Проф. Н. П. Гринкова
ТЕРМИНЫ ВЫШИВАНИЯ В РУССКИХ ДИАЛЕКТАХ
§ 1.	Настоящая статья является одной из глав моей работы,,
посвященной вопросам развития русской орнаментики. Поэтому
данной статье я не останавливаюсь детально на описании
различной техники вышивания, на назначении, роли и генезисе
вышивания. Кроме того, считаю необходимым отметить, что
0 данную статью, во избежание ее перегрузки, я включаю ана-
лиз лишь основных терминов, связанных с выше указанной
тематикой, оставляя в стороне ряд локальных терминов, свя-
занных с называнием отдельных швов, отдельных орнаменталь-
ных элементов. Внесение в эту статью большого количества
собранных и уже проработанных мною деталей загрузило бы
статью и не дало возможности сосредоточить внимание на
основной терминологии. Наконец, термины, имеющие отноше-
ние к отдельным элементам и имеющие весьма ограниченное,
локальное значение, были бы мало понятны без введения раз-
дела, трактующего о самой технике и характере этих орнамен-
тальных мотивов.
Таким образом по указанным соображениям я суживаю свое
задание и останавливаюсь лишь на основной терминологии,
оставляя детали для другой работы, где они лучше и четче
могут быть вскрыты.
Из основных терминов, бытующих в русских диалектах и
применяемых к различным элементам вышивания, столь ярко
представленного русским этнографическим материалом, я оста-
новлюсь в данной статье, с одной стороны, на общих, характе-
ризующих как бы самый процесс изготовления вышивки:
„шитье" (вышивка), „строка11, „письмо", „чекан"; с другой сто-
роны, остановлюсь на ряде терминов, связанных с называнием
самой вышивки, самой продукции вышивания: „узоры", „украсы",
«вычуры".
§ 2.	Вышивка по ткани составляла неотъемлемую часть
одежды и убранства жилья в дореволюционной русской
Деревне. Сохраняя в некоторых районах наполовину натураль-
ное хозяйство, особенно в отношении одежды, эта старая
Дореволюционная деревня за длинный ряд веков развила огром-
ный опыт и создала шедевры искусства в области вышивки.
Недаром, как только речь заходила о так называемом „рус-
ском народном* искусстве, так в первую очередь указывали
173.
именно на русскую крестьянскую вышивку; недаром так
в Западной Европе русская вышивка вместе с русским крх
вом создали известность для русского крестьянского искусс-J
В старом типе одежды вышивкой покрывались почти
составные части костюма. Рубаха украшалась у ворота
, груди, на плечах, на рукавах, наконец, на подоле; сарафан’й
понева покрывались вышивкой; наконец, головной убор так
украшался, иной раз сплошь, вышивкой.
Вышивкой покрывалась также значительная часть ткан
служивших для убранства жилища: полотенца для украшен
стен и переднего угла почти целиком покрывались разнообра
ным шитьем, так что на долю собственно полотенца иной р
оставалась очень незначительная часть ткани. Вышивались cf
терти, вышивались „закрайки" у простынь и т. д.
Когда мы подходим к тому огромному богатству в облай
вышивки, которое нам оставила старая русская деревня, то^
констатируем не только' богатство и разнообразие узор|
этих вышивок, но также поразительное разнообразие и виртур
ность техники изготовления самой вышивки. Cpi
многообразных способов шитья значительная часть их восхоЦ
к старой технике, известной еще в деревне феодального 1
риода. Лишь немногое’в этой области приносит капиталий
ческий город. Здесь мы должны указать два способа шит
которые определенно получают распространение в деревне1
второй половине XIX века. Это шитье тамбуром и шитье
канве. Поэтому в нашем дальнейшем анализе мы на этих дй$
типах вышивки особенно останавливаться и не будем: они,
сомненно, являются позднейшими этапами в развитии руссю
вышивки и ничего нового и решающего по вопросу о начал
ных этапах вышивки у русских, конечно, не могут дать. J
Основные способы вышивания мы разделим на две груп
с точки зрения техники их производства.
Первая группа — шитье по фону ткани с сохранением й
лостности самой ткани. Вторая группа — шитье с теми ил
иными вариациями в самом фоне ткани (выдергивание, вырез:
ванне отдельных участков его и т. п.).
В пределах каждой из этих двух больших групп мы имее|
ряд вариаций в способе вышивания узора. Не ставя задаче
подробно описать в данной статье технику изготовления вь1|
шивки тем или иным способом, в дальнейшем остановлюсь И®
основных и наиболее характерных штрихах, которые нам буду!
нужны для дальнейшего анализа их с терминологической точки?
зрения.
§ 3.	Остановимся на термине „письмо", „писать". Показания
нашего современного русского языка говорят о двойственном
значении этого термина. Одно, наиболее распространенное и
как бы более свойственное данному слову значение это — изо-
бражать тем или иным способом буквы, образующие слово.
Другое значение этого термина, более узкое — „писать" значит
174
tlIe рисовать красками, употребляется по преимуществу в жи-
еописи. Вот это последнее значение слова «писать" и следует
цлтать более ранним, более первоначальным для данного слова,
Sm его позднейшее и в настоящее время основное значение.
Если мы обратимся к данным русского языка на более ран-
йлх этапах его развития, например, к материалам по истории
нашего языка эпохи феодализма, то найдем весьма красноречи-
вее указания в интересующем нас отношении.
В памятниках эпохи феодализма мы имеем ряд указаний на
т0; что глагол „писать" имел значение также „украшать жи-
вописью". Приведу, например, такие цитаты: „коньцаша церквь
дишюще святого Благовещения" (Новгородская I Летопись, 6697г.);
йЛи: „шаровными вапы иконы писати" (Патерик Печерский).1
Рядом с этим .имеем в древнерусском языке существитель-
ное „письмя", которое употреблялось в нескольких значениях;
наиболее ценные для нас в плане данной темы следующие:
буква, грамота, живопись, изображение. Особенно интересны
последние два значения. Например, в I Новгородской летописи
под 6848 годом читаем: „в церкви святых 40 мученикь, иже бЪ
устроена и украшена иконами и писменемъ и кованиемъ...“1 2
Таким образом для древнерусского языка нечуждо употре-
бление слов „писать", „письмя" в значении “украшение", “изо-
бражение". Аналогичные примеры можно указать для того же
корня и из других языков. Например, в санскритском языке
имеем pip- в значении “украшать"; pepas в значении “вид",
“образ", “форма", “краска". В литовском языке piesti значит не
только “писать", но и “разрисовывать". В латинском языке pingo
также значит “красить", “рисовать".
Анализируя ряд этих терминов, Н. Я. Марр указывает:
„чистое же берское племенное слово в праформе ргг (-► Ыг) —pis
со значением “рисунка", “знака" в основе не только латинского
ping-o и русского „писать*, но и составного двухплеменного
русского — „бир-ка“.3
Если обратимся к данным русских диалектов, то найдем
довольно много фактов, указывающих на связь слов «писать"
с рисованием, воспроизведением какого-либо знака, изображения.
Даль дает, например, как одно из значений слова „писать"
следующее: “пестрить", “рябить", “узорочить краской, резьбой,
плетеньем", писать лапти—“проковыривать в узор": „писаные
лапти" во многих районах являлись праздничными лаптями,
У которых головашки выплетены не обычным способом, а с тем"
или иным узором. Даль приводит еще указание на лапти с пи-
саною подковыркою", т. е. на лапти^ строченые пенькой. Там же
Далее имеем указание на украшение печенья в виде жаворонка
1 Примеры из словаря акад. И. И. Срезневского, Материалы для сло-
8зря древнерусского языка.
2 Там же см. и ряд других аналогичных примеров.
3 Н. Я. М а р р, Происхождение терминов “Книга** и *письмож в освещении
яфетической теории, Избр. работы, т. III, стр. 225.
175
)?»
при помощи выдавливания на нем узора гребнем или ключей
Для этого способа украшения приводится им выражение -Д
стрить жаворонки". Затем нам известен термин для назвяпД
узорных печатных пряников в старой русской деревне ..пр<я
ники писаные". Для быв. Владимирской губернии Даль пп||
водит выражение „писать мочку", служащее для обозначен^
дефекта при прядении, а именно это выражение употребляло®!
в том случае, если пряха намнет гребнем рубцы на мочи!
льна. Напомним еще украинский термин „писанка" для распЦ
санного разными узорами пасхального яйца. Наконец, в литерЦ
турном языке имеем термины „живопись", „живописец" и спЦ
циальные выражения в истории русского искусства „новгороЯ
ское письмо" и т. п.	Д
Все приведенные примеры употребления слова „писать" Я
производных от него указывают на значение, связанное с укМ
шением, росписью, нанесением каких-либо узоров, изображения
Сюда же близко подойдет и употребление слова „писаницД
или „писаница", известное для обозначения древних наскальном
изображений. Даль для своего времени этот термин объясняй
следующим образом: „неизвестные начертания, чуждые письменИ
черты, резы, знаки, в которых есть или предполагается смысжЯ
Напомним еще пословицу: „глядит, что корова на писан™
(очевидно, украшенные) ворота" (Даль).	Я
Рядом с этим значением мы имеем в диалектах значение, еД
более далекое от письма в современном его значении, а именноД
“красивый", "хороший", “правильный". Например, в выражения
„писаная красавица", в выражении „писанка ты моя", приводя
мом Далем в значении “милая", “желанная", “красавица" (д||
быв. Костромской губернии).	Ц
В материалах Гос. музея этнографии мы имеем для быв. Вологодской Я
бернии название вышивок — „вышивка по письмугде эта связь термии
„письмо" с вышиванием, т. е. нанесением узора, рисунка на ткань, выражеЯ
весьма четко.	.Л
§ 4.	Переходим к рассмотрению терминов, связанных й
словами „строка", „строчить". В современном русском языи
наиболее употребительны два основные значения слова стр®
чить: 1) писать, 2) шить (чаще на швейной машине).	Я
Рассмотрим группу вариантов значений, связанных с оснОЯ
ным значением — “писать". Мы имеем такие выражения, кзд
„строчить письмо", „строчить какую-либу бумагу", „строй
письма, печати".
Для старого языка слово „строчить" чаще употребительн|
во втором значении, в значении „шить". В словаре ака^
И. И. Срезневского под словами „строчити" и „строка" находив
указания следующего порядка: „строчить — вышивать строчкой
плотным швом, образующим ряды" („строчено въ двЬ строк!
золотомъ волоченымъ"—Оружие Б. Ф. Годунова, 1589); „строка"^
ряд, нарезка, знак, строченная, вышитая строчкой полоса („однО!
рядка скорлатна, строка сажона жемчугомъ Гурмыскимъ“-1
176	I
духовная Дмитрия Ивановича, 1509 г.). Как в том, так и в дру-
гом определении особенно обращает наше внимание то, что
тцм термином обозначается не просто шов, как в нашем со-
временном языке, например, в выражении „прострочить на ма-
лине®, а шов выпуклый,, образующий выпуклость при помощи
,0го или иного материала, нашиваемого на ткань. Здесь как бы
подчеркивается рельефность этого шва, его изобразительные
,сВойства.
Но материалы древнерусского языка и материалы диалектов
йе позволяют нам ограничиться только упоминанием этих двух
основных значений слов „строчить“.
Так, например, в областных материалах, приводимых в сло-
Раре Даля, находим такое определение слова „строка": „распо-
ложение по прямой черте, сплошной ряд, порядок, дорожка,
полоска”. В качестве иллюстративного материала Даль приво-
дит такие факты: „сажать семена строкой”, т. е. в один ряд;
или еще: „по.перепелу и бекасу желтые строки", т. е. видна
желтая рябь дорожками. Наконец, в процессе плетения лаптя
можно отметить выражение „лапотная строчка®, т.е, ряд плетенья.
Эти примеры, взятые из областной речи, по своему значению
близки к тому, что мы отметили выше, говоря о „строчке®
з значении “вышивания®, разбирая примеры из словаря
И. И. Срезневского.
Наконец, для древнерусского языка мы находим еще одно
значение слова „строка®; особенно ценное с'нашей точки зре-
ния. Так, в памятнике XI века «XIII слов Григория Назианзина»
читаем: „назнаменавъшеся крьстьными строками® (257); данное
место соответствует переводу греческого слова Значение
этого слова в данном контексте уже выходит за пределы значе-
ния “шить®, “вышивать®. Здесь „крестные строки", особенное со-
ответствии греческому слову эт^а, должны обозначать скорее
“знак, знамение, нарезка, черта® и т. п., т. е. должны иметь
значение, не связанное прямо с шитьем, с техникой вышива-
ния Основное значение интересующего нас слова здесь связано
с начертанием символических, магических знаков.
В русских северных диалектах термин „строка" весьма ши-
роко распространен в применении к особому типу вышивки,
весьма характерному по своей технике и по району бытования.
Здесь речь идет о -вышивйнии 'по белому холсту, в котором
в определенном порядке выдернуты нити утка и таким обра-
зом самая ткань образует как бы сетку, на которую и наносится
тот или иной узор. Особенно широкое распространение такой
способ вышивания имел в быв. Вологодской губернии и изве-
стен там именно под названием „строка". Выражение „шить
строкой® является весьма типичным в этих районах. И в дан-
ном случае мы видим теснейшую связь данного термина, отно-
сящегося к вышиванию, с письмом.
§ 5.	Рядом с глаголом „строчить® нас должны интересовать
также такие глаголы, как „шить*, „вышивать*.
-12	177
м
Остановимся прежде всего на слове „шить". Оно в нащИ
современном языке имеет два значения: первое и основноЖ
скреплять, соединять края ткани; второе — вышивать, покЯ
вать шитыми узорами — „шить шелком", „шить гладью", „щц|
тамбуром" и т. п.; „шитый" — не тканый и т. п. Точно так я
и существительное „шов" обозначает, с одной стороны, спосЯ
шитья („шов взапошивку"), с другой — способ вышиван!
(„шов крестиком").	9
В диалектах мы можем отметить ряд фактов, еще яря
подтверждающих, что значение слова „шить" ближе всего уй|
зывается с вышибанием, с нанесением узоров на ткань. Тя
у Даля находим слово „шиток" — наплечник женской крестьЦ
ской рубахи.
Возьмем еще слова „прошва", „прошивка", „вошва", „Я
шивка". Этими словами обозначаются узорные (вышитые, та
ные, плетеные, вязаные) проставки между двумя кусками ткана
служащие как украшение. В словаре И. И. Срезневского „м
шва" определяется как „лоскут ткани, вшитый в другую ткаш|
(у седла „крыльца и вошвы шиты золотомъ и серебромъ". — Кот
ский прибор Б. Ф. Годунова, 1589).	Ц
Кроме этих основных значений, слово „шить" и его проД
водные употребляются в различных производствах для обозм
чения действия скрепления, соединения чего-либо. НапримД
в плотничьем деле имеются выражения „обшить, зашить тесЦ
досками" для обозначения сплошного покрытия чего-либо д||
ками или тесом путем прибивания гвоздями. В диалектах имеЦ
выражение „шить лодку", т. е. скреплять доски при помой]
гвоздей, а в более старое время, еще до широкого распростм
нения гвоздей в ’-технике феодальной деревни, — скреплять пй
помощи прошивания можжевеловыми вицами.	Я
Отметим еще северное выражение „шить туяса", „шии
полотухи, бураки", служащее как термин для обозначена
способа приготовления берестяной утвари.	Я
Сравним также в практике лесосплава выражение „плои
шить", т. е. скреплять отдельные бревна вицами, вязкая
С этими значениями глагола „шить" увязывается и существ!
тельное „обшивка", например досками; „шва" — дощатая обшиви
(Даль).	J
Небезынтересно остановиться в связи с этим и на термиЦ
„шило". По определению Даля, „шило" — „острый на тычей
стальной прут, спица, осаженная на колодочку, для протыкан!
дыр". Самая форма и способ употребления показывают, H'S
„шило" служит, очевидно, и ранее служило-, для нанесен®
нарезок, черточек, отверстий и т. п., и в связи с этими де|
ствиями оно и получило свое первоначальное наименован®
В1%авйс-ймоС‘гЙ-'!Ф1Ч своей функций*.-<;Г вмаээа кэтэкг.я ? “ноиочя
• ° к §> 6 06(faf й лййР й-фасййОФ'реййй* фШЛИйнЖ- of тенкбв ^нй'ИейЙ|
слов чекан, чеканить. Основйбё'айаце'ииё|^*гй!х сл'бв в сЪНрёДёч
йб^Дййй&е’^ в'йбйвгййэ *увор*'йа*'м!ё^ллё.ог‘-гпвгл ~ «одвЧ .с § »
.‘'гтпвм.м’ул. . г.-липи_ яви .иг.отвгл эпивт -эжяи
178
Для древнерусского языка мы имеем указание на выбивание
зОра на ткани. Сравним хотя бы пример из словаря Срезнев-
'^ого: „Чюга отласъ кирпишной цветъ чеканена" (Платье
S ф. Годунова, 1589). Даль приводит еще один вариант значе-
этого слова: „ручное оружие, а встарь знак сана, топорик
^ молоточком на аршинной рукояти".
Последнее значение в плане нашего анализа представляет боль-
шой интерес, так как оно показывает здесь не только технику,
0 и ту семантику, которая была связана с наносимыми узорами.
В северных диалектах слово „чекан" применяется для назы-
вания вышивки (особенно часто на территории быв. Вологодской
губернии): „вышивки по чекану", „передник с чеканом". Здесь
слово, чуждое в данном значении литературному языку, пока-
яниями диалектов увязывается опять с терминами, относящи-
мися к нанесению различных узоров, знаков, притом вне зави-
имости от самой техники нанесения.1 Палеонтологический анализ
'этого термина указывает на элемент А, лежащий в его основе.
С ним увязывается чувашская основа ter'e в словах tere-tu “вы-
шивка", “узор", ter-le вышивать.* 2 3 * * *
Эту же экающую разновидность данной основы с метатезой
гласного за плавный можно обнаружить в старославянском
Белове „тресна", в значении “подвеска", “кисть", “цепочка", во
Множественном числе “бахрома" (Срезневский); сравним цитату:
^трЬсны да сътвориши четверти подолку одежа своея (Сборник
Вологодский, XV в.), причем интересующее нас слово соответ-
ствует греческому а-тре-тгеа, где имеем тот же элемент в основе
[слова. Имеем аналогичное указание и в Псалтыри 1296г. из со-
браний Академии Наук: „Тресны златы одЬньа и украшена".
Возможно, сюда подойдет и другое старославянское слово
„треба", в русской полногласной огласовке „тереба", употребляв-
шееся в древнерусском языке в значении “жертва, жертвопри-
ношение", “молитва", “поклонение*". В слове можно видеть основу
lire в соединении с весьма распространенным русским и старо-
славянским суффиксом -ба- (ср. свадьба, голытьба, усадьба,
! просьба и т. п.).8
*	1 Н. Я. Марр данное русское слово палеонтологически связывает с элемен-
том ter. По этому поводу он пишет: „С аффрикатом шипящего порядка &ег
МЫ имеем ere [ter] в двух производных (палеонтологически, собственно, скре-
щенных) словах, именно ;чер-та“, „чер-т-ить* и „чер-кну-ть*, „по-черк" и др.;
полный доиндоевропейский вид слова 'писания", „черк" — ,&er-kanr имевший
некогда значение “печати*, палеонтологического синонима ‘книги*, и это &ег-кап,
утратой плавного г в паузе ftekan, сохранил русский язык в значении „чекан**.
• Чеканить", буквально ‘печатать", “печать".(Н. Я. Марр, Происхождение тер-
минов “книга* и “письмо* в освещении яфетической теории". Избр;‘рйДед>5
[Т- III, СТр. 232).	. ,.1ПатСГ ВН Йо;;
2 Н. Я. Марр. Происхождение-терминов “книгами	ё Ь&ещении
яфетической теории. Избр. работы, т. Ш, стр 232.	-----------
3 Эти параллели из древнерусского языка семантически, так же как и фо-
Нетически, увязываются слчувашскцм ter-ie -как; ПО	как
Лрашевде (сролодще	культовой (“мо-
’Яитва*, "поклонение*).	1 .4T-J Д'1 7 tkirc'<*sci .qocH	-юнэо^нгофя
.Hi л ,1-оэ . OcH .^5	-R Л1 й
12*	17?
Небезынтересно остановиться на другой линии развитм
семантики элемента ter, вылившегося в русском языке в фон
мах слов черта, чертить. На примере изменения значения
этого слова можно проследить всю историю разбираемых здеся
нами терминов. Словарные материалы позволяют нам построит!
линию развития семантики этого слова: 1) нарезка на чем-либ<|
2) линия (ср. черточка, чертеж и т. п ); 3) знак, значок; 4) буква
Ср. из Остромирова евангелия: „писмя едино или едина чьри
не прЪидеть отъ закона" или из Златоструя: „йота и един]
чръта многы разумы имать".1 В этих примерах „черта" протй
вопоставляется букве, это еще не буква, а какой-либо значок
употребленный при написании рукописи. Итак, от нарезки, от
черточки до буквы звукового буквенного алфавита, от нарезк!
эпохи доклассового общества с графическим изображением д|
славянского йисьма эпохи феодализма. Выполняя одну и ту ад
функцию, слово сохраняет, свой основной облик, хотя бы тем
нически и изменился называемый им объект.	1
Рассмотрение терминов, связанных с техникой нанесени!
вышивки на ткань, приводит нас к выводу q. том, что закрв
пление за этими терминами ^семантики, связанной именно с сот
временной техникой вышивания, есть явление позднейшей
Более раннее значение всех этих терминов было значителыш
шире, а именно: эти термины обозначали нанесение узора, знак!
символа. В различную nqpy, в различной общественной сред!
эти термины получили, в силу соответствующей общественшм
потребности, то или другое специфическое значение. В ерем
феодальных верхов эти термины вылились главным образов
в термины,' связанные с письмом, буквой, буквенным алфавитов
и его изображением на том или ином материале, получив дал|
нейшее развитие в многообразной практике письма в после
дующие эпохи.
„Из орудия первобытной магии и первобытной общестре|
ности, — пишет Н. Я- Марр, — уже давно и повсеместно книг
и письмо стали орудием окультуренной или историзованн^
магии—религии, магии исторических эпох".1 2	|
В среде феодальных низов эти термины закрепились ш
способами нанесения знаков с той или иной семантикой, в с®
ответствии с производственной и общественной практикой этот
среды. Ср., с одной стороны, „бирка", с другой — „строка" (вй
шивка) и т. п.	л J
Эти наблюдения особенно любопытны тем, что они на конкре|
ном русском материале показывают тот же путь развития, кн
торый Н. Я- Марром намечен для терминов с близкой семант1|
кой, на материале, извлеченном им из ряда других языков. • J
1 Примеры взяты из словаря И. И Срезневского.
2 Н. Я. Марр, Происхождение терминов,- “книга" и “письмо** в освещенй
яфетической теории. Избр. работы, т. III, стр. 245.
s Н. Я. М а р р, цит. соч. Избр. соч., т. III.
180
§ 7.	Кроме терминов, связанных с техникой изготовления
ь1щивки, остановимся на терминах, называющих самую вы-
1}1пвку. Прежде всего разберем термин узор, применяемый
любой вышивке, к любому нанесенному на тот или иной ма-
териал изображению. Слово это в данном значении одинаково
Употребляется, и в литературном языке, и в диалектах, и в древне-
русском языке.1 В диалектах известно также слово „подзор^
Дтя называния малых узоров, окаймляющих сверху или снизу
Основной узор.
Для углубления понимания этого термина приведем варианты
значения этого слова. С этим словом непосредственно связы-
вается древнерусское слово „узорочье".
В словаре Срезневского находим такое определение послед-
него слова: „драгоценные ткани или вещи с литыми, резными,
.‘ткаными или литыми узорами*. Даль для XIX в., приводя ана-
логичное определение этого слова, делает примечание: „более
о тканях44, чем подчеркивается, что связь с узором крепче
и устойчивее сохраняется уже в быту XIX в. в связи с тка-
нями. Рядом с этим основным значениехм слова „узорочье44 у
Срезневского находим еще варианты. Там приводится значение
э:ого слова 1) “благо", “красота" и 2) “краса“, “украшение".
Самый термин для вышивки „узор44 в своем составе имеет
корень „зор44 —>zor, восходящий к элементу А. В русском языке
этот корень увязывается со словами „взор", „взирать44, „зрак*,
„зоркий". Палентрлогически это слово следует связать со сло-
вами „заря", „зорька", „жар", „гореть", „солнце44. Сюда же
Отнесем и ряд слов с близким значением из различных славян-
ских языков: украинское „гарный", — хороший; чешское zofe —
заря, свет; болгарское—заря-луч, свет; польское zorza—зарево;
словинское — zor — блеск; чешское — zrejmy с перестановкой
плавного и гласного—ясный, видный; верхнелужицкое zernicka—
зарница; польское pozorny — видный, благовидный; болгарское
прозорек—окно. Из других языков также можно указать ряд
аналогичных образований: древнепрусское zari—пыл; албанское
zjar—огонь; литовское zereti — сиять, блестеть; литовское же
paziora— зарево.
Приведенные параллели из различных языков имеют общую
линию семантического порядка; все они в той или иной мере свя-
заны со значением „свет", „жар", „тепло", „блеск", т. е. в ко-
нечном счете восходят к значению первоначального характера,
к значению „солнце", „небо".
Таким образом, русское слово „узор*", зафиксированное уже
в памятниках раннего феодализма, палеонтологически связы-
вается с культом “солнца", “неба" и должно было в эпоху пред-
шествующую обозначать || изображать это “солнце" или “небо",
быть его символом || знаком.
1 Сравним хотя бы цитату из Духовной Дмитрия Ивановича, 1509 г.: .ковш
большей.... на полке литъ зверь и узорък. См. словарь И. И. Срезневского.
181
С этим значением корня увязывается ряд близких слЯ
которые мы можем почерпнуть из языка эпохи раннего фе/дИ
лизма и которые связаны семантически и идеологически с куМ
товыми материалами.	.	Я
По линии чередования согласных получается огласовка зоД
дог. И мы увяжем, таким образом, этот корень с корнем go/Я
который в древнерусском языке употреблялся не только в узкя
современном значении mans, но также и „верх". СравнД
например, материалы из древнерусских памятников. В четвейя
евангелии 1144 г. читаем: „Опона црквьная раздЬрася на Д'ЬвоеЯ
горы до пола*. В Лаврентьевской летописи под 6715г. читаД
„они же досп'Ьвъше поидоща възле ph к у Оку roph“; в .Повеем
временных лет“: „Андрей первозванный поиде по Днепру гор-Д
Аналогичную семантику имеет и прилагательное .горниД
Сравним хотя бы у Пушкина в „Пророке*, насыщенном архяД
мами: „и горний ангелов полет*. Ближайшие по типологии язым
также дают нам соответствующие указания: польское gor/гуШ
верхний, высокий: сербское горе — сверх, выше, горньи — веД
ний. С корнем — gor увязывается прилагательное „гораздым
в значении “искусный*, “хороший*, “совершенный". Ср. в древнИ
русском языке: „вне града есть усыпательница гораздо сделанЯ
(Дан. Иг.); „да иже горазнЬе сего напише* (запись Остром»
рова евангелия 1056—1057). Укажем еще украинское гарный Я
„хороший*.1	Я
От корня -gor- мы имеем ряд производных слов, связывая
щих его семантически еще не по линии “верха*, “небес*, не Я
семантическому пучку небо — гора — голова, а по линии фуця
ции “неба*, “солнца*, т. е. по линии “тепла", “света", “жарД
Сюда отнесем прежде всего русские глаголы „гореть" и „греть»
а рядом с ними целую вереницу слов из различных языке
с данной огласовкой и с различными оттенками того же ся
мантического пучка. Сравним, например, бретонское gorЯ
“огонь"; ирландское gor—“теплота", “огонь"; литовское garas-Я
“дым“, “чад“; латышское gars—“дух", garas—“жар"; армянсксИ
dzerm — “горячий"; санскритское: haras—“пыл"; болгарский
грЪю—"свечусь", “слешу", “озаряю"; сербское гре|алица-Д
“жаровня".	, ,	я
В аффрикатной огласовке греческое 8ёрр.б5—“жар", Оёро;-1
“летняя жара", Oecjiacaa—“печь". С потерей аффриката, латиЯ
ское formus — „теплый". С перестановкой гласного и плавном
греческое Хр«<р—“грею". С потерей начального согласного в эля
менте латинское uro — „жгу".	.1
По линии чередования гласного в составе данного элемент!
получаем огласовку — ger-, -gir. Сравним греческое тёрас—„ши
четный дар", литовское girtl — “похвалять“, “восхвалять*. I
. -	____ '40
1 Близкие семантические аналогии можно указать в грузинском язык^
где слово с тем же элементом А — kargi имеет значение “хороший* и рядом-^
nakargi “вышивка*.
182
От этих значений данного элемента, говорящих уже о про-
изводном значении от понятия “небо", “свет**, “тепло*, “благо-
дать", перейдем к ряду данных, говорящих о значениях, проди-
рающих свет и на значение и роль узора как вышивки.
В славянских языках при наличии гласного переднего ряда
имеем изменение заднеязычного согласного в переднеязычный
в целой группе слов: „жаръ", „жьртва", „жьртвенник", „жьр'Ьти",
„жречьство", „жьрьць" и т. д.
Остановимся на их анализе. Основное значение этой группы
слов лучше всего видно из глагола „жр'Ьти", „жръти" с наибо-
лее устойчивым уже в эпоху феодализма значением “приносить
в жертву".
Более раннее значение этого слова должно быть несколько
конкретнее, а именно — приносить в жертву путем сожжения,
через огонь. Некоторые факты из текстов эпохи феодализма
еще сохраняют эту связь жертвоприношения с огнем; сравним
хотя бы цитату из Супрасльской рукописи XI века: „ново
вьсъжежение, не огнемь ни студению жьремо". Данные этно-
графического порядка говорят о широком распространении
жертвоприношения через огонь. В русских текстах феодальной
эпохи глагол „жьр'Ьти" употребляется в применении и к так
называемому „языческому" жертвоприношению и в применении
к христианскому ритуалу. Иллюстрацией первого может, напри-
мер, служить текст из „Повести временных лет“, где под
6488 годом читаем: „и пришедъ Добрына Новоугороду, постави
кумира надъ р'Ькою Волховомъ и жряху ему людье нооугородьстии
аки богу"; аналогичный пример можно привести из Сентябрь-
ской Минеи 1096 года: „жьрьти коумиромь..Рядом, как ука-
зано, этот же глагол употребляется и в применении к хри-
стианскому богослужению, например, в Путятиной Минее XI в.
читаем: „За христа жьромъ".
Такая же трактовка в плане дохристианского и христиан-
ского культа дается в русском языке и для слов „жьртва" и
„жертвище": „съ требами козьихъ жьртвъ" (Кирилл Туровский);
„молбища разруши, а жертвища разори" („Житие Стефана
Пермского"); а рядом: „принося жрьтвы и за люди моляся"
(Остромирово евангелие XI века); „богови приноситься... от
иереи святыя жертвы" (Кирилл Туровский).1 Выше приводилось
греческое слово „yepa;" в значении “почетный дар", можно
с близким значением указать латинскую параллель с переста-
новкой гласного и плавного „gratia"—“благодарение" и gratus—
“приятный", “благодарный".
Самое же слово „жрьчьство" в русских текстах является
переводом греческого „tsparceop.a“ и латинского „sacerdotium".
Греческое в своем составе имеет все тот же элемент А (ер-;
латинское также -сег.
1 Примеры из словаря И. И. Срезневского.
183
На близкую семантическую связь слов „жертва", „жрети"|
„жрец" со словами „гореть", греть" указывает корень „жар*!
Кроме основного своего значения, слово „жар* в диалекта!
современного языка имеет значение „горящие уголья".
Украинский язык знает слово „жарый"— “огненнокрасный*!
в сибирских русских диалектах (южный Алтай) мною отмечена
tjaQniiuuA am.-uv nmpuktr пиатпп Mzantrij**	4
название ярких полевых цветов „жарки .	|
В словинском языке „zariti" — “калить"; в болгарском
„жара" — “горячие уголья", „жар" —“июнь". Для древнерусское^
языка по памятникам феодальной эпохи можно указать слов®
„жаровый" и „жарявый" в значении “горящий". „В солнци учи!
нися яко м^Ьсядь, из рогъ его яко оугль жаровъ исхожаше"
читаем в Лаврентьевской летописи при описании солнечной!
затмения под 6694 годом. Можно еще отметить производной
от этого корня „жаратъкъ" в значении “пепел" (Иоанн Лест!
вичник, XIV в.).	J
Суммируя материалы, разобранные нами в связи с теэмш
ном u-zor, мы можем прийти к выводу, что первоначальна®
основа данного слова палеонтологически восходит к понятия
“неба". Через чередование ,,zor:gor‘ этот термин связываете^
с верхним небом, через чередование, „zor :jor“ с “жертвой*!
с “приношением дара". Таким образом, u-zor палеонтологически
можно трактовать как дар богу, „respective" — “изображения
этого дара" || “божественный знак", “символ", “знамение неба"!
С этой семантикой, установленной нами на основании линг-|
вистического анализа термина uzor, увязывается одна из осном
ных функций всякой узорной вещи, насколько об этих функ|
циях можно судить по памятникам, сохранившимся от эпохц
феодализма, и по тем пережиточным данным, которые мы мо|
жем обнаружить в быту русской деревни.
В этом плане памятники эпохи феодализма очень опреде^
ленно говорят нам о том, что предметы, связанные с культом!
с обрядовыми действиями, обязательно покрывались узорами!
Сравним хотя бы многочисленные памятники этой эпохи, хра*|
нящиеся в собраниях оружейной палаты в Москве, а также,
многочисленный археологический материал.	(
Точно так же об этом свидетельствуют и памятники феодаЧ
лизма в собраниях Государственного Исторического музея
в Москве. Все многочисленные плащаницы, воздухи и прочие
ткани и покровы церковного ритуала покрыты узорами, шиты
золотом, серебром, низаны жемчугом и т. п.
Отметим, что одежды служителей культа также покрыва-
лись узорами. В тех церквах эпохи феодализма, в которых
дорогие ткани не могли быть приобретены, облачения дела-
лись из узорной простой ткани — набойки (сравним наличие
в хранилищах старины набойчатых фелоней и риз различных
расцветок).
Рядом с этим отметим узорное [| цветное платье в качестве
привилегии особо важных в феодальной иерархии лиц, в то
184
ремя как в громадной крестьянской массе преобладают одно-
^етные холщевые одежды. Сравним хотя бы постоянный эпи-
тет для одежды князей и бояр .цветно платье" в нашем фольк-
лорном материале, особенно в языке былин.
В крестьянском быту шитые, украшенные узорами вещи
прежде всего связываются с обрядовыми моментами. Стоит
йзять хотя бы полотенце с узорами. Мы его прежде всего
рядим в качестве украшения „красного" || „переднего* || „свя-
того угла. В то же время полотенце как бытовой предмет,
собственно „утиральник”, сплошь и рядом бытует или вовсе
без украшения, или с минимальными и весьма несложными
узорами. В этом плане особенно интересны полотенца обря-
дового порядка, в которых значительнейшая часть их длины
занята узорами различного характера. Затем мы видим укра-
денное полотенце в функции дара, жертвоприношения. В этой
роли мы видим его в старом быту, как приношение в церкви,
в виде подвесков к различным чтимым иконам, видим его в виде
даров во время свадебного обряда (дары дружкам, свахам,
свекрови, свекру, невесткам и т. д.), причем все эти дары
должны быть обязательно вышитыми; видим мы такие же поло-
тенца в виде даров в старых обрядах, связанных с крешением
младенцев, когда шитое полотенце дарилось попу, и т. д.
Кроме того, вышитое полотенце служило и головным по-
крывалом, весьма часто выполняя роль свадебного покрывала.
Рядом с шитыми полотенцами отметим шитые „ширинки",
также функционировавшие в старой деревне в роли даров,
церковных и обрядовых. Сравним хотя бы самые названия ши-
ринок: „подавальная", служащая при подавании, при раздаче
даров во время свадебного обряда; „подножная", подстилав-
шаяся под ноги жениху и невесте во время совершения сва-
дебного обряда, и т. д.
Все эти соображения приводят нас к заключению, что тер-
мин „узор", применяемый к вышивке, связан с основной перво-
начальной функцией узора — с изображением „неба", „оберега",
как бы подателей блага и счастья. Это значение увязывается
и терминологически, и по функции предметов, имевших на себе
узоры.
§ 8.	Рядом с термином „узоры" в ряде диалектов употре-
бляется термин украсы. В состав его входит корень -ras-, вос-
ходящий к элементу D. Русский язык, как современный лите-
ратурный, так и диалекты и древнерусский язык, дают нам
массу вариаций значения этого корня. Прежде всего-мы имеем
его в корне слов „крас-а", »крас-ота“, затем в словах „крас-ный",
»крас-ивый“. В диалектах особенно богато семантически слово
красный". Прежде всего оно означает определенный цвет.
Кроме того, слово „красный" значит “превосходный", “хороший",
*’лучший". Мы имеем термины: „красная изба" в значении
“чистая„; „красный угол" в значении “передний", “старший",
“больший®, “святой", тот, где помещаются иконы; „красные
185
окна" — средние окна в старинной русской постройке,
которые входит утром солнце в избу; „красная лавка" — Я
„красными окнами"; „красное крыльцо" — “переднее", "парадшИ
(ср. в Московском Кремле Красное крыльцо); „красное житьеЯ
“раздолье*, “избыток", “довольство" (Даль); „красный поездэд
“веселый", “свадебный"; „красный стол" в свадебном обрядеЯ
самый важный, самый торжественный; „красная горка" — весе!
ний праздник.	,Ц
Глагол „красить* в диалектах также имеет ряд значения
Кроме основных для современного языка (окрашивать в кайет
либо цвет или специально в красный цвет), этот глагол имеет
ряд значений, интересующих нас в данной статье: “украшатО
“придавать красу", “делать пригожим, изящным, приятным Д
вида" (Даль).	Д
Памятники эпохи феодализма также дают нам варианм
значения слова „красный". В древнерусском языке это слД
прежде всего значит "прекрасный", “красивый", “приятный",. ЭД
пример, в Сборнике Святослава 1076 г. читаем: „уношя краем
зело"; в Минее 1096 г. — „Красьн^йши еси, причиста, пИ
вьсякого красьнаго земьнымъ рожыпи"; в Пандектах АнтщВ
XI в. — „коль красьна милость въ вр-Ьмя скръби*; там жЯ
„отъврати очи твои отъ жены красъны"; в Слове о ПоЯ
Игореве — „Красйому Романови Святославличю".	II
От того же корня имеем „красьба" — “украшение*, Я
красьбу риз-fc звоньця" (Путятина Минея).	Ц
Слово „красота" в древнерусском языке имеет также мнД
значений, среди которых нам важно отметить следующие:’Я
ликолепие („и манастыри въ граде и вън"й града пограбиша Я
имъ же не можемъ числа, ни красоты ихъ сказати"—Новгород
ская I летопись, 6712 г.); украшение („Красота женам моЯ
ние" — Паисиевский сборник).	Я
Сравним еще в северном русском свадебном обряде „девичи
или девья красота" как название предметов, связанных с Да!
ным обрядом: 1) девичьего головного убора, украшенного лея
тами, свечками и т. п., 2) деревца, фигурирующего во* врёв®
девичника (см. Шейн, „Великорусе в своих песнях, обрядах. .Д
Наконец, встречаемся в диалектах и с самым словом „краса
Отметим, что, кроме названия вышивок и различных украшена
на тканях, по преимуществу на полотенцах, это слово отмечёя
Далем для быв. Нижегородской губернии в значении “гульбищЯ
“место хороводов". Прилагательные от этого слова также отм|
чены в диалектах: „украсный" — к-украшению, к украсе отИ
сящийся (Даль); „украсливый день" для быв. Архангельск!
губернии — “ясный", “тихий", “теплый", “солнечный", “красны!^
(Даль).	1
В приведенных примерах для нас важно подчеркнуть обпй
направление семантики этих слов, а именно, все приведен^
примеры подчеркивают, что русский корень „kras“ связываей
с красивым, хорошим, светлым, украшающим, делающим крас»
'"Эд
186	I
вым, великолепным и т. д., т. е. мы видим, что с этим корнем
связаны синонимические ряды, детализирующие и варьирующие
различные положительные признаки.
Для более четкого раскрытия содержания семантики корня
^kras“ необходимо расширить рамки феодального периода исто-
рии языка и выйти из пределов славянских и древнерусских
параллелей.
Если мы займемся палеонтологическим анализом этого тер-
мина, то найдем прежде всего раскрытие его семантики в одной
из работ Н. Я. Марра, где он показывает нам в структуре этого
слова элемент D — ros, связанный с рядом племенных названий,
восходящих к древнейшим тотемным названиям.1
В пределах данной статьи не будем останавливаться на ана-
лизе другого значения русского корня ,,kras“ —на значении опре-
деленного цвета и на самой семантике и символике красного
цвета, так как в плане данной темы этот вопрос не является
актуальным.1 2
С элементом ras || raz связываются слова образ, образец,
употребляемые также и в применении к вышивкам, к узорам,
например, „образцы шитья*, „образцы узорного тканья". В древне-
русском и в современном языке это слово имеет весьма много-
образные оттенки значения. Приведем некоторые из них, наи-
более важные с точки зрения интересующей нас темы. Так,
в словаре И. И. Срезневского находим между прочим следую-
щие варианты значения: 1) вид, 2) подобие, 3) признак, 4) изоб-
ражение, 5) икона, 6) образец, пример, 7) знак, символ. Более
древним по своей семантике должно быть последнее значение—
“символ**, как бы заместитель божества. Отсюда мог получиться
уже ряд переносных значений, приведенных выше. Особенно
стойко значение “символа", “заместители божества* сохраняет
значение слова образ || икона, священное изображение.
Для древнерусского языка от этой же основы можно ука-
зать слова „образьць“, „образьчик**, „образщик", обозначавшие
круглую или продолговатую бляху, которая употреблялась для
украшения одежды и других предметов, например: „Ормячокъ
на вороту и на прор-Ьхахъ 14 образцовъ, оксамичены, продолго-
ваты*... (Платье Б. Ф. Годунова, 1589); „тулунбазъ бухар-
ской.. . съ образшики; по немъ попугаи въ образщик-Ьхъ поста-
влены" (Конский прибор Б. Ф. Годунова, 1589).
Последнее значение корня -raz- для нашей темы является
особенно важным, так как здесь по сути дела в феодальную
эпоху речь идет о различных нашивных украшениях, которые
впоследствии заменяются шитыми. Генетически же эти нашивки
восходят к символам, магическим изображениям, создавшимся
1 Н. Я. Марр, Из яфетических пережитков в русском языке. Избр. ра-
боты, т. V, стр. 115—116.
2 Вопросу о символике красного цвета уделено внимание в монографии .
„Орнаментика русской одежды", подготавливаемой к печати.
187
в эпоху доклассового общества, о чем весьма красноречив
свидетельствуют данные терминологии, так как выше мы видев
значение корня -raz-, вскрытое палеонтологическим его анализов
Рядом с этим можно сопоставить древнерусское слов
„образина" в значении изображения лица. Слово образовано в
основы -образ путем присоединения суффикса единичное^
-ин-, что должно было показать единичность изображений
Сравним хотя бы пример из Духовной Дмитрия Ивановцв
(1509): „ковшъ болшой..., а венецъ писанъ золочонъ...,а та
полке образина золочона". В дальнейшем развитии семантик!
этого слова видим появление оттенка значения, противополота
ного значению "образ", связанного со священным изображение^
Здесь мы имеем семантический закон расщепления общем
значения на частные, противоположные по своей семантике. Я
Небезынтересно сопоставить с приведенными словами гл||
голы „ображати", „образити", „поразити". В древнерусски
языке эти глаголы имеют двоякое значение: с одной сторон!]
“изображать", с другой — "разить", "разбивать". Если учтта
древнейшее значение корня raz, то нам будет понятна эта дЦ
ференциация значений этого корня. С одной сторонЯ
священное изображение; с другой — воздействие этого изм
бражения. С, первым значением интересно сопоставить чета
ское raziti—"чеканить", по преимуществу монету, т. е. делав
изображения. В то же время звуковой облик данного чешском
слова совпадает с русским словом, имеющим семантику “убЦ
вать", "разить". Укажу еще интересный пример из севскоЯ
диалекта (быв. Орловской губ.), где слово "образить" значта
"привести в надлежащий вид", т. е. в хороший вид, иначе rfl
воря, сделать хорошим, имеющим надлежащий образ.	Я
§ 9.	Для обозначения "узора" в диалектах есть слово вбЦ
чуры. Даль объясняет его так: „узоры, разводы, фигуры!
украшения в резьбе, шитье, живописи44. Отсюда мы имееЯ
в современном литературном языке слово „вычурный". В основу
этих слов лежит корень -чур-, который мы встречаем в рядя
производных слов, объединенных общей семантикой. ПрежДЙ
всего имеем слово „чур", которое в старом языке обозначал^
"грань", “граница', “рубеж". Кроме того, „чур" выражает “услр|
вие", "уговор", "запрет", "требование" (Даль), сравним-Ц
„чур меня", „чур ему" и т. п. „Чураться" чего, кого—“удЙ
ляться", "ненавидеть", "не хотеть". Далее „чуроваться" (длЦ
быв. Казанской губ.) — “зачураться заговором", “заговариваться"!
“дать себя заговорить". „Вычурать" — зачурать, “оградить себя
самого, человека или вещь заговором", словом „чур". »3ачу|
раться" — закричать „чур меня"; заречься, положить возле себя
чур на что-либо, дать обет не делать чего; сделать себя завет|
ным для других. Наконец, имеем у Даля „зачуры" — “заговорыа|
“нашепты".	1
Приведенные слова определенно связаны общей семантикой^
магического порядка, и словесно эта семантика обдечена зву|
183
ь-овым комплексом -чур-. В этом комплексе -чур- как бы за-
ключается магическая значимость, самое слово как бы является
З'аклинанием. Отсюда и самое название узоров „вычуры“ также
сВязывается с их магической, как бы заклинательной ролью.
Наличие основы -чур- в составе названия »вычуры“ показы-
вает его связь с нанесением священного знака || священного
изображения. Эти соображения, полученные нами путем рас-
смотрения одного лишь русского корня -чур-, могут быть еще
подкреплены аналогичными данными и из других языков.1
В этом плане можно привести ряд параллелей, указываю-
щих на магическую значимость данного корня, на связь его
с "божеством*', resp. “небом*1. В этрусском находим название
божества Тиг-ап, в греческом спирантизованную форму с утратой
начального спиранта ur-anos—“небо**, в чувашском t’or-e< — >
. tur-e — “бог". Сюда же следует отнести и название богини
Иштарь — I-mtar с диффузностью начального сибилянта.1 2 В гер-
манской мифологии имеем бога Tor-а, бога небесного грома и
молнии.
В экающей разновидности этого корня имеем также ряд
параллелей, семантически ведущих нас к “небу", “божеству".
В греческом имеем aoxpov, в армянском a-stel, в латинском
stell-a, в германском ster-n — все со значением “звезда", "небес-
ное светило", resp. “небо". Сюда же Н. Я. Марр относит и рус-
ские формы той же сибилянтной ветви в свистящей группе
„заря" и „звезда".3
Таким образом, у нас как бы замкнулся круг и семантически
и фонетически: от „узора" пришли к форме „вычуры" и уви-
дели близость их генетическую с формальной стороны при
наличии семантической общности. Как слово „узор* связы-
вается с понятием „заря“,так и слово „вычуры" через ряд по-
средствующих форм увязывается с тем же словом. Такая
взаимосвязанность этих терминов и в отношении фонетическом,
и в отношении семантическом могла получиться вследствие
того, что семантика узоров || украшений || вычур || рисунков на
тех или иных предметах по суще "у своему является зна-
ком || знамением || символом || священным, изображением, , в ко-
нечном счете, “неба".4
1 В данном случае мы имеем дело с сибилянтной разновидностью этого
элемента tur< — j>tor, являющейся вариантом tor< — > tur.
2 Н. Я. Марр. Иштарь (от богини матриархальной Афревразии до героини
любви феодальной Европы). Избр. паботы, т. III, стр. 315.
3 Н. Я. М а р р, там же, стр 320. Кроме приведенных фактов, мы можем
указать еще ряд вариаций этой основы, семантически ведущих нас к раз-
личным семантическим дериватам того же неба. Например, укажем ряд слов
со значением вода: баскское i-tur—’источник*, армянское dur — *водаж и т. д.
4 Интересно сопоставить данный корень с элементом А с кавказскими
$ словами, имеющими значение •картина*, •портрет'*, позднейшее *фото* и со-
держащими в своей формальной структуре тот же элемент: surat, surati в гру-
зинском, карачаевском, балкарском языках.
189
Наличие в русских диалектах различных вариантов генетЯ
чески общего корня zor — tai говорит о том, что в состав!
современного русского языка имеется весьма сложное образ®
вание, говорит о том, что в состав современного многомиЛ
лионного русского народа еще в период до образования ру<§|
ского государства, в эпоху становления феодализма влилисЯ
многообразные племенные группы со своими особыми племен!
ными божествами, со своими особыми языковыми образовав
ниями. В многочисленных русских диалектах эпохи феодализм!
и эпохи капитализма переживали некоторые остатки дофесЗ
дальнего многообразия, как языкового, так и этнографического
древнейших мелких общественных единиц, некогда складывав!
шихся на территории Восточной Европы. '	I
§ 10.	Анализ приведенных терминов, связанных, с одной
стороны, с техникой вышивания, с другой стороны, с назвав
нием самой вышивки, показал нам, что все разобранные терй
мины не являются новыми словами,' созданными в сравнительна
позднее время, когда развилась техника вышивания и появиЗ
лось довольно высокое, и в техническом и в художественном
отношении, искусство вышивания. Эти термины являются весьма!
древними, перенесенными из различных языков эпохи дофео-;
дальной в язык феодального периода, и сохранились в ряде
диалектов, несущих данные термины от этого периода. I
Первоначальная семантика этих слов вовсе не связывалась
с вышиванием, а имела основное значение иного порядка. Мы]
видели выше, что термины, связанные с техникой вышивки|
в конечном счете, восходят к словам, имевшим основное зна-1
чение — нанесение знака, черты, символа, нарезки на любом]
материале и с любым назначением. Это основное значение при-^
менялось для показа самого действия, технически разнообраз4
ного начертания какого-либо знака.	j
Н. Я. Марр, анализируя термины, связанные с книгой, пись-|
мом, пишет: „с глаголом “писать* оказывается неразрывно свя-|
заны глаголы не только “рисовать*, но и “шить*, собственно “вы-t
шивать*, не по процессу работы, но по заданию получить “узор*,;
“знак*, “знамение*, “бога* и выявить свое с ним отношение*.Ч
Позднее это значение получило дальнейшее уточнение и.
конкретизацию в определенной, как уже указывалось выше,;
среде. Самые термины, называющие технику вышивания, яв->
ляются уже сравнительно поздним явлением, когда более древ-
ние термины, обозначавшие нанесение узора, были прикреплены ,
к определенному, технически законченному и достигшему опре-
деленного развития и оформления вышиванию, т. е., иначе го-
воря, особому способу, при помощи различных нитей, нанесе-
ния: узоров на ткани.......
dO.'-J ДНО УГЖЕЙТ qOMKqi.cH .BOOH ОТОГ Ml.TallliqO. •
—ц *51.04 И!b 90X3Hi:t<qe .“япнуотэн —юы ооя.хэко ждем t.- ;-:i(oreio- vj
• магнэму-.е э . нэ<ри йкпи.ик атнявт о:юэ
‘	1*писвмоТк®?освещенииз
теорий,225ь.1л>->1/.'[оф йэояэ а ншиивжюд
ч ,	.... ....	,, .... .мояэяэбГ'Г.п,';/ , мс,:, 'I
190
Термины, связанные с названием самой вышивки: „узоры",
<к-расы“, „вычуры", получили своеобразное развитие. В основе
как мы видели выше, лежит семантика, связанная с обря-
довыми || культовыми явлениями, чем как бы подчеркивается
лолее ранняя функция украшенных, снабженных теми или иными
,,у-льтовыми знаками предметов. С изменением мышления, с из-
менением восприятия реальной действительности это не-
.огда культовое значение предметов с магическими значками
получило иное осмысление и иную функцию. Из ритуального,
магического восприятия дофеодальной поры оно, как это можно
четко проследить в отдельных случаях, получает уже классо-
вое осознание в феодальный период. В этом плане выше мы
обращали внимание на значение выражения, имевшегося в на-
шем языке эпохи феодализма и сохранившегося позднее в фольк-
лорном языке,—„красно платье", „цветно платье", обозначавшего
/одежду, характерную для представителей господствующего
класса —феодалов.
В позднейшую пору самые термины сохранились, но с иным
осмыслением в силу изменений, происшедших в мышлении.
В языке позднейшего периода все эти термины употреблялись
уже без всякого подчеркивания их культовой или магической
семантики. Слова превратились в знаки предметов, явлений.
. Развитие этих терминов шло по пути технизации их.
' Такое развитие терминов, называющих технику вышивания,
не должно нас смущать также и потому, что самое вышивание
по сути дела представляет собою весьма сложную и разно-
образную технику. Напомним, что, кроме нанесения узора при
помощи стежков, проведенных нитями, мы видим также выре-
зание участков ткани, выдергивание нитей с различными ва-
риациями. В частности, последний способ — способ шитья по
выдерганному — весьма близок к различным примитивным спо-
собам плетения; повидимому, он объединился с вышиванием
уже в более позднюю пору, когда самая техника шитья значи-
тельно усовершенствовалась. Эти соображения чисто техни-
ческого порядка еще раз убеждают нас в том, что интере-
сующие нас термины не возникли первоначально как названия,
термины швов, шитья, а возникли много раньше самой техники
вышивания и применялись к иным способам нанесения зна-
ков || узоров на той или иной поверхности.