памятники. Сходство
одного из указанных-признаков ни в коей мере нс может
служить базой для таких (этногенетических.— Л. 3.) за-
ключений»24. У погребенных в Коктебеле и Судаке мож-
21 К- Ф С о к о л о в а. Ук. соч., стр. 74.
22 Там же. стр. 70, 68, 72, 74.
23 К Ф. Соколова. Ух. соч, стр. 76—77; V. Bunak. The era-
niological types of the East Slavic Kurgans. «Anthropologic», t. X.
Praha, 1932, p. 56.
2* H Я Мер пер т. К вопросу о древнейших болгарских пле-
менах. Казань, 1957, стр. 36.
126
но отметить один только признак — антропологический,
а могилы, в которых найдены костяки, грунтовые (ран-
ние) и плиточные, ящикообразные, типичны для местного
сармато-аланского населения25.
К. Ф. Соколова указывает на сходство краниологиче-
ской серии из Судака и Коктебеля с черепами из погре-
бальных урн Среднего Приднепровья и «с долихокран-
ным узколицым типом черепов из Верхне-Салтовского
могильника (VIII—IX вв.) и из Саркела»26. Как извест-
но, одни из носителей салтово-маяцкой культуры, рас-
селившиеся к началу второй половины VIII в. в При-
азовье и Подоньс,— аланы, наслоившиеся на местное
родственное им по языку, культуре и антропологическо-
му типу сарматское население этих районов, тоже отно-
сились к европеоидному долихокранному типу (по мне-
нию Г. Ф. Дебеца)27; они хоронили своих покойников в
плиточных могилах, наряду с похожими, но более слож-
ными камерными катакомбными могильниками. Черепа
всех погребенных в таких могилах «имеют европеоид-
ное строение и относятся к долихокранному типу... Ан-
тропологический тип искоиеп для юго-восточной Европы.
В общих чертах черепа этого типа сходны со скифскими,
ио абсолютные размеры их меньше, а лицо уже. Это аб-
солютно тот же тип, который представлен в камерных
погребениях северокавкаэских алан»28.
Все это заставляет с осторожностью говорить об эт-
нической принадлежности раннесредневековых кокте-
бельцев и судакцев к восточным славянам. Но нам ка-
жется убедительным мнение К. Ф. Соколовой с том, что
«черепа из Судака и Коктебеля имеют близкое сходство
с приднепровскими группами, относящимися X понтий-
скому типу и, в частности, с группой вятичей. Эти две
группы (судакско-коктебельская и вятичская) характе-
ризуются одинаковыми или близкими признаками»29.
25 В П. Б а бе и чнков. Итоги исследования средневекового
поселения на холме Телсень. В кн.: «История и археология средне-
векового Крыма», стр. 110—118.
24 К. Ф С о к о л о в а. Ук. соч., стр. 77.
2Т Г. Ф Дебец. Палеоантропология СССР. М., 1948,
стр 251—255.
“ Н. Я. Мерперт. К вопросу о древнейших болгарских пле-
менах, стр. 31—32.’
29 К Ф. С о к о л о в а. Ук. соч., стр. 78.
127
Наконец, в поисках ответа на вопрос об инфильтра-
ции древнеславянских групп на Крымский полуостров
мы можем указать на материалы раннесредневекового
поселения в Крыму на холме. Тепсень. Не вдаваясь в
сложности полемики о происхождении населения, ос-
тавившего этот памятник, в которой приняли участие
такие известные историки и археологи, как В. А. Город-
ков, В. В. Мавродин, А. В. Арциховский, А. П. Смирнов,
Б. А. Рыбаков, И. И. Ляпушкин, мы можем только
указать, что большинство историков и археологов не от-
рицали наличия в раннем средневековье Крыма славян-
ских поселений и славянского антропологического типа.
В данном случае спор шел б времени появления во-
сточных славян в Крыму; $£& указывал А. П. Смирнов
еще в 1858 г.: «Одни относят первое появление славян
в Крыму к III—V вв. н. э., другие связывают это собы-
тие со временем IX—X вв.»30. В. П. Бабснчиков, иссле-
довавший этот памятник в 1949—1953 гг., писал в 1958 г.:
«До сих пор по мнению исследователей, знакомившихся
с памятником, считалось, что здесь имеются элементы
двух культур — славянской и аланской, cho подтверди-
лось не только изучением вещевого материала, но и ис-
следованием могильника, в котором обнаружены 2 типа
черепов — долихокранный, близкий к северянам и вяти-
чам, и брахикранный, характерный для местного насе-
ления — аланов и, может быть, потомков тавров и ски-
фов. Долихокранные черепа по преимуществу — муж-
ские, брахикранные — женские. Ту же культуру, тот же
обряд погребения мы находим и в Судаке-Суроже, что
дает нам право рассматривать оба эти пункта как па-
мятники аналогичные... от Алупки до Тамани вдоль по-
30 «История и археология средневекового Крыма», стр. 5. В от-
личии от заключений А. В. Арциховского, Н. Н. Насонова, В. В. Мав-
родина, Л. П. Смирнова и других исследователей по поводу мате-
риалов с Телсеня (см. там же, стр. 92—95), где они подчеркивают
славянский характер этого памятника, П. Н. Шульц склонен к ком-
промиссному варианту; он считает, что культура Тепсеия — крым-
ский вариант салтово-маяцкой культуры, в сложении которой наряду
С аланами, болгарами и другими племенами могли принимать учас-
тие и росы (см. П. II. Шульц. Историко-археологические исследо-
вания в Крыму в 1920—1950 гг. Альманах «Крым», We 6. Симферо-
поль, 1950, стр. 154—155). И. И. Ляпушкин вообще отрицал нали-
чие славянских элементов на Тейсене и относил памятник к салтово-
маяцкой культуре (И. И. Ляпушкин Славяне русские поселе-
ния IX—ХН вв на Дону и Тамани. МИА. № 6. М.—Л., 1941).
128
бсрежья бытовало в период раннего средневековья одно
н то же население»31.
Таким образом, как нам кажется, можно предполо-
жить, что еще в раннеславянское (антское) время на
Крымский полуостров могли проникать какие-то группы
восточнославянского населения, осевшие в уже существо-
вавших поселениях тавров, сармато-аланов и поздних
скифов и смешавшиеся с местным населением, среди
которого, возможно, были и адыги32. Причиной их появ-
ления было не только южное и юго-восточное направле-
ние миграций части славянских племен, но и сложная
военно-политическая обстановка в Причерноморских сте-
пях до и после опустошительного гуннского нашествия
(войны с готами, вторжение гуннов, наконец, приход
аварской кочевой орды и ее немирные отношения с мест-
ным населением).
Видимо, под напором свежих масс кочевннков-аваров,
рвавшихся в Центральную Европу, истощенный войнами
с готами «антский форпост» восточнославянского мира
оказался частью уничтоженным, а частью разрезанным
па две группы. При этом южная группа могла отступить
в Крым под защиту его крепостей и местного населения,
приютившего отдельные военные отряды пришельцев
(отступление в Крым, как известно из многих историче-
ских ситуаций в этом районе Причерноморских степей,
было вынужденным тактическим приемом и для части
киммерийцев, скифов, сарматов, готов и, наконец, по-
ловцев). Другая (большая) часть антов отступила из
Причерноморья и южных степей на север, под защиту
дремучих лесов Русской равнины, нижняя граница ко-
торых проходила в раннее средневековье гораздо юж-
нее, нежели проходит сейчас. В конце концов «антский
форпост» восточнославянского мира оказался вдали от
ближайшей письменной цивилизации — Византии и ус-
” В П. Б а б е н ч и к о в Ук. соч.. стр. 145—146.
*г Хотя, по мнению М. И. Артамонова, ссылающегося на заклю-
чение И. И. Ляпушкнна (ук. соч. МИА, № 6. стр, 226—230) о харак-
тере археологических материалов на Тепсеие, гипотеза «о раннем за-
селении (курсив мой. — Л. 3.) Крыма и Таманского полуострова
славянами» является одной «из археологических фантазий»
(М. И Артамонов. История хазар. Л., 1962, стр. 379), мы пы-
таемся показать не «раннее заселение славянами Крыма и Таман-
ского полуострова», но определить время и место первых контактов
востошц^..славян с народами Северного Кавказа.
® Л 129
кользнул из поля зрения византийских летописцев, как
не представляющий стратегического и исторического ин-
тереса.
Как известно, здесь, на границе степи и лесостепи,
была открыта ромейская культура, которая рассматри-
валась в качестве «периферийной провинциальной куль-
туры восточных окраин антской земли». «Точнее ска-
зать,— пишет П. Н. Третьяков,— ромейская культура
представляла собой нс что иное, как вариант антской
культуры, пережившей до IX—X вв. на востоке древ-
нерусской территории»33. В эпоху «Повести временных
лет» на окраине восточнославянского мира в глухой
лесной провинции размещены вятичи, северяне, ради-
мичи, по-прежнему восточный и юго-восточный «форпост
славянского мира». Может быть, это и есть бывший
«антский форпост»? Если так — становится понятным
наличие вятичского и северянского антропологических
типов в составе краниологических материалов из ранне-
средневековых могильников Крыма34.
Как известно, после VI в. имя антов исчезает из
письменных источников. Некоторые исследователи счита-
ли, что анты были истреблены в войнах с готами и осо-
бенно с кочевниками-аварами или увлечены ими в
Центральную Европу, «но вернее,— отмечает С. А. Тока-
рев,— что анты растворились среди восточнославянских
племен. Есть мнение, что позднейшее название племени
«вятичей» восходит к тому же имени «анты» и к более
раннему «венды» — «венеды» (с утратой носового зву-
ка). У арабских писателей упоминается племя «вантит»;
в письме хазарского царя Иосифа (X в.)—«в-н-нт-р»
® П. И. Третьяков Финно-угры, балты и славяне на Днепре
н Волге. М.—Л., 1966, стр. 241.
м И. И. Ляпушкин сомневается в связи антских древностей с
культурой ромепекоборшеискнх городищ и в связи антов с вятича-
ми, которых летопись считает «от ляхов», пришедшими имеете с ра-
димичами и другими племенами с запада (по А. А. Шахматову). По
мнению И. И. Лянушкина, ни на Левобережье Днепра, ни даже на
Правобережье, не имеется никаких достоверно известных следов сла-
вянской жизни вплоть до VIII в и что вообще-то славяне в Среднем
Поднепровьс появились в достаточно позднее историческое время,
не ранее VIII в., накануне создания своего государства (см.
И. И. Л я п у ш к н и. О датировке городищ ромеиско-боршевской
культуры. СА, вып. IX. М.—Л., 1947; его же. Место роменско-
боршевских памятников среди славянских древностей. ВЛУ, 1956,
№ 20, стр. 59 и ел.; его же. Ук. соч. МИЛ, № 152, сгр. 18—22).
130
(венентр)»3S. (Кстати, индоевропейский корень «Вент».
по мнению М. Гимбутас, означает «великий», недаром в
«Беовульфе» упоминается «ента», «вента» (гигант). Этот
корень сохранился в древнеславянских именах Венц(т)-
еелав, Вячеслав» м.) Это соображение, как нам кажется,
подтверждается свидетельствами о продвижении антов в
лукоморье, археологическими материалами о присут-
ствии каких-то восточнославянских групп на Крымском
полуострове, о вятичском и ссверянском антропологиче-
ском типе в захоронениях VI в., наконец, сохранением
в адыгском эпосе эпизодов борьбы антов с готами в
IV- -VI вв.
Согласно существующей точке зрения, одними из носи-
телей полиэтнической Черняховской культуры, подверг-
шейся разгрому гуннов, были древнегерманские племена
готов, переселившиеся в начале новой эры со своей ро
дины южной Скандинавии и острова Готланд на южное
побережье Балтийского моря и прошедшие через всю
I (ентральную Европу вплоть до берегов Черного и Азов-
ского морей. В Крыму готы объявились еще в середине
III в. до разделения на две гру#»у; длемсн: на западных
(вестготов, или тервингов) и ^о&фчных (остготов, или
остроготов, грейтунгов); это разделение произошло под
влиянием гуннского нашествия во второй половине IV в.
Где-то у лукоморья остготы-грейтунги и вступили в
конфликт с антами за обладание северными берегами
Черного моря и соседними днестровско-днепровскими
землями, о чем и повествовали славянские, адыгские и,
видимо, готские предания «времени Бусова». Оказав-
шись в Крыму в смутное время степных нашествий
HI —IV вв., готы заняли территорию от Судака (в то
время Согдайя или Сугдея— основана в 111 в. н. э. крым-
скими сармато-аланами) до Балаклавы (район совре-
менного Севастополя) и быстро попали под экономиче-
ское и культурное влияние Византии, приняв христиан-
ство в его византийской форме. В горном Крыму сло-
жилась своеобразная гото-греческая культура, было со-
здано Готское княжество, которое во второй по-
ловине XV в. было разгромлено турками и крымскими
татарами.
35 С Л. Т о к а р е в. Ук. соч., стр. 24.
л М. G i ж 1> u ( a s. Op. cit., рр. 61—62.
131
Вслед за готами, а может быть и в одно время с ни-
ми, в Крым проникли и славяне-анты, расселившиеся,
видимо, как свидетельствуют археологические материа-
лы, от Алупки до Тамани, где «вдоль побережья быто-
вало в период раннего средневековья одно и то же на-
селение» 37.
Нет, думается, ничего невероятного в том, что в Кры-
му могла остаться и сохраняться в течение какого-то
времени часть антов в составе смешанных тавро-сарма-
то-алано-готских поселений и крепостей. Здесь с первых
веков нашей эры н вплоть до монголо-татарского наше-
ствия и даже еще позже сохранялись этнические релик-
ты целых исторических эпох, начиная с древнейшего на-
селения — аборигенов-тавров, поздних скифов, сармато-
аланов, ранних тюрков-болгар, хазар и др. Этническая
пестрота населения Крыма в XIП в., на которую обра-
тил внимание фламандский путешественник Гильом де
Рубрук3®, в раннем средневековье (IV—VI вв.) могла
быть еще большей, чем в Х1П в., и нет никакою осно-
вания среди многочисленных языков края, этой естест-
венно-географической «ловушки» на пути мигрирующих
в Причерноморье племен и народов, не признавать во-
сточных славян (может быть, даже в их антском ва-
рианте).
Таким образом, из всего сказанного выше можно
предположить, что аланы (ясы) и адыги могли знать и
знали о событиях периода гото-антского и анто-аварского
«противоборств», происходивших на границах их земель.
Об этом им в Крыму могли рассказать как готы, так
и анты еще в период гото-анто-аварского времени IV—
VI вв., когда свежи были воспоминания об антском
кинзе Боже (Боз, Бус) и его сражениях с готами вре-
мен Германариха, о славянском князе Лаврите и авар-
ском хане Банане, пришедшем из глубин Центральной
Азии со своими ордами кочевников, подвергших опусто-
шению земли восточных славян-антов, сармато-алапов и
адыгов.
Аланы (асы, осы, ясы) и ядыги-косоги (кабардинцы
и черкесы) оказались теми первыми северокавказскими
17 В. П. Б а б е и ч и к о в. Ук. соч., стр. 146.
“Джованни дель Плано Карпини. История монга-
лов. Гильом де Руб рук. Путешествие в восточные страны. М.,
1957. стр. 90.
132
народами, с которыми вошли в соприкосновение и под-
держивали долгий исторический контакт восточные сла-
вяне в начале антского времени, а затем эпохи Киевской
Руси и Тмутараканского княжества. Такова суть выдви-
гаемой нами гипотезы относительно места и времени
первых контактов восточных славян (антов) с народами
Северо-Западного Предкавказья (аланами и косогами),
нашедшего отражение в старинных адыгских преданиях,
сообщенных III Б. Ногмовым М. П. Погодину в 1850 г.
Выдвигаемая нами гипотеза требует еще доказательств
и дальнейшего изучения различных материалов как ар-
хеологического, так и лингвистического характера, но по
имеющимся на сегодняшний день данным ока представ-
ляется нам более или менее вероятной,
В монографии «Славяне» известной американской ис-
следовательницы этногенеза н историй славян М. Гнм-
бутас собраны свидетельства античных и рэннесре.т-
невековых (западноевропейских, византийских н восточ-
ных) авторов, в которых содержатся сведения о славянах
(кроме того, ею использовав обширный археоло-
гический материал из раскопок памятников Западной
и Восточной Европы). Она, в частности, указывает, ссы-
лаясь на Птолемея (I—-II вв.), что он «знает имя и
другой ветви славян, сегодняшних сербов. В своей «Гео-
графии» он помещает народ «ссрбой» где-то между се-
веро-восточными предгорьями Кавказа и Волгой» (далее
Гнмбутас приводит лингвистические выкладки Мошинь-
ского и Погодина об этимологии этого племенного на-
звания славян от «серв» — «страж», «сербой» — «па-
стухи», «стражи животных» к «хрват», «хороатос» и «хо-
роуатус»), М. Гнмбутас обращает внимание на то, что
Плиний Старший упоминает среди народов, живущих
между Азовским и Каспийским морями,—антов, а Пто-
лемей и греческие керченские надписи III в. в. э. поме-
щают антов в Крыму и в устье Дона 39.
Можно назвать еще один район, где, судя по веще-
ственным источникам, проходила зона контактов вос-
точнославянских племен с сармато-аланами, адыгскими
и тюркскими народами Северного Кавказа задолго до
походов русов па Восток, в страны Прнкаспня, и объяс-
нить проникновение древнеславянских преданий в адыг-
* М. G i ni b u t a s. Op. cit., рр. 60—61.
133
скнй эпос именно оттуда. Если понимать Прокопия Ке-
сарийского, как известно, общавшегося со славянами из
наемных отрядов в составе византийской армии, а по-
этому имевшего представление о славянской ойкумене,
буквально (чего, однако, не советует делать И. И. Ля-
пушкин) 40, то, по его данным, анты обитали в IV в., с
одной стороны, на северном берегу Дуная, с другой —
к северу от утригуров, живущих по восточному побе-
режью Азовского моря4|.
Сведения Прокопия подтверждаются археологиче-
скими материалами. Так, К. Ф. Смирнов выявил сход-
ство в инвентаре и некоторых чертах погребального об-
ряда (трупосожжение) в Пашковском могильнике около
Краснодара с поздней группой «полей погребений». Он
допускает, что складывание ббо&жейкых костей в яму,
помещение маленького рнгуяльярго сосудика в миску
и другие особенности не только указывают на тесное
общение сармато-аланов Прикубанье с племенами Под-
непровья в IV—V вв., но ж «свидетельствуют о про-
никновении какой-то группу маселевяя из восточных
районов «полей погребений» в Среднее Прикубанье»42.
Таким образом, локализуется еще одни район воз-
можных контактов восточных славян с народами Север-
ного Кавказа, в частности с булгарами, аланами и ады-
гами. населявшими в раннее средневековье степи не
только Предкавказья, но и Приазовья и Подонья. Еще
В. Ф. Миллер в 80-х годах XIX в. доказал, что одни из
потомков аланов — осетины—лишь в недавнее время
замкнулись в современных географических границах; до
того как монголо-татарское нашествие оттеснило их в
горы, они занимали территорию Предкавказья (на во-
стоке), Приазовья и Подонья вместе с адыгами43.
Во второй половине VIII в., как известно, началось
продвижение отдельных групп носителей ромснско-бор-
шевской (восточнославянской) культуры на юго-восток
и заселение ими верховий и среднего течения Дона и
* И. И. Ляпушкин, Ук. соч МИА, № 152, стр 10.
41 Прокопий из Кесарии. Война с готами. Пер. С. П Кон-
дратьева. М„ 1950, стр. 156. 298, 384.
42 К. Ф. Смирнов. О некоторых итогах исследования могиль-
ников .мсотской и сарматской культуры Прикубанья и Дагестана.
КСИИМК. вып XXXVII М—Л . 1951, стр. 159.
45 В М и л л е р. Осетинские этюды, ч. 3. М., 1887.
134
Северского Донца 44. О том, что это движение началось
задолго до первых походов русов на Восток, в страны
Прикаспия, и сопровождалось постепенным расселением
славянских (вятичских и северхяских) групп по тече-
ниям рек на юг и юго-яостбк. Свидетельствуют исследо-
вания И. И. Ляпушкнпа на Славянском поселении близ
хутора Ближняя Мельница на Нижнем Дону, датируе-
мого VIII—XI вв.45. Этот а также городище
Титчнха, открытое А. М. Москаленко в 40 км от Боль-
шого Боршевского городища вниз по Дону, как бы ука-
зывают направление, по которому шла миграция славян-
ских племен в сторону Восточного Приазовья.
Знаменательно, что в составе населения хазарского
Саркела IX в. находились представители восточносла
нянских племен (видимо, северяне и вятичи). Об этом
можно судить по керамике poMeHCKorq облика, встречае-
мой в нижних слоях Саркела46, по женским украшени-
ям— вятичским семилопастным височным кольцам47 *,
постройкам боршевского типа4R, а также по антрополо-
гическим материалам из ранних погребений Саркела49.
Таким образом, древнеславянскне племена, оказав-
шиеся па пути восточной волны эпохи Великого пересе-
ления народов, были отброшены к северу и только
спустя столетне — другое начинают спускаться на юг,
продвигаться с запада па восток. Какие же племена п
народы становятся соседями носителей роменскобор-
шевской культуры на юге и юго-востоке?
Как известно, ранняя восточная волна переселения
народов началась с продвижения в степи Нижнего По-
волжья, Подонья и Предкавказья ираноязычных кочев-
ников-сарматов, положивших конец господству в При-
черноморье скифских племен. С первых веков нашей эры
господство в южных степях переходит к таким же ира-
44 Б. А. Р ы б а к о в Древние русы. С А, т. XVII. М., 1953. стр 68.
45 И. И. Л яп у ш к и н. Славянское поселение на территории хут.
Ближняя Мельница. МИА, № 62. М.—Л., 1958, стр. 245 и др.
44 С, А Плетнева Керамика Саркела—Белой Вежи. МПА,
№ 75. М Л., 1959. стр. 225 -226.
47 М. И. Артамонов Саркел—ТиЭДя Вежа. АША, № 62,
стр. 70. "
4S В Д Белецкий. ЖнлиЮя- Саркела—Белой Вежи. МИА.
№ 75, стр. 134.
4° В В. Г и и з б у р г. АнтроиологУЧесвий состав населения Сар-
кела—Белой Вежи МИА, № ids. М., 1063, стр. 2G7.
135
ноязычным кочевникам-аланам, пришедшим из-за Вол-
ги и Казахстана и подчинившим себе местное, родствен-
ное им, сармдтское население и слившееся с ним по
крайней мере в степных районах. М. И. Артамонов счи-
тал, что под аланами следует понимать в более позднее
время жителей Кавказской Алании, ставшей центром
аланских племен; родственные им ираноязычные племе-
на асисв, асов (ясы русской летописи, одни из создате-
лей салтово-маяцкон культуры) жили в степях Приазовья
и Подонья, представляя собой смешанное сармато-алан-
ское (вначале кочевое, затем полукочевое и, наконец,
оседлое) население южных степей50.
С появлением в южных степях и на Северном Кав-
казе угро- и тюркоязычных кочевников (первыми из ко-
торых были гунны) степные аланы, или сармато-аланы
(асы, ясы), и кавказские аланы — создатели «сильного,
сплоченного аланского объединения бывших сарматских
племен», существовавшего с I—IV вв. в течение 3 столе-
тий в степях Поволжья, Подонья, юга Украины и Север-
ного Кавказа 51,— вынуждены были уступить силе новых
и свежих кочевых орд и признать свою зависимость от
них. Последующая история сармато-аланов (ясов) При-
азовья и Подонья п кавказских аланов (населения Кав-
казской Алании) протекает в тесной связи с тюркоязыч-
ными болгарами (в составе кратковременного, крупней
шего после гуннского, причерноморского союза племен
Великой Болгарии) и с такими же тюркоязычными ха-
зарами (в составе пришедшего на смену Великой Болга-
рии после ее распада на три орды Хазарского каганата,
включавшего и степи донских асов, заселенных к тому
же еще и булгарами, и земли кавказских аланов) 52.
И если в степях происходили процессы взаимной ас-
симиляции тюркских и иранских кочевых и полукочевых
50 М. И. Артамонов. История хазар. стр. 356—359;
С. А. Плетнева. От кочевий к городам МИД. Хе 142. М, 1967.
стр. 184 185
51 А. М. Хазанов. Очерки военного дела сарматов, М„ 1971,
стр. 84. Артамонов в «Истории хазар» (стр. 45) пишет, ссылаясь на
Аммиака Марцеллипа: «Около 370 г. гунны сломили сопротивление
алан, занимавших своими кочевьями Прикаспийские степи до Дона»,
«многих перебили и ограбили, а остальных присоединили к себе».
52 М. И. Артамонов. История хазар, стр 360. («В VIII в.
по данным Фазари (писал в 772/3 г.) хазары и аланы образовали
одно царство».)
133
племен в сплав салтово-маяцкой культуры, то на Север-
ном Кавказе на местном кавказском субстрате, испытав-
шем сильное влияние ираноязычных кочевников еще в
скифское и сарматское время, и таких же ираноязычных
аланов складывается аланское государственное образо-
вание— Кавказская Алания. Важную роль при этом сы-
грали «восточные, среднеазиатско-казахстанские связи
аланов, проявлялись ли они в форме близости матери-
альной культуры или непосредственного родства» с бол-
гарами или другими тюркоязычнымн племенами, но
«вполне возможно, что аланский племенной союз с са-
мого начала включал восточный этнический элемент»53
Разумеется, под восточным этническим элементом в этот
период истории следует понимать либо кочевников-угров,
либо, что наиболее вероятно, тюркоязычных кочевников
Северного Казахстана, где проходили процессы синтеза
ирано-, утро- и тюркоязычных кочевых племен поздних
саков, сыбиров (сабиров) и ранних тюрков в едином
евразийском «этническом котле», что нашло известное
отражение в смешанном этническом составе гуннских
орд. Особенно важную роль «восточные, среднеазиатско-
казахстанские связи» играли в северокавказских и вол-
го-донских степях, где складывалась салтово-маяцкая
культура.
Арабские авторы знают кавказских аланов VIII—
IX вв. как сильный народ, управляемый своим царем и
способный выставить 30-тысячное конное войско. Соглас-
но Масуди, страна аланов была настолько плотно засе-
лена, что «когда поют петухи (в одном месте), им от-
кликаются другие во всем царстве (алайском) благодаря
смежности и переплетению поселков»54. Столица аланов
называлась Маас. Русская летопись знает в восточной
части Алании, «за рекою Тереком, на реке Севенце
(Сунже) ясский (аланский) город, славный Дедяков
(Тетяков)» 53.
и А М X а з а и о в. Ук. соч . стр. 83- -84; С. А Плетнева.
Ук. соч. МИД, № 142, стр. 180—190; В А. Кузнецов. Алания
в X—XIII вв. Орджоникидзе. 1971 и др.
м Н. А. Караулов. Сведении арабских географов IX—X по
по Р. X. о Кавказе, Армении и Азербайджане. СМОМПК. вып. 29.
Тифлис, 1908, стр. 54.
“ М. И. Артамонов. История хазар, стр. 361; В. А Куз-
нецов. Ук. соч.
137
В 30-х годах VIII в., почти одновременно с появлени-
ем носителей роменско-боршевской культуры на Дону
и его притоках, на Закавказье и Северный Кавказ обру-
шились армии арабских полководцев Масламы и Мер-
вана; их завоевания привели к гибели молодых алан-
ских городов и крепостей, к запустению страны и бег-
ству населения на север (особенно тяжелым для аланов
и хазар был поход 737 г. Мервана, когда арабы взяли
хазарские города Семсндер и Варачан, разрушили
3 аланские крепости и, оставив Аланию глубоко в тылу
завоеванной территории, достигли северных поволжских
границ каганата)5в. С помощью археологических мате-
риалов С. А. Плетневой удалось показать, куда напра-
вилось «население сравнительно большого северокавказ-
ского района». «Именно в VIII в. в верховьях Северско-
го Донца, Оскола и Дона впервые появились памятники
аланского варианта салтово-маяцкой культуры... именно
сюда пришло аланское население из разоренных араба-
ми районов Северного Кавказа.
Пройти через донские степи аланы могли лишь при
условии дружественных отношении с кочевавшим там
населением, которое состояло из болгар и. вероятно,
части сармато-аланов, оставшихся в степях после гунн-
ского нашествия За три с лишним века степные аланы
так перемешались с тюркскими болгарскими племенами,
что перестали отличаться от них... Вполне возможно, что
в VIII в. эти аланы-кочевники присоединились к севе-
рокавказским переселенцам и вместе с ними отошли в
лесостепные районы Подонья»87.
С приходом северокавказских аланов в Подонье, при-
несших земледельческо-скотоводческий уклад хозяйства,
оседлость, ремесла, навыки градостроительства, начался
активный процесс перехода местных степных племен
сармато-аланов и булгар к оседлости, расцвет салтово-
маяцкой культуры Подонья и Приазовья (VIII—X вв.).
Как указывает С. А. Плетнева, в основу салтово-маяц-
кой культуры, несомненно, легла культура сармато ала-
нов, «при этом наибольшую роль сыграла культура се-
верокавказских аланов, которые пришли в Подонье в
VIII в.»58
м-М И. Артамонов История хазар, стр. 218—220
67 С А. Плетнева Ук. соч. МИА, № 142, стр. 184—185.
,,а Там же, стр. 185,
138
Судя по некоторым памятникам (Возиесенское го-
родище и могильник у с. Новогригорьевка), отдельные
группы носителей этой культуры, быть может, потеснен-
ные пришельцами, оседали и на берегах Днепра, на тер-
ритории русских земель. Возможно, что приход булгар
па Волгу тоже связан с перемещением кавказских ала-
нов в лесостепное Подонье®9. В то же время отдельные
племенные группы восточных славян (северян и вяти-
чей), начавших расселяться в лесостепных приречных
районах Дона и его притоков, приходят в прямое со-
прикосновение с донскими и азовскими ал ано-булгарами.
По Дону и его притокам, на границе с памятниками
салтово-маяцкой культуры, известна значительная груп-
па славянских городищ (южнее г. Воронежа): Шилов-
ское. Большое и Малое Борщевские.» Голышевка, Тнтчи-
ха и другие; отдельные группы славян по Северскому
Донцу и Дону проникают южнее, вплоть до р. Чира, где,
как и под Изюмом, обнаружены остатки неукрепленного
славянского поселения у хут. Ближняя Мельница (по
мнению И. И. Ляпушкина, относящегося к IX в.) *°.
Полевыми исследованиями С. А. Плетневой на Дмит-
ровском комплексе (городище, селите, могильник) вы-
явлено крайнее северо-западное поселение аланов, рас-
положенное на границе Хазарского каганата (р. Kopova,-
приток р. Нежеголи в бассейне Северского Донца). Она
отмечает «факт теснейшего симбиоза» алано-булгар с
носителями Пеньковской культуры (VII—VIII вв.), в ко-
торых многие исследователи видят одно нз восточносла-
вянских племен. С. А. Плетнева говорит также «о зна-
чительно большей этнической неоднородности хазарского
пограничья, чем это казалось... раньше. Помимо болгар
и тюрков... в пограничных землях селились целыми груп-
пами создатели Пеньковской культуры. Не определяя
пока их этнической принадлежности, можно все же со
значительной долей вероятности говорить, что в число
ее создателей входило какое-то славянское племя. Вы-
ходцы из него пришли на Корочу под власть окраинного
хазарского владетеля. Они пришли со своими обычаями,
со своими производственными навыками и поселились в
59 С Л. Плетнева. Ук. соч. МИД. № 142. стр 188.
40 И. И. Л я Пушкин. Ук. соч. МИД, № 152, стр. 56.
139
отдельном поселке»61 М. Гимбутас полагает, что «Пень-
ковские поселения могут представлять зародыш восточ-
ных славян, возможно, антов. На этой территории исто-
рия застает племена уличей и тиверцев, отсюда на во-
сток распространялись северяне и вятичи»62.
Владения Хазарского каганата на севере и северо-
западе вплотную подходили к землям восточнославян-
ских племен (вятичей, северян, полян) и поволжских на-
родов (камских булгар, буртасов и др.). Захватническая
политика Хазарского каганата, претендовавшего на роль
гегемона в Причерноморье и на Кавказе, его враждеб-
ные отношения с восточнославянскими племенами и мо-
лодым Русским государством мало способствовали сбли-
жению восточнославянского населения с алано-булгар-
ским, хотя и тс и другие находились в даннических, за-
висимых отношениях с Хазарским каганатом. Видимо,
хазарское правительство, дав своим союзникам, северо-
кавказским аланам, входившим в состав каганата, воз-
можность пройти через северокавказскис и приазовские
степи в Подоньс и поселиться там, надеялось использо-
вать аланов как возможный заслон против восточных
славян. Этим, возможно, объясняется и разрешение от
хазарского правительства аланским феодалам возвести
белокаменные замки в верховьях трех рек. Укрепленные
валами и рвами городища в русском Подонье, многие
из которых сохранились как фортификационные соору-
жения еще от скифского времени, белокаменные замки
аланских феодалов по верховьям Допа, Оскола и Север-
ского Донца, находившегося под надзором хазарских на-
местников-тудунов, оберегали хазар от вторжений сла-
вян. Для присмотра за поселенцами, которым хазарское
правительство вряд ли особенно доверяло, в сердце но-
вых аланских земель (у Салтова) была построена мощ-
ная каганская крепость—Каганово городите, «в кото-
рой, вероятно, жил тудун «царя» со своей тюркской,
чуждой окружающему населению дружиной»63.
81 С, Л Плетнева Об этнической неоднородности поселения
севсро-лападного хазарского пограничья. В кн.: «Новое в археоло-
гии» Сборник статен, посвященный 70-летию А. В. Аринховского. М..
1972, стр. 118; ее же. Ук. соч. МИА, № 142. стр. 73--91, 103—135,
136—144
М. G i m b u t a s. Op. dt., p. 90.
м С. А. Плетнева. Ук. соч. МИА. № 142. стр. 185, 188.
140
И все же вещи салтоьского встречаются в мо-
гильниках и на поселениях и вяти-
чей (круглодонные амфоры VTU д. в иод&ьгадщ Изюм в
урочище Бондариха, на леном 6epwy Северского Дон-
ца); амфоры салтовско& 'фка нзеркаЛЙ йэйдены на
поселении Соснина, бл»в Чсрннгов&г=«в правом берег}’
Убеди; каменная кла^р о осцснйО?^ ^ро’ЯЯвнных ва-
лов на городище Мохнач дюстроена с£ятонсодм способом
(правда, соотношение раьпй&тавяиской й йй?нюво-маяц-
кой культуры на этом памятнике не вполне ясно) и. Та-
ким образом, в пограничной контактной зоне между
восточнославянскими племенами северян и вятичей, с
одной стороны, и булгаро-аланскими племенами с дру-
гой, намечаются следы естественной инфильтрации двух
культур, имевших к указанному времени приблизительно
одинаковый уровень развития, сходный скотоводческо-
земледельческий (оседлый) уклад хозяйства, одинаковый
вровень развития социальных отношений. М. И. Арта-
монов писал о северокавказских аланах: «Общий уро
вень аланской культуры тот же самый, что и у осталь-
ного оседлого земледельческого населения юго-востока
европейской части нашей страны. Надо специально под-
черкнуть, что для своего времени это был высокий уро-
вень, нисколько не уступавший тому, который существовал
в соседних странах Востока»65. Соглашаясь с ним,
С. А. Плетнева указывает, что «мощные культурные
влияния проникали в южнорусские степи из закавказ-
ских государств (особенно из Албании) и из Византии»66.
И еще о присутствии одного из ссверокавказскнх на-
родов в Приазовье и Полон ье свидетельствуют археоло-
гические и эпиграфические материалы. В слоях Саркела
VIII—IX вв. обнаружена также и «коеожская» керами-
ка, генетически связанная с местной керамикой первых
веков новой эры. Празда, письменные истс-чпикн прямо
не говорят о пребывания косогов в Низовьях Дона в
VIII—IX вв. только в Новгородской летописи пол 965 г.
встречается первое упомикаяие о коевгах в сообщении
об известном походе Св-лхослава на хазар: «Одолел Свя-
•• И. И. Ляпушкня Ук. соч МИД, J6 182, стр. 68. 72, 77;
С. Л. Плетнева. Об этнической ^«однородности.., стр. 117—118.
65 М. И Артемове в. История хазар, егр. 362.
м С. А. II летне в а. Ук. соч. AJHA, № 142, стр. J85. Об этом
же пишет М. Гимбутас (op. elf., рр. 92—sift).
141
тослав хазар, и Белую Вежу взял, город их, и ясов по-
бедил и косогов, и привел [их] в Киев»67. Видимо, ясы и
косоги Приазовья, старые насельники этих районов, сра-
жались на стороне хазар ио обязанности федератов или
вассалов, как это практиковалось в Хазарском каганате,
а «приведе к Киеву» означает «привел в зависимость от
Киева» (хотя по данным В. II. Татищева68, захваченных
в плен хазар и их союзников Святослав поселил по
р. Роси, где с этого времени, видимо, н начинает скла-
дываться известный впоследствии Поросьский удел с
его полуоседлым кочевническим населением, смешанным
со славянами — поросянамн) W.
На наличие адыгского этнического компонента в ни-
зовьях Дона и в Саркелс в период Хазарского каганата
указывает Г. Ф. Турчанинов, по его мнению, надписи r^-'-л
флягах из Новочеркасского музеи выполнены среднен^Й^-Uy
ковым осетинским (аланским) письмом на косожскогчг^'
языке70. Более того, ок утверждает, что «в основу ран-
него восточнославянского (глаголического.—Л. 3.) пись-
ма... и в основу косожского (средневекового кабардино-
черкесского) письма... легло средневековое осетинское
(аланское) письмо, уходящее своими корнями в древне-
осетинское (скифо-сарматское) письмо арамейского
дукта»71.
Фляги типа новочеркасских Г. Ф. Турчанинов отно-
сит к салтово-маяцкой культуре VIII—X вв. как к куль-
туре аланской и северо-причерноморской. «Взаимосвязь
Подонья, восточного Крыма и Северного Кавказа сред-
невекового периода этим самым еще раз подчеркивает
ся»72. Однако, но мнению специалиста по древнетюрк-
ской руннке А. М. Щербака, с которым активно поле-
мизирует Г. Ф. Турчанинов, надписи эти выполнены на
болгаро-печенежском тюркском наречии73.
• 7 Новгородская лягая летопись, вып I Пг.. 1917, стр. 41.
е я В. II. Татищев. История Российская, кн, 2. М.—Л . 1963,
стр. 212—213, прим. J7G.
69 И. П. Русанова. Курганы полян X—XII вв. САИ,
вып. Е I—24. М., 1966; С. А. Плетнева. Древности Черных Кло-
буков. САИ, вып. Е I—19. М.. 1973, стр. 26—28.
70 Г. Ф. Т у р ч а и и и о в. Ук. соч., стр. 74—78.
71 Там же, стр. 78—79.
72 Там же, стр. 75.
71 Л. М. Щербак. Несколько слов о приемах чтения руниче-
ских надписей, найденных на Допу. СЛ, т. XIX М., 1954, стр. 263
142
В светё всех этих наблюдении связи восточных сла-
вян с н^рюдами Северного Кавказа через посредство свя-
зующе»? еалтовской культуры (насколько возможно в
тех исторических условиях) представляются нам вполне
возможными, тем более, что в число носителей салтово-
маяцкой культуры входили и указанные нами северо-
кавказские народы. Здесь, в низовьях Дона и в Подопье,
вятичи и северяне могли встретиться с аланами (ясами,
асами) и косогами, потомками сармато-меотских племен;
здесь же они могли и передать косогам некоторые ста-
рославянские предания, отражающие события IV—
VI вв.— борьбу антов с готами, поднепровских славян с
аварами. Период, к которому мы относим этот «второй»
контакт восточных славян с ясами, косогами и тюрками
Подонья и Приазовья74, датируется временем существо-
вания салтово-маяцкой культуры в системе Хазарского
каганата, то есть VIII—X вв.
Интересны соображения М. И. Артамонова относи-
тельно последнего столетия существования салтово-ма-
яцкой культуры в степях Подонья и Приазовья, помо-
гающие в какой-то мере выяснить характер взаимоот-
ношений восточных славян районов контактной зоны с
подвластными хазарам племенами степей и лесостепей
Подонья и Приазовья. По мнению М. И. Артамонова, в
начале X в. «конфедерация племен и народов» Хазар-
ского каганата назеддет распадаться. Видимо, внутрен-
нее развитие самого ?фаната, как и развитие отдельных
его областей (вардазздв салтово-маяцкой культуры), в
направлении дальнейшей феодализации способствовало
и сл., 269; его же. Знаки на керамике и кирпичах из Саркела—
Белой Вежи. К вопросу о языке и письменности печенегов. МИД,
№ 75.
’• В числе тюркских племен Подонья и Приазовья находились
болгары, как известно, — ближайшие родственники или предки сов-
ременных балкарцев и карачаевцев (по одной из постстратных ли-
ний), живущих в районах Центрального и Северо-Западного Кавка-
за, которые проникли туда или начали проникать еще в период гунн-
ского нашествия. См., например, В. Миллер Ук. соч.. стр 60;
Н. А. Караулов Этнографический очерк Балкар. СМОМПК,
вып. 38. Тифлис, 1908, стр. 131—149; Н. Я. Мерперт. К вопросу
о древнейших болгарских племенах, стр. 8, 13, 17, 20, 24, М. И. Ар-
тамонов. История хазар, стр. 172; Ц. Криста нов. Къч вопро-
са за етногенезиса на българскня народ. «Исторически преглед»,
XXII. София. 1966, стр 43; Д Ангелов. Образуване на българска-
та иародност. София, 1971, стр. 122—123.
143
определенному обособлению этих областей, росту центро-
бежных тенденций, что выразилось в общем внутрипо-
литическом кризисе Хазарского каганата. Так, указывал
М. И. Артамонов, в царстммяяе хазарского царя Ве-
ниамина византийские диплоааты, пристально следив-
шие за своим северным соседом, подбили кочевые пле-
мена асиев (ясов), турку и пайнил (тюрков-огузов и пе-
ченегов), появившихся в волжско-донских степях, на-
пасть на хазар (913—914 гг.). Только с помощью кав-
казских аланоэ (тогда находившихся или под властью
хазар или в союзных с ними отношениях) Хазарскому
каганату удалось разгромить грозную коалицию бывших
подвластных племен. «Тот факт,— пишет М. И. Артамо-
нов,— что Византия подняла асов вместе с гузами и пе-
ченег аии против хазар, свидетельствует, что асы в со-
ставе Хазарского каганата сохраняли автономию и, нс
желая мириться с господством хазар, при удобном слу-
чае выступали против них. Вполне возможно, что имен-
но данное выступление катастрофически сказалось на
судьбе асов
В начале X в. салтовская культура прекратила свое
существование. Вместе с нею погибли и многие славян-
ские поселения, проникшие в степь или расположенные
поблизости со степью»75 76. Надо полагать, писал М.И.Ар-
тамонов, это было «полное уничтожение салтовской
культуры», при котором «в условиях жесточайшей ха-
зарской экзекуции пострадали... и жившие рядом сла-
вяне» (однако, по мнению большинства исследователей,
«болгары и аланы были... разгромлены печенегами и ча-
стично уничтожены») 75 Этот факт, если принять точку
зрения М. И. Артамонова, может говорить лишь о том,
что и славяне пограничной зоны примкнули к восстанию
подвластных хазарам племен и разделили с ними общую
участь бывших данников Хазарского каганата. В против-
ном случае хазары, искавшие союзников для борьбы со
стенной коалицией, призвавшие кавказских аланов на
помощь, не преминули бы воспользоваться союзом с се-
верными соседями салтовцев, жившими в тылу у по-
следних; естественно, поселения славян на территории
75 М И Артамонов История хазар, стр 356—358
76 С. А. Плетнева. Ук. соч. МИЛ, № 142, стр. 186—190;
И. Я. Мерперт. К вопросу о древнейших болгарских племенах,
стр 37.
144
салтовцев в этом случае уцелели бы. При нейтрализме
славян и невмешательстве в войну членов коалиции с
хазаро-аланами, кажется, хазарам нс было никакого по-
литического смысла громить славянские поселения н
восстанавливать против себя северных соседей, уже
имевших свое молодое, но сильное н активное государ-
ство, которое вскоре нанесло Хазарскому каганату по-
следний и решительный удар; после такого удара этот
грозный противник Византин и Арабского халифата
так и не мог оправиться О том, что славяне могли при-
нять участие в 913/914 гг. в борьбе с хазарами на сто-
роне донских ясов, гузоя и иеченегов, говорит и рост
антиславянских настроений в самом Итнле, закончив-
шихся вероломным нападением наемной мусульманской
(арабской) гвардии арснсв и жителей. Итиля на русов
после их возвращения из набега на Каспийское побе-
режье в 913/914 гг.77.
Таким образом, если принять концепцию М. И. Ар-
тамонова о конце салтово-маяцкой культуры от рук
хазар «в условиях жесточайшей хазарской экзекуции»
и развить ее далее, с учетом места восточных славян
в событиях хазарской «гражданской войны» начала
X в., можно предположить более активную роль во-
сточнославянского населения районов контактной зоны
во внутренней жизни Хазарского каганата, чем это мож-
но полагать, исходя только из скудных археологических
.материалов пограничья.
ВОСТОЧНЫЕ СЛАВЯНЕ
И СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ
В IX- XII вв.
Как известно, в многоплеменное Хазарское государ-
ство входили различные угро-, ирано- н тюркоязычные
группы и племена, потомки старого сарматского населе-
ния южных степей, аланы, косоги и некоторые другие
пароды Северного Кавказа. На землях, захваченных ха-
зарами или на зависимых от них территориях, прожи-
вали и восточнославянские племена. Поэтому хазары,
как утверждал арабский автор XI в. Аль-Бакри, из-за
п М. И. Артамонов История хазар, стр. 370—373.
10
Л. Б Заседать лева
145
смешения со славянами знали славянские языки нарав-
не с другими народами севера, жившими на границах
с каганатом 7в. Земли восточных славян (Полянская, Се-
верянская, Радимичская и Вятичская) какое-то время
находились в зависимости от Хазарского каганата и пла-
тили ему подымную дань деньгами, мехами и мечами.
«Полянская земля попала в зависимость от хазар, ког-
да была «обидима» Древлянской землей и инеми окол-
ними»79, и эти столкновения между членами славян-
ской конфедерации племен привели к потере их неза-
висимости. Видимо, восточнославянские племена, зави-
симые ог хазар, предпринимали неоднократные попытки
освободиться от хазарской протекции (кстати, об этом
может свидетельствовать и разгром пограничных сла-
вянских поселений хазарами в 913—914 гг.).
М. Гнмбутас тоже подчеркивает, что «постоянная уг-
роза агрессин со стороны Хазарского каганата побужда-
ла восточных славян укреплять свои поселения», нахо-
дившиеся на границе со степью. По ее мнению, огромные
укрепленные поселения на территории Хазарского кага-
ната, на границах со славянами, а частично и па землях
славян, «могли служить административными центрами и
опорными пунктами хазар для сбора дани с племен се-
верян и полян». Поэтому не удивительно, отмечает она,
что салтовское влияние проникало на славянскую тер-
риторию (керамика, изготовленная на гончарном кругу,
украшения, аналогичные салтовским, и т. п.) ®°.
Уже в конце VIII—начале IX в. в правление киев-
ских князей Аскольда и Дира Полянская Киевская земля
освободилась от хазарского ига. Видимо, в освободи-
тельной борьбе, в бою с черными болгарами (или внут-
ренними болгарами междуречья Дона и Днепра, то есть
Северного Причерноморья и Приазовья), погиб сын Ас-
кольда, как об этом сообщает под 864 г. «Повесть вре-
менных лет» 81. Молодое Русское государство, освободив
Полянскую землю, при новом князе Олеге освобождает
гв А. П. Смирнов, Н. Я. М с р и е р т. Из далекого прошлого
народов Среднего Поволжья. В кн.: «По следам древних культур».
М., 1954, стр. .38.
т’ В Т Пашу то. Внешняя политика Древней Руси М., 1968,
стр. 91.
® М. G i m b u t a s. Op. cit., p. 93.
41 H. Я Мерперт. К вопросу о древнейших болгарских пле-
менах, стр 27.
146
и северян от хазарской власти и дани, накладывая на
них «дань легку». Затем очередь дошла до радимичских
земель, которые отказали хазарам в выплате дани и
стали выплачивать ее Киеву. Наконец, после походов
Святослава и Владимира к Киевской державе присоеди-
нились и вятичи, дольше других племен остававшиеся
вне пределов молодого восточнославянского государст-
ва 82. Таким образом, свокруг Киева стало складываться
самостоятельное Русское государство, которое немедлен-
но заявило о себе опустошительными набегами на Крым,
южное побережье Черного моря и на острова Эгейского
моря» 83, в том числе и на северокавказские и прикас-
пийские владения Хазарского каганата.
Многие исследователи считают, что активное зна-
комство восточных славян эпохи Киевской Руси с на-
родами Кавказа, и в первую очередь с народами Север-
ного Кавказа, восходит к IX—X вв. м. Более ранние, чем
собственно русские, арабские и византийские источники
сообщают множество сведений о тех или иных формах
(военных и мирных) контактов восточных славян с наро-
дами Кавказа и соседних стран. Так, одно из первых
вг В. Т. П а ш у т s>, Уй:. <юч„ стр. 91—92.
** М. И. А рта История хазар, стр 365.
м См., например., ft. Срезневский Следы давнего зна-
комства русских с ЮжзЦ-ЙчАзней Девятый век ВРГО, кн. 1. ч. 10,
СПб,, 1854; Д А. Хвольсон. Известии о хазарах, буртасах, бол-
гарах, мадьярах, славянах и руссах Абу-али Ахмеда бен Омар Ибн-
Даста. СПб., 1869; А. Я. Г арка в и. Сказания мусульманских пи-
сателей о славянах и русских. СПб., 1871; Б. А. Каспий.
«Записки Академии наук», т. XXVI, прил. I. СПб., Л. К у-
н н к и В. Р. Розен Известия ал-Бскри и другие Кедров о Руси
и славянах. чч. 1—11. СПб., 1878—<1903; Ф. В е с т е;-’К анализу
восточных источников о Восточной Европе. ЖМНП, 1908, № 13—14
(февраль—март); II. Зной ко. О походах Святослава на Восток.
ЖМПП, 1908, № 12; А. Ю. Якубовский Ибн-Мнскавейх о по-
ходе русов на Бердаа в 332 (943 —944) гг ВВ. т XXIV. М, 1926;
< го же. О русско-хазарских и русско-кавказских отношениях в
tX—X вв. ИАН СССР. 1946, т. Ill, № 5; В. В. Мавродин Сла-
вяно-русское население Нижнего Дона н Северного Кавказа в X—
XIV вв. УЗ ЛГПИ, т. XI. Л., 1938; его же. Русское мореходство
в южных морях. Симферополь, 1955; В В Бартольд Арабские
известия о русах. «Советское востоковедение», 1940, № I; Б. II. За-
ходер. Каспийский свод сведении о Восточной Европе, тт. I II.
М., 1962, 1967; В Ф. Ми но рек и й История Ширвана и Дербента.
М. 1963; В Г Гаджиев Исторические связи Дагестана с Росси-
ей. УЗ ИИЯЛДФАН СССР, т. XIII (серия историческая). Махач-
кала, 196-1.
10»
147
упоминаний о подобных контактах содержится «Книге
путей и государств» арабского историка ^бв-Х*рд^дбе-
ха, написанной нм в 846—886 гг., где автор све-
дения о торговле купЦ88-»усов с Византией, Хазариен
и Северным Кавказом *, еще до захвата Олегом княже-
ского стола в Киеве и Объединения Новгородского го-
сударства с Киевским в одно централизованное Русское
государство. В этот нернод восточнославянские купцы-
дружинники становятся одними из основных посредни-
ков в торговле стран Кавказа с Восточной Европой.
Как свидетельствуют восточные (арабо-персидские)
авторы, в IX—X вв. суда славян и русов довольно часто
появлялись в Каспийском море, у берегов Северного
Кавказа и в Закавказье По сообщениям Масуди, из-
вестно, что русы и славяне проживали в самом Итиле,
где они имели особого судью в своем квартале: кроме
того, русы и славяне составляли часть войска хазарского
кагана и служили ему при дворе86. «В Итиль, — писал
М. И. Артамонов, — главный торговый центр Хазарин —
съезжались купцы из разных стран. По Волге на ладь-
ях прибывали русы и болгары, по Каспийскому морю
приплывали на судах купцы из стран Закавказья и Ира-
на... обосновывались в Итиле, как наиболее удобном ме-
сте для своих торговых предприятий, и становились ха-
зарскими купцами, хотя хазар по происхождению среди
них было фчемъ мало. Хазары не имели своего флота и
толвя? в» лодках совершали недалекие перевозки» 8Г.
Масудй ЯЙОЗл по поводу судоходства у хазар: «У ха-
зарского.гавудяря нет судов, и его люди нс привыкли к
морслиггвааик.’», «никто кроме них (то есть русов. —
Л. яс (издает по морю», видимо, имея в виду «не
плавает с разбойничьими целями», ибо Каспий давно
уже был освоен мореходами из Прана и Закавказья
(Албанки), чего не мог ве знать Масуди. На это он
указывает в другом месте: «Народы, жившие на берегу
моря, пришли в смятение, так как в прежние времена
“О датировке труда Ибп-Хордадбеха см. П. Г. Булгаков
Книга путей и государств Ибн-Хордадбеха. В кн.: «Палестинский
сборник», вып. 3(66). М., 1958. стр. 127—136; М. И Артамонов.
История хазар, стр. 299—300.
66 А. Я. Г а р к а в и Сказания еврейских писателей о хазарах
н хазарском царстве. СПб.. 1874, стр. 130, 133; Н. А. Караул о г.
Ук. соч. СМОМПК, вып. 29. стр. 113
к М. И. Артамонов История хазяр, стр. 403—404.
148
не видали, чтобы враг наступал ня них с моря и по нему
ходили лишь суда купцов и рыбаков» О мореходстве
русов с разбойничьими целями в конце IX — начале X в.
свидетельствует Ибн-Русте: «Русы — люди рослые, вид-
ные, отважные, но смелость у них не на седле: все свои
нападения и предприятия они совершают на судах»89.
Морские походы русов продолжались и в более поздний
период (начало XIII в.). Мухаммед Ауфи писал о русах:
«Они совершают походы на отдаленные земли, постоян
но странствуют по морю на судах, нападают на каждое
встречное судно и грабят его» 90.
К X в. хазарское Предкавказье уже нс представля-
лось славянам Поднепровья, северянам и вятичам «стра-
ной незнаемой»: «Они (русы), племя из славян, — писал
Ибн-Хордадбсх.— и привозят они меха выдры, меха чер-
ных лисиц и мечи из отдаленных окраин Славонии к
Румскому морю. j\ если они идут по Танаису, реке сла-
вянской, то проходят мимо Хамлиджа, города Хазарской
страны, и владетель взимает с них десятину. Потом
идут они к морю Джурлжана (Каспий) и выходят на тот
из берегов, на какой пожелают» ®*. Обратите внимание,
Ибн-Хордадбсх — начальник почт и государственного
осведомления в провинции Джибал в северо-западном
Пране, то есть человек, прекрасно осведомленный об об
становке в Хазарин в Прикаспии, труд которого высоко
оценивается исследователями за точность исторических
и географических сведений,—назыйё^Д днаис-Дои сла-
вянской рекой и подчеркивает, чти- pyiQM «выходят на
тот из берегов, на какой пожелают», it) есть на средне-
азиатский (хорезмский) берег и на кавказский. Прав
В. О. Ключевский, заметивший по поводу свидетельства
Пбн-Хордадбеха: «Сколько поколений нужно было, что-
бы проложить такие далекие и разносторонние торговые
пути с берегов Днепра. Восточная торговля Днепровья,
как ее описывает Хордадбех, могла завязаться по край-
ней мере лет за сто до этого арабского географа»92.
“ В Ф Ми порски й. Ук соч , стр. 119.
* Б. Н. 3 а х о д е р Ук соч., т II, стр. 15в
” Там же.
91 Л. Я. Г а р к а в и Сказания мусульманских писателен о сла-
вянах и русских, стр 49.
w В. О Ключевский Курс русской истории Соч., т. I. М„
1956. стр. 127.
149
Из Киевской Руси на Кавказ и Восток вели два
пути: один — из Днепра через Черное море в Азовское,
далее по славянской реке Дону и через переволоку в
Волгу; другой — сухопутно-речной из Киева в Хазарию
по Оке через земли вятичей и булгар в Волгу 93. Поэто-
му киевские князья в первую очередь обратили внима-
ние на юго-восточные районы, находившиеся в сфере по-
литических интересов Византии (Черное море и Крым)
и Хазарин (Керчь, Тамань, Дон, Волга). Не случайно
вятичи. владевшие сухопутной частью и речной (по Оке)
Волжского торгового пути 94 и в результате этого связан-
ном? торговыми интересами с Волжской Болгарией и Ха-
зярлей, оказались самыми несговорчивыми из славян-
ских племен, которых «подбирали под свою руку» и
Олег, И Святослав, и Владимир. Потребовалось нес-
колько походов к вятичам и волжским булгарам, чтобы
окончательно присоединить вятичей к Киевскому госу-
дарству и монополизировать значительную часть Волж-
ского торгового пути. , '.
Существенно, что славяне и русы выступают 8 Хаза-
рин и на Северном Кавказе не только как странствую-
щие купцы-мореходы или организаторы стремительных
морских набегов, о которых константинопольский
патриарх Фотий говорил в 860 г. после их первого по-
хода на Византию: «Народ (до нападения на нас) неи-
менитый, народ не считаемый (ни за что), народ состав-
ляемый наравне с рабами, неизвестный, ио получивший
имя со времени похода против нас, незначительный, но
получивший значение, униженный и бедный, ко достиг-
ший блистательной высоты и несметного б«шаТСМ)а,. на-
род где-то далеко от нас живущий»95. Во всяком /случае,
к началу X в. славяне не были на Кавказе случайными
пришельцами: ведь, по словам Масуди, славяне (сака-
либа) составляли часть населения Хазарского каганата,
имели значительный удельный вес в торговле каганата,
входили в состав войска каганата. Кроме того, в сла-
вянских землях начинались водные пути, связывавшие
” М И Артамонов История хазар, стр. 299. 403.
*• Любопытно, что ал-Истахри исчисляет длительность пути от
Киева ло Булгара на Волге через земли северян, радимичей, вяти-
чей и мордвы в 20 дней (М. И. Артамонов. История хазар,
стр. 403).
* М. И. Артамонов. История хазар, стр. 366.
150
Европу с Востоком, а на торговле Востока с Европой
и в первую очередь с восточными славянами богател Ха-
зарский каганат, собирая с купцов всех племен и веро-
исповеданий свою традиционную десятину. Самыми цен-
ными из всего экспорта Хазарин были меха, привозимые
славянами и волжскими булгарами (последние получали
их от покоренных финно-пермских народов Поволжья н
даже далекой югры). «Эти меха,— замечает Б. II. За-
ходер, — имели сбыт, без преувеличения можно сказать,
от Испании до Индии» 96. Но не одними только мехами
были богаты северные земли, не только ими торговали
русские купцы на рынках Хазарин и Востока; один из
главных торговых центров Восточного Кавказа — Дер-
бент славился как рынок традиционного и древнего сла-
вянского продукта льна, а белоснежные полотняные
изделия, привозимые русскими, расходились по всему
Кавказу97.
О том, что уже в середине IX в. славянская Русь
представляла внушительную силу в восточных междуна-
родных отношениях, можно заключить из факта, сооб-
щаемого Я’куби, об обращении закавказских феодалов
в 854- 855 гг. с просьбой о помощи к правителям Ви-
зантин, Хазарин и Руси 98 * *. Можно считать, что с этого
времени славяне начинают принимать посильное участие
в политической жизни не только Хазарин,#но и смежных
с ней стран Прикаспия, что особенно проявилось во вре-
мя двух походов на Каспий в 912—913 (913/914) и
944 гг.". Абу-л-Фарадж, или Бар-Гсбрсй, живший в
XIII в., но пользовавшийся более ранними источниками,
писал, что вместе с русами в подобных походах прини-
мали участие и дружественные им отряды аланов и лез-
гов, как при походе в Закавказье на Бердаа 10°. Во время
военных и торговых походов русам не раз случалось
проходить через земли союзных им племен Северного
96 Б Н 3а ходе р. У к. соч., т. II. стр. 162.
97 Н. А. Караулов. Ук. соч. СМОМПК, вып, 29, стр. 88;
Б. Д . Г р е к о в и А. Ю. Якубовский. Золотая Орда и ее па-
дение М,—Л.. 1950, стр. 27.
’* М. И. Артамонов. История хазар, стр 366.
9П В. Т. П а ш у т о. Ук. соч., стр 99—103; М. И. Артамоно в.
История хазар, стр. 370—371.
'“В. Григорьев. О походе древних русских на восток. Рос-
сия и Азия. СПб. 1876, стр 43; М И. Артамонов. История хазар,
стр. 380—381.
151
Кавказа, не признававших власти Хазарского каганата
или стремившихся освободиться от нее, но дружественно
расположенных к воинам далекой Руси, выступавших на
стороне северокавказских народов в их борьбе с агрес-
сией хазарских каганов и их южных соседей мусуль-
манских (арабских) правителей Закавказья |01.
Славяно-русская прослойка в составе населения Ха-
зарин, пребывание дружин русов па Кавказе, их поли-
тическая активность послужили могучим стимулом роста
престижа славяно-русов среди народов Северного Кав-
каза. подданных хазарского кагана. В. Г. Гаджиев, ана-
лизируя сообщение хроники «Тарихи Дагестан», пишет:
«Когда обитатели Дагестана узнали об этом (о наше-
ствии арабов), то все их неверные собрались вместе,
сопровождаемые войсками рус, которые всегда поровну
делили с ними добро и зло. Они, с целью отразить му-
сульман и причинить им бедствие и вред, появились
около города, называемого Чурь (близ Дербента)»‘°2;
В. Г. Гаджиев правильно указывает на то, что в этом
отрывке не только говорятся о борьбе горцев против
своих поработителей, не только подчеркивается характе-
ристика языческой религии дагестанцев (неверных), но
и указывается на помощь русов жителям Дагестана в
их жестокой борьбе с арабскими завоевателями-мусуль-
манами 1Св.
Военные нападения арабов привели к запустению
многих городов и бегству значительных контингентов на-
селения (кавказских аланов) в более безопасные, горные
или удаленные степные районы. Не случайно хазарский
царь Иосиф, современник Игоря, незадолго до того, как
Святослав разгромил Хазарский каганат, хвастая своим
могуществом и ролью защитника арабов, говорил о ру-
сах, с которыми столкнулись арабы на Северном Кав-
казе: «Если бы я оставил их [в покое] на один час, они
уничтожили бы всю страну изманльтян (арабов-мусуль-
ман. — Л. 3.) до Багдада» 101 * * 104.
101 ВТ Па ш у т о. Ук. соч.. стр. 100—101
lfl! «Тарихи Дагестан» Мухаммеда-Рафи. Тарихи Дербенд-Наме.
Под pen. М. Алиханова Аварского. Тифлис, 1898. стр. 172.
|М В. Г. Г а д ж и е в. Ук. соч.. стр. 148—149.
П. Коковцев. Еврейско-хазарская переписка в X в. Л.,
1932, стр. 83-84. 102
152
Торговая политика Руси с Востоком Диктовала мо-
лодому Русскому государству и военных
походов и борьбу его с двумя сильными конкурентами,
какими была Византия и Хазария, за выход к южным
морям, за контроль над торговыми путями на всем их
протяжении. Усилиями Олега и Игоря был закреплен за
Русью «путь из варяг в греки», Святослав первым слоим
походом прошел по землям вятичей, булгар, буотасов,
хазар, ясов и косогов Приазовья, то есть замкнул юго-
восточное «торговое кольцо» в Саркслс и Тамани. Еще
при Игоре, где-то около 932—941 гг., русы под предво-
дительством, некоего Хельгу, может быть, мстя «за ве-
роломное избиение своих соплеменников хазарами в
913/914 г.», напали на хазарский город в Керченском
проливе Самкерц, который М. И. Артамонов предлагает
считать Таманью: «Это и была та Хазарская крепость,
которая запирала проход из Черного моря в Азовское
и переход через пролив, когда он замерзал. Она была
хорошо известна русским купцам, приплывавшим сюда
из Днепра вдоль берегов Крыма» 105, Однако закрепиться
в этом важном стратегическом ключевом пункте Хельгу
не удалось, несмотря на то, что к середине X в. Русь
заняла «господствующее положение на Черном море,
которое именно поэтому и называлось в то время Рус-
ским» 10в, — мешала Хазария и Прикубанские, черные
болгары, которое еде с VII в. были покорены хазара-
ми, но сохранял» свою племенную самостоятельность ,07.
ПрикубаЕеое. или приазовские, болгары приняли
участие в этеютелезб некоторых севсрокавказских наро-
дов. поэтому важно знать их отношения с Хазарией и
Русью. Прикубанские, внутренние болгары (русская ле-
топись называет нх еще н черными болгарами) жили в
приазовской Великой Болгарии, существовавшей до рас-
селения болгарских племен на Дунай (орда Аспаруха),
на Волгу (Волжская Болгария) и в горные районы Се-
верного Кавказа (одни из предков современных кара-
чаевцев и балкарцев) ,0®.
105 М. И Л р т а м о н о в. История хазар, стр. 373.
М6 Там же, стр. 379.
’ят Там же. стр. 374.
|М И. Я. Мерперт. К вопросу о древнейших болгарских пле-
менах, стр. 8. 13. 17, 20. 24 и др,; Я А. Федоров и Г. С Федо-
ров. Ранние булгары на Северном Кавказе Из истории Карачаево-
153
Прикубанские болгары (орда Батбая — одного из сы-
новей хана Великой Болгарии Кубрата), — оставшиеся
на местах прежнего расселения в Приазовье, еще в VII в.
подчинились родственным по языку и культуре хазарам,
по сохранили свою племенную самостоятельность и даже
время от времени проводили независимую от Хазарского
каганата политику, чем нс раз пользовались внзад;ий-
ские дипломаты, пытаясь взорвать Хазарский тдайват
изнутри, как, например, во время хазарской вОЙйЙ со
степной «конфедерацией племен* в царствование Вениа-
мина. На определенную независимость черных болгар
в системе Хазарского каганата и, видимо, на их попытки
освободиться от власти хазар указывал и византийский
император историк Константин Багрянородный (913
959 гг.); после событий, котор/iie произошли в правление
Вениамина, в сочннении-советах сыну «Об управлении
империей» он писал: «Черная Болгария может воевать
с хазарами» 1М.
Глава Прикубанских, или черных, болгар владел и
Областью Керченского пролива; он носил титул булшн-
ад»(византийцы именовали его архонтом
, , ‘ ;'/-i Арта монов приводит мнение В. Ф. Ми-
р что балгиций следует читать как baliq-di,
Это вполне возможно, если принять
V » -fc--значение, которое имело еще в древио-
♦ мсье, богатейший источник высокосортной
1 .<» । Г. Г, Литаврин пишет, что «именно
‘ значительную часть ежедневного ра-
, ,:вд4Н№^*<|Й*1^опольцев. Евстафий Фессалоникийский
'1 inttfefit XjlbjiJ, что с Дона привозят соленую рыбу и
И i>>'. икру» |]|.
В £№1Йвениях восточных и византийских авторов со-
держатся; некоторые сведения о русах и внутренних
болгарах н их взаимоотношениях друг с другом. «Русы
Черкессии. ТКЧНИИ, вып. 6, серия историческая. Ставрополь. 1970,
стр. 336 372.
® В. В. Латышев и Н. В. Малицкий. Известия визан-
тийских писателей о Северном Причерноморье. ИГЛИМК. вып. 91.
М,—Л., 1934; Н. Я Мерперт. К вопросу о древнейших болгар-
ских племенах, стр. 17—24.
п« М |4 Артамонов. История хазар, стр. 374.
111 Г Г Л итаврин Русь и Византия в XII в. ВИ, 1972. № 7,
стр 39. См. также А В Гадло Поселения XI—XII вв. в дельте
Дона КСИ А. вып 99. М,, 1964. стр. 43.
154
торгуют с хазарами, Румо.м, Великой Болгарией (Ду-
найской в то время. — Л. 3.). Их граница к северу от
Рума и число их столь велико, что они облагают ланью
Рум и внутренних болгар, которые живут возле их стра-
ны» (Истахрн, около 930—933 гг.) *12. «Народ этот от-
важный, — пишет анонимный персидский автор конца
X в. о внутренних болгарах в Худуд Аль-’Ллсм («О пре-
делах мира»), — воинственный и внушающий ужас. Их
характер подобен характеру тюрок, живущих возле стра-
ны хазар. Внутренние болгары воюют со всеми руса-
ми, но вступают в торговлю со всеми, кто живет вокруг
них. Опп обладают стадами, оружием и орудиями
войны» пз.
Только в результате похода Святослава 965 г. про-
тив Хазарского каганата и его вассалов (болгар, ала-
нов-асов и косогов) было положено начало прочному
русскому влиянию в Крыму и Тамани, завершившемуся
созданием Тмутараканского княжества. Связи этих зе-
мель с Русью просуществовали вплоть до появления в
южнорусских степях половцев и эпизодически прослежи-
вались до монгольского нашествия на Кавказ и Восточ-
ную Европу. Многие исследователи (Н. Д. Знойко.
В. В. Мавродин. М. И. Артамонов, В. Т. Пашуто). анали-
зируя мотивы восточных походов Руси IX—X вв.,
считали и считают восточные походы Святослава и Вла-
димира следствием «торговой политики» Киевской Руси.
Так, В Т. Пашуто подчеркивает, говоря о походах Свя-
тослава на Восток: «Цель похода заключалась нс только
в разгроме Хазарии, но и в том. чтобы взять в русские
руки контроль над торговыми путями в Хорезм, Багдад,
Константинополь, по Волге, Дону, на Керченском про-
ливе, на Северном Кавказе, открыть дорогу на Кавказ
и прочной ногой стать в Крыму. Это была победа, бла-
готворно отразившаяся на всем развитии Руси и сильно
упрочившая ее позиции в Причерноморье» ,и. Однако
А. В. Гадло склонен считать, что поход Святослава на
Хазарию был вызван не торговыми интересами Руси на
1,2 Н. Я. Мерперт. К вопросу о древнейших болгарских пле-
менах. стр 2.5-—27.
1,3 В В. Бартольд. Худуд Аль-'Алем. Л.. 1930; Н Я Мсп-
перт. К вопросу о древнейших болгарских племенах стр. 25-27;
М. И Артамонов История хазар, стр. 374.
В. Т. П а ш у т о. Ук. соч.. стр. 93—94.
155
Востоке, а был следствием.. «столкновений. Руси и Ха-
зарин из-за дани с Вятичской земли»”5. ’
После военного разгрома Хазарского кдгйката райо-
ны на восток от Черного моря до Каспия оказались в
сфере влияния Русского государства. Престиж киевского
князя был настолько высок, что к нему обращались мно-
гие кавказские владетели с выражением лояльности и
просьбами о помощи против соседей-феодалов, против
иноземных захватчиков ”в. Правда, втянувшись в борь-
бу с Византией на Дунае, Святослав ослабил внимание
к Востоку — за Русью оставались более или менее проч-
но только Подонье, да берега Керченского пролива ,17.
Окончательно планы Святослава были претворены в
жизнь при Владимире, которому вновь пришлось под-
чинять земли вятичей: «и на Козары шед. победи я и
дань на них положи» ,г8. Восточные походы Владимира
(с 981—982 гг. и позже) были следствием и продолже-
нием восточных походов Святослава, следствием «тор-
говой политики» Киевской Руси.
При Владимире возобновилось и русское влияние на
Северном Кавказе: в Тмутаракани на престоле сидел
его сын Мстислав, хазарский Саркел стал славянской
Белой Вежей, Самкерц — русской Тмутараканью, цент-
ром обширного княжества на Северном Кавказе115 * 117 * 119.
Окончательная ликвидация Хазарского каганата, при
которой подонские хазары, ясы и косоги «перешли из
внешнеполитической сферы Руси во внутриполитичес-
кую, вассальную» 12°, привела к слиянию Тмутаракани
с основной территорией Руси и очень усилила славянское
влияние на Кавказе, способствуя установлению тесных
контактов народов Северного Кавказа не только с Тму-
тараканским княжеством, но и со всей Русью. Возник-
новение Тмутараканского княжества «находится в тес-
ной связи не только с завоеваниями Святослава, но и с
движением славяно-русского населения на юго-во-
115 А. В. Галло. Южное Приазовье в период Хазарского кага-
ната. Капд. лисе. Л., 1969, стр. 12—‘13.
',в В Г. Гаджиев Ук. соч, стр. 149; В. Т. Паш у то Ук.
соч., стр 95—96.
117 М. И. Артамонов История хазар, стр 429.
Память и похвала Иакова мниха Владимиру (текст издан
А. А. Зиминым. См. КСИС. вып 37 М. 1963, стр. 71).
119 М. И. А р т а м о и о в. История хазар, стр. 440.
В. Т. П а ш у то. Ук. соч., стр. 96.
156
сток»,21. Таким образом, Древнерусское государство
становится непосредственным соседом народов Северно-
го Кавказа.
Неполнота и фрагментарность сведений о Тмутара-
канском княжестве (цикл тмутаракапских известий от-
носится к 20—30-м годам XI в., когда там княжил
Мстислав, а затем к 60—80-м годам того же века, ког-
да там правили Сначала Ростислав, а затем его сы-
новья) не дают возможности достаточно полно осветить
его роль в истории юго-восточной Руси и Северного Кав-
каза, но отдельные факты политической истории этого
крайнего форпоста славянской колонизации говорят, что
его роль была значительной в политическом, экономиче-
ском и культурном отношениях в развитии русско-кав-
казских связей. Крупный порт, расположенный среди
важнейших торговых путей ла Восток, и столица кня-
жества— Тмутаракань играет важную роль в торговле
Руси с Кавказом и восточными странами, в распростра-
нении христианства и русской культуры на Северном
Кавказе |22. Связанная торговыми и политическими ин-
тересами с соседними степными районами и Северным
Кавказом, Тмутаракань после Владимира становится
центром степной ориентации, которую проводил Мсти-
слав Владимирович, князь Тмутараканский, в отличие
от византийской ориентации, проводимой киевским кня-
зем Ярославом Мудрым !М. В этот период расцвета Тму-
гараканская Русь вступила в тесные сношения с бли-
жайшими к ней степными народами и народами Се-
верного Кавказа (болгарами, хазарами, ясами, косога-
мн), привыкшими видеть в Тмутаракани свою столицу
еще с хазарского времени; с их помощью и активным
участием тмутараканские князья вмешивались в поли-
тическую жизнь не только народов Северного Кавказа,
ИС» Киевской Руси.
Так, дружина тмугараканского князя Мстислава,
вступившего в 1023 г. в борьбу за отцовское наследство
с братом Ярославом, впоследствии Ярославом Мудрым,
М. И. Артамонов. История хазар, стр. 431.
|М М. И. Артамонов. История хазар, стр. 368; В. П. Б а-
бе и чико в. Ук. соч., стр. 92—96, 101—110; А. Г. Кузьмин.
Древнерусские исторические традиции н идейные течения XI века.
ВИ. 1971. № 10, стр 68—74; Народы Кавказа, т. I. М , I960, стр 73.
,м М. И. Артамонов. История хазар, стр. 438.
157
состояла из хазар и косогов («с козары и с косоги») |М.
М. И. Артамонов, указывая на внутриполитическую роль
местного этнического элемента в дружинах тмутаракан-
ского ЛШйзя, говорил: «Косожская часть его дружины
могла... появиться на службе тмутараканского князя в
результате этого подчинения (выше он приводит рассказ
летописи о единоборстве косожского князя Редеди и
Мстислава, о гибели Редеди и подчинении косогов тму-
тараканскому князю в 1022 г.— Л. 3.). Точно так же
и хазары в войске Мстислава едва ли представляли со-
бой простых наемников. Скорее всего и они оказались
в нем в порядке выполнения одной из вассальных обя-
занностей хазар по отношению к русскому князю... Тму-
торокань была не отдаленным от Руси маленьким кня-
жеством, а крупным политическим центром, располагав-
шим силами чуть ли не всего юго-востока европейской
части нашей страны, опираясь на которые Мстислав и
мог не только одолеть Ярослава с его варягами, но и
овладеть всей левобережной частью днепровской Ру-
си» 121 * * * l2S.
О том, какое большое значение придавал Мстислав
своей тмутараканской дружине, как дорожил ею, гово-
рит летопись. Мстислав после битвы на Листвене очень
радовался, что из его войска погибли только северяне,
в то время как тмутаракаиская дружина осталась
цела |М.
Летописи Дербента и Шнрвана сообщают (спустя
7—10 лет после междоусобной борьбы братьев за «Вла-
димирово наследство») о двух походах русских дружин
(1030 и 1032 гг.) в союзе с аланами и какой-то частью
горцев Дагестана в Закавказье. Возможно, это были от-
ряды тмутараканского и черниговского князя Мстислава
Владимировича, который пытался создать державу в
Подоньс и на Северном Кавказе 127. После смерти князя
Мстислава в 1036 г. власть в крае перешла в руки Яро-
слава Мудрого, а после смерти Ярослава Мудрого в
1054 г. за тмутараканский стол разгорелась ожесточен-
ная борьба между его сыновьями, внуками и ближай-
121 Повесть временных лет, ч. I. Пер. Д. С. Лихачева и Б. А. Ро-
манов». М,—Л., 1950, стр. 99.
w> М. И. А р т а м о н о в. История хазар, стр. 439—440.
,а* Повесть временных лет, ч. I, стр 99—100.
1,7 В. Т. П а ш у г о. Ук. соч., стр. 101.
158
шими родственниками, которая продолжалась с пере-
менным успехом вплоть до конца Тмутараканского кня-
жества в 1094 г., когда оно перестает упоминаться как
самостоятельная политическая единица в русских лето-
писях. Судя по всему, местное русское и аборигенное
население активно поддерживало того или иного «до-
стойного» претендента па тмутараканский престол. Из-
вестно, что в противоборстве внуков Ярослава Мудро-
го— Глеба и Ростислава — за Тмутаракань принимало
участие и тмутараканское население. Дело в том, что
после смерти Ярослава Черниговская земля и другие об-
ласти Древней Руси достались его сыну Святославу,
который и посадил в Тмутаракани своего сына Глеба.
Однако другой внук Ярославз Мудрого — Ростислав
Владимирович, — которого изгнали новгородцы, явился
со своей дружиной из Новгорода и узурпировал тмута-
раканский стол, выгнав двоюродного брата из города.
Вмешательство Святослава, отца Глеба, поправило по-
ложение: Ростислав оставил город (как говорит лето-
пись, он «устыдился воевать со своим дядей»). Но сто-
ило только Святославу покинуть тмутараканскне преде-
лы, как тут же пришел Ростислав «со дружиною» и
вновь изгнал Глеба, который появился в «своем» кня-
жестве только после смерти Ростислава.
Где-то под 1066 г. летопись сообщала: «Ростиславу
сущю Тмуторокани и емлющю дань у касог и у инех
стран» 128, то есть, видимо, энергичный и предприимчи-
вый князь постарался укрепиться в Тмутаракани и рас-
ширить свои новые владения. М. И. Артамонов заме-
чает по этому поводу: «Едва ли столь быстрых успехов
Ростислав добился только силой оружия. Вероятно, он
нашел поддержку у туземного населения Прикубанья,
издавна прочно связанного с Тмутараканью, привык-
шего видеть в пей свой экономический и политический
центр и нуждавшегося в смелом, предприимчивом вож-
де. У этого населения он укрылся при появлении Свя-
тослава и с его помощью (то есть с помощью местного
населения. — Л. 3.) настолько прочно уселся на княже-
ском столе d Тмутаракани, что Святослав больше уже
не пытался выжить его оттуда сплою» 129.
128 Повесть временных лет, ч. I, стр. ПО—111.
М. И. Л р т а м о и о в. История хазар, стр. 441.
159
И только в результате вмешательства Византий,
опасавшейся усиления Тмутараканского княжества, во
главе которого стал энергичный и предприимчивый князь
Ростислав, судя по всему, сторонник степной ориента-
ции (а точнее — местной ориентации, южной), как и про-
тивник Ярослава Мудрого Мстислав, «восторжествовали
справедливость и законность». Византиец, стратиг Хер-
сонской фсмы, «оказывая дружескую услугу», как пи-
шет М. И. Артамонов, «русским друзьям империи», при
личной встрече в Тмутаракани с князем Ростиславом
отравил его, растворив в чаше с вином яд, который он
прятал под ногтем |3°. Исследователи единогласно ука-
зывают, что сложившаяся на Руси в 70-е годы XI в. си-
туация позволила Византии активно вмешиваться в меж-
доусобную борьбу русских князей за Чернигов и Тму-
таракань (при этом подход Константинополя к русским
князьям был вполне дифференцированным) и поддержи-
вать Ярославичей, с которыми византийский двор был
связан родственными узами |э|.
Анализируя ситуацию борьбы за тмутараканскнй стол
во второй половине XI в., накануне прихода половцев
в южнорусские степи, М. И. Артамонов пришел к лю-
бопытным выводам, справедливо полагая, что в тот пе-
риод в княжестве существовали по крайней мере две
партии — русская, заинтересованная в связях с Русским
государством, и другая, которую тоже условно можно
назвать местной и для которой всего важнее была поли-
тическая самостоятельность города. Как считает
М. И. Артамонов, основу местной партии составляли
воинственные представители аборигенных племен, «для
которых независимость Тмутараканского княжества от-
крывала широкую возможность для военных авантюр и
грабительских набегов. Русская партия, наоборот, была
заинтересована больше всего в торговых связях с Русью
и Византией и поддерживала тех князей, которые обес-
печивали мирное существование». Эта партия, отмечает
он, не обязательно состояла из одних только русских,
точно так же как и местная партия комплектовалась не
13в М. И. Артамонов. История хазар, стр. 441
131 М. И. Артамонов История хазар, стр. 443; А Г. Кузь-
мин. Ук. соч., стр. 71; Г Г Литаврин. Ук. соч., стр. 36-48;
В. Т. П а Ш у т о. Ук. соч., стр. 57—418, 186—201.
160
только из одних аборигенов края. «В русской партии
было немало хазар» |эа.
Выводы Артамонова подтверждает то место летопи-
си, где сообщается о дальнейшей судьбе котопана, от-
равившего Ростислава: «Котопан же пришед Корсуню
поведаше, яко в сий день умреть Ростислав, якоже и
бысть; сего же котопана побита каменьсм Корсуньстии
людье» 1М, видимо, активно поддерживавшие Ростислава
и его сторонников.
В. Н. Татищев писал, что в 1076 г., спустя 10 лет
после гибели Ростислава, корсупяне выступали против-
никами византийского императора Михаила, потерпев-
шего поражение от болгар и получившего отказ корсу-
нян признать его власть лад городом. Михаил вынуж-
ден был обратиться за помощью к киевским князьям,
чтобы обуздать непокорных корсунян и болгар |34. Се-
паратистские тенденции херсонитов, не мирившихся «с
тяжелыми государственными повинностями и самоуправ-
ством военной (византийской. — Л. 3.) администрации,
которой было подчинено местное самоуправление», как
указывал М. И. Артамонов, отмечались еще в IX в. Ви-
димо, при каждом удобном случае Херсон-Корсунь пы-
талась освободиться от византийского господства и по-
литической зависимости, поддерживая того или иного
правителя края, который пытался проводить независи-
мую политику, придерживаясь местной ориентации. Учи-
тывая эти тенденции, Константин Багрянородный сове-
товал предпринимать превентивные меры на случай
«бунта» херсонитов 135.
Заключительные этапы истории Тмутараканского кня-
жества, когда «одной из важных причин охлаждения
отношений между Русью и Византией с конца XI в. мог-
ло быть утверждение византийского господства в при-
надлежавшем до этого русским Тмутаракаиском кня-
жестве» ,36, связаны с деятельностью последнего прави-
теля «Матрахи, Зихии и всей Хазарии» князя Олега Свя-
М И Артамонов История хазар, стр. 442.
1М Летопись по Лаврентьевскому списку. СПб, 1897, стр [62;
В Т. П а ш у т о. Ук соч., стр. 84—85
134 В. Н. Татишев. Ук. соч., кн. 2, стр 91—92.
135 В. В. Л атыше в и Н. В М а л и ц к и й Ук. соч., стр. 44;
М. И. Артамонов. История хазар, стр. 354—355.
•** Г. Г. Л и т а в р в и. Ук. соч., стр. 38.
Ч Л В. Заседателем
161
тославича, которого «Слово о полку Игореве» называет
даже каганом этого края 137. Возвращенный из ссылки с
гречё&овтэ острова Родос (где он провел 4 года по
расПйра^нию византийского императора Никифора III
Вотайиьта, поддерживавшего противников Олега Свя-
тославича — киевских князей) узурпатором византий-
ского трона Алексеем I Комниным, «целиком зависимый
от императора, энергичный, смелый и неразборчивый в
средствах», Олег Свяп4лй£ич становится с помощью
византийского флота ц£я«й?1глсм Тмутаракани 133 и сто-
ронником южной, местлоя ориентации, как и его пред-
шественники — Мстислав и Ростислав. Олег Святосла-
вич, «обосновавшись на берегах Боспора, заключил ан-
тирусский союз с кочевниками и противопоставил себя
коалиции русских князей» 139, а затем, опираясь на Тму-
таракань как на свою базу, с помощью половцев в
1095 г. вернул себе Черниговское княжество. После ухо-
да Олега Святославича в Чернигов правление Тмута-
раканью переходит, по мнению некоторых ученых, в руки
местных (абхазских, косожских или ясских) князей, за-
висимых от Византии и получивших здесь власть через
браки с русскими князьями 14°. Другие исследователи,
ссылаясь на археологические материалы, считают, что
русские сохранили город Росию на западном берегу про-
лива и враждовали с косогами, жившими в Тмутара-
кани 141.
Таким образом, даже краткая политическая история
Тмутараканского княжества накануне и во время прихо-
да половцев в южнорусские степи свидетельствует о зна-
чительной роли местного этнического элемента в меж-
доусобной борьбе русских князей за власть над «клю-
,и А. В. Соловьев Восемь заметок к «Слову о полку Игоре-
ве». ТОДРЛ, т. XX. Л., 1964, стр. 378; В. Л. Янн н. Актовые печати
Древней Руси X—XV вв., т. I. М., 1970, стр. 24—29.
|М Г. Г. Л и т а в р к и. Ук. соч., стр. 38—41.
1,9 В. Л, Янин. Печати Феофано Музалон. В кн.: «Нумизма-
тика и сфрагистика», сб. 2. Киев. 1965, стр. 88; В. Т. Па шут о.
Ук. соч., стр. 84—85, 116—117.
1,0 А. V. S о 1 о v i е v. La Domination byzantine au russe ou nord
de la Mcr Noir a I'epoque des Communes «Akten des XL Internationa-
ien Byzantinisten-Kongresses». Miinchen. 1960, SS. 577—578.
191 А. П. H о в о с e л ь ц е в, В. Т. П а ш у т о. Внешняя торговля
Древней Руси (до середины ХП1 в.). «История СССР», 1967, № 3,
стр. 107.
162
чевым городом» и влияние в Русском государстве, а й
конечном счете — на международной арене того време-
ни. Тмутараканское княжество в этой борьбе играло
роль плацдарма, сильного своими экономическими и
людскими ресурсами, на которые опирались в борьбе
за власть и влияние некоторые русские князья.
КУЛЬТУРНО-
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ СВЯЗИ
ТМУТАРАКАНСКОГО
КНЯЖЕСТВА С НАРОДАМИ
СЕВЕРНОГО КАВКАЗА
Во второй половине X в. вслед за восточными по-
ходами Святослава и Владимира, и особенно в первой
половине XI в. русская колонизация распространяется в
низовья Дона и на берега Керченского пролива, где воз-
никает русское Тмутараканское княжество со смешан-
ной местной и русской культурой, в которой прослежи-
ваются болгаро-хазарские, ясские и косожские элемен-
ты. Так, в Саркеле, как свидетельствуют археологичес-
кие материалы, русское население активно смешивалось
с остатками прежнего населения этой крепости, состояв-
шего из двух этнографических групп. М. И. Артамонов
писал, говоря о населении Саркела — Белой Вежи: «Наи-
более устойчивой из них (то есть двух местных групп
населения. — Л. 3.) оказалась та, которая составляла
военный гарнизон крепости и занимала цитадель. Она
принадлежала к какому-то тюркскому кочевому племе-
ни — гузов или печенегов. В течение довольно длитель-
ного времени жизни в городе вместе с русскими эта
группа сохранила ряд своих этнографических особен-
ностей: тип жилища с очагами в виде сандалов, харак-
терную лепную керамику, подкурганный обряд погребе-
ния с частями коня и др. Другая этнографическая груп-
па старого населения Саркела (салтовская), наоборот,
довольно быстро растворилась среди славян и почти
полностью утратила свои этнографические особенности,
хотя, по-видимому, некоторые черты, характерные для
беловежцев в целом, надо относить за счет именно ее
привнесений, в первую очередь погребений в бескурган-
II*
163
Иом грунтовом могильнике с нередкими случаями пар-
ных захоронений в одном гробу» *42.
Однако с последним утверждением относительно до-
вольно быстрой ассимиляции славянами салтовской
группы населения Саркела вряд ли можно согласиться.
Исторические факты свидетельствуют о другом: аланы-
ясы Подонья и Приазовья еще долго (даже до XIV в.)
сохраняют свое этническое лицо в составе степного на-
селения Приазовья и Подонья. На это прямо указывают
свидетельства Плано Карпини и Рубрука, которым в
Крыму, за «перекопыо», встретились живущие там рус-
ские, греки и аланы, «которые именуются... Лас, хри-
стиане по греческому обряду, имеющие греческие пись-
мена и греческих священников» |43. До монголо-татар-
ского нашествия и даже позже, в XIV в., в Подонье и
Приазовье и в степях Северного Кавказа отмечены две
группы ираноязычного населения: собственно кавказские
аланы, жители Алании, и степные аланы-асы (ясы) 1и.
Внимательное прочтение средневековых восточных ав-
торов указывает на одновременное существование двух
групп аланского населения — кавказских аланов и степ^
них асов; если первые локализуются в период монголо-
татарского нашествия в горах Центрального Кавказа,
куда они были оттеснены завоевателями, то вторые, еще
продолжают оставаться в степях, вплоть до устья Вол-
ги 145.
В период заселения славянами Тамани и Дона и
последующего существования Тмутараканского княже-
ства алано-асы (ясы) еще составляли значительную
часть населения азовско-донских степей. Именно с этим
домонгольским населением Крыма и Приазовья, осед-
лыми земледельцами и скотоводами, как и с русскими
Тмутаракани, арабские авторы XIII—XIV вв. и евро-
пейские путешественники связывали обилие хлеба и
плодов земли. Глубокое различие между тем, как была
возделана южная земля русскими и салтовцами до по-
,м М. И. Артамонов. История хазар, стр. 449.
111 Джованни дель Плано Каряини. История мон-
голов. Гнльом де Рубрук. Путешествие в восточные страны,
стр. 105—106.
1И М. И. Артамонов. История хазар, стр. 356—360.
145 В. Г. Т и з е и г а у з е н. Сборник материалов, относящихся
к истории Золотой Орды, т. П. М— Л., 1941, стр, 21, 24, 35—36, 91,
145 и др.
164
явления монголо-татар, и запустение ее после покорения
и разгрома монгольскими завоевателями поражает и
Рубрука к аль-Омари н6. Арабский географ Идриси,
писавший около 1154 г., еще называет Таматарху, или
Матарху (Тмутаракань), густо населенным городом:
«Вокруг него — возделанные поля и виноградники; в нем
бывают ярмарки, на которые стекается народ из всех
близких и далеких краев». Идриси сообщает, что Матар-
ха находится в 20 милях от «устья Русской реки», кото-
рую обычно в этот период отождествляют с Доном.
Местное оседлоземледельческое население, в том числе
и восточнославянское, возделывает поля и фруктовые
сады, занимается охотой в лесах и пастушеским ското-
водством *47.
Г. А. Федоров-Давыдов пишет: «Арабско-персидская
литература вплоть до XIII—XIV вв. не имеет представ-
ления о сплошной степи в Восточной Европе», что, ви-
димо, «объясняется господством в литературной гео-
графической традиции сведений, восходящих к салтов-
ско-хазарскому времени. Это представление было вызва-
но чередованием оседлых поселений в степи с ко-
чевыми массивами, а также сохранностью в степи в
VIII—X вв. некоторых лесных зон (например, по ниж-
нему Дону)» И8.
Нет ничего удивительного в том, что традиционная
кочевническая культура печенегов и половцев разитель-
но отличалась от культуры оседлых земледельцев (сал-
товцев и продвинувшихся на юго-восток групп восточно-
славянского населения). Одинаковый уровень развития
социально-экономических отношений, сходство культур-
но-хозяйственных укладов оседлых земледельцев и ско-
товодов, наметившаяся сшс в хазарское время VIII—
X вв. инфильтрация культур (боршевско-роменской,
Пеньковской и салтово-маяцкой) в районах лесостепной
контактной зоны, совместное проживание в политичес-
кой системе Тмутараканского княжества, привели к оп-
нв В. Г. Т и з е н г а у з е н. Ук. соч., т. I, 1884, стр. 25; М. К. Ста-
рокадомская. Русское торговое население генуэзской Каффы.
В кн.: «История и археология средневекового Крыма», стр. 154.
1,7 Ю. А. Кулаковский. Прошлое Тавриды. Киев, 1914,
стр. 94,
148 Г. А. Федоров-Давыдов Кочевники Восточной Европы
под властью золотоордыпеких ханов. М, 1966, стр. 194.
165
ределенной этнической или этнокультурной нивелировке
двух групп населения Тмутараканского княжества и со-
седних районов Приазовья по сравнению с культурой
вновь прибывших сюда кочевых племен гузов, печенегов
и половцев. Отсюда, видимо, и происходит вывод о «до-
вольно быстрой ассимиляции» салтовцев восточными
славянами еще в период Тмутараканского княжества и
резкое выделение культуры кочевников в составе насе-
ления Саркела — Белой Вежи.
Как мы уже отмечали, говоря о роли Тмутаракан-
ского княжества в истории Юго-Востока нашей родины,
наряду с политическими связями крепли связи эконо-
мические и культурные местные севсрокавказских на-
родов с русским населением края.
А. В. Гадло пишет: «Анализ событий, связанных с
Корсуньским походом Владимира (988 989 гг.), при-
водит к выводу, что только в это время создалась наибо-
лее благоприятная ситуация для закрепления Руси в
Южном Приазовье. В «Житии Владимира особого со-
става» содержится прямое указание на участие в этом
походе «черного люда». Именно с походом Владимира
в Таврику следует связывать возникновение русского
.цяяжения в Тмутороканье и начало русской колониза*
• дни края. Пока по завершилось объединение восточ-
ЦйСДйвянских земель вокруг Поднепровской Руси, пока
йё возникли политические условия для продвижения сла-
вян-земледельцев вдоль степных рек к югу, пока процесс
феодальных отношений в восточнославянских землях не
вступил в такую стадию, когда под натиском растущих
феодальных повинностей свободная прежде общииа на-
чала расщепляться, вынуждая некоторых из своих со-
членов уходить в пограничные районы, — колонизация
Юго-Востока славянами, а вместе с этим и укрепление
русского протектората па берегах Керченского пролива,
были невозможны» |49.
В Саркеле — Белой Веже и на Тамани появляются
характерные славянские полуземлянки с печами-камен-
ками и лепной посудой роменско-боршевского типа.
М. И. Артамонов дал развернутую характеристику рус-
ской культуры на Юго-Востоке нашей страны и влия-
ния ее в Приазовье: «В XI в. Белая Вежа приобрела
1,9 Л. В Гадло. Ук. соч., стр. 13,
166
характер русского города, лишь немногим отличающего-
ся от других городов Древней Руси, теснее, чем послед-
ние, связанного с Кавказом, византийскими владениями
в Крыму и, в особенности, с окружавшим ее кочевым
миром. Это был крупный для своего времени торгово-
ремесленный центр... Торговые связи города хорошо до-
кументированы многочисленными находками привозных
вещей крымского, кавказского и среднеазиатского про-
исхождения с явным преобладанием, однако, продукции
русского и специально киевского производства. Не мо-
жет быть сомнения в том, что Белая Вежа была тесно
связана с Русью не только в культурном и экономиче-
ском отношениях, но и политически входила в состав
Древнерусского государства, представляя собой важ-
ный форпост на юго-восточном рубеже, в одном ряду
с Тмутороканью» ,50.
Об усилении экономических и культурных связей Ру-
си с народами Северного Кавказа, видимо, через по-
средство Тмутараканского княжества свидетельствуют
и многочисленные находки предметов материальной
культуры. На территории Чечено-Ингушетии и других
районов Северного Кавказа найдены бусы из янтаря,
изготовленные в Поднепровье, и нательные крестики
херсоно-киевского типа, которые могли проникать на
Северный Кавказ через Тмутаракань или из Тмутара-
кани и Белой Вежи, где были обнаружены остатки «ма-
стерских: кузнечных, ювелирных, гончарных, косторез-
ных, по обработке янтаря и др.» ,5*.
Лингвистические исследования тоже указывают на
довольно ранние культурно-экономические и языковые
контакты северокавказских народов с восточными сла-
вянами. Например, отдельные слова чечено-ингушского
языка по форме и значению совпадают с русскими или
близки к ним: енна — синий, сири — серый, бора — бу-
рый, чола — чалый, itiyp — дым (русское «курится» —
дымит), люлла —трубка для курения (украинское
,w М И. А р т а ы О я о в. История хазар, стр. 449.
•и М И. Артамонов История хазар, стр. 449; В. А, Куз-
нецов. Энколпяоны Северного Кавказа. В кн.: «Славяне и Русь»
(Сборник статей). К шестидесятилетию академика Б. А. Рыбакова.
М, 1958, стр. 30—86; его же. Древнерусские предметы, найденные
на Северном Кавказе. В хн.: «Древние славяне и их соседи». М,,
1970, стр. 153—5155; В. Б Виноградов. Через хребты веков.
Грозный, 1970, стр. 87—89.
167
«люлька»), китарло — хитрость, ас — я (древнерус-
ское— «аз»), де — день, лепар — лепая (древнерус-
ское — «красивая»), дол — длань, длина и т. д. По мне-
нию А. А. Саламова, эти слова бытуют в чечено-ин-
гушских языках с давних времен ,и. О проникновении
русскою алфавита на Северный Кавказ свидетельствует
сделанная на кресте (датируется 1041 г., найден у
с. Преградного Ставропольского края) надпись рус-
скими буквами на адыгском, или кабардинском, язы-
ке ,м.
Археологическая экспедиция под руководством
Е. И. Крупнова (работы 1956—1960 гг.) открыла на
аланском городище Верхний Джулат, который боль-
шинство историков и археологов отождествляют со
«славным ясским градом Дедяковым» 1Я, христианский
храм XII—ХШ вв. Древний храм в Верхнем Джулате,
как убедительно доказывал Е. И. Крупнов, близок к
архитектурным сооружениям Древней Руси 1М. По раз-
мерам и архитектурным формам он обнаруживает, по
его миопию, сходство с церковью Покрова Богородицы
в Тмутаракани, исследовангой Б. А. Рыбаковым в
1954—1955 гг. па Таманском городище. Е. И. Крупнов
перечисляет памятники того же с-блика: малые бесстолп-
ные однокупольные храмы XI—ХП вв., широко представ-
ленные на территории Киевской Руси; в этот ряд он
включает и храмы-близнецы на Северном Кавказе,Б8.
Оба памятника — на Тереке и на Тамани — сопоставимы
и по другим находкам, относящимся к их постройке
(крыша из черепицы в форме высокой трапеции с дву-
мя закраинами, фресковая роспись, к сожалению, не
уцелевшая ни там, ни тут — от нее остались лишь невы-
153 А. А. Сал а мо в. Из истории взаимоотношений чеченцев и
ингушей с Россией и великим русским народом (XVI—начало
XX века). ИЧИНИИ, т. III, вып. I, история. Грозный, 1963, стр, 22.
,м Н. П. Гриценко. Истоки дружбы чечено-ингушского на-
рода с великим русским народом. Грозный, 1962, стр. 5
154 «Славный град ясский Дедяков... может быть скорее всего
отождествлен с Верхним Джулатом (Татартупом). хотя и не ис-
ключена возможность сопоставления его и с Нижним Джулатом»
(см. В Б. Виноградов Еще раз о месте убийства Михаила
Тверского, речке «Горесть» и «славном граде ясском Дедякове». УЗ
ЧИГПИ, № 26, серия историческая, вып. 7. Грозный, 1963, стр. 70).
,м Е. И. Крупно о. Христианский храм XII в. на городище
Верхний Джулат. МИЛ, № 114. М., 1963, стр. 48.
|И Е. И Крупнов. Ук. соч. МИЛ, № 114, стр. 64.
168
разительные фрагменты, и наконец, нацарапанные на
черепице изображения вавилонов, по-видимому, цеховых
знаков русских зодчих того времени) 157. Точно такие же
знаки-вавнлоны известны и в Белой Веже |5в. Возникает
естественный вопрос: какими путями древнерусские ар-
хитектурные каноны могли попасть на берега Терека,
кто был их передатчиком?
Бесспорно, связи Кавказской Алании с Киевским го-
сударством возникли задолго до XII—ХП1 вв., еще в
пору расцвета Тмутараканского княжества, а может
быть, и того ранее, когда Тмутаракань была важным
центром на юге Руси по распространению христианства
среди народов Северного Кавказа,и. «Хотя Тмутара-
канская Русь, — пишет А. И. Шамилев,— не была пер-
воначальным инициатором введения христианства среди
народов Северного Кавказа (эта роль'принадлежит хри-
стианским Грузии, Армении и Византии, а также
Абхазии. — Л. 3.), но в дальнейшем его распростране-
нии, по-видимому, она сыграла большую роль»160.
А. И. Шамилев считает, что «русские после принятия
христианства могли оказывать влияние на горцев Се-
верного Кавказа... Славяне вообще давно проникали в
Кавказские горы, особенно плоскостные районы Север-
ного Кавказа. Еще в середине IX в. Кирилл и Мефодий,
по словам некоторых исследователей 16’, были у хазар
на Северном Кавказе (приблизительно в теперешней
северной части Ставропольского края), и Хакан, и царь
хазарский разрешили креститься. Архитектор Алексеев
в Мажарах в 1837 голу находил фрески «на развалинах
православной церкви»... Имеются сведения о стремлении
тмутараканского князя Мстислава Храброго водворить
христианство среди тех народов, на которых распро-
157 Б. А. Рыбаков. Архитектурная математика древнерусских
зодчих. СА, 1957, № I. стр. 108.
15“ М. И. Артамонов. Саркел—Белая ВеЖа, стр. 24.
15* Л. И. Лавров. Доисламские верования адыгейцев и ка-
бардинцев Исследования н материалы по вопросам первобытных
религиозных верований. ТИЭ. новая серия, т. 51. М., 1959. стр. 228—
229; В П. Б а б е н ч и к о в. Ук. соч., стр. 88—147.
,<с А. И. Ш а милев К вопросу о христианстве у чеченцев и
ингушей. ИЧИТ1ИИ, т. 111, вып. I, история. Грозный, 1963, стр. 90,
а также стр. 83—96.
”1 Г. Н. Прозри те ле в Древние христианские памятники
на Северном Кавказе. В кн.: «Сборник сведений о Северном Кав-
казе», т. I. Ставрополь, 1906, стр. 7.
169
огранялась его власть» 162. Л. И. Лавров, занимавшийся
вопросами распространения христианства среди северо-
кавказских народов (на Западном Кавказе), также пи-
шет о том, что «церковное строительство в центре Зих-
ской епархии (Херсон, Боспор и Сугдея-Судак. — Л. 3.)
наводит па предположение об укреплении влияния ее
в XI веке не только в самом городе Тмутаракани, но
и на периферии». По его мнению, тмутараканские епи-
скопы «должны были... заботиться об открытии церквей
и принимать меры к дальнейшему распространению
христианства среди местного населения» |ад.
Можно предположить, что древнерусские архитектур-
ные. каноны попали па Терек через Тмутаракань или
Белую Вежу, продолжавшую еще оставаться русским
городом (до 1117 г.), причем Верхнеджулатский храм
был построен тогда, когда связи Северного Кавказа с
Поднепровьем в значительной степени были нарушены
половецкими кочевьями, когда храм-близнец в Тмута-
ракани, построенный еще в 1022 г. Мстиславом, уже ле-
жал в развалинах (он был разрушен половцами в конце
XI — начале XII в.) 1И.
Нам представляется, что воздвигнуть Верхнеджулат-
ский храм могли только мастера, сохранявшие тради-
ции, выражением которых были Тмутараканский и Верх-
неджулатский храмы. Можно удивляться живучести
этих традиций: около 100 лет хранили тмутараканские
мастера каноны древнерусского зодчества, не забыли
они и свой цеховой знак — вавилон. Этим знаком они
метили памятники своего творчества и на Тамани, и
на Нижнем Дону, и, наконец, на Тереке. Все эти сви-
детельства о контактах народов Северного Кавказа с
восточными славянами в домонгольское время говорят о
том, что отрезанные от остальной Руси Тмутаракань и
Белая Вежа не сразу прекратили свое существование и
оседлое земледельческое население этого края (салтов-
цы и русские) не исчезло бесследно.
Новые волны кочевников-половцев прервали непосред-
ственные связи Поднепровья с Тмутараканью и Север-
,а X у ц и н о в. Отношения России с северной частью Кавказа.
Газета «Кавказ», TR4R, К« 16; А. И Шамилев. Ук. соч., стр. 89—
90.
’• Л. И. Лавров Ук. соч., стр. 228—229.
164 Л. И. Шамиле в. Ук. соч., стр. 90.
170
ним Кавказом; дальнейшая история Тмутаракани уже
идет в отрыве от истории древнерусского Поднепровья.
Как известно, после 1094 г. о Тмутаракани «ничего не
слышно». Позже, указывал М. И. Артамонов, она упо-
минается под именем Матраха, но без всякой связи
с Русским государством и «до монгольского нашествия
она продолжает существовать как торговый город с
разнородным населением, по данным Георгия Пахиме-
ра, состоявшим из алан, готов и русских»1®1. Однако
Г. Г. Литаврин полагает, что за последнюю дату суще-
ствования Тмутараканского княжества, видимо, «следу-
ет принять и 1097 г., когда права Олега на Новгород-
Северское княжение были признаны на Любечском
съезде князей (Чернигов он потерял в 1096 г.). Состав-
ленная после 1100 г. «Повесть временных лет» сооб-
щает, что русские «до сего дня» господствуют над
«хазарами» 16й.
«Примечательно, — пишет Г. Г. Литаврин, — что
внук Олега Игорь Святославич Новгород-Северский
считал свои права на Тмутаракань не утратившими си-
лы; отправляясь в поход 1185 г., он собирался «поиска-
ти града Т.мутараканя»,ет.
После того как торки и печенеги под давлением
половцев переселились на Русь, писал М. И. Артамо-
нов, «беловежцы, оставшиеся без помощи с их сторо-
ны, не могли противостоять половцам и им не остава-
лось ничего другого, как последовать примеру своих
союзников. Под 1117 г. летопись сообщает о приходе
беловежцев на Русь»|ая, то есть спустя 20—25 лет после
того, как Тмутараканское княжество перестало быть
русским княжеством в политическом отношении, хотя
оно, как и Белая Вежа, могло сохранять прежнее рус-
ское население. Видимо, только под влиянием немир-
ных отношений с половцами уходили на Русь беловеж-
цы: русские и хазары. О немирных контактах с новыми
хозяевами южнорусских и ссвсрокавказских степей со-
общает и летопись, говоря о многочисленных походах
русских князей в половецкую степь на половецкие вс-
жн, причем некоторые из этих походов можно связы-
165 М. И. Артамонов. История хазар, стр. 444.
|м Г. Г. Литаврин. Ук. соч.. стр. 41.
167 Там же. стр. 43.
М. И. Артамонов. История хазар, стр. 4Б2.
171
вагь с «событиями в Тмутаракани, обеспечивавшей
важный торговый путь с Руси через Приазовье в черно-
морский бассейн» **’.
Однако можно предположить, что только часть вос-
точнославянского населения тмутаракавцев и беловсж-
цев отошла на Русь, что отмечено летописью, а другая
часть, более всего связанная с местным салтовским на-
селением (может быть, даже родственными узами), ос-
талась на месте и ее судьба уже не привлекает внима-
ния летописца, зато она попадает в поле зрения восточ-
ных и европейских авторов*70. Ведь, город Белая Вежа
не остался в запустении, хотя его история как русского
города закончилась|Л; видимо, он превратился в поло-
вецкий городок-зимовище (вежу), причем здесь могло
жить и старое оседлоземледельческое дополовецкое
население (русские и салтовцы), зависимое от полов-
цев 172.
После завоевания и последующего экономического
упадка и, может быть, даже запустения ряда городков
и мелких населенных пунктов (причем, города Крыма
и Тамани сохранились и при половцах; их господство
выражалось лишь в сборе дани, без разгрома городов
и уничтожения их жителей; но весь быт этих городов
был чужд кочевникам) 173 какая-то часть прежнего
*** Г. Г. Литаврин. Ук. соч., стр. 43 (сноска 48).
170 И. П. Козловски й. Тмутаракань и Таматархя—Матарха—
Тамань. ИТОИАЭ, т II. Симферополь, 1928; Л. И Полканов.
К вопросу о конце Тмутараканского мужества. ИТОИАЭ. т. III.
Симферополь, 1929; М. К. Стар к кэХ о иска я. Ук. соч.;
М. И. .Артамонов. История хазар
171 М. И. А р т а м о и о в. История хазар, стр. 452.
,л С. А. Плетнева. Печенеги, торки и половцы в южно-
русских степях. МИА, № 62, стр. 192; Г. А. Ф е д о р о в-Д а в ы д о в.
Ук. соч., стр. 203.
173 В. Г. Т и я е.н г а у з е и. Ук. соч., т. I, стр. 26—26, 303; Д Жо-
ван и и дель Плано Карпин и. История монгалов Гильом
де Рубрук. Путешествие в восточные страны, стр. 90; В. Г. Ва-
сильевский. Труды, т 111. Пг„ 1915, crp. CLXVII; Б Недков,
Болгария и сьседнкте й земи проз XII век спорсд Идриси. София,
1960. стр. 101; Г. А. Ф е д о р о в - Д а в ы д о в. Ук. соч , стр. 203—
204; Г. Г. Литаврин. Ук. соч., стр. 43. Мнение В. Г. Васильев-
ского о том, что половцы налагали на покоренные народы дань, но
не разрушали их города, не уничтожали население, подтверждается
известиями о таких же формах эксплуатации завоеванных развитых
городов, которые впоследствии поддерживали и монголо-татары. Об
этом пишет и Г. Л. Федоров-Давыдов, основывая свои выводы на
свидетельствах восточных авторов (ибп Баттута, ибн ал-Асир и др).
172
Оседлого земледельческого населения разбрелась по
степи в поисках более безопасных мест (например, в
леса низовьев Дона) или же отступила в Крым и на
Северный Кавказ под защиту старого, хорошо знако-
мого алано-ясского и косожского населения, с которым
восточные славяне вступили в длительный историче-
ский контакт еще в период хазарской истории и жили
на территории Тмутараканского княжества. В этом нет
ничего неожиданного и удивительного, так же как нет
ничего удивительного и в том, что вместе с русским на-
селением Юго-Востока на Русь отошли и многие мест-
ные кочевые и полукочевые группы населения степей,
как торки, печенеги, турупеи, коуи, берендеи и др. Или,
например, как отошли на Русь беловежские хазары и,
может быть, некоторые другие из Местных жителей
Приазовья.
В. Т. Пашуто исследовал дальнейшую судьбу этих
хазар: «Служилые хазары воевали с Русью против по-
ловцев, а когда последние стеснили их свободу, то бе-
ловежские хазары бежали на Русь»174. Дж. Коков,
изучавший вопросы топонимики юга России и Украины,
пишет: «Историки отмечают факты переселения черке-
сов с Кавказа в Киевскую Русь уже в X, XI, XII и по-
следующих столетиях. Они в 985 году сопровождали
князя Владимира в его походе на камских болгар.
О них упоминают как о приднепровских жителях, из-
вестных под именем «черкасы». Их вновь называют как
участников похода князя Изяслава Мстиславнча
(1152 г.). В дружине князя, согласно летописным пре-
даниям, были «черкасы». Надо сказать, что пределы
распространения черкесских названий на Украине и
Юге России совпадают (или близки) с той территорией,
на которую указывают исторические свидетельства»,7S.
174 В Т. Пашуто. Ук. соч., стр. 96.
175 Дж. Коков. К постановке вопроса о черкесской топоними-
ке на Черноморском и Азовском побережьях. УЗКБГУ, вып. 7, се-
рия историко-филологическая. Нальчик. I960; его же. По следам
кабардино-черкесских названий и имен. «Кабардино-балкарская прав-
да», 1965, 23 марта; его же. К истолкованию топонима «Черкассы»
и слова «казак» УЗКБГУ, серия филологическая, вып. 25. Нальчик,
1965. стр. 3—6. См также Л И. Лавров О происхождении наро-
дов Северо-Западного Кавказа. В кн.: «Сборник материалов по исто-
рии Кабарлы», т. 111. Нальчик, 1954 (и этой статье говорится о ши-
роком ареале распространения адыгских топонимов в Приазовье,
Подонье и на Украине).
173
СудьЛе эких переселенцев на Руси, как и судьба остав-
ШИХП& русских в Крыму и Приазовье, — постепенная
ассимиляция к слияние с основными этносами, господ-
ствующими на указанных территориях. Так было с
тюркскими и ясо-косожскими группами и отрядами,
пришедшими на Русь (их потомки влились в состав
русского и украинского народов), так было и с восточ-
нославянским населением края, остававшимся в степях
или отошедшим в Крым 176 и на Северный Кавказ. Про-
цесс этот был постепенным и растянутым во времени,
причем наиболее активно он, видимо, затрагивал вер-
хушку, правящий класс1”.
Так, А. В. Соловьев считает, что после того, как
Олег Святославич утвердился в Чернигове, а захем в
Новгород-Северском княжестве, власть в Тмутаракани
перешла в руки местных князей, породнившихся с рус-
скими князьями через ряд династических браков *78,
особенно становящихся модными в X—XII вв. на Руси,
в Византии и соседних странах (Г. Г. Литаврин пишет,
говоря о женитьбе Олега Святославича па Феофано
Музалон, что Алексей I Комнин придавал большое
значение матримониальным делам своих знатных под-
данных) п". Известны браки русских князей на алан-
ских княжнах: ясыня, княгиня-полонянка Елена, жена
Ярополка, сына Владимира Мономаха; ясыня, великая
княгиня Мария Всеволожая, жена сына Юрия Долго-
рукого, внука Владимира Мономаха, великого князя
владимирского Всеволода Большое Гнездо; ясыня, своя-
ченица Всеволода (сестра Марии Всеволожей), жена
Мстислава Святославича, сына киевского князя Свято-
слава Всеволодовича и др.
Случаи смешанных браков, и в частности династи-
ческие, особенно часты у представителей правящих сло-
ев соседствующих этносов. Наиболее разноплеменной и
смешанной п этническом отношении на Руси была знать
южнорусских, пограничных со степью княжеств — Чер-
|Т* М. К. Старокадомская. Ук. соч., стр. 147—154.
177 М. И. Артамонов. Болгарская культура Северного и За-
падного Причерноморья. В кн.: «Доклады отделений и комиссий Гео-
графического общества СССР», вып. -б, этнография. Л., 1970,
стр. 10—12.
178 Л. V. Soloviev. Op. cit., pp. 577—578.
179 Г. Г. Л и т а в p и и. Ук. соч., стр. 40.
174
ниговского, Тмутараканского, Новгород-Северского,
Стародубского, Рязанского и др. Так, А. А. Зимин, изу-
чая генеалогию рязанского боярства послсмонгольского
периода, «разноплеменного по своему происхождению»,
говорит о «важности существования буферных кня-
жеств* на Юге Русского государства в районах кон-
тактной зоны, «которые должны были нести па себе
основную силу крымских ударов». Децснтрализатор-
ский, сепаратистский импульс чаще вссг> исходил
именно оттуда и с ним вынуждены был.и считаться и
учитывать его в своей политике какое-то яэймй русские
великие князья, объединители государства 1S0.
О династических связях русских князей с предста-
вителями княжеских фамилий алапо-ясов Северного
Кавказа и других народов Кавказа Свидетельствует и
борьба русского князя Юрия (Георгия) Суздальского,
сына Андрея Боголюбского, за грузинский престол в
конце XII в. Известно, что в его дружине находились
и «плечистые аланы» и «буртасы». Надо полагать, что
в их числе были представители и вейнахских племен,
так как «северокавказские аланы составляли конгломе-
рат племен», а под именем буртасов А. А. Саламов
склонен видеть «чеченцев, которых аварцы... до сих пор
называют «буртиял» Более того, изгнанный князем
Всеволодом из Владимиро-Суздальской земли после
смерти отца, Юрий бежал к родственникам своей мате-
ри-ясыни на реку Сунжу, в алано-половецкий город
Савипджа, или Сунджа. Хроника «Картлис Цховреба»
сообщает, что прибывший из Владимиро-Суздальской
земли совсем в юном возрасте князь Юрий Суздаль-
ский стал супругом грузинской царицы Тамар. Не ужив-
шись с грузинскими князьями, Юрий вновь вернулся на
Северный Кавказ к своим родственникам и с помощью
союзных и родственных ему князей аланов и асов пы-
тался вернуть себе грузинский престол силой ,2S.
|М А. А. 3 и м и и. Феодальная знать Тверского н Рязанского ве-
ликих княжеств и московское боярство конца XV первой трети
XVI века. «История СССР», 1973, № 3, стр. 136—139.
1,1 А. А. С а л а м о в. Ук. соч., стр. 22.
’® Ю. Л. Лк мбн о в. Летописание Владимиро-Суздальской Ру-
си. Л.. 1967, стр. 75: Очерки истории СССР. Период феодализма,
IX—ХТП вв. 51. 1953, стр. 573; В. Т. Пашу то Ук, соч.,
стр 216-217
175
Связи русских с народами Кавказа прерываются в
период монголо-татарского нашествия. Однако в XIII—
XIV вв. народы Кавказа и Руси боролись. каждый на
своей территории против общего врага — монголо-та-
тарских полчищ. Монголам удалось расстроить военный
союз половцев и аланов, разбить их поодиночке, однако
половецко-русский союз им расстроить не удалось: ста-
рое кочевое и полукочевое население южнорусских сте-
пей совместно с русскими принимало участие в неудач-
ной для союзников битве на Калке в 1223 г.1Ы. Русские
и аланы, как говорит об этом Рубрук, остатки прежне-
го домонгольского населения Юго-Востока, плечом к
плечу сражались в южнорусских степях в отрядах-ва-
тажках, подрывающих коммуникации противника. Мо-
жет быть, об этом говорят и находки из раскопок
Е. И. Крупнова на Верхнеджулатском храме в Дедяко-
вс. При вскрытии культурного слоя в районе храма об-
наружен мраморный кистень (такой же, но более па-
радный кистень из кости найден в Белой Веже среди
вещей периода русского заселения края — на нем изо-
бражен княжеский знак Рюриковичей в виде двузуб-
ца) ,84. Кроме кистеня в культурном слое около храма
на городище Верхний Джулат встречались железные
ножи и множество черешковых наконечников стрел,85.
Может быть, это следы жестокой битвы, кипевшей
около храма, последнего прибежища защитников Дедя-
кова от полчищ монголо-татар, ворвавшихся па Север-
ный Кавказ в 1223 г. Находка кистеня, традиционного
оружия ближнего боя русских дружинников в X—
XIV яя. служит, как нам кажется, определенным
свидетелйлтвом того, что среди аланов, защитников го-
рода, могли быть и русские воины.
Позже, при дворе Хубилая, венецианец Марко Поло
встретил вместе с аланами и 10-тысячный отряд рус-
ских воинов под предводительством русского князя Гри-
гория 187. Во время обязательных поездок в Орду и ко
двору великого хана русские князья, митрополиты и ар-
1М Г. Л. Федоре в-Д а в ы д о в. Ук. соч., стр. 228—229.
М. И. Л р т а м о н о в Саркел—Белая Вежа, стр. 75—76.
165 В. И. Крупнов. Ук соч. МИД, № 114, стр. 60.
,вв А. Ф. Медведе в. Оружие Новгорода Великого. МИЛ,
№ 65. М„ 1959, стр. 137.
187 В. Шкловский. Земли разведчик. Марко Поло. М.. 1969,
стр. 94, 108—109.
176
хиереи вместе со своими свитами посещали самые от-
даленные части новоявленной империи завоевателен.
В летнее время Орда постоянно перекочевывала с места
на место, оказываясь то у Каспийского, то у Азовского,
то у Черного морей. А в 1319 г., например. Орда даже
стояла за Тереком, поблизости от ясского города Дедя-
кова: здесь, в ставке хана Узбека, трагически погиб не-
покорный русский князь Михаил Тверской 188. Аль-Ома-
ри сообщал и о том, что у золотоордынского хана Узбе-
ка в состав вписка находились черкесы, русские и ясы.
Уже одно :уД$£Кнание русских вместе с черкесами и яса-
ми наводит w. мысль о том, что, возможно, здесь речь
идет о каком-то домонгольском населении Приазовья и
Северного Кавказа, ибо такой этнический состав отмечен
на территории бывшего Тмутараканского княжества еще
в половецкое время. Однако, возможно, здесь и другое:
русские названы как покоренный монголами народ вме-
сте с другими зависимыми народами Северного Кавка-
за вынужденный в порядке отбывания вассальной по-
винности нести воинскую службу в войсках золото-
ордынских ханов. Ведь встретил же Марко Поло при
дворе Хубилая и русских и кавказцев.
Какие-то группы русского населения сохранялись и
в золотоордынское время в городах Крыма, «за пере-
копью», а также в низовьях Дона и Волги. Один из
кварталов Сарая был русским («в нем живут разные
народы, — сообщал ибн Баттута, — кыпчаки, черкесы,
русские, византийцы, которые христиане, каждый народ
живет в своем участке отдельно; там и базары их...) |8Э,
а русский язык был настолько распространен в Золо-
той Орде, что грамоты европейских послов, по свиде-
тельству Плано Карпини, перекладывались «на письме-
на русские, сарацинские и па письмена Татар» 'w*.
Приведенные нами материалы о контактах восточных
славян с народами Кавказа, на наш взгляд, достаточно
убедительно свидетельствуют о том, что экономические,
политические и культурные взаимосвязи восточных сла-
вян с народами Кавказа имеют давнюю историю.
189 В. Б. Виноградов. Ук. соч., стр. 62—70.
iss в Г Т и зе и г а у з е н. Ук. соч., т I, стр. 306.
190 Джованни дель Плано Карпини. История мои-
галов. Гкльом де Ру бру к. Путешествие в восточные страны,
стр. 71,79.
12 Л. Б. Заседателем
ГЛАВА 111
ИСТОРИЯ
ФОРМИРОВАНИЯ
ТЕРСКОГО КАЗАЧЕСТВА
При заселении того или иного края существенное зна-
чение имеют вид, способ или характер миграций, осо-
бенности организации переселенцев: их соединение в
самостоятельные, независимо от воли государства сло-
жившиеся коллективы при неблагоприятных условиях
жизни в метрополии (бегство от крепсгг?»'^ неволи,
уход на новые земли при нехватке земе&ч Стихийных
бедствиях, неурожаях, эпидемиях и т. п.) организа-
ция переселений отдельными лицами, корпорациями
или государством (например, при помещичьей или во-
енной колонизации).
По видам миграций можно выделить: единичные пе-
реселения, при которых метрополия отдалена от засе-
ляемых областей значительными расстояниями, а меж-
ду метрополией и колонией переселенцев, как правило,
находится промежуточный, транзитный район (по опре-
делению В. В. Покшишевского') или последовательно-
ползучие переселения, когда постепенно заселяются
близлежащие окраинные земли государства (при таких
миграциях на окраинах возникают первичные транзит-
ные центры, в немалой степени способствующие как еди-
ничным переселениям, так и последовательно-ползучим
расселениям).
Способ миграции: расселение по лесным или степ-
ным районам, использование речных или морских путей,
особенно водных артерий при континентальном харак-
тере суши в зоне метрополии и миграционных театров.
При этом большое значение имеют традиционные пути
и маршруты миграций, наметившиеся еще в древности,
а также миграционные традиции, в большей или мень-
шей степени свойственные тому или иному этносу.
Характер, вид и способ миграций1 зависят от геогра-
фических, исторических, социальный' # вренно-стратегн-
ческих условий как в метрополии Ё’допредельных тер-
1 В. В Покшишевский. Заселение Сибири. Иркутск, 1951.
стр. 17.
178
риториях, так и в колонизируемых областях. Социально-
этнический и миграционный факторы, видимо, влияют
на заселение еще в исходных районах. При наличии
этих факторов следует выделять и роль транзитных
центров, или промежуточных районов, если речь идет о
примерах единичных, удаленных миграций: далекий в
XV—XVI вв. Терек как раз и представляет собой пример
единичной миграции, удаленной от метрополии.
Такие транзитные центры на протяжении иногда дли-
тельного времени одновременно и принимали и отда-
вали массы переселенцев2, а при благоприятных исто-
рических условиях сами поглощали значительные кон-
тингенты населения, становясь тем «этническим котлом»,
в котором складывались уже свои этнические формы и
сообщества, переходившие в новом качестве на более
отдаленные от метрополии регионы. Как правило, тран-
зитные центры складывались на окраинах того или
иного этноса и способствовали дальнейшему заселению
соседних и более удаленных областей, расширяя тем са-
мым сферу влияния и границы центрального этноса, со-
здавая определенную «этническую ойкумену».
Первичными транзитными центрами, например, были
окраинные южные, юго-восточные и восточные земли
Руси, откуда шло заселение черноземного Юга, Среднего
и Южного Поволжья, Дона. В свою очередь здесь воз-
никали новые или вторичные транзитные центры: та-
ким образом, Урал и Предуралье стали транзитными
центрами Западной Сибири, Западная Сибирь—Во-
сточной Сибири и г. д. Дон стал транзитным центром
при заселении низовьев Волги, Янка и Терека так же,
как в дальнейшем эти регионы стали новыми транзит-
ными центрами — плацдармами, где набирали силы но-
вые миграционные потоки для освоения Урала, Зауралья
и Северного Кавказа.
К сожалению, изучение роли и характера тех или
иных транзитных центров (стабильных или временных,
созданных государством или возникших в ходе сстс-
ственноисторического развития) в формвропакйи этни-
ческих групп русского и других пародов под данным уг-
лом зрения не проводилось, но нам кажется, чту? именно
здесь следует искать ответы на многие вопросы, инте-
1 В. В. Покшишевский. Ук. соч., стр. 17.
>2*
179
ресукицие этнографов, архсзлзгоз, ксйриков, демогра-
фов, экономистов, географов jE лр Пегому мы вправе
дополнительно выделить ещё'. едау роль транзитного
центра — его влияние на складывание тех или иных
этнических особенностей изучаемой группы населения.
Наконец, следует учитывать уровень развития про-
изводительных сил сообщества или коллектива произво-
дителей-переселенцев и характер и уровень развития
производительных сил метрополии или транзитного
центра. На дальнейшее развитие производительных сил
в новом неосвоенном регионе оказывают влияние его
природные условия; характер почв, климат, новый сель-
скохозяйственный календарь земледельческих работ, на-
личие дополнительных, порой, более легких по затратам
труда отраслей хозяйства и т. п. На развитие произ-
водительных сил влияет также сходство или несходство
природных условии метрополии (транзитного центра) и
«колонии», степень технического оснащения первопосе-
ленцев, количество работоспособных членов «колонии»,
их профессиональная пригодность к занятию старыми
или освоению новых отраслей хозяйства.
Другим важным фактором следует считать роль ме-
стного этнического окружения, особенно значимого при
единичном характере миграции. Эта роль проявляется в
форме контактов или их отсутствии. Взаимоотношения
местного аборигенного и пришлого населения могут но-
сить мирный или военный характер, а также иметь раз-
личные переходные состояния, особенно в пестрых по
национальному составу районах (мирные, дружествен-
ные отношения с одними народами и напряженные, вра-
ждебные— с другими). При мирных контактах играют
роль хозяйственные, антропологические, лингвистиче-
ские, религиозные, культурные сходства или различия
(одни в большей, другие в меньшей степени). При не-
мирном характере контактов меняются структура и ор-
ганизация колонии поселенцев (особенно при единичной
миграции), что оказывает влияние и на все обществен-
ные институты.
На заселение оказывает влияние и связь колонии с
метрополией, приток свежих групп поселенцев из тран-
зитного центра, либо из других областей метрополии,
а также экономическая, политическая и культурная
помощь и поддержка или отсутствие их (здесь сразу
180
возрастает роль местного этнического элемента).
В разных периодах освоения края влияние последнего
фактора может возрастать или уменьшаться, но дейст-
вовать он будет постоянно.
При заселении Терека основной миграционный поток
шел с Дона (по крайней мере, даже переселенцы из
юго-восточных и центральных областей Руси могли
пройти на Терек только через донской транзитный
центр, не считая случайных групп ушкуйников).
Донской транзитный центр складывался в конце
XV — начале XVI в. из довольно однородной по со-
циальному составу группы беглых. В их составе мы на-
ходим крепостных крестьян Тульского и Веневского
уездов, крепостных Воронежского уезда, появившихся
на Дону после заселения черноземной полосы (XVI—
XVII вв.), курских посадских людишек, борисовских
крестьян, показачившихся в донцов, бездомных бурла-
ков и лихих гребцов со стругов, на озорство которых
не раз жаловались Москве; здесь же можно было встре-
тить беглых с Украины и запорожских казаков3, кото-
рых связывала с донцами давняя дружба. «А в Запо-
рогах де донских казаков также много... живут перехо-
дя: одни ходят на Доп, а з Дону казаки к ним и живут
сколько где хто хочет» 4.
Терские казаки, пришедшие в запольскис земли в
середине XVI в. с Дона и южных и юго-восточных ок-
раин Руси, оказались отделенными от метрополии ши-
рокой полосой южных степей, заселенных скотовода-
ми — ногайцами, астраханскими татарами, северокав-
казскими тюрками-кочевниками — беспокойными земля-
ми вольного Дона, неосвоенными просторами южных
черноземных областей. Несмотря на союзнические, дру-
жественные отношения с некоторыми северокавказскими
народами пришельцы оказались в трудных условиях. Хо-
рошо известно, что в этот период степные и предгорные
районы контролировались Турцией и отрядами ее вас-
сальных крымских и ногайских феодалов. Так, в 1471 г.
’С Г. Томск некий. Очерки истории фсодально-крспостиой
России. М.—Л., 1934, стр. 136—141; М. Н. Тихомиров. Россия
в XVI столетии. М., 1962.
4 Воссоединение Украины с Россией Документы и материалы в
трех томах, т. I. 1620—1647 годы. М„ 1953, док. 37. стр. 70.
1S1
турки отняли у итальянцев крепость Тану-Азов и пре-
вратили ее в мощный укрепленный пункт с сильным
гарнизоном. Для турецких султанов Азов стал опорным
пунктом в упрочении их власти над степными просто-
рами Нижнего Дона и Северного Кавказа. Далеко вы-
двинутая на север крепость позволяла держать в узде
крымских и ногайских татар, мусульманские народы Се-
верного Кавказа; в дальнейшем в намерения турецких
султанов входил захват земель по Дону, Волге, на
Кавказе и даже восстановление под протекторатом
«блистательной Порты» Казанского и Астраханского
ханств выход в Сибирь и Среднюю Азию.
А в это время исконные русские земли страдали от
набегов кочевников, совершавших походы на Русь как
по собственному желанию, так и по указке Турции, ког-
да ей это было выгодно. Например, неожиданный набег
крымского хана (крымские ханы были особенно агрес-
сивным элементом на юге Руси: будучи вассалами ту-
рецких султанов, они в то же время считали Себя на-
следниками Золотой Орды и претендовали па получение
постоянной дани с русских земель) в 1633 г. сыграл важ-
ную роль в поражении русской армии под Смоленском,
«ибо дворяне самочинно уходили с места военных дей-
ствий в свои подвергшиеся набегу поместья» А
КАЗАЧЬИ ПОСЕЛЕНИЯ
НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ
В СЕРЕДИНЕ XVI в. В
В исторической литературе существует несколько то-
чек зрения о происхождении первых поселенцев-казаков
на Северном Кавказе и о месте их первоначального рас-
селения.
Так, согласно мнениям И. Д. Попко, М. А. Карау-
лова и частично В. А. Потто, первыми поселенцами на
Тереке были новгородские ушкуйники и рязанские ка-
заки7. Сначала, в XIV в., появились новгородские уш-
5 Ю. А. Тихонов «Азовское сидение». ВИ, 1970, № 8, стр. 99.
• Там же. стр. 99—100.
т И. Д. Попко. Терские казаки со стародавних времен, вып. I.
СПб, 1880; М А. Караулов Материалы для этнографии Тер-
ской области. Говор грсбснских казаков. СПб., 1902; В, А. Потто.
Два века терского казачества, т. I. Владикавказ, 1912.
182
куйники — вольные дружины которых, совершая походы
на лодках (ушкуях) через Хвалынское (Каспийское)
море, проникали в устье Терека и поднимались вверх по
реке. Случалось, что они вступали в стычки с местными
жителями, но чаще в набегах захватывали женщин, же-
нились па них и селились по берегам Терека сплочен-
ными коллективами. Находясь в тесном контакте с дав-
ними союзниками — пятигорскими черкесами, ушкуйни-
ки расселялись у гребней, при впадении Аргуна в
Сунжу. Это была легендарная версия.
В первой половине XVI в. через Дон и Волгу и далее
по пути, проложенному новгородскими ушкуйниками,
устремились рязанские казаки. Ранее они жили по бе-
регам Дона и Волги (Червленый Яр), где и служили
охранной стражей. Среди историков есть некоторые раз-
ногласия и о местонахождения Червленого Яра. Так,
И. Д. Попко указывает на южную часть Рязанского
княжества8, а М. А. Караулов, основываясь на изуче-
нии диалектов, предполагает, что первые поселенцы
Северного Кавказа были не из южной, а из восточной
части Рязанского княжества 5 * * * 9. Рязанские казаки бежали
на Северный Кавказ после присоединения Рязанского
княжества к Московскому государству в 1520 г. Казаки
Червленого Яра должны были быть выселены в «пре-
делы Суздальские», но они этому не подчинились и са-
мовольно переселились на Терек10. И. В. Бентковский
справедливо выступил против теории И. Д. Попко о
первопоселсниях казаков на Тереке и их происхожде-
нии; выводя казаков из Рязани, Попко присоединил к
ним новгородских ушкуйников, чуть ли не триумфально
провел по Волге и Каспию и водрузил их при впа-
дении Аргуна в Сунжу. Эту точку зрения И. Д. Попко
подверг критике и И. Кравцов **.
В. Н. Татищев, Н. М. Карамзин, С. М. Броневскнй,
И. Л. Дебу, А. Ригельман, А. Ржевуцкий и другие дво-
рянские и буржуазные историки придерживались мне-
ния, что первые казаки на Тереке — гребенцы, которые
пришли во второй половине XVI в. с Дона и Волги и
5 И. Д. П о п к о. Ук. соч., стр. 3.
9 М. А. К а р а у л о в. Ук. соч., стр. 21.
10 И. Д. Попко. Ук. соя., стр. 3.
11 И. В. Бентковский. Гребенцы. М., 1889; И. Кравцов.
Очерк. о начале Терского казачьего войска. Харьков, 1882.
183
других районов России после взятия русскими Казани
и Астрахани ,2. Эту точку зрения поддерживают и многие
советские исследователи: В. С. Гальцев, М. О. Косвен,
А. В. Фадеев, Е. II. Кушева, А. А. Саламов 1J.
Среди историков нет единого мнения и о месте пер-
воначального расселения гребенских казаков. Так,
А. Ригельман, опрашивавший гребенских старожилов
в 30-х годах XVIII в., дал любопытные ориентиры их
расселения. Он писал, что жили они сначала в самой Ка-
барде и части Кумыцкого владения, в ущелье Павлов-
ом при гребне, в ущелье Кашлаковском при Лимоно-
вом дубе, а также при устье реки Газы, впадавшей в
реку Урюф, в деревне Кажаравцы, и «в ущелье Татар-
Туповом, которое урочище стоит близ реки Терека и
ниже впадающей в оной речке Аксе с левой ее сторо-
ны» н. Указав места жительства первых поселенцев,
Ригельман предполагает, что оттуда они перешли в
устье реки Сунжи.
Согласно мнению В. Н. Татищева, казаки атамана
Андрея Щадры ушли после взятия Астрахани па Кав-
каз и укрепились на реке Сулак в заброшенном город-
ке, назвав его Андреевым 1S.
И. Л. Дебу и С. М. Броневский отождествляли Ан-
дреевский городок с Кумыкским Эндери на реке Ак-
таш ** С. М. Броневский показал, что кумыки и тавлин-
11 В. Н. Т атнщев. Избранные труды по географии России. М ,
1950; Н. М. Карамзин. История государства Российского, т. IX.
СПб,, 1834; С. М. Броневский. Новейшие географические и ис-
торические известия о Кавказе. М., 1823; И. Л. Лебу. О Кавказской
линии и присоединенном к ней Черноморском войске или общие за-
мечания о поселенных латках, ограждающих Кавказскую линию, и
о соседственных горских пародах. СПб., 1829; А. Ригельман.
История, или повествование о Донских казахах. М., 1846; А. Рже-
ву и кий. Терцы. Владикавказ, 1888
’* В. С. Гальцев. Из истории колонизации Северного Кавказа.
ИСОНИИ, т. XIX. Орджоникидзе. 1957; М О Косвен Описание
гребенских казаков в XVIII в ИА. 1958, № 5; А. В. Фадеев. Из
истории русско-чеченских связей ВМУ. историко-филологическая се-
рия. 1959, № 1; Е. Н. К У «не в а. Народы Северного Кавказа и их
связи с Россией в XVI--XVII вв. М.. 1963; А. А. Саламов. Из
истории взаимоотношений чеченцев и ингушей с Россией и великим
русским народом (XVI —начало XX века). ИЧИНИИ, т. III, вып. 1,
история. Грозный, 1963.
14 А. Ригельман. Ук-. $тр. 138—140.
15 В. Н. Т а т и щ е в. Ук, OS4., йтр. 363.
14 И. Л. Дебу. Ук. со?л tij. 90; С. М. Бро невски й. Исто-
рия Донского войска, ч. 1. СПб., 1834, стр. 22, 61.
184
цы не могли никак оттуда выгнать казаков17 * 19. В. А. Пот-
то, имея в виду гребенцов, писал, что переселились они
от кабардинцев на землю по правому берегу Сунжи,
выше впадения в нее Аргуна. Между казаками и Ма-
лой Кьбардон был заключен договор о взаимопомощи.
В. А. Погто указывал, что, выбрав более укрепленные
места, казаки построили трояки: Червленый, Щадрин-
ский, Курдюковский и два Гладколских ”.
Г. А. Кокиев считал, что первые городки гребенских
казаков основала та часть русских, которые заняли до-
лину между Тереком и Супжей, известную чеченцам
и ингушам под названием Алхан-Чурт. Далее они уст-
роились тремя городками, получившими названия по
именам своих атаманов: Курдюков, Гладков, Щад-
рин ”.
Первые поселения казаков В. Н. Татищев помещал
на Сулаке20, И. Л. Дебу — в устье Сунжи, Аргуна, Бая-
са21, У. Лаудаев, И. Д. Попко, В. А. Потто — на право-
бережье Сунжи22 23, С. М. Броневский на реке Акташ
И. Кравцов — у Терского хребта24 и т. д. В. Б. Ви-
ноградов и Т. С. Магомадова, используя ориентиры, дан-
ные А. Ригсльманом о первоначальном расселении гре-
бенских казаков, предположили, что это была долина
реки Хулхулау и Аргунское ущелье и др.!S. Среди ос-
тальных советских историков распространена точка
зрения о том, что гребенские казаки поселились на греб-
нях Терского хребта.
Не было среди историков единства и по вопросу, ка-
ким путем прибыли казаки: то ли через Каспий и Терек
17 С. М. Броневский История Донского войска, стр. 22, 61.
В. А. Потто. Ук. соч, стр. 16.
19 Г. А. Кок н ев. Сношения России с пародами Северного Кав-
каза. 1938 (Архип ДагАССР, ф. J, on. !, д. 47, стр. 70).
20 В. Н. Т ат и шев. Ук. соч., стр. 363.
21 И. Л. Д е б у. Ук. соч., стр. 1*>.
“У. Лаудаев. Чеченское племя. В кн.: <Сборник сведений
о кавказских горцах», т. VI. Тифлис. 1872, стр. 2, 32, 33; И. Д. II о п-
к о. Укг соч., стр. 3; В. А. П о т т о. Ук. соч . стр. 16
23 С М. Броневский. История Донского войска, стр. 22, 61.
24 И. Кравцов, Ук. соч., стр. 14, 15.
м В. Б. Виноградов, Т. С. Магом а до на. О. месте пер-
воначального расселения гребенских казаков. СЭ, 1972, № 3,
стр. 38—39; Н. Г Волкова Этнический состав населения Север-
ного Кавказа в XVIII—начале XX века. М.. 1974, стр. 194.
185
Чсрвленскме мамуки. Кавказский альбом, л. 18.
Первая половина XIX в. (ЧИРКМ, ос. 2771/1)
(М. К. Любавский) и, то ли сухим путем через Маныч,
Куму и Терек (И. В. Бентковский) эт, или по старинной
караванной дороге — откуда-то с севера, по степи. Ку-
пец Федот Котов, совершивший в 1623—1624 гг. «хож-
дение в Персию» для разведки морского и сухопутного
пути, переправ, караван-сараев, подробно описывает
старинный путь от Царицына и низовьев Волги на Те-
рек. Котов считал, что его описанием должны восполь-
зоваться русские купцы, которые будут ездить в Пер-
и старался как можно точнее описать маршрут и
аде особенности и опасности путешествия2S. Вопрос о
“ М. К Л ю б а в с к к й. Историческая география России. М,
1902, стр. 285.
1Г И. В. Бентковский. Ук. соч., стр. 9.
” Хождение купца Федота Котова в Персию М., 1958, стр. 16.
186
месте первоначального расселения гребенских казаков
нельзя считать решенным без археологических исследо-
ваний, так как отсутствие точных хронологических ори-
ентиров и дифференциации казачьих групп в источниках
не позволяет четко выделит!, места первых казачьих по-
селений.
Если учесть все точки зрения о месте первоначаль-
ного расселения гребенских казаков (перечень этот у
нас не исчерпывающий), можно сделать вывод, что фор-
мирование гребенского казачества происходило в широ-
ком ареале от урочищ Голого грсбеня до междуречья
Терека и Сунжи. Однако можно предположить, что и до
окончательного обоснования гребенских казаков отдель-
ные казачьи группы перемещались в несколько большем
ареале.
Новые места, облюбованные гребенцами, отвечали хо-
зяйственной и стратегической целесообразности. Тече-
ние Терека обеспечивало сообщение с Каспийским морем
и Волгой. Здесь проходили караванная дорога Персия —
Дербент — Москва и путь в Грузию. Эти места привле-
кали и значительными естественными богатствами: в ле-
сах водились звери и птицы, в реках было много рыбы.
Вряд ли пришельцы, воины-профсссноналы, ранее жив-
шие на беспокойных границах мира степей и пашни,
были более искусны в земледелии, чем в искусстве вла-
дения мечом. Сам военизированный походный уклад их
жизни, сооружение небольших укрепленных городков,
отсутствие солидного сельскохозяйственного опыта,
столь необходимого в новых неосвоенных местах со
своим непохожим календарем земледельческих работ,
наконец, отсутствие необходимого инвентаря и какой-
лабо помощи от государства, — оставляли мало надежд
яа быстрое экономическое процветание ранних куренных
обществ. Охота, рыбная ловля, сбор дикорастущих пло-
дов, которыми так богат был новый край, имели снача-
ла большее значение, чем приусадебное земледелие
огороднического типа, да и то под защитой крепостных
валов и рвов.
Начало формирования гребенского казачества — са-
мой старой группы Терского войска, возможно отнести
к середине XVI в. В формировании населения первых
казачьих городков приняли участие самые разнообраз-
ные группы: казаки, беглые крестьяне, все недовольные
187
существующими порядками и т. д. В гребни переселя-
лись и горцы. К этому их побуждали социальные про-
тиворечия, сложные общественные отношения. М. О. Ко-
свен, исследуя рукопись Г. Ф. Миллера, найденную им
в Центральном государственном архиве древних актов,
писал: «Грсбенские казаки начались от беглых россий-
ских людей и от разных мест .пришельцев от давних
годов» Многие советские исследователи ссылаются
на этот источник в своих работах30.
.Многочисленные предания свидетельствуют о том,
что русские люди, спасаясь от насилия крепостников,
встречали гостеприимство и радушие чечено-ингушских
и других горских племен 3‘. Дружеские отношения гре-
бенцов и окружающего населения, наличие родственных
связей между ними, широкое куначество неоднократно
отмечали и дореволюционные и советские историкий.
Отношения между гребенцами и чеченцами, их взаимо-
влияния в области бьпа и языка очень правдиво опи-
саны в повести Л. Н. Толстого «Казаки»33.
ПЕРВЫЙ ПЕРИОД
ЗАСЕЛЕНИЯ ТЕРЕКА
(СЕРЕДИНА XVI в -
70-е годы XVIII в.)
Внутри первого периода можно выделить два этапа.
Первый этап — со второй половины XVI в. до начала
XVIII в., когда казачество вошло в состав вооруженных
89 М. О. Косвен. Ук. соч., стр. 181—184.
30 Е. Н. Куше в а. Ук. соч., стр. 292 и др.; Б. А. Калоев
Из истории русско-чеченских экономических связей. СЭ, 1961, № 1,
стр. 43; Н. П. Гриценко. Социально-экономическое развитие При-
теречных районов в XV11I — первой половине XIX в ТЧИ11ИИ,
т. IV. Грозный, 1961, стр. 16 и др.
31 А. А. С а л а м о в Ук. соч.. стр. 23—24, 28.
83 И. М. Попов. Ичкерия. В кп.: «Сборник сведений о кавказ-
ских горцах», вып. IV. Тифлис, 1870, «ср $2—13; У. Лаудаев.
Ук. соч., стр. 58; Б А. Калоев. Ук. сзтч4тр. 49—5); А. В. Фаде-
ев. Ук. соч., стр. 220—226; II. П Г pV in'. ^Ko. Из истории эконо-
мических связей и дружбы чечено-ипгудеедегр народа с великим рус-
ским народом. Грозный. 1965, стр. 30—32; В. Б. Виноградов,
Т. С. М а г о м а д о в а. Ук. соч., стр. 37 и др,
33 Л Н. Толстой. Избранные повести и рассказы, т. I. М.,
1965, стр. 366—368.
188
сил России. Второй этап — с начала XVIII в. до 70-х
годов XVIII в.
После свержения монгодо-татарского ига, надолго
задержавшего социально-экономическое развитие стра-
зад. завершилось объединение русских земель. Завоева-
.Казани и Астрахани в 50-х годах XVI в. расширило
г^Шёлы Русского государства до устьев Волги, дало
'! морю и открыло ряд земель в
Волжским путем дало Рос-
fcflp Дохода от таможенных пошлин.
?/^С^'4Ж^-34Лте^,^«НИ открыло выход и к восточным
ила возможность принимать са-
ВфМделях Кавказа.
|Ч‘*Л4’ '}^4*у?^.^011голо-татарского ига на Севср-
• складываться феодальные по-
1 ”. Кабарда разделилась на два
Большую Кабарду, и Нижнюю,
%ЛДО&Ш.Граница между ними проходила
4ib 'Tqft’Ky1 ’’Mi'^ТЛгжАтва распадались на еще более
мелкие владения. Хозяйство населения Терека было по-
лунатуральным. Наряду с земледелием важную роль
играли скотоводство, пчеловодство (бортничество), ры-
боловство, охотазв; значительного развития достигли
домашние промыслы37. Зависимость крестьян от фео-
дальной знати в формах натурального оброка, барщи-
ны и прочих повинностей регулировалась обычным пра-
вом (адат). Наряду с крупными князьями, собственни-
ками десятков крестьянских селений, были и мелкие вла-
детели з*
Восточнее, к Каспийскому морю, между Тереком и
Судаком (Койсу), лежала земля кумыков, также со-
стоящая из мелких владений. Тут же были селений «к£»-
ков, мичкизов, или чеченцев, которые из гор и jxaaf
продвигались на более открытые места.
м Е. Н. К У ш е в а. Ук. соч., стр. 180.
38 II. А. Смирнов. Политика России на Кавказе в XVI—
XIX вв. М., 1958, cip. 18.
м С. А, Белокуров. Сношения России с Кавказом, кн. 3.
М„ 1889. стр. 144—140.
37 Е. Н. К у ш е в а. Ук. соч , стр. 103—ЛОЗ.
“ Н. А. С м и р н о в. Ук. соч., стр. 18—19.
189
По приморским луговым равнинам кочевали ногай-
цы. Там же. в устье Терека, находилось Тюменское
старинное кумыцкое владение — со смешанным населе-
нием из кумыков, кабардинцев, ногайцев и др.3®.
Положение народных масс на Северном Кавказе
было очень тяжелым. Население страдало от постоян-
ных раздоров феодальных груилчфовок. Жестокая экс-
плуатация порождала в шйрейн слоях крестьянства
активный протест против ф&&8й£ного гнета. Отягчали
положение народа и постоянные посягательства крым-
ских ханов и турецких султанов на земли Северного
Кавказа.
К концу XV в., став хозяевами Черного моря, турец-
кие султаны превратили Крымское ханство в один из
активных плацдармов для наступления на Кавказ. Ра-
нее, в борьбе с Золотой Ордой, Крымское ханство по-
рой выступало союзником Русского государства. После
захвата Россией Казанского и Астраханского ханств от-
ношения между Россией и Крымом обострились. В то
же время султанская Турция вынашивала планы утверж-
дения господства на Северном Кавказе, в Астрахани,
в ногайских степях *°.
Естественно, что агрессивная политика султанской
Турции создавала крайне напряженное положение на
Кавказе. Народы Кавказа стали искать защиты у Рус-
ского государства “.
В 1552 г. с просьбой о принятии русского подданства
обращается ногайский князь Измаил. В том же году
черкесские князья прибыли к Ивану Грозному с прось-
бой «оборонить их от Крымского хана». Несколько поз-
же с подобными же предложениями о подданстве и по-
49 А. Такай, Материалы к вопросу о феодализме в истории
Дагестана «Революционный Восток», 1935, № 5; С. А. Б е л о к у р о в.
Ук. соч.; Р. М. Магомедов. Общественноэкономический и по-
литический строй Дагестана в XVIII — начале XIX в. Махачкала,
1957; Е. Н. Кушева История Кабарды с древнейших времен до
наших дней. М., 1957; История Севере Осетинской ЛССР. М„ 1959;
Осетины. В кн.: «Народы Кавказа», т. I. М , 1960; Е. И. Крупнов.
К истории Ингушин. ВДИ, 1939, №2; В. Б. Виноградов,
Т. С. М а гом адова. Один из северокавказских союзников Руси.
ВИ, 1971, № 10.
* Н. Л. Смирнов. Ук. соч., стр. II—13; В. В. Кар га лов.
На степной границе. М., 1974, стр. 166.
41 Н. Л. С м и р н о в Ук. соч., стр. 13.
190
мощи обращаются и дагестанские послы из шамхаль-
ства Тарковского и Тюменского ханства41 42 * *.
В 1566 г. с Северного Кавказа в Москву прибыл шу-
рин царя Ивана IV, князь Матлов «бить челом госуда-
рю для бережения от недругов». Он просил разрешения
царя поставить город «усть Сююнчи реки» (на Тереке),
где должно было постоянно находиться русское войско,
которое могло бы оказать ему помощь и защиту в нуж-
ное время. Эта просьба была удовлетворена, и 2 фев-
раля 1567 г. в Астрахань и на Терек были посланы вме-
сте с Матловым воеводы — князь А. С. Бабичев и Петр
Протасьсв. «С ними пушки с огненным боем и многими
людьми. Всего людей было послано тысячи две» °.
В 1567 г. был построен город на правом берегу Те-
река, у впадения в него Сунжи t*. Крепость стояла не-
далеко от перевоза через Сунжу, на пути, который в до-
кументах конца XVI—XVII в. называется Османовским
шляхом, или Османовщиной45. К городу сходились не-
сколько путей — с запада по Сунже, по долине между
Сунжанским и Терским хребтами, по правому бере-
гу Терека и по левому берегу, так как в этом случае
переправлялись через Терек до впадения в него
Сунжи46 47.
В этом городе гребенекие казаки начали отбывать
действительную воинскую службу, заключавшуюся в
объездах, заставах и посылках, в охране переправ, в
походах против общих врагов”.
41 С. А. Б е л о к у р о в Ук. соч., стр. 49—52; Е. Н. Кушева.
Народы Северного Кавказа и их связи с Россией.., стр. 230—231;
Народы Кавказа, т. I, стр. 80—81.
41 Некоторые исследователи считают, что первый укрепленный
город на Тереке основан в 1563 г. Иваном IV по просьбе князя Тем-
рюка. В 1567 г. был построен второй город. См. С. А Белокуров
Ук. соч., стр. 578; Кабардино-русские отношения в XVI—XVIII вв.,
т. 1. М-, 1957, стр. 13, 69; Е. Н. Кушева. Народы Северного Кав
каза и их связи с Россией.., стр. 239.
♦•В. Б. Виноградов, Т. С. Магом адов а. Где стояли
Сунженские городки? ВИ, 1972, № 7, стр. 205—208. Относительно
местонахождения первого русского городка среди историков нет еди-
ного мнения. Неоднократно высказывались мнения и о левобережном
расположении городка.
45 Е. Н. Кушева. Народы Северного Кавказа и их связи
с Россией.., стр. 243.
4В Там же.
47 И. Д. П о п к о. Ук. соч., стр. 3.
191
Создание русского городка на Тереке имело большое
стратегическое, политическое и в какой-то степени эко-
номическое значение. Усиление русских отрядов на Те-
реке, союз русских с кабардинцами сильно обеспокоили
Турцию. Постройку крепости она рассматривала как
серьезную преграду своим экспансионистским планам на
Северном Кавказе. Турецкие послы даже требовали ее
сноса. Назревал серьезный конфликт, к которому Рус-
ское государство не было готово. Во избежание кон-
фликта крепость решено было снести.
После ухода стрельцов и детей боярских из городка
его заняли без ведома московских властей гребенцы.
Вскоре население городка пополнилось многочисленны-
ми беглыми из России и 300 казаков с Волги44 * * * 48. В даль-
нейшем количество казаков на Тереке продолжало
расти.
В 1577—1578 гг. крепость была восстановлена в свя-
зи с русско-турецкой войной и настоятельными прось-
бами брата князя Темрюка Камбулата Идаровича 4’.
В 80-е годы XVI в. усиливаются дружеские отноше
ння Московского государства с народами Кавказа. В
Москву направляются многочисленные посольства из
Грузии, от кабардинских черкесов и других пародов с
просьбами о защите от недругов и о постройке новой
русской крепости в устье Терека.
В Москве вопрос был решен положительно. Новый
город был заложен в устье Терека, на его притоке Тю-
менке, в 1588 г. В первое время этот город называли:
Теркою, Терским городом, Тюменским новым городом,
Тюменским острогом на Тереке. Старый город на Сунже
теперь стал известен под именем Сунши, Сунжина го-
родища 50.
Ставили эту крепость сопровождавшие Мурат-Гирея
в Астрахань Михайло Бурцев и Протасьев. Воеводой
города был назначен А. И. Хворостинин. В городе име-
лась артиллерия. Основной воинской силой были
стрельцы51.
44 И. Д. П о п к о. Ук. соч., стр. 3.
*° Е. Н. Куш ев а. Народы Северного Кавказа и их связи
с Россией.., стр. 268.
м С. А. Белокуров. Ук. соч., стр. 47—48.
51 Е. И. Куше о а. Народы Северного Кавказа и их связи
с Россией.., стр 269.
192
Двор в станице Червленой.
Акварель из альбома неизвестного художника.
1848 г (ЧИКРМ, н/в 2537/-I4)
Постройка нового города на Тереке имела большое
политическое значение: укреплялось положение Мос-
ковского государства, взявшего под свою зашнту наро-
ды Северного Кавказа от турок. Московское правитель-
ство в это время помогает традиционному сопернику
Турции — Персии. Теперь для турок путь в Среднюю
Азию через Северный Кавказ был наглухо закрыт, так
как с постройкой города открывалась возможность кон-
троля Северокавказского пути.
В Терском городе было смешанное население. В
1590 г. из Кабарды на Терек из-за феодальной войны
выехали князья Куденек Камбулатов и Сунчалей Янглы-
чев со своими узденями. Сунчалей Янглычев остался на
службе в Терском городе.
К этому времени относится образование около Тер
ского города Заречной, Черкасской и Новокрещенской
слобод. В конце XVII в. появились слободы Окоцкая и
Татарская. Жители этих слобод часто переселялись в
I Ь Л 1>. 3елателевэ
193
казачьи городки. Воеводы города платили им окладное
жалование “
Казаки поддерживали дружеские, кунацкие отноше-
ния с горцами. Горцы свободно ездили за Терек, а ка-
заки в горы. Казаки совместно с горцами участвовали
в зашитс пограничных рубежей против персидских и
турецко-крымских вторжений м.
Число станиц гребенских казаков быстро увеличива-
лось. Вскоре гребенское войско стало выставлять на
службу не менее 1000 казаков, из которых половина
состояла на хлебном жаловании и денежном окладе. По
требованию правительства эти казаки участвовали в по-
ходах. Другая половина оставалась на оборопе своих
городов и служила с «воды да с травы», то есть без
всякого содержания м. В это время гребенцы уже сеяли
просо и кукурузу, ткали сукна и галуны, сажали шел-
ковичные деревья и виноградную лозу, занимались ры-
боловством. Казаки торговли с Терками и Астра-
ханью виноградным вином и корнями марены58.
Другая часть казачества обитала в низовьях Терека,
положив основание низовому терскому казачеству. В
1579 г. волжские казаки, пздава промышлявшие раз-
боем на Волге и Каспии, навлекли на себя опалу царя
и под нажимом правительственных войск бежали на
Урал, в Сибирь, на Яик я Терек. На Тереке волж-
ские казаки совместно с кабардинскими и кумык-
скими выходца мн-беглеца ми объединились и поставили
трехстенный город. Позднее к ним пришло пополнение
с Яика и Сибири 56.
Терские низовые казаки мало интересовались сель-
ским хозяйством, в основном они тяготели к морским и
речным промыслам, охоте, частенько занимались и мор-
ским разбоем. Излюбленным местом их обитания был
остров Чечспь в Каспийском море, напротив Лграхан
и С. Л. Белокуров. Ук. соч, стр. 4; Е. Н. Кушева. Наро-
ди Северного Кавказа и их свяли с Россией.., стр. 293; Кабардино-
русские отношения в XVI—XVIII вв., т. 1, стр. 104—105, 133—135;
В. Б Виноградов. Т. С. Магомадова. Ук. соч. ВИ. 1971,
•V» 10. стр 218
83 Е 11. Кушева. Народы Северного Кавказа и их связи
с Россией.., стр. 292.
81 И. Д. П о в к о Ук. соч., стр. 274.
88 Там же, стр. 100.
58 Там же, стр. 7—8.
194
ского полуострова; владея этим островом, она могли
контролировать значительные участки моря и побе-
режья57. Поэтому и появлялись на Терекс казаки воору-
женными ватажками, отрядами и куренями, селились
крепостцами да городками на гребенях, спасаясь от мо-
сковских воевод, и хотя считалось, что с Дону выдачи
нет — на запольских речках было спокойнее и сытнее.
Реки изобиловали рыбой, леса—дичью, дикорастущими
ягодами и плодами, а небольшие сады и огороды при
станицах н крепостцах снабжали поселенцев фруктами
и овощами. «А около города Терка садов много и в са-
дах всяких овощов много. А против Терка остров Чечень
стоит в мори, ходу до него парусом полдни и тот остров
велик и рыбы много», — писал о низовьях Терека Фе-
дот Котов м.
Низовые казаки жили разбросанными юртами в Тер-
ском заболоченном приустье, держались сплоченными
ватагами. Численная сила их войска постоянно колеба-
лась, так как в любое время «какая-то часть казаков
могла морем уйти на Волгу». Наиболее устойчивыми
были семейные казаки, жившие црйРфродными слобода-
ми по берегам Терека. Оседлые ка^йг^в часто получали
жалование, когда атаманы созывали их для проведения
какой-нибудь военной операции.
Что касается нерусского этнического элемента, вхо-
дившего в состав терско-низовой казачьей вольницы,—
это были выходцы из местных народов, поселившиеся
слободами около Терека. Особый интерес представляет
группа новокрещепов, выделившаяся из кавказских
горцев и принявшая христианство. Позже новокре-
щены входили как оеббый служилый разряд в состав
Терско-низового войска59. Поэтому Терско-низовое ка-
зачье войско отличалось от Гребенского большей при-
месью кавказского этнического элемента на протяже
нии всей своей истории и большой подвижностью.
XVII в. в истории края ознаменовался значительным
притоком н гребенские и терские станицы беглых кре-
стьян из России. Это явление имело глубокие социаль-
ные корни, Как известно, именно в XVII столетии ши-
рокие слои русского крестьянства окончательно теряют
57 И. Д. Поп ко. Ук. соч., стр. 10—12.
* Хождение купца Федота Kotob.i в Персию, стр. 33.
!* И. Д Поп к о. Ук. соч. стр 10.
13’
195
экономическию самостоятельность и превращаются в
крепостных. Нет надобности перечислять здесь все тяж-
кие для крестьян указы, которые издавались правитель-
ством и, наконец, завершились Соборным уложением
1649 г. Закрепощаемое крестьянство отвечало бунтами,
бежало в казаки, оно же стало «готовой и плодородной
почвой для раскола»6|>. Начались массовые побеги в
глухие леса, далекие горы, подальше от власти госу-
дарства, «в пустыни». Так, на окраинах Русского госу-
дарства появляются группы старообрядческого насе-
ления.
Одним из желанных уголков для беглых стал Терек.
Но в это время и на Терекс уже был ряд городков-кре-
постей, населенных казаками и стрельцами, здесь была
и крепость Терки — резиденция царских воевод.
Поэтому старообрядцы стали скапливаться в гребен-
ских городках. К 1623 г. относится первый известный
документ о жаловании казакам. В нем сообщается, что
дается жалование 30 гребенским атаманам (по 1 рублю
и но 2 четверти муки) и 470 казакам (по полтине и по
3 осьмины муки в год) **.
Заселение Притеречных районов продолжалось, осо-
бенно в середине XVII в. Беглые пополняют ряда* <ер-
ско-ннзового и гребенского казачества, оседают в го*
родках, селятся у степ крепостей. Бежавшие lift Терек,
принимают активное участие и в крестьянской ьййне
под руководством Болотникова и в крестьянской войне
под руководством Разина. Так, во время всхода Степа-
на Разина к персидским берегам в 1668 г. в его отряды
влились 700 человек «голытьбы» с Терека62. Ряды ка-
зачества пополнялись и «от ушедших в 1698 г. буНтов-
щиков стрельцов» и «от бежавших... для раскола1... с
Дону кумских казаков» ю.
Резкая имущественная дифференциация казачества,
ликвидация правительством казачьих вольностей послу-
жили причиной участия казаков в крестьянских войнах61.
60 М. Н. Никольский. История русской церкви. М., 1431,
стр. 149.
Е. II. Куше в а. Народы Северного Кавказа и их связи с
Россией.., стр. 292.
62 Записки иностранцев о восстании Степана Разина. Л.. 1963
63 А. Р и г е л ь м а н Ук. соч., стр. 138—140.
С. Л. Чек мен ев. Из истории классовой борьбы среди ка-
зачества и крестьянства пл Северном Кавказе в конце XVIII —
196
Терское казачество обороняло границы Русского го-
сударства от набегов крымских феодалов и кочевников.
Оно участвовало в походах: Чигиринском 1677—1678 гг.,
Крымском 1687—1689 гг., Хивинском 1716—1717 гг.
2 АЛ
Начало XVIII в. открывает новую страницу в исто-
рии терского казачества; с этого времени оно вошло в
общий состав вооруженных сил России.
3 марта 1721 г. Гребевскос войско по указу Сената
было изъято из ведения московского Посольского прика-
за и подчинено военной коллегии под наблюдением ас-
траханского губернатора*5. Петр I считал, что Северный
Кавказ сыграет большую роль по только в усилении
военного могущества России, но и в'развитии торговли
на Ближнем Востоке.
Однако к началу XVIII в. бывший торговый центр
края город Терки пришел в упадок, поредело и Тер-
ское войско. Когда в 1724 г. туда приехал Петр I, оно
насчитывало не более 200 человек ю.
Для экономического развития края требовалось по-
строить новый крупный торговый центр. И вот в 1724 г.,
в 20 км от устья реки Сулак, где от основного русла от-
деляется рукав, называемый Аграханью, была заложена
новая крепость — Святой Крест. В просторечии эта кре-
пость именовалась Судакской по речке того же назва-
ния 57. С переводом сюда гарнизона старого Терского го-
рода часть терскнх казаков была переселена на Агра-
хань и названа Аграханским войском.
В крепость Святого Креста прибыли 500 конных и
500 пешкх казаков и сразу же поставили свои городки
из реке Аграхани. Вслед за ними сюда переселили
>000 сечей донских казаков**. В XVIII в. на Терек при-
бывали переселенцы из Донских. Бузулукских, Хопер-
ских. Медвединских городков. Они образовали повое,
порубежкбе казачество. Каждая семья была обязана вы-
первой половине XIX в. ТКЧНИИ. вин. 5, серия историческая. Став-
рополь. 19С6.
65 В А. Потто Ук соч., стр. >6; И. В Бентковский. Ук.
соч. стр. 7.
м В. А Потто Ук. соч . стр. 165.
*7 И. Л. Лебу Ук соч.. стр. 47.
м В. А. Потто. Ук. соч.. стр 24—2S.
197
ставлять по одному исправному конно вооруженному
всаднику. Правительство отпускало на подъем пересе-
ляющейся семьи по 4 рубля и путевое довольствие.
Устройство жилищ, и домашнего хозяйства было отне-
сено на средства самих казаков®9.
Места для водворения казаков были указаны зара-
нее. Новые переселенцы поставили 5 своих городков по
южной границе крепостного района, а так как от кре-
пости до моря в этом направлении было всего 20 верст,
то один городок пришлось поставить в самом углу, где
Лграхань отделялась от Койсу. Остальные города рас-
полагались в две линии: два по среднему Койсу, а два
по южному Койсу — Сулакуто. Впоследствии эти го-
родки трижды переносили с места па место, а потом
были образованы станицы: Каменка, Прорва, Кузь-
минка7*.
Образование Аграханского войска оказалось неудач-
ным, так как места для поселений выбирали наугад, до-
вольно небрежно, казаки жили в сырых и темных зем-
лянках, испытывая большие трудности в освоении ново-
го для них края.
Для облегчения бедственного положения аграханских
казаков им положили большее жалование, чем гре-
бенским и низовым казакам-старожилам. Кроме того,
на семью отпускалось продовольствие: 6 четвертей му-
ки, 3 четверика круп и овса, 48 фунтов соли в месяц.
Дополнительно прибавлялся провиант по четверику и
по два, смотря по числу детей в семье. Казакам выда-
валось и оружие п.
Аграханское казачество получило право со всеми
просьбами и ходатайствами, а также за получением вой-
скового жалования отправлять в Петербург по 10 чело-
век войсковых представителей тз.
Привилегированное положение Аграханского войска
вызвало недовольство среди гребенцов, по праву счи-
тавших себя ветеранами края. Это обеспокоило прави-
тельство, кровно заинтересованное в исправной службе
казачества на южной границе России.
** В. А. П о г то. Ук соч . стр 24—25
79 Г. А Ткачев Где было древнее Аграханское войско Вла-
дикавказ, 1912, стр. 28.
7: Г. А. Ткачев Ук. соч. стр. 28.
п И. Д. П о п к о Ук. соч., стр. 12—13.
73 Там же, стр. 21.
198
К 1730 г. всем казакам было установлено одинако-
вое денежное жалование (12 рублей в год), хлеб отпу-
скали по прежней норме, овес — не но 3, а по 5 четвер-
тей в год74.
Правительство, заботясь об экономике края, всяче-
ски содействовало переселению на Терек армян, грузин,
чеченцев и других народов, занимающихся торговлей, са-
доводством, шелководством и т. д. Переселенцы на но-
вых местах строили дома, здодцри лавки, открывали
караван-сараи. Так же, как «..гдадло Терок, близ крепо-
сти Святого Креста довольно быстро возникли слободки,
населенные черкесами, чеченцами; кабардинцами. Чис-
ленность населения этих слободок быстро росла 75 76 77.
Жители Закавказья, нс выдержав иноземного гнета,
бежали в пределы Русского государства, на Северный
Кавказ. В первой четверти XVIII в. да Северном Кав-
казе появились армянские переселенцы, они попросили
Петра I отвести им земли по берегам Каспийского мо-
ря На землях казачьего войска селились также ку-
мыкские аулы, сидевшие с давних пор около Терки, и
малые ногайцы, кочевавшие в степях между Аксаем и
Сула ком ”.
К 1730 г. из 1000 семей, переселенных Петром 1 с
Дона, из-за тяжелых условий жизни среди аграханских
казаков уцелели только 152 семьи,8. Эти остатки дон-
ских казаков были поселены тремя городками как про-
должение станиц Гребенского войска вниз по Тереку.
Они составили особое Тереке семейское казачье войско.
Название ссемейское» произошло, видимо, от того, чго
этому войску вследствие лишений, испытанных на Агра-
хани, отпускался провиант из казны не только на слу-
74 И. Д. П о п к о. Ук. соч., стр. 21.
?s А В Фалеев Ук. соч. ВМУ, историко-филологическая се-
рия, 1959, Aft I, стр. 221. ОС экономических связях между Терским
городом и северокавказскнми народами см.: Е. Н. Кушева. На-
роды Северного Кавказа и их связи с Россией.., стр. 297 и др.; Ка-,
барднно-русские отношения n XVI XV1H вв., т. I, стр. 139, 253;
Русско-дагестанские отношения в .XVII - первой четверти XVIII в
Махачкала, 1958, стр. 105, 114—115; Очерки истории Дагестана, т. 1.
Махачкала. 1957, стр. 125.
76 В А. Потто Ук. соч., стр. 7.
77 ИГЛ ДагАССР, ф. кизлярского коменданта, on. I. д. 281,
л. 1.
’* И Л. Д е б у. Ук. соч., стр. 50—51.
199
жилых казаков, по и на их семьи, на всех сирот, вдов
и священнослужителей те.
Положенно войска на первых порах, действительно,
оказалось очень тяжелым. Главными источниками его
дохода были только добывание корпя марены (красиль-
ной) до 1000 пудов в год — и плата с ногайцев за ко-
чевье на землях войска. Ногайцы вносили от 5 до 10
рублей за каждую кибитку во время зимних перекоче-
вок79 80 *. Семенскос войско образовало станицы: Бороздин-
скую, Каргалинскую, Дубовскую.
В первой половине XVIII в. состав населения станиц
пополнился переселенцами с Украины, России и бывши-
ми солдатами кавказской армии. В это время продол-
жают развиваться экономические и культурные связи
России с горскими народами Северного Кавказа. В
1735 г. был основан город Кизляр, который вплоть до
первой трети XIX в. имел значение экономического и
политического центра большей части Северного Кавка-
за м.
Кизляр был построен на месте урочища Кизляр, где
издавна шла меновая торговля с затеречными народа-
ми, а потом образовался целый поселок при шелковом
заводе Сафарова. Здесь селились прибывшие из За-
кавказья грузины и армяне, занимавшиеся шелковод-
ством и виноградарством.
27 октября 1735 г. в Кизляр были переведены вой-
ска из упраздненной крепости Святого Креста « посе-
лены казаки, новокрещеиы, грузины, армяне, кабардин-
цы и другие кавказские народы.
Кизлярское купечество развернуло обширную Торгов-
лю. Из России вывозились холсты, крашеные материи,
зеркала. Из Персии ввозились ткани, ковры и другие
товары. Кроме того, Кизляр получал пшено, ремеслен-
ные изделия от чеченцев, кумыков и кабардинцев. Ка-
заки привозили туда вина, марену, овощи, фрукты82.
79 И Л Д е б у Ук. соч. стр. 50—51.
м Том же.
** А. В. Фадеев Экономические свяли Северного Кавказа с
Россией в дореформенный период. «История СССР», 1957, № 1.
стр. 148.
42 Материалы по истории Дагестана и Чеп.зя. т. 111, ч. 1. 1801—
1839 гг. Махачкала, 1940. стр. 316; ЦГА ДасАССР, ф. кизлярского
коменданта, св. 23, л. 378; ГТ Г Б у т к о в • Материалы для новой
истории Кавказа с 1722 по 1803 год, ч. I СПб., 1860, стр. 159—160.
200
Однако развитию торговли мешали высокие пошли-
ны. Доставляемые из России холст, крашенины и про-
чие товары продавались без обложения пошлиной толь-
ко а казачьих городках “
В первой половине XVIII в. на Тереке возникают но-
вые поселения. Царское правительство, утверждая свое
господство на Северном Кавказе, принимало все меры
к тому, чтобы заселить этот край.
С 30-х годов XVIII в. ухудшается положение каза-
чества. Оно все более и более теряет свои вольности,
на него возлагают ряд повинностей. Так, казакам при-
шлось познакомиться с земскими повинностями, и если
раньше казаки несли только кордонную службу, то с
1735 г., согласно постановлению правительства, им вме-
нили в обязанность встречать и провожать проходив-
шие через казачий городок войска, которым казаки
должны были предоставлять бесплатные помещения, вы-
делять подводы для перевозки имущества и г. п. Казаки
должны были содержать и ремонтировать дороги, стро-
ить мосты, держать и готовности паромы к каюки для
переправы через Терек. На них же возлагалась почто-
вая гоньба по всей Терской линии и т. д.8’. Охрана гра-
ниц Русского государства па Кавказе возлагалась на
гребенское, кизлярское и терско-семейское казачество.
В 1762 г. владелец Малой Кабарды — Курчано-Кан-
чокин, приняв в Петербурге вместе со своим семейством
крещение, вызвался с частью своих подданных (до 40
дворов) образовать новое поселение в урочище Моздок85.
Для поощрения желающих принять крещение и посе-
литься в Моздоке правительство распорядилось выда-
вать из доходов Кизлярского края — узденям по 10 руб-
лен, простым людям по 5 рублей, а холостым — «вполы
против того»1*. Благодаря этой мере число переселив-
шихся с гор стало быстро возрастать. В 1763 г. в Моз-
доке насчитывалось уже более 200 душ новокрещеных
переселенцев, из которых была образована горско-моз-
докская казачья группаВозникновение городов в
81 Н. И. Гриценко. Из истории экономических связей..,
стр. 27.
’* В А. П о т т о. Ук. соч., стр. 65.
Сборник сведений о Терской области, вып. I. Владикавказ.
!Я78, стр 81.
“ В. А. Потто. Ук, соч., стр 84.
’7 В. С. Г а л ь це в Ук. соч. (оттиск), стр. I.
201
Предкавказских степях закрепило русскую колонизацию
края 8S.
В 1765 г. Моздокский форпост был перестроен в кре-
пость, которая сыграла большую роль в истории Кав-
каза. Сюда для торговли стали переселяться из Кизля-
ра армяне н грузины. Вскоре население Моздока достиг-
ло таких размеров, что он был переименован в город. Та-
ким образом, сфера влияния России расширилась к за-
паду, вверх по Тереку.
Особенность Горско-Моздокской команды заключа-
лась в том, что она состояла из кабардинцев, кумыков,
осетин и других кавказцев, выполнявших те же обязанно-
сти, что и казаки иных терских полков. Команда эта
состояла всего из 100 всадников, которые не проявляли
особого рвения к казачьей службе. Тогда-то и было
принято решение правительства о заселении Моздока
казака.мц. 2 июля 1765 г. последовал указ о переселении
517 сем.ей из Волжского казачьего войска для занятия
тсрри.Тбр<й между Моздоком и станицей Червленой
Волжояе Поставили 5 станиц по левому берегу Терека,
которые п образовали Горско-Моздокский казачий полк.
Сюда же был переселен целый калмыцкий улус1®. Во
второй половине XVIII в. по приглашению русского
правительства с гор на плоскость выселились осетин-
ские семьи, образовавшие станицы Лукбнскую, Ново-
Осетинскую. Чериоярскую. Осетины этих станиц при-
писывались в казачье сословие91'. В 70-х годах в состав
полка были включены 200 кибиток крещеных калмыков
и русская милиция Моздокской крепости ”.
В 70-е годы XVIII в. продолжаются переселения в
район Моздокского полка. С Допа были переведены еще
250 семей, по 50 в каждую станицу (Наурская, Галю-
гасвская, Ищерская, Мекенская, Калиновская) и 100
семей поселены в станице Луковской к.
** A. R. Фадеев Ук соч. «История СССР». 1957. № I.
стр 137.
"* К Н. Мял и и и и. Терские казаки. «Русский антропологи-
ческий журнал», 1907, № 1 2, стр 90.
м R А. Потто. Ук. соч.. стр. 190; К. II Малинин. У*, .сич.,
стр 90; И. В. Бентковский Моздокские осетины. «Стааророль-
ские губернские ведомости». 1880. № 3; М. С. Тотоев Из истории
дореформенной Северной Осетин Орджоникидзе, 1955, стр. 41.
91 И. Д. Попко. Ук. соч., стр. 18.
ю И. Л. Д е б у. Ук. соч., стр. 15.
202
Завершением первого этапа в истории заселения рус-
скими земель Северного Кавказа и началом второго
этапа можно считать 1775 г. В этом году по указу пра-
вительства Екатерины II была образована Кавказская
губерния с центром в Ставрополе93.
ВТОРОЙ ПЕРИОД
ЗАСЕЛЕНИЯ ТЕРЕКА
(70-е голы XVIII в.—
60-е годы XIX в.)
После 70-х. годов XVIII в. в истории развития рус-
ско-кавкззакях связей наступает новый этап. Он озна-
меновался нарастанием политической и военной актив-
ности Царизма на Кавказе.
После заключения Ясского мира с Турцией в 1791 г.
военная мощь России обратилась против местного гор-
ского населениям. Расширение сферы власти русского
царизма на Северном Кавказе привело к усилению фео-
дального гнета над горским крестьянством.
Колонизационную политику царизма па Северном
Кавказе усиливали ее торговые и промышленные инте-
ресы. Стремясь задержать разложение крепостнической
системы, царизм форсировал развитие феодальных от-
ношений вширь и в то же время оказывал покрови-
тельство развитию отечественной промышленности и тор-
говли путем расширения рынков сбыта и освоения ис-
точников сырья на окраинах империи95.
Коренные народы Кавказа — кабардинцы, кумыки,
осетины, аварцы, которые раньше других вошли в состав
России и были связаны с русским рынком, жили еще в
условиях феодального строя, с патриархально-родовыми
пережитками, с присушен феодализму раздробленностью
и острой междоусобной борьбой 9в.
” ВС. Гальцев Ук. соч., стр 1
'м Там же, стр. 5.
а'' Народы Кавказа, т. 1, стр. 84, 87, 88.
“Там же, стр. 89.
203
Присоединение народов Северного Кавказа к Рос-
сии способствовало постепенному преодолению их эко-
номической отсталости, замкнутости и политической раз-
общенности. Создавались новые условия для хозяйствен-
ного развития края.
Конечно, эти пели не стояли перед царским прави-
тельством, проводившим завоевание Кавказа военно-фе-
одальными методами, но они были следствием объектив-
ных условий, в которые попали народы Северного Кав-
каза после присоединения их к России97 * *.
Весной 1777 г. генерал-губернатор Кавказа клязь По-
темкин представил Екатерине II записку, в которой на-
метил план колонизации и экономического освоения зе-
мель Северного Кавказа. Обосновывая свою идею, он
писал: *.Оная линия прикрывает от набегов соседних
племен границу между Астраханью и Доном, отделяет
разного звания горских народов от тех мест, коими на-
шим подданным пользоваться следует, положением же
мест своих подает способ учредить виноградные, шелко-
вые и бумажные заводы, размножить скотоводство, та-
буны, хлебопашество» °*.
Нуждаясь в мощных вооруженных силах на южной
границе государства, царское правительство в конце
XVIII в. стремилось создать на Кавказе сильное казачье
войско; решение этой основной задачи царизм связывал
с военно-государственной колонизацией Терека".
Для хозяйственного развития края и обеспечения ка-
зачьего войска запасами продовольствия необходимо бы-
ло переселить сюда крестьян-землуаашпев. Поскольку
правительство боялось массовых сЙ«йЖ»льных побегов
помещичьих крестьян из центральных губерний в каза-
чьи станицы, оно регламентировало переселения крестьян
на Кавказ, взяв его под спой контроль. Поощрялись
переселения помещиков вместе с крестьянами. Как пра-
вило, в таких случаях инициаторами переселений высту-
пали сами помещики. Тем не менее правительство не
97 Н А. С ми риоп Ук. соч., стр. 181.
А. В Фадеев Очерки экономического развития Степного
Предкавказья в дореформенный период. М., 1957, стр. 23
w А. А. С а л а м о в. Ук. соч . стр. 29—
204
могло ограничить поток вольных кре». : ящ.ких пересе-
лений.
Для упрочения своих позиций на Северном Кавказе
правительство Еказерины II создает и укрепляет Кав-
казскую кордонную линию. Эта линия от Моздока до
Азова должна была состоять нз 10 крепостей или ук-
репленных селений с промежуточными редутами между
ними. Постройка этой линии могла бы способствовать
планомерному освоению земель Северного Кавказа, их
хозяйственному развитию. Первоначально линию требо-
валось заселить русскими казаками по примеру уже
созданной Кнзляро-Моздокскон линии w®.
В течение каких-нибудь двух лет (1777—1778 гг.)
были поставлены 10 крепостей.
1. Екатериноградская в урочище Бештамак, при
слиянии Малки и Терека. Эта крепость имела важное
стратегическое значение для удержания в подчинении
Малой Кабарды.
2. Павловская на Куре прикрывала главную дорогу
из Кабарды к соляным озерам и в Астрахань.
3. /Марьинская на Золке — служила промежуточным
пунктом между крепостями Павловской н Георгиевской.
4. Георгиевская на реке Подкумке.
5. Андреевская на Карамыке (Сабле), ее потом за-
менила Северная на Чечоре 100 101 и т. д.
Для заселения этих крепостей в 1777—1778 гг. с Вол-
гу б<«л Щфвйедем остаток Волжского казачьего войска.
Казаки наяежЯля свои станицы при крепостях: Екатс-
риногрддскоб, Павловской, Марьинской, Георгиевской и
Александровской и составили Волжский казачий полк.
Волжские казаки оказались соседями казаков моздок-
с|Й»Х стайнц, которых перевели на Терек еще в 60-е
годы. Общая численность Волжского войска в 1778 г.
ДОСтйТла 4640 человек,иг. При переселении па новую
лнную волжским казакам обещали сохранить старый
внутренний распорядок и те привилегии, которыми они
100 П. Г. Б утке а, Ук. соч., ч. II, cip. 45; И. А. Смирнов.
Ук. соч.. стр. 107, ПО; В. С. Гальцев. Ук. соч., стр. 2; В. А. Пот-
т о. Ук. соч , стр. 191.
01 В. А. Потто. Ук. соч, стр. 131; П. Г. Б утков. Ук. соч.,
стр. 48; 11. Д. П о п к о. Ук. соч., стр. 22.
,w П Г. Б утков. Ух. соч., ч. 11, стр. 49; И. Л. Дебу. Ук.
соч., стр. 65.
205
пользовались на Волге. Сохранилось за ними в новом
крае и старое название — волжские (волгские) ка-
заки.
Население волжских станиц пополнилось в 1778 г.
тремя золками донских казаков. Остальные 5 крепо-
стей (Александровская, Северная, Ставропольская, Мос-
ковская и Донская), расположенные по новой линии,
отощав к Хоперскому полку ,03.
Казакам волжских станиц предоставили право поль-
зоваться землей и лесами без всяких ограничений. Но
эта привилегия нс могла облегчить их положения из-за
острой нехватки рабочих рук.
Начало XIX б ознаменовалось важными событиями
в истории русско-кавказских отношений. Восточная
Грузия (в 1801 г.), почти весь Дагестан, а затем и зна-
чительная часть Азербайджана (в 1802—1804 гг.) во-
шли в состав России. По Бухарестскому договору
1812 г. и Адрианопольскому договору 1829 г. Россия
расширила свои владения по побережью Черного моря
и в бассейне р. Кубани ,м.
Колонизация края продолжалась. В конце XVIII—
начале XIX в. сюда начали ссылать провинившихся сол-
дат Преображенского, Семеновского, Бутырского, Мо
сковского полков. Так, в 1829—1833 гг. на Северный
Кавказ был сослан поэт-солдат, воспитанник Московско-
го университета А. И. Полежаев
В 1825 г. из станицы Александровской было выведе-
но 385 семей (русских), из иэх 200 семей поселились
на Подкумке у крепости Кисловодской и образовали
станицу Кисловодскую.
50 семей положили начало станице Бургустанской,
близ укрепления того же наименования, а 235 семей
образовали станицу Ессентукскую. Из Георгиевской
станицы переселились 250 семей: 200 семей обоснова-
лись около Горячих вод (нынешний Пятигорск), где воз-
никла станица Горячеводская, а 50 семей переселились
к Бабуковскому аулу на Подкумке и составили с ка-
бардинским населением станицу Бабуковскую. Станицы
105 В. Л. Потто, Ук. соч., стр. 196; И. Л. Дебу. Ук. соч.,
стр. 65.
104 В. С. Гальке». Ук. соч.. стр. 5.
105 Н. Ф. Б е л ь ч и к о в. А. И. П о л е ж а е в В кн : А. П о л е-
ж а е в. Сочинения. М., 1957, стр. 22.
206
Марьинская и Павловская в 1829 г. были передвинуты
на Малку
В 1832 г. были приписаны к казачьему сословию и
причислены к Волжскому войску четыре крестьянских
селения (Нижнеподгориос, Верхнеподгорное, Алексан-
дрийское и Незлобное на Куме). В этих селениях на-
считывалось 629 дворов с населением до 4060 душ обое-
го пата. В 1832 г. Волжское войско вошло в состав
Кавказского линейного войска, имея 10500 человек
обоего пола, в числе которых было 1050 строевых ка-
заков ,07.
Несмотря на расселение наиболее крупных станиц
Волжского казачьего войска н 1824 г. кордонная линия,
занимаемая этим войском, была слишком протяженной,
чтобы «волжане» могли ее надежно охранять. Главно-
командующий Кавказской армией Генерал Л. П. Ер-
молов решил образовать новую казачью линию — меж-
ду Моздоком и станицами Волжского полка, получив-
шую название Горского казачьего полка. В его состав
кроме Моздокской казачьей команды и Луковской ста-
ницы вошли 2 осетинских селения, 4 крестьянских селе-
ния и Екатерипоградская станица Ватжского полка.
Так образовались станицы: Горская, Чериоярская, Ново-
осетинская, Павлодольская, Приближняя, Прохладная.
В 1829 г. к полку были присоединены станицы Государ-
ственная н Курская, образовавшиеся из крестьянских
селений"*. Население этих станиц было преимуществен-
но русским, хотя здесь уже поселились украинцы и
казаки из горских народностей.
После создания Горского казачьего полка русская
кордопцая линия была выдвинута в глубь Кавказа, к
предгорным районам, на Сунжу. Таким образом, цар-
ские власти отрезали горцев аг удобных для хлебопа-
шества равнинных земель и степных пастбищ, которыми
они пользовались в зимнее время. Строительство новых
укреплении зачастую сопровождалось разрушением гор-
ских аулов, насильственным переселением жителей, при-
влечением их к выполнению гужевой повинности, к по-
стройке военных укреплений, дорог и мостов. Введена
|М П Л. Потто. Ук. соч., стр 196
107 И Д. Попко Ук. соч.. стр. 24—36.
’* Е. Д. Макси м о в Терское казачье войско. Владикавказ,
стр. 22.
207
была система круговой ответственности за неподчинение
новым порядкам |0*.
В восточной дуге Терека на Военно-Грузинской
дороге между крепостями Екатериноградской н Влади-
кавказской в 30-е годы XIX в. возникли 2 новых селе-
ния (между Ардоном и Урухом и между Урухом и При-
шибли J из семейных солдат (всего 250 дворов) "°.
В 1837 г. для более полного обеспечения безопасно-
сти этих районов царское правительство приступило к
заселению нового края двумя Малороссийскими казачьи-
ми полками, которые стали нести службу яри войсках
Кавказской линии и*. Казаки Малороссийских полков, в
том числе и несколько десятков семей из старых линей-
ных станиц, переселенцы нз Черниговской, Харьковской
и Воронежской губерний, и, наконец, солдатские семьи
нз упраздненных в то время военных иоселений, — соста-
вили 8 станиц Владикавказского полка со смешанным
русско-украинским населением; небольшое число семей
составили казаки-осетины и казаки-кабардинцы. Ста-
ницы войска были расположены из протяжении 1000
верст по кабардинским берегам Терека.
В первой половине XIX в. колонизация Северного
Кавказа усилилась вследствие обострения классовой
борьбы внутри страны. Попытки царизма изменить внут-
реннее положение путем реформ Сперанского и Кисе-
лева не имели успеха. Наоборот, после издания закона
от 2 апреля 1842 г. «Об обязанных крестьянах» и после
реформы управления казенными и государственными
крестьянами усилились волнения среди русского кресть-
янства. Стихийные бедствия — засухи, неурожаи, голод,
охватившие центральные губернии России, привели к
массовым самовольным переселениям крестьян, в том
числе и на Северный Кавказ ш.
В 1845 г. началось выдвижение станиц на Сунжу,
хотя формирование Владикавказского полка еше не за-
кончилось. Сунженский полк имел наибольшее число
«чистых» казаков, переселенных сюда нз других мест:
с Дона — 1105 семейств, с Терека, преимущественно нз
А. Л. Саламов. Ук соч . стр. 31—32.
1,0 ЦГА ДагАССР, ф. кизлярского коменданта, on. 1. д. 1085.
л. 1.
111 Так же, д. 273, л. 21; И. Д. Попко. Ук. соч., стр. 29.
112 В. С. Г а л ьце в. Ук. соч.. стр. 7.
208
Моздокского полка — 1063 семьи, с Кубани — 670 се-
мей (две первые группы — русские, последняя в значи-
тельной мере украинская) “а. Переселение проходило
главным образом по жребию.
14 февраля 1845 г. Кавказскому линейному войску
по примеру Донского и Черноморскою было определено
особое положение о военном и гражданском устройстве.
В административном отношении войско обособилось от
Кавказской области, получив свое внутреннее управление
с высшими я низшими учреждениями. По военной части
всем общественным единицам войска как новым, так
и старым была придана единообразная организация.
Каждый полк составлял свой территориальный округ, а
станицы в округе подразделялись на сотни. Военное н
гражданское управление находилось в одних учрежде-
ниях — полковых и станичных правлениях
В этот период по Сунженскому бассейну водворились
3 новых полка: один занял вершины Камбился, Сунжи
и ее притока Ассы 7 станицами; второй заселил сред-
нее течение Сунжи с боковыми сообщениями от нее
к Моздоку тоже 7 станина мп. Третий разместился в ниж-
нем течении Сунжи до Брагунов и Горячих вод 8 ста-
ницами lls.
Среди линейных казаков преобладали русские. Чис-
ленность украинского населения возрастала с востока
на запад. Некоторую часть войска составляли новооб-
ращенные казаки из числа горских народов, менее под-
верженных влиянию специфических казачьих традиций.
В связи с военной колонизацией края в данный пе-
риод значительной группой было старое казачество:
донское, волжское, украинское и другие группы воен-
нослужащих.
В приказе от 10 июня 1833 г. о «дозволении малорос-
сийским казакам и войсковым поселянам Полтавской
губернии, Кобеляцкого и Гадячского уездов» переселить-
ся на Кавказ для поступления в состав Кавказских ка-
зачьих линейных войск даны подробная роспись чис-»
ленностн переселенцев и даты их переселений. Этому
приказу предшествовало «высочайше утвержденное»
118 И. Д. Попко. Ук. соч., стр. 29.
114 Полное собрание законов Российской империи, т. 20, I&45.
СПб., стр. 191.
1,5 Е. Д. М а к с и м о в. Ук. соч., стр. 32.
14
Л. Б. Заседателем
209
30 сентября 1832 г. положение <о переселении малорос-
сийских казаков, однодворцев и прочих войсковых или
казенных поселян для поступления в казачье, линейное
войско» (таблица 1).
Т аблнца 1
Численность переселенцев из Полтавской и Черниговской
губерний в 1833 г.*
Micro, онсуда происходило перее-леиие Число пе- реселен- цев Время пе- реселения
Селения Веннслаеовки и Ссредиаковки Полтав-
ской губернии 33 ИЮНЬ
Село Сергеевна, Гадячского уезда, Петровской
ПОЛОСТИ 7 апрель
Село Липовая долина Гадячскою уезда . . . 25 апрель
Деревня Ерешок, Переяславского уезда, Берс-
зансхой полости 18 апрель
Се.-.о Лехмовкц Березанской го, ости 28 апрель
Село Семица Баршневской го.тасти 10 апрель
-Местечко Варны Лохвнцкою уеэла 75 апрель
Местечко Коналевка, Зеньковского уезда. Кова-
ленской волости 9 апрель
Всего из Полтавской губернии 205
Местечко Салтыковой девицы, уезды Чернигов-
ский, Березинский, Чер|Ц»тм>счЬ6 губернии . . 17 апрель
Деревня Гусивха 16 апрель
Уезды Городницкий, Ногосфгадпкип
Селение Новый Борович 9 апрель
Деревня Камки 8 апрель
Деревня Турья 5 апрель
Уезды Сосницкий, Волосковсхий
Село Стольное 10 апрель
Село Ушки 9 апрель
Село Дагоеы • 89 апрель
Село Степановка 29 апрель
Село Волоскопец 43 апрель
Село Блистова 18 апрель
Минский уезд
Село Величковка . . 28 апрель
Село Феськоигз . 19 апрель
Черниговская губерния 107 июль
Черниговская губерния 790 сентябрь
Черниговская губерния 597 1 октябрь
Итого 1984
• ЦГА ДагАССР, ф. кизлярского коменданта, он. I, д. 1383,
лл. 6-9, 11-17, 20-22, 28-32, 34, 36. 37, 39.
210
Ценность этого документа в том, что в нем точно
указаны все селения, из которых проходили переселе-
ния на Северный Кавказ. В 30-е годы XIX в. переселен-
цы шли из Полтавской и Черниговской губерний.
Как известно, еще Екатерина 11 распорядилась, что-
бы солдат, отбывших срок военной службы, селили с
семьями на Кавказской линии, выдавая им из казны
на обзаведение по 20 рублей на двор, а также оружие,
лошадей, волов, коров и другое имущество
В 30-е годы XIX в. началось переселение на Терек
женатых солдат из Харьковской, Московской и прочих
губерний114 * * 117 * * 120. В 1838 г. было утверждено положение о
военном поселении на Кавказе женатых нижних чинов,
прослуживших 15 лет в кавказских войсках |,в.
«При выборе означенных нижних чинов в военное
поселение» правительство предписало учитывать 3 усло-
вия: «Чтобы... прослуживши^ от 15 до 20 лет соединяли
беспорочное поведение и сяёарбяости к хозяйственным
и земледельческим работам,^. чтобы выбор пал также
преимущественно на тех, кон имеют большие семей-
ства; под общим наименованием женатых разумеются,
как имеющие три себе семейства, так и те нижние чины,
семейства коих находятся на местах их родины и могут
быть присоединены к ним на основании сего положе-
ния» “»
Переселения казаков и солдат соответствовали за-
дачам военной колонизации края, проводимой царским
правительством.
Приблизительно с 80-х годов XVIII в. важным коло-
низационным элементом стали государственные кре-
стьяне. Заселение ими предкавказских степей давало
наибольший экономический эффект, хотя царизм и при-
давал наибольшее значение военно-казачьей коло-
низации |20.
114 П. Г. Бутко в. Ук. соч., ч. П, стр. 168—169.
117 ЦГА ДагАССР, Л. кизлярского коменданта, д. 1085. л. 1.
"•Там же, л. 4; Н. И. С та щук. Заселение Ставрополья
в конце XVIII в. В кн.: «Материалы по изучению Ставропольского
края», вып. 4. Ставрополь, 1952, стр. 151.
ЦГА ДагАССР, ф. кизлярского коменданта, д. 1085, лл. 5—8.
120 А. В. Фадеев. Вовлечение Северного Кавказа в экономиче-
скую систему пореформенной России. «История СССР», 1959, № 6,
стр. 45.
14*
211
С установлением границы по Кубани завершился
длительный процесс присоединения к России степного
Предкавказья. Это выдвигало перед царской админи-
страцией также заботы о хозяйственном освоении края:
распашке обширных пространств целинных земель, раз-
ведении табунов, постройки мостов, дорог и г. д.; все
это требовало притока новых переселенцев в Притерся-
ные районы ,2‘.
В хлебопроизводящих центральных черноземных рай-
онах увеличивалось малоземелье, вызвавшее у крестьян-
ства тягу к миграциям на южные окраины России, в
частности на Северный Кавказ, где по слухам было
много свободной земли 121 122 123. Правительство допускало пе-
реселения государственных крестьян на окраины Рос-
сийской империи, но только на «законном» основании;
этой мерой оно надеялось успокоить государственные
деревни, в которых были еще свежи воспоминания о
восстании Емельяна Пугачева. Однако переселения го-
сударственных крестьян в Предкавказье зависели преж-
де всего от ебхгрення классовой борьбы и бедствий на-
родных масс;^'1$штралытой России.
Оседая н& Северном Кавказе, крестьяне устраива-
лись на новых землях по-разному. Большая их часть
под давлением правительства селилась в казачьих ста-
ницах, вступая в служилое сословие, а другая часть,
живя на землях станиц и не будучи приписанной к ка-
зачьему кругу, попадала в разряд иногородних. И, на-
конец, были группы переселенцев, которые образовыва-
ли чисто крестьянские селения.
С 1786 по 1790 г. число поселений государственных
крестьян увеличилось с 19 до 38 ,о.
Архивные сводные данные показывают, что к 90-м
годам XVIII в. среди переселенцев выделялись одно-
дворцы, экономические и дворцовые крестьяне, отстав-
ные солдаты, беглые крестьяне (таблица 2),
По архивным данным, взятым выборочно, известно
о местах выхода переселенцев в терские казачьи стани-
цы. Они происходили главным образом из Полтавской,
121 П. Г. Бутко а. Ук. соч., ч. II, стр. 256—257.
,а И. И. Срезневский. Крестьяне в царствование императ-
рицы Екатерины II, т. 11. СПб., 1901, стр. 744.
123 Н. И. Ста щук. Ук. соч., стр. 160.
212
Таблица 2
Группы переселенцев по социальному составу к 1790 г.*
Группы переселенцев
Число душ
МУЖСКОГО
пола
% к об-
щему чис-
лу
Однодворцы................................
Экономические крестьяне...................
Дворцовые крестьяне.......................
Отставные солдаты.........................
Беглые крестьяне, определенные по указу
1789 г. в казенные поселяне.............
Малороссийские экономические крестьяне . . .
Войсковые обыватели........................
Пахотные солдаты..........................
Непомнящие родстго........................
Арестанты.................................
Государственные крестьяне.................
Ясачные крестьяне..................... .
Польские выходцы..........................
Малороссийские............................
НеМцы-коло. 1исты.........................
Посполитые казаки.........................
Ясачные татары............................
Цыгане..........•.........................
15527
3207
1 652
I 476
1246
546
517
17
33
59
48
112
184
101
301
207
61
12,5
6,5
6
5
2
2
5
Всего.
25 382 100
* Ставропольский краевой государственный архив, ф. 235, Д- 104,
лл. 66—74.
Харьковской, Черниговской, Воронежской, Курской, Там-
бовской, Симбирской, Астраханской губерний (таблицы
3, 4) »
Наконец, на Терек двинулись и различные группы
предпринимателей.
Земельные пространства на Кавказской ЛИНИЯ по-
прежнему осваивались не только одними русским? (ка-
зачья служба черкесов, осетин, грузин, армян началась
еще с 1733 г., когда кабардинскому князю Эльмурзе
Бсковичу-Чсркасскому было поручено зазывать их на
казачью службу. За это каждому было обещано по 15
и более рублей годового жалования на человека) |25.
ЦГА ДагАССР. ф. кизлярского коменданта, д. 1383, лл. 6—9,
11—12, 13—15, 17, 20, 22, 28—32, 34, 36—37; ЦГА ЧИАССР, ф. 120,
ол. 5, д. 25, лл 20—49.
’» ЦГА ЧИАССР, ф. 34, д. 47, л. 50
213
Таблица 3
Переселение казенных крестьян в терские казачьи станицы
в 1820 -1833 гг.
Место, откуде происходило переселение
Курская губерния..................
Слободская Украина................
Воронежская губерния..............
Орловская губерния................
Число переселившихся
30249
13 971
13 923
3 640
Таблица 4
Численность крестьян-переселенцев в 1833 г.
Мес (О, откуда происходило переселение Число пергсглмв- шихся Месяц, когда про* изошло Переселе- ние
Полтавская губерния (Переяславский уезд, Любарецкая еолость, селения Люберец, Зепь-
кова, Бэопа) 103 апрель
Полтавская губерния (Переяславский уезд, Лю- барецкая волость, селения Иванькова. Мац- ковица, Пристрочи*, деревня Морозовка) . .
169 ИЮНЬ
Полтавская губерния 183 июль
Полтавская губерния 29 август
Полтавская губерния 510 октябрь
Черши опекая губерния 150 апрель
Уезды Городницкий, ПоБО'.орозиикий. деревня
Камка 7 апрель
Дерения Турья 16 апрель
Село Кучигювка 40 апрель
Деревня Бреч и 19 апрель
Село Хотунич 19 апрель
Село Феськокка 2 ап|>ель
Черниговская губерния 21 июль
Черниговская губерния 135 сентябрь
Курская губерния 1"б ангуст
Курская губерния 320 октябрь
Тамбовская губерния (Липецкая волость, село
Новая Ситовка) 8 июль
О переходе отдельных горцев в казачье сословие сви-
детельствуют архивные документы, полевые материалы,
письменные источники. Так, известно о принятии в ка-
214
зачье общество Кизлярского полка 188 мужчин и 189
женщин из армян 12в. В делах кизлярского коменданта
есть сообщение: «В числе прочих грузин, зачисленных
в казачье сословие Семенною Кизлярского полка сын
Тамазов»1Я. В казачье сословие он был зачислен под
именем Ивана Яковлевича Томазииа.
Среди станиц Гребенского войска, между Грсбенской
и Новогладковской, лежит Шелковская станица, которая
раньше была населена грузинами, обращенными в ка-
зачье сословие. Грузинские казаки жили в станице
Александроневской. В матернадьиой культуре населе-
ния этой станицы (одежда, украшения, внутреннее уб-
ранство дома, утварь, пища), в их фольклоре и обычаях
сильно прослеживались грузинские черты ,а.
Буржуазный историк казачества С. Писарев (сере-
дина XIX в.) приводит процентные отношения казаков-
<инородцев» в полках Терского войскй (Кизляро-Гребен-
скон полк —7,2%, Горско-Моздокский — 4,3, Волж-
ский— 0, Владикавказский — 0, Сунженский — 0%) ,29.
В станицах Шелковской, Александроневской Кизля-
ро-Гребенского полка жили казаки грузины, армяне, а
в станицах Луковской, Осетинской, Черноярскон Гор-
ско-Моздокского полка жили казаки осетины.
В Кизляро-Гребенском полку численность местного
коренного населения была наиболее высокой. Это мож-
но объяснить тем, что образование кизляро-грсбенских
станиц происходило в конце XVI — первой половине
XVIII в., когда особенно упрочились дружественные
отношения между казаками и местными народами. Не-
сомненно, значительное взаимовлияние культур этих
групп населения. Русские заимствовали у горцев раз-
личные детали костюма, конской упряжи, вооружения.
Они усваивают и местные говоры, а также перенимают
институты куначества и аталычества ,30.
126 ЦГА ДагЛССР, ф. кизлярского коменданта, оп. 704, д. 281,
лл. 76—77.
127 Там же, л. 1.
|2< Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1963 г.
t!s С. Писарев. Трехсотлетие Терского казачьего войска.
1577—1877. Владикавказ, 1881. стр. 43
'» П. П Гриценко Ук. соч. ТЧИШЙ; Ж IV; А. А. С а л а-
мо в. Ук соч.; А. В. Фадеев. Ук. соч. В*4У,:«фуорико-фнлологнче-
ская серия, 1959, № 1.
215
Какие же причини побуждали горцев переходить в
казачье сословие? Прияты были самые разные: бег-
стве их от угнетения местных феодалов, бедность и бро-
дяжничество, нарушение местных обычаев и прав (по-
хищение невесты без калыма, кровная месть, вынуж-
давшая кровника к бегству с родины, и другие бытовые
явления, связанные с адатами) И1.
Мусульмане в большинстве случаев принимали пра-
вославие в станинах гребепскнх казаков. В этом смысле
казаки были очень требовательны и включали в свои
ряды только крещеных. У казаков Горско-Моздокского
полка встречались отдельные случаи, когда горцы-ка-
заки вс принимали христианства 1Я.
На жительство в казачьи станицы уходили иногда
целые семьи горцев. Так, в станице Червленой есть
семья Гуляевых; их считают потомками выходцев из че-
ченской тайпы Гукой 1И. Эга гувосвская фамилия и в на-
стоящее время считает себя родственной гребенским ка-
закам станицы Червленой. Казаки тоже не лишены
родственных чувств по отношению к гуноевцам. Свое
родство с чеченцами признают и семьи Егоркиных, Бу-
сунгуровых, Титкиных и многие другие, проживающие
в терских станицах ,м.
Известны и противоположные случаи: русские солда-
ты, казаки и крестьяне сами бежали в горские аулы.
Так, в 1843—1845 гг. в селении Дарго жили 500 рус-
ских, а в Ведено — 300 и т. л. Эти русские женились
на горянках, обзаводились хозяйством. Браки между
казаками и горянками были нередким явлением. Многие
из беглых ассимилировались и навсегда оставались жить
в Чечено-Ингушетии ,85. Ведущей тенденцией в этих от-
ношениях, если иметь в виду трудовую массу горцев и
русских, были мирное сотрудничество и дружба.
Армяне, грузины, чеченцы, осетины селились по ста-
ницам, городкам и селениям, занимались различными
131 Н. П. Гр иценко. Из истории экономических связей .,
стр. 16.
|зг Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1963 г.
133 И. М. Попов. Ук. соч., стр. 12; А. А. Саламов. Ук. соч,
стр. 28.
134 Полевые материалы ТЭЭ МГУ. 1962 г.; А. Л. С а л а м о в. Ух.
соч., стр. 28; Б. Л. К а л о е в. Ук. соч., стр. 46.
135 А Л. Саламов Ук. соч., стр. 28; А. В. Фадеев. Рос-
сия и Кавказ в первой трети XIX в М., 1969, стр. 8, 18.
216
промыслами, ремеслами, торгами. Это, с одной стороны,
содействовало более интенсивному хозяйственному раз-
витию края, а с другой — оказывало влияние на специ-
фику хозяйства, на материальную и духовную культуру
терского казачества.
ТРЕТИЙ ПЕРИОД
ЗАСЕЛЕНИЯ ТЕРЕКА
(60-е годы XIX в —
начало XX в.)
В 1860 г. Кавказская линия была разделена на два
фланга: правый составил Кубанскую область, левый —
Терскую. Начальники этих областей были одновременно
и командующими войсками, чтобы придать этим обла-
стям не только административное, но и военное значе-
ние.
Для выделения казачьей организации Терской обла-
сти казачьи войска в 1861 г. получили наименование
Терского казачьего войска. В состав Терской области
вошли земли Терского казачьего войска, крестьян и
горских округов. Здесь были введены общие губернские
учреждения.
60-е годы XIX в. ознаменовались важными полити-
ческими событиями, оказавшими огромное влияние на
судьбы всех народов России, в том числе и Северного
Кавказа (1861 г. — отмена крепостного права во внут-
ренних районах России; 1864 г. — конец Кавказской
войны; 1864—1867 гг. — проведены местные реформы,
которые подорвали основы патриархально-феодальных
отношений среди народов Северного Кавказа; 1868 г.—
правительство принимает законы отжхмельно населе-
ния казачьих станиц).
В 60-е годы XIX в. на Северном Кавказе тоже на-
чинают развиваться капиталистические отношения.
С развитием промышленного капитализма Россия ста-
ла осваивать Кавказ как свою колонию, вывозя отсюда
промышленное сырье и сбывая изделия своих фабрик.
В. И. Ленин писал: «Русский капитализм втягивал
таким образом Кавказ в мировое товарное обращение,
нивелировал его местные особенности — остаток ста-
217
ринной патриархальной замкнутости, — создавал себе
рынок для своих фабрик» ,se.
Капиталистические отношения все глубже и глубже
проникали во все сферы хозяйственной жизни Терской
области: сельское хозяйство, промышленность, транс-
порт, торговлю. В капиталистическое освоение края
включился и иностранный капитал. Особенно бурно раз-
вивалась здесь нефтяная промышленность. В 1893 г. в
районе Грозного уже было добыто 8 млн. пудов, а в
1901 г. — 34,8 млн. пудов нефти *эт. Строились заводы
по переработке нефтяных продуктов, подсобные про-
мышленные предприятия (литейно-механические, котель-
ные, деревообрабатывающие). Интенсивно развивалась
винокуренная и винодельческая промышленность
(в 1876 г. в районе Кизляра работало 27 винокуренных
заводов, а в 1893 г. — 63)13в.
На побережье Каспийского моря появляются круп-
ные капиталистические рыбные промыслы, возникают
даже рыбацкие Села: Черный рынок. Брянская, Бахте-
мир, Суюткина коса, Крайповка ,39. Промыслы привле-
кают значительную часть пришлого населения, прибы-
вающего на заработки.
Северный Кавказ начинает играть все большую роль
в снабжении промышленных районов страны минераль-
ным сырьем. Растет добыча серебро-свинцовой и цин-
ковой руды в горных районах Осетии.
В 1893 г. строится железная дорога Петровск—Гроз-
ный—Ростов/Дон. Ее боковые ветки ведут к Екатернно-
дару и Ставрополю. По существу экономическое завое-
вание Кавказа началось с постройки первых железных
дорог.
Развитие промышленности, прокладка железных до-
рог втягивали в сферу капиталистического рынка и то-
варного обращения сельскохозяйственные районы края,
увеличивая товарное земледелие. Валовой сбор зерна
с 1893 по 1911 г. в некоторых районах (Сунженский,
Кизлярский отделы) возрос на 118,8% и 101,2% “°.
'* В. И. Ленин. Развитие капитализма а России. Поли. собр.
соч., т. 3, стр. 594.
117 С. Ширяев. Грозненская область. Грозный, 1955, стр. 96.
,и Там же, стр. 92.
Там же, стр. 103.
'* Там же.
218
Интенсивно развивались молочное животноводство,
товарное скотоводство и другие высокотоварные отрас-
ли сельского хозяйства (например, табаководство). Рас-
ширилась сеть стационарных торговых пунктов. Число
магазинов, лавок, питейных заведений растет не только
в городах, но и в крупных казачьих станицах. Развитие
капитализма на Северном Кавказе вело к усилению эко-
номической дифференциации терского казачества, ока-
зывало глубокое влияние на хозяйство казачьих ста-
ниц ш.
В. И. Ленин писал: «Только благодаря тесной связи
с внутренним и с внешним рынком могло идти так бы-
стро эконома веское развитие этих местностей (речь идет
об окраинах южных районов России. — JJ. 3.); и это
было именно капиталистическое развитие...»
Общая стоимость экспорта, которая приходилась на
долю Северного Кавказа в 80—90-е гбды XIX в. состав-
ляла 122 625 000 рублен нз. К концу XIX в. Северный
Кавказ снабжал продовольствием, сырьем и минераль-
ным топливом промышленные районы Юга, Центра и
Северо-Запада России ш.
Быстрому развитию капиталистических отношений на
Тереке способствовало гораздо меньшее, чем в Централь-
ной России, наличие пережитков крепостничества. «И
в тех местностях России, где не было крепостного пра-
ва, где за земледелие брался всецело или главным об-
разом свободный крестьянин (наир., в заселявшихся пос-
ле реформы степях Заволжья, Новороссии, Северного
Кавказа), развитие производительных сил и развитие
капитализма шло несравненно быстрее, чем в обреме-
ненном пережитками крепостничества центре» Н5.
Развитие капиталистической промышленности и то-
141 Подробнее об экономической дифференциации казачества см.
Н. П. Гриценко. Горский аул и казачья станица Терека накану-
не Великой Октябрьской социалистической революции. Грозный, 1972;
В. И Денискин. О землепользовании в терском казачьем войске
во второй половине XIX в. ИЧИНИИ, т. IX, ч. I, вып. 1. Грозный,
1972.
141 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 3, стр. 253—254.
143 А. В. Ф а д е е в. Россия и Кавказ.., стр. 60.
144 Там же, стр. 60—61.
141 В. И Ленин. Аграрная программа социал-демократии в пер-
вой русской революции 1905—1907 годов Поли. собр. соч., т. 16,
стр. 217.
219
парного земледелия Северного Кавказа, основанных на
широком применении наемного труда, вызвало новые
большие переселения на Терек, что создавало здесь
крупные резервы рабочей силы, усиливало социально-
экономическую дифференциацию терского казачества,
которая вела к распаду казацкой общины, способство-
вало развитию торговли, которая разрушала традицион-
ную замкнутость и изоляцию отдельных групп горских
народов. Сближение местного населения с Россией
способствовало его экономическому и культурному
подъеву HS.
В конце XIX в. в степной полосе Северного Кавказа
тоже развивается капитализм.
Горная зона Северного Кавказа постепенно вовле-
калась в экономическую систему пореформенной Рос-
сии. Экономическое освоение Кавказа, наводнение его
рынков фабрично-заводской продукцией приводили к
упадку традиционных кустарных промыслов.
В. И. Ленин писал: «Падало старинное производство
оружия под конкуренцией привозных тульских и бель-
гийских изделий, падала кустарная выделка железа под
конкуренцией привозного русского продукта, а равно
и кустарная обработка меди, золота и серебра, глины,
сала и соды, кож и т. д.; все эти продукты производи-
лись дешевле на русских фабриках, посылавших на Кав-
каз свои изделия» ш.
Развитие торговли приводило не только к упадку
традиционной замкнутости и изоляции отдельных гор-
ских районов, но и к сближению горцев с русскими.
Усилилось трудовое общение горской бедноты с русски-
ми рабочими на полях и плантациях кулаков, на про-
мыслах и рудниках 148. * В
|4* Подробнее о развитии капитализма на Северном Кавказе см.
П. А. Шацкий. Сельское хозяйство Предкавказья (1861—1905 гг.).
В кп.: «Некоторые вопросы социально-экономического развития Юго-
Восточной России» Ставрополь. 1970; его же. Развитие торгового
животноводства в Ставропольской губернии в 70—80-х годах XIX в.
«Сборник трудов Ставропольского пединститута», вып. IX. Ставро-
поль, 1955; И. Ф Мужев. Развитие капитализма на Северном Кав-
казе. «Сборник статей по истории Кабарды и Балкарии», вып. VI.
Ставрополь. 1957; А. В Фадеев. Очерки экономического развития
степного Предкавказья..; Н. П. Грин ей ко. Горский аул...
147 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 3, стр. 594.
ня А. В. Ф а д е е в. Россия и Кяяказ ., стр. 62—63.
220
По официальным данным, уже в конце 70-х годов
XIX в. до 9% казачьих хозяйств в станицах Грознен-
ского округа были совершенно лишены земли, и бед-
нейшие казаки существовали только продажей своей
рабочей силы*4’. Через 10 лет (1889 г.) в Кизлярском и
Сунженском округах насчитывалось по станицам от 20
до 50% безлошадных хозяйств 1%. Дифференциация ка-
зачества ускоряла процесс разложения общины ,и.
К началу XX в. вся Терская область была разделе-
на на отделы; Пятигорский, Моздокский, Кизлярский,
Сунженский. В них были полки: Волжский, Горско-Моз-
докский, КнзляроТребенской, Сунже-Владикавказскнй.
Во главе области стояли начальник области и наказной
атаман Терского казачьего войска. В, военном отноше-
нии атаман имел права начальника дивизии. В его не-
посредственном подчинении был войсковой штаб, а по
гражданскому управлению ему принадлежали все права
и обязанности, присвоенные губернатору ,м.
Массовое переселение на Терек достигло наибольше-
го подъема в 80—90-е годы XIX в. Хотя формирование
терского казачества к концу XIX в. в основном закон-
чилось, мы считаем необходимым сказать и о пересе-
лениях иногородних. К этому времени начали иссякать
земельные фонды Кубани и Ставрополья, колонизация
которых происходила в 60—70-е годы XIX в. «Из цент-
ральной земледельческой полосы население бежало и
в промышленные губернии, и в столицы, и на южные и
восточные окраины Европ. России, заселяя дотоле не-
обитаемые земли» 1М.
Население на Тереке росло очень быстро.
Годы Число Переселенце»
1867 — 1 420000
187G — 1837 000
1885 — 2 591 000
1892 — 3082 000
м® С. Ширяев. Ук. соч.. стр. 91; полевые материалы ТЭЭ
МГУ. 1962 г.
|И С. Ш и р я е в. Ук. соч.. стр. 91.
161 В. И Денискин. Ук. соч.; II. П. Гриценко. Горский
аул...
Терский календарь па 1892 г. Владикавказ, 1891, стр. 2.
183 В. И. Ленин. Ноли. собр. соч., т. 16, стр. 227—228.
221
Ежегодный прирост населения в эти годы соответ-
ственно равнялся 3,3%, 4,6%, 2,7% IS* *.
В. К. Яцунский писал, что на Северном Кавказе во
второй половине XIX в. главной причиной роста насе-
ления несмотря на повышенный естественный прирост
была колонизация,и.
Во второй половине XIX в. в Терской области об-
разовались новые станицы: Незлобная, Лысогорская,
Терская, Фельдмаршальская, Промежуточная и Несте-
ровская.
В 80-е годы XIX в. в Осетинском округе возникло 8
населенных пунктов из 198 семей (1201 человек), что
составило по отношению к местному коренному населе-
нию 1,2%. Больший удельный вес имело пришлое на-
селение в Сунженском отделе (610 семейств, 3406 чело-
век, или около 3% к местному кавказскому населению
отдела). На северо-востоке области, в Хасав-Юртовском
округе колонизация развернулась лишь в 90-х годах и
позднее
«По отношению ко всему населению (72 490 че-
ловек) переселенцы составили 14,3%. С 80-х годов
XIX в. и позже начинается колонизацдд Моздокского
отдела» ,эт.
В Нальчикский округ с 80-х и до конца 90-х годов
переселились более 5500 человек. Колонисты составили
здесь около 8% по отношению к коренному населению.
Несколько раньше начинается переселение в Пятигор-
ский отдел. Тяга в эти места объяснялась не только хо-
рошими землями, но и наличием курортов.
В процентном отношении к местному населению пе-
реселенцы составили здесь несколько больше, чем в
Кизлярском отделе (2,6%). и несколько меньше, чем в
Нальчикском округе,58.
164 «Северный Кавказ», 1896, № 33, 25 апрели, стр. 1.
155 В. К. Яцунский Изменения в размещении населения Ев-
ропейской России в 1724—1916 гг.. «Истерия СССР», 1957, № 1,
стр. 213. •
В.С. Гальцео Ук. Сочтите. &..
* В. С. Гальцев Ук А. А. Долгушин.
О переселении в Терскую область из губерний России.
Владикавказ, 1907. Приложение «4; Теймм# календарю на 1907 г.,
стр. 43.
|М В. С. Гальцев Ук сот., А. А. Долгушин. Ук.
соч., стр. 65—66.
222
Постоянный приток колонистов в станицу Наурскую
Терского казачьего войска особенно заметен в 1892—
1900 ГГ.‘И.
Годы Рост населения (число людей)
1892 1893 1894 1895 1896 1897 1898 1899 1900 4869 5189 5554 5954 6281 6578 6785 6983 7076
С 1893 по 1911 г. население Сунженского, Кизляр-
ского отделов и Грозненского округа выросло более чем
на 133 000 человек, или на 35%.
Иногороднее население в этот период увеличилось
на 103000 человек, а казачье только на 30 000 человек ,9°.
В конце XIX — начале XX в. наибольшая численность
иногородних приходилась на станицы Сунженского от-
дела. В некоторых станицах Пятигорского отдела чис-
ленность иногородних доходила до 35—45% ,w. Значи-
тельная часть иногороднего населения проживала в го-
родах. Переселенцы были выходцами из Харьковской
(11,45%), Воронежской (11,33%), Полтавской (9,37%),
Саратовской (6,64%) губерний'®.
В конце XIX — начале XX в. большую роль в подъеме
производительных сил на Тереке сыграли крестьяне-
иногородние, состав которых был далеко не однородным.
Основная масса переселенцев, гонимых с родных мест
нуждой и притеснениями, попадала на Тереке в крайне
тяжелое положение ,м. Казаки встречали их враждебно.
Крестьянам приходилось арендовать свободную землю
у станичных обществ и отдельных казаков. Законы и
,г* Терский календарь на 1912 г. Владикавказ, 1911.
100 С. 111 и р я е в. Ук. соч., стр. 106.
161 М. А. К а р а у л о в. Ук. соч., стр 368—369.
,а В. С. Гальцев. Ук. соч., стр. 13.
iW Н. П. Гриценко, Горский аул , стр. 73—76; М. С. Си-
монова. Переселенческий вопрос в аграрной политике самодер-
жавия в конце XIX —начале XX в. В кн.: «Ежегодник по аграр-
ной истории Восточной Европы». М„ 1970, стр. 426—429; П. А. Ш а ц-
к и й. Ук. соч., стр. 70—88; Кубанские станицы. М., 1967, стр. 238
и др.
223
циркуляры, издаваемые правительством в отношении
переселенцев, только усугубляли их бедственное поло-
жение *64. Местное начальство переселенческий вопрос
полностью игнорировало |65.
Следствием этого были обратные переселения кресть-
ян на «старую родину». Так, в течение 5 месяцев 1904 г.
в Терскую область переселились 722 человека, а выбыли
179 человек166. Для начала XX в. характерен массовый
наплыв пришлых рабочих из Центрально-Черноземных
и левобережных украинских губерний 1М.
В конце XIX — начале XX в. правительство особенно
старалось тцмюлечь на Терек капитал, «который ожив-
лял сельские, хозяйство, торговлю и рынки для выгодного
сбыта произведений сельского труда» 166
В третьем периоде колонизации видное место зани-
мают богатые переселенцы, капиталисты-предпринима-
тели, в руках которых концентрируются частновладель-
ческие земли и арендные участки — более половины всех
обрабатываемых земель, которые и стали источниками
арендных фондов 169.
К 90-м годам распашка на Кубани и Ставропольщине
достигла высшей точки, вследствие чего резко сократи-
лись площади пастбищ, необходимых для расширяюще-
гося овцеводства. Поэтому богатые крестьяне-промыш-
ленники, овцеводы устремились на Терек. Особенно сле-
дует отметить тавричан, выходцев из Таврической гу-
бернии. Они были крупными овцеводами и арендовали
огромные земельные угодья. Обосновывались они глав-
ным образом хуторами.
Так, при станицах возникло большое число хуторов:
в Зольской — 4 хутора, в Незлобной — 6 хуторов, в Пого-
рельской— 16 хуторов, в Георгиевской — 16 хуторов170. * 155
Имеются в ваду законы и положения, издаваемые правитель-
ством о переселениях в 1889, 1900 и 1903—1904 гг. и т. д. См.
также М. С. С и м о и о в а. Ук. соч.
155 «Терек», 1883, № 63.
‘“А. И. Хасбулатов. Чечено-Ингушетия накануне первой
русской буржуазно-демократической революции. Грозный, 1963,
стр. 3).
С. Ш и р я е в. Ук. соч., стр. 106.
«Северный Кавказ», 1896, № 33, 25 апреля (передовая
статья)
1СТ «Терские ведомости», 1890, № 58.
170 Подробнее об образовании хуторов см. Н. П. Гриценко.
Горский аул.., стр. 80—81; В. И. Денискин. Ук. соч., стр. 95—106.
224
Число хуторов уменьшалось к востоку. Большинство из
них располагалось на казачьих землях. Образование
хуторов — отличительная черта колонизации третьего
периода. В это время расширяется сдача земель в арен-
ду. Низкие арендные цены на Тереке (от 80 коп. до
I рубля 20 коп. за десятину) были выгодны владельцам
огромных отар овец. Это было выгодно и казачьим ста-
ницам 171 (вопрос об аренде земель в Терском казачьем
войске может быть темой специального исследования).
Итак, в третьем периоде колонизации наряду с кре-
стьянами значительное место занимали богатые пересе-
ленцы, капиталисты-предприниматели, овцеводы. С уси-
лением их предпринимательской деятельности в районах
Предкавказья расширилась сфера применения наемного
труда. ‘ i
К 1902 г. на территорий Доживали 187 975 че-
ловек служилого сословие..£ иногородних. Сами
казаки составляли около ^^-й^^еиия Терской обла-
сти ,72.
Особенно следует пбйчгёрффп» значение революции
1905 г., после которой правнт^г^йо всеми мерами по-
ощряло переселения крестьян ’?Ч Д, И. Ленин писал:
«Революция 1905 года, показайййЖ^омещикам полити-
ческое пробуждение крестьянства, заставила их немно-
жечко «при-открыть» клапан и, вместо прежних помех
переселениям, постараться «разредить» атмосферу в Рос-
сии, постараться сбыть побольше беспокойных крестьян
в Сибирь» ,74.
Тем не менее аграрный кризис в стране путем пере-
селения крестьян не был ликвидирован. В. И. Ленин
писал, что «борьба с аграрным кризисом пятого года в
России посредством переселении вызвала отсрочку кри-
зиса лишь на самое короткое время и притом ценою не-
сравненно большего обострения и расширения арены
кризиса к переживаемому нами времени» 172 * 174 I7S.
1,1 В. С. Г а л ь це в Ук. соч, стр. 13.
172 В. И. Д е к и ск и и. Ук. соч, стр. 87.
175 Н. П. Гриценко. Горский аул.., стр. 75; «Новый Восток»,
И»26, № 13—14, стр. 150; В. И. Самарин. Мятежные годы, (роз-
ный, 1961, стр. 53.
174 В. И. Л с н и и К вопросу об аграрной политике (обшей) сов-
ременного правительства. Поли. собр. соч., т. 23, стр. 265.
175 В. И. Ленин. Значение переселенческого дела Поли. собр.
соч., т 23, стр. 104.
15
Л Б. Заседателе»*
225
Разрешение аграрного вопроса на Тереке в 1905—
1907 гг, было тесно связано с выступлениями беднейшего
казачества и иногородних за уничтожение сословных
привилегий, с борьбой за увеличение земельных наделов
и повышение заработной платы сельскохозяйственным
рабочим.
Изучение литературы, архивных источников и поле-
вых материалов позволяет внести некоторые коррективы
в представления о казачестве Терской области, которое
буржуазными авторами, «любителями казачьей стари-
ны», рисовалось хотя и своеобразной, но однородной со-
циальной и этнической массой, покрываемой названием
«терские казаки». На самом деле они могут быть назва-
ны так преимущественно лишь в этногеографическом
смысле.
Формирование казачьего населения по бассейнам Те-
река и Сунжи протекало на протяжении веков в несколь-
ко этапов и распределение казаков по войскам не было
случайным, оно обусловлено особенностями последова-
тельного распространения по бассейну Терека и Сунжи
все новых неоднородных контингентов пришельцев из
разных мест и в разное время. Глубокое социальное и
имуЩествВнпЬе неравенство как казаков, так и иногород-
них характерно для всей истории формирования терсю&Го
казачества.
Несмотря на неизбежное смешение пришельцев и
сильное нивелирующее воздействие на них особого слу-
жилого сословного состояния в составе казаков Терской
области проедякивались локальные группы русского и
украинского происхождения со значительным влиянием
кавказских одшентов. Выделялись также станицы пере-
ходного этнокультурного состава. Следует учитывать, что
за время длительного проживания на Северном Кавказе
казаки не только сблизились в культурно-бытовом отно-
шении с коренным населением Северного Кавказа, но и
неоднократно бывали сослуживцами по войску. Поэтому
у нас есть веские основания рассматривать дореволюци-
онное казачество Терской области в качестве свое-
образной этнографической группы русского населения
Северного Кавказа.
ГЛАВА IV
ТЕРСКАЯ
КАЗАЧЬЯ
ОБЩИНА
На экономическую, общественную и культурную жизнь
терского казачества огромное влияние оказывала сель-
ская (станичная) община, или курень.
Несмотря на общие черты, на сходство с традицион-
ной земледельческой русской общиной, курень терских
казаков имел специфические черты, объяснение которым
можно найти в особых исторических условиях складыва-
ния этого института, в пестром этническом и социаль-
ном составе терского казачества, в военизированном
укладе его жизни и сословных привилегия^ я свое-
образии природных условий края. Терская столичная
община (курень)—это основное социалЦДОЖономи-
ческое звено в общественной структуре терского каза-
чества.
Более чем за три с половиной столетия своей истории
(середина J.'V'V-XX в.) терская станичная
община npoiL-tea дяи7?.»ьный и сложный путь разви-
тия. ; ч,с <,1
Только с край вслед за казаком, вон-
ном-професси^А^>Йъ 14^1*ледельца-профессионала, вы-
ходца из традаь>Фй«лгг£, сугубо земледельческих райо-
нов России, где процветали общинные традиции в их
классической форме, на Терек пришла земледельческая
эпоха со всеми вытекающими отсюда явлениями и ин-
ститутами, со своим своеобразием. В. И. Ленин так
характеризовал казачье землевладение: «...слой населе-
ния из богатых, мелких или средних землевладельцев...
одной из окраин России, сохранивших особенно много
средневековых черт жизни, хозяйства, быта» *.
1 В. И. Леи и н. Русская революция и гражданская война.
Поли. собр. соч., т. 34, стр. 219.
1S‘ 227
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ
ОСНОВА ОБЩИНЫ.
ФОРМЫ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЯ
И ЗЕМЛЕПОЛЬЗОВАНИЯ .
----------------------г—
Общинные земли
На землях терских казаков сложились 3 типа вла-
дения: наиболее значительные по размерам общинные,
или куренные, земли, которыми непосредственно распо-
ряжалась казачья община, частновладельческие земли,
жалованные в полную собственность, а также родовые
владения и земли войскового запаса, находившиеся в
ведении казачьих верхов2.
В пердим .периоде заселения Терека, примерно с
60 х годож $У1 в. вплоть до 40-х годов XIX в., а в от-
дельных районах и до более позднего времени во всех
станицах казачьего войска существовало право захвата
земли, или вольница, известная из этнографической
литературы как дикая заимка а. Это было время, когда
начиналось заселение Притеречных районов Северного
Кавказа с редким местным и пришлым населением, с
обилием свободных незанятых площадей, когда каждый
захватывал и обрабатывал земли сколько мог (обраба-
тываемый участок автоматически закреплялся за заим-
щиком на все время пользования). В это время господ-
ствует право трудовой заимки на дикий участок, обра-
ботанный отдельным лицом или отдельной семьей.
В общинном владении находятся еще неделенные луга,
леса и другие угодья.
К первому периоду заселения восходит традиция
родовых владений, или родных участков, сохранявших-
ся на Тереке еще в начале XX в. и признаваемых за
старожилами казачьей общиной. Об этих старинных
формах землепользования (вольной запашке и родных
участках), сохранявшихся в отдельных районах Терека
еще в начале XX в., говорят наши многочисленные по-
левые материалы.
а М. А. Караулов. Терское казачество в прошлом и настоя-
щем. Владикавказ, 1912, стр. 268—269.
* А. Ефименко. Крестьянское землевладение на крайнем Се-
вере. «Русская мысль», 1882, № 4—5; перепечатано в книге: А. Ефи-
менко Исследования народной жизни, вып. I. Обычное право. М..
1884.
228
Терский казачий курень, состоявший вначале из чле-
нов разноплеменной казачьей ватажки, с самого начала
складывался как сельская соседская община, Внешне
это была военная дружина (ватажка), внутренне (в
мирной, обыденной жизни)—соседская община.
Буржуазные историки терского казачества
(И. Д. Попко, В. Л. Потто) идеализировали земельные
отношения в раннем периоде развития казачьей общи-
ны. Говоря о равенстве, о золотом веке, бывшем на Те-
реке, они затушевывали классовую борьбу в среде тер-
ского казачества, игнорировали происходивший в тер-
ской станице процесс имущественной дифференциации4.
Имущественное неравенство было характерно для
всех групп казачьих войск. Уже донесения 1593 г. отме-
чают наличие на Дону ростовщиков. В 1623 г. Москва
пыталась разведать, скояъкр среди ^атаманов добрых,
средних и худых»5. В своих Действиях на Дону, Япке и
Тереке царское правительство неизменно встречало под-
держку имущих слоев казачества, из рядов которого
выходили обычно войсковые атаманы и старшины6.
Среди низового казачества на Дону вызревали те же
отношения: так, к 60-м годам XVH в. здесь уже выде-
лилась казачья старшина, во всю использовавшая раб-
ский и наемный труд для охраны своих табунов, косьбы
я прочих сельскохозяйственных работ. Например, дон-
ской атаман Лукьян Максимов держал «татар в нево
ле», я другие «домовитые» свозили в свои имения и
хутора крестьян утайкою, эксплуатировали труд бурла-
ков к казачьей голытьбы7.
Правительственная политика в отношении казаче-
ства еще на ранних этапах его существования проводи-
лась с учетом социальных различий. Со времени обра-
зования терского казачества (середина XVI в.) прави-
тельство поддерживало старшину и станичных богатеев
Для поощрения их оно даровало казакам ряд льгот:
организацию представительств ко двору (станиц —ка-
‘ И. Д. Попко. Терские казаки со стародавних времен, вып. Г.
СПб., 1880; В. А. Потто. Два века терского казачества, т. I. Вла-
дикавказ, 1912.
‘ И. Г. Р о з н е р. Яик перед бурей М., 1966, стр. 12.
* В. Л Голобуикий. Запорожское казачество. Киев, 1957,
стр. 299—307
7 Л. П. Пр он штейн. Земля Донская в XVIII веке. Ростов
н/Д, 1961, стр. 125-127.
229
эачьих отрядов с атаманом во главе) за жалованием и
«особливым» вознаграждением, право беспошлинной
торговли на Тереке, пользование терскими и каспий-
скими рыбными песками и т. д. Подобные льготы были
и у других казачьих войск, например, у яицких каза-
ков ’.
Естественно, в станице (делегация в столицу) могли
принять участие только «домовитые», состоятельные ка-
заки, представлявшие «цвет» терского казачьего войска
на приемах и парадах в столице. Торговать тоже могли
«домовитые», а не «голутвенные», еле сводившие концы
с концами. Организовать лов рыбы с большими при-
былями для себя могли только состоятельные владель-
цы лодок и рыболовных снастей, нанимавшие голытьбу
в свои рыболовецкие артели.
Казак не был свободен и в вольном выборе землйг
лучшие земли захватывала войсковая администрйгйГя
(атаманы и старшины), пользовавшаяся влиянием в с®>
ей общине в силу отправления ею определенных адми-
нистративно-общественных функций, и казачья верхушка,
состоятельные казаки, имевшие рабочую силу, тягдовый
скот, сельскохозяйственные орудия для^^яб^плг! зна-
чительных массивов земель. ЗажитоЗДй!?. не
только запахивали себе львиную долю я удобно
расположенных земель, но и сдавали их.® а«£вду>, Ч1оль-
зуясь всеми выгодами как частные соб^^е^киё» й'вла-
дельцы этой земли. А поскольку на первом этапе воль-
ной заимки обрабатываемый участок закреплялся за
заимщиком и переделы земель не производились, это
исключало всякое равенство в размерах земельных
угодий. Выделялись также старейшие — старожилы, то
есть обжившиеся, обзаведшиеся хозяйством, распахав-
шие и освоившие лучшие близстаничные земли, «домо-
витые» хозяева. Маломощным казакам, даже из станич-
ников-старожилов, и вновь прибывшим, принятым (по-
верстанным) в казаки чужакам-переселенцам остава-
лись: первым—небольшие, маломощные участки, пусть
даже на хороших землях; вторым — земли похуже, вда-
ли от станицы, где-нибудь в низинке.
Естественно, терская войсковая администрация и ка-
зачья верхушка, как и в других казачьих группах, под-
' И. Г. Р о з и е р. Ук. соч., стр. 15, 30—31.
230
держивали принцип вольной заимки, так как он соот-
ветствовал их интересам, гарантировал при существовав-
шей анархии в захвате земель право экономически силь-
ного, способного обработать значительные площади зе-
мель®.
Станичные общины шли, как правило, па поводу у
местных богатеев, способствуя традиционному захвату
земель отдельными зажиточными казаками* 10.
Таким образом, вольная заимка ускоряла рост иму-
щественной дифференциации в среде терского казаче-
ства: с одной стороны, приводила к расхищению войско-
вого земельного фонда богатыми казаками и сосредото-
чению значительных запасов земель в руках отдельных
лиц, с другой стороны, способствовала появлению зна-
чительного числа пауперизировапных членов казачьего
общества, не способных нести воинские повинности.
Вольная заимка разрушала казачество н казачью об-
щину, а это не. могло не противоречить интересам цариз-
ма, видевшего в казачестве основную военную силу для
проведения колониальной политики на окраинах России
и искусственно консервировавшего казачью общину.
В. И. Ленин вскрыл истинное назначение общины при
самодержавно-крепостническом строе: «Пресловутая об-
щина... не оберегая крестьянина от пролетаризапнп, на
деле играет роль средневековой перегородки, разобщаю-
щей крестьян, точно прикованных к мелким союзам и к
потерявшим всякий «смысл существования» разрядам»11.
По этим причинам, а также в связи с увеличением насе
ления станиц и исчезновением свободных земель возника-
ет необходимость в ограничении права отдельных лиц на
эксплуатацию войскового запаса и определенном упоря-
дочении земельных отношений.
Уже в 20—30-е годы XIX в. при существовании тра-
диционной вольницы практиковались некоторые ограни-
чения в пользовании землей. Например, в станицах Ас-
синской. Карабулакской, Нестеровской каждой семье
разрешалось занимать столько земли, сколько она могла
’В А. Голобуцкий Черноморское казачество Киев. 1956.
стр. 230.
10 Там же.
" В И Ленин. Аграоный вопрос в России к концу XIX века.
Поли. собр. соч., т. 17, стр. 65.
231
обработать своими силами |2, не прибегая к помощи на-
емных батраков и складчиков из числа лиц. не принад-
лежащих к станичному обществу, то есть иногородних.
В других станицах дозволялось иметь наемных рабочих,
но только таких, которые наняты на деньги, а не из ча-
сти урожая 11 * 13 14 *.
Общинные порядки на Тереке были закреплены зако-
нодательно в 1869 г. (в 1845 г. издано одно нз первых
положений о землепользовании терских казаков). В ре-
зультате проведенного размежевания были созданы ста-
ничные юрты—совокупность казачьих наделов. Земель-
ный надел станицы считался общим достоянием населя-
ющего ее казачества, выступающего коллективным соб-
ственником всей станичной земли. Поэтому и порядок
пользования станичной землей устанавливала и регули-
ровала сама станичная община — курень. Однако раз-
меры земельных фонде» нормировались войсковой адми-
нистрацией. Правительство, наделяя казаков землей,
старалось поддержать их сословную замкнутость, сохра-
нить феодальный принцип отбывания военной службы: с
собственным конем и полным обмундированием за поль-
зование землей. Так сложилось казачье землевладение,
которое стало формой «средневекового пользования зем-
лей за с.-.у'Йбу.ч н, при котором каждый казак был лишь
условным:^щ^Сателем земельного участка. Такой поря-
док слож'и.ййгу кубанских, черноморских и донских, ка-
заков ,5. Правительство всячески поддерживало эту воен-
но-феодальную организацию, старалось упрочить эконо-
мическую базу казачества и задержать процесс обедне-
ния казаков, чтобы они могли нести военную службу.
Именно этими причинами можно объяснить существова-
ние ^жрвой поруки в станичном обществе.
была главным богатством терских казаков.
С гудов XIX в. и вплоть до XX в. прослеживается
непрерывный рост казачьих земель. К 1864 г. терские ка-
заки владели 1 193 141 десятиной земли. В пользу каза-
11 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—1962 гг.
” Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1963—1967 гг.
14 В И Ле И и н. Аграрная программа социал-демократии в пер-
вой русской революции 1905—1907 годов. Поли. собр. соч., т. 16,
стр. 315.
14 А, П Про и штейн. Ук. соч., стр. 112—113; Кубанские ста-
нины. М., 1967, стр. 56; В. А. Голову цки й. Черноморское каза-
чество, стр. 235.
232
чества были конфискованы лучшие земли горского на-
селения 1в. Наибольшая доля станичных войсковых зе-
мель и конце XIX в. приходилась на Кизлярский отдел
(639843 десятины, правда, сюда входила 179 751 деся-
тина неудобной земли). В Моздокский отдел было от-
ведено 449 640 десятин, в Пятигорский—827 501 деся-
тина, а в Сунженский—270666 десятин * 17.
На Тереке была принята определенная расценка зе-
мель по степени их пригодности для земледелия. Земли,
занимаемые Терским казачьим войском, делились на
5 категорий, из которых каждая в свою очередь, дели-
лась на 3 разряда. За норму брали низший разряд чет-
вертой категории и соответственно определяли размер
надела (таблица 5).
Таблица S
Размер земельного надела в ТерскоМ казачьем войске
(конец XIX .)•
KaiercpnK Разряд Душевой надел казака, десяти к ы Душевой надел офицера, десятины
1 1 15 100
2 16 118
3 17 US»
II 1 18 120
2 19 126
3 20 до
III 1 21 140
2 23 до
3 25 156
IV 1 26 173
2 28 ДО
3 30 да
V 1 31 206
2 36 210
3 40 256
• М. А. К а раулоп. Ук. соч., стр. 269—270.
Лучшие земли захватывали офицеры и генералы, худ-
шие земли доставались рядовым казакам. Тем не менее
“ В. И. Дениски и. О землепользовании в Терском казачьем
войске во второй половине XIX в. ИЧИНИИ, т. IX, ч. I, вып. I.
Грозный, 1972, стр. 87—88.
17 Терский календарь на 1899 г. Владикавказ, 1898, стр. 20—22.
233
терское казачество, как и другие казачьи войска, было
обеспечено землей лучше всех категорий крестьян ”.
По величине надела все станицы Терека можно под-
разделить на 3 группы18 19. Наименьший средний надел от
9 Да 15 десятин приходился па станицы первой группы—
Ардбнскую, Терскую, Котляревскую, Карабулакскую,
Тротщкую, Михайловскую Сунженского полка (по от-
дельным станицам он доходил до 7,3 десятины). Неболь-
шие наделы имели также станицы Петропавловская,
Ллхан-Юртовская, Закггя-Юртовсн^ь Кизлярского полка
и несколько станиц (Лыссгорская, Нэдлобная и Георги-
евская) Пятигорского Все эти станицы (их бы-
ло 17) владели саяь.-м« ядздоровдмкм черноземными
почвами Терека. Во вторую группу входили 11 станиц
Сунженского полка 5 б crpaiHfct Кизлярского полка
(здесь средний надел колебался от 15 до 27 десятин).
Третью группу, с большими по Ш;<жада земельными на-
делами (от 24 до 27 десятая я амлие), составляли
11 станиц Кизлярского лодка » 2 СТЭгИЦЫ Пятигорского
полка. В отдельных столбцах норма мхтигала 49—50 де-
сятин малоудобной земли на мужскую душу. Размер
станичного надела отнюдь не был показателем благосо-
стояния его владельцев. Так, например, хотя в Кизляр-
ском полку размер пая был достаточно велик, доходы
с него оказывались незначительными. Большую часть
площадей этих станичных юртов занимали песчаные бу-
руны, или терские пески, принявшие такой вид еще в
раннем средневековье. В результате длительного разви-
тия кочевого скотоводства в этих краях песчаные буру-
ны превратились в сухие, бесплодные, не годные для
сельского хозяйств?, ахмли. Постепенно сухие, разрых-
ленные пески подошли к Тереку (станицы Червленая,
Щадринская, Новогладковская, Курдюковская и другие),
представляя серьезную угрозу хозяйству пизовых
станиц20.
18 Н. П. Гриценко. Горский аул и казачья станица Терека
накануне Великой Октябрьской социалистической революции. Гроз-
ный, 1972, стр. 70.
’* М А. Караулов. Ук. соч., стр. 269—272; Терский кален-
дарь на 1912 г. Владикавказ, 1911, стр. 20—21; полевые материалы
ТЭЭ МГУ, 1961—1965 гг.; Н, П. Гриценко. Ук. соч, стр. 66, 70:
В. И. Д е и и с к я н. Ук соч.. стр. 90—91.
30 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1962 г.
234
Другим бедствием для земель Кизлярского полка
(главным образом низовых станиц) были беспрерывные
разливы Терека и его притоков — Прорвы и Таловки.
Даже в станицах Сунженского полка, имевших наи-
меньшие наделы из-за плодородия своих земель, были
некоторые неудобства. Наделы зачастую располагались
чересполосно и в местностях, удаленных от селений на
значительные расстояния (иногда до 150 верст). Так,
станицы Терская и Сунженская владели дополнительны-
ми участками за рекой Курой и на севере от земель ста-
ниц Галюгаевской и Стодеревской Пятигорского отде-
ла 2|. Переезды на такие участки были очень обремени-
тельными для казаков, поэтому практически ведение
хозяйства на удаленных землях становилось нерента-
бельным, особенно в безводных районах.
В середине XIX в. большое распространение здесь
получила аренда. В 1892 г. сдавалось в аренду в Пяти-
горском отделе 12,8% всей станичной земли, в Кизляр-
ском— 22,2%, в Сунженском —14%. В Кизлярском от-
деле арендаторами выступали преимущественно ското-
промышленники из Кубанской области и Ставропольской
губернии; в Сунженском отделе арендой занималось гор-
ское население Северного Кавказа, не имевшее в горах
достаточно пригодных для земледелия площадей”.
Земельные наделы станиц постоянно увеличивались.
Так, В. И. Денискин указывает, что в станице Змейской
с 1855 по 1859 г. земельные наделы увеличились на
2196 десятин21 * 23. Однако это обстоятельство не влияло на
процесс обнищания рядового казачества, выражающего-
ся в прогрессирующем уменьшении душевого надела ка-
заков. Сроки передела земель в станицах не соблюда-
лись.
Пахотные земли общины использовалась в зависимо-
сти от их расположения. Ближайшие к станице земли на
21 Терский календарь на 13% г. Влалзкэвю», ’£95, стр. 17.
а Подробнее об аренде.ем 11. А. Щецкий. Рэ^висие земель-
ной аренды на территории Преамигвзы» а 70-ЭД-к годах XIX в.
В кн.: «Тезисы докладов и сообщений восьмой (Московской) сессии
симпозиума по аграрной история. Восточной Еьрсты (сентябрь
1965 г.)> М., 1965, стр. 145—149; его же. Сельское хозяйство
Предкавказья (1861—<1905 гг), I* хи.: «Некоторые вопросы соци-
ально-экономического развития XMQ.vso^owoft Рожии». Ставрополь,
1970.
м В. И. Д е к и с к и н. Ук. соч., tip. 90.
235
поду ежегодно поступали в передел, предварительно по-
деленные на пап. Земли, отдаленные от станины (буру-
ны), казаки эксплуатировали по праву вольной заимки.
В бурунах распахиваемый участок, который мог стать
родовым владением, засевался преимущественно один
год, затем два года «отдыхал», потом опять занимался
«под пахоть»24.
Принципы, по которым земля общины делилась на
паи, в различных станицах были неодинаковыми. Наибо-
лее распространенным был дележ земли по отбывяым
душам, которыми считались все казаки с 17 лет, обязан-
ные отбывать воинскую повинность25 *. О наделении ка-
заков землей в конце XIX в. по отбывным душам нам
рассказывали в станицах: Лссиновской, Солдатской,
Екатеринодарской, Приближней. В других станицах (Ду-
бовская, Бороздинская) пай нарезали на каждого вновь
родившегося мальчика, называя его отбывной душой.
Деление на паи проходило па плуги (станицы Слсп-
цовская, Нестеровская), то есть по числу имеющихся в
общине плугов, а также по тяглам (станицы Карабулак-
ская, Змейская, Николаевская). Пан делили и по дворам,
хозяйствам.
Вдовам казаков во всех станицах выделяли по пол-
пая, а если еще оставались и дети, то в большинстве
станиц на вдову и детей (независимо от их числа) выде-
лялся один пай. В станицах Калиновской, Серноводской
один пай давался на трех человек (вдова и двое детей).
В отдельных случаях наделяли землей лаже девушек,
которые не могли выйти замуж из-за каких-л'нбо физи-
ческих недостатков. Если после наделения станичников
землей (паями) оставалась еще свободная земля, тогда
ее по решению схода делили между семьями, где. было
много дочерей, ибо по традиции пай выделялся только
на мужчину. Иногда оставшиеся земли превращали в си-
ротский пай, которыми наделяли сирот2*. Однако ни
разу не было зарегистрировано случая деления земли
на едока, то есть без различия пола.
м Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—1966 гг.
15 Положение 21 апреля 1Я69 г. «О землеустройстве в Терском
казачьем войске».
п Статистические материалы для изучения современного станич-
ного быта Терского казачьего войска. Тифлис. 1878, стр. 347—348;
полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—1965 гг.
236
Если казак получал причитающийся ему пай, но не
„мел возможности его обработать, на него налагали де-
нежный штраф „ли же штраф натуральными повинностя-
ми. И хотя юридически каждый казак являлся членом
одного нз куренных обществ, в действительности факти-
чески полноправными членами станичного куреня ока-
зывались только состоятельные казаки, располагавшие
известным имуществом, позволявшим основать свое хо-
зяйство. Если у казака не оставалось денег для приобре-
тения военного снаряжения и обмундирования, что вме-
нялось ему в обязанность, то его пай община насиль-
ственно сдавала в аренду.
Только после уплаты долга земля возвращалась ее
владельцу. В отдельных станицах за долги отбиралось
до 10—20% всех посевных земель, а в конце 90-х годов
XIX в. особенно участились случаи насильственной сдачи
в аренду паевых наделов бедных казаков. Это часто
практиковалось в тех случаях, когда общество за свой
счет приобретало несостоятельным казакам строевого
коня и обмундирование27.
В случае, если казак покидал почему-то станицу, он
нс лишался права пая; по возвращенки его вновь наде-
ляли землей. Был возможен и обмен паями между ста-
ницами. В таких случаях казак поступал служить в тот
полк, к которому была приписана станица, где он полу-
чил пай28.
Весьма важная черта общинного землевладения —
обычай переделов земельных паев.
Сроки, на которые выделялась земля в станицах,
были неодинаковыми. Как правило, частые переделы (че-
рез 1—2 года) бытовали в тех станицах, где земли были
наиболее плодородными (станицы Волжского н Сунже-
Владикавказского силков). В других станицах сроки
пользования паями доходили до 4 и более лет. В селе-
ниях Кизляро-Гребенского полка, где преобладали мало-
плодородные почвы, существовало право пользоваться
наделом до тех пор, пока полностью не окупались затра-
27 Статистические материалы для изучения современного станич-
ного быта Терского казачьего войска, стр. 347—350; полевые материа-
лы ТЭЭ МГУ, 1961—1964 гг.
s Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1963—1964 гг.
237
ты на обработку земель, особенно существенные в пер-
вые годы2*.
В отдельных случаях право на надел сохранялось и
тогда, когда он находился под паром. Бывало и так, что
хозяин снимал со своего пая только сено в течение 5 лет
подряд, не получая с него зерна. Однако сроки передела
земель в станицах часто и не соблюдались. Нередки
были случаи захвата общинных земель.
Существовало несколько способов деления земельных
угодьев общины. Наиболее архаичный нз них основан на
использовании, естественных топографических рубежей:
оврагов, руч^йгь холмов, дорог, отдельно стоящих де-
ревьев н Землю делили клиньями, углами, ста-
раясь выдайте' участки одинакового размера, ставили
свои «знамения» на дубах и камнях. Если землю трудно
было делить по естественным рубежам, тогда доверенные
лица размежевывали массив земли на отдельные участ-
ки, о размере которых договаривались заранее. На время
дележа казаки группировались партиями по нескольку
человек, например по десяткам, и «записывались на об-
щий жребий». Полученную по жребию землю делили за-
тем между членами группы по числу паев, которыми
располагала каждая семья.
Договорившись на сходе о площади, подлежащей де-
лежу, старшой из общинников вынимал жребий с запи-
сями фамилий, входящих в одну группу (как правило,
это был листок бумаги, свернутый трубочкой и брошен-
ный в шапку), лотом все отправлялись в поле и с по-
мощью веревки, длина которой соответствовала размеру
пая, отмеряли участки земли по числу входящих в груп-
пу пайщиков. Участки каждой партии отмечались веха-
ми, камнями или какими-нибудь другими отличительны-
ми «знамениями». Подобный способ деления земель су-
ществовал в станицах Сунже-Владикавказского полка,
где жили выселенные гребенцы-старожилы.
Группировка десятками при жеребьевке земли вызы-
валась обыкновенно желанием станичников иметь смеж-
ные участки, чтобы работать на них совместно, артеля-
ми. В таких группах-артелях принимали участие, как
правило, близкие и дальние родственники, сватья, ку-
мовья, друзья и хорошие соседи. Поражает желание ка-
к Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1962—1963 гг.
238
заков добиваться при очередном переделе общинных зе-
мель места рядом, хороших соседей, которые и помогут,
если надо, и межу соблюдут и хлеба охранят. Порой ка-
залось, что переделы даже в некоторой степени «регули-
ровали» внутриобщинные отношения и совпадали с же-
ланием членов подобных коллективов, в обшем-то ста-
бильных в течение многих лет, держаться друг за друга
и отстаивать свои интересы при жеребьевке земель.
Это явление в жизни терской казачьей общины напо-
минает русский общинный архаический институт выти,
известный по документам XV в. и сохранившийся в от-
дельных районах России до середины XIX в. Как изве-
стно, выть была обнаружена многими исследователями
(В. И. Срргиевнч, А. М. Гневушев, С. Б. Веселовский,
Н. О;4фШеваский, В. И. Семевский, А. А. Спицын,
Н. Н./Зй#говратский, В. Э. Красовский и др.) в Новго-
родехдм1 i\pae, на Смоленщине, в Вятке, Симбирске,
Владимире, Козельске, Курске, Рязани, Орле, то есть
от севера до юга и юго-востока России, что говорит о
повсеместном распространении этого института. Не вда-
ваясь в детальный разбор и сложности вытной пробле-
мы, отметим одну интересную сторону этого явления.
«Выти,— писал Златовратский,— это в представлении на-
рода собственно сельскохозяйственные артели, на кото-
рые распадаются большие общины для удобства сельско-
хозяйственных работ» (Владимирская губерния). Зла-
товратский отмечал, что «подбор вытей идет или по род-
ству (скорее по свойству, чаще всего сходятся свояки и
дальние родственники, скорее, чем близкие: отец с сы-
ном, брат с братом — реже, чем двоюродные братья,
двоюродные дядья), или прямо по товариществу, по
приятельски, по дружбе»30 (Рязанская губерния).
Как и выть, казачья землесобственннческая группа
(партия, десятка) образовывалась прежде всего как
сельскохозяйственная артель, связанная территориаль-
ной общностью своих наделов в одном участке; образо-
вывалась явно для удобства проведения сельскохозяй-
ственных работ тем же порядком и в основном в том же
составе, что и выть; отстаивала интересы своего жребия,
строго хранила межу и, видимо, была морально ответ-
м Н Н. Златовратский Очерки крестьянской общины (де-
ревенские будни). Сочинения, т. II, изд. 3. М., 1897, стр. 382—386.
239
цг? вдёнф своего жребия (это сказывалось в
>' \ кййюре работящих и честных совладельцев
1«лмч> та&ЕЗД&рЗДела уважаемого и опытного старшого,
я^^скйкй1<Дяфх¥гот имени коллектива жребий и пред-
? й^уёресы совладельцев в каких-либо зе-
шльял?х, torn<o<3fx. Такая группа жребьевщиков, как и
вщь, йоейгеянной в течение многих лет, хотя любой
‘ когда ему вздумается отмежеваться от
прежних товарищей и перейти в другой жребий. Мы мо-
жем предположить, что существовал вытный характер
казачьих общих жребиев. М. О. Косвен видел в архаиче-
ской выти «группу родственных семей-домохозяйств, вла-
девших общей землей. Возможно, что это была патро-
нимия» ”.
Встречались и иные варианты деления земель, напри-
мер, в станицах Волжского полка и частично Кизляро-
Гребенского. Весь массив земли, предназначенный об-
ществом к распашке, делился между станичниками про-
порционально числу душ мужского пола. Дележ про-
изводился ранней весной, до начала пахоты м.
В селениях, расположенных на малоудобных почвах,
разметка наев происходила иначе. Так, в станице Шел-
козаводской Кизляро-Гребенского полка все желающие
получить участок выезжали в поле. Тот, кто приехал
первым, начинал пахать. От границы первого пая, или
первой запашки, начинал второй и т. д. При таком по-
рядке все хозяева, как правило, составляли плуги, и
хозяин каждого плуга заявлял на сходе, сколько земли
он намерен запахать в этом году. Если кто-то из казаков
хотел обработать участок больший, чем ему положено,
он получал его после того, как всех станичников надели-
ли землей. Этот способ применялся для более равномер-
ного распределения паев по качеству земель, так как
два-три совместно лежащих пая могли быть или плохо-
го или хорошего качества 33.
Каждый казачий курень имел строгие территориаль-
ные границы, которые могли быть изменены только при
разделе общин или общего перемежевывания. Границами
” М. О. Косвен Семейная община и патронимия. М„ 1963,
стр. 165, а также стр. 160—167.
м Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1963 г.
«Там же.
240
отдельных куренных земель тоже служили природные
разделительные рубежи.
Размежевывания, попытки захвата земельных владе-
ний станицами друг у друга приводили к длительным
распрям и тяжбам. Обычно их разрешали представители
казачьей администрации, но части и сами общины при-
ходили к обоюдному соглашению и устанавливали по до-
говору границы своих владений, С установлением межи
у терцев связаны определенные традиции, видимо,
восходящие к старинным земледельческим обычаям.
Так, в конце XIX в. при проведении земельных границ
на межу брали несколько мальчиков от 11 до 15 лет.
Самые старые и почтенные старики пороли их. Как рас-
сказывали старожилы, это делалось для того, чтобы
дети на всю жизнь запомнили, где проходит межа их
общинных куренных земель34.
В станицах, где имелись приходские церкви, к обще-
му станичному юртовому наделу прирезывалось по
300 десятин земли на нужды церкви. Земли эти находи-
лисье распоряжении самих станичных обществ. Получив
церковный надел из общего юртового надела, община
доджей была передать в пользование станичного духо-
веасгв* следующие участки земли: священнику —2 пая
(ftl десэявп) без различия иерархического положения в
землях и других угодьях, а в сенокосных и
лесных—сообразно иерархическому положению: священ-
нику—2 пая, дьякону—1,5 пая (45 десятин), дьячку —
I пай (30 десятиу). Священнослужители могли пользо-
ваться отводимыми им участками земли до тех пор, пока
находились при исполнении своих обязанностей в стани-
це. Они имели право и на получение казачьего пая на
общих основаниях — <нз-за принадлежности к числу
войсковых граждан» той или иной станины — из ее зе-
мельного довольствия. Земельный надел церковнослужи-
телям выделялся либо в том месте, где и всем казакам,
либо в месте, раз и навсегда закрепленном за церковью36.
К койлу XIX в. Терское казачье войско располагало
Эв% «сей территории области и имело больше половины
удобных пахотных земель36.
** Нолевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961 г.
"е ИГА ЧОАССР, ф. 62, on. 1, д. I, лл 25—26.
календарь на 1897 г. Владикавказ, 1896. стр. 104;
В И Д е и и с к и н. Ук. соч., стр. 94.
16 Л. Б. Заседателем 241
Характеризуя казачье землевладение, В. И. Ленин
писал: «Казачьи земли сейчас представляют из себя на-
стоящую муниципализацию... На почве этой «муници-
пализации» развиваются чисто феодальные отношения.
Эта, фактически существующая, муниципализация озна-
чает сословную и областную замкнутость крестьян, раз-
дробленных различиями в размерах землевладения, в
платежах, в условиях средневекового пользования зем-
лей за службу и т. д.»37.
ь чески е
Частновладельческие земли в терской казачьей об-
щине в основном образовались в результате отвода ка-
зачьим офицерам, чиновникам и их семьям огромных
земельных участков (с 1870 г.) взамен денежных пенсий,
получаемых военнослужащими других сословий после
выхода в отставку, в запас. Казачья верхушка была
верной опорой царизма в районах казачьей колонизации.
В свою очередь правительство щедро одаривало этих
казаков землей.
В конце XIX в. было роздано 560 участков. За офи-
церами сохранялось право выбора участков. Они могли
также обменивать отведенные нм участки на другие,
выделяемые из войскового запаса. Таким образом, луч-
шие земли становились частновладельческими. В отли-
чие от куренных общинных земель частновладельческие
пенсионные земли можно бсхло продать. Казачьи офи-
церы, имевшие достаточно земли, как правило, сдавали
ее в долгосрочную аренду или продавали состоятельным
овцеводам-тавричанам. Однако случалось, что участки
этих земель покупали и крестьяне, переселенцы из внут-
ренних районов России, или местные коренные жители,
имевшие мало удобной земли.
С 1870 по 1890 г. на Тереке было продано 219 зе-
мельных участков38. Только в 1891 г. поступил в про-
дажу 71 участок частновладельческих земель (табли-
ца 6).
37 В. И. Л е и и и. Поли. собр. соч., т. 1G, стр. 315.
38 Статистический ежегодник. Владикавказ, 1892, стр. 19.
242
Таблица 6
Количество частновладельческих земель, проданных на Тереке
в 1891 г.*
Отделы и округа Число про- ДЯННЫХ участков Площадь проданмых участков, деемтхяы Сумма, рубли Средняя цена Де- сятины, рубля
Сунженский 9 928 30 487 33,60
Пятигорский 21 2 9513 45187 15,9
Кизлярский 3 583 6 471 12
Владикавказский 9 2 969 14 259 48.1
Нальчикский 8 1 246 23 637 19,2
Грозненский . 2 50 650 13
Хасав-Юртовский 19 18 325 279084 15,2
* Терский календарь на 1892 г. Владикавказ, 1891, стр. 335.
К началу XX в. казачьим верхам было роздано око-
ло 350 000 десятин земли39.
К другой категории частновладельческих земель на
Тереке, известной также н в других районах России в
период распада сельской соседской общины, но встре-
чавшейся здесь еще в начале XX в., можно отнести род-
ные земли, или родовые участки40.
Дело в том, что казачьи общества признавали за от-
дельными лицами или семьями право на дополнительные
(помимо положенного пая) земельные участки, разра-
ботанные и приведенные в годное для эксплуатации со-
стояние упорным трудом этих лиц или семей. Номиналь-
но родные участки считались принадлежащими казачьей
общине, поскольку община была собственником всей ста-
ничной земли, но формально они становились частновла-
дельческими землями семей, которые их окультурили.
Во-первых, родные участки не подлежали традицион-
ному переделу. Во-вторых, их не включали в общий зе-
мельный надел — пай казачьей семьи. Владельца род-
ной земли наделяли на общих основаниях, не принимая
3“ ЦГА ЧИАССР, ф. 32, д. 198, л. 4.
‘"О праве продажи долевого владения па русском Севере см.
А. Я. Ефименко (ук. соч., вып. 1). О существовании родовых
владений на Тереке писал и Е. Д. Максимов в 80-х годах XIX в.
(см. Е. Д. Максимов Терское казачье войско. Владикавказ,
1890. стр. 89).
16'
243
> -
во внимание, что он уже владеет какого размера
родным участком («это, мол, его родная' - Землица»),
В-третьих, родные участки становились собственностью
определенной семьи и передавались по наследству. В-чет-
вертых, иногда такой участок мог быть продан внутри
куреня, но с согласия всего станичного общества. Про-
дать участок иногороднему казак не мог, так как ино-
городний не был членом казачьего общества. Участок,
как и остальные свои паи, казак мог сдать только в
аренду (в краткосрочную или долгосрочную) иногород-
нему, что и делали обнищавшие или же состоятельные
казаки.
Основанные на обычном праве трудовой заимки, ро-
довые владения были двух категорий: старинные и но-
вые. Старинные владения принадлежали старожилам, а
вновь образовывавшиеся родовые участки создавались
на бросовых и диких землях, не включаемых в переде-
лы. Солончаки, болота, песчаные земли, буруны и дру-
гие неокультуренные участки могли быть заняты по
принципу вольной заимки любым казаком, членом ка-
зачьей станичной общины (но не иногородним!), и об-
работаны им. Когда на бросовых землях станичник на-
чинал получать урожай, он заявлял об этом общине и
становился владельцем обработанного участка. Переходя
по наследству, во втором-третьем поколении, эта земля
становилась родовым владением, а община признавала
за наследниками право па владение им.
В середине XIX в. и даже ранее община пыталась
регламентировать освоение бурунов, эксплуатировавших-
ся по праву вольной заимки.
В тех станицах, где земля делилась на две части, од-
на (ближайшие лучшие станичные земли на поду) рас-
пределялась на паи, другая была вольницей. В этих
станицах стало обычаем; в первую очередь нужно было
обработать свой казачий надел и только тогда можно
переходить к вольному участку41.
В других случаях запрещалось нанимать работников
на вольный участок, его следовало обработать силами
своей семьи. Правда, когда он становился родовым вла-
дением, эти правила аннулировались. Если родовой уча-
сток по каким-то причинам его владелец забрасывал, то
41 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1964 г.
244
такой участок могли ncpf<iJoT\ .эдай^му желающему или
включить в общестаничЭДф, ЛпуКЛт.&ащую дележу зем-
лю (в одном случае, с — всей или части —
его стоимости, в другом — без всякой компенсаций^**.
Аналогичные требования предъявлялись и к сено?ц^яй4»
угодьям, лесным и прочим: паевым и диким.
Подобные земли по старине, владения по дпкнрст#,
старинные «вотчинки и угодья» существовали и у раз-
ного аборигенного населения Сибири.., Их приаядв&лю
Московское государство, согласуясь. £ ШЙстным и рус-
ским общинным правом43. \
Таким образом, по старинному обййивму праву тру-
довой заимки на вольных, диких землях казачьей общи-
ны складывалась оригинальная категория частновладель-
ческих по сути земель, признаваемых за занмщиками
казачьей общиной и государством. Частные родовые вла-
дения — несомненно, оригинальная ф'орма соединения
коллективной собственности с частной, оригинальная
разновидность того свойственного истории собственности
переходного состояния, которое В. И. Ленин называл
компромиссом между общинным и частным землевладе-
нием 44.
Наличие таких владений приводило к расхищению
земель общевойскового фонда, к еще большей имуще-
ственной дифференциации, а затем и к распаду терской
казачьей общины.
Войсковой запас
Земли войскового запаса во второй половине XIX в.
составляли около 110000 десятнн4. Они представляли
во&зЛ у-езе.рдный фонд для наделения землей казаков в
сняла с. естественным ростом населения. Из этого фон-
дй&ййёг.были выделяться дополнительные наделы
Практически войсковое начальство иначе ис-
)^1ьэопа,прэти земли. Значительная часть их переходила
К с*фййерам и чиновникам войска.
41 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1964 г.
43 В. И. Ill у я к о в. Очерки по истории колонизации Сибири в
XVII — начале XVIII в. М,—Л., 1946, стр. 62.
44 В И. Лени н. Конспект книги К. Каутского «Аграрный во-
прос». «Ленинский сборник», XIX. М., 1932, стр. 31.
45 Терский календарь на 1901 г. Владикавказ, 1900, стр. 124
245
Оставшиеся земли войсковое начальство сдавало в
аренду, получая большие прибыли. Были установлены
определенные правила и сроки об аренде этих земель46.
В 1882 г. за аренду войсковых земель было получено
3875 рублей, а в 1901 г. — 17 838 рублей47. С рыболов-
ных угодий на Каспийском море поступало 12603 рубля
арендной платы48 49, с нефтяных источников близ города
Грозного и станиц Алхан-Юртовской и Карабулакской
поступало 15060 рублей арендной платы48, от соляных
источников на земле бывшей станицы Галашевской —
520 рублей50 51, от каменоломен близ поселка Горячевод-
ского — 475 рублей и паромных переправ — до 2330 руб-
лей 5|.
Таким образом, благодаря лесам, рыболовству и ми-
неральным богатствам земли войскового запаса в конце
XIX в. могли давать до 50000 рублей дохода.
Часть земель войскового запаса хотя и отводилась
для лагерных сборов (около станиц Новогладковской и
Щадринской 8465 десятин), но и использовалась для
земледелия. Доходы с этих участков поступали на бла-
гоустройство военных лагерей52.
Значительную оброчную статью земель войскового
запаса составляли залесенные площади. От их эксплуа-
тации Терское областное правление получало 16999 руб-
лей.
Помимо пахотных земель, коллективную собствен-
ность казачьего куреня составляли: общинные угодья,
пастбища, участка леса, дороги, мельницы, каменолом-
ни (если станиц» занималась добычей ха мня), водные
источники — колодцы, родники, реки и ручьи в грани-
цах станичных земель, а также станичные комнаты для
приезжих, станичные магазины-склады с запасами хле-
ба, здание станичного суда, место для проведения обще-
ственных праздников и сходов, кладбище.
46 Н. П. Г р и ц е н к о. Ук. соч., стр. 68.
47 В И. Денискин. Ук. соч., стр. 97; Терский календарь на
1901 г., стр. 23
44 Статистические материалы для изучения современного станич-
ного быта Терского казачьего войска, стр. 18.
49 Статистический ежегодник. Владикавказ, 1890, стр. 21.
“ Там же.
51 М. А. К а р а у л о в. Ук. соч , стр. 269.
№ Статистический ежегодник. Владикавказ, 1888, стр. 9-1,
246
Коллективное пользование куренными угодьями стро-
го регламентировалось нормами обычного права. Казак
мог только пользоваться общинной землей, но только
курень имел право (помимо частновладельческих земель
и родовых участков) заложить, разделить или сдать в
аренду свои владения. Курень устанавливал и правила
пользования общинными землями, угодьями и сооруже-
ниями. Строгое соблюдение всех этих общинных норм
было необходимым условием существования станичной
коллективной собственности.
Выгоны и пастбища в отличие от пахотной земли не
подлежали переделу, так как на них выпасался весь
скот казачьей станицы. В систему общественных паст-
бищ входили и дороги, по которым прогоняли скот к
местам выпаса и водопоя. Наличие водных источников
на пастбищах представляло для станицы большую цен-
ность, так как за пользование водопоем па пастбищах
соседних общин приходилось платить деньги, то есть
арендовать колодцы и родники. В режиме водопоя была
установлена определенная система и очередность. Об-
щина строго следила за состоянием дорог и водопоя,
своевременно принимала меры по их ремонту' и благо-
устройству. На пастбищах находились и жилища пасту-
хов и загоны для скота.
Те станицы, которые имели достаточно земельных
угодий, значительную часть выпасов сдавали в аренду.
На этих пастбищах вели хозяйство богатые скотоводы,
сбывавшие свою продукцию в Грозный, Владикавказ,
Пятигорск и другие города. К концу XIX в. скотоводче-
ское хозяйство в отдельных районах Терека (станицы
Наурская, Червленая, Ищерская и др.) стало приобре-
тать товарное значение.
Сенокосные угодья, расположенные вблизи казачьих
станиц, служили базой для заготовки кормов на зиму
и прокорм того скота, который не угоняли летом на от-
даленные пастбища. Куренные сенокосы община делила
на паи по тем же принципам, что и пахотную землю.
Подобный способ деления отмечен в станицах Карабу-
лакской, Сунженской и.
и Статистические материалы для изучения современного станич-
ного быта Терского казачьего войска, стр. 348—350; полевые мате-
риалы ТЭЭ МГУ, 1962 Г.
247
В станицах Николаевской и Галюгаевской бытовал,
на наш взгляд, более архаичный способ пользования се-
нокосными угодьями — от вольной заимки к делению на
паи. В назначенный куренем день все станичники выез-
жали на сенокос и столбили участок — обкашивали свой
пай или часть его. смотря по возможностям семьи. Те,
кто не успевал скосить пай или хотя б« ча<ть его, те-
ряли право на его нескошенную часть. Кусали в опре-
деленный период, чтобы сено дозрело, но КпКак не пере-
зрело или недозрелоНа сходе устанавливали день и
срок покоса (чаще всего одна неделя), в течение кото-
рого и должно быть скошено все сено.
В станице Змейской за казаком оставалось право на
наем рабочих для уборки сена, и даже разрешалось про-
давать его на корню ®5, то есть казак полностью распоря-
жался споим сенным паем.
В станицах, расположенных на берегу Терека (Ново-
гладковская. Червленая), сенокосные угодья сплошь за-
росли ошишовником (сорная трава — осока и пр.).
Окультурить такие участки можно было только в тече-
ние нескольких лет Старожилы пользовались ими из по-
коления в поколение, поэтому такие сенокосы получали
название родных. Родные покосы, как и родовые владе-
ния (земельные), тоже не поступали в передел, а переда-
вались по наследствуи. С приходом новых поселенцев
в береговые станины родные участки стали частными
и в передел не поступали; для этого хватало свободных
сенокосных угодьсв по Тереку, которые также требовали
значительных затрат труда; они были поделены общест-
вом на паи и те в свою очередь стали передаваться по
наследству, не поступая в передел.
Во многих станицах на Тереке вплоть до начала XX в.
имелись общие луга. Это обычно далеко расположенные
от станицы покосные земли. Здесь каждый желающий
мог косить травы сколько хочет и сколько может, то есть
по отношению к далеким лугам существовал традици-
онный обычай вольницы. Однако и здесь действовали ог-
раничения. Так, общество назначало определенный срок,
раньше которого никто не мог приступать к покосу. На * 50
64 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1902 г.
м Там же.
50 Там же.
248
луговую вольницу запрещалось нанимать посторонних
рабочих (в действительности казачья верхушка обходи-
ла этот запрет). Ни один казак не мог приступить к по-
косу вольницы, если он еще не скосил свой луговой на-
дел близ станицы. Единственное исключение допускалось
для семей тех казаков, отцы, братья, сыновья которых
находились на войне, на сборах, то есть на военной
службе. Этим семьям разрешалось нанимать столько ра-
бочих рук, сколько выбыло из дому. Подобное правило
действовало и Mt ncejx других аналогичных запретах37.
Здесь уже можно велеть определенное регулирование по-
земельных отношений, желание ограничить стихию воль-
ной заимки согласно традициям обычного права.
Огороды, по определению терских старожилов, тоже
«испокон веков» принадлежали к числу родных участков
и составляли достояние тех, кто их 'обрабатывал, пред-
варительно огородив. Естественно, сначала это были об-
щинные земли, но земли, как и родовые владения и род-
ные сенокосы, не подлежавшие переделу и переходившие
из поколения в поколение. В тех случаях, когда огороды
засаживались виноградной лозой и превращались в ви-
ноградники, казакам предоставлялось вольное право вы-
бирать любое новое место под огород.
Такое же право выбора места под огород получали и
новые поселенцы, и те из казаков, которые имели плохие
огородные участки. Станичная община требовала, чтобы
вновь отведенное под огород место, было забрано изго-
родью и возделано. Если огороженное место несколько
лет не возделывалось, его мог занять любой общинник58.
К 80-м годам XIX в., когда уже ощущалась нехватка
свободных земель, огороды стали отводить только с раз-
решения станичного схода.
Леса. В середине XIX в. площадь, занимаемая лесом,
составляла 96567 десятин, и.з них 66 714 десятин были
заняты собственно лесом, а остальные — 29 843 десяти-
ны — мелкой порослью и кустарником59.
Весь лес станичное общество делило на участки по
числу отбывающих воинскую повинность. Каждый казак
пользовался своим паем по личному усмотрению. В боль-
шинстве случаев леса хищнически истреблялись. Даже * 69
w Полевые материалы ТЭЭ МГУ. 1961—1962 гг.
48 Полевые материалы ТЭЭ МГУ. 1961 г.
69 Терский календарь на 1895 г. Владикавказ, 1894. стр. 97.
великолепные лесные ьисёивы Сунженского отдела бы-
ли доведены до кряйизго кСгэщеккя.
В 00— 70-х года,* XIX 8. ®о уп<>гй^С1Апячных обществах
были установлен» ограничен» >* .одльзовании лесом.
В станице Шел^сзаводской*1 А>сь ХА был разделен на
6 участков. Один нз ш общие станич-
ные нужды, как, копрхк-*», укречйяие берегов Терека,
другой — на др<5га; ЬбгалЙялн; 4 у<йсфа предназнача-
лись для изготодо'фя gfepxeAj на опоры под
виноградные лозы; их.к&нгёали таркалами. Каждый та-
кой участок не дахйдед Дй аэделы, казаки пользовались
ими сообща.
Со второго учаеяка ОДаки могли брать лес только
на дрова, но искжишилы^ для своих домашних нужд.
С остальных учгйкон выводился лишь валежник, но не
иначе, как с разрешения станичного схода. Участками,
определенными на таркал, пользовались так же, как и
сенокосными угодьями: зимой (в январе или феврале}
станичный сход назначал день, в который все казачьи
семьи должны были выехать на рубку таркал, Рубили
таркалы от 1 до 5 дней, причем рубили силами своей
семьи, без привлечения посторонней помощи. Исключе-
ние составляли вдовы и тс семьи, в которых имелся
только один мужчина. Этим семьям, как и вдовам, сход
разрешал нанимать еще одного добавочного работника.
Соблюдалось также правило добавочных рабочих рук
при отсутствии казаков дома, в период их военной
службы.
Если в день рубки таркал некоторые казаки отсут-
ствовали в станице, то по их возвращении сход разре-
шал им производить вырубку в течение положенного
срока (от 1 до 5 дней). Вырубка таркал производилась
ими на новом, нетронутом в этом году участкееэ.
Кроме того, в ведении станиц находились участки с
низкосортными породами деревьев и молодыми леса-
ми”. Существовали и иные правила пользования ста-
ничными лесами. Так, в селениях Волжского полка весь
лес был разделен на 4 части. Одна из них шла на паи,
никогда не подвергавшиеся переделам. Размер такого
пая равнялся 120—130 саженям.
*° Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—1967 гг.
61 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961 г.
250
Рубка этих участков возобновлялась через каждые
5 лет, или в какой-нибудь иной срок, установленный
сходом. Каждый рубил только свой лес. Например, в
третьем участке (размер пая от 100 до 120 сажень) леса
должны были быть вырублены в течение зимы, после
чего участок оставался «запущенным до вырасту».
И, наконец, известен еще один способ эксплуатации
лесов. В станицах Горско-Моздокского полка один уча-
сток. состоящий из строевого леса, отдавался на род-
ные паи, не подверженные переделам. Весь остальной
лес делился на 8 участков, из которых ежегодно одна
часть поступала в рубку. Таким образом, общество всег-
да имело и строевой и дровяной лес62.
В 1890 г. был издан приказ начальника Терской об-
ласти и наказного атамана Терского казачьего войска
«Об охране и содержании станичных лесов»63 *. По это-
му приказу станичные сходы должны были разделить
весь общественный юртовый лес как крупный, так и
мелкий на опрсделсннос число участков с таким расче-
том, чтобы по вырубке последнего участка, первый вновь
был готов к рубке.
Так, для фашинника и хвороста оборот рубки назна-
чался на 2—4 гола; для таркал и кольев из орешника,
вербы, шелковицы, ольхи, тополя — па 4—6 лет; из
граба, каргача, ясеня — на 6—10 лет; для более круп-
ного, «дровяного поделочного и строевого леса» — на
15—40 летм.
Коллективной собственностью терской казачьей об-
щины были и мельницы, строительство и ремонт которых
производился за счет куреня. Каждая казачья семья
имела право пользоваться мельницей, при соблюдении
определенной, очередности, которую, конечно, наруша-
йХ зажиточные хозяева и старшины, распоряжав-
шиеся ею по своему усмотрению65. Мельник, как пра-
вило, нанимался из иногородних.
•
Анализ архивных документов и наших полевых мате-
риалов по терскому общинному землевладению показы-
62 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1963—1964 гг.
м Терский календарь на 1892 г. Владикавказ, 1891. стр. 137.
** Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1962—1965 гг.
® Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1962 г.
25!
вает, что земельные отношения в общипе терских ка
закон претерпели за четыре столетня их истории значи-
тельную эволюцию. Покинув южные и юго-восточные
области Русского государства в середине XVI в., ново-
поселенцы принесли на Терек и свои старые общинные
традиции. На новых необжитых местах эти старые об-
щинные коллективистские традиции нашли благодатную
почву. А поскольку в состав первых казачьих куреней
входили выходцы из различных областей и краев цент-
рального, южного и юго-восточного регионов Руси, тер-
ская казачья община сложилась под влиянием самых
различных региональных общинных традиции, представ-
ляя собой конгломерат явлений и институтов, своего ро-
да корпус общинного права центральных, южных и юго-
восточных областей страны (русского, украинского и на-
родов Северного Кавказа).
Эти региональные влияния сказались как в области
обычного права, так и в поземельных отношениях и на
всех остальных сторонах жизни общины — отсюда и
определенные обычаи в пользовании землей и угодьями
в различных полках Терского казачьего войска. Деталь-
ное изучение их, поиски аналогий и корней в сравнении,
с одной стороны, с русской земледельческой общиной, а
с другой стороны, с обшинами горских народов Север-
ного Кавказа — дело будущего.
Для всех казачьих общий Терека был характерен
старинный институт вольной заимки пашенных, лесных и
сенокосных угодий.
Традиция родовых земель сохраняется и у русского
старожильческого населения Терека, становится нормой
в казачьих общинах н все вновь подселявшиеся в более
поздпсс время имеют праве на создание своих родовых
участков, да и пользуются ими вплоть до конца XIX в.
При сохранении юридических прав куреня на родовые
земли они фактически становятся собственностью отдель-
ных казачьих семей. Право вложенного личного труда
отдельных фамилий идет в разрез с общинными уравни-
тельными традициями казачьего куреня. В связи с кон-
центрацией лучших земель (видимо, и части общинных
угодий: родовых лесных участков, родных покосов) в
руках домовитых семей, ростом населения п притоком
новых поселенцев, нехваткой удобных земель (прилежа-
щих к станице, лучших по качеству и т. п.) возникает
252
необходимость в регламентации и регулировании позе-
мельных отношений.
Так образовываются различные переходные (ком-
промиссные между частным и общинным) формы воль-
ного землепользования под контролем станичного схода.
Отсюда — определенные правила и ограничения в пра-
ве пользования сенокосными и лесными угодьями, кро-
ме родовых владений (пашни, огороды, виноградники,
сенокосы, леса).
После 1869 г. для земельных отношений терской ка-
зачьей общины становится характерным уравнительное
распределение земли (правда, согласно «табелю о ран-
гах») с периодическими переделами и принудительным
севооборотом. Хотя еще повсеместно вплоть до начала
XX в. на Терекс встречается сочетание всех названных
выше форм землевладения.
Эволюция этих форм продолжалась до конца XIX в.
Появилась официальная частная собственность на зем-
лю, признаваемая юридически и общиной и государст-
вом (частновладельческие земли, выдаваемые казачьим
офицерам). С появлением сугубо частных земельных
владений в станицах появились группы лиц, которые
были и членами станичной общины и частными собст-
венниками пожалованных им земель. Эти юридически
оформленные наделы, стоящие вне обшипы, отличались
от развившихся внутри самой общины форм частновла-
дельческих родовых земель, признаваемых общиной, но
не оформленных юридически государством, что сковыва-
ло поле деятельности нарождавшейся станичной бур-
жуазии. Община продолжает выступать как коллектив-
ный собственник земель, сенокосов, лесных участков,
пастбищ, водных источников и общественных сооруже-
ний. И поскольку казачество было военным сословием
в государстве, казачье землевладение тоже носило со-
словный характер, что и определяло его специфику.
Наделяя казаков землей за службу и формально пре-
доставляя казачьей общине право на саморегуляцию
(самоуправление), государство преследовало одну-един-
ственную цель — сохранить казачество как профессио-
нальное военное сословие, как силу, необходимую для
отправления нужных государству внешних, а затем и
внутренних военных функций. И как только под угрозу
ставилась целостность казачьего сословия, в силу исто-
253
рическнХ закономерностей развития общества, государ-
ство — верховный собственник всех земель — вмеши-
валось во внутренние дела казачьей общины (законы о
земельном размежевании в Терском крае в 50—60-е годы
XIX в., закон 1869 г. о самоуправлении казачьих общин
и т. п.). Поэтому казачья община в России не была
«государством в государстве», как это представляли
буржуазные историки русского казачества. Это была
«автономия» под гласным надзором государства, и имен-
но этим можно объяснить вынужденный, насильственный
консерватизм казачьей общины, искусственность и задан-
ность многих ее сохранявшихся институтов, кстати, на-
ходивших живую поддержку имущих слоев казачества.
В таком виде терская казачья община и выступает на
последней фазе своего развития в конце XIX в., представ-
ляя собой продукт самодержавно-крепостнического строя
России.
Таким же порождением фискальной политики кре-
постнической России была и русская крестьянская общи-
на XIX в., например, в центральных великорусских об-
ластях. «Средневековой в России является не только по-
мещичья, но и крестьянская надельная собственность...
Владение надельной землею разделяет крестьян тысячью
средневековых перегородок и средневековою фискальною
«общиною», задерживает развитие производительных
сил» w.
Так же, как и казачья общииа, русская крестьянская
община основана на уравнительном землепользовании,
связанном с периодическими переделами земли, с кол-
лективным владением угодьями, с определенной внутрен-
ней саморегуляцией и автономией. Правда, задачи рус-
ской крестьянской общины были иными — разверстка
повинностей по тяглам, плата-налог за пользование об-
щинной землей, верховным собственником которой вы-
ступало государство. Казак продавал свой военный
опыт, свое умение воевать (если казак был неслужилым,
он платил деньги за право пользования землей) и полу-
чал за это землю. Крестьянин покупал у государства
землю, расплачиваясь своим трудом, продуктами своего
труда в их материальном воплощении. Тут, на наш
взгляд,—два основных аспекта, которыми отличались ка-
“ В И. Ленин. Аграрная программа социал-демократии в рус-
ской революции. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 158.
254
зачья станичная община и крестьянская земледельческая
община России: в первом случае предметом купли-про-
дажи был военный труд, во втором—мирный труд зем-
ледельца.
Однако отсюда не следует, как думали буржуазные
историки и юристы, что община вообще создана госу-
дарством67. Она является, как указывал К. Маркс (в
письме к В. Засулич, 13.81 т.), .^етдт^ом^цроврбыгнооб-
щинного строя, хотя H Государ-
ство только использовавt казачью
и крестьянскую общинМ^ Образуясь
с их возможностями и '»/!
Поскольку русское 1?л^}Мя^^«‘^4^«Ашческое го-
сударство более важнйЦ^П^^Й^^^фщвФ^^изнавало
именно эти внешние и»вжц^^^«^^тат1кции ка-
зачества, постольку гс^г.^дте»jAj затормо-
зить процесс имуп1еств^<^|и^*^|^^*Й'я^ казачест-
ва как военного сосло^^^ак^йе^И1тёЙт^|ййзачью об-
щину и общинные пО[^^^гД^^.^А)й(М^гг*Ч округах
на Дону, Кубани, Тереке, Янке, в Сибири. Отсюда со-
хранение и консервация некоторых архаических общин-
ных институтов и явлений в казачьих обществах, созна-
тельное затормаживание процессов социального развития
этих обществ (но отнюдь не в силу неравномерно-
сти процессов развития под влиянием природно-геогра-
фических факторов — хотя они тоже действовали).
В конце XIX в. более интенсивно проходили процес-
сы распада русской крестьянской общины на всех землях
Российской империи. Так, например, характеризуя осо-
бенности землевладения на русском Севере (район до-
статочно удаленный от центров промышленного капита-
листического развития), А. Я. Ефименко писала в 1884 г.:
«Старая севернорусская деревня представляла собой
поземельное целое, разбитое на доли. Каждый деревен-
ский совладелец, или двор, имел право на известную
долю этого целого. Ле определенный участок земли при-
надлежит тому или иному двору, а право на выдел из-
вестной доли из каждого поля, каждой пожни, каждого * 66
и Б. Н. Чичерин. В. И. Серге^&&££в. С. А. Токарев. Этно-
графии народов СССР. М.. 1958.
66 .Архив К. Маркса и Ф^ГйУвг.«льеа, кн. 1. М., 1924,
стр. 272. К. Маркс и Ф. Э и г evFfe'C:' 'Сочт. 19, стр. 116—12 С
251,400—410,416-421.
угодья, входящего в район деревни. Отсюда вытекала
необходимость передела или уравнения: если деревен-
ский дольщик находил, что земля, которой он пользует-
ся, не представляет собой всей величины той идеальной
доля, на какую он имеет право, он мог требовать, чтобы
земля была переделена и уравнена. С этой стороны ста-
рая севернорусская деревня представляет собой типич-
ные черты общинного склада, во зато с других сторон
она очень уклоняется от тою, что мы привыкли связывать
с понятием поземельной общины. Деревенский дольщик
был полным собственником своей доли..: если его права
собственности и подвергались ограничениям, то эти ог-
раничения не вытекали из организации поземельного
владения. Он мог покупать и продавать, завещать и на-
следовать, отдавать и получать в приданое, мог дробить
и даже разрывать на куски свою долю®9. Естественно,
что при этом условии не могло быть равенства в позе-
мельном владении — этого безусловно необходимого эле-
мента поземельной общины*70.
Таким образом, даже простое сравнение двух форм
общинного землепользования на русском Севере и Юге,
в Притеречпых районах Северного Кавказа, удаленных
друг от друга и от промышленного Центра, показывает,
что большей застойностью и консерватизмом в развитии
поземельных отношений отличалась терская казачья об-
щина. И если долевое владение в архангельской обшине
уже стало полной собственностью дольщика, которую он
может дробить на куски, отдавать в приданое и даже
продавать, то аналогичное ему в какой-то мере терское
родовое владение находится где-то на полпути от об-
щинных земель, владельцем которых выступает коллек-
тив (община), к частновладельческим землям, уже не
имеющим никакого отношения к общинным землям. Эво-
люция земельной собственности, таким образом, идет от
коллективного владения землей и угодьями к выделе-
нию родовых участков — компромиссу между коллек-
тивной и частной собственностью, а отсюда к складыва-
нию частновладельческого долевого владения, номиналь-
но считающегося собственностью общины, и к частновла-
” Подобные явления в терской казачьей общине (кроме право-
вого положения частновладельческих земель и частично родовых вла-
дений) отсутствовали.
А. Е ф н м с и к о. Ук. соч., стр. 293.
256
дельческим землям, стоящими уже над общиной и вне
общины.
Терская казачья община в развитии института зе-
мельной собственности подходила к дилемму владению
русской крестьянской общины, ко уже перегоняла ее в
образовании чистых частновладельческих земель, высту-
пающих без общинной .мишуры. Иозил^кг на полное пра-
во распоряжаться родовым элацеп’чем всей йассе каза-
чества, с одной стороны, и выделение частновладельчес-
ких земель для именитой прослойки казачества, с другой
стороны, были искусственным компромиссом .между об-
щинной и частной собственностью, который создавало
государство для сохранения целостности казачьей общи-
ны. Этим оно пыталось ограничить рост земельных участ-
ков в пределах общинных земель » соблюсти интересы
основной массы казачества, а также удовлетворить част-
нособственнические интересы офицерства и старшин,
элиты казачьего общества, ставших хсодемми частно-
владельческих «жалованных» земель. Б тях-зм шатком
и двойственном положении, говорящем О Кризисе общин-
ных институтов, находилась терская община в период
бурного развития капитализма на Северном Кавказе.
ОБЩИНА
КАК САМОУПРАВЛЯЮЩАЯСЯ
ЕДИНИЦА.
ВНУТРЕННЕЕ
УПРАВЛЕНИЕ ОБЩИНЫ
Одно из интересных явлений терской казачьей общи-
ны — функционирование ее как низшей административ-
но-территориальной единицы. Юридически каждая ка-
зачья община могла совершенно самостоятельно решать
свои дела, но фактически она находилась под контролем
государственной власти. Это была «автономия» под глас-
ным надзором государства: в военном отношении общи-
на находилась в ведении атаманов военных отделов, во-
енного министерства и главнокомандующего Кавказской
армии, а по делам исковым, тяжебным и уголовным все
население казачьей общины подчинялось окружным на-
чальникам, общей полиции Терской области и находи-
17
Л. В. Заседателем»
257
лось в ведении гражданских правительственных учреж-
дений и властен71.
Надельное землевладение «отражает на себе веко-
вую историю беспардонного вмешательства в крестьян-
ские поземельные отношения и центральной власти и
местных властей»72.
Вопросы устройства, управления, прав и обязанно-
стей общин были детально разработаны в 1890—1891 гг.
«Положением об общинах». Законодательную и исполни-
тельную власть осуществляли станичный сход (войско-
вой круг), станичный атаман, станичное правление и
станичный суд73 74.
Сход. Правом решающего голоса в терских казачьих
станицах пользовались только лица поискового сосло-
вия. Женщины не имели права голоса и могли высту-
пать в органах местного самоуправления только в роли
просительниц.
Станичный сход (войсковой круг) состоял из станич-
ного атамана, его помощников, судей, казначея и каза-
коз-домохозяев., 3 где. было до 30 казачь-
их дгорое (аерЗУгё, гедь- станиц), в сходе
лршшмглк В тех станицах,
где было сьь.'щр’ ’ нё? ЗМ казачьих дворов,
аа сход посылка 3 станицах, имею-
щих свыше 300'укаствовалн выборные,
по одному от ЙЙДглх. Ш .«ойфсаи*', ^Видимо, здесь ска-
залась зойскодая драааакя дл десятки и сотни
(часто бывало, Чф составляли такую
десятку » в ныбе&гц '.
В етадицад-’казачьих дворов,
на станичный сход досылали 1W выборных. Некоторые
станицы Военный совет делил на выборные участки (в
каждый участок входило от 30 до 50 домов).
Выборных выдвигали на одни год простым большин-
ством голосов. Избирать и быть избранным в войсковой
круг мог каждый казак, достигший 25 лет, не состоящий
71 Сборник сведений о Терской области. Владикавказ, 1878,
стр. 18.
72 В И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 406.
73 Терский календарь на 1891 г. Владикавказ. 1890. стр. 21; по-
левые материалы ТЭЭ МГУ, 1962 г.
74 Положение об общественном управлении станиц казачьих
войск. Екатеринодар, 1908, стр. 81.
258
под следствием или под судом. Но, как правило, выбор-
ными бывали старые авторитетные и богатые казаки.
Все выборные имели право решающего голоса. По-
становление войскового круга имело силу, если на нем
присутствовали не менее 5/з его участников, а также
станичный атаман или его заместитель. На станичном
сходе присутствовали все выборные за исключением
станичных судей. Выборных, не явившихся на сход без
уважительных причин, наказывали денежным штрафом
(от 20 копеек до 1 рубля) в пользу станичных доходов'5.
Однако это правило зачастую нарушалось. Принимались
решения в интересах богатого казачества — без созыва
всех выборных. Решающее слово сохранялось за атама-
нами, которые и принимали угодные им и их привер-
женцам решения.
Лица нсвойскового сословия (иногородние), жившие
в пределах станичного юрта и имевшие там собствен-
ные дома или какую другую недвижимость, также посы-
лали своих выборных: по одному человеку от 10 дворов.
Однако эти выборные могли участвовать в решении воп-
росов, касающихся жизни только иногородних75 76.
Станичный сход созывался от 12 до 20 раз в год, по
воскресеньям иди праздничным дням. Время и повестка
очередного схода назначались на каждом предыдущем,
а затем утверждались вышестоящим начальством.
К. ведению станичного схода относилось: избрание
войсковых должностных лиц, заведование войсковым
имуществом, рассмотрение смет, составление доходов и
расходов общины, сбор денежных и натуральных
средств на станичные потребности; строительство ста-
ничных училищ, ссудно-сберегательных касс и запасных
хлебных магазинов; распределение хлебных запасов и
денежных ссуд в станице, распределение земель и уго-
дий между членами станичных и хуторских обществ (в
таких хуторах, которые не имели своих сборов), распре-
деление земских повинностей между казаками, назна-
чение и распределение жалования должностных лиц; де-
ла, касающиеся военной службы казаков; распределе-
ние призывников по родам войск.
75 Положение об общественном управлении станиц казачьих
войск, стр. 82.
!ь Полевые материалы ТЭЭ МГУ. 1961—1965 гг.
17’ 259
Казачья община имела право принимать новых чле-
нов и изгонять из своей среды неугодных ей людей. Из-
гнание из общины было одной из суровых и крайних мер
наказания. Из общины изгоняли «за плохое поведение»,
но под этим предлогом в конце Х1Х в. станица, идущая
на поводу у богатеев, освобождалась от бедняков. Для
поддержания «порядка» община часто прибегала к пуб-
личному посрамлению. Этому наказанию подвергались
женщины легкого поведения, неверные жены и воры. На
станичном сходе община могла принять решение о высе-
лении (выдвигала кандидатов на посрамление) или
принятии новых членов казачьего общества, семейных
разделах, которые разрешались только в том случае, ес-
ли не приводили к обеднению хозяйства отделяющегося,
отчуждении имущества у задолжников11.
Большинство решений станичного схода вступало в
силу только после их одобрения чиновниками войсково-
го правления в интересах войсковых старшин.
Решения станичных сходов могли быть обжалованы,
как, например, распределение земель Jje-жду- отдельны-,
ми хуторами, но не позднее 6 месяцев^^-аретярау^^Пг
нятия решения, а по остальным дел» ЩК.
1 месяца со дня принятия решения. ЖзЭЙ5ЕГ' -
атаману, защищавшему во всех случай7й®1Т?^'Ж'?Х’ L
шип, который либо разрешал их сам, ,
рассмотрение начальству области. ЖйХГЯ5вг-.*з 1
вильные, подстроенные выборы членов ~
ления допускались только со стороны
присутствовавших на сходе выборщиков,
Станичный сход принимал меры- »
различных конфликтов. В случае неудгЧ>>ЛейЬ..яойфйй-
ло на рассмотрение «почетных стариков»: помимо ста-
ничного схода в терской казачьей общине практиковал-
ся старинный институт — «сход выборных почетных ста-
риков», своего рода совет старейшин. Присутствие таких
«почетных стариков» (нс менее 2 человек) было необхо-
димо для наблюдения за вынесением взысканий поли-
цейских или судебных, при аресте или обыске в доме,
цри приеме от станичного казначея отчета в расходова- *
77 Терский календарь на 1892 г, стр. 81—82.
74 Положение об общественном управлении станиц казачьих
войск, стр. 69.
260
нии общественных сумм, при описи и продаже имуще-
ства 79.
Таким образом, говоря о правах войскового схода,
следует подчеркнуть, что они по сути дела были очень
ограничены. Решение всех вопросов проводилось в ин-
тересах казачьей верхушки, захватившей всю власть в
свои руки.
Атаман. Исполнительную власть в станице осущест-
влял казачий атаман, назначаемый выборными лицами
(большинством голосов) сроком на 3 года. Для выборов
атамана «ставили большой ящик с двумя отделениями
для деревянных шаров. Одно отделение — куда должны
были опускать шары голосующие за атамана, другое —
для голосующих такими же шарами против»80. С согла-
сия начальства общество могло сместить атамана до
истечения срока его полномочий или, наоборот, прод-
лить его. Этим пользовалась казачья старшина, назна-
чая на долгий срок своих представителей. В станице
Наурской «подходящие» атаманы правили до 8 лет81.
Как правило, атаманов избирали из среды зажиточной
казачьей верхушки.
В Терском казачьем войске атаманы получали еже-
годное жалование в зависимости от числа дворов (в ста-
ницах до 150 дворов— 150 рублей, до 300 дворов — 200
рублей, до 400 дворов — 300 рублей, до 700 дворов —
400 рублей, до 1000 дворов — 500 рублей и свыше
1000 дворов — 600 рублей) 82.
Для помощи станичному атаману при исполнении его
служебных обязанностей станичный сход избирал одно-
го или нескольких помощников атамана, находящихся
в его непосредственном подчинении.
Права и обязанности станичного атамана были очень
широки: наблюдать за военным снаряжением казаков и
несением ими воинской службы; следить за общим бла-
гоустройством станицы (содержание станичного юрта,
дорог, мостов, гатей и перевозов), контролировать ис-
полнение обязанностей должностными лицами и испол-
нение земских обязанностей казаками и иногородними,
наблюдать за станичным общественным имуществом, за
’* Терский календарь на 1892 г., стр 89.
80 Полевые материалы ТЭЭ МГУ. 1961 г.
•* Там же.
ю Терский календарь на 1892 г., стр. 166.
261
погашением недоимок по станичным расходам, за ус-
тановлением межи, следить за состоянием школьного де-
ла и способствовать его развитию, наказывать за мел-
кие проступки штрафом до 3 рублей или заменять его
общественными работами сроком до 3 дней (для посто-
янных нарушителей штраф мог возрасти до 5 рублей, а
срок общественных работ мог быть увеличен добдней)*3.
Злоупотребляя властью, атаманы нередко прибегали
к рукоприкладству, особенно по отношению к иногород-
ним. Они, как и другие должностные лица, не гнуша-
лись и взятками.
Правление. Собиралось правление большей частью
по воскресеньям и праздничным дням. Дела здесь реша-
лись большинством голосов. Атаман имел два голоса.
В правление, как правило, входили зажиточные казаки,
в интересах которых и решались все дела в станице.
Жалобы на правление приносились станичному сходу,
в котором фактически все дела решались в интересах
войсковых старшин.
Ведению станичного правления подлежала ежеме-
сячная проверка средств и работы хлебозапасных мага-
зинов станины, проверка (не менее одного раза в год)
лесов и прочего станичного недвижимого имущества.
Правление составляло и ежегодную смету доходов и рас-
ходов станицы”4. Словом, в его ведении были все дела,
которыми занимались станичный сход и атаман.
Атаман возглавлял станичное правление, куда вхо-
дили его помощники пли кандидаты (2 человека), каз-
начей, доверенные (3—4 человека) н писаря (2 челове-
ка) по военной и гражданской части85. Все эти долж-
ностные липа получали жалование.
К обязанностям станичного правления относились
прием, хранение и расходование переходящих денежных
сумм куреня и их распределение.
Письмоводство по станичному правлению разделя-
лось на две части — военную и гражданскую — и воз-
лагалось (под надзором атамана) на писарей. Писарь по
гражданской части вел книги: приговоров станичного
Положение об общественном управлении станиц казачьих
войск, стр 20—23
м И. Д. П о п к о Ук. соч., стр, 119.
” Полевые материалы ТЭЭ МГУ. 1962 г.
262
общества, метрическую, приходов и расходов станичных
средств, регистрировал жалобы и решения станичного
суда. В его ведении находились ведомости поземельных
угодий, отданные по приговорам станичного схода в об
рочное содержание, и ведомости прочего станичного иму-
щества, посемейные списки жителей станицы, книги до-
говоров и сделок. Военный писарь вел журнал о казаках
служилого разряда, книги военной службы казачьих
войск, книги приказов №.
Доверенные присутствовали в правлении только тог-
да, когда обсуждались дела о бюджете, о коллективных
владениях, о составлении возвратных списков призывни-
ков.
Станичный суд. Казачья община обладала и судебной
властью. Судопроизводство находилось в руках станич-
ного суда, состоящего из суда станичных судей и суда
почетных суден.
Суд станичных судей учреждался в каждой станице,
а суд почетных судей учреждался обычно на две стани-
цы по расписанию, составленному войсковыми наказны-
ми атаманами. Если станицы были очень удалены друг
от друга или малолюдны, то с разрешения высшего на-
чальства суд почетных судей мог быть утвержден либо
для одной, либо сразу для трех и более станиц87.
Суд станичных судей состоял из 4—12 казаков, из-
бираемых станичным сходом. Сверх того, сход выстав
лял от 3 до Зд&ч&Вйях сулей в каждой станице88.
Станичный 3$£СЙ>$ярался по воскресеньям и праздни-
кам. а в случай- нйдоГ&остн—и во будничным дням. Суд
станичных до£т£ался не менее 2 раз, а суд почет-
ных судей is, «jeash 1 раза в месяц. В суде решались
дела казако'к я »А<йл»родних, но членами суда иного-
родние не могли быть избраны.
В суде рассматривались всевозможные тяжбы о дви-
жимом и недвижимом имуществе в пределах станичного
юрта на сумму, не превышающую 100 рублей89. Ста-
w Терский календарь ня 1892 г., стр. 89.
s/ Терский календарь ня 1892 г., стр 93; полевые материалы ТЭЭ
МГУ. 1963 г.
” Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—1964 гг.
” Положение об общественном управлении станиц казачьей
войск, стр. 40.
263
ничный суд разбирал и дела о кражах, покупках заве-
домо краденого на сумму не свыше 30 рублей, а также
обиды, побои, нарушение общественной тишины и спо-
койствия90. Обычно станичный суд выносил одно из на-
казаний; денежное взыскание не свыше 10 рублей, арест,
общественные работы на срок пе свыше 12 дней91 * * *.
Дела в суде решались казачьей старшиной, которая
открыто нарушала и попирала традиционные нормы об-
щественного быта. Если после решения суда виновный
не заплатил в назначенный срок штрафа, то его взима-
ли из доходов, получаемых им с недвижимого имущест-
ва. Если у него не было недвижимого имущества, при-
носящего доход, или же этот доход нс мог погасит!
штрафа или взыскания в пользу истца, то станичкЫб
атаман описывал и назначал на продажу такую часть
движимого имущества ответчика, которая, не расстраи-
вая его хозяйства и нс лишая семью средств к существо-
ванию до нового урожая, была достаточна для покрытия
иска и.
Продаже из имущества ответчика не подлежали: фор-
менное обмундирование, снаряжение, оружие, строевая
лошадь (для служилого состава казачьих войск), ико-
ны, а также дом, в котором жил ответчик, двор и под-
ворные строения83. Решения станичных судов могли
быть обжалованы в суде почетных судей.
«Казачья демократия» в терских станицах существо-
вала только формально, так как исполнительную власть
в станицах осуществляли представители зажиточной
верхушки казачьего сословия, а отсюда и все решения,
которые принимались в их интересах. Многочисленные
дела, хранящиеся в архивах, подтверждают факты про-
извола и насилия казачьих старшин и офицеров. «Сила
«экономически сильного» в том, между прочим, и состоит,
что он держит в своих руках политическую власть. Без
нее он не мог бы удержать своего экономического гос-
подства» w.
и Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1964 г.
91 Терский календарь на 1892 г., стр. 97.
и Там же.
w Полевые материалы ТЭЭ МГУ. 1963 г.
и В И Ленин. Что такое «друзья народа» к как они воюют
против социал-демократов? Пола. собр. соч.. т. 1, стр. 265.
264
ПРАВА И ОБЯЗАННОСТИ
ОБЩИНЫ
Походы общины. Каждая казачья община имела оп-
ределенный общинный бюджет, складывавшийся из раз-
личных доходов. Источниками доходов общины терских
казаков были: денежные вознаграждения из государст-
венного казначейства за отошедшие от общины питей-
ные и торговые заведения; доходы от рыбных промыслов,
сдаваемых в аренду; доходы от нефтяных и соляных ис-
точников; арендная плата за общинные земли; доход с
войсковых земель и оброчных статей; за сдачу в паем
общественных зданий; различные пошлины и проценты
на общинный капитал, находящийся в кредитных учреж-
дениях; оборотные поступления и т. п. .
Доход общины составляли и денежные поступления
за устройство базаров и ярмарок. Статьями дохода были
и денежны* сборы с казаков неслужилого разряда, пла-
та за «береженое перевозов» (переправ), их устройство
и содержание, штрафы с бродяг и прочих лип, не имею-
щих письменных документов, а также штрафы за неявку
казаков на сход или в суд. Плата в пользу общины взи-
малась и при внесении различных сделок и договоров в
станичную книгу «Сделок и договоров».
Доходы общины пополнялись за счет посаженной
платы за разрешение жить на землях общины и других
денежных сборов с иногородних9S.
Приведем для примера доходы терских станичных
общин в 1910 г.96. Аренда общественных земель —
695586 рублей. Наибольший доход от этой статьи имели
станицы Кизлярского отдела — (300927 рублей), наи-
меньший — станины Моздокского отдела — (1-07 524 руб-
ля); сдача в наем общественных зданий — 2316 рублей,
рыбный откуп — 2348 рублей, сбор за пастьбу скота, за
потраву и порубки — 9733 рубля, мельницы, кирпичные,
черепичные и другие заводы —13113 рублей, базары и
ярмарки — 26 149 рублей, посаженная плата и другие
сборы с иногородних — 34 159 рублей.
Зачастую станичным обществам не хватало прибы-
лей, поэтому в некоторых станицах практиковались до-
55 Терский календарь на 1892 г., стр. 17—18.
96 Терский календарь на 1912 г., стр. 20—21.
265
полнительные сборы с жителей по особой раскладке,
которая производилась либо по количеству скота, выпа-
саемого на общественных пастбищах, либо по числу рас-
паханных десятин общественной земли. Эти поборы име-
ли тенденцию к возрастанию из года в год несмотря па
рост арендных цен за общественные земли.
Годы Сумма сборов, рубли
1905 1906 1907 1908 1909 1910 7 8h9 8147 31 774 36 813 40260 31 775
С 1905 по 1910 г. общая сумма сборов возросла бо-
лее чем в 4 раза, а в Пятигорском округе сборы с на-
селения с 1905 по 1910 г. увеличились в 20 раз!97
Кроме общественных капиталов в куренных общест-
вах имелись еще и суммы специального назначения. Это
были мобилизационный, продовольственный и сиротский
капиталы °8.
Мобилизационный капитал отводился на военное
снаряжение беднейших казаков станицы и на расходы
по мобилизации. Этот капитал складывался яз денеж-
ных сборов с неспособных к службе, но способных к
труду казаков, а также из 10-процентных отчислений
от станичных доходов (в 1900 г. отчисления от станич-
ных доходов прекратились).
Продовольственный капитал шел па обеспечение ка-
заков в неурожайные голодные годы. Па эти же деньги
приобреталось запасное зерно, хранящееся в станичных
хлебных магазинах.
Сиротский капитал шел на малолетних сирот, нахо-
дящихся в опеке до совершеннолетия. Этот капитал час-
то выдавался казакам в виде ссуды под проценты, что
увеличивало доходы общины".
Расходы общины. Куренные общественные капиталы
расходовались на содержание местных административ-
ных учреждений, строевых и льготных частей, а также
духовенства, на гражданское и военное оборудование,
9Т М. Л. К а р а у л о в Ух. соч., стр. 297—298.
” Полевые материалы ТЭЭМГУ, !96!—1963 гг.
•’ М. А. К □ р а у л о в. Ух. соч., стр. 298.
266
постройку и ремонт общественных зданий, мостов и про-
чих станичных сооружений, на награды, пенсии, посо-
бия. Станичные суммы выдавались также опропентоваи-
ными ссудами нуждающимся казачьим семьям ,0°. При-
ведем для примера выписку из книги станичного схода
в станице Щадрннской в 70 х голах XIX в.: «Для содер-
жания канала выделить средства из доходов станиц, во-
дами которого пользуются эти станины... а) на исправ-
ное содержание приемной части выделить 300 руб., б) на
образование защитных валов по правой стороне канала
и на очистку его выделить 520 руб., в) на разведение
годного для приготовления фашин по обоим бере-
гам канавы, — 80 руб., г) на содержание 27 сторожей,
Ь£>ьездчика, смотрителя — 540 руб.» |01.
Воинская служба и другие повинности казаков. Весь
служилый состав терских казаков делился на 3 разряда
(приготовительный, строевой, запасной) |С2.
Казаки приготовительного разряда (от 18 до 21 го-
да) готовились к службе и обучались военному делу сна-
чала в своих станицах, а на третьем году призывались
в лагерный сбор на 4 недели.
Казаки строевого разряда служили 12 лет — с 2! го-
да до 33 лет. Сначала (4 года) казак находился в пер-
вом полку па действительной службе. В это время он
получал жалование и провиант натурой (в Кизляро-
Гребенском полку добавочное довольствие выдава-
лось семьям казаков, находящихся на службе) |<я.
По окончании службы в первом полку казаки по-
ступали во второй полк, или, как говорили старожилы,
«выходили во вторую очередь». Числясь во втором за-
пасном полку, казак находился дома, но он не имел пра-
ва продать лошадь и амуницию, так как был обязан
ежегодно являться на 3-недельные, лагерные сборы.
На 31-м году жизни казака перечисляли в 3-ю оче-
редь. В это время он уже имел право продать лошадь,
оставляя себе амуницию. На третьем году пребывания
Терский календарь tin 1894 г. ч П Владикавказ, 1893,
стр. 26; полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1963—1964 гг.
W1 ЦГЛ ДагАССР, ф кизлярского коменданта, оп. 7. л. 71.
W8 Терский календарь на 1895 г., стр. 10, 12.
105 Статистические материалы для изучения современного ста-
ничного быта Терского казачьего войска, стр. II; полевые материалы
ТЭЭ МГУ, 1962—1966 гг.
267
в «очереди» казаков вызывали на учебные сборы 3-не-
дельной длительности (с амуницией, но без лошади).
В запасном разряде состояли казаки от 33 до 38 лет.
Б Это время они уже могли продать и амуницию. На
службу таких казаков призывали лишь в военное время,
а на сборы они уже имели право не являться, от них
только требовали выполнения станичных повинностей.
Когда казаку исполнялось 39 лет, его выносили из воин-
ских списков. Освобождение от станичных повинностей
казаки получали только после 45 лет, хотя по-прежнему
пользовались земельными наделами ,и.
В станице Ассинской в 1872 г. все казачье населе-
ние по возрастным категориям делилось на разряды: в
первый разряд входило 22,5%, во второй — 64%, в тре-
тий — 13,5% всех служилых казаков станицы104 105.
Воинская служба отнимала у казаков много времени
и это не могло не сказаться на состоянии их хозяйств,
особенно в бедняцких семьях, не имевших возможности
нанять работников. Зажиточные казаки нередко уклоня-
лись от воинской службы, выставляя вместо себя наем-
ников, или откупались от нее деньгами ,ов.
Так, до 1830 г. богатые казаки открыто посылали
вместо себя на службу бедняков. Возникли даже отку-
пи от несения воинской службы, как у черноморских
казаков. Появились «товарищи» (богатеи), которые за
свой счет, а не за счет общины, снабжали бедняков об-
мундированием, оружием и лошадьми, пользуясь двух-
годичной льготой и получая соответствующее свидетель-
ство об освобождении от службы ,07.
В это же время отбывание воинской повинности для
состоятельных казаков было заменено формой натураль-
ного налога, а если казак вносил в пользу куренного
общества известную сумму денег, то он получал льготу
на год или два в зависимости от размера суммы |М.
104 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—>1964 гг.
,ce Е. Д . М а к с и м о в. Ук. соч.. стр. 152.
1“ И. Л. Д е б у. О Кавказской линии и присоединенном к пей
Черноморском войске или общие замечания о поселенных полках,
ограждающих Кавказскую линию, и о соседственных горских наро-
дах. СПб., 1829. стр. 80.
10/ В. А. Голобуцкий, Черноморское казачество, стр. 169;
А. П П р о и ш те й н. Ук. соч.
,м В. А. Голобуцкий. Черноморское казачество, стр. 169.
268
В Терском войске, как и в других казачьих войсках,
существовал обычай дробантов-деншиков |09. Казак-дро-
бант шел в услужение к офицеру. О своем решении он
объявлял правлению, которое освобождало его от всех
обязанностей, связанных с его прежним званием. Как
правило, в дробанты стремились попасть и богачи и
бедняки. Для первых обязанности дробанта были чистой
фикцией, ибо от их исполнения они откупались деньга-
ми, освобождаясь одновременно от всех обязанностей и
затрат, связанных с несением воинской службы. Бедня-
ки шли в кабалу к офицерам, как иравилс, богатым ка-
закам, тдк как не имели возможности приобрести коня
и обмундирование, а следовательно, и нести казачью
службу.
В 30-х годах XIX в. институт замены личной воинской
службы н откупа от нее был официально отменен и к
ее прохождению стали привлекать всех казаков неза-
висимо от имущественного положения ио.
Расходы на приобретение и содержание строевого
коня и формы были очень обременительны для значи-
тельной части казачества, особенно для бедняков. Так,
в 1903 г. стоимость всего снаряжения равнялась 200 руб-
лям 25 копейкам (100 рублей — строевая лошадь, 25 руб-
лей — седло с амуницией, 7 рублей — 2 узды и недоуз-
док, 25 рублей — черкеска и бешмет и т. д.) ш.
Значительные средства на военное снаряжение бед-
нейших казаков терской общины были выделены из ста-
ничных доходов в 1900—1905 гг. "2:
Годы 1900 1901 1902 1903 1904 1905 Сумма, рубли 34 492 40 371 57 580 67 870 122 722 120600
За казаками сохранялось право поступления на
службу вне своего полка и вообще выхода из казачьего
сословия. Оба эти перехода были возможны и разре-
1Ю Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1965 г.
110 «Кубанские областные ведомости® (Екатеринодар), 1897,
Л« 42 от 20 февраля, стр. 3.
1,1 Терский календарь на 1903 г. Владикавказ, 1902, стр. 84.
Терский календарь на 1907 г. Владикавказ, 1906, стр. 24.
269
шались станичным сходом и верховным начальством при
условиях: если казаку было не менее 17 лет и он отка-
зывался от пользования станичными землями, а также
мог уплатить обществу за все недоимки и другие повин-
ности. Если у выходящего из сословия или переходящего
в другой полк были дети в возрасте 17 лет и старше,
живущие с ним, то он обязан был обеспечить их всем
казачьим снаряжением. Если это был молодой казак,
который жил вместе с родителями, то он должен был
прежде всего получить их согласие. Выходящий из об-
щества не должен был состоять под судом или находить-
ся под следствием 11Э.
Если с ушедшими отцами были и дети, то в возрасте
от 17 до 25 лет они имели право возвратиться в вой-
сковое сословие и в те станичные общества, к которым
они принадлежали ранее, не спрашивая предварительно-
го разрешения этих обществ 1Н.
Выход из войскового сословия разрешали и незамуж-
ним казачкам и вдовам. Если казачка выходила замуж
за иногороднего, она автоматически выбывала из казачь-
его сословия и теряла все свои привилегии ,1S.
Для окончательного решения подобных вопросов бы-
ла необходима санкция наказного атамана того или ино-
го казачьего отдела. Это еще раз говорит о формальном
праве на самоуправление в казачьих общинах. Налицо
свидетельство эволюции казачьего общинного самоуп-
равления: от относительно самостоятельного решения
внутриобщинных дел на ранних этапах к юридическому
контролю подобных решений со стороны государства,
внимательно следящего за состоянием и существованием
«самоуправляющихся» единиц Терского казачьего вой-
ска.
Выполняя определенные воинские повинности, тер-
ские казаки освобождались от государственных налогов
(поземельного, подушной подати и др), но не от денеж-
ных сборов на общественные станичные нужды!
Терские казаки несли еще и другие повинности; квар-
тирную, постойную, дорожную, подводную. На них ле-
жали обязанности по доставке леса и строительного ма-
териала, по возведению и укреплению зданий; содержа
,и М. А. К а р а у л о в. Ук. соч., стр. 348 —349.
114 Там же, стр. 349.
118 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, I9G2 г.
270
нне бесплатных почтовых станций, строительство за свой
счет паромов и мостов для переправ, вырубка в лесах
просек *16.
Архивные документы содержат много сведений о по-
винностях терских казаков. Приведем несколько приме-
ров (выписки из протокола станичного йХОДа'; станицы
Щадринской за 1888 г.): «В казачьей выбира-
ются с 1 апреля по 1 октября по 3 чело»«ка:длч тща-
тельного осмотра всех береговых работ и укреплений на
протяжении дач своей станицы» |17.
«Выделить казаков для вывозки и укладки камня»...
«Выделить 15... казаков для заготовления фашин, 17 ка-
заков для береговых работ» "®.
Особенно обременительной для казаков была подвод-
ная повинность. Для ее выполнения в‘станицах не хва-
тало мужчин, поэтому ее возлагали лаже на женщин118 119.
Тяжела была и квартирная повинность для казаков в
периоды учений и войсковых сборов. До 1845 г. сущест-
вовала почтовая повинность 12°.
Каждый казак принимал участие в общественных ра-
ботах: починке и укреплении плотин, огораживании паст-
бищ, благоустройстве водопоев, рытье водосточных кана-
лов, насаждении на песках крепящих почвы кустарни-
ков, осушении прибрежных болот и т. п.
Каждую неделю казаки отбывали в станицах внут-
реннюю охранную повинность. Например, в станице На-
урской ее несли 59 человек: обходных казаков — 4, ча-
совых у церкви—2, часовых у житницы — 3, у паро-
ма—3, у денежного ящика — 3, у пожарных инструмен-
тов — 4, дежурных по станице — 3, сторож станичного
правления— 1, вестовых священнику — 2, дневальных по
станице — 4, по школе — 2, степных и лесных объездчи-
ков — 2, отарщиков к косяку — 4 и т. л.121. Эту внут-
118 ЦГА ДагЛССР, ф. кизлярского коменданта, on. 115, д. 7,
лл. 41—42; Статистические материалы для изучения современного
станичного быта Терского казачьего войска, стр. 14—15; полевые
материалы ТЭЭ МГУ, 1963—1967 гг.
‘•г ЦГА ЧИАССР, ф. 115. оп 5, стр. 171.
114 ЦГА ДагЛССР, ф. кизлярского коменданта, оп. 115, л. 8,
лл. 8. 20—21.
1]* Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1962—1964 гг.
120 М. А. К а р а у л о в Ук соч., стр. 299.
121 СМОМПК, вып. 5. Тифлис. 1884, стр. 291; полевые материа-
лы ТЭЭ МГУ, 1962 г.
271
рентою службу казаки выполняли без всякого возна-
граждения.
По обычаю общественные работы должны были вы-
полнять все члены куреня, но богатые казаки нередко
нанимали вместо себя бедняков. Иногда под давлением
богатеев общество на свои денежные средства нанимало
постоянных лиц для выполнения тех или иных работ,
чаще всего на год. То, что было выгодно богатой ка-
зачьей верхушке, не отвечало интересам беднейших чле-
нов общины, так как подобные побочные расходы при-
водили к снижению их жизненного уровня. Пользуясь
своей экономической и юридической властью, казачья
верхушка стремилась переложить как можно больше
различных общинных повинностей на беднейшую часть
населения станицы. Для этого она использовала тради-
ционный институт казачьей общины.
После отмены крепостного права па Терек хлынуло
пришлое население. Развитие товарного земледелия, ос-
нованного на широком применении наемного труда, выз-
вало еще больший прилив переселенцев. На Тереке и
Сунже пришлое население называли иногородними. В до-
революционное время это деление на казаков и иного-
родних имело большое значение.
Правительство оказывало казакам различные льго-
ты. Так, им выдавалось по 2000 рублей в год жалования
на человека, лес на постройку жилища, предоставля-
лась полная свобода торговли и винокурения, личная
свобода, освобождение от государственных податей и
повинностей. Казаки имели решающие голоса на схо-
дах, носили форменную одежду, отличавшую их от ос-
тального населения, у них складывались и культивиро-
вались свои обычаи. Сословность казачьего землевладе-
ния и. едр привилегированность стали той социальной
базсКцТйв которой впоследствии выросла контрреволюци-
онно^/ казачества, ярко проявившаяся в период
Октябрьской революции и в годы гражданской войны.
Иногородними в терских станицах называли тех, кто
не был приписан к казачьему сословию, но жил на вой-
сковой земле, либо постоянно в качестве квартирантов
272
или домовладельцев, либо временна, как г^итииые рабо-
чие, прибывшие сюда на летние заработки. <
Однако, заботясь об увеличении л развитии
хозяйства, правительство, чтобы привлечь переселенцев,
давало каждому иногороднему право записываться в ка-
заки. В 1868 г. был издан закон, согласно которому раз-
решалось проживание иногородних в казачьем обществе,
без приписки к войсковому сословию. Так был снят
гражданский запрет, «чтобы иикто к нам и мы ни к
кому». Этой мерой была нарушена замкнутость казачь-
их поселений. Согласно закону 1868 г. иногородние мог-
ли приобретать в станицах усадебные постройки и поль-
зоваться для выпаса своего скота общественными лугами.
После закона 1868 г. в казачьих станицах образо-
вались две категории иногородних* иногородние, имею-
щие оседлость, и иногородние, не имеющие ее |22. Мате-
риальное положение иногородних второй группы грани-
чило с нищетой.
Рядом со станицами начали селиться выходцы из
Центральной России, приносившие с собой и усовершен-
ствованные орудия труда и новые методы ведения хозяй-
ства. За усадьбу на казачьей земле кроме арендной ино-
городние вносили еще и посаженную плату. Для упо-
рядочения этой платы в 1889 г. был издан специальный
циркуляр, по которому самый высокий тариф не должен
был превышать 5 копеек за квадратную сажень земли.
Однако это предписание никогда не соблюдалось. В от
дельных случаях плата доходила до 120 рублей за деся-
тину 123.
Станичные общества, в пользу которых шел этот на-
лог, строго следили за его выплатой и часто завышали
его. У лиц, своевременно не внесших платежных сумм,
за долги могли отобрать и продать дом и прочее иму-
щество.
Платили иногородние и специальный налог (деньга-
ми или натурой) за трубу, на содержание пожарной
А. И. 111 с р ш е и к о. Правовое и экономическое положение
иногородних на Северном Кавказе. Екатеринодар, 1906, стр. 130;
«На Кавказе», тт. I—2. Екатеринодар, 1909—1910, стр. 404—432;
полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1963 Г.
)И А. И. Ш е р in е и к о. Ук. соч., стр. 130; Л. М. Me л ьи и ко в.
Иногородние в Кубинской области. В кн.: «Кубанский сборник»,
т. VI. Екатеринодар, 1900, стр. 112—113.
18 Л. Б. Заседателем
273
команды. Хотя приобретение дома и уплата посаженно-
го налога предоставляли иногородним возможность вы-
пасать скот на станичных пастбищах, но иногородние
не могли, как казаки, пускать на пастбище лK>6ae коли-
чество скота, а строго определенное на сходеь^Зйрболь-
шее число голов скота, если на то было согласие обще-
ства, иногородние платили специальную плату. В неко-
торых станицах общественные выгоны, как правило,
делились на две части: худшие — для иногородних,
лучшие — для казаков. Только при внесении специаль-
ной платы иногородние могли выпасать свой скот на
пастбище, отведенном для скота казаков; фактически
это пастбище было доступно только для состоятельных
иногородних ш.
Никаких прав нс имели иногородние и на коллектив-
ные угодья казачьей общины, например леса, покосы;
они не имели права брать камыш, глину, камень, поль-
зоваться общественными хлебозапасными магазинами и
пр. Станичные сходы даже принимали специальные ре-
шения о запрете лицам неказачьего сословия рубить лес
или косить сено во владениях казачьей общины. Общи-
на давала такое разрешение только за установленную
плату 125.
Натуральные повинности (подводную, постойную, ис-
правление мостов, переправ, возведение береговых ук-
реплении и пр.) иногородние обязаны были исполнять
наравне с казаками. Нередко на иногородних перекла-
дывали основную тяжесть этих повинностей 12в. Это бы-
ли своего рода не прямые (денежные), а косвенные на-
логи за право жительства на землях казачьей общины.
В органах станичного управления иногородние не
принимали никакого участия. Иногда они присутствова-
ли на сходах, если обсуждались какие-либо дела, имею-
щие непосредственное отношение к иногородним, но ча-
сто даже такие дела решались без их участия. Иного-
родние не имели права получать бесплатную медицин-
скую помощь в станице, учить своих детей в станичных
школах. Если в селении не было специальной школы для
ш Кубанские станицы, стр, 239; полевые материалы ТЭЭ МГУ,
1961 — 1964 гг.
•“ Кубанские станицы, стр. 238—239; полевые материалы ТЭЭ
МГУ, 1961—1963 гг.
1,11 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—1962 гг.
274
иногородних, то почти все, за исключением детей бога-
чей (их поступлению в школу содействовали станичные
власти, так как за обучение вносилась определенная пла-
та), оставались неграмотными. Иногородних казаки пре-
зрительно называли «мужиками», «городовиками*, «си-
волапыми», «кацапами» и т. п.,2Г.
В быту казаки нередко враждовали с иногородними.
Эта вражда проистекала от корпоративной замкнутости
терского казачества, стремящегося сохранить свои со-
словные привилегии, она поощрялась царским прави-
тельством, которое старалось не допустить объединения
беднейшей части казачества и иногородних, так как боя-
лось их совместных выступлении против казачьей и ино-
городней верхушки.
Значительную часть казачества па Тереке составля-
ли старообрядцы разных толков, а пришлые иногород-
ние были православными. И с этой религиозной стороны
отношение к ним было враждебным.
ФОРМЫ
КОЛЛЕКТИВНОГО ТРУДА
И ВЗАИМОПОМОЩИ
Обычаи коллективного труда и взаимопомощи — ус-
тойчивая норма общинной организации терских каза-
ков Здесь, на Тереке, различалось несколько форм про-
явления этих общинных традиций, главными из которых
были: помочи, складничество и спрягачсство. Помочи —
коллективные добровольные работы. Этот обычай из-
вестен у русских всех районов страны и под тем же на-
званием—у украинцев и белорусов (толока). Помочи
совершались главным образом во время пахоты, уборки
урожая, сенокоса.
Широко практиковались помочи и при постройке до-
ма. После окончания строительных работ хозяин уго-
щал станичников, принимавших участие в работе. На
помочи чаще всего сходилась молодежь, каждый участ-
|а; Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1963 г.; Н. П. Гриценко.
Ук соч, стр. 32; Кубанские станицы, стр. 238—239; Д. 3. Коренев.
1’сво.тюция на Тереке 1917—1918 гг. Орджоникидзе, 1967, стр. 34;
Ф. Щербина. Кавказские письма. «Южные записи», 1905, № 9,
стр. 63—66; «Па Кавказе», гг. I—2, стр. 404—432.
275
ник помочей работал своим инструментом или брал ого
у хозяина, созвавшего помочи. Работа всегда сопровож-
далась песнями. Веселье продолжалось и после оконча-
ния работ128.
В зимнее время собирались только женские помочи.
На этих встречах-посиделках женщины и девушки по-
могали хозяйке дома шить, прясть, ткать 1а*.
С обнищанием казачьих общин в конце XIX в.
большинство казаков почти перестали созывать помочи,
так как были не в состоянии накормить участников по-
мочей. Наоборот, казачья старшина, пользуясь этим ста-
ринным народным обычаем н своей властью в общине,
довольно часто обеспечивала себя даровой рабочей си-
лой. Помочи из обычая коллективной взаимопомощи пре-
вращались в завуалированный метод эксплуатации бед-
нейших казаков богатыми членами общины.
Складничество — один из видов взаимопомощи, су-
ществовавшей в терских станицах: в нем принимала
участие группа казаков, выполняющая ту или иную ра-
боту для одного из членов группы.
Труд каждого участника такого объединения возме-
щался аналогичным трудом или эквивалентным ему.
Обычно при складничестве в работе принимало участие
небольшое число казаков. Если же кто-либо из членов
артели отказывался почему-то потом отработать свой
долг, то община обязывала его оплатить этот труд день-
гами |30. Такой обычай казачьей взаимопомощи — свое-
образная трудовая кооперация — широко бытовал в сре-
де беднейшего терского казачества даже после Октябрь-
ской революции, в период становления Советской власти
на Тереке. Самое широкое распространение этот обычай
получил в период наибольшего обнищания казачества —
в 80—90-е годы XIX в.
Спрягачестоо существовало в двух видах. В ста-
ницах Волжского и Горско-Моздокского полков обрабо-
танная земля делилась между работающими, пропорцио-
нально части затраченного труда или количеству тягловых
животных, а засеять и убрать свою долю предо-
ставлялось каждому спрягачу отдельно. В других стани-
цах, наоборот, получил распространение обычай совмест-
,as Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—1964 гг.
1В Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1963 г.
*“ Там же.
276
кого обмолота зерна, причем за аренду молотилки пла-
тили натурой.
8 самой развитой форме спрягачество существовало
з станинах Кизляре-Гребенского полка, где преобладали
трудно поддающиеся обработке почвы. В этих станицах
спрягачи не только сообща пахали землю, но и сообща
секла, убирали и обмолачивали зерно Из полученного
урожая каждому выделялось посевное зерно Остальной
урожай делили либо поровну, либо пропорционально ко-
личеству затраченного труда, который исчислялся в че-
ловеко-днях, в тяглах, в сочетании того и другого. Как
правило, спрягачи пахали поочередно — чаще всего про-
сто чередовали дни, ио бывали случаи, когда сначала
вспахивали поле одного, потом поле другого. Причем
на поле каждого из спрягачей работали одинаковое чис-
ло дней, если каждый из коопериру}ошихся выставлял
одинаковое число тягловых животных. Тот, кто выстав-
лял менынсс тягло, работал па поле другого большее
количество дней13’. Спрягачамп чаще всего были бед-
ные казаки, которые не могли собственными силами об-
работать свои участки. Таким образом, спрягачество бы-
ло дальнейшим развитием простых форм кооперации по
сравнению с архаичными помочами, толоками и более
развитым складннчеством. Но и эта коллективная взаи-
мопомощь, рожденная в недрах общины в период ее ста-
новления, сплошь и рядом превращалась в одну из форм
завуалированной эксплуатации бедноты состоятельными
членами станичного общества. Бедняк соглашался на
любые условия, чтобы получить скот и пахотные орудия
для обработки своего поля. Отсюда спрягачество пре-
вращалось в инструмент для закабаления неимущих чле-
нов казачьей общины, ибо экономический потенциал ка-
зачьей старшины и станичной бедноты был несоизмерим
при соблюдении всех правил спрягачества, за исполне-
нием которых строго следило куренное общество.
Существовали формы взаимопомощи, связанные с вы-
пасом скота. Так, с наступлением весны, когда прихо-
дила пора выгонять скот на подножные корма, станич-
ный сход приглашал пастухов пасти казачий скот. Весь
скот (обычно около 2000 голов) сгоняли в два огром-
ных стада. На каждое стадо выделяли по 2 пастуха.
1,1 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 19GI—1964 гг.
277
Пастухов на целый год освобождали от всех натураль-
ных повинностей. С каждой головы в стаде пастухи по-
лучали с хозяев по 10 копеек и по мерс ржи. Кроме того,
пастухи столовались у каждого станичного хозяина,
йлквшего скот в стаде, по очереди. В станинах считав
что каждый хозяин за пару голов скота должен
и^мяить пастуха I день; кроме того, он обязан был дать
иму еды и на другой день (хлеб и сало). Чем больше ко-
рМ имел хозяин в стаде, тем больше было и число кор-
мовых дней. Иногда при обилии кормлений часть из них
заменялась деньгами по обоюдному согласию пастухов
п хозяев 13®.
Молодой скот тоже отдавали в отгон. Выгоняли его
ранним летом, а возвращался он в станицы поздней
осенью. Пастухи этого стада не пользовались льготами
по отбыванию натуральных повинностей наравне с пас-
тухами головного стада, так как обычно молодые стада,
находившиеся в отгоне, принадлежали, как правило, за-
житочной части казачества, составлявшей меньшинство
п обшинс; Правда, община отводила этому стаду удоб-
ное для выпаса место с привольным водопоем [М, Суще-
ствовала еще одна форма совместного выпаса скота
Каждый домохозяин независимо от количества скота пас
стало один день, а затем все по очереди. Такой выпас
(обычно объединялось 25—30 дворов) чаще всего орга-
низовывался либо ранней весной до отгона стад на даль-
ние пастбища (с 25 марта), либо после его возвращения
(14 ноября) до наступления первого снега, то есть до
начала и после окончания основных сельскохозяйствен-
ных работ134. Этот обычай был широко распространен
у украинцев и белорусов.
Овцеводство существовало на таких же товарищес-
ких началах, что и скотоводство. Отару набирали не-
сколько домохозяев, в состав ее входило 2000—3000 овец.
Пасли ее, как правило, 2—3 пастуха. Старший чабан
такого стада назывался личман, а чабан, сидящий на
арбе (арбач), был помощником старшего чабана. Арбач
выбирал место для ночлега, готовил дрова, носил воду
,а СМОМПК, вып 5. стр 57—58; полевые материмы ТЭЭ
МГУ, 1451 —1964 гг.
tM Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—1964 гг
|м СМОМПК. вып. 5, стр. 58—60; полевые материалы ТЭЭ МГУ,
1962—1965 гг.
278
и т. п. Волов в арбу давали все казаки — владельцы ота-
рок по очереди За пастьбу овец чабану платили из рас-
чета 10—15 копеек за голову. Кроме того, с каждых
50 овец одна шла в пользу чабана.
В каждом казачьем хозяйстве существовала своя
мета, се называли пятна, или тамга (как у ногайцев).
Беря меченых овец в отару, чабан отдавал каждому до-
мохозяину ярлык, или жеребий, на котором значилось
число овец, принятых в отару135 136 137. Для ярлыка выстру-
гивали известной длины палочки, которые делили линией
пополам и на каждой из ее частей вырезали зарубки и
крестики — первые означали единицы, вторые — десят-
ки. Палочку ломали пополам, одну ее часть получал
хозяин, а другая оставалась у чабана ,3«.
Зажиточные казаки выгоняли свои скот в коши, в
степь. Это место находилось в 7—10 верстах от стани-
цы, близ водопоя. Так как кошевыми пастбищами поль-
зовались только состоятельные казаки (бедняки не мог-
ли платить пастухам, да и не имели лишнего скота, что-
бы послать его в отгон), то фактически нарушалось пра-
во каждого па пользование коллективными владениями.
Кош устраивали совместно несколько хозяев. Они
вывозили доски (поровну от каждого хозяина) и строили
из них загород-варок для овец и домик-балаган для
пастухов. Рогатый скот при кошах ночевал вне изго-
роди. Здесь тоже придерживались уравнительного прин-
ципа: пасли скот поочередно, продукты складывали в
общий мешок н питались из общего котла |37.
Но несмотря на уравнительство во всех случаях сов-
местного выпаса скота существовало право сильного,
самого богатого, имевшего наибольшее число голов, а
следовательно, и больший доход. Фактически «домови-
тый» хозяин распоряжался всеми порядками в этих объ-
единениях.
Вообще-то, исследователи русской общины неодно-
кратно отмечали особую «склонность» русских объеди-
няться в артели для выполнения всевозможных видов
сельскохозяйственных работ и промыслов. Исследовате-
ли. говоря о традиционном коллективизме артельщиков,
тесно связывали это явление с общинными традициями.
" 133 СМОМПК. ВЫП. 5. стр. 62.
136 Полепые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—1965 гг.
137 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1962—1964 гг.
279
До 70-х годов XIX в. в станицах существовали, напри-
мер, казацкие артели. Членов таких артелей часто на-
зывали односумами. Это название происходило от того,
что, выступая в поход, казаки запасались провиантом —
крупой, сухарями, солью, салом — ссыпали все это в
общие сумы и питались сообща, общим котлом. В мир-
ной жизни, во время коллективных работ, тоже практи-
ковалось односумство.
Подобные традиции существовали и в других казачь-
их общинах на Дону, Кубани, Янке, в Сибири, у запо-
рожских и черноморских казаков ,38.
Обычно в каждой терской станице бывало 4—5 та-
ких артелей, организованных по территориальному приз-
наку, а поскольку вплоть до конца XX в. казаки пред-
почитали селиться родственными группами, эти артели
часто носили родственный характер
Находясь на военной службе, артель и казенный
провиант получала сообща, часто входя в состав одной
десятки или сотни. Если у артели образовывался какой-
то остаток продуктов, его продавали, а деньги упот-
ребляли на общие нужды. Принятие молодых казаков в
подобные артели сопровождалось некоторыми церемо-
ниями. Для перевозки общего инвентаря и провианта су-
ществовали специальные артельные упряжки, вьючные
лошади (2 тройки) и телеги. Для ухода за ними изби-
рались артельный и его помощник. Общее имущество ар-
тели — инвентарь, лошади, продукты — создавалось в
складчину или приобреталось на равные денежные
взносы членов артели.
В те дни, когда артель находилась в станице, каж-
дый член товарищества обязан был приносить копну
сена на двор, где находились артельные лошади. Если
артели не хватало денег, то ей помогала община, отпус-
кая дополнительные средства из общественных сумм, или
же казаки складывались дополнительно и0.
Государство использовало казачьи общины, как и
крестьянские общины центральных губерний России, для
133 В. А. Голобуцкий. Черноморское казачество: его же.
Запорожское казачество; И Г. Роз в ер Ук соч.; Кубанские ста-
нины; Этнография русского населения Сибири и Средней Азии. М„
1969 и др
139 М. О. Косвен. Ук. соч, стр. 160—167.
но Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—1964 гг.
280
казаков и казачьей голытьбы, а также бед-
iWJTfe аз ъногифодних.
П^дздтздьсгво, сохраняя казачью общину, в то же
время ад ко вод ягельным путем закрепляло социальное
неравенство epeav казаков. Это легко проследить по всем
прави^ельегвеццым постановлениям, начиная с середи-
ны ХГ< -з Так» наложением 1845 г. о Кавказском линей-
ном войске устанавливалась .резкая дифференциал*
между чиновниками и остальными казаками в отноше-
нии величины земельного надела (рядовому казаку —
30 десятин, казачьему генералу — 1500 десятин и т. д.).
Кроме тою, нарушая общинные уравнительские принципы,
праедтй^ство пошло на беспрецедентный шаг в истории
терсадй казачьей общины, предоставив офицерам, ухо-
дящим на пеясяю, участки земли в личную собствен-
ность. Кроме того, казачьим офицерам было разрешено
иметь в ЛИЧНОМ услужении драбаитов, преимущественно
из числа бедных казаков. Этими законами правительст-
во создавало привилегированное сословие внутри каза-
чества — казачье дворянство.
В 1862 г. был издан закон, пробивший брешь в тер-
ском казачьем сословном землевладении, как и в других
казачьих войсках. Этот закон преследовал интересы на-
рождавшейся буржуазии. Купцам, фабрикантам и про-
чим предпринимателям «в целях развития промышлен-
ности в крае» разрешалось приобретать в станицах с
согласия правления участки земли под торговые и про-
мышленные заведения. Новое правительственное поста-
новление способствовало образованию в казачьей ста-
нице и прослойки иногородней буржуазии, которая вку-
пе с местной казачьей буржуазией, вызревшей в недрах
самой общины, широко эксплуатировала на своих пред-
приятиях по переработке сельскохозяйственного сырья
и в своем хозяйстве бедняков из среды казачества и ино-
городних И|.
Закон 1868 г. несколько «развил» и «уточнил» эти
положения. По закону 1868 г. войсковые земли, остав-
шиеся после наделения станиц и удовлетворения обще-
ственных надобностей, могли назначаться для продажи
в оброчное содержание и даже для продажи в частную
1,1 В. А Голобуцкий. Чериоморское каэвчестао. стр. 233.
281
собственность преимущественно лицам казачьего сосло-
вия, а при избытке земли—выходцам нз других сословий.
Таким образом, якобы преследуя интересы казачества, а
не иногородних, закон 1868 г. разрушал общину еще и
«сверху». Во-первых, земли общины, ее запас и нелик-
видный фонд, становились объектом купли-продажи.
Во-вторых, приобретать определенные в продажу земли
могли лишь богатые группы казаков, а это значит, что
в станице начинался бурный рост местной буржуазии,
до этого сдерживаемый рамками общинных поземельных
отношений.
Законы 1869—1870 гг. расширяли и права невойско-
вых сословий на приобретение недвижимой собственно-
сти в станицах. В 1869 г. было утверждено мнение госу-
дарственного Совята о поземельной собственности, по
которому вся войсковая земля делилась на 3 катего-
рии |42.
Раньше (по обычаю) собственностью казака считал-
ся лишь дом, в котором он жил, а земля, на которой
стоял дом, не была его собственностью. Теперь казак
получил право недвижимой собственности. Эту землю
он мог продать и купить. Такое постановление государст-
венного Совета способствовало усилению социально-эко-
номической дифференциации в среде казачьей общины.
Среди самого казачества выделялась зажиточная ку-
лацкая верхушка, расширявшая свои наделы путем арен-
ды и покупки земли из. Хозяйство зажиточной части ка-
зачества приобретало капиталистический облик. Посте-
пенно увеличивалось число необеспеченных бедняцких
казачьих хозяйств.
Средний размер пая снижался. Рядовые казаки все
чаще попадали в зависимость к зажиточной верхушке,
крепко державшей в своих руках общинное станичное
землевладение. Глубокая имущественная дифференциа-
ция наметилась и среди иногородних Н4.
148 С. Писарев Трехсотлетие Терского казачьего войска.
1S77 —1877 Владикавказ. 1881. стр. 37—38.
143 ВИД е н и с к и и. Ук. соч.
144 Положение терского казачества и иногородних в начале
XX в подробно изложено И. П Гриценко (ук. соч.) и М. С Симо-
новой (Переселенческий вопрос в аграрной политике самодержавия
в конце XIX — начале XX в В кн.: «Ежегодник по аграрной исто-
рии Восточной Европы» М., 1970).
282
В 60— 80-е годы XIX в «в каждой станице уже име-
лись фабриканты пшеницы, мяса, вина и сельскохозяйст-
венные пролетарии» 14S.
Даже по официальным данным в конце XIX в. */ю
часть здааков была лишена средств производства и су-
ществовала лишь благодаря найму. Однако эти сведе-
ния были явно преуменьшены: процесс обнищания ка-
зачества в конце XIX — начале XX в. шел уже более
быстрыми темпами. Так, в 1875 г. в станице Сунжен-
ской из 518 дворов 84 двора следует отнести к бедней-
шему населению, живущему только по найму у богачей,
а это была уже не */io. а ’/в населения станицы. В этой
же станице */г общинного надела запахивали 35 хозяев,
использующих рабочую силу своих станичников*46. Хо-
зяйство станичной буржуазии было уже чисто товар-
ным - хлеб с половины общинного надела вывозился на
продажу в соседние города.
Другая половина общего станичного пая была разде-
лена на крошечные участки по 0,5—2 десятины. По сло-
вам старожилов, для прокорма небольшой семьи нужно
было минимум 3 десятины.
В станице Николаевской в 1875 г. 34 двора не имели
самостоятельного хозяйства, 45 семей работали в бат-
раках. В станице Галашевской 20% казаков не имели
никакого скота, 300 человек ежегодно уходили из ста-
ницы на заработки. В станице Фельдмаршальской 47%
населения вообще не могло вести самостоятельное хо-
зяйство; из них 39% работало н батраках.
В станице Новогладковской в 1875 г. были нежилые
дворы (35%), так как все их жители работали в бат-
раках по соседним станицам. В станице Шелкозавод-
ской, где основной отраслью хозяйства было виноделие,
большинство казаков работали на скупшнков-кулаков,
которые отпускали в кредит предметы первой необходи-
мости по очень высоким ценам ,47.
'* Е Штавько Из истории г Грозного в пореформенный
период. «Известия Грозненского института и музея краеведения»
Грозный. 1950, стр. 39.
146 Статистические материалы для изучения современного ста-
ничного быта Терского казачьего войска, стр. 39—41.
147 Там же, стр. 19—21.
283
Важный показатель процесса обнищания казачест-
ва — рост безлошадности среди казачьего населения
(таблица 7).
Таблица 7
Численность безлошадных дворов к 1889 г. по Кизлярскому
и Сунженскому отделам *
Станица
Общее
число
д ви ров
Число
безлошад*
ных дво-
ров
Мих г некая............................
Николаевская...........................
Умахан-Юртоиская.......................
Старо-Щадрикская.......................
Нопо-Щадринская........................
ШелкозавоДсхэя.........................
НогоГладковская .......................
Старо-Гладковская .....................
Каргалннская ..........................
Александроневская......................
Червленая..............................
Самашкннская...........................
Нестеровская...........................
Фельдмаршальская.......................
Слепцовская............................
Сунженская.............................
Грозненская................ ...........
376 187
247 106
336 133
321 217
204 137
139 96
322 125
281 179
313 218
112 50
854 205
418 216
285 181
175 115
669 264
551 104
281 112
•Статистические таблицы населенных мест Терской области,
тт. I, II. Владикавказ, 1390.
Таким образом, как показывают официальные стати-
стические источники, в станицах Кизлярского и Сунжен-
ского отделов в 1889 г. было уже от 20 до 50% безло-
шадных хозяйств. О расслоении казачества красноречи-
во говорят цифры выделения общинных денежных
средств на военное снаряжение беднейшим казакам Тер-
ской области, которые не могли приобрести его на свои
средства: в 1900 г. — 34 492 рубля, в 1901 г.— 40 371
рубль, в 1902 г. —57 580 рублей, в 1904 г.— 122 722 руб-
ля, в 1905 г. — 120 623 рубля нв.
Все эти факты показывают, что несмотря на стремле-
ние самодержавия поддержать раз и навсегда установ-
Терскяй календарь на 1907 г., стр. 45.
284
ленный в казачьих районах «порядок», капиталистиче-
ское товарное производство втягивало казачество в си-
стему буржуазных торгово-промышленных отношений,
разрушавших терскую казачью общину.
«Основой образования внутреннего рынка в капита-
листическом производстве, — писал В. И. Ленин, —
является процесс распадения мелких земледельцев на
сельскохозяйственных предпринимателей и рабочих»14*.
Действие этого закона мы и наблюдаем на Тереке. Ста-
тистические данные красноречиво свидетельствуют о том,
что весь пореформенный период характеризовался интен-
сивным развитием этого процесса в казачьих станицах.
Использование наемных рабочих в хозяйстве станичной
и иногородней сельской буржуазии стало на Тереке пов-
семестным явлением. »
Основной наемной силой терских «фабрикантов пше-
ницы и вина» стала казачья голытьба; значительно ре-
же маломощные казаки уходили на заработки в город.
Кроме этого важным поставщиком дешевой рабочей си-
лы были голодные массы переселенцев-крестьян из цент-
ральных губерний России, согнанных с земли неурожая-
ми и непосильными податями 80—90-х годов XIX в.
Местные газеты того времени буквально пестрят сооб-
щениями об изобилии нищих на плодородных берегах
Сунжи и Терека. Кстати, в газетах сообщалось, что сре-
дн нищих встречаются и казаки, которых общество уже
не может содержать на свои средства .
У зажиточных казаков и в богатых хозяйствах иного-
родних работали местные «инородцы» Северного Кавка-
за— ногайцы, калмыки, горцы (особенно жестоко экс-
плуатировался труд ногайцев и калмыков). Так, в 50-х
годах XIX в. в станицах Кизлярского полка работали в
иногородничьих хозяйствах до 15000 ногайцев151. В то
же время на заработки в Кизляр приходили до 18 000 гор-
цев |52.
Таким образом, развитие капитализма на Тереке по-
родило из мелких сначала землевладельцев, с одной сто-
роны, сельскохозяйственных предпринимателей, станич- * 141
149 В. И. Лени н. Развитие каяягаднзма в России. Поли. собр.
соч.. т. 3. стр. 6).
|ьо «Терские ведомости», 1887. № )?.
141 АКАК, т. ХП. Тифлис, 1904, стр. 4/6
1И Там же.
285
ную буржуазию, с которой стыковал^ иногородннче-
ская прослойка сельских капиталисю^^хругой сторо-
ны, паупернзированную массу станичного пролетариата,
связанную обшей судьбой с беднейшими слоями иного-
родних и местных горских пролетариев.
Богачи эксплуатировали станичную бедноту, в одних
случаях используя нормы старинных общинных тради-
ций, в других — открыто их нарушая. Противоречия
между состоятельными и несостоятельными членами ка-
зачьей общины постепенно подтачивали ее организм.
Таким образом, как в экономических, так и в обществен-
ных отношениях в казачьей общине конца XIX в. на-
блюдалось противоречие: общественный строй, формаль-
но сохраняя свой демократический характер, давал воз-
можность существовать под его прикрытием эксплуата-
ции и социальному неравенству. Государство, пытаясь
стабилизировать общину, сохранить равновесие сил и
центробежных тенденций, выражавшихся в компромиссе
частного и общественного, принимало ряд мер, которые
тем не менее разрушали общину «сверху». Разложение
терской общины к концу XIX в. стало историческим фак-
том.
ГЛАВА V
СЕМЬЯ И СЕМЕЙНАЯ
ОБРЯДНОСТЬ
ТЕРСКИХ КАЗАКОВ
Те или иные доминирующие черты в образе жизни, хо-
зяйственном и общественном укладе поселенцев на раз-
личных периодах освоения Терека не могли не сказать-
ся и на формах семьи и семейных отношениях терских
казаков, ибо семья как исторически изменяющаяся фор-
ма организации совместной жизни люден обоего пола
особенно подвержена изменениям социально-экономи-
ческого характера.
СЕМЬЯ в РАННЕМ
ПЕРИОДЕ ЗАСЕЛЕНИЯ
ТЕРЕКА
К йШ^ению, мы не располагаем достаточными ма-
териалах, какая семья — большая, малая или пере-
ходные между ними формы—существовала у терцев (на-
пример, у старожилов-грсбенцов) в начальный период
заселения Терека. А поскольку письменные источники
ничего об этом не сообщают, мы обратимся к разбору
всей совокупности факторов, оказывавших влияние на
бытование той или иной формы семьи у первопоселен-
цев па Тереке, обратив при этом внимание на формы
семьи, бытовавшие на Дону, в зонах донского транзит-
ного центра, откуда шла преимущественная колониза-
ция Терека.
Принято считать, что в колонизующихся местностях
у поселенцев могут существовать только небольшие се-
мейные коллективы, или малые семьи. Этот взгляд на
начальный тип сельского поселения (Л. Я. Ефименко,
В. И. Сергеевич, М. М. Богословский, М. В. Довнар-За-
польский) представлял собой выражение широко рас-
пространенной, глубоко укоренившейся в старой русской
историографии, своего рода теории изначальной одно-
287
дворной деревни *. Причину находили (и находят) в
сложности условий в зоне миграционных театров, в от-
сутствии достаточного числа женщин («можно думать,
что женщин, как это обычно бывает в колонизующихся
местностях, было несколько меньше, чем мужчин») 1 2,
либо привлекали для доказательства только наличие
тех или иных этнических традиций у мигрирующих
групп населения и т. п^>
Действительно, историки терского казачества сходи-
лись в мнении, что Терек заселяли небольшие воору-
женные ватажки то новгородских ушкуйников, то бег-
лые отряды рязанских казаков, то сплоченные коллекти-
вы гребенное, пришедшие с Дона и Волги после взятия
русскими войсками Казани и Астрахани. Ватажки уш-
куйников, рязанские «охранники», отряды гребенцов под
началом выборных атаманов состояли из сугубо муж-
ских коллективов воинов-профессионалов, способных до-
быть, если надо, женщин с оружием в руках или полу-
чить на добровольных началах по традициям, которыми
обставлялись всевозможные союзы и договоры; в кон-
це концов они имели возможность, вступив в брачные
отношения, породниться с семьями своих кунаков и их
родственников, с союзниками. И вряд ли в начале —
серед>;ив'5ГУ1 в. первые были ортодоксальными христиа-
нами. & вторые — такими же ортодоксальными мусуль-
манами, Чтобы видеть препятствие к браку в различии
религий, как это случилось позже3.
^Таким образом, в первый период заселения Терека,
когда в гребнях появлялись сплоченные ватажки каза-
ков, край действительно могли заселять преимуществен-
1 М. О. Косвен. Семейная община и патронимия. М, 1963,
стр. 183. М. О. Косвен, выдвинувший противоположную точку зрения
(у него единицей колонизации выступает патронимия, патроними-
ческая группа родственных семей), раньше поддерживал то же мне-
ние, считая, что при заселении новых мест из ряда малых семей
образуется соседская община (сы. примечание № 21 к книге М. Ко-
валевского «Очерк происхождения и развития семьи и собственно-
сти». М., 1939. стр. 1Б8).
2 В. К. Я пупс кий. Изменения в размещении населения Евро-
пейской России в 1724—1916 гг. «Истории СССР», 1957, № 1, стр. 208,
3 С. Г. Т о м с и н с к и й. Очерки истории феодально-крепостной
России. М. -Л, 1934, стр. 137; Л. И. Шамилев К вопросу о хри-
стианстве у чеченцев и ингушей. ИЧИНИИ, т. III, вып. I, история.
Грозный, 1963; его же. Пути проникновения ислама к чеченцам
и ингушам. Там же.
288
-. A J ’ ’ *.4 i
но одинокие и малоссмс«Г‘1*£ «г-йзарц КфЭДдоЗДать, что
на первых норах сугубо rywffde- Мрншсль-
цев брали в жены горян??., браков
имела форму умыкания зиад» казачьих
поселениях, как отмсча1^р7ШН^Женщин.
Часть браков заключала^- 0vi ‘согласию.
Следы подобных брачинх — гл«Ы|^^х бра-
ков — прослеживаются 1 a типе
населения старожильчебНчА'ктвяих ’Кяг^р(>-Гр5бснско-
го полка (Червленая, Гребенская, Щадринская, Курдю-
ковская и др.) 4. Об этих браках могут свидетельство-
вать и элементы кавказских свадебных обычаев терцев.
; ’.Бывало, что в семье казака воспитывался какой-ни-
. сирота—ногаец, калмык или горец. Повзрослев, та-
хв4 Лица получали все казачьи права, становились нас-
тэдашги казаками и за них могли выйти 'замуж девуш-
.та-тамкн В первый период поселения казаков на Те-
2 Уэкже и на Дону особых препятствий тля сме-
шанную-браков не было. Вспомним, как в 1645 г. дон-
ские казаки отказывались присягать царю Алексею
Михайловичу на том основании, что среди донцов «мно-
го нехристиан и большинство детей... родилось от басур-
манок»6. Видимо, подобная картина наблюдалась
вплоть до XVIII в., до начала массовой колонизации Се-
верною Кавказа, предпринятой русским правительст-
вом. В более поздний период такие браки уже не встре-
чались прежде всего потому, что казаки и горцы испо-
ведовали разные религии, а по законам Российской им-
перии браки между православными и мусульманами не
допускались и могли заключаться лишь в том случае,
если мусульманин переходил в христианство.
(Для первых укрепленных. город-
ков была характерна низ^я.ал^т уус^^с^.Ц.нз, число
женщин было еще оченй на Те-
реке в силу исторических ,тдт4ладала
малая форма семьи. Од!/Мужской
характер первоначально^ глав-
ными причинами бытова-дй.7на Те-
реке в начальный период еа?й<Шк4.1‘ Ч .
________ . Г||1л’
* н ; ।. й
4 Полевые материалы ТЭЭ<МД7. С , * |h. • 1
1 Полевые материалы ТЭЭМ}3' #. j .-
6 С. Г. Т о м с и и с к и й. УЧ со».Aii р. 11 I г 111
19 Д. Б. Заседателей)
289
Казачья семья из станины Червленой
Фото конца XIX в. (ЧИРКМ, ос. 8662)
Одним из главных факторов, оказывавших большое
(но не основное) влияние на бытование той или иной
формы семьи на Тереке, был, вне всякого сомнения,
фактор социально-этнический, при котором огромную
роль играл социальный состав поселенцев и историче-
ские или этнические традиции, сказывавшиеся на фор-
мах семьи мигрирующих групп населения в зоне мигра-
ционных театров, то есть заселяемых областей. Воз-
действие этого фактора проявлялось еще на землях
метрополии до начала переселения. Так, преобладаю-
щими формами семьи у восточных славян в изучаемый
период, в XV—XVI вв., были два основных типа с пере-
ходными стадиями между ними, сложившиеся еше в
раннем средневековье XI—XII вв.7. Это — малая семья,
состоявшая из супругов и их детей, еще не вступив-
ших в брак, или семья в два поколения. Она была ха-
7 Я. Н. Щапов. Брак к семья в Древней Руси. ВИ. 1970,
№ К), стр. 2)6.
290
Казаки и казачки станицы Червленой
Фото конца XIX в. (ЧИРКМ, ос. 8662)
рактерна для жителей южной и юго-западной Руси, то
есть для украинцев. Наряду с малой семьей существо-
вала и большая семья, состоявшая из стариков-родите-
лей, их сыновей с женами и внуков, иногда женатых, то
есть семья из трех (порой четырех) поколений, живу-
щих сообща в одном доме или в нескольких домах,
стоящих на общем участке или дворе, ведущих совме-
стное, неразделенное хозяйство. Эти семьи были харак-
терны для русских северных, центральных и юго-вос-
точных районов. «Великороссияне, — писал в середине
XIX в. В. В. Тарановский, — живут большими семейст-
вами. В Малороссии, напротив, не только двоюродные,
дальние родственники, не сохраняют между собою хо-
зяйственного единства, но даже женатый сын обыкно-
венно отделяется от отца, строит особую избу и заводит
особое хозяйство. Два женатых брата почти никогда не
уживаются вместе» *. Переходной формой была семья
8 Цит. no: М О Косвен. Ук. соч. стр. 46.
19* 291
из трех поколений: старики-родители, сын с женой н
детьми (обычно старики «доживали свой век» с одним
из сыновей, как правило, при младшем сыне).
Таким образом, еще на Дон, в транзитный центр
колонизации Терека, переселенцы могли занести эти две
традиционные (с переходными между ними) формы
семьи, причем северный миграционный поток ва Дону
и Тереке был значительнее и мощнее юго-западного в
силу исторически сложившихся миграционных тради-
ций 9. Кроме того, малая семья, состоящая из небольшо-
го числа производителей, оказывалась менее стойкой в
борьбе с силами природы, особенно при заселении но-
вых неосвоенных территорий. «В тяжелых условиях ко-
лонизации, при сравнительно низком уровне техники,—
писал М. О. Косвен, — малая семья была слишком сла-
бой группой для создания на новых местах новых хо-
зяйств. Требовались большие хозяйственные коллекти-
вы...» 10 11.
Если бы колонизация Дона была постепенной, пол-
зучей и проходила в «нормальных» исторических усло-
виях, то, вероятно, на Дону еще в ранний период наб-
людались бы большесемейные коллективы, традицион-
ные для северных и центральных районов, но заселение
Дона с самого начала проходило в обстановке ожесто-
ченной классовой борьбы, и сама миграция была бегст-
вом от крепостной неволи, «становилась предметом
классовой борьбы» ", поэтому на Дону в ранний период
не сложились благоприятные условия для существова-
ния традиционных большесемейных коллективов. Мно-
гочисленные источники говорят о той страшно напря-
женной борьбе «на выживание», которую вели в тече-
ние не одного столетия вольные казачьи общества.
Борьба казачества с царскими воеводами стоила ог-
ромных жертв и большого напряжения сил, а ведь кро-
ме того казакам приходилось отбивать нападения сво-
их южных соседей — татарских, ногайских, крымских и
турецких феодалов. Естественно, что в этой историче-
ской обстановке семейная жизнь на Дону, так же как
9 П. Н Третьяков. Восточнославянские племена М., 1953.
стр 251—-2G0
!0 М. О. Косвен. Ук. соч., стр. 184—485.
11 В. В. П о к ш и in е в с к и й. Заселение Сибири. Иркутск, 1951,
стр. 9.
292
и в других казачьих областях, имела мало условий для
нормального функционирования и потому, как отмечают
исследователи, «не поощрялась казаками»* 13 14 15.
Определенное время подавляющ^ большинство дон-
ского казачества представляло собС^ Г^ьггьбу, не имев-
шую никакой собственности. «Людчщкй они, государь,
худые, — доносили Москве соглядатаи о верховых каза-
ках во время восстания Разина, — живут по займищам,
малым рекам, проточкам, живут, что звери по камы-
шам, озерам, едят, что попало, ломов не имеют»,3.
Переход к земледелию и скотоводству на Дону мог бы
создать для переселенцев прочную экономическую базу,
но это было связано с угрозой наступления на Дон по-
мещика метрополии и. Кроме того, с момента образо-
вания «вольного» Дона до его «приручения» в конце
XVII — начале XVIII в., то есть фактически в течение
двух столетий, государство не раз объявляло экономи-
ческую блокаду Дона, вводя эмбарго на торговлю хле-
бом русских окраинных городов с донцами. Этими зап-
ретами пользовались перекупщики, взвинчивавшие цены
на хлеб. Долгое время нужда в хлебе ставила Дон в
зависимость от Москвы, а в моменты обострения отно-
шений с Доном казакам отказывали и в «государевом
жаловании» и запрещали окраинным городам торговать
с ними не только хлебом, но и другими припасами.
Казачьи отписки этих периодов рассказывают, что
без «государева жалования», без запасов казаки голод-
ной смертью погибают, оиинжалн и опухли, а присылае-
мого жалования им недостаточно «не токмо что на про-
питание, но и на квас». «От таково голоду и наготы,—
писали казаки, — многие наши братья хотят разбре-
стись розно по украинным городам, а иные по Заполь-
ским речкам кормитца» |5. Запольскими речками назы-
вались реки, расположенные за «полем», то есть за дон-
скими и предкавказскими степями — Сал, Егорлык,
Калаус, Маныч, Кума и Терек.
Основным занятием донских казаков на первых порах
было не земледелие, а скотоводство, охота, рыболовство.
'* С. Г Томеи пеки й. Ук соч.. стр. 183.
13 Там же.
14 Там же, стр. 137.
15 Там же, стр. 138.
293
соледобыча, кустарное ремесло15 16. Иными словами, эко-
номическая основа существования больших семейных
коллективов на Дону еще не возникла. Доминирующими
в этот период оказались факторы миграционного (способ
и форма организации переселений) и хозяйственно-эко-
номического характера.
В условиях постоянной военной опасности при пол-
пом или частичном отсутствии прочного и стабильного
хозяйственного (земледельческого) базиса могла разви-
ваться и существовать только малая форма семьи, спо-
собная прокормить ограниченное число своих членов.
Хозяйственно-экономический базис большой патриар-
хальной семьи, основанный па коллективной обработке
больших площадей земли, еще не был создан в началь-
ный период колй^Шг^ vlaK на Дону, так и па Тереке
и Яике. Только вслед за воином-профессяо-
налом земледе;А^.-|^ф?лс)1онала. выходца из традици-
онных земледе^'^ф^ лфЬастей России, где процвета-
ли общинные Фрцесгвовали большие семьи,
на Дон, Терек, >?«₽.! «prfvkina земледельческая эпохе со
всеми вытекающими отсюда явлениями и институтами.
Но это случилось, когда на Тереке созрели все условия
для нормального хозяйственного развития, когда хозяй-
ственно-экономический фактор стал доминировать над
действием других факторов.
ЭВОЛЮЦИЯ ФОРМ СЕМЬИ
В ПЕРИОД
ХОЗЯЙСТВЕННОГО
ОСВОЕНИЯ ТЕРЕКА
В XVIII в., с начала массовой колонизации Северно-
го Кавказа, на Тереке постепенно увеличивается чис-
ленность населения. Однако в целом здесь еще был низ-
кий прирост населения по сравнению с другими колони-
зуемыми областями. Причина этого, видимо, заключа-
лась в том, что Кавказ становится «горячей точкой» в
политике самодержавно-крепостнической России: в меж-
дународной обстановке по-прежнему сохраняется напря-
женность — Иран и Турция претендуют на владение
15 А. П. Пронштейн Земля Донская в XVIH веке. Ростов
к/Д., 1961.
294
Кавказом и Предкавказьем, земли Северного Кавказа
подвергаются опустошительным набегам ногайских и
татарских ханов и мурз, страдают от междоусобной
борьбы горских феодалов. К снижению рождаемости, к
запустению казачьих хозяйств приводили и долгие от-
лучки казаков во время походов, войн, службы на
линиях укреплений, сборах и т. п. Поэтому военизирован-
ный уклад жизни казаков мало способствовал экономи-
ческому процветанию Терека, снижал естественный
прирост населения, увеличивал уровень смертности;
уменьшался и приток населении из других областей
страны: при сельскохозяйственной, крестьянской имми-
грации крестьяне с неохотой селились в местах, разоряе-
мых набегами и войнами. Таким образом, увеличение
русского населения Терека в этот период зависело не
столько от биологических, сколько от социально-истори-
ческих причин.
Видимо, в этот период еще по-прежнему ощущалась
нехватка женщин в станицах. Старики-старожилы, объ-
ясняя существование в старипу обычая похищения жен-
щин не только у горцев, но и у казаков и даже иного-
родних, говорили, что «этому они научились у горцев»,
потому что «иначе женщин не добьешься», так как их
«было мало, да и тех стерегли», а «казаков все больше
становилось». Обычно похищение женщины из станицы
«позорило» всех станичников и в поисках и преследова-
нии похитителя принимали участие все мужчины ка-
зачьего селения: дело могло кончиться либо «кровью»,
либо большим денежным выкупом «за посрамление» |7.
Такие умыкания девушек часто практиковались по
отношению к староверам, которые жили замкнуто, стро-
го соблюдали религиозные требования и запреты, мало
общались с православными, а так как были старожила-
ми, то имели большие многодетные семьи. И самое ос-
. душное — практиковали браки в своей единоверческой
тйеде, редко роднясь с православными. Замкнутость
. фзта в семьях казаков-старообрядцев, подчеркнутое со-
хранение ими старинных традиций, жизнь спаянной ре-
лигиозной общиной, сильные пережитки коллективной
взаимопомощи, усилившиеся под влиянием религиозной
оппозиции церкви и государству, способствовали быст-
” Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1963 г.
295
реншей реставрации в их среде больших патриархаль-
ных семей, более раннему их появлению по сравнению
с православными и более позднему исчезновению.
Об этом говорят и наши многочисленные полевые ма-
териалы.
В. К. Яцунский, изучавший миграционные процессы
в России в 1724—1916 гг., на ряде статистических мате-
риалов показал, что колонизующиеся территории обыч-
но имеют повышенный естественный прирост населения,
который всецело зависит от исторических условий ”. По
приводимым им статистическим данным видно, что из
всех областей Предкавказья даже в 1867—1897 гг. наи-
меньший прирост населения был в Терской области по
сравнению с Кубанской и Ставропольской областями
Предкавказья (естественный прирост населения в Ку-
банской области—1430000 человек, в Ставропольской—
2 372 000, в Терской — I 409 000). Таким образом, в Тер-
ской области, где «русские составляли лишь треть ее
населения, естественный прирост населения равнялся
всего 0,94% в год, очевидно, вследствие низкого естест-
венного прироста населения у местных народностей» ”.
Кроме того, не следует забывать, что на Кавказе только
что закончилась Кавказская война, снизившая естест-
венный прирост населения как у терских казаков, так и
у местных горских пародов. Кроме социально-историче-
ских (военизированный, походный образ жизни казаче-
ства, сложная политическая обстановка) мы не можем
указать каких-либо иных причин, которые могли бы за-
тормозить естественный прирост населения на Тереке.
Ибо по всем остальным показателям — ранние браки,
полное отсутствие искусственного регулирования рож-
даемости, проживание подавляющего большинства на-
селения в сельских местностях, достаточное количество
земли, а значит, и высокий жизненный уровень населе-
ния, свойственный колонизируемым областям, благо-
приятные почвенно-климатические условия, способст-
вующие развитию сельского хозяйства. — естественный
прирост населения здесь не должен был отставать от
естественного прироста в соседних областях Предкав
казья. На основании статистических данных, собранных
'"В К Яиунсхий. Ук соч., стр. 199. 209, 212.
19 Там же, стр. 213.
296
В. К. Яцунским, и тех, которые приводились нами в гла-
ве III, можно сделать вывод, что Предкавказье (особен-
но на Тереке) и дореформенную эпоху было еще очень
слабо заселено, а в 1867—1897 гг. начинается главный
период хозяйственного освоения этого края; колонизация
Предкавказья стала основной причиной прироста насе-
ления п.
В дальнейшем в отличие от пореформенной эпохи,
когда население Предкавказья росло главным образом
вследствие интенсивной иммиграции, в 1897—1916 гг.
приток населения извне ослабел и абсолютно и относи-
тельно — ведущим в росте населения стал естественный
прирост, который дал уже свыше 3Д общего увеличе-
ния жителей Предкавказья за исключением Черномор-
ской губернии, где по-прежнему главная роль принад-
лежала иммиграции **.
Все эти демографические процессы в Предкавказье
нс могли не сказаться на формах семьи на Тереке, так
как отражали закономерности социально-исторических
процессов. Видимо, увеличение состава казачьих семей
на Тереке началось в конце XVIII — начале XIX в., а
среди старожильческого населения Терека (гребенцов)—
и того ранее. Этому в немалой степени способствовали
как переселения из северных и южных областей Войска
Донского, так и из черноземных южнорусских губерний,
где в этот период процветали большие патриархальные
семьи.
Образование больших семей па данном этапе проис-
ходило также под влиянием определенных экономиче-
ских, социальных и бытовых причин. Здесь можно ука-
зать и на влияние этнического и миграционного факто-
ров (правительственная, военная колонизация), и осо-
бенно на влияние хозяйственно-экономических условий.
Так. до известного периода казаки получали при избыт-
ке земель значительные земельные наделы, для обра-
ботки которых требовалось много рабочих рук. При-
шельцы из южнорусских районов, поверстанные за пра-
во владения землей в казаки, и станицы переселенных
донцов приносили на Терек свои традиционные семей-
ные институты.
"В К Яцунским Ук соч.. стр. 213.
11 Там же, стр. 216.
297
Правительство, нуждаясь в военной силе на Север-
ном Кавказе, оказывало переселенцам денежную по-
мощь и всякого рола льготы. Попадая в благоприятные
условия (основное из которых — обилие свободных не-
занятых плодородных земель), большесемейные коллек-
тивы производителей на новых землях как нельзя луч-
ше были приспособлены к новым экономическим услови-
ям. Кроме того, при переселении больше всего льгот
получали именно большесемейныс коллективы — изве-
стно, что государство особенно поощряло «крепкую»
большую семью не только на окраинах, но и в центре
страны, как наиболее надежную исполнительницу раз-
личных феодально-крепостнических повинностей (для
казачьих областей — исправное несение военной
службы со своим конем, оружием и амуницией).
Особенно это заметно в «горячих точках» колониза-
ции — на Тереке и Кубани, где правительство было
крайне заинтересовано в повышении военной и эконо-
мической моши казачества как своей верной опоры на
Северном Кавказе. В 1832 г. было издано специальное
распоряжение наказного атамана Черноморского войска
о строжайшем запрете разделов семей каких бы то ня
было. Царь, посетивший 3 округа Черноморского вой-
ска, был поражен бедностью казачьих хозяйств и при-
чину этого увидел в дроблении казачьих семейств —
самые бедные хижины на его пути принадлежали не-
давно женившимся казакам и отделившимся в самостоя-
тельные хозяйства гз. Таким образом, государство было
заинтересовано в недопущении разделов и консервации
большой семьи (эти тенденции особенно отчетливо про-
явились во внутренней политике феодально-помещичьей
Россия в середине XVIII в.). «В России... — писал
М. М. Ковалевский, — семейная община жила под пок-
ровом крепостничества и стала исчезать вместе с его
падением. С другой стороны, и государство видело в не-
раздельной семейной собственности средство к вынуж-
дению податной исправности»* 23 24 * Действительно, роль
феодально-помещичьей власти в консервировании боль-
” М О. Косвен. Ук соч., стр. 77-80, 80-88.
23 Кубанские станицы. М., 1967, стр. 189, 191.
24 М. М. Ковалевский. Первобытное право, вып. 1. М., 1886.
стр. 40—41.
298
шой семьи наглядно обнаруживается и в том неодно-
кратно отмечавшемся явлении, что как раз с падением
в России крепостного права особенно усиленным темпом
пошли разделы ранее сохранявшихся больших семей25.
Итак, с середины—конца XVIII и до начала XIX в.
на Тереке, как и в некоторых других районах поздней
колонизации, происходит интересный и своеобразный
процесс вторичного формирования большесемейных ка-
зачьих коллективов под влиянием хозяйственно-эконо-
мических, миграционных факторов и этнических тради-
ций. Государство, поддерживая и консервируя
казачью офазау, поддерживало и консервировало вто-
рично возийКШйе, хотя и традиционные, семейные ин-
ституты й'!:’^йе большой патриархальной казачьей
семьи.
Какая же картина в развитии семейных институтов
наблюдалась на Тереке?
.До известного периода казачьи семьи на Тереке по-
. думали большие земельные наделы, выдаваемые на лиц
‘'мужского пола, будущих воинов (отсюда и особое пред-
почтение, которое в казачьих семьях отдавалось рожде-
нию сыновей, ибо с ними общий надел казачьей боль-
шой семьи заметно увеличивался). С 18 лет казак ухо-
дил на службу; прослужив 5—6 лет, он возвращался в
станицу и «выходил на льготу»; в это время молодые
казаки и обзаводились семьями, но практиковались и
более ранние браки. И, как правило, до «выхода ня
льготу» раздел семьи, даже если казак имел детей, был
и экономически и юридически немыслим; подобный раз-
дел не разрешило бы «общество» в лице станичной ад-
министрации, вообшс-то неодобрительно относившейся
к «своеволию» молодежи. Иа стороне большой семьи
оказывались и станичная администрация, и центральная
войсковая власть, и общественное мнение, да и сами
родители, основатели большой семьи. Таким образом,
во многих семьях число ее членов доходило до 25 и бо-
лее человек 26. Например, в станине Карабулакской нам
называли семью, состоявшую из отца, матери, 6 брать-
ев и 6 снох и их детей; в станице Калиновской — семью. 28
28 М. О. К о с в е и. Ух. соч., стр. 87.
м СМОМПК, пип. 3, р. 2. Тифлис, 1883, стр. 28, 29, 192, 193.
299
насчитывавшую 18 человек — отец, мать, 3 брата, 3 сно-
хи, 3 сестры, дети женатых братьев
Наиболее распространенными на Тереке были боль-
шие семьи, состоящие из трех, реже четырех поколений,
нисходящих по основной линии. На Тереке, как и в дру-
гих районах у русских и украинцев, реже встречались
семьи, в которых вместе с женатыми сыновьями жили
и замужние дочери со своими мужьями, то есть семьи с
примаками. Вообще-то институт примачества здесь был
хорошо известен, он встречался у терцев, если в семью
входил одинокий сирота или бедняк. Однако казаки не-
одобрительно относились к примаку, более того — даже
презрительно, считая его не мужчиной, нс казаком. И
действительно, положение примака в большой состоя-
тельной казачьей семье было довольно бесправным, ма-
ло чем отличавшимся от положения чужака-батрака.
Институт примачества, особенно в семьях с большим
числом дочерей, становился источником получения да-
ровой рабочей силы, завуалированной формой эксплуа-
тации беднейших членов казачьей общины. Поэтому ка-
•>'• »аки л'рйзь крайних, исключительных случаях шли в
•,и малое количество примацких се-
4 , t предгорных станицах Сунжс-Владикав-
^3|ав1«3^»й%;,й3|р*3аселенньтх во втором и третьем перио-
Д!йг. 'Терека, земледелие было развито меньше,
восточных районах, так как здесь рас-
t jftagSe плодородные, серые, оподзоленные,
“ ‘чёрК4ь^йьт. Поэтому источником существования
X ктяуадах. Су<^Че-Владикавказского полка служили ре-
• бВДЬж'яЗ. промыслы, а станичные земли сдавались
f 1,1 в af)CH‘Jty' иногородним и горцам. Отсюда и размеры се-
мей здесь были значительно меньше, чем в степных ста-
ницах: у сунже-владикавказцев не было стимула для
концентрации земли и рабочих рук в одном хозяйстве.
Кстати, аналогичная картина прослеживается и в пред-
горных районах Закубанья, где земледелие было слабо
развито по тем же самым причинам (малоплодородие
71 Нелепые материалы ТЭЭ МГУ. 1961 г.; Кубанские станицы,
стр 189—192.
я Полевые материалы ТЭЭ МГУ. 1965 г. Подобное же отноше-
ние к примаку было и у кубанских казаков (Кубанские станицы,
стр. 191).
300
неудобных почв) 29 30. Таким образом, эти наблюдения по-
казывают, что существование различных семейных кол-
лективов непосредственно зависело от величины и ка-
честйз земельных наделов, то есть доминирующим ока-
зывав СУ: хозяйственно-экономический фактор. Еще бо-
лее рельефно действие этого фактора проявляется при
сравнении семейных коллективов казаков и иногород-
них.
Как известно, большинство иногородних не имели
своей земли, скота, порой и собственного дома и добы-
вали средства к жизни работой по найму у казаков, за-
нятиями ремеслами и т. п. Семьи иногородних в отличие
от казачьих семей не были столь ярко выраженными хо-
зяйственными объединениями. Отсюда видно, что соци-
ально-экономические условия жизни иногороднего
населения не могли не влиять на состав и численность
их семей. И прежде всего безземелне иногородних не
способствовало бытованию у них больших семейных
коллективов: характерными для иногородних всегда бы-
ли малые семьи в два, реже в три поколения. Однако
численность семей иногородних, имевших прочную осед-
лость, дом, приусадебный участок, часто превышала
10 человек, и в укладе жизни таких семей было много
общего с домашним бытом казачества.
Значительную роль в жизни большой семьи играл ее
глава — отец (как правило) или старший брат, если отец
по состоянию здоровья не мог руководить семьей. Глава
большой казачьей семьи распределял работу, следил за
тем, чтобы она вовремя и исправно выполнялась. Он же
получал доходы от продажи продуктов и за работы,
совершенные на стороне членами семьи; он был храни-
телем общей семенной казны, руководил отправлением
различных семейных и религиозных обрядов. Глава, или
старшой, в казачьих семьях, как правило, обладал еди-
ноличной властью, его приказания йй.челнялись беспре-
кословно: он творил домашний суд и расправу (побои
были обычной формой наказания), представлял семью
при решении общественных дел станицы’°.” Почти такое
же значение имела в больших казачьих семьях и мать.
29 Кубанские станицы, стр 191—192
30 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961 — 1965 гг. Такое же поло-
жение занимал глава большой семьи и на Кубани (см. Кубанские
станицы, стр. 194—195).
301
Она вела все домашнее хозяйство, во время отсутствия
мужа распоряжалась работами, получала и хранила
деньги, была не меньшим деспотом, чем и ее муж.
Одной из наиболее ярких особенностей старой ка-
зачьей семьи была известная по описаниям и полевым
материалам обособленность и замкнутость быта, слу-
жившая одной нз причин долгого сохранения патриар-
хальных нравов в казачьих станицах. Замкнутость быта
особекЖ* характерна для ссмеГг казаков-староверов; она
связям с сословной природой казачества, так и с
религткщфф обособленностью. Если казаки очень неохот-
но роднились с иаздидоднимн, то старообрядцы нс род-
нились даже с казаками-православными. Самыми
домостроевскими нхжпотнческнми порядками как раз
и отличались большие отцовские семьи казаков-старо-
веров. Такой тип семьи М. О. Косвен назвал отцовской
большой семьей в отличие от демократической семей-
ной общнны 3‘.
Особенно тяжелым в больших казачьих семьях было
положение «чужеродцев» — примаков и снох. Сноха в
такой семье — это вечная, безропотная работница, на-
ходившаяся в полном подчинении согласно домостроев-
ской иерархии больших семей у главы старшого, у свек-
рови, у мужа, у старшей снохи. Над нею могла всяче-
ски издеваться вся старшая родня — и свскор, и свек-
ровь, и девери, и золовки. «Ее бьют и муж, и свекровь,
и другие члены семьи. В этом отношении невесток при-
равнивали к маленьким детям и часто подвергали те-
лесному наказанию. Когда ее пороли, она должна была
еще и кланяться па подрушник, да просить . проще-
ния» 31 32. Тяжесть положения невестки в казачьей семье
усугублялась еще и тем, что единственный человек, к
которому она могла бы обратиться за помощью,—муж,
часто отсутствовал, находясь на казачьей службе33.
Длительные отлучки мужа на военную служу, бесправ-
ное положение невестки в семье, неограниченный дес-
потизм старшого, значительная разница в возрасте же-
ны и мужа приводили к постыдной практике снохаче-
ства, процветавшей во многих больших казачьих семьях
31 М. О. К о с в е и. Ук. соч.. с гр. 72—76k
33 П. Семенов. Станица Слелцовекая. СМОМПК. вин. 5.
Тифлис. 1884, р. I, стр. 189.
33 Палевые материалы ТЭЭ МГУ. 1962. 1965 гг
302
(это явление известно и з других районах Россия и осо-
бенно в среде казачестве1 ку^адского, донского, за-
уральского, забайкальского) **.
Обособленность невестки в семье мужа сказывалась
и в ее имущественном положении. Ее личное имущество
состояло из приданого и свадебных, личных даров. Ин-
тересно, что в казачьих семьях приданое дочери готови-
лось не только за счет личного имущества матери, но в
за счет общесемейного бюджета. Из общесемейных
средств «справлялась» и одежда длй невестки, что так-
же было характерно для донского, уральского и кубан-
ского казачества 35. Любопытно указание краеведа
Г. Малявкина об имущественном положении женщины
у староверов. Так, в станине Червленой у грсбснцов-ста-
рожилов, если девушка уходила в более бедную семью
или хозяйственные способности ее будущего мужа вну-
шали сомнения, ей в приданое отдавали нс все имуще-
ство, а часть его оставляли в роду отца девушки как
своего рода гарантию для нее и ее детей на материаль-
ное обеспечение в будущем, если брак окажется эко-
номически неудачным м. Вероятно, мы сталкиваемся
здесь с горским влиянием, ибо подобная практика су-
ществовала у многих горских народов. Этот институт,
надо полагать, тоже свидетельствует в пользу бытова-
ния в прошлом, в начальный период заселения Терека,
добровольных брачных союзов между местными жите-
лями и казаками; только при браке-умыкаиии или же-
нитьбе на горянке-пленнице вряд ли могли возникнуть
столь своеобразные семейно-правовые традиции.
Народные песни, в частности свадебные, пословицы,
поговорки, распространенные в казачьей среде, ярко
описывают бедственное положение невестки 8 доме му-
жа. Как правило, все снохи подчаяязгись в семье свекро-
м «Снохачество — это бабь£ говииноегь в патриархальной
семье», — писал С. Пономарев (Семсйвзд «бынна на Урале. «Север-
ный вестник», 1887, № I, стр, IT—i4); М. Харуянь. Сведения о
казацких общинах на Дону. В кп.: «Материалы для обычного нра-
ва», вып. I. М., 1885. стр. 228—231; Кубанский станицы, СТр. 196;
М О Косвен, Ук. соч . стр. 74—76.
w Кубанские станицы, стр. 1«6.
36 Г М а л я в к и и. Станица Чсрвщдаля. «с^пфгрвфнческое обо-
зрение». 1891, № 1, стр 132; Культура и быт яародозг Сздзшого Кин
каза. М., 1968. стр. 191.
303
ви, хозяйке дома. Но непосредственно домашними рабо-
тами обычно руководила старшая сноха, являвшаяся
как бы заместительницей свекрови: она ежедневно рас-
пределяла работу между снохами, определяла их оче-
редность в приготовлении пищи, вместе со свекровью
следила и за моральным поведением сношельниц
(снох), особенно если их мужья находились на военной
службе. Положение старшей снохи по сравнению с по-
ложением других снох было привилегированным, она,
например, освобождалась от некоторых работ, в част-
ности от участия в ежедневном приготовлении пищи для
всей семьи.
Власть старших в семье заметно начинает ослабе-
вать с развитием капиталистических отношений на Те-
реке и делением больших семей на малые. Но в деспо-
тических домостроевских семейных коллективах разлад
начинался, как правило, со смертью тирана — старшо-
го. Основной причиной распада больших патриархаль-
ных семей на Тереке, как и в других районах России,
следует считать интенсивное развитие в 70—80-х годах
XIX в. товарно-денежных отношений и капитализацию
сельского хозяйства. Однако малые семьи, на которые
распадались большие семьи, еще долгое время сохраня-
ли тенденцию к разрастанию, повторяя и воспроизводя
большие семьи. Так, в старообрядческих станицах Те-
река большие патриархальные семьи сохранялись чуть
ли не до 20—30-х годов XX в.
Сегментация большесемейных коллективов начина-
лась с выдела семьи (особенно, если она многодетна)
старшего сына. Отец покупал или строил для- сына но-
вый дом, давал часть имущества, инвентарь, скот — ло-
шадь, корову, овец и пр. Затем, если семья дробилась
далее, выделяли пришедшего со службы второго сына,
третьего и т. д. Младший сын оставался с родителями
(минорат)37.
Если глава семьи умирал, то его заменяли старший
сын или мать, по чаще всего сыновья делились. Делили
все поровну. После смерти мужа вдове выделяли ее
имущество и 7т часть пая земли, после чего она могла
выйти замуж вторично. Малолетние дети попадали под
37 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1965 г.
304
власть опекуна (родственника мужа, как правило) или
отчима, если его назначили опекуном.
Разложение большой семьи и вызревание в ее нед-
рах малой шло путем отдельных и даже не всегда за-
метных изменений, хотя эти изменения были закономер-
ны и неизбежны. С ростом имущественной дифферен-
циации населения терских станиц большие земельные
наделы сохранялись только у богатых казаков. Члены
обедневших казачьих семейств вынуждены были уходить
на заработки в город, на виноградники кизлярских ар-
мян, на рыбные промыслы, на нефтяные разработки.
Проникновение капитализма в сельское хозяйство отра-
зилось на всех сторонах жизни и взаимоотношениях в
казачьих семьях. Нарушился вековой принцип беспре-
кословного подчинения детей родителям. Особенно это
стало сказываться при выборе невесты. Теперь уже все
чаще спрашивали сына, кого бы он хотел взять в жены.
И девушки стали более самостоятельными в выборе же-
ниха.
Г. Малявкин писал в журнале «Этнографическое
обозрение» за 1891 г.: «Прежняя очень распространен-
ная поговорка «стерпится—слюбится», известная и ха
закам, уже не имеет в настоящее время непреложного
значения. И в уме казака довольно ярко начинает про-
биваться воззрение, выраженное другой пословицей:
«насильно мил не будешь», и нередко бывали случая,
что родители, женившие детей на основании старого
правила, раскаивались, видя далеко не блестящую
жизнь своих детей» 3*.
В новых условиях участились и случаи ухода жен
от мужей: бывало, что молодая женщина возвращалась
в родительский дом или, покинув семью мужа, уходила
работать на виноградники в Кизляр. Особенно часто
это происходило в старообрядческих станицах, где прак-
тиковался обычай приискивать в дом невестку лет 25—
28, чтобы работница была уже взрослая, а жениху за-
частую не было и 16—17 лет 39.
Малые семьи, приходившие на смену большим, как
правило, состояли из родителей и их неженатых детей,
которые, женившись, отделялись от семьи. Преобладали
м Г. М а л я в к и п. Ук. соя., стр. 129.
® Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1962 г.
20 л Б. Заседателем
305
Семьи численностью до 8—10 человек. Малые семьи,
живо помнившие тиранию, царившую в больших семь-
ях, как правило, .меньше были скованы патриархаль-
ными традициями, и здесь жена, хотя и находилась в
подчинении мужа, чувствовала себя равноправной хо-
зяйкой в доме, пользовалась большей свободой и са-
мостоятельностью.
Такое сложное соединение больших, малых и пере-
ходных между ними форм семьи у казаков-терцев до-
жило до начала XX в. Последние большесемейные кол-
лективы на Тереке распались после введения нового
советского законодательства, отменившего сословные
привилегии казачества на право пользования большими
земельными наделами, после изъятия земельных излиш-
ков и проведения уравнительного распределения земель
между всеми группами населения.
Таким образом, эволюцию семьи и семейных форм у
терских казаков можно выразить краткой формулой: от
ватажек и малой семьи в первом периоде освоения Те-
река к вторичному формированию большесемейных кол-
лективов в период хозяйственного освоения края и от
больших семей, распад которых падает на послерефор-
менный период, вновь к малым семьям.
Развитие капиталистических отношений на Тереке и
распад терской казачьей общины несмотря на ее юри-
дическое существование не могли не отразиться и па
Семейной обрядности терских казаков. В конце XIX в.
в семейной обрядности терцев наблюдается общая тен-
денция — ее упрощение. И это вполне понятно: умень-
шается и численный состав семьи (на смену большим
семьям приходят малые) и сокращаются ее функции.
Однако еще крепка сила традиции — отсюда опреде-
ленная консервативность обрядности, которая и позво-
ляет обнаружить в ней отдельные напластования, про-
следить более или менее последовательные исторические
изменения и трансформацию, а значит, использовать ее
для этнической, религиозной, фольклорной и языковой
характеристик, для выяснения культурного уровня и ду-
ховного склада терского казачьего населения в конце
XIX—начале XX в.
306
СВАДЕБНАЯ
ОБРЯДНОСТЬ
Свадьба, как и всякое общественное явление, слож-
на, а точнее — неисчерпаема по глубине, богатству н
многосторонности связей, отношений и представлении.
Во всем сложном комплексе этого явления, заключаю-
щего множество обрядов, традиций, институтов (соци-
альных, правовых, экономических, религиозных, маги-
ческих и т. д.) соединены пласты различных наслоений,
идущих от самой глубокой древности и сложившихся в
различное историческое время под самыми разнообраз-
ными историко-культурными влияниями.
Еще Д. К. Зеленин различал в восточнославянской
свадебной обрядности следы наслоений трех эпох: I —
пережитки древнеродового строя с его экзогамией, умы-
канием невесты или ее покупкой; 2 — влияние антично-
го греко-римского мира и едва ли отделимое от него
византийское христианское влияние; 3 — позднейшая
самостоятельная национальная переработка древних са-
мобытных и заимствованных элементов40. Неодинако-
вый удельный вес этих основных компонентов, или на-
слоений, и создал характерные различия свадебных об-
рядов (сложившиеся под влиянием многих факторов —
исторических, географических, этнических и пр.) у от-
дельных групп русского народа.
Свадебные обряды терского казачества, состав кото-
рого отличался еще в ранних периодах формирования
терцев определенной этнической пестротой, отразили эту
пестроту и многовековые наслоения. Даже в разных
районах Терека заметны значительные отличия как в
отдельных деталях, так и в составе и порядке свадеб-
ного цикла. Так, много общего свадебная обрядность
терских казаков имела с великорусской и украинской
свадебной обрядностью, но в тоже время выделялась
своими своеобразными чертами, развивавшимися и под
влиянием специфических условий жизни казачества и
местного кавказского населения.
Видимо, у первых поселенцев-гребенцов на Тереке
свадебные обряды отличались определенной простотой.
Акт заключения брака, как и у донских казаков, состоял
в объявлении на кругу о желании стать мужем и же-
40 С А. Т о к а р с в. Этнография народов СССР М , 1958. стр. 83
20’
307
Казак с женой из станицы Гребенской
фото 1905 г, (ЧИРКМ, ос. 8625)
Казак с женой нз станины Гребенской
Фото начала XX в. (ЧИРКМ, ос. 8638)
ной; в знак защити и покровительства казак прикрывал
женщину полой своего кафтана4’. Эта архаическая
гражданская форма заключения брака сохранялась в
казачьей старообрядческой среде довольно долго в свя-
зи с движением старообрядцев XVII—XVIII ив., отвер-
гавших церковное таинство брака (вместо церковного
обряда венчания старообрядцы ограничивались простым
благословением) Ч Интересные сведения о существова-
нии пережитков языческого свадебного обряда, сохра-
нявшегося на окраинах русского мира с глубокой древ-
ности. можно найти в материалах по крестьянской
войне С. Т. Разина. Анонимный иностранный автор в
«Сообщении касательно подробностей мятежа, недавно
произведенного в Московии Стенькой Разиным», пишет:
«Вот пример великолепной церемонии, установленной
Стенькой, енм казацким папой. Вместо обычного сва-
дебного обряда, совершавшегося в России священником,
заставлял он венчающихся, приплясывая, обойти не-
сколько раз вокруг дерева, после чего считались они
обвенчанными на Стенькин лад»* 41 * 43. В «Смертном при-
говоре, читанном Стеньке Разину на месте казни
6 июня 1671 года», в числе прочих преступлений члзиано
и обвинение его в язычестве: «Л в 7178 (1670) голу, при-
дя на Дон, ты, злодей, вместо с приверженными тебе
казаками... прогнал священников всех, и если кто желал
венчаться, ты вместо обычного свадебного обряда зас-
тавлял обходить вокруг дерева» 44.
С. Г. Томсинский считает, что венчание вокруг бе-
резы или вербы, несоблюдение Петрова поста, знахар-
ство, чародейство у донских казаков были обычными
явлениями даже в XVIII в.; так, из 794 «святых», заре-
гистрированных на Руси до XVIII в., на Дону, Нижней
Волге и Янке едва насчитывалось более трех-четы-
рех десятков «угодников», более того, до середины
XVII в. церковь в этих районах даже терпимо относи-
*' С. М. Броне век и ft История Донского войска. ч I СП<х.
1834. стр. 123. А. Смирнов Народные способы заключены брака.
«Юридический вестник» М., 1878, стр. 17.
41 II М Никольский. История русской церкви М.. 193).
стр. IСО, А. С м и р п о в. Ук. соч., стр. 8
43 Записки иностранцев о восстании Степана Разина. Л., 1968,
стр. 108
44 Там же, стр. 116.
310
Старинный костюм терских казаков
(ТЭЭ МГУ, 60 с годы XX в.)
лась к пезаконорожденным, закрывала глаза на прояв-
ления язычества в среде непокорных донцов 44 45.
Ладо полагать, что и у терцев, связанных тесными
узами со своей прародиной и транзитным центром —
Лоном, долго бытовали подобные языческие элементы
в свадебных обрядах и обычаях. Постепенно, однако,
44 С. Г. Томс и некий. Ук. соч., стр 197—198. а также
стр. 135, 151, 166, 215.
311
старообрядчество сдавало свои крайние антисамодер-
жавные и антинерковные позиции, и свадебная обряд-
ность так же, как и вся остальная семейная обрядность,
возобновлялась и усложнялась. А то, что сложный по
составу свадебный обряд сохранялся на Тереке и в на-
чале XX в., можно считать прямым следствием опреде-
ленной консервации черт общественной жизни и быта
казаков, наличия значительного числа больших семей
в казачьей среде.
Выбор невесты (социальные, сословные и прочие
группы брачащихся). Женились терские казаки с 17—
19 лет46. Иногда родители стремились женить своих
сыновей еще раньше, хотя это и было связано с опре-
деленными юридическими хлопотами. Кроме того, на
бытование ранних браков у терцев оказывала влияние
и древнерусская семейно-свадебная традиция. Извест-
но, что в Древней Руси брачный возраст для мужчины
считался 15 лет, а для женщины и того меньше — 13—
14 лет47 48. Однако церковь на Тереке формально не вен-
чала юношей, не достигших 18 лет, поэтому приходи-
лось «хлопотать года», «давать барана», то есть идти
к священнику с подарками, точнее — взяткой, после чего
священник, приписав недостающие месяцы, спокойно
венчал брачащихся в церкви 4Я. Такая ранняя женитьба
казаков объяснялась стремлением их семей как можно
скорее приобрести даровых работниц, особенно если не-
веста была на 5—10 лет старше жениха49 *.
О качествах невесты судили по ее родителям. Важно,
чтобы она была из порядочной, хозяйственной семьи и
приучена к рачительному ведению хозяйства. Прежде
выбором невесты полностью занимались родители же-
ниха, но с середины XIX в. главная роль все более и
более отводится самому жениху. Парни сами присмат-
ривали себе невест, встречаясь с девушками в хорово-
дах, состоящих из 10—12 девушек, живущих поблизо-
сти — на одной улице или конце станицы м. Устраивя-
“Ф С. Гребснец. Станица Новогладковская. СМОМПК,
вып 44. р, I. Владикавказ, 1914. стр. 97; полевые материалы ТЭЭ
МГУ, 1961 г.
47 я. Н. Щ а п о в. Ук. соч., стр. 217.
48 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1965 г.
49 Там же.
w Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961 г.
312
Гр^бсискиг КЗЗЗКИ
Кавказский альбом, л, 12 (ЧИРКМ, ос. 2771/3)
ли хороводы, как правило, по воскресеньям и другим
праздничным дням. Здесь молодежь пела, танцевала,
принимала участие в коллективных играх51; зимой уст-
51 Сравните известное указание летописи: «II радимичи, и ан-
тичи. и Север один обычай имяху... к брани не бываху в них. но иг-
рища межю селы, схожахуся на игрища, на плясанье и на вся бе
совьская игрища и ту умыкаху жены себе .» («Повесть временных
лет»).
313
раивали вечерки в доме какой-нибудь разбитной моло-
дой вдовы 52. Казак старался подыскать себе невесту—
ровню по материальному положению.
В отличие от рядовых казаков офицерская верхушка,
зажиточная старшина, к середине XIX в. окончательно
отделившаяся от основной массы казачества, отлича-
лась от него уже и по воспитанию и образованию — опа
не роднилась с простыми казаками. Дочки офицеров,
воспитанные по-городскому, не посещали ни хороводов
пи вечеринок станичной молодежи. Правда, часто «они
засиживались в девках, мечтая об офицере или каком-
нибудь чиновнике, так как и те и другие искали или де-
нег пли порядочного образования, а дочери казачьих
офицеров не имели достаточно ни того, пи другого.
Казаки же стеснялись сватать такую, да она и не
шла» 53 *.
Мало было браков между казаками и иногородни-
ми, ибо корпоративный характер казачьего общества
делал такие браки редким исключением, хотя в принци-
пе подобные браки ни церковью ни обществом не воз-
бранялись. Казак женился на иногородней чаще всего с
хозяйСтвсчным расчетом — женщина из иногородних
была хорошей работницей, а ее наложение в семье му-
жа било у обзее бесправным, хотя она юридически и
становилась казачкой. Девушки-казачки значительно
реже выходили замуж за иногородних, так как казаки
не хотели мириться с гем, чтобы кто-либо из их семьи
терял привилегированное положение. Браки между ка-
заками и иногородними не приводили к смешению со-
словных групп. Иногородние женщины, с их правовым
угнетением в семье, не могли оказать заметного влия-
ния на домашний быт казачества. Интересно, что в
древнерусском обществе женитьба свободного на холоп-
ке (позже—на крепостной) без предварительного до-
говора с ее хозяином, предусмотренного «Русской Прав-
дой» в Пространной редакции (XII в.), вела к потере
его свободы и закабалению; одним словом, мужчина,
глава семьи, переходил в низшее сословие, а не наобо-
рот и. В этом различии тоже можно видеть известные
5’ Г. Малявкин. Ук. соч., стр. 123—126; полевые материалы
ТЭЭ МГУ. 1961, 1965 гг
Ь! Г. М а л я в к и н. Ук. соч., стр. 119.
•f* Н. 1Ц Ч'ЧО» Ук. соч., стр. 217.
31А
черты демократизма казачьих обществ по сравнению с
юридическими нормами феодально-крепостнической Рос-
сии.
Редки были браки и между старообрядцами и право-
славными. Как правило, казаки брали жен в своей ста-
нице и даже в определенном краю или конце селения.
Однако случалось, что казаки станиц, принадлежащих
Горско-Моздокскому полку, сватались к казачкам из
станиц Сунже-Владикавказского полка. Естественно,
что в подобных семьях жены со временем утрачивали
особенности своего прежнего говора и воспринимали
бытовые черты окружавшей их казачьей среды.
Свадьбы у терских казаков, как у большинства зем-
ледельческих народов, устраивали , по большей части
осенью и зимой. Эти времена года были особенно тра-
диционны для свадеб у земледельцев, согласованными
с сельскохозяйственным календарем, удобны и по чисто
экономическим причинам: после напряженных сельско-
хозяйственных работ и уборки урожая в семьях были и
средства и досуг, чтобы справить свадьбу. Празднова-
ние свадьбы осенью и зимой, как хорошо известно из
этнографии, характерно для многих земледельческих на-
родов мира, в том числе и для восточных славян, глав-
ным направлением хозяйства которых было сезонное
земледелие 55 * * 58.
Сватовство. Свадьбе предшествовала длительная и
сложная процедура сватовства. Обыкновенно в сваты
(старосты, ходаты) приглашали кого-либо из наиболее
уважаемых и почтенных родственников или родствен-
ниц 56. В свахи не брали только женщину, у которой не
было детей, так как существовало поверие, что и у мо-
лодых тогда тоже не будет детей 6Т. Подобные свадеб-
ные правила и традиции относительно «вредоносной си-
лы» бездетной женщины (особенно) или мужчины хо-
рошо известны у многих кавказских и среднеазиатских
(иранских и тюркских' народов5*. Сваты, как правило,
люди расторопные, речистые, находчивые, балагуры и
55 Полевые материалы ТЭЭ МГУ. 5961—1561 1965 гг.
м Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 5961 г.
м Бороздки. Станица Ищерская. СМОМПК, вып. 16. Влади-
кавказ. 1843, стр. 175.
1! Г. П. С н е с а р е в. Реликты долусульманских верований и
обрядов у узбеков Хорезма. М., 1969, стр. 77—78.
весельчаки. Они шли в дом невесты вечером со специ-
ально испеченным по этому случаю пирогом-хлебиной.
Процедура сватовства одинакова во всех терских
станицах и имеет аналогии с восточнославянским обы-
чаем сватовства на Руси, Украине, Дону, Кубани и др.
Порядок сватовства носил чисто обрядовое значение.
Сваты под видом странников или купцов, прослышав-
ших о «товаре», входили в дом и заводили иносказа-
тельную беседу. Разговоры, которые вел сват, доводы,
которыми он старался убедить родителей невесты, зави-
сели, как и везде, в большой мере от его искусства, на-
ходчивости, умения побалагурить.
Если жених был совсем не по душе хозяевам дома,
то они не предлагали даже сесть, а это уже было зна-
ком отказа59. Но если родители невесты и были рады
сватам, то они все равно не давали сразу согласия на
брак. Обычай требует, чтобы сваты приходили 3 раза60.
Всякий раз их встречали, сажали за стол, подносили по
3 чарки вина и, ссылаясь на различные причины, гово-
рили, что пока не могут дать ответа. Сваты в первый
день оставляли либо у невесты хлебину, либо отдавали
ее матери невесты. Если в один из последующих дней
им возвращали хлебину, это означало категорический
отказ. В некоторых станицах сватовство заканчивалось
приподвессиисм неудачнику гарбуза (тыквы) по украин-
скому обычаю61. Случаи неудачного сватания, когда
старосты пытают счастья в нескольких домах, народ
отметил выражением «корякы лупать». «Покиль женив-
ся, полупав корякив» 62, — говорили в народе о неудач-
никах-женихах.
Когда родители невесты, наконец, давали согласие
на брак, вечером в их доме собирались родственники.
Сваты, получив согласие, шли за женихом, его отцом и
матерью. Те несли с собой «хлеб-соль» (узел закуски и
бутылку водки). Войдя в дом, женихова родня останав-
59 Д. Борисов Свадебные обычаи в станице Наурской. «Тер-
ские. ведомости», 1884, Л» 59, нолевые материалы ТЭЭ ЛАГУ, 1961 г.
“ П Востриков Поверия, приметы и суеверные обычаи на-
урцев СМОМПК, вып. 37. р 2. Владикавказ, 1907, стр. 36
*' Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1962 г.
и С. Ф. Голо в ча некий Станица Прохладная. СМОМПК.
вып. 15, р. I. Владикавказ, 1892, стр 6; полевые материалы ТЭЭ
МГУ, 1961—1962 гг.
316
ливалась у порога, учтиво здоровалась и кланялась.
Мать вводила в комнату дочь, а отец невесты спраши-
вал сначала парня, потом девушку, согласны ли они
стать мужем и женой. Этот традиционный обряд, ко-
нечно, не выявлял действительного отношения молодых
к предстоящему союзу, о котором могла быть уже пред-
варительная договоренность родителей. Невеста скромно
отвечала, что из родительской воли не выйдет; жених,
хотя и говорил «да», но за этим «да» мог скрываться тот
же смысл, что и в словах девушки. В Приближией,
Прохладной, Калиновской и других станицах мать неве-
сты после согласия ломала (но не резала) хлебину,
принесенную старостами в первый день сватовства
(в Приближнсй — даже над головой невесты)63 и разда-
вала ее своим родственникам м.
Невесту и жениха отводили в другую комнату на
первое свидание, на котором жених дарил невесте сла-
дости65. Родители жениха меж тем просили у хозяев
разрешения поставить на стол свою «хлеб-соль*. Во
всех Притеречных станицах родне невесты в период сва-
товства и свадьбы семья жениха оказывала особый по-
чет и уважение. Женихова родня без конца угощала
новых родственников даже в доме невесты принесенны-
ми от жениха вином и «хлебом-солью». Когда родст-
венники невесты выпивали по 3 стакана вина, они
поднимались из-за стола и усаживали сваточков (так
родственники жениха и невесты называли друг друга),
поднося каждому по 3 стакана невестиного вина. Сва-
точки, выпив вино, приглашали всех идти «печь смот-
реть», «печи глядать», то есть осматривать хозяйство
жениха 66. Следует отметить, что хозяйство в обшем-то
нигде не осматривали; обычай *счез, а название оста-
лось. Он известен и у русских и у украинцев (розгля-
дины). По дороге шумная тил«а развеселых родственни-
ков пела песню:
63 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961 г.
м С Ф Г о л о в ч а и с кй й Ук. ан., стр. 7; поаеьяе материа-
лы ТЭЭ МГУ, 1961 — 1963, 1Ж гг.
85 Д. Борисов. Ук. соч.; пилэдые мятСркя.(Ш ТЭЭ МГУ, 1961,
1965 гг.
** Д. Норисов Ук. соч. «Терские всможтя», 1884, №61;
С Ф. Гожовч а н ски й. W: со*., стр. 7; волевые Материалы ТЭЭ
МГУ, 1963 г.
317
Пьяница — пропоииа
Катенькин батюшка,
Пьяница — пропойца
Катенькина матушка.
Ой, пролили Катеньку
За мед, за горилку и т. д. *7.
Рукобитие. В доме жениха, куда шли на розгляднны
родители невесты, их сажали в передний угол, рядом
устраивались ближайшие родственники. В это время хо-
зяева нм прислуживали и усердно потчевали. Здесь же
совершался еще одни акт обряда — рукобитие: родите-
ли брачащихся клали заклад, то есть договаривались,
какую неустойку должна будет заплатить в случае рас-
стройства свадьбы виновная сторона (от 40 до 200 руб-
лен). Заклад скреплялся собственно рукобитием: родите-
ли жениха и невесты «били по рукам», то есть клали
руки на стол, а сверху клали руки и все присутствую-
щие м. Обряд этот очень широко распространен у сла-
вян, да и не только у славян. М. И. Довнар-Запольский,
исследовавший белорусскую свадьбу и свадебные обы-
чаи других народов, писал, что рукобитие встречается у
мордвы, лопарей и др.6Э. По словам М. М. Ковалев-
ского, это — примитивный акт заключения торговой
сделки, превратившийся в обряд 67 * * 70.
После рукобнтия несколько дней гуляют. С утра це-
лая депутация от жениха (в станице Прохладной вме-
сте с женихом) идет в дом невесты с вином, с закуской—
опохмелять сваточков. В станицах Прохладной и Ка-
линовской невесты одаривали пришедших платками
(носовой или головной в зависимости от степени родст-
ва) — это называется «давать рушныки». Выпив у
невесты, посланные от жениха вели невестину родню к
нему в дом и угощали. Потом вся компания делилась
на группы, которые продолжали веселье, обходя дома
участников гулянья. К вечеру они сходились у жениха
67 Д. Борисов Ук соч. «Терские ведомости», 1884. №61;
полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1951 г.
** Д. Борисов Ук. соч. «Терсхие ведомости», 1884. № 61; по-
левые материалы ТЭЭ МГУ. 1961—1963, 1965 гг
w М. И Д о в н а р-3 а п о л ь с к и й Белорусская свадьба в куль-
турно-религиозных пережитках «Этнографическое обозрение», 1893,
As 1, стр. 67—68.
70 М. М. Ковалевский. Современный обычай и древний за-
кон. Обычное право осетин. М., 1886, стр. 163—165
318
«до чопа> (станица Прохладная)’1, к вольной водке71 72.
В первое после рукобития воскресенье устраивали сво-
ды, или пропой.
Своды. Обряд сводов и прогюек во многом повторяет
сватовство. Здесь присутствуют все родственники жени-
ха и невесты. Возможно, этот обычай привлечения ши-
рокого круга родственников с обеих сторон на рукобн-
тие, на своды-пропой — древний пережиток общинно-
родового строя. Значение его—чисто юридическое, жела-
ние коллективного свидетельства, серьезности намере-
ний двух больших семейных коллективов оформить и
доказать свое родство друг другу.
В дни сводов-пропоск стороны окончательно догова-
ривались об условиях и дне свадьбы, определяли с мель-
чайшими подробностями весь ее ход, церемониал, ого-
варивали число приглашенных, рдсхрды, подарки, при-
даное, кладку, которую делал жеккх. (подвенечное пла-
тье и ботинки), то есть решали ^бйомическне воп-
росы свадьбы. Изменение этих условий после сводов не
допускалось73 74-
Случаи расторжения еввтовездгд после • яропоек были
крайне редки, их даже разблрйд ЪтзнпчйЫё суд с при-
влечением старейшин (удажаем^х qrapJikct^ станицы.
Пострадавшие, па которых отказ навлекал -флыпой по-
зор (дело даже могло дййги Ао требовали
дополнительную денежную компенсацию помимо закла-
да за понесенное «бесчестье***.
В день сводов на яадеаглн. косник — повяз-
ку на голову из разноцветных дезп ее нежста носила
до самой свадьбы. С&ды образом, своего
рода помолвкой, после Которой девушка считалась не-
вестой. 11 1
От рукобития до свадьбы. Как только проходили
пропойки, засватанная девушка официально объявля-
лась невестой. Теперь у нее часто устраивали вечер-
11 Чеп (чоп) — затычка к винной бочке; эти слова употребля-
лись в Курской губернии См. В. Даль. Толковый словарь живого
великорусского языка, т. IV. М., 1956, стр. 589, 610; С. Ф. Голов-
чан с к и й. Ук. соч., стр. 8.
п Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1963 г.
71 С. Ф. Головчанский. Ук. соч., стр. 8; Д. Борисов.
Ук соч. «Терские ведомости», 1884, № 61; полевые материалы ТЭЭ
МГУ. 1961, 1963, 1965 гг.
74 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1965 г.
319
ки, куда собирались и парни н девушки. На вечерках
девушки занимались рукоделием, помогая невесте до-
делывать приданое к свадьбе. Невеста вышивала же-
ниху и свекру кисеты, золовкам—карманы. Парни уго-
щали девушек сладостями, семечками, заводили танцы,
песни, игры 7®. На подобных вечерках пели разные пес-
ни — грустные и веселые, исторические и лирические.
Например:
Уж ты, сердце мое, ты сердечушко мое,
Сердце крепкое.
Не из камешка сердце сделано.
Из булата сердце сковано.
Никто сердечушко мое
Не проведует... ”.
Период между сводамн-пропойками и свадьбой —
4—6 недель75 * 77 *.
Канун свадьбы. За день до свадьбы в домах моло-
дых пекли из пшеничной муки вытушкы (калачи), ка-
равай, лежень и шиши (маленькие круглые хлебцы);
разливали вино, затыкая бутылки колосьями пшеницы,
ржи, ячменя, овса, проса (чтобы нечистая сила нс забра-
лась) и перевязывали их розовыми лентами 7в.
Все эти приготовления назывались «липыть шишки».
Собственно шишек пекли очень много, так как их подно-
сили каждому, кого приглашали на свадьбу, и во вре-
мя одаривания молодых, и в знак благодарности за по-
дарки. У жениха в доме пекли большой пирог с начин-
кой (лежень), в середину которого запекали монету на
счастье. Его должны были подавать в конце свадебного
пира, причем серединку пирога сохраняли для молодых.
Особое значение имело изготовление свадебного кара-
вая. Для этого в доме невесты собирались замужние
женщины; старались позвать таких, у которых была
дружная хорошая семья и работящий муж. Женщины
работали и пели караванные песни:
75 Д. Борисов. Ук. соч. «Терские ведомости», 1884, № 59; по-
левые материалы ТЭЭ МГУ, 1961, 1963 гг.
” Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961 г.
77 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961, 1963 гг.
” Г. Мал я в кип. Казачьи верования и суеверия «Терские
ведомости», 1891, № 50; С Ф. Го л о в ч а и с к и й. Ук. соч., стр, 8;
полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1963, 1965 гг.
21 Л Б. Зассдателеаа
321
(1) Катина нснька
По улице ходе.
Сусидочек просе:
Сусндочки, мои голубочкы,
Идить вы до мене.
До мого дытяты.
Калачыкы богаты ?в.
(2) Зашумила, зашелести.™
Яра пшениченька у поли...
Не подобонька яри тненыченьни
У тюли стояты,
А часть — подобоиька
У калачыкы богаты*0.
Образ пшеницы здесь не так ярок, как в чисто
украинских обрядовых песнях79 80 81. На украинском языке
пели в станицах Прохладной, Калиновской и некоторых
других. В остальных станицах пели аналогичные рус-
ские песни.
Каравай богато украшали шишками из теста (напо-
добие еловых и сосновых шишек), птичками-жаворон-
ками, солнцем, месяцем; на нем ставили гильце-вильце
(ветку дерева млн пучок травы, перевязанные красной
лентой).
Удачный и красивый каравай предвещал хорошую
жизнь молодым. Он считался символом счастья и пло-
дородия в новой семье. Готовый каравай ставили в
красный угол, откуда подруги невесты накануне венча-
ния торжественно переносили его в дом жениха 82. На-
личие хлебных обрядов и «хлебных» песен, их главенст-
вующее значение в свадебном ритуале — особенность
южнорусской свадьбы, свадьбы типичных земледельцев-
хлеборобов. Обряды эти широко распространены в Бе-
лоруссии, на Украине, юге России, Кубани, в Болгарии,
Сербии. Н. Ф. Сумцов считал, что в высокоторжествен-
ном, обрядовом приготовлении и употреблении свадеб-
ного каравая проявляются «главные религиозно-мифиче-
ские черты малорусской свадьбы» м. Он выделял 4 ре-
79 С. Ф. Головчанский. Ук. соч., стр. 9; полевые материалы
ТЭЭ МГУ. 1961, 1965 гг.
80 С. Ф. Г о л о в ч а н с к и й. Ук. соч., стр. 9.
81 А. М е т л и н с к и й. Народные южно-русские поверия. Киев,
1854. стр. 163.
82 С. Ф. Г о л о в ч а и с к и й. Ук. соч., стр. 9; полевые материа-
лы ТЭЭ МГУ, 1961 г.
Н. Ф. Сумцов. Религиозно-мифическое значение малорус-
ской свадьбы. Киси. 1&85. стр. 12.
322
лнгнозно-мнфологическне и бытовые стороны свадебно-
го каравая: каравай — предмет жертвоприношения бо-
гам, символ небесных супругов солнца и месяца, символ
жениха и невесты, символ благополучной домашней
жизни в<.
Девичник. В канун свадьбы у молодых устраива-
лись вечеринки к. В доме невесты и в доме жениха со-
бирались подруги, товарищи. Невеста, повязав 2—3 под-
ружкам руки платочками, отправляла их с подарками
(кисеты, шитые бисером, платки, рубашки) для жениха
и его родни. Жених угощал девушек вином, одаривал
платочками и посылал невесте свадебный подарок: пла-
тье для венчания, туфли, украшения. Девушки с песня-
ми возвращались яазад. Жених между тем просил у
родителей совет?, кого выбрать дружкой, свахой и про-
чими свадебными ^и$ами. Дружку назначали из холо-
стых родственников жениха. Обычно это был веселый,
разбитной парень. В помощь ему назначалась из жен-
щин сваха м.
После таких предварительных церемоний в дом не-
весты посылали за рабочими (родственниками неве-
сты), которые должны были вести жениха к невесте. У
невесты прием родственников жениха проходил по обы-
чаю: посадят, поднесут по 3 стакана вина, угостят за-
кусками. Посланный вместе с. рабочими возвращался к
жениху. ГЙо&ОДя к дому, они пели: «На улице дож-
дик...> и т Агч С шумом я весельем все врывались в
комнату. Рвбочпх тотчас усаживали за стол и потчева-
ли вином; три этом вели с ними такие разговоры, будто
они и впрямь подряжались на работу в поле или вино-
градник.
Наконец, рабочие поднимались из-за стола и объяв-
ляли: «Время идти на работу». Все выходили во двор.
Жених с товарищами, дружкою, свахой, рабочими с пес-
нями, стрельбой и факелами отправлялись в дом неве-
сты. Впереди процессии шел жених с дружкою, за ним
товарищи с рабочими, а за мужчинами с Лесяями сле-
довали женщины:
м Н. Ф. С у м ц о в. Ук. соч., стр. 12.
“ Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961, 1963 гг.
Там же
” Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1963 г.
21
323
Как со вечеру дожжок.
А с полуночи снежок. ю.
Позади несли ведро вина и закуску. Приближаясь
ко двору невесты, молодежь запевала какую-нибудь ве-
селую удалую песню, например «Ой вы сени, мои сейм»,
и стреляла из ружей. В доме тотчас же закрывали на
запоры все окна и двери. Подруги невесты в это время
пели в комнате:
Идите, бояре.
Давно мы вас ждали... и т. д.
Женщины со двора (женихова родня) отвечали:
Как у ласкового тестя.
Зять за воротами стоит... и т. д.”.
Товарищи жениха затевали пляски (казачка, лезгин-
ку). Дружка между тем не терял времени зря: он ста-
новился под окно невесты.
— Пустите обогреться?
— А вы что за люди’
— Да мы купцы. Приехали и услыхали, что у вас есть
«товар».
— Есть «товар», есть Что ж, войдите, посмотрите, —
разрешали из дома. Дружка, сваха и другие родствен-
ники жениха входили в комнату, ласково здоровались
с хозяевами, а те с пришедшими:
— Здорово, сваточки! Здорово себе живете!
— Слава богу, сваты... и т. д.
Жених с товарищами в это время оставался во дворе
и там продолжались веселье, песни, пляски.
Дружка вносил ведро вина, а сваха — закуску. Пе-
рекрестившись, они спрашивали: «Ходят ли грешные в
рай?». Родственники невесты отвечали: «Ходят, да но-
сят». «И мы несем!» — весело и разом говорили друж-
ка со свахой, указывая на вино и закуску: «Позвольте
хлеб-соль на стол поставить, гостей угостить?».
Получив разрешение, дружка брал поднос со ста-
канами и трижды обносил всех собравшихся вином, на-
чиная с родственников невесты. За ним шла сваха, це-
Я1* Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961 г.
“3 Там же.
324
лопала каждого сваточка и вручала по шишке, что оз-
начало приглашение на свадьбу 90.
Покончив с этим, дружка снова заводил разговор о
«товаре»:
— Так как же насчет «товару»? Купец у нас тут есть, он бы
купил. Посмотреть ему «товар» надо.
— Да, уж нужно вперед посмотреть, каков ваш купец. Может
у него и денег нет. проходимец какой-нибудь.
Дружка, как мог, принимался разуверять сва-
точков, расхваливал жениха и те позволяли: «Вводи»!
Когда жениха вводили, он кланялся на все четыре
стороны, крестился, здоровался. Начинались долгие
шуточные расспросы: кто, да откуда, имеет ли деньги,
зачем пожаловал и т. п. Чаще за жениха отвечал друж-
ка. Наконец, сваты решали, что купец ничего, подойдет,
и посылали «за товаром» 9|. В комнату подруги вводи-
ли невесту и ставили ее рядом с женихом. Все дружно
начинали расхваливать «товар». Дружка передавал же-
ниху поднос с 2 стаканами вина. Все затихали и начи-
налось дарение. Жених клал на поднос деньги (не более
рубля) и передавал невесте, невеста пригубливала вино
и забирала деньги. Ей отправляли другой поднос со ста-
канами. Она клала на подкос носовой платок и протя-
гивала жениху, тот выпивал стакан вина, забирал пла-
ток и кидался ловить невесту, которая, быстро отдав
кому-нибудь поднос, старалась убежать и спрятаться
среди подруг, помогавших ей в этом, однако жених все
равно настигал невесту и целовал при всех. Женщины
и подруги невесты подхватывали песню:
Как тебе да, Катенька, не стыдно,
Чужого ты детинушку целуешь,
Целовала, миловала, взяла за руку, повела , и т. д.к.
Под эту песню жених и невеста шли в соседнюю ком-
нату, за ними молодежь, и начиналась вечеринка. В
конце вечеринки на ужин оставались самые близкие
друзья и подруги молодых. Жених угощал их вином, а
невеста—ужином. Потом жених с товарищами уходил, а
девушки оставались ночевать. В станице Калиновской
оставались ночевать и парни93. В станицах Прохладной,
"° Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—1963, 1965 гг,
!Ч Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1963 г.
02 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1965 г.
*’ Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1963, 1965 гг.
325
Ассиновской после девичника невеста с подругами шла
к будущей свекрови «есть мед». Им подавали пироги,
картошку и обязательно курятину94 (употребление в
свадебных кушаньях славян курятины А. Смирнов счи-
тал остатком каких-то древних обрядов, в которых ку-
рица маг^не?щй связывалась с огнем)
Стариц Лосле дарения, выпив еще вина, шли, воз-
главляемый кружкой, в дом жениха на обед, который
продолжался до самой ночи 9®.
Утро в день свадьбы. Рано утром мать будила неве-
сту, а она—своих подружек. Все вставали, одевались,
завтракали, точнее, завтракали подруги, а невеста их
угощала. Если невеста была сиротой, она шла на клад-
бище «прощаться» с родителями. Ее сопровождали под-
ружки. По дороге невеста пела жалобную песню, напо-
минавшую причитания плакальщиц:
Калину с малиной водою полила,
В эту пору меня маменька родила,
Не выучила разуму — замуж отдала.
Не буду я к маменьке три года ходить.
На четвертом годочке я пташкой прилечу,
Сяду я у маменьки во зеленом во саду.
На сладкое на дерево все на вишню
Своими слезами я садик оболью.
Своею кручиною я садик высушу.
Своими причетами я маменьку сбужу.
Л маменька по сенюшкам погуливает,
А маменька по новым похаживает.
Невестушек-голубушек г.робуживает.
Невестушкам-голубушкам вставать пора:
Что это за чудо у нас во саду?
Что это за диво у нас во зеленом?
Не моя ли деточка с чужой стороны?
Не моя ли чадушка с чужой стороны? ”.
На кладбище невеста ложилась на могилу и долго
плакала, прося у родителей-покойников благословения.
После обряда «прошения», или «благословения», все
возвращались в станицу.
Часам к 10 утра от жениха к невесте приходила сва-
ха и вместе с девушками пол их песни начинала «уби- * 97
м Полевые материалы ТЭЭ МГУ. 196!, 1963 гг.
56 А. С м и р и о в. Ук. соч.. стр. 15
“ Д. Борисов Ук. соч. «Терские ведомости». 1884. № 63; по-
левые материалы ТЭЭ МГУ. 196й г.
97 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961 г.
326
рать ее к венцу». У гребеицов и староверов других ста-
ниц невеста надевала алую шелковую, длинную, до са-
мой земли, юбку, алую рубашку с длинными узкими ру-
кавами, отделанными кружевами, черный или синий
длинный шелковый кафтан с заковрашамн (отворотами
на рукавах) и серебряный поясок. Обязательно были
серьги (серебряные или золотые), бусы, мониста, чечен-
ские браслеты. Брови и ресницы «сурьмили», лицо бели-
ли и румянили спещияййр космети-
ческими средствами (казачки был» весьма искусны в
косметике), волосы подэдМОД, навсдн^^б&аны ю. Де-
вушки особым способом лрдас^акр^око заплетали не-
весте косу, чтобы свахе-,- которая должна расплетать
косу в церкви перед немало
повозиться. При этом
На море
На синем сера# лкШШтвЛ'.. и д«К •
Невеста разбирала л.ав*едд подруж-
кам по лейте. У староверов «евеста «хала венчаться с
непокрытой головой. Сваха перед самым венчанием пе-
реплетала ей волосы, делала женскую прическу — па-
колку, то есть укладывала две косы куплями вокруг
головы и покрывала шелковым платком (ширинкой).
Во всех станицах с нестароверчсскнм населением в
наряд невесты входили белое длинное (фасон не
установился, шили разные), укращкнц'Оа рр’Лхолотым с
левой стороны красным восковым и длинная
фата, прикрепленная к веночку из белйй дойСовых цве-
тов. У староверов постепенно тоже отал: входить в моду
белый свадебный наряд: уже в 80-х; годах лЙС в. неве-
ста перед дарением переодевалась в белое платье, но
фату не надевала, а оставалась в платке ,0°. Свадебные
туфли обязательно должны были быть с подборами
(каблуками). В 80—90-е годы вошли в молу высокие
шнурованные ботинки 10*.
Когда невеста была убрана, в соседней комнате рас-
стилали войлок и вводили ее на него (обычай ставить
* Полевые материалы ТЭЭ МГУ. 1961—1963. 1965 гг
” Д. Борисов. Ук соч. «Терские ведомости». 1884. № 64.
’°0 Полевые материалы ТЭЭ МГУ. 1961—1962, 1965 гг.
м| Полевые материалы ТЭЭ МГУ. 1962—1963 гг.
327
и поднимать на войлоке широко известен у степных
ираноязычных,, тюркских и монгольских народов).
Невеста становилась на войлок и, кланяясь родите-
лям в ноги, просила благословения сначала у отца, по-
том у матери. Она причитала:
Ох, да ты родимый, ты мой батюшка.
Не прошу я у вас пи злата, ни серебра.
Л прошу я у вас от мира благословения.
Ох, благословите вы меня, родимый батюшка,
До божей церкви пойти.
Ох, до божей церкви пойти.
Злат венец надеть102.
Родители, держа в руках икону, благословляли не-
весту. Она же, влача, целовала их и всех присутствую-
щих родственников, подруг, н, как бы прощаясь, продол-
жала голосить:
Ох-да, вы милые мои подруженьки,
Ох-да, покохайтесь вы у своих батюшек и т. д.,ю.
Сироте пели песню:
Течет речка
Не шелохнется.
Сидит девушка
Не улыбнется.
Говорит речь не усмехнется:
Эх-ва! глупые подруги мои.
Да, как же усмехнуться тут?
Все бояре, вес по паре сидят.
Да только нет.
Да моего батюшки любимого.
Да гы старшой — меньшой братец.
Ты возьми узду.
Ты пойди во коиюшеньку.
Возьми коня необъезженного.
Поезжай разбуди моего батюшку.
Да любимого, да моего батюшку.
Да ты встань, проспись,
Да любимый, да любимый батюшка.
Не для пира, не для мира —
Для великого благословения
...А тут все будут благословлять-то
Меня люди чужие,
Провожать-то все незнакомые lw.
1(3 Д. Борисов. Ук. соч. «Терские ведомости», 1884, № 64.
•°* Там же.
,м Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1962—1963 гг.
328
После благословения невесту «вводили на посад», то
есть сажали в передний угол на войлок. Девушки рас-
полагались вокруг и пели:
Летели гуси-лебеди через сад,
Просили они Катеньку на посад...IOS.
и другие песни, которые распевали до приезда жениха.
А в это время в доме жениха шли последние приго-
товления к поездке за невестой. Сходились торариши-
боярс: вместе с дружкой и свахой они составляли сва-
дебный поезд жениха. Жених наряжался в полную па-
радную казачью форму: брюки-галифе темно-сипие с
кантами, легкие сапоги, белая рубашка с высоким стоя-
чим воротом, парадный бешмет — тоже с высоким воро-
том с застежками-крючками до пояса и длиннущ узки-
ми рукавами. Цвет канта бешмета,' башлыв^'/^еерха
шапки зависел от того, к какому полку прк^жжал
казак: к Кнзляро-Гребенскому — красный, К Й^лок-
скому или Терскому — синий и т. д, Форма была уста-
новлена властями. Поверх бешмета он надевал черную
черкеску с газырями, в которые были вложены пустые
гильзы — для украшения. Из рукавов черкески, широ-
ких с отворотами, выглядывали рукава бешмета. Чер-
кеска по моле конца XIX—начала XX в. была по щико-
лотки. Подпоясав ее наборным кавказским серебряным
пояском, жених привешивал посередине на пряжку (ру-
кояткой вправо) кинжал в ножнах, по правому бедру—
наган в кобуре или просто пустую кобуру. На черкеску
с левой стороны прикалывал красный восковой цве-
ток ,os (костюм жениха, заимствованный у соседних
горских народов Северного Кавказа, был и утвержденной
военной формой терских казаков).
Обрядившись, жених просил у родителей благослове-
ния, а затем посылали в лом невесты за рабочими.
Приезд жениха. Перед свадьбой рабочих возглавлял
большой боярин — неженатый родственник невесты,
чаше всего ее брат. В некоторых станицах жених, друж-
ка, товариши-бояре ехали к невесте на конях, все в пол-
ной парадной казачьей форме; хвосты и гривы лоша-
дей были оплетены лентами и цветами. За дружкой
следовали на линейках, тачанках, тележках сваха и
Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961, 1963 гг.
*<и Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1965 г.
329
*дру»’лг л&хы и родственники жениха ,от. В ста-
'р>м-ыи Гд#тюгаевс$ой, Надтеречной жених и большой
боярин фсъод на тачанках, а дружина сопровождала их
VB содиедф Прохладной, Слепцовской, Каргалинской
Нажигай нр выезжали, жених приезжал к церкви;
й сваха привозили невесту109 110 111. Свалсб-
аы'й Чнр-тск сопровождали песнями, стрельбой в воз-
дух, джигитовкой. Поезд жениха останавливался у во-
рот дома невесты; ворота были закрыты и тщательно
охранялись родственниками и соседями невесты. Начи-
налась веселая перебранка, пока дружка не покупал во-
рота (выставлял собравшимся водку) "°. Наконец, по-
езд жениха въезжал во двор. Жених с товарищами
останавливался перед д.омс-w, где, как и во время де-
вичника, в который уж раз устраивались веселые пляс-
ки — лезгинка, казачок.
Покупка невесты. В доы входили дружка, сваха и
рабочие. Около нев<>гтц сидела подсвашка (одна из
родственниц невесты) а это место дружке предстояло
выкупить для жениха Справа от невесты сидели 2—3
мальчика, каждый из иих держал в руках плеть или
палку — охранять подступы к невесте. Дружка и сваха
просили у родителей позволения выкупить место около
невесты. Сваха торговалась с подсвашкой и, сговорив-
шись копейках на 10. они менялись местами. Подруги
запевали:
Не пчелы звоны звонят...
Когда они кончали, дружка выкупал место у детей. Де-
вушки сопровождали торг песней:
Не приступай, Литва...
В станине Серноводскои, если дружка давал мало
денег, пели шуточную:
Сват хвалился.
Сват божился —
Того, сего много
У пего.
А у него — ничего:
Веревкой подпоясан,
Гвоздем зашпилен,
,ет Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961 г.
,ов Полевые материалы ТЭЭ МГУ. 1963 г.
100 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961, 1963 гг.
110 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1965 г.
111 Полевые материалы ТЭЭ МГУ. 1961 г.
330
Борола из соломы.
Поехали посмотреть.
Одна лошаденка, одна —
И та без хвостенка.
По двору бегаючи,
Хозяина искаючи.
Одна коровенка, одна —
И та без теленка ,м.
Когда сговаривались, и дети, получив по серебряной
монете, освобождали место около невесты, девушки за-
тягивали:
Братец-татарин...
Дружка в это время вводил жениха я сажал на
место, освобожденное детьми. Девушки вновь начинали
песню:
Погнулися сени, как бояре сели...* 113
Дружка, не теряя времени, обносил присутствующих
вином. Потом родители благословляли детей, все моли-
лись, а жених с невестой, взявшись за концы носового
платка, выходили из дома, салились в тачанку и от-
правлялись в церковь. С ними ехали сваха (свашка),
подсвашка, дружка, подружки и все остальные.
Отвоз приданого. Мать и отец невесты оставались
лома. Они выдавали рабочим приданое невесты, все ее
веши, а рабочие торжественно переносили (в конце
XIX в. перевозили) их в дом жениха. Приданое невесты:
сундук, постель, б—15 подушек, одеяло, тюфяки, а у гре-
бенцов-старожилов еще обязательно тазик и зеркало114 115
(по-видимому, это горское влияние, так как в русской
и малорусской свадьбах ни тазика ни зеркала никогда
в свадебной обрядности не употребляли; на Кавказе у
ингушей, чеченцев, осетин, черкесов в приданое невесты
обязательно входили зеркало в оправе, медный таз,
медный кувшин для воды и прочая металлическая ут-
варь) |,в.
Итак, рабочие несли в лом жениха приданое. Двое
втаскивали сундук, набитый одеждой; двое, перекинув
через жерди, несли на плечах тюк с постелью; кто нес
•** Полепые материалы ТЭЭ МГУ, 1963 г
113 Д. Борисов Ук. соч «Терские ведомости», 1881, №64;
полевые материалы ТЭЭ МГУ. 1962. 1965 гг.
114 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1962—1963, 1965 гг
115 Народы Кавказа, т I М . I960, стр. 385
331
подушку, кто — одеяло, кто простыню, привязав
се к длинному шесту и рашйхцщм/ ею по ветру, как
знаменем. Рабочие пели; подружки, несите
подушки...». Родители жениха выкупада. щЛифйенные
вещи, давая кому копейку, кому две, в. в&ояъ угфщалн
всех вином ,1в. 1 ,
Приданое невесты складывали в . комна-
те, где предстояло спать молодым. В «ервдриЙ угол ве-
шали «новенький блестящий образ Mate*» ’с* 4fbiwoM>—
родительское благословение невесте, а под ним на лен-
точке—расписанную узорами крашенку — пасхальное
яйцо как символ семейного спокойствия и святости до-
машнего очага ,|Т.
Венчание. Во время проезда свадебного поезда в
церковь, а потом из церкви все опасались «порчи» мо-
лодых, так как вера в злых духов и колдунов в терских
станицах была крепка: на каждом перекрестке дорог
или при встречах любого человека крестились и творили
молитву1”. Жених заранее засыпал в сапоги по нес-
кольку горстей проса — от «порчи»: колдун мог по-
влиять своим зловредным волшебством на новобрачных
только в том случае, если он успевал до конца венчания
сосчитать, каким количеством просяных зерен запасся
жених, ио тот их насыпал в сапоги не одну тысячу ,,в.
Свадебный кортеж приближался к церкви и, не оста-
навливаясь, совершал 3 объезда вокруг храма, чтобы
«закружить черта» |2°. В церковь первыми вступали
жених с невестой, за ними—сваха и дружка. Пели пев-
чие. Сваха в углу расплетала косу невесте и заплетала
ее волосы в две косы (у волжских казаков, переселив-
шихся на Терек, невеста стояла с распущенными воло-
сами) ,21; новобрачным священник связывал полотенцем
руки под венцом (станицы Бороздинская, Каргалин-
ская). Невеста по обычаю в это время плакала. Сваха,
переплетя косы, надевала на голову невесты сорочку — * * * * * * *
"• Д. Борисов Ук. соч. «Терские ведомости». 1884. № 6-1
нт П. С е м е к о в Ук. соч , стр 193.
"" Бороздин. Ук. соч., стр. !73—175.
119 Бороздин Ук. соч, стр 206; Г. Малявкин. Ук. соч
«Этнографическое обозрение». 1891. 1. стр. 133.
1:0 А. Семи луцкий Село Покойное. СМОМПК. вып. 23, р. 2
Владикавказ. 1897, стр. 320—321.
1,1 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1962—1963 гг.
332
повязку и шелковую ширинку (у гребенцов и старооб-
рядцев других станиц) ,22. а у остальных—фату.
Священник начинал читать молитву. Потом давал
дружкам венцы и они держали их над головами жениха
и невесты. Священник спрашивал у молодых, согласны
ли они вступить в брак (бывали случаи, когда невеста
заявляла о своем несогласии). Молодые 3 раза обме-
нивались кольцами и целовались (у старообрядцев под
венцом «производили перепои из рук священника», а
после этого разбивали стакан на счастье) 123 * 125. Потом
священник брал невесту и жениха за руки и обводил
их трижды вокруг аналоя. В некоторых станицах (Наур-
ская) священник и певчие выводили новобрачных из
церкви и сопровождали их в дом жениха, где священ-
ник отслуживал благодарственный молебен ’**. Перед
выходом из церкви сваха забирала венчальные свечи
(их хранили в семье и зажигали в случае тяжелых ро-
дов). В эго время присутствующие смотрели: чья свеча—
жениха или невесты — короче, больше сгорела, тот
первым и умрет. Если на свечах были заметны оплывы
воска, новобрачных ожидали удовольствия и богат-
ство 12Г‘.
Приезд от венца и свадьба. Жених с невестой воз-
вращались на той же тачанке, бричке, фургоне и т. п.
Их сопровождали товарищи жениха верхом па конях и
девушки в телегах и тачанках. Парни джигитовали,
стреляли в воздух из ружей, девушки пели песни 126.
Родители жениха встречали новобрачных, стоя в дверях
своего дома и держа высоко над их головами надрезан-
ный посредине хлеб. Как только жених и невеста пере-
ступали порог дома, родители сообща переламывали
хлеб — одна половина оставалась в руках матери,
другая — в руках отца 127.
Родственники еще во дворе усыпали новобрачных
хмелем, мелкими деньгами, конфетами. А мать с отцом
123 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—1962 гг.; Г. Маляв-
ки н. Ук. соч. «Этнографическое обозрение», 1891, № 1, стр. 131.
1М Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1962 г.
Д. Борисов. Ук. соч. «Терские ведомости», 1884. № 65,
стр. 3.
125 Бороздин. Ук. соч., стр. 175—.176.
П. С е м е п о в. Ук. соч., стр. 200.
127 Д. Борисов У?-. «Терские ведомости», 1884, № 65.
ззз
после преломления хлеба благословляли жениха и не-
весту, вели их и сажали в передний угол, подавали лег-
кую закуску и чай — жених и невеста с утра ничего не
ели. Потом усаживались за стол рабочие и дружка уго-
щал их вином; каждому из них мать жениха повязыва-
ла на руку носовой платок и большие платки — через
плечо. Выпив по 3 стакана вина, рабочие, дружка, сваха
и часть родственников жениха (только не отец и мать)
шли «с донесением о благополучии новобрачных» — это
называлось «идти с радостью». По дороге вновь распе-
вали песни.
В доме невесты пришедших угощали. Всем гостям
мать невесты повязывала на руку платки, а дружку и
сваху крест-накрест через плечо перепоясывала рушни-
ками. Все вместе отправлялись в дом жениха, и снова
по дороге — шутки, песни, пляски. У жениха их снова
с радостью ждали, рассаживали за столом. Родители
жениха дарили родителям невесты подарки: отцу кожу
на сапоги, матери ситец на рубаху 12Я.
Молодые выходили из-за стола и шли в соседнюю
комнату, где устраивались игры и танцы, пели песни.
Старики оставались за столом. Дружка с шутками-при-
баутками обносил гостей вином (его выпивали на свадь-
бе 40—80 ведер). Кроме того, в доме брачащихся обя-
зательно должен был быть мед, чтобы молодым сладко
жилось, чтобы они «тонули в счастье». Родственники
невесты, которым вообще все разрешалось на свадьбе,
кричали: «Давай то, в чем мухи тонут!»129.
На столе без конца меняли закуски. Г. Малявкин
писал: «Хотя... мало ели, но перемены были постоянные;
таков обычай, иначе, если перемены нс будет, то плохая
слава может распространиться относительно хозяев.
Главное угощение: куры, утки, поросята, мясо; из хлеб-
ного— «лепешки», которые также постоянно переменя-
лись, а гости большей частью только вскрывали их и
смотрели начинку, которая в каждой перемене бывает
иная. Вдруг после третьей перемены лепешек я услы-
шал какой-то неодобрительный шепот между гостями.
Оказалось, что по ошибке вместо третьей перемены лс- * 125
1М Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—1963, 1965 гг.
125 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1962 г.
334
пешек была подана четвертая. Ошибка была исправ-
лена* |3°.
На свадьбе в станицах всегда присутствовали кол-
дуны, ведуны, знахари. В старообрядческих семьях их
старались пригласить всех, никого не забыть, чтобы
они не обиделись и не навредили молодым, «не подсы-
пали молодым травки». Обращались с ними ласково,
особенно с теми, которым «от роду дано», так как счи-
тали их всесильными против любых чар *31.
Дарение. В конце свадебного пира присутствующие
одаривали жениха и невесту. В некоторых станицах это
делали на следующее утро. В гребенских селениях и
некоторых старообрядческих (станица Калиновская)
сначала невеста, а потом жених угощали всех присут-
ствующих каждый своим караваем: оца — круглым с
вильнем, он — лежнем и водкой. В ответ все подносили
им подарки. В станицах Наурской, Галюгаевской и в
станицах волжских казаков это делал дружка. Он сна-
чала подходил к родителям жениха и приговаривал:
«Сыр каравай принимай, наших молодых наделяй. На-
ши молодые на нове, нм много надобно: на шильце, на
мыльце, на банное построеньмце. Нет ли у вас чего из
живности: теленка, жеребенка, ягненка, поросенка, гу-
сенка, утенка или куренка» и т. п.,32. С таким пригово-
ром он обходил родителей невесты, а потом — родных
жениха, родных невесты, а в конце концов всех пригла-
шенных. Одаривали, чем могли. Обычно на поднос сим-
волически клали деньги, если дарили телку, курицу.
В других станицах жених с невестой после свадьбы
ходили по домам и собирали дарения. Родители жениха
дарили молодой и кукол: казака в полной форме, ка-
зачку и маленького казаценка, жслюрых тут же вешали
на образ, как пожелание макетам счастья ^‘’потомст-
ва 1и. Родители и близкий рЙдЬтчвйргакг? , внимательно
следили за тем, кто сколько дяст. ОДйглашеввые соблю-
дали обычай одаривать хозяев той лй? сум- 152
Г. Малявки и. Ук. овч. «бтяогЙкфйЧйЛхое обозрение»,
1891, № 1, стр. 133. ,
131 Г. М а л я в к и и. Ук. tyn. 1891,
№ I, стр. 133; полевые матери»^JTSS МГ¥. 19&1 ft • ' «
152 Д. Борисов. Ук. еоч. «Терские№05,
стр. 3; полевые материалы ТЭ&А4ГМ, pv ♦
1Я Г. Мал явки п. Ух. taw. 1891.
№ 1. стр. 134; полевые материалы'ТЭ£ ЬЗ-'У, 1961, nd965 М.
335
мой, какую те пофаж^й* ?. свое время у них на свадь-
бе ,3«. После дарсккя Дфуадсч и сваха уводили новобрач-
ных, а пир и весеЛЬ^ продолжались заполночь ,к. Сно-
ва пели песни, тдй^йли лезгинку, казачка, стреляли
из ружей в честь->йз8&брач пых. И в деталях свадьбы —
сопровождение на копях, джигитовка, стрельба из ру-
жей — можно видеть влияние сходных обычаев гор-
ских народов Северного Кавказа.
Первые дни после свадьбы. Кое-где на Тереке в
конце XIX в еще встречался обычай, когда под кро-
ватью молодых всю первую брачную ночь лежал друж-
ка. Пр крайней мере во всех станицах еще и сейчас
вспоминают об этом старинном обычае. Существовала
и старая традиция обнародовать по утру рубашку ново-
брачной. Однако она в XIX — начале XX и. изжива-
лась, как и обычай в случае «нечестности» новобрачной
водить с хомутом по селу ее родителей t36. Правда, со-
хранялась традиция устанавливать на свадебном эки-
паже новобрачных красную ткань—признак девствен-
ности невесты. Это делал дружка. Утром, повидав
новобрачных, он шел во двор, вешал ленты и цветы на
телегу (фургон, тачанку), в которой невеста с женихом
приехали из церкви 19Г.
У гребенцов невеста после первой брачной ночи не
выходила из дома три дня, потом вместе с мужем,
дружкой и сватами шла в дом матери, где родствен-
ник жениха благодарил родителей невесты за хорошую
девушку. В остальных станицах устраивался красный
стол прямо на следующий же день, где отцу и матери
невесты подносили вино. Если невеста оказывалась «не-
честной», родителям давали стаканы с надколотым
дном, и. когда его поднимали, вино лилось на пол. Но
лир продолжался и в этом случае1’8. После красного
стола гуляли день за днем у каждого из присутствовав-
ших на свадьбе. Жених и невеста ездили на разукра-
134 Г. Малявки». Ук. соч. «Этнографическое обозрение». 1891.
№ 1. стр. 135.
136 Д. Борисов. Ук. соч. «Терские ведомости», 1884. № 65.
стр. 3; полевые материалы ТЭЭ МГУ. 1962, 1965 гг.
,3fi Г. Малявки». Ук. соч. «Этнографическое обозрение». 1891,
№ 1, стр. 133; полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—1962 гт.
137 г. Малявки и. Ук. соч. «Этнографическое обозрение», 1891,
№ 1. стр. 133; полевые материалы ТЭЭ МГУ. 1963 г.
133 Палевые материалы ТЭЭ МГУ. 1961—1962, 1965 гс.
336
шейном экипаже в сопровождении товарищей и под-
руг, родственников и гостей. Парии гарцевали на ко-
нях, стреляли из ружей, девушки пели, сваты рядились.
В каждом доме жениха и невесту одаривали *39. Так хо-
дили по гостям иногда целую неделю... Л после оконча-
ния свадебных гуляний все собирались опять в доме
жениха, где давался заключительный обед. Это назы-
валось «концы хоронить» |4°.
Обычай звать гостей ко всем участникам свадебно-
го пира представляет собой древний пережиток общин-
ных отношений родо-<племенного строя, когда вся общи-
на (мир, вервь, погост, курень) принимала участие в
свадьбе. Сохранению этой традиции способствовал и
сам казачий быт с его коллективистскими общинными
традициями.
С середины XIX — начала XX в. с развитием капи-
тализма на Тереке широкое распространение получили
браки уводом, известные и у других народов Кавказа
н России И1. Парень и девушка, заранее сговорившись,
убегали в другую станицу или на хутор и там тайно
венчались, потом возвращались домой и мирились с
родителями. Причиной таких свадеб было или несогла-
сие родителей на брак, например, если девушка проис-
ходила из семьи старообрядца или иногороднего, или
бедность семьи, которая не в состоянии была вынести
обременительных расходов по свадьбе |42.
В конце XIX — начале XX в. у терских казаков су-
ществовал в общем-то единый тип свадебной обрядно-
сти с характерными общеславянскими чертами. Оттен-
ки, различия в порядке свадебного цикла по отдельным
станицам, колебавшиеся в пределах увеличения —
уменьшения великорусских и малорусских черт, были
следствием неодинакового численного соотношения двух
этнических компонентов (украинского и русского), сос-
тавивших терское казачество. Так, украинский компо-
нент преобладал в Горско-Моздокском и Волжском
полках, а русский — в Кизляро-Гребенском, но соотно-
-3® Д. Борисов. Ук. соч «Терские ведомости», 188-1, А? 65;
П Семенов Ух. соч, стр. 202; полевые материалы ТЭЭ МГУ,
19G5 г.
40 Д. Борисов. Ух. соч. «Терские ведомости», 1884, № 65.
141 Культура н быт народов Северного Кавказа, стр. 193.
,в Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1965 г.
22 Л. Б. Зотедателева
337
шения по отдельным станицам этих полков колебались.
То же самое наблюдалось и в Сунже-Владнкавказском
полку.
Такое положение, как известно, сложилось в про-
цессе образования Кавказской военной линии. Прави-
тельство, преследовавшее свои военные, политические
цели, передвигало часть казаков из станицы в станицу,
подселяло их или направляло к ним поселенцев из сол-
дат и украинских казаков. В силу такого искусственного
смешения украинского и русского этнических элемен-
тов выделить, определить какие-либо районы с преоб-
ладанием того или иною типа свадебных обрядов вряд
ли возможно. Зато во внешнем антураже всей терской
свадебной обрядности прослеживаются кавказские гор-
ские влияния. Это сказалось н на своеобразии свадеб-
ной, праздничной женской и мужской одежды, в кото-
рой тоже прослеживаются типичные кавказские горские
черты.
Кроме того, специфика казачества, его военизиро-
ванный быт отразились и в терских свадебных обря-
дах. Принадлежность к военному сословию сказыва-
лась, например, в том, что почти все ключевые момен-
ты свадебного церемониала сопровождались скачками,
ружейной пальбой; однако этот обычай уже потерял
прежнее магическое значение — служить своеобразным
огненным «оберегом» от «нечистой силы». Наличием
больших семей и зажиточностью казачьего населения
Терека объясняется и большое количество многолюдных
гуляний во время свадьбы, растянутость свадебного
цикла.
На своеобразие терской казачьей свадьбы оказыва-
ла влияние и принадлежность населения к двум направ-
лениям христианской церкви: православию и старооб-
рядчеству единоверческого и беспоповского толков. Ста-
рообрядцы. держались особняком (жили в отдельных
станицах члз? Х|а отдельных концах станицы); вера за-
прещала вх только браки с православными, но даже
еду и питье с'ними за одним столом или из одной по-
суды (но эти запреты в конце XIX — начале XX в. пос-
тоянно нарушались). Обособленность старообрядцев,
более раннее их появление на Тереке способствовали
сохранению в их среде некоторых архаических элемен-
тов восточнославянской свадебной обрядности.
338
РОДИЛЬНЫЕ ОБР9ДЫ
Казаки любили дегеи и рады были рождению й йалЪ-
чика и девочки. Мальчику радовались, правда.
помимо традиционного отношения к рождению 'едиз
(что подкреплялось существованием аналогичных тра-
диций у соседних горских народов Кавказа) ирдм^и-
вались и чисто практические интересы — на будущ&П/
воина, казака, община выдавала наделы земли, леса и
прочих угодий. Если казачка хотела, чтобы у нес ро-
дился сын, она некоторое время носила на себе сорочку
той женщины, у которой рождались одни мальчики;
старалась стать кумой в семьях, где часто рождались
мальчики, при этом кумом должен был быть человек,
у которого уже икадись дети мужского пола; могла. 2»:
заметно дать сод? г^удь ребенку — мальчику; енделй д-лг '
которое время на гем месте, откуда только что вег&вй
какая-нибудь из женщин, богатая мальчиками ***. Од-
ним словом, имитировала мать, у которой рождаются
мальчики.
Наоборот, женщина, желающая родить девочку, из-
бегала быть кумой в тех семьях, где преимущественно
рождались мальчики; нс брала на руки чужого маль-
чика грудного возраста; старалась чаще ходить по сле-
дам тех, у кого были гру'дныс девочки; отказывалась
во время беременности есть мясную пищу, полагая, что
она приводит к рождению мальчиков как сугубо муж-
ская пища п‘. Таким образом, эти верования и суеверия
основывались на магической имитации противополож-
ного желания — иметь в семье девочку.
Были в магическом арсенале казачек и средства про-
тив беременности. Если казачка не хотела иметь детей,
она пила пастой из семени «холостой конопли» или спа-
ла под «холостым деревом», которое уже стало бесплод-
ным ,15. Регулирования деторождения у терских казаков
почти не существовало, хотя исстари были известны на-
родные «зелья», вызывающие выкидыш плода. При
нз П. А. Востриков Станица Наурская. СМОМПК. вып 33,
Р- 2. Владикавказ, 1904, стр. 282.
Бороздин. Ук. соч., стр. 1—2.
^,s Бороздин. Ук. соч., стр. 1—2; полевые материалы ТЭЭ
МГУ, 1465 г Подобные верования отмечены многими исследовате-
лями у среднеазиатских и кавказских народов.
?2*
339
большой смертности детей и сравнительно короткой
жизни казаков, полной лишений и трудностей, особенно
на первых этанах заселения Терека, практически неогра-
ниченное деторождение было одним из источников уве-
личения народонаселения края. Общественное мнение,
церковь осуждали тех казачек, которые прибегали к
«зелью», поэтому аборты и выкидыши совершались в
глубокой тайне с помощью знлхарок (часто это приво-
дило к смерти женщин). Счнта^ось^:чТй неродившихся
детей, которых изгоняли зелеййыщи «М^ббьями, матери
«съедали» во чреве, иногда эти ддтц щугавали голос с
«того света», говоря, — «мам»,: .ты нас съела?»
и т. п.,1в.
Еще до родов женщины СТрёмилйбЪ угадать, кто
родится: мальчик или девочка. Полагали, что когда бе-
ременная «ходит тяжело»: часто впадает в сонливое
состояние, даже после небольшой работы чувствует
утомление и слабость,— родится мальчик147, а если бере * 144
менность переносится легко, цвет лица не меняется, то
родится девочка JswMjS’se-—чисто
мужские категор1^^»х?°**
они якобы сигна>йЗДра»ю?
Поскольку род^-^^п ро-
женицы, перед ли всякий
случай проститься;как
бы мимоходом, y-JSx' у тех, с кем
была в ссоре скрыть —
от «сглазу», рабст$5Н':ЛС* сЗ&УЙ-’ Наравне со все-
ми'50.
Роды обычно хаг^йгйибудь темном
чулане. Принимала' rix“ бабка-покцеуха1, и только в са-
мом конце XIX — начале XX в. в станицах появились
акушерки. В Ставропольском архиве, в делах, относя-
щихся к концу XIX — началу XX в., встречались раз-
144 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961, 1965 гг. Аналогичные
суеверия были распространены также и среди украинцев и донцов
(сообщение М. А. Босовой — жительницы с. Даниловка, Данилов-
ского района, Волгоградской области).
144 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1965 г.
П. Семенов. О народной медицине. СМОМПК. вып. 16,
р. 2, стр 2; полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1965 г.
,4’ П. Семенов. Ук. соч. СМОМПК, вып. 16, р. 2. стр. 1—2;
полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961 г.
160 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961, 1965 гг.
340
решения на просьбы акушерок поселиться в той или
иной станице. Однако их было мало (в самой большой
станице Наурской даже в 1904 г. работали 2 акушер-
ки) ,м.
Итак, когда женщине наступал срок родить, призы-
вали бабку-повитуху. Все уходили из дома, оставались
в помощь бабке лишь 2—3 пожилые замужние родствен-
ницы. Роженица старалась не кричать, чтобы никто не
услышал: считалось, что чем меньше людей знает о
родах, тем легче они пройдут. «Утаение» ролов и вся-
ческой информации о беременности связано с боязнью
магического вреда ,и — «злого глаза» и восходит к об-
щеславянским представлениям; встречается это и у дру-
гих индоевропейских, тюркских и прочих народов. Для
ускорения родов женщину заставляли прыгать с печи
иля с сундука на пол, перегибаться на рукоятке кочер-
ги, дуть в пустую бутылку и т. п. При трудных родах
развязывали все узлы в доме, открывали все запоры,
разряжали ружья, из ножен вынимали клинки, распле-
тали у роженицы косы, зажигали венчальные свечи,
молились. Если все это не помогало, прибегали к «край-
ней мерс» — просили священника отворить в церкви
«царские врата»153 154. Таким образом, и здесь можно на-
блюдать определенные магические действия, имитирую-
щие расслабление, раскрепление, исход, способствующие
родам; обращение к христианским святым, обязательно
женского пола — пережиток языческого поклонения су-
губо женским божествам.
Когда рождался младенец, бабка-повитуха подхва-
тывала его, пере1рызала зубами или перерезала пупо-
вину, завязывала ее ниткой или волосами из косы ма-
тери, затем омывала новорожденного в теплой воде,
массировала тело, расправляла ребенку руки, ноги, по
возможности стараясь исправить замеченные родовые
телесные дефекты (деформация головы, ног и т. п.) *5’.
141 Полевые материалы.ТЭЭ МГУ. 1965 г,
,а II. Семенов Уй< СМОМПК. вып. 16, р. 2. стр. 4;
Полевые материалы ТЭЭ 965 г.; С. А. Токарев. Ук. соч.
Гф 85 •
,я Борозд и и. Ук. соч., стр. 66; полевые материалы ТЭЭ
МГУ. 1961-1962 гг.
154 П А. Востриков. Ук. соч. СМОМПК. вып. 33. р 2.
стр. 295—296; П Семенов. Ук. соч. СМОМПК. вып 5, р. 1,
Стр. 194; полевые материалы ТЭЭ МГУ. 1961 г.
341
Если ребенок рождался в «сорочке», бабка-повитуха
бережно снимала ее, мыла, высушивала и, зашив в тря-
почку, передавала матери; у терских казаков, как у всех
славян и многих других народов, считалось, что эго все-
охраняющий, всеисцеляющий талисман, действующий на
любого, кто им обладает, поэтому бывали случаи, когда
бабки-повитухи тайно похищали «сорочку» (человек, ро-
дившийся в «сорочке», считался счастливым, удачли-
вым, его непременно ожидало богатство и т. д.) ’и. Дет-
ское место бабка-повитуха мыла в чистой воде и,
запрятав в какой-нибудь сосуд, закапывала потом на
скотном дворе в потаенном месте — иначе враг, или
«нечисть», может найти и принести вред ребенку 15в. Лю-
бопытно, что у многих тюркских народов Сибири и
Средней Азии (а также и у ираноязычных народов)
существовало подобное распространенное суеверие,
когда от женского злого духа «албасты» прятали дет-
ское место на скотном дворе, в потаенном месте* 156 157.
Существовали приметы, по которым пытались пред-
сказать характер и судьбу новорожденного. Если ребе-
нок, едва появившись на свет, начинал сильно кричать,
значит он и всю жизнь будет плакаться на свою зло-
счастную долю; если его голова покрыта волосами, бу-
дет богат; если родился со сжатыми кулаками — скуй;
если держит руку у головы — умен и др.158. И здесь тот
же стей. принцип — различные состояния имитируют-
ся рг&я&^рямн силами, аналогии форм — аналогиями
noHHXstit- :
ПОзднёс. когда ребенку было уже 3—4 года, а иногда
и позже, мать давала ему высушенную пуповину, при-
прятанную за божницу либо в какое-нибудь другое по
таенное место в ломе, и заставляла развязать узел нит-
ки, стягивающий пуповинку. Если ребенку это удавалось,
мать радовалась — будет ему удача в жизни, сумеет и
впоследствии развязать всякий «узел», то есть выйти
,м П. Семенов Ук соч. СМОМПК. вып. 16, р. 2, стр. 5; по
левые материалы ТЭЭ МГУ, 1965 г.
156 ЖС.
187 Полевые материалы ЗСЭЭ МГУ, 1969—1972 гг.; Г. П. С не-
ся р е в. Ук соч , стр. 9).
158 П Семенов Ук соч. СМОМПК. вып 16, р. 2, стр. 6; по-
левые материалы ТЭЭ МГУ, 1962—1966 гг.
342
из любого положения 1М. Обычай развязывания пупови-
ны, видимо, когда-то был определенным магическим об-
рядом, способствующим счастью, удаче в будущей жиз-
ни взрослого человека. Мать нс из интереса просит уз-
нать судьбу рсбепка, она прячет, сохраняет и заставляет
ребенка непременно развязать «узел жизни», «узел
судьбы».
После родов женщине давали выпить стакан водки
и опа засыпала, а через несколько часов бабка-повитуха
будила ее и вела в баню, где мыла, хорошенько парила
и «вправляла живот», растянутый при беременности.
При этом бабка приговаривала: «Поставлю я его на ме-
сто, на золочено кресло; тут ему не, стоять, тут ему ис
лежать, живых костей нс ломать, червонной крови не те-
рять рабы божией... (имя рек)» — и сплевывала ,и. При-
емы народного врачевания сопровождались магическими
заговорами ц действами.
Новорожденного стремились как можно скорее окре-
стить, ибо считалось, что у некрещеного «нет души», а
только пар, и уж если «нехристь» умрет, то наверняка
попадет сразу в ад, будет дымиться как головня, стра-
дать ни за что ни про что. К тому же его, некрещеного,
в любой момент может подменить «своим» дьявол, и
будет тогда в семье злой колдун, если подмен нс успе-
ют вовремя (пока младенец еще в колыбели) открыть161.
Это же суеверие о «подмене» ребенка также извест-
но в среде соседних народов Кавказа.
У старообрядцев, с особой строгостью следивших за
соблюдением всех обычаев, предварительно крестила
бабка-повитуха, сразу же после рождения. Опуская ре-
бенка в воду, она тут же нашептывала полагающуюся
молитву. Официальное крещение совершалось, когда
приезжал уставник. В православных станицах только
на 3—4-й день бабка-повитуха несла ребенка к «батюш-
ке» просить имя и молитву новорожденному и лишь по-
том назначались крестины ,пг. Как правило, ребенку ста-
109 Бороздин. Ук. соч., стр. 176; полевые материалы ТЭЭ
МГУ’. 1961 г.
140 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1962—1963 гг.
1,1 Г. М а л я в к л и. Ук. соч. «Терские ведомости». 1891, № 50;
нолевые материалы ТЭЭ МГУ. 1965 г.
|га П Семенов Ук. соч. СМОМПК. вып. 5, стр. 194;
11. Л. Востриков. Ук. соч. СМОМПК, вып. 33, р. 2, стр. 282;
нолевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—1962, 1965 гг.
343
ралнсь дать имя бабки или деда, „ли умершего род-
ственника, как и у многих других народов,ю; это —от-
голосок культа предков, стремление заполучить покрови-
тельство умерших родичей, но в большинстве случаев
имя давал священник. В первые дни ребенка никому
из посторонних не показывали, боясь «дурного глаза».
По той же причине его до крещения не называли (что-
бы запутать след, по которому его может найти «дья-
вол») и спрыскивали от «сглазу» и «нечисти» водой с
уголька, то есть водой, в которую опускали уголек (пе-
режиток магического обряда очищения огнем и водой) ш.
На крестины в церкви собирались родители, кум,
кума, бабушка с дедушкой и др. В кумовья выбирали
уважаемых соседей или родственников. Существовал
обычай: если в семье до этого умирали дети, то в вос-
приемники (кумовья) приглашали первых встречных 165.
Обряд крещения обычный, принятый у православных:
окунают младенца 3 раза в купель, мажут миррой, про-
возглашают имя и надевают крест шейный (у право-
славных— 6-конечный, у староверов — 8-конечный).
В церкви во время крещения иногда устраивали га-
дание: долго ли жить ребенку. Бабушка брала у свя-
щенника срезанную с головы ребенка прядь волос, вда-
вливала в кусочек воска и бросала в купель. Если кусо-
чек плавает — долго жить новорожденному, тонет — ум-
рет ребенок или будет страдать многими болезнями ,вя.
В доме пришедших нз церкви встречали радостно —
уже были приготовлены столы для праздничного обеда.
Кума передавала ребенка отцу, все усаживались за стол
и начинался пир |6Т. Подавали водку, чихирь, щи, лап-
шу» картошку с мясом, горячие пироги, рыбу, шашлы-
ка В пр.,6Я. Интересно, что крестинной каши (обрядово-
,и3 Полевые материалы ТЭЭ МГУ. 1965 г.
,м П Семенов Ук. соч. СМОМПК. вып 5. р. 1. стр. 206;
его же Ук соч СМОМПК, вып 16, р. 2, стр. 16; П. А. Вост-
риков Ук. соч. СМОМПК. вып. 33, р. 2, стр. 283; полевые мате-
риалы ТЭЭ МГУ. 1961—1963 гг
,ад А. Семилуцкий. Ук. соч. СМОМПК. вып. 23, р 2,
стр. 319—320; полевые материалы ТЭЭ МГУ. 1961, 1963. 1965 гг.
100 П А Востриков. Ук. соч. СМОМПК, вып. 37, р, 2, стр. 37;
полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961. 1965 гг.
167 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1962 г.
,МП А Востриков. Ук. соч СМОМПК. вып. 33. р. 2.
стр. 283; П. Семенов. Ук. соч. СМОМПК, вып. 5, р. I, стр. 194;
полевые материалы ТЭЭ МГУ. 1965 г.
344
го крестильного кушанья русских) в исследованных рай-
онах не было. Гости хвалили младенца, щупали его ру-
ками, осматривали, целовали, желали вырасти настоя-
щим казаком, бесстрашным, сильным и ловким. Кум и
кума особо одаривали бабку-повитуху и новорожден-
ного, и все присутствующие одаривали ребенка ,99.
Богатые казаки на крестины нанимали оркестр, а у
бедных танцевали и пели под гармонь. Песни пели на
крестинах обычные; упоминаний о специальных кре-
стильных песнях на Тереке не встречено. Больше всех
: радовался рождению ребенка отец. В Наурской он на-
• ря^.ался в костюм турка, надевал на голову турецкую
Т'Ф^^у, или чалму, за широкий пояс затыкал несколько
старинных пистолетов и начинал веселить гостей: пел
смешные разудалые куплеты, танцевал лезгинку, стре-
лял в воздух |7°. В этом обычае можно также просле-
дить сходство с обычаями некоторых горских народов
Северного Кавказа. В целом родильные обряды тер-
ских казаков похожи на подобные обряды всех восточ-
ных славян.
ЛЕЧЕНИЕ БОЛЕЗНЕЙ.
ЗНАХАРСТВО
СМЕРТЬ И ПОХОРОННАЯ
ОБРЯДНОСТЬ
Археологи и этнографы не раз высказывали мысль о
консерватизме погребальных обычаев и обрядов и свя-
занных с ними представлений у различных народов. По-
этому особенно интересны бытовавшие в казачьей среде
представления, разнообразные суеверия и виды магиче-
ских обрядов, связанных с болезнью и смертью чело-
века.
Гак, терские казаки верили, что человека со дня его
рождения постоянно сопровождают духи — злой и доб-
рый, демон и ангел; и в течение всей жизни человек на-
ходится под воздействием этих противоречивых сил.
Терцы считали, что злой дух коварен и опасен; терцам
IW П. Семенов. Ук. соч СМОМПК, вып. 5, р. 1, стр. 194;
полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1965 г.
170 П. А. Востриков Ук. соч. СМОМПК. вып. 33. р. 2,
стр. 283; полев&гс материалы ТЭЭ МГУ, 1965 г.
345
в системе христианских верований он представлялся в
образе сатаны, черта, то есть злой дух в целом, обоб-
щенном виде (влияние христианского монотеизма по от-
ношению к категориям добра и зла). У старожилов-
гребенцов сохранились более многочисленные следы до-
христианских представлений, чем у остальных терпев.
Злых духов у гребенцов много, но суть их одна; злой
дух воплощается в леших, ломовых, водяных, русалках,
ведьмах, колдунах, стремительных вихрях-вертунах и
т. п. Он изощряется во всяческих пакостях, чтобы при-
чинить вред чистой «христианской душе», сбить се с
«истинного пути» l7t.
Эго он «украл у бога земли в камней и населил горы
от Черного моря до Хвалынского... чтобы вредить бла-
гим начинаниям людей, людскому сообщению, чтобы
всякий, переезжая через горы, ругался скверными сло-
вами, проклиная горы и тем потешая сатану» ,тг. Горы,
таившие опасность для казаков-гребенцов, представля-
лись им прибежищем злых духов. Этими духами заняты
все более значительные вершины Кавказского хребта,
потому-то н гибло так много канаков .в горах 1Т3. Гребен-
цы считали, что и болезни возникали от холодных «злых»
ветров, дующих с гор. Они полегали, например, что
если человек нечаянно попадал в середину вихря-вср
туна, несущегося по пыльной дороге, и »se успел сотво-
рить молитву, у него обязательно будет кружение и бо-
лезнь головы. Если пройти с ребенком по дороге, по
которой только что пронесся вертун, ребенок непременно
занедужит”*. Было и такое поверие — если воткнуть в
середину вихря или положить на его пути острый, ре-
жущий предмет—нож, топор, шашку или кинжал,—
па лезвии можно увидеть кровь нечистого вертуна. Ана-
логичные суеверия были распространены средн верхо-
вых донских казаков, западносибирских татар, таджи-
ков и узбеков Средней Азии ”5.
,’1 Бороздин Ук. соч.. стр 61. 63; II А Востриков. Ук.
соч СМОМПК. вып. 33, р 2, стр. 286, 288; нолевые материалы ТЭЭ
МГУ. 196!. 1965 гг.
172 П А Востриков Ук. соч. СМОМПК. вып. 37, р. 2. стр.6.
173 Полевые материалы ТЭЭ МГУ. 1961 г.
”♦ Г. Мал явкин. Ук. соч. «Терские ведомости», 1891, К» 50,
стр 1—2; полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961 г.
178 Сообщения М. А Босовой; полевые материалы ЗСЭЭ МГУ,
1970 г.
346
Такой же страх вызывали гром и молния во время
грозы: считалось, что гром происходит от езды громо-
вержца Ильи Пророка (трансформированный Перун
древних славян) в колеснице по облакам, а молнии —
его огненные стрелы, которые он мечет на землю в не-
чистую силу и плохих людей-грешннков. Во время грозы
нельзя ездить по дорогам, особенно находиться на пе-
рекрестке дорог — «излюбленном месте нечистой Силы»,
но выражению С. В. Максимова ,7в. выходить из дома,
поднимать с дороги (особенно на перекрестке) какой-
либо предмет или объект, ибо земля в это время «не-
чиста» и объект (чаще всего — щенок, козленок, баран)
есть дьявол, принявший вид предмета или живого суще-
ства, чтобы на руках у доброго человека спрятаться от
гнева громовержца. Поэтому молния может погубить и
«доброго человека», не соблюдающего подобного пред-
писания т.
Аналогичные представления о вредоносной силе сти-
хий существовали и у донских казаков в верховьях До-
на (реки Хопер, Медведица и др.). Жительница с. Да-
ниловка М. А. Босова рассказывала «былинку» о ка-
заке, который был застигнут страшной грозой на пере-
крестке дорог. Здесь он увидел маленького мокрого яг-
ненка, который жалобно блеял. Казак нагнулся в седле,
взял барашка на руки, и в то же время молнии стали
бить рядом с казаком, чуть ли не попадая в него. Конь
захрапел, забил копытами, а казак в это время погла-
живал ягненка, приговаривая: «Бяша, бяша»... И вдруг
ягненок поднял голову, посмотрел красными глазами и
ответил ему человеческим голосом: «Бяша, бяша»...
Побледнел казак, что есть силы бросил дьявола, при-
нявшего облик ягненка, па землю, и тот сразу же исчез,
будто и нс было его. А в то место молния ударила...
Чем бы ни заболел казак: «лихорадкой», горячкой,
куриной слепотой, корью, оспой, тифом, дифтерией (эти
болезни были очень распространены в казачьих стани-
цах) — считалось, что все это козни нечистой силы,
17# С. В М л к с и м о в. Нечистая, неведомая и крестная сила.
СПб . ПИВ. стр. 41
177 Полевые материалы ТЭЭ МГУ. г.
:7’ П. Л. Востриков. Ук. соч. СМОМПК. вып. 33. р. 2,
стр. 265.
347
ii вылечиться можно только тем, что пересилит ее, то
есть «доброй христианской молитвой» |ТО.
Когда не помогали «чистые» методы, прибегали к
помощи знахарей и колдунов. Их в казачьих станицах
было немало: и мужчин и женщин, и «природных» и
«ученых» или «добровольных». Одни пользовались все-
общим уважением и к ним часто обращались за по-
мощью, другие считались зловредными, их опасались,
но открыто не выступали против них и никого из этой
братин не порицали 1Я0. Наиболее могущественными доб-
рыми колдунами признавали «рожалей». Полагали, что
они все знают, все чувствуют, все понимают. От простых
смертных их отличает лишь маленький волосатый хво-
стик. А поскольку такие атавистические аномалии в ана-
томии человека бывают, это необычное явление («хво-
стат, как черт») и послужило исходной точкой избран-
ничества в «рожали».
у Знахари и колдуны, как правило, использовали при
врачевании приемы народной медицины и прежде все-
го — травы. Разумеется, лечение при этом не обходи-
лось без магии, заговоров, заклинаний и т. п. Естествен-
но, подобные «исцеления» не всегда были удачны, от-
сюда и высокая смертность в казачьих станицах, осо-
бенно среди детей. Приведем лишь один пример: по офи-
циальным данным 1885 г„ в станице Слепцовской до
5-летнего возраста доживали менее [/з всех детей181.
Для полноты картины назовем некоторые распростра-
ненные приемы лечения детей. Грудного ребенка, боль-
ного «худосочном», «сухоткою», сажали на хлебную ло-
пату, покрывали тонким слоем хлебного теста и поме-
щали в легко вытопленную печь, чтобы «выпечь» из
него немочь; этот магический обряд хорошо известен
и у других славянских народов. Больного крикливого
ребенка «продавали» за самую мелкую негодную моне-
ту бабке повитухе в надежде, что через посредство ма-
гической продажи из больного уйдет болезнь. Если ре-
бенок после многих «лечений» не выздоравливал, к нему
подпускали домашнюю мышь и давали ей легонько уку- * 190
179 Бороздин. Ук. соч., стр. 65; полевые материалы ТЭЭ
МГУ. 1965 г.
190 П. А. Востриков Ух соч. СМОМПК, вып. 37, р. 2,
стр. 24; полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1965 г.
П. Семенов Ук. соч СМОМПК, вып. 5, р 1, стр. 190—191.
348
сить малыша за плечо. Это считалось самым эффектив-
ным лечебным средством *82.
Приближение смерти терцы связывали с некоторыми
приметами, которые встречали??}, у русского населения
из других областей. Их связыв&йН £ животными, птица-
ми, растениями, домашними вещами и строениями, а
также со снами. Умрет глава семьи, если трещат, осе-
дая, стены дома или икона упадет на лол быть в до-
ме покойнику, если сядет сыч на крздцу* или завоет
собака без причины, или курица закбфт нзодтушино-
му (известна роль курицы и в свадей^М Ж ^'УГребаль-
ном ритуале славян) *84, или дерево дац’д^т- вд второй
раз. Приснится, что строишь новый стираешь
белье, или оторвалась подошва сапогйд^ постиг-
нет кого-нибудь из близких. Влетит воробей в комна-
ту — умрет ребенок. О подобных народных приметах-
предзнаменованиях писали многие исследователи, нахо-
дившие их у русских различных районов страны * 18S.
Умирающему старались «облегчить» смерть, то есть
помочь душе выйти из тела: открывали задвижки в печ-
ке, окна, двери. Умирающий как бы находился на гра-
нице двух миров: земного и небесного. Он начинал ви-
деть то, чего обычно увидеть нельзя: черта и ангела,
сопровождавших его по жизни, один с левой, другой с
правой стороны. Это могли заметить даже посторонние:
«Если он видит ангела, то правый глаз до конца сохра-
няет веселое выражение, если же он видит нечистую
силу, то левый глаз у него чуть наружу не выкаты-
вается» |88.
Перед смертью необходимо было причаститься.
У староверов обряд причащения совершался уставщи-
ками, обрядчиками или монахами из скита (этого пра-
вила староверы придерживались очень строго). Священ-
,а И. Семенов. Ук. соч. СМОМПК. вып. 5, р. 1. стр. 205;
Бороздин. Ук. соч., стр. 8—9, 178; полевые материалы ТЭЭ .МГУ,
1965 г.
•ю П. С е м е и о в. Ух. соч., стр 207—208.
Л. С м ир н о в. Ук. соч., стр. 15 и сл.
185 В О. Ключевский. Великорусские народные приметы.
В кп.: «Историко литературная хрестоматия», ч 1, изд. 3. М.. 1922,
стр. 27—30.
’* Г Мал явки и. Ук соч «Терские ведомости», 1891, № 50,
стр. 1—2; Бороздин. Ук. соч., стр. 61; Г. П. С не с а ре в. Ук.
соч.. стр. 80—81.
349
ной принадлежностью староверы-казаки считали бороду,
которую никогда не брили; когда такой казак шел в
бой, он закусывал бороду зубами и, как бы приняв та-
инство причащения, смело шел на врага — смерть для
него была «чашей сладкого вина красного»IW. Такой
же священной силой в представлении казаков обладал
и шейный крест. Как и любой христианин, казак в слу-
чае внезапной смерти, например, в пути, далеко от дома,
в последнее мгновение обращался с молитвой к богу и,
причащаясь у шейного креста, целовал его,88. Смерть
без причастия считалась большим несчастием для ка-
зака, так как душа умершего, по повериям терцев, без
этого не могла попасть в рай. В подобных случаях род-
ным умершего без причастия приходилось делать бога-
тые приношения и устраивать добавочные поминки и
моления в течение 40 дней ,w.
Покойника терцы хоронили через два дня на третий.
Его омывали станичные «старушки стародревнне», за-
тем причесывали гребнем и обряжали в погребальные
одежды. Все предметы и принадлежности туалета, упо-
треблявшиеся при омывании и обряжении, сжигали
потом на дворе, чтобы они нечаянно не причинили вре-
да живым или чтобы ими не воспользовались созна-
тельно для нанесения порчи. Станичные колдуны ис-
пользовали, например, воду от омывания для «порчи»
новобрачных, а мылом от омываниня знахари «лечили»
лихорадку. Из этнографических материалов хорошо из-
вестно, что восточные славяне (впрочем, как и ирано-
и тюркоязычные народы) 190 опасались вредоносной си-
лы предметов, связанных со смертью и погребением,
поэтому их подвергали очищению или уничтожению
м Д. Борисов. Свадебные обычаи в станице Наурской. «Тер-
ские ведомости», 1885, № 10; полевые материалы ТЭЭ МГУ, 196! г.
Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—1962, 1965 гг. О роли
шейного креста к волос в различных магических обрядах восточных
славян писали многие исследователи народных обычаев и суеверий,
например, Н. И. Костомаров, С. В. Максимов. Как известно, натель-
ные крестики были наиболее распространенными находками на Се-
верном Кавказе еще в домонгольское время См В. Л. К У з н е ц о в.
Энколнионы Северного Кавказа В кн.: «Славяне и Русь». {Сборник
статей]. К шестидесятилетию академика Б. А. Рыбакова М., 1968,
стр. 80—86.
1М П. А. Востриков. Ук. соч. СМОМПК. вып. 37, р. 2,
стр. 41.
IW Полевые материалы ЗСЭЭ МГУ, 1971 г.
350
огнем и водой. Так, у русских Олонецкого края был рас-
пространен обычай выливать воду, которой мыли покой-
ника, в реку и выбрасывать туда же гребень (или сжи-
гать) и мыло, употреблявшееся при ритуале омыва-
ния
Старообрядцы-казаки, отличавшиеся простотой в
одежде и пуританизмом в быту, хоронили покойников
просто, в чистой нательной рубахе и саване. Членов
семей казаков хоронили в обычкой одежде, по возмож-
носфн в юзьой, на ие очень броской и яркой. Наоборот,
лдаака хоро^ялн тожественно, в полной парадной фор-
ме, г. рИСалнями, а, сгрпцеров — с эполетами и даже с
саблями. Считалось, что казак, представший в полном
параде на том свете, будет благосклонно встречен анге-
лами, узнан по одежде и лампасам своими товарищами
и вместе с ними буИет, если он пр^йдхый, проводить
время в рарадечезъят я дружеских «фейках,и.
Подобные представления об об paste "жйзни за^ррбом
погибших воинов существовали у многих народа» к'нра
(т*?эк«в, араба®,. осеяйн, древних германцев) иа чЗ'&дин
поенной Демократии и ранней государственности; счи-
талось, что воины, погибшие в бою, погребенные с ору-
жием, в полном боевом снаряжении — в лучшем «иде-
альном» варианте смерти — подхватываются духами
загробного мира, демонами смерти, валькириями и пере-
носятся в эдем, рай, "Валгаллу — последняя, своего ро-
да военный лагерь, где погибшие проводят время так
же, как и при жизни.
Обычай класть покойнику в гроб и могилу излюб-
ленные им или необходимые «при жизни на том свете»
предметы хорошо известен у славян-язычников. Пере-
житки этой древней традиции сохранялись в эпоху Ки-
евской Руси и в более позднее время. Любопытны в
этом отношении раскопки М. К. Каргера в Десятинной
церкви (в Киеве), где в княжеском погребении XI в.
вместе с покойным лежало оружие — по языческому
обряду191 * 193. Оружие, одеяние воина, знаки отличия (в том
191 Е. В. Барсов. Причитания Северного края, чч. I—3. М.,
1872—1886.
|9! Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961 —1965 гг.
193 История культуры древней Руси, т. II. М,—Л., 1951,
стр. 98—99.
351
числе и этнические, племенные) согласно этим представ-
лениям были необходимы для его загробного существо-
вания и чтобы он был узнан погибшими соплеменника-
ми, товарищами по оружию и принят в их призрачную
дружину. На такие представления указывают и много-
численные легенды многих народов о заснувших в пеще-
рах, каменных гротах, горах витязях при оружии во
главе со своими предводителями (рыцари Грааля, рейн-
ские и богемские витязи, Стенька Разин с дружиной в
Уральских горах и т. п ), которые ждут своего часа,
чтобы восстать ото сна и принести на землю добро и
поклрать зло.
В этой связи вспоминается рассказ Иби-Фадлана о
похоронах знатного русса. Его описание подтверждает-
ся и археологически: обрядить умершего в торжествен-
ный праздничный наряд — характерный славянский
обычай, который существовал и у многих других на-
родов с глубокой древности. У русса Ибн-Фадлана мы
.видим сложный парадный костюм, представляющий
своего рода ритуальный погребальный комплекс того
сословия, к которому относился покойник. Это — «ша-
ровары, гетры, сапоги, куртка, парчовый кафтан с пу-
говицами из золота, шапка из парчи соболья», к кото-
рым, как мы знаем по аналогии из раскопок древнерус-
ских курганов в Гнездове194, добавлялись еще панцирь,
кольчуга, шлем (шлем водружался на соболью шапку),
копья, стрелы. Вряд ли этот костюм русс носил при
жизни сразу в таком сочетании, а если и одевался так,
то только в особо торжественных случаях *95. Что это не
обычный для руссов костюм явствует не только из гро-
моздкости и роскоши его, но и описания обычной одеж-
ды, основным элементом который был плащ. Наряд
такого типа, по-видимому, был обычным для знатных
покойников той эпохи ,96. * 154
Д. Я Самоквасов. Могилы русской земли. М„ 1968,'
А. В. Арциховский Основы археологии. М., 1954, стр. 203—204
А. П. Ковалевский Кинга Ахмеда Ибн-Фадлана о его
путешествии на Волгу в 921—922 гг. Харьков, 1956, стр. 114 (абз. 93).
154 Н. Н Веле цк а я О некоторых ритуальных явлениях язы-
ческой погребальной обрядности (к анализу сообщения Иби-Фадлана
о похоронах «русса»), В кн.: «История, культура, фольклор и этно-
графия славянских народов. (Материалы V! Международного съез-
да славистов в Праге)». М., 1968, стр. 196—197.
352
В погребальном наряде знатного русса можно ви-
деть не только признак имущественной дифференциации
общества («мертвых рабов оставляют на съедение зве-
рям, для бедного человека из их числа делают малень-
кий корабль, кладут его в него и сжигают»), но и при-
знак определенной сословной принадлежности, своего
рода форму парадной одежды купца-дружинника (ибо
эти категории в древнерусском обществе еще выступают
в единой ипостаси воина-купца), отличавшую его по
моде той эпохи не только от других членов племени, но
и от рядовых членов семьи. Проводя большую часть
жизни в полюдья х, в бесконечных внутренних походах,
в долгих морских набегах, становясь по необходимости
то купцами, то воинами в эпоху пиратской торговли,
такие люди создавали организованные профессиональные
коллективы-дружины со своей установленной структурой
и субординацией, свои правила общежития и распоряд-
ка, свою семью-товарищество, внешние аналогии кото-
рым можно видеть в поздних купеческих гильдиях
новгородцев и в еще более поздних ватажках и арте-
лях казаков. И нет ничего удивительного в том, что
аналогичные явления, связанные с похоронами, и пред-
ставления о загробной жизни складывались у столь раз-
ных, но похожих корпорированных сословных групп
общества.
Девушек терцы при похоронах наряжали как не-
вест, клали в могилу цветы, на голову надевали венок
из цветов, даже заплетали им косы, ибо были уверены,
что на том свете каждая умершая девушка находит
мужа-юношу, умершего неженатым. Е. В. Барсов писал,
что «в некоторых селениях Пермской и Тверской губер-
ний при похоронах взрослой девушки подруги ее, про-
вожая, поют свадебные и подвенечные песни» 1ОТ. Этно-
графические материалы свидетельствуют, что у всех сла-
вян при похоронах незамужних и неженатых молодых
людей существовала традиция «свадьбы ио смерти».
Покойника помещали на специально сделанную лав-
ку головой под образа и поп или дьякон (у староверов
уставники или монахи из скита) читали над ним еван-
гелие или псалтырь |9В. Во дворе, у сарая, в это время
•” Е В. Барсов. Ук. соч.. стр 21; П Г Катаров Венча-
ние покойников у немцев Поволжья. СЭ. 1936, № [.
|М П. Семено в. Ук. соч., стр. 194
23 Л. Б. Засгдэтелепа
353
несколько человек делали гроб. С гробом и гробовщи-
ками связывали немало суеверных представлений. На-
пример, не приноси в дом щепок от гроба, иначе снова
кто-нибудь в доме умрет; если гроб длиннее, чем рост
покойника — скоро будет еще один покойник 199 и т. д.
На кухне женщины готовили кушанья для поминального
обеда в больших котлах.
В день похорон у старообрядцев покойника просто
несли на кладбище. У православных покойника сначала
несли в церковь, отпевали, затем родственники и знако-
мые прощались с ним, и все шли на кладбище. Впереди
шествовали поп, певчие200. Родственницы причитали,
особенно, когда опускали гроб в землю: «Свет ты мой,
красно солнышко, для чего же ты меня шжняул, на кого
горемышную оставил; оставил ты меня ке£вастпую без
роду, без племени; пропаду одна-одинешенька без со-
кола ясного...»201. Во время плачей и причитаний пола-
галось описывать и восхвалять действия, поступки умер-
шего, вспоминать его походку, соколиный взор, храб-
рость, военные доблести, расхваливать его коня, одежду,
оружие — «покойнику будет приятно слушать»202.
Кладбища располагались за станицей (старообряд-
цы имели отдельные кладбища). После похорон все воз-
вращались в станицу и желающие (в иных станицах
только приглашенные) шли в дом покойника справлять
помин. Обязательно приглашали духовенство, у беспо-
повцев — уставщиков. Если умирал ребенок, мать созы-
вала на помин детишек.
Последующие поминки православные устраивали на
3-й, 6 й, 9-й, 40-й дни, затем ежегодно в день смерти
отмечали очередную годовщину — обычно узким семей-
ным кругом и без церковных обрядов. В «родительские
дни» — на Фоминой неделе (во вторник — Радуница
и родительская суббота под Троицу), в Покровскую
субботу устраивали на кладбищах поминки по всем
умершим в семье. Родственники собирались вместе, свя-
щенник совершал панихиду над могилами умерших,
199 П. А. Востриков. Ук. соч. СМОМПК, вып. 33. р. 2,
стр. 288; полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1963, 1965 гг.
Kk1 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961, 19G3 гг.
501 П. А. Востриков. Ук. соч. СМОМПК, вып, 33. р. 2,
стр. 288; полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1965 г.
2И Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1965 г.
354
расположенных одна подле другой, а когда отходил
к другим, приступали к еде яиц, кутьи с изюмом, бли-
нов и т. п. * 204 205 * 207.
Особенно тщательно и последовательно справляли
поминки староверы. «Каждый казак заботится о помин-
ках даже больше, чем о свадебном пире»204, — писали
«Терские ведомости» в 1885 г., говоря о староверах. Они
тоже устраивали помин сразу же после похорон («горя-
чий стол»), второй помин — на 3-й день после смерти,
потом па 9-й, на 20-й, на 40-й дни, через полгода, в го-
довщину, в память рождения покойного 205. Спустя год
поминали 2 раза: в день смерти и в лень рождения
умершего. На эти дни приглашали уставщиков и род-
ственников, знакомых, стариков, старух (человек 30) 20в.
За обедом все сытно елр, вели беседы про ум, доброту
покойного. Тут же высказывалось и легкое порицание
некоторым его поступкам. Например, «хороший был че-
ловек, храбрый казак, здравие ему небесное, но и крут
был в семье, сердечный, здоров был, не в гневе помя-
нут, выпивоха и любил штурмовать» 297. .... -
Стол для поминок накрывали богато, готовил
блюд: обязательно кутью пшеничную с медоМ,-
с сытой из меда, щи с мясом (в постные дни 'й'хрйр-
пляным маслом), пироги с капустой, мясом,
сом, сыром, сушеными яблоками и пр. Ставил®• >
(виноградное вино), пили его обычно из чцпурок —-
деревянных раскрашенных чашек вместимостью 4—б
кварт, пускали их по кругу 208, как на древних языче-
ских тризнах.
Каждый помин обходился казаку-староверу в 25 руб-
лей, похороны — около 200 рублей, а всего на разные
поминки в год приходилось тратить до 400 рублей
(1885 г.) 209. Это, конечно, неблагоприятно сказывалось
па бюджете казака. Интересна выдержка из «Терских
хаП. А. Востриков. Ук. соч. СМОМПК. вып. 33. р. 2,
стр. 287—289.
204 Д. Борисов. Ук. соч. «Терские ведомости», 1885, Ns 10.
стр. 3.
205 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1965 г.
208 Там же.
207 П. А. Востриков. Ук. соч. СМОМПК, вып. 33. р 2.
стр. 289.
208 Д. Борисов. Ук. соч. «Терские ведомости», 1885, № 10.
стр. 3; СМОМПК. вып. 44, стр. 94.
809 «Терские ведомости», 1885, № 10, стр. 3.
23*
355
ведомостей»: «Поминки уже давно тяготят казаков и
многие были бы нспрочь заменить их чем-нибудь полег-
че, но уставщики за поминки крепко держатся — они
влиятельные люди в станице. Пишущий — сам старооб-
рядец, и смеет думать, что спасение души умершего не
может заключаться только и убыточных поминках» 2|°.
Стремление как можно богаче и торжественнее обста-
вить похороны свойственно многим славянским народам.
Например, огромная стоимость похорон характерна для
погребального ритуала карпатских горцев; их быт пред-
ставляет особый интерес для изучения славянских древ-
ностей 2".
Особенно важным, необходимым, считалось регуляр-
ное отправление поминок В первые 40 дней. В это время,
как полагали казаки, ангел и сатана сверяли все доб-
рые и злые дела умершего и устанавливали, чего боль-
ше. И все эти 40 дней душа покойника странствовала
по «мытарствам», «по мукам». Иногда ангелы приво
дили ее отдохнуть под родной кров, и если поминки
справлялись, то душа, отдохнув, с новыми силами пере-
носила «мытарства» и могла с честью выдержать все
испытания. На 41-й день родственники снимали траур* 212 *.
Вера в присутствие покойника в доме в день 40-дневных
поминок широко распространена не только у терцев, но
и у русских других областей. Е. В. Барсов сообщал, что
у русских Севера верят, будто вместе со священником,
приглашенным на поминки, в дом въезжает покойник;
если же священник приезжал накануне поминок, то
рядом с его постелью стелили постель и для незримого
гостя-покойника и т. д.2|8.
О рае и аде (особенно об аде) у казаков бытовали
типичные для всех русских представления. Как писал
Г. Малявкин: «Картины страшного суда и наказаний ви
сят в каждом доме на видном месте»214. Гребенцы и ад
и рай понимали несколько отлично от остальных. Ад, по
их представлениям, находился где-то в горах, там цари-
ла страшная жара, все кипело — доказательством этого
служили горячие источники, текущие с гор. Рай поме-
110 «Терские ведомости», 1885, № 10, стр. 3.
2,1 Н. Н. Белецкая. Ук. соч , стр. 195, 198.
212 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—1962, 1965 гг
2,2 Е. В. Б а р с о в. Ук соч.
2,4 Г. Малявки». Ук. соч. «Терские ведомости», 8891, № 50.
356
щался под горой Казбек, в роскошном светлом доме,
где пользовались всеми райскими наслаждениями люди,
угодившие богу; чаше всего, по общему мнению, они
были из уставщиков (подобное представление о «белом
доме» существовало и у грузин-ншавов). Казаки вери-
ли, что у таких людей после смерти есть признаки, по
которым можно судить о святости; поэтому на 40-й день
после смерти человека, выделявшегося при жизни осо-
бым благочестием и строгой нравственностью, вечером
тайно, в присутствии лишь самых близких родственни-
ков, вскрывали могилу и осматривали мертвеца. Если
оказывалось, что у умершего нет большого пальца на
правой руке или двух перстов, а иногда и целой кисти,
«с крестом», как выражались, то его считали угодившим
богу, святым 214 215 *.
У терских казаков сохранились дохристианские ве-
рования и обряды, касающиеся заложных, или нечистых,
покойников, характерные для восточных славян. Счита-
лось, что особенно страдали, умирая, колдуны, так как
нм надо было передать кому-нибудь свое проклятое
богом ремесло. Казаки полагали, что особенно плохо
приходится на том свете самоубийцам и колдунам. Са-
моубийца — «чорту баран»,’ а душа и тело колдуна
чаще всего принадлежат черту21в. Однако отношение к
колдунам было двойственным: их хоронили наравне
со всеми на кладбище, так как не знали наверняка, ка-
ких дел на его душе больше—добрых или плохих, а само-
убийц хоронили отдельно, вис кладбища, ибо их зара-
нее считали нечистыми, не угодными богу217. За само-
убийц нельзя было молиться, нельзя было их и поминать.
Существовал лишь один способ, один путь умилости-
вить бога за великий грех — тайные жертвы, тайный
помин: 100 яиц, 100 булок ночью приносили к часовне н
оставляли. Утром приходили люди молиться, разбирали
жертвенные дары и поминали покойного общими слова-
ми. Такой помин длился до 40 дней с момента смерти.
,!S Г. Маляпкии Ук. соч. «Терские ведомости». 1891, № 50:
полевые материалы ТЭЭ МГУ. 1965 г
214 Г, Малявкин. Ук. соч «Терские ведомости». 1891, № 50;
полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1951 г.
аи Г. Малявкин. Ук соч. «Терские ведомости», 1891, № 50;
полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1963 г
357
По отступникам от старой веры тоже устраивали
тайный помин, ио вообще-то считали, что «отступнику
спасенья нет»218 * *.
Если кому-либо казалось, что колдун после смерти
«не давал покоя живым», то в изголовье его могилы
вбивали осиновый кол, чтобы лишить его способности
«выходить на поверхность земли»; иногда этот кол вби-
вали в центр могилы, чтобы пронзить его «черное серд-
це» 2,s. Любопытные указания на бытование разнообраз-
ных языческих верований и обрядов, связанных с куль-
том мертвых у русских, находятся в «Стоглаве»
(1551 г.): «В Троицкую субботу, по селам и по погос-
там сходятся мужи и жены на жальниках (жальники
или жали — общие могилы в лесу, в которых хоронили
самоубийц или некрещеных младенцев. — Л. 3.), и пла-
чутся по гробам умерших с великим крпчанием, а егда
начнут играти скоморохи, чудцы и перечудники, и они же
от плача преставше, начнут скакати и плясати, и в доло-
ни бити, и песни сатанинские пети, на тех же жальниках,
обманыцнки и мошенники»... «А о велицс дни (велик
день — Пасха, когда окликали весну, покойников. —
Л. 3.) окличка на Радунице (вторник Фоминой педели,
следующей за пасхальной неделей, когда поминали по-
койных родителей. — Л. 3 ), Вьюпец (особого рода об-
ряд, хоровод с играми, справлявшийся в субботу на
Святой неделе молодыми, обвенчавшимися в этом
году.—Л. З.)и всякое в них беснование»
Итак, в обычаях и обрядах терских казаков, связан-
ных с болезнями, смертью, похоронами, сохранились сле-
ды древних дохристианских верований, восходящих к
далеким языческим воззрениям восточных славян.
Обнаруживаются даже следы древних дохристиан-
ских верований, связанных с обожествлением стихийных
сил природы, еще не наделенных антропоморфными
чертами (поклонение горам, небу, вихрю). Злое начало,
выраженное в стихиях, способное погубить, приобре-
ло иную окраску в сочетании с христианскими пред-
2|* П. А. Востриков. Ук. соч. СМОМПК, вып. 37. р. 2,
стр. 38.
218 Г. Малявкнн. Ук соч. «Терские ведомости». 1891, № 50;
полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1965 г.
*“8. Саводник. Хрестоматия для изучения истории рус-
ской словесности, вып. 2, изд. 2 М., 1917, стр. 238—239.
358
славлениями о зле и нечистой силе. К более позднему
времени относятся антропоморфные представления о
злых силах духов гор, лесов и водных источников, о ма-
гической мощи колдунов и знахарей. Отношение к ним
чаше отрицательное — явно усилившееся под влиянием
христианства, но порой еще двойственное — следы по-
ложительной оценки их магического существования и
деятельности. К еще более позднему времени относятся
следы культа предков, отразившиеся в погребальных
обычаях терских казаков, в поминальных обрядах
(своего рода «навьих» днях), в страхе перед нечистым
мертвецом, восходящие к общей языческой основе
дохристианских веровании восточных славян.
Можно выделить (согласно классификации С. А. То-
карева) 221 несколько групп похоронных обычаев: маги-
ческие действия для облегчения и ускорения смерти
(использование магической силы соломы, идущей для
подстилки,—«а в великий четверток порану солому па-
лят и кличут мертвых», открытие задвижек печки —
магическая роль очага, — окон, дверей и т. п.), боязнь
мертвеца и исходящей от него нечистоты — остатки
чрезвычайно древних обрядов магического обезврежива-
ния трупов (уничтожение предметов омывания, воды,
гребня, щепок гроба); стремление обеспечить покойника
всем необходимым для него на том свете (всевозможные
виды и формы поминок и приношений, воплощавших
идею кормления покойника на том и этом свете); нако-
нец, испрашивание покровительства умершего для его
семьи и потомков (это, помимо идеи кормления покой-
ника, проявляется в поминальных обычаях, в славосло-
вии умершего и т. п.). Различия в похоронных обрядах
и религиозных верованиях терского казачества связа-
ны с разновременным появлением славянского этноса
на Северном Кавказе.
В погребальных обычаях и поминальных обрядах
терских казаков прослеживаются следы древних дохри-
стианских верований восточных славян (особенно у гре-
бенских старожильческих казаков) — поклонение сти-
хийным силам природы, еще не наделенных антропо-
морфными чертами, имитативная магия (в родильных
обрядах), вера в злую и добрую силу колдунов и зна-
харей, культ родовых предков.
221 С. Л Токаре в Ук. соч., стр. 85.
ГЛАВА VI
ЖИЛИЩЕ
ТЕРСКИХ
КАЗАКОВ
ПОСЕЛЕНИЯ
Специфический быт казаков-первопоселенцев на Терекс,
условия, в которых проходило заселение края, надо по-
лагать, отразились и на форме их поселений. Вероятно,
на первых порах это были укрепленные поселения-ста-
ницы, окруженные частоколом, оборонительными вала-
ми и рвами, внутри которых располагались курени-зем-
лянки. Так выглядели ранние казачьи городки на Дону,
так выглядела и Запорожская Сечь. Вряд ли терцы в
этом отношении могли дать что-либо принципиально
новое, ведь область их расселения долгое время была
спорной землей, на которую в разное время претендо-
вали Турция и ее вассал Крымское ханство, Персия и
различные степные владетели, время от времени опу-
стошавшие плоскостные районы Северного Кавказа.
Иностранные путешественники, посещавшие Русское
государство с официальными и полуофициальными мис-
сиями (С. Герберштейн, Г. де-Ланноа, Варбаро, Марже-
рет, X. Бёрроу, Дженкинсом, А. Олеарий и др.) с карава
нами (под охраной стрельцов), поднимавшиеся или опу-
скавшиеся по Волге и Дону, мало что сообщают о
казаках, с которыми, однако, некоторые из них встреча-
лись. Они указывают, что от набегов немирных степня-
ков и казаков государство вынуждено возводить на юго-
восточной окраине поселения-караулы, в которых несли
службу «государевы служилые люди». Бёрроу сооб-
щает, что в 1579 г. между Переволокой и Астраханью
уже было 6 таких сторожевых постов с караулами из
стрельцов, в то время как путешествующий в 1558 г.
Дженкннсоп еще не видел сторожевых укреплений.
«Для вернейшего закрепления за собой Астрахани госу-
дарству надо было обезопасить самый удобный путь к
ней по Волге, где свободно разбойничали окрестные ко-
чевники и казаки — те самые казаки, которые прола-
гали государству путь в эти страны», — комментирует
сообщения иностранных путешественников В. О. Клю-
360
невский '. Казаки, впрочем, не унимались и умели обхо-
дить сторожевые городки, перетаскивая свои суда сухим
путем на колесах из реки Камышснки в Волгу, как они
делали это даже в XVII в.
Для своих поселений казаки выбирали наиболее под-
ходящие по стратегическим соображениям места,
используя различные естественные преграды — речные
мысы, острова, крутые берега, защищенные оврагами и
болотами, и т. п. О том, что какие-то группы казаков
имели обыкновение селиться на приречных холмах, воз-
вышенных местах — гребнях, говорит и название старо-
жилов края — гребенцы, гребснские казаки. Купец Фе-
дот Котов писал о них: «А тот Терек река пала из гор и
з гребенеи. Л в гребенях живут казаки острошками»1 2.
Очевидно, укрепленные острожки гребениов были посто-
янными казачьими лагерями, застроенными зимни-
ками.
Подобные острожки-станицы строились даже и в бо-
лее позднее время на Тереке и Кубани (в XIX в.) в
районах, находящихся в непосредственной близости к
театру военных действий. Такие куренные селения — не
более 30—80 дворов — по предписанию войскового на-
чальства полагалось застраивать компактно, с широки-
ми и прямыми улицами, ведущими к центральной !«*<>
щади посЙАВЯе станицы (здесь усадебные участки но*
резались минимальные, только под огороды). В усло-
виях военного времени принимали необходимые меры
обороны: селения окружали глубоким рвом и земляным
валом, обсаженным колючим кустарником. В несколь-
ких местах вал прорезали ворота, которые охраняли
караулы3.
В. А. Голобуцкий даст яркую картину укрепленного
лагеря — сечи на Базавлуке в конце XVI в.4. В какой-
то мере его описание может служить аналогией при
реконструкции малых укрепленных городов и острож-
ков па Тереке.
1 В. О. Ключевсх и ft Сказания иностранцев о Московском
государстве. Пг., 1918, стр. 20<i.
2 Хождение купца Федота Котова в Персию. М.. 1958, стр. 33,
102. прим. 72.
3 Кубанские станицы. М , 1967, стр. 103—104.
’ В. А Голобуцкий Запорожское казачество. Киев. 1957,
стр. ПО.
361
Станичная улица (ТЭЭ МГУ, 60-е годы XX в )
Конечно, Запорожская Сечь—«столица» славных, за-
порожцев—была более серьезным фортификационным
сооружением, чем ранние острожки и городки терских
казаков, которые нс имели такой мощной военной орга-
низации, какою была Сечь. И только основание в 1588 г
крепости Терки, или Терского городка, сделало его
центром Терека. Федот Котов на пути в Персию и 1623—
1624 гг., когда Терскому городку (второму) исполнилось
всего 35 лет, так и описывает его: «Л на Терки город
деревянной, не велик, только хорош. Л стоит над рекою
над Тюмснкою на диском месте. Л храмы, и ряды, и
дворы в городе; а за городом монастырь один, а против
города за рекою слободы великие... а через реку Тюмен-
ку мост деревянной на козлах высоко, под него проезд
в лодках. А в Тюменку пала река Терек в большую во
ду... А город Терек стоит от моря верст с пять, и тою
Тюмснкою выезд в море не одным устьем, а около все
камыш... А против Терка остров Чечень стоит в мори...
И на том острове терские люди и Тарковские кумачяия
и горские черкесы ловят рыбу»5.
На основании этого свидетельства можно полагать,
что Терский городок, хотя и был основан с учетом стра-
тегических условий местности, стал уже типичным рус-
ским государевым городком-крепостцой, каких много в
в Хождение купца Федота Котова в Персию, стр. 33.
362
Станичная улица (ТЭЭ МГУ, 60-е годы XX в.)
то время возводилось на границах и вновь освоенных и
приобретенных «землицах» по Нижнему Дону, Волге,
Янку, на Северном Кавказе, в Сибири. Примером тому-
город Царицын на Волге; о его расположении Федот
Котов писал: «Л на Царицыне город стоит на горней
стороне, стоячей тын, башни рубленные круглые на горе
стоят невысоко. А над ним гора пошла и стога по ниж-
нюю сторону города. Речка невелика течет, что ручей, а
лоткою ехать нельзя. Л около Царицына города кругом
степь, а город стоит над Волгою. Дворы, и ряд, и хра-
мы — все в городе. А круг города надолбы и всякая
скотина от татарсково приходу. Л от Царицына ход на
Дон полдни ходу степью, а выходят на Пять изб. Л по
Допу городки все казачьи, а по тем городкам живут ка-
заки з женами и з детми и вниз по Дону и до Азова»6.
В отличие от самоуправляемой, автономной Сечи
государевы пограничные городки снабжались хлебом и
зелием ружейным и пушечным; имели не только ка-
зачьи, но и стрелецкие гарнизоны. Отсюда — традици-
онный «официальный» способ возведения и планировки
рубленых деревянных городков на Тереке в конце пер-
вого и втором периодах заселения края.
Что касается диких, самостоятельно возникших гре-
бенских острожков, укрепленных станиц-зимников, то
они в устройстве и планировке имели много общего с
6 Хождение купца Федота Котова в Персию, стр. 66.
сетевыми укрепленными лагерями и городками запорож-
ских казаков, восходя конструктивными особенностями,
принципами оборонительной фортификации и планиров-
кой к общему прототипу: славянским и древнерусским
укрепленным поселениям (городищам) VI—XIII вв.,
хорошо известным по археологическим материалам7.
Таким образом, здесь следует видеть и искать истоки
архаических конструкции и планировок укрепленных по-
селений, перешедшие из древности в новые истори-
ческие условия с их внутренними и внешни ми аналоги-
ями.
ЖИЛИЩА
РАННЕГО
ПЕРИОДА
Архаические виды жилищ терских казаков первопо-
селспцев представляют большой исторический и этно-
графический интерес, так как позволяют проследить
развитие одного из важнейших элементов материальной
культуры казачества.
Традиционное жилище первопоселенцев на Тереке
формировалось под влиянием нескольких факторов: эко-
номического (должно соответствовать уровню развития
производительных сил и производственных отношений,
в основе которых лежал военизированный быт и уклад
жизни казачьих станиц и городков преимущественно
на Дону в их упрощенном архаичном, походном вари-
анте), исторического (должно соответствовать тем ви-
дам и формам, которые бытовали в районах транзитного
центра и на Тереке к середине XVI в.), этнического
(основная масса переселенцев — восточнославянское
население с северо-востока, с исконно русских земель).
Эти факторы следует определить как основополагающие
при характеристике жилища первопоселенцев, привне-
сенные на Терек извне, из районов метрополии и дон-
ского транзитного центра.
В дальнейшем на формирование жилища терских
казаков оказывали влияние исторические условия жиз-
7 А В А р ц и х о в с к и й. Основы археологии, М.. 1951.
стр 123—124; Й. И. Л яп ушки и. Славяне Восточной Енропы на-
кануне образования Древнерусского государства. МИД, № 152. Л .
1968. стр. 127.
364
ни первопоселенцев на Тереке, новое этническое окру-
жение и, естественно, природный фактор, влияние новой
географической среды.
Жилище в большей степени, чем другие элементы
материальной культуры, зависит от природных условий,
с которыми часто связаны и материал, и техника, к его
форма. Но неверно было бы полагать, что все это опре-
деляется только неким географическим фактором —
климат, почва, материал. Немаловажную роль играют
исторические факторы, древние связи и влияния * *.
Под действием такого сложного переплетения и
взаимовлияния самых различных факторов (одни из
которых оставались неизменными, другие изменялись,
третьи исчезали совсем) и складывались виды жилища
и формы поселений терских казаков‘не только в ранних,
но и в последующих периодах заселения Терека и фор-
мирования терского казачества.
ШАЛАШИ, ЗЕМЛЯНКИ
Архаичные типы поселении и формы жилищ терцев-
казаков известны главным образом по косвенным ис-
точникам и полевым материалам, собранным нами в
старожильческих районах расселения гребенцов. Пре-
клонные старцы поучали молодежь опыту предков;
«Пришли, куда надо.—строй землянки, да так, чтобы не
играл на них глаз вражеский. При нашествии сильного
врага — оставлять их без сожаления. Пускай жгут
городки наши, мы в неделю выстроим новые, и скорее
враги устанут жечь, чем мы возобновлять их»я. Земля-
ные жилища строили, как правило, на зиму в зимниках
(зимних казачьих лагерях-станицах). Летом или во вре-
мя летних передвижений казаки ставили такое же вре-
менное жилище — шалаш, который бытует у терских
казаков и поныне, как временное сезонное укрытие от
непогоды (на бахчах, в садах, на пастбищах и т. п .).
Шалаш — двухскатный, конический, прямоугольный.
Шалаши состояли из двух прислоненных к друг другу
под утлом рам, иногда и третьей рамы, поставленной
вертикально. Рамы эти изготовляли из прочного хноро-
я По следам дреииих культур Древняя Русь М., 1953, стр. 308.
* Полевые материалы ТЭЭ ЯЙГУ, 15€3 г.
365
Сарай (ТЭЭ МГУ, 60 е годы XX в.)
ста и жердин, поверх которых накидывали мелкий хво-
рост, солому, сено или камыш. Встречались шалаши и
трапециевидной формы с аналогичным каркасом и по-
крытием. Они соединяли в себе черты двухскатного ша-
лаша и навеса (кстати, навесы — часто плетневые —
на стояках используются на Тереке как летние кухни,
прикрывающие летнюю печь и обеденный стол от лучей
Солнца) 10.
Наиболее распространенной формой жилища терцев
были землянки или полуземлянки-зимники. Строили их
на ровном сухом, возвышенном месте; для землянки вы-
капывали прямоугольную либо с закругленными овала
ми яму, как правило, небольшого размера. По центру
или по углам вкапывали средней толщины столбы. Кры-
ша — прямоугольная, трехскатная, стены землянки
турлучные, из плетеного хвороста. Внутри стены и пото-
лок обмазывали глиной и белили. Снаружи крышу и
выступающую над поверхностью часть стен (полузем-
лянка) засыпали землей и закладывали ровными подо- 19
19 Полевик май-риалы ТЭЭ МГУ, 1961— 196'1 гг.
366
гнанкыми один к другому кусками свежего травянистого
дерна. На первых порах в землянках были открытые
очаги на камнях или на земляном или глинобитном ос-
новании; вверху — дымовое отверстие, закрываемое
куском дерна на случай непогоды.
На более прочных обжитых местах станиц-сттновищ
внутри землянки из глины возводили небольшую глино-
битную печь с открытым устьем (типа чувала), труба
которой была сплетена из хвороста и снаружи н изнутри
в противопожарных целях обмазана глиной. Крышу,
прежде чем засылать землей и обложить дерном, засти-
лали сухой травой или соломой. Выступающие над
дневной поверхностью плетневые стены полуземлянки
(иногда с крошечным волоковым оконцем под крышей)
снаружи замазывали глиной и белили. Стол и лавки для
сиденья и спанья в землянках-зимниках делали земля-
ными (при копке ямы оставляли участки материка —
останцы, которым придавали определенную форму и
размеры). Такие лавки, вырезанные из материка, из-
вестны у ранних славян; они прослеживаются «в сла-
вянских жилищах полуземлянках всей лесостепной по-
лосы начиная с VI—VII и до X—ХШ ст.»11. Пол часто
делали глиняным; затем и останцы и пол покрывали
ровным слоем глины и белили, а по мере износа покры-
тия их подновляли. Зимники (землянки и полуземлянки)
были небольшими однокамерными жилищами без окон;
часто топились по-черному •*.
Однако строили землянки и больших размеров. Всю
конструкцию их и каркас возводили из более прочного
материала (тот же турлук и несущие столбы), стены
часто имели дополнительные подпорки с внешней сто-
роны для гибких и упругих плетней. Крышу тоже дела-
ли из плетеного хвороста-турлука, затем застилали со-
ломой, засыпали землей и укладывали дерном. Часто
такая крыша зарастала травой, кустиками полыни; со
стороны слегка проступали очертания дымовой трубы и
с торцовой стороны проем двери дощатой, а чаще
всего плетеной и обмазанной глиной. Чтобы попасть
внутрь, надо было спуститься вниз по земляным сту-
" 11. И Л я и у ш к и и. Ук. соч., стр. 130.
'* К. К- Лба за. Казаки; донцы, уральцы, кубанцы, терцы. СПб,,
1891, стр. 279; полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—1963 гг.
367
пенькам. Землянки были до деталей аналогичны ку-
реням донских казаков ,3.
Подобные строения бытовали ещё в конце XIX — на-
чале XX в. на хуторах, при лесных делянках, у пастухов
как на Дону, так и на Тереке. Археологи, изучающие
раннеславянские (VIII—X вв.) поселения и жилища
юго-восточной и южной лесостепной волосы Руси (ны-
не Курская и Воронежская области), при реконструкции
как внутреннего устройства, так и общего облика жи-
лых построек восточных славян прибегают к поискам
аналогий средн этнографических материалов. Сопостав-
ляя археологические и этнографические материалы,
II. II. Ефименко удалось показать близость вскрытых
им остатков жилищ — полуземлянок VIII—X вв. их
Большом Борщевском городище с бытовавшими вплоть
до XX в. на юго-востоке куренями — временными или
сезонными жилищами донцов* 14 IS.
Основываясь на материалах раскопок славянских
слоев городищ, И. И. Ляпушкин, Г. Г. Мезенцева,
Г. Б. Федоров дали графическую реконструкцию древне-
славянских жилищ аналогичного типа ]S. Несмотря на
некоторые конструктивные различия (нс исключено, что
они объясняются существованием определенной племен-
ной традиции) в основном в устройстве верхней (назем-
ной) части жилищ, все они довольно близки между со-
бой. Обобщая результаты своих полевых исследований,
И. И. Ляпушкин пишет: «На всей территории лесостеп-
ной зоны Восточной Европы, от берегов Прута и Дона,
в VIII—IX вв. славянское население обитало в жили-
щах-полуземлянках. Нижней частью их являлась прямо-
угольная в плане яма ... Стены ямы облицовывались де-
ревом... Полуземлянок без облицовки стен деревом было,
очевидно, мало. Среди исследованных жилых построек
'* Н. Ф. Сумпов К истории хаты «Киевская старина»,
т. XXV. Киев, 1BS9
14 П. П. Е ф и м е и к о и П Л. Третьяков. Древнерусские
поселения на Допу. МИД, № 8. М,—Л., 1948.
IS И. И. Ляпушкин. Городище Новотроицкое. МИЛ, № 74.
М.—Л., 1958. стр. 193—210; Г. Г. Мезенцева. Кашвьске посе-
ления полян. КиТв, 1965, стор. 49,50, Г. Б. Федоров. Работа Прут-
ско Диестровско|"| археолого-этнографической экспедиций 1962 г.
В кн.: «Краткие сообщения о полевых археологических исшйдрввниях
Одесского государственного археологического музея 1962 г.». Одесса,
1964, стр. 72—77. рис. 2.
368
можно указать всего лишь 2—3, стены которых достовер-
но не имели деревянной облицовки. В этих жилищах
были обнаружены отчетливо выраженные остатки гли-
няной обмазки непосредственно на материковых стенах
ямы. Поверхность обмазки была, по-ннднмому, «покра-
шена» lft.
В. В. Мавродин основным «жилищем южной и юго-
восточной группы русских племен» считал землянки. Он
указывал, что «землянки встречаются па всем огромном
пространстве левобережья Днепра, по Оке и Дону»,7.
О земляных жилищах сообщают и письменные источ-
ники, в частности, арабские авторы. Ибн-Русте (Ибн-
Даста) в сочинении «Кинга драгоценных драгоценно-
стей» (рубеж IX—X вв.) пишет: «В земле славян холод
бывает до того силен, что каждый из них выкапывает
себе в земле род погреба... В такие погреба переселя-
ются со всем семейством, и взяв несколько дров и кам-
ней, раскаляют последние докрасна. Когда же раска-
лятся камни до высшей степени, поливают их водой, от
чего распространяется пар, нагревающий жилье до того,
что снимают уже одежду, В таком жилье остаются до
самой весны» ,8.
Анализ вещественных и МиОДенных источников по-
казывает, что землянка в полуземлянка — эти простые,
несложные сооружения, уак велкзя лучше отвечали при-
родным условиям и военязвровэйпому быту казачьих
лагерей-станиц, поэтому они и стали универсальными
видами жилищ старейших казачьих обществ — у запо-
рожцев («на сечевой площади располагались полукру-
гом продолговатые низкие здания, сделанные из обма-
занных глиной плетней, покрытых камышом,—куре-
ни»)16 * 18 19 и у донцов («а повелось де у них — запорожцев.
Л. 3. — то з донскими казаки изстари, что меж себя
сходятца и живут вместе в одних куренях») Ч С Допа
16 II И. Ляпушкин Ук. соч. МПА, № 152, стр. 128.
” В. В. Мп в род ин. Образование древнерусского государства.
Л., 1945. стр. 119.
'• Д. А. X в о л ь с о н. Известия о хазпрах, буртасах. болгарах,
мадьярах, славянах и руссах Абу-али Ахмеда бен Омар Ибн-Даста.
СПб. 1869. стр. 32—33.
18 В. А. Г о л о б у ц к и й. Ук. соч.. стр. 110.
50 Воссоединение Украины с Россией. Документы и материалы
в трех томах, т. I. 1620—1647 годы. М., 1953, док. 37, стр. 70.
24% Л. Б Заседателе»*
369
казачьи группы принесли землянку и полуземлянку-
курень на Янк («... собравшись русския, с Дону и нз
иных городов...»2|, где «средний Д£§¥ора... имели доволь-
но убогий вид»). Жилищем в изХ здужили полуземлянки
(баски), построенные, по словй«: XL Палласа, «нз плет-
ней, которые снаружи обмазаны глиною или грязью»22.
И наконец, землянка и полуземлянка, восходящие к
древнеславянскому времени, были основными.жилища-
ми первых терских казаков-гребенцов, вь^й&ив с До-
на и других южных и юго-восточных обла$р5ж русского
государства.
СРУБНЫЕ ЖИЛИЩА
В конце XVI в. параллельно, а затем и на смену
земляным острожкам л укрепленным станицам-зимни-
кам, застроенным землянками и полуземлянками, появ-
ляются и «деревянной» рубленые государевы крепост-
цы — с традиционными принципами русской городовой
плакировки и архитектуры: храм (монастырь), торговые
ряды, дворы, слободы и т. п. Следовательно, на Тереке
стали строить срубные общественные сооружения и жи-
лища, способные уцелеть под защитой крепостных ба-
шен, тынов, рвов и валов.
Это — уже признак прочной и длительной оседлости,
освоения нового края, на владение которым претендо-
вали Иран и Турция со своим вассалом Крымским хан-
ством (достаточно вспомнить дипломатические ослож-
нения, возникшие в связи со строительством Терского
городка в 1567 г.). Именно с 1567 г. следует связывать
начало срубного строительства на Тереке, знаменующе-
го собой наступление нового этапа в освоении и засе-
лении Притеречных районов.
В это время Северный Кавказ еще был богат леса-
ми, особенно славились им южные предгорные районы—
станицы Ассинская, Карабулакская, Гребенская,
Ардонская и др. Здесь в изобилии произрастали мест-
ные южные породы деревьев — дуб, граб, ольха, ака-
ция, тополь, клен, осина и др. Они-то и стали здесь осно-
вой для развития срубного строительства (акация, ива,
мелкая осина вместе с хворостом и крупным кустар-
ником шли на сооружение хозяйственных построек).
21 И. Г Роане р. Янк перед бурей. М., 1966, стр. 6.
и И. Г. Р о з к е р. Ук. соч., стр. 65.
370
Сначала были вырублены леса вокруг станиц; заго-
товленные в ближайшем лесу бревна старались сразу
же перевезти в станицу и сложить штабелем у дома,
впрок, на будущее. В дальнейшем, когда «станичные
леса» были уже порядком сведены, только неимущая
голытьба отправлялась в ближайшие леса за строи-
тельным материалом, используя сорные тонкие, сухова-
тые или кривые стволы для сооружения жилых постро-
ек. Уже в этот период в зависимости от материала, а
значит, и имущественного положения хозяина наме-
тились разные способы рубки ломов.
Богатые казакй! ^^почнтали строить свои жилища
из добротного, стро^ф леса, за которым приходилось
отправляться в бйй®£‘Нужные, предгорные и горные райо-
ны. Путешествие за дубом, сосной и елью было долгим,
трудным и опасным. Поскольку казаки чаще всего
строили дома летом, то за лесом они ездили зимой. Лес
удобнее было возить па санях и, кроме того, зимой не
свирепствовали сильные терские ветры и ливни, размы-
вавшие подъездные пути и дороги. Бывали случаи,
когда весь добытый лес сразу не перевозили, его скла-
дывали «кострами», помечая фамильными метками. Лес
рубили не только хозяева будущих изб, но и коллектив-
но, с помощью соседей во время традиционных общин-
ных помочей. Сторожить этот лес оставляли (или нани-
мали) группу казаков (позднее эту работу выполнял
лесник), если лес был предназначен для станичных
общественных нужд или его в складчину заготовили не
сколько хозяев.
До середины XIX в. особенно в старожильческих
станицах (Щадрипская, Червленая. Курдюковская) из-
бы строили или, как говорили местные старожилы, ру-
били главным образом топором. Кроме того, пользова-
лись молотком, скобелем, долотом, теслом.
До 60—70-х годов XIX в. наиболее распространен-
ным способом соединения бревен была рубка «в угол».
Кроме этого казаки знали способы: «в иглу», «в погон»,
«в лапу», «в простой замок»73. Дома с рубкой «в угол»
строили главным образом состоятельные казаки, так как
ИИ В. Бентковский 11сторико-ста1истичсские сведений’ ,
о г. Моздоке. В кн.: «Сборник статистических сведений о Ставро*?..
польской губернии», вып 4, отд I. Ставрополь, 1871, стр. 21; поляк’,
зые материалы ТЭЭ МГУ, 1962— 1965 гг.
2 <•/,*
371
для этого требовался хороший, добротный лес в боль-
шом количестве. Недостаток домов, построенных этим
способом, — быстрое гниение (пола собиралась в ча-
шах), ио зажиточных хозяев, имевших возможность час-
то делать ремонт, это не смущало. Рядовые казаки, как
правило, рубили дома «в иглу» и «в погон». Последний
способ давал возможность использовать неровный, низ-
кокачественный лес. Кроме того, этот способ строитель-
ства был самым надежным: в большинстве случаев
такие дома обмазывали глиной и белили. Состоятель
ные казаки только при сооружении хозяйственных по-
строек использовали способы «в иглу» и «в погон».
Сруб обычно возводили четырехугольный. Стены его,
как правило, ограничивались длиной бревен: от 6,5 до
8,5 м — самое большее. Когда же хотели увеличить
размеры постройки, возводили сразу несколько срубов
и соединяли их. После первого венца пазы срубов жи-
лых построек прокладывали камышом. Число венцов в
срубе было различным; оно зависело от толщины бре-
вен, высоты избы и т. д. Самые толстые и прочные брев-
на брали для нижних и верхних венцов.
Как можно видеть, при сооружении срубных постро-
ек уже явственно ощущаются имущественные различия,
влияющие па выбор материалов, размеры лома и его
конструктивные особенности,
К концу 90 х годов XIX э. чждо срубных построек
на Тереке значительно умешыкндот'ь, так как леса в се-
верных степных районах бид.д уже вырублены.
Когда в Прнтеречных раноглй и ачвлдеь. бурное развитие
капитализма, состоятельные искатели на-
живы, нахлынувшие в «замнрегм.1ы& край», захватили в
свои руки еще сохранившиеся лесные массивы в пред-
горных станицах, разворачивая здесь капиталистические
предприятия по переработке леса. Торговля лесом ста-
новилась значительной статьей дохода. Естественно,
возросли н арендные попы па лес, и цены на готовую
продукцию, что сказалось на уменьшении числа срубных
построек. Теперь уже различие в строительном материа-
ле служило ярким показателем имущественного расслое-
ния в казачьих станицах. Состоятельные казаки и бога-
тые иногородние нанимали бедноту для доставки леса
на место стройки. Лес сплавляли с гор по рекам, до-
ставляли гужевым транспортом посуху. Доставка леса
372
обходилась дорого, поэтому деревья тщктелыю отбирали
в лесу. Довольно точно, на глаз, определили высоту де-
рева, толщину его измеряли веревкой.
Любопытно, что у терских казаков сохранился ста-
ринный народный способ мзмерснмя диаметра и высоты
деревьев, что особенно требовалось при выборе хоро-
шего строевого леса в горах Казахх рубщики имели у
себя веревочку с узелками через четверть. Если требо-
валось измерить диаметр верхнего отруба, например, на
10 аршинах высоты (около 7 м), то внизу, в месте ниж-
него отруба, шнурком-меркой измеряют окружность:
сколько будет четвертей в диаметре внизу, столько
вершков должно быть в диаметре вверху, на высоте
10 аршин.
Чтобы узнать высоту дерева, поднимали локоть
перпендикулярно туловищу и ложилисЬ ногами к дереву,
отыскивая место, с которого в поле зрения глаза попа-
дают на одну линию концы пальцев руки и вершина
дерева. Расстояние от головы до комля дерева дает его
высоту24. Этим способом легко определить размеры де-
ревьев.
Лес часто привозили ч степные районы специальные
посредники-мснялы и обменивали его на хлеб.
С развитием капитализма улучшалась и техника
строительства. Применение продольной пилы привело к
более совершенным приемам строительства. Состоятель-
ные казаки за деньги нанимали плотников-строителей;
ими чаще всего были иногородние из внутренних
областей России — либо живущие в той же станице, либо
приходящие на сезонные заработки. Постепенно стали
исчезать традиционные помочи. В это время в технике
строительства произошли определенные изменения. Так,
казаки стали применять сращивание бревен в длину, так
как хорошего леса стало недостаточно, 8 богатым каза-
кам и иногородним, у которых лрелкущ.естяешю и были
срубные дома, требовались большее комняш. Стала при-
меняться более усовершенствованная рубка «в чистый
угол». Этот способ рубки -лил даароко распространен
почти во всех лесных районах Роескн.
Итак, в период развитий катцэлщзма на Тереке сруб-
ные дома имела самая айЖЕТОЧдак чаоеь еьселеевя ста*
24 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 196Э Г.
24 Л. Б. Заседателе»»
373
ниц. Их хозяева легко отказывались от прежних тради-
ций, стараясь строить дорогие и благоустроенные
жилища городского типа.
ТУРЛУЧНЫЕ
ПОСТРОЙКИ________________
Во все времена на Тереке турлучпые постройки
имели самое широкое распространение; местные жите-
ли именовали их плетневыми, или столбняками. Пер-
вое упоминание о плетнях-турлуках мы встречаем при
описании терских землянок и полуземлянок, имевших
турлучные плетеные стены и крышу, оштукатуренные
глиной и побеленные.
Вообще-то, северная граница использования плет-
невых каркасов при сооружении полуземлянок и на-
земных хижин-мазанок из хвороста в древности у сла-
вян, видимо, проходила где-то в районе Сумской, Кур-
ской, Воронежской областей {об этом говорят раскоп-
ки Волокитинского, Глуховского, Белгородского, Рат-
м а невского и других городищ) 25. Как известно, особое
распространение еще в древности они имели в южных
и юго-восточных районах нашей родины (на Украине,
на Дону, в Причерноморье и на Северном Кавказе).
Как нельзя лучше, турлучные постройки отвечали мест-
ным условиям и были исконными для аборигенного
населения равнинных и предгорных районов Терека.
«Турлучное жилище с давних пор было основным ви-
дом жилья у адыгских народов (адыгейцев, кабардин-
цев, черкесов) и абазин, а также у живших на равнине
и в предгорьях осетин, чеченцев и ингушей»36. Федот
Котов встречал такие жилища и в Нижнем Поволжье
близ Астрахани у татар: «А по нижнюю сторону города
(Астрахани —Л. 3.) и около города татарские юрты,
живут все татарове, в ко па вся в землю, да кругом плет-
нем оплетено и глиною обмазаны. А по степям кругом
города кочюют ногаи...» * * 37.
и В В. Мавродин. Ук. соч., стр. 117.
30 Быт и культура народов Северного Кавказа. М., 1968, стр. 99.
37 Хождение купца Федота Котова в Персию, стр. 31.
374
Турлучные каркасы землянок и полуземлянок тер-
ских казаков как бы вырастают из земли, чтобы занять
надлежащее им место на поверхности.
И вот вскоре после прихода казаков на Терек тур-
лучные постройки получили самое широкое распростра-
нение в станичной архитектуре, отличаясь, однако,
некоторыми конструктивными особенностями и техни-
кой строительства в восточных и западных районах
Терека.
Первые поселенцы имели все условия для возведе-
ния плетневых построек. Если за лесом приходилось
куда-то ездить или даже покупать его, то кустарник,
молодняк — вербу, оёину, акацию и другие «топкие»
породы деревьев, пригодные для турлучных домов,
можно было найти тут же в станице; станицы, как
правило, были расположены по берегам рек, и их пой-
мы изобиловали лозняком, вербой и осиной, а желтые
акации росли почти на каждом участке. У казаков
раньше даже бытовал такой обычай: когда строился
турлучный дом, каждый хозяин давал туда по несколь-
ку срубленных стволов акаций со своего двора. При
сооружении таких домов тоже довольно часто устраи-
вались помочи — соседей приглашали для обмазки
каркаса глиной, для ее замески и перевозки. За это,
так же как и за помощь акациями, устраивались поло-
женные в таких случаях угощения. Поэтому беднота
старалась обходиться собственными силами, что отри-
цательно сказывалось на качестве и размерах турлуч-
ных домов. Однако и у зажиточных казаков во дворе
помимо срубного имелся еще и турлучный дом. Воз-
можно, это было связано с появлением больших семей
на Тереке, ибо, как правило, в турлучных домах жили
женатые сыновья, а если семья была слишком боль-
шой, во дворе стояли два-три турлучных дома.
В строительстве принимали участие и женщины и
дети. Женщины месили глину вместе с соломой и об-
мазывали дом, дети подносили глину, воду.
Прежде чем начать строительство турлучного дома,
на гладкой, утрамбованной сухой почве устанавливали
бревенчатую раму — основание. Обычно ее размеры
соответствовали будущим габаритам дома. На углах
рамы ставили вертикально столбы, сохи. Интересно,
что эти столбы не имели форму развилок, как, напри-
24*
375
Типы жилищ (ТЭЭ МГУ, 60-е годы XX в.)
мер, в Белоруссии или на Украине. Часто количество
сох увеличивалось прибавлением промежуточных. На
эти вертикальные столбы опускали горизонтально бре-
венчатые рамы (обычно 5--6), а все полученные про-
светы переплетали очень-очень плотно в виде восьме-
рок прочными прутьями или камышом (последний
располагался вертикально). Стены снаружи и изнутри
обмазывали толстым слоем глины. Сразу же после
чистой, последней обмазки — цсклевки стен, хозяева
устраивали угощение для участников помочи. Подобный
способ строительства чаще всего встречался в восточ-
ных районах Терека28.
В период развития капитализма, сопровождающего-
ся на Тереке сведением лесов и дороговизной строй-
материалов, количество турлучных жилищ резко увели-
чилось. В связи с этим изменилась и техника строитель-
ства турлуков. Так, вместо 5—6 горизонтальных рам-
венцов при постройке дома стали класть только 2:
верхнюю и нижнюю. Остальные рамы заменяли жер-
дями. С меньшей частотой стали заплетать и хворост
среди рам. Такие дома (как правило, их белили) встре-
28 Ф. К Волков. Украинский народ п его прошлом и настоя-
щем, т. I. Пг., 1914, стр. 521; полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—
1965 гг.
376
чалнсь в западных станицах Волжского и Горско-Моз-
докского полков ю.
Одна из причин явного упадка турлучной строи-
тельной техники в этот период, по-видимому, — распад
больших семей: отделялись женатые сыновья с семья-
ми. Им приходилось строить новые дома. Очень часто
из-за недостатка материала отцы-бедняки разбирали
свои старые турлучные дома и из одного каркаса де-
лали два, но с более редкими рамами и большей при-
месью глины, к которой для прочности подмешивали
солому (саманная глина).
Деление больших семей богатых казаков приводило
к тому, что бывшие турлучные дома часто превраща-
лись в летние кухни, кладовые, подсобки. Как прави-
ло, в старом доме оставляли младшего сына (мино-
рат), а старшие сыновья получали новые, обязательно
срубные дома, ибо, говорили богатеи: «Сын начинает
жить и должен почин быть». В XIX в. исчезла прежняя
однородность турлучной техники строительства. И хотя
еще сплошь и рядом встречались усадьбы, на которых
стояли и новые и старые дома, к этому времени отно-
сится появление новых турлучных домов с новой, до
этого неизвестной на Тереке конструкцией. Отличие *
29 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961 г.
377
этих домов от старых состояло в том, что в их конструк-
ции отсутствовали бревенчатые рамы (кроме верхних —
для потолка), не было и вертикальных толстых сох.
Таким образом, каркас зданий представлял собой
двойной плетень из турлука, промежутки которого плот-
но набивали глиной; турлук заплетали «наперско-
сок»30 31 *. Но подобный тип жилища не был массовым.
Чаще всего такие дома встречались в предгорных ста-
ницах Сунже-Владикавказского полка; их появление
можно связывать с местными горскими традициями.
Таким образом, турлучное жилище, как я шалаши,
землянки и. лодуяемлянкн, следует считать тоже одним
из старейших тадов жилищ на Терекс; оно сохранилось
в быту нас&Й&з# и до наших дней. В XIX в турлучные
жилища были особенно широко распространены у тер-
ских казаков. По технике строительства и конструктив-
ным особенностям можно выделить два типа таких жи-
лищ— на западе и востоке Терека, что объясняется как
природными условиями, так и древней местной тради-
цией.
САМАННОЕ
ЖИЛИЩЕ
На Терекс не менее широко были распространены
жилища из саманного кирпича. Есть основания считать,
что саман, саманный кирпич, встречался еще у первых
поселенцев, так как давно, еще до прихода русских,
был известен местным жителямэ’. Наиболее широкое
распространение саман получил во втором и особенно
третьем периодах заселения Терека. Здесь бытовал
украинский способ выделки самана, описанный
Ф. К. Волковым и Г. Е. Стельмахом м.
На низком месте, чаще всего на берегу реки, выка-
пывали яму. Обязательно выбирали место с глинистой
ю Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1963 г.
** Культура и быт народов Северного Кавказа, стр. 104; Кубан-
ские станицы, стр. 115.
31 Ф. К Волков. Украинский народ в его прошлом и настоя-
щем, т. II. Пг., 1916, стр. 94; Г. Е. Стельмах. Крестьянское
жилище на Украине. Канд. дисс. М, 1945, стр. 58.
379
сырой почвой. Глину тщательно нере^ещивали с водой
и давали приготовленной массе отстояться. После этого
начинали месить глину второй раз. Богатые казаки
использовали для этого лошадей, а бедные месили гли-
ну ногами. Когда смесь становилась жидкой, я нее на-
сыпали рубленую солому и тщательно размешивали
лопатами. Далее глину раскладывали прямо ПЛ Ж;-те
по деревянным формам и Девали «кирпдчамх-, '^хох-
нуть; часто ее отвозили аа место стройки, где ’’;«иа в
формах и высыхала 33.
Наибольшее количество саманных домов встречает-
ся в станицах: Солдатской, Зольской, Марьинской —
в западных районах Терека, ближе к Кубани, где среди
переселенцев было много украинцев.
Приблизительно в 90-х годах XIX в. появился еще
один способ производства самана, несколько отличный
от предыдущего. Форма для получения самана не име-
ла дна, в нее набивали саманную массу, после чего она
поднималась кверху. Иногда эти формы имели вид
двух сбитых досок в размер стены дома, которые сбоку
скреплялись маленькими дощечками34.
Этот способ в известной мере отличается от украин-
ского, но он очень схож с выделкой самана в Дагеста-
не. Вместе с тем, если взять подвижность двух досок на
стенке будущей хаты, то такой способ имеет много об-
щего и с вальковым типом жилищ, распространенным
на Украине. Появление кавказского способа плетения
турлука совпадает с кавказским (дагестанским) спосо-
бом выделки самана. Это связано в первую очередь
с культурными и экономическими взаимовлияниями
горцев и населения терских станиц. Ббльшая часть
подобных домов принадлежала переселенцам-горцам,
жившим в терских станицах. Таких домов значительно
больше в низовых станицах, где издавна жили горские
казаки, в районных центрах, имевших большую тор-
говлю с горцами, и в предгорных станицах.
В третьем периоде заселения Терека количество
саманных домов резко возросло из-за дороговизны де-
рева и усиления имущественной дифференциации в ста-
ницах. Для бедноты саман стал основным строитсль-
33 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1962—'1965 гг.
34 Полевые материалы ТЭЭ МГУ. 1963 г.
379
ным материалом. В богатых хозяйствах из самана де-
лали различные подсобные постройки, кухни, хлева
и пр.
В конце XIX в. на Тереке встречались дома, кото-
рые местные жители называли вальковыми, или набив-
ными. Число этих домов невелико, они были больше
распространены на Кубани. Размер вальков: 40- -50 см
длины и 20- -35 см ширины. Кладка стен была различ-
ной, чаще всего «в елку», то есть поочередно один ряд
укладывали вправо, другой — влево (подобный способ
описан П. Г. Юрченко)35. Если вальки имели непра-
вильную квадратную форму, то кладку производили
двумя рядами, плотно прилегавшими друг к другу.
Подобные приемы изготовления вальковых домов ши-
роко бытовали на юге Украины36 и на Терек (запад-
ные районы) были занесены переселенцами.
ФУНДАМЕНТ Й ПОЛ
ТЕРСКИХ ЖИЛЫХ
ПОСТРОЕК _______
Одним из способов сооружения фундамента, широко
распространенным на Тереке, были стулья, или стояки-
подвалки37. Срубные постройки чаще всего ставили на
дубовые стояки-подвалки, которые закапывали под
углы дома на глубину 0,5 м (стояки были высотой
0,5—0,6 м). Довольно часто ставили по 5—6 стояков
под каждой стеной дома. Иногда под углы подклады-
вали деревянные столбушки, или, как их называли мест-
ные жители, пеньки (действительно, это и были выкор-
чеванные пни). В таких случаях под пеньки для укреп-
ления опоры подкладывали мелкие дикие камни, чтобы
избежать проседания фундамента. Подобные варианты
опор часто встречались у донских казаков; в верхнем
35 П. Г. Юрченко. Народное жилище Украины. М.. 1£И1.
стр. 31.
36 П. Г. Ю р ч е и к о. Ук. соч., стр 42—43.
w Статистические монографии по исследованию станичного быта
терского казачьего войска. Владикавказ, 1881, стр. 81.
380
Поволжье, видимо, они восходят к архаичным срубным
постройкам славян.
Террасы, бывшие обязательной принадлежностью
каждого казачьего дома, устраивали на выступающих
из-под сруба бревнах или на специальных стояках (как
это делали на Дону или в Закарпатье) м. Если дома
были срубные, то они, что удивительно для юга, имели
подполья высотой 1,5—2 м; эти подполья служили для
хранения мелкого инвентаря и старых вещей. Фунда-
мент турлучных домов по устройству похож на фунда-
мент срубных жилищ, а ведь турлук — элемент хаты,
но не избы. В турлучных домах также всегда было
подполье, но несколько меньших размеров, предназна-
ченное для тех же целей. В срубных и турлучных ста-
рых домах дощатый пол делали так: на маленькие
стояки, или подкладки, клали чаще всего дубовые под-
мостники, на которые и настилали доски, плотно при-
легавшие одна к другой.
Сооружение фундаментов, подпольев, полов из де-
рева в этот период можно объяснить, во-первых, нали-
чием еще больших запасов леса. Казаки строили свои
дома приподнятыми над землей потому, что их станицы
располагались по берегам рек и это обстоятельство за-
ставляло их принимать меры от наводнений и влажной
почвы. Подобный вид фундамента характерен для ста-
ниц, располагавшихся на востоке Терека, в низменности.
Дома на таком фундаменте возникли в первый период
заселения. На наш взгляд, есть еще одно соображение
относительно фундаментов старых срубных и турлучных
домов.
Согласно принятой этнографами классификации
основные типы восточнославянского жилища опреде-
ляются помимо прочих признаков и по высоте пола над
землей (вертикальное развитие): изба на подклети и
хата. В отличие от избы хата устраивается непосредст-
венно на материке, а не на возвышении из сруба. Как
известно, изба на подклети распространена только у се-
верных великорусов, а граница между нею и хатой
(точно не установлена) проходит где-то по Владимир-
ской и даже южнее — по Рязанской области, в южных
м В. В. Суслов. Очерки по истории древнерусского зодчест-
ва. СПб., 1889, стр. 35.
381
частях которых распространена главным образом хата.
По-видимому* современная этнографическая граница
между южводелпкорусскими и северновелнкорусскнми
жилищами определилась еще в древности, когда пер-
вые были представлены полуземлянками, а вторые —
наземными срубными постройками (восходят к досла-
вянским древностям). В Рязани,на границе распрост-
ранения обоих типов жилищ, полуземлянки сосущест-
вовали с наземными домами, так как хронологически
они одновременны и датируются XI—XIII вв. м. В глу-
хих уголках Руси архаичные постройки сохранялись
очень долго и в послемонгольский период.
В отношении вертикального развития жилища на-
блюдается характерная закономерность: жилище <вы-
растает», если двигаться с юга на север, и наоборот.
На юге, в степной полосе, у украинцев, а также у части
белорусов и южных великорусов хата строится прямо
на земле, причем пол земляной или глинобитный, под-
полья нет. Наоборот, в лесостепной полосе славянской
ойкумены, у южных и средних великорусов, изба уже
несколько поднимается над уровнем земли, пол у нее
обычно дощатый, а под ним вырыто невысокое под-
полье. Вход в него идет из избы и оно занимает не весь
квадрат жилья. На севере, в лесной полосе (северные
великорусы), подполье делается высоким и даже пре-
вращается во второй, нижний этаж, даже с использова-
нием его под жилье (хоромы) 39 40.
Поэтому, с одной стороны, можно объяснить нали-
чие высокого подполья в срубных и турлучных (типич-
ная хата по материалу) жилищах терцев именно при-
родными условиями низовьев Терека (сырость почв и
наводнения). Но, с другой стороны, можно видеть в
этом и определенное этническое влияние средневелико-
русов лесостепной полосы, последовательно заселявших
верховья и низовья Дона, а также Терек, так как ста-
рые срубные и турлучные дома сохранялись именно на
39 По следам древних культур, стр. 307—308
40 <Это развитие северновеликорусских жилищ в высоту объяс-
няется условиями среды: необходимость защиты от паводков, глу-
бокого снега, хищных зверей, а с другой стороны, обилием строитель-
ного леса» (см. С. А. Токарев Этнография народов СССР. М.,
1958, стр. 56).
382
востоке Терека, то есть в районах первопоселенцев,
пришедших с Дона, из Воронежской, Курской, Рязанской
областей («рязанские охранники»). Именно в низмен-
ной дельте Терека (по рассказу Ф. Котова о Терском
городке 1588 г.) под непосредственным влиянием при-
родных условий и достатка леса могли получить разви-
тие турлучная хата с избяным подпольем и рубленая
изба с деревянным полом и подпольем, никак не свой-
ственные восточным славянам южных районов страны.
В данном случае могло быть слияние этнического и
природного факторов
К третьему периоду заселения Терека картина не-
сколько меняется. Срубные дома стали возводить глав-
ным образом на кирпичном фундаменте. Он делался
нс только в виде стояков, но и сплошным. Обычно
такой фундамент закладывали в яму глубиной 0,6 м,
ширина его равнялась ширине стен дома или была
больше их. В таких случаях подклет часто устраивали
из камня и подклет превращался в подвальный этаж
дома. Иногда в нем оставляли даже окна. Такие дома
принадлежали большей частью зажиточным казакам и
иногородним. Интересно, что у горских народов Север-
ного Кавказа (карачаевцы, балкарцы, адыгейцы) под-
клети существовали как у срубных жилищ, так и у ка-
менных в их классическом сверхразвитии жилых и бое-
вых башен (горная Осетия и Чечено-Ингушетия) 4|.
Местный этнокультурный фактор, видимо, тоже мог
оказывать влияние на строительство домов на подкле-
ти у терских казаков. Однако вопрос о связи подобных
типов построек у терцев с местными кавказскими
строительными традициями еще не решен.
Ко времени появления каменных фундаментов на
Тереке исчез старый тип фундамента и у турлучных
домов, которые остаются принадлежностью бедноты, не
способной купить кирпич и дерево. В конце XIX в. на-
чалось строительство бетонного и каменного видов
фундамента. Часто материалом для фундамента слу-
жили речной песок и гравий (просеянные и промытые),
смешанные с цементом.
При закладке фундамента дома вырывали траншею
(ее размеры зависели от грунта и величины дома).
41 Культура н быт народов Северного Кавказа, стр. 104, 106.
383
Перед закладкой бетона в яму клали «подушку» из
смеси гравия и песка слоем 10 см. После этого в яму
опускали бетон (в щитах). Получался сплошной фунда-
мент, на котором и возводили стены (в таких домах
устраивали подклет средних размеров: 50—60 см).
К концу XIX в. изменился и процесс производства
фундамента на стульях. Вместо дерева или кирпича
стали употреблять дикий камень. Камни располагали
в 50-60 см друг от друга, на них клали подвалку, или
нижнюю ебвязку, которую врубали в соответствующие
углы Деревянной балки. Если ставили кирпичные
стулья, то их бетонировали (в домах оставляли под-
клет средних размеров и деревянный пол) 4I.
Таким образом, фундамент типа стульчатого, или
сплошного, независимо от техники его производства
преобладал у срубных домов. Здесь же были и под-
полье и дощатый пол, которые представляли старую
казачью традицию в строительстве жилищ, ведущую
на Дон и еще севернее.
Существовал еще один тип фундамента, распрост-
раненный у саманных домов без подклета; он встре-
чается чаще в западных районах Терека (его появле-
ние относится к 60—90-м годам XIX в.). В яму (глуби
ной 20—25 см, шириной в будущую стену дома)
закладывали комья глины, которые выступали над
уровнем земли примерно на 20 см. На них и наклады-
вали саманную стенку. Этот способ был широко рас-
пространен на юге Украины. Чаще всего саманные
дома на подобном фундаменте встречались у бедней-
шей части населения станиц.
В 60—90-х годах XIX в. началось строительство фун-
даментов из дикого камня (дикаря) неправильной
формы. Дикарь закладывали в котлован (глубиной
1—1,5 м и шириной 1,5 м) на глиняный раствор и
возводили не более чем на 0,5 м над поверхностью зем-
ли. Все пространство внутри каркаса фундамента за-
полняли землей, которую тщательно утрамбовывали —
слой за слоем, доверху. Поверхность фундамента и слу-
жила полом хаты. Следовательно, у жилища не было
подполья, то есть это была типичная хата, пол которой
был поднят на высоту фундамента. Подобный способ
4* Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1962—1965 гг.
381
Постройки встречался на юге России—на Украине, Ку-
бани, в Тамани43 44.
Итак, к концу 90-х годов XIX в. на Тереке сложи-
лось много новых типов фундаментов жилых строений.
Это объясняется тем, что природно-географические, а
главное, социально-экономические факторы не позво-
ляли сохраняться старым традиционным способам.
Вместе с массой переселенцев появлялись и новые
способы строительства, но сохранялись из них только
те, которые были наиболее доступны и приемлемы на
новом месте. Так, к концу XIX в. у саманных домов по-
явились фундаменты из гравия, с заваленками, или
прнзбами (русского и украинского типа).
До конца XIX в. на Тереке еще сохранялись жилища
без фундамента, без подклета и без подполья, с прими-
тивным глиняным полом. Это чаще всего были саман-
ные и турлучные дома, принадлежавшие станичной
бедноте.
При закладке жилищных фундаментов на Тереке
бытовало много строительных обрядов. Так, при по-
стройке дома под углы сыпали пшеницу и ячмень и
оставляли на ночь. Если на следующее утро пшеница
и ячмень оставались на месте, то постройка дома про-
должалась, если же они исчезали, дом переносили на
другое место. Существовал обычай — при закладке
дома на ночь в каждый его угол класть «по целушке
хлеба и стаканчику воды» (видимо, в первом и втором
случаях это следы языческой, «строительной жертвы»).
Если все это на следующий день оставалось нетрону-
тым, то считалось хорошим предзнаменованйеи, а если
хлеб и вода исчезали или нарушался порядок, казаки
считали, что счастья в таком доме не будет. Счастли-
вым считалось то место для постройки хаты, где рас-
полагался на отдых рогатый скот. На закладку фунда-
мента звали священника, который окроплял выбранное
место «святой водой» и творил молитву. Праздник ново-
селья назывался входины; перед новосельем в доме
ставили квашню, «чтоб було богато жить»м. Вхожде-
ние в новый дом происходило перед восходом Солнца:
° Кубанские станицы, стр. 115—116
44 Н Ф Сумцов. Ук. соч.; полевые материалы ТЭЭ МГУ,
1961—1965 гг.
385
Крыша сарая (ТЭЭ МГУ, 60-е годы XX в)
священник нес иконы, хозяин вез лапоть, в котором в
новое жилье «перевозился домовой», хозяйка держала
в руках хлеб и соль, чтобы положить их на стол.
Все эти строительные магические обряды были
широко распространены у восточнославянских народов:
русских, украинцев, белорусов. Были они характерны
и для многих других народов Европы. Однако на Те-
реке и Кубани встречались менее распространенные у
других народов, сугубо местные строительные обычаи.
Так, например, часто закапывали в «святом угол» буке-
тик цветов, чтобы его было видно. Это делалось для
того, «чтобы хата цвела» (имитативная магия). Хо-
зяйка на угол дома должна была непременно положить
комок грязи, «чтоб во дворе велось» (почитание «мате-
рн-сырой земли» 45). Таким образом, в строительных
обычаях и обрядах терских казаков явно проступают
“ Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1965 г.
386
следы дохристианских верований, восходящих к древ
ним языческим представлениям славян и других наро
дов Европы и Северного Кавказа.
КРЫША, ПОТОЛОК
ТЕРСКИХ ПОСТРОЕК
Нс меньшим разнообразием (по материалу покры-
тия, конструкции, технике строительства, устройству
потолков) отличались и крыши домов в терских стани-
цах. Так, в первом периоде заселения Терека, когда
преобладали шалаши, земляные и полуземляные архаи-
ческие жилища, их покрытие не было однотипным.
Самым примитивным видом было плоское плетневое,
глино-соломенное покрытие с дерном — своего рода
жилая яма с плоской крышей. Встречались крыши и
двух-, трехскатные, аналогичные по устройству соору-
жений плетневым щитам и покрытиям. У плоских крыш
их нижнее основание было собственно и потолком; у
двух-, трехскатных крыш существовало два варианта:
беспотолочные и потолочные покрытия. Естественно,
самыми архаичными и примитивными по конструкции
были беспотолочные (задняя стенка двухскатной кры-
ши — обычно земляной грунт ската гребня, где рыли
землянки, либо стенка из дерна). Такие землянки
встречались, например, в западных, соседних с Кубанью,
районах Терека.
Подобные покрытия жилищ известны в Тамани46.
Покрытия на два ската и с небольшим уклоном земля-
ной (дерновой) кровли распространены в южной поло-
се степной Украины, в Тамани, на Кубани47. По мне-
нию П. Г. Юрченко, они достаточно архаичны и были
принесены на Северный Кавказ запорожскими казака-
ми и переселенцами из южных районов Украины, где
еще встречались в XVIII в.48.
Другой вариант бсспотолочных покрытий на Тереке
использовался в костровых (в дальнейшем развитии —
* Я. А. Федоров. Отче г о работе этнографического отряда
Таманской археологической экспедиции 1953 г. Рукопись. Архив ка-
федры этнографии исторического факультета Московского универси-
тета. стр. 5, 10.
47 Кубанские станицы, стр. 116.
43 П. Г. Ю р ч е и к о. Ук. соч., стр. 47.
387
четырехскатных) крышах. Это своего рода конический
шалаш из хвороста и жердей, поставленный над верх-
ним основанием ямы или ее плетневыми стенами и засы-
панный землей к дерном. О глубокой древности жилищ
с подобным покрытием в лесной и лесостепной зонах
России говорят многочисленные археологические мате-
риалы, согласно которым коническое покрытие по типу
чума восходит к далеким палеолитическим временам;
оно известно в соединении с жилой ямой у многих
палеоазиатских народов Сибири. В более позднее время
существование таких жилищ и конических шатровых
покрытий подтверждается археологическими материа-
лами (например, раскопки и реконструкции древне-
русского жилища в Суздале, произведенные А. Ф. Ду-
бининым 4#) и письменными раннесредневековыми ис-
точниками м. Следует вспомнить сообщение Ибн-Русте
о погребе в земле славян, к которому приделывается
«деревянная остроконечная крыша», и на крышу накла-
дывается земля®1. Крыша подобных жилищ делалась
двух- или трехскатной, чтобы могла держаться на
столбах-сохах (в центре) и краях — бортах жилой ямы.
«Каркас ее (перекладина, стропила) был деревянный,
а покрытие состояло из хвороста, соломы или камыша
и земли» м.
Видимо, подобное покрытие жилища, топившегося
по-черному, доставляло немало неприятных минут
его обитателям; об этом довольно ярко сказано в
Изборнике Святослава (1076 г.): «Лежащю тн в твердо
покровней храмине, то слышащу же ушнма своима
дождевное множьство, помысли о убогих, како льжать
ныне, дождевными каплями, яко стрелами пронжаеми,
а другыя от неусповения сядяща, водою подъяты»58.
Землю и дерн в качестве кровельного материала
часто накладывали «в закрой» (как черепицу) травой
вниз у двухскатных крыш. Таким образом,’ Дерн был
только верхним завершающим покры^е» и лишь 49 * * * 53 *
49 И Г. Пи доп лич ко. Поздиепалеолитичёекйе Жилища из
костей мамонта на Украине. Киев. 1969, стр. 13—18; Н. Н. Воро-
нин. Жилище. В кн.: <История культуры древней Руси», т. I.
М,—Л , 1948. стр. 210 (рис. 128).
“ Н. В В о р о н н н. Ук. соч., стр. 205, 214. 216.
41 Д. А. X в о л ь с о и. Ук. соч., стр. 33.
53 И. И Ляпушкин. Ук. соч. МИЛ, № 152, стр. 128.
м История культуры древней Руси, т. I, стр. 216.
388
иногда применялся адя вертикального забора третьей
стороны у крыш. До землянок, выложен-
ных из дерад, тииа бурдся, о которых известно по
описаниям Л. В. Даля’и А. Харузнна54 и конце XIX в.,
и пластовых доиов степных районов Казахстана и
южной Сибири 5,\ применение дернового материала на
Тереке нс дошло.
Землянки с потолочными перекрытиями внесли но-
вые конструктивные изменения в общий тип крыши,
соединяя в себе элементы плоской крыши (она стано-
вится теперь только потолком) и двухскатной или шат-
ровой (четырехскатной) крыши. Любопытно, что зем-
ляное жилище с потолком, как правило, полуземлян-
ка, то есть фактически дом с малыми степами, потол-
ком, двух-, трех- или четырехскатнон кровлей, чердач-
ным помещением, наполовину «выраставший из земли».
Полуземлянка, видимо, появилась па Тереке вместе с
землянкой, а не «выросла» па месте из нее. Потолок
полуземлянки—эго тот же плетневой каркас, положен-
ный на раму и сохи, залепленный глиной, часто с внеш
ней и внутренней стороны, и побеленный изнутри Та-
ким образом, появление потолка, чердачного дркеще-
ния, четырехскатной кровли утеплило жилищу .^ при-
близило его конструкцию к обычным наземным
постройкам длительной оседлости.
В конце первого и во втором периодах заселения
Терека большинство срубных, турлучных и саманных
домов имело четырехскатные кровли с потолочным
перекрытием и чердачным помещением, хотя крыши
разлйчтгхн.еь по материалу и конструкции перекрытий.
С.зид^сзует мнение, что наиболее старой является
четыре-ХеЯатная крыша, восходящая к архаичной кост-
ровой* 50. Бытование определенных типов крыши в раз-
ных районах пе случайно: оно связано не только с на-
родной строительной традицией, но и с влиянием
естественной среды. Так, четырсхскатная форма кровли
дает ей большую обтекаемость и устойчивость против
54 Л. R Даль. Материалы для истории русского гражданского
зодчества «Зодчий», 1874. № 3. стр. 14; А Ха рупии Славянское
жилище в Северо-Западном крае. Вильно. 1907, стр. 69
65 Этнография русского населения Сибири и Средней Азии. М,
1969. сит. 244
50 С. А. Т о к а р с в. Ук. соч., стр. 57.
389
ветров, дующих в безлесных районах, лучше сохраняет
в помещении тепло. Наличие четырехскатной кровли
хорошо согласуется с природными условиями восточ-
ных районов Терека с их черными ветрами, причиняю-
щими большие бедствия (сносится верхний чернозем-
ный слой почвы вплоть до глины. Каспий ухолит от
берегов, свирепствуют пронзительные зимние бураны,
пески надвигаются на селения и т. д.). Именно в этой
части края сплошь и рядом встречаются четырехскат-
ные крыши Любопытно, что местные ссвсрокавказскне
жилища имели четырехскатные крыши только в запад-
ных районах Терека, отличающихся значительным ко-
личеством осадков (это основная причина бытования
здесь островерхих камышовых или четырехскатных
соломенных крыш). В сухом кпнмате восточных райо-
нов у местных жителей издавна сложился свой ва-
риант— крыши были почти плоскими, глинобитными,
с очень незначительным наклоном скатов (видимо, с
учетом направления господствующих здесь ветров) 57.
Четыредскатные крыши вместе с потолком и покры-
тием Терцы называли верхом. Основанием верха были
стены жкяища и потолок, который устраивали так:
вдоль длинной степы дома посередине (поперек жилья)
клали особую балку — матицу (у русских), или сволбк
(у украинцев). Это и есть основа крыши (у срубных
жилищ — еще и бревна верхнего венца). Перпендику-
лярно. матице настилали доски потолка, обработанные
с внутренней стороны и плотно подогнанные одна к
другой. Поверх досок настилали ровные длинные хво-
ростины лозы, акации, вербы и другого кустарника.
Сверху клали камыш и залепляли толстым (30 см)
слоем глины (или засыпали землей, затем — глиной)
вместе с золой. Чтобы ветер не растрепал камыш, по
краю крыши прибивали коньки, к которым прикрепляли
притужнны (чоблуки); они и придерживали камыш.
Подобный способ устройства потолков встречался у
донцов и южных великорусов, а на Терекс — в восточ-
ных районах м.
Чотырехскатные крыши были и па саманных по-
стройках, но с несколько иной конструкцией потолка.
и Культура и быт пародов Северного Кавказа, стр. 99—100.
м Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—1965 тг.
390
Все потолочные перекрытия саманного отлича-
лись массивностью. Как и положено, посередине раз-
мещалась матица (сволок), а йерпевдйкулярно ей
клали более тонкие балки (сложи, или сволбчки), на
которые в свою очередь укладывали накат из толстых
досок59. Этот способ сооружения потолка применяли
украинцы в западных районах Терека, пока здесь было
сравнительно много леса. Однако даже в конце XIX в.
на Тереке еще встречались отдельные случаи, когда
дом вообще не имел потолка и его роль выполняла
крыша—у срубных, турлучных и саманных домов, как
правило, дзухекатггая. С одной стороны, это явная ар-
хаика стиля, о которой мы уже говорили, а с другой—
нехватка леса; именно эта причина и возродила старый
способ на арсенала народных строительных приемов.
Подобные конструкции крыши без потолка встреча-
лись на Кубани, у донских казаков, на юге Украины и
в Тамани®'. Описание такого устройства как наиболее
архаичного, естественно, заслуживает внимания, проис-
хождение же его довольно сложно.
При двухскатной конструкции крыши без потолка
на гребне ее (внутри) шла балка, которая концами
лежала на вершинах фронтонов. Часто крышу подобной
конструкции устраивали из досок, которые концами
накладывались по длине крыши на суживающиеся
стенки фронтона («в закрой»), как накладывается дрань
или черепица. Встречались и другие способы: перпен-
дикулярно матице прибивали тонкие жерди — одним
концом на балку, другим — на стены. Поверх получав-
шейся решетки настилали хворост, который тщательно
залепляли глиной, смешанной с соломой®* *.
У первых поселенцев крыши домов имели разнооб-
разные кровли по материалу и способу покрытия. Часто
на решетку пологой крыши просто накладывали тол-
стый слой камыша (20—30 см), который сверху присы-
пали тонким слоем земли, чтобы ветер нс сорвал ка-
мыш. При способе «под козырь», или «под корешок»
(особенно, когда вместо камыша брали осоку), по ре-
шетке раскладывали связки или жгуты осоки, камыша
и выравнивали их, ударяя по нижним концам жгутов.
“ Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—1965 гг.
* Кубанские станицы, стр. 116.
Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—1963 гг.
391
При этом покрытие ложилось очень ровным слоем,
образовывая хорошо обтекаемую поверхность. К решет-
кам связки камыша привязывали топким ивняком или
неломающейся соломой. Подобный способ кладки и
сооружения кровель встречался на Левобережной Ук-
раине и Кубани62, в районах заболоченных речек и
лиманов, где много камыша и осоки.
Свои дома казаки крыли и дранью — топкими до-
щечками небольшого размера, рубленными топором п
наколотыми клиньями. Такне дощечки старожилы опре-
деляли как «с вершок, а то и меньше». Помимо дранки
крыли дома и тесом. Способы покрытия назывались в
станицах — «в разбежку», «с подтссииами», «по-черпо-
му». Выбор кровли дома зависел от материального со-
стояния хозяев.
Чердак у старых домов никогда не имел слуховых
окон. Попасть па пего можно было через квадратный
лаз в потолке сеней; часто на чердаке развеивали
сушеную и копченую рыбу (особенно в Прийф$¥ных
и низовых станицах), хранили овощи и фрукты.
У саманных домов, принадлежащих главным обра-
зом иногородним, покрытие было иным. Основным кро-
вельным материалом служила солома: крыли по южно-
русскому способу путаной соломой «в натруску». В та-
ких случаях кровлю ставили на некотором расстоянии
от края степы, а на выступающий край накладывали
слой соломы. Обычно крышу крыл сам хозяин дома,
а жена и дочери вилами переносили солому от сарая
к месту работы, дети подавали воду ведрами или ков-
шами; мтобы смачивать солому. На крыше ее тщатель-
но сбьвМй и равномерно распределяли по всей обре-
шетке слоем в 70—80 см толщины. Каждый слой
соломы привязывали к обрешетке лыком, а свисающие
со стены концы причесывали снизу граблями. Каждый
ряд соломы поливали глинистым раствором пли на
него накладывали деревянные тонкие жерди перпенди-
кулярно нижнему краю крыши. Иногда по коньку соло-
менных н камышовых крыш делали гребень, а по гра-
ням четырехскатной крыши устраивали ступенчатые
нарыжники, или остришки, уступы. Подобный тип
** Г. Е. Стельмах. Ук. соч., стр. 63; Кубанские станицы,
стр. 116.
392
устройства покрытия преобладал в предгорных и за-
падных станицах Терека; встречался он и в южнорус-
ских районах, на Кубани, в правобережных селениях
Украины61 * 6Э. Возможно, распространение подобного
покрытия в терских западных станицах, где хватало
леса и камыша, связано с притоком украинских и южно-
русских переселенцев, применявших и здесь свои тра-
диционные строительные навыки. Интересно, что чердак
подобных домов назывался горой, как и на Украине.
Кроме того, по рассказам старожилов, существовал
обычай сушить листья на горе, подвешивая их к раме;
сушки их употребляли на подстилку под хлеба, сажае-
мые в печь64. Это тоже старинная украинская традиция.
Итак, материалы кровли и конструкция крыши в
XVIII—XIX вв. говорят о значительном сохранении
жителями терских станиц своих старых, а порой и древ-
них традиций, многие из которых восходят к времени
Киевской Руси и даже к еще более древним эпохам.
В то же время многообразие типов их устройства ука-
зывает на изменение этнических строительных традиций
под влиянием социально-экономических и природных
факторов (например, выбор кровельных материалов на-
ходился в прямой зависимости от природных условий —
исчезновение лесов привело к изменению отдельных
элементов крыши, что отразилось и на конструкции
всего дома).
К концу XIX в. строение крыши и способы ее покры-
тия претерпели определенные изменения. Так, у сруб-
ных домов, ставших принадлежностью зажиточной
части населения станиц, появились стропильные
четырехскатные крыши (стропила были весьма мас-
сивными); для кровли стали применять черное железо,
которое привозили из города. Старые способы покры-
тия крыш тесом тоже изменились: теперь часто крыли
в два ряда, как у русских в средней полосе России.
Для способа «в два теса» требовались большие средст-
ва, так как нужен был хорошо отделанный и отобран-
ный тес. Тесины при этом способе плотно подгоняли
друг к другу, причем верхний слой клали так, что его
61 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1962—1965 гг.; Кубанские
станицы, стр. 116.
41 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—1965 гг.
25 Л. Б Заседагелева
393
доски приходились на стыки нижних досок. Новый
способ требовал более высокой техники обработки ма-
териала (работу выполняли специальные мастера из
иногородних).
Зажиточные казаки покрывали крыши своих домов
и черепицей — она была либо привозной (из города),
либо ее изготовляли мастера-иностранцы '‘(болгары,
немцы), проживающие в соседних «колонках» около
станиц. Только в начале XX в. производство черепицы
начали налаживать непосредственно в
этого ее изготовляли мастера-иногородние
производили черепицу «бобровый хвост» 4tea=sS*-
ную. —
В начале XX в. возникают и новые типы
к этому периоду относится появление "З
станицах двухскатных крыш на стропила^ уо
фронтона зияла дыра. Подобные конструкй,нз^^н"^№»
чали в горских селениях. Они, вероятно,. -
восходят к местным горским строительна^
и заимствованы населением терских стдг£*5
соседей в5. В начале XX в. на Тереке появились и стро-“
пильно-самцовые крыши.
Турлучпые дома по-прежнему покрывали камышом
по старой традиция — «кровля под гребень». Помимо
этого способа покрытия применяли и другие способы;
«кровля простая» й «кровля под корешок» °®.
Саманные дома чаще имели двухскатные крыши с
фронтонами из самана по торцам. У крыш саманных
жилищ был и специальный настил-потолок, сделанный
при минимальном использовании леса. Встречались
дома и со сводчатым потолком. Чтобы сделать своды,
вдоль хаты по фронтону крепили три балки: одна выше,
две ниже. Концы балок лежали на стенах фронтона.
Па балки крепили обрешетку из хвороста или камыша.
В отдельных случаях между балками просто забивали
доски61.
Наиболее распространенный способ покрытия крыш
в конце XIX — начале XX в. с применением соломы —
способ «в расческу»; при этом крыша несколько вы-
1)5 В. П. Кобычев Города, селения, жилище. В кн.: «Культура
и быт народов Северного Кавказа», стр. 99, 104.
Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—1965 гг.
« Там же.
394
носилась из-за выноса стропильных слег. Вынос крыши
нужен был для зашиты помещения от сырости (в состав
материала стен входила глина) и чтобы дождь не по-
падал на побеленную поверхность стен.
Сооружению крыши казаки придавали важное зна-
чение, об Говорят и строительные обычаи: под
матку — на клали деньги, «чтобы дом был бога-
тый». ЧастсрЙЙг иее клали кусок шерсти или тулупа —
- «чтобы хата была теплой».
Поднимали матку самые почетные гости-мужчины.
Всем нм повязывали руку платком или поперек иле-
_ ча — полотенцем. После этого хозяева обязательно
- устраивали угощения. Такой обычай был известен и у
других славянских народов “
. Сначала срубные и турлучные дома, как правило,
строили с террасами (коридорами), галереями, опоясы-
павшими дом с двух, а иногда и с трех сторон. Эти тер-
„ - расы ставили на фундаменте столбяном; они были
открыты и имели деревянную стенку (простой вариант),
“ но встречались и закрытые террасы. Часто террасы
имели и крыши, которые шли как продолжение крыши
дома, или же к ним пристраивали дополнительные
крышу и навес. Террасы эти были нередко затейливо
отделаны (резные колонки, всевозможные просветы —
чаше всего в виде лунок). На террасе устраивали
крыльцо, также тщательно отделанное, с лавочками по
бокам. Резные деревянные украшения домов и террас
характерны для восточных станиц Терека.
Подобные террасы-коридоры встречались в домах
донских и кубанских казаков, на Украине — в районах
Полтавщины и Харьковщины, у местных жителей края
(турлучные и срубные жилища). Терраса как архи-
тектурный элемент с давних пор хорошо известна в мону-
ментальной славянской архитектуре и является сугубо
национальным элементом в русском деревянном зод-
честве89. В конце XIX в. зажиточные казаки стали
застеклять террасы, в них устраивался парадный вход
на улицу. Получила развитие украинская и южнорус-
“ Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—1965 гг.
®* И. Султанов. Образцы древнерусского зодчества в ыиниа-
ТИУОННХ изображениях. Исследование по рукописи «Житие Николая
Чудотворца». СПб., 1881; If За бе л ни. Домашний быт русских
царей в XVI—XV1I1 ст М., 1862 и др.
28* 395
ская традиция снаружи обмазывать деревянные дома
глиной и белить. В хатах были глинобитные полы. Гли-
ной обмазывали и панель в месте соединения со стеной,
«чтобы не пачкался дом». Около окон для красоты
проводили голубой краской ободки, от этого небольшие
окна выглядели шире и объемнее. В домах зажиточных
казаков вокруг окон делали резные наличники. Нередко
встречались и ставни с орнаментом.
ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ
постройки.
ДВОР И ВНУТРЕННЯЯ
ПЛАНИРОВКА
ЖИЛИЩА
В первые годы заселения Терека большое распрост-
ранение получили сакли. Их строили из сырцового,
саманного кирпича или из турлука. Обычно они были
с плоской крышей, крытой мызгой или землей, смазан-
ной глппой Очевидно, здесь можно проследить кав-
казское влияние. Выполняя сначала роль жилых поме-
щений, они постепенно превратились в подсобные, хо-
зяйственные строения во дворе.
Кухня. Приблизительно до 90-х годов XIX в. при
больших семьях в одной или нескольких хатах помимо
главного дома жили женатые сыновья. С распадом
больших семей появился другой обычай. Сын жил у
отца только до женитьбы, а после свадьбы, как бы он
ни был беден, непременно выходил нз отцовского дома
на свое хозяйство.
По мере распада больших семей внутридворные хаты
утрачивают прежнее исключительно жилое значение.
Хата стала выполнять роль мукни,. хотя в некоторой
степени, видимо, по привычке хозяев у нее сохранялись
и функции жилого помещения; здесь- казаки проводили
большую часть своего свободного .времени. Вошло в
обычай даже при вновь выстроенных домах сооружать
такую кухню. Кухня эта по старой традиции, да и по
своему назначению отличалась от дома. Чаще всего она
состояла из двух комнат (хата + сени), но они были
'° Гребсиские казаки. «Терские ведомости», 1885, -Ns 98, стр. 2.
396
меньшего размера (длина — около 3 м. ширина — не
более 2,5 м, высота — 2—2,1 м). Если дом был сруб-
ным, то хату возводили из турлука, если дом турлуч-
ный, то хата — сажанная, а если дом саманный, то
хата — вальковаи. Крышу хаты чаще всего делали из
камыша. В комнате сооружали печь с прямой трубой,
без лежанки. Летом в такой кухне пекли только хлеб,
остальную «ищу готовили на открытых печках во
дворе. Зимой в этих кухнях обычно готовили всю пищу;
здесь же почти целый день находилась вся семья,
только ночью уходили спать в дом. Во дворах зажиточ-
ных хозяев кухня полностью утратила функцию жилого
помещения.
Подобную же картину превращения жилого помеще-
ния в хозяйственное с сохранением его старых функ-
ций можно видеть и в кавказских селениях. Так, со-
стоятельные чеченцы, осетины, кумыки и другие горские
народы в конце XIX в. стали превращать свои турлуч-
ныс дома в кухни, а для жилья строили новые большие
дома городского типа. Этот процесс шел и дальше по
пути превращения этих помещений в хозяйственные
постройки 7|.
Появление кухонь с двойной функцией имело очень
широкое распространение на Тереке в конце XIX в. и
было связано, очевидно, с распадом больших семей.
Сараи. Непременной принадлежностью казачьих дво-
ров были сараи. Число сараев, их размеры, материал
менялись от периода к периоду, что было связано с
экономическим положением казачества, его социальной
дифференциацией. Так, в ранних периодах заселения
Терека сараи делали из двойного плетня, чтобы труднее
было увести скот — основу хозяйства. К 90-м годам
XIX в. появилось два типа сараев: круглые закрытые,
плетеные сапеты (термин этот, видимо, вместе с построй-
кой был заимствован у кавказцев) и открытые в виде
навесов повитки.
Сапеты были турлучными или (реже) саманными;
состояли они из двух-трех комнат. Саран часто с трех
сторон белили, его крыша — камышовой кладки «под
корешок» (длина сараев в среднем 4,5—6 м). Крыли их
двухскатной соломенной или плоской крышей; высота
71 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—1965 гг.
397
Летняя лечь (ТЭЭ
МГУ, GO-е годы
XX н )
таких сараев 2 м, ширина 2,5—5 м. Служили они для
хранения земледельческих орудий, различного инвен-
таря и прочих вещей. Держали в них иногда и скот, а
с сокращением числа хозяйственных построек стали
хранить солому и сено.
Амбар. В XV!!! — начале XIX в. амбары в станицах
строили все вместе, сообща, по одной стороне улицы;
казаки тщательно их охраняли. Во дворах амбары
стали появляться лишь в конце XIX — начале XX в.
У зажиточных хозяев во дворе стояло даже несколько
амбаров. Они были бревенчатые и покрыты досками.
Чаще встречались турлучлые амбары, крытые камышом
или соломой. Амбары использовали главным образом
для ссыпки и хранения хлеба.
Из прочих хозяйственных построек казачьего двора
следует упомянуть: хлев (до конца XIX в. роль хлева
выполнял баз), саж (помещение для свиней), сушки,
погреб, курник, бани 72.
Естественной принадлежностью каждого двора были
летние печи. Па Тереке широкое распространение имели
русские печи. Для сооружения русской печи сначала на
земле делали небольшое возвышение, на нем устраи-
вали ее будущий глинобитный свод, а после этого начи-
п Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1962—1965 гг.
39*
Русская летияя печь (ТЭЭ МГУ, СО-с годы XX в.)
Летняя печь во дворе (ТЭЭ МГУ, 60-е годы XX я.)
нали топить—высушивали глину. Далее к своду перед
устьем приделывали припечек из глины; он имел вид
небольшого выступа шириной 25-30 см и тянулся во
всю ширину печи. Пол устьем делали небольшую выем-
ку, куда хозяйка могла положить посуду и кухонные
принадлежности. Ширина устья — 55—65 см.
В последнюю очередь к печи приделывали трубу.
Сначала ее плели из лозы или камыша и обмазывали
глиной, реже целиком вылепливали из глины. По окон-
400
чании постройки всю печь обмазывали глиной и белили.
С 50—60-х голов XIX в. во многих домах русская печь
была заменена украинской, которую здесь называли
груба. Она была меньшего размера и для нее требова-
лось меньше топлива. С печью у терских казаков, как и
у всех восточных славян и других народов, были свя-
заны определенные обычаи и суеверия: прежде чем за-
топить печь, ее надо было три раза перекрестить, чтобы
«домовой» не мог вызвать в доме пожар. Нельзя было
•мазать печь в пятницу (старообрядцы праздновали
пятницу), так как это означало, что в ней будет плохо
выпекаться хлеб 73.
Часто станичной бедноте тоже было выгодно устраи-
вать во дворе летние печи облегченной конструкции,
так как у бедняков не хватало средств на постройку
кухонь. Зимой эти печи обносили плетеной камышовой
стенкой с навесом и на них готовили. Возможно, лег-
кость и простота устройства, высокая продуктивность
открытой печи способствовали ее широкому распростра-
нен ню на Тереке.
Приблизительно к XIX в. здесь относится появление
и кавказских печей, в чем сказалось влияние соседних
горских народов. Кавказскую печь складывали из кир-
пича и тщательно обмазывали глиной. Топка у нее
круглая, се устраивали сбоку. Нал топкой делали от-
верстие для дымохода. Подпечек — кирпичный. Рядом
с печью вырывали яму для золы. Печь натапливали
сухим мелким хворостом, конопляной ботвой, соломой
и т. п. После того как печь сильно прокалится, в нее
клали хлебы, а топочные и дымоходные отверстия
закладывали кирпичами и замазывали глиной до выем-
ки хлебов. Эти печи весьма просты по устройству, в
них не расходовалось много дров и потому они были
особенно удобны для бедноты. Чаще всего такие печи
встречались в станицах Сунжс-Владнкавказского пол-
ка. где более всего были заметны процессы этнокуль-
турной диффузии.
К началу XX в. относится появление на Терекс ново-
го типа летних печей (кабин) — местное название
плита — небольших углубленных в землю глиняных
печей. Название этой печи, как и сама печь, широко
п Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—1965 гг
401
Некрытая изгородь (ТЭЭ МГУ, GO-e годы)
распространено на Украине: в Киевской и Полтавской
областях и Верхне-Днепровском районе’4. Печи-кабн-
цы небольших размеров: с передней узкой стороны они
имеют отверстие для дров, а поверху — круглые очаги,
куда ставят чугуны. Формы печей были самыми раз-
нообразными. Материалом чаше всего служили глина
или цегла, сырцовый кирпич, смесь глины и песка.
Часто над кабинами устраивали навесы на четырех
столбах. Иногда эти навесы заплетали камышом, тур-
луком, осокой и получалась своеобразная легкая летняя
кухня. В таком дворе бывшая кухня как более фунда-
ментальное сооружение приобретала роль жилого по-
мещения. Иногда кабину приделывали к русской печн.
Наибольшее количество таких печей зафиксировано в
станицах бывших Волжского и Горско-Моздокского
полков.
Двор. Двором на Тереке называли открытое прост-
ранство (в большинстве случаев огороженное нзго-
'* Г. Е. С т е л ь м а х. Ук. сот., стр. 183.
402
Изгородь (ТЭЭ МГУ, 60-е годы)
ролью), где расположен жилой комплекс и хозяйствен-
ные постройки.
Размеры двора постоянно менялись. Одной из причин
этих изменений было увеличение или уменьшение обще-
го плана — пая — земли. В первый период укрепленных
станиц-зимников, окруженных валами, размеры усадеб-
ных участков были минимальными и сами селения рас-
полагались компактно, что объясняется спецификой
такого поселения и стратегическими соображениями.
При дальнейшем освоении края станичные правления
выдавали сначала неограниченные планы в связи с
обилием незанятых земель (а когда увеличилось насе-
ление станиц, усилился приток переселенцев, планы
стали уменьшаться). Земли у каждого казака на пер-
вых порах хватало, и как только в семье рождался
мальчик, для него община тут же выделяла земельный
надел. А так как дома строили на значительном рас-
стоянии друг от друга, или, как говорили старожилы,
«в запас», то этот надел сразу прирезали к участку
403
отца. Это обстоятельство не могло не сказаться и на
размерах двора.
Площадь, отводимая под двор, была велика, но хо-
зяйственных построек на дворе возводили сравнительно
мало, так как у казаков па одной из улиц или на краю
станицы ставили общественные хлева, амбары и т. д.
Кроме того, у казаков существовала традиция: по раз-
мерам двора судить о зажиточности хозяев — иначе,
судить о том, сколько у него земли. Площадь ддора
часто увеличивали и за счет сада и огорода, сокращая
их размеры. Как говорили старожилы: «Казах любил
волю, привык жить вольно, просторно». Однако по-
ложение распространялось только на казаков и притом
зажиточных. Иногородние имели небольшие дворы с не-
большим числом хозяйственных построек. Уже только
по размерам площади двора можно было судить, где
живет казак, а где иногородний 78.
Приблизительно до 60—80-х голов XIX в. большие
казачьи усадьбы, как правило, обносили частоколом и
плетнем, который обычно выходил на улицу.
Изгороди у терских жилищ были крытые и не-
крытые. Некрытая изгородь состояла из ряда кольев,
вбитых в землю на очень небольшом расстоянии (30—
40 см) друг от друга и переплетенных ивовыми или
вербовыми прутьями. Часто такой забор был двойным
(крытая изгородь); двойной плетень был у зажиточных
казачьих старшим. В предгорных станицах встречались
глухие деревянные заборы.
У иногородних плетень был значительно ниже. Ка-
литки всегда снабжали перелазом для скота. Дома
стояли за забором, внутри двора.
Ориентация жилища была подчинена тому же прин-
ципу, который бытовал на Украине. Северном Кавказе
и в других южных районах страны. Лицевой фасад
здания выходил на южную сторону. В нем устраивали
основные проемы — оконные и дверные. Задняя стена
была глухой, изредка в ней делали смотровое окошечко
малых размеров. Жилища, расположенные по берегам
рек, особенно подверженные влиянию ветров, ориенти-
ровали по отношению к ним торцовой стороной. Если
срубные дома имели с трех сторон террасы, то северная
сторона была, как правило, пустой.
TS Полевые материалы ТЭЭ МГУ. 1901—1965 гг.
404
Kcr/W было много свободной земли, все казаки име-
ли по fly-s .двора, отгороженных плетнем: черный двор,
или баз, и передний двор. Большинство хозяйственных
построек кроме база, или помещения длй мелкого ско-
та, располагалось на переднем дворе, образуя незам-
кнутый тип застройки открытого двора, распространен-
ный у южных великорусов, украинцев и белорусов.
Иногда постройки были вытянуты в одну линию и шли
за домом, перпендикулярно улице, не соприкасаясь с
ним (погонный двор), или же шли вдоль дома (двуряд-
ная связь), как правило, также не соприкасаясь с ним.
Изолированность дома и двора сторожили объясняли
боязнью пожаров.
К началу 90-х годов XIX в., когда ла Терекс наибо-
лее интенсивно начал развиваться капитализм, картина
изменилась. Старый обычай наделения сыновей землей
сохранился, хотя форма его стала несколько иной.
В связи с распадом больших семей сыновья получали
закрепленную за ними землю, когда отделялись от отца,
но они всегда получали ее в другом месте, где и строили
свой новый дом. Этот обычай распространялся на всех
казаков. Однако беднейшая часть казачества по-преж-
нему продолжала по экономическим соображениям
придерживаться старой традиции. Сын бедного казака
строил дом на одном участке с отцом — у них был
общий двор, естественно, меньшего размера, а дополни-
тельный участок, выделяемый для двора, можно было
сдавать в аренду.
Для этого периода характерна общая тенденция уве-
личения хозяйстведаых построек во дворах в связи с
распадом казачьей общины. Теперь все постройки со-
оружали только во дворе. Известную роль играло раз-
витие товарного хозяйства, определенная хозяйственная
специализация.
Изменилась и ограда дворов. Высокие дощатые за-
боры появились и в степных станицах. Дальнейшим
развитием собственнического принципа было появление
высоких глухих стен-заборов (высотой до 2 м), сделан-
ных из глины или саманного кирпича. Теперь значи-
тельную часть ограды составляли лишь глухие стены
хозяйственных построек, даже если они и выходили на
улицу. Часто при таких стенах калитки составляли как
бы одно архитектурное целое со стеной-оградой.
405
Появление этих стен, вероятно, можно объяснить
имущественной дифференциацией казачества. Но при
этом следует указать на заимствование подобного
стиля у соседних горских народов. Закрепился он »
станицах из-за дешевизны саманного кирпича, из-за
желания состоятельных казаков и иногородних изоли-
ровать и скрыть от чужих глаз свой двор, свое хозяйст-
во. Наконец, высокие заборы служили и неплохой за-
щитой при сильных терских ветрах. Наибольшее коли-
чество подобных заборов отмечено в предгорных ста-
ницах и станицах Кизляро-Грсбенского полка
В этот период изменились соотношения размеров
отдельных участков усадьбы и типы застройки двора
хозяйственными постройками. Большое место в каж-
дом хозяйстве выделялось под сад и огород, что было
связано с развитием товарных отношений. Наиболее
часто в конце XIX в. встречалось деление усадьбы на
три части. Сад, обычно тянувшийся по берегу реки,
выше его — огород, который отделялся от двора плет-
нем, и двор, по-прежнему состоявший из двух частей.
Правда, теперь черный двор отделяли не плетнем, а хо-
зяйственными постройками и называли его задворком.
Застройка самого двора иногда сохраняла прежний вид:
была разбросанной (открытый незамкнутый двор). По-
добные усадьбы и дворы, по рассказам старожилов,
чаги?1 всего встречались при небольших саманных или
цлкйФбъ'тных домах-хатах. Очевидно, хаты принадле-
далП Южнорусским и украинским переселенцам, кото-
рый была не чужда эта традиционная для них плани-
Однако уже часто встречалась и иная застройка,
ЙаОДМЙиавшая известную этнографам покоеобразную
связь (открытый замкнутый двор в форме буквы «П»).
Правда, дом располагался на некотором расстоянии от
хозяйственного комплекса. Этот подтип представлен у
южных великорусов, местами у белорусов, у украинцев
на Черниговщине. Разновидностью этой связи на Тереке
и был описанный выше тип, когда хозяйственные по-
стройки сохранили покоеобразную связь, а дом был
вынесен несколько вперед и в сторону. Эта связь была
характерной и для богатых и для бедных.
74 Полевые материалы ТЭЭ МГУ, 1961—1963 гг.
406
Таким образом, можно заметить два процесса —
стремление к сохранению старых традиций: отделение
черного двора-база и вместе с тем увеличение числа
хозяйственных построек. Мерный двор почти потерял
прежнее значение. Может быть, именно с этим и связа-
но изменение его названия — задворок. Теперь здесь
уже не держали скот, а хранили старые вещи, ломаный
инвентарь, требующий ремонта, и т. и. Этим объясня-
лось и уменьшение размеров двора.
В XX в. появились новые типы застроек, связанные с
общей тенденцией сокращения размеров двора. Многие
хозяева перестали огораживать черный двор. Появился
и такой тип связи, когда хата стояла с одной стороны,
а хозяйственные постройки были вытянуты в одну ли-
нию с другой стороны.
Итак, в общей системе усадьбы двор был наиболее
неустойчивым ее элементом, что можно поставить в
прямую связь с изменением социально-экономических
условий на Тереке.
внутренняя
ПЛАНИРОВКА
И УБРАНСТВО
терских жилищ
Не меньшей изменчивости под влиянием самых раз-
личных факторов подвергалась и внутренняя планировка
терского жилища.
Естественно, сейчас трудно говорить о том, как вы-
глядели изнутри землянки и полуземлянки, так как
архаические жилища не сохранились, а археологические
исследования средневековых поселений здесь не прово-
дились. Поэтому ближайшими аналогиями при рекон-
струкции интерьера земляного жилища (условной ре-
конструкцией) будут земляные жилища древних славян,
сохранявшиеся в некоторых глухих уголках вплоть до
XIII в. и появлявшиеся позднее как временная форма
жилища в годы народных бедствий (монголо-татарское
нашествие и другие исторические потрясения). Рекон-
струкцию внутренней планировки земляного жилища
восточных славян дал И. И. Ляпушкин ”.
” И. И. Ляпушкин. Ук. соч МИА, .V? 152, стр 129.
407
Земляное жилище было однокамерным, прямоуголь-
ным. В жилище вели либо вырубленные в материке
ступени, либо деревянная лестница. В киевских полу-
землянках, судя по сохранившимся столбикам, перед
входом устраивался, вероятно, навес, своего рода
крыльцо78. Неотъемлемой частью всех жилых построек
был очаг, или печь. Почти всегда она сооружалась в
одном из углов землянки (у киевских — в правом углу).
Форма печей — кубовидная или куполообразная, разме-
ры небольшие (1,50X1,10X0,7 м). Свод печи часто имел
каркас из прутьев; свод близок к полусфере с дымо-
ходом в верхней части, топка в плане овальная, устье
в виде арки обращено внутрь жилища. Часто, если
позволяла почва, печь тоже вырезали из материка и
обрабатывали глиной (видимо, так было и на Тереке).
Если грунт не позволял сделать останец (песок, на-
пример), печь изготовляли из имеющихся материалов:
дикого камня (печь-камснка), глины (глинобитная
печь); встречались и глинобитные печи на деревянном
основании — каркас для прочности; существовали на
строго определенном месте и открытые очаги на камнях
в углублении, окруженном глиняным валиком. Естест-
венно, топка велась по-черному, и дым выходил через
волоковые окна, если они были, либо через дверь —
благо очаг находился рядом с дверью, которая распо-
лагалась на лицевой стороне жилища.
Из материка, если он достаточно прочен, вырезали
вдоль стен неширокие лавки (1 м), которые возвыша-
лись над полом на 0,10—0,50. К Исли лавки нельзя было
сделать из дерева, их сбиудфм из глины, смешанной с
дресвой или соломой (ино?да на каркасе из прутьев).
Одни лавки занимали часть стены, другие — всю стену,
а иногда охватывали я две смежные стены. Лавки могли
служить и лежанками, и столами, и верстаками. Стол
(квадратной или прямоугольной формы), если он был
в жилище, тоже вырезали из материка или сбивали из
глины, видимо, в одном нз углов землянки. Археологи-
ческие исследования показали, что подобная «мебель»
прослеживается в славянских жилищах-полуземлянках
довольно широко и территориально и хронологически в
лесостепной полосе с VI—VII и до X—XIII вв. ”. Види-
те История культуры древней Руси, т. I. стр. 208—211.
те И. И. Ляпушкин. Ук. соч. МИЛ, № 152, стр. 129—130.
408
мо, в нскодорйк. жилищах делали погребки для вещей
бытового и xoaffAcftieiJHoro назначения; это — округлые
в плане ямы в одном яз углов жилища. Пол для сухости
и чистоты делали глинобитным. Вот так примерно, при
известном допуске, мог выглядеть интерьер терской
казачьей землянки или полуземлянки. По крайней мере
трудно предложить какую-либо иную ее реконструк-
цию.
Когда на Тереке появились надежные срубные и
другие постройки, наиболее распространенными типами
стали двухкамерные пятистенки с окружавшей их с
трех сторон террасой, получившей позже название кори-
дора. Часто перегородкой выделяли отдельно сади или
вход, который вел с террасы. Русская печь стояла- е од-
ной из комнат, чаще всего в той, из которой выделялись
сени. Дома эти, как правило, были почти у всех казаков;
различие существовало лишь в размерах и качестве ма-
териала, но никак не в планировке.
Известно, что с середины XIX в. пятистенки появи-
лись у многих зажиточных хозяев во многих районах
Poedl#. бвяо» бы «е довеем верно объяснять широкое
доздлеетракетшё «ЗптЛтенок на Тереке только зажиточ-
Л'ЭСтио терпких казаков, ибо у таких же зажиточных
- «авгородних <!яэдфсэок не было. Широкое распростра-
нен»? Рятис^Аой*^Лв^чено не только на Тереке, но и у
де»схих казаков 9*. Любопытно, что и все прочие дегдок
‘домов те^еких и донских казаков в это зремЯ
«меля уиого общего. Дак как значительную чййтлзир-
сгнзг. ха.заяоь срсвввдяли выходцы с Дона, п> мужиц
. %редк6лэж8зь. -что/большое влияние на внутреннюю
нданидовку ЖЦувдда оказала определенная этническая
традиция, принесенная с Дона. Таким образом, для
середины XIX в. можно говорить о пятистенных домах
терских казаков как о каком-то определенном классифи-
кационном типе, не выделяя их, как это принято на
остальных территориях, по особому «классовому» при-
знаку. Видимо, существование пятистенок на Дону и
Тереке было связано с большими семьями.
В XVIII—XIX вв. на Терекс было распространено н
двухкамерное жилище украинского типа, состоящее из
хаты и сеней (х + с). Хата была единственным жилым
10 В. В Суслов Ук соч.
26 Л. Б. Заседателава
409
Помещением, в котором протекала вся жизнь семьи.
В хате стояла русская печь. Секи по размерам были или
равны хате, или несколько меньше ее. В сенях хранили
инвентарь, печи здесь нет. Сени были сделаны из дру-
гого, худшего по сравнению с хатой, материала; их
почти не белили, они не имели потолка. Его заменяла
общая с хатой крыша. Пол в сенях чаще всего был
глинобитным. Если печь в хате была полукурной, то в
сени выходил бовдур - плетеная из хвороста и обма-
занная глиной труба; бовдур располагали у стены,
смежной с хатой, обычно в том месте, где стояла печь.
По рассказам старожилов, иногда вместо сеней устраи-
вали простой навес. Так как постройки сеней (вернее,
пристройки) делали из другого, худшего материала или
навеса, это говорит о более позднем развитии сеней по
сравнению с хатой81. Названия частей дома — хата,
хатына, cini — украинского происхождения. Наличие
двухкамерного жилища в этот период, очевидно, мож-
но объяснить условиями жизни в новом неустроенном
месте.
На Тереке часто встречалось и трехкамерное жилище
(хата+сени + комора). Комора (у русских — клеть)
возникла путем присоединения к хате с сенями новой
постройки — амбара, который к этому времени исчезал,
вырождался во дворах. Причины этого, возможно,
социально-экономического характера—улучшение мате-
риального благосостояния населения, наличие больших
семей, рост товарности хозяйства и т. п. Новую комнату
называли чаще всего комора; за ней поначалу со-
хранялись функции амбара, например, она была
холодной, неотапливаемой; в ней хранили припасы, ве-
щи, часто в ней устраивали спальни для молодых. В этой
же коморе семья проводила значительную часть време-
ни. За то, что комора возникла из другого помещения,
говорят и ее функции, и строительный материал, на-
пример: дом саманный, а комора — из двойного плетня:
’ Такого же мнения придерживается польский этнограф К. Мо-
шииьский, наблюдавший эволюцию трехкамерного (хата, сени, клеть)1
жилища в белорусском Полесье (см. С. А. Токаре в. Ук. соч,
стр. 58).
410
(как известно, именно двойной плетень в раннем перио-
де освоения Терека лежал в основе конструкции хозяй-
ственных построек). Сначала коморы были холодными
и не имели русской печи, хотя их зачастую и называли
второй хатой, или малой хатой.
К 80—90-м годам XIX в. эта постройка действитель-
но стала второй хатой, в ней уже ставили русскую печь
и строили из того же материала, что и хату. Так
окончательно сложился новый тип, трехкамерная связь
(x + c-f-x). Иначе говоря, такой тип жилища развился
в местных условиях из предыдущего типа, сохранив все
свои прежние элементы и названия частей. Судя по
этнографической литературе, этот процесс образования
трехкамерного жилища из хаты или Избы плюс комора,
или клеть (амбар) плюс сени (связь) характерен не
только для Терека, Дона или Кубани (то есть определен
спецификой казачьих этнографических групп европей-
ской России); он развивался как у западных, так и у
восточных славян под влиянием социально-экономиче-
ских факторов: роста товарно-денежных капиталистиче-
ских отношений в сельскохозяйственных областях раз-
личных территорий России 8г.
У народов Северного Кавказа в этот период тоже
происходил аналогичный процесс превращения одно-
камерного жилища в своеобразный вытянутый в длину
дом4 правда, состоящий из двух изолированных комнат,
раздельные входы (дом пристраивался без
сьязк -сеней). В конечном развитии здесь появилась и
более сложная схема длинного дома, состоящего из
Трех-Четырех и даже большего числа помещений раз-
личного назначения (каждое помещение отапливали
своим очагом и каждое помещение имело самостоятель-
ный выход). Превращение длинного дома в помещение
со смежными комнатами (появление внутренних две-
рей) можно отнести к концу XIX — началу XX в. м.
Вероятно, это произошло «в результате сдвигов социаль-
но-экономического характера и под воздействием рус-
ской домостроительной культуры» 84 — появление в пред-
революционные годы кухни, прихожей, сеней, коридора
путем перепланировки старых помещений длинных до-
•’ С. А. Т о к а р е в. Ук. соч., стр. 58—60
“ В. П К о б ы ч е в. Ук соч., стр. 100—10).
Там же.
26*
411
мов. И в этом, возможно, следует усмотреть влияние
домостроительства терских казаков на постройки сосед-
них народов Северного Кавказа.
К концу XIX в. на Тереке появился новый тип
связей, усложненный казацкий, с трехрядной горизон-
тальной камерностью. В основе этого плана лежит
старинный пятистенок. Третья камера его возникла из
коридора, наполовину закрытого (сени), что подтверж-
дает более позднее возникновение сеней. Сначала каза-
ки отделяли сени перегородкой от комнаты, потом — от
коридора, когда он nos^M-ii у казачьих жилищ. В этот
же период начинают "»г'к^зть террасы. Одна из них,
как уже говорилось, началоейну заменялась сенями. Дру-
гая (сбоку) совершенно исчезла, третья превратилась в
меньшую по размеру, застекленную террасу (видимо,
городское влияние).
В конце XIX в. широкое распространение приобрел
вариант связи (х + с + х), в котором появилась одна
новая особенность: выделение чулана путем перегора-
живания сеней на две части; чулан выполнял роль кле-
ти. Таким образом, на Тереке сначала клеть (амбар,
комора) присоединялась к дому через связующие сени
и теряла свое самостоятельное значение, а затем она
опять выделилась в помещение за счет сеней. Третья
комната стала называться чистой избой, горницей, свет-
лицей — в ней обычно была только печурка для ото-
пления.
Итак, один и тот же тип связи х+с+х (с печью) и
х4-с+х (горница) имел на Тереке разные пути возник-
новения. Первый тип появился в результате длитель-
ного процесса развития в местных условиях, другой,
очевидно, принесли переселенцы, поток которых из Рос-
сии особенно усилился в 80—90-х годах XIX в. ю.
К концу XIX в. на Терекс появилась и планировка
(х + х + с) с преимущественно восточно-южнорусским
расположением печи. Эта планировка развивалась в до-
мах восточных станиц. Возможно, ее появление тоже
связано с русскими переселенцами, которым была.не
чужда подобная планировка (изба с прирубом). Воз-
можно также, что появление этого типа внутренней пла-
нировки жилища — местное самостоятельное изменение
Кубанские станицы, стр. 117.
412
жилой связи в целом от х + с + х к х+х + с. Подобный
тип связи становился более удобным, так как, во-пер-
вых, вторая хата приближалась к улице, отдаляясь от
черного двора; во-вторых, можно было пройти из одной
хаты в другую, не входя в холодные сенн. Разновидность
этого типа — такое расположение камер, при котором
сени несколько выступали. В таких домах чаще всего
встречалось украинско-белорусское расположение
печей (планы этого типа чаще всего встречались в
Харьковской, Полтавской, Черниговской областях) 86.
Эту планировку мы встречали в западных станинах
Терека.
Интересен, хотя и редко встречается, более сложный
тип связей (с + х + х + с), представлявший как бы соеди-
нение двух двухкамерных построек. Чаще всего обе
части дома были обособлены глухой стеной — в них
жили семьи родственников. Видимо, этот тип жилища
можно считать следствием сохранения пережитков боль-
шой семьи на Тереке в конце XIX — начале XX в.
Во всех рассмотренных типах связи наблюдается
единая тенденция к дополнительному внутреннему деле-
нию сеней на две половины: кухню и комору; хаты —
на кухню-теплушку и чистую половину, называемую
передней комнатой (чаше в восточных районах Терека)
и великой хатой — в западных; выделение спальни, сто-
ловой, залы и т. д. Таким образом, число типов связей
к началу XX в. на Терекс резко увеличилось.
Отчетливое деление в планировке на казацкие и ино-
городние варианты (в целом характерные для всех вос-
точнославянских народов) связано как с традициями,
так и с социально-экономическими условиями жизни.
Влияние города чувствовалось на развитии всего
жилища, но особенно в казачьем варианте.
Итак, во внутренней планировке наибольшее влия-
ние этнических традиций сказывалось в первом н вто-
ром периодах заселения Терека; эти традиции вместе с
природно-хозяйственными условиями, в которых они
сложились, и послужили основой для выделения двух
типов жилищ. Так сложился новый казацкий тип пла-
нировки, характерный для казачьих районов Северного
Кавказа, и трехраздельное жилище типа х+с + к.
Более позднее его возникновение на Тереке связано с
“ Г. Е. С т е л ь м а х. Ук. соч., стр. 71.
413
колонизацией, проходившей в течение длительного вре-
мени. Характерно возникновение и новых типов жилищ,
принесенных переселенцами, но изменившихся под влия-
нием местных традиций и хозяйственно-экономических
и природных условии.
С развитием капиталистических отношений значи-
тельно меняются и внешний вид и убранство жилого по-
мещения терских казаков. Раньше обстановка жилого
помещения была крайне бедна. Кроватей не было, спали
па дощатом настиле, идущем от печи до противополож-
ной стены. Местом для сна служили также лавки, иду-
щие вдоль стен. Ночью на лавках спали, а днем их уби-
рали ковром.
У главной стены сеней размещали сундуки. Если не
было сундуков, то устраивали лавки, покрывали их ков
ром, клали на них матрац и подушки. Обычно над
этими лавками развешивали оружие; убранство лавок
ковром и оружием говорит о том, что в интерьере жило-
го помещения казаки подражали своим соседям-горцам.
И. Д. Попко пишет об этом следующее: «Грсбеиские
казаки ставили свои дома по-русски; но они взяли у
Кабарлы внутреннее убранство домов: в одном углу —
оружие и доспехи, развешанные по стене, в другом —
постели и одеяла, сложенные правильными кипами, а
на самом видном месте на полочках посуда, тщательно
вычищенная и парадно расставленная. Удержались
однако же русская лечь, русские лавки и высокий стол,
а в красном углу — киот с образами» ®7.
Убранство жилого помещения-избы хорошо описал
князь Г. Г. Гагарин, когда он проезжал в 1846 г. через
станицу Червленую: «Глазам моим представилась ог-
ромная чистая комната с русской печью, находившеюся
вблизи самых дверей. В переднем углу стоял стол, по-
крытый белоснежной скатертью. Над столом на стене
было развешано множество образов. По обеим сторо-
нам переднего угла комнаты были прибиты к стене две
широкие деревянные скамьи для сидения, а от печки до
” И. Д. Попко. Терские казаки со стародавних времен, вып. I.
Гребенское войско. СПб,, 1880, стр. 112; К. К. Аба за. Ух. соч,
стр. 279.
414
Внутренний вид хаты в станице Червленой. Акварель из альбо-
ма неизвестного художника. 1848 г. (ЧИРКМ, н/в 2537/15)
стены был устроен деревянный помост, вероятно, для
ночного ложа»8*.
В конце XIX — начале XX в. значительно меняют-
ся и меблировка и украшение жилит. Помост для
спанья исчезает. Его заменяют скамейки и дощатые
кровати. У зажиточных казаков появляются стулья и
табуретки, а у бедной части казачества остаются не-
подвижные скамьи. У зажиточных казаков в быт входит
медная, чугунная, железная и глиняная посуда.
По сведениям учительницы Е. Бутовой, жительницы
станины Бороздинской, в конце XIX в. в домах казаков
стояли I или 2 стола, «несколько скамеек, а у некото-
рых, более зажиточных, несколько стульев и шкап, в
котором хранится посуда»89.
Постепенно со второй половины XIX в. во внутрен-
нее убранство жилищ стали проникать городские вещи
(настенные зеркала, столы, стулья, ковры, посуда).
м А. Рже в у цк ий. Терцы Владикавказ, 1888, стр. 257—258.
•’ СМОМПК, вып. 7. Тифлис, 1889, стр. 8.
415
.. . Бытомз утварь казаков из станины Гребенской
'Коф1 XjJT*-начало XX в. (ЧИРКМ, ос. 8627, 8628)
“ К .^Х в. и убранстве жилищ казаков уже
ж'. ряикп.1г+(диы*к;тассовые различия. У бедняков-казаков
./ v ' уйрадсгво »г ¥^ель жилища убогие, а богачи имеют
' iwaffifoatepvl* приобретать городскую мебель, лампы
* -• & г, I’Dj^j'RKOe влияние усиливается с развитием
г •&<ЯйТ»лн«гМ$С>и1х отношений на Северном Кавказе*0.
* « . '» \*^Шг».я£Д «Мериалы ТЭЭ МГУ, 1964 г.
416
Таким образом, главную роль в развитии всего жи-
лищного комплекса терских казаков сыграли социально-
экономические условия жизни казачества. Развитие это-
го фактора, базисно влиявшего на развитие жилища,
подкреплялось действием и других факторов: культур-
но-исторических связей и взаимовлияний, спецификой
и своеобразием военизированного быта казачества, а
также природными условиями края.
Из наиболее характерных особенностей жилища
быстрее всего изменялся способ застройки участка. Из-
менялась и внутренняя планировка жилища, хотя она и
была несколько более устойчивой. Самыми стабильными
оказались расположение печи и ориентация ее устья
(при постоянно изменяющемся устройстве), которые
позволили получить дополнительные данные об этниче-
ском составе населения.
В первый период колонизации, поселившись в новых
местах, казаки не устраивали прочных долголетних
жилищ; затем на протяжении почти четырех столетий
жилище терских казаков претерпело значительную эво-
люцию. В общем, жилище терских казаков как по пла-
нировке, так и по конструкции сложилось всецело по
общим закономерностям развития жилища восточных
славян со значительными кавказскими влияниями. Оста-
ваясь в своей основе славянским, оно обнаруживает из-
вестные различия, выходящие за пределы действия гео-
графического фактора и направленности хозяйства. Эти
особенности функционально не столь существенны и
представляют определенные этнические строительные
традиции переселившихся на Терек групп населения.
В жилище терских казаков нашли отражение русские,
украинские и кавказские элементы. В западных районах
Терека преобладала украинская терминология в назва-
нии отдельных детален жилища, господствовал украин-
ско-белорусский тип расположения устья печи, повсе-
местно встречались обмазка глиной и побелка домов,
господствовал открытый тип застройки двора. Во многих
дворах устраивали летние глиняные печки (кабнцы).
Подобные черты жилища можно связывать с влиянием
переселенцев из степных районов Украины и южнорус-
ских областей.
417
В ьосто^ы* районах Терека было сильно влияние
материальной культуры донского казачества и русских
переселенце!? Нэ северной н центральной полосы России.
Оно проявилось в таких элементах, как круглая плани-
ровка избы, многокомнатность, применение дерева как
основного строительного материала, богатое архитек-
турное оформление жилища, своеобразная техника
постройки и т. д.
Местные кавказские традиции, оказавшие влияние
на жилище терских казаков, сказались в способах вы-
делки самана и турлука, в устройстве двухскатной кры-
ши с отверстием на фронтоне, возведении высоких глу-
хих заборов, внутреннем убранстве дома и назначении
отдельных помещений и т. п. Однако и жилище терских
казаков оказало влияние на появление у народов Се-
верного Кавказа смежно-изолированных многокамерных
жилищ городского типа (конец XIX — начало XX в.).
В отдельную группу следует выделить жилища жи-
телей предгорных районов, испытавших особенно силь-
ное влияние соседних горских народов. Особняком
стоят также дома иногородних, отличавшиеся по мате-
риалу и конструкции, по типам застройки двора от
жилищ казаков и горцев.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Наше исследование «от общего к частному» позволило
определить место терцев среди окраинных старожильчес-
ких групп восточнославянского населения, дало возмож-
ность в известной мере проследить общие исторические
закономерности формирования старейших групп каза-
чества в Восточной Европе. Поэтому, на наш взгляд,
необходимо продолжить работу над изучением законо-
мерностей сложения старейших групп восточнославян-
ского казачества, а также и других групп бывшего ка-
зачьего населения в азиатской части нашей страны —в
Западной Сибири, Средней Азии и на Дальнем Восто-
ке. Кроме того, большое научное й общественно-поли-
тическое значение имеет исследование в широком срав-
нительно-историческом и этнографическом плане и дру
гих социальных организаций, сходных с казачеством
России.
Основное внимание мы уделили специфическим осо-
бенностям формирования, сложению общественных ин-
ститутов и культурно-бытового уклада дореволюционного
терского казачества. Но столь же необходимо провести
обстоятельные полевые исследования в области совре-
менного этнографического состояния населения терских
станиц. Видимо, для проведения подобной работы в
Притеречных районах нужно составить новую програм-
му сбора материалов. Ее составление должно стать за-
ботой этнографов и социологов, учитывающих потреб-
ности дальнейшего развития этнографической науки в
свете общего подъема социально-исторических дис-
циплин. , >
В на щей стране за годы Советской власти совершен-
но отчетлива определились некоторые важнейшие на-
правления этнических процессов в этнически разнород-
ной среде. Они приводят к изменению этнического само-
сознания, к сближению различных народов, к этниче-
ским и культурным взаимовлияниям. В этой связи было
бы важно на основе массового анкетного опроса насе-
ления установить, в каком направлении изменяется
этническое самосознание населения терских станиц.
Следует помнить, что терское казачество формирова-
лось в основном за счет включения в свою среду рус-
419
ских, украинских и в меньшей степени местных северо-
кавказских этнических элементов, которые привносили
свои, свойственные им культурно-бытовые черты. До
Великой Октябрьской социалистической революции осо-
бенно сильно чувствовался и придавал своеобразие хо-
зяйственно-культурному укладу терского казачества по-
мимо сословного состояния и военизированного образа
жизни смешанный русско-украинский комплекс со зна-
чительным ссверокавказским влиянием. В настоящее
время есть все основания говорить, что процессы этни-
ческого взаимодействия русского, украинского и северо-
кавказского элементов в составе жителей Притерсчных
районов закончились. Произошла не столько нивелиров-
ка этого этнического своеобразия, сколько равномерное
распределение его элементов на все стороны хозяйства,
быта и культуры населения терских станиц. Сближению
этих этнических и социальных групп способствовали уни-
чтожение их сословной и национальной обособленности,
рост духовных, культурных и экономических взаимо-
связей, обучение детей па русском языке в школах и
других учебных заведениях.
Особенно важно проследить на конкретных примерах,
как изменения социального характера некогда замкну-
того сословия привели терцев к пониманию своего места
в социалистической структуре советского общества.
Наконец, большой интерес представляет и изучение
тех глубоких изменений в быту и культуре населения
терских станиц, которые произошли более чем за 56 лет
социалистического строительства в нашей стране.
Перспективность дальнейших исследований в этом
направлении очевидна.
СПИСОК СОКРАЩЕНИИ
АКАК — Акты Кавказской археографической комиссии
АС — Археологический съезд
ВВ — Византийский временник
ВДИ — Вестник древней истории
ВИ — Вопросы истории
ВМУ — Вестник Московского университета
ВРГО — Вестник русского географического общества
ЖМНП — Журнал министерства народного просвещения
ЗСЭЭ МГУ — Западно-Сибирская этнографическая экспедиция
Московского государственного университета
ИАН СССР — Известия Академии наук СССР
ИЛ — Исторический архив
ИГАИМК — Известия Государственной академии истории матери-
альной культуры
ИЗ — Исторические записки
ИСОНИИ — Известия Северо-Осетипского научно исследовательско-
го института
ИСО АНСССР — Известия Сибирского отделения Академии наук
СССР
ИТОИАЭ — Известия Таврического общества истории, археологии
и этнографии
ИЧИНИИ — Известия Чечено-Ингушского научно-исследователь-
ского института
КСИА — Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях
Института археологии АИ СССР (М.)
КСИИМК — Краткие сообщения о докладах и полевых исследова-
ниях Института истории материальной культуры АН СССР
КСИС — Краткие сообщения Института славяноведения АН СССР
МАЭ — Материалы по археологии и этнографии
МИА—Материалы и исследования по археологии СССР
НПЛ — Новгородская первая летопись старшего и младшего изво-
дов. М—Л, 1950
ПСРЛ — Полное собрание русских летописей, изданное Археогра
фическою комиссиею, т. XII (Никоновская летопись] (продолже-
ние). СПб , 1901; т. XXV. Московский летописный свод конца
XV века. М—Л., 1949; т. XXVI. Вологодско-Пермская лето-
пись М — Л., 1959
САИ — Свод археологических источников
СА — Советская археология
СМОМПК — Сборник материалов для описания местностей н пле-
мен Кавказа.
СЭ — Советская этнография
СМАА — Сборник материалов по археологии Адыгеи. Майкоп
421
ТИЭ — Труды Института этнографии Академии наук СССР
ТКЧНИИ -- Труды Карачаево Черкесского научно-исследователь-
ского института
ТОДРЛ — Труды Отдела древнерусской литературы Института
русской литературы (Пушкинский дом)
ТЧИНИИ — Труды Чечено-Ингушского научно-исследовательского
института
ТЭЭ МГУ — Терская этнографическая экспедиция Московского
государственного университета
УЗИИЯЛДФАН СССР — Ученые записки Института истории,
языка и литературы Дагестанского филиала Академии наук
СССР
УЗКБГУ — Ученые записки Кабардино-Балкарского государствен-
ного университета
УЗЛГПИ — Ученые записки Ленинградского государственного пе-
дагогического института
УЗЧИГПИ — Ученые записки Мечено Ингушского государственного
педагогического института
УЗТГУ — Ученые записки Туркменского государственного универ-
ситета
ЦГАЛА — Центральный Государственный архив древних актов
(в Москве)
ЦГА ДагАССР — Центральный государственный архив Дагестан-
ской АССР
ЦГАЧИ АССР — Центральный государственный архив Чечено-
Ингушской АССР
ОГЛАВЛЕНИЕ
Предисловие —-------------------- 3
Введение.
Обзор литературы и источников— 6
Глава I.
Казачество как социально-истори-
ческое и этнографическое явление
в истории России------------ 19
Глава 11.
Традиционные связи восточных
славян с народами Северного
Кавказа--------------------- 118
Глава III.
История формирования терского
казачества----------------- 178
Глава IV.
Терская казачья община------ 227
Глава V.
Семья и семейная обрядность тер-
ских казаков--------------- 287
Глава VI.
Жилище терских казаков------360
Заключение-----------------------419
Список сокращений 421
Редактор М. Л. Бу диичсико
Художник Е. А. Михельсон
Художественный редактор
Н. Ю. Калмыкова
Технический редактор
3. С. Кондрашова
Корректоры М. И. Эльм у с,
А. А. А л е к с е’е в а, Н. В. Тютипв
Тематический плав 1973 г. № 50
Сдано в набор 6/11 1974 г. Подписано к па**
ча га 28/V 1974 г. А-49236. Формат Мх10в’/м-
Бумага тип. № 1. Фил. печ. л. 13.25. Усл.
веч. л. 22,26. Уч.-ивд. л. 23,51. Над. М 22*4.
Зак. 407. Тираж 1455 »жв. Цена 1 р. 58 к.
Илдвтельство Московского университета.
Москва, К-9, ул. Герцена, 5/7.
Типографии Издательства МГУ.
Москва, Ленинские горы