Author: Парнок С.Я.  

Tags: стихи   стихотворения   художественная литература   собрание стихотворений  

ISBN: 0-88233-235-X

Year: 1979

Similar

Собрание стихотворений

Собрание стихотворений

Полное собрание стихотворений

Собрание стихотворений

Text 
                    П
А
Р
Н
О
К
С
О
Б
Р
А
Н
И
Е
С
Т
И
Х
О
Т
В
О
Р
Е
Н
И
И


СОБИНИЕ
СТИХОТВОРЕНИЙ
Вступительная
статья,
подготовка
текст а
и
примеч ания
С.
ПОЛЯКОВОЙ
Ардис
/ Анн Арбор


Copyright ©1979 by Ardis
ISBN 0-88233-235-X
Издательство
„Ардис”
Ardis Publishers
2901 Heatherway
Ann Arbor, Michigan 48104


Без
помощи
друзей
и
близких
С.
Я.
Парнок,
которые
с
готов­
ностью
предоставили
в
мое
распоряжение
ее
рукописи
и
письма,
сохраненные
подча с
в
труднейших
условиях
немецкой
оккупации,
а
рав но
под ел илис ь
со
мно й
тем,
что
помнили
о
ее
жизни,
„Собра­
ние
стихов"
не
могло
бы
появиться
в
своем
ны не шнем
ви де,
т.
е.
на
треть
состоящим
из
неопубликованных
вещей,
представляющих
творчество
поэта
в
новом
свете,
а
сведения
о
жизни,
как
у
автора
древности
или
средн евеков ь я ,
были
бы
ограничены
датами
рожде­
ния
и
смер ти.
Считаю
своим
приятным
до лгом
высказать
благодарность
всем,
с
кем
ме ня
свела
судьба
во
время
поиска
материала
для
эт ой
книги,
за
содействие
и
интерес
к
моей
работе
и
выска за нно е
мне
доверие
-
во
многие
до ма
я
ведь
зах одила
б езо
всяких
ре ко­
мендаций,
прямо
с
улицы,
и
неизменно
мне
оказывали
рад ушны й
и
соч ув ств енны й
прием,
и
я
пок ида ла
своих
новых
друзей
с
полу­
че нным и
для
ксерокопирования
драг оце нны ми
рукописями
и
фо­
тографиями;
имя
С.
Я.
Парнок
раскрывало
мне
двери
и
се рд ца.
С офия
Полякова


ПОЭЗИЯ
СОФИИ
ПАРНОЙ
1
В
одном
из
стихотворений
София
Яковлевна
Парной
срав­
нила
свою
литературную
судьбу
с
суд ьб ой
Каролины
Павловой:
Но
со вр еменницей
прожив
бес пра вно й,
Нам
Павлова
прабабкой
стала
славной.
Парнок
тоже
пр ошла
по
русской
поэзии
обочиной
—
ее
мало
пе­
ча тал и,
в
самый
плодотворный
творческий
период
насильственно
вытеснили
из
литературы,
мал о
ч итали,
а
когда
она
уме рла ,
забы­
ли
даже
-
какая
символическая
деталь!
-
оповестить
об
этом.
Только
через
де нь
после
похорон
в
„Известиях” (No214/5145/ от
30 августа 1933 г.)
появилось
о бъя вл ени е: „Мосгорком писате­
лей
из вещ ает
о
смерти
поэта
Софьи
Парнок,
последовавшей
26го
август а
в
селе
Коринском” (и тут ошибка:
село
п и шется
Карин-
с ки м!).
Погребение
состоялось
29 августа на Введенских горах .
Другая
-
то же
символическая
подробность
-
зрелое
ее
тво рч е­
ство
п олуч ило
пе рвую
и
единственную
оценку
только
в
некроло­
ге,
и
то
появившемся
за
границей:
на
известие
о
смерти
Парнок
почт и
тотчас
же
откл икну лся
Владислав
Ходасевич.
Как
всегда
умно
и
тонко,
он
в
нескольких
словах
сказал
о
Парнок
самое
су­
щественное:
что
поэзии
ее
сво йст венно
„необщее выражение”,
ко­
торым
стихи
только
и
держатся,
что
она
б ыла
„далека от какой
бы
то
ни
было
подражательности...
а
ее
стихи...
имел и
как
бы
особый
сво й
почерк”1.
Это
постоянное
оттеснение
стало
причиной
того,
что
св ед ения
о
жиз ни
Парнок
так
скупы
и
недосчитывают
многих
даж е
анкет­
ных
д ат,
—
изучающий
ее
тв о рч ество
не
скажет,
как
в
свое
время
Гершензон
о
Пушкине,
что
знает
о
поэте
больше,
чем
он
сам2 .
На­
п рот ив,
в
распоряжении
исследователя
Парнок
бол ее
чем
скром­
ное
колич е ство
сведений,
в
большинстве
своем
не
подтвержден­
ных
че м -нибу дь
более
надежным,
чем
человеческая
память.
Не
в
пример
благополучным
поэтам
он а,
как
дервиш,
не
бы ла
отяго­
щена
никакой
собственностью,
не
имела
даже
любимых
сво их
по­
этов,
Тют чев а
и
Баратынского,
не
оставила
по сле
се бя
архива,
к
стихам
своим
относилась
с
небрежностью
и
часто
ошибалась
в
да­
тах
создания
их.
Не
сохранилось
ни
дневников
(Парнок их,
вп ро­
чем ,
е два
ли
вела) , ни записных книжек,
ни
адресованных
ей
пи­
с ем,
даже
с вои
стих и
Парнок
не
хранила,
в
чужих
руках
их
обна­
7


ружилось
бо ль ше,
чем
в
ее
те тра дях,
потому
что
написанное
охот­
но
тут
же
дар ило сь
желающему.
София
Яковлевна
Парнох
(фамилия Парной
-
псевдоним)3
родилась
30 июля по с.
ст.
(12 августа по новому) 1885 г.
в
Та­
ганроге.
Отец
ее
Яко в
Соломонович
Парнох
был
провизором
и
владельцем
апте ки,
мать
Александра
Абрамовна
Идельсон
-
в ра­
чом.
Дет и
-
у
Парнок
были
еще
близнецы
брат
и
сестра
-
воспи­
тывались
с
гувернантками,
п олуч или
хорошее
домашнее
образо­
вание,
а
затем
продолжили
его
в
гимназии.
Парнок
в
1903 или
1904 г.
с
золотой
медалью
окончила
таганрогскую
Мариинскую
гимн аз ию 4.
Она
начала
писать
стихи
с
детских
лет,
и
часть
их,
на­
писанная
в
стар ших
классах
(1901-1903) , сохранилась .
Ранняя
смерть
матери
(она умерла родами при рождении близнецов)
и
второй
брак
отца,
женившегося
на
их
гувернантке-немке,
сдела­
ли
жиз нь
в
таганрогском
до ме
навсегда
нестерпимой,
а
отноше­
ния
с
отцом
отчужденными.
Несколько
лет
спустя
после
окончания
г имназ ии
Парнок
расс каз ы вает
об
эт ом : ,,В глазах отца я
—
сумасбродная
девч он ­
ка
и
больше
нич его .
Мой
образ
мыслей
и
вкусы
оскорбляют
его
патриархальные
добродетели,
и
он
снисходит
ко
мне”5, а годом
позже
встреча
от ца
и
дочери
протекает
более,
чем
холодно: „Мне
очень
плохо,
Вовочка,
в
родительском
доме,
-
пишет
Па рно к.
-
Вчера
утром
приехала;
вот
уже
целые
сутки
здесь,
а
с
о тцом
ни
одн ого
слова
не
сказала,
ни
единого.
Вероятно
боится,
чтобы
денег
не
попросила...
мне
так
же
тяже ло
здесь,
как
и
было
два
года
на зад”6.
Это
неблагополучие
в
семье
отбросило
на
всю
жи знь
Парнок
омрачающую
тен ь
и
лишило
ее
ностальгии
по
детству,
обы чн ой
для
бо л ьшинств а
люд ей,
у
которых
оно
мало-мальски
счастливо
скла дыв ает ся ;
но
тем
н асто я тел ьнее
б ыла
ощущавшаяся
ею
еще
много
позднее
по тре бно сть
в
материнской
лю бви.
В
с ти хотв оре­
нии
памяти
матери
Па рнок
раздумывает
над
строчками
письма
ее
к
сестре:
И
мне
мила
мечта
зама нчив ая ,
Что
ты
лю била
бы
меня :
Так
нежен
завиток,
заканчивая
Вот
это
тон ен ькое
я.
Стихотворение
гим наз иче ско й
пор ы
рисует
иронический
ав­
т опо ртрет
Парнок-девочки.
Изображен
урок
тан ц ев,
во
время
ко­
торого
гимназистки
переговариваются
др уг
с
другом:
8


Вот,
точно
цапл я
молодая,
Рожнова,
глазки
прикрывая,
Все
к
Парнох
шепчет,
чуть
дыша:
„Взгляни!
Как
жизнь-то
хороша!”
А
та
серьезная
не
в
меру
Ей
отвечает
муд ре но:
„Жизнь хороша,
но
атмосферу
Мне
здесь
постичь
не
с ужден о.”7
Как
ни
смешно,
в
этом
с тихо тв ор ении,
под
которым
два
го да
сп у­
стя
его
автор
напишет
уничтожающий,
но
тоже
еще
детский
вер­
д икт
-
„глупенькое стихотворение”
был
заключен
провиденци­
альный
смысл
—
Парнок
до
конца
сво ей
жизни
так
и
не
сумела
„постичь здесь атмосферу”.
Обр аз
дорисовывает
воспоминание
о
то м,
как
в
гимназиче­
ски е
годы
в
св оей
детской
она
... мечтать училась,
что
г ерою
Кровавая
пр ил и чест вует
смер т ь.
Отчужденно
Парнок
жил а
не
только
в
отцовском
доме.
Нео б ыч­
ность
присущих
ей
с
ранней
юности
вкусов
при
инт енс ив ност и
ее
натуры
создавали
почву
для
того,
чтобы
ощущать
свою
обособлен­
нос ть
и
одиночество8.
Счастливых
просветов
было
в
ту
по ру
не
сли шк ом
много.
Оди н
из
них
—
роман
с
Над еж дой
Павловной
По­
л як овой
(очевидно,
адресатом
множества
стихотворений
в
учени­
ческой
тетради,
скрыт ым
под
инициалами
Н. П. П. ), длившийся
пять
лет
и
сыгравший
роль
в
жизни
Па рнок.
Тем
трагичнее
поз д­
нейшее
ее
при з на ние : „Вчера,
когда
я
возвращалась
из
магазина
домой,
я
видела
Над.
Пав.
на
извозчике.
Мы
посмотрели
друг
на
Друга,
и
Н адя
внимательнейшим
образом
стала
читать
вывески.
Мы
не
раскланялись.
Подумайте,
и
это
то,
на
что
я
пять
лет
жизни
отдала
.
Едва
ли
не
самое
решающее
событие
в сей
жизни
Парнок
по­
лучило
отражение
в
стих о тво ре нии
„Орган”.
Это
воспоминание
об
озарении
душ и
творчеством:
зв уки
органа
в
католическом
с обо­
ре
„в первый раз разомкнули уста”
поэта.
Па рнок ,
слушая
музы­
ку,
ощ у тила
то
несказуемое,
которое
она
столь
точно
определи­
ла
как
„ужас блаженства”
и
„нестерпимую полноту”.
Вполне
закономерно,
что
импульсивная,
увл ек ающая ся
Пар­
н ок,
нас куч ивш и
ролью
па дче рицы ,
резко
об орва ла
связи
с
Та­
ганрогом
-
окончив
гимназию,
она
уез жает
за
г ра ницу
вслед
за
то й,
к ото рой
была
увлечена,
ка жет ся,
какой-то
актрисой,
и
обос­
9


новывается
в
Женев е:
Отчего
от
отчего
порога
Ты
меня
в
кануны
ро ко вые
Под
чу жое
небо
уводила
Поводырка
страшная,
любовь?
Отчего
меня
замкнули
Ал ьпы
В
год,
когда
он
гр янул ,
-
г ром
Цусимы,
И
обидой
содрогнулось
сердце
Семнадцатилетнее
мое.
Какое-то
время
она
жила
с
Плехановыми
(в письме к Волькен -
штейну
от
23 ноября 1905 г .
она
сообщает,
что
жив ет
в
Жене ве
на
такой-то
у лице
chez Mme Plekhanoff) и даже совершила совмест­
ную
по е здку
по
Италии: „Езжу я не одна,
-
пишет
она
из
Ф л орен­
ции,
—
а
с
Плехановыми.
Ф амил ия
эта
Вам
наверное
знакома.
Пи­
са ть
сейчас
о
моих
спутниках
неохота
-
они
интересны,
как
т ипы,
но
в
жи зни
скучны
бесконечно”1°.
В
Женеве
Парнок
поступила
в
консерваторию,
но
вскоре
ее
броси ла
и,
вернувшись
в
Рос сию ,
не
возобновила
заня тий
музы­
ко й,
хо тя
всю
жизнь
музыка
была,
пожалуй,
самым
б лиз ким
ее
д уше
искусством,
и
поступила
на
юридический
факультет
высших
женских
курсов11.
Вп роче м
интереса
к
юриспруденции
она
не
имела
и,
видимо,
как
мно гие ,
кто
хотел
в
то
время
по лучит ь
выс­
шее
образование,
не
сл ишко м
обременяя
себя ,
выбрала
правове­
дение.
Возможно,
это
был о
сд елан о
под
влиянием
ее
друга
В.Воль-
кенштейна,
собиравшегося
з ани мать ся
или
занимавшегося
юр ис­
пруденцией,
так
как
пер вон ачальн о
Парнок
предполагала
посту­
пать
на
ис тор ик о-фи лол огиче с кий
факультет12. „Я одна занимать­
ся
не
привыкла.
Когда
приеду,
-
пишет
он а,
-
буду
искать
при­
лежную
курсистку.
Откровенно,
-
занимаюсь
неох о тно,
по
обя­
занности”13.
Нес кол ько
неожиданным
эп из одом
в
жизни
Парнок
был
ее
кратковременный
бр ак
с
лит ера тором
В .М.В о льке нштей но м,
за
которого
она
выш ла
замуж
в
се нтябр е
1907 г., а в январе 1909 г.
рассталась14.
В.М.Волькенштейн,
высокообразованный
и
приятный
человек,
литератор
и
автор
более
чем
посредственных
и
бан ал ь­
ных
стихов
и
пьес,
им ел
в
эти
годы
большое
в л ияние
на
Парнок.
Он
направлял
ее
чтение
и
был
н арав не
с
композитором
Гнесиным,
г ла вным
судьей
и
со вет чик ом
в
ее
литературных
делах,
с
которым
Парнок
подробно
обсуждала
в
письмах
сво и
новые
стихи
и
п ос-
20


лушно
следовала
его
указаниям.
Независимость,
столь
характер­
ная
для
ее
натуры,
сказывалась,
впр о чем,
д аже
и
т ут,
несмотря
на
непререкаемость
для
нее
авторитета
Волькенштейна:
мое
сти ­
хотворение
в
Вашей
редакции,
-
пишет
Парнок
ему,
-
несравнен­
но
законченнее,
но
я
не
зна ю,
мое
ли
оно?
Мне
кажется,
что
нет,
и
потому
я
не
мог у
решиться
послать
его
В.С.Миролюбову”15(ре­
дактор
„Журнала для всех”).
Без
своего
мэтра
Парнок
не
пре д­
принимает
ни
одного
ша г а: „Что приблизительно надо написать в
редакцию,
присы ла я
„Жизнь” (стихотворение Парнок,
которым
она
собиралась
дебютировать
-
С. П . ) ? К кому обращаться?
К
В ик­
тору
Сергеевичу?
К ому
адр есо ват ь
конверт?
Обращение
какое
должно
бы ть? „Милостивый государь”
или
„Многоуважаемый Вик­
тор
Сергеевич”.
Разумеется,
ни
одного
стихотворения
без
Ваше­
го
предварительного
утверждения
я
Миролюбову
не
пош лю ”16.
„Я не понимаю,
как
Вы
советуете
мне
п ер еделат ь
их?” (неудач ­
ные
полторы
с трок и) 17.
И
так
из
письма
в
пись мо.
Совсем
иначе
складывались
их
дел а
в
дру гой
об л асти.
Д ав­
ни е,
пов иди мому,
изживающие
себ я
к
этому
времени
отношения
с
Поляковой
(а,
скорее
всего,
возможность
под обн ых
отношений
вообще,
поскольку
Парнок
прекратила,
судя
по
ее
сло вам,
обще­
ние
со
своей
бывшей
подругой)
привели
к
разр ы ву
с
Волькенштей-
но м,
инициатива
которого
пр и над лежала
Парнок.
Появилось
не­
др ужел юби е
и
горечь: „Я не ожидала,
Володя,
—
пишет
Па рн ок,
-
—
что
ты
станешь
впутывать
детей
(т. е.
сестр у
и
брата
Парнок
—
С. П.)
в
наш и
отношения
и
п он ап расну
волновать
их.
Мои
отношения
с
ни ми
ты
не
испортишь,
только
доставишь
им
совершенно
лиш­
ние
неприятности.
Впрочем,
это
твое
дело,
я
же
выражаю
просто
сво е
удивление:
дети
те бе
ничего
дурного
не
сделали,
к
чем у
же
огорч ат ь
их?
Они
в
продолженье
2-х
недель
мучились
мыслью,
что
я
опять
с
Поляковой
и
не
см ели
написать
мне
об
этом .”
Сдержан­
ное
и
полное
дос тоинств а
пис ьмо
кончается
категорической
прось­
бой
ускорить
раз в од18.
Прос ь ба
эта
повторяется
Парнок
неодно­
к ра тн о1 9 и создается впечатление,
чт о,
у йдя
от
Волькенштейна,
она
спе шит
да же
формально
покончить
с
этой
интер ме дией
в
своей
жизни,
которая
ее,
очевидно,
тяготила.
Это
бегство
из
дома
Во л ькенш тей на
-
а
это
было
действительно
бегством
—
совершилось
при
трезвом
понимании
его
п осле дст ви й: „Я знаю,
что
мой
ухо д
от
тебя,
—
з на­
чится
в
письме
к
Волькенштейну
от
25 января 1909 г. , —
ничего
хорошего
в
смысле
общественного
мнения
мне
не
принесет,
но
я
чересчур
хорошо
знаю,
что
при
первой
серьез но й
удаче
все
отвер­
11


нувшиеся
ко
мне
спиной
п ове рнут
ко
мне
сво и
физиономии
с
лю­
безной
улыбкой.
Поэтому
мне
все
равно,
-
вижу
ли
я
их
в
спину
или
в
лицо”.
С
Вольке ншт ейн ом
связ ан ы
перв ые
п опыт ки
Парнок
опуб­
ликовать
сво и
стихи.
Обращаясь
к
нему
за
содействием
(Волькен -
штейн
был
постоянным
сотрудником
„Журнала для всех”), она
мотивирует
с вою
пр о сьбу
причинами,
далекими
от
литературы:
это,
оказывается,
желание
доказать
отцу,
что
она
чего-то
стоит
(ведь он снисходит к ней!) и,
главное,
до битьс я
таким
путем
уве ­
л ичен ия
суммы,
выдаваемой
отцом
на
жизнь.
„Если Миролюбов
примет,
пусть
печатает
под
мо ей
ф амил ией
-
Софья
Парнок
(букву
х
ненав иж у)”20.
Попутно
в
письме
рассказывается
о
первой
не­
удачной
попытке
напечататься
без
чье й
бы
то
ни
было
рекомен­
д ации
в
„Золотом Руне”.
Н.П.Полякова
по
поручению
Парнок,
находившейся
в
Таганроге,
принесла
в
редакцию
ее
пе рев од
ст а­
тьи
Шюре
об
Ибсене
и
несколько
стихотворений.
Заведующий
ли­
тературным
от д елом
„Золотого Руна”
Соколов
заявил,
что
пер е­
водов
с
французского
эт от
русско-французский
(тогда)
журнал
не
берет.
Во
время
беседы,
перешедшей
с
переводов
на
п оэз ию,
Соколов
дал
уничтожающую
характеристику
стих ам
Волькен-
штейна,
ска зав,
что
это
„не искусство,
а
неоригинальное,
баналь­
ное
стихоплетство”.
После
этого,
сообщает
Парнок
своему
коррес­
понденту,
„Надя,
решив,
что
от
„Руна”
тоже
ждать
нечего,
ушл а,
не
пока зав
моих
с тихо в”.
Можно
только
порадоваться,
что
Сок ол ов
их
не
ув иде л:
су­
дя
по
характеристике
им
Музы
Волькенштейна,
Соколов
понимал
стихи,
и
нерешительность
Поляковой
из бав ила
Па рнок
от
несом­
ненного
о тка за,
тем
бол ее
болезненного,
что
он
в
невыгодном
св ете
выставил
бы
ее
п еред
подругой:
стихи,
которые
Парнок
пи­
са ла
в
то
время,
были
на
уровне
волькенштейновских.
Десятилетие
между
первым
выступлением
Парнок
в
печати
(1906 г . ) 21 и выходом в свет первого сборника стихов „ Ст ихо ­
творения” (1916г.)
были
годами
учения.
Парнок
пишет
и
пе ча­
тает
много
стихов
и,
как
бы
в
поисках
пути,
пробует
себ я
в
ра з­
личных
литературных
жанр ах.
В
это
время
она
нач ина ет
-
под
псев­
донимом
Андрей
Полянин
-
выступать
как
литературный
критик
и
рецензент
(с 1913 г.
Парн ок
уже
постоянный
сотрудник
„Север­
ных
З апис ок”
и
рецензент
газ еты
„Русская молва”), пишет дет -
22
ские
сказки
в
стихах
и
прозу.
Первый
рассказ
был
написан
летом
1908 г.23.
В
следующем
12


го ду
Парнок
с ооб ща е т : „работаю над рассказом,
мало
на
рассказ
по х ож им”24.
Возможно,
что
это
и
есть
б удущ ая
пове сть
„Антон
Ива н ович” (в письмах Парнок называет ее то повестью,
то
расска­
з ом ) „слабая попытка в духе Флобера,
по
манере.
Я
сейчас
нахо­
жу сь
под
ги пноз ом
его
п и сьм а”2 5, о которой Парнок пишет: „По­
весть
кончена.
Это
первая
моя
большая
р або та”26.
К
сожалению,
следов
эти х
прозаических
сочинений
Па рнок
не
у дал ось
обнаружить.
Вероятно
они
п роп али
при
од ном
из
бес ­
ко неч ных
переездов
Парнок
с
квартиры
на
квартиру.
Жан р овый
репертуар
Парнок
не
ог р анич ивае тся
стихами,
п ро­
зо й,
детскими
с казкам и.
С юда
можно
до бав ить
еще
и
оперное
либретто
„Похитительница сердца”,
к от орое
она
пишет
на
музыку
композитора
Штейнберга.
„Похитительница сердца”,
как
это
вид­
но
по
сохранившимся
письмам
Парнок
к
Шт е йнбе ргу,
был а
пред­
шественницей
будущей
ее
„Гюльнары”,
либретто,
написанного
мно го
позднее
для
композитора
Ю.
Л.
Вейсберг
—
в
„Пра - Гюльн а-
ре”
и
„Гюльнаре”
совпадает
не
только
сюжет,
но
и
куски
тек ст а27.
К
этому
времени
отн ося тся ,
вероятно,
и
не оконче нна я
пье­
са
в
стихах
(без названия)
со
сказочным
сю жето м
(архив Е. Я. Та -
раховской)
и
первые
опыты
Парнок
в
области
перевода
—
она
переводит
упомянутую
уже
статью
Шюре
и
совместно
с
Л .Я.
Гуре­
вич
ред ак тируе т
„Стихотворения в прозе”
Бодлера
(1909) ; в этой
кн иге
Пар но к,
очевидно,
выступает
и
в
кач еств е
переводчицы;
я
говорю
очевидно,
так
как
в
Б од лере
по-катоновски
не
у к азаны
имена
переводчиков.
Это
бы ли
го ды
учения
и
в
смысле
более
общем
-„Ко гда
я
огл яды в аюсь
на
мою
жизнь,
—
пишет
она
Гуревич,
—
я
испыт ы ваю
неловкость,
как
при
чтении
бульварного
романа...
Вс е,
что
мне
бесконечно
отвратительно
в
художественном
произведении,
ч его
ни когда
не
может
быть
в
мои х
стихах,
очевидно,
где-то
ес ть
во
мне
и
ищ ет
воплощения,
и
вот
я
смотрю
на
мою
жизнь
с
брезгли­
вой
гримасой,
как
человек
с
хорош им
вкусом
см от рит
на
чужую
безвкусицу”28.
Тут
Парнок
училась
видеть
себ я
чужими
глазами.
Подобные
раздумья
сме няю тся
недовольством
свои м
творчеством:
„ ... у меня есть только один момент любви к тому,
что
я
пиш у
—
эт о,
когда
я
себе
воображаю
то,
что
я
дум аю,
написа нны м.
А
по­
том,
когда
я
уже
написала,
я
неудовлетворена,
раздражена
ил и,
что
хуже
всего,
р ав ноду ш на”29.
Подчас,
как
в
юношеских
стихах,
в
юношеских
эти х
размышлениях
мо жно
узнать
будущую
Парнок:
„Слова представляются мне чем-то
опасно-ценным,
и
мне
и ногда
13


вд руг
начинает
казаться,
что
говорить
их,
не
ищ а,
т .е.
предвари­
тельно
не
испытав
все
беспокойства
ис ка ния
их,
г ре шно ”30.
За­
метьте,
Парнок
всегда
беспощадна
к
се бе.
„Если у меня есть одарен ­
ность,
то
она
именно
таког о
рода,
что
без
образования
я
нич его
с
ней
не
сделаю.
А
между
тем
случилось
так,
что
я
начала
сер ьез ­
но
думать
о
творчестве,
почти
ничего
не
читав.
То,
что
я
должна
б ыла
бы
прочесть,
я
не
могу
уже
теперь,
мне
скучно...
Ес ли
ест ь
мысль,
она
ничем,
кроме
себ я
самой,
не
вскормлена.
И
вот
в
о дин
п ре­
красный
день
за
д ушой
ни
г роша
и
будешь
писа ть
сказки
и
б ольше
ни че го”31.
В
возрасте,
когда
делались
эти
пр изна ния ,
их
еще
очень
мол од ой
автор
не
догадывался,
что
проходит
свои
университеты,
более
важные
для
его
творчества,
чем
занятия
музыкой
в
Женев­
ск ой
консерватории
или
слушанье
лек ций
на
Бестужевских
курсах.
Трудным
экзаменом
для
провинциальной
барышни,
нед ав ней
вы­
пускницы
таганрогской
гимназии,
б ыло
знакомство
с
жиз нью
ли­
те рат урных
кружков
второй
столицы,
блис тав ш их
зн ам енит ос тя­
ми,
и
тут
Парнок
вы казыв ае т
удивительную
независимость,
да­
же
дерзость
суждений,
когда
передает
свои
впечатления
от
одно­
го
такого
со б ра ния : „Была я здесь в Литературно- х удо ж еств ен­
ном
кружке32.
Ассортимент
великолепный
-
все
поэты
и
фи ло­
с офы
с
тиком.
Андрей
Белый
истеричен
и
гл уп
до
грации,у
Крече-
това
лоб
в
1 сайт.
Тут
же
Абрамович
(Арский)
тож е
из
уважения
устроил
на
ли це
тик,
Бер дя ев
с
высунутым
яз ык ом;
на
всем
пе­
ча ть
золотухи
и
о нани зма.
Вяч .
Иванов
сравнивал
Блока
с
Некра­
сов ым;
все
это
был о
бы
см ешно ,
когда
бы
не
бы ло
так
мерзко”33.
Я
не
вдаюсь
в
су ще ство
даваемых
Парнок
насмешливых
оценок
и
да же
готова
согласиться,
что
она
не
была
еще
способна
в
п олной
ме ре
оценить
тех,
ко го
критиковала,
но
для
понимания
ее
лично­
сти
эти
су жде ния
очень
важны
—
Парнок
мыслила
по-своему,
не
поддаваясь
гипн о зу
чуж их
мнений
и
авторитетов.
Но
в
Петербурге
и
в
Москве
она
находит
людей,
к оторые
ей
понятны
и
близки:
композиторов
Гнесина,
Ш тейнб ер га,
Вейсберг,
поддерживает
добрые
отн о шения
с
начинающим
в
то
время
Чапы­
г ины м34, дружит с поэтом Липскеровым,
Л. Я.
Гуре ви ч,
С.И.Ч ац-
киной,
не мно го
по зд нее
в
круг
ее
друзей
войдут
М.
Волошин
и
Ма­
рина
Цветаева.
Но
в
это
раннее
врем я
Парнок
особенно
тесно
сбли­
жается
с
Гнесиным,
который
наряду
с
Волькенштейном
становит­
ся
одним
из
главных
советчиков
ее
по
стихотворной
части,
и
каждую
св ою
новую
вещ ь
Парнок
спешит
послать
ему
на
отзыв.
Ее
по рыв ист ую
экспансивность
в
дружбе35
рисует
за ба вное
письмо
к
Гнесину:
14


„когда - то
Вы
говорили
мне,
что
думали,
что
я
влюблена
в
В ас;
ве­
роятно
потому,
что
мои
письма
казались
Вам
чересчур
экспансив­
ны ми;
не
по думай те
этого
и
теперь,
ради
Бога.
Мне
Володя
(В .М.
Вольк ен шт ейн
—
С.П.)
как-то
объяснял,
что
когда
я
очень
хор о­
шо
отношусь
к
че лове ку,
я
так
с
ним
говорю,
что
мужчина
смело
мож ет
подумать,
что
я
влюблена
в
него.
Я
никогда,
к
сожалению,
не
бы ла
влюблена
в
м ужч ин у”36.
Одним
из
самых
реш ающи х
курсов
жизненных
ее
универси­
тетов
было
сближение
с
Цветаевой
(1914г.), событие очень важ ­
ное
для
обеи х
поэтесс,
кот орое
оставило
сл ед
в
их
жизни.
У
П ар-
нок
сл ед
эт от
был
расплывчатым,
диссеминированным
—
Но
знаю
ли,
кот оры й
колос
Из
твоего
взошел
зерна?37-
в
то
вр емя
как
Цв ета ева
отозвалась
на
дружбу
замечательным
циклом
„Подруга”,
в
лучшей
св оей
части
оставшимся,
в
России
по
кр айней
ме ре,
неопубликованным3
8.
В
нем
отражены
мн огие
эпизоды
этих
бурно
сложившихся
отношений,
начиная
с
первого
знакомства
в
салоне
Волошина
и
кончая
днями
разрыва.
Цв ета­
ева
передает
атмосферу
тог о
времени
и
характеры
действующих
лиц
столь
достоверно,
что
прошлое
как
бы
вплотную
придвигает­
ся
к
на м.
Первая
вст реча
в
гостиной
Волошина:
Могу
ли
не
в спо мнить
я
Тот
зап ах
White Rose и чая,
И
севрские
фигурки
Над
пы шащи м
камельком...
Мы
были:
я
—
в
пышно м
пл атье
Из
чу ть
зол отог о
фая,
Вы
-
в
вязаной
черной
куртк е
С
крыл ат ым
воротником.
Я
помню,
с
каким
вошли
Вы
Лицом,
без
малейшей
краски,
Как
вс т али,
кус ая
пальчик,
Чу ть
голову
нак ло ни.
И
лоб
Ваш
властолюбивый
Под
тяжестью
рыжей
каски,
75


Не
женщина
и
не
мальчик,
Но
что-то
сильнее
меня!
Движением
беспричинным
Я
встала,
нас
окружили.
И
кто-то
в
шутливом
тон е:
„Знакомьтесь же,
господа!”
И
руку
движением
длинным
Вы
в
руку
мою
вложили,
И
нежно
в
моей
ладони
По ме длил
осколок
льда.
Совместный
п оход
на
праздничный
рынок,
где
вспоминает
Цвета­
ева:
И
всеми
рыжими
лошадками
(волосы у Парнок были с рыжим отливом
—
С. П.)
Я
умилялась
в
Ва шу
честь.
Затем
веч ер
в
монастырской
гостинице,
воспоминание
о
том,
Как
я
по
Вашим
узким
пальчикам
Вод ила
сонною
рукой,
Как
Вы
мен я
дразнили
мальчиком,
Как
я
Вам
нравилась
такой.
Один
эпизод
сменяет
друг ой.
Вс тре ча
на
улице
-
Парок
анд ерсе­
нов ск ой
снежной
королевой
мчится
в
са нях
с
какой-то
спутницей
„взор к взору и шубка к шубке”
мимо
по дру ги,
разрыв:
И
еще
скаж у
устало
-
Слуш ать
не
спеши!
Что
твоя
д уша
мне
встала
Поп ерек
души.
Со
своей
то гдаш ней
страстью
к
романтике
демонического
-
достаточно
вспомнить
ее
ю ноше с кого
Наполеона
и
Лермонтова
—
она
стилизует
образ
Парнок
под
импонирующий
ей,
двадцатилет­
ней,
идеа л
роковой
женщ ины .
Под
пером
Цветаевой
Парнок
—
„юная,
трагическая
ле ди,
кот ору ю
никто
не
спас”,
напоминающая
16


Детство
в
Таганроге


С.
Парнок
—
гим назис тка.


Начало
века
(?)


С.
Парнок
—
период
замужества
с
Во л ькенш тейно м
(?).


С.
Парнок
—
1910- е
годы.
Фотография,
подаренная
Н.
Е.
Ве денее во й.


Ни на
Евгеньевна
Веденеева
—
г еро иня
последних
циклов
С.
П арн ок.
С.
Я.
Парнок
и
Л.
В.
Эрарская
в
Су д аке.


С.
Парн ок
—
конец
20- х
годов.


С.
Парнок
—
конец
20-х
годов


„всех героинь шекспировских трагедий”,
над
ней
„как грозовая
т уча
-
грех”,
она
„так устала повторять любовный речитатив”,
„сеет вдохновенные соблазны”, „по дв лас тна
тем н ому
року”,
„яз­
вительна
и
ж гу ча”,
ее
„хоть разорвись над гробом,
уж
не
спасти”
и
даже
ве ер
ее
„пахнет гибельно и тонко”.
Воображаемому
внутреннему
портрету
соответствует
и
внеш­
ний,
столь
же
непохожий
на
оригинал.
Его
составляют
„надмен­
ные
губы”,
„властолюбивый лоб”, „в л ас тные
руки ”,
„бескровные
руки”,
„лицо без малейшей краски” .
Даже
черты,
кото р ые
от ве­
ча ют
реальному
облику
Па рнок ,
в роде
большого
выпуклого
лба
(„чело Бетховена”, „ ос ле пител ен
уступ
бетховенского
лб а”), низ­
кого,
немн ого
хри плого
голоса
и
бле дног о
л ица,
тоже
стилизова­
ны.
Если
Ходасевич
в
Некрологе
вспоминает
о
„бледном лице”
и
„незвучном,
но
мягком,
дов оль но
низком
голос е ”,
Цветаева
с гу­
щением
реа ль ных
сво йст в
добивается
романтически-демоническо-
го
впечатления,
говоря
о
„бескровных”
руках,
„лице без малейшей
кр аски”
или
для
своих
определений
и щет
аналогии
в
ар сен але
цы-
ганской
романтики
-
„голос
-
чуть
с
хрипотцой
цыганской
*.
Коррективом
к
портрету
Цветаевой
може т
служить
то,
как
Парнок
виделась
Хо дасеви чу : „Среднего,
скорее
д аже
небольшо­
го
роста,
с
белокурыми
волосами,
зачесан н ым и
на
косой
пробор
и
на
затылке
связанными
пр о стым
узлом,
с
бледным
лицом,
ко­
торое,
казалось,
никогда
не
был о
мо лод о,
София
Яковлевна
не
бы ла
хороша
собой.
Но
бы ло
что-то
обаятельное
и
необыкновен­
но
благородное
в
ее
серых,
выпукл ых
глазах,
смотрящих
присталь­
но,
в
ее
тяжеловатом,
„лермонтовском”
в зг ляде,
в
п оворо те
голо­
вы,
слегка
над менн ом,
но
мягком
дов ольно
низком
голосе.
Ее
сужд ен ия
были
независимы,
разговор
прям”40.
Пу сть
Цветаева
стилизовала
образ
Парнок
и
взглянула
на
подругу
пристр астн ыми
гла за ми
влюбленной,
нарисованный
ею
по рт рет
запечатлел
са мое
главное
—
облик
по бедите ль ной
герои­
ни,
роль
к от орой
по
в оле
судьбы
был а
оч ень
скоро
отн ята
у
Пар­
н ок,
и
сти хи
Цветаевой
остались
ед ва
ли
не
единственным
воспо­
минанием
о
тех
д ал ьних
и
с частл ив ых
дн ях.
Ск орый
разрыв
положил
конец
этой
вне зап но
вспыхнувшей
любви.
За
несколько
лет
до
смерти
в
стихотворении
„Ты моло ­
дая”,
посвященном
М.
К.
Баранович,
Парнок
прощала
Цветаевой
ви ну
—
в идимо ,
Цв ета ева
была
перед
ней
в
че м-то
важном
вино­
вата
-
и
бл аг ос лав ляла
ее:
17


...Ноя
про ст ила
ей,
Го сп одня
мил о сть
над
тобой,
Мар ин а,
И
над
д алек ой
соименницей
т во ей.41
Впро че м,
Цветаева
никогда
не
пер ест авала
оста ват ьс я
милой
ее
сердцу
-
Л.В.Горнунг
в спо мина ет,
что
карточка
Цветаевой
всег­
да
стояла
у
Парнок
на
столике
п одле
постели42.
Вопреки
со бст­
вен н ому
пр едс казанию
Будет
де нь
—
пойму
-
и
де нь
—
поймешь...
И
вернется
нам
в
де нь
прощеный
Невозвратное
время
он о,43
к
Цветаевой
„невозвратное время оно”
не
вернулось:
когда
М.К.
Баранович
пожелала
после
пр иез да
Цветаевой
из
заграницы
пере­
дат ь
ей
это
—
тог да
уже
загробное
—
прощение
и
благословение
Парнок,
в
ответ
по след ов ало
р ав ноду ш но е: „Это было так давно”44.
Наконец,
важным
событием
в
формировании
мировоззре­
ния
Парнок
бы ла
гер манс к ая
война,
способствовавшая
развитию
ее
пацифистских
и
па трио тич е ских
настроений.
Пац ифиз м
Парнок
и мел
религиозно-христианскую
окраску
(война понималась как
нарушение
заповеди
„не убий”), а патриотизм вытекал из славя­
нофильской
в еры
в
ос обый
путь
России,
которая
„в великом оди ­
ночестве
и дет
к
Христу
в
себе
сам а”.
Славянофильски
окрашен­
ный
п ат ри отизм
стойко
держался
в
мировоззрении
Парнок
и
позд ­
н ее,
как
это
в идно
по
стихотворениям,
где
поэт ,
уподобляя
родную
землю
матери,
говорит,
что
в
ее
смертный
час
Сынов ья
стоят
у
изголовья,
Доч ь
—
хладеющие
ру ки
греет...
А
чужих
не
велено
впускать.
Она
не
сочувствует
по этом у
эмигрантским
настроениям,
мно гих
охватившим
в
первые
год ы
рево лю ци и:
Я
не
вер ю,
что
за
той
ме жою
Во льн ый
воздух,
ра йс кое
житье.
За
морем
веселье,
да
чужое,
А
у
нас
и
г оре,
да
свое,
пр едпо ч итая
оставаться
в
„шестнадцатиаршинном рае”
комнаты
в
ко мму наль ной
квартире.
Даже
в
деталях
э тих
двух
стихотворений
ск азы вает ся
их
сла­
вянофильская
подоснова:
это
она
продиктовала
в
пер вом
ирони­
чески
звучащие
—
особенно
в
устах
человека,
подо бно
Парнок,
18


воспитанного
на
иностранной
к ультуре ,
-
определения
чужого
язы ­
ка
как
„попугайной речи”
и
чужого
не ба
как
„мертвого”:
Отчего
под
мерт вы м
небо м
Сити
В
по пуг айно м
звуке
чуждой
речи
Я
услышала
с
полей
родимых
Гол ов окружит ел ьную
весть?
а
во
втором
-
ле кс ику
и
народные
ударения
(золота казна,
бог а­
те й ) , а также фольклорную интонацию заключительных строк:
За
мо рем
весель е,
да
чужое,
А
у
нас
и
горе,
да
свое.
Вообще
ж изнео щу щ ение
и
уклад
жизни
Парнок
бы ли
очень
русскими
и
даже
православными:
в
стихах
ее
мн ого
ре лиги озн ых
м от и во в4 5, а в письмах рассеяны упоминания о заказанных мо­
лебнах
во
з др авие
близких,
панихид,
посещений
служб
и
нередки
традиционные
формулы,
вр оде
„Христос над нами”, „ да
воскрес­
нет
дух
наш”.
З десь
необходимо
упомянуть
об
одн ом
очень
важном
для
д ухов ной
истории
Парнок
шаге
—
я
имею
в
ви ду
ее
переход
в
пра­
вославие4?
Этому
предшествовала
внутренняя
с ложна я
перестрой­
ка.
Ведь,
судя
по
стихотворению
„Евреям”,
написанному
в
мае
1903 г. ,
Парнок
п ерво нач ал ьно
мыслила
в
традициях,
внушенных
ей
во спитание м,
и
бы ла
да же
националистически
нас тр оен а:
Пусть
притесненья,
униженья,
Усилят
мн ого ле тний
гнет
-
Они
ускорят
пробужденье,
И
дух
еврейский
оживет.
Он
оживет,
он
затрепещет,
Он
всполошит
в сех
—
и
тогда
Над
темной
бездною
заблещет
Уже
потухшая
звезда.47
Что
послужило
по вод ом
для
столь
решительной
духовной
эволю­
ц ии,
которую
Парнок
сочла
необходимым
легитимировать
обря­
дом,
неизвестно,
но
как
показывают
ее
послереволюционное
твор­
чество
и
переписка,
несколько
может
быть
даже
подчеркнутое
ис­
поведание
православия,
когда
это
могло
только
пов р ед ить,
Пар ­
нок
к ре стила сь
по
велению
сердца.
Парнок
несочувственно
встретила
рев ол юц ию,
хо тя
жизнь
ее
до
февральского
переворота
не
бы ла
мат ер иаль но
обеспечен­
19


ной
и
она ,
казалось,
мо гла
выиграть
в
результате
происшедшей
перемены.
В
феврале
1917 года она пишет Ю.
Л.
Вейсберг: „Наст­
роение
у
вс ех
убийств енно е.
Жить
почти
невозможно”48;точки
зрения
на
проис ходящ ее
бол ее
подробно
развиты
несколько
позд­
нее: „Дай Бог,
—
пишет
Па рнок
Вейсберг,
—
чтобы
эта
сказка
бы­
ла
со
счастливым
концом!
В
Москве
все
это
ид ет
сравнительно
согласно,
но
Петербург,
очевидно,
в
„волнах страстей”? Если нель­
зя,
буд ет
укротить
мел ких
чес то люб цев,
то
оста ется
только
желать,
чтобы
яв ился
на сто ящ ий,
большой
честолюбец,
пожрал
бы
всю
эту
разнузданную
мелюзгу.
Од на
н ад ежда
-
на
то,
что
близость,
быть
может,
рок овы х
в не шних
событий
за ста вит
одуматься
мн о­
гих ,
и
„шкурный вопрос”
сыграет
ту
роль,
кото р ая
должна
была
бы
пр инадле жа ть
патриотизму.
Е сли
бы
меня
теперь
спросили,
какая
самая
разительная,
самая
русская
чер та
русского
человека,
я
бы
с
полным
у беж де нием
ск азала
-
неумение
любить
свое
отечество.
Старое
правительство
воспитало
в
поколениях
неу важ ение
к
родине,
но
от
любв и
в едь
не
излечивают
никакие
разочарования,
—
пото­
му
что
любовь
-
в
крови,
-
и
если
русские
и злеч или сь
от
любви
к
России,
то,
значит,
ника ко й
любви
и
не
был о .”49
Летом
1917 г.
Па рн ок,
жи вя
на
даче,
получает
возможность
из
де ре вни
взглянуть
на
происшедшие
общественные
и зменения :
„В деревне сейчас жутковато:
что
ни
день
приходят
кр ес тьяне
с
но выми
требованиями;
л ица
у
них
мистически
тупые,
и
с
каждым
днем
мне
понятней
изречение: „чем больше я вижу людей,
тем
больше
я
лю блю
собак.”50
В
это
время
Парнок
мн ого
писала
(Вейсберг она сообщает:
„стихов у меня довольно много”51, хотя с уверенностью 1917 го ­
дом
можно
датировать
только
сти хо тво ре ние
„Не придут”
и
либ ­
ретто
„Русалочка” (по сказке Андерсена)5 2.
Возможно
несоот­
ветствие
этих
слов
кар тине
в
журналах
и
архивах
объясняется
с
одно й
стороны
отсутствием
хрон ол огиче ск их
помет
в
Зт,
на и­
более
полном
собрании
стихов
этого
периода,
с
другой
-
отб ором ,
произведенным
автором.
Летом
1917 г.
Па рнок
покидает
Подмосковье
и
перебирает­
ся
в
Суда к.
Согласно
романтической
верс ии ,
которую
представ­
ляют
воспоминания
ее
друзей,
причиной
это му
была
б олезн ь
Люд­
милы
Владимировны
Эрарской5
3, адресата нескольких любовных
стихотворений,
о
которой
мно го
лет
спустя
Па рнок
скажет: „Ни­
когда,
д аже
после
моей
смерти,
не
перестанет
болеть
моя
душа
о
ней ”54.
Однако
не
исключено,
что
отъезд
в
Крым
был
продик­
20


тован
состоянием
здоровья
самой
Па рнок,
что
как
будто
бы
вытекает
из
таких
ее
сло в: „У меня туберкулез легких,
и
я
еле
волочусь
от
сл або сти” ,
—
и
да ж е : „Я уже совсем настроилась по ­
мереть
в
Суд аке ”5 5.
Во
время
гра жда н ской
войны
и
ра зрухи
жиз нь
в
Крыму
б ыла
оче нь
тяжела,
и
о
существовании
на
литературный
заработок
не
приходилось
даже
меч та ть,
так
что
Парнок
пришлось
в
те ч ение
всех
судакс ких
лет
служить
то
ли
секретарем
городского
управ­
ления,
то
ли
бухгалтером
(здесь показания лиц,
знавших
Парнок
в
то
время,
нес ог ла сны), чтобы обеспечить себя не столько даже
деньгами,
сколько
п айк ом,
так
как
за
деньги
ничего
нельзя
было
купить ,
и
их
почти
совсем
вытеснило
из
оби хода
в
значительной
сво ей
част и
натуральное
государственное
вознаграждение.
Посколь­
ку
п айки
были
скудны,
приходилось
з ан им аться
огородом.
Не­
сколькими
годами
спустя
Парнок
вспомнит
об
этом
в
заме ч ател ь­
ном
стих отв ор ении
„Огород”:
Я
корчевала
скрюченные
к орни
Когда-то
здесь
курчавившихся
ло з,
-
Земля
корявая,
сухая,
в
струпьях,
Как
губ ы
у
го ря чечн ой
больной...
Под
рваною
подошвою
ступня
Мо золи лась ,
в
лопату
упир аяс ь,
Огнем
тяжелым
набухали
руки.
Но
как
обыч но
в
таких
из
ряд а
вон
выходящих
испытаниях,
как
война,
голод,
осад а,
человек
вопреки
враждебной
в нешне й
обста­
новке
жив ет
интенсивной
д уховн ой
жизнью,
инте р еса ми,
далеки­
ми
от
того,
что
определяет
внешнюю
сторону
его
существования.
В
Судаке
Парнок,
по эт есса
Аделаида
Герцык,
пер ев одч ица
и
иссле­
довательница
творчества
Э.П о
Е .К.Ге рцы к,
актрисы
Е.А.Буткова
и
Л.В.Эрарская,
художник
Л.Квятковский,
композитор
С пендиар о в,
В олоши н
продолжают,
точно
вокруг
ниче го
не
происходит,
писат ь
стихи,
музыку,
статьи,
акварели
и
даже
выпускают
рукописный
журнала
„Тарапан Судакский”56.
Па рнок
в
Судаке
ув л екае тся
эолийской
меликой,
и,
повидимому,
мно гие
стил из ации
под
нее,
кот орые
впоследствии
войдут
в
„Розы Пиерии”,
был и
написаны
здесь.
Он а,
белоручка,
посетительница
литературных
салонов,
не
вылезавшая
и з-за
границы,
воспринимает
этот
крымский
ад
как
ра й,
где
21


Всех
накрыла
гол уба я
скиния,
Чтоб
н икто
на
свете
бесприютен
не
бы л,
Оп уст и лось
ласковое,
синее,
Над
садами
вечереющее
небо.
Судак
на вс егда
ост ал ся
для
Парнок
,,южной родиной”,
о
ко­
торой
она
думала
„с благодарностью”57.
Пребывание
в
Кр ыму
-
период
тв орче с ких
удач:
зд есь,
повидимому,
написаны58
-
стихо­
творения,
которые
можно
отнести
к
лучшим
ее
вещам,
-
„Не хочу
тебя
сегодня”,
„Каждый вечер я молю”, „А г а рь”
и
оперное
либре т­
то,
вернее,
з амеч ат ель ная
драматическая
поэ ма
„Алмаст”; одна­
ко
Парнок
почти
не
выступает
в
печати,
ес ли
не
сч и тать
пуб лика ции
нескольких
стихотворений
в
журнале
„Камена”
за
1919 г.
Еще
в
начале
с воей
су дакско й
ж изни
Па рнок
познакомилась
с
композитором
А.
А.Спендиаровым
и
тем
охотнее
приняла
пр ед­
ложение
написать
ли бр етто
для
оперы
его
сочинения,
что
сюжетом
ее
был а
из бр ана
ар мян ская
легенда,
использованная
Ованесом
Ту­
м аня ном
в
поэме
„Взятие крепости Тмук” (Парнок питала при­
страстие
ко
всему
восточному,
что
отр аз ило сь
д аже
на
у бра нстве
ее
комнаты).
Так
родилось
либретто
„Алмаст”.
Оно
написано
ве­
лико леп ным и
стих ами
и
имеет
самостоятельное
значение
помимо
музыкального
и
вокального;
над
этим
произведением
Парнок
ра­
ботала,
по
ее
собственным
словам,
„с увлечением”59 с августа 1917
до
февраля
1918, когда вещь в первом своем варианте была завер­
ш ена6 0.
По
черновой
тетради
видно,
что
сотрудничество
Парнок
со
Спендиаровым
далеко
выходило
за
р амки
обычного
для
п оэта
и
композитора
-
там
и
большой
комментарий,
делавшийся
для
Спе н-
диарова
и
раскрывавший
текст,
там
и
музыкальная
полемика
с
ним,
и
предложения
своих
вариантов:
Парнок
была
для
этого
в
достаточной
ме ре
подготовлена.
В
результате
по зд не йшего
оп ыта
работы
над
этой
оперой
в
те­
ат ре
Парнок
пришла
к
парадоксальному
выво ду: „Я убедилась,
-
пишет
она
Штейнбергу,
-
в
том ,
насколько
велико
в
музыке
оба ­
я ние
слов а
и
то,
что
оно
в
опере
так
же
необходимо,
как
и
му зы­
к альн ая
р ечь ”61.
История
постановки
эт ой
опер ы
показывает,
с ко лько
сил
и
волнений
пришлось
затратить
поэту,
чтобы
оберечь
св ое
произ­
веде ни е
от
цензу р ных
посягательств.
Во
вст уп итель но м
слове
на
заседании
художественно-политического
(так!
—
С.П.)
совета
фи­
лиала
Большого
театра
(осень 1929 г.)
Парнок
делает
по
тем
вре­
22


менам
смелый
де мар ш: „Отвечает ли онера „ А лма с т”
идеологи­
ческим
тре бов ани ям
наших
дней?
Нет,
не
от веч ает
и
не
может
от­
вечать
хотя
бы
потому,
что
она
бы ла
зад ум ана
и
частично
осущест­
влена
еще
до
октя б рь ских
дн ей.
Опера-легенда
,,Алмаст”
не
свя­
зана
с
ок тя бр ем.”62 Из писем к Штейнбергу видно,
что
демарш
это т
не
вполне
уда л ся,
и
Парнок
б ыло
пре длож ено
„завернуть”
либретто
в
соответствующие
пролог
и
эпилог,
ч тобы
такой
мерой
политически
обезвредить
его.
В
о твет
на
наивное
не до ум ение
Штейн­
берга
по
поводу
появления
нового
зачина
и
финала
Па рнок
пише т:
„Относительно текста пролога и эпилога,
о
котором
Вы
де лика т­
но
замечаете,
что
„2-3
вы раже ния
Вам
не
совсем
по
душе”,
я
долж­
на
ск аза ть
Ва м,
что
мне-то
он
совсем
не
по
ду ше.
Я
д умал а,
что
Вы
сами
догадываетесь,
что
все
это
написано
по
зад ан ию
дир е кции
и
от
моего
выполнения
зада ния
зав исел а
судьба
вс ей
оперы,
не сво е­
в р еменный
сюжет
которой
требовал
самого
у бе дител ьн ого
оправ­
дания.
Одним
словом,
-
мне
вполне
определенно
б ыли
заказаны
пролог
и
эпилог
со
строго
выдержанной
иде ол огиче ск ой
л ини е й.”63
Обсуждение
этого
вопроса
продолжается
в
другом
п и сьме: „Мне
попросту
было
сказано,
что
это
(эпилог
—
С. П.) должен быть апо­
феоз
и
кончаться
он
должен
фр аз ой: ,Да здравствует СССР” .
Рас­
суждать
тут
не
пр их о дится.
А
как
это
будет
в
пении
—
это
д ругой
вопрос,
да
это ,
вероятно,
мало
ин т ересует
и
дирекцию,
и
г лавре-
п е рт к ом64, перед которым мне надо было забронироваться про ­
логом
и
эпилогом
та к,
чтобы
они
бы ли
вполне
уд овле тво ре ны
со­
ветскостью
и
не
делали
бы
п опыт ок
осо в етить
текст
самого
либрет­
то . ”65 Новый пролог и эпилог сохранились.
Последние
слова
это­
го
по л итич еск ого
буриме,
нарочито
беспомощно
звучащего
в
ок­
ружении
первоклассных
стихов
основного
текста,
таковы:
Твой
(Армении
-
С.П.)
юн ый
пыл
-
твое
богатство,
Тв ой
мощный
рост
—
другим
пример!
Да
здравствует
народов
братство!
Да
здравствует
ССС Р!66
Принятые
меры
все
же
показались
недостаточными,
и
Парнок
пе­
редает
Штейнбергу
любопытную
подробность
-
д ер зкий
свой
р аз­
говор
с
кем-то
из
на ча л ьст в а: „Предлагали мне,
между
прочим,
чтобы
эпилог
был
не
после,
а
пер ед
четвертым
актом
(последним
в
„Алмаст”
-
С .П .), а то ведь публика начнет расходиться и не
услышит.
Я
ответила
на
э то: „А вы заприте двери .”67
Последнее
и
наиболее
бесстыдное
покушение
на
„Алмаст”
23


бы ло
совершено
спу стя
несколько
лет
после
сме рти
Парнок.
В
роли
брави
по
иронии
судьбы
выступила
поэтесса
В.Звягинцева,
во дивш ая
дружб у
с
Парнок,
в
сво е
время
названная
ею
„друг мо ­
их
ст ихов ”68, ей принадлежит изуродовавшая стихи Парнок пере ­
делка
либретто6
9.
Парнок
вернулась
в
Москву
в
начале
января
1922 г.70, и пер­
вые
два
год а
мос к овс кой
жизни
были
прожиты
ею
очень
интенсив­
но:
после
сравнительно
бо льшог о
перерыва
она
выпускает
два
сбор­
ни ка
„Розы Пиерии” (1922 г . )
и
„Лозу” (1923 г.), стихи которой
б ыли
написаны
уже
в
Москве
по
возвращении
из
Крым а.
Первона­
чально
этот
сборник
должен
был
называться
„Предназначенный
п ут ь” (строка из стихотворения „Н е
придут”) и появиться в „Ни­
китинских
субботниках”,
из дател ь ств е,
принадлежащем
Е.Ф .Ни­
к ит ино й71.
Кроме
этого,
Парнок
планировала
публикацию
кни­
ги
критических
статей
„Сверстники”
и
сборника
стихов
1916-21
гг.
„Мед столетий”72, хотя и колебалась выпустить его в „Г о сиз дате”:
„Мне предложили издать свою книжку в Госиздате и мне ужасно
нужны
деньги,
—
пишет
она
Волошину,
—
но
ви деть
в
сво ей
книж­
ке
вместо
им ени
к личк у 73 для меня невыносимо;
не
знаю,
что
дел а ть”74.
Все
же
Парнок
пришлось
это
предложение,
скрепя
серд­
це,
пр ин ять75.
Другим
знаком
интереса
к
творчеству
Парнок
бы ло
реше­
ние
издательства
„Шиповник”
заказать
Волошину
статью
о
ее
по­
эзии,
на
что
Волошин
с
готовностью
откл и кн улс я76.
Этим
успе­
хи
ограничиваются,
и
их
сменяет
вереница
литературных
неудач,
вызва нных
цензурными
запр ета ми: „ .. .вторая книга стихов,
—
расс ка зы вает
она
Е.К.
Герцык
(т.е.
так
и
не
увидевший
свет а
„Мед
столетий”
—
С.П .), —
примерзла
в
Госиздате
-
и
наверное
там
не
в ыйде т:
сли шко м
много
о
Боге,
а
сейч ас
гонение
на
Бога
все
уси ­
ливается.
Моя
статья
об
Ахматовой
не
пропущена
цензурой,
за­
метка
об
„Эротических сонетах”
Эфроса
-
тоже.
Думаю,
что
и
статью
о
Хо да севи че
ж дет
та
же
уч аст ь .”77 Все эти пессимистиче­
ск ие
п рогноз ы
подтвердились.
Неудачей,
но
уже
чисто
литературной,
без
пр име си
пол итики,
был
провал
сборника
„Лирический круг”,
выпущенного
группой
т ого
же
названия,
в
которую
в ходи ла
и
Парнок.
Слабые
и
претен­
циозно
написанные
„теоретические”
статьи
А.
Эфроса,
Липскеро-
ва
и
С.
Соловьева,
обосновывавшие
кредо
группы
-
назад
к
клас­
си чес кой
поэ зи и78, бледный раздел стихов
—
ве щи
Ахматовой,
Ходасевича,
Мандельштама
и
самой
Парнок
не
могли
спа сти
24


сборника,
и
он
был
отрицательно
оценен
критиками
всех
направ­
лений.
А ль манах
был
так
сер ьезн о
скомпрометирован,
что
от
публика­
ции
вт оро го
выпуска
членам
содружества
приш ло сь
отказаться,
и
„Лирический круг”
прекратил
св ое
существование.
Д ругой
формой
литературной
жизни
был о
для
Парнок
участие
в
литературных
кружках
и
по сещени е
литературных
салонов,
если
убогие
дома
то го
времени,
где
„севрские фигурки над пышущим
камельком”
были
дав но
выменяны
у
мешочников
на
сахар
и
муку,
можно
так
назвать.
Ти пичны е
для
предреволюционной
ли те рат ур­
ной
Москвы,
эти
кружки
и
салоны
б ыли
еще
дозволены
и
п род ол­
жали
функционировать.
Ограниченные
возможности
печатания
даже
в
какой-то
мер е
повысили
их
значение.
Естественно
поэто­
му,
что
сразу
по
пр и езде
Парнок
вступает
в
литературное
содру­
жест во
„Лирический круг” (в него входили К. Липск ер о в,
Г.Шен-
гели,
А.Эфрос,
Л.Гроссман,
С. Сол овье в,
В .Лидин,
А.Гл о ба), вско ­
ре
после
фиаско
альманаха
того
же
названия
распавшееся;
с
кон ­
ца
1922ив1923г.
посещает
круж ок
„Московский цех поэтов”,
собиравшийся
у
Ан ны
Арнольдовны
Антоновской,
впоследствии
автора
известного
романа
„Великий Моурави”79, бывает также
в
конкурирующем
салоне
на
так
называемых
„Никитинских суб ­
ботниках”,
литературных
встречах
в
д оме
издательницы
Е .Ф.Ни­
китиной.
С
середины
20-х
годов
кружки
и
салоны
еще
до
официаль­
ного
запр ещ ения
понемногу
сход ят
на
н ет.
Один
из
на ибо лее
стой­
ких
-
по
своей
не замет но ст и,
вероятно,
-
ока зал ся
кружок,
во з­
главляемый
поэтом
Б.Н.Зайцевым
(автором сборника левых сти­
хов
„Ночное солнце”), который Парнок посещала.
Потребность
в
л ите рат урном
общении
была,
очевидно,
так
вел ика,
что
она
бы­
вала
у
Зайцева,
хот я
его
кружок
не
имел
литературной
позиции,
состоял
из
лиц,
которых
затруднительно
на зв ать
поэтами,
а
стихи
его
главы
были
чужды
Парнок.
„С. Я.,
-
вспоминает
Л .В.Г о рну нг,-
любила
бывать
у
Зайцева,
относилась
к
нему
с
симпатией.
Она
ре­
гулярн о
бывала
на
наших
собраниях
у
Зайцева,
любила
читать
свои
стихи
в
нашем
кругу.
Читала
их
мно го
и
охотно
в
течение
1924-25 г. г.
Кром е
С.Я.,
к ружок
посещали
Николай
Бер н ер,
Александр
Ро мм,
мой
брат
Горнунг
и
кто-то
ещ е .”80
Едва
обосновавшись
в
Мос кве ,
Парнок
самоотверженно
пре ­
д ается
делам
своих
крымских
друзей
-
еще
одна
линия
ее
ак тив­
нос ти.
На
ней
стоит
остановиться
подр обне е,
потому
что
эта
сторо­
25


на
деятельности
Парнок
не
только
рисует
ее
как
человека,
но
вос­
к ре шает
инт ере сные
черты
этого
причудливого
времени.
В
дл инно м
письме
Волошину
от
7 апреля 1922 г.
она
сообщает,
что
добилась
для
судакцев
разрешения
Наркомздрава
Семашко
на
бесплатный
проезд
в
Москву
на
санитарном
пое зд е,
что
„на одной из „с уббот”
у
Никитиной
я
его
(Вересаева
—
С.П.)
з агн ала
в
угол
и
договори­
ла
его
до
тог о,
что
он
мне
жизнью
своей
поклялся,
что
вы хлоп о­
чет
действительный,
а
не
бумажный
академический
па ек
для
все х,
о
ком
Вы
просили”.
Конец
этого
письма
очень
показателен
для
Парн ок: „ ...б ольше в с его
мучит
ме ня
Е в.А.Б ут к ова;
она
с
ма­
терью,
из-за
несносности
характера,
умудрилась
прожить
на
свете,
как
на
необитаемом
остров е ,
и
на
всей
земле
только
я
од на
жалею
ее
и
мучаюсь
их
судьбою.”
Вскоре
по
пр иезд е
Парнок
посылает
день­
ги
Волошину,
Т.А.Спендиаровой,
Е.
А.Бутковой.
„Деньги эти,
-
пиш ет
она
Волошину,
-
результат
литературного
вечера,
устроен­
но го
мно й
в
„салоне”
Евдокий
Федоровны
Н икитино й
и
посвя­
щ енно го
писателям
Крыма...
Я
здесь
из
к ожи
лез у
вон,
чтобы
со­
брать
для
всех
вас
побольше
денег,
собираю
и
продукты,
ко тор ые
бу дут
отправлены
с
первой
о ка зие й. ”81 Для устройства этого литера­
турн ого
вечера
Па рнок
„в первый раз в жизни решилась поспеку -
ли рова ть
с ти хом”
и
в
день
рождения
Никитиной
написала
ей
„га­
лантный
сонет”,,
так
завершающийся:
И
гении,
презрев
и
хлад
и
т емь,
Спешат
в
Газетный
3, квартира 7,
в
результате
чего
„тут же был устроен у нее „ Веч ер
Тавриды”,
по­
священный
крымским
писателям”,
доход
с
которого
пошел
в
пользу
крымских
друзей
Парнок82.
Справедливость,
впр оч ем,
требует
сказать,
что
Па рнок
отдавала
должное
вкус у
и
админис т­
ративным
способностям
Никитиной
и
относилась
к
ней
с
симпа­
тией:
в
это м
же
письме
она
так
пишет
о
Никитиной: „Это
—
м оло­
дая,
здоровая
женщина,
с
вздернутым
носиком,
румяная,
подстри­
женная
в
ско бку
-
словом
кучеренок,
которая
с
лихостью
правит
целой
группой
самых
р аз но породн ых
литературных
лошадок.”
Кроме
денег
о
„Вечера Тавриды”,
Па рнок
п ос лала
еще
5 миллио­
нов
руб лей
(инфляция!
—
С. П .) „заработанных.. .
у
двух
м илых
дам,
т оже
таким
же
путем,
—
за
галантные
с оне ты. ”83
Хроническое
безденежье
и
потому
необходимость
„прокля­
той
службы”,
которая
„отнимает 7
ча сов
в
де нь
и
приводит
в
п ол­
ное
изнеможение”84, тучи,
сгущающиеся
на
литературном
гори­
26


зонте,
и
сознание,
что
до
ее
стихов
никому
нет
дела8
5, мучившее
Парнок
всю
жизнь
ощущение
ненужности
т ого,
что
она
делает
(уже начинает складываться представление о своих стихах как о
ненуж ном
добре), —
все
это
окрашивает
для
нее
мир
в
мрачные
тона.
Жизнь,
кот орую
она
в едет
в
эти
годы,
кажется
Парнок
„ди­
кой
и
уродл ив ой ”86, „невероятно трудной”87.
К
нач аль но му
периоду
московской
жизни
относится
знак ом ст во
с
О.Н.Цубербиллер
и
дружба
с
нею,
длившаяся
до
последних
дней
Парнок
—
ед ва
ли
не
единственная
опора
„в самые страшные”,
как
писала
Парнок,
„мои годы”88.
Для
Парнок
Цубербиллер
был а
об­
разцом
моральных
до сто инс тв
(„лучшего человека я не знала в
жизни”,
писала
она
в
письме
к
Ш те йнбер гу
от
24 июня 1930 г .),
„благословенным”
и
„бесценным другом”,
которого
она
„недос ­
тойна”
и
к
которому
испы ты вае т
„вечную благодарность и любовь”89,
очень
б лизк им
человеком,
хотя
трудно
се бе
пр едс тави ть
бол ее
не­
похожих
друг
на
др уга
людей,
чем
резервированная,
да же
су хова ­
тая
-
профессор
математики!
—
чуж дая
юмора
Цуб ерби ллер
и
им­
пульсивная,
остроумная,
во
всем
доходящая
до
крайностей
Пар­
но к.
В
марте
1926 года появляется сборник „ Муз ык а” .
Он
про ­
ходит
незамеченным,
без
отк л иков
в
печати;
возможность
публи­
кации
стихов
в
журналах
свед ен а
для
Парнок
к
нулю.
Настроение
поэта,
наполовину
заг на нног о
в
угол,
рисует
следующий
отрывок
из
сбивчивого
—
видимо,
Парнок
была
очень
взволнована
—
пись­
ма
к
Е . К. Гер цык: „Мне очень дорого,
что
ты
так
п рин яла
мою
к ни­
жеч ку
(речьидето „Музыке”
-
С.П .).
Она
к
б ол ьшому
моему
удо вл етво р ению
встретила
отклик
у
люд ей
самых
разнородных
и
нравится
больше,
чем
прежние
мои
кни ги.
Это
мне
дорого
сейчас,
глав н ым
образом
не
как
поэту,
а
как
челов е ку.
Ме ня
волнует,
что
сей час,
когда
та кой
голос,
как
мой,
оф ициа ль но
беззаконен,
такая
книжка
является
неожиданно
желанной.
Мне
приходилось
несколько
раз
п ублично
выступать
с
чтением
м оих
„Снов”,
и
в ся­
кий
раз
я
чувствовала
в
с лушат еля х
отв етное
волнение.
Я
совсем
не
рассчитывала
на
то,
что
такой
голос,
как
мой,
может
быть
сей­
час
услышан.
Признание
за
душой
пр ава
на
существование
доро­
же
мне
всякого
литературного
признания.
Сейчас
я
на
стихи
смотрю
только
как
на
средство
о бщ ения
с
людьми.
Я
счастлива
те м,
что
ест ь
вечный
вневременный
язык,
на
котором
во
все
времена
мож­
но
объясняться
с
л юдь ми,
и
что
я
иногда
нахожу
для
всех
понят­
ные
сло ва.”90
27


Св ой
последний
сборник
„Музыка”
Парнок
г от овит
в
сос то­
ян ии
глубокой
депрессии: „ ...мне
кажется,
что
с
э тим
(т. е.
ст и­
ха ми
-
С. П.)
покончено
н авс егда.
Издавать
книжку,
я
уверена,
не
пр идется :
не
время
для
стихов.
Д а!”91 По существу она оказа ­
ла сь
прав а:
сборник
вышел
в
свет,
но
на
правах
рукописи,
т. е.
в
количестве
200 экземпляров и,
конечно,
не
только
не
имел
прес­
сы,
но
остался
не дос туп ным
для
чит ате ле й.
Хотя
журналы
об ошли
молчанием
появление
по след них
сбор­
ников
Парнок,
„устное народное творчество”
—
я
имею
в
ви ду
официальное
о бсу жде ние
-
не
миновало
Па р но к: „Спасибо Вам,
дорогой
дру г,
-
пишет
Парнок
Звягинцевой,
-
за
любовное
сло­
во
о
моей
книжке
( подразумевается то ли сборник „В п ол гол ос а”,
ко тор ый
готовился
к
изданию ;
то
ли
уже
вышедшая
„Музыка”
-
-
С.П.) .
-
Мне
оно
был о
в
ту
минуту
особенно
дор ог о.
Почему
-
ра сск ажу
при
встрече.
За
эти
дни
я
обогатилась
еще
одним
очень
грустным
опытом
и
услышать
Ваш
друже с кий
голос,
х отя
бы
в
письме,
был о
мне
от рад н о.”92
О
„Вполголоса”
до
нас
до шел
-
к
сожалению,
только
в
па ра­
фразе
Парнок
—
отзыв
Волошина:
в
письме
от
14 мая 1929 г.
Па р­
нок
бл а год арит
его
за
„дружественные и такие лестные для меня
сло ва
о
мо ем
сборнике”.
Несколько
слов
о
пе ре водче с кой
деятел ьн ос ти
Парнок,
ко­
торая
с
1925 года отвоевывает себе в ее творчестве большое место
и
становится
единственным
средством
к
существованию,
посколь­
ку
стихи
да вно
уже
не
кормят
(обе последние книги Парнок,
как
теперь
пр инято
гов ори ть,
были
безгонорарными), а служить по со­
сто я нию
здоровья
она
уже
не
мож ет.
В
прежнее
время
переводить
было
для
Парн ок
отрадой.
На
поч ве
доб рово льн ого
любительства
еще
в
гимназическое
время
возникли
переводы
из
немецких
по­
эт ов,
по зднее
перевод
статьи
Шюре,
кот орый
Полякова
пр едл ага­
ла
„Золотому Руну”,
и
началась
работа
по
переводу
и
редактиро­
ванию
стихов
в
прозе
Бодлера,
одного
из
любимых
поэтов
Пар­
нок .
Из
отра ды
переводы
превращаются
впоследствии
в
тягост­
ную
обузу,
и
в
пи сь мах
Парнок
начнут
все
чащ е
и
чаще
появлять­
ся
жалобы
на
отупляющую
и
немилую
ей
работу,
которая
дел а ет­
ся
из-под
палки.
Она
представляется
поэту
тем
более
ремесленной,
что
обычно,
чтобы
всем
хв ат ило
ра бот ы,
несколько
пе ре водчи ков
разрывают
о дну
кн ижку
на
куски,
и
каждый
делает
с вою
д олю.
Нередко
переведенные
книги
по
тем
или
и ным
причинам
так
и
не
выходят,
и
труд
пропадает
зр я.
Парнок
перечисляет
в
Анке­
28


те
несколько
таких
переведенных
ею
книг,
которые
не
ув и дели
свет а
—
это
„Сумасброд”
Жолинона,
„Мораважин”
Блэза
Сандра-
ра,
„Памфлеты”
Марата
и
„Звенья цепи”
Барбюса.
Все
эти
пер е­
в оды,
очевидно,
безвозвратно
потеряны:
их
следов
не
удалось
об­
наружить,
но
и
без
них
Парнок
целик ом
и
частично,
т. е.
к огда
ро­
ман
был
раз де лен
между
нес кол ьким и
ли ца ми,
перевела
16 книг.
О
то м,
как
приходилось
работать,
говорит
хотя
бы
ее
письмо
к
Звягинцевой: „Я до сих пор еще не выхожу,
да
и
р азу ч илась
уже
хотеть
в ыйти
на
улиц у.
Прямо
из
постели
попала
на
каторгу:
сп е шный
перевод,
работаю
по
8-и
часов,
а
ин огда
и
боль ше;
...
А
гл авн ое
перевожу
я
так ие
ужасы,
что
даже
ночью
они
мне
сн ят­
ся:
пыт ки,
расстрелы,
еврейские
п огром ы,
круш е ние
поездов
(рассказы Барбюса).
Вероятно
и
это
нужно
в
общем
плане
мо ей
суд ьб ы.
Благодушествовать,
хот я
бы
бла годуш ием
пр израк а,
очевидно,
бе ззако нно. ”93 Особенно в последние годы,
когда
Парнок
была
уже
очень
бо льн а,
она
переводит
из
последних
с ил.
Ф.
Г.Раневская
вспоминает,
как
Па рн ок,
которую
она
как -то
за­
стала
за
работой,
пожаловалась: „Знаешь,
стены
на
мен я
на полза ­
ют,
не
мог у
больше,”
-
и
продолжала
переводить.94
Во
второй
половине
20- х
го дов
Па рнок
много
занимается
из да тел ьс ки -ред акц ионн ыми
дел ами :
в
январе
1926 г.
она
орга­
низовывает
или
принимает
участие
в
о рг аниза ции
к оо перат ивно ­
го
издательства
поэтов
„Узел”
и
до
его
закрытия
в
1928 г.
состо­
ит
членом
правления
и
ведет
редакционную
работу95.
По
собст­
венному
признанию
она
относится
к
этом у
стихотворному
про изв од­
ств у
с
ув лечен и ем : „Я очень много времени и души отдаю наше­
му
издательству.”96 Об „Узле”
сохранились
лю боп ытн ые
сведе­
ния,
кот ор ые
позволяют
представить
себ е
типичное
для
тог о
вр е­
мени
карликовое
издательство.
Мы
узнаем
прежде
всего ,
что
„ ... сейчас поэтов,
—
да же
и
ве сьма
своевременных,
вроде
М ая ков­
ского,
Асеева,
—
никто
не
издает”,
а
п отом у,
-
сооб щае т
она
Волоши­
ну,
—
„То,
что
„Узел” по к а
не
имеет
возможности
(эту возможность
он
не
получил
и
впоследствии
-
С. П.)
пла ти ть
авторский
гонорар,
ко мп ен си р у етс я: 1/ самим фактом издания книги стихов, 2/ ка­
чеством
и з д ани я .”97 В следующем письме к нему читаем: „Теперь
подробно
ознакомлю
Вас
с
положением
дел
в
„Узле”
—
„Узел”
является
артелью
поэтов,
основанной
с
целью
самоиздания
(за­
регистрированы
мы
как
„промысловая артель”
и
упо доб ле ны
ар­
телям
сапожников,
деревообделочников
и
т. п.).
Оборотный
ка­
питал
наш
составлен
из
членских
взносов
—
20 р.
с
каждого
чле­
29


на
артели;
все х
нас
30 человек,
следовательно,
де нег
соб р ано
око­
ло
600 руб .
На
этот
„капитал”
мы
закупили
бумагу
на
15 сборни­
ков
стихов,
обл о жки
(вся эта бумага в настоящее время являет­
ся
редкостью
-
заграничный
„вержэ”) и заказали марку Фаворс­
кому.
В
ти по гр афии
мы
получили
кре дит ,
и
до лг
бу дет
выплачен
из
су ммы,
вырученной
от
реа лизации
тиража.
Книг и
издаются
в
количестве
всего
л ишь
700 экземпляров (100 удерживается: 60
в
це нз ур е , 15 авторам, 25 для раздачи в редакции газет и журна­
лов
и
другим
„почетным лицам”) и только 600
поступают
в
про ­
дажу.
М алая
цифра
тир ажа
обусловливается,
во-первых,
тем,
что
это
дае т
нам
преимущества
в
„Главлите” (т . е.
цензуре
—
С.П .):
цензура
снисходительнее
к
представляемым
н ами
материалам,
зная,
что
мы
обслуживаем
весьма
ограниченный
круг
чита т еле й;
во -вт оры х,
те м,
что
спрос
на
эти
стихи
сейчас
весьма
невелик.
Со­
ображения
денежного
характера
предписывают
нам
изда вать
книжки
не
более,
как
в
1 печатный лист.
Из дан ие
более
обширных
сборников
рок овым
образом
нарушило
бы
наш
бюдж ет. ”98
Еще
большие
сложности
возникали
в
связи
с
цензурой.
Не­
р авная
борьба
велась
Парнок
подлинно
за
каждую
бу кву
еще
до
появления
„Узла”: „По требованию цензуры Бог и все к нему от­
носящееся,
что
мы
привы к ли
писа ть
с
большой
буквы,
теперь
пе­
чат ает ся
с
маленькой
буквы.
Я,
дер жа
корректуру
мо ей
статьи
в
„Шиповник”,
упорно
исправляла
это
правописание;
не
знаю,
как
в
конце
концов
будет
в
книге,
—
может
б ыть
в
частном
из да­
тельстве
и
про йдет
Бог
с
большой
буквы,
но
в
Госиздате
навер­
няка
нет .”99Говоря о цензуре во времена функционирования
„Узла”,
Парнок
отмечает,
что
краткие
периоды
„некоторого про­
яснения”
постоянно
сменялись
„приступами одичания”.100 Соб­
ственные
сборники
Парнок,
вы ше дшие
в
„Узле”,
да ют
пр едс тав­
л ение
о
претензиях
к
издательству
цензуры;
вот
несколько
пр и­
меров:
Печатный
текст,
Зт
ст.
No 144
Но
ведь
не
к
ко му
полететь
тебе,
сердце,
Под
декабрьской
ле туче й
луной.
Но
вед ь
не
к
ком у
полет е ть
тебе,
се рдц е,
Под
октябрьской
летучей
луной
Зам ена
эпитета
„октябрьский”
на
„декабрьский”
вы зва на
опасени­
ем
цензуры,
что
читатель
усмотрит
здесь
политический
намек.
30


Другая
поправка,
педантически
искореняемая
Парнок
во
вс ех
печатных
экземплярах
„Вполголоса”,
которые
она
дарила,
своди­
ла сь
к
замен е
рукописного
(2 т.) ,,Я думаю,
Господи”,
на
„Я думаю
с
го р еч ью” (No194).
Изменению
по две ргл ись
и
следующие
строки
из
No186 тоже входящего в „Вп олголоса”:
Печатный
текст
2т.
... Что жить
—
... Что жить
—
некогда,
некогда,
И
люби ть
—
И
бунтовать
—
некогда,
некогда,
И
некогда
—
умирать.
И
некогда
-
умирать.
Цензура
на хо дила
глагол
„бунтовать”
предосудительным,
хот я
по эт
и
не
думал
здесь
о
политическом
протесте.
После
выхода
„Вполголоса”
тво р чес тво
Парнок
вступает
в
до-
гутенберговский
период:
в
1928 г.
ликвидируется
издательство
„Узел”,
стихи
ее
окончательно
перестают
печататься
где
бы
то
ни
было
и
оттесняются
в
литературное
гетто.
Это
изг нание
совпадает
со
временем
наибо ль ш его
развития
ее
творческой
индивидуально­
сти:
вещи
последнего
пятилетия
самое
значительное
из
всего,
что
Па рнок
создала.
Важн ым
со быти ем
в
замкнутой
асоциальной
жизни,
кот орую
теперь
она
пр инуж дена
вес ти,
когда
нет
литературных
кружков,
публичных
чт ений,
когда
не
звонят
больше
из
редакций,
и
кр уг
людей,
с
которыми
о бща ешь ся,
делается
все
более
узким,
был а
постанов­
ка
оперы
„Алмает”
в
Филиале
Московского
Большого
Театр а
(пре­
мьера
—
лето
1930 г.).
Так
Парнок
познакомилась
с
певицей
Ма­
рией
Петровной
Максаковой,
исполнительницей
роли
княгини
Ал-
маст,
вдохновившей
стихи,
которые
были
как
бы
прогулкой
в
сто­
рону
„веденеевских циклов”,
их
предвестием.
„Алмаст”
встретила
хороший
прием.
О
генеральной
репети­
ции
Парнок
пи ше т: „Спектакль 26-г о
прошел
с
б ольш им
ус п е хом...
На
спектакле
26- го
были
Енукидзе,
Калинин,
Молотов
и,
говорят,
Ста ли н.
Просвещенного
их
мнения
мы
не
зна ем . ”101
В
это
же
время
завершается
м ного
лет
назад
оставленная
ра­
бота
над
либретто
оперы
„Гюльнара”102 (тогда Парнок предпо­
лагала
назв ать
ее
на
восточный
лад
„Похитительница сердца”), на
этот
раз
уже
в
сотрудничестве
с
композитором
Ю. Л.В ейс бер г103.
„Гюльнара”
написана
очень
изящно,
хорошими
ст иха ми,
но
не
на
уровне
„Алмаст”.
31


Год
от
года
м ироощ уще ние
Парнок
ст ано вит ся
все
мрачнее,
а
здоровье
все
ху же: „Я сама тоже устала какой -то
последней
ус­
талостью,
мне
кажется,
что
смерть
-
дар
Божи й,
не
печальный,
а
р ад ост н ый . ”104Или: „Буду стараться устроиться на службу в
Академию
или
еще
куда-нибудь,
а
не
то
моя
„свободная профес ­
си я”
меня
доведет
до
сумасшедшего
дома”105и „до
сих
пор
еще
не
м огу
(эти слова подчеркнуты
-
С. П.)
работать
для
заработка,
не
м огу
искать
переводов,
не
могу
за конч ить
т от,
что
мне
был
за­
к азан,
живу
на
и ждиве нии
у
О. Н.
(речьидетоО.Н.Цуб е рби лле р
-
—
С.П .)
и
мучаюсь
этим.
Что
дальше
будет,
—
я
не
знаю
и
боюсь
задумываться
над
этим,
над
своей
инвалидностью,”106и,
нако нец ,
едв а
ли
не
самое
мучительное
п ризн а ни е : „Посылаю несколько от­
рывков
из
нового
либретто
(речь идет,
очевидно,
о
„Гюльнаре”
—
—
С.П .)
и
2 стихотворения,
которые
я
написала
недавно,
после
двухлетнего
молчания. ”107
К
началу
тридцатых
год ов
Парнок
кажется,
что
все
и
на
всех
фронтах
ею
проиграно.
Краткое
увлечение
Максаковой
—
Максако­
ва
ос о бенно
нравилась
Парнок
в
роли
Кармен,
и
она
почти
в сегда
бы вала
в
театре,
к огда
давали
эту
оперу,
—
было,
очевидно,
неглу­
бок о
за тр агива ющ ей
душ у
прелюдией
(„мне нравится, чт о
я
те бе
не
нра вл ю сь ”) к уже ждущей ее большой любви.
Мрак,
окутывающий
жизнь
Па рнок ,
как
бы
намеренно
сгу ­
ща ет ся,
чтобы
тем
о слеп ите ль нее
был о
в незапно е
появление
гл авн ой
героини.
Вот
она
появляется
на
сцене:
Сквозь
в се,
что
я
делаю,
думаю,
помню,
сквозь
все
голоса
вкруг
меня
и
во
мне,
как
миг
тишины,
что
в сех
шумов
огром ней ,
как
призвук,
как
привкус,
как
проблеск
во
тьм е,
-
как
з вез дами
движущее
дуновенье,
—
вот
так
ворва ла сь
ты
в
мое
бытие,
—
О,
радость
моя !
О,
мое
вдохновение!
О,
горькое-горькое
горе
мое!
С
Ниной
Евгеньевной
Вед ен еевой
Па рнок
познакомилась
не­
зад ол го
до
своей
смерти
(в конце 1931 или в 1932 г.) .
Уже
по
пер­
вой
з аписк е
Парнок
Веденеевой
и
по
тому,
что
Веденеева
сохра­
н ила
эту
записку,
приложенную
к
взятым
взаймы
деньгам
и
по­
священную
хозяйственным
дел ам,
в идна
предназначенность
эт их
д вух
люде й
друг
для
друга.
Конец
этой
записки
выдает
ее
по дл ин­
ный
смысл:
она
не
о
долге
и
не
об
оплате
прислуги;
лю ди
имеют
32


обыкновение
о
са мом
глав н ом
говорить
п охо дя;
уже
с тоя
в
перед­
ней,
гость
как
бы
невзначай
заводит
речь
о
том,
что
в
действитель­
ности
б ыло
цел ью
его
прихода.
Так
и
зде сь
—
„Чашечку голубую
то же
не
возвращаю
-
пусть
погостит
еще
у
меня:
это
единственная
реальность,
у беж дающ ая
ме ня
в
том ,
что
поездка
моя
был а
не
сон
и
что
я,
действительно,
б ыла
в
К аш ине .”108 Под этими строками
-
Веденеева
без
со мнения
поняла
это ,
иначе
тут
же
вы броси ла
бы
за пи ску
-
с импа тич ес кими
чернилами
был о
написано
совсем
дру­
гое:
пребывание
там
с
Вами
столь
прекрасно,
ст оль
головокружи­
тельно
и
нежданно,
что
кажется
сном.
Позже
Парнок
будет
вспоминать
о
не м:
О
где
же
зате ря нны й
в
эти х
садах
городок
(Быть может,
совсем
не
указан
на
карте),
Куд а
уб ег ает
мечта
со
всех
ног
В
каком-то
семнадцатилетнем
азарте.
Устремление
друг
к
дру гу
так
властн о ,
что
две
немолодые
уже
и
воспитанные
жен щи ны
отступают
от
пр ост ейш их
приличий:
„Было так,
будто
бы
встретились
два
человека,
у
ко тор ых
очен ь
много
точек
соприкосновения.
Отсюда
какое-то
взаимное
обожа­
ние
и
восхищение
д руг
другом
и
к ак ой-то
темперамент
с
каждой
стороны.
В
присутствии
кого-нибудь
они
обе
удалялись
в
дальний
угол,
говорили
о
чем-то
вполголоса,
как
бу дто
вс егда
был о
о
чем
сказ ать
друг
друг у
и
как
бы
забывали
о
пр ис у тст в ующих .”109
Это т
роман
обрушивается
(„Гром на голову,
океан
в
каюту”) с
внезапностью
и
тяжестью
снежной
лав ин ы.
В
нем
для
Парнок
мучительно
все
-
и
то,
что
ей
под
пять десят
лет
и
она
больна,
что
ее
подруге
приходится
вживаться
в
незнакомую
ситуацию
и
п ре­
одолевать
психологические
барьеры,
что
отношения
п оэтом у
пере­
межаются
волнами
приливов,
„фаз перемирия”110, и отливов,
притяжений
и
о т тал кив аний,
и
Па рнок
мучительно
чувствовать
себя
в
этой
любви
непрошенным
гостем.
Отношения
с
Веденеевой
составляют
самый
тр аг иче ский
и
са­
мый
блистательный
период
жизни
Парнок:
уже
в
преддверии
смер­
ти
она
обрела
полноту
люб ви
и
творчества,
высшие
земные
блага.
Седая
Муза
-
так
Парнок
называла
Веденееву
-
вну шила
ей
стихи
такого
уровн я,
о
котором
Парнок
не
м огла
прежде
ду­
мать,
и
она
о тблаг о дар ила
ее
не
менее
ценным
даром
—
бе ссме р ти­
ем.
Вместе
с
тем
любовь
эта
послужила
смертельным
ударом,
у бивш им
Парнок
-
уже
очень
бо л ьная
ко
времени
встречи
с
Ве­
денеевой,
она
не
выдержала
эмоционального
перенапряжения,
ис­
33


полняющего
радости
и
приносящего
боль.
С
самого
начала
эта
е динст венн ая
в
своем
р оде
любовь
шла
рука
об
руку
со
смертью:
Выпросить
бы
у
смерти
Годик,
др уго й.
Только
не т,
не
успеть
мне
Надышаться
тобой.
Рядо м
с
любовью
все
время
смерть:
Про щай
и
ты,
Седа я
Муз а,
Огонь
моих
последних
дней
и
И
так,
на
всем
ходу,
с
ра збег у
Сорваться
прямо
в
смерть
как
в
не гу!
или
Вот
уж
не
б унт уя,
не
про тивя сь ,
Слы шу
я,
как
сердце
бьет
отбой,
Я
слабею,
и
слаб еет
привязь,
Крепко
нас
вя завш ая
с
тобой.
В
этом
своем
последнем
стихотворении
Парнок
безошибочно
по­
нима ет
все.
Иначе
в
пись мах
к
Н .Е.
Веденеевой,
написанных
одно­
в р е ме нн о: „Утешаю себя всякими разумными мыслями (во т
он
,
убаюкивающий
рационализм
обыденного
мышления,
сменяющий
стиховое
предзнание!
—
С .II.)
о
том,
что
все
хорошо
и
будет
еще
л уч ш е ,”111, а в следующем,
посл ед нем,
письме
чи тае м,
хотя
смерть
уже
в пло тную
придвинулась
к
Парнок: „ ...я ожила,
стала
хорошо
спать,
все
„чудеса”
мои
кончились
-
я
не
падаю,
не
ношусь
по
комнате
и
прочнее
держусь
на
ногах.
С
удовольствием
чувст­
вую
тве рду ю
зе млю
под
но гами
и
хватаюсь
за
нее
все й
ножной
пя­
т е рней!”1 12
Кр оме
стих ов ,
об
у мира нии
последних
мес яце в
говорит
вне ш­
ний
вид
рукоп ис ей
Па рнок,
писав шихс я
в
то
время.
На
желтой
шер
шавой
бум а ге,
которая
бы ла
в
ходу
в
тридцатые
годы
-
бумаж­
ный
голод!
-
часто
тупым
карандашом,
хотя
Парнок
любила
пи­
са ть
тонко,
в ыво дятся
скошенные,
нер азбо рч ивы е
строки
стихов,
за
постоянным
недомоганием
так
и
не
переписанные
набело.
Сло ­
ва
процитированного
стихотворения,
которое
Па рнок
не
успела
даж е
внести
ни
в
с вою
че рн овую
тетрадь,
ни
в
тетрадь
Веденеевой,
выведены
без
в с якого
нажима,
какой-то
неподатливой
уже
р укой
34


и
потому
невнятны,
как
голос
умирающего:
надо
придвинуться,
наклониться,
чтобы
их
разобрать.
25-го
авг уст а
в
состоянии
С.Я.Парнок
наст у пило
неожидан­
ное
ухудшение
и
26-го
она
умерла
в
селе
Каринском
под
Москвой,
ку да
поехала
на
лето.
Смерть
б ыла
беспощадна
к
Парнок,
но
все
же
не
лишила
по­
следней
радости:
встречи
с
Н.Е.В еде неев о й.
Как
б ыло
условлено
в
начале
лета,
Веденеева,
возвратившись
из
отпуска,
тут
же
поеха­
ла
в
К ар инско е.
Не
раз
Парнок
рисовала
картину
своего
смертного
часа:
И
бу дет
тускло
гореть
ночник,
И
разведет
руками
мой
часовщик,
И
бу дет
сердце
би т ься,
хрипя,
стеня,
И
на
груди
по дпр ыг ивать
простыня.
Где
будешь
ты
в
ту
полночь?
Приди,
приди,
Ты,
отдыхавшая
на
моей
груди.
ил и:
И
в
час
мой
смертный
пусть
твой
лепет
Последним
звуком
примет
с лух.
В
и звестн ой
мерс
это
ее
желание
сбы лось .
В
деревенской
комнате
посреди
того
гнетущего
сумбура,
который
приносит
с
соб ой
тяже ­
лая
бо лезн ь
-
бутылочки
с
лекарствами,
разлитая
по
столу
вода,
рецепты,
смятые
полотенца,
что-то
недоеденное
на
тарелке
—
Н .Е.
Ве дене ев а,
не
смеющая
подняться
с
мес та
и
подойти
к
постели,
с корб ная
и
как
бы
одеревеневшая,
приняла
ее
последний
вздох,113
а
немного
ранее
ее
последний
дар:
недописанное
четверостишие,
которое
Парнок,
п овид им ому,
продиктовала
ей
(автограф не сохра ­
нился,
во
всяком
случае), —
св ое
сме ртел ь ное,
слезное,
прощание.114
На
голо ву
седую
Не
глаз
Это
я
целую
Последний
раз
Есть
что-то
величаво-торжественное
в
похоронах
Пар но к.
Спустя
два
дня
после
ее
смерти
в
семь
часов
ут ра
из
Каринского
в
Москву
двинулся
траурный
поезд.
Старая
слабосильная
лошадь
—
этому
образу
поэзии
Парнок
суждено
был о
сейчас
трагически
мате риа лизо ва тьс я
-
медленно
тащила
телегу
с
д еревя нны м
ящи­
ко м,
на
скорую
руку
сколоченным
и
выкрашенным
морилкой;
35


следом
тянулись
успевшие
съехат ься
друзья.
75 верст до города
шли
до
часу
ночи
сл еду юще го
дня!
По
Москве
до
д ома
Парной
на
Никитском
бульваре
до бир ал ись
обходом
по
боковым
у лицам,
так
как
по
центральным
гуже вом у
транспорту
был
запрещен
п ро­
ез д.
Вскоре
после
окончания
панихиды
—
вынос.
В
толпе
Л.
Я.
Гу­
ре вич,
Г.
Г. Шпет ,
Б.Л.Пастернак.
Собралось
сравнительно
мног о
нар о ду,
хот я
о пов ещ ение
в
до ме
Гер це на
(так назывался москов ­
ск ий
клуб
писателей)
вывесили
только
утром
этого
дн я.
Немецкое
кладбище
в
Лефортове,
где
пох ор о нены
родные
О.Н.Цубербиллер;
первы е
комья
зе мли
падают
на
гроб
(непере­
носимый
звук,
си мвол
бесповоротной
окончательности
того,
что
произошло), Н.Е.Веденеева
близка
к
обмороку
-ее
поддержива­
ю т. 115 Затем в свои права вступает бессмертие: ,,Теперь мы так
часто
собираемся
около
Оль ги
Николаевны
(Цубербиллср), -
пи­
шет
Л.
В.Эрарская
месяц
спустя
после
смерти
Пар но к,
-
в
этой
громадной
с
голубой
лампой
комнате.
На
письменном
ст оле
стоят
все
Сонины
как ие
только
е сть
портреты
и
масса
цв ето в.
Сначала
бы ло
жу тко
и
до
отчаяния
тоскливо
в
их
комнате
без
Со ни.
Теперь
появилось
сознание,
что
она
жива,
что
она
с
нами.”116
С.
Я.
Парнок
„умерла не вся”,
х отя
стерлись
многие
даты
и
соб ыти я
ее
биографии
и
давно
невозвратимы
подробности,
из
ко­
т орых
слагался
ее
образ,
-
то,
как
она
закуривала
папиросу,
как
щурилась
на
свету,
откидывала
со
лба
волосы,
как
необузданно
возмущалась,
слушала
музыку,
шутила
-
смерть
не
коснулась
ее
сти хо в.
Напротив,
поэзия
Парнок
предстает
теперь
благодаря
новым
находкам
более
значительной,
чем
мы
знали
ее,
в
последние
годы
жизни
автора
с крыт ую
ото
всех
за
исключением
т есн ого
круг а
ближайших
д рузе й,
постепенно
сузившегося
до
одного
единствен­
ного,
но
самого
нуж ног о
читателя
-
адресата
ее
стихов.’
2
Парнок
н ачала
свой
писательский
пу ть
(я отсчитываю его не
с
самых
ранних
жу р наль ных
ее
п уб ликаций ), когда литературные
земли
был и
поделены
ме жду
символистами
и
акмеистами
-
в ли­
яние
фут урис тов
оказалось
по
ря ду
причин
очен ь
ограниченным
-
и
не
считаться
подданны м
одной
какой-нибудь
из
этих
держав
ил и,
по
крайней
мере,
оби тате лем
принадлежащих
им
сф ер
влияния
36


бы ло
п очти
невозможно.
Однако
ее
творчество
разворачивалось
все
же
вне
орбиты
их
притяжения1.
Да же
в
первом
сборнике
„Сти­
хотворения”2, несмотря на то,
что
он
насчитывает
77 страниц,
поч ти
нет
строчек,
напоминающих
кого-нибудь
из
современных
поэтов;
в
позднейших
кн игах
такие
случаи
отсутствуют
вовсе.
Причина
того,
что
тв ор ч ество
Парнок
не
развивалось
в
ру сле
господствующих
в
первой
четверти
век а
напр авл ений
—
принципи­
ал ьно
и ной
подход
поэт а
к
материалу.
За
каждый
строчкой
его
стоит
ничем
не
опосредствованный
личный
опыт,
что
безошибочно
ощущается
при
ч тении.
Это
отлича­
ет
Парнок
от
акмеистов
и
символистов,
либ о
пропускавших
факты
действительности
сквозь
раст р
культурно-исторических
ассоц и а­
ций
(первые), либо видевших в них знаки более сложных и важ ­
ных
смыслов
(вторые)3.
Может
показаться
у див ите л ьным,
что
Парнок
не
обнаружи­
вает
т очек
соприкосновения
с
Ахматовой,
которая
от ли ч алась
от
других
пр ед став и телей
акмеистической
школы
отсутствием
куль­
турно-исторического
средостения
межд у
реальностью
и
ее
поэти­
ч еским
воплощением.
В
действительности
это
вполне
закономер­
но:
Ахматова
ведь
т оже
не
обходилась
без
проводящей
среды,
но
у
нее
эту
среду
с ост ав ляли
не
книжная
традиция
с
вечными
Оло-
фернами,
Лаперузами
и
кентаврами,
а
обыкновение
стилизовать
само е
се бя4.
С
мо ме нта
в сту пле ния
в
литературу
п оэ тесса
избра­
ла
маску,
без
существенных
изменений
служившую
ей
до
последних
лет
жизни.
Эта
маска
скрывала
подлинное
лицо
поэта
за
стили­
зов анной
личиной
умудренной
змеиной
мудростью
жрицы-сивил­
лы,
томно-жеманной
скромницы-блудницы,
роковой
неудачницы
в
любви
и
т.
п.
С
годами
и
в
ст и хах,
и
в
жизни
пер еве с,
е сте ств ен­
но,
получили
ч ерты
жрицы-сивиллы,
хотя
детали
облика
вечно
влюбле н н ой
и
вечно
отвергаемой
окончательно
не
стерлись,
а
то ль­
ко
потускнели,
и
улавливаются
д аже
в
шестидесятые
годы,
когда
вступили
в
уже
непримиримое
противоречие
с
реальностью.
Мо­
жет
бы ть,
Ахматова
в
своем
ч етв ерост иш ии
„К стихам”
выска­
за ла
больше
правды,
чем
с ама
подозревала,
на пи сав:
Вы
так
вели
по
бездорожью,
как
в
мрак
падучая
звезда,
вы
бы ли
горечью
и
ложь ю,
а
утешеньем
—
никогда.5
Акмеизм
в
его
традиционном
в иде
появляется
у
Ахматовой
с
бо ль­
57


шим
опозда н ием ,
через
несколько
десятков
лет
пос ле
того,
как
он
сошел
со
сцены.
Потому
ее
стихи
послевоенного
периода
при
в сех
частных
завоеваниях
много
ниже
того,
что
б ыло
со зд ано
Ах­
матовой
раньше.
Однако
Парнок
не
б ыла
поэтом
без
родословной:
корни
ее
генеалогического
дре ва
начинаются
от
Каролины
Павловой,
Бар а­
тынского
и,
прежде
всего,
Тютчева,
поэтов,
к от орые
при
всей
раз­
ности
присущей
им
ман ер ы,
связаны
с
н ей:
то му
св идете ль ств о
—
ссылк и
на
их
имена
и
реминисценции
их
стих ов ,
рассеянные
по
сборникам
Парнок.
К.
Павлова,
возрожденная
из
за бв ения
Брю­
совым,
была
близка
Парнок
такими
особенностями
своего
мас ­
терства,
как
т яготе ние
к
раз гов орн ой
д ик ции,
из об р ажение
не­
стилизованной
дей ствите л ьно сти ,
неканонической
экстравагант­
ной
рифмой
и
ритмическими
ис кан иям и.
Очевидно
известную
роль
в
притяжении
к
Павловой
сыг ра ла
ее
биография
-
Парнок
видела
в
ней
параллель
к
сво ей
собственной
и
отожд ес т в ляла
с ебя
с
Павловой
по
сходству
литературной,
а
частично
и
личной
су дьб ы.
Эта
близость
ощущалась
Парнок
в
общей
им
обеим
иепризнанности,
в
то м,
что
Павлова,
как
и
он а,
жила
„бесправной современницей”,
ощущалась
и
в
сходстве
собственной
душевной
бездомности
и
сл ож­
ной
любв и,
ст есняе мо й
запретами
и
барьерами,
с
тож е
стесненной
общественными
условностями
личной
судьбой
Павловой,
чье
одиночество
и
внутреннюю
неприкаянность
только
усугубил
не­
удачный
и
не
вполне
по
тогдашним
представлениям
благопристой­
ный
роман.
Баратынскому
поэзия
Парнок
о бяз ана
сво ей
лексикой
и
рит­
мическими
хо да ми,
т.е .
черт ам и,
кот орые
да ют
себя
знать
и
в
п ря­
мых
с хожден и ях
с
Баратынским
(см .
примеч.
к
NoNo
78, 158, 212,
223, 227), и в такой общности интонации,
в сл едс твие
ко торой
от­
де льны е
строки
и
даже
це лые
с тихо тв ор ения
Баратынского,
ес ли
бы
их
перенести
в
сборник
Парнок,
не
ощущались
бы
там
как
чуже­
родн ые ,
а
в ещи
Парнок
оказались
бы
пр едс тавим ы
в
корп ус е
стихов
Баратынского.
Так ,
строки
Баратынского
„здесь все беседует с
унынием
м ои м ” („Финляндия”) , „восторг нроходчивый,
минут­
ное
з аб ве нье” („К Коншину”), „Мне иногда докучно вдохновенье”
(„О,
вер ь”) -
б ыли
бы
впо лне
органичны
для
поэзии
Пар но к,
на­
чин ая
с
Л., и даже
шедевры
его
лирики,
вроде
„Как много ты”
-
я,
конечно,
говорю
не
об
уров не ,
а
ли шь
об
атмосфере
стихотворения
-
оказались
бы
„дома”
в
сборниках
Па рно к:
38


Как
много
ты
в
немно г о
дней
Прожить,
прочувствовать
успела.
Раб а
душевной
пустоты,
Че го
еще
душою
хочешь?
Как
Ма гдал ина
плачешь
ты
И
как
рус а лка
ты
хохочешь.
С
другой
стороны
строки
Слы шу
музыку
во
сне
я,
„Ееее”
стонет
стих,
Водяница,
Лорелея,
О,
как
сладко
я
бо лею
Прозеленью
глаз
твоих
Парнок
не
п р озв учали
бы
диссонансом
в
ок ружени и
пьес
Баратын­
ского.
Ос обое
место
в
духовном
м ире
Парнок
принадлежит
Тютче­
ву,
влияние
к ото рого
бы ло
многосторонним
и
глубоким.
Он
не
т олько
с
гимна зич ес ких
лет
был
ее
постоянным
чтением,
но
на все­
гда
воше л
в
жизнь,
ста л
факто м
био гр аф ии,
быта.
В
своем
первом
сборнике
Парнок
в спо минае т
его
„Silentium!“:
И
в
том
нет
выс шего ,
нет
лучшего,
Кто
раз,
хотя
бы
р аз,
скорбя,
Не
в зд рогнул
бы
от
строчки
Тютчева:
„Другому как понять тебя?”
Парнок
цитирует
Тютчева
в
статье
„Дни русской лирики”,
в
сти­
хотворении
„Как пламень”; жизненные события тоже приводят ей
на
память
этого
поэ та
-
„душевное же состояние не могу,
—
пишет
он а,
-
л учше
определить
как
тютчевской
строкой
„пройдет ли об ­
морок
духов ны й”
”6 и в другой раз: „Помнишь у Тютчева?
—
„Кто
может
мо л вить
до
свиданья
чрез
бездну
дв ух
или
трех
дней?” ”7
В
эт ом
же
письме
сквозиттютчевскоеязыковое
вл иян ие:
слова
Парнок
„Я как-то
су еверн о-ж адн а
к
тебе”
корреспондируют
с
О,
как
на
ск лоне
наших
лет
Н ежней
мы
любим
и
суеверн ей .
Парнок,
нако не ц,
раздумывает
об
особенностях
творчества
Тю т­
чев а
-
„Тютчев!
Т ютч ев!
Т ют че в!”8.
Тютчев
присутствует
и
в
ее
стихах.
Го лос
его
слышится
да­
же
в
ги мнази ч еских
стихах
Па рнок ,
и
на
ее
поэзии
можн о
просле­
39


дить,
как
влияние
Тютч ева
постепенно
эволюционирует
от
примы­
кания-подражания
(тут на первых порах трудным окажется про ­
вести
границу)
к
продолжательству.
Даже
в
образцах
ее
беспомощ­
ной
гимназической
Музы
встречаются
отрывки,
где
ощущается
Тют­
чев
в
особенностях
метрики,
словаря,
поэтической
атмосферы.
Такова,
например ,
строчка
И
сколько
чуд ной ,
же нско й
ласки...
где
встречаются
излюбленное
Тют ч евым
слово
„чудный”
и
„жен ­
ский”,
редкое
в
поэзии
и
потому
в
нашем
ощущении
тютчевское,
—
сравн и:
чудный
ле пет
(„Итальянская вилла”), чудный перстень
(„Венеция”), чудный голос („Графине Растопчиной”), чудная
жизнь
(„Ты волна моя”) , чудный летний мир („Кн.
Вяземскому”) ,
чудный
свет
(„Дым”) ; женская любовь („Еще земли”), улыбка
женских
уст
(„Лето 1854 г .”), страстная женская душа („День
в еч ер ее т”), женский вздох („Гр .
Растопчиной”) -
и
весь
стих,
как
это
ни
см ешно ,
звучит
по-тютчевски.
Нити
к
Тютчеву
протягивают­
ся
и
от
строк:
Чем
холодней
твои
посланья,
Чем
долее
потом
молчан ье ,
Чем
тяго стнее
ожиданье,
Тем
я
мучительней
любл ю,
-
и
не
пот ому,
что
в
памяти
может
возникнуть
ассоциация
с
„О как
убийственно
мы
люб им ”; строчки эти тютчевские по своему „в о з­
духу”.
Зна к
мастерской
Тютч ева
несут
некоторые
стихи,
написанные
по зд нее,
но
еще
до
выхода
сборника
„Стихотворения”,
вроде
„Со­
нета”:
Как
образ
божества
из
в одя ной
с ти хии,
Там
из
п учины
снов
душа
пробуждена.
(„Нов.
Жи знь” , 1911, декабрь),
стоящего
в
ученической
связи
с
тютч ев ским
„Как океан”
и
копиру­
ющего,
как
два
следующие
примера,
излюбленный
Тютчевым
пр ием
сравнительного
сопоставления
в
пуанте:
...Пусть этот
миг
меня
с
тобою
пр ими ря ет,
Пусть
свяжет
с
жизнию
бесценный
жребий
мой,
Как
зем лю
радуга
светло
соединяет
С
не уга сим ою
небесной
синевой,9
или:
40


В
н ей,
м нится ,
с
адо м
рай
навеки
примирен!
Так
хаос
голосов,
в
строеньи
мудром
песни,
Закону
дивному
созв учи й
подчинен.10
Столь
же
по-тютчевски
зву чат
строки:
Есть
в
равнодушии
глухом
Могучий
от блес к
дерзновенья.
Всеобнажающим
умом
Умер т вле но
воображенье.11
И
чудною
он
блещет
на го тою
В
сво их
чертах
согласных
и
ж ив ых.12
В
божественном
сосредоточьи.
С
ду шой
все мир ной
д ушу
с ле й.13
Поэзией
Тютчева
ове яны
многие
стихи
в
С.
(„Сегодня с неба день
поспешней...”,
„Белой ночью”, „Ле тя т,
пылая,
об лак а ...”, „Люблю
тебя
в
твое м
просторе...”).
В
да льне йш ем,
однако,
поэзия
Тютчева
будет
использовать­
ся
менее
пря мо линейно :
она
превратится
в
благородную
класси­
ческую
закваску,
кот ор ая
вызовет
к
жизни
тво рче с кое
преображе­
ние
и
развитие
принципов
тютчевской
поэзии
и
такие
ше девр ы
Пар-
но к,
как
Кончается
мой
день
земной,
Вст р ечаю
вечер
без
смятенья,
И
прошлое
передо
мной
Уж
не
отбрасывает
те ни
—
Той
длинной
т ени,
что
в
своем
Беспомощном
косноязычьи,
От
все х
других
тен ей
в
отличье,
Мы
бу ду щим
своим
зовем,
-
или
„Гони стихи ночные прочь . ..” ,
свободные
от
ученического
п ри­
мыкания,
но
пр ед ста вимые
лиш ь
на
фоне
поэзии
Тютчева.
Воздействие
тютчевской
лирики
будет
на вс егда
оп р еде ляю­
щим
для
Пар но к.
Иная
его
форма
—
реминисценции
из
Тю тч ева 14,
п росл ежив ающи еся
на
всех
этапах
и
присутствующие
—
символи­
ческая
подробность!
-
и
в
по след нем,
написанном
Парнок
в
Ка-
41


ринском
стихотворении.
Словосочетание
„родная и чужая речь”
(„Нов.
Ж изнь ”, 1911 г., декабрь)
в осход ит
к
тютчевскому
пред­
ста вл ению
о
темном,
но
родном
языке
ночи
и
хаоса
(стихотворе ­
ние
„К Ю.Ф.
Абазе”);образморя-неба
-
Где
море?
Где
не бо?
Вверху
ли,
внизу?
По
н ебу
ль,
по
мор ю
ль
тебя
я
везу,
Моя
дорогая...
—
(20) —
навеян,
повидимому,
стихотворением
Тютчева
„Восток белел” :
Как
опрокинутое
небо,
Под
нам и
море
трепетало.
Странное
пр ед ст авле ние,
что
в
жилах
поэта
течет
не бо:
И
мнится :
пал ец
уколоть,
—
Не
кровь,
а
к апнет
капля
неба,
—
(91) -
находит
свою
па ралл ель
в
сти хо тво р ении
Тютчева
„Проблеск”:
Как
бы
эфирною
струею
По
жилам
неб о
протекло.
В
150 реминисценция еще более обнажена:
Сквозь
страшный
обморок
души
Я
даже
музыки
не
слышу,
намекая
на
тютчевское:
Не
з наю
я,
ко сне тся- ль
благодать
Мое й
д уши
болезненно-греховной.
Удастся-ль
ей
воскреснуть
и
восстать,
Прой де т -ли
обм орок
духовный.
Су дя
по
прив е ден ному
выше
письму,
где
Парнок
цитирует
по след ­
нюю
строчку
Тютчева,
рис уя
свое
душевное
состояние,
здесь
не­
сомненно,
а
в
других
примерах
более,
чем
вероятно,
реминисцен­
ции
были
осознанными
и
подчеркивали
преемственность
связи.
Не
вызывает
сомнения,
что
образ
божественного
перста,
пр и­
водящего
в
д вижение
земной
шар:
Этим
пер сто м,
вон
так,
Как
кружишь
ты
шар
з емно й,
Всем
нам
подашь
ты
знак ,
Господи,
Боже
мой .15
(135)
Как
мир ы
катятся
следом
За
вседвижущим
перстом...
Перевод
„Песни радости”
Шиллера.
42


возник
под
влиянием
Тютчева,
что
к
нему
же
вос хо дит
„родимая
тьма”
из
134 -
ср.
„родимый хаос”
в
стих о тво ре нии
„О чем ты во­
еш ь...”, а
ст рока
„О чем ты сетуешь и молишь”
No 180 ритмически
и
фразеологически
корреспондирует
с
т ютч евск им
„о чем так сету­
ешь
б ез ум но ?” („О чем ты воешь...”) .
Не однок рат но
Тютчев
во з­
никает
и
в
стихах
самого
последнего
в рем ени.
На
первый
взгляд
может
показаться,
-
да
оно
и
естественно,
—
что
некоторые
т емы
Парнок
тоже
вос ход ят
к
Т ют чеву.
В
пе рвую
очередь
это
относится
к
таким
для
нее
важным,
как
проблематика
ночной
души,
творчество,
пантеизм,
сны
как
ф орма
существования
и
постижения
действительности.
Слов
нет,
соблазнительно
—
мы
все
так
любим
п араллел и
и
заимствования
-
видеть
повторения
Тютче­
ва,
ск аже м,
в
группе
стихотворений
из
М,
где
реч ь
идет
о
дирижере,
который
пробуждает
в
слушателях
„родимую тьму” (фразеология
здесь
действительно
тю тч ев ска я), хаос,
переряженный
творчеством,
приобщая
их
к
темной
его
стихии,
или
в
таких
представлениях,
как
„темный дух музыки” (опять стихия хаоса), в ощущении ночного
мрака
временем,
„когда душа вольна дневную волю вдруг пере ­
упр ями ть”,
чтобы
отдаться
темной
стихии
сокровенного
познания.
В
такой
же
мерс
тянет
подч ин ить
цик л
„Сны”16 и другие стихотво­
рения,
тематически
примыкающие
к
нему,
в лия нию
тог о
осмысле­
ния
снов,
которое
типично
для
Тютчева.
Это
же
от но сится
и
к
па н­
теизм у
многих
пьес
Пар но к,
взять
хотя
бы
стихотворения
„Медленно-
-медленно
в ече р...”,
„Смотрит радостно и зорко. . . ”.
Тем
не
менее
общ ие
у
Парнок
с
Тютчевым
т емы
и
пр ед ста вл ения
все
же
не
объяс­
ня ются
заимствованием,
и
неправильно
было
бы
мы сл ить
здесь
св язь
этих
поэтов
в
ви де
линии
передачи
тем
от
Шел линга
к
Тют­
чев у
(такова господствующая точка зрения)
и
далее
к
Парнок.
Ве дь
в
той
форме,
в
к оторой
э л ементы
натурфилософии
Шелли н га
мо жно
найти
у
Тютчева
и
Парнок,
т. е.
вне
целостной
системы,
они
да же
не
под-варианты
ш елл ингианст ва,
а
отражение
присущих
психи­
ке
европейского
челов е ка
р еак ций
(особенности,
например,
пере­
живания
ночн ого
времени
и
пр ос т ран ст ва) 1 7 и традиционных,
е сли
хоти те ,
атавистических
представлений,
вроде
повсеместно
до
сих
пор
распространенной
веры
в
познавательный
и
провиденциаль­
ный
характер
сновидений.
Бол ее
того,
сам а
философия
Шеллинга
-
теоретическое
упорядочение
этого
двоякого
происхождения
матери­
ала,
и
взаимоотношение
Шеллинг-Тютчев-Парнок
скорее
мо жно
представить
се бе
в
виде
параллельных
рядов,
чем
как
пр ям ую,
43


протягивающуюся
от
начала
к
концу
пр ее мств енно го
ряда.
Чтобы
описать
с мут ные
состояния
ночной
ду ши,
Парной
не
нужно
было
опираться
на
теорию
хаоса
Шеллинга,
опосредствован­
ную
Тютчевым,
а
Тют ч еву
на
Шеллинга:
поскольку
ночь
в
психи­
ке
ч еловек а
в
бо ль шей
или
меньшей
степени
вызывает
ощущение
стр ах а,
хаотической
бездны,
и
она
способна
в
наших
глаз ах
прида­
ват ь
окружающим
предметам
таинственный
или
зловещий
смыс л,
бу дить
т емные ,
тайные
способности
души,
ее
„ночные знания”,
как
назвал
их
Ходасевич,
творчество,
предзнание,
облегчать
обще н ие
с
сокровенными
сторонами
природы,
открывая
личности
доступ
в
эти
заповедные
области.
Так
же
обстоит
дело
с
панте измо м.
Дре вний
рефлекс
ч ел ове­
ческого
соз нани я
одушевлять
и
об ого тво рять
природу
продолжа­
ет
жить
в
формах
современного
ненаучного
мышления
(в обыден­
ном,
по э тичес ко м), поэтому искать его истоки для Тютчева,
а
сле­
довательно
и
для
Парнок,
-
ес ли
ду ма ть,
что
она
заимствовала
эти
темы
у
Тютчева,
-
в
учении
Шеллинга
не
представляется
плодотвор­
ны м.
Обоих
поэтов,
что
касается
сх одс тва
их
проблематики,
связы­
вало
нечто
бо лее
всеобъемлющее
и
важн о е,
чем
отношения
заимодав­
ца
и
заемщ ик а
-
общность
духовного
ск лад а.
Самым
дра гоц е нным
для
поэзии
Парнок
наследством,
получен ­
ным
от
Тютчева,
ок аз ы ваются
некоторые
б олее
общие
стороны
его
л ири ки,
к от орые
послужили
осно во й
ее
по э тики
и
б ыли
раз­
виты
и
модифицированы.
Не
исключено,
что
высокая
жизненная
достоверность,
анти­
книжность
стихов
Парнок
восходят
к
Тютчеву,
поэту,
умевшему
обходиться
без
учено-эстетического
допинга
к
действительности
и
даже
почти
без
необходимого
по
тогдашним
представлениям
ап­
парата
классической
м ифологи и
и
образности:
он
име л
дело
с
ж из­
ненным
материалом
в
его
чистом
виде.
Уже
приходилось
упоминать,
что
поэзия
Парнок
не
з нала
посредствующей
сред ы
меж ду
реально­
сть ю
и
ее
изображением;
в
равной
ст епе ни
ей
чужда
какая
бы
то
ни
была
стил иза ция,
книжность.
Т ют чеву
в
большей
мере,
чем
кому - нибудь
из
старых
поэтов,
Парнок
обязана
классическим
духом
своего
искусства,
ритмикой,
метрикой,
словарем,
чертами,
кот орые
от вод ят
ей
особое
место
в
современной
поэзии,
с клонн ой
к
формальным
новшествам,
для
которой
хлебниковский
лозунг
о
н ео бхо димо сти
сбросить
с
ко­
ра бля
современности
Пу шк ина
(здесь это имя олицетворяет класси ­
ческую
поэзию)
был
в
изве стной
мере
актуален.
44


Родина
окс ю мор онн ого
метода
Парной
(под ним подразуме ­
вает ся
сочетание
по
принципу
concetti противоположных и даже
вза имоискл ю чаю щ их
друг
друга
смысловых
и
формальных
э леме н­
то в ) , возможно тоже поэзия Тютчева.
У
Т ютче ва
встр еч ае тся
оксю-
моронность
в
скрещении
таких
полярностей,
как
о тмеч енно е
Брю­
со вым
изображение
разлуки
в
рамках
идеального,
ласкающего
пе й­
зажа
(„Так здесь- то.. . ”) или,
наоборот,
любви
на
фон е
бушующе­
го
пожара
(„Пламя рдеет ...”), в „ ше ллин гиа н ск их”
ан титез ах
и,
наконец,
в
перемежениях
и
смешениях
разговорности
и
поэтиче­
ского
велер ечи я.
Не
исключено,
пр авд а,
что
я
грешу,
стремясь
в
угоду
стройности
линии
и
эту
особенность
поэтики
Парнок
воз ­
вести
к
Тютчеву,
у
которого
окс юм оронн ое
изображение
п оя вля­
ется
только
от
случ ая
к
случаю,
не
становясь
методом.
Кром е
того,
подобный
способ
художественного
в иден ия
мог
развиться
и
без
вмешательства
Тют ч ева
как
ло гиче ск ое
продолжение
оксю мо р он­
н ого
по
св оей
п ри роде
сл иян ия
классических
и
новых
художе с т­
венных
форм ,
из на ча льно
-
в
от ли чие
от
оксюморонного
ме тод а,
ставшего
определяющим
лиш ь
в
последний
перио д
—
присущего
творчеству
Парнок.
Об
оксюморонном
методе
реч ь
пойдет
ниже,
при
разборе
веденеевских
ц ик лов.
Здесь
-
я
ос тано в люсь
только
на
одной
его
стороне,
очевидно
все
же
в ос ходяще й
к
поэзии
Тют­
ч ева,
на
прозаизмах.
Общеизвестно,
что
Тютчев
чередовал
и
смешивал
вы сок ий
и
обыденный
стиль,
и
в
его
столь
ценимой
Парнок
лирике
она
могла
встретить
так ие
впечатляющие
образчики
разговорной
сти ­
хии,
к ак: „Природа знать не знает о былом . ..” („По дороге в Вщиж”) ,
„Весне и горя мало. ..” („Весна”), „Тяжело мне,
замирают
ноги...”
(„Вот бреду я. ..”), „К ней и песчинки не пристанет . .. ” („Как не
б е сило ся ...”), „Нет дня,
чтобы
ду ша
не
ныла...
И
сохла,
сохла
с
каждым
дн е м. ..” („Нет дня...”), „И как шальная голосит ...”
(„В деревне”).
Подчас
встречаются
большого
объема
отрывки,
выдержанные
в
разговорном
стиле.
Какое
лето ,
что
за
лет о!
Да
это
просто
колдовство;
И
как,
спрошу,
далось
нам
это
Так
ни
с
того
и
ни
с
сего ? („Какое лето .. . ”)
или:
И
все
засуетилось,
Все
нудит
Зи му
вон,
И
жаворонки
в
не бе
45


уж
подняли
трезвон,
З има
еще
хл оп очет
И
на
Весн у
ворчит...
(„Зима недаром злится . ..”)
Стихия
разговорного
язы ка
—
отличительная
особенность
ли­
рики
Пар но к.
Подобно
Хо дасеви чу
она
с
полным
правом
могла
бы
сказать,
что
„любит прозу в стихах”1 8.
Разговорная
интонация
-
явление,
не
сводящееся
к
употреблению
прозаизмов
и
д аже
просто­
речья,
как
это
видно
на
примере
творчества
Ходасевича,
Т ютч ева
и
даж е
Пас тер нак а,
славившегося
широким
введением
в
ст их
о бы­
де нной
и
просторечной
лек сик и.
Стихию
живой
речи
создает
соче­
тание
проз аич ес кого
словаря
с
синтаксисом
фра зы,
всеми
своими
компонентами
приближенной
к
живой
речи19.
Чт обы
увидеть
раз­
н ицу
между
разговорной
лексикой
и
раз гов орной
интонацией
по­
смот ри м
на
стихотворение
Пастернака
„Женщины в детстве”:
Рядом
к
дев оч кам
кучи
знакомых
Заходили
и
тол пы
подруг,
И
цвет ущ ие
кисти
черемух
Мыли
листьями
рамы
фрамуг.
Хотя
разговорные
слова
и
обороты
даже
в
переизбытке
-
„рядом
к
девочкам”,
„кучи знакомых”, „ за ход или”, „ рам ы
фрамуг”,
со­
с едс тво
затейливой
метафоры
полностью
разрушает
их
бытовую
разговорную
непринужденность,
и
атмосфера
живой
ре чи
не
возни­
кает.
То
же
самое
можно
наблюдать
в
примере
из
„Спекторского”,
где
,,выковыривать”, „сайка”, „объевшийся”, „всезнайка”
по
ви не
нет рад иционно й,
чуж дой
ж ивой
ре чи
метафоричности
со чета ний,
в
которые
они
вступают
(изюм певучестей,
сладкая
са йка
жизни)
полностью
нейтрализованы:
Пр ив ыкши
выковыривать
из юм
Певучестей
из
жизни
сладкой
с айки,
Я
раз
оставить
должен
был
стезю
Объ евше го ся
риф ма ми
вс езн айки .
Иначе
у
Парнок,
чья
лирика
почти
полностью
лишена
подоб­
ных
выразительных
средств,
так
что,
несмотря
на
на лич ие
ри фм
и
ритма,
стихи
ощущаются
как
отрывки
под л инно го
раз гов ора:
Кажд ый
вечер
я
молю
Бога,
чтобы
ты
мне
снил ас ь:
до
того
я
долюбилась,
что
уж
больше
не
люб лю.
(122)
46


В
тоне
жи вой
речи
выдержано
все
стих о тво ре ние
„Об одной лоша­
д ен ке”,
из
которого
п ри веду
несколько
строчек:
Л
ты,
Иван
Иваныч,
-
или
как
тебя
по
имени,
по
отчеству
-
ты
уж
стерпи,
пожалуйста:
и
о
тебе
хлоп оч у.
(183)
Разговорная
интонация
звучит
у
Па рнок
тем
более
уб еди те ль­
но,
что
собеседник
у
нее
не
литературная
фикция .
По эт
всегда
об­
ращ ает ся
к
реальной
лирической
героине,
и
такова
подлинность
интимного
разговорного
тона,
что
кажется,
будто
стихи
шеп чу т­
ся
„прямо в губы” („прямо в губы тебе шепчу газеллы”).
Их
тру д­
но
себе
пр едст ави ть
написанными,
особенно
напечатанными
типо ­
графским
путем:
они
немыслимы
иначе,
как
в
разговорной
ситуа­
ции:
Да,
ты
жадна,
глухонемая,
жадна,
Адамово
ребро.
(239)
Но
ты
полюбопытствуй,
ты
посл у шай,
как
сходят
вд руг
на
склоне
лет
с
ума.
(237)
Но
не
пой ми
меня
превратно,
не
прок лин ая,
не
скорбя,
я
не
б еру
д аров
обратно.
Что
ж
де ла ть!
Я
люблю
тебя.
(238)
Эта
свободная
интонация
складывается
у
Парнок
уже
с
пер­
вого
сборника
и
пос т епе нно
все
более
крепнет,
достигая
наивыс­
шей
точки
в
последние
годы,
когда
ее
творчество
пере живает
не­
ожиданный
и
резкий
подъем.
Естественно,
что
в
стихи
вводится
обы де нная
и
в ул ьга рная
лек си ка,
в роде
др ебеден ь,
вытрясать
душу,
шалый,
жужжал ка,
недоносок,
мерин,
примус,
хныкать,
колобродить,
брю хат ый,
бл а­
гой
мат,
пер ест ар оч ек,
надрываться
(в значении кричать), сволочь,
к
черту,
пом инат ь
ма ть
(имеется в виду площадная ругань)
гугни­
вый,
т арара хат ь,
ледащий,
щербатый,
ошалелый,
канючить,
замыз­
ганный,
дребезжалка,
повитуха,
хозяйство
(в значении достояние,
добро), замотан (
в
з наче нии
измучен)
л о таскуха.
Вместе
с
тем
живая
реч ь
окс ю морон но
с меш ивае тся
с
языком
классической
лирики,
нас ыщ енны м
архаизмами
и
поэт изм а ми
типа:
внимать
(вместо слышать или слушать), хлад,
ски ни я,
лоно,
уста,
всуе,
медвяный
(не медовый), водомет ( а
не
фо нт ан), кошница ( а
не
47


корзинка), чело (а
не
лоб ), шорох крыл (а
не
к ры лье в), жена
(в значении женщина), чертог ( а
не
комната,
зала) , затем (вместо
потому).
Подобное
сосуществование
различных
лексических
массивов
создавало
о кс юм оронную
остроту,
с
особенной
очевидностью
про­
ступавшую
в
тех
случаях,
когда
слова
противоположных
языко вы х
стихий
оказывались
в
непосредственном
со сед ст ве,
как
огнь
и
ме­
рин
(„В крови и рифмах . ..”), обыденные слова покуда,
трескотня,
остуда,
нед оносо к,
повитуха
и
высокие
—
дух,
безумец,
в о зжаж­
дал
(„Гони стихи ...”) или как в No159 сопрягались языковые про­
тивоположности :
И
вдруг
случится
-
к ак,
не
знаешь
с ам,
хоть
силишься
себя
переупрямить,
но
к
старшим
братьям
наш им
и
отцам
бесповоротно
охладеет
память,
—
и
имена
тв ерд ишь
их
вновь
и
вновь,
чтоб
вос кр еси ть
усо пш ую
любовь.
В
„разговорном”
окружении
(случится,
как
не
знаешь
сам,
сил и шь­
ся
себ я
переупрямить,
беспо в оро тно
охладеет,
твердишь)
появляет­
ся
сл ово
у сопш ий,
а
да льше
в
строчках
не
процитированных,
р1и га11*8
та]ез1аП8
-
„нам Павлова прабабкой стала славной”.
Словарь
Парнок
отличается
еще
одной
особенностью
-
на лич и­
ем
малоупотребительных,
редких
слов,
которые
поэт
использует
с
большим
тактом,
не
создавая
никогда
непр иятн о го
ощущения
наро­
читости,
так
как
в
море
привычной
л екс ики
они
о ста вал ись
экзо­
тическими
островками,
ра зб роса нным и
на
большом
расстоянии
друг
от
друга.
К
такого
рода
соч ет ания м
и
сл овам
относятся:
у пои,
колыбелить,
засвечать,
пра вит ь
полем,
посест рит ь,
пустоговорка,
ясенец,
водяница,
продух,
разлитый,
водо черпий
и
т.
п
Некоторые
из
них
—
народного
происхождения,
и
зд есь
нельзя
не
н азва ть
еще
одн ого
источника,
питав шего ,
х отя
несравненно
более
ск уд но,
чем
к ласси ческ ая
поэз ия ,
творчество
Парнок
-
фольклора.
У
нее
есть
пьесы,
бл изкие
по
форме
к
нар од ной
поэзии
(,Дом мой в снежном
саване...”,
„Кубарь”, „Лень
Лене” ,
„Дремлет старая сосна... ” ,
„От
больши х
оби д. ..”,
„В полночь рыть выходят клады.. .”), но и за
рамками
под обног о
род а
ориентированных
на
фольклор
стихов
встречаются
фольклорные
образы,
лексика,
обороты
ре чи
и
ударения,
типичные
для
нар од ной
поэзии.
Та ковы
источники
поэзии
Парнок.
Остается
сказать
о
парал­
лелях,
вернее
о
параллели
к
не й,
так
как
творчество
Ходасевича
-
48


единственная.
Парной
очень
рано,
когд а
оно
почти
ни
в
чем
не
пр о­
являлось,
почувствовала
сво е
родство
с
Ходасевичем.
В
посвящен­
ном
ему
стих о тво ре нии
она
писала:
У
ме ня
есть
на
свет е
тайный,
родства
не
со зна вший
бр ат .20
Позднее
черты
фам ил ьно го
сходства
проявились
с
несомненностью.
Достаточно
взглянуть
на
некоторые
стихи
Па рнок
из
Л., чтобы уви­
дет ь
еще
не
написанную
„Тяжелую лиру”
и
даже
„Европейскую
н очь”:
Еще
не
дух,
почти
не
плоть,
так
час то
мне
не
надо
хл еба,
и
мнится :
палец
ук олот ь,
-
не
кровь,
а
кап нет
ка пля
неба,
и
И
душные
мне
шепчут
сны,
что
я
еще
от
тела
бу ду,
как
от
беременной
жены
терпеть
причуду
за
при чуд ой.
(91)
или
No 99:
Вот
так
она
(смерть
-
С.П.)
придет
за
мной,
-
не
музыкой,
не
ароматом,
не
д ем оном
темнокрылатым,
не
вдохновенной
тишиной.
А
просто
пес
з ав оет,
или
взовьется
в звизг
автомобиля
и
крыса
прошмыгнет
в
нору.
Вот
так!
Не
доб ра я,
не
злая,
под
эту
музыку
жила
я,
под
эту
музыку
умру.
Такое
же
родство
обнаруживает
и
боле е
позднее
стихотворение
„И вот мне снится.. .” .
Под
музыку
творится
дело,
непостижимое
у му:
ле дащ ий
бес
девичье
тело
приклеивает
к
своему.
Вселенной
управляет
ритм,
юн ец
танцует
в исл оу хий,
и
зуб
бриллиантовый
горит
в
оскале
хи щном
потаскухи...
49


А
за
окном
заря
вст ает ,
небесный
голубе ет
купол,
-
и
др уг
о
друга
трет
фокстрот
каких-то
облинялых
кукол.
Что
же
сближало
обо их
поэт ов ?
Прежде
всего,
поп ыт ка
контами­
нации
классической
в
тютчевском
ее
варианте
и
новой
поэтики.
Ведь
Хо д асеви ч,
по добн о
Парнок,
был
продолжателем
тютчевской
л инии
в
рус ско й
поэзии,
и
сам ,
говоря
об
исто ч ника х
своего
твор ­
чест ва,
назвал
наиболее
„жесткие”
стихи
Тю тчев а2 1.
В
д ейс твител ь­
ности,
од нак о,
влияние
Тют че ва
не
ограничивалось
только
„жест­
ки ми”
ст их ами,
а
было
мн ого
глубже
и
ши ре,
захватывая
всю
по э­
тическую
сис тему
Х од асевич а.
Потому-то
в
предлагаемых
отрыв­
ках
из
Тютчева
мо жно
так
явственно
услышать
Ходасевича:
Вдруг
просветлеют
огнецветно
Их
непорочные
снега:
По
ним
проходит
неза метно
Неб есн ых
ангелов
нога.
(„Memento”)
ил и:
То
вспрянет
вдру г
и,
чутким
ухом
Припав
к
растреснутой
земл е,
Че му- то
внемлет
жа дным
с лухом
С
довольством
тай ным
на
челе.
(„Безумие”)
Такого
же
типа
и
следующие
места:
И
отягченною
глав о ю,
Одним
луч ом
о сл епле ны,
Вновь
упадаем
не
к
покою,
Но
в
утомительные
с ны.
(„Проблеск”)
Вотще
поносит
или
хвалит
Его
бессмысленный
народ...
Он
не
з меею
сердце
жалит,
Но
как
пчела
его
сосет.
(„Не верь,
не
ве рь
поэту,
дев а.. .”)
Этот
метод
ко нт аминац ии
Ходасевич
понимал
как
пр ививк у
п оэ­
зии
классической
к
дичку
новой
поэз ии:
Привил
таки
классическую
розу
К
советскому
дичку...
—
(„Петербург”) —
т .е.
как
вживление
ее
в
новые
фор мы
и
создание,
про должа я
эту
метафору,
стилистического
гибрида.
50


Присутствие
в
поэзии
про зы
-
особенность
п оэти ки
Хо д асе­
ви ча,
сб ли жающая
его
с
Парнок.
Создание
прозаического
стиха
(„И
каждый
стих
гоня
сквозь
пр о зу .. .” /„Петербург”/, „С той поры
лю блю
я,
Б р ента,
прозу
в
жизни
и
в
сти хах... ” /„Брента”/) рассма ­
тривалась
им
как
первостепенной
важности
литературная
задача.
И
еще
одн а
общая
черта.
У
Ходасевича,
как
и
у
Парнок,
дейст ви тель ­
ность
попадала
в
стихи
без
посредства
какой
бы
то
ни
был о
проводящей
сред ы
и
без
аккомпанемента
поэтических
украшений
и
реминис­
ценций
эстетизирующего
или
уче но го
характера.
Сближ ал а
обоих
поэтов
и
к о нцепция
„страшного мира”, „з л ой
ж изни” (Тютчев);
подробнее
об
э том
пойдет
реч ь
в
иной
связи.
П ока
отмечу
лишь,
что
ст рашн ый
мир
пер вых
лет
революции
не
мешал
Х од асев ичу
слышать
небесную
музыку,
видеть,
как
„ангелы пернатые сияют”
(„Музыка”) и „безуметь
от
вид ений” ,
когда
чр ез
ледя ной
канал,
ск оль зя
с
обломанных
ст упе ней
треску
зловонную
та скал .
(„Петербург”)
Ли шь
в
эмиграции
„злая жизнь”
приобретает
для
поэта
черты
без­
ысходности
(„Ап МапесЬеп“, „П од
земл ею ”,
„Мне невозможно
быть
собой...”
и
др.) .
У
Парнок
же
мир
высших
ценностей
как
будто
совсем
не
просвечивает
сквозь
мрак,
но
веденеевские
циклы,
сво им
по явл ением
п олаг ающи е
предел
стихам
макаберного
ряда,
б удто
свидетельствуют
о
то м,
что
посреди
ужа сающего
уродства
все
же
„ангелы пернатые сияют”.
Интерес
к
одним
и
тем
же
темам
и
сторонам
де йс твите льн о­
сти
объясняет
появление
у
Па рнок
и
Ходасевича
сход ных
картин
и
сюжетов.
Пристрастие
обоих
к
теме
души
—
тютчевское
на сле д­
ство!
-
по рожд ает ,
напр имер ,
такие
п араллел и:
Как
в
темном
платье
душно
плоти,
—
Душ а,
тебе
до
бо ли
тесно
и
вдруг,
прохладою
дыша,
мне
кто-то
ш е пч ет: „Сбрось
лохмотья,
ос во бо жд енная
душа!”
166
з десь,
в
опозоренной
груди,
ищи
отрады
поднебесной,
а
вниз,
на
землю,
не
гляди.
(„Искушение”)
В
стихотворениях
„Я думаю,
Господи...”
Парнок
и
„Полдень”
Хо­
дасевича
возникает
одна
и
та
же
ситуация:
п оэт
сидит
на
бул ьва ре
среди
случайных
соседей;
несмотря
на
то,
что
они
вплотную
при­
жаты
друг
к
д ругу,
меж ду
ними
-
пропасть:
поэт
погружен
в
дале­
кий
от
них
мир
раздумий.
168и „В
заседании”
то же
отражают
об­
57


щую
ситуацию
—
отчужденность
от
будничного
своего
о круже н ия:
поэт,
си дя
на
заседании,
л ибо
„опускает веки”,
чтобы,
как
отли в,
отхлынул
шум
земного
бытия ,
ли бо,
как
у
Па рнок ,
пере живает
ра здво ение
-
для
всех
незр имо
он
„блуждает в пустыне”,
т .е.
удаляется
от
земного
бытия,
поку­
да
другая
сто ро на
его
я
„заседает,
решает,
суд и т”.
С ходн ым
обра­
зом
оба
поэта
изображают
„приют унылого разгула” (ср.
„И вот
мне
снится...”
и
„Казино”
Ходасевича).
Подчас
выбираются
с ов­
падающие
слова
и
сходные
поэтические
ходы:
Ах,
кто
не
любит
вас
любовью,
Старею,
горблюсь,
-
но
коплю
тот
любит
ненавистью
вас.
все,
что
так
нежно
ненавижу,
(„Какой неистовый. . . ”1913) .
и
так
язвительно
люблю.
(„Стансы”, 1922 г .)
Как
ртуть
гол уба я
луны...
Ав
окно
струится
го лу бая
ртуть...
(„Как дудочка крысолова ...”
(„Сырнику”,1913г.)
1926 г.)
Впрочем,
случаи
такого
рода
м огут
быть
и
следствием
рецепции,
но,
как
показывают
даты
сопоставленных
отрывков,
если
заи мств о вани е
и
имело
место,
то
оно
был о
обоюдным,
а
не
односторонним2
2.
Близкие
поэты,
Парнок
и
Ход асеви ч,
были
также
связаны
друже­
скими
отношениями:
Па рн ок,
очень
высоко
его
ставившая,
посвя­
ти ла
Ходасевичу
два
стихотворения
и
напис ал а
стать ю
о
его
поэзии;
Ходасевичу
принадлежит
данная
в
некрологе
тонкая
оценка
ее
ран­
него
творчества,
проникновенная
хара кте ри ст ика
Па рнок
как
чело­
ве ка
и
следующие
воспоминания
о
годах
общения: „Меня с нею
связывали
несколько
лет
безоблачной
друж бы,
котор ой
я
вправе
гордиться
и
к отору ю
вспоминаю
с
глубокой
сердечной
благодар­
нос тью. ”
Со
стороны
вн ешн ей
поэзия
Парнок
от ли ч ается
крайней
про­
стотой
фактуры.
Подчас
дивишься,
как
п оэт
до стигает
замечательных
эффектов
такими
скупыми
ср е дства ми,
что
особенно
бросается
в
глаза,
если
от
сборников
Парнок
обратиться,
допустим,
к
Клю е­
ву
с
его
непомерной
ширазской
расточительностью
ле кс ики
и
буй­
ством
образов,
слепящих
г лаза.
Еще
в
начале
поэтического
пут и
Парнок
сознавала
могущество
простых
слов.
„ ...С ам ые,
кажется,
простые
слова,
выраж ающ ие
самые
про сты е
чувства,
встречаются
только
у
гениальных
п иса те­
лей
и
в
самой
безыскусственной
реч и
человека
только
в
те
минуты,
к огда
он
не
думает
о
себе,”23—
пишет
она,
еще
несколько
наивно
52


фор м ули руя
свою
мы сль.
Из
всех
м н огообраз ны х
способов
повысить
выразительность
стиха
Парной
использует
по
преимуществу
ритмико-акустические
и
в
первую
оче ре дь
щегольскую
риф му.
Наряду
с
традиционны­
ми
рифм ами
уже
в
первом
с борник е
широко
применяются
непо лны е,
составные
и
ре дк ост ные
рифмы;
Парнок
сразу
же
заявила
се бя
мастером
в
этой
области,
и
С.
пестрит
составными
рифмами
вроде:
бедствия
-
в
детстве
я,
нежел и
-
те
же
ли,
доносится
-
по
сердцу,
сказать
бы
-
усадьбы,
уведи
мен я
-
имени,
од инок о
ты
-
шопоты,
просторе
я
-
история,
приш ел
ты
-
жел т ый,
у множ или
-
то
же
ли,
ч увство
ли
-
устали,
крутолобый
-
мог ло
бы,
взаимней
-
скажи
мне,
с удьбе
ты
-
задетый,
но
ес ли
-
не
в есь
ли,
сл абы
—
мог ла
бы.
Не­
трудно
заметить,
что
сло жн ые
рифмы
част о
обра з уют ся
с
помощью
частиц
ли/ ль,
же /ж
и
бы
(9разиз21
случ ая
составной
ри фм ы),
впо сл едс твии
поэт
поч ти
полностью
отказался
от
подобной
риф­
мовки.
Ослепительны
образцы
непо лны х
и
редкостных
рифм:
при­
станей
-
выстони,
лучшего
-
Тютчева,
бережевую
-
выслеживаю,
уже
-
к руже в,
зерен
-
раз у зор ен,
выбыли
-
ги бе ли,
взлохмати­
ли
-
искатели.
Тенденция
использовать
необычную
рифму
укреп­
ляется.
В
Л.
читаем:
прочен
он
-
червоточина,
или
-
автомобиля,
складень
-
за
ден ь,
посестрил
-
оркестре;
в
М.
—
не
ты
ль
меня
-
-
Ильменем,
боже
мой
-
тревожимый,
бу дто
-
обута,
за
н очь
-
с аноч­
ках,
запальчив
-
за
пальчик,
голуби
-
больше
всего
люби ;
в
В.
—
фы рка ет
-
поводыркой,
папиросой
-
рыжеволосая,
колокольчи­
ком
-
игольчатом,
не
с
кем
-
б леске,
гончей
-
кончена,
одино­
чество
-
по
отч еств у,
Иван
И ван ович
-
за
ночь,
пора
бы ла
-
пара б о­
лой.
В
пьесах,
написанных
пос ле
В., встречаются духа
-
повит у ха,
жа лко
-
дребезжалка,
в
общем
-
ропщем,
тенью
-
переуплотненье.
Столкновение
подобных
ри фм
с
самыми
что
ни
на
есть
тради­
ционными
ти па
роза
-
мороза,
любовь
-
кровь,
б ури
-
лазури,
вполне
-
сне,
дар
-
жар,
час
-
глаз,
лу ны
-
сны,
тен ь
-
день,
но­
чи
-
очи
выражает
общий
для
творчества
Парнок
при нци п
сп лет е­
ния
новых
и
классических
методов,
ин аче
сказать,
и
в
области
риф­
мы
по эт
создает
типичную
для
него
оксюморонность.
Другое
средство,
к
которому
Парнок
прибегает
в
ш иро ких
масштабах
-
внутренние
рифмы.
Это
осуществляется
по
разному:
либо
слова
рифмуются
в
пр ед елах
одного
стиха,
л ибо
внутренняя
рифма
объ ед ин яет
два
и
более
следующих
др уг
за
другом
стихов.
В
эт ом
случае
вст реч ается
множество
поз ицион ны х
ее
вариантов.
Широкое
оперирование
вн ут ренн ей
рифмой
по
преимуществу
ти­
53


пично
для
поздней
поэзии
Пар но й,
и
в
стихах
1932—33
г.
г.
она
встр еч ае тся
осо б енно
ч асто : 17 случаев на 32 стихотворения,
но
и
в
р анних
сборниках
по эт
использует
эт от
прием.
Тоскую,
как
тос куют
звери,
т оск ует
каждый
позвонок,
и
сер дц е,
как
звонок
у
двери,
и
кто- то
дернул
за
звонок.
(259)
Не
налюбуюсь
досыта,
не
нацелуюсь
всласт ь .
(252)
Я
сы та
по
горло
иг рой
-
Демьяновой
ухой.
(256)
Поздно
водиться
с
Муза ми ,
позд но
томить ся
му зыко й,
пи ть
огневое
снадобье,
угомониться
надобно.
(249)
Люблю
на
вас
н авест ь
рассказ...
(101)
Ты
нас
тревожишь
вышиной,
ты
нас
стреножишь
тиш ин ой.
(215)
Еще
оди н
способ
ув елич ения
экс пре ссивно сти
семантико-акус­
тического
свойства,
к
которому
охотно
обращается
Парнок,
это
за-
клинательное,
многократное
повторение
слов
в
с троке :
О
тем ный ,
тем ны й,
темный
путь...
(91)
Г оло са,
голоса,
голоса,
голоса...
(135)
Ми мо,
мимо,
мимо
рук
пр о тян утых
моих ...
(191)
Слуш ай,
слушай,
слу шай,
моя
любовь...
(257)
Ну,
что
ж,
вед и
меня,
ве ди
-
в еди ...
(233)
Бежать,
бежать,
бежать,
глаза
зажмуря...
(248)
Эти
повторения
созд ают
сильнейшее
эмоциональное
напряжение,
заряжают
стих о тво ре ние
электричеством,
так
чт о,
кажется,
вот-вот
посыпятся
искры.
Р аз новиднос ть
этого
приема
-
многократное
по­
вт ор ение
одного
слова
или
однокоренных
слов
за
пр едел ами
строки,
напоминающее
магическую
формулу:
Старая
под
старым
вязом,
старая
под
старым
небом,
54


старая
над
болью
ст а рой,
призадумалася
я...
(191)
От
общих
чер т
поэзии
Парною,
тип ичны х
для
ее
творчест­
ва
в
целом,
вр емя
о б ратить ся
к
эволюц и и
ее
искусства.
Она
шла
от
ф ик сации
внешних
явлений
к
обнаружению
внутренней
их
сути
и
д алее
к
социально-психологическому
обобщению,
от
тр ад ицион­
но
по нимаемо й
п оэти чност и
к
„прозе в стихах”
и
все
более
реши­
тельному
ис пол ьз ован ию
наряду
с
принципами
классической
по­
э зии
элементов
искусства
двадцатого
века.
3
Ест ь
поэт ы,
к ото рые
заявляют
о
своих
возможностях
уже
своей
первой
кн иго й,
но
ест ь
и
начинающие
так
безнадежно,
что
трудно
ожидать
от
них
чего-нибудь
в
дальнейшем.
Парною
пр и­
надлежала
ко
второй
категории
и
начала
не
только
беспомощно,
но
и
-
трудно
поверить
для
знакомого
с
ее
п оэ зией
—
банально.
Десятилетие
меж ду
ее
дебю то м
в
печ ати
(1906) и выходом „Ст и ­
хотворений”,
когда
она
писала
и
печатала
д овольн о
мн ого,
том у
свидетельство,
так
что
э тот
первый
ее
сборник,
в
котором
буду­
щая
Парною
еще
д аже
не
угадывалась,
все
же
завершение
бол ьшо­
го
периода
стихотворчества,
плоды
которого
уже
не
удовлетворя­
ли.
Недаром
Парною
не
вкл юч ила
в
С
ранних
журнальных
публи­
каци й.
Только
удивительной
тонкостью
поэтического
слуха
можно
объяснить
оце н ку,
данную
В.
Ходасевичем
одной
из
пьес
Парною,
пр ин ад лежащи х
к
этому
н ачаль но му
пе ри о д у: „Среди расхожих,
обыкновенных
стихов
символической
поры,
отме че нных
расплыв­
чатостью
мысли
и
неточностью
словаря1 (яисамписалтогдаимен­
но
такие
стихи)
-
вд руг
в нимание
мое
остановило
небольшое
сти­
хотворение,
стоящее
как-то
особняком.
В
нем
отчетливость
мысли
сочеталась
с
такой
же
отчетливой
форм ой ,
слегка
надломленной
и
парадоксальной,
но
как
нельзя
бо лее
выразительной.
Ме жду
блед­
ными
под р ажания ми
Ба л ьмонт у,
Брюсову,
Соло губ у
и
недавно
появившемуся
Блоку,
пьеска
выделялась
своеобразием.
Теперь
я
ее
забы л,
но
тогда
она
мне
запомнилась,
так
же,
как
имя
авт о ра:
С.
Па р но ю.”2 Но даже,
в
отличие
от
Ходасевича,
зная
ее
зрелое
и,
гл авно е,
п озд нее
творчество
-
а
это
об легч ает
задачу
—
все
же
я
55


не
могу
различить
в
ранних
стихах
Парной
нич его ,
что
обещало
бы
своеобразного
и
крупного
поэта:
все,
что
не
в ключ ено
в
С,
находится
на
уровне
китча,
например:
Я
молчу,
потому
что
боюсь
разлюбить
сл ов
волнующих
яр кие
тайны.
Я
х очу
их
в
глу б инах
души
находить
-
яркость
их
не
должна
быт ь
случайной.
Слово
ка ждое
бу дет
мое ю
сл езой ,
точно
море
прозрачной
и
жгучей,
точно
м оре
бле стящ ей
и
странно-живой...
Отр аз ится
в
них
трепет,
и
мук а,
и
зно й
вд охнов енн ых
душевных
созвучий.3
и ли:
Я
хочу
мою
душу
дарить
дерзновенно,
расточать
ее
жадно;
как
с
неба
сры ват ь
звезды
яркие
в
ней
и
спешить
вдохновенно
их
дождем
ог невы м
по
земле
разметать.4
Можно
се бе
пр едс тавить ,
что
об
отрывке
из
стихотворения
„Печаль”
сказал
бы
язвительный
критик
Андрей
Полянин,
если
бы
рецензировал
ег о,
а
не
сам
был
а вто ром
этой
пьесы:
И
ниже
скл о нял ися
ивы
листвой...
А
м оре
шумело,
шумело...
Кат и лась
волна
за
во лн ою,
ивы
листвой
их
касались,
к аса лись
так
робко,
несмело...
и
ч асто
прозрачные
капли,
дрожа,
в
их
листве
оставались.5
В
этих
стихах
все,
что
потом
будет
так
чуж до
поэзии
Парн ок
—
ба­
нальная
красивость,
бан аль ная
ритмика,
ложная
многозначительность
при
отсутствии
мысли,
неу мение
включать
в
поэзию
личный
оп ыт,
тонущий
в
„плетении словес”.
Еще
один
пример
-
отрывок
„Сон”,
который
характеризуется
автором
как
„не стихи и не проза”: „В не­
доумении
угрюмом
внез апн о
ты
остановилась
и
оглянулась
—
там
б езу мно
пл яса ла
жизнь
дикий
т анец.
Л ица
ее
ник то
не
видел
-
она
вертелась
быстро-быстро
и
непонятностью
движений
вокруг
стоящих
поражала.
То
бы ли
люд и. ..
Неустанно
они
за
жизнию
след и ли,
дви­
жений
стр анн ых
толкованье
ст арая сь
трепетно
найт и.
И
часто
дерз­
кою
рукою
с
ее
ли ца
покров
п ро зрачн ый
упорно
силились
сорвать.
Но
ли шь
быстрей
она
круж илас ь,
то
непонятно
извиваясь,
земли
каса-
лася
рукой,
то
в
исступлении
отступала,
то
грозно
двигалась
впе-
56


ред
и
все
пл яса ла
и
смеялась.”6
Подобной
поэтической
практике
соответствовали
и
эст ети ­
ческие
вк усы
авт ор а:
Парнок
искренно
восхищает
поэзия
Волькен-
шт ейна :
она
пишет
о
его
с т и ха х: „ ...мне начинает казаться,
что
к ра­
сивее
всего
„Что скрыли их души в холодном и праздном покое”7,
и ли :„Ваши изменения в предыдущих стихотворениях мне очень
нравятся.
„Кругом упоительный,
яркий
пр ос тор
бытия”
-
оч ень
красиво.”8 Его стихи
—
„настоящие стихи”: обращась к Волькен-
штейну
с
просьбой
прислать
св ои
новые
вещи,
она
пишет: „Вы зна­
ет е,
как
мне
н е обходим ы
настоящие
стихи,”9 —
тр емя
годами
поз­
же
Парнок
охарактеризует
стихотворение
Волькенштейна
„В са­
д ах”
словами
„это настоящие превосходные стихи”10, но самое
поразительное,
чт о,
посылая
ему
с
большим
опозданием
сво и
„Сти ­
хотворения”,
Па рнок ,
к
тому
времени
ав тор
уже
многих
значи­
тельных
пьес,
делает
такого
со дер ж ания
на д пис ь: „Да помнит же
поэт
поэта/
В
час
светлых
дум
и
стройных
дел”. (К.Павлова).
Владимиру
Михайловичу
Волькенштейну
п ерво му
другу
стихов
моих.
Софья
Парнок.
21.11 .1922.
Мос к ва . ”11 Можно высказать
предположение,
что
не
будь
Волькенштейн,
как,
впрочем,
и
Гне ­
си н,
первыми
друзьями
стихов
Па рн ок,
путь
ее
к
самостоятельно­
сти
ок азал ся
бы
короче.
Е сли
удивительным
было
серьезное
отно­
шение
Парнок
к
поэзии
Волькенштейна
еще
в
1922 г., то еще более
странно,
что
в
са мые
неплодотворные
ее
поэ тиче ские
год ы,
о
которых
здесь
идет
ре чь,
когда
смешная
и
трогательная
наивно сть
гимнази­
ческих
стихов
(сострокамитипа „роскошные
розы
пришпилила
ло вко ,/ Чтоб грудь не была так видна ...”) выродилась в банальное
и
д аже
пошлое
словоплетение,
утратившее
связь
с
действительностью
(в гимназических стихах она была), любовь к Тютчеву продолжала
ж ить
в
Па рнок
и,
может
быть,
она
и
сберегла
ее
поэзию
от
окон ча ­
те ль ной
гибели.
О
ней,
об
это й
любви,
свидетельствуют
н ере дкие
упо мина ния
в
письмах
к
Г неси ну
имени
Тютче ва
и
переписывание
его
стих о в,
которые
Па рнок
по сы лает
своему
корреспонденту;
по д­
час
в
пьесах
Парн ок
ощущается
Тютчев,
посещающий
убогий
мир
китча,
снисходительно
спускаясь
с
Оли м па,
чтобы
на
миг
заде рж ать­
ся
там .
Но
об
этом
речь
ниже.
Иногда
—
увы,
очень
редко
—
сквозь
безнадежную
банальность
стихов
этого
времени
доносится
вдруг
гол ос
будущей
Пар н ок.
Вот
строки
из
ненаписанной
еще
„Алмаст”:
И
волю
жадную
лукаво
горячит...12
или:
57


Твои х
очей
уныние
гл ухо е...13
А
вот
в
пос тыд но
банальном
окруже ни и
прорезывается
столь
ти­
пичное
для
Па рнок
обращение
к
собеседнику:
Послушай,
как
в
мечтаньи
вдохновенном
изгибы
тайн
своих
душа
вдруг
обнажит...14
Замечательные
строки,
вроде:
Но
ты
полюбопытствуй,
ты
послушай,
как
сходят
вд руг
на
склоне
лет
с
ума...
и
Послушай,
друг
мой,
послушай,
флейта...
И
как
легка!
Это
в етер
ду ет
мне
в
душу,
как
в
скважины
тростника.
восходят
сюда.
В
стр о ках
Пой
мне !
Ах,
слушать
бы
и
слушать
без
конца
и
тихо
умереть
под
гол ос
тв ой
счастливый.15
уже
слы ши тся
позднейшее:
О дна
л ишь
мне
о ст алась
услада,
-
пой
мне ,
дай
мне
наслушаться
вслас ть !
(212)
Том и,
терзай
цыганский
голос,
и
песней
досмерти
запой...
(140)
В
свете
творчества
этого
пер ио да
С
предстает
как
зна чит ельн ая
ст у пень
вве рх.
Большинство
вошедших
туда
пь ес
о тно сится
к
хроно­
логически
более
позднему
периоду,
к
14-16 г. г., темп поэтичес­
ко го
развития
становится
стремительным,
и
между
стихотворени­
ями
1905 - 1912 годов и лучшими вещами из С
—
пролегает
про­
пасть;
трудно
поверить,
что
их
писал
один
и
тот
же
поэт.
Но
сле ду­
ет
иметь
в
виду,
что
С
-
достижение
не
столько
общепоэтического,
сколько
индивидуального
значения:
оно
фак т
авторской
биографии,
а
не
исто р ии
ли тера туры .
Вопреки
тому,
что
Парнок,
как
уже
г ово­
рилось,
был а
свободна
от
влияния
сверстных
ей
шк ол
и
поэ то в,
ни
от
кого
из
своих
современников,
ког о
можно
было
назв ать
по
имени
—
это
А,
это
В,
это
еще
какой-то
С16 -
не
зависела,
сборник
ее
в
бо льши нст ве
своих
стих от во рен ий
все
же
несамостоятелен
и
ока­
зывае тс я
повторением
коллективного
опыта.
В
С
воспроизведены
не
Л,
В
или
С,
а
сплав
ставших
при выч ны ми
поэтических
представ­
58


лений,
навыко в,
интонаций,
уже
не
являющихся
ничьим
личным
достоянием,
некое
литературное
сред н ее
арифметическое,
утратив­
шее
характерные
примеры
ш кол
и
независимое
от
своих
первоот­
крывателей.
Такое
хо ровое
поэ тич еско е
начало
р а сцве тает
обычно
в
периоды,
когда
личная
п оэз ия,
т.е .
потенциальное
сырье
кол л ек­
тивной,
п ер ежи вает
период
под ъема:
оно
наблюдалось
в
пушкин­
ское
время
и
отчетливо
зая ви ло
о
себе
в
начале
нашего
века.
За­
труднительно
сформулировать,
каковы
признаки
такого
р ода
ко л­
лективной
поэ зи и;
удобнее,
чтобы
быть
по нято й,
воспользоваться
примером.
Вот
образцы
стихотворений,
где
коллективный
голос
за глу шил
л ичны й:
Закат
скво зь
облако
течет
туманно-желтый,
и
роз ы
чайные
тебе
я
принесла.
В
календаре
о пять
чернеет
знак
числа
тог о
печального,
когда
от
нас
уш ел
ты.
Или :
И
плавность
п леч
и
острия
локтей
яви ла
ткан ь
узорная,
отх лынув ,
пр озрач н ые
м индалины
ногтей
торжественней
жемч ужи н
и
рубинов.
Такого
же
типа
следующее
ст ихо тв ор ение
и
многие
другие
в
эт ом
сборнике:
Он
хо дит
с
женщиной
в
светлом,
—
мне
рассказали
—
дом
мой
открыт
вс ем
в ет рам,
всем
ветрам.
Они
-
любители
музык
-
в
девять
в
курзале.
Стан
ее
пл авный
узо к,
так
узок.
Замена
со лис та
хором
не
означает
того,
что
эти
продукты
„коллек­
тив ног о
творчества”
лишены
художественных
достоинств,
хотя
в
ряде
с луча ев
здесь
не
преодолена
свойственная
бол ее
ранним
ве­
щам
банальность,
как
это
в идно
на
последнем
пример е.
Они
об лад ают
поэтической
ценностью,
но
отличаются
от
ли ч­
ной
лирики,
как
яблоко
на
дереве
от
муляжа
в
витрине
ф рукто­
вой
лавки.
Особо
сле дует
отметить
нес кол ько
стилизаций
антологичес­
кого
типа,
так
как
они
положат
начало
следующему
сборнику
59


П арн ой,
РП,
и
будут
включены
в
него.
Это
единст венн ая
неплодо­
творная
традиция
С,
с
которой
поэт
не
р асст анется ,
и
эта
стилизо ­
ванная
банальность
еще
про дер ж ится
в
его
стихах,
хотя
ко
време­
ни
выхода
РП,
где
она
расцветет
н еобык нов е нно
пышно,
Парнок
уже
напишет
такие
вещи,
как
„Алмаст”
и
некоторые
лири че ские
пьесы
уровня
„Не хочу тебя сегодня ... ”.
В
смысле
выбора
жанров
С
тож е
еще
в
русле
традиции:
они
тяготеют
к
условным,
изысканным
фор мам
рон до,
сонета,
ронде­
ля,
газэлы,
возрожденным
господствующими
поэтическими
шко­
лами.
Но
у
сборника
есть
вт орое
лицо,
обращенное
вперед
-
стихо­
творения
—
их
не м ного,
-
не
вполне
укладывающиеся
в
рамки
коллективного
поэтического
сознания
(„Летят,
пылая,
о бл ака. ..”,
„Как в истерике .. . ”,
„Она поет. ..”,
„Люблю тебя в твоем просторе . . .” ,
„Я не люблю церквей. .. ”,
„Скажу ли Вам .. .” ,
„Гельцер”, „Сег о­
дня
с
неба ...”,
„Узорами заволокло .. .”
и
др .).
Не
случайно,
что
во
вс ех
этих
вещах,
высвобождающихся
или
высвободившихся
из
хорового
плена,
содержатся,
подчас
едва
проступающие,
черты,
кот орым
бу дет
суждено
р асцв есть
в
личной
поэзии
Пар но к.
Я
име ю
в
вид у
разговорную,
даж е
грубоватую
интонацию,
зву чащ ую
в
от­
де льны х
стихах
С.
Она
слышится,
например,
в
„Летят,
пылая,
об­
л ака.
. .”,
пьес е,
в
которой
и
по
другим
приметам
можно
узнать
бу­
дущую
Пар но к:
Был ое
—
груз
мой
роковой
—
бросаю
черту
на
потребу.
Над
бесприютной
г оловой
пылай,
кочующее
небо.
Или
в
другом
стих от во рении:
Отщипнуть
бы,
выхватить
из
жизни
день,
душу
вытрясть.
Я
твою,
пу ст ая,
злая
дребедень,
зн аю
хитрость.
Последний
пример
заимствован
из
сти хо тв ор ения
„Злому верить
не
хо чу
к ал ен дар ю. . .”, прокладывающему путь будущей гиньоль-
ной
линии
ее
п оэзии .
Уже
в
С
намечается
позднейший
серафизм
(„С пустынь доносятся. .. ”,
„Словно дни мои первоначальные .. .”),
цыганская
тематика,
п ре дста вл енная
стихами
„Как в истерике ...”
и
„Она поет...”, где уже
появляются
простота,
т очнос ть
слова,
ис-
60


кусство
видения:
...и хору кивнула
и
поющий
вз ре вел
полукруг,
и
о пять
эта
муза
ра зг ула
сонно
смотрит
на
своих
подруг.
Эти
особенности
зрелой
поэ зии
Парнок
можно
увидеть
и
в
таких
ст иха х,
как:
Т леют
свечи
у
юны х
с мире нниц
в
кулачке
око че не лом
и
жестком...
-
или:
В
кустах
акац ий
хруст,
—
сказать
бы
сухи е
щелкают
стручки...
-
и
Мя та
ль
цветет
иль
от
сырости
эт от
щекочущий
дух.
В
С
появляются
характерные
впоследствии
для
Парнок
стихи
филос офск и-м еди та т ивн ого
р яда.
С юда
относится
замечательное
стихотворение
„Я не люблю церквей...”, в котором дается тонкая
характеристика
особенностей
византийской
и
гот ичес кой
архитек­
туры
с
ее
феодальной
мятежностью
и
сепаратизмом
деталей,
и
же­
ланием
зо дч его
„слышнее Бога говорить”:
Вы,
башни!
В
высоте
о рл иной
мятежным
духом
вз нес ены,
как
мысли
вы,
когда
единой
они
не
объединены.
Открывающее
книгу
программное
стихотворение
сраз у
же
путе-
водит
читающего
в
сторону
Тютчева:
И
ть ма,
как
будто
т ень
от
света,
и
свет
—
как
б удто
отблеск
тьмы.
Да
был
ли
де нь?
И
н очь
ли
это
и
сон
ли
чей-то
смутный
мы.
В
С
-
це лая
группа
тю тч евс ких
стих отв о ре ний.
Т акое
важное
в
плане
мировоззренческом
и
формальном,
как
„Люблю тебя в
твоем
просторе
я ...”
—
целиком
тютчевское,
а
особенно
строки:
Люблю
те бя
в
твоем
просторе
я
и
в
каждой
вязкой
к олее.
Пусть
у
Ев ропы
ест ь
история,
но
у
Рос с ии:
житие.
61


и-
Порфи ру
сменишь
ли
на
рубище,
державы
крест
на
крест
простой,
-
над
странницею
многолюбящей
провижу
ве нчик
золотой...
—
-
возникшие
под
влиянием
знаменитого
славянофильского
стихо­
творения
Тют че ва
„Эти бедные селенья... ”.
Тютчев
слышится
и
в
строках
Уж
ю ный
зеленеет
стебель
в
сед ин ах
прошлогодних
т рав
и
в
стихах
...Итоже,
что
листве,
шурша,
лист ок
нашептывает
ка жд ый,
твердит
усталая
душа.
И
для
С,
как
и
на
предшествующем
этапе,
значение
поэзии
Тютче­
ва
по
преимуществу
охранительное:
и
уже
не
от
китча
—
он
боль­
ше
не
угрожае т
Парнок
-
а
от
воздействия
модных
в
ту
пору
на­
пр ав лени й.
Время
с в ободной
адаптации
тютч ев ск ого
насл едия
еще
не
пришло,
хотя,
как
показывают
примеры,
эт от
п ро цесс
уже
начи­
нае тся ,
и
в
будущем
охранительные
функ ци и
творчества
Тютче­
ва
сменятся
для
Парнок
стимулирующими.
Она
нав се гда
останет­
ся
верной
своей
изначальной
ориентации
на
классическую
поэзию
в
тютче вс ко й
ее
разновидности,
но,
как
и
у
Хо дас евича,
ученичест­
во
у
нее
обернется
—
и
от
книги
к
к ниге
все
настойчивее
—
пр одол-
жательством.
В
подобной
перспективе
сл еду ет
ра ссм атр ива ть
чер­
ты
личного
творчества,
которые
проступают
сквозь
то лщу
коллек­
ти вного
поэтического
опыта,
отраженного
в
С.
Если
Ходасевич
по
чрезвычайно
невыразительным
р анним
стихам
Парнок
угадал
в
ней
настоящего
поэта,
то
Цв етае ва
со
свой­
ств енно й
ей
суперлятивностью
сужд ен ий
на
основании
стихов
пери­
ода
С
писала:
Открываю
те бе
и
ми ру
я
все ,
что
нам
в
тебе
уг отов а но,
незнакомка
с
челом
Бетховена.
Расс мот ре ние
последующих
ступеней
творчества
Парнок
подтвер­
дит
этот
прогноз,
неожиданный
для
времени,
когда
он
давался.
Следующий
этап
—
„Алмаст”.
Зде сь
пойдет
о
ней
речь,
так
как
„Алмаст”
не
только
оперное
либретто,
а
драматическая
поэма,
62


имеющая
важное
значение
в
творчестве
Парнок.
П одо бно
бо льш ин­
ству
ее
лучших
про изве дений
поэма
не
ув иде ла
света,
и
судьба
ее
оказалась
бол ее
печальной,
чем
остальных,
не
опубликованных
при
жизни
автора
вещей:
в
1939 г.
она
была
напечатана
в
ис ка жа­
ющей
оригинал
пе рера бот ке
Т.Ахумяна—В.
Зв ягин ц евой 17.
Сю­
жет
поэмы
—
ле генд а
об
одном
из
событий
армянской
ис т ории
18 века .
Гордая
княг иня
Алмаст,
жаждущая
кор о ны,
в
н адежд е
получить
трон,
предала
неприступную
крепость
пе рс ам,
но,
сд е­
лав
это
и
не
удо влет вор ив
своих
честолюбивых
замы сло в,
-
пе р­
сидск ий
цар ь
обманул
ее
-
умирает
от
ру ки
палача.
Источником
Парнок
послужила
поэма
Ованеса
Туманяна
„Взятие крепости Тмук”,
написанная
на
те му
эт ой
ле генд ы.
Сюже т
„Алмаст”
решен
обобщен­
но-философски
как
трагедия
извечных
страстей,
д есп отич ески
гибельно
упр ав ляющи х
людскими
поступками.
Поэму
отличает
напряженный
драматизм
(особенно драматично последнее дейст­
ви е)
и
правда
харак т еро в,
но
само е
поразительное
в
„Алмаст”
это
—
чудо
ее
стиха,
великолепного,
классически
отточенного,
музыкаль­
ног о.
С.Парнок,
п о-в иди мому,
при знав ала
за
сво им
либретто
са­
мостоятельное
литературное
значение,
так
как
по
пр иез де
из
Кры ­
ма
неоднократно
выступала
с
его
публи чны м
чте ние м18.
Парнок
и
здесь,
в
драматическом
п ро из ведени и,
ока зывае тся
по
пр еим у­
ществу
лирическим
поэтом.
Это
составляет
своеобразие
„Алмаст”
и
с озд ает
специфические
для
лирики
связи
поэта
с
материалом
и
читающего
с
поэтом,
более
ли чные
в
обоих
случаях,
чем
в
других
жанрах.
„Алмаст”
не
что
иное
как
огромный
лирический
цикл,
объединенный
единством
героя,
где
каждая
диалогическая
партия
или
за конч енны й
ее
отрезок
-
замкнутое
в
се бе
целое,
подчас
да­
же
снабженное
типичным
для
лирик и
пуантом,
а
в нима ние
прико­
вывается
не
столько
к
действию
(хотя в этом отношении „ Ал м ас т”
ни
в
кое й
м ере
не
драма
для
ч тения ), сколько к миру чувств по­
эт а,
носителем
которого
выступает
то
один,
то
другой
персонаж.
Понятие
об
этом
мо жно
себе
составить
на
п риме ре
небо л ь­
шого
отрывка
из
ре чи
Надир-шаха
к
Алмаст:
Минуют
ц арст ва,
рушатся
престолы
и
изменяются
границы
стран,
-
уйдет
один,
и
вот
в
пустыне
г олой
уже
другой
мелькает
караван...
Настанет
час,
падет
и
тр он
павлиний,
и
эт от
час,
б ыть
может,
недалек...
Земная
жи знь
-
не
та
же
ли
п уст ыня,
где
каждому
из
нас
назначен
срок.
63


В
„Алмаст”
встр еч ае тся
лирика
раз ных
типов
-
медитативная,
как
в
только
что
прив ед ен ном
примере,
лирика
природы,
любовная
и
др.
Богаче
всего
представлена
любовная
лирика.
Здесь
личность
поэт а
и
пережитые
им
состояния
души
обнаруживаются
преимущественно
в
речах
шаха,
шейха,
Тату л а.
И
са мый
образ
Алмаст
хранит
на
се бе
эмоциональный
с лед
душевного
опыта
авт о ра:
он
решен
лир ич еск и.
Перед
нами
обычная
лирическая
ге ро иня
Парнок,
но
перемещенная
в
18 век и в нерусскую национальную среду.
Отражение
этого
лич­
но го
опыт а
чувств
—
такое,
например,
обращение
Т атула
к
Алмаст:
Моя
Алмаст!
Славней
короны
душистый
м рак
твоих
волос.
Это
не
только
словесность!
Это
-
настоящее
пер еж ивание
и
су ггес­
тивная
при
том
любовная
л ир ика,
редкий
ее
с луча й,
к огда
и
автор,
и
лирический
герой
в
маска ра дно м
уборе.
Автор
одет
арм я нским
князем,
а
ге роиня
-
Ал мас т.
„Душистый мрак волос”
мог
на писа ть
только
чело век,
который
зар ы вался
лицом
в
волос ы
возлюбленной,
вдыхая
их
запах,
чьи
глаза
когда-нибудь
заст и ло
их
изобилие.
Столь
же
подлинно-лирическое
пер ежи вание
заключено
в
нейтр а льно м
обычно
местоимении
„моя” .
В
общем
словесно-ритмическом
ком­
плексе
эти х
строк
оно
наполняется
полноценным
л ю бов но-п ритя­
жательным
значением,
типичн ым
для
лири чес ког о
стихотворения.
Такой
же
эмоциональной
подлинностью
овеяны
с трок и:
Не
ухо ди ...
Мне
страшно...
Я
тоскую...
Отравлен
я
твоею
кр ас отой.
Возможно,
что
Парнок
тем
легче
бы ло
осуществлять
эту
подста­
но вку
эмоций,
что
как
раз
в
период
работы
над
„Алмаст”
у
нее
был
роман
с
Эрарской,
же нщино й
кавказской
крови
и
во
вн ешн ем
облике
своем
сохранившей
свидетельство
этого.
Даже
преизбы­
точно
стилизованная
речь
шейха,
составляющая
еще
одну
лирическую
еди ни цу
цикла,
выдает
личную
заинтересованность
поэта,
пр оби ва­
ю щую
этнографический
культурный
слой.
Ес ть
же на
у
дерзкого
Татула...
Гуриями
славится
Иран,
но
стройней
ее
певучий
ста н,
лоб
ее
-
белей
снегов
Абула,
мо ре
и
огонь
ее
глаза,
гу бы
—
лепестки
ширазской
роз ы.
Дело
даже
не
в
том,
что
восточные
поэтические
клише
(губы
-
64


лепестки
розы,
женщина
-
гурия,
лоб
белее
сн егов
Абула)
чере ­
дуются
с
образами
в
сопряженности
сво ей
уклоняющимися
от
штампа
(„море и огонь твои глаза”) —
все
равно
и
через
клише
дох одит
отзвук
личного
восхищения,
автор
сливается
с
ге рое м,
и
таким
образом
диалогическая
партия
преобразуется
в
лир иче­
ск ое
стихотворение.
Как
оперное
либретто
„Алмаст”
-
уникальна,
поскольку
произведения
этого
жанра
ис покон
веков
писались
людьми,
дале­
кими
от
литературы,
и
Бог
зн ает
как.
Никого
поэтому
не
удив­
ляло,
что
в
„Травиате”
пел и:
Вы
з нако мы
ль
с
этой
дамой
и
с
ее
пе ча льной
др амо й?!
—
а
в
„Сомнамбуле”
и
то го
хуже:
Люди
разные
бывают
—
спят
и
делают
во
сн е,
и
того
не
понимают,
что
лунатики
оне.
Подлинным
чудом
на
этом
фоне
б ыла
„Алмаст”
Па рнок .
Тем
оби д­
не е,
что
несмотря
на
свое
исключительное
ме сто
в
ру сско й
оперной
к ульт уре
и
на
литературное
значение
либре тт о
б ыло
переделано,
то чнее
иска ж ено
после
смерти
Парн ок.
Ахум ян
превратил
драму
страстей
в
маловыразительный
эпизод
„героической борьбы вели -
кого
армянского
народа
про тив
иноземных
захватчиков
*, как
подобного
ро да
сюжеты
принято
был о
оп ре дел ять.
Результаты
вмешательства
Звягинцевой
оказались
еще
более
губительными:
блистательные
ст ихи
оригинала
бы ли
переделаны
в
вял ые,
непо ­
эт ичны е
и
р ем есл енны е 2 0, и текст обезобразился вставками собст­
венных
стихов
Звягинцевой.
О
произведенном
бесчинстве
дают
представление
следующие
примеры:
Парнок
А
вот
он
сам
по лки
повел.
Гляди,
-
как
вихрь
на
п ер­
сов
мчится,
Мой
нежный
голубь,
мой
орел!
Возлюбленный
мой
сму гло ­
лицый!
Звя гинц ев а
Вот
сам
повел
он
войско
в
бой,
как
вихрь
л етит
вперед,
впе ред,
о,
как
бесстрашен
мой
герой,
как
смело
он
в
огонь
иде т.
Как ая
мо щь,
к акая
сила!
И
я
в
борьбу
с
тобой
вст уп ил а?!
(стр . 32)
65


Какая
мощь!
Какая
стать!
И
я
б
могла
его
предать?!
Счастливец
я!
Са ма
царица
джиний
отныне
стала
пленницей
м оей !..
Кра си ва
ты,
армянская
княгиня!
Под
тон ким
полумесяцем
бровей
глаза
пылают
сумрачным
востор­
го м.
..
Кля н усь
Алл ахом
-
взор
мой
восхищен!
Зачем
же
медл ить
нам
с
лю бов­
ным
торгом,-
Что
за
любовь
ты
спрашиваешь?
АЛ МАСТ .
Трон.
Скажи
ей,
что
не
счесть
богатств
моих,
что
я
муд рей
стократ
ее
гя ура,
сули
ей
бирюзу
из
Нишапура,
что
гол убее
жилок
г ол убых
на
бел из не
груд и
ее
сты дл иво й.
Счастливец
я!
Пришлось
мне
увидать
своею
пленницей
сам у
Алмаст.
Кто
п р елесть
эту
кистью
пере­
даст?
Красива
ты,
как
солнцем
осиянна,
глаза
твои
пылают
гневом
стран­
ным,
клянусь,
гляжу
я
восхищенным
взором.
А
ты,
что
смотришь
ты
с
немым
ук ор ом?
Что
за
любовь
ты
хочешь
п олу­
чить?
АЛМ АС Т.
Корону,
трон.
(стр. 49)
С пой,
ей
о
том,
как
я
богат,
щедрей
Татула
во
сто
крат.
Ты
бирюзу
ей
посули
из
нишапурской,
из
зе мли,
что
голубее
жилок
синих
на
персях
сне жных
у
кн ягин и.
Собственные
стихи
З вя г инцевой
уже
совсем
беспомощны
и
безграмот­
ны:
Мы
сердцем
сво им
страну
защ ит им,
мы
ринемся
в
бой
одною
семьей.
(стр . 28)
На другате льст в о
над
„Алмаст”
не
вызвано,
как
можн о
было
бы
пред­
положить,
стремлением
органичнее
согласовать
текст
с
му зыко й,
чтобы
актеры
мог ли
его
пе ть.
Этому
противоречит
письмо
Спен-
д иаро ва
в
армянское
общество
музыкантов-теоретиков,
где
он
пи­
ше т : „Прекрасное либретто на этот сюжет („Осада крепости Тмук”
О.
Туманяна)
написано
временно
проживающей
в
Судаке
москов­
ск ой
поэтессой
Софией
Парнок21’’
66


Анто л ог иче ские
стихотворения
„Розы Пиерии” (1922 г.)
-
шаг
наза д
сравнительно
с
вещами
пр е дыду щих
лет.
Это
—
бескров­
ная,
-
несмотря
на
описываемые
ст раст и,
-
и
бледная
ст или за ция
под
древнюю
классическую
по эзи ю,
пр еиму щес тве нно
под
раннюю
эолийскую
лирику.
Неудача
сборника
бы ла
пр едо пр едел ена
тем ,
что
здесь
Парнок
изм енил а
главному
принципу
своей
ли рики,
из­
брав
предметом
изображения
не
жизнь
в
ее
непосредственной
фо р­
ме,
а
ее
от ражен и е,
пропущенное
через
несколько
с лоев
литератур­
ной
традиции,
которая
вымыла
присущую
Па рнок
строгую
п ро­
с тоту
и
вместо
нее
вн есла
даже
литературную
жеманность,
чт обы
не
сказать,
безвкусицу.
Неплодотворность
для
Парнок
пастишного
метода
о со бенно
бросается
в
глаза,
когда
автор
стил изу ет,
очевидно,
подлинную
ситуацию,
з амен яя
индиви дуал ь но е
восприятие
ее
рас хожим и
штам­
па ми
не
лучшего
вкуса.
Так
в
стихотворении
„Ты дремлешь,
по д­
руга
моя...” лежащее в
его
основе
личн ое
любовное
пере жива ние
разрушается
и
дискредитируется
своим
стил истич ес ким
убором:
О,
л аско вые
завитки
на
влажном
виске!
О,
фиалки!
Такие,
бывало,
цвели
у
нас
на
родимых
лугах.
Венк и
мы
свивали
с
тобой,
а
там,
где
венки,
там
и
песни,
где
песни
-
там
н е га...
Ты
спишь,
последний
мой,
сл адо стны й
с он?.. .
—
а
в
стих о тво р ении
„Девочкой маленькой ...”
переводится
уже
в
ра з-
«
22
ряд
художественной
не допу сти мости
:
Я
накл о нил ась
к
лицу,
бледному
в
страстной
те ни,
где
словно
смерть
провела
снег ов ую
п уховк ою...
Бла года рю
и
за
то,
сл а дос тная,
что
в
те
дни
„девочкой маленькой ты мне предстала неловкою”.
Сам
автор
был
недоволен
кн игой
и
вп ол не,
как
мне
кажется,
правильно
понимал
п ри чину
своей
неудачи.
-
„Очень мне досад­
но,
-
пишет
Парнок
Волошину,
-
что
мой
антологический
с бор­
ник
оп еред ил
2 моих других .
Пос ле
6-летнего
промежутка
(да еще
в
та кое
бурное
вр ем я!) этот маленький антологический сборник
в ыгля дит
как-то
„эстетно”,
и
мне
это
оч ень
о б идно ”23.
Под
„эс-
тетностью”
Парнок,
очевидно,
имела
в
ви ду
использование
уже
от­
67


ра бот анног о
вторичного
ма тер иал а,
и
если
акмеистические
при н­
ципы
были
чужды
ей,
то
обращение
к
пастишу,
стилизации,
п ри­
мен ение
которых
дало
такой
блестящий
эффект
в
„Александрий­
ски х
п есня х”
Кузмина,
п оэта
ино го
тв орче ск ого
мет од а,
б ыло
тем
более
странным
в
искусстве
Парнок
отх одо м
в
сторону.
Мы
рас­
пола га ем
и
другими
свидетельствами
того,
что
ложность
сделанно­
го
шаг а
ею
сознавалась:
в
надписи
на
э том
сборнике,
сделанной
Л. В.Го р ну нгу,
она
называет
РП
своими
„самыми нелюбимыми
стихами”,
а
в
письме
к
Е.К.Герцык
сообщает,
что
„к ним холод­
н а”24.
В
сборнике
РП
гол ос
Па рнок
не
слышится
совсем,
но
в
нем
и
не
говорят
древние
поэты:
составляющие
РП
ст ихи
в
боль ш ин­
ст ве
сво ем
не
с тил из ация
дре в них
авторов,
которые
б ыли
Парнок
недоступны,
а
воспроизведения
Сафо
и
Алкея,
как
они
виделись
Вяч.
Иванову25, т.е.
отражение
искаженного
моде рн ист ск ой
при з­
мой
мир а
этих
поэтов.
Парнок
с ама
указывает
на
э тот
св ой
источ­
ник,
э пигра фам и
и
строчками,
заимствованными
из
переводов
„Алкея и Сафо”,
сд ела нны ми
э тим
поэтом.
Перевод,
чей
стили­
стич еск ий
облик
определяют
„сладострастные перси”, „ум и ль­
ный
лепет”,
„невозвратимые утехи”
и
вс яко го
рода
в
символист­
ском
вкусе
„красиво -г р ехо вная”
бу та фория ,
превратившая
наив­
ную
и
архаически-строгую
поэзию
Сафо
в
сочинения
Зиновьевой-
-Аннибал,
по слу жил
для
Па рнок
основой
п ре дста вл ения
не
то лько
об
эолийской
лир ик е,
но,
по-видимому,
и
о
классической
п оэзии
вообще.
Ориентация
на
подобное
осмысление
дре в них
привела
к
тому,
что
РП
оказались
близнецами...
пародий
Козьмы
Прут­
к ова
на
банальную,
парф юме рну ю
древность
русских
переводов
и
ст илизаций
(„Философ в бане”, „П исьмо
из
Кори н фа”
или
„Древний пластический грек”).
Жеманные
строки
Парнок
Я
ступаю
тяжко,
как
будто
стола
Мягкоструйная
—
не
по
мн е,
и
лира,
Ли ра
—
щит
мой
верный
—
то мит
мне
руку
Тяж ест ью
новой...
—
как
две
капли
вод ы
похожи
на
отрывок
па род ии
Козьмы
Прут­
кова:
Лю блю
тебя,
дева,
когда
золотистый
И
солнцем
облитый
ты
держишь
лим он,
И
юноши
зрю
подбородок
пушистый
Меж
листьев
аканфа
и
белах
ко лон н,
Красивой
х лам иды
тяж ел ые
скл адки
Уп али
о дна
за
д руго й ....
68


И
там
и
здесь
в
переизбытке
та
же
надоевшая
бутафория
(мягко ­
ст р уйная
стола
Парно к
—
прямой
д во йник
красивой
хламиды
с
тяжелыми
скл адка ми
Козьмы
Пруткова!), и там и здесь это „вечное
золото
кос,
вечная
нега
оч ей”.
Пос ле
РП
тво рч е ство
п оэта
уже
без
всяких
уклонений
в
ст о­
рону
дв ижет ся
вверх,
и
каждый
новый
сб орн ик
—
подъем;
по сле
же
1928 года,
когда
Парнок
перестают
печатать,
поэтическое
вос­
хождение
идет
стремительно,
трагически
обрываясь
на
альпий­
с кой
уже
высоте
веденеевских
циклов.
Маленький
сборник
„Лоза”
—
поворотный
пунк т
в
творчест­
ве
Парн ок,
с
него
она
начинается
как
поэт ,
здесь
осуществлены
форми рова ние
ее
собственного
ст иля
и
разрыв
с
тем,
что
служило
его
заменителем,
зд есь,
наконец,
берут
начало
типичные
для
ее
творчества
темы.
Первые
образчики
рождающегося
стиля
стихотворения
„Ди­
рижер”,
„Краснеть за посвященный стих ...”,
„Дом мой”, „ От че го
от
отчего
по рог а...” ,
„Увидеть вдруг. . .” ,
„Еще не дух...”,
„Паук
зат кал .. .”
-
все
нет
ну жды
перечислять.
Его
характеризует
проз а и-
иче ская
простота
дикции,
чуждающаяся
всяких
эффектов
разговор­
ность
интонации,
ор иента ция
на
тютчевскую
лирику,
оживление
стершихся
тр ад иционных
образов,
антикнижнос ть.
Вот
стихотво­
рение
„Краснеть за посвященный стих . .. ” .
В
его
интонации
уже
угадывается
зрелая
Парнок
с
ее
раскованной
ра зго вор ной
д икци­
ей,
прозаическим
словарем,
точностью
слова
и
приверженностью
к
классической
поэтике.
Вот
она,
эта
оксюморонная
смесь
живой
ре чи
с
типично
тютчевским
неловким
п орядк ом
слов
и
витийст-
венным
духом:
Что
возвращать
мне?
На,
лов и
тетрадь
исписанной
бумаги.
Но
не
вернуть
ог ня
и
влаги
и
вет ра
ропотов
любви.
(Ср.
у
Тютчева:
Так
здесь-то
суждено
нам
было
С каза ть
последнее
прости.
Прости
всему,
чем
сердце
жило,
Что
жи знь
т вою
убив,
ее
испепелило
В
твоей
изму ченно й
груди.)
Впервые
в
Л
сказалось
умение
ожи вля ть
сте рты е
кл ише
—
Па рнок
69


возводит
свои
постройки
из
старых
кирпичей
—
посмотрим
на
него:
...Как хорошо,
что
ты
вор к уешь,
как
го лу бь,
под
мое й
рукой!
Ты,
как
на
солнце
греешь
пух...
Да
не
прожжет
те бя
мой
трепет,
пусть
мимо
мч ит
и
не
зац еп ит
твоей
души
мой
темный
дух .
Что
к азал ось
бы
тривиальнее
отождествления
лю бимо й
с
воркую­
щим
голубем!
Но
вот
эт от
обветшалый
образ
неожиданно
пр ед­
ст авля ется
глазам
только
что
созданным
специально
для
героини
Парнок.
Механика
э той
метаморфозы
не
по дда ется
объяснению
—
мож ет
статься,
дело
тут
в
соседстве
тр ех
последних
стихов
с
их
всеобновляющим
дыханием
языкового
открытия
(„да не прожжет
теб я
мой
трепет”
и
разговорно-витийственным
соцветием
„пусть
мимо
мч ит
и
не
зацепит
твоей
д уши
мой
темны й
д ух”), может
статься,
в
чем-нибудь
другом,
но
са мое
пр евр ащ ение
несомненно.
Казалось
бы
стихотворение
о
по дв иге
Беллерофонта
—
от­
ступление
от
ан тикнижн ой
тенденции,
утвердившейся
в
Л.
В
д ей­
ствительности
это
не
так
и
мифологическая
р еминис цен ция
исполь­
зована
в
целях
кам уфля ж а.
В
эт ой
п ьесе
затронута
тем а
социаль­
ной
по зиц ии
личности,
и,
что бы
скрыть
это ,
автор
прибегает
к
помощи
мифа
о
единоборстве
героя
с
чудовищем.
Со гл асно
стихотворению,
Химе ра
не
была
убита
Беллерофонтом
и
поныне
продолжает
ко г­
тить
с вои
жертвы
и
придушать
их
гол ос
(образ совершенно недву­
смысленный
и
особенно
красноречивый,
когда
реч ь
идет
о
по эт е):
А
я
без
слез,
упрямо
гл яжу
на
жи знь
мою
и
древней
той ,
той
само й
я
когти
узнаю.
И
знаю,
кем
придушен
глубокий
голос
мой
и
кто
до хнул
мне
в
душу
р асплав ленно ю
мглой.
Стихотворение
может
быть
понято
только
в
иносказательном
смы ­
сл е:
темная
си ла,
инач е
сказать
новая
действительность,
ополчи­
л ась
на
поэта,
придушила
его
гол ос
и
исполнила
сердце
мр ако м.
Возможно,
обра з
Химеры
бол ее
конкретен,
чем
это
кажет­
ся
при
беглом
чтении:
поскольку
слово
„химера”
—
омоним.
70


Написанное
с
большой
буквы,
это
имя
мифического
чудовища,
химера
с
маленькой
бук вы
означает
„беспочвенная фантазия”.
В
ст ихо т во рении,
ес ли
моя
до га дка
пр авиль на,
автор
имел
в
виду
оба
значения
омонима,
второе
из
них
наме кало
на
нежизненность
социальной
доктрины,
ко то рая
оборачивается
своей
жестокой
бес-
тиальной
стороной
к
личности,
особенно
творческой.
Ин дивидуа ль ны й
стиль,
окончательно
выработанный
Парнок
в
Л,
чу жд
да же
тени
банальности.
Здесь
она
нав с егда
расст алась
с
банальностью,
которая
б ыла
свойственна
ее
ра нне му
творчеству
и,
несмотря
на
строгий
отбор,
вс е- таки
прояв ил а сь
в
С
и
стилизаци­
ях
РП.
Совершившаяся
пе ре мена
будет
очевидна,
стоит
сравнить
одно
из
лучших
р анних
стихо тв ор ений,
не
допущенных
Парнок
в
С,
с
рядовым
из
Л,
сходным
с
ним
по
тематике
-
авт ор,
от
имени
которого
ведется
рассказ,
шестым
ч увс твом
угадывает
в
толпе
того,
кого
любит,
или
кто
ему
соприроден:
В
ТОЛПЕ
В
дыханьи
смешанном
толпы
тв ое
дыханье
я
почувствую;
как
ни
легки
тво и
стопы,
расслышу
их
сквозь
реч ь
ст о­
устую.
Ты
вошла,
как
вход ил и
тыс яч и,
но
дох н уло
ог нем
из
дв ер ей,
и
открылось
мн е:
тот
же
вы сечен
вещий
зна к
на
руке
твоей.
Да,
я
знаю
—
кольцо
Ве не рино
и
т вою
отмечает
ладонь:
слишком
поступь
твоя
размерена,
взгляда
сл иш ком
померк
огонь.
И
не
взглянув,
уви жу
я
твой
вз гляд
враждебный
и
тоскующий,
увижу,
враг
м ой,
страсть
моя ,
т вой
злобный
рот,
меня
целующий.. ?6
В
журнальной
пье се
все
из
банальной
ли те рат уры:
и
демони­
ческая
коллизия
враг-страсть,
с
необходимыми
в
т аких
сл уч аях
ак­
сессу ар ам и
-
злобным
рт ом,
меня
целующим,
и
вз гляд ом
враждеб­
ным
и
тос ку ющим ,
и
набором
расхожих
сочетаний,
вроде
„легкие
стопы”
и
„стоустая речь”; в стихотворении из „ Ло з ы”
звучит
не
только
уверенная
интонация
м аст ера,
но
и
те
открытые,
собственные
слова,
которые
одн и
создают
подлинную
поэзию
—
„ты вошла,
как
входили
т ысяч и,
но
дохнуло
огнем
из
дверей.”
Кроме
то го,
в
Л
устанавливается
круг
излюбленных
Парнок
тем,
которые
будут
потом
постоянно
возникать
в
ее
стихах.
„Орган”
и
„Дирижер”
нач ина ют
длинную
серию
пьес ,
посвященных
ра змы шле­
н иям
о
творчестве
и
переживании
искусства
(особенно музыки).
В
71


первой
р ечь
ид ет
о
том ,
как
музыка
вы з ы ваемой
ею
бурей
чувств
пр обужда е т
в
человеке
поэт а.
И
не
я
з ак рича ла,
—
поэта
в
первый
раз
разомкнули
уста
этот
у жас
б ла женс1в а,
эта
нестерпимая
полнота.
Второе
посвящено
почти
мистическому
чувству
партиципации,
ко­
т орое
порождает
эстетическое
сопереживание:
И
темноогненный
прибой
в
тот
миг
за кл ок отал
в
орке с тре
и
дивный
уж ас
нас
посестрил
на
ве ки
веч ные
с
тобой!
Стихи
„Дом мой...”,
„Целый день язык мой подличал .. . ”,
„Испе­
пелится
с ерд це ...” вводят тему души,
которая
томится
во
враж­
дебной
ей
тесной
оболочке.
Дальнейшее
развитие
тенденции
и
завоевания
Л
получают
в
М
и
В,
сборниках,
связанных
между
собой
хрон оло гиче ск и
и
сти­
листически.
М
од нако
да ет
не полно е
представление
о
творчестве
Парнок
25—26 г. г., поскольку,
как
оказалось
при
проверке,
из
33 стихотворений этого сборника только 6
относятся
к
это му
периоду,
а
остальные
либо
перепечатаны
из
Л
(„Орган”, „ Ди риже р”, „До м
мо й ...”,
„Играют гусли...”), либо написаны раньше,
в
промежут­
ках
между
1916 и 1922 г. г., хотя в
поэтическом
портфеле
автора
был и
новые
и
старые
неопубликованные
вещ и,
в
художественном
отн о шении
превосходящие
включенные
в
М,
вр оде
таких
ее
ше дев­
ро в,
как
„Агарь”, „Огород”, „Каждый
вечер
я
молю...”, „Не хочу
те бя
сего дня ...” ,
„Выставляет месяц рожки острые ... ” и д р .
Прин­
ципы,
которыми
Парнок
руководствовалась
при
со став ле нии
др у­
гих
своих
сборников,
то же
вызывают
нед оу мен ие
и
словно
бы
направлены
на
то,
чтобы
в
как
можно
бо лее
невыгодном
свете
представить
сво ю
поэзию:
обычно
автор
без
всяких
внешн их
причин
пренебрегает
новыми
и
значительными
вещами,
но
из
сборника
в
с бор ник
перепечатывает,
будто
у
нег о
ничего
не т,
менее
удачные.
В
М
три
тематических
ря да
-
стихи
о
снах,
о
тв ор ч естве
и
цы­
г анск ие
стихи.
Любовной
лир ике
в
собственном
смысле
слова
уде­
ле но
здесь,
как
и
в
Л,
скромное
место,
но
почти
все
ве щи
этого
рода
принадлежат
к
луч шим
стихотворениям
сб орник а : „Никнет
цветик...”
с
его
серафическим
фина лом ,
„Когда забормочешь . . .” ,
„Что нашим дням. . . ”.
Два
последние
интересны
с
псих оло ги че ской
72


стороны
-
в
первом
разбуженная
внезапным
вопросом
воз любле н ­
ная
со
сна
гов ори т
о
своей
ненависти
к
подруге,
в
которой
не
см ела
признаться
д аже
самой
се бе;
второе
ана лизир у ет
состояние
души,
освободившейся
от
бр еме ни
трудной
и
не
оправдавшей
се бя
любви.
...Быть может,
подло,
что
мне
не
страшно,
не
темно,
что
я
себе
м урлычу
под
нос ,
смотря
в
пушистое
окно:
„Какой снежок повыпал за ночь
и
как
по
первой
пороше
кататься
хо ч ется
на
саночках
освободившейся
душ е!”
Все
внимание
сосредоточено
здесь
на
внутреннем
„пейзаже”
и
вн еш­
ний,
лежащ ий
за
окном,
дается
только
как
психологическая
дези-
дерата.
Об
объективной
вне
авторского
с оз нания
существующей
кар тине
улицы,
видно й
из
окна,
свидетельствуют
только
слова
„пу­
шистое
окн о”.
В нутр ення я
же
ка рти на
обрисована
в
деталях
-
все
гов о рит
о
чу вс тве
о бле г чения
п осле
ра зр ыва,
осложненного
сознанием
недозволенности
этого
облегчения.
Манера
рассказа
раз­
говорно-прозаическая
с
соответствующим
отбором
лексики
и
деталей
—
„подло”, „на дое ло
пульс
считать”,
„мурлыкатьподнос”, „ с не жок
повыпал”-
стиль
зрелой
Парнок
выражен
в
эт ой
пьесе
со
всей
отчетливостью.
Несмотря
на
малочисленность
л юбов ных
стихотворений,
любовная
те ма
определяет
все
же
общий
о блик
кни ги,
выступая
как
подспуд­
ный
лейтмотив
большинства
входящих
в
нее
вещей.
В
стих о тво рен ии
„Дирижер”,
упоминавшимся
в
и ной
связи,
когда
речь
шла
о
Л
(оно
повторено
Парнок
в
М)
люб овн ая
т ема
тоже,
очевидно,
присутст­
вует
в
финальном
пуанте:
И
др ев ний
ужа с
нас
посестрил
на
в еки
вечные
с
тобой,
где
реч ь
идет
не
только
о
сестринстве
дух овн о-эсте ти чес ком ,
рож­
денно м
в
сопереживании
м уз ыке.
В
пьесе,
носящей
название
„В
концерте”,
мы
узнаем,
что
дирижер
взмахнул,
и
полночь
гол уб ая
спустилась
вновь
на
нас
двоих.
Фи гура
л ирич е ской
героини,
чье
присутствие
обнаруживает
себ я
лишь
в
этом
„на нас двоих”
и
в
конце
пьесы,
где
зафиксировано
невольное
движение,
которым
„автор”,
сидя
в
концерте,
отвечает
73


на
з авлад евшее
им
внезапно
эстетическое
пер ежива ние
(в смятеньи)
—
он
дотрагивается
до
ру ки
милой,
но
еще
недостаточно
близкой
спутницы
в
безотчетном
не
контролированном
рассудком
движе­
нии,
как
бы
желая
разделить
с
ней
то,
что
она
чувствует,
хо тя
и
не
располагает,
видимо,
правом,
на
подобную
инт имност ь :
... к
твоим
рукам
чужим
и
милым
в
смятеньи
льнет
моя
рука.
Эти
ску пые
намек и
тем
не
менее
подчиняют
своему
влиянию
всю
ат­
мосферу
вещ и,
и
она
воспринимается
сквозь
тревогу
начинающегося,
но
еще
не
расцтетшего
романа.
Эта
лириче ск ая
героиня-невидимка
чем
менее
выписанная,
тем
более
завораживающая
внимание,
по­
является
почти
во
всех
стихотворениях
„Снов”
то
в
та ких
интимны х
обращениях,
как
„дай мне только вслушаться”, „ а х,
еще
минуточ­
ку,
не
б уди
меня”,
„вы о чем- то
просите,
а
о
чем,
не
слышу”,
то
во
фр азах
тип а
„и руки изнывающие простерла ты ко мне”
или
„не ты ль меня окликаешь во влажном лепете” .
Возникая
как
бы
нен ар око м,
а
подчас
только
угадываясь
по
н апр яже ннос ти
интона­
ц ии,
дух
любовной
л ирики
начинает
чувствовать
с ебя
хозяином
в
ср еде,
куда
он
попал,
и,
как
птенец
кукушки,
теснит
и
выталки­
вает
зако нных
ее
обитателей.
Приметы,
выд ающи е
постоянное
п ри­
сутствие
рядом
с
лирическим
я
лирической
героини,
возникают
в
стихотворении
не
дня
т ого,
чтобы
этому
я
делать
свои
излияния
ка­
кому-то
своему
слушателю;
его
собеседник
не
традиционный
фик­
тивный
советчик,
на пе рсн ик,
доброжелатель
или
недруг
героя,
а
полноценный
и
очень
ва ж ный,
если
не
главный
пер со наж
стих о­
творения,
хо тя
он
и
находится
за
с цено й.
Стихотворение
„Огород”,
хронологически
тяго теющее
к
М,
но
почему-то
сю да
не
включенное,
дает
пример
того, ^ак любов­
ная
те ма
цел иком
„переписывает”
стихотворение,
посвященное
совсем
иному
—
весен н ей
огородной
работе,
хот я
в
нем
вов се
от­
сутствует
лирическая
героиня:
Она
(земля
—
С.П.)
прот ив оборс тв ов ала
мне
с
какой-то
мстительностью
древней,
я
же
киркой,
киркой
ее
—
вот
т ак,
вот
так,
твое
упрямство
я
переупрямлю!
И
никогда
блаженство
обладанья
такой
неомраченной
полнотой
и
острой
гордостью
меня
не
обжигало...
Эротический
смысл
этого
п ассажа
не
подлежит
сомнению:
под
бла­
74


женством
обладания
подразумевается
с
трудом
завоеванное
плот­
ское
об лад ани е,
причем
место
лирической
героини
заступила
ее
др евн яя
ипостась
-
земля .
Это
ощущается
в
строках:
... земля корявая,
суха я,
в
струпьях,
как
губ ы
у
горячечной
больной...
(обычно говорят:
как
у
горячечного
бол ьного), еще отчетливее об­
наруживающих
тождество
земли
и
женщины.
Невыраженность
любовной
темы,недосказанность
по
сущ е ст­
ву
своему
любовных
стих ов
усиливает
их
воздействие
—
еще
не
поднятый
зан авес
подчас
заставляет
зрителя
испытывать
волнение
более
о ст рое,
чем
то,
которое
ждет
его,
когда
действие
начнется.
Но
Парнок
на
по след нем
этапе
творчества
свойствен
другой,
не
менее
действенный,
хот я
и
полярный
этой
тайности,
прием
оглушения
об­
наженностью,
душевное
бе сст ыдст во
(в высоком смысле слова),
к ото рое
присуще,
може т
быть,
только
Маяковскому
и
Ц ве таев ой.
Почти
по ло вина
стихотворений
М
-
раздумия
о
творчестве
и
воздействии
искусства
на
д ушу
человека.
Сборник
характерным
образом
открывается
и
завершается
стихотворениями
этого
ряд а.
Мир
стократ
прекрасен,
потому
что
смертный
бог
(творческая лич­
ность)
стремится
запечатлеть
бессмертного
Бога
в
пантеистиче­
ском
понимании
эт ого
слова.
Творчество
-
высокое
пр изв ание ,
ра ди
которого
можно
идти
на
любые
жер тв ы:
Гос по ди!
Какое
сч ас тье
д ушу
заг у бить
с вою,
пр ом енять
в ино
прича с тья
на
Кастальскую
струю.
Но
тво рч еств о
возможно
л ишь
при
условии
-
и
здесь
сказывает­
ся
яростное,
инач е
его
не
назовешь
-
приятие
мира,
свойственное
Пар но к,
люб ви
ее
к
чувственным
проявлениям
жизни:
Кто
разлюбляет
плоть,
хладеет
к
воплощенью.
Искусство
—
в
частности
музыка
—
стихия
мра ка
и
хаоса,
бу­
дящая
в
душ е
„родимую тьму”:
Он
(бурун музыки
-
С. П.)
в
сонные
ворвался
без дны
и
ть му
родимую
исторг.
О
эт от
д ивны й,
б еспо лез ный,
опустошительный
восторг.
Стоит
дириж ер у
взмахнуть
палочкой,
как
спускается
п олно чь
и
тьма:
75


Как
крылья
две
его
руки,
взлетев
над
нами,
тьм у
простерли...
-
или
—
И
в
громоклокочущей
тьме
встает,
взлетает,
сш ибае тся,
скачет,
по лзет,
кишит
звуковая
нежить.
Музыка
(вернее,
искусство
в ообщ е)
обнаруживает
свой
„страш­
ный
и
тем ный
дух”.
Ею
управляет
дирижер,
г офма нов ский
м аг,
чародей,
владелец
в олше бной
пал оч ки,
способный
расколдовы­
ват ь
(„из плена струнного взвились им расколдованные духи”)
зато ч енны е
в
тем ницах
своих
инструментов
звуки,
чтобы
и
тотчас
за
струнной
решеткой,
на
зов
чаро дей н ый
спеша,
взметнулась,
рванулась,
забилась
плененная
в
скр ипке
душа,
и
голубь,
в
дуп ле
заточенный,
пр ерв ал
свой
насильственный
сон .
Даже
этот
отрывок
из
поэмы,
откуда
заимствована
цитата,
пере­
ходит
в
о тк р овенно
фольклорный
сю жет
о
чародее,
который
не
может
совладать
с
расколдованными
или
соз да нным и
им
сущ ест ­
вами.
Не
искл юч ено ,
что
поэма
была
задумана
и
воспринималась
ее
первыми
чи тате лям и
как
иносказание,
и
за
образами
фольклор­
ной
фа нта см агори и
виде лись
совсем
иные
вещ и:
образ
художн ик а,
т щетно
стремящегося
загнать
в
пр еж нюю
темницу
освобожденные
бы ло
им
звуки,
в
20-ы е
годы,
когда
люд и
во
всем
искали
аллюзий
и
иносказаний,
л егко
мог
быть
по нят
как
символ
духовной
несво­
боды.
Вед ь
поэма
-
рассказ
о
том,
как
творческая
личность
на
миг
свободно
проявила
себя,
но,
напуганная
собственной
де рзо ст ью,
(„надо лбом его дыбом встают волоса”) спешит вновь принево­
л ить
к
молчанию
голоса,
которые
выпустила
на
свободу.
Частный
случай
т емы
творчества
-
личная
поэтическая
суд ь­
ба
автора
—
служит
предметом
стихотворения
„Отрывок” .
Упо­
добление
ее
судьбе
Каролины
Павловой,
тож е
не
встретившей
при­
з нания
при
жизни,
объясняло
собственную
незадавшуюся
поэти­
ческую
биографию
как
случайное
я вле ние
или,
самое
бо льше е,
как
причуду
литературных
симпатий.
По здн ее
ощущение
сво ей
нену ж но сти
п олу чит
у
Парнок
социальное
о смы сл ение:
оно
бу дет
76


правильно
по нято
как
сл едствие
на сту пления
общественной
сис­
те мы
на
поэта
из
чи сла
тех,
кто,
по
словам
Маяковского,
пел
„не
с
нами”.
Стихотворный
ряд
„Сны”
показывает
серафическую
сторону
мир а
Парнок
—
духов н ую
эл еваци ю
лирического
я,
метафорически
выраженную
в
образах
физического
восхождения,
па ре ния
над
землей
(„в сапожки крылатые дивно я обута”, „в о здух
так
и
тян ет
и
з ем­
ля
не
д ер жит ”), воздушности и призрачности его окружения („яс­
ность
на
поляне
и
святая
св ежест ь ”), умиленности („каждый цве­
тик
-
име нно
цветик,
а
не
цветочек
или
цветок
-
зрячий”,
„умиль­
ная
проседь
б ер е з”), открытости души грустно-прос ве тл е нны м
чувствам
(„так бывает только от музыки
—
// безнадежно и упо ­
ительно”,
„отчаяние от нежности”).
Душа
в
эт ом
мире
снова
до­
ма,
она
ды шит
с в ободно
(„всею грудью так вольно дыша//
пока­
чи вается
ду ш а”) и не хочет пробуждения:
И
не
жаль
ни
чуточки
канувшего
дня...
Ах,
еще
м инут очку
не
буди
меня.
Но
и
за
пределами
сновидений
мир
поэта
устремлен
ввысь,
а
чу в­
ств енная
сто ро на
быти я
сублимирована.
Одно
из
проявлений
это­
го
-
т яготе ние
к
определенной
категории
эпитетов,
а
Парнок
при­
давала
смысловой
стороне
эп ите та
большое
значение.
„Эпитетом,
—
писала
она ,
-
взвешено
все
видимое,
чувс тв уем ое
и
постигаемое
поэтом
и
сам
он
в
своих
духовных
возможностях.
z'
Крылатость,
летучесть
-
метафоры
высоты,
духовности,
значки,
вы раж ающ ие
д виже ние
ввыс ь,
поэтому
дирижер,
худож­
н ик,
который
„музыке быть приказал”,
воплощение
духовного
тв орче с кого
начала,
вид ит ся
крылатым:
Как
крылья
две
его
руки...
-
(79)
по это му
появляется
летучая
луна,
к ото рой
этот
неожиданный
э пи­
тет
прибавляет
воздушности,
зыбкости
(144), „крылатые пару­
са” („Пахнет по саду розой чайной. .. ”28), „крылатый час”,
т .е.
вд охн ове ние
(158), а в облике адресатов подчеркивается горнее
начало
-
брови
напоминают
крылья
(43,137), тело и взгляд кры­
латы
(220, 237).
С
это й
же
идеей
духов ной
элевации
связано
пред­
ставление
об
ок рылен ност и
слуха
(синоним поэтического прозре ­
ния
-
77).
Д ругой
э пите т,
к
которому
Парнок
заметно
привержена,
го-
лубой-синий
(и глаголы синеть и голубеть), закрепляет эту устрем ­
77


л енно сть
вве рх:
ведь
это
цв ет
бесплотности,
высоты,
воздуха.
Уп о­
мин ания
его
чаще,
чем
всех
других
цветов
вместе
в зятых ,
хо тя
поэт
и
говорит,
что
всех
цветов
гл азам
мо им
северным
опьянительней
черный
и
желтый,
выражает
подсознательное,
подспудное
тяго тени е
к
оттенкам
не­
бес но го
смыслового
ряда.
То
и
де ло
в
стихах
Парной
по являю т­
ся
эпитеты
гол уб ой
и
с иний
—
голубая
полночь
(134), голубеет
н ебесн ый
купол
(181), голубеет снег (164), синий сумрак (187),
голубое
не бо
(197), голубой затон (152), голубая вода (153),
лун но- голу ба я
дал ь
(163), голубая ртуть луны (165) , появляется
неск аза нно- си ний
св ет
(168), голубая тень (169), голубые снега (172),
голубое
струенье
(94), синеватая толща льда (226), голубой сум­
рак
(177), синеют окна (135).
Об
этом
же
серафическом
характере
м ира
Парнок
св идете ль­
ствует
т ягот ение
к
тишине:
тишина
святая
(189), миг тишины
-
огромней
всех
звуков
(247), образ подруги ассоциируется с тишиной
и
в идитс я
в
ее
рамке:
Благодарю
те бя,
мой
друг,
за
тихое
дыханье,
за
нежность
этих
сонных
рук
и
сонн ых
губ
ше пта нье. ..
(162)
и
... и
стоишь
ты
у
обе дни,
тих ая,
как
все
во круг. ..
—
(175)
и
еще
Стеклянным
колокольчиком
зв енит
лесная
тишь,
-
и
ты
в
лесу
игольчатом
притихшая
ст ои шь.
(169)
Ш ум,
напротив,
воспринимается
как
нежелательное,
смущающее
явление
и
недаром
отрицательные
персонажи
„Пролога”,
хор
го ло­
сов,
воспринимают
тишину
как
н ежела тел ьн ое
и
враждебное
себе
явление.
Грозней,
пр онзит ел ьнее
гром а
нам
дуновенье
тишины,
а
поэт
вы з ывает
недовольство
толпы
тем,
что
„стреножит ее тиши­
н ой”.
Современная
жиз нь
с
ее
сп еш кой
и
равнодушием,
воплощен­
78


ном
в
образе
несущихся
поездов,
ощущается
как
„громыхающий
а д” (148).
Стихи
поэта
существуют
в
особом
климате:
у
Блока
веет
ве­
те р,
у
Пас тер нака
хлещут
дожди,
у
Мандельштама
хрустит
снег;
для
Парнок
с
самых
первых
ее
шагов
обычная
ситу ац ия
или
дези-
дерата
-
тиш ина.
И
вновь
я
думаю
о
тишине
моей...29
Тишина
откроет
сердце
мне
свое...30
и
-
„час перед вечером в тихом краю” (3), „тишина вокруг,
как
в
об и т ели ” (156), „и как тогда иду в тиши” (170) , „дай мне толь­
ко
вслушаться
в
эту
тишину” (153).
Мир
охотно
изображается
по­
груженным
в
т иш ин у: „и на тихой отмели,// тихо,
как
ниг де” (153) ,
„в такой как никогда еще певучей тишине” (155), „медленно,
мед­
ленно
вечер
наплывает
на
т ихую
з ем лю ” (171), „мир затих” (179).
Поэ т
проходит
„в тиши” (170), „вслушивается в эту тишину” (153) ,
она
для
н его
„святая” (201), „непостижимая” (191), слышит ци­
кад
в
„душной тишине” (114), душа его „н е
у ходит
ник уда
от
это й
тихой
па ж ит и” (2), лирическая героиня мыслится „п ри тих ш ей”
(169), свет тихий (163).
Все
в
цвету,
и
тихо
все
вокруг...
(261)
И
мир
-
от
края
и
до
края
-
така я
влажная,
такая
венецианская
тиш ин а! (90)
Парнок
беспрестанно
повторяет
слово
„тихо” (3, 164, 176,
177, 179, 185, 199); душу подруги автор окликает „ вп олголо с а,
еле
сл ыш н о” (165), „прялка Прохлады бесшумно с дремучего кря ­
жа
сучит
водопадную
н ит ь” (93), тишина восхищает своей тихо ­
стью
-
„я и не знала,
что
тишина
так
тиха” (174).
Призрак
не­
когда
любимой
вырастает
в
воспоминании,
окутанный
ти шин ой
(169),
а
пос мер тн ая
вст реча
с
живой
подругой
мыслится
в
„тихий час,
когда
на
зе млю
хлынет
сумрак
голубой ” (177) .
Поэз ия
Парнок
—
ностальгия
по
тишине,
потому
с лово
„тишина”, „ тих и й”
становят­
ся
у
нее
синонимом
„желанный”
и
д аже
„прекрасный”.
И
в
пись­
мах
сво их
-
не
только
в
стихах
-
она
так
же
воспринимает
ее
как
желанное
благо,
необходимое
условие
для
сво его
существования:
„Здесь,
-
пишет
она
из
Каринского,
—
оч ень
хорошо
-
спокойно,
и
красиво,
а
главное,
ти хо. ”31
Группа
цыганских
стих о тво р ений
разновременного
про ис­
79


хождения
то
расс ып алас ь
авт ор ом,
то
со би рал ась
в
цикл.
В
М
она
попала,
утр а тив
свое
заглавие
(„Темная волна”) и две пьесы,
вх о­
дившие
еще
в
С
(„Она поет”
и
„Как в истерике. ..”).
Эт от
цы га нский
ци кл
-
редкостный
для
творчества
Парнок
пример
по э зии,
ориен­
тированной
на
литературу,
где
реальная
ли риче ск ая
гер оиня
либо
ассоциируется
с
хорошо
известным
книжным
образом,
т .е.
как
бы
пропускается
через
сре ду,
сообщающую
ей
некую
д о полнител ь ную
ценность,
ли бо
этот
книжный
образ
используется
в
качестве
одной
из
вариаций
гл ав ной
те мы
цикла.
В
связи
с
уклоном
в
сторону
тра­
дици и
в
цыганских
стихотворениях
по яв ляе тся
условно-цыганская
бутафория
(дребезг гитар,
черная
ша ль,
дым
костра,
бу бе н), без
услуг
которой
не
обходился
никто
из
писа вших
о
цыганах,
реми­
нисценции
и
да же
текстуальные
заимствования.
В
стихотворении,
например,
„Разве мыслимо ...”
можно
обнаружить
словесные
при­
мыкания
к
Блоку:
строки
„не глядит и глядит на вас”
восходят,
очевидно,
к
„Ты,
не
гл ядя,
глядишь
на
меня...” (Черная кровь1);
„золотистый цыганский глаз”
к
„золотистый и карий глаз” (Черная
кровь
3) ; „что,
как
кошка,
ластишься
ты”
к
„как кошка,
още­
ришься
ты ” (Черная кровь 3) ; „одичалый голос”
в
сти хо тв ор ении
„О,
чудный
ча с...”
-
по-видимому,
пов тор ение
блоковского
э пи­
тета
из
сочетания
„одичалая прелесть” (Ты,
как
от з ву к...).
Зд есь
же,
в
первой
из
названных
пьес,
просвечивает
„Кармен”
Мериме
-
„Ты сам черт,”
-
произнес
дон
Х озе
и
Кармен
отвечала: „Да”.
Это
оказывается
точным
переводом
одного
из
диалогов
Кармен
и
Хозе
у
Мериме:
-
Tu es le diable,, lui disais-je.
—
Oui, me répondait-elle.
Образ
Марии
Падильи,
ца рицы
цыган,
из
стихотворения
„О,
Бож е
м ой,
кто
э то?” навеян сценой гадания Кармен в новелле:
“...elle chantait quelqu’une de ces chansons magiques où elles
invoquent Marie Padilla, la mâitresse de don Pedro, qui fut, dit-on,
la Bari Gralissa ou la grande reine des Bohémiens.”
a строки „И
золота
столько
на
ней,
как
на
ризе”
отражают
оп иса­
ние
разряженной
Кармен
(см .
менее
существенные
примыкания
в
при ме чан иях) :
“Elle était parée, cette fois, comme une châsse, pomponée,
attifée, tout or et tout rubans.”
При тяжен ие
автора
к
двойникам
Кармен,
—
роковой
женщине,
80


че рному
ангелу,
музе
разгула,
а
несколько
позднее
к
героине,
ко­
торая
низким,
хриплым
гол ос ом
выв о дит
„Ш ел ме версты”,
т. е.
ре­
альные
связи
с
цыга нс ким
миром,
преобразует
книжность
в
живы е
стихи:
происходит
пресуществление,
иначе
не
назовешь
это т
та­
инственный
и
нео бъ я снимый
процесс
пр евр ащ ения
мертвой
материи
стиха
в
живую.
Отсюда
однако
не
следует,
будто
подлинное
пере­
живание
ро жд ает
хорошие
стихи;
бы ло
бы
непозволительной
наи в­
ностью
думать,
что
достоверность
чувств
и
в
мал ой
степени
может
это
обеспечить.
Вместе
с
тем
без
нее
возможны
ино гда
самого
вы­
сокого
разбора,
но
все
же
ли шь
версификационные
опыты,
так
что
отсутствуй
здесь
дух
жизненной
достоверности,
она
ощущалась
бы
то лько
отрывками
из
давно
идущей
на
сцене
и
уже
не
делающей
сборов
пьесы.
Но
так
как
стихи
ож ивлены
дыханием
непо ддель ­
ных
эмоций
-
а
тут
никого
на
мякине
не
проведешь,
-
хотя
мы
и
зн аем,
что
и
откуда
ту да
пр ишл о,
они
значительное
яв лен ие
в
творчестве
Парнок.
Стихотворение,
завер шаю щее
ряд
п ьес,
посвя­
щенных
пр имера м
захл ест ываю ще й
человека
„темной волны”
стра­
ст ей
(Сафо,
Мари я
Падилья,
Дон
Хозе,
Кармен
и,
наконец,
сам
ав­
то р)
как
бы
отрицает
своим
спиритуалистическим
концом
пред­
шествовавшие
ему
стихотворения
ц икла
(пьесы поэт считал цик­
лом
-
они
нумерованы,
хотя
общее
заглавие
„Темная волна”
и
снято).
Ве дь
поэт
пр осит
здесь
любимую
после
его
смерти
долю-
бить
за
него
мно го е,
чего
он
не
успел,
и
среди
этого
„разнуздан ­
ный
бубен
цыган”
и
неожиданно
кончает:
Догорают
в
за ре
купола,
над
Москвой
разлетаются
голуби,
о,
л юби мая,
больше
всего
лю би
повечсрнис
колокола.
Это
уже
переход
к
серафической
ли рике ,
характерной
для
линии
В.
Последний
сборник
„Вполголоса” (1928 г. )
был
р азр ешен
к
из данию
на
правах
рукописи,
т .е.
в
количестве
200 экземпля­
ро в,
чтобы
круг
его
„вредного”
в о здейс твия
был
как
только
мож­
но
сужен.
В
п ро до лжает
М,
и
некоторые
его
стих и
принадлежат
к
вещ ам
высочайшего
словесного
достоинства
(„Старая под старым
в язо м.. .”,
„В полночь рыть выходят клады. .. ”,
„Я гляжу на ворох...
и
особенно
„Кончается мой день земной.. .”), хотя сборник неро ­
вен
(автор и сюда не включил ряда своих значительных пьес), и
амплитуда
колебаний
от
высших
к
низшим
точкам
подчас
рази­
тель н а.
81


Несмотря
на
тесную
близость
к
М,
в
поэтическом
мире
В
пр о­
изошли
из мене ния.
Нач ать
с
того,
что
серафический
дух
становит­
ся
зде сь
еще
ощутимее,
и
внешний
мир
предстает
поэту
как
серия
будящих
у миление,
просветленно-прекрасных,
полных
покоя
и
внутреннего
равновесия
кар тин.
(„Изнутри просияло облако ...” ,
„Я иду куда- т о...”,
„И распахнулся занавес ...” ,
„Медленно -м ед ­
л енно
ве че р ...”,
„Какой -то
еле
улов им ый
признак...”).
Н игде
с
такой
осязательностью
не
выражается
у
Парнок
связь
этого
спиритуализ­
ма
с
ощущением
божественности
окружающего
мира.
Возможно,
что
конс тр у кция
подобного
ли чно го
универсума,
куда
г ос удар ст­
ву
„не достать”
—
реакция
на
навязываемый
им
норматив
бытия,
предписывавшего
индивидууму
образ
ж изни
и
мироощущение
(в
этом
при чи на
того,
что
В
были
разрешены
лишь
формально
-
200
экземпляров
на
всю
Россию
смехотворно
мало).
Серафизм
расп р о­
страняется
и
на
любовную
ли рик у.
Теперь
ли рич ес кая,
героиня
уже
не
демоническая
муз а
разгула
и
не
бе спамя тна я
щебетунья,
не
тре ­
во ж ащий
и
мучающий
др уг,
отношения
с
которым
принос я т
го­
речь,
а
в опл ощ ение
покоя
и
умиленности
(Посвящение к В, „И
рас­
па хнул ся
занавес...”,
„Смотрит радостно и зорко. . . ”), подруга,
которая
сво им
присутствием
все
в округ
превращает
в
горние
ц ен­
нос ти:
гр иб
в
ее
руке
в идится
просфоркой,
сосновый
бор
-
храм ом,
где
она
стоит
у
обедни,
„тихая,
как
все
в округ ”; прикосновение
ее
руки
не
волнует;
она
ложится
на
грудь
ладанкой,
и
„медленно
пошел
огонь
по
напряженным
жилам ”.
Все
спир иту ализ о вано
и
как
бы
освобождено
от
плоти;
иногда
лирическая
героиня
пред­
стает
и
вовс е
бесплотной,
возникая
в
п амяти
„шатким призраком”,
каким -то
отвлеченным
и
растекающимся
символом
любви;
автор
все
в
большей
мере
ощу ща ет
гл ав енс тво
духа
над
плотью
-
плоть
уже
не
диктует
ему
своих
требований,
как
прежде,
когда
от
нее
приходилось,
„как от беременной жены ждать причуду за причу­
дой”,
а
идет
вслед
за
душой,
как
„слепец за поводыркой”,
а
душе,
„как в тесном платье,
ду шно
в
плот и ”.
Осененные
эпиграфами
из
Баратынского
и
Лютера
(„Есть
бытие,
но
именем
каким
// Его назвать?
—
ни
сон
о но,
ни
бденье...”
и
“Hier stehe ich und kann nicht anders...” ), традиционные для Пар ­
нок
темы
сн а,
забытья,
раскрепощения
души
от
телесной
оболочки,
утраты
лирическим
я
п лоти
(превращение в невидимку)
во спр инима ет­
ся
не
только
в
абстрактно-философском
смысле
как
выражение
из­
ве чн ого
дуализма
ду ши
и
тела
(по тютчевской формуле „д у ш а
-
жи­
л ица
двух
ми ро в”), но и как своеобразная гражданская позиция
82


поэта,
существующего
на
пр авах
рукописи.
В
такой
общественной
ситуации
самое
главное
-
но
крайней
мер е,
сохранить
свою
душу.
Поэтому
так
много
места
Парнок
отводит
ду ше
и
здесь,
в
В,
и
в
других
сборниках.
Я
не
девять
мес яцев ,
-
сорок
лет
носила,
со рок
лет
в ына шив ала,
сорок
лет
выпрашивала,
в ым олила,
выра ст ил а,
выносила
душу.
(178)
„Признание за душой права на существование дороже мне,
-
пи­
шет
Парнок,
-
в сяко го
литературного
приз на ния .”32Важная роль
души
в
мировоззрении
Парнок
приводит
к
том у,
что
она
по
искон­
ной
для
людской
псих ики
потребности
очел ове чи ват ь
то,
с
чем
мы
нахо д имся
в
по сто янно м
контакте,
—
принадлежащую
нам
со ба­
ку,
л одку,
дерево
на
нашем
привычном
пути,-
на де л яется
глазами
и
ресницами
(„поднимает душа ресницы и смотрит во все глаза”
-
-
165), способна дышать („дышишь ты,
моя
душа”
-
179 и др.),
ходить
(„открыли дверь и тихо вышли мы”
-
164), плакать („ду ­
ша
твоя,
плача,
увидит”
-
146), имеет,
подобно
человеку,
руки
(„блаженно руки простирая”
-
90), ей подчас даже „кататься
хо­
чет ся
на
сано чка х” (168).
Самое
интересное
в
В
с
точки
зре ния
последующего
творчест­
ва
Парнок
составляет
группа
стихотворений,
стоящая
здесь
ос об­
няком
(„Об одной лошаденке”, „ И
вот
мне
снится...”,
„Тихо пла ­
чу
и
пою...”,
„Отрывок”
и
некоторые
другие) .
Эти
стихи
о бъ еди­
няет
макаберность
их
атмосферы
и
жестокость
образности,
прежде,
а
в
особенности
в
на
три
четверти
се рафи чес ком
В,
чуждая
искус­
ству
Парнок.
В
стр аш ном
стихотворении
„Об одной лошаденке
чалой...”
р ечь
идет
о
трагическом
конфликте
жертвы
и
палача,
вы­
раженной
рядом
образов;
г лавн ей ший
из
них
-
обра з
замученной
клячи
с
выпяченными
ребрами
и
„подтянутым,
точно
у
гончей,
во гну тым
ж ивот ом”
и
д обрым и
гл аза ми,
к отор ую
хлещет
кнутом
извозчик;
в
сознании
читающего
образ
этот
асс оци ир уе тся
с
одной
из
сам ых
макаберных
сцен
в
русс кой
литер ату р е
-
с
кошмарным
сн ом
Раскольникова.
Образ
загнанной
лошади
встречается
еще
в
одном
стихотворении
-
184:
Бежим
к
тр амв аю
на
п лощ ади
и
ловим
воздух
рто м,
83


как
загнанные
лошади,
которых
бью т
кн ут ом.
Эта
коллизия
палач-жертва
раз ре ша ется
призывом
сострадать
тому,
кто
творит
зло.
Но
едва
ли
это
свидете ль с тву ет
о
хри ст иан ском
всепрощении,
хотя
Парнок
и
б ыла
верующим
человеком;
скорее
все
же
о
нравственном
превосходстве,
развивающемся
в
ус лови ях
тоталитарных
режимов
как
форма
дух овно го
п ро тив одей ствия
насилию
—
это
сквозит
в
иро нии
по следн его
четверостишия.
А
ты,
Иван
Иванович, (т.е.
имя
рек
-
С.П.)
-
или
как
там
те бя
по
имени,
по
отчеству
-
ты
уж
стерпи,
пожалуйста:
и
о
те бе
хлоп очу.
Эт от
же
дух
ца рит
и
в
стихотворении
„Тихо плачу и пою...” ,
образность
которого
уже
просто
из
кошм арн ой
ка к ой-то
ф ант асма­
гории:
тьма
в
образе
беззубой
стар ухи
подкрадывается
к
поэ ту
и
с
мерзким
хихи ка нье м
шепчет
ему
на
ухо
ужасные
слова:
Тенью
длинной
и
сутулой
расп л ас та лась
па
стене,
и
становится
за
стулом,
и
нашептывает
мне ,
и
шушукает
мне
в
ухо
и
хихикает
старуха:
„Помереть не померла,
только
время
провела!”
Такова
же
макаберная
ф ант аст ика
стихотворения
„И вот мне
снит ся .. .”,
рисующего
„притон унылою разгула”: там пляшет вис­
лоу хий
юнец
-
в
этой
ч ерте
его
облик а
просвечивает
л ежа щее
в
основе
образа
представление
о
кобеле,
т .е.
воплощенной
похоти33,
в
хищ ном
оскале
потаскухи
горит
брильянтовый
зу б,
что
подчер­
кивает
ее
гротескную
фантастичность,
в
танце
друг
о
друга
трутся
не
люди,
а
бе зжизненны е
куклы.
Вселенной
управляет
ритм!
Ю нец
танцует
в исло ух ий,
и
зуб
брильянтовый
гори т
в
оскале
хищной
потаскухи,
а
за
окном
заря
вс тае т,
небесный
голубеет
купол,
-
84


и
дру г
о
дру га
тре т
фокстрот
каки х- то
обли ня лых
кукол.
В
изображенном
Парнок
мир е
все
навыворот,
и
музыка,
воплоще­
ние
для
нее
духовного
парения,
становится
антимузыкой
и
уво­
дит
от
сниритуального
к
в ульгар но-плотс ком у
и
низменному:
Сухой
огонь
струят
смычки
и
к ровь
подогревают
ры бью.. .
-
туда,
где
пахнет
„потом,
похотью,
непо ст ижимы ми
делами”
и
л едащ ий
бес
девичье
тело
приклеивает
к
своему.
Иного
типа
ги ньоль
представляет
собой
стихотворение
„Отрывок”
—
видение
войны,
где
рек а
зас тыл а
кровавым
ст удн ем
и
щербатый
месяц
о свещ ает
вопиющих
люде й,
которым
удал ос ь
уц еле ть
в
к ро­
в авой
мясорубке.
В
заключение
этого
ра здела
несколько
слов
о
названии
сбор­
ника.
Некоторые
соображения
наводят
на
мысль,
что
тут
содер­
жится
нам ек
на
невозможность
для
автора
свободно
выражать
се­
бя.
Вспомним,
что
В
вы шел
на
правах
рукописи
и
с
цензурными
правками,
а
в
портфеле
по эта
о ста вали сь
такие
стихи,
как
„Ворвал­
ся
в
мое
бе злюдь е.. .”, „Пролог”
или
„Голоса”, „В
форточку”
и
„Налей мне,
д руг. ..”,
где
он
говорит
в
полный
голос,
т. е.
все,
что
хочет.
Это
делает
до гадку
оче нь
вероятной
тем
более,
что
изб р ан­
ное
название
„Вполголоса”
не
могло
в ызва ть
подозрений
и
вп ол­
не
удовлетворительно
объяснялось
но
преимуществу
камерным
ха ра кт ером
входящих
в
с борник
стихов.
Кон т уры
страшного
мира,
как
мы
видели
на
пр име ре
разо­
бранных
пьес,
начинают
уже
вырисовываться
в
В.
В
вещах
1928-31 г .
г.
они
уже
отчетливо
раз личим ы,
хо тя
неполное
двухлетие,
об раз у­
юще е
границы
этого
этана
т вор чест ва
Парнок
(с августа 1929 до
октября
1931 г.
она
нс
писа ла
с о в сем ), небогато стихами
-
их
все­
го
15, из которых только две трети представляют новую линию;
черты,
прис ущ ие
пьесам
этого
краткого
и
количественно
сто ль
не­
продуктивного
периода
так
выразительны,
что
складываются
в
свое ­
образный
стиль,
с
отчетливо
выраженными
ос обе ннос тям и.
Я
уже
предварительно
характеризовала
их:
это
острая
на
грани
макабер-
но го
форма
изображения
зловещей
су ти
окружающей
по эта
де й­
ствительности
и
уклон
в
сторону
трактовки
социальных
ее
сторон.
В
вещах
1928 31 г. г.
то,
что
еще
только
намечалось
в
пер ех одны х
стихотворениях
из
„Вполголоса”,
приобретает
о пр едел ен ность
за­
85


вершения:
гроте с к
ста но витс я
более
зловещим,
а
едва
проступав­
ший
в
В
интерес
к
социальной
стороне
(в широком понимании это ­
го
слова)
явлений
ст ано вит ся
сейч ас
центральным.
Э тот
страшный
мир
о саж дает
личность,
и
главная
те ма
боль­
ши нств а
стих о тво ре ний
этой
группы
-
оса да
поэта,
наступление
на
его
творчество,
создание
вокруг
не го
социального
вакуума.
В
Л,
М
и
даже
в
В
проблема
тво р чес тва
получала
отвлеченное
толкова­
ние;
зде сь
Парнок
по дхо дит
к
ней
как
к
социальному
явлению,
характеризующему
страшный
мир,
в
котором
она
живет.
Из
не го
поэзия
изгнана,
и
можно
рассчитывать
только
на
признание
пр а­
внуков,
к от орые
сменят
поколения
глухих
к
искусству
„воите ­
лей” (229)-
теперь
уже
аналогия
с
судьбой
Каролины
Павловой
не
кажется
отве т ом
на
в оп рос,
-
а
пока
поэт
принужден
пи сать
„в стол,
в
заветный
ящи к”,
так
как
сверстному
ему
„жестокому
ве ку”
„не до стихов”, „ н е
до
имен
и
отчеств”,
не
до
отдельных
лич­
ностей
-
Он
мес ит
месиво
век ов! (225)
И
делает
это
-
надо
сказать
-
на
совесть,
так
что
Пе гас
у
подавля­
ющего
боль ш инств а
поэтов
перестает
скакать,
фыркать,
косить
г лаз ом,
как
полагается
норовистому
коню,
„примиряется с веком
сим”,
забывает
„былые безумства”
и
„помнит только об овсе” (229)3 ?
Поэт -нон кон форми с т
обреч ен
на
одиночество:
его
голоса
не
хотят
сл уш ать
ни
собратья
по
перу,
к ото рые
„примирились с веком сим”
(222), ни „мо ло д ая
поросль”,
воспитанная
в
тр адиц иях
„воителей”
(221), старшее же не смирившееся поколение „на
корню
пов але­
но”
-
Широко
вокруг
пролегла
прогалина...
-
(219)
так
что
остается
только
резиньяция
-
Смирись,
поэт ,
и
не
юродствуй,
при вык ни
к
своему
сиротству.
(215)
Стихи
в
этом
мире
„ненужное добро”; как огонь в светильни­
ке,
они
способны
только
защитить
их
автора,
жи ву щего
в
зон е
по­
лярного
круга
(метафора социальной отчужденности)
от
леденя­
щего
ды ха ния
эпохи,
т.е., утратив
свою
коммуникативную
функ­
цию
(поэта не печатают,
и
его
„голос официально беззаконен”35),
служить
средством
каким-то
об раз ом
выстоять:
Никому
не
зав ещаю
я
ненужное
добро.
86


Для
себя
лиш ь
засвечаю
хру стал и
и
серебро.
И
горит
моя
л амп ада,
розо ве я
изнутри,
ну
а
ты,
ко му
не
надо,
ты
на
пир
мой
не
смотри:
здесь
полярный
круг.
Не
да ром
гр еюсь
на
исходе
дня
эт им
сокровенным
жаром
застекленного
огня.
(224)
Страшная
действительность
стесняет
и
вытесняет
человека
в
прорубь
(226), в дом умалишенных на Канатчикову дачу,
в
ка­
стр юл ьку
погребальной
урны,
сплющивает
в
трехмерную
те нь,
гонит
за
ширму,
чтобы
там
он
покончил
с
собой
(217), -
...Ступай
за
ширму
и
тихонько
там
р азв опл отис ь.
Скромно,
ни кого
не
беспокоя,
без
ис тер ик,
—
вре мя
не
такое!
—
обрекает
его
на
с оциа льное
одиночество,
душит
у
открытого
окна
сам им
воздухом,
испыт ы ва ет
его
веру:
Когда
б
я
знала,
где
они ,
-
заступники,
Зосимы,
и
не
угас
ли
свет
неу г асимы й.
(216)
Только
од н ажды
в
хронологически
самом
раннем
стихотворении
этого
ряд а
„В форточку”
Парнок
говорит
об
абстрактном
зле ,
гу­
бяще м
человека,
как
и
в
Москве,
...в
Париже,
в
Турине,
Гамбурге,
-
не
все-ль
равно?
В
дальнейшем
п оэт
всегда
бу дет
иметь
в
в иду
совершенно
опреде­
ленное
зл о,
специфическое
для
его
страны
и
времени.
Итоги
сво ­
ему
мироощущению
Парнок
подвела
сама
в
письме
к
Е.К.
Герцык
-
„стихи у меня такой мрачности,
что
и
посылать
не
хочется.
Нев е­
селый
я
п оэт !”36
М рачн ому
колориту
тем
соответствует
образность
стихотво­
рений.
Все
в
об ы чной
обстановке
нейтральные
реалии
в
inferno
повернуты
к
челов е ку
своей
неожиданно-зловещей
стороной:
пр о­
р убь
оказывается
дверью
в
сме рть ,
гу дящий
примус
-
примета
будущей
„младой жизни”,
шир ма
с тано витс я
прикрытием,
за
ко-
87


торым
сос ед
по
коммунальной
квартире
у бив ает
себя,
открытая
форточка,
как
и
распахнутое
окно,
вм есто
того,
чтобы
ос вежать ,
душат
тлетворными
испар ения ми,
подоконник
видится
с
враждебной
чело веку
стороны
-
он
ж ес ткий
для
незащищенных
колен,
как
у
Тютчева
мостовая
жестка
для
усталых
ног
странника.
Слагаемые
ми ра
Парнок
г и ньол ьны:
это
кислородная
подуш­
ка,
сумасшедший
дом,
раскрытый
рыби й
рот
задыхающегося
че­
ловека,
урн а
для
праха,
испарения
гря з ных
тел,
словарь
-
предель­
но
сниженный
-
рыгать,
брат
(в значении имя рек,
собеседник),
по мин ать
ма ть,
на
кой
мне
че рт.
Э тот
универсум
аналогичен
гротескно
о тра женн ому
в
поэзии
Х од асеви ча
и
Зоргенфрея3?-
но
он
страшнее,
так
как
там
-
ра зр уха
и
го лод,
а
здесь
—
период
мирного
процветания.
Вверх
дн ом
поставленная
действительность
первых
лет
ре во­
люц ии
с
ее
чудовищным
жизненным
укладом
была
воспринята
как
адская
ф ан тас ма гория,
где
д ушу
меняют
на
кер о син,
топят
печи
разобранными
домами,
а
живые
покойники
обкрадывают
мерт­
вых.
Вспомним
стих отв ор ение
Ходасевича
о
том,
как
старуха
вез­
ла
сано чк и,
упала
и
умерла,
а
голодные
и
холодные
прохожие
рас­
таскивают
нагруженные
на
сан оч ки
п оле нья
(„Старуха”) или его
„Дом”,
где
пустой
дом
с
лихорадочной
поспешностью
растаски­
ва ют
на
дров а,
или
с тихо тв ор ение
„Петербург”
с
такими
деталя­
ми,
как
зловонная
пайковая
треска
или
подгорающие
на
бур­
жуйке
валенки.
Стихотворение
Зорг ен фре я
„Над Невой”
--
по д­
линная
фантасмагория,
не
обходящаяся
без
продажи
души:
...Желтый свет
в
ок не
мелькает.
Гражданина
окликает
гражданин:
-
Что
се го дня,
гражданин,
На
обед?
Прикреплялись,
гражданин,
Или
пет ?
-
Я
се го дня,
гражданин,
Плохо
спал:
Д ушу
я
на
керосин
Обменял.
В
его
стихотворении
„Вот и все”
мра чн ая
фантастичность
перене­
се на
из
области
внешней
во
внут ре нню ю:
здесь
поражает
психика
вдовы,
которая,
провожая
I роб мужа на кладбище,
гов орит
как
подлинная
обитательница
страшного
мира:
88


Господи,
ве рни
его
родного!
Нена гл ядны й,
доб рый,
умный,
встань!
Третий
час
на
Думе.
Значит
снова
Пр о пус тила
оче ре дь
на
ткань.
Появившееся
в
1932 г., т .е.
за
пре дел ами
исследуемого
перио­
да,
стих от во рение
„Что это значит седьмое небо...”, единственное
выпадает
из
ве щей
своего
хрон ол оги че ског о
окружения
и
близко
к
с оциа ль ным
пьесам
28-31 г. г., скажу здесь поэтому несколько
слов
о
не м.
Ре чь
в
эт ой
п ьесе
иде т,
повидимому,
об
энт узи аз ме
о бита­
телей
райка,
седьмого
не ба,
блаженства,
иначе
о
тех,
кто
восторженно
принял
новый
строй.
Эти
энтузиасты
уравнены
автором
с
простей­
шими-амебами.
Хо тя
это
одноклеточные
существа,
даж е
у
аме б
есть
сво и
амебные,
т.е .
ничтожные
герои,
св ои
упрощенные
чу вс тва
и
св ой
-
тоже
ранга
инфузорий
—
сонм
св ятых 38.
Фи нал
содержит
итоговое
авторское
суждение:
тяжело
(в данном контексте сло­
во
„скучно”
—
с ино ним
„тягостно,
неп рия тно,
труд н о”) сущест ­
вовать
под
небо м,
т.е.
ж ить,
но
еще
тяж ел ее
жи ть
под
седьмым,
т.
е.
вне
сферы
общего
энтузиазма:
ве дь
охваченные
энтузиазмом
живут
на
седьмом
небе
(распространенное речение „ быть
на
сед ь­
мом
не бе”
об о знач ает
испы ты ва ть
восторг) .
Здесь
не
оговорка
ав­
тора,
он
нарочито
гов орит
о
су ще ств ова нии
под
седьмым
небо м,
а
не
на
с едьм ом
небе
(свидетельством того,
что
эти
два
пр едс тав­
л ения
отчетливо
р азг р аничив ались ,
мож ет
служить
с тих отв о рение
этого
же
времени
„К самой себе”,
где
сказано:
Нечего
верить
небыли,
жить
на
седьмом
не бе.
Я
не
настаиваю
на
бесспорности
такого
по нима ния
и
вижу
в
нем
скорее
„рабочую гипотезу”
на
пу ти
постижения
глубоко
спр я тан­
ного
смысла).
Прежняя
Па рнок
однако
продолжается,
когда
новый
с тиль
уже
сложился;
впрочем,
и
здесь
за метны
сдвиги
в
с торон у
бо ль­
шей
уверенности
поэ тиче ско й
инт она ции
и
совершенства
мастер­
ства
(„Гони стихи ночные прочь... ”,
„Высокая волна”,
стихи
к
Максаковой
и
др .).
Любовная
лирика
вновь
теряет
св ою
спиритуа­
листическую
окра ск у;
перебрасывается
мост
к
эмоциональной
раскованности
веденеевских
ци к лов.
В
плане
их
предвестия
нужно
рассматривать
такие
сенсуал ист и чески е
пьесы,
как
„Ты молодая,
дл инно но гая . . .” и небольшой цикл (223, 228, 230), посвященный
М.П.Максаковой;
в
ка кой -то
момент
происходит
даже
как
лите­
89


рат урное,
та к,
естественно,
и
житейское
ск ре щение
максаковской
и
веденеевской
линий
(последнее стихотворение максаковского
цикла
написано
в
кон це
января
1932 г., а первые пьесы „ Б ольш ой
М едв едицы ”
тоже
да тиров а ны
я нв ар ем ), и притяжение к обеим
Парнок,
как
стрелка
к омп аса,
некоторое
вр емя
колеблется,
пока
уверенно
не
из бир ает
направления
Веденеевой.
В
стих о тво рен ии
„Ты молодая”
происшедший
п ов орот
от
духа
к
плоти
ска зы вает ­
ся
в
скоплении
соматических
дет алей :
Как
странно
мне
ее
напоминаешь
ты!
Та кая
ж
розоватость,
золотистость
и
перламутровость
лица,
и
шелковистость,
такое
же
биенье
теплоты.
В
м аксако вско м
цикле
движение
в
сторону
плоти
продолжается,
и
возникают
подробности
такой
в ысо кой
эротической
выразитель­
ности,
как
русалочьи
туг ие
бедра,
зябкие
плечи,
ко сящие
глаза
(„мне любо,
что
косят
твои
глаза
// и что душа твоя с косинкой”),
когда
не
только
вне ш ние
недостатки,
вроде
косящих
гла з
(ср.
„сердитый взгляд бесцветных глаз”
в
„Кармен”
Блока), но и такие
особенности,
присущие
личности
адресата,
как
„пустая и скупая
речь”,
нежданно
пр ео бр аж аются
во
влекущие
к
себе
достоинства,
и
даже
сама
его
холодн ост ь
не
превращается
в
источник
огорчения
или
досады:
Мне
нравится,
что
в
холодке
твоем
я,
как
в
о гне
вы сок ом,
плавлюсь,
мне
нравится
—
могу
ль
сознаться
в
том!
--
мне
нравится,
что
я
те бе
не
н равлюсь .
Наметившиеся
по сле
выхода
сб орн ика
„Вполголоса”
поэти­
ческие
интересы
оборвало
знакомство
с
Н иной
Евгеньевной
Веде­
н ее вой,
ко то рая
целик о м,
так
что
ни
для
чего
другого
уже
не
ос­
тавалось
места,
завладела
духов ной
жизйью
Парнок
-
„волной
громадной
в
воображенье
протекла”,
ст ав
единственной
темой
ла­
ви ны
стихотворений,
во зникш их
п осле
поэтического
затишья
и
объединенных
в
цик лы
„Большая Медведица”
и
„Ненужное добро” .
Удивителен
этот
взлет
творчества
в
пр еддв ер ии
сме рти
у
та­
ког о
„неразговорчивого”
-
Парнок
и
в
лучш ие -то
времена
звала
свою
Музу
глухонемой,
не с лов оохот лив ой
—
больного,
отчаявше­
г ося
во
всем,
а
в
годы,
предшествующие
вед енеевск ому
ренессан­
су,
смолкшего
на
целое
двухлетие
поэта.
Поэтический
по дъем,
скорее
даже
тв орчес к ое
не исто вс тво
не
по кида ет
Па рнок
до
по след ­
90


них
месяцев
и
даже
дн ей
жизни
(26- го
августа
написано
или
пр о­
диктовано
неоконченное
„На голову седую ...”) и подчас пишется
по
нескольку
стих о тво р ений
кряду:
расколдованная
Веденеевой
муза,
как
бы
пр едзна я
судь бу ,
заговорила
с
лихорадочной
какой-то
поспешностью,
чтобы
успеть
выразить
себя.
Человеку
не
до ста ет
сил
угнаться
за
поэтом: „Она,
-
пишет
сын
Аделаиды
Герцык
Д. Д.Ж у-
ко вски й,
талантливейший
фи лоло г,
после
смерти
которого
оста­
лис ь
две
кн иги
по
поэтике,
—
все
время
больна,
слаба,
читает
сти­
хи
так
тихо,
что
некоторые
слова
угадываются
только
по
губам.”39
Стихи
веденеевского
ря да
-
высшее
достижение
лирики
П ар-
но к,
которое
ставит
ее
поэзию
в
ряд
с
лу ч шими
образцами
блиста­
те льно й
плеяды
ее
современников,
единственный
в
сво ем
роде
днев­
ни к,
с
редкостной
св обо дой
самовыражения
запеч атл евш ий
исто­
рию
трудной
любви
и
сложных
состояний
духа.
Эта
внутренняя
рас ­
кованность
позволила
Парн ок
отступить
от
прочно
сложившихся
тр ади ций.
Как
изв естн о,
русская
литература
очень
щепетильна
и
даже
церемонна,
что
касается
коде кс ов
дозволенного,
и
не
терпит
как
и
того,
что
называется
эротикой,
так
и
измены
обычной
коллизии
„он и она” (краткий период декадентского нудизма был не пока ­
зат елен
для
ее
при роды ).
В
этом
смысле
зак о номер но,
что
в
вы со­
кую
поэзию
произведениям,
отражающим
эту
отреченную
лю бов ную
л инию
был
закрыт
путь,
и
она
представлена
на
протяжении
несколь­
ких
веков,
не
считая
отдельных
эпизодов,
вр оде
следов
ее,
скажем,
в
стихотворстве
Апухтина,
лишь
лир ико й
Кузмина
и
Клюева;
даже
Цв ет аева
сочла
неуместным
опубликовать
свою
„Подругу”,
цикл
любовных
стихов,
посвященных
Парнок.
Нарушив
этот
негласный
запрет,
Парнок
оказалась
в
русской
литературе
как
бы
ин ост ранк ой,
пренебрегшей
„условиями игры”
и
как
ни
в
чем
не
бы вало
заг о­
ворившей
о
вещах,
о
которых
пол ага лос ь
молчать,
чтобы
не
оскор­
бить
господствующих
художественных
привычек
и
нравственных
но рм.
Парн ок
при
этом
менее
всего
хотела
эпатировать
или
бы ть
дем он стра тивн ой
—
п оэт
ощущал
так ую
внутреннюю
сво бо ду,
что
не
видел
причин
для
кам уфля ж а.
Дейс твите ль но ,
то,
о
чем
расска­
за но
в
БМ
и
НД,
такого
поэтического
и
человеческого
уровня,
что
не
нуждается
в
охранных
грамотах.
Трагическое
п ережи ван ие
любв и,
душевная
некоммуника­
бельность
с
тем,
ког о
любишь,
непосильность
„страстной ноши”
в
стихах
предшествующих
лет
кажутся
детскими
игрушками
срав­
нительно
с
миром
ч увст в,
открывающимся
в
веденеевских
стихах.
Подумать
толь ко,
здесь
с
толстовской
безоглядной
правдивостью
91


описывается
любовь
женщ ины,
поч ти
достигшей
пят иде сяти
лет,
к
дру гой ,
ей
св ер стно й,
седой
Музе,
не
г отов ой
к
предлагаемой
ей
по зд ней
буре
чувств,
любовь
„невпопад и как- то
мимо”,
одн овре ­
менно
вели чай ш ее
благословение
и
горькая
беда.
По эт
мучитель­
но
сознает
несвоевременность
ее,
нелепость
этих
„страстей не по
климату”,
а
то го
бо лее
ужас
неп оним ания ,
которое
отдаляет
его
от
той,
кого
он
любит,
постоянное
ощущение
себ я
„людоедом и
в ар ва р ом ”40, „которому не найти названия даже в словаре Даля”,
существом
н е понят ным
и
дик им,
как
и
его
косматые
-
подстать
ему,
-
ди кие
стихи
(239 и 246), „непрошенным гостем”,
принуж­
денным
пр оси ть
прощения
за
свою
лю бо вь:
Прости,
что
я
люблю,
любимая,
прости,
прости
меня.
В
это м
же
стихотворении
Парнок
испо ль зу ет
для
того,
чтобы
пере­
дать
некоммуникабельность,
невозможность
сд елать
свои
чу вст ва
понятными
другу,
эпитет
„невыразимый”,
не
могущий
быть
сф ор му­
л иро ванны м
с ловом :
О,
эта
грусть
невыразимая,
ей
нету
имени,
который
н есет
в
себ е
проблематику
»Silentium!” Тютчева,
бли з кую
Парнок
еще
в
эп оху
соз дан ия
С
(см.44) .
У
Т ютче ва
это
же
опре­
де ле ние
можно
найти
и
в
стихотворении
„Тени сизые . ..”
-
„час тоски
невыразимой”.
Употребление
обоими
поэтами
одного
и
тог о
же
сло­
ва
-
результат
общности
вкладываемого
в
него
смысла:
и
здесь
и
там
за
эпите том
стоит
жизненная
фи лос офи я,
и
не пр ав ильно
был о
бы
с во дить
значение
с лова
„невыразимый”
к
значению
наречий
типа
„сильно,
о ч ень” (в выражениях,
в роде
„невыразимо хочется пить”).
Эти
отягченные
двойной
мукой
отношения
то
вс ел яют
желание
беж ать ,
то,
напротив,
влекут
„на этот смерч,
встающий
впер еди” ,
который
так
или
иначе,
но
неминуемо
принесет
погибель.
За
сп и­
ной
этого
стр ада ния
стоит
д ругое
-
страх
разрыва
и
призрак
еще
более
ок ончат ельн ого
расставания
-
любовные
веденеевские
ря ды
БМ
и
НД
становятся
одновременно
прощальными,
поражая
нас
поэти­
че ски
и
по-человечеству
сво ей
страшной
резиньяцией:
Выпросить
бы
у
смерти
годик
друг ой ,
только
не т,
не
успеть
мне
нады ш ать ся
тобой.
92


св оей
серией
прощальных
стихотворений
(„Тоскую,
как
тоскуют
звери...”,
„Будем счастливы. .. ” ,
„На голову седую.. .”).
Сам ое
большее,
может
быть,
впечатление
как
раз
п рои звод ит
недописан-
но е,
последнее,
очевидно,
стих о тво ре ние
Парнок
„На голову седую...”,
этот
памятник
поэтического
безумия
—
писать
во
что
бы
то
ни
ст а­
ло,
до
по след нег о
вздоха
—
и
духовного
геройства.
Его
нез ак он­
ченность,
полностью
позволяющая
угадать
все
его
мысли,
име ет
что-то
об щее
с
русскими
стихами
Ри льке :
и
там
и
тут
-
у
Парнок
сквозь
ко сн ояз ычие
с мер ти,
у
Рильке
сквозь
косноязычие
дурно
владеющего
языком
иностранца
-
все
же
властно
проступает
свое­
о бр азие
поэтической
манер ы .
Это
постоянное
ощущение
рядом
с
соб ой
смерти
объясняет,
быть
мож ет,
изменение
тона,
обычного
для
люб ов ных
стих ов
Парнок.
Более
ранняя
любовная
ли рика
даже
периода,
н епо сре д ственно
предшествующего
рассмат ри в аемо му,
отмечена
сдержанностью
и
резервированностью;
для
нее
тип ич но
„стертая”,
спиритуализированная
атмосфера
мысленного
сл ия ния:
К
голове
м оей
ты
к лони шь
голову,
чтоб
нам
думать
думою
одной,
и
нежней
вок руг
вор к уют
голуби,
колыбеля
томный
тво й
покой.
В
веденеевских
циклах
сдержанность
и
серафизм
пок ид ают
стихи
Пар н ок,
завеса
откидывается:
уже
„прорезались зубы у страсти”,
недоговоренности
нет
и
след а,
и
самое
инто на ция
приобретает
ка­
кую-то
сдавленность
любовного
шепота:
Глаза
рас пах нуты
и
стиснут
рот,
и
хочется
мне
крикнуть
грубо:
-
О,
бестолковая,
наоборот,
-
закрой,
закрой
глаза,
открой
мне
губы!
После
знак ом ств а
с
циклами
БМ
и
НД
кажется,
что
в
письмах
Парнок
к
Веденеевой
каждая
бук ва
должна
пр ож игать
бум а гу.
Но
конфронтация
обращенных
к
ней
писем
и
стихов
обнаруживает
совсем
иную
картину.
В
письмах
Парнок
гораздо
б олее
сдер жан а,
чем
можно
был о
ожи да ть,
и
по
своему
то ну
они
бл иже
к
доведе-
неевской
лирике,
чем
к
БМ
и
НД.
Единственный
отве т
на
эту
стран­
ность
за клю ча ется
в
том,
что
поэз ия
была
для
Парнок
главной
фо р­
мой
выражения
своей
личности,
и
к
стих ам,
исполненным
высоко­
го
поэтического
бесст ыдс тва
—
я
вновь
употребляю
это
с лово
в
смысле
по лно го
самораскрытия,
-
по эт
уже
бол ьше
ничего
не
мог
добавить.
93


Веденеевские
стихи
-
по эти чес кие
открытия,
ито ги
опыта,
отложения
„счастья,
ставшего
в
ж изнь ”,
подноготные
истины
по
своей
психологической
о бщ езнач имос ти,
досягающие
ранга
выве­
денных
естествоиспытателем
законов,
но,
в
отличи е
от
ни х,
сопро­
тивляющиеся
попыткам
их
сформулировать.
Стоит
вложить
их
в
слова,
как
самое
важное
исчезает,
и
совершивший
подобную
оп­
лошность
интерпретатор
—
губительность
ее
хорошо
видна,
на
бес­
п л одных
попытках
да ть
п оняти я
об
открытиях
(я здесь говорю не
о
новшествах
формального
ха р а кт е ра), сделанных Тютчевым,
Львом
Толстым
или
Прустом
-
приходит
только
к
тривиальностям.
Де­
ло
тут
в
принципиальной
невозможности
перевода
с
языка
худо­
жественной
литературы
(особенно,
конечно,
п оэ зии)
на
яз ык
по­
н ятий ных
ка те гор ий,
поскольку
там
заключено
неч то
большее,
чем
понятия,
и
оно-то
как
раз
об ле тает
при
прикосновении
в
пе рвую
очередь.
Поэтому
я
откажусь
от
того,
что бы
п одр о бнее,
чем
это
бы ло
выш е
сделано,
охарактеризовать
отложившийся
в
стихотво­
рен иях
веденеевских
цикло в
псих о лог иче ский
опыт,
не
буду
да­
же
описывать
его,
так
как
дескриптивный
метод
оправдывает
себ я
в
известных
границах,
которые
здесь
до сти гнут ы,
а
просто
укажу
на
в ещи,
наибо лее
убедительно
выр ажа ющи е
итоги
прошлого
и
пережитого.
Это
в
первую
очередь
—
„Сквозь все,
что
я
д е ла ю...”,
„Седая голова”, „ Ты
помниш ь
коридорчик
узенький...”, „Она
беззаботна
е ще...”,
„Глаза распахнуты. . . ”,
„Дай руку и пойдем...”,
„Тоскую,
как
тос к уют
звери...”,
„Да,
ты
жадна,
глухо н е ма я...”
и
др.
Переживание
л юбви
к
Веден еевой
преобразило
ее
со бы тия
и
ее
героиню
в
нечто,
отя гоще нное
особой
эстетической
и
духовной
ценностью.
Выход
лирической
г ер оини
из
трамвая,
т.
е.
бу дничн ый
факт
воспринимается
почти
как
э пиф ания
(„Вижу,
ты
выходишь
из
тр амв ая .. .”), поцелуй,
о
котором
говорит
с тихо тв ор ение
„Гла ­
за
распахнуты...”,
приобретает
зна че ние
к ульт овог о:
от
всех
обы­
де нных
жизненных
явлений
по дним аетс я
лестница
к
на дбыт овым ,
сложным,высоким
состояниям
духа.
Соответственно
трактована
и
сама
лирическая
героиня.
Она
пост ав ленМ4н а
котурны
и
„зарифмована”
с
тем,
что
в
на шем
соз на­
нии
раз
и
н авс егда
а ссо пииро ва но
с
небудничным,
горн им
миром
-
образами
поэзии,
м ифоло гии
или
такими
на гляд ным и
символами
высоты,
как
образ
птицы.
Об
о тож дес твл ении
с
птицей
говорят
ст ро ки:
Ты
-
орлица
с
ледников
Кавказа,
где
и
в
зной
-
зима ,
94


э тот
же
образ
просвечивает
в
стих от во рен ии
„Седая голова”:
Седа я
голова
и
обл ик
ю ный,
и
профиль
Данта
и
крылатый
в згл яд,
(237)
где
„крылатый взгляд”
след
уподобления
героини
птице,
симво­
лу
пространственной,
а
потому
и
духов ной
высоты
(ср .
такое
же
употребление
этого
эпитета
в
стихотворении
„Ты молодая . .;
там
тело
героини
мыслится
кры лат ым ).
Это т
образ
только
внешне
сх о дству ет
с
встречающимся
у
Парнок
образом
п одруги
-
голу­
бя
(86), птицей,
символизирующей
не
горнюю
выс ь,
а
воркующий
ласковый
земной
уют
или
„беспамятной щебетуньи”
—
воплощени­
ем
суетности
и
непостоянства,
очень
дал ек им
от
возвышенной
спи-
ритуальной
сфе ры
высоты:
Беспамятная
щебетунья,
из
чь их
только
рук
не
кле ва ла
по
зернышку,
лакомка,
ты?
А
я-то,
как
в
храме
под
праздник,
все
свечи
в
дому
з асвет и ла,
когда
ты
влетела
ко
мн е.
(14-5)
Отождествление
лирической
героини
БМ
и
НД
с
розой,
цве т­
ком
из
поэтического
сада
зап адн ой
и
восточной
по эз ии,
-
тож е
призвано
поднять
ее
образ .
В
сочетании
с
розо й
выступает
эпитет
„седой”,
по сто я нно,
как
в
эпосе,
сопутствующий
Вед ен еево й
(се ­
дая
голова,
се дая
Ева ,
седа я
Муза,
седая
роза,
се дая
страсть,
друг
седоволосый,
седые
пр я ди), отражая портретное сходство,
харак­
терный
для
облика
Веденеевой
седой
нимб ,
как
бы
всю
ее
ос е няв­
ший
сверканием.
„Ты выйди из вагона,
—
пи сала
Парнок
с
дачи,
собираясь
послать
за
Веденеевой
лошадь,
—
простоволосая
(это
слово
в
письме
подчеркнуто
—
С. П .), и по твоей белой головушке
тебя
среди
всех
отли чи т
воз ни ца . ”41 Эпитет стал постоянным для
образа
подруги
не
только
вследствие
того,
что
пер еда вал
характерную
черту
порт рет ног о
сходства:
он
указывал
и
на
сопричастность
ее
стихии
в ысо ты,
поскольку
седой,
т .е.
блестяще-белый
ц вет
—
г ор­
ний
символ
высоты.
Мож но
возразить,
что ,
как
и
в
примере
с
крыла­
тым
взглядом,
Парнок
не
подозревала
об
эт ом
втором
смысле.
Не
исключено,
но
несо мненно,
что
веристическая
деталь,
пусть
даже
безотчетно,
окрашивалась
эт им
вторым
п одс пудн ым
смы сло м
и
втягивалась
т аким
образом
в
об щую
се мантич еску ю
картину.
В
стоящее
на
тв ер дой
реал ьн ой
основе
уподобление
герои ни
муз е
(Веденеева действительно была вдохновительницей ее творчества)
95


все
же
вплетается
и
оттенок
того
общего
высокого
смысла,
кото­
рый
заключен
в
мифологическом
образе
Муз ы,
инач е
сказать,
он
был
избран
не
по
одному
т ому,
что
соответствовал
роли,
испол­
няемой
Вед ен еевой .
Пр имер
эт ого
уподобления
таков:
Про щай
и
ты,
Седая
Муз а.. .
(259)
(ср .
„О,
радость
моя,
о
мое
в дохнов ен ье... ” /247/) .
Такого
же
ти­
па
уподобление
героини
„музыке музык”:
Была
ты
музыкою
муз ык
ду ше
измученной
мое й. ..
(259)
поскольку
музыка
—
сино ним
высокого
и
приподнятого
над
зе м­
лей
(ср.
„ ... тобо й,
как
музыкой,
то ми м а” /240/).
Особое
стихотворение
посвящено
лирической
героине,
упо­
добленной
ветхозаветной
Е ве:
описывается
пар адиз,
по
середине
кот орого
высится
яблоня,
др ево
позн ания
добра
и
зла
(„Дай руку . . .”).
Ева
здесь
с
одно й
стороны
образ
в ысо кой
библейской
поэзии,
с
другой
стороны
—
си мвол
грехов нос ти
(ср .
239, где говорится о той
же
стороне
образа
Евы ).
Героиня
этих
цик лов
изображается
та кже
водяной
прелестью
(русалкой,
Л оре ле е й42) существом обворожительным и губящим,
воплощением
стихии
воды,
в
котором
сли ли сь
жизнь-любовь
и
смерть:
Водяница!
Лорелея!
О,
как
сла дко
я
бо лею
прозеленью
глаз
твоих.
(242)
Здесь
запечатлены
и
зеленые
глаз а
и
губительная
природа
русалок:
глагол
„болеть”
-
ослабленная
метафора
сладкой
гибе ли,
которую,
по
поверьям,
ру салк и
несли
своим
жертвам,
заманивая
их
в
вод у
песнями
или
л аска ми.
Возможно,
сл едуе т
учитывать
и
случайную
фонетическую
свя зь
сл ога
„вед”
с
корнем
„вод”
-
водяница-Веде­
неева,
которая
дополнительно
закрепляет
упо добл ение.
В
дру гой
пье се
на
водную
природу
ее
героини
у каз ывает
лишь
сравн ени е,
в
ко тор ом
во зник ает
лодочка,
качаемая
в ол ной:
Какие
б
сны
нам
снились
наяву,
ка кою
муз ы кой
бы
нас
качало,
как
лодочку
качает
у
причала!...
Но
полно.
Проходи.
Я
не
зову.
(243)
Во дян ица
вместо
се бя
выслала
сво ю
за мести тел ьницу,
стихию
во­
ды,
к
которой
она
прикреплена,
и
присутствие
ру салк и
угадыва­
96


ет ся
во
2и3
сти хах
в
плеске
бьющей
о
лодку
волн ы,
в
аллитерациях
на
„ч” (лодочка,
качает,
пр ич ал), воспроизводящих этот звук,
в
обвораживающем
русалочьем
р итме
набегающей
во ды,
резко
об­
р ыв аемом
рубленым
четвертым
стих о м,
нарочито
трезвого,
утра-
43
тившего
звуковое
ко лдо вст во
метрического
хода
.
В
контексте
русалочьих
об ра зов
след ует
читать
и
стих
из
БМ,
где
о
рол и
лирической
героини
в
жизн и
поэта
сказано:
Зачем
же
ты
волной
громадной
в
воображенье
протекла.
(238)
Олицетворением
воды
она
выступает
и
в
стихотворении
„Восход
в
дыму”,
где
мыслится
рекой
или
источником:
Запе к шим ся
ртом,
всей
жаждой
к
тебе
припасть,
моя
седая,
моя
роков а я
стр а сть.
(251)
Оста но вимс я
еще
на
одн ом
упоминании
русалки,
хотя
под
ней
не
подразумевается
Веденеева
и
образ
составляет
лиш ь
элемент
кар­
тин ы,
связанной
с
любовью
к
лирической
героине:
... сквозь лед тепло струится,
и
под
тесные
стр уи
подставляет
водяница
бедра
стр ойны е
свои.
(245)
Ведь
только
формально
сти хо тво р ение
посвящено
ледоходу;
в
де й­
ствительности
автор
г овори т
о
любви,
вот-вот
гот ов ой
сломать
стоящие
перед
ней
преграды,
и
потому
пьеса
включена
Парнок
в
НД.
Это
выражено
образами
освобождающейся
ото
л ьда
р еки
и
русал­
ки,
принявшейся
играть
в
теплеющих
с т руях;
они
названы
„тес­
ными”,
так
как
во де,
пока
не
пошел
л ед,
нел о вко
поворачивать­
ся
под
ле дяно й
корой,
и
струи
л ишь
с
тр удом
п рих одят
в
движе­
ни е,
но
скоро
„пойдет такое,
отчего
в
глазах
тем но .”
Эротический
смысл
по ддер ж ива ется
обра з ами
дрогнувшего
речного
ло ма,
во­
дяни цы
(в поэзии Парнок это всегда образ,
связанный
со
сферой
люб ви ); хмельного вина природы,
ее
непокоя
(вскрывающейся
реки).
Эпитет
„упрямый”
применительно
к
ап рель ск ому
льду
до
праздника
Родиона-ледолома,
когда
он
подается
(„затрещал упря ­
мый
лед”) -
добавочное
подтверждение
тому,
что
зд есь
мыслит­
ся
не
пробуждающаяся
от
зи мне го
сна
природа,
а
люб овь,
наконец,
(не раньше,
а
позже
с рок а), ломающая преграды .
Не
след ует
забывать,
что
метафоры
воды
-
проводники
не
только
эротического,
но
и
хтонического
смысла,
т. е.
амбивалент­
97


ны44.
Потом у,
вероятно,
они
так
прочно
соединены
с
образом
Ве­
денеевой.
Но
обра з
ли риче ск ой
героини,
как
это
типич но
для
тв орч ест­
ва
Парнок,
оксюморонен,
и
его
высокий
аспект
сплет ен ,
как
две
поло­
винки
кончетти,
с
ему
противоположным.
На чать
с
т ого,
что
то ну
авт ора
в
стихотворениях
веденеевского
ряда
подчас
присуща
гру­
бость,
вернее
прорывающееся
нар ужу
р аздр аж ение
человека,
чья
заинтересованность
в
парт нер е
превышает
ответную.
Это
придает
особую
пр елест ь
жив ой
ж изни
стихам
к
Веденеевой
и
особо
напр я­
женную
ат мос феру:
.. .и хочется мне крикнуть грубо:
О,
бестолковая,
наоборот!
и ли:
Мне
кажется,
нам
было
бы
с
тобой
так
нежно,
так
остро,
так
н есте рпим о,
не
оттого-ль
в
строптивости
тупой,
не
откликаясь,
ты
проходишь
мимо.
Таковы
же
характеристики
подруги
-
глухонемая
(она не внем ­
лет
любви
и
не
отвечает
на
нее
/239/), шалая („мой демон шалый”
/241/) и единственное в своем роде,
прекрасное
в
неожиданной
эмоциональной
разнузданности
и
лихости
отчаяния
гусарство:
Мы
—
дикари,
мы
—
людоеды,
смотри
же
п омни:
еду,
еду...
Эх,
„еду,
ед у,
не
свищу,
а
как
наеду,
не
спущу”,
—
или,
наконец,
так
сформулированное
отчаяние
от
тру дно й
непо л уч аю-
щейся
любви:
Нет !
К
черту!
Я
сыта
по
горло
игрой
—
Демьяновой
ухой...
Ок сю морон ност ь
ко нце пции
Лауры
Парн ок,
с
которой
она
подчас
го вори т
„на языке трамвайных перебранок”,
усугубляет­
ся
соседством
трагического
и
комического.
Это
проникновение
элементов
комического
и
ир оничес к ого
в
мир
веденеевских
сти­
хов
усуг уб ля ет
сво им
вт оржен ием
его
безысходность.
На
подобной
трагической
иронии
основано,
напр имер ,
стихотворение
„К самой
с ебе”:
Ко гда
перевалит
за
сорок,
когда
перевалит
за
сорок
мы
у
Венеры
в
пасынках,
будь
то
в
Мо скв е,
иль
в
Нью-Йорке
98


в ы гнаны
мы
на
задворки...
Так-то,
бабушка
Софья,
-
вот-те
и
вся
фило с офия ,
когда
перевалит
за
сорок!
Психологическая
несовместимость
со
своим
па ртне ром,
не­
понятность
ему
строя
чувств
автора
выражается
ирони-комическим
образом
л ири чес кого
я,
как
„дикаря”
и
„людоеда” („Мы
-
дика­
ри,
мы
-
л ю доед ы...”) или „кос мат о го
выкормыша
стихий”,
с
кото­
рым
лирическая
героиня
по
невед ен ию
обходит ся
как
с
о быкнов ен­
ным
домашним
зверьком,
не
отдавая
себ е
отчета,
что
ни
один
зоолог
не
знает,
что
это
за
зверь.
(Следует учитывать,
что
последний
стих
име ет
двоя ки й
смысл,
и
авто р
на
этом
играет:
слов о
„зверь”
мож ет
обозначать
и
„живот­
ное”,
и
—
в
с ост аве
идиомы
—
абстрактное
понятие,
т. е.
„явление”).
В
с тихо тв ор ении
„Нет такой загадки тонкой..’ .’
стр ах
позвонить
л ирич еско й
героине
и
непреодолимое
желание
это
сделать,
притя­
жение
„к зоне телефона”
ир онич ески
рассматривается
как
странный
естественно-научный
феномен,
об ъя с нение
которого
может
дать
толь­
ко
строгий
ф изик
(Веденеева была по специальности физиком) .
Едва
ли
не
самы й
показательный
пример
комической
струи
-
сти­
хотворение
„Моя любовь,
мой
демон
шалый..где
р ечь
идет
о
том,
что
ли риче ск ая
героиня
до
такой
степени
худа,
что
людоед,
которому
бы
вздумалось
полакомиться
ею,
об л омал
бы
с ебе
зу­
бы.
Это т
странно-примитивный
образчик
любовной
лирики
ав тор
однако
не
относит
к
разряду
шуточных
стихотворений,
как
пока­
зывает
его
включение
во
все
с писки
стихов
вед енеевск ог о
ряда,
а
не
только
в
тетрадь,
предназначавшуюся
адр еса ту,
к уда
могли
по пас ть
и
шуточные
и
серьезные
вещи.
Зде сь
гротескны
и
сказочный
людоед
и
костлявая
лирическая
героиня,
и
частично
потерявший
зу бы
поэ т;
комически
травестирован
и
самы й
обра з
л юбви
как
пое дан ия.
В
иных
случаях
комический
трагизм
гримируется
под
безобид­
ную
на
вид
изящную
иронию:
ступени,
по
которым
пр оходит
лю­
бов ное
чувство
от
истока
его
до
мате риа лиза ции,
уподоб л ены
чт е­
нию
д линно го
романа.
Стихотворение
основано
на
обыгрывании
дв ух
значений
слова
роман
(жанр прозаической литературы и вза­
имоотношения
влюбленных) .
В
конце
лирической
героине
де лае т­
ся
изысканно
сформулированное
предложение:
99


Давайте
же
читать
вдвоем
роман
„отменно длинный-д л ин ны й ”.
Хоти те
вместе
мы
начнем,
но
только
прямо
с
середины!
Оксюморонный
эффект
создается
и
самой
чересполосицей
„коми­
ческих”
и
„трагических”
стихов,
когда
ч итающ ий
неожиданно
дол­
жен
пер ех одить
из
одной
сферы
в
другую.
Сходное
со пр яжен ие
про­
тиворечивых
элементов
можно
вид еть
и
в
с мене
тона
отдельных
стихотворений.
Т ак,
в
„Будем счастливы во что бы то ни стало ...”
оптимистическая
первая
строка
стоит
в
противоречии
с
трагиче­
ским
смыслом
стихотворения
и
ре зко
противопоставлена
финал ь­
ной
„я с тобой прощаюсь,
дальний
др у г”; в духе этой же трагической
иро нии
выдержано
противопоставление:
жив ой
покойник
„слышит”,
как
его
„сердце бьет отбой” (имеется в виду сильное сердцебиенье,
которое
можно
уловить
ухом,
—
симптом
тяжелой
болезни), адаль­
ний
живой
его
собеседник
не
слышит
обращенных
к
нем у
прощаль­
ных
слов:
Вот
уж
не
бу нт уя,
не
противясь,
слышу
я,
как
сердце
бьет
отбой.
Я
слабею,
и
сл абе ет
при вяз ь,
креп ко
нас
вязавшая
с
тобой.
Вот
уж
ветер
вольно
веет
выше,
выше,
все
в
цвету,
и
тихо
все
вокруг.
„До свиданья,
др уг
мо й.
Ты
не
слышишь,
я
с
тобой
прощаюсь,
дальний
друг”.
Эта
же
с клон нос ть
к
оксюморонным
с то лк новения м
коми­
ческого
и
тра гиче ск ого
объясняет
появление
в
двух
вещах
из
цик ла
НД
советизмов,
вообще
нетипичных
для
с лов аря
Парнок
(за исклю­
чением
этих
с луч аев
послереволюционная
ле кси ка
пред ст ав лена
только
с лова ми
„комсомол” /194/ и „пер еу пло тнень е” /217/) :
Дай
руку,
и
по йдем
в
наш
грешный
ра й.
Наперекор
не бесны м
промфинпланам
для
нас
ср еди
зимы
вернулся
май
-
и
за цвел а
зе л еная
поля н а.
Обр аз
ра я,
куда
автор
приглашает
св ою
подругу,
закрепляется
посл ед ­
ней
строчкой:
Любовь
мо я!
Седа я
Ева!
Здра вс тв уй!
Слов о
„промфинплан” (промышленно- ф ина нсо в ы й
п л ан), неожи­
100


данное
в
под обном
контексте,
в
30-х
годах
не
сходившее
со
стра­
ниц
г азет
и
повторявшееся
на
вс ех
собраниях
-
в
те
времена
и
час­
тых
и
„отменно длинных,
длинных,
длинных”
-
навязшее
в
зубах
и
воспринимавшееся
в
сред е
интеллигенции
и рониче ск и
и
по
яз ы­
к о вым4 5 и по политическим соображениям,
дерзко
врезается
в
вы­
сокий
л ирич ес кий
ко нтекст
и
ста нов ится
рядом
с
ветхозаветными
образами
и
выражениями.
Чужеродное
в
атмосфере
библейского
уподобления
и
комически
ощущаемое
с лово
как
ни
стр анно
п ри­
живается
в
ряду
в ыс оких
высоких
ассоциаций,
вопреки
соседству
с
раем ,
с
Ево й,
ябл он ей
(яблоко,
соблазнившее
Е ву!) , вопреки
стр оч ке
„еще вкусней познаний поздних яства”,
в
которой
сл ы шит­
ся
намек
и
на
вкушение
зап р етно го
плода
с
др ева
познания
и
на
хорошо
изве стно е
по
русскому
переводу
Ветхого
Завета
зна­
чение
глагола
„познавать”
в
смысле
плотски
соединяться,
п росв е­
чивающее
в
однокоренном
ему
слове
„познание” („Адам познал
Еву ,
жену
с вою,
и
она
зачала” .
—
Быт. IV,1;„И познал Каин жену
с во ю...”
-
Быт .
IV, 17) .И не только
приживается,
но
св оим
пр и­
сутствием
даже
обогащает
контекст.
Столь
же
удачной
оказалась
попытка
„обжить”
в
ок руже нии
в ысо кой
эротики
слово
„пятилет­
ка”,
мест о
которого
в
языковом
созн ан ии
автора
и
чи т ателей ,
на
которых
он
рассчитывал,
такое
же,
как
у
сл ова
„промфинплан”:
Вот
так,
мучительница...
Н ак оне ц!...
Не
будем
торопиться
всуе.
Пускай
спешит
неопытный
юнец,
—
люб лю
я
пятилетку
в
п оц елуе .46
Благодаря
включению
в
кон текст
этого
не ор га нично го
для
н его
слова
(рядом с поэтизмом „г лаза
р аспа хну ты”
или
архаизмом
„всуе”) пуант,
заключающий
пьесу,
приобретает
большую
остроту.
В
БМ
и
НД
все
о со бенно сти
искусства
Парнок
достигли
вы с­
шей
точ ки
своего
развития.
Это
в
первую
очередь
относится
к
та­
кой
типичной
черте
стихов
Парнок
как
раск ован н ая
разг о во рная
интонация.
Он а,
как
мы
вид ели,
спорадически
возникает
еще
в
сти ­
ха х,
предшествующих
С,
кр еп нет
от
сборника
к
сборнику,
в
веде-
неевских
циклах
становится
определяющей.
Подч ас
целое
стихо­
творение,
если
не
разбивать
его
на
строчки
и
не
акцентировать
рифм,
ощущается
как
отрывок
живой
реч и.
Обычно
все
же
разговорная
интонация
захватывает
более
ограниченные
отрезки
текста,
но
не
вы пира ет
из
стихотворения,
поскольку
в
боль ш ей
или
мен ьш ей
ст еп ени
каждый
стих
„прогнан сквозь прозу”
и
мак симал ь но
при­
бл ижен
к
разговорной
манере
вы р аж ения.
К
таким
вещам ,
кото-
707


рые
кажутся
чужим
подслушанным
разговором,
столь
естественен
их
тон,
относится
в
первую
оче ре дь
стихотворение
„Выпросить бы
у
смерти...”.
Для
наглядности
напишу
его
без
ст роф
и
строк,
как
прозу:
„Выпросить бы у смерти годик-д ругой,
только
нет,
не
успеть
мне
на ды ш аться
тобой.
И
доживу
хот ь
до
с та,
моя
напасть,
не
на­
любуюсь
досыта,
не
нац елую сь
всласть;
вот
и
гляжу
и
таю,
любовь
мо я:
видно,
уж
ты
така я
ненаглядная!”
Поразительная
естественность
инт она ции
поддерживается
ле кси­
ческими
средствами
-
разговорным
словарем
и
разговорными
об о­
ротами
(„выпросить бы у смерти годик -друго й”
невозможно
в
пись мен но й
речи)
тип а
„только нет,
не
успеть”
с
типичной
для
живой
речи
несколько
о сл абле нной
л о гиз ацией
(только нет),
„дожить
до
ста”
вместо
письменного
„до ста лет”,
разговорными
оборо та­
ми
„не нацелуюсь всласть”, „в о т
и
гляжу” ,
„видно уж ты такая” .
К
эт ому
шедевру
проз а из иров ан ной
поэзии
примыкает
дл инны й
ряд
примеров,
из
которых
отмечу
ли шь
несколько:
Вам
со
стороны
виднее,
как
мне
быть,
что
дел ать
с
ней .
(242)
Позвонить?
Эх,
бу дь
что
будет!
На до
быть
смелее,
право
-
дай те- ка
мне
АТС...
(232)
ил и,
нако нец :
О,
бестолковая,
наоборот,
закрой,
закр ой
глаза,
открой
мне
г у бы...
(234)
Приверженность
Парнок
к
стихии
ра зг овор ного
языка
объяс­
няет
и
вст реч ающ и еся
в
этих
циклах
небольшие
вольности,
допус­
ти мые
в
ж ивой
р ечи
и
останавливающие
внимание
в
письменной.
В
строках:
Мне
к аже тся
нам
был о
бы
с
тобой
так
нежно,
так
остро,
так
не сте рпим о. ..
(243)
наречие
„нестерпимо”
требует
пояснения,
в торо го
наречия,
скажем
-
„хорошо”, „п ло хо”, „ бол ьно”
и
т. д.
Его
отсутствие
позволяет
домыслить
все
возможные
смысловые
о ттенки ,
леж ащие
меж ду
полюсами
плюс
и
минус.
В
заключительном
пуа нте
стихотворения
„Седая роза”
раз­
говорная
неотчетливость
фразы
„с тобой была я на краю”
увели­
102


чивает
ее
смысловую
емк о сть;
так
как
фразеологическая
форму­
ла
„быть на краю чего- ни бу дь ” (безумия,
блаженства,
отчаяния,
гибели)
оборвана,
читатель,
у
которого
захватывает
дух
при
мы с­
ли
об
этом
неизвестном
крае
чего-то,
переносится
к
последней
ликую­
щей
строке
—
с
тобой
бродила
я
в
ра ю,
—
из
ко тор ой
без
слов
угадывается
сно п
пропущенных
значений.
П оуч ите льно
посмотреть,
с
каким
артистизмом
Парно к
п ри­
ме няет
сво й
оксюморонный
метод
и
метод
ожи вле ния
тр адицион­
ных
клише,
т .е.
разобрать
возможно
подробнее
несколько
пьес.
В
типичной
для
с ебя
нерезкой
манере
поэт
добивается
омо­
ложения
казалось
бы
безнадежно
устаревшего
к
30 г.
г.
и
даж е
не­
мно го
смешного
на
их
фо не
жанра
—
газэлы:
в
поэзии
—
тонкие
законы,
и
небольшого
сдв ига
и
отс туп лен ия
от
канона
оказывает­
ся
д о статоч ным,
чтобы
вместо
запоздалой
ст илиз ации
родилось
не­
что
ей
прямо
противоположное.
По
собственным
словам
автора,
эта
фо рма
выбрана
им
из-за
то го,
что
газэла
соответствует
пер ежи­
ваемому
им
бе зу мию
(„Ах,
созвучны
одержимости
моей
—
газэ­
лы...”) .
Де йствите ль но,
по вто р ение
одинаковых
сочетаний
в
кон­
це
каждой
строки
напоминает
взволнованную,
бредовую,
преиз­
быт очн о
сконцентрированную
на
чем-то
одном
речь.
Тр адицио н­
ная
ф орма
газэлы
вз р ывает ся
с
одной
стороны
появлением
дет а­
ли
европейского
у р банис тич еск ого
быта,
невозможной
для
усло­
вно
восточной
атмосферы,
притом
детали
будничной,
не
поэти­
ческ ой ,
которая
как
некий
камертон,
стоит
в
строке,
откры в ающ ей
стихотворение:
Вижу,
ты
вы ходишь
из
трамвая
—
вся
люби ма я.
С
дру гой
сто ро ны
традиционность
жанра
нарушается
отступлени­
ями
от
нормальных
канонов
газэлы
(такое нарушение,
впрочем,
не
ред кост ь
в
европейских
стилизациях)
и
сниж енн ым
разговор­
ным
словарем:
И
откуда
ты
взялась
такая
-
вся
любимая...
-
или:
Ты,
смотри
же,
разлюблять
не
см ей
газэлы...
—
и
Бродит,
колобродит
старый
хмель
-
газэлы.
Стих отв о рение
„Тоскую,
как
тоскуют
звери...”
описывает
с
безжалостной
точностью
симптомы
сердечной
бо лезн и
—
сердеч­
103


ную
тоску,
нео ж иданны е
толчки
и
перебои,
которые,
точно
зво­
нок,
вышедший
нынче
из
употребления,
но
до
недавнего
времени
сохранявшийся
во
многих
домах,
резким
движением
тянут
к
се­
бе,
и
он
по сле
этого
до лго
не
может
ун яться ,
описывает
и
вызван­
но е,
о че видно, р азмо лвко й,
охлаждение.
Стяну ты е
зд есь
од ним
траги­
ческим
смыс лов ым
кольцом,
притираются
д руг
к
другу
разговорные
„пустая дребезжалка”, „ пор а
на
свалку”,
архаические
„звони тре ­
вогу”
и
„страшно молвить”
-
эт от
глагол
совершенно
в ы велся
после
революции
из
живого
и
поэтического
язы ка,
-
ус лов ный
поэтизм
„муза”,
синтаксические
ориентализмы
„музыка музык”,
оксюмо­
рон ы
во
вкусе
20 в.
-
„любить ненавистью”,
и
каждый
разностиль­
ный
камешек
этой
мо за ики,
кром е
своего
света,
отсвечивает
св е­
том
соседних,
в
результате
чего
особенности
кла сси че ской
поэти­
ки
„подслушивают”
начало,
а
разговорные
прозаизмы
приглуша­
ют
во
второй
ч асти
стихотворения
элементы
традиционности,
в
нем
присутствующие,
—
рождается
новое
с тил исти чес кое
явл ение .
Пьеса
„Седая роза”
построена
на
скрещении
тра дицио нног о
материала
разных
возрастов.
Не
традиционно
в
ней
лиш ь
сочета­
ние
„седая роза”,
где
нео жиданны й
эпитет
выводит
традиционное
уподобление
ж енщ ины
розе
из
круга,
очерченного
устоявшимися
определениями
„алая,
свежая,
юна я,
румяная”
и
т. п.
Верхний
слой
обра з нос ти
отражает
только
у зкий
частный
смысл
-
тревожное
воспоминание
о
лирйческой
г ер оине,
седой
розе.
Здесь
все
сред­
ств а
изображения
настолько
тр адицио нны ,
что
успели
спуститься
в
альбомную
п оэзи ю:
и
сер ебр о
мороза
в
волосах
лирической
ге­
ро ини,
и
самое
уподобление
ее
розе,
и
да вно
осмеянные
рифмы
„роза -мо роза” ,
„кровь-любовь”.
Но
перед
на ми
па лимпсест :
первый
с лой
образности
наложен
на
второй,
и
этот
второй
подспудный
сл ой
расширяет
и
обогащает
его
семантику.
Метафоры
„седая роза”, „с ер е бр о
мор оза ”,
кро ме
внешнего
портретного
сходства
(женщина с седыми волосами) ,
говорят
о
холод е
и
сде рж анно сти
лирической
героини.
Подобную
же
функцию
имеет
в
другом
ст ихо тво р ении
вед енеевск ог о
ряда
сходная
и
то же
биографически
достоверная
че рта:
фигурирующие
там
л едн ики
Кав к аза
асс оц ииро в аны
с
лирической
героиней
не
по­
то му,
что
она
был а
родом
о тту да,
хо тя
и
это
следует
иметь
в
в иду
при
интер пре тации,
а
символизируют
ее
эмо цио нал ьну ю
резервиро-
ваннос т ь:
Ты
—
орлица
с
л еднико в
Кавказа,
где
и
в
зной
—
зима,
104


ты,
неся
сладчайшую
заразу,
не
больна
сама.
(244)
Но
возвратимся
к
тексту
„Седой розы”.
Снежный
зимний
пейзаж
—
не
просто
„фотографическая деталь”
тем
более,
что
у
нас
нет
ув е­
ренности,
бы ло
ли
стихотворение
написано
17 ноября,
как
оно
да­
тир ов ано
в
Зт,
или
16-17 июня,
согласно
4т.
Я
склоняюсь
к
том у,
чтобы
верить
4т,
поскольку
в
ней
сохранен
черновик,
после
смер­
ти
Парнок
вклеенный
туда,
а
хронологи чес к ая
ошибка
более
ве­
роятна
в
беловом
варианте,
писа вш емс я
спустя
какой-то
срок
и,
возможно,
по
памя ти.
Пей заж
первого
четверостишья
появился,
скорее
всего
как
символ
раз лу ки
(в одном из вариантов пьесы об этом прямо го­
ворится
„Плачу,
что
утра чу
// Розу мою ... ”), а тем самым и ее близ­
не цов
—
старости
и
см ер ти47.
Во
втором
четверостишии
—
С вети шь
из-под
снега,
роза
декаб ря ,
неутешной
негой
мен я
даря.
Верхний
слой
палимпсеста
гов орит
о
ли це
г ер оини
под
ша пкой
се­
дых
волос,
а
в
нижнем
с тано в ится
носителем
более
сложного
и
обобщенного
значения
-
из-под
с нега
пер еж итых
лет,
в
декабре
жизни
существование
поэта
неожиданно
озарено
светом,
ды хани ­
ем
(см.
ва риа нты)
запоздалой
любви.
Подобный
смысл
мог
во з­
ник ну ть
вследствие
слитности
образа
розы
дека бр я
(роза зимы,
т.е.,
зимняя
роза,
сед ая
героиня,
роза,
т .е.
любовь
декабрьских,
з имних
лет
поэта;
эпите т
„декабрьская”
выступает
здесь
только
как
си но ним
по нят ия
„зимний”
и
не
свидетельствует
о
т ом,
что
действие
про исх од ит
в
дек абр е).
Е сли
перевести
четверостишие
с
поэтического
языка ,
не
вполне
укладывающегося
в
зак оны
фор­
мальной
логики,
на
логическо-прозаический,
оно
бу дет
зву чат ь
так:
существует
сед ая
любимая;
она
дарит
неутешной
нег ой,
оз а­
р яет
светом
(или согревает своим дыханием)
декабрь,
т. е.
закат
жизни
поэта.
Образ
зимы
как
древнего
символического
эк вив а­
лента
старости
не
ед инич ен
у
Парнок
и
встречается
в
дру гих
с ти­
хотворениях
веденеевского
ря да
-
„для нас среди зимы вернул­
ся
май” (255)и „расцветает
средь
зимы
весна
-
га зэлой ” (254).
Таким
образом
в
этой
пьесе
друг
на
др уга
нал о жилис ь
две
традиции
—
бо лее
новая
поэтическая,
частично
уже
в
середине
19
век а
ощущавшаяся
расх ожей ,
и
древняя,
по дспу дная ,
не
ста рею щая
105


метафористика,
сохранившаяся
в
художественном
сознании,
ко­
торая
вдохнула
в
стихотворение
жизнь.
Возможно,
что
сюда
в пл етае тся
еще
оди н
голос
—
Тютчева,
поскольку
в
его
„1 декабря 1837 г. ”
ест ь
образ
цветущей
в
дека­
бре
розы:
... где поздних,
б ле дных
роз
дыханьем
Декабрьский
воздух
разогрет...
-
и
в
обеих
вещах
сов падае т
и
т ема
(разлука,
ст рах
разлуки), и фон,
на
ко тор ом
она
происходит,
т.е.
присутствует
зловещий
смысло­
вой
комплекс
зима-разлука-старость-смерть.
В
заключительном
стихе
тоже,
как
б удто
слышится
Тютч е в: „с тобой бродила я в раю”
очень
близко
тютчевскому
„а с тобой мне как в раю” („Пламя рдеет,
пламя
пышет...
Творчество
поэта
п ре тер пело
менее
чем
за
д в ад цатил етний
срок
от
„Стихотворений”
до
циклов
„Большая Медведица”
и
„Не ­
нужное
добро”
огром ную
эвол юци ю.
Взлет
т ридцаты х
год ов
де­
лает
очевидным,
что
последнее
слово
Парнок
еще
не
был о
сказано.
106


С ТИХ ОТВ ОРЕ НИЯ


СТИХОТВОРЕНИЯ
(1912-1915)
I
Над
бесприютной
го ло вой
пылай,
коч ующ ее
небо!
1. БЕЛОЙ НОЧЬЮ
Не
небо,
-
купол
безвоздушный
над
голой
белизной
домов,
как
будто
кто-то
равнодушный
с
вещей
и
лиц
совлек
покров.
И
т ьма
—
как
б удто
т ень
от
света,
и
св ет
-
как
будто
отблеск
тьмы.
Да
был
ли
де нь?
И
н очь
ли
это?
Не
сон
ли
чей-то
сму тны й
мы?
Гл яжу
на
все
прозревшим
взором,
и
как
покой
мой
странно
т их,
гляжу
на
рот
твой,
на
котором
печать
лобзаний
не
моих.
Пусть
лживо-нежен,
лживо-ровен
твой
взгляд
из-под
усталых
век,
-
ах,
разве
может
быть
виновен
под
этим
небом
человек!
2.
Словно
дни
мои
первоначальные
воскресила
ты,
весна.
Грезы
грезятся
мне
беспечальные,
д аль
младенчески
ясна.
109


Кто-то
выдумал,
что
б ыли
бе дств ия,
что
я
ш ла,
и
пу ть
тернист.
Разве
вижу
не
таким,
как
в
детст ве ,
я
тополей
дв уцв е тный
лис т?
Разве
больше
жг ли
и
больше
нежили
солнца
р аннег о
лучи?
Голоса
во
мне
пою т
не
те
же
ли:
„Обрети и расточи?”
Богу
вы,
стихи
мои,
расскажете,
что
Единым
Им
дыш а
никуда
от
эт ой
ти хой
пажити
не
ушла
моя
ду ша.
3.
С
пустынь
доносятся
колокола.
По
полю,
по
сердцу
тен ь
проплыла.
Час
перед
вечером
в
тихом
кра ю.
С
деревцем
встреченным
я
говорю.
Птичьему
по свисту
внемлет
душа.
Так
бы
я
по
све ту
т ихо
прошла.
16 марта 1915
4. НА ЗАКАТЕ
Даль
стала
дымно-сиреневой,
облако
в
не бе
-
как
шлем.
Веслами
в оду
не
вспенивай:
воли
не
надо,
-
зачем!
ПО


Та м,
у
покинутых
пристаней,
клочья
не
наших
ли
воль?
Бедная,
выплачь
и
выстони
первых
отчаяний
б оль.
Шлем,
—
пос мотр и,
—
взд у мал
вырасти,
но,
расплываясь,
потух.
Мята
ль
цветет
иль
от
сырости
этот
щекочущий
дух?
Вот
притянуло
нас
к
отм ели,
-
слышишь,
шуршат
камыши?..
Много
ль
у
нас
люд и
отн яли ,
если
не
взяли
души?
5.
На
кашт ан ах
пышных
ты
венч альн ые
свечи
стави шь
вновь,
весна.
Д ушу
строю,
как
в
бы лые
дн и,
песни
пе ть
бы,
да
звучат
одни
колыбельные
и
погребальные,
-
усладительницы
сн а.
6.
С его дня
с
неба
де нь
поспешней
с вой
охла де лый
луч
унес.
Г ос т еп риимные
скворешни
пустеют
в
проседи
берез.
В
кустах
ака ций
хруст,
—
сказать
бы:
сухие
щелкают
стручки.
Но
слишком
странны
т ишь
усадьбы
и
сердца
громкие
толчки.
Да,
эта
осень
—
ос ень
дважды!
И
то
же,
что
листве,
шурша,
111


листок
нашептывает
ка ж дый,
твердит
усталая
душа.
7.
Я
не
люблю
церквей,
где
зодчий
сл ыш нее
Бога
гов орит ,
где
гений
в
споре
с
волей
Отчей
в
ней
не
затерян,
с
ней
не
слит,
где
человечий
дух
тщ ес лавн ый
как
бы
возносится
над
не й,
—
мне
византийский
купол
пла вны й
колючей
готики
родней.
Собор
Миланский!
Мне
чужая
кра са!
—
Дивл юсь
ему
и
я.
—
Он,
точно
небу
у грожа я,
св ои
в здыма ет
острия.
Но
оттог о
ли,
что
так
мирно
си яет
неб о,
он
-
как
кр ик?
Под
небом,
мудростью
н адми рн ой,
он
суетливо
так
велик.
Вы,
башни!
В
высоте
орлиной
мятежным
духом
в зне сены,
как
мысли
вы,
когда
единой
они
не
объединены!
И
вот
др угой
с об ор...
Был
см угл ый
закат
и
желтоват
и
ал,
когда
вп е рвые
очерк
круглый
мне
куполов
твоих
предстал.
Как
упоительно
неярко
на
плавном
небе,
пла вны й,
ты,
блеснул
мне,
бла го стны й
Сан
Марко,
подъемля
тонкие
кр ес ты!
112


Л ожился ,
как
н алет
загара,
на
мр амор
тво й
—
закатный
свет...
Мне
думалось:
какою
чарой
одушевлен
ты
и
согрет?
Что
ест ь
в
тебе,
что
и нокиней
гот ова
я
пре д
Богом
пасть?
-
Господней
воли
плавность
линий
святую
зна мену ет
власть.
Пя ть
к у полов
твоих
—
как
волны...
Их
пла вно й
силой
поднята,
душа
мо я,
как
кубок
полный,
до
кр ая
Бо гом
нал ита .
1914. Forte dei Marmi
8.
Голубыми
туманами
с
гор
на
озера
плывут
веч ер а.
Ни
о
завтра
не
думаю
я,
ни
о
завтра
и
ни
о
вчера.
Дни
—
как
сны .
Дни
—
как
сн ы.
Безотчетному
мысли
покорней.
Я
одна,
но
лишь
т от,
кто
один,
со
вселенной
Господней
в дво ем.
К
тайной
жизни,
во
всем
разлитой,
я
прислушалась
в
сердце
мо ем,
—
и
не
в
сердце
ль
моем
всех
цветов
зацветающих
корни?
И
у жели
в
сог л асьи
всего
не
созвучно
б иенье
сер дец ,
и
не
сон
-
со стя за ние
воль?
-
Всех
венчает
единый
венец:
на до
всем,
что
живет,
океан
расстилается
горний.
9.
См отря т
снова
глазами
незрячими
Матерь
Божья
и
Спаситель-Младенец.
Пахнет
ладаном,
маслом
и
воском.
Церковь
тих ими
полнится
плачами.
Тают
свечи
у
юных
смиренниц
в
кулачке
окоченелом
и
жестком.
113


Ах,
от
смерти
моей
уведи
ме ня,
ты,
чьи
руки
загорелы
и
све жи,
ты,
что
ми мо
прошла,
раззадоря!
Не
в
твоем
ли
отчаянном
имени
в етер
вс ех
бур евы х
побережий,
о,
Мар ина ,
соименница
моря!
5 августа 1915.
Святые
Горы.
10.
Полувесна
и
п олуос е нь!
В
проры ве
му тных
облаков
плывет
задумчивая
просинь,
во
в лажн ых
далях
лес
лилов.
Прибита
ветром
к
придорожью
лис та
осе нне го
руда,
и
точно
хо лод
ходит
дрожью
по
зябкой
тихости
пруда.
Но
вспыхнет
зн ой
не
в
это м
небе
ль?
В
листве
не
эт их
ли
дуб рав ?
Уж
юн ый
зе ленеет
стебель
в
сединах
прошлолетних
трав.
И.
Как
св етел
с егод ня
свет!
Как
живы
ручьи
живые!
Сегодня
весн а
впервые,
и
миру
нисколько
ле т!
И
этот
росток
сте бл я,
воистину,
первороден,
как
в
творческий
день
Господен,
когда
зац вел а
земля.
114


Всем
птицам,
зверям
и
мн е,
з ат ерян ной
между
ними,
Адам
нарекает
имя,
-
не
женщине,
а
жен е.
Ни
святости,
ни
греха!
Во
мне ,
как
во
всем,
дыханье,
подземное
колыханье
вскипающего
стиха.
Ноябрь
1915 /?/
12.
Ветер
ярый,
ветер
гневный,
рвущий
в
м оре
па рус а,
я
тв ои
в
струне
нап евн ой
в ызыв аю
го ло са.
Сердцу
скучно
быт ь
спокойным,
—
застучи
в
м оей
крови,
словно
посвистом
разбойным
злые
силы
созови.
Разо рв и
сознанья
привязь,
все м
страстям
открой
пу ти.
Своевольем
осч аст ли вяс ь,
время
к
бездне
подойти.
Ветер
ярый ,
ве тер
гнев ный,
рвущий
в
м оре
паруса,
ра збу ди
в
струне
напевной
в ет ровые
голоса!
13.
Ле тят,
пылая,
об лак а,
разрушился
небесный
город.
Упряма
поступь
и
легка,
ра ск инут
ветром
вольный
ворот .
115


Кто
мне
промолвил
„добрый путь”,
перекрестил
-
кто
на
дорогу?
Пусть
не
устанут
ветры
дуть,
от
своего
стремить
порога.
Былое
—
груз
мой
роковой
—
бросаю
черту
на
потребу.
Над
бесприютной
г олов ой
пыл ай,
кочующее
небо !
31 июля 1915.
Святые
Горы.
II
В
безмерный
час
т оски
земной...
14.
Закат
сквозь
облако
течет
туманно-желтый,
и
роз ы
чайные
те бе
я
принесла.
В
календаре
о пять
чернеет
знак
числа
того
п ечаль н ого,
когда
от
нас
ушел
ты.
С
тех
пор
луна
цвела
всего
двенадцать
раз,
дв енадцать
раз
она ,
р асцве тши,
о тцве тал а,
но
сколько
м илых
уст,
но
ско л ько
милых
гл аз
с
тех
пор
закрылось
здесь,
в
ночах
и
днях,
устало.
Ид у.
Бесцелен
путь,
и
мой
напрасен
шаг,
и
на
щеках
моих
так
жалко-праздны
слезы.
Все
ми нет
навсегда.
Минутен
д руг
и
вра г,
как
это
облако
вдали,
как
эти
розы.
15.
Мягко,
лон о,
буд ь
постельное,
глубь
глубокая
-
земля.
116


Колыханье
колыбельное,
ле йся,
поле
шевеля.
Травы,
заведите
шопоты,
вечер,
росы
расплесни,
над
могилой
одиноко
ты,
Божи й
гл аз
-
звезда,
бл есн и.
Утиши
шаги
беспечные,
ты,
кто
ми мо
ше л,
спеша.
Вспомни:
здесь
на
веки
вечн ые
убаюкана
душа.
16.
Памяти
мо ей
мате ри
„Забыла тальму я барежевую.
Как
жал ь!” -
сестре
писала
ты.
Я
в
тонком
почерке
выслеживаю
ду ши
неведомой
черты.
Ты
не
умела
быт ь
доверчивою:
закрыты
гл ухо
а
и
о.
Воображением
дочерчиваю
при меты
лика
твоего.
Бы ла
ты
тихой,
нез атейл ив ою ,
как
строк
твоих
несмелый
строй.
И
вс е,
что
в
серд це
я
взлелеиваю,
тебе
б
казалось
суетой.
Но
мне
ми ла
мечта
заманчивая,
что
ты
любила
бы
меня :
так
нежен
завиток,
заканчивая
вот
это
тоненькое
я.
117


17. КАРОЛИНЕ ПАВЛОВОЙ
И
вновь
плыву т
пол я
-
не
видишь
ты,
не
ви ди шь!
—
и
одуванчик
умилительно
пушист.
Росинку
шевеля,
—
не
видишь
ты,
не
вид ишь !
—
пошатывается
разлатый
лист.
И
п ровод а
поют,
—
не
слышишь
ты,
не
слышишь!
—
как
пров ода
по ют
над
нивами,
и
как
вда ли
копыта
бьют,
-
не
слы ши шь
ты,
не
слыш ишь !
-
и
поздний
выстрел
будит
березняк.
Июль
у
нас,
ян ва рь,
-
не
помнишь
ты,
не
помнишь:
тебе
столетие
не
долгосрочней
дня.
Так
памятлива
встарь,
—
не
помнишь
ты,
не
по мни шь
ни
вечера,
ни
ветра,
ни
меня!
24 сентября 1915
18.
Я
во скр есенья
не
хочу...
Ф .Солог уб
Вчера
ты
в
эт ой
жизни
жи л,
был
на
меня
твой
взгляд
п рипо дня т,
-
и
во т,
сам
дьявол
услужил,
те бя
являя
мне
сегодня:
в
сафьянный
вк леен
переплет,
ты
на
листе
старинной
кни ги.
Бровей
все
так
же
крут
разлет,
все
так
же
лба
пок оен
выгиб.
И
лиходумных
гла з
мягка
монашеская
поволока,
и
та
же
алчность
и
тоска
—
тв ой
рот ,
прорезанный
жестоко.
118


Лишь
милой
вольностью
одежд
век
отдаленный
обозначен,
—
ревнивый,
тощий
см оки нг
где
ж?
Док учн о
стан
твой
им
не
схвачен.
Груди
не
оче рт ил
жиле т
самодовольным
полукругом,
-
на
ть ме
твоих
волос
берет,
плаща
зы битс я
ткань
упруго.
И
складка
каждая
вольна
-
здесь
широка,
там
снова
уже
—
атласа
темна я
во лна
у
шеи
т ает
в
пене
кружев...
В
безмерный
час
тоски
земной
о
смер ти,
об
иной
отчизне,
открыто
дерзко
предо
мной
св иде тель с тво
нетленной
жизни.
19.
Злому
верить
не
хочу
кал ендар ю.
Кто-то
жуткий,
что
торопишь?
Я
не
пода рю
ни
минутки.
Каждый
день
тебе
по
одному
ли стку ,
-
разве
мало?
Ростовщичью
ублажать
твою
тоску
я
устала.
С
нотной,
чудится
мне,
спрыгнул
ты
стр оки
черной
нот кой ,
веч но
складываешь
пальчики-крючки
ты
щепоткой,
—
отщипнуть
бы,
выхватить
из
жизни
д ень,
душ у
вытрясть.
119


Я
твою,
пус тая ,
зл ая
дребедень,
знаю
хитрость.
Осень,
осень,
только
по
календарю!
Кто-то
жуткий,
не
обманешь,
—
я
не
подарю
ни
минутки.
20.
Где
море?
Где
небо?
Вверху
ли,
внизу?
По
не бу
ль,
по
морю
ль
тебя
я
везу,
моя
дорогая?
Отлив.
Мы
пл ыве м,
но
не
слышно
весла,
как
будто
от
берега
нас
от н есла
лаз ур ь,
отбегая.
Был
час
—
или
не
б ыл?
—
В
часовенке
гр об,
спо к ойст вием
облагороженный
ло б,
-
как
странно
далек
он!
Засыпало
память
осенней
листвой...
О
ра до сти
ветер
лепечет
и
твой
развеянный
локон.
Февраль
1915
III
И ядра
-
д ьяво ла
плуги
-
в з рывают
нови.
21.
Ид ам
тебе
ключи
от
Царс тв а
Небесного:
и
что
с вя жешь
на
земле,
то
будет
св яз ано
на
небесах...
Еванг елие
от
Мат фея,
гл. 16
Как
в стар ь,
смешение
наречий,
—
библейский
возвратился
ве к,
120


и
по днял
взгляд
не че лове чий
на
человека
человек.
Гонимы
роковою
ложь ю,
др уг
в
др уге
разъяряют
злость,
и,
поминая
имя
Божье,
в
Христову
плоть
вонзают
гв оз дь.
По
нивам
и
по
горным
кряжам
непостижимый
свист
ядра...
Что
скажете
и
что
мы
скажем
на
вз гляд
вз ыс кующ ий
Петра?
26 октября 1915
22. ФРИДРИХУ КРУППУ
сонет
На
грани
двух
веков
стоишь
ты,
как
уступ,
как
стародавний
грех,
ко то рый
не
раскаян,
Господней
казнию
недоказненный
Каин,
бра тоу бийст венны й,
упорный
Фридрих
Кр упп.
На
не бе
зарево
п ылающ их
ок раи н.
На
легкую
шинель
сменяя
свой
тулуп,
идет,
кто
сердцем
щед р
и
мудро
в
р ечи
ску п
-
расцветов
будущих
задумчивый
хозяин...
И
ядра
-
дьявола
плуги
—
вз рыва ют
нови,
и
севом
огненным
р ассып ал ась
шрапнель...
О,
как
бы
дрогн ули
тв ои
крутые
брови
и
забродила
кровь,
кровавый
чуя
хмель!
Но
без
тебя
сверкнул,
и
рухнул,
и
померк,
тобой
задуманный
чугунный
фейерверк.
121


23.
К
нам
до ле тит
ли
бранный
огонь?
Крыла ты
лихие
дела!
-
Ржет
ко нь,
яростный
конь,
гро зн ый
кон ь,
грызет
удила.
Тучей
закрыли
при з ра чный
лу ч,
с
поморья
нагрянув,
ветра,
-
ть ма
т уч,
скопище
туч,
пляска
туч
над
градом
Петра.
В
дни
грозовые
слышится
вновь
знакомый
раскатистый
скок.
Вз вел
бровь,
тяжкую
бровь,
злую
бровь
державный
Ездок.
24.
Лю блю
те бя
в
твоем
просторе
я
и
в
каждой
вязкой
колее.
Пусть
у
Европ ы
есть
история,
—
но
у
России:
жити е.
В
то
время
как
в
духовном
зодчестве
пытает
Запад
блеск
ум а,
она
в
вел ико м
одиночестве
идет
к
Христу
в
се бе
сама.
Порфиру
сменит
ли
на
рубище,
державы
крест
на
крест
простой,
—
122


над
странницею
многолюбящей
провижу
венчик
золотой.
Ноя брь
1915 /?/
IV
Все
же
промчится
скорей
песней
обманутый
день...
Овидий
25.
Если
узн аешь ,
что
ты
другом
упрямым
отр ину т,
если
узнаешь,
что
лук
Эроса
не
был
тугим,
что
не цел о ванный
рот
не
твоим
лобзаньем
раздвинут,
и,
несговорчив
с
тобой,
алый
уступчив
с
другим.
Если
в
пустыню
сады
преобразила
ут р ата,
—
па ль цем
рас с еян ным
все
ж
лирные
струны
задень:
в
горести
вс по мни,
поэт,
ты
слов а
латинского
брата:
„Все же промчится скорей песней обманутый день” .
1912
26.
На
с инем
-
темнорозовый
закат
и
женщина,
каких
поют
поэты.
Вечерний
в етер
раздувает
пла т:
по
синему
ба грян ые
бу ке ты.
И
плавность
пле ч
и
острия
локтей
явила
тка нь
узорная,
отхлынув.
Прозрачные
миндалины
ногтей
торжественней
жемч ужи н
и
рубинов.
123


У
юных
мучениц
такие
лбы
и
волос ы
-
короны
неподвижней.
Под
взлет ом
верхней
девичьей
гу бы
уже
н ам ечен ная
нега
ниж не й.
Какой
художник
выве л
эту
бровь,
и
на
виске
лазурью
тронул
вену,
где
Рюриковичей
варяжья
кровь
смешалась
с
кро вью
сла вно ю
Комнена.
16 сентября 1915
27.
Ту го
сложен
рот
тво й
маленький,
взгляд
прозрачен
тв ой
и
т их,
—
зна ю,
у
девичьей
спаленки
не
бродил
еще
жених.
Век
за
век ом
тропкой
стоптанной
шли
любовников
стада,
век
за
веком
перешептано
было
сл адо стно е
„да” .
Будет
час
и
тво й,
-
над
уч асть ю
станет
вдруг
чудить
любо вь ,
и
предчувствие
тягучестью
сл а дкою
вольется
в
кровь.
Вот
он
-
милый!
Ты
указана
—
он
тв ер дит
—
ему
судьбой.
Ах,
слова
любви
заказаны,
как
заи г ран
вальс
пу сто й!
Но
тебе
п ус тог ово ркою
м илого
не
мнится
речь:
с ер дцем
ты
-
ди тя
незоркое,
лжи
те бе
не
подстеречь.
124


Ты
не
спросишь
в
ночи
бу й ные,
первой
страстью
п рож жена,
чьи
касанья
поцелуйные
зацеловывать
долж на.
Ту го
сложен
рот
твой
ма л ень кий,
взгляд
прозрачен
тво й
и
ти х,
—
знаю,
у
дев ич ьей
сп ал енки
не
бродил
еще
жених.
28. СОНЕТ
Следила
ты
за
играми
мальчишек,
улыбчивую
куклу
отклони.
Из
ко л ыбели
прямо
на
ко ня
неистовства
тебя
стремил
излишек.
Г ода
прошли,
властолюбивых
всп ы шек
своею
тенью
злой
не
затемня
в
д уше
твоей
—
как
мало
ей
меня,
Беттина
Арним
и
Ма рина
Мнишек!
Гляжу
на
пепел
и
огонь
кудрей,
на
руки,
королевских
рук
щедрей,
—
и
красок
нету
на
мо ей
палитре!
Ты,
проходящая
к
своей
судьбе!
Где
в с ходит
сол н це,
равное
тебе?
Где
Ге те
твой
и
где
твой
Лж е-Ди мит р ий?
9 мая 1915
29.
Я
не
зн аю
моих
предков
-
кто
они?
Где
пр ош ли,
из
пустыни
выйдя?
Только
сердце
бьется
взволнованней,
чут ь
б еседа
зайдет
о
Мадриде.
125


К
э тим
далям
ов ся ным
и
к левер ны м,
пр адед
мой
из
к аких
пришел
ты?
В сех
цветов
гл азам
моим
северным
опьянительней
черный
и
желтый.
П ра внук
мо й,
с
нашей
кровью
старою,
покраснеешь
ли,
бле дн олики й,
как
за ви дишь
пев ца
с
ги та рою
или
ж енщ ину
с
красной
гвоздикой?
15 июня 1915.
Коктебель
30.
К
чему
уз ор
расцвечивать
пестро?
Нет
упоения
сильней,
чем
в
р итме.
Два
такта
перед
бурным
болеро
пускай
оркестр
гремучий
повторит
мн е.
Не
поцелуй,
-
предпоцелуйный
ми г,
не
музыка,
а
то,
что
перед
не ю,
—
яд
предвкушений
в
кровь
мою
проник,
и
загораюсь
я
и
леденею.
31. ЕКАТЕРИНЕ ГЕЛЬЦЕР
И
вот
она !
Теа тр
безмолвнее
не вольн ик а
перед
царем.
И
палочка
взвилась,
как
мо лни я,
и
вновь
оркестра
грянул
гром .
Лучи
ль
над
ней
с вой
блеск
умножили,
иль
от
нее
исходит
день?
И
отрок
рядом
с
ней
-
не
то
же
ли,
что
солнцем
брошенная
тень?
Его
непостоянством
мучая,
носок
вонзая
в
пол,
и
вдру г,
126


как
цир к улем,
ногой
лет уче ю
вокруг
се бя
об в одит
круг.
И,
следом
за
мгновенным
роздыхом,
пока
вскипает
страсть
в
смычках,
она
как
бы
вс пе не нным
воздухом
взлетает
на
его
руках...
Так
встарь
другая
легконогая
—
прабабка
„русских Терпсихор”
-
сердца
взыскательные
тро га я,
поэта
зажигала
взор.
У
ше го лей
не
те
же
чувства
ли,
но
ра зоча ров ан ья
н ет:
на
сцену
наведен
без
устали
Онегина
„двойной лорнет”.
26 октября 1915
32.
Ки пя щий
звук
неторопливых
арб
просверливает
вечер
сонно-жаркий.
На
с ене
выжженном,
как
пестрый
скарб,
лежат
медноволосые
татарки.
Они
везут
плоды.
На
ко нс ких
лб ах
лазурных
бус
поз вя кивают
кисти.
Где
гуще
пурпур
-
в
вишнях
ли,
в
губах?
Что
-
персик
или
л ица
золотистей?
Деревня:
топ оля
в
прохладе
скал,
жилища
и
жаровни
запах
к лейк ий.
Зурна
заныла,
—
и
бл есну л
оскал
татарина
в
уз орн ой
тюб е тейке.
7 июля 1915.
Коктебель
727


33. ТРИ ОЛЕТЫ
Как
милый
голос,
оклик
птич ий
те бя
призывно
горячит.
Своих,
особых
ПО ЛИ
отличий,
как
милый
голос,
оклик
пт ичий ,
—
и
в
сотне
звуков
свист
добычи
тв ой
слух
влюбленный
отл ич ит.
Как
милый
голос,
оклик
птич ий
те бя
призывно
горячит.
В
часы,
когда
от
росных
зер ен
в
лесу
ч уть
движутся
листы,
твой
взор
ревнив,
твой
шаг
проворен.
В
часы,
когда
от
росных
зер ен
твой
черный
локон
разузорен,
в
лесную
глушь
вступаешь
ты
—
в
часы,
когда
от
росных
з ерен
в
лесу
чуть
движутся
листы.
В
руках,
которым
вп ору
нежить
лилеи
нежны й
лепесток,
—
л ишь
утро
начинает
брезжить,
—
в
руках,
которым
впору
нежи т ь,
лесную
вспугивая
нежить,
ружейный
щелкает
курок
—
в
рука х,
кот орым
вп ору
нежить
лилеи
нежный
лепесток.
Как
для
меня
пр иятно
странен
р ису нок
этого
лица,
—
преображенный
лик
Дианин!
Как
для
меня
пр иятно
странен,
преданьем
мил ым
затуманен,
тв ой
образ
женщины-ловца.
Как
для
м еня
пр иятно
странен
р исунок
эт ого
лица!
128


34.
Как
в
истерике,
рука
по
гитаре
заметалась,
забилась,
—
и
вот
о
прославленном,
дедовском
Яре
снова
голос
роковой
поет.
Выкрик
плам енны й,
—
и
хору
к ивнул а,
и
поющ ий
взревел
полукруг,
и
опять
эта
муза
р аз гула
сонно
смотрит
на
своих
по дру г.
В
черном
черная,
и
бел ы
лишь
зуб ы,
да
в
руке
чут ь
дрожащий
платок,
да
за
поясом
воткнутый,
груб ый,
слишком
пышный,
неживой
цветок.
Те
отвыкнуть
от
кочевий
успели
в
ресторанном
те пле
и
светле,
тех
крестили
в
крестильной
купели,
эту
—
в
адс ком
смоляном
котле!
За
нее
лишь
в
этом
бе ш еном
с бро де,
зад ивив шись
на
хищный
оск ал,
забывая
о
близком
походе,
по днима ет
офицер
бокал!
26 сентября 1915
35. РОН Д ЕЛЬ
Она
по ет: „Аллаверды,
Аллаверды
—
Господь
с
тобою”,
—
и
вздрогнул
он,
привычный
к
бою ,
приш ле ц
из
буйной
Ка бард ы.
Рука
и
взгляд
его
тверды,
-
не
трепетали
пред
пальбою.
129


Она
п ое т: „Аллаверды,
Аллаверды
-
Господь
с
тобою”.
Оз ар ены
цыган
ряды
луной
и
жже нк ой
голубою.
И,
упоенная
собою,
под
треск
гитар,
под
вопль
ор ды
она
пое т : „Аллаверды”.
29 сентября 1915
36. ГАДАНИЕ
Я
-
червонная
дама.
Д ругие ,
все
тр и,
против
ме ня
заключают
тайный
союз.
Над
девяткой,
любовной
картой,
—
смотри:
к низу
лежит
острием
пиковый
туз ,
зан есен ны й
над
сердцем
колючий
кинжал.
Ви ди шь:
в
рук ах
королей
чуждых
-
жезлы,
ли шь
червонный
один
меч
в
руке
сво ей
сжал,
злобно
гляд ит ,
-
у
других
взгляды
не
злы...
Будет
лю бовь
поединком
дв ух
воль.
Кто
же
он,
кто
же
он,
гроз ный
ко рол ь?
Ни
друзей,
ни
веселий,
ни
встреч,
ни
до рог!
-
словно
оборвана
ни ть
прежней
судьбы,
и
не
свадебный
хор
ст ер ежет
мой
порог,
—
брачной
п ост елью
в
ту
ночь
будут
гроб ы.
От
всего,
что
любимо,
меня
от де ля,
черные,
в идишь,
легли
карты
кругом.
Мысли,
черные
мысли
-
гонцы
короля:
близок
приход
роковой
в
све тлы й
мой
дом...
Будет
люб овь
поединком
двух
воль.
Кто
же
он,
кто
же
он
грозный
к оро ль?
Ноябрь
1915
130


37.
Должно
быт ь,
голос
мой
бездушен,
и
реч ь
ум иль ная
пуста.
Сонет
дописан,
вал ьс
дослушан
и
доцелованы
уста.
На
книгу
облетает
астра,
в
окне
заледенела
да ль.
Передо
мно й: “L’Abesse de Castro”,
холодно-пламенный
Стендаль.
Устам
пр ия тно
быть
ни чьими ,
мне
мил
пустынный
мой
порог...
Зачем
приходишь
ты,
чье
имя
несет
мне
ветры
все х
дорог?
3 сентября 1915
V
Я
в спо мню
все .
38. САФИЧЕСКИЕ СТРОФЫ
Эолийской
лиры
лишь
песню
заслышу,
загораюсь
я,
не
иду
-
танцу ю ,
переимчив
голос,
рука
проворна,
—
музыка
в
жи лах.
Не
перо
пытаю
я,
струны
строю,
вдохновенною
занята
заботой:
отпустить
на
волю,
из
сердца
вылить
струнные
звоны.
Не
за бы ла,
видно,
я
в
эт ой
жи зни
не за бвенн ых
нег
незабвенных
песен,
131


что
пев али
древле
мои
под ру ги
в
школе
у
Сафо.
39.
Люблю
в
романе
все
пышное
и
роковое:
адск ий
смех
ге роин ь,
напоенный
ядо м
клинок...
а
наша
повесть
о
том,
что
всегда
нас
—
двое,
что ,
друг
к
другу
прильнув,
я
одна
и
ты
одинок.
О,
как
таинствен
герой
р ома нтиче ски- то щий,
с
томной
бледностью
ще к,
с
разлетом
сур ов ых
бр ове й!
И
ест ь
ли
тайна
скучнее
нашей
и
проще:
нес лия ннос ть
д уши
с
душою,
возлюбленной
ей.
40. САФИЧЕСКИЕ СТРОФЫ
Слишком
туго
были
зажат ы
губы.
-
Проскользнуть
оттуда
могло
бы
слово?
-
Но
меня
позвал
голос
твой
-
я
слышу
—
именем
неж ны м.
А
когда,
так
бл изки
и
снова
чужды,
возвращались
мы,
над
Москвой
полночной
с
побережий
дал ьних
промчался
ветер,
—
морем
подуло...
Ветер,
в етер
с
моря,
один
мой
мститель
прилетит
опять,
чт обы
ты,
тоскуя,
вспомнил
час,
когда
я
твое
губами
слушала
сердце.
41.
Он
в
темных
пальцах
темную
держал
тяже л ую
и
сладостную
розу.
По
набер еж но й
к
дому
провожал
нас
Requiem суровый Берлиоза .
132


Под
нами
желтая
рв алась
река,
как
будто
львиная
металась
грива...
И,
подавая
розу,
льнет
тоскливо
к
моей
руке
его
рука.
Над
мраморною
лестницей,
в
саду
ст ели ли
тени
пла вны е
платаны,
и
слаб о
волно вался
на
хо ду
лиловый
шелк
то р жес тве нной
с утан ы...
И
р ас стае мся
мы
не
потому
ль,
(ах,
был
вес ь
Рим
в
том
про фи ле
орлином!)
что
горьким
вереском
и
острым
т мином
в
м оей
стране
цв етет
июль?
29 июля 1915.
Святые
Го ры
42. РОНДО
Я
вс помню
в се.
Всех
д ней,
в
одном
безмерном
миге,
столпятся
предо
мной
покорные
стада.
На
пр ойд енных
пут ях
ни
одного
след а
не
ми ну
я,
как
строк
в
моей
настольной
книге,
и
злу
всех
дн ей
моих
скаж у
я
т ихо
„да” .
Не
прихотью
ль
любви
мы
вызваны
сюда,
—
любовь,
не
тщилась
я
срывать
твои
ве риг и!
И
без
отчаянья,
без
ст р аха,
без
стыда
я
в спо мню
все.
Пусть
жатву
жа лкую
мне
принесла
страда,
не
колосом
полны
—
по лын ью
горькой
—
риги,
и
пусть
солгал
мой
бо г,
я
верою
тверда,
не
уподоблюсь
я
презренному
расстриге
в
тот
бесконечный
миг,
в
последний
миг,
когда
я
вспомню
все.
133


43.
Журавли
по тянул и
к
югу.
В
дальний
путь
я
ухожу.
Где
я
встр еч у
ее,
под руг у,
роковую
госпожу?
В
шумном
шелке
ли,
в
зв о нких
латах?
В
кэбе,
в
блеске
ль
кол есниц?
Под
разлетом
бровей
крылатых
где
ты,
ноч ь
ее
ресниц?
Иль
полунощные
бульвары
топчет
злой
ее
кабл ук?
Или
спрятался
локон
я рый
под
монашеский
кл обук ?
Я
ищу,
п одхо дя
к
театру,
и
в
тиши
церковных
с тен
-
не
Из ольду,
не
Клеопатру,
не
Манон
и
не
Ка рмен!
1 августа 1915.
Святые
Г оры
44.
Да,
я
одна.
В
час
р асс тава ния
сиротство
ты
душе
п ред рек.
О дна,
как
в
первый
день
со здания
во
вс ей
вселенной
человек!
Но,
что
су лил
ты
в
гневе
су етно м,
то
суждено
не
мне
одной,
-
не
о
сиротстве
ль
повествуют
нам
признанья
тех,
кто
чист
душой?
И
в
том
нет
высшего,
нет
лучшего,
кто
раз,
хот я
бы
раз,
скорбя,
134


не
вздрогнул
бы
от
строчки
Тютчева:
„Другому как понять тебя?”
45.
Снова
на
профиль
гл яжу
я
твой
крутолобый,
и
печально
див лю сь
странно-близким
чертам
твоим.
Свершилося
то,
ч его
не
быть
не
могло
бы:
на
пут и
на
одном
не
б ыло
места
двоим.
О,
этих
па льце в
тупых
и
коротких
сила,
и
под
бровью
прямой
этот
ди ко-не дв иж ный
гл аз!
Раскаяния,
-
ск ажи,
—
сл еза
оросила,
оросила
ль
ег о,
затуманила
ли
х оть
раз?
Не
оттого
ли
вражда
была
в
нас
взаимней
и
страстнее
любви
и
правдивей
л юбви
стократ,
что
мы
двойника
друг
в
друге
нашли?
Скажи
мне,
не
се бя
ли
казн я,
казнила
тебя
я,
мой
брат?
46.
Что
мне
усм ешк а
на
этих
жестоких
устах!
Все,
чем
жи ву
я,
во
что
безраздумно
я
верую,
взвесил,
оценщик,
скажи,
на
каких
ты
весах?
Душ у
жив ую
како ю
измерил
ты
мерою?
Здесь
ли
ты
был,
когда
совершалось
в
т иши
дел о
души?
47.
Прич уды
мыслей
вероломных
не
смог
дух
алчный
превозмочь,
—
и
вот,
из
тысячи
наемных,
тобой
дарована
мне
ночь.
Те бя
учи ло
безразличье
лихому
мастерству
любви.
135


Но
вд руг,
прив ыч ные
к
добыче,
объятья
д рогн ули
твои.
Б езу мен
взгляд,
тоской
задетый,
угрюм
ревниво-сжатый
рот,
—
меня
терзая,
мстишь
судьбе
ты
за
опоздалый
мой
приход.
48.
Ни
утоленности,
ни
жажды
в
истоме
вашей
не
подстеречь.
Ко
в сем
при вет ны
и
взор
и
ре чь:
соперник
мне
никто
и
ка жды й.
Но
необещанным
отра да м
как
не
пр ед ать
мне
мечты,
когда
не
говори те
ни
нет,
ни
да,
но
рот
це лу ете
мне
взглядом?
О,
нежные
скупые
руки,
как
бере же те
сво ю
вы
лень...
Но
под
глаз ами
густеет
тень:
он
будет,
—
час
любовной
муки!
49.
Твои
следы
в
отцветшем
сад у
свеж и,
-
не
все,
года ,
дыханьем
своим
смели
вы!
Вернись
ко
м не,
на
п ро йденны й
путь
счастливый,
печаль
свою
с
печалью
моей
свяжи.
Пусть
я
не
та,
что
п ре жде,
и
ты
не
тот ,
бывалых
дне й
порадуемся
уд ачам ,
а
об
ином,
чего
не
сказать,
поплачем,
—
ве дь
горечь
слез
о
прошлом
мягч ит,
не
жжет.
По ка
закат
тво й
ярый
не
стал
том ней,
по ка
с
дерев
ветрами
уб ор
не
сог н ан,
136


пока
тв ой
взор,
вст р ечая сь
с
мои м,
так
огнен,
вер ни сь
ко
мне,
любимый,
вернись
ко
мне!
50. РОНДО
Ужель
ко нец?
Глаза
ненасытимы,
уста
мои
ненасытимей
глаз,
сам а
судьба
им
ук а зала
вас,
но
ли шь
мгновенье
пробыли
одни
мы,
уж ель
пос ле дним
будет
первый
раз?
Молчание
-
не
тот
же
ли
отказ!
Я
не
молю,
мой
друг
неумолимый,
но
как,
тоскуя,
не
спросить
хоть
раз:
ужель
кон ец?
Вы,
для
дру гих
мне
из ме нив
проказ,
от
уст
м оих
к
другим
устам
гон им ы,
кому
сквозь
с мех
вверяете
расск аз
о
то м,
как
друг
вас
любит
нелюбимый?
Уже ль
последний
возвещен
мне
час?
Ужель
конец?
51.
Он
ходит
с
женщ ин ой
в
светлом,
—
мне
рассказали,
—
дом
мой
открыт
всем
ветрам,
всем
ветрам.
Они
—
любители
музык
—
в
девять
в
курзале,
стан
ее
пл авны й
узок,
так
узок...
Я
вижу:
туманный
берег,
в
час
повечерья,
берег,
холмы
и
вереск,
и
вереск.
137


И
рядом
с
широким
фе тром
бе лые
перья...
Сердце
открыто
ветрам,
всем
ветрам!
17 июня 1915
52.
В
земле
бес пло дной
не
взойти
зерну,
но
кто
не
верил
чуду
в
час
же сто кий?
-
Что
возвестят
мне
пушкинские
строки?
Страницы
милые
я
разверну.
Опять,
опять
„Ненастный день потух”,
оборванный
пронзительным
„но если”!
Не
вся
ль
д уша
мо я,
мой
мир
не
весь
ли
в
словах
теперь
тр еп ещет
этих
дв ух?
Чем
жарче
кровь,
тем
сердце
холодней,
не
сердцем
любишь
ты,
—
горячей
кров ью .
Я
в
вечности,
обещанной
любовью,
не
досчитаю
сл ишко м
многих
дне й.
В
глазах
мои х
веселья
не
лов и:
та,
тр етья,
уж
стоит
меж
на ми
тенью.
В
душ е
твоей
не
вспыхнуть
умиленью,
залогу
неизменному
любви.
-
В
земле
бесп ло дно й
не
взойти
зерну,
но
кто
не
верил
чуд у
в
час
же сто кий?
—
Что
возвестят
мне
пушкинские
строки?
Страницы
м илые
я
разверну.
53. АЛКЕЕВЫ СТРОФЫ
И
впрямь
прекрасен,
юноша
стройный,
ты:
два
синих
солнца
под
бах ромой
ресниц,
138


и
кудри
темноструйным
вихрем
лавра
славней,
нежный
лик
венчают.
Адонис
сам
пр едш ест венн ик
юный
мой!
Ты
начал
кубок,
нын е
врученный
мне,
-
к
у стам
любимой
приникая,
мыслью
с ебя
весел ю
печальной:
не
ты,
о
ю ный,
раск ол до вал
ее.
Дивясь
на
пламень
этих
любовных
уст,
о,
пер в ый,
не
твое
ревниво,
—
имя
мое
помянет
любов ник .
3 октября 1915
54.
Окиньте
беглым,
мимолетным
вз гляд ом
мою
лад он ь:
здесь
две
судьбы,
од на
с
другою
рядом,
двойной
огонь.
Двух
жизней
л инии
п роходят
остро,
здесь
„да”
и
„нет”
-
вот
мой
ответ,
прелестный
Калиостро,
вот
мой
ответ.
Блеснут
ли
мне
спасительные
дали,
пойду
ль
ко
дну,
-
о дну
судьбу
мою
вы
разгадали,
но
л ишь
одну.
55.
Скажу
ли
вам:
я
вас
люблю?
Нет,
ва ше
сердце
сл ишк ом
зорко.
Ужель
его
я
ут олю
любовною
скороговоркой?
Не
слов о,
—
то,
что
перед
ним:
молчание
минуты
каждой,
139


то ми
томленьем
нас
од ним,
единой
нас
измучай
жажд ой .
Увы,
как
сладостные
„да”,
как
все
„люблю вас”
будут
слабы,
мой
нес ра вненны й
друг,
когда
скажу
я,
что
сказать
мог ла
бы.
56.
Узорами
заволокло
мое
окно.
—
О,
де нь
разлуки!—
Я
на
шершавое
стекло
кладу
тоскующие
руки.
Гляжу
на
первой
стужи
дар
опустошенными
глазами,
как
тает
ледяной
муар
и
расползается
слезами.
Ограду
пер ерос
сугроб,
махровей
иней
и
пушистей,
и
садик
—
как
парчевый
гр об
под
серебром
бахром
и
кистей...
Никто
не
едет,
не
иде т,
и
телефон
молчит
жестоко.
Гадаю
-
нечет
или
чет?
—
по
буквам
вы веск и
Жорж
Блока.
57.
В
тот
веч ер
нам
было
лет
по
сто.
Те мно
и
не
видно,
что
плачу.
Нас
везли
по
Кузнецкому
мосту
и
чмокал
и зво зчик
на
к лячу.
140


Было
все
так
убий ственн о
просто:
истерика
автомобилей;
вдоль
домов
не пом ерн ого
рос та
на
выв есках
глупость
фамилий;
в
вашем
сердце
пустынность
погоста;
ру ка
на
мо ей,
но
чужая,
и
извозчик,
крич ащ ий
на
остов,
уныло
кну том
угрожа я.
58. ГАЗЭЛЫ
Утишительница
боли
-
тво я
рука,
белотелый
цв ет
магнолий
-
тво я
рука.
З имним
п олдне м
постучалась
ко
мне
люб ов ь,
и
держала
мех
со бо лий
твоя
рука.
Ах,
как
бабочка,
на
стебле
руки
м оей
погостила
миг
—
не
боле
—
твоя
рука!
Но
зажгла,
что
приту ши ли
враги
и
я,
и
ч его
не
поб орол и,
тв оя
рука:
всю
неистовую
н ежн ость
зажгла
во
мн е,
о,
царица
своеволий,
твоя
рука!
Прямо
на
сердце
легла
мне
(я не ропщу:
сердце
это
не
тво е
ли!)—
твоя
рука.
59.
Девочкой
маленькой
ты
мне
предстала
н ел овкою.
Сафо
„Девочкой маленькой ты мне предстала неловкою”
—
ах,
одностишья
стрелой
Саф о
пронзила
меня!
Ночью
задумалась
я
над
курч а вой
головкою,
141


нежностью
матери
страсть
в
бешеном
сердце
сме ни,
-
„Девочкой маленькой ты мне предстала неловкою” .
Вспомнилось,
как
по целу й
отстранила
уловкою,
вспомнились
эти
глаз а
с
невероятным
зрачком...
В
дом
мой
вступила
ты,
счастлива
мной,
как
обн овк ою:
поясом,
пригоршней
бус
или
цв е тным
б ашмач ко м,
-
„Девочкой маленькой ты мне предстала неловкою”.
Но
под
ударом
любви
ты
-
что
золото
ковкое!
Я
наклонилась
к
лицу,
бледному
в
страстной
тени,
где
словно
смерть
провела
снеговою
п уховк ою...
Благодарю
и
за
то,
сл а дос тная,
что
в
те
дни
„Девочкой маленькой ты мне предстала неловкою”.
Февраль
1915 /?/
60.
Снова
знак
к
отплытию
нам
дан!
Дикой
пол ночью
из
пристани
мы
в ыбыли .
Снова
сердце
-
сумасшедший
капитан
-
пра вит
парус
к
неотвратимой
гибели.
Вихри
шар
луны
пустили
в
пл яс
и
т яже лые
в алы
окр ест
взлохматили...
-
Помолись
о
нераскаянных,
о
на с,
о
поэт,
о,
спутник
всех
искателей!
7 февраля 1915
142


РОЗЫ
ПИЕ РИИ
Антологические
стихи
61.
Ц вет
вд охнов ен ия!
Розы
Пи ер ии!
Сафо,
сестра
м оя!
Дух ов
роднит
через
столетия
—
единоверие.
Пусть
собирали
мы
в
разные
дни
наши
к ошн ицы,
-
те
же
он и,
нас
обольстившие
розы
Пи ер ии!
62. ЛИРА
Первая
лира,
поэт,
создана
первоприхотью
бога:
из
колыбели
—
на
луг,
и
к
черепахе
—
прыжок
;
пан ц ырь
пр оз рач ный
ее
шаловливый
срывает
младенец,
гибкие
ветви
сама
ива
склоняет
к
нему;
вот
изогнулись
они
под
щитом
полукружием
плавным,
вот
уже
струны
Гермес
сл адос тны е
натянул;
с
первою
лирой
в
руках
он
тайком
пробирается
к
гроту,
прячет
иг ру шку,
а
сам
новой
рассеян
игрой,
вихреподобный
полет
устремляет
к
Пиерии
дальней,
где
в
первозданной
тени
Музы
ведут
хоровод,
-
в
сад
Пие рийск ий,
ку да
ты,
де с ятою
музою,
Сафо,
через
сто ле тья
придешь
вечные
роз ы
срывать.
63.
Ро зы
Пие рии
лень
тебе
собирать!
Са фо
Ср ок
настал.
Что
несешь
грозным
богам ,
жн ец
нер ад ивы й?
143


Выдаст
колос
пустой,
как
же
ты
был
беден
слезами.
Роз ы
скажут,
—
для
нас
он
пожалел
капельку
крови.
Боги
только
вздохнут,
вот
уже
—
пр ах
вся
тво я
жатва.
64.
Всю
меня
обвил
воспоминаний
хмель,
говорю ,
от
счаст ия
слабея:
„Лесбос!
П есн опе нья
колыбель
на
последней
пристани
О рфе я!”
Дивной
жадностью
ду ша
была
жадна,
музам
не
давали
мы
досуга.
В
том
кра ю
была
я
не
одна,
о,
ве ликол епная
подруга!
Под
рук ой
моей,
окрепшей
не
вполне,
ты
прощала
лиры
звук
непо лны й,
ты,
чье
имя
томное
во
мне,
как
луна,
притягивает
волны.
СНЫ
САФО
Рассказала
сво й
сон
Сафо
Кип рид е ...
Сафо
65.
Сни лось
мне,
—
взываю
к
подругам
ми лым:
„Долго ль бегать мне?
Ба ло вни цы,
где
вы ?”
144


И
напра сны м
криком
бужу
я
только
сонное
эхо.
А
в
златых
сандальях
заря
восходит,
но
не
наше
там
розовеет
море,
и
з емля
другая
в
р осе
дымится,
-
где
же
ты,
Сафо?
В
благовоньи
трав
незнакомый
привкус
горькой
сладости.
На
лугах
родимых
ни
а нис,
ни
роза,
ни
медуница
так
не
дышали.
Я
ступаю
тяжко,
как
будто
стола
мягкоструйная
—
не
по
мне,
и
лира,
л ира
—
щит
мой
верный
-
томит
мне
руку
т яж естью
новой...
И
к
ручью
склоняюсь
—
о,
з лое
чудо!
—
в
яс ном
зеркале
отраженным
ликом
и
разгневана
и
люб уюсь ,
плача,
—
кто
же
там,
Сафо?
66.
Вспомнит
со
временем
кто-нибудь,
верь,
и
н ас.
Са фо
„Вспомнит со временем кто - нибу дь,
верь,
и
нас...”
Вымолвила,
-
и
на
перси
к
п одруге
сникла;
сон
ли
объ ял
меня
странный,
но
вот
вок руг
все
оживилось:
над
ложем
мои м,
над
лирой
стрекот,
жужжан ье,
как
бу дто
пчелиный
рой
в
струнах
запутался,
или
трещат
ци ка ды.
„Сафо”
я
слышу
-
на
все
голоса
мое
суетно
пер епева етс я
имя
-
„Сафо” .
Вижу:
снуют
озаб оч енн о,
взад-вперед,
145


с
ли ры
—
на
ложе
и
с
ложа
—
на
ли ру,
мыши.
Что
им
до
Са фо?. .
И
вдру г
озарилось
все
(те и не видели!) -
Ты
предо
мной ,
Киприда!
Тв ой
улыбается
мне
несказанный
лик .
Голос
бож ес твенн ый: „Вот она слава,
Сафо :
спорят,
кому
тво и
вечные
-
хмель
богов!
-
пес ни
любовные
-
юношам,
или
дев ам?”
67.
На
персях
подруги
усни.
На
персях
усни
сладострастных...
Сафо
Ты
дремлешь,
подруга
моя ,
—
дитя
на
груди
материнской!
-
как
сладко:
теб е
-
засып ать ,
а
мне
пробудиться
не
мочь,
затем,
что
не
сон
ли,
скажи,
и
это
блаженное
ло же,
и
сумрак
певучий,
и
ты,
и
ты
в
моих
тихих
руках?
О,
ласковые
завитки
на
влажном
в иске!. .
О,
фиа л ки!
Такие,
б ыва ло,
цвели
у
нас
на
род и мых
лугах.
В енки
мы
свивали
с
тобой,
а
та м,
где
венки,
там
и
песни,
где
песни
—
там
неги...
Ты
спиш ь,
последний
мо й,
слад ост н ый
со н?..
Плыви
над о
мн ою,
пл ыви,
мое
Эолийское
небо,
пылай,
мой
последний
закат,
д ои грыва й,
древний
мой
хмель!
146


68.
Так
на
других
берегах,
у
д ру гого
певучего
моря,
тысячелетья
спу стя ,
юной
такой
же
ве сно й,
древнее
детство
сво е
эолийское
п рипом ин ая,
дев а
в
задумчивый
день
перебирала
струну.
Ветром
из-за
мо ря
к
ней
доструилось
дыханье
Эллады,
ветер,
не яв ный
дру гим ,
сердце
ее
шевелит:
чудится
деве
—
она
домечтает
мечты
твои,
Сафо,
недозвучавшие
к
нам
песни
твои
до пое т.
П ЕНФЕС ИЛЕЯ
триптих
69. Вызов
Сердце
на
лад
сладострастный
не
строю,
томную
л иру
ра збил а
в
щепья,
—
время
мне
пе ть
роковую
Трою ,
би твы
смертельной
великолепье.
Был
и
пребудешь
навек
иноверцем
(бог твой мужских злых Эриний злее!),
и
суж де но
с
об агр ен ным
сердцем
пада ть
в
сраженьи
Пенфесилее.
Друг
пе ред
другом
мы
сно ва
предстали.
Туго
коп ье
твое?
Меч
не
зв оно к?
Иль
не
почетна
на
бранной
стали
неукротимая
кровь
амазонок?
70. Поединок
На
вызов
дерзкий
единый
ответ
-
копье!
Мет нул ,
но
первый
не
рассчитал
удар:
отпрянуло
от
звонкой
меди,
не
проломив
бое вых
доспехов.
147


Сверкнуло
сно ва.
Вете р
пресек
полет,
-
летит
и
снова
не
долетела
смерть...
В
герое
не усп ех
нежданный
лиш ь
го рячи т
вековую
ярость.
И
в
третий
раз
безумный
метнул
копье.
От
сердца
дева
ти хо
отводит
щит,
—
он
видит:
острие
лихое
в
ла ты
вош ло
роковой
занозой.
71. Возвращение
Не
копьем
смертельным,
—
нетленной
роз ой
я
вооруженная
вы шла
в
битву.
Древле
по
иному
моя
праматерь
шла
на
Ахи лла .
Тот
же
он
в
убийственном
ратоборстве,
—
нена вистл ив
с ер дцем,
а
я
тоскую:
ненависти
древней
до
этой
жизни
не
донесла
я.. .
Тих о
возвращается
с
п оля
брани,
и
клянет
воительниц
зл ую
долю,
руки
пр ижи мает
к
груди,
—
и
плачет
Пен феси лея .
МУДРАЯ
ВЕНЕРА
72.
Гибели
не
призывай:
нел юб езна
бо гам
безнадежность.
Юноша
мой,
вст реп ен ись.
М удрой
Венере
в немл и.
-
Друга
милее
ины м
несговорчивым
девам
-
подруга.
Женской
рукой
отопрешь
то,
что
закрыто
те бе.
Поясом
тесным
стяни
—
гордость
му жа
—
могучие
чресла,
змеиным
запястьем
завей
выпук лос т ь
славн ую
мыш ц.
148


Долго
б
Ахи лл
пребывал
между
дев
И оний с ких,
не
узнан,
если
б
при
виде
копья
в
нем
не
проснулся
герой.
Да
не
зажжется
тв ой
взо р
при
знакомом
воинственном
кличе,
—
только
п римето й
одно й
в ыдать
себ я
не
ст раши сь:
п еред
с уров ой
тво ей
не
ут аи вай
томного
вз д оха,
—
не
на
мужские
сердца
стрелы
ей
точит
Эрот.
73.
Не
всегда
под
ветром
пылает
ярче,
о
мой
друг ,
подчас
потухает
фак ел.
Не
всегда
волна
кораб л ям
попутней
тихого
моря.
Ты
торопишь
негу,
не тер пел ивей,
укоряешь
деву
в
ленивой
страсти,
—
иль
забыл,
что
многим
милее
молний
медл енны й
пламень?
Не
то го
да рит
дивной
песней
лира,
чья
рук а
безумно
це пл яет
струны,
—
много
правил
ес ть
(вот одно
-
запомни!)
в
нежной
науке:
с
плавных
плеч
сползая
лобзаньем
длинным,
не
спеши
туда,
где
в
дремотной
л ени
две
голубки
белых,
два
милых
чу да,
сладостно
дышат.
74.
„Где его стрелы,
-
спроси
у
стрелка
своего,
о,
бо ги ня!
Пуст
Купидонов
кол чан :
все
они
в
серд це
моем!
Он
не
сб ерег
ни
одной
для
надменной
моей
Гермионы,
-
тщетно
у
милых
колен
слезы
любовные
лью .
Хищни ко в
лютых
Орфе й
укрощает
своим
пес нопень ем,
—
женское
сердце,
клянусь,
сердца
звериного
злей:
149


тщетно
кифара
моя
ей
поет
самым
сладостным
звуком...
Непобедимую
как
мне
победить?
Научи...”
—
Вспомни:
дождем
золотым
Громовержец
сош ел
на
Да наю. ..
Все
я
сказала
те бе.
Есл и
понятлив,
по йм ешь.
75.
Зеркало
держит
Э рот
перед
ней
и
в
стекле
его
хрупком
вечное
золото
ко с,
вечное
небо
очей.
А
на
ковре,
у
колен,
у
размывчивых
этих
и
сильных,
в
ру ки
лицо
уронив,
скорбная
дева
с идит.
„Горе мне!
Горе
мне!
Где,
где
ночей
мо их
гордая
хладность?”
—
Что
с
ней?
—
подруги
в округ
шепчут,
лукаво
смеясь.
Только
и
было,
что
раз
-
это
под
вечер
было,
у
храма
—
мимо
идя,
на
ме ня
ветренник
этот
взглянул.
Только
и
был о
в с его...
Да
еще
в
с ос тяза нии
лирном...
Слышу,
-
подруги
ко
мн е : „Твой,
Мн асед ик а,
черед”.
Вышла,
и
к
струнам
е два
я
певучей
ру кой
прикоснулась,
как
раскалились
они :
он
в
э тот
миг
по дхо дил.
Глаз
не
спуская
с
меня,
затемняемых
мраком
ж ел анья,
роз у
поднес
он
з ачем
смуглую
к
самым
губам?
Как
я
запела?
О
чем?
О,
соперница
-
роза!
О,
гу бы!
Сафо
на хм урила
бровь!
Что
мне
до
г нева
ее!
О,
как,
дол жно
быть,
жесток
эт от
рот
и
горячий
и
влажный..
Разум
во
мне
по мут и!
Дай
мне
его
позабыть!
Ж жет
ме ня
ложе
в
ночи.
Ли шь
гла за
я
за к рою,
я
ви жу
губы
и
роз у,
и
вновь
розу
и
губ ы
его...
Что
же
мне
де ла ть,
скажи,
чтобы
их,
неотвязных,
не
видеть?”
Мудрая
словом
од ним
ей
отвечает: „Целуй”.
76.
-
„Аттида,
сте бел ь
нежный
из
дальних
Са рд,
с
проворной
Ге ро
вместе
не
ходят
в
храм,
—
пр ез рев
обычай
твой,
бо гин я,
дразнят
мужей
красотой
напрасной.
150


Гостит
в
пр июте
их
беззаконных
нет
стрелок,
за бывши й
службу
стрелка
и
честь.
Б ог иня,
отзов и
Эрота!
Долг о
ль
терпеть?
Накажи
отступниц.”
—
Караю
карой
страшной:
припав
к
краям
бездон но й
ча ши,
до
смерти
будут
пить ,
крича
от
жажд ы.
Утол е нья
не
был о,
нет
им
и
век
не
будет!
757


ЛОЗА
Стихи
1922 года
77.
Там
родина
моя,
где
во сходи л
мой
дух,
как
в
том
солончаке
лоза;
где
откипела
кровь
трудная
мо я,
и
окрылился
слух,
и
немощи
своей
возрадовалось
тело.
Там
музыкой
огня
звучал
мне
треск
цик ад
и
шорохи
земли,
надтреснутой
от
зноя,
там
подн есл а
ты
мне
прохладный
виноград
к
губам
обу гле нны м
—
причастие
св ятое ...
И
если
то
был
с он,
то,
чтобы
я
сна
незабвенного
вовеки
не
з абыл а,
о,
восприемница
прекрасная
мо я,
хо тя
во
снах
мне
снись,
Сугдейская
Сибилла!
78. ОРГАН
Помню,
помню
тор же ств енны й
г олос,
иноземную
службу
и
храм.
Я
—
подросток.
На
солнце
волос
—
что
огонь,
и
мой
шаг
упрям.
Заскучав
от
молитвенных
взоров,
от
чужих
благолепных
св ят ынь,
я
—
к
дверям,
но
вот
она ,
с
хоров,
загремела
не
та
латынь...
Кто
вы,
светлые,
темные
сонмы?
Я
не
зна ла,
что
плачут
в
раю .
От
такой
ли
тоски
огромной,
от
бл аж енс тва
ли
так
поют?
152


И
какое
пронзило
сверканье
это т
громоклокочущий
мрак?
Я
закрыла
глаза.
—
Закланья
так
покорно
ждал
Исаак.
-
И
тогда
пало
на
ду шу
семя
огн ево е,
-
тогда,
обуян
исступленьем
по сл едн им,
вс еми
голосами
вз ыгр ал
орган.
И
не
я
закричала,
—
поэта
в
первый
раз
разомкнули
ус та
это т
уж ас
бл ажен ст ва,
эта
нес тер пима я
полнота!
79. ДИ РИЖЕР
У
Го фма на
такие
ма ги:
он
был
верт л яв
и
невысок,
он
бы л,
как
черный
завиток,
к
нам
с
нотной
спр ыгн ув ший
бу м аги.
Взмахнул,
—
и
го р лицы
душа
затосковала
в
тесной
ф лейте,
кивнул
он
струнам: „Ветры,
вейте”,
-
и
вот
Эол
в
них
задышал.
Как
крылья,
две
его
руки,
взлетев,
над
нами
т ьму
пр ос тер ли,
и
зазвенело
в
медном
горле
ры дан ье
древнее
тоски.
И
вот,
отрывисто
и
сухо,
мелькнула
палочка,
и
ввысь
из
плена
струнного
взвились
им
расколдованные
духи,
—
и
темно ог ненный
прибой
в
тот
миг
закл о кот ал
в
оркестре,
153


и
дивный
ужа с
нас
посестрил
на
веки
вечные
с
тобой!
80. ТОСКА
Ты
был а
в
беспамятстве
природы,
в
дни,
ког да
катил
сплошные
в оды
океан.
Бог
еще
не
со здал
мир
наш
слезный,
но
р ыдал
уже
во
тьме
над
бездной
тв ой
орган.
И,
тобою
вызван
к
сотворенью,
над
вод ой
возник
летящей
тенью
Са вао ф.
И
во
мне
го рит
тв ой
др евни й
пламень,
и
тобой
поет
поющий
камень
этих
строф.
81. В ТОЛПЕ
Ты
вошла,
как
в ходи ли
тысячи,
но
дохнуло
о гнем
из
дверей,
и
открылось
мне:
тот
же
высечен
вещий
знак
на
ру ке
тв оей.
Да,
я
знаю,
кольцо
-
Венерино
и
твою
от м ечает
ла дон ь:
сл ишко м
поступь
тв оя
размерена,
вз г ляда
слишк ом
померк
огонь,
и
под
пудрой
л ицо
заплакано,
на
губа х
под
румянами
кровь,
-
да,
сест ра
мо я,
да
вот
так
она
зацеловывает
—
лю бов ь!
154


82.
Краснеть
за
посвященный
стих
и
требовать
возврата
писем,
—
священен
дар
и
не зав исим
от
рук
кощ унс тв ен ных
твоих!
Что
возвращать
мне ?
На,
лови
тетрадь
ис пи са нной
бумаги,
но
не
вер ну ть
о гня
и
влаги
и
вет ра
ропотов
любви.
Не
ими
ль
ночь
моя
черна,
пустынен
взгляд
и
нежен
голос,
но
знаю
ли,
который
колос
из
твоего
взошел
зерна?
83. ПОЭТУ
Ден ь
тв ой
бурный
и дет
на
убыль.
Вр емя
жатвы.
А
и гры
—
юным.
Укроти
же
докучную
удаль
л егких
рук
по
н аигр анны м
струнам.
Жгучий
луч
что
ни
миг
отвесней,
а
те бе
даж е
сл езы
-
внове?
Нет,
не
накипь ,
не
наиг р ыш
—
песня:
пурпур
р озы
нетленной
—
из
крови!
Не
хочу
вина
м олодого,
и
не
в
нем
утоленье
духу,
—
ты
мне
древнего
да й,
рокового,
что,
как
страсть,
благородное,
сухо.
84.
Не
под
женский
в опль
ум ир ать
герою,
и
не
женский
хор
о т певал
А хил ла,
—
755


запевали
пес ню
над
славным
сами
вещ ие
Девять.
Ни
одна
из
них
над
тобой
не
пла че т,
д аже
та,
которой
всю
жизнь
служил
ты,
—
я
за
в сех
одна
над
тобой
склоняюсь
плачущей
Муз ой.
Ты,
обретший
зд есь
роковую
Трою!
На
земле,
твоей
обагренной
к ровь ю,
под
родимым
небом,
те бе
да
будет
вечная
память!
85. 30-е ИЮЛ Я
Как
стужа
лютая,
так
зной
суров.
Об
этом
дне
в
народе
притчу
знают:
выдаивают
ведьмы
все х
коров
и,
молок ом
опившись,
обмирают...
И
до ждь
прошел,
земли
не
уто ля,
—
Что
эти
кап ли?
Ей
бы
пить
запоем!
-
Струится
дал ь,
ра спл ав лен ная
зноем,
и
трещинами
вся
пошла
земля...
В
такой
же
ден ь,
давно
тому
назад,
под
стрекот,
скрежет,
хруст
и
треск
цикад,
то
навзничь
падая ,
то,
опершись
на
локти,
приподымаясь
вновь,
вонзая
ногти
в
ладо ни,
до
крови
кусая
ро т,
сво й
женский
подвиг
жалобно
и
пылко
свершала
мать,
и
билась
-
билась
жилка
во
в пад ине
виска,
где
стынул
пот.
Трещали
недра,
как
земля
от
зноя,
в
ушах
с
цикадами
сливался
звон,
-
и
в
этот
де нь
ведьмовского
упоя
новорожденной
было
мне
святое,
св ятейшее
дан о
из
вс ех
име н.
Как
зов
на
подв иг,
мне
звучит
-
СОФИЯ:
да
поб едитс я
мно й
моя
стихия,
сквозь
вихри
зла
небесную
красу,
как
огонек
страстной,
да
пронесу!
156


86.
Увидеть
вдруг
в
душ е
д ругой
такой
же
ужа с,
ночь
таку ю
ж,
-
ах,
нет!
Н ет,
ты
не
затоскуешь
мо ей
запойною
тоской.
Как
хорош о,
что
ты
вор к уешь,
как
гол уб ь,
под
мо ей
рук ой!
Ты,
как
на
сол нце,
греешь
пух...
Да
не
прожжет
тебя
мой
трепет,
пусть
мим о
мчит
и
не
зацепит
твоей
душ и
мой
темный
дух,
и
в
час
мой
смертный
пусть
тв ой
леп ет
последним
звуком
при мет
слу х.
87.
„Который час?” -
Безумный.
Смотри,
см отри :
одиннадцать,
две надца ть,
час,
два,
три!
В
мгновенье
стрелка
в есь
о блета ет
круг.
Во
мне
ль,
в
часах
горячечный
этот
стук?
Он
гонит
серд це
бить ся
скорей,
скорей
с корогов оркой
беш ен ою
своей...
Ах,
знаю,
—
скоро
я
зам еч усь
сам а,
как
этот
маятник,
который
сош ел
с
ума,
и
будет
тускло-тускло
гореть
но ч ник,
и
разведет
руками
мой
часовщик,
и
бу дет
сердце
бить ся ,
хри пя,
стеня,
и
на
груди
подпрыгивать
простыня...
Где
будешь
ты
в
ту
п олн очь?
Приди,
пр иди,
ты,
отдыхавшая
на
моей
груди!
157


88.
Ц елый
день
язык
мой
подличал,
и
ли цо
от
улыбок
болело.
И
позвал
меня
кто-то
под
вечер,
-
ты
ли,
пленница,
голубь
белый?
И
еще
волочилось
в ол оком
это
тел о,
а
там,
в
раздольи,
сквозь
туманы
запел
уже
колокол
к
Благовещенью
—
веч ной
воле.
Бла гове щ енье !
Так
завещано:
всем
кры лат ым
из
плена
—
вылет.
И
тв ои
встрепенутся,
всплещутся,
голубь
мо й,
в
поднебесье
крылья.
Но
чертог
скудельный
-
прочен
он,
и
не
рухнуть
ему
до
срока.
Р азъед ай
же
его
червоточина,
дожигай
ег о,
огн ь
высокий!
1922.
Москва
89.
Дом
мой
в
сне жно м
саване.
Ле дян ой
п окой ...
Прыгает
душ а
во
мне
с
радо ст и
какой?
Может
быт ь,
об ещ ано
—
разве
зн аем
мы?
—
птице
Благовещенье
посередь
зимы,
что
без
сл ез
мне
музыки
не
перенести
и
от
па ль цев
узеньких
глаз
не
отвести?
158


90.
Играют
гусли
-
самогуды,
летает
коврик
—
самолет,
когда
—
нечаянное
чудо!
—
Бог
весть
за
что,
Бог
весть,
откуда
на
душу
музыкой
дохнет.
Блаженно
руки
пр ос тир ая,
в нимает,
обворожена,
и
мир
-
от
края
и
до
кра я
-
такая
вла жна я,
такая
венецианская
ти шина !
91.
Еще
не
д ух,
почти
не
плоть,
так
часто
мне
не
надо
хлеба,
что
мни тся:
пале ц
уколоть,
-
не
кровь,
а
капнет
капля
неба.
Но
ес ть
часы:
стакан
н алью
ви ном
до
края
—
и
не
полон,
и
х леб
мой
доб ела
со лю,
а
он
губа м
мо им
не
солон.
И
душные
мне
шепчут
сны ,
что
я
еще
от
т ела
буд у,
как
от
беременной
жены,
терпеть
пр ичу ду
за
причудой.
О,
т емны й,
темн ый,
темный
путь,
зачем
так
теме н
ты
и
долог?
О,
приоткрывшийся
чуть-чуть,
чтоб
снова
запахнуться,
полог!
Се бя
до
Бога
донести,
чтоб
сн ова
в
но чь
упасть,
как
к амен ь,
159


и
ждать,
покуда
до
кости
тебя
прожжет
ле нив ый
пламень!
92.
И
вот
—
по
мановенью
ма га
воздушный
мой
распался
са д,
и
нет
тебя,
исся кла
влага,
и
сно ва
в
жил ах
т реск
цикад.
Прохлада
милая!
Сибилла!
В
руках
простертых
—
пустота...
Так
не
было
того,
что
было?
Е динс твенн ая!
Ты
-
не
та?
Но
нет ,
нет,
тлеет
п лащ
тво й
вдовий
от
иск ры
моего
костра,
по
духу
—
по
небесной
крови
-
сестра!
93.
А
где-то
прохладные
реки
и
нет
ни
проклятых,
ни
м илых,
и
неб о
над
в семи
одно.
И
каждое
слово
навеки,
и
дивнопевучее
в
жилах
неб есное
бродит
вино.
И
вечная
прялка
Прохлада
бесшумно
с
дремучего
кр яжа
сучит
во до падн ую
нить.
И
светят
такие
лампады,
которых
и
дьяволу
даж е
в
червонцы
не
перетопить.
160


94.
Не
внял
тоске
мо ей
Господь,
и
холодом
не
осчас тли ви л,
из
круга
п лам енно го
плот ь
изнеможенную
не
вывел.
И
люд и
пьют
мои
уста,
а
жар
последний
все
не
вы пит.
Как
мед
столетний,
кровь
густа,
—
о,
пле н
мой
знойный!
Мой
Египе т! ..
Но
снится
мн е,
с
г лух ого
дна
идет
струенье
голубое,
и
возношусь
я,
-
и
одн а
-
ли цом
к
л ицу
перед
Тобою.
95.
Отчего
от
отчего
порога
ты
меня
в
кануны
роковые
под
чужое
неб о
уводила
поводырка
страшная,
любовь?
Отчего
меня
замкнули
Альпы
в
год,
ког да
он
грянул
-
гром
Цусимы,
и
обидой
содрогнулось
сердце
семнадцатилетнее
мо е?
Отчего
не
ра ньш е,
не
позднее,
—
в
де нь,
когда
заполыхала
Пресня,
не
изгнанница
и
не
беглянка,
шла
я
по
Торкватовой
земле?
Отчего
под
мертвым
небом
Сит и,
в
по пу гайно м
зву ке
чуждой
реч и
я
услышала
с
полей
родимых
голов ок ружи те ль ную
весть?
161


Отчего,
как
в
том
июл е
грозном,
я
брела
о пять
за
поводыркой
и
ушла
из
дому
на канун е
огне дыша ще го
ок тяб ря?..
Если
мать
лежит
на
смертном
ложе,
с ын овья
—
сто ят
у
изголовья,
дочь
-
хл адею щие
руки
гре ет.. .
А
чужих
не
вел ено
впускать.
96.
Отметил
Господь
и
меня,
и
тайные
звук и
мне
с нят ся:
не
в
книгах
ищу
имена,
во
мне
мои
кровные
св ят цы.
Крещу
я
в
купели
святой,
—
ког о
я
о биде ла
кличкой,
—
не
тщ и лась
замок
золотой
пытать
воровскою
отмычкой.
Пусть
ма ло
мой
мир
населен,
но
с
крестниками
я
моими,
и
в
вечной
к о шнице
имен
цветет
мною
данное
и мя.
97.
Бе лле рофо нт
взвился
на
Пегасе
и
с
высоты
смерт он осны ми
стрелами
по разил
Хи мер у.
Да,
он
взлетел
когда-то
над
страшной
пустотой,
ге рой
и
конь
крылатый
с
уздечкой
золотой.
162


Беллерофонт
в
Химеру
низринул
ливе нь
стрел...
Кто
может
ве рить ,
веруй,
что
меток
был
прицел.
А
я
без
сле з,
упрямо
гляжу
на
жизнь
мо ю,
и
др ев ней
той,
той
самой
я
когти
узнаю,
и
знаю,
кем
придушен
глубокий
голос
мой
и
кто
дохнул
мне
в
душу
расплавленною
тьмой.
98. КУБАРЬ
Теща
ль
то щая
брюзжит,
вер етен це
ли
жужжит,
—
чуть
забрезжится
за ря,
черт
пускает
кубаря.
Ночь
и
день,
де нь
и
ночь
чер т ова
погудка!
Больше
мне
кр ужит ь
невмочь
за
вертушкой
жут кой .
Только
что
замедлит
ход,
он
ее
хвостом
стегнет:
„Люлю-люшеньки-люли,
ты
ю ли,
юла,
ю л и!..”
Кто-то
плачет
во
сн е,
жалко-жалко-жалко...
Ду шу
выжужжала
мне
шалая
жужжалка!
163


99.
Паук
заткал
мой
темный
складень
и
в сех
молитв
мертвы
слова,
и
обезумевшая
за
де нь
в
подушку
никнет
гол ов а.
Вот
так
она
придет
за
мной,
-
не
музыкой,
не
ароматом,
не
демоном
темнокрылатым,
не
вдохновенной
тишиной,
-
а
просто
пес
завоет,
или
взовьется
в звизг
автомобиля
и
крыса
прошмыгнет
в
нору.
Вот
так!
Не
добрая,
не
злая,
под
эту
музыку
жи ла
я,
под
эту
музыку
умру.
100.
Исп епели т ся
сердце,
из
пепла
вст ан ет
дух.
Молюсь
всем
с тра сто тер пцам,
что б
пламень
не
потух.
Св ирепс тву й
в
черной
чаще,
огонь
—
моя
метель
—
доколе
дух
обрящ ет
в
костре
огнекипящем
крестильную
купель.
164


СТ ИХИ
1916-1924 ГОДОВ,
НЕ
ВОШЕДШИЕ
В
СБ ОРНИ КИ
101.
Б езвет р ием
удвоен
жар
и
ду шен
цвет
и
зап ах
вся к ий.
Под
синим
пузырем
шальвар
бредут
лимонные
чувяки.
На
солнце
хны
рыжеет
кровь,
как
ржавчина,
в
косичке
мел кой ,
и
до
вис ка
туг ая
бро вь
по дв едена
багровой
стрелкой.
Здесь
парус,
зав сег дата й
бурь,
как
будто
никогда
и
не
был ,
-
в
окаменелую
лазурь
уперлось
каменное
небо,
и
неким
символом
тоски
—
и ссу шен
со л нцем
и
состарен
—
на
прибережные
пе ски
в
м оли тве
стелется
татарин.
1916
102. АКРОСТИХ
Ко тлы
кипящих
б ездн
-
крестильное
нам
лон о,
Отчаянье
любви
нас
вихрем
волокло
На
зн ой
сжигающий,
на
хрупкое
стекло
Студеных
зимних
в од,
на
кр ай
крутого
ск лон а.
Так
было...
И
взгремел
нам
голос
Аполлона,
—
Лечу,
но
кро вию
уж
сердце
истекло,
И
власяницею
мне
раны
облекло
Призванье
вещее,
и
стих
мой
тише
стона.
165


С ильне е
ты,
мой
бр ат
по
лире
и
судьбе!
Как
бе режн о
себя
из
прош лого
ты
выве л,
Едва
вдали
Парнас
завиделся
тебе.
Рев нив ый
евнух
муз
—
Валерий
осчастливил
Ок ре пший
гол ос
твой,
стихов
твоих
елей,
Выс оком удрою
прия знию
своей.
1916
103.
Валерию
Брю со ву
Какой
неистовый
покойник!
Как
часто
ваш
пустеет
гроб.
В
тоскливом
ужасе
поклонник
глядит
на
островерхий
лоб .
Я
слышу
зап ах
подземелий,
лопат
могильных
жуткий
стук,
-
вот
вы
вошли.
Как
на
дуэли,
застегнут
наглухо
сюртук.
Я
слышу
—
смерть
стоит
у
двери,
я
слышу
-
п ризв ук
в
звоне
чаш...
Ког о
вы
ищете,
Сальери?
Кто
ср еди
юных
Моцарт
в аш?
Как
бы
предавшись
су есло вью ,
люблю
на
вас
навесть
рассказ...
Ах,
кто
не
любит
вас
люб овь ю,
тот
любит
ненавистью
вас.
104.
Не
хочу
теб я
сегодня,
пус ть
язык
тво й
будет
нем,
пам ять,
су ет ная
с вод ня,
не
св оди
меня
ни
с
к ем.
166


Не
мани
по
темным
тропкам,
по
оставленным
местам
-
к
э тим
дер зким ,
этим
робким
зацелованным
устам.
С
вдохновеньем
святотатцев
сердце
взрыла
я
до
дна,
—
из
м оих
лю бов ных
святцев
вы рыв аю
имена.
105. 31 ЯНВАРЯ
Евдокии
Федоровне
Никитиной
Кармином
начертала
б
эти
числа
теперь
я
на
листке
календаря,
исполнен
ден ь
последний
января,
со
встречи
с
Вами,
ра до стно го
смысла.
Да,
слишком
накренилось
коромысло
судьбы
российской.
Музы,
не
даря,
поэтов
м учи ли.
Но
вновь
—
заря,
и
над
искусством
радуга
по ви сла.
Delphine de Girardin, Rachel, Vernhaga,
Смирнова,
—
нет
их!
Но
оживлены
в
Вас,
Евдокия
Федоровна,
сны
те
славные
каким- т о
щедрым
маго м,
—
и
гении,
презрев
и
хлад,
и
темь,
спешат
в
Г азет ны й, 3, квартира 7.
1922
106.
Ни
нежно
та к,
ни
так
чудесно
вовеки
роз ы
не
цвели:
здесь
дышиш ь
ты,
и
ты
прелестна
в сей
грустной
прелестью
земли.
167


Как
нежно
над
тобою
н ебо
простерло
л аско вый
покров!
И
первый
в
мире
вечер
не
был
блаженней
этих
вечеров...
А
там ,
над
нами,
Са мый
Строгий
старается
не
хмурить
бровь,
но
сам
он
и
меньшие
боги,
—
все
в
нашу
в лю блены
любовь.
107.
В
те
дни
младенческим
напевом
звучали
первые
слова,
как
гром
весен ни й,
юн ым
гневом
гремел
над
миром
Егова,
и
те нь
бросать
учились
кедры,
и
Ева
—
лиш ь
успела
пасть ,
и
семенем
кипели
недра,
и
мир
—
был
Бог,
и
Бог
был
страсть.
Свое ю
ревностью
измаял,
огнем
вливался
прямо
в
кровь...
Ужель
ты
вып ил
в сю,
Израиль,
г о сподню
первую
любовь?
108.
О,
этих
вод
обезмолвленных
за
век ов ыми
запрудами
т яжес ть
не преод ол има я!
Господи!
Так
же
мне!
Труд но
мне
с
сердцем
мои м
переполненным,
с
музо й
несловоохотливой.
168


109.
Как
музыку,
люблю
т вою
печаль,
улыбку,
так
п ох ожую
на
слезы,
-
вот
так
зв енит
надтреснутый
хрусталь,
вот
так
декабрьские
благоухают
розы.
сентябрь
1923
ПО.
ОГОРОД
Все
выел
нен асыт н ый
солончак.
Я
корчевала
скрюченные
корни
когда-то
здесь
курчавившихся
ло з,
—
земля
корявая,
сухая,
в
струпьях,
как
губы
у
горячечной
больной...
Под
рваною
подошвою
ст упня
мозолилась,
в
лопату
упираясь,
о гнем
тяжелым
набухали
ру ки,
—
как
в
черепа
же лезо
ударялось.
Она
противобоствовала
мне
с
какой-то
мстительностью
древней,
я
же
киркой,
киркой
ее
—
вот
т ак,
вот
так,
тв ое
упрямство
я
переупрямлю!
Зд есь
резвый
закурчавится
г орох,
взойдут
стволы
крутые
кукурузы,
расп уст ит ,
как
Горгона,
змеи-косы
брюхатая,
чудовищная
тыква.
Ах,
ни
по дсне жники,
ни
крокусы
не
пахнут
весной
так
убедительно
в есною ,
как
пахнет
первый
с
гряд ки
огурец!..
Све рк ал
на
солнце
острый
клык
кирки,
вокруг,
дробя сь,
подпрыгивали
комья,
подуло
морем,
по
с пине
б ежал
и
стынул
пот
студеной,
тонкой
зме йко й,
-
и
никогда
бла жен ство
обладанья
такой
неомраченной
полн ото й
и
острой
гордостью
ме ня
не
прожигало...
169


А
там,
в
до лине,
о тцв етал
миндаль
и
персики
на
смену
за цвет ал и.
1924 /?/
111.
Вал
морской
отхлынет
и
прихлынет,
а
река
уплывает
навеки.
Вот
за
что ,
только
молодость
минет,
мы
так
л юбим
печальные
реки.
Страшный
сон
навязчиво
мне
снится:
я
ид у.
Путь
уводит
к
бе з людью.
Пролетела
полночная
пт ица
и
заб илас ь
под
левою
г руд ью.
Пусть
меня
положат
здесь
на
отмель
умирать,
вспоминая
часами
обо
всем,
что
Господь
у
нас
отн ял,
и
о
том,
что
мы
отняли
са ми.
112.
Как
неуемный
дятел
долбит
у пор ный
ствол,
одно
во сп оминань е
просверливает
дух.
-
Вот
в се,
что
я
утратила:
цветами
убран
стол,
знакомое
дыханье
напрасно
ловит
слух.
Усталою
походкой
в
иное
бытие
от
доброго
и
з лого
ты
пер еше л
навек.
170


Твой
голос
помню
кр о ткий
и
каждое
мое
неласковое
слово,
печальный
человек.
113.
Видно ,
здесь
не
все
мы
лю ди
—
грешники,
что
т акая
тишина
стоит
над
нами
-
го лу би,
незв анны е
пр исп ешники
виноградаря,
кружатся
над
лозами.
Всех
нак ры ла
го луб ая
ски ни я!
Чтоб
никто
на
свете
бесприютным
не
был ,
опустилось
ласковое,
сине е,
над
садами
вечереющее
небо.
Детские
шаги
шуршат
но
гравию,
вет е рок
морской
вуаль
колышет
в до вью.
К
нашему
великому
бессл ави ю,
вид но,
Господи,
снисходишь
ты
с
любовью.
114.
Тень
от
ветряка
над
виноградником
кружит.
Тайная
тоска
над
с ер дцем
ворожит.
Сно ва
темны й
кр уг
сом кну лся
надо
мной,
о,
мой
нежный
друг ,
не ут омим ый
мой !
В
душной
тишине
ожесточенный
треск
цикад.
Ни
тебе,
ни
мне
-
нет
нам
пути
назад,
—
Т ом ный,
знойный
дух
171


в итает
над
землей...
О,
мой
страстный
друг ,
не утол им ый
мой !
1918
115.
На
самое
лютое
солнце
н есет
винодел,
чтобы
скорей
постарело
моло д ое
вино.
На
самое
лютое
солнце
-
Господь
так
веле л!
-
под
огнекрылые
ст релы
выношу
я
себя.
Те рза й,
иссуши
мою
сладость,
очисти
огнем,
о,
роковой,
беспощадный,
упоительный
друг!
Терзай,
иссуши
мою
сладость!
В
томленьи
моем
грозным
у стам
тв оим
жадно
подставляю
у ста.
116.
Господи!
Я
не
довольно
ль
жила?
Берег
обрывист.
Во да
тя жел а.
Стынут
свинцовые
отс вет ы
—
Г ос под и!..
Полн очь
над
го родо м
пробило.
Ночь
ненастлива.
Светлы
глаза
его
добе ла,
как
у
ястр еба .. .
172


Те ло
хмельно,
но
душа
не
хмельна,
хо ть
и
не
ма ло
хме л ьного
вина
б ыло
со
многими
роспито...
Гос по ди! ..
Ярост ь
дразню
в
нем
насмешкою,
гибель
кличу
я,
—
что
ж
не
когтит
он,
что
мешк ает
над
д обыч ею.
117.
В
душе,
как
в
потухшем
кратере,
проснулась
струя
огневая,
-
снова
молюсь
Божьей
Матери,
к
бл аго сти
же нск ой
взывая:
„Накрой,
сб ере ги
ди тя
мое ,
взлелей
под
спасительной
сенью
сам ое
сладкое,
самое
злое
мое
мученье!”
118. СОНЕТ
На
запад,
на
восток
всмотрись,
вн емли ,
-
об
этих
днях
напишет
новый
Пимен,
что
ненависти
п ламень
был
взаимен
у
сих
народов
моря
и
зе мли.
Мы
все
пройдем,
но
устоят
Кремли,
и
по
церквам
не
отзвучит
прокимен,
и
так
же
будет
пламенен
и
дымен
зак ат
золотоперистый
вдали.
И
человек
ину ю
жизнь
наладит,
на
лад
иной
цевницы
зазвучат,
и
в
тихий
час
старик
сб ерет
внучат:
173


„Вот этим чаял победить мой прадед”,
он
вымолвит,
печально
по ражен ,
—
и
праздный
меч
не
вы нет
из
ножон.
119.
Ли шь
о
чуде
взмолиться
успела
я,
совершилось,
-
а
мне
не
вер и т ся!..
Слишком
страшно
на
сердце
и
сладостно,
—
разве
впря мь
воскрешают
мертвых?
Потемнелое
озарилось
л ицо
твое
нестерпимым
с иянием
радости.
О,
как
вечер
глубок
и
таинственен!
Слышу,
Господи,
слышу,
чувствую,
—
отвечаешь
мне
тишиною
стоустою:
„Верь,
неверная!
Верь,- „воистину”.
120.
Жил а
я
долго,
вольность
возлюбя,
о
Боге
думая
не
больше
птицы,
л ишь
для
полета
правя
св ой
полет .
И
вспомнил
обо
мне
Господь,
—
и
вот
д уша
во
мне
взметнулась,
как
зарница,
все
озарилось.
Я
н ашла
тебя,
ч тоб
умереть
в
тебе
и
вновь
родиться
для
дней
иных
и
для
ины х
высот.
121.
М олча лив
и
бледен
лежит
жених,
а
не вест а
к
нему
ластится.
Запевает
вьюга
в
пол ях
моих,
за пев ает
тоска
на
сердце.
174


„Посмотри,
-
я
еще
недомучена,
недолюблена,
недоцелована.
Ах,
разлукою
сердце
на уче но,
—
сколько
слов
для
те бя
уготовано!
Есть
слова,
что
не
ска ж ешь
и
на
ухо,
разве
только
что
прямо
уж
—
в
губы.
Милый,
дверь
затворила
я
на глух о...
Как
с
тобою
мне
ст рашн о
и
любо!”
И
зовет
его
ти хо
по
имени:
„Обними меня!
Ах,
об ними
меня...
Слы шиш ь
сердце
мое?
Ты
не
сл ыш ишь? ..
Подыши
мне
в
лицо...
Ты
не
дыши шь ? !..”
Молчалив
и
бледен
ле жит
жених,
а
невеста
к
нему
ла ститс я.. .
Запевает
вь юга
в
п олях
моих,
за пева ет
тоска
на
сердце.
122.
Каждый
вечер
я
мол ю
Бога,
что бы
ты
мне
снилась:
до
то го
я
долюбилась,
что
уж
больше
не
любл ю.
Каждый
день
себя
вож у
мимо
опустелых
ко мнат ,
память
сонную
бужу,
но
она
те бя
не
помнит...
И
упрямо,
вновь
и
вн овь,
я
твое
губами
злыми
тихо
повторяю
имя,
чт обы
пробудить
лю бов ь.
1919
175


123.
Выставляет
месяц
рожки
острые,
ве чер еет
на
сердце
твоем.
На
каком-то
позабытом
острове
очарованные
мы
вдвоем.
И
п лыв ут,
плывут
полями
синими
отцветающие
облака...
Оп ахало
с
перьями
пав линь ими
чуть
ко лы шет
смуглая
рука.
К
г олове
мо ей
ты
клон иш ь
г ол ову,
чтоб
нам
думать
думою
одной,
и
нежней
вокруг
воркуют
голуби,
колыбеля
томный
твой
пок ой.
124.
Как
воздух
пря н,
как
месяц
бледен!
О,
госпожа
мо я,
моя
Су дьб а!
Из
кельи
прямо
на
шаб аш
ведьм
влеч еш ь
упрямая
меня,
Су д ьба.
Хвостатый
скачет
под
гул
р аз гула
и
мерзким
именем
зовет
ме ня.
Чей
гол ос
пл ач ет?
Чья
тень
ме льк нула ?
Останови
меня,
спаси
м еня.
176


125. КАИН
„Приобрела я человека от Господа”,
и
первой
улыбкой
матери
на
первого
в
мире
первенца
улыбнулась
Ева.
„Отчего же поникло лицо твое?” —
-
Как
жертва
пылает
братнина!
-
И
жарче
той
жертвы
—
соперницы
запыл ал а
ревность.
Вот
он,
пер вый
любов н ик,
и
проклят
он,
но
разве
не
Каину
сказано:
„Тому,
кто
убьет
тебя,
всемеро
отомстится
за
это?”
Усладительней
лирного
рокота
эта
речь.
Ее
сердце
празднует.
Ка ин,
праотец
нашего
пл емен и
безумцев
-
по эт ов.
126. АГ АРЬ
С идит
Агар ь
опальная
и
плачутся
струи
источника
пе ч альн ого
Беэр—лахай—рои.
Там
—
земли
Авраамовы,
а
сей
простор
-
ничей:
вокруг,
до
Сур а
самого
пустыня
перед
ней.
Тоска,
тоска
звериная!
Впервые
жжет
сле за
ег ипет ск ие,
дл инны е,
пустынные
глаза.
177


Блестит
струя
холодная,
как
ле звие
ножа,
—
о,
страшная,
бесплодная,
о,
з лая
госпожа!..
„Агарь!” —
И
кровь
отхлынула
от
см у глого
л ица.
Гл ядит,
—
и
брови
сдвинула
на
Божье го
гонца.
127.
Я
видел
веч ер
твой.
Он
был
прекрасен.
Тютчев
Как
пламень
в
г олубом
стекле
лампады,
в
обв орож ит ельн ом
плену
прохлады,
преображенной
жи знию
дыша,
задумчиво
горит
тво я
душа.
Но
знаю,
отт ого
тво й
взгляд
так
светел,
что
был
тво й
п уть
страстной
—
огонь
и
пепел.
Тем
строже
ночь,
чем
ярче
был
закат,
и
не
о
том
ли
сердцу
го в орят
замедленность
твоей
усталой
ре чи
и
эти
опадающие
плечи,
и
эта
—
Боже,
как
она
легка!
—
почти
что
невесомая
рука .
128.
Вот
дом
ее.
Смущается
влюбленный,
завидя
этот
величавый
гроб.
—
Зде сь
к
ледя но му
м ра мору
к олонны
она
безумный
прижимает
ло б.
И
прочь
идет,
заламывая
руки,
Струится
п лащ
со
скорбного
плеча.
178


Ид ет
о на,
то ск ливо
волоча ,
за
шаго м
шаг,
ярмо
любовной
муки...
Остановись.
Пр исл ушай ся.
Молчи !
Трагической
уподобляясь
Музе,
—
Ты
слыш ишь ?
—
испуск ае т
во пль
в
ночи
безумная
Элеонора
Ду зе.
129.
Слезы
лила
—
да
не
выплакать,
криком
кричала
—
не
выкричать.
Бр о дить
по
пустыне
к омн ат,
каждой
кровинкой
помни ть.
„Господи,
Господи,
Господи,
Господи,
сколько
нас
роспято!”
-
Так
они
плачут
в
сумерки,
те,
у
ко го
умерли
сыновья.
130.
Все
отмычки
обломали
в оры,
а
зам ок
поскрипывал
едв а,
но
такого,
видно,
нет
запо ра,
что
не
разомкнет
разрыв-трава.
131.
Не
на
храненье
до
поры,
на
жертвенник,
а
не
в
копилку,
—
в
огонь,
в
огонь
Изра и ль
пылкий
издревле
нес
свои
дары!
И
дымный
жертвенный
пожар
ноздрям
Го сп одним
был
приятен
затем,
что
посвященный
дар
поистине
был
безвозвратен...
179


Вы,
пастыри
Христовых
с тад,
ку пцы
с
апостольской
осанкой!
Что
ваш а
жертва?
Только
вклад:
внесли
и
вынули
из
банка!
И
отт ого
твой
древний
свет
над
миром
всходит
вновь,
Изр аи ль,
что
к рест
над
церковью
истаял
и
в
этой
церкви
Бога
нет.
132.
И
так
же
кичились
они ,
и
башню
надменную
вздыбили,
-
на
Господа
поднятый
ме ч.
И
вновь
вавилонские
дни,
и
вот
она,
вестница
гибели,
-
растленная
русская
речь!
О,
этот
кощ ун ств енны й
звук,
лелеемый
ны не
и
множимый,
о,
это
дыхание
тьмы!
Канун
не мину емы х
му к!
Иль
надо
нам
гибели,
Боже
м ой,
что
д аже
не
м олим ся
мы.
180


МУЗЫКА
(1916 - 1925)
Другу
моему
О льге
Николаевне
Цубербиллер
133.
Вдвойне
прекрасен
цветик
на
стебле
тем,
что
цвести
ему
не
мн ого
весен,
и
жизнь
вдвойне
прекрасна
на
земле,
где
каждый
миг
быть
может
смертоносен.
Стократ
прекрасен
мир ,
где
человек
в зир ает
—
сме рт ный
—
с
творческой
корыс тью
на
полноводное
стремленье
стройных
р ек,
на
виноград,
нагрузший
рдяной
кистью,
на
радужное
опе ре нье
птиц,
на
скалы,
вс ки нутые
во льны м
взмахом,
на
пл авн ый
во ск
и
теплый
мрамор
лиц ,
на
крест,
чернеющий
над
милым
прахом,
—
и
—
смертный
бог
—
тоскующей
рукой
запечатлеть
бессмертного
ст ре мит ся:
взл ета ет
кисть,
вздыхает
струнный
стр ой
и
в
гл ыбу
м олот
вдумчивый
стучится.
134. В КОНЦЕРТЕ
Он
па льцы
све л,
как
бы
сгребая
все
звуки,
—
и
оркестр
затих.
Взмахнул,
и
полночь
голубая
спустилась
вновь
на
нас
двоих.
И
снова
бли зо сть
чудной
бу ри
в
взволнованном
кипеньи
струн,
181


и
сн ова
молнии
в
лазури,
и
рыщет
по
сердцу
бурун.
Он
в
сонные
вор вал ся
бездны
и
ть му
родимую
исторг.
О,
эт от
дивны й,
бесполезный,
опустошительный
вос т орг!. .
К
твоим
рукам
чужим
и
милым
в
смятеньи
льнет
моя
рука,
плывет
певучая
по
ж илам
тысячелетняя
тос ка.
Я
вновь
создам
и
вновь
разрушу,
и
ты
—
один,
и
я
-
одна...
Смычки
вы сасы ваю т
ду шу
до
самого
г лухого
дна.
1916
135. ДИРИЖЕ Р
(отрывок из поэмы)
Высокий,
высокий,
высокий
затих
снизу
дов е рху
зал.
Он
палочку
только
приподнял,
и
музыке
б ыть
приказал,
—
и
тотчас
за
струнной
решеткой,
на
зов
ча роде йн ый
спеша,
взметнулась,
рв ан улась ,
забилась
плененная
в
скрипке
душа.
И
голубь,
в
дупле
заточенный,
п рер вал
сво й
насильственный
сон,
—
и
влажная
жало ба
флейты
вл ила сь
в
закипающий
стон.
И
тяго стно ,
всеми
ств ол ами,
орган
среброствольный
дохнул,
182


и
тесные
стены
и
купол
раздвинул
торжественный
гул,
-
и
мир
переполнился
тьмою.
В
котлах
закипела
смола,
и
не
было
неба,
но
все
же
я
кверху
глаза
подняла.
Под
куполом
окн а
си не ли,
и
день
был
так
просто
певуч,
и
руп оро м
прямо
к
орк ест ру
спускался
серебряный
луч...
Я
знаю,
я
знаю,
зачем
он,
кто
внемлет
в
надзе мно й
д али
сквозь
эту
трубу
свет ов ую
тоске
окаянной
земли!..
***
Молнии
огненный
ко м!
В
память
ударил
г ром,
и
в
громе
гремят
сло ва:
Микель
А нже ло!..
Ег ова! ..
Я
в
урагане
органа
перелетаю
моря,
под
потолком
Ватикана
сн ова
блужд аю
я.
Вот
он
холодный
и
ярый
во ли
Господней
пожар:
чиркает
пальцем
по
шару,
—
и
кубарем
кружится
шар.
Этим
перстом,
вот
та к,
как
кружишь
ты
шар
земной,
всем
нам
подашь
ты
знак,
Г оспод и
Боже
мой!
183


Пла мя
последней
зари
рухнет
с
последних
высот,
ты
же
кивнешь:
Говори,
этот,
и
э та,
и
тот!..
И
взвоем
мы
наперебой,
и
с
п ти чьим
свистом,
с
визгом
псов,
мешаясь,
з аки пит
прибой
отчаявшихся
голосов.
И
я
тихонько
запою
со
в семи
в
эт от
судный
час,
чт об
душ у
выкричать
свою
в
последний
раз,
в
последний
раз,
—
п ока
предсмертной
хрипоты
оркестра
твоего
и
хор а
пер сто м
не
остановишь
ты,
прообраз
грозный
дирижера...
***
Он
п алоч ку
опустил,
Сейчас
задыхающееся
presto
оборвется
в
громах
оркестра...
Он
п алоч ку
сломал,
сго ря ча,
напрасно
хл еща,
ко ло тя,
стуча
по
глупой
доске
пюпитра .
Кто
ду ет,
кто
д ует
в
ан глийс кий
рожок?
Откуда
дьявольский
этот
смешок,
тоскливый,
гугнивый
и
хитрый?..
Эстрада
пуста.
Барабанный
бой
тараторит
дробью
мелкой.
Эстрада
пуста.
Сами
собой
тарарахают
тарелки.
Эстрада
пуста...
А
ви ол он чель
184


струит
свой
медвяный,
медлительный
хмель,
чт об
досмерти
негой
занежить,
—
и
в
громоклокочущей
тьме
вста ет,
взлетает,
сшибается,
скачет,
ползет,
кип ит
з вук овая
нежить...
Не
может,
не
может
он
заколдовать,
не
может
ко
сну
приневолить
оп ять
им
са мим
расколдованный
голос!
Го л оса,
голоса,
голоса,
голоса...
Надо
лбом
его
дыб ом
встают
волоса,
вижу
я,
как
вст ает
каждый
волос.
И
к
зал у
л ицо
обращает
он,
и
глядит
нед вижн о
и
дико,
—
и
темно-пустынный
зал
озарен
лиш ь
блед н ост ью
бледного
л ика.
136.
Чуть
коснулась,
—
пал
засов
железный,
и
проснулся
сумасшедший
дом,
и,
почуявши
д ыхан ье
бе здны ,
оде ржимые
вз ыгра ли
в
нем.
Не
твоя
ль,
тюремщик
неуемный,
на
шесте
у
вхо да
голов а ?..
О,
тво й
ст раш ный
дух ,
о,
дух
тв ой
темный,
музыка!
Разрыв-трава!
137.
О,
чудный
час,
когда
душа
вольна
дневную
волю
вдру г
пер е упр ямить !
Вскипит,
нахлынет
темная
волна,
—
и
вспомнит
все
беспамятная
пам ять:
185


зашли
Плеяды...
Муз ыка
легка...
Обр ыви ст
берег...
В
м оре
парус
сирый...
И
не
по-женски
страстная
рука
сж им ает
выгиб
семист ру нно й
лиры...
Гвоздики
темные.
От
солнца
ль
томный
жар ?
Или
от
эт ой,
чей
так
че рен
волос,
чей
раскаленный
одичалый
голос
выво дит
песню
в
дребезге
ги тар ?..
И
вно вь
иду.
Пустынно.
Скуден
ц вет
под
бе лым
небом...
Степи...
Взор
-
свободен...
Ах,
смертному
так
много
тысяч
лет,
и
у
душ и
бездомной
столько
родин!
Иду ...
Над
б езд ной
клехтанье
орла,
по
волнам
лет
разбойничьей
ф е люги,
—
и
над о
всем,
как
черных
два
крыла,
крутых
бровей
приближенные
ду ги.
1917
138.
Разве
мыслимо
р ысь
при ручи ть ,
что ,
как
кошка,
ластишься
ты?
Как
сумела
улыбка
смягчить
роковые
тво и
черты!
Так
ак трис е
б
играть
баловниц:
не
глядит
и
глядит
на
вас
из-под
за гну тых
душных
ресниц
з олоти сты й
цыганский
глаз.
Это
з лое
затишье
—
к
грозе:
так
же
тихо
было,
когда
„Ты сам черт,”
-
произнес
дон
Хозе,
и
Кармен
отвечала: „Да”.
186


139.
„О,
Боже
мо й,
кто
это ?
Вход ит.
Сбе жали
улыбки
с
улыбчивых
л иц.
По
сердцу
прошла
ба хром а
че рной
шал и
и
черно-махровых
р ес ниц.
Скажи,
отчего
мне
так
страшно
и
мило,
что
роза
в
зу бах
у
нее?
Ах,
с
розою
вместе
она
за щемил а
зубами
и
сердце
мо е!
И
золота
столько
на
не й,
как
на
ризе.
Бровь
выгну т а,
как
я т аг ан...”
-Ты
разве
не
слышал
о
Ба ри
Кральизе,
ве лик ой
царице
цыган?
140.
Опять,
как
раненая
птица ,
заб ил ась
на
стр у нах
рука.
Нам
надо
до пьян а
напиться,
моя
тоска!
Ах,
разве
эт от
ангел
черный
нам ,
бесприютным,
—
не
сестра?
Я
сл ышу
в
пе сне
в етр
упорный
и
дым
костра.
Пылают
облака
над
степью,
кочевье
движ е тся
в дали
по
грус тно му
великолепью
пустой
земл и.
Томи,
те рза й,
цы ган ский
голос ,
и
песней
досмерти
запой,
—
не
надо,
чт об
душ а
боролась
сама
с
с обой!
1916
187


141.
Оттого
в
моем
сердце
несветлом
закипает
веселый
стих,
что
пахнет
костром
и
ветром
от
во лос
твоих.
Закрываю
глаза
и
вижу:
темны й
табор,
и
ночь,
и
степь.
Блестит
под
ме сяц ем
рыжим
на
медведе
цепь.
Там ,
я
знаю,
тв ои
прабабки
ве ко вали
сво й
век
простой,
варили
на
жабьей
лапке
колдовской
настой.
И
умели
они
с
колыбели
и
любить,
и
плясать,
и
красть.
В
их
смуглой
душе
и
тел е
рокотала
страсть.
Там ,
в
сем ье
твоей,
юноша
каждый,
завидя
соперника,
знал,
как
в
сердце
вонзить
и
дважды
повернуть
кинжал...
Оттого
в
моем
сердце
несветлом
закипает
веселый
стих,
что
пахнет
костром
и
ветром
от
вол ос
твоих.
142.
Л.
В.
Эрарской
Ни кнет
цветик
на
тонком
стебле...
О,
любимая,
все,
что
любила
я
и
покину
на
это й
земле,
долюби
за
меня,
моя
милая,
-
188


эти
ласковые
лепестки,
эт от
пламень,
расплесканный
по
небу,
эти
слезы
(которых не понял бы
не
поэт!)—
упоенье
тоски.
И
в
степи
оди но кий
курган,
и
стиха
величавое
пение ,
но
разнузданный
бубен
цыган
возлюби
в
эт ой
жизни
не
менее...
Розовеют
в
з аре
ку по ла,
над
Москвой
ра зле тают ся
голуби.
О,
л юбим ая,
больше
всего
люб и
повечерние
колокола!
143.
Нет
спутника
сердцу
неистовому,
др уга
нет
у
меня .
Не
в
дом
мой
п уть
и
не
из
дому:
д ома
нет
у
мен я.
Мой
п уть
под
грозой
и
под
радугой
по
ве лик ой
земле,
тоске
мо ей
не
нарадуюсь
на
велик ой
земле.
144.
Разве
п олночь
така я
-
от
Бога?
В
пу ть
как ой
ухожу
я
одна?
Будто
кошка
пере б ежа ла
дорогу,
н адо
мной
пролетела
лун а.
В
ночь
такую
надежнее
петли,
яды
жгучей,
быстрее
курк и.
Я
не
зна ю
-
мне
зарыдать
ли,
запеть
ли
от
м оей
не из бывно й
тоски...
189


Там
над
домом
с
певучей
д ве рцей
тот
же
гол ос
пое т
ветровой,
но
ведь
не
к
ком у
по лет еть
теб е,
се рд це,
под
октябрьской
летучей
луной!
145.
Священно
не
страстное
ложе,
но
хлеб,
преломляемый
гостем
за
трапезой
в
дружеский
час.
Беспамятная
щебетунья,
из
чьих
только
рук
не
к л евала
по
зернышку,
лакомка,
ты?
А
я-то,
как
в
храме
под
праздник,
все
свечи
в
дому
за свет ила,
ко гда
ты
в ле тела
ко
мне...
146.
Когда
забормочешь
во
сн е,
и
станет
твой
гол ос
запаль чи в,
я
возьму
те бя
тих о
за
пальчик
и
шеп н у: „Расскажи обо мне,
-
как
ме ня
ты,
любовь
моя,
люби шь ?
Как
ме ня
ты,
мой
голубь,
голубишь?”
И
двери,
закрытой
дотоль,
распахнутся
страшные
створки.
Сумасшедшей
скороговоркой
за таенна я
вырвется
боль,
—
и
душ а
твоя,
плача,
у вид ит,
как
безумно
она
ненавидит.
24 декабря 1919
190


147.
Не
придут
и
не
все
ли
равно
мне ,
—
вспомнят
в
радости,
или
во
зле;
под
землей
я
не
б уду
бездомней,
чем
бы ла
я
на
этой
земле.
Ветер ,
плакальщик
мой
не нае мный ,
надо
мно й
вскрутит
снежную
муть...
О,
печальный,
да лек ий
мо й,
темный,
мне
одной
предназначенный
путь!
1917
148.
Ни
до
кого
никому
никогда
не
был о,
нет
и
не
бу дет
дел а.
Мчатся
под
небом
оледенелым
-
Куд а?
Люд и
знают
куда!
-
огн еды шащи е
поезда.
Некогда,
некогда,
некогда
—
так,
ск орогов оркой
железною,
в
такт
сердцебиению
мира!..
Громче
греми,
громыхающий
ад:
ско ро
во
мраке
заблаговестят
трубы
прощального
пир а !..
149.
Жизнь
моя!
Ломоть
мой
пр есный,
бесчудесный
по двиг
мой!
Вот
я
—
с
те лом
бестелесным,
с
Музою
глухонемой...
Стоило
ли
столько
зе рен
огненных
перемолоть,
чтобы
так
убого-черен
стал
насущный
мой
лом оть ?
191


Господи!
Какое
сча сть е
д ушу
загубить
св ою,
променять
вино
прича с тья
на
Кастальскую
струю!
150.
Я
ль
не
молилась,
—
отчего
ж
така я
ть ма
м еня
постигла,
и
сер дц е,
как
пугливый
еж,
навстречу
всем
топрщит
игл ы?
Не
муч ь
меня,
не
тормоши:
з десь
неба
н ет,
над
эт ой
к рыш ей.
Сквозь
страшный
обморок
души
я
даж е
музыки
не
слышу.
151.
Ма шен ьке
За
что
мне
с ие,
о
Боже
мой?
Свет
в
мо ем
сердце
не св етло м!
Ты
—
как
стебелечек,
ветром
целуемый
и
тревожимый.
Блаженнее
безнадежности
в
сердце
своем
не
запомню.
Мн е,
гр ешно й
во
всем,
за
что
мне
отчаяние
от
нежности?
26 февраля 1916
152-156. СН Ы
1
Только
в
сн ах,
прерываемых
стоном,
чтобы
не
умереть
во
сне,
192


на
такой
певучей
волне,
над
таким
голуб ым
затоном,
вс ею
грудью
так
вольно
дыша
покачивается
душа.
2.
Я
не
умерла
еще ,
я
еще
вздохну,
дай
мне
только
вслушаться
в
эту
тишину,
эт от
ускользающий
леп ет
уловить,
это т
уп лыва ющ ий
парус
проводить...
И
ныряют
уточки
в
голубой
воде,
и
на
тихой
отмели
тихо,
как
нигде...
7 января 1924
3.
С . 3. Федорченко
Я
иду
куда-то.
Ут ро,
и
как
буд то
в
сапожки
крылатые
дивно
я
обута.
Ясность
на
поляне
и
святая
свежесть.
Возд ух
так
и
тянет,
и
земля
не
держит.
Каждый
цветик
—
зрячий,
вся
листва
—
сквозная!
И
как
будто
плачу
я,
а
о
чем,
не
знаю.
И
б ереза
в
проседи
чуткий
лист
колышет...
Вы
о
чем-то
просите,
а
о
чем
—
не
слышу.
12 декабря 1925
193


4.
Мне
снилось:
я
отчаливаю,
а
ты
на
бер егу ,
и
твоему
от ч аянью
помочь
я
не
м огу.
И
руки
и зн ывающи е
простерла
ты
ко
мне
в
такой,
как
ни когда
еще
п евуч ей,
ти шин е...
Май
1924
5.
И зну три
просияло
облако.
Стало
вд руг
светло
и
таинственно,
-
час,
когда
за
случайным
обликом
проявляется
лик
единственный!
Ухожу
я
тропинкой
узенькой.
Тишина
вок р уг,
как
в
обители.
Так
бывает
только
от
музыки
безнадежно
и
упоительно.
И
такие
места
знакомые...
Со тни
ле т,
как
уш ла
я
из
дом у,
и
вернулась
к
том у
же
дому
я,
все
к
тому
же
оз еру
чистому.
И
лепечет
вода...
Не
ты
ль
ме ня
окликаешь
во
влажном
лепете?..
Плачут
гусли
над
озером
Ил ь менем,
Выплы ваю т
белые
л ебеди.
16 декабря 1925
157.
Аделаиде
Гер цык
Без
посоха
и
стр а ннич ьей
котомки
последний
пу ть
не
мыс ли тся
поэ ту,
но,
все
оставивши,
без
них
уйду
я
в
путь.
На
немудреное
крыльцо,
на
землю
эт у,
где
некогда
звучал
мой
голос
ломкий,
пр иду
гл аза ми
вещ ими
взглянуть.
Я
в
детскую
вой ду
и
вновь
открою
на
зап ад
обращенное
оконце:
таким
же
заревом
тогда
пылала
твердь,
194


и
обагренное
закатывалось
солнце...
А
я
мечтать
училась,
что
герою
кровавая
п ри ли чест вует
смерть.
158.
У
каждого
ест ь
сво й
крылатый
ч ас,
и
в
каждом
скрыта
творческая
завязь,
пусть
никогда
от
прозорливых
г лаз
прекрасного
не
застилает
зависть.
Пусть
не
те бе
дарует
л учший
дар
н ебл аго дар ная,
из менчив ая
Му за,
—
у мей
в
других
лелеять
чудный
жар
и
с
ревностью
не
зак лю чай
союза.
159. ОТРЫВОК
И
в друг
слу читс я
-
к ак,
не
знаешь
сам,
х оть
си ли шься
себя
переупрямить,
но
к
старшим
бр а тьям
наш им
и
отцам
бесповоротно
охладеет
па мять ,
—
и
им ена
твердишь
их
вновь
и
вновь,
ч тоб
воскресить
ус оп шую
любовь.
Соседи
часто
меж
собой
не
ладят:
живя
бок
о
бок
видишь
ли шь
грехи.
Не
отт ого
ль
о тца
роднее
прадед?
Не
оттого
ль
пр адедо вы
стихи
мы
наб ожн о
читаем
и
любовно,
как
не
читал
их
сын
ед и нокр овн ый?..
Молчанье
—
мой
единственный
н апер сник.
Мой
с корб ный
голос
никому
не
мил.
Ко ль
ты
л юбил
мен я,
мой
сын,
иль
сверстник,
то
уж
давно,
должно
быт ь,
разлюбил...
Но,
со вр еменницей
прожив
бес пр авно й,
нам
Павлова
прабабкой
стала
сл авно й.
3 октября 1925
195


160.
Что
нашим
дням
дала
я ?..
Просто
-
дала,
что
я
м огла
отдать:
сег о дня
досчитала
до
ста
и
надоело
пульс
считать.
Дар
невелик.
Быть
может,
подло,
что
мне
не
страшно,
не
темно,
что
я
се бе
мурлычу
под
но с,
смотря
в
пушистое
окн о:
„Какой снежок повыпал за ночь
и
как
по
перв ой
пороше
кататься
хочется
на
саночках
освободившейся
душе!”
27 ноября 1925
161.
Е.К .
Герцык
Кто
разлюбляет
плоть,
х лад еет
к
воплощенью:
почти
не
тяне тс я
за
глин ою
рука.
Уже
не
вылепишь
ни
ль ва,
ни
голубка,
не
станет
мрамором,
что
наплывает
тенью.
На
полуслове
-
пе снь,
на
полувзмахе
-
к исть
вдруг
ост ано вишь
ты,
затем
что
их
—
не
надо...
Пр ощай ,
прощай
и
ты,
прекрасная
ко рыс ть,
ты,
духа
предпоследняя
услада!
1923
196


ВПОЛГ ОЛОС А
(1926 - 1927)
Ес ть
бытие,
но
именем
к аким
Его
назвать?
-
ни
сон
о но,
ни
бденье...
Баратынский
162. ПОСВЯЩЕНИЕ
Бл агод арю
тебя ,
мой
друг,
за
тихое
дыханье,
за
нежность
эт их
сонн ых
рук
и
сонных
губ
шептанье,
за
эти
впалые
виски
и
в огну тые
брови,
за
то,
что
нет
в
тебе
тоски
мо ей
дремучей
крови,
за
то,
что
ладанкой
ладонь
на
грудь
мне
положила,
и
медленней
пошел
огонь
по
напряженным
жилам,
за
то,
что
на
твои
черты
гл яжу
прозревшим
взглядом,
—
за
то,
что
ты,
мой
ангел,
-
Ты,
и
что
со
мной
ты
ряд ом!
14 апреля 1927.
Мос ква
163.
Ве дь
я
пою
о
той
весне,
которой
в
яви
—
нет,
197


но,
как
лунатик,
ты
во
сне
идешь
на
тих ий
свет.
И
музыка
скупая
слов
уже
не
только
стих,
а
перекличка
на ших
снов
и
тайн
—
моих,
твоих...
И
вот
сквозит
перед
тобой,
сквозь
ледяной
хрусталь,
пустыни
лунно-голубой
м ер цающая
да ль.
18 февраля 1926
164.
А
под
навесом
лошадь
фыркает
и
сено
вкусно
так
жует.
И
как
слепец
за
п ов одыркою ,
вновь
за
душою
пло ть
идет.
Не
на
свиданье
с
гордой
Музою
—
по
ней
не
стосковалась
я,
-
к
последней,
б ессл овесн ой
му зыке
вед и
меня,
ду ша
мо я!
Открыли
дверь
и
ти хо
в ышли
мы.
Куда
ж
девалися
луга?
Во кр уг,
по-праздничному
пыш ные ,
ст оят
высокие
сн ега. ..
От
грусти
и
от
умиления
пошевельнуться
не
могу.
А
там,
вда ли,
сле ды
оленьи
на
гол у бе ющем
снегу.
21 марта 1926
198


165.
Как
ду доч ка
крысолова,
как
ртуть
голубая
луны,
колдует
тихое
слово,
скликая
тайные
сны.
Вполголоса,
еле
сл ыш но,
окликая
ду шу
твою,
чтобы
встала
она
и
вышла
побродить
со
мною
в
ра ю.
Над
озером
реют
птицы,
и
вода
ясна,
как
слеза...
Подымает
душа
ре с ницы
-
и
смо тр ит
во
все
глаза.
21 марта 1926
166.
Вокруг
-
ночной
пустыней
—
сцена.
Из
люк ов
духи
поднялись,
и
холодок
ш еве лит
сте ны
животрепещущих
кулис.
Окончен
ли,
или
не
начат
с пек та кль?
Бе зл юден
черный
зал,
и
лишь
смычок
во
мраке
плачет
о
то м,
че го
не
досказал.
Я
нев по пад
на
сцену
вышла
и
чувст вую ,
что
невпопад
какой-то
стих
уныло-пышный
уста
усталые
тв ер дят.
Как
в
тесном
п ла тье,
душно
в
плоти,
-
и
в друг,
прохладою
дыша,
мне
кто -то
ше пч ет: „Сбрось лохмотья,
освобожденная
душа!”
1 марта 1926
199


167.
И
вот
расстались
у
ворот...
Пусть
буде т,
как
завещано,
-
се го дня
птица
гнез д
не
вье т
и
девка
косу
не
плетет:
се го дня
Благовещенье.
С его дня
грешникам
в
аду
не
жарче,
чем
в
Си цил ии,
и
вот
с егодн я
я
иду
у
Музы
не
на
поводу,
—
д руг
д руга
отпустили
мы.
1 апреля 1926
168.
В.
К.
Зв яг инце вой
Папироса
за
папиросой.
Заседаем,
реш аем ,
судим.
Цел ый
вечер,
рыжев олос ая,
вся
в
дым у
я
мере щ усь
людям.
А
другая
блуждает
в
пустыне...
Свет
несказанно-синий!
Каждым
ли ст очком ,
грустные
вздрагивают
осины.
Р асступ ают ся
сонные
своды,
открывается
ясная
пасека,
-
„Падчерицы мои!
П асы нки!. .”
Вздыхает
природа.
25 мая 1926
200


169.
И
распахнулся
з ана вес,
и
я
смотрю,
смотрю
на
первый
снег,
на
заново
рас цвет ш ую
зар ю.
На
розовое
облако,
на
голубую
тень,
на
этот,
в
новом
облике
похорошевший
ден ь. ..
Стеклянным
колокольчиком
звенит
лесная
тишь,
—
и
ты
в
лесу
игольчатом
притихшая
стоишь.
12 мая 1926
170.
Так
призрачно
и
ясно
так
мне
вспомнился
тот
пол д ень
длинны й,
и
виноградник,
и
ветряк
крылатый
в
глубине
долины.
И
ко ле сом
кружилась
те нь
по
закурчавленному
долу,
и
был
мне
тот
стеклянный
де нь,
как
день
в
раю,
певуч
и
долог...
И
как
тогда,
иду
в
ти ши
и
узнаю
и
свет,
и
тени ,
и
ро дину
мое й
души
приветствую
сердцебиеньем.
Отлогий
спуск.
И
поворот.
И
три
ступеньки
к
водоему,
-
и
в от,
с кита лица,
и
вот
мы,
наконец,
с
тоб ою
дома!
5 мая 1927
201


171.
Медленно-медленно
вечер
наплывает
на
тихую
землю,
медленно,
ночи
нав ст речу ,
выходит
из
л еса
олень.
Новое
ли
бож ес тво
своего
высылает
предтечу,
стар о го
ли
б ож ества
виж у
печальную
тень?
Дру г
ли,
утраченный
мной,
иль
предчувствуемый
в
грядущем,
эт ой
волшебной
тоскою
вызван
из
небытия?
Темные
ели
к
оленю
простирают
молитвенно
л апы.
Я
прелоняю
колени
и
закрываю
г лаза.
30 октября 1926
172.
Под
зеркалом
не бесн ым
скользит
ночная
те нь,
и
на
скале
о твес ной
задумался
оле нь
—
о
полуночном
рае,
о
голубых
снег ах. ..
И
в
неб о
упирает
в ысо кие
рога.
Дивится
отраженью
завороженный
взг ля д:
вверху
-
рога
оленьи
созвездием
горят.
25 июня 1926
202


173.
В
п олночь
рыт ь
выходят
кл ады,
я
иду
средь
бе ла
дня,
я
к
душе
твоей
не
крадусь,
-
слы шиш ь
издали
меня.
Вор
идет
с
отмычкой,
с
ломом,
я
же,
др уг,
-
не
утаю
-
я
не
с
ломом,
я
со
словом
выш ла
по
ду шу
твою.
Все
замки
и
скрепы
рушит
дивная
разрыв-трава:
из
ду ши
и
прямо
в
ду шу
обращенные
слова.
26 января 1926
174.
Л.
В.
Эр арск ой
Я
—
как
больной,
из
госпиталя
выпущенный
на
простор.
Я
и
не
знала,
Господи,
что
во здух
так
остер,
что
небо
такое
огромное,
что
облака
так
лег ки,
что
на
лап ах
у
ели
темной
светлые
коготки,
что
мхи
такие
пл юшевые,
что
тишина
таки
тиха...
Иду
я,
в
се бе
подслушивая
во л нение
стиха.
Р ос инка
дрожит
на
вереске,
раскланивается
со
мной,
—
и
все
еще
мне
не
верится,
что
я
пришла
домой.
14 июня 1926.
Братовщина
203


175.
О .Н.Ц.
Смотрит
радостно
и
зорко
твой
р асш ир енный
з рач ок,
и
в
руке
твоей
просфорка
—
мол од ой
бор ов ичок.
Знаю,
-
ни как ой
просвирне
просфоры
такой
не
спечь...
Сосны
в
сумрачной
кумирне
те плят
воск
зеленых
свеч,
-
и
стоишь
ты
у
обедни,
тихая,
как
все
вокруг,
мой
утешный,
мой
последний,
мой
благословенный
друг!
20 сентября 1926
176.
Какой-то
еле
уловимый
признак,
как
после
обморока
мя тный
холодок,
-
и
вот
уже,
прозрачная,
как
призрак,
ты
вновь
п ер есту паешь
мой
порог.
И
сквозь
т ебя,
в
распахнутой
двери,
как
в
занавешенной
скв озной
завесой
ра ме,
горит
—
неизъяснимое
словами!
—
сиянье
новорожденной
зари.
И
радуюсь,
и
тихо
плачу
я
с
какой-то
неутешною
отрадой...
А
там,
вдали,
стеклянный
звон
ручья,
и
шорох
кр ыл
и
райская
прохлада.
9 октября 1926
204


177.
Все
отда ленне е,
все
тише,
как
по гр ебе нная
в
снегу,
твой
зов
беспомощный
я
слышу,
и
отозваться
не
м огу.
Но
ты
не
плачь,
но
ты
не
сетуй,
не
о тпев ай
свою
любовь.
Не
знаю,
гд е,
мой
друг,
но
где-то
мы
встретимся
с
тобою
вновь.
И
в
тихий
час,
когда
на
землю
нах лы нет
сумрак
голубой,
быть
может,
гостьей
иноземной
приду
я
побродить
с
тобой...
И
за гру щу
о
жизни
здешней,
и
вспомнить
не
с могу
без
сл ез
и
эт от
домик
и
скворешню
в
умильной
проседи
бер ез.
21 сентября 1926
178. ПЕСНЯ
Дремлет
старая
сосна
и
шумит
со
сн а.
Я
к
шершавому
стволу,
прислонясь,
стою .
-
Со се нка- ро в есница,
передай
мне
силу!
Я
не
девять
месяцев,
—
сорок
лет
но сил а,
сорок
лет
вынашивала,
сорок
лет
выпрашивала,
вымолила,
выпросила,
выносила
душу.
28-29 января 1926
205


179.
За
стеною
бормотанье,
пол уно чны й
разговор...
Тихо
звуковым
сиянь ем
наполняется
простор.
Это
в
неб о
дверь
открыли,
-
оттог о
так
мир
затих,
над
пустыней
тень
от
крыльев
не в оз можн о-з олот ых.
И
прозрачная,
как
воздух,
едкой
свежестью
дыша,
не
во
мне
уже,
а
воз ле
дышишь
ты,
моя
ду ша.
Миг ,
—
и
оборвется
привязь,
и
взлетишь
над
мглой
полей,
не
стр ашась
и
не
противясь
дивной
легкости
своей.
17 сентября 1926
180.
...И вдруг,
в
полнеба,
росчерк
молний,
свер кн ула
о гне нная
вязь,
-
и
стала
ночь
еще
огромней,
и
музыка
оборвалась.
Л ежу
я,
повернувшись
на
бо к,
и
чувствую
сквозь
забытье,
как
в
полном
мраке
бре зжит
слабо
сознанье
то мное
мо е.
Ре ка
тече т,
но
не
ун оси т,
а
лиш ь
покачивает
челн,
и
чей-то
голос,
плача,
просит
и
надрывается
-
о
чем ?
206


О
чем
ты
сетуешь
и
молишь?
Я
здесь
еще,
на
берегу,
не
отзываюсь
оттого
лишь,
что
отозваться
не
могу.
Пойми
же:
перед
вольной
тенью
уже
мерцал
певучий
рай,
и
миг
последний
в опл още нья
не
то ро пи,
не
ускоряй...
25 мая 1927
181.
Все
тот
же
сон!
Возможно
ль?
В
третий
р
Проклятый
сон!..
Пушкин
И
вот
мне
снится
сон
такой:
при тон
ун ылого
разгула.
Вхож у,
—
и
на
меня
пахнуло
дух ам и,
потом
и
тос кой.
Беспомощно
гляжу
окрест,
и
мне
п е реглянут ься
не
с
кем.
Эстрада
тонет
в
тусклом
блеске,
и
надрывается
оркестр.
Астматик
старый
—
барабан
уст ал
уже
пыхтеть
и
охать.
В
дым у
табачном
в
балаган
по лзет
отчаянье
и
п охо ть.
Сух ой
огонь
струят
смычки
и
кровь
подогревают
рыбь ю.
Толпу
качает
мертвой
зыбью,
и
р а сширя ются
зр ач ки.
Нет
горечи
и
пустоты
опустошительней
и
горше!
207


В
б асах
стальные
ходят
поршни,
истомно
но ют
дисканты.
Под
музыку
твор ит ся
дело
неп ос тижим ое
уму:
л еда щий
бес
де вич ье
тело
приклеивает
к
своему.
Вселенной
управляет
ритм!
Юнец
танцует
ви сл оухий ,
и
зуб
брильянтовый
гор ит
в
оск але
хищном
потаскухи...
А
за
окн ом
зар я
вст ает ,
н ебесны й
голубеет
купол,
-
и
др уг
о
друга
трет
фокстрот
каких-то
облинялых
кукол.
16 января 1927
182. ОТ РЫ ВОК
Кру глое
небо.
Простор
унылый,
и
зарево
-
не
от
заката.
Реч ка
кровавым
с туд нем
застыла,
и
меся ц
над
ней
щербатый.
Пусто
оч ень
и
стр аш но
очень,
а
ветер
свищет
вдогонку.
Вся
земля
вокруг
разворочена,
в ыв орочен а
во ро нка ми.
Бродит
в
смрадном,
слащавом
зап ахе
смерть
над
полями
голыми,
а
впереди
-
на
востоке,
на
зап аде
-
по лымя !
Кто-то
кричит.
И
в
голосе
воющем
свой
узнаю
в
смяте ньи
-
208


и
подымаются
над
побоищем
шатким
туманом
тени.
12-18
сентября
1927 /?/
183.
Об
одной
лошаденке
чал ой
с
выпяченными
ребрами,
с
подтянутым,
точно
у
г онче й,
вогнутым
животом.
О
душ е
ее
одичалой,
о
глазах
ее
слишком
добрых,
и
о
том ,
что
жизнь
ее
конч ена,
и
о
том,
как
хлещут
кну т ом.
О
том,
как
седеют
за
ночь
от
смертельного
одиночества,
и
еще
—
о
великой
жалости
к
казним ом у
и
палачу...
А
ты,
И ван
Иваныч,
-
или
как
тебя
по
им ени,
по
от ч еству
-
ты
уж
стерпи,
пожалуйста:
и
о
те бе
хлопо чу.
4-6
октября
1927 /?/
184.
От
смерти
спешить
некуда,
а
все-таки
—
спешат.
„Некогда,
некогда,
некогда”
стучит
ошалелый
шаг.
Горланят
п есню
рекруты,
шагая
по
мостовой,
209


и
некогда,
некогда,
некогда,
мой
друг,
и
нам
с
тобой.
Бежим
к
тра мва ю
на
площади
и
ловим
воздух
ртом,
как
за гнан ные
лошади,
которых
бьют
кнутом.
Бежим
мы,
одержимые,
не
спрашивая,
не
скорбя,
м имо
лю дей
-
и
мимо,
мимо
са мих
себя.
А
голод
словоохотлив,
и
канючит
куча
лохмотьев
нам,
молчаливым,
вс лед.
Что
те ло
к
старости
немощно,
что
хлеба
купить
не
на
что
и
пропаду
на
горе
нет.
21 сентября 1927
185.
Ю.
Л.
Римской-Корсаковой
Тихо
плачу
и
пою,
отпеваю
жи знь
мою .
В
комнате
полутемно,
тускло
св етится
окно
и
в ыходи т
из
угла
старым
оборотнем
мгл а.
Скучно
ша рка ет
туфлями
и
оп ять,
Бог
весть
о
чем,
все
упря ме й
и
упрямей
шамк ае т
беззубым
ртом.
Те нью
длинной
и
сутулой
рас пл аст алась
на
сте не,
и
ст ано витс я
за
стулом,
210


и
наш епт ыва ет
мне ,
и
шушукает
мне
в
ухо,
*и хихикает старуха:
„Помереть
-
не
померла,
только
вре мя
пров е ла!”
11 апреля 1927
186.
З абили сь
мы
в
кресло
в
сумерки
—
я
и
тоска,
сам-друг.
Все
мы
давно
бы
умерли,
да
умереть
недосуг.
И
жаловаться
некому
и
не
на
кого
пенять,
что
жить
-
некогда,
и
бунтовать
—
некогда,
и
некогда
—
умирать,
что
ч е ловек
отчаялся
в оду
в
ступе
толочь,
и
маятник
ум аял ся
качаться
ден ь
и
ночь.
25 апреля 1927.
Второй
день
Пасхи
187.
И
от шу мит
тот
шум
и
отгрохочет
г рохот,
которым
бредишь
ты
во
сне
и
наяву,
и
бре дов ые
выкрики
заглохнут,
—
и
ты
почувствуешь,
что
я
тебя
зову.
И
будет
тишина
и
сумрак
синий...
И
встрепенешься
ты,
тоскуя
и
скорбя,
и
вдруг
поймешь,
поймешь,
что
ты
блуждал
в
пу стыне
за
сотни
верст
от
самого
себя!
13 апреля 1927
211


188.
С.
И.
Чацки ной
И
всем-то
нам
врозь
идти:
этим
—
на
люди,
тем
—
в
безлюдье.
Но
будет
нам
по
пу ти,
когда
умирать
бу дем.
Взо й дет
над
пустыней
звезда,
и
неб о
по дним етс я
выше,
—
и
скол ьк о
песен
тогда
мы
словно
впервые
услышим!
27 октября 1926
189.
Е.
Я.
Тараховской
Мне
снилось:
я
бреду
впотьмах,
и
к
тьме
глаза
мои
привыкли.
И
вдруг
-
огонь.
Духан
в
горах.
Гортанный
говор.
Пьяный
выкрик.
Вхожу.
Сажусь.
И
ни
оди н
не
обернулся
из
соседей.
Из
бурдюка
ст ар ик- лез гин
в ино
неторопливо
цедит.
Он
на
меня
наводит
взор.
(Зрачок его кошачий сужен) .
Я
говорю
ему
в
упор:
„Хозяин!
Что
у
вас
на
ужин?”
Мой
го лос
переходит
в
крик,
но,
видно,
он
совсем
не
сл ыш ен:
и
бровью
не
по вел
старик,
-
зевнул
в
ответ,
и
за
дверь
вышел.
212


И
ст р ашно
мне.
И
не
пойму:
а
те,
что
т ут,
со
мною,
возле,
те
—
мол од ые
—
почему
не
сл ы шали
мой
громкий
возглас?
И
почему
на
ту
ск амь ю,
где
я
сиж у,
как
на
пустую,
никто
не
смотрит?..
Я
в стаю,
машу
руками,
протестую
—
И
тотчас
думаю: „Ну что ж?
Итак
я
невид имк ой
стала?
Куда
теперь
такой
пойдешь?” —
И
п одхожу
к
окну
устало...
В
горах,
пер ед
началом
дня,
така я
тишина
святая!
И
пьяный
смотрит
сквозь
меня
в
о кно
—
и
гово рит : „Светает... ”
12 мая 1927
190.
Унылый
друг ,
вспомни
и
ты
меня
раз
в
году,
в
канун
Иванова
дн я,
когда
разрыв-трава,
разрыв-трава,
разрыв-трава
цветет!
26 января 1926
191.
Старая
под
старым
вязом,
старая
под
старым
небом,
213


старая
над
б олью
стар ой
призадумалася
я.
А
луна
сверлит
алмазом,
заметает
лунным
сне го м,
за стил ает
лун ным
пар ом
полуночные
поля.
Ледя н ым
сия нь ем
облит
выступает
шаткий
призрак,
в
тишине
непостижимой
сам
не пос тиж имо
тих,
-
И
лучится
светлый
о блик,
и
плывет
в
жемчужных
ризах,
мимо,
мимо,
мим о
рук
п рот ян утых
моих.
21-24
сентября
1927
192.
Из
последнего
одиночества
прощальной
мольбой,
—
не
пророчеством
окликаю
в ас,
отроки-други:
одн а
л ишь
для
поэта
запо в едь
на
востоке
и
на
западе,
на
севере
и
на
юге
-
не
би ть
чел ом
ве ку
своему,
но
быть
челом
век а
своего,
-
быть
человеком.
8 февраля 1927
214


193.
Я
гля жу
на
вор ох
желтых
листьев...
Вот
и
вся
тут,
золота
казна!
На
богатство
гла з
мой
не
завистлив,
—
богатей,
кто
не
боится
зла.
Я
последнюю
иг ру
играю,
я
не
знаю,
что
во
сне,
что
наяву,
и
в
шес тна дцат иар шинном
рае
на
больш ом
приволье
я
живу.
Где
еще
з акат
так
б езн адеже н?
Где
еще
так
упо ит елен
закат?. .
Я
счастливей,
бр ат
мой
зарубежный,
я
те бя
счастливей,
блудный
брат!
Я
не
ве рю,
что
за
той
м ежою
вольный
воздух,
райское
житье:
за
морем
вес елье ,
да
чужое,
а
у
нас
и
горе,
да
св ое.
27 октября 1927
194.
Я
думаю:
Господи,
ск ол ько
я
лет
проспала
и
как
стосковалась
по
этому
грешному
раю!
Цветут
тополя.
За
бульваром
горят
купола.
Сажусь
на
ска мью.
И
дышу.
И
глаза
простираю.
Сте к ольщи к
проходит.
И
зайчик
бежит
по
песку,
по
мн е,
по
траве,
по
младенцу
в
плетеной
коляске,
по
стар ой
соседке
мо ей
—
и
сго няет
то ску
с
морщинистой
этой,
окаменевающей
маски.
Повыползла
старость
в
своем
доп от опн ом
пальто,
идет
комсомол
со
сво ей
м олод ою
с пе сью,
но
зн аю:
в
Москве
-
и
в
России
-
и
в
мире
—
никто
в есну
не
встречает
такой
благодарною
пе сн ей.
215


Кака я
прозрачность
в
широком
дыхании
дня...
И
каждый
ли сточ ек
—
для
глаза
сладчайшее
яство.
Как ая
больша я
волна
по днима ет
меня !
Живи,
непостижная
жизнь,
расцветай,
своевольничай,
властвуй!
16 мая 1927
195.
На
Арину
осеннюю
-
в
журавлиный
лет
—
собиралась
я
в
странствие,
только
не
в
теп лые
страны,
а
подалее,
др уг
мой ,
подалее.
И
дождь
хлестал
всю
ночь
напролет,
и
ветер
всю
но чь
упр я мст вов ал,
дергал
ок он ные
рам ы,
и
лист ья
в
саду
оп адали .
А
в
комнате
тускло
горел
ночник,
к ол ых алась
ночная
т емен ь,
белели
саваном
простыни,
потрескивало
в
старой
мебели...
И
в се,
и
все
собирались
он и,
-
возлюбленные
мои
те ни
пировать
со
мно й
на
ро сстани. ..
Только
тебя
не
было!
17-30
сентября
1927
196.
Что
ж,
опять
бу нто в ать?
Едва
ли,
—
барабанщик
бь ет
отбой.
216


Отчудили,
откочевали,
отстранствовали
мы
с
тобой.
Но га
не
стремится
в
стремя.
Даль
пустынна.
Н очь
темна.
Отлетело
для
нас
время,
наступают
для
нас
времена.
Если
страшно,
так
только
немножко,
только
легкий
озноб,
не
дрожь.
К
заплаканному
окошку
подойдешь,
стекло
протрешь
—
и
не
переулок
соседний
увидишь,
о
смерти
ско р бя,
не
старуху,
что
к
ранней
обедне
спозаранку
волочит
себя.
Не
за мызг анну ю
ст ену
у видиш ь
в
ок не
своем,
не
чах лый
рас свет,
не
антенну
с
задремавшим
на
ней
воробьем,
а
такое
увидишь,
такое,
че го
и
сказать
не
могу,
-
ликование
световое,
пронизывающее
мг л у!..
И
же нс кий
голос,
ликуя,
—
один
в
световом
клире
—
поет
и
поет:
Аллилуйя,
Аллилуйя
миру
в
м и ре!..
12 ноября 1926
197.
Прекрасная
пора
была !
Мне
шел
двадцатый
год.
217


Алм азно ю
параболой
взвивался
водомет.
Пушок
ва лилс я
с
тополя,
и
с
самого
утра
вокруг
фонтана
топала
в
а ллее
детвора,
и
мир
был
необъятнее,
и
н ебо
гол у бей,
и
в
неб о
голубятники
пускали
голубей...
И
жизнь
не
больше
ве сил а,
чем
тополевый
пух,
—
и
страшно
так
и
весело
захватывало
дух !
4 октября 1927
198.
Кончается
мой
день
земной,
встречаю
вечер
без
смятенья,
и
прошлое
передо
мно й
уж
не
отбрасывает
тени
—
той
длинной
те ни,
что
в
своем
беспомощном
косн ояз ычьи,
от
всех
других
те ней
в
отличье,
мы
будущим
своим
зовем.
9 января 1927
199.
Памяти
А.
К.
Ге рцык
Играй,
А дель,
Не
знай
печали.
Пушкин
И
г олос
окликнул
те бя
среди
ночи,
и
кто-т о,
как
в
детстве,
кач нул
колыбель.
218


Закрылись
гл аза.
Распахнулись
очи.
Играй,
Адель!
Играй,
Адель!
Играй,
Адель!
Не
знай
пе чал и,
играй,
Адель,
—
ты
видишь
сны,
какими
гре зил а
в
начале
своей
младенческой
весны .
Ты
видишь,
как
луна
по
волнам
мерцающий
вол очи т
шарф,
ты
слышишь,
как
вздыхает
п олноч ь,
касаясь
ст рун
воздушных
арф.
И
н ебо
—
словно
полный
невод,
где
блещет
рыбья
чешуя,
и
на
жемчужных
та лях
с
н еба
к
те бе
спускается
лад ья ...
И
ты
на
корму,
как
лунатик,
проходишь,
и
тихо
ладьи
накреняется
край,
и
ме дл енно
взором
пустынным
обв од ишь
во
всю
ширину
развернувшийся
рай...
Играй,
Аде ль!
Играй,
играй...
21 ноября 1927 /?/
219


СТИХИ,
НЕ
ВОШЕДШИЕ
В
СБ ОРНИ КИ
(1925 - 1927)
200.
Ты
н адры ва ешь ся,
мой
брат,
а
я
прис луш ив аюсь
хм уро,
не
вер ю
я
в
благой
тв ой
мат
с
блис тате ль но й
колора турой .
Стыдливей
мы
на
склоне
л ет,
и
слух
мучительно
разборчив,
—
не
верю
в
твой
дремучий
бред,
и
в
задыхания,
и
в
корчи.
27 ноября 1925
201.
Налей
мне,
друг,
ис крис того
морозного
вина.
Смотри,
как
гнется
истово
лакейская
спи на.
220


Пре д
той
ли,
этой
с волоч ью
-
не
все
ли
ей
равно?..
Иг ^рай,
пускай
иголочки,
морозное
вино!
Все
так
же
пробки
хлопают,
струну
дерет
см ыч ок,
и
за
о ко шком
хлопьями
курчавится
с неж ок,
и
там,
в
глуши
проселочной,
как
встарь
темным-темно.
Играй,
пускай
иголочки,
морозное
вино!
Ну,
что
ж,
богатства
отняли,
сос лал и
в
Соловки,
а
все
на
той
же
отмели
сид им
мы
у
реки.
Не
смоешь
едко й
щелочью
родимое
пятно...
Играй,
пускай
и голочк и,
морозное
ви но!
7 декабря 1925
202.
Послушай,
друг
мой,
послушай
-
флейта .. .
И
как
легка!
Это
в етер
дует
мне
в
душу,
как
в
скважины
трос тник а.
Х отя
бы
в
мгновенья
эти
не
зак ры вай
ушей:
221


в едь
тот
же
блуждает
ве тер
и
в
твоей
полночной
душе.
Как
дудочка
крысолова,
как
ртуть
голубая
лун ы,
колдует
тихое
с лово,
скликая
тайные
сны.
И
рвется
тонкая
привязь,
и
нет
тя готе нья
земли,
-
не
мне,
а
себе
не
п ротив яс ь,
внемли
мн е,
мой
друг,
внемли.
17 марта 1926
203.
Ради
рифмы
резвой
не
солгу,
уж
не
обессудь,
мас титый
ма стер ,
-
мы
от
колыбели
разной
масти:
я
умею
только
то,
что
я
мог у.
Строгой
бл агод ар на
я
суд ьбе,
что
да ла
мне
Му зу
недотрогу;
узкой,
но
св оей
ид ем
до рогой ,
обе
не
попутчицы
те бе.
17 марта 1926
204.
„Любила”, „л юб лю”, „ бу ду
любить”.
А
глаза-то
у
гос тьи
в олчьи .
Так
дятел
дерево
глухо
долбит
день
и
ночь,
де нь
и
ночь
неу мо лчно ,
222


так
падает
капля,
пока
не
проест
гранита,
так
червь
точит
душу...
У
каждого
гре шн ика
в
мире
с вой
крест,
а
мне
—
эти
р ечи
слу шат ь.
-
Не
кощунствуй,
по жалу йст а!
Лучше
пе й,
сквернословь!
Не
по
ст раст и
—
по
ж ало сти
уз нае тся
любовь.
„Люблю!” -
повторяет
зубастым
ртом ,
повторяет
и
смотрит
в
оба.
Так
глухо
падает
первый
к ом,
ударяясь
о
крышку
гроба.
Как
пер ед
грозою,
воздух
затих
такой
тишиной
нестерпимой...
„Той казнью,
которой
казнила
д руги х,
ты
будешь
сама
казнима.”
31 марта 1926
205. КОНУС
Стоит
он,
белый,
ост рове рхи й,
как
сахарная
голов а .
И
мы
карабкаемся
кверху
и
продвигаемся
ед ва.
Дорога
кольцами
кружится
—
за
оборотом
оборот.
Ду ше
нетерпеливой
снится
уже
сияние
ворот.
223


Но
свет
слепит
глаза,
но
скользко,
как
в
гололедицу
ногам.
Напрасно
мы
считаем,
ско л ько
осталось
поворотов
нам.
Спиралью
всходим
мы,
но
п ад ать,
но
падать
кам нем
будем
мы.
Ты
слышишь,
—
воронье
на
падаль
уже
сл ета ется
из
тьмы?
14 апреля 1926
206.
О
тебе,
о
себе,
о
России
и
о
тех
тоска
моя,
кто
кровью
сво ей
ор о сили
тишайшие
эти
по ля.
Да,
мой
друг!
В
бредовые,
в
эти
обеспамятевшие
дни
не
избранники
только
одни,
-
мы
все
перед
ней
в
ответе.
Матерям
—
в
отместку
войне,
или
в
чаяньи
нов ой
бойни,
в
любви
безуметь
вдвойне
и
рожать
для
родины
д в ойни.
А
нам
-
искупать
грехи
празднословья.
Держать
на
засове
лукавую
Муз у.
Стихи
писать
не
за
стр ах,
а
за
совесть .
10 октября 1926
207.
Слов но
видишь
мир
сквозь
граненый,
з ол отис то-ды мный
топаз,
224


стоит
пред
тобой
позлащенный
в
дивной
росписи
иконостас.
И
вся-то
внутри
обитель,
как
ларец
золотой,
горит,
и
вы ход ит
из
врат
святитель,
а
на
посохе
птичка
сидит.
11 февраля 1927
208.
Ты
уютом
меня
не
пр ива жив ай,
не
заманивай
в
душный
пле н,
не
замуровывай
заживо
меж
четырех
стен.
Нет
палаты
такой,
на
какую
променял
бы
бездомность
по эт,
—
оттого-то
кукушка
кукует,
что
гнез да
у
нее
нет.
17 февраля 1927
209.
Хо дасев ич у
С
де тств а
помню:
груши
есть
такие
—
сморщенные,
мелкие,
тугие,
и
такая
терпкость
скрыта
в
ни х,
что
ед ва
укусишь,
-
сводит
ч елюс ть:
так
вот
для
ме ня
и
эта
прелесть
з лых,
оскомистых
стихов
твоих.
6 мая 1927
210. ПЕСН Я
Ле нь
Лене,
лень
тесто
месить,
225


лен ь
Лене,
лен ь
Л ене
тра ву
кос ить .
Как
пе ре пр ыги вает
бе лочка
с
со сны
на
сосну,
за
рекой
сопелочка
по ет
в
лесу.
А
в
се ле
соседнем
купол
горит,
а
в
селе
со сед нем
колокол
звенит,
но
идти
к
обедне
ле нь
Л ене,
ле нь,
лень,
лень.
28-29 мая 1927
211.
Разв е
не
было
небо
легч е
и
голубей?
На
подоконнике
хлебом
кормили
мы
голубей.
И
что-то
по
кн ижка м
учили,
и
сердце
пускалось
вск ачь ,
ко гда
„Санта-Л ючи ю”
бродячий
иг рал
скрипач.
212.
Одн а
ли шь
мне
осталась
у сл ада,
-
пой
мне,
дай
мне
насл у шать ся
всласть!
Хриплый
голос
у
тебя.
Так
и
надо.
Не
в оркуе т
голуб к ою
страсть.
И
опять
ты
поешь
„Шелмеверсты”,
и
опять,
черный
ангел
мо й,
пропасть
о г ненная
разверста
эт ой
ночью
передо
мной.
226


И
оп ять
у
самого
края,
околдованная,
стою ,
ради’
этого
адского
рая
загубляю
душ у
свою.
213.
За
стеклом
о кна
—
стекло
неба.
Ул ицу
заволокло
сн егом .
Только
эт от
легкий
снег
не
зимний.
И
откуда
этот
снег,
скажи
мне?
Тополевый
ль
это
пух
р аз метан?
И
взгрустнулось
м не,
мой
друг,
отче го-т о.
Будто
летняя
метель
в
самом
д еле
мне
последнюю
пос те ль
стелет.
214.
Ворвался
в
мое
безлюдье,
двери
выс адил
ногой.
Победителей
не
су дят,
своевольник
мол одо й.
Что
ж,
садись
и
разглагольствуй
бу дь
как
дома
—
пей
и
ешь ,
юн ое
самодовольство
нынче
досыта
потешь.
227


Опыт
м ой,
хотя
и
долог,
-
этот
вид
мне
не
знаком,
и
любуюсь,
как
з оолог
но воя в ленным
зверьком.
228


СТИ ХИ
ПОСЛЕДНИХ
ЛЕТ
, (1928 - 1933)
215. ПРОЛОГ
ГОЛОС
Огромный
город .
Ветер.
Вечер.
Во
мраке
треплются
ог ни,
и
ты,
безумец,
в
первом
встречном
идешь
искать
се бе
родни.
См ирись ,
поэт,
и
не
юродствуй,
пр ивык ни
к
своему
сиротству
и
окр ико м
не
тормоши
тебе
не
в немл ющей
души.
ПОЭ Т
Прохожий,
п роход ящи й
мимо!
Не
рад уяс ь
и
не
скорбя,
куда
спешишь
ты,
одержимый,
беглец
от
самого
себя?
Кто
б
ни
был
ты,
хотя
бы
недруг,
в
ду ше
своей,
в
дремучих
недрах,
-
мычаньем,
если
ты
немой,
ответь,
ответь
на
голо с
мо й!
ГОЛОСА
Мы
грохотом
оглуш ен ы,
и
в
этом
гор оде
огромном
гроз не й,
п ро нзите ль нее
грома
нам
дуновенье
тишины.
Теб е
не
по
дороге
с
на ми,
ты
нас
опутываешь
снами,
ты
нас
тревожишь
вышиной,
ты
нас
ст р ено жишь
тишиной.
Что
даже
от
се бя
таим ,
ты
вслух
про из носи ть
дерзаешь.
На
све рс тнич е ство
пр ит яза ешь
ты
с
веком
бешеным
твоим,
но
ты
не
этих
дней
ровесник:
дру гие
дни
-
другие
песни.
229


Не
время,
пу тн ик,
в
час
такой
нас
околдовывать
тоской!
ПОЭТ
Кака я
скорбь,
удар,
увечье
дол жны
сра зит ь
вас
в
эт от
час,
чтоб
ст ало
слов о
человечье
п оня тно
каж до му
из
вас?
Ну,
что
же,
юность,
разглагольствуй,
потешь
с вое
самодовольство...
Но
ты,
кто
прячешься
в
тени,
но
ты
мне
руку
протяни!
ПОЭ Т
Не
узн аешь?
П оэт?
Собрат
мой!
Не
узнаю.
ПОЭ Т
ПОЭ Т
Остановись...
Мне
не когд а.
Вернись
обратно.
Мне
незачем.
ПОЭТ
Ве р нись,
вернись!
Зач ем?
Чтоб
вместе
ныть
и
хны ка ть,
и
вык лика ть,
и
горе
мыкать?
Довольно!
Зубы
стиснул
я.
„На кой мне черт душа твоя?”
ПОЭ Т
Разодранное
в
кл очья
небо,
и
эта
взвихренная
т ьма ...
И
это
н ебо
—
тож е
немо,
и
все
вок руг
сошло
с
ум а!
Не
надвигайтесь,
злы е
те ни,
отхлынь,
уж а сное
смятенье!
В
последний
раз
кричу,
шепчу:
Поймите...
Я нв арь -февр аль
1928
230


216. В ФОРТОЧКУ
Коле ням и
-
на
же сткий
по д ок онник
и
в
форточку
—
раскрытый,
рыбий
ро т!
Вздохнуть...
вздохнуть...
Так
тянет
кислород
из
серого
м ешка
еще
живой
покойник,
и
сердце
в
нем
стучит:
пора,
пора!
И
н ебо
дав ит
землю
грузным
свод о м,
и
ночь
белесоватая
сера,
как
сер ая
подушка
с
ки сл ородом ...
Но
я
не
умир аю .
Я
еще
упорствую.
Я
думаю.
И
снова
над
жизнию
мо ею
горячо
колдует
требовательное
слово.
И,
высунувши
в
форт оч ку
лицо,
я
вверх
гляжу
-
на
звездное
убранство,
на
рыжее
вокруг
луны
кольцо
-
и
говорю
так,
нико му ,
в
пространство:
„Как в бане испаренья грязных тел,
над
миром
испаренья
темных
мыслей,
гниющих
тайн ,
непоправимых
дел
такой
проклятой
духот ой
нав ис ли,
что,
д аже
настежь
распахнув
окно,
дышать
ду ше
отчаявшейся
-
не ч ем!..
Не
странно
ли?
Мы
все
болезни
лечим:
саркому,
и
скле ро з,
и
старость...
Но
на
свете
нет
еще
таких
лечебниц,
где
лечат ся
от
с треп токок ков
зла...
Вот
так
бы,
на
ко леня х,
п оп олзла
по
выбоинам
мостовой,
по
щебню
глухих
дорог
-
куда?
Бог
весть,
куда!
В
какой-нибудь
дремучий
скит
забытый,
чт обы
молить
прощенья
и
защиты
-
и
выплакать,
и
вымолить...
Когда
б
я
знал а,
где
они,
-
заступники,
Зосимы,
и
не
уг ас
ли
св ет
неу га симый?.
231


Светает.
В
сумраке
оголе ны
и
так
задумчивы
дома.
И
скупо
над
кр ышам и
поблескивает
купол
и
к рест
Неопалимой
Купины...
И
где-нибудь
на
западе,
в
Париже,
в
Т ур ине,
в
Га м бурге
—
не
все
ль
равно?
Вот
так
же
высунувшись
в
душное
окно,
дыша
такой
же
яд ови той
жижей,
и,
силясь
из
по сле дних
сил
вздохнуть,
стоит,
и
думает,
и
плачет
кто - нибу дь
не
белый,
и
не
красный,
и
не
черный,
не
г р аж данин,
а
просто
человек,
как
я,
быть
может,
сл ишко м
непроворно
и
грустно
дож иваю щ ий
свой
век.
Февр аль- мар т
1928
217.
Трудно,
труд но,
брат,
трехмерной
тенью
в
тесноте
влачить
свою
судьбу!
На
Канатчиковой
-
переуплотненье,
и
на
кладбище
уж
не
в
гробу,
не
в
прос т орных
п огреб ах-хором а х,
—
в
жестяной
каст р юльк е
прах
хорон ят.
Мир
совсем
не
так
уже
обширен.
Поубавился
и
вширь
и
ввысь...
Хочешь
умереть?
—
Ступай
за
ширм у
и
тихонько
там
развоплотись,
скромно,
никого
не
беспокоя,
без
истерик,
—
вр емя
не
такое!
А
умрешь,
вокруг
неукротимо
вн овь
„младая будет жизнь играть”:
день
и
ночь
шуметь
о хр ипший
пр иму с,
пь яный
ма ть,
рыгая,
поминат ь. . .
Так-то!
Был
со сед
за
ши рмой ,
был
да
выбыл,
не
убили,
—
и
за
то
спасибо!
Февраль
1929
232


218.
Высокая
волна
тебя
несет,
как
будто
и
не
спишь,
а
снится...
И
все
—
хрустальное
и
хрупкое...
И
все
струится.
О,
как
в ысок
над
го лов ой
зенит,
как
в
дни
блаженные,
дни
райские,
дни
оны,
и
воздух
так
п ро зрач ен,
что
звенит
стеклянным
зв он ом.
И
в
эти
светы,
отсветы,
свеченья
и
в
эти
звоны
звуковых
теч е ний
ты
проплываешь,
обворожена,
сама
уже
—
и
свет
—
и
звук
—
и
тишина.
Мар т
1929
219. П ЕСНЯ
От
бо льших
обид
-
душу
з но бит,
от
большой
тоски
—
пес ню
по ю.
Всякая
сосна
—
бору
своему
шу мит,
ну,
а
я
к ому
-
весть
подаю?
Знаю,
-
не
теб е,
молодая
поросль:
порознь
взошли,
да
и
жить
нам
порознь.
Сверстники
мои !
Др уги!
Перестарочки!
И
шумели
б
мы,
и
мол ча ли
б
рядышком...
Сколько
же
вас
тут
на
корню
повалено,
широко
вокр уг
пролегла
пр ог ал ина.
От
бо л ьших
обид
-
д ушу
зно бит ,
от
большой
тоски
-
пе сню
пою.
Всякая
сос на
—
бору
своему
шумит,
ну,
а
я
кому
-
весть
подаю?
И
апреля
1929
233


220.
Марине
Б аран ович
Ты
молодая,
длинноногая!
С
таким
на
ди во
слаженным,
крылатым
телом!
Как
трудно
ты
вл ачи шь
и
неумело
св ой
дух ,
оторопелый
от
то ски!
О,
мне
зна ком а
эта
поступь
духа
сквозь
вихри
но чи
и
провалы
льдин,
и
этот
голос,
вос ход ящ ий
глухо
Бог
знает,
из
каких
глубин.
Я
по мню
мрак
таких
же
светлых
гла з.
Как
при
теб е,
все
голос а
стихали,
когда
она,
безумствуя
стихами,
своим
беспамятством
воспламеняла
нас.
Как
странно
мне
ее
на по минаеш ь
ты!
Т акая
ж
розоватость,
золотистость,
и
пе рлам утров ос ть
лица,
и
шелковистость,
такое
же
биенье
теплоты.
И
тот
же
холод
хитр о сти
змеи ной
и
скользкости...
Но
я
простила
ей,
и
я
люблю
те бя,
и
сквозь
те бя,
Ма рин а,
виденье
со именницы
твоей.
Осень
1929
221.
Вере
Звя гинц е вой
Так
как
же
та к,
не
с
этими,
не
с
теми...
Звягинцева
Я
издали
слежу
—
прости
мне
отдаленье:
так
дальнозоркой
старости
видней
—
я
издали
слежу
за
буй ным
поколеньем
и
за
тоской
неопытной
твоей.
234


Ты
о клика ешь
лепетом
и
ст оном,
но,
как
пус каю щ ийся
в
даль
пловец
не
внемлет
голосам
русалочьим
истомным,
так
окликов
твоих
не
слушает
юне ц.
Ты
к
сверстникам
ме тнешь ся,
—
от
докуки
кто
хмурит
бровь,
кто
под
шумок
зев нет :
им
не зачем ,
им
некогда!
И
вот
ты
обессиленные
опус ка ешь
ру ки
в
недоуменьи
над
сво ей
судьбой...
А
вп еред и
-
и
хлад,
и
вихрь,
и
те мень.
„Так как же так,
не
с
этими,
не
с
теми?”
Не
потому
ль,
ди тя,
что
ты
са ма
с
собой.
15 августа 1929.
Абрамцево
222.
В
крови
и
рифмах
недостача.
Уж
мы
не
фырк аем,
не
скачем,
не
ржем
и
глазом
не
косим
-
мы
пр имирили сь
с
миром
си м!
С
годами
стали
мы
послушней.
Мы
грезим
о
тепле
конюшни,
и,
позабыв
безумства
в се,
мы
только
помним
об
ов се ...
Плетись,
плетись,
мой
мирный
мерин!
Тв ой
шаг
тяжел,
тво й
шаг
размерен,
и
ог нь
в
глазах
твоих
пог ас,
отяжелелый
мой
Пегас!
6 октября 1931
223.
М арии
Петровне
Максаковой
Б ывает
разве
средь
зимы
гроза
и
небо
синее,
как
синька?
235


Мне
любо,
что
кося т
твои
глаза,
и
что
д уша
твоя
с
косинкой.
И
нравится
мне
зябкость
этих
плеч,
стремительность
походки
бодрой,
твоя
пустая
и
скупая
речь,
твои
русалочьи,
тугие
бедра.
Мне
нравится,
что
в
холодке
твоем
я,
как
в
огне
высоком,
п лавлю сь,
мне
нравится
-
м огу
ль
сознаться
в
том!
-
мне
нравится,
что
я
тебе
не
нравлюсь.
6 октября 1931
224.
На
исходе
де нь
невзрачный,
наконец,
пришел
конец...
Мой
хол од ный,
мой
прозрачный,
стих
мой ,
лед
мой
—
ясенец!
Нико му
не
заве щаю
я
ненужное
добро.
Для
себя
лишь
засвечаю
хрустали
и
серебро,
—
и
горит
моя
л амп ада,
розовея
изнутри...
Ну,
а
ты,
кому
не
надо,
ты
на
пир
мой
не
смотри...
Здесь
полярный
круг.
Недаром
греюсь
на
исходе
дня
э тим
сокровенным
жаром
застекленного
огня.
22-23
октября
1931
236


225.
И
вправду
угадать
хитро,
кто
твой
читатель
в
мир е
целом:
ведь
пущенное
вда ль
ядро
не
з нает
своего
прицела.
Ну,
что
же
-
в
т е мень,
в
пустоту,
а
проще:
в
сто л,
в
заветный
ящик
—
лети,
мой
сти х
жи вотв орящ ий ,
кем
я
дышу
и
в
ком
жи ву!
На
пол пут и
нам
путь
пресек
жестокий
век .
Но
мы
не
ропщем,
—
пусть
так!
А
все
таки,
а
в
общем
прекрасен
этот
страшный
век!
И
пусть
ему
не
до
стих ов ,
и
пусть
не
до
имен
и
отчеств,
не
до
отде л ьных
одиночеств,
—
он
ме сит
месиво
веков!
26 октября 1931
226.
В
синеватой
толще
ль да
лю ди
прорубили
прорубь:
рыбам
и
рыбешкам
-
пр одух,
вод оче рп иям
—
вода,
выход
-
путнице
усталой,
если
напоследок
стало
с
жизнью
ей
не
по
пути,
если
неку да
идти!
26 октября 1931
237


227.
Г они
стихи
ночные
прочь,
не
н адо
недоносков
духа:
в едь
их
воспринимает
ночь,
а
н очь
-
плохая
по виту ха.
Безумец!
Ес ли
ты
и
впр ямь
высокого
возжаждал
пенья,
превозмоги,
переупрямь
св ое
минут ное
кипенье.
Пойми:
ночная
трескотня
не
станет
музыкой,
покуда
по
строкам
не
пр ойд ет
остуда
всеобнажающего
дня.
3 ноября 1931
228. ПОСВЯЩЕНИЕ НА ОПЕРНОМ ЛИБРЕТТО
М.
П.
Максаковой
Тебе
-
сюда,
а
мне
-
от сю да.
Но
на
пороге,
уход я
земное
маленькое
чудо,
хоч у
приветствовать
тебя.
Прими
же
эт от
дар
любовный,
пу сть
чувства
оживит
тво и
рассказ
живой
и
полнокровный
о
кознях
мстительной
любви.
До
сей
по ры
ее
разгара
не
з нал
прохладный
полдень
тво й...
Вздохни
-
и
расцвети,
Гюльнара,
о,
встрепенись,
„бюль-бюль
мой ”.
П ой!
14 ноября 1931
238


229.
Бог
весть,
из
ч его
вы
сотканы,
вам
эт от
век
подстать.
Воители!..
А
все
таки,
а
все
таки,
будут
отроки,
как
встарь,
при
луне
мечтать.
И
вздрагивать
от
музыки,
—
от
зно йн ых
наплывов
ть мы,
и
тайно
водиться
с
му з ами,
и
бредить,
как
бредили
мы.
Для
них-то,
для
эт их
правнуков
-
для
тех,
с
кем
не
встречусь
я,
вот
эта
моя
бесправная,
бесприютная
песня
моя.
19 ноября 1931
230. ЦЫГАНСКАЯ ПЕСНЯ
Максаковой
Знаю,
кем
ты
бредишь,
милы й!
И
вздыхаешь
ты
о
ком:
и
те бя
я
опалила
этим
з но йным
холодком.
Не
скрывайся,
не
усердствуй,
—
все
равно
придешь
ты
вновь,
укусила
пря мо
в
сердце
нас
цыганская
любовь.
Весело
мне
в
эт от
веч ер,
я
—
как
май ск ая
гроза...
Ты
запо мниш ь
эти
плечи
и
раскосые
глаза!
29 января 1932
239


231.
Что
это
значит
—
„седьмое небо”?!
Ярус,
идущий
вглубь
высоты?
Что -то
вро де
райка
в
театре,
энтузиастов
тесный
п ред ел?
Есть
свое
небо
и
у
амебы,
с
сонмом
своих
амебных
святых,
ес ть
и
герои,
и
Клеопатры,
пафос
любв и
и
безумных
дел.
Скучно,
ах,
скучно
жить
под
небом,
д аже,
пожалуй,
с куч ней
под
седьмым.
1932.
Кашин
240


БОЛ ЬША Я
МЕДВЕДИЦА
(январь- мар т 1932)
232.
Нет
такой
загадки
тонкой,
нету
хитрости,
к от орой
я
по нять
бы
не
могла,
—
отчего
ж
держусь
сторонкой,
мысли
отвожу
и
вз оры
я
от
левого
угла?
Это
зо на
теле фо на,
з она
головокруженья,
з она
непонятных
де л,
где
особые
законы
тяготенья,
притя же нь я
и
отталкиванья
т ел.
Я
бы
физ ика
спросила
—
пусть
мне
объ ясн ит
научно
этот
феномен
чудной:
что
за
роковая
сил а
не изме нно ,
злополучно
в
том
углу
владеет
мн ой?
Позвонить?
Эх,
будь,
что
будет!
Надо
быть
смел ее ,
право,
—
„Дайте - ка
мне
АТ С ...”
Строгий
физик
не
осудит:
я
зв оню
не
для
забавы,
-
здесь
научный
интерес.
Ян варь
1932
233.
Я,
как
сл еп ая,
ощупью
иду
на
голос
твой,
на
теплоту,
на
запах...
241


Не
заблужусь
в
Плу тон овом
саду:
где
ты
вош ла
-
в ос ток,
где
скрылась
-
запад.
Ну,
что
ж,
вед и
меня,
веди,
веди
хот я
б
сквозь
все
круговороты
ада
на
этот
см ерч,
вст ающи й
впе ре ди,
—
другого
мне
Вергилия
не
надо!
4 февраля
234.
Мне
снишься
ты,
мне
снится
наслажденье...
Баратынский
Глаз а
р аспах ну ты
и
стиснут
рот .
И
хочется
мне
крикнуть
грубо:
„О,
бестолковая!
Наоборот,
—
закрой,
закрой
глаза,
открой
мне
губы!”
Вот
т ак,
мучительница...
Н ако н ец!..
Не
будем
торопиться
вс уе.
Пускай
спешит
неопытный
юне ц,
-
люб лю
я
пятилетку
в
поцелуе!
Февраль
235.
Ве тер
из
Ви ог оло сы!
О,
мой
др уг
седоволосый,
настежь
р асп ахни
окн о
-
пусть
седые
пря ди
треплет,
пусть
взыграет
в
сердце
трепет,
пусть
согреется
оно!
Жаркая
Виоголоса!
Жители
там
ходя т
бо сы
и
без
чопорных
одежд.
242


Губы
женщин
там
алее,
да
и
кто
там
не
лелеял
са мых
пл аменны х
на де жд!
Щедрая
Виоголоса!
Там
целуются
без
спроса,
там
у
женщин
нр ав
таков,
чт о,
целуя
их,
смеешься,
чт о,
целуя,
не
на тк не шься
ты
на
частокол
зуб ов.
24 февраля 1932
236.
В
начале
пят ая
глава
(а их,
как
будто
бы,
сто
двадцать)
—
уж
обрываются
сп
ов а,
уже
им
неку да
дев ать ся
от
ро ка,
от
с ебя
самих,
от
обступившего
молчанья,
—
и
немота,
и
вст р еча
их
уж
без
пяти
мин ут
свиданье!
А
после
-
но ч ь...
И
оба
врозь,
и
оба
меч у тся,
тос куя ,
и
сердце
прожжено
насквозь
ож огом
первым
поцелуя...
О,
др уг
мой!
Вот
закладка
где,
вот
до
чего
я
дочитала,
(проворна я к своей беде)
-
не
нач ина ть
же
мне
сначала!
Опять
о
том ,
как
пи ли
ча й,
как
чинно
восседали
рядом,
как
обменялись
невзначай
каким-то
су м асше дшим
взглядом...
Да вай те
же
читать
вдвоем
роман
„отменно длинный- длинный ” .
243


Хотите
вместе
мы
нач не м?
Но
только
прямо
с
середины!
24 февраля
237.
Седая
г олова .
И
обл ик
юный.
И
п рофил ь
Данта.
И
крылатый
взгляд,—
и
в
сердце
грусть
перебирает
струны:
ах,
и
люблю
я
нынче
невпопад!
Но
ты
полюбопытствуй,
ты
послушай,
как
сходят
вдруг
на
склоне
лет
с
ума...
Да,
я
хотела
б
быть
покрепче
и
посуше,
как
старое
ви но,
—
вед ь
я
стара
сама!
Чтоб
время
испарило
эту
сладость!
До вольн о
мне.
Я
не
хочу
хот ет ь!..
Счастливы
те,
кто
успевают
смладу
доискриться,
допениться,
допеть...
Я
опоздала.
Занавес
о пущ ен,
п уст еет
зала.
Не
антракт,
-
ко нец.
Лишь
та м,
чем
б езна деж нее,
тем
пуще,
в
райке
еще
безумствует
глупец.
10 марта
238.
В едь
ты
не
добрая,
не
злая,
вед ь
ты,
как
сухостой,
суха ,
-
зачем
несу
тебе,
не
знаю,
я
семизвездие
стиха.
Мою
Медведицу
Большую
ко му
я
в
руки
отдаю!
Ни
одесную,
ни
ошую
не
б ыть
те бе
вовек
в
раю .
244


Не
холодна
ты,
а
прохладна,
не
горяча
ты,
а
тепла.
Зачем
же
ты
волной
громадной
в
воображенье
протекла?..
Но
не
пойми
ме ня
пр евр ат но!
Не
про к линая ,
не
скорбя,
я
не
бер у
да ров
обратно,
—
что
ж
делать!
Я
люб лю
те бя!
13 марта
245


НЕ НУЖНО Е
ДОБРО
239.
Да,
ты
жадн а,
глухонемая,
жадна,
Адамово
ребро!
Зачем
берешь,
не
пр инима я,
те бе
ненужное
добро?
К
че му
тебе
хозяйство
это
—
гремучая
и гра
стихий,
сердцебиение
поэта,
его
косматые
ст ихи?
Мы
-
дикари,
мы
—
людоеды,
смотри
же,
помни:
ед у,
еду...
Эх,
„еду,
еду
—
не
свищ у,
а
как
наеду,
не
спущу.”
24 марта
240.
Жить,
д аже
от
себ я
та я,
что
я
измучена,
что
я
то бой,
как
музыкой,
т ом има!
Жит ь
невпопад
и
как-то
мимо,
но
сгоряча,
во
весь
опор,
напер ер ез,
наперекор
-
и
так,
на
всем
ходу,
с
разбегу
сорваться
пр ямо
в
смер ть ,
как
в
негу.
24 марта
246


241.
Моя
любовь!
Мой
демон
шалый!
Ты
так
ко стляв а,
что ,
по жалу й,
позавтракав
тобой
в
обед,
сломал
бы
зу бы
людоед.
Но
я
не
той
породы
грубой
(к тому ж я несколько беззуба),
а
п ото му,
не
теребя,
губами
б уду
ест ь
тебя!
Март
242.
Вам
со
сто ро ны
виднее
-
как
мне
быть,
что
делать
с
ней,
с
той,
при
ком
я
пламенею,
с
той,
при
ком
я
леденею,
с.......
еееевой
моей?
Ееее,
ееее
-
как
поют
четыре
Е\
Каждое
из
них
лелею,
и
от
каждого
хме лею ,
—
не
житье,
а
житие!
Слышу
музыку
во
сне
я:
„£еее”
стонет
стих.
Водяница!
Лорелея!
О,
как
сладко
я
бо лею
прозеленью
глаз
твоих!
Март
247


243.
Мне
каж ет ся,
нам
б ыло
бы
с
тобой
так
нежно,
так
остро,
так
нестерпимо...
Не
оттого
ль
в
строптивости
ту пой,
не
откликаясь,
ты
проходишь
мимо?
И
лучше
та к!
Пускай
же
хлынет
мг ла,
и
ночь
разверзнется
еще
без до нней,
—
а
то
я
умереть
бы
не
могла:
я
жизнь
п ила
бы
из
твои х
ладоней!
Какие
б
сны
нам
снились
наяву,
какою
музыкой
бы
нас
качало
-
как
лодочку
кач ает
у
причала!..
Но
полно.
Проходи.
Я
не
з ову.
М арт
244.
Вижу:
ты
выходишь
из
тр амв ая
—
вся
любимая,
в етер
веет,
сердцу
навевая
-
вся
л юбимая!
Вз гляд а
от
те бя
не
отрываю
-
вся
любимая!
И
отку да
ты
взялась
та кая
-
вся
любимая?
Ты
-
орли ца
с
ледников
Кав ка за,
-
где
и
в
зной
зим а,
ты,
неся
сла дч ай шую
заразу,
-
не
больна
сама,
ты,
л юбов нику
туманя
разум,
-
не
сой д ешь
с
ума,
все
пять
чувств
ты
о пьяняе шь
сразу
—
вся
любимая!
Апрель
245.
До
Родиона-ледолома,
за
тринадцать
дней
впер е д,
дрогнуло
речное
лоно,
за тр ещал
упрямый
л ед.
248


Не
ходила
я
на
реку,
только
по
примете
некой
знала
я
наверняка,
что
вот-вот
пойдет
ре ка,
что
сквозь
лед
тепло
струится
и
под
тесные
струи
подставляет
водяница
бедра
стройные
свои,
что
природа
в
непокое,
что
хм ел ьно
ее
вин о,
—
что
сейчас
пойдет
такое,
от
чего
в
глазах
темно!
20 апреля 1932
246.
Измучен,
до
смерти
замотан,
но
весь
-
огонь,
но
в есь
—
стихи,
-
и
вот
у
ног
твоих
он,
вот
он
косматый
выкормыш
стихий!
Е го,
как
голубка,
голубишь,
подергиваешь
за
вихор,
и
чудится
те бе:
ты
любишь,
как
не
любила
до
сих
пор .
Как
взгляд
твой
пристален
и
долог!
Но
ты
глазам
своим
не
ве рь.
И
помни:
ни
оди н
зоолог
не
знает,
что
это
за
зверь.
Май
247.
Сквозь
все,
что
я
делаю,
думаю,
помню,
сквозь
все
голоса
вкруг
меня
и
во
мне,
249


как
миг
тишины,
что
вс ех
звуков
огромней,
как
призвук,
как
привкус,
как
проблеск
во
тьме,
-
как
звезд ами
движущее
дуновенье,
-
вот
так
ворвалась
ты
в
мое
бытие,
—
о,
рад ост ь
м оя!
О,
мое
вдохновение!
О,
горькое-горькое
горе
м ое!
И юнь
248.
О,
как
мне
эт от
страшный
вж иве нь
выжить,
чтоб
не
вживался
в
ду шу,
в
мысли,
в
кров ь!
Из
серд ца
вытравить,
слезами
выжечь
мою
болезнь,
ползуч ий
рак,
-
любовь!
Бежать,
б ежать ,
бежать,
гла за
зажмуря!
Куда?
Бог
вес ть
куда,
но
только
прочь
от
этой
огненной
подземной
бури,
что
д
полночь
с
цепи
спускает
но чь!
Июнь
249. К САМОЙ СЕБЕ
Когд а
перевалит
за
сорок,
поздно
во дить ся
с
Муз ам и,
поздно
то мит ься
музыкой,
п ить
огневое
снадобье,
—
угомониться
надобно:
на до бно
внуков
няньчить,
на до бно
пу ть
за канчи вать ,
когда
перевалит
за
сорок.
Ко гда
перевалит
за
сорок
нечего
быть
опрометчивой,
письма
пис ать
нечего,
ночью
бродить
по
дому,
страсть
проклинать
подлую,
250


нечего
верить
не был и,
жить
на
сед ьмо м
небе,
кдг да
перевалит
за
сорок.
Когда
перевалит
за
сорок,
когда
перевалит
за
сорок,
мы
у
Венеры
в
пасынках,
будь
то
в
Москве
иль
в
Нью-Йорке,
в ы гнаны
мы
на
задворки...
Так-то,
бабушка
Софья,
—
вот-те
и
вся
фи лос офи я,
когда
перевалит
за
сорок!
2-9
августа.
Кашин
250.
Не
спрашивай,
чем
занемог
и
почему
поэ т
рассея н:
он
просто,
с
головы
до
но г,
наск во зь
тобой
овед енеен !
251.
Восход
в
ды му,
и
тусклый
за кат
в
дыму,
и
ти хо
так,
как
будто
покойник
в
дому,
и
люди
брод ят ,
шепотом
го ворят :
„Леса горят,
ох,
где -то
леса
горят!”
И
н очь
пришла,
дремуча,
как
бред,
душна.
В
го рящ их
джунглях
накр ик
кричит
душа,
в
горящих
джунглях
ревмя
ревет
зверье,
в
горящих
джунглях
сердце
горит
мое .
О,
в
эту
ночь,
в
последнюю
на
земле,
покуда
жар
еще
не
остыл
в
золе,
запекшимся
ртом,
в сей
жаждой
к
тебе
припасть
моя
седая,
моя
роков а я
страсть.
8-9
августа.
Кашин
251


252.
Выпросить
бы
у
смерти
годок,
другой.
Только
нет,
не
успеть
мне
на дыш ать ся
тобой.
И
доживу
хоть
до
ста ,
моя
напасть,
не
налюбуюсь
досыта,
не
нацелуюсь
всласть.
Вот
и
гляжу
и
таю,
любовь
моя,
видно,
уж
ты
так ая
ненаглядная!
21 августа
253.
Нет
мне
пу ти
обратно!
Накр ик
кр ич ать
от
то ски!
бегаю
по
квадратам
шахматной
доски.
Через
один
скупаю:
прочие
-
не
мои.
О,
моя
радос
гь
скупая,
ты
и
ме ня
раз дв ои,
-
что б
мне
вполмеры
мерить,
чтобы
вп олве ры
вер ит ь,
чтобы
вп олголос а
выть,
чтоб ы
соб ою
не
бы ть.
27 сентября
252


254.
Прямо
в
губы
я
тебе
шепчу
—
газелы,
я
дыханьем
пер елит ь
в
те бя
хоч у
—
газ елы .
Ах,
созвучны
одержимости
мо ей
-
газ ел ы.
Ты,
смотри
же,
разлюблять
не
сме й
—
га зе лы.
Р асц вет ает
средь
зимы
весна
—
газелой,
пробудят
и
мертвого
от
сна
-
га зелы ,
бродит,
колобродит
ст арый
хмель
-
газелы,
-
и
пою
те бя,
моя
г азе ль,
—
г азелой !
Ок тябр ь
255.
Дай
руку,
и
по йдем
в
наш
грешный
рай!..
Наперекор
небесным
промфинпланам
для
нас
среди
зимы
вернулся
май
и
зацвела
зеленая
по л яна,
где
яблоня
над
нами
вся
в
цвету
душистые
клонила
опахала,
и
где
земля,
как
ты,
благоухала,
и
бабочки
любились
налету...
Мы
на
год
ст ар ше,
но
не
все
ль
равно
—
старее
на
год
ста рое
вино,
еще
вкусней
по знаний
зре лых
яства.
Любовь
моя!
Седая
Ева!
Здравствуй!
Ноябрь
256.
Без
оговорок,без
условий
пр инят ь
свой
жребий
до
конца,
не
обры ва ть
на
полуслове
самодовольного
лжец а.
253


И
самому
играть
во
что -т о:
в
борьбу,
в
л юбов ь,
во
что
гора з д,
покуда
к
играм
ес ть
охота,
покуда
ты
еще
зуб аст .
Покуда
правит
мир ом
шалый
какой-то
озорной
аза рт
и
смерть
навеки
не
смеш ала
твоих
безвыигрышных
карт.
Нет!
К
черту!
Я
сы та
по
г орло
игрой
-
Демьяновой
ухой.
Моз оли
в
сердце
я
натерла
и
засорила
дух
трухой
-
вот
что
о став ила
на
па мять
мне
ж изнь
—
упрямая
игра,
—
но
я
смогу
пер еу пр ямить
ее
п рок лятую !
Пора!
2 ноября
257. СЕДАЯ РОЗА
Ноч ь.
И
снег
валится,
сп ит
Москва...
А
я...
Ох,
как
мне
не
спится,
любовь
моя!
Ох,
как
н очью
душно,
запев ает
к ровь.. .
Слу шай ,
слуш ай ,
слушай!
Моя
любовь:
сер еб ро
мороза
в
лепестках
твоих.
О,
се дая
р оза,
т ебе
—
мой
стих!
254


Светишь
из-под
снега,
роза
декабр я ,
неутешной
негой
ме ня
даря.
Ну,
что
ж,
умри,
умри
теперь,
моя
душа,
мой
бич,
мой
зверь.
С
тобо й
была
я
на
краю,
с
тобой
бродила
я
в
раю .
16-17 июня
258.
Она
без заб от на
еще,
она
мо лода ,
еще
не
пр ор езал ись
зу бы
у
Страсти,
-
не
водка,
не
спирт,
но
уже
не
вода,
а
пенистое,
оз орн ое,
певучее
Асти.
Еще
не
умеешь
бледнеть,
когда
я
подхожу,
еще
во
весь
гла з
тво й
зрачок
не
расширен,
но
зн аю:
я
в
мы слях
твоих
ворожу
сильнее,
чем
в
ласковом
Кашине
или
Кашире.
О,
где
же
за тер янн ый
этот
в
сад ах
городок
(быть может,
совсем
не
у казан
на
кар те?),
куда
убегает
мечта
со
всех
ног
в
каком-то
ш естнад цатилетнем
азарт е?
Где
домик
с
жасмином
и
г ост еп риим ная
ночь,
и
х меля
над
на ми
кудрявые
арки,
и
жажда,
которой
уж
нечем
помочь,
и
небо,
и
н ебо
страстней,
чем
не бо
Петрарки.
В
конце
последней
иль
предпоследней
весн ы
—
о,
как
запоздала
о на,
н аша
встреча!
—
255


я
виж у
с
тобой
сумасшедшие
сны,
в
свирепом,
в
прекрасном
пожаре
сжигаю
сво й
вечер!
26 декабря
259.
Тоскую,
как
тоскуют
звери,
тоскует
каждый
позвонок,
и
сердце,
как
звонок
у
двери,
и
кто -то
дернул
за
зв оно к.
Д рожи,
пустая
дребезжалка,
звони
тревогу,
др ебе зжи. ..
Пора
на
св ал ку!
И
не
жалко
при
ж изни
бросить
эту
жизнь . ..
Прощай
и
ты,
Седая
Муза,
огонь
мои х
прощальных
дней,
была
ты
му зыко ю
муз ык
ду ше
измученной
моей!
Уж
не
склоняюсь
к
и з голов ью,
т воих
я
вздо хо в
не
ловлю ,
—
и
стр аш но
м олв ить:
ни
любовью,
ни
ненавистью
не
люблю!
26 января 1933
260.
Ты
по мниш ь
коридорчик
узенький
в
кустах
смородинных?
С
тех
пор,
мечта,
ты
стала
музыкой,
чудесной
р одино й.
Ты
ж изнию
и
смертью
ст ала
мне
-
такая
хрупкая
-
256


и
ты
истаяла,
усталая,
моя
г о лу бка!..
Про сти ,
что
я,
как
гость
непрошенный,
тебя
не
ра дую,
что
я
сам а
под
страстной
ношею
под
этой
падаю.
О,
эта
грусть
неутолимая!
Ей
нету
имени...
Прости,
что
я
любл ю,
любимая,
прости,
прости
меня!
5 февраля 1933
261.
„Будем счастливы во что бы то ни стало .. .”
Да,
мой
друг,
мне
сча ст ье
ста ло
в
жизнь!
Вот
уже
смертельная
усталость
и
глаза,
и
ду шу
мне
смежит.
Вот
уж,
не
бун туя ,
не
противясь,
слышу
я,
как
сердце
бьет
отбой.
Я
слабею,
и
слаб еет
привязь,
крепко
нас
вя завша я
с
тобой.
Вот
уж
ве тер
вольно
веет
выше,
выше,
все
в
цвету,
и
тихо
все
вок ру г,
—
до
свиданья,
д руг
м ой!
Ты
не
слышишь?
Я
с
тобой
прощаюсь,
да льн ий
друг!
31 июля 1933.
Каринскос
257


Автограф
стихотворения
„Нет мне пути обратно...”


ПРИЛОЖЕНИЕ
1


АЛМАСТ
ПРОЛОГ
Перед
открытым
зан ав есом
рас поло жил ись
с азанд ары
-
с тр анст вующи е
на род ные
музыканты.
Они
играют
и
поют.
САЗАНДАРЫ:
Эй,
слушайте
и
юн,
и
старый,
и
вы,
красавицы.
Для
вас
правдивый
поведут
ра сск аз
пев цы
народа
-
сазандары...
Мы
все
на
этом
свет е
гости,
и
все
покинем
бренный
мир ,
-
сего дня
зде сь
мы
правим
п ир,
а
завтра
будем
на
погосте...
Богатство,
счастье,
власть
царей,
любовь,
—
мину ет
все,
поверьте!
Все
люд и
-
подданные
сме р ти,
бе ссме р тны
л ишь
де ла
люд ей.
Да,
есть
дела,
-
из
ве ка
в
век
о
них
не
умолкает
повесть...
Блажен
безгрешный
человек,
б лажен ,
к ого
не
му чит
совесть!..
Не
ум ира ет
на
земле
и
з ло,
какое
мы
содеем,
—
нес ч ас тен,
кто
живет
во
зле,
проклятье
вечное
злодеям!
Эй,
слушайте!
Ст раш и тесь
з лого!
Мы
начали
издалека,
-
теперь
следите.
Наш е
слово,
как
пуля
меткого
стрелка.
261


ПЕРВОЕ
ДЕЙСТВИЕ
Ставка
Надир-шаха.
Надир-шах
мрачно
вн ем лет
донесениям
вож де й.
НАДИР-ШАХ:
Али-Мурад!
Уш ей
мо их
достиг
сл ух
о
тв оих
уда чах
боевых...
Вчера,
в
сороковую
ночь
осады,
что
сделал
ты?
Не
ут аи.
Пора д уй!
А ЛИ -МУР АД:
Мы
двигались
неслышнее
тен ей,
но
враг,
как
чуткий
зверь,
ловца
услышал.
Ах,
если
б
но чь
был а
темней!
На
горе
из-за
туч и
месяц
вышел,
и
кон чилс я
но чной
на бег...
бедой...
Ш АХ:
Ты
вел
отряд?
АЛИ-МУР АД:
Вели к ий
шах !..
ША Х:
Довольно!
Прочь
с
гла з
моих!
За
выход
самовольный
отв етиш ь
мне
своею
головой!
Входит
ГОНЕЦ.
ГОНЕЦ:
Могущественный
шах!
ША Х:
Ка кие
вести?
ГО НЕЦ:
Отр яд
р ассеян .
Во ждь
келотский
пал .
ША Х:
Скоре е
вспять
пойдет
каспийский
вал,
чем
откажусь
я
от
жес токой
мести!
Пусть
двинутся
в
об ход
мои
войска,
узнает
враг,
что
смерть
его
близка!
1- ый
ВОЖДЬ:
В елик ий
шах!
Мы
крепость
бе спо лез но
сдавить
пытаемся
кольцом
железным...
2-ой
ВОЖДЬ.
Прорвался
враг,
ряды
свои
сомкнул,
и
ринулся
на
нас
лихой
Татул.
Ш АХ:
Ну,
что?
Лик уют
во
враждебном
стане?
Победу
правят
дерзкие
а рмя не?
Несутся
в
бо й,
как
яростные
львы?
Буд ь
прокляты
неверные!
А
вы?
Вы,
жал ки е,
как
женщины
ослабли?
Клинки
притупились?!
Не
р ежут
ваши
с абл и?!
262


ВОЖДИ:
Властитель
мира.
Нам
неведом
страх,
тво и
войска
неутомимы
в
битве,
но,
видно,
к
нам
не мил ос тив
Ал лах,
и
нашей
не
внима ет
он
молитве.
ШАХ:
Борьб а
во
мне
ли шь
распаляет
страсть,
-
должна
с его дня
ночью
крепость
пасть!
Вожд и!
Ужели
рать
моя
слаба?
Ужели
мне
склониться
пр ед
гяуром?
Предсказана
мне
дивная
суд ьб а,
и
верю:
бу ду
я
вторым
Тимуром!
Как
вихрь,
пройду
по
непокорным
дол ам
до
И ндии,
сокровищницы
ми ра,
и
будет
там
доб ыче ю
Надира
павлиний
трон
великого
Могола...
Весь
эт от
кра й,
раскинутый
окрест,
—
песчинки
только
на
моей
ладо ни.
Их
алтари
растопчут
на ши
кони,
и
с
к упо лов
их
храмов
рухнет
крест.
Взой д ет
луна,
и
отсвет
голубо й
прольется
на
разрушенные
стены,
—
и
волки
тощие,
и
смрадные
гиены
над
трупами
по дним ут
жадный
вой.
1-ы й
ВОЖДЬ:
Павлиний
трон !
Виден ье
славы!
2- ой
ВОЖДЬ:
3-и й
ВОЖДЬ:
4-ый
ВОЖДЬ:
0 шах,
весь
мир
-
т воя
держава!
Ты
царь
св оей
суд ь бы!
Мы
все
тво и
рабы!
1-ы й
ВОЖДЬ:
На
смерть
мы
все
пойдем!
2- ой
ВОЖДЬ:
За
наш им
вождем.
3-и й
ВОЖДЬ:
Надиру
грозному
--
слава!
4-ы й
ВОЖДЬ:
Владыке
Персии
—
сла ва!
1- ый
ВОЖДЬ:
Царствуй,
л юбим ый,
2- ой
ВОЖДЬ:
Не бом
хр ан имый,
3-и й
ВОЖДЬ:
непо бедимы й,
4-ый
ВОЖДЬ:
могучий,
блистательный
шах!
1-ый
ВОЖДЬ:
Ты
отряд
к
наступлению
выстрой,
пусть
в
ущелье
засядут
стрелки!
2- ой
ВОЖДЬ:
В
н очь
туранские
двинем
полки,
подкрепленные
конницей
быстрой.
263


ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ:
3-ий
ВОЖДЬ:
Из
б е рлоги
мы
выгон им
дичь.
Громом
грянет
воинственный
клич,
и
сверкнут,
словно
м ол нии,
сабли.
1- ый
ВОЖДЬ:
Пусть
увидят,
как
персы
о сл абли.
2-ой
ВОЖДЬ:
Смерть
неверным!
3-ий
ВОЖДЬ:
Да
здравствует
ша х!
4-ы й
ВОЖДЬ:
На
коней!
1- ый
ВОЖДЬ:
В
битву!
3-ий
ВОЖДЬ:
С
нами
Аллах!
Гонец
вернулся!
ШАХ
(гонцу):
Что
сказал
Татул?
Г ОНЕЦ:
0 шах!
Тебе
ответить
он
де рз нул:
„Пусть не торопится Надир надменный,
еще
не
п али
крепостные
стены,
под
черным
вихрем
гр оз ных
туч
сто ит
ут ес,
еще
могуч.”
ШАХ
(шейху):
Старик,
ты
ум удре н
на ук ой,
святые
исходил
места,
и
седина
твоя
порукой,
что
скажут
мудрые
уста.
Как
победить
неверного?
Ответь.
ШЕЙХ:
0 шах!
К
победе
всякий
пут ь
достоин:
та м,
где
с
мечом
бесс ил ен
храбрый
воин,
пусть
хитрость
стелет
гибельную
се ть !..
Есть
жен а
у
дерзкого
Татула...
Гуриями
славится
Иран,
но
стройней
ее
певучий
ст ан,
лоб
ее
-
б елей
снегов
Абула,
мо ре
и
огонь
-
ее
глаза,
губ ы
—
лепестки
ширазской
роз ы.
С
ней
герою
не
страшны
угрозы,
не
смертельна
бранная
гроза.
От
же ны
такой
теряя
разум,
в
бой
по йдет
пе вец
с
еди ным
сазом,
из
ее
объятий,
словно
лев ,
в
бой
летит
Татул,
рассвирепев...
Если
ты
ее
пленить
сумеешь,
есл и
гордым
сер дце м
овладеешь,
264


если
покоришь
прекрасную
Алмаст,
нам
Татул
без
боя
крепость
сдаст.
ШАХ:
Х вала
те бе!
Ты
мне
глаза
отверз,
и
мудрость
прямо
в
цель
копье
метнула.
Отныне
будет
хитроумный
пе рс
не
кре пост ь
осажд ать
—
ж ену
Т ату ла.
ШЕЙХ:
Так
некогда
нам
сказал
соловей,
певец
Ф ирдус и
в
поэме
своей:
герой
разъяренного
тигр а
грозней...
Но
веч но
сильна
власть
дев
и
вина !
Не
дрогн е т
герой
под
натиском
орд,
стоит,
как
утес,
упорен
и
тверд,
как
солнце,
отважный,
и
светел,
и
горд.
Но
вечно
сильна
вл асть
дев
и
вина!
Он,
словно
танцуя,
в
битву
идет.
Свободной
волне
кто
путь
пресечет
и
кто
остановит
орлиный
поле т ?..
Но
вечно
сильна
власт ь
дев
и
вина!
ШАХ:
Но
вечно
сильна
власть
дев
и
вина.
О,
шейх,
те бя
с
приятностью
я
сл уш ал:
стих
Фи рдус и
развеселил
мне
душу,
—
ви ном
и
жен щи ной
сразим
врага?
(придворному)
ПРИДВОРНЫЙ:
Что
скажешь
ты,
почтенный
мой
ага?
О
шах!
О дно
во
мне
наде жду
губит:
мо лва
идет
—
она
Татула
любит.
ШАХ:
Любовь?
В
гарема
томной
тишине,
в
объятиях
Гю ль нар
влюбленных
и
Зюл еек ,
клянусь
Аллахом
-
ста ло
яс но
м не,
что
в
этой
крепости
есть
множество
лазеек!
Ш ЕЙХ:
К уда
не
входит
с
боем
царь,
ашугу
там
отк ры та
дверца,
—
о
ша х,
поныне,
как
и
встарь,
тщеславье
правит
женским
сер д цем.
ШАХ:
Ты
прав,
о
мудрости
отец!
Ко
мне,
искусный
мой
певец!
265


(певцу)
Войди
к
ней
в
дом
ашугом
старым,
и
волю
дай
певучим
чар ам.
Скажи
ей,
что
не
счесть
бо гатс тв
моих,
что
я
мудрей
стократ
ее
гяура,
сули
ей
бирюзу
из
Нишапура,
что
гол уб ее
жи лок
го лубы х
на
белиз не
груди
ее
стыдливой!..
Весь
жемчуг
из
персидского
за лив а,
скажи
ей,
Надир-шах
тотчас
отдаст
за
благосклонность
сладостной
Ал
мает,
да
не
ск у пись,
пев ец
мой,
на
приманки,
трон
з олот ой
мой
посули
армянке,
и
в се,
что
цар ь,
славнейший
из
царей,
дае т
возлюбленной
своей!
Но
меркнет
д ень
в
небесных
глубинах...
В
объятьях
неги,
в
грозном
ш уме
битвы
да
не
забудем
сотворить
моли тв ы:
мудрее
вс ех
всевидящий
Аллах!
ВТОРОЕ
ДЕЙСТВИЕ
Во
дворце
князя
Татула.
Открытая
терраса,
освещ енная
заходящим
солнцем.
Вдали,
в
роз о вею щей
гор ной
долине,
темные
очертания
крепости.
По
вр еме­
нам
доносятся
звуки
сражения.
Обло ко тя сь
о
баллюстраду
т еррасы ,
в
красном
отсв ете
з ак ата,
ст оит
книгиня
Алмаст
в
глубокой
зад ум чивост и.
У
ее
ног
си­
дит
Гаянэ,
ее
любимая
прислужница.
В
глубине
сцены,
полукругом,
за
б оль­
шим и
пяльцами
расположилась
группа
девушек-вышивальщиц.
Они
работают
и
поют.
ПЕСНЯ
Для
церковного
прид ела
в ыш иваем
мы
покров:
розы
на
атласе
белом,
кр ест
из
крупных
жемчугов.
Э тот
жемчуг
-
н аши
слезы,
слезы
о
родной
земле.
Кровью
сердца
алы
розы
на
извилистом
стеб ле. ..
Ты
ныряй,
игла,
пров орно,
266


яркие
стели
шелка,
выводи
в
листве
узорной
г олуб ого
голубка!
Даровать
покров
в
обитель
был
обет
княгиней
дан,
—
чт обы
сжалился
Спаситель
над
страданием
армян.
1-ая
ДЕВУШКА:
Девушки,
где
шелк
мой
алый ?
2-ая
ДЕВУШКА:
Золото
в
иг лу
продень...
3-я
ДЕВУШКА:
Надо
з десь
пр одо лж ить
тень...
4-а я
ДЕВУШКА:
Ах,
жемчужинка
упала!
АЛ МА СТ:
Взгляни,
какой
зак ат
кровавый,
как
будто
в
небе
т оже
бо й!..
Войны
жестокая
забава
и
на
земле,
и
над
зем лей !
ГАЯНЭ:
Всю
н очь
я
не
сом к нула
глаз.
О
госпожа,
в
полночный
час
я
стерегла
твой
сон
тревожный:
узнала
тайну
я
твою,
-
ты
бредила...
АЛМАСТ:
Молчи!
У бью!
ГАЯНЭ:
Кн ягиня!
Ты...
неосторожна!
(вышивальщицам):
Что
приумолкли?
С
пес ней
мер ной
прилежней
движется
иг ла.
Ты
б
Гаянэ
уби ть
могла?
К нягиня!
Я
ли
д руг
не
ве рны й?
ПЕСНЯ
Вечер
плывет
над
долиной,
тополь
стоит,
как
свеча.
Мы
опустили
кувшины
в
звонкую
влагу
ключа .
Струйка
студеная
вьется,
гол ос
прозрачный
звенит...
П лач
из
дер ев ни
несетс я ,
—
дева
о
милом
грустит.
„Где ты,
цветик
мой
яр,
ласковый
жених?”
267


В
ратном
п оле
спит
яр,
бледен
так
и
тих.
Не
окликнет
ко ня,
не
по мчит ся
в
бо й,
не
услышат
меня,
бездыханный
мой!..
Вечер
сош ел
на
долину,
тополь
стоит,
как
свеча.
Мы
за черп ну ли
в
кувшины
све тлу ю
влагу
ключа.
АЛ М АСТ:
Что
зн аешь
ты?
ГАЯНЭ:
О
госпожа,
во
сне
вздыхая
и
дрожа,
звала
ты
к нязя. ..
АЛ М АСТ:
Ну,
не
ме шка й!
Как
смеешь
ты
гл ядеть
с
усмешкой?
ГАЯНЭ:
Гн ала
ашуга
со
двора,
-
того,
что
пел
т ебе
вчера...
Еще
ты
бредила...
АЛ М АСТ:
О
чем?
ГАЯНЭ:
О
темном
замысле
своем.
АЛ МАС Т:
П роп ала
я!
ГАЯНЭ:
И
о
короне,
о
золотом
персидском
троне ...
О
сдаче
кре пос ти
Надиру...
АЛМАСТ:
О
Боже!
ГАЯНЭ:
Цар ску ю
порфиру
изменой
хочешь
ты
купить.
АЛМАСТ:
Кл янис ь
мне
это т
бр ед
забыть!
Клянись,
что
будешь
верной
мне,
клянись,
кля нис ь
мн е,
Гаянэ.
ГАЯНЭ:
Пускай
умрет
от ец
мой
старый!
АЛ М АСТ:
К лянись
мне
юн ой
жизнью
яра ,
о
ком
тоскуешь
ты,
любя!
ГАЯНЭ:
Клянусь,
—
я
не
предам
тебя!
АЛМАСТ:
И
если
впрямь
ты
мне
подруга,
о
Гаянэ,
г они
ашуга!
Ты
слыш ишь ?
Гром...
Смятенье...
Клики .
ГАЯНЭ:
Там
разгорелся
бой
великий.
АЛМАСТ:
Ах,
как
под
ветром
облака,
268


бегу т
иранские
войска!
ДЕВУШКИ:
О
Боже!
Жив
ли
княз ь
наш
милый?
Нас,
грешных,
Господи,
помилуй!
АЛМАСТ:
А
вот
он
сам
полки
повел.
Гляди,
—
как
вихрь
на
персов
мчится...
Мой
нежный
голубь!
Мой
орел!
Возлюбленный
мой
с муг лолиц ый!
Какая
мощь!
Кака я
стать !
И
я
б
мо гла
его
предать?
ГАЯНЭ:
Отбит
вра гов
нежданный
приступ.
1-ая
ДЕВ УШ КА:
Они
бегут...
2-ая
ДЕВУШКА:
И,
разъярясь,
за
ним и
наш
н есет ся
князь .
3-я
ДЕВ УШК А:
Он
их
теснит
за
горный
выступ...
1-а я
ДЕВУШКА:
Вот
скрылись
из
виду ...
Лихой
грохочет
за
горами
бой!
ГАЯНЭ:
Подр у ги,
б рос ьте
рукоделье!
Ско рей
на
к ровлю !
Да ль них
гор
там
открывается
простор,
отт уда
видно
все
ущелье...
И
доно сите
каждый
ми г,
как
с
пер сом
бьется
наш
мелик.
АЛМАСТ:
М еня
на
миг
потешил
бой
и
рад о сть
о
побе де
б лизк ой.
Но
вновь
тоска...
Так
низко,
н изко
на вис ли
тучи
над о
мной...
Как
мне
тоску
переупрямить?
Тр ево гу
тайную
унять?
Опять
из
тьм ы
вы водит
пам ять
воспоминаний
зл ую
рать.
Как
в
час
пр едсмер тны й,
грозной
тен ью
в стают
видения
и
сны...
Я
вижу:
пра зд ник
Вознесенья
последней
девичьей
весн ы.
Идет
весен н ее
гаданье,
пытают
деву ш ки
судьбу.
Иное
каждой
пр ед сказ ань е:
одной
бы ть
с
милы м,
той
—
в
гробу!
И
вот
сгустились
тучи
в
небе,
и
день
веселый
стал
угрюм,
269


когда
мой
вытянули
жребий,
звучал
так
страшно
джан-гюлюм.
ДЖАН-ГЮЛЮМ
Плачет
мать
несчастная,
д оче ньку
жалея:
ожерелье
красное
затянуло
шею...
О
Гаянэ!
Скажи,
что
это
значит?
ГАЯНЭ:
Пустое!
Как
поверить
ты
могла?
Ну,
как
же
над
тоб ою
мать
заплачет?
В едь
старая
княгиня
уме рла...
В
дверях
появляется
дряхлая
старуха.
АЛ МА СТ:
Что
ждет
нас
в
эт ой
жизни
жалкой?
Что
знаем
о
с воей
судьбе?
ГАЯНЭ:
Княгиня,
ст арая
гадалка
пришла
поворожить
тебе.
АЛМАСТ:
Ну,
ста ра я,
р ас кинь
зерно!
Га дай
мне!
На
душ е
черно!
ГАДАЛКА:
Лютый
вра г
о биду
ко пит,
козни
хитрые
плетет.
Князь
к
же не
коня
тор о пит
-
вот
уж
мил ый
у
ворот...
Госпожа,
изволь
взглянуть:
светлый,
светлый
вьется
путь!
АЛМАСТ:
Светлый,
говоришь?
Не
черный?
Ну,
а
как
о бма нут
зе рна ?..
ГАДАЛКА:
Пог л яди,
как
лег
ячмень,
-
жд ет
тебя
вес елы й
день!
Вб ег ают
две
прислужницы-вышивальщицы.
ПРИСЛУЖНИЦЫ:
Идет
в
ущелье
бой
кров а вы й...
-
Сцепились
грозные
войска...
—Дерутся
наш и
там
на
славу...
-
Победа
верная
бли зка .
АЛ М АСТ:
В ойска
с цепил ис ь?
Вот
так
чу д о!..
Я
вас
то гда
ли шь
слушать
буду,
270


когда
вы
сможете
принесть
мне
о
победе
нашей
весть!
(бросая гадалке монету)
На,
ст ар ая,
возьми...
И
с
Богом!
Нет,
не
по
радостным
дорогам
вед ет
ме ня
судьба
моя...
В
великой
тьме
блуждаю
я!
Как
ласков
князь,
когда
б
ты
знала!
Ах,
вся
душа
во
мне
поет,
ког да
на
грудь
ко
мне,
усталый,
он
так
доверчиво
прильнет!
(к Гаянэ)
Зачем
так
пристально
гля диш ь?
ГАЯНЭ:
О
го спожа!
АЛ МА СТ:
Зачем
молчишь?
Вражд у
читаю
я
во
взорах...
Г АЯНЭ:
Княгиня,
полно.
Ты
больна...
АЛ МАС Т:
Меня
пугает...
тишина,
и
каждый
вздох,
и
каждый
шорох...
И
все
мне
чудится
теперь...
что
вдруг
таинственною
силой
откроется
т их онько
дверь,
—
и
там...
Дверь
тихонько
открывается.
ГАЯНЭ :
О,
Господи
помил уй!
На
пороге
стоит
переодетый
придворный
п евец
шаха,
старый
ашуг
с
кеманчей.
Мгновенье
он
стоит
н еподвижн о,
пот ом
ни зко
кланяется.
АЛМАСТ:
Кто
сме л
его
впустить
ко
мне ?
Мне
страшно,
страшно,
Гаянэ!
(ашугу)
Эй,
ты,
стар ик!
Ты,
ль сти вый
раб!
У
нас
пев цы
смелы
и
юны .
А
ты
—
ты
только
тронешь
стр ун ы,
рука
дрожит!
Твой
г олос
слаб!
Не
знаешь
пес ен
ты
напе вны х?
О
жалкий,
о
пискливый
евнух!
Зачем
он
строит
кеманчу?
Скажи
ему
—
я
не
хочу!
271


АЛМАСТ:
Нет,
не
по й!..
Ах,
нет,
мо лю,
не
н адо.
О
песни!
—
Страшная
усл ад а.
Ашуг,
ашуг,
мучитель
мой,
вчерашних
песен
мне
не
пой!
ПЕСНЯ
АШУГА
В
п лен
взял а
певца
с
пев уч им
сазом
-
красота
т воя.
Ранит
серд це,
опьяняет
разум
-
красота
твоя.
Ах,
как
роза
из
сад ов
Шираза
-
красота
твоя.
Ах,
сравнима
с
лалом
и
алм азом
—
красота
твоя.
Госпожа,
ты
р ож дена
для
славы...
Беден
тв ой
мелик,
не
для
мирной
неги
и
забавы
этот
горд ый
лик .
Ждет
короны
лоб
тв ой
величавый:
жребий
тво й
велик.
Драгоценной
тре буе т
оправы
красота
твоя.
О,
взг л яни
на
славного
Надира
-
бу дет
он
тв ой
раб,
царь
великий
и
бродяга
сиры й
—
пред
тобою
слаб...
Ах,
как
роза
в
пышн ом
блеске
пира
ты
блистать
мо гла
б.
В
вечн ый
плен
возьмет
вл а дыку
мира
—
красота
твоя.
Корон а,
власть...
бога тс тв о,
слава
-
кружится
сладко
голова,
сжи г ают
медленной
отравой
мне
душу
вещие
слова.
Мне
впрямь
прис тал о
быть
царицей,
высокий
мне
сужден
полет:
свободно
ды шитс я
орлице
ли шь
в
горном
воздухе
высот...
Но
мой
Татул!
Моя
любовь!
272


ПРИСЛУЖНИЦЫ
(вбегая):
Из мены
стыд!
Клеймо
проклятья!
И
торжество
врага,
и
кровь,
и
стоны
непов инны х
бр ать ев?!
О
Гаянэ!
Б удь
мне
подругой,
спа си
ме ня!
Г они
ашуга!
ГАЯНЭ:
Его
прогонишь
—
он
уйдет,
но
бу дет
жи ть
в
во споминань и:
вед ь
го лос ом
твоих
желаний
пе вец
непрошенный
пое т.
ПРИСЛУЖНИЦЫ:
-
Вот
спрыгнул
наз емь
ле гче
те ни
АШУГ:
—
Княгиня,
р адуй ся
победе!
—
Князь
победил!
-
Сюда
он
ед ет!
-
Вот
он
коня
пус ка ет
вск ач ь!
-
Как
сам
седок,
скакун
горяч!
—
Как
быстрый
ветер!
Как
огонь!
—
Гляд и,
по
всаднику
и
конь!
О,
гос по жа
м оя!
Поверь,
—
наст ало
время
быть
царицей.
Судьба
сам а
к
те бе
стучится,
-
впу сти
ее.
Открой
лишь
дверь!
Князь
Татул
со
своими
соратниками-героями
п разд нует
побед оносно
око н­
ченный
день.
Ря дом
с
Т ату лом
сидит
Алмаст.
За
ее
спиной,
прислуживая
ей
и
князю,
стоит
Га янэ.
Молодые
прислужницы
обносят
гостей
яствами
и
не­
устанно
наполняют
чаши
вином .
Тут
же
вертится
шут
князя.
П оод аль
сидят
А ЛМАС Т:
—
Труба
гремит...
Кричат
„кецце”!
-
Вот
он
взбегает
по
ступеням...
-
Да
вот
уж
кн язь
наш
на
кры л ьце!
В
дверях
появляется
Татул.
Ал маст
бро сает ся
ему
на
грудь.
О,
мой
Татул!
ТРЕТЬЕ
ДЕЙСТВИЕ
НОЧНОЙ
ПИР
ВО
ДВОРЦЕ
КНЯЗЯ
ТАТУЛА
273


музыканты.
При
поднятии
занавеса
из- за
ст ола
под ы мает ся
Рубен,
старший
боевой
товарищ
князя,
с
чашей
в
высоко
поднятой
руке.
РУБЕН:
Господь
услышал
жаркие
молитвы,
как
в
дни
Вардановой
великой
би твы,
победоносен
вновь
армянский
м еч!..
И
кто
был
первым
в
буйном
вихре
сеч?
Чей
голос
звал
нас ,
ра дос тный
и
громкий,
на
сме рт ный
бой,
как
на
веселый
пир ?
Кого,
бессильный,
трепетал
Надир,
-
и
б удут
чтить
в любл енны е
по том ки? ..
Татул,
Татул.
Как
выкрик
боевой,
звучит
тво е
воинственное
имя!..
Мы
с част ли вы,
что
в
битве
грозовой
приспешниками
были
мы
твоими...
Да
здравствует
Татул,
бес стр аш ный
вождь,
отчизны
нашей
кра с ота
и
мощь.
ГОСТИ:
Да
здравствует
Татул,
бес стр аш ный
вождь,
от чи зны
нашей
кра сота
и
мощь.
РУБЕН:
Вниманье.
Я
не
все
сказал,
да
здравствует
цветок
окрестных
скал
и
этих
с тен
п ре лес тная
святыня,
-
да
здравствует
красавица-княгиня!
ВС Е:
Да
здравствует
красавица-княгиня!
ТА ТУЛ:
Друзья
мо и!
Вам
равных
нету
в
бое.
На
персов
вы
обрушились,
как
л ьвы.
Не
гибнет
та
страна,
где
ес ть
герои
такие
несравненные,
как
вы!
Не
славой
до рожу,
а
дружбой
вашей,
вы
—
гордость,
вы
—
над ежда
всей
страны!
И
в
вашу
честь
я
осушаю
чашу,
Армении
великие
сыны.
Из
кру га
нашего
так
рано
выбы л
наш
самый
смелый,
са мый
ю ный
д руг.
В
сегодняшнем
бою
нашел
ты
гибель,
мир
праху
твоему,
о
мой
Н евр уг!
ВСЕ :
В
дворцах
и
хи жи нах
убогих
прольются
реки
го рь ких
слез:
мы
недо сч иты вае м
мно гих ,
—
немало
славных
бой
унес.
274


ТАТУЛ:
Господь!
Даруй
покой
их
душам,
пр ичис ли
к
а нгел ам
своим!
Святую
па мять
их
почтим,
—
в
мо лчан ьи
чашу
мы
осушим.
АЛМАСТ:
Д руз ья!
Напоминание
о
сме рти
пусть
окрылит
весел и е
живых!
Не
любит
жизнь
летучая
—
поверьте
-
ни
похоронных
лиц,
ни
чаш
пустых...
Вин а
и
песен!
Г ОЛОСА:
Песен
и
вина!
-
Да
будет
ч аша
до
к раев
полна!
—
Да
не
померкнет
сл ава
этих
дней!
-
Да
будет
счастлив
наш
народ
великий!
РУБЕН:
Да
сд елает
Господь
еще
острей
стальную
саблю
нашего
мелика...
ПЕСНЯ
воинов
Не
орел
в
ночи
крыльями
взмахнул,
-
вышел
на
врага
храбрый
князь
Татул.
Боевых
дружин
слышен
гр озн ый
шаг,
ужасом
объят,
отступает
враг.
То
не
молний
треск,
то
не
грома
гул,
то
разит
мечом
храбрый
князь
Татул.
Не
страшна
ему
в ойск
Иранских
тьма,
не
ст раш на
ему
д аже
смерть
сама!
АЛМАСТ:
Вес е лие
на
дне
последней
чаши,
-
мой
господин,
мой
повелитель,
—
пей !
ТАТУЛ:
Алмаст,
Алмаст,
ты
с
каждый
миго м
краше,
и
страшно
мне
от
красоты
твоей.
275


АЛ МАС Т:
На
по ле
битв ы
ты
не
знаешь
ст р аха,
-
ужел ь
тв оя
Ал мает
ст раш нее
шаха?..
Почтим
Кахетию.
Стеснение
отбросьте.
Н апо лним
чашу,
дорогие
гости.
ГОЛОСА:
Ну,
как
тут
не
напиться,
гос по да,
когда
такой
на
п ире
там ад а.
-
Кто
на
п иру
не
п ьет
-
нам
не
кунак.
—
Ну
и
вино,
друзья!
-
Ну
и
ар ак!
АЛ МАС Т:
Сю да
ты
вве л
не
в сех
своих
орлят ,
—
кто
ж
кре пос ть
охраняет
от
Надира?
ТАТУЛ:
Вожди
лихие:
Аргаванд,
Саргат
с
отрядами...
АЛМАСТ:
Они
вдали
от
пир а.
Здесь
песни,
блеск...
Там
мрак
и
тишина.
Мне
жалко
их...
Послать
им
всем
вина!
(девушкам)
Эй,
м илые
л енивицы !
Скорей
потешьте
пляской
д орог их
гостей.
Пусть
радуются
вам
и
стар
и
юн:
без
пляски
пир
—
что
кема нч а
без
струн.
РУБЕН:
Уже?!
Ну
нет!
Друзья,
я
негодую!
Красавицы
л ишь
раздразнили
н ас:
очнуться
не
успел
-
о ко нчен
пляс.
(воинам)
ТА ТУЛ:
А
ну-ка,
им
в
отместку
—
у далу ю!..
Эх,
уд ал ьцы
мо и,
к ляну ся
честью!
Я
еле-еле
усидел
на
месте!
РУБЕН:
Да,
в
пляску
рвутся
так
же,
как
и
в
бой .
ЮНОША-ВОИН:
Держи
меня,
ста р ик.
Я
сам
не
свой.
РУБЕН:
Рез вись .. .
Люблю
я
юность
уд а лую.
ТА ТУЛ:
РУ БЕН:
Кутить,
так
уж
кутить!
Напропалую.
АЛМАСТ
(Гаянэ):
ГАЯНЭ:
Ну
что
же?
В
крепость
послано
вин о?
Семь
бурдюков...
Останешься
довольна!
АЛ МАС Т:
Убей
меня!
Нет
больше
сил...
Мне
б ольн о!
ГАЯНЭ:
Кня зь
смотрит
на
тебя.
АЛМАСТ:
Мне
все
равно!
ТАТУЛ:
Ах,
женщины!
Ну
что
ни
слово
-
тайна!
Лукавый
шепот,
потаенный
взор.
Подумаешь
и
вправду
—
заговор!
АЛ МАС Т:
Ты
в
женщинах
знаток
необычайный.
276


ТАТУЛ:
Эй,
шут .
Изобрази,
как
шах
ид ет
на
крепость,
владыки
грозного
на дменн ость
и
свирепость.
ПЕСНЯ
ШУ ТА
И ндейс кий
петух
шею
надул,
от
спеси
распух
и
хвост
ра зв е рнул.
Кричит
На ди р-ша х:
„Выйди,
мой
враг,
дерзкий
Тат ул,
веду
на
армян
весь
Иран
и
Туран.”
Грозится
Надир.
(Ох,
как
с ер дит!)
„Разрушу весь мир!”
А
кре пос ть
стоит...
„Со мной бой не прост:
Выщиплю
хвост.”
Князь
говорит:
„Запомнят армян
весь
Иран
и
Туран.”
Индейский
петух,
что
приутих?
В
зобу
сп ерло
дух
от
думок
лих их.
Эй,
смерзь
-
не
кунак!
Грозен
тво й
враг.
В
схватках
своих
не
сломит
армян
весь
Ира н
и
Тур ан .”
Г ОЛОСА:
-Эй,
ты!
Петух!
Налить
ему
вина!
-Единым
духом
осушай
до
дна.
—
Надулся
даже,
Что,
проказник,
—
тяжко?
-
Нет,
ты
уж
пей!
От
нас
не
жди
поблажки!
АЛМАСТ:
Гл яди,
как
он
смеется,
Гаянэ!
Как
на
гр уди
у
матери
ребенок...
Веселый
см ех
его
так
чис т
и
звонок...
277


Ах,
ангелы
в
небесной
вышине,
его
заслышав,
все
пер егл янул ис ь,
и
тихо
так,
любовно
улыбнулись...
О
Господи,
уж ели
погублю
единое,
что
в
м ире
я
люблю?
Татул!
Татул!
ТАТУЛ:
У
солнца
моего
з ачем
так
холодны
с егод ня
руки ?
Что
хочешь
мне
с каза ть?
АЛМАСТ:
Нет,
ничего...
Я
просто
так...
Соскучилась
в
разлуке...
ТАТУЛ:
Моя
Ал мас т.
Мой
в ер ный,
верный
друг.
Но
что
с
тобой?
В
твоих
глазах
испуг.
Ты
вздрогнула.
АЛМАСТ:
Пустое!
ТАТУЛ:
АЛМАСТ:
Ты
больна.
Дай
мне
вина,
Татул!
Дай
мне
вина!
ДЕВУШКИ:
-
Вот
сахарный
набат.
-
Вот
сла д кий
самый
миндал ь.
А
вот
и
яблочный
шербет.
—
Вот
л ом тики
душистого
шамама.
-
Вот
персики,
каких
смуглее
нет.
-
Вот
винограда
зо лота я
гр о здь.
ВСЕ
ВМЕСТЕ:
-
Не
откажись,
отведай,
милый
гость!
Ш УТ:
Щелкает
курок,
и
стучат
мечи.
Где-то
льнет
смычок
к
струнам
кем анч и. ..
Мле я
и
дрожа,
вне мле т
госпожа...
ДЕВ УШ КИ:
Вот
сахарный
наба т.
Вот
сладкий
самый
миндаль.
А
вот
и
яблочный
шербет.
Вот
ло м тики
душистого
шамама,
вот
персики,
каких
смуглее
не т.
Вот
винограда
золот ая
гроздь.
Не
откажись,
от вед ай,
милый
гость!
ТАТУЛ:
Алмаст!
Как ая
тишина !
Ноч ь
пахнет
чебрецом
и
розой.
Бежит
сквозь
облачко
луна...
Алмаст!
Скажи,
какою
грезой
278


душ а
твоя
отвлечена.
АЛМАСТ:
Татул
мой!
Джан!
Ли шь
пожелай,
-
ты
можешь.
Когд а
перед
тобой
падет
Надир,
непр авд а
ль,
ты
полки
св ои
умножишь,
и
п окори шь
для
родины
-
вес ь
мир.
О
мой
милы й.
Обещай,
—
ты
верн еш ь
нам
дни
Тиграна,
ты
родной
р аз двин ешь
к рай
—
от
Куры
-
до
Иордана.
Ты
Армении
простор
развернешь,
как
в
дни
былые,
от
хребтов
Индийс ких
гор
до
с уров ой
К или кии!
И
ты
будешь
цар ь
царей,
-
ца рь,
никем
не
покоренный...
Милы й,
к
кра с оте
мо ей
разве
не
идет
корона?
ТАТУЛ:
Вз г ляни,
как
над
д олин ой
сонной
высоко
небо
вознеслось.
Что
перед
ним
земн ые
троны?!
Моя
Ал мает!
Славней
короны
душистый
мрак
твоих
во ло с!..
Божественному
сл ову
в немл ю,
—
Господь
ск аз ал: „Не укради!”,
я
лишь
в
защиту
меч
подъемлю,
не
двину
рать
в
чужую
землю,
—
разбойных
п одви гов
не
жд и.
Ду ша
тоскует
в
бр анно м
поле,
милей
мне
мирная
я йла.
Мне
душно
в
боевом
раздольи.
Невольник
славы
—
поневоле
вершу
я
грозные
де ла.
Корон у
с
ман т ией
порфирной,
клянусь
тебе,
-
Татул
отдаст
за
тихий
час
под
кровлей
мирной,
за
рокот
сладостный
ба мбир на
в
твоих
руках,
моя
Ал мает!
АЛМАСТ:
Отр ек шийс я
от
царства
царь?
Эй,
барабанщик!
В
дим - дим
ударь!
Хочу
пл яс ать !..
Стоните,
зурны,
279


во сто рг
мой
окрыляйте
бурный!
Ал мает
пляшет,
кружась,
п одбег ает
к
Татулу
и
в незап но
обрывает
пляску.
АЛМАСТ:
Во з любл енны й,
что
хм ури шь
бровь?
Взгляни,
-
ви но
темно...
как
кр овь? !
(с чашей в руке к пирующим)
У
сердца
нашего
е сть
три
отчизны:
Армения!..
Кахетия!..
Л юбо вь!..
За
первую
мы
п ролив али
кровь,
вто рой
—
несем
вос т орг
кипу ч ей
жи зни,
а
третьей,
-
кто
из
на с,
друзья,
не
нес
и
го речь
сл ез,
и
темный
пл амень
грез.
За
первую
отчизну!..
За
втор ую!. .
За
третью,
—
за
любовь!..
Алмаст
выпивает
ви но
и
б рос ает
ча шу
с
размаху
на
пол.
Х мельн ой
гул
вос-
торга.
ТАТУЛ:
Не
уходи...
Мне
страшно...
Я
тоскую...
Отравлен
я
твоею
кра с отой!
АЛ МАСТ:
Эй,
гости!
Иль
не
с ладко ,
не
хмельно
из
рук
моих
про зр ач ное
ви но?
ГОЛОСА:
-
Ох,
не
могу!
Признаюсь
без
утайки,
—
нет
ме ста
больше,
милая
хозяйка!
—
Вд войн е
хмельно
из
этих
рук!
—
Кто
на
пиру
не
пьет,
тот
нам
не
д руг.
-
Не
ос та вляй
ни
капельки
на
донце.
—
Мы
все
тебе
покорны,
как
судьбе,
-
повелевай,
А лм аст!
Матах
тебе !
АЛ МАСТ:
Эй,
плясовую!
Гост и
вск ак иваю т
с
мест.
Многие
тут
же
опять
валятся
на
скамьи.
Свечи
догорают.
Под
звон
падающих
чаш
и
пьяный
гул
гол ос ов
начинается
пьяная
пляска
вои нов .
ПЛЯСОВАЯ
ВА НЦЕВ
Мы
сош ли сь
одн аж ды
вместе
пировать,
—
То
лаво!
говорит
тут
кто - т о : „Только не плошать!” —
То
ла во!
280


В
сад
пойдем
и
бу дем
на
пиру
плясать!
То
лаво!
Травы
под
ногами
хорошо
топ та ть!
То
лаво!
Пусть
Варага
скал ы
вторят
нам
в
ответ!
То
лаво!
Малые,
большие
звезды
ль ют
сво й
свет!
То
лаво!
Той
луной
высокой
праздник
наш
сог ре т!
То
лаво!
Веселее
на с,
гуляк,
на
св ете
нет !
То
лаво!
Некот ор ые,
не
докончив
пляски,
в
б еспамя т стве
пада ют
на
пол.
Другие
за­
плетающимися
ногами
иду т
к
сто лу.
Неск ол ько
воинов
по
окончании
п ля­
совой
продолжают
б ессм ысленн о
топтаться
на
ме сте
и
пот ом
валятся
друг
на
друга.
ТАТУЛ:
Алмаст!
Алмаст!
Свечи,
до горе в,
гаснут.
Только
один
свет и льн ик
еще
го рит
на
столе.
Алма ст
берет
свет иль ни к
и
подносит
его
к
лицу
сп ящег о
Татула.
Мгновение
-
всма­
три вает ся ,
п рислуши вает ся
к
его
дыханию.
Затем
по дбег ает
к
ок ну
и
несколько
раз
пот ря сает
светильником
в
ночной
тьме.
Отшатывается,
к ачаясь ,
прислоня­
ется
к
с тене
и
в
изнеможеньи
роняет
светильник
на
по л.
П ламя
гас не т.
Ч ЕТВЕРТОЕ
ДЕЙСТВИЕ
Надир-шах
во
дворце
князя
Татула.
Пиршественный
зал
хранит
сл еды
к ро­
вавой
ночи.
На
месте
князя
Татул а
с идит
Надир-шах,
под ле
него
-
придв ор ­
ный
певец.
ШАХ:
Не вер но
все.
М инут на
слава
наша
—
бо гатс тво ,
счастье,
яр кий
блеск
побед!
Налитая
рукой
лю бимой
чаша,
кто
знает,
что
в
те бе
отравы
нет!
Татул!
Противник
доблестный!
Давно
ли
здесь
в
честь
т вою
гремел
веселый
пир.
И
вот
ты
спишь
и
не
проснешься
боле,
и
вот
на
тррне
на
твоем
-
Надир!
Минуют
царства,
ру ша тся
престолы
281


(в дверях появляется Алмаст)
и
изменяются
границы
стран,
-
у йдет
один,
и
вот
в
пустыне
голой
уже
другой
мелькает
караван...
Настанет
ча с,
падет
и
т рон
павлиний,
и
этот
час,
быть
мож ет,
недалек!..
Земная
жизнь
—
не
та
же
ли
пу сты ня,
где
каж дом у
из
нас
назначен
срок.
(певцу)
Ты
все
мо лчи шь,
искусный
мой
поэ т. ..
Нет
пл еме ни
глупее
и
чудесней:
у
вас
неизлечимой
скорби
н ет,
-
вы
от
нее
отделаетесь...
п есн ей.
Что
ж
не
иде т
он а?
Я
-
не
мелик!
Шах
Персии
ждать
женщин
не
привык!
Кр асав ица!
Ты
не
п очт ила
гостя,
не
обвила
сквозною
тканью
ст ан,
не
скр ыла
бледность
розами
румян...
Лицо
тво е
-
желтей
слоновой
кости.
АЛМАСТ:
Пускай
другие
бровь
чернят
сурь м ою
и
по
щек ам
румянца
стел ят
жар.
Я
хорош а
и
без
заемных
чар ,
пыш ней
нарядов
свадебный
мой
дар,
—
раз руше нн ая
крепость
пре д
тобою!
ША Х:
Я
помню ,
отрок
был
я
смуглолицый,
—
шестнадцатая
мне
пошла
весна,
-
ко гда
мне
при вел и
из
табуна,
как
сам
шайтан,
ша льну ю
кобылицу...
Быстра,
как
молния!
Как
т ень,
легка!
Ну,
да
и
я
был
б ешен ый
в
то
время,
как
ра дос тно
в
лощеные
бока
я
ей
вдавил
сер ебр я ное
стремя!..
Она,
храп я,
взметнулась
на
д ыбы,
но
не
был
всадник
ненавистный
сброшен,
я
был
неумолимее
судьбы,
—
и
понеслась
она
с
проклятой
но шей.. .
И
цел ый
день
в
раздолии
степей,
остервенясь,
мы
враждовали
с
ней...
А
вечером,
когда
на
не бе
черном
зажегся
пламень
гол уб ой
звезды,
-
она
несла
мен я
домой,
-
покорна
282


легчайшему
движению
узды.
Ну,
а
теперь
обычай
мой
таков:
с
tex пор,
как
я
короною
увенчан,
мой
кон юх
объезжает
скакунов,
а
евнух
для
меня
смиряет
женщин!
АЛМАСТ:
Клянусь,
вдвойне
вл адыка
грозный
прав:
конечно,
старость
требует
покоя!
Ко ня
дрожащей
не
сдер жать
рукою,
-
см ир ять
те бе
уж
трудно
женский
нрав .
Ш АХ:
Счастливец
я!
Сама
царица
д жинний
отныне
стала
пленницей
мое й !..
Красива
ты,
армянская
княгиня!
Под
тонким
полумесяцем
бровей
гла за
пыла ют
сумрачным
восторгом...
Клянусь
Аллахом
—
вз ор
мой
восхищен!
Зачем
же
медлить
нам
с
любовным
тор гом ?
Что
за
любо вь
ты
спрашиваешь?
АЛМАСТ:
Трон!
ШАХ:
Всего
ли шь?
Трон?!
Пока
счастливый
случай
теб е
ключа
не
д аст
от
новых
царств?..
О,
женщина!
О,
ты
-
гнездо
коварств.
АЛМАСТ:
Остерегись,
Надир!
Ме ня
не
мучай!
Сюд а
пришла
я,
душу
за гу би,
не
для
того,
чтоб
потешать
тебя!
ШАХ:
От
дерзких
выкриков
и
взоров
гн евн ых
теб я
отучит
мой
суровый
евнух.
АЛМАСТ:
Не
цвесть
цветку
угрюм ых
ск ал
в
теплице,
в
убогой
кле тке
не
дышать
ор л ице,
в
кол од це
темном
не
кипет ь
волне,
в
твоем
гар еме
не
томиться
мне!
Царице
не
пристало
быть
служанкой!
Средь
жен
тво их
мне
мес та
не
готовь,
—
наложницей
не
буду:
я
-
армянка,
и
ненависть
сильна
в
на с,
как
любо вь !
Когда
на
пер сов
двинул
в
бой
кровавый
Вардан
свою
воинственную
рать,
—
с
мужчинами
мы
разделили
славу:
у
нас
они
учились
умирать.
ШАХ:
Твой
голос
-
словно
арф
дам асск их
пень е!
И
ту го
так
натянута
стр ун а,
283


Выхватывает
из-за
поя са
кинжал
и
зама хив ается
на
шаха.
Телохранители
бросаются
на
нее
и
мгновенно
обезоруживают.
что
с лаб ого
дов ольно
дун ове н ья,
чтобы
со
звоном
порвалась
она...
Твое
чело
-
как
г роз овое
небо...
Ты!
Же нщина!
Скажи
мне,
не
таясь,
ужели
тв ой
Татул
от в ажен
не
был ,
ужели
некрасив
он
бы л,
твой
князь?
АЛМАСТ:
Татул
мой
—
солнце
бое в ого
стана!
Тебя
красивей
был
он
и
храбрей.
Изменой
женщины
не
б рал
он
крепостей,
не
покупал
побед
своих
обманом,
врага
в
открытой
побеждал
бор ь бе,
—
мой
кн язь
прекрасный
—
не
чета
теб е!
Я
знаю
-
на
земле
мне
нет
прощенья...
Ты!
Похититель
счастья
моего!
Отрада
мне
од на
о ст алась
-
мщенье!
Не
за
се бя
я
мщу ,
а
за
не го!
Ал маст
пытается
вы хв атить
из
ножен
тел охранит еля
меч,
чтобы
заколоть
с ебя,
но
на
нее
накидываются
и
тащат
к
палачу .
ГОЛОСА:
--
Эй,
п алач а!
—
Пощады
пусть
не
просит!
В
дверях
весь
в
красном
поя вл яет ся
палач.
-
На
медленном
огне
ее
пыт ать !
—
На
растерзанье
псам
голо дны м
бросить!
—
Повесить!
Ослепить
ее!
-
Распять!
Ш АХ:
К азн ить
изменницу.
Ты
сам
наз нач ь
ей
казнь
достойную,
о
мой
палач!
ЭПИЛОГ
САЗАНДАРЫ:
Свершилось
дело
на
скале,
сверкнул
топор
в
вечерней
мгл е,
не
ст ало
мол одой
кн яги ни,
а
та
скала
стоит
поны не .
284


Господь
карает
за
корысть,
-
не
довелось
ей
стать
царицей.
При шли
из
ле са
волк
с
лисицей,
чтоб
сердце
жадное
изгрызть.
Ей
коршун
выкл ева л
глаза,
и
де нь
и
ночь
над
черной
кручей
носилось
воронье,
как
ту ча,
что
клонит
на
землю
гроза.
Так
оборвался
пут ь
земной
у
перепутья
рокового,
и,
как
цветку
весны
былой,
уже
не
расцвести
ей
снова.
Исчез
и
доблестный
Татул.
Не
ст ало
славного
Надира,
-
великий
ш ах,
вл аст ит ель
мир а,
звездой
падучей
промелькнул.
Но
старцы
внукам
в
назиданье
передают
о
них
рассказ.
Из
уст
в
уст а
идет
ск аз анье
и
будет
жи ть
и
после
нас .
1917 - 1918
285


ПРИ ЛОЖЕ НИ Е
2


Марина
Цветаева
ПОДРУГА
(1914 - 1916)
1.
Вы
счастливы?
-
Не
скажешь!
Едва
ли!
И
лучше
—
пусть!
Вы
слишк о м
многих,
мнится,
целовали,
Отсюда
гру с ть.
Всех
героинь
шек сп иро вск их
тра гед ий
Я
ви жу
в
Вас.
Вас,
юная
трагическая
леди,
Никто
не
спас!
Вы
так
устали
повторять
лю бов ный
Речитатив!
Чугунный
о бод
на
ру ке
б еск ров ной
—
Красноречив!
Я
Вас
люблю !
-
Как
грозовая
туча
Над
В ами
-
гре х!
За
то,
что
Вы
яз ви те льны
и
жг учи
И
луч ше
всех.
За
то,
что
мы,
что
наш и
жизни
—
разны
Во
тьме
д орог.
За
Ваши
вдохновенные
соблазны
И
темный
рок .
За
то,
что
Ва м,
мой
демон
крутолобый,
Скажу
прости.
За
то,
что
Вас
—
хоть
разорвись
над
гробом
—
Уж
не
спасти.
289


За
эту
дрожь,
за
то,
что
неужели
Мне
снится
со н?
За
эту
ироническую
прелесть,
Что
Вы
—
не
он.
16 октября 1914 г .
2.
Под
лаской
плюшевого
пледа
Вчерашний
вызываю
сон.
Что
это
было?
—
Чья
победа?
Кто
побежден?
Все
передумываю
снова,
Всем
п ерем у чи ваюсь
вновь.
В
т ом,
для
чег о
не
зн аю
слова,
Был а
ль
лю бов ь?
Кто
был
охотник?
Кто
доб ыча ?
Все
дьявольски
наоборот!
Что
понял,
длительно
мурлыча,
Сибирский
кот?
В
том
поединке
своеволий
Кто,
в
чь ей
руке
был
только
мяч ,
Чье
сердце?
Ваше
ли,
мое
ли
Летело
вск ачь ?
И
все-таки
—
что
ж
это
было?
Че го
так
хо чет ся
и
жаль?
Так
и
не
знаю:
победила
ль?
По беж дена
ль?
23 октября 1914
290


3.
С его дня
таяло,
сег о дня
Я
простояла
у
окн а.
Взгляд
—
отр ез вле нней ,
грудь
свободней,
Опять
умиротворена.
Не
знаю,
почему.
Должно
быть,
Устала
попросту
душа,
И
как-то
не
хотелось
трогать
Мятежного
кар андаш а.
Так
простояла
я
-
в
тумане
-
Д але кая
добру
и
злу,
Тихонько
пальцем
ба ра баня
По
чу ть
звенящему
стеклу.
Душой
не
лу чше
и
не
ху же,
Чем
первый
вст речн ый
-
этот
вот,
-
Чем
п ерла мут ров ые
лужи,
Где
расплескался
небосвод,
Чем
пролетающая
птица,
И
попросту
бегущий
пес,
И
даже
нищая
певица
Ме ня
не
довела
до
слез.
Забвенья
милое
искусство
Душой
усвоено
уж е.
Какое-то
большое
чу вст во
Сегодня
таяло
в
душе.
24 октября 1914 г.
4.
Вам
одеваться
было
лень,
И
было
ле нь
вставать
из
кресел.
—
А
каждый
Ваш
г рядущ ий
д ень
Мо им
весельем
был
бы
весел !
291


Особенно
смущало
Вас
Ид ти
так
поздно
в
ночь
и
в
холод
-
А
каждый
Ваш
грядущ ий
час
Мо им
весельем
был
бы
молод!
Вы
это
сде лал и
без
зла,
Невинно
и
непо пр авим о.
-
Я
Вашей
юностью
была,
К отор ая
проходит
м имо.
25 октября 1914 г .
5.
Сегодня,
часу
в
вос ьмо м,
Стремглав
по
Большой
Лу бя нке,
Как
п уля,
как
снежный
ко м,
Куда -т о
промчались
санки.
Уже
прозвеневший
смех...
Я
так
и
з ас тыла
взглядом:
В олос
рыжеватый
ме х,
И
кто-то
высокий
—
рядом!
Вы
были
уже
с
другой,
С
ней
путь
открывали
санный,
С
жел анной
и
до рогой ,
—
Сильнее,
чем
я
-
желанной!
*
—
Oh, je ne peux plus, j’étouffé, —
Вы
крикнули
во
весь
голос,
Размашисто
запахнув
На
ней
м ехов ую
полость.
Мир
весел
и
вечер
лих!
Из
муфты
летят
по ку пки.. .
Так
мчались
Вы
в
снежный
вихрь,
Взор
к
взору
и
шубка
к
шубке.
*„О,
я
больше
не
могу,
я
з ады ха юсь ...” (франц. )
292


И
был
жесточайший
б унт,
И
с нег
осыпался
бело.
Я
окЬло
двух
секунд
—
Не
бо лее
-
вслед
глядела.
И
гл адил а
д л инный
вор с
На
шубке
своей
—
без
гнева.
Ваш
маленький
Кай
замерз,
О
Снежная
Королева!
26 октября 1914 г.
6.
Ночью
над
кофейной
гу щей
Пл ач ет,
гл ядя
на
В о сток.
Рот
неви н ен
и
распущен,
Как
чудовищный
цветок.
Ск оро
месяц,
юн
и
тонок,
—
Сменит
алую
зарю.
Ско л ько
я
тебе
гребенок
И
ко леч ек
п одар ю.
Юный
меся ц
между
веток
Никого
не
устерег.
Ско ль ко
подарю
браслеток,
И
цепочек,
и
серег!
Как
из-под
тяже лой
гри вы
Блещут
я ркие
зрачки!
Спутники
тв ои
ревнивы?
Кон и
кро вн ые
легки.
6 декабря 1914 г .
293


7.
Как
весело
сия л
снежинками
Ваш
серый ,
мой
со бо лий
мех,
Как
по
рождественскому
рынку
мы
Искали
лен ты
я рче
всех .
Как
розовыми
и
несладкими
Я
в афля ми
об ъелась
—
шесть!
Как
всеми
рыжими
ло шадк ами
Я
умилялась
в
Ва шу
честь.
Как
рыжие
поддевки
—
парусом,
Божа сь,
сбывали
нам
тряпье,
Как
на
чудных
московских
барышень
Дивилось
глупое
бабье.
Как
в
час,
когда
народ
расходится,
Мы
нехотя
вошли
в
собор,
Как
на
старинной
Б огородиц е
Вы
пр иоста нов или
взор.
Как
эт от
лик
с
очами
хмурыми
Был
бл аго сте н,
изнеможен,
В
киоте
с
круглыми
амурами
Елизаветинских
вр еме н.
Как
руку
Вы
мою
оставили,
Сказав: „О,
я
ее
хочу!”
С
како ю
бережностью
вставили
В
подсвечник
желтую
свечу...
—
О
свет ск ая
с
к ольц ом
опаловым
Ру ка!
—
О,
вся
моя
напа сть!
—
Как
я
ик ону
об ещ ала
Вам
Сегодня
ночью
же
украсть!
Как
в
монастырскую
гостиницу
—
Гул
колокольный
и
закат
-
294


Блаженные,
как
им янинницы ,
Мы
грянули ,
как
по лк
солдат.
Как
я
Вам
хорошеть
до
старости
Клялась
и
присыпала
сол ь,
Как
трижды
мне
—
Вы
были
в
яро сти !
—
Червонный
вых о дил
король.
Как
голову
мою
сж имал и
Вы,
Лаская
каждый
завиток,
Как
Вашей
брошечки
эм але вой
Мне
губы
холодил
цвет ок .
Как
я
по
Вашим
узким
паль ч икам
Водила
сонною
щекой,
Как
Вы
меня
др азнил и
мальчиком,
Как
я
Вам
нравилась
такой...
Декабрь
1914 г.
8.
Свободно
шея
поднята,
Как
м олод ой
побег,
Кто
скажет
имя,
кто
—
лет а,
Кто
край
ее,
кто
—
в ек?
Из ви лина
нея рк их
губ
Капризна
и
слаба,
Но
осл еп ит елен
уступ
Бет х овенск ог о
лба.
До
уми ли тель но сти
чис т
Истаявший
овал,
Рука,
к
которой
шел
бы
хлыст,
И
—
в
сереб р е
—
опал.
Рука,
достойная
смычка,
Ушедшая
в
шелка,
295


Неповторимая
рука,
Прекрасная
рука.
10 января 1915 г .
9.
Ты
проходишь
сво ей
дорогою,
И
руки
твоей
я
не
трогаю.
Но
то ска
во
мне
—
слишком
вечная,
Что б
была
ты
мне
-
первой
встречною.
Сердце
сразу
с ка з а ло: „Милая!”
Все
тебе
наугад
простила
я,
Ничего
не
зна в,
—
д аже
имени!
О,
л юби
меня,
о,
лю би
меня!
Ви жу
я
по
губ ам
из вил ино й,
По
надменности
их
усиленной,
По
тяжелым
надбровным
выступам:
Это
сердце
б ер ется
—
пр ист упо м!
Платье
—
шелковым
черным
панцирем,
Голос
—
ч уть
с
хрипотцой
цыганскою,
Все
в
тебе
мне
до
бо ли
нравится,
-
Даж е
то,
что
ты
не
кра са вица!
Красота,
не
увянешь
за
лето.
Не
цветок
-
ст ебе лек
из
стали
ты,
Злее
злого,
ост рее
острого
Увезенный
-
с
какого
острова?
Опахалом
чуди ш ь,
иль
тросточкой
В
каждой
жилке
и
в
каждой
косточке,
В
форме
каждого
злого
паль ч ика
Нежность
женщины,
дерзость
мальчика.
Все
у сме шки
стихом
парируя,
Открываю
тебе
и
миру
я
296


Вс е,
что
нам
в
те бе
уг отов ан о,
Незн ако м ка
с
челом
Бетховена.
14 января 1915 г.
10.
Мо гу
ли
не
в спомнит ь
я
Тот
aanaxWhite Rose и чая,
И
севрские
фигурки
Над
пышащим
камельком...
Мы
были:
я
-
в
пышном
платье
Из
чуть
з олот ого
фая,
Вы
-
в
вязаной
черной
куртке
С
крылатым
воротником.
Я
помню,
с
каким
вошли
Вы
Лицом,
без
малейшей
кр ас ки,
Как
в стал и,
ку сая
пальчик,
Чуть
голову
наклоня.
И
лоб
Ваш
властолюбивый
Под
тяжестью
рыжей
каски,
Не
женщина
и
не
мальчик,
Но
что-то
сильнее
меня!
Движением
беспричинным
Я
встала,
нас
окр ужили,
И
кто-то
в
шутли во м
тоне:
„Знакомьтесь же,
господа!”
И
руку
движеньем
длинным
Вы
в
рук у
мою
вложили,
И
нежно
в
мое й
ладони
Помедлил
оск ол ок
льда.
С
каким-то,
глядевшим
косо,
Уже
предвкушая
стычку,
297


Я
полулежала
в
кресле,
Верт я
на
руке
кольцо.
Вы
вын ули
папиросу,
И
я
поднесла
Вам
спичку,
Не
зная,
что
делать,
если
Вы
взглянете
мне
в
лицо.
Я
по мню
—
над
синей
вазой,
—
Как
звякнули
наши
рюмки.
„О будьте моим Орестом!”,
И
я
отдала
цв ет ок.
С
зарницею
сероглазой
Из
замшевой
серой
сумки
Вы
вынули
дл инны м
жестом
И
в ыро нили
пл аток .
28 января 1915 г .
11.
Все
глаза
под
со л нцем
жгучи,
Ден ь
не
р авен
дню.
Говорю
те бе
на
случай,
Е сли
изм еню :
Чьи
б
не
целовала
г убы
Я
в
любовный
ч ас,
Черной
полночью
к ому
бы
Страшно
не
клялась,
-
Жить,
как
мать
велит
ребенку,
Как
цветочек
цвесть,
Никогда
ни
в
чью
сторонку
Ок ом
не
повесть...
Видишь
кр ест ик
кипар ис ный?
-
Он
тебе
знаком
—
298


Все
проснется
-
только
свистни
Под
мои м
окном.
22 февраля 1915 г .
12.
Сини
подмосковные
холмы.
В
воздухе
чуть
теплом
-
пы ль
и
дег о ть.
Сплю
весь
ден ь,
весь
де нь
смеюсь,
должн о
быть
Выздоравливаю
от
зимы .
Я
иду
домой
возможно
тише.
Ненаписанных
стихов
—
не
жаль!
Ст ук
колес
и
жарен ы й
миндаль
Мне
дороже
всех
четверостиший.
Голова
до
пр елести
пуста,
Оттого
что
сердце
-
слишком
полно!
Дни
мо и,
как
маленькие
волн ы,
На
которые
гл яжу
с
моста.
Чьи-то
взг ля ды
слишком
уж
нежны
В
нежном
воз д ухе
едв а
нагретом...
-
Я
уже
забо лев аю
лет ом,
Еле
выздоровев
от
зимы .
13 марта 1915 г .
13.
Повторю
в
канун
разлуки,
Под
конец
любви,
Что
любила
эти
ру ки
Властные
твои.
И
глаз а
—
кого,
кого-то
Взг ля дом
не
дар ят!
299


Требующие
отч ета
За
случайный
в зг ляд.
Всю
тебя
с
твоей
треклятой
Страстью
-
видит
Бо г,
-
Требующую
расплаты
За
случай н ый
вздох.
И
еще
скажу
устало
—
Слу шат ь
не
спеши!
Что
твоя
душ а
мне
встала
Поперек
души.
И
еще
тебе
скажу
я:
Все
равно
—
кану н!
—
Эт от
рот
до
поцелуя
Твоего
был
юн.
Взгляд
-
до
взг ля да
-
см ел
и
св ет ел,
Сердце
-
лет
пяти .. .
Счастлив,
кто
теб я
не
встретил
На
сво ем
пути!
28 апреля 1915 г .
14.
Е сть
имена ,
как
душные
цветы,
И
в згл яды
есть,
как
пл яшуще е
пламя...
Есть
темны е
из вил ист ые
рты
С
глубокими
и
влажными
угл ам и.
Есть
жен щи ны
—
их
волосы,
как
шлем,
Их
в еер
пахнет
гибельно
и
тонко,
Им
тридцать
лет.
Зачем
тебе,
зачем
Моя
ду ша
спартанского
ребенка.
Вознесение
1915 г.
300


15.
Хоч у
у
зеркала,
где
му ть
И
сон
ту м аня щий,
Я
вы пы тать
—
куда
Вам
п уть
И
где
пристанище.
Я
вижу :
ма чта
корабля,
И
вы
-
на
палубе...
Вы
—
в
дыме
поезда...
П оля
В
вечерней
жалобе...
Вечерние
поля
в
росе,
Над
ними
-
вороны...
-
Б лаго славля ю
Вас
на
все
Четыре
стороны!
3 мая 1915 г.
16.
Вспомяните:
вс ех
гол ов
мне
доро же
Волос ок
один
сво ей
го ловы .
И
идите
себе...
Вы
тоже,
И
Вы
то же,
и
Вы.
Разлюбите
меня
все,
все
разлюбите!
Стерегите
не
меня
поутру!
Чтоб
мог ла
я
спокойно
выйти
Постоять
на
ветру.
6 мая 1915 г.
17.
В
первой
любила
ты
Первенство
красоты,
Кудри
с
налетом
хны,
Жалобный
зов
зурны,
301


Звон
-
под
конем
-
кр емн я,
Стройный
прыжок
с
коня,
И
в
самоцветных
зер нах
—
Два
человека
узорных.
А
во
второй
—
дру гой
—
Тонкую
бровь
дугой,
Шелковые
ковры
Р озо вой
Бу ха ры,
Перстни
на
всей
руке,
Родинку
на
щек е,
Вечерний
закат
сквозь
бл о нды,
И
полуночный
Лондон.
Третья
тебе
была
Чем-то
еще
ми ла.
-
Что
от
меня
останется
В
сердце
твоем,
странница?
14 июля 1915 г.
С.
Я.
Парнок
В
оны
дни
ты
мне
была,
как
мать,
Я
в
ночи
тебя
м огла
позвать,
Свет
горячечный,
с вет
бессонный,
Свет
очей
моих
в
н очи
о ны.
Благодатная,
вспомяни,
Незакатные
оны
дни ,
Материнские
и
доч ерн ие,
Незакатные,
невечерние.
Не
сму щ ать
теб я
пришла,
прощ а й,
Только
платья
поце л ую
край,
Да
в зг ляну
тебе
очами
в
очи ,
Зацелованные
в
оны
ночи .
302


Бу дет
де нь
—
у мру
—
и
де нь
—
умрешь,
Будет
де нь
—
пойму
-
и
день
—
пой м еш ь...
И
вернется
нам
в
день
прощенный
Невозвратное
время
он о.
24 апреля 1916 г .
303


ПРИМЕЧАНИЯ


Автограф
стихотворения
„Да,
ты
жадна,
глухонемая...”


СПИСОК
ГЛАВНЕЙШИХ
ИСПОЛЬЗОВАННЫХ
АРХИВОВ
1.
Архив
Н.Е.Веденеевой.
Наиболее
ча сто
цитируемая
рукопись
из
него
-
тетрадь,
сод ержащая
ав тогра фы
„Большой Медве­
дицы”
и
„Ненужного добра”;
обозначается
литерами
Вт
(Ве ­
де неев ска я
тетрадь).
2.
Архив
Ю.Л.Вейсберг.
ГП Б,
фо нд
639, ед.
хран. 274.
3.
Архив
М.А.Волошина.
Обозначается
лит ерам и
МВ.
Передан
вдо ­
вой
п оэта
в
ИРЛИ
(Пушкинский дом).
4.
Архи в
М.В.Волькенштейна.
5.
Архив
Е.К.Герцык.
Обозначается
ли тер ами
Герц.
Наиболее
час­
то
ц ит ируе мая
рукопись
из
него,
соде ржащая
отобранные
для
печати
и
пер еписа нны е
автором
стихи
1916-1922 гг.,
об означа ­
ется
лит ерам и
Зт.
(зеленая тетрадь) .
6.
Архив
М. Ф. Гне сина.
7.
Архив
Л .В.Горну нга.
Обозначается
лит ерой
Г.
8.
Архив
Л.Я .Гу ревич.
ЦГАЛИ,
фо нд
131.
9.
Архив
А .К.Гер ц ык.
10.
Архив
В.К.Звягинцевой.
ЦГАЛИ,
фонд
1720.
11.
Архив
соб и рат еля
М.С.Лссмана.
12.
Архив
К .А.Ли пск ер ова.
ЦГАЛИ,
ф онд
1737.
13.
Архив
С .Я.Парн ок:
а/
ЦГАЛИ,
фонд
1276.
Важнейшая
рукопись
-
черная
тетрадь
со
стихами
1926-1933 гг .
-
обозн ачает ся
лит е­
р ами
Чт.
Сборни к и
стихов
с
по ме тами
автора
цитируют­
ся
как
„личный экземпляр автора”.
б/
ИМЛИ,
фо нд
270.
в/
пометы
Парнок
на
своих
соб рания х
и
книгах
других
по эт ов,
принадлежащих
О.Н.Цубе рб ил л е р.
14.
Архив
Е.Я.Тараховской.
Обозначается
лит ерой
Т.
15.
Архив
С.3.Федорченко.
ЦГАЛИ,
фо нд
1611.
Обоз на чает ся
лит е­
рой
Ф.
307


16.
Архив
М. О. Штсйн берга .
Руко пи сные
ф онды
Ленинградского
института
театра,
музык и
и
кинематографии.
Фо нд
28, Г 617.
308


ПРИМЕЧАНИЯ
К
ВСТУ ПИТЕЛЬ НОЙ
СТАТЬЕ
/
1.
„Возрождение”,
Пар иж, 1933, No3026, с. З.
Н ек ролог
(в дальней­
шем
цитируется
-
Не к ролог }.
Характеристика
н есомне нно
был а
бы
более
развернутой,
бу дь
Ходасевичу
известны
стихи,
написанные
пос­
ле
1922 года;
покину в
Р оссию
в
1922 г .,
он
целиком
не
зн ал
даж е
годом
позже
выш ед шей
„Лозы”
-
п ерв ого
зр ело го
сборника
Парнок.
2.
Об
э том
рассказывает
Ходасевич
-
см.
„Некрополь”,
Б рюссель,
1939, с .155.
3.
Парнок
изменила
последнюю
бук ву
своей
фами ли и,
так
как,
по
ее
словам,
„ненавидела букву х” (письмо к В.Вольк енш т ей ну
от
23 июня 1906 г.), а вовсе нс во избежание неудобств,
как
пишет
Кл а­
ренс
Бра ун
в
пр ед исловии
к
англ ийс ко му
п еревод у
прозаических
со­
чинени й
О.Мандельштама
-
с м . Clarence Brown, The Prose of Osip Man­
delstam, Princeton University Press, 1965, p.47, -
связанных
с
еврейским
звучанием
ее
фамилии.
Не
говоря
уже
о
то м,
что
при
царском
реж и­
ме
не
бы ло
ну жды
„прятать”
свою
еврейскую
фамилию,
прот ив
Кл а­
ренса
Брауна
можн о
привести
еще
д ругие
аргументы: 1/всб.
„Стихо­
творения”
Парн ок
прямо
говорит
о
своем
еврейском
пр ои схожден ии :
см.
31 „Я не знаю моих предков...”; 2/ едва ли в письме к своему
будущему
муж у,
тоже
по
национальности
еврею,
Парнок
ст ала
бы
лукавить,
объ ясняя
свое
желание
подп ис ыват ься
Парнок
вымышлен­
ной
прич ин ой.
4.
Эта
дата
восстанавливается
гипотетически
-
арх ив
таганрогской
Мариинской
гимназии
не
сох рани лся ,
а
о прош енные
друзья
и
родные ,
естественно,
не
могл и
ее
припом нит ь.
Бумаг
Парнок,
отк у­
да
мож но
был о
бы
заимствовать
год
окончания
ею
гимн ази и,
тоже
не
сохранилось,
так
что
пр их одит ся
исход ит ь
при
о пределе ни и
его
из
аналогии.
Я
об на ружи ла
в
архиве
П етер бур гск их
Бестужевских
кур­
сов
сведения
об
учившейся
на
них
сестре
Пар нок ,
Е. Я.Па рн ох
(по
мужу
Тар а хо в ская).
Она
род илась
в
1891 году и окончила эту же Ма­
риинскую
гимназию
в
1909 г .,
следовательно,
София
Парнок,
буду­
чи
старше
сестры
на
шесть
лет,
должна
б ыла
з авер шить
гимназический
кур с
в
1903 или 1904 гг.
5.
Письмо
к
В.Вольк енш т ейну
от
23 июня 1906 г.
6.
Пис ьмо
к
нему
же
от
30 мая 1907 г.
7.
Цити ру ю
по
гимназической
т ет ради
сти хов
из
архива
Т.
309


8.
Так
как
Парнок
не
делала
т айны
из
этой
ст ор оны
своей
ж изни
и
без
знания
ее
неп он ят ными
окажутся
многие
стихи,
неприкровенность,
с
к от орой
здесь
говорится
об
этом,
не
должна
б ыть
воспринята
как
бестактное
и
пр азд ное
вторжение
в
сферу
очень
личного.
9.
Пись мо
к
В.Вол ькенш т ейну
без
да ты
(по ряду косвенных дан­
ных
его
можно
датировать
периодом
до
середины
1907 г .).
10.
Пи сьмо
к
В.Вольк енш т ейну
из
Флоренции
без
даты.
11.
Из
пи сем
к
В.Волькенштейну
от
26 янв.
1908 г.
и
8 янв.
1909 г.
вытекает,
что
в
1908 г.
и
1909 г.
Парнок
бы ла
слушательницей
Бесту­
жевских
ку рсов
в
Пет ербу рг е;
в
анкете
(ЦГАЛИ,
фонд
1276, опись 1,
ед.
хран.
No16
-
в
дальн ейшем
цит ир ует ся
как
Анкета)
она
у казы ва ет,
что
за ни мала сь
на
юри ди ческ ом
факультете,
но
курсов
не
око нч ила.
Года,
когда
Парнок
поступила
на
курсы
и
брос ил а
занятия,
не
уда лос ь
уст ановит ь ,
так
как
в
архиве
Бестужевских
курсов
д ело
Парнок
не
обн ару жено .
12.
Письмо
к
В.Вольк енш т ейну
без
да ты.
13.
Пись мо
к
В .Вольк енш т ейну
от
8 янв.
1909 г.
14.
Год
вс туп лен ия
в
бра к
и звест ен
по
поздравительному
пис ьму
брата
Парнок
от
15 сент .
1907 г .,
ад ре сова нн ому
В.М.Волькенштейну;
из
писем
к
Волькенштейну
от
25 янв., 29 янв., 9 марта, 25 марта, 22
апр.
1909 г.
и
к
Л.Я. Гур ев ич
от
2 февр.
1909 г.
выте кае т,
что
реа ль­
но
отношения
б ыли
пр ерва ны
в
начале
1909 г .,
а
развод
был
назначен
на
ап рель
месяц
этого
же
года.
75.
Письмо
к
В.Воль кенш т ейну
от
26 июля 1906 г.
16.
Пись мо
к
В.Во лькенш т ейн у
от
6 июля 1906 г.
(оба отрывка) .
17.
Пи сьмо
к
В .Вольк енш т ейну
от
9 мая 1906 г.
18.
Пи сьмо
к
В.Волькенштейну
от
25 марта 1909 г .
79.
Письмо
к
В.Волькенштейну
от
9мартаи22
апре ля
1909 г.
20.
Цитаты,
как
и
весь
м ат ериал,
связанный
с
п ервой
и
второй
попыт­
кой
опубликовать
с вои
стихи,
заимствованы
из
пис ьма
к
В.Вольк ен­
штейну
от
23 июня 1906 г.
21.
Краткая
автобиография.
ИМЛИ,
фо нд
270, ед.
хран.
No4.
22.
Как
можно
заключить
из
письма
к
Л .Я.Г урев ич
от
16 февр.
1909 г. ,
к
это му
в ремен и
Парнок
написала
четыре
ск азк и.
310


23.
Письмо
к
Л.Я.Гуревич
от
7 июля 1908 г.
24.
Письмо
к
Л .Я.Гур евич
от
16 февраля 1909 г.
25.
Письмо
к
Л .Я.Гур еви ч
от
16 марта 1909 г .
26.
Письмо
к
Л .Я. Гуре вич
от
1 декабря (без
указания
года).
27.
Письма
к
Ш те йнб ергу
от
13 ноября 1913 г .
и
26 июля 1915 г.
28.
Письмо
к
Л .Я.Г уре вич
от
10 марта 1911 г .
29.
Письмо
к
В.Волькенштейну
от
9 мая 1906 г.
30.
Пис ьмо
к
В.Вольк е ншт е йну
от
14 мая 1906 г.
31.
Письмо
к
Л .Я.Гу реви ч
от
22 июля 1908 г.
32.
Р ечь
ид ет
о
московском
кружке
на
Б.Дмитровке,
кот ор ый
посе ­
щали
все
влиятельные
ли тер ат оры
н ачала
века.
33.
Письмо
к
Л.Я.Гуревич
от
16 февраля 1909 г.
34.
Как
я
пытаюсь
показать
в
другом
месте,
рец ензи я
на
сборник
рассказов
Чап ыг ина
„Нелюдимые”,
напечатанная
в
март овск ом
номе­
ре
„Сев.
Записок”
за
1913 г.
и
подписанная
А.П- ъ,
п ринадл ежит
А нд­
рею
Пол янин у,
т. е.
С.Я.П арно к .
35.
В
письме
к
В.Волькенштейну
от
15 августа 1906 г.
Парнок
пи­
шет
о
с е бе : „У меня бывают иногда такие неожиданности,
и
я
смот­
рю
на
них
с
удивлением,
но
без
сты д а”.
36.
Письмо
к
М.Ф.Гнесину
от
6 февраля 1910 г .
37.
Два
других
сти хо твор ения ,
п освя щенны х
Парнок
М.Цветаевой,
-
„Смотрят снова...”
и
„Следила ты .. .” ,
-
в
о тл ичие
от
процитированно­
го,
принадлежат
к
разряду
„проходных”
вещей
в
ее
тв орчест ве.
38.
Неопубликованные
стихи
из
„Подруги”
цит ируют ся
здесь
по
сп иск у,
восходящему
к
архиву
дочери
Цветаевой
А.С.Эфрон.
См.
Пр и­
лож ен ие
II настоящего издания.
39.С м.
под робн ее
об
эт ом
ста тью
СЛо ляко в ой
„Поэзия и правда в цикле
стихотворений
М.Цветаевой
Подруга".
40.
В.Ходасевич,
Некролог.
41.
Ци тир ую
по
автографу
М.К.Баранович.
311


42.
Парной
прод олж ала
высоко
ценить
т ворчест во
Цв ет аев ой,
кото­
рая
наряду
с
Хода севичем ,
при надлеж ала
к
ее
любимым
по эт ам.
См.
п ри меча ния
к
ст-ям
181, 220 настоящего издания .
43.
Ст ихот воре ние
„В оны дни ты мне была,
как
мать...”,
из
кото­
ро го
заимствовано
процитированное
четверостишие,
бы ло
опубликова­
но
в
сб.
Версты,
Госуд.
И зд.,
М. , 1922.
44.
Передаю
со
сло в
М .К. Б аранови ч,
которая
мне
это
рассказала.
45.
Эта
особенность
твор чест ва
Парнок
гротескно
сформулирована
в
„Литературной энциклопедии”:
„Ее образные средства и словарь
бедны,
отличаются
постоянством
повт орения
символов
и
атрибутов
христианского
культа”
{Лит .
энц.,
М.,
ОГИЗ, 1934, т.8, с.451-452).
46.
Бр ак
Парнок
был
сов ершен
по
еврейскому
обряду
(письмо
к
В.Волькенштейну
от
28 апреля 1909 г.), так что крестилась она после
сентября
1907 г., но когда именно,
неизвестно.
47.
Тет радь
гимназических
ст ихов
-
Т.
48.
Письмо
к
Ю.Л.Вейсберг
от
8 февраля 1917 г.
49.
Письмо
к
Ю.Л.Вейсберг
от
29 марта 1917 г.
50.
Письм о
к
М.Волошину
от
20 июня 1917 г.
из
Тульской
губер­
нии
(село Милино).
51.
Письмо
к
Ю.Л.Вейсберг
от
8 февраля 1917 г .
52.
Суд я
по
цитированному
письму,
к
началу
февраля
работ а
над
либретто
уже
шла
и
дела лас ь
Парнок
самостоятельно,
а
не
в
соавтор­
стве
с
Вейсберг,
как
зна чит ся
в
ее
з аг лавии.
Это
по дт верждают
пись­
ма
к
Ю.Л.Вейсберг
от
18 февр . 1971 г.
и
29 марта 1917 г.
53.
М.Спендиарова
в
кн.
А.А.Спендиаров,
М., 1964, с.111, основы­
ваясь,
очевидно,
на
словах
Л .В.Эр арск о й,
то же
поддерживает
эту
вер­
сию.
Подробности
рассказа
Л .В.Эрарск ой ,
написанного
специально
для
эт ой
книги
и
касающегося
п ер вого
знакомства
Парнок
со
Сп ен-
ди ар овым
и
их
разговора
о
сов мест н ой
работе
над
оперой
(с. 112),
противоречат
тому,
что
об
этом
всп оми нала
сама
Парнок
(„Вступи­
т ельно е
слово”,
ЦГАЛИ,
фо нд
1276, опись 1, ед.
хр.
7; в дальнейшем
цитируется
как
В сту пител ьное
сло в о).
54.
Письмо
к
Е.К.Герцык
от
11 января 1926 г .
55.
Пи сьмо
к
М.Волошину
от
12 мая 1921 г.
312


56.
Татарское
сло во
„тарапан”
обозначает
каменный
или
деревян­
ный
ларь,
похожий
на
саркофаг,
где
топчут
вин огра д.
57.
Письмо
к
Е.К.Гсрцык
от
от
4 мая 1925 г.
58.
Все
эти
ст ихот в ор ения
до шли
без
дат ;
первые
два
сохранились
в
Зт,
так
что,
ви д имо,
написаны
нс
позж е
1922 г.; „Не хочу тебя се­
годня...”
написано
не
по здне е
1919 г.
-
оно
выш ло
в
No 2 „Камены”
за
ука занны й
год.
59.
Письмо
к
композитору
Штейн бе ргу
от
27 мая 1929 г.
60.
Но
вплоть
до
1922 г.
Пар нок
продолжала
вводить
в
текст
коррек­
ти вы
и
сове ршен ст вов ат ь
ег о.
61.
Пис ьмо
к
Шт ей нб ергу
от
24 июня 1930 г.
62.
О
по здне йших
постановках
оперы
в
Од ес се,
Т иф лисе
и
Эривани
-
см.
статьи
Геоданян
„Опера Алмаст”
и
К.Ху даб аш ян
„Автор либ­
ретто
оперы
Алмаст
Спендиарова
Со фия
Парнок”
-
сб.
Ал екс андр
Спендиаров.
Статьи
и
исследования.
Ереван, 1973г.
А вто ры,
к
сожа­
лению,
не
привлекли
материала
лени н град ск их
архивов,
в
частности,
богатых
мат ери алом
писем
Парн ок
к
Ш т ейнбе ргу.
63.
Письмо
к
Ш те йнберг у
от
22 сентября 1929 г .
64.
Главрепертком
-
г лав ный
репертуарный
комитет,
который
о блада л
цензу рным и
функциями
и
мог
допустить
пьесу
или
оперу
к
постановке,
запретить
или
пот реб оват ь
испр ав л ений.
65.
Письмо
к
Ш тейнб ергу
от
1 октября 1929 г.
66.
Машинописный
экзе мпляр
последнего
вариан т а
тек ст а.
ЦГАЛИ,
фонд
1276, опись No1, ед.
хран.
2.
67.
Письмо
к
Ш тейнб ергу
от
5 октября 1929 г.
68.
Письмо
к
В.К.Звягинцевой
от
15 марта 1928 г .
Ср.
в
письм е
к
ней
же
от
19 декабря 1927 г.: „Я /.../
верю
в
Вас
как
человека
и
поэ­
та ”.
69.
Алмаст.
Опе ра
в
четырех
ак тах
по
либрет т о
С.Па рно к.
Новая
редакция
либрет т о
Тиграна
Ахумяна.
Ли тера ту рная
обработка
новой
ред ак ции
В.Зв яг и нцев ой.
В
ряде
арий
текст
С .Парн ок,
М., 1939 г.
70.
А.Сиендиаров
в
письме
к
Парн ок
от
16 января 1922 г.
упомина­
ет
о
то м,
что
получил
ее
письмо
с
до рог и.
См.
Худаб ашя н,
Автор
либ­
ретто...,
цит.
с оч ., с.200.
313


71.
Письма
к
М.Волошину
от
7 апреля 1922 г.
и
11 сентября 1922 г .
72.
О
том ,
что
книга
готовится,
с ооб щалось
на
библиографической
ст раничк е
в
сборнике
„Розы Пиерии”.
Под
заголовком
„Книги Со­
фии
П а рнок”
чи т аем : „Мед столетий”
-
2ая кн.
стихов.
М.
Госиздат
(Печатается), „Сверстники”.
Пис ьма
о
русской
поэзи и
(Готовится)”.
В
письме
к
М.Волошину
от
11 сентября 1922 г .
Парнок
поясняет,
что
наз ван ие
восходит
к
ее
стр оч ке
„как мед столетий,
к ровь
г уст а” („Не
вня л
тос к е. .. ”, No94 настоящего издания).
73.
Речь
ид ет
о
новых
орфографических
п равилах,
согласно
кото­
рым
слово
„Бог”
должно
было
писа тьс я
с
маленькой
буквы.
74.
Письмо
к
М.Волошину
от
3 августа 1922 г.
75.
Письмо
к
не му
же
от
10 ноября 1922 г .
76.
Письма
к
М.Волошину
от
11 сентября 1922 г.
и
10 ноября 1922 г .
Неизвест но,
написал
ли
Волош ин
эту
статью
или
нет ;
во
всяком
слу­
чае
она
опубликована
не
была.
77.
Письмо
к
Е.К.Герцык
от
26 января 1925 г.
78.
Предст авление
о
теоре тич еск ом
уровне
эти х
ст атей
д ают
образ­
чики,
вроде
следу ющ их: „...наше
искусство
ес ть
искусство
классики,
но
искусство
классики
есть
искусство
ре вол юци й,
следовательно,
н аша
борь ба
за
классику
есть
борьба
за
поэзию
революции.” А.Эфрос,
Вестник
у
порог а,
с .57.
79.
Л .В.Горн ун г,
Воспоминания
о
С .Я.Пар н ок,
Машинопись,
с.1.
80.
Л .В.Го рну нг,
ук.соч., с.2.
81.
Письмо
к
М.Волошину
от
4 марта 1922 г.
82.
Письмо
к
М.Волошину
от
7 апреля 1922 г .
Никитина
жила
в
Газетном
переулке.
83.
Ци т.
письмо.
84.
Письмо
к
М.Волошину
от
3 августа 1922 г.
Ходасевич
в
„Некро ­
логе”
вс поми нает ,
что
в
письмах
к
нему
во
Фра нцию
„она (П арно к
-
С .П.}
жа лов алась
на
тя же лую
жизнь,
на
изнурительную
и
одуряющую
советскую
службу.”
85.
Ц ит.
письмо
от
3 августа 1922 г.: „Вы не можете себе представить,
—
п ишет
она
М.Волошину,
как
мне
дорога
Ваша
люб овь
к
мо им
с ти­
хам,
особ енно
те пер ь,
когда
до
ником у
до
них
нет
дела.”
314


86.
Письмо
к
М.Волошину
от
3 августа 1922 г .
87.
Письмо
к
М.Волошину
от
4 сентября 1922 г.: „Жизнь в Моск ­
ве
невероятно
трудна,
и
не
зн аю,
долго
ли
я
еще
смогу
так
бороть­
ся
за
сущ ест вовани е.
У стала,
и
все
мне
омерзело
до
последней
степени.”
88.
Над пи сь
на
экзе мп ля ре
„Музыки”,
п ода ре нном
О.Н.Цу бер би ллер
26 апреля 1926 г .
89.
См.
пр имем . 90.
90.
Письмо
к
Е .К.Ге рц ык
от
11 января 1926 г.
(Собрание М.С .Л е с -
ма на ), цитированная надпись на экземпляре „ М уз ы ки”
и
надпись
на
экзе мпл яре
„Вполголоса”,
п одаренн ом
ав тор ом
О.Н .Ц уберб иллер
20 ноября 1928 г.
Такова
же
характеристика
О.Н.Цуб ербиллер,
дан ная
ей
Л.В .Эрарс ко й: „О .Н.
-
свят ой
человек,
человек,
который
стоит
на
бол ьш ой
духовной
в ысот е...
О.Н.
бы ла
гер оем
при
ж изни
Со ни
и
осталась
ею
(им
-
С.П.)
п осле
ее
смерти.” (Письмо к Е.К.Герцык
от
25 сентября 1933 г. ).
91.
Письмо
к
Е. К.Ге р цык
от
6 июня 1926 г.
(Собрание М. С.Л ес ман а).
92.
Пис ьмо
к
В.Звягинцевой
от
7 декабря 1927 г .
93.
Письмо
к
В.Звягинцевой
от
22 февраля 1928 г.
94.
Письмо
ко
мне
Ф .Г.Ран ев ской
от
22 апреля 1974 г .
95.
Еще
до
орг а низа ции
„Узла”
Парнок
связана
с
из данием
так
и
не
увид евшей
света
„Мнемозины”
(письмо Парнок к А .Ах матово й
от
20 декабря 1924 г.
ЦГАЛИ ,
фонд
13, опись 1, No148).
96.
Письмо
к
Е.К.Герцык
от
1 марта 1926 г.
Об
это м
же
св иде тель ­
ст вует
письм о
к
тому
же
адресату
от
1 апреля 1926 г .
97.
Письмо
к
М.Волошину
от
17 мая 1926 г.
98.
Письмо
к
М.Волошину
от
4 июня 1926 г.
99.
Письмо
к
М.Волошину
от
3 августа 1922 г .
Этот
уз ус
и
позднее,
в
1926 г. ,
не
изменился,
п оэ тому
мы
пр ивод им
цита ту
в
связи
с
дея­
тельностью
„Узла”.
100.
Письмо
к
М.Волошину
от
13 сентября 1926 г.
101.
Письмо
Штей нбергу
от
29июня 1930г.
102.
В
пись ме
в
правление
ВСС СР
от
25 октября 1931 г.
Парнок
со­
315


о бщает : „Мною написаны 2
оп ерных
либ рет то
в
ст ихах:
ли бр етто
опе­
ры
„Алмаст” (музыка А.С п ен д и ар о ва), которая идет в филиале Боль­
ш ого
Акад,
театра
в
Москве
и
в
Государственной
опере
в
Одессе,
и
л иб ретто
на
сюжет
сказок
1001 ночи,
на
которое
в
настоящий
момент
пишется
музыка.”
ИМЛИ,
ф онд
270, ед .
хран.б.В
ноябре
1931 г.
она
преподносит
нов ое
либретто
с
сопроводительным
ст ихот ворен ием
М.П.М аксак овой.
См.
228.
103.
„Гюльнара”
была
по ст авлен а
уже
после
смерти
Парно к
в
1937 г.
в
кл убе
Московского
университета
силами
учащихся
оп ерног о
кл асса
Муз .
у ч илища
им.
Гнесиных.
104.
Письмо
к
Е.К.Герцык
от
21 июля 1925 г.
105.
Письмо
к
С.И.Федорченко
от
8 августа 1927 г.
Ср.
пис ьмо
к
Е.К.Герцык
от
5 февраля 1925 г.: „...все
во
мне
натянуто,
что
думаю,
д ост ат очно
к ак ог о-нибу дь
толчк а ,
испуга,
чт обы
я
оконч ат ель но
сви х­
нулась.”
106.
Письмо
к
Е.К.Герцык
от
11 января 1926 г.
107.
Письмо
к
Е.К.Герцык
от
28 октября 1931 г .
-
Гер ц.
108.
Письмо
к
Н.Е.Веденеевой
от
2 мая 1932 г.
109.
Письмо
ко
мне
Л .В.Гор нун га
от
30 января 1974 г.
ПО.
Письмо
к
Ф .Г.Ран евской
от
29 июня 1933 г.
Архив
автора
э тих
строк.
111.
Письмо
к
Н.Е.Веденеевой
от
7 июля 1933 г.
Реч ь
тут
идет
об
отношениях
с
Веденеевой,
а
не
о
физическом
состоянии
автора
пи­
се м.
112.
Письмо
к
Н.Е.Веденеевой
от
28 июля 1933 г.
113.
Передаю
это
со
слов
О.Н.Цубе рби лл с р.
114.
Эти
строки
заимствованы
из
Вт,
ку да
они
вписаны
рукой
самой
Н.Е.Веденеевой
в
к ачест ве
последнего
ст ихот ворения
в
цикле
„Ненуж­
ное
д об ро”.
115.
Сведения
о
по хоронах
Парн ок
заимствованы
из
„Воспомина­
ний
Л.В.Го р ну н га”
и
из
записанн ого
им
со
слов
О.Н.Цуб ерб илле р
р ас­
сказа
о
последних
днях
Пар нок .
116.
Письмо
Л.В. Эрар ской
к
Е .К.Ге рц ык
от
25 сентября 1933 г .
316


II
1.
Неприятие
символизма
был о
у
Парнок
оч ень
орг ани чн ым
и
сто й­
ким .
Еще
до
первого
выступления
в
печати
она
пиш е т: „В начале мо­
его
приезд а
в
Мо скву
я
думала
печататься
в
„Золотом руне”...
Но
после
того,
как
я
уви дела,
что
мои
попытки
понять
то,
что
печатает­
ся
в
„Золотом руне”,
тщетны,
я
ос тави ла
мои
пл аны.” (Письмо к
В.Волькенштейну
от
17 мая 1906 г.)
Как
литературный
критик
Ан­
дрей
Поля нин -Пар но к
да ла
отрицательную
оценку
акмеистической
теории
(ст.
,,В поисках пути искусства”,
Сев.
Записки, 1913, май-июнь)
и
пр а ктики
(рецензии на сборники Гумилева,
Се в.
Записки, 1916,
июнь;
Ах мато вой ,
Сев.
Записки, 1913, апрель).
Кр и тика
эстетизма
в
стат ье
„Отмеченные имена”
(Сев .
З ап иск и , 1913, апрель)
—
т оже
разн овид ност ь
ее
ан тиак ме исти ческ ой
и
антисимволистской
по зиции.
В
А нтол огии
П етербург ск ой
поэзии
эпохи
акмеизма
(сост .
Ю.П.Ив ас к
и
Х.В.Т ъял сма,
Мюнхен, 1973, Финк-Ферлаг)
Парнок
напрасно
ф игу­
рирует
в
орбите
акмеистических
по этов .
Отмечу
попутно,
что
авторы
ошибочно
счита ют
ее
петербургской
поэт ессой:
Парнок
очень
н едо лго
жи ла
в
этом
городе;
пр иведенн ое
в
ант олог ии
стихотворение
за им­
ствовано
из
московского
ее
сборника.
Парнок
начала
печататься
в
1906 г .,
так
что
хронологически
находи т ся
не
на
месте
в
К
раз деле.
2.
В
дальн ейш ем
сб орн ик
цит ирует ся
как
С.
О сталь ные
книги
Пар ­
нок
выступают
под
следующими
литерами:
Розы
Пи ерии
—
РП,
Лоза
—
Л,
Музыка
-М,
Впол г олос а
-
В.
3.
Любопытны
в
связи
с
этим
сл ова
Марины
Ц ветае вой: „Глубо ­
ко
верю,
что
каждое
настоящее
писание
-
из
опыта...
Я
за
жизнь ,
за
то,
что
было.
Что
было
-
ж изнь,
как
был о
-
автор.
Я
за
этот
союз.”
Мари на
Цветаева,
Н еи зданн ые
письма,
Париж, 1972, с с. 166-167; пись­
мо
к
Ариадне
Черновой
от
25 апреля 1925 года.
4.
Об
э том
же
пишет
Георгий
Иванов
в
св оих
воспоминаниях
Петер­
бургские
зимы,
И зд.
им.
Чехова, 1954, с. 148.
5.
Не
мо гу
не
обратить
внимание
на
то,
что
последняя
строка
вы­
зывает
в
памяти
слов а
„Интернационала”
-
„а паразиты
-
никогда”.
6.
Письмо
к
Е.К.Герцык
от
26 января 1925 г.
7.
Пис ьмо
к
Н.Е.Веденеевой
от
22 августа 1932 г.
8.
Сев.
За пи ски , 1914, апрель.
317


9.
„Молитва”,
Новая
жи знь , 1911, март.
70.
„Мадригал”,
Новая
жиз нь , 1911, декабрь.
11.
Письм о
к
В .Вольк ен шт ей ну,
датированное
14-27 августа 1905 г.
12.
Архив
В.Волькенштейна.
13.
Всеобщий
ежемесячник, 1911, октябрь.
14.
В
статье
приводятся
выборочные
при меры.
В
примечаниях
от­
мечены
по
возможности
все
случаи.
15.
У
Ши ллер а
не
уп омин ает ся
о
пер ст е,
приводящем
в
д вижение
миры,
так
что
образ
не
попал
к
Парнок
н епосред ст венно
из
нег о,
а
обязан
своим
возникновением
Тютчеву.
16.
Перво начальн о
Парнок
п ред полаг ала
даже
-
столь
важное
зн а­
чени е
придавала
она
этой
тем е
-
н азв ать
будущий
свой
сборник
„Впол ­
г олоса ”
-
„Сны”; после выхода в свет ее „Музыки”
она
писала
М.
Волошину:
„Пишу я в этом году сравнительно много.
Набирается
у
мен я
новый
сборник
стихов
,Сны’ ” (письмо от 4
июня
1926 г. ).
77.
Арх ив
В.Волькенштейна.
18.
Странно,
что
даже
тогда,
когда
тенденция
к
использованию
раз­
говорной
речи
начинает
намечаться
в
ее
собственной
по эт ическ ой
прак­
тике,
она
ставит
исполь зовани е
прозаизмов
в
вину
Северя нину
(Сев.
З а п и с ки , 1913, апрель), а затем Гумилеву (С ев.
За п ис ки , 1916,июнь);
в
первой
статье
она
даже
высказывает
мысль,
что
„прозаизм
-
не
внеш­
нее
свойство,
это
болезнь,
таящаяся
в
недрах
творческого
духа ”.
19.
Здесь
им еется
в
виду
разговорная
интонация
в
лир иче ской
по э­
з ии,
ст или заци я
речи
персонажей
в
д рама тиче ск ой
или
эпической
поэ­
м ах,
напр., в „Первом
свидании”
Белого
-
явление
иного
порядка.
20.
Се в.
Записки, 1916, No9.
21.
Н.Берберова,
„Памяти
Ходасевича”,
Современные
Записки,
1939, No69, с .260.
22.
Т.Л.Никольская
в
св оем
кратком
очерк е
жизни
Парнок,
с
руко­
пис ью
которого
она
меня
любезно
познакомила,
неправа,
расценивая
совпадения
такого
рода
как
следст ви е
за имс тво ван ия
со
с торон ы
Па р­
н ок.
23.
Письмо
к
Л .Я .Гур евич
от
12 апреля 1909 г .
318


III
1.
Во
время,
о
котором
всп омин ает
В.Ходасевич,
Парной
как
раз
ощущала
это
своей
задачей
и
так
же
формулировала
е е: „ищу точно ­
сти
слов” (письмо к В.Волькенштсйну
от
14 мая 1906 г. ).
2.
В.Ходасевич,
Некролог.
Менее
пр оро ческ и
ранние
сти хи
оценил
В.Б рюсов: „Вами отмеченные ес стихотворения мне не нравятся:
до­
вольно
банальная
мысль,
а
написано
п лохо.
Лучше
-
третье,
„Чья ди­
кая
воля”,
и
против
его
напечатания
я
бы
ничего
нс
имел,
хот я
и
осо­
бенно
желать
этого
причин
не
в ижу .” (Письмо к Б.П.С т руве
от
8 сен­
тя бря
1910 г .,
Литер,
архив,
т. 5, М . -Л., 1960, с. 276).
Сколь
т руд ное
д ело
предви дет ь
будущее
п оэта
или
писателя
ви дно
хотя
бы
из
того ,
что
ошибаются
не
только
критики
и
литературоведы
-
им
сам
Бог
вел ел,
-
но
и
братья
по
р емес лу
част о
не
умею т
в
начинающем
узнать
боль шог о
поэта,
-
н апри мер,
Парнок
не
увидела
приме ча т ел ьно сти
ахматовского
„Вечера”
(Сев.
З а п ис к и , 1916, июнь), а Мандельштам
(Россия,
No2,1922) резко отозвался о Цветаевой.
3.
Архив
М. Ф.Гне си на
(без даты).
4.
Письмо
к
В .Вольк енш т ейну
от
23 июня 1906 г.
5.
Письмо
к
М.Ф.Гнесину
от
8 сентября 1914 г .
6.
Письмо
к
В.Волькенштейну
от
16 января 1906 г .
7.
Пис ьмо
к
В .Вольк енш т ейну
от
23 ноября 1905 г .
8.
Письмо
к
В.Воль кенш т ейну
от
14-27 августа 1 905 г.
9.
Письмо
к
В .Вольк енш т ейну
от
23 ноября 1905 г.
10.
Письмо
к
В.Вольк енш т ейн у
от
30 января 1908 г .
11.
Книга
в
б иб лиоте ке
наследников
В.М.Волькенштейна.
12.
„Отрывок”,
Ве ст«. Европы, 1910, апрель.
13.
Проталина, 1907, вып. 1, Петербург.
14.
Письмо
к
В.Волькенштейну
от
7-24
октября
1905 г.
75.
Вест ни к
Европы, 1910, июнь.
319


16.
Если
быть
очень
придирчивым,
в
сравнительно
об ъе мис том
сбор­
ник е
С
(в нем 60
с т ихотв оре ний ), можно отметить следующие стро­
ки,
которые
выз ыва ют
литературные
ассоциации:
в
No7 „Блеснул мне
благостный
Сан-Марко,
Подъемля
тонкие
кресты...”
слы шится
Блок;
в
No54 „Двух жизней линии проходят остро,
Здесь
„да”
и
„нет”
-
Вот
мой
ответ,
прелестный
Калиостро,
вот
мой
ответ...”
-
Цветаева;
в
No 6 „Но слишком странны тишь усадьбы,
И
сердца
гр омки е
толчки...” -
Ахматова.
17.
См.
прим. 1,69.
18.
Письм о
к
М.Волошину
от
4 марта 1922 г.
19.
Об
отношении
крит ик и
к
трактовке
лег ен ды
С.Парнок
см. :
К.Худабашян,
Автор
либретто..., цит.
соч.
20.
Как
видно
по
титульному
листу
либретто,
В.Звягинцева
стре­
милась
отодвинуть
Пар нок
в
тень:
она
не
обозначила
куски
тек с та,
п рин адле жащие
Парнок
и
о ст авленны е
без
изменения,
не
указала,
что
ею
переделано,
а
что
на пис ано
заново;
из
титульного
листа
следу­
ет,
что
в
новой
редакции
сохранен ы
только
некоторые
арии
Па рн ок,
в
то
время,
как
Звягинцева
использовала
и
хоровые
песни,
и
ре чи­
тативы
ори ги нала.
21.
А.Спенди аров,
Письма,
Ер еван , 1962, с. 148; письмо от 12 -25
авг.
1919 г.
22.
Она
особенно
ощущается
в
РП,
так
как
здесь
подобные
стихи
идут
подряд,
не
перемежаясь
вещами
другого
стиля;
д аже
стих- е
„Де­
вочк ой
ма ле нь кой. ..”,
наряду
еще
с
4-м я,
пер ене сенным и
сюда
Парнок
из
С,
не
производит
в
друг ом
ряду
такого
угнетающего
впеч атл ени я,
хотя
объективно
и
должно
бы ло
бы
производить.
23.
Письмо
к
М.Волошину
от
10 ноября 1922 г.
24.
Письм о
к
Е.К .Ге рцы к
от
26 января 1925 г.
25.
Алк ей
и
Сафо,
Собрание
песен
и
лирических
отрывков
в
пе ре­
водах
Вя ч.
Ив анов а,
М., 1914г.
26.
Новый
журнал
для
в сех, 1910, октябрь.
27.
Андрей
Полянин,
Рецен зия
на
сборник
К.Липскерова
„Золотая
лад онь” ,
сб.
Шиповник,
с.172.
28.
Сев.
Записки, 1916, No9.
29.
„Отрывок”,
Вестник
Е в роп ы, 1910, апрель.
320


30.
В сеобщ ий
ежемесячный
ж ур на л, 1911, октябрь.
31.
Письмо
к
Л.В .Горн унг у
от
12 июля 1933 г.
32.
Письмо
к
Е. К.Ге р цык
от
6 июня 1926 г.
Собрание
М.С.Лесмана.
33.
Вислоухий
-
эпи те т,
обычно
применяемый
к
собакам.
34.
Зд есь
речь ,
кон ечно ,
не
о
с обст венном
т в орче стве
авт ор а,
ко то­
рый
никогда
и
ни
в
чем
не
был
конформистом,
а
о
поэтическом
боль­
шинстве,
литературная
деятельность
которого
вызывает
его
брезг­
ливо-ироническое
отношение.
Мес тои мен ие
„мой”
в
п осле днем
чет ­
веростишии
не
имеет
полноцен ного
притяжательного
знач е ния
и
обо­
з нача ет
того
Пе гас а,
о
кот ором
рассказывается.
35.
Письмо
к
Е .К.Г ер цык
от
6 июня 1926 г.
Со бр ание
М.С.Лесмана.
36.
Письмо
к
Е .К.Ге рц ык
от
4 мая 1929 г.
Собрание
М.С.Лесмана.
37.
См.
сборник
Зоргенфрея
Ст рас тная
суббота,
П ., 1922, откуда
з аимст вованы
ниж е приве де нные
примеры.
38.
В
годы,
к огда
писалось
стихотворение,
портреты
во жд ей,
вы­
те снив шие
ико ны
из
домов
и
присутственных
мест,
нередко
иронически
назыв али сь
„святыми”.
М ожет
быть,
и
это т
смысловой
оттенок
да вал
себя
зде сь
ч увст воват ь.
39.
Пис ьмо
к
Е.К.Г ер ц ык
без
даты;
очевидно, 1932г.
или
1933 г.
40.
Пис ьмо
к
Н.Е.Веденеевой
от
31 августа 1932 г .
41.
Пис ьмо
к
Н.Е.Веденеевой
от
28 июля 1933 г.
42.
Женщина-русалка
мелькает
уже
в
сти хот ворении ,
посвященном
М.П.Максаковой
-
„русалочьи тугие бедра”.
43.
Это
не
единственный
пример
то го,
как
формальные
элементы
к орреспон дируют
у
Парнок
со
смыслом.
В
ст их-и
„Агарь”
фонети­
ческий
р ису нок
стр ок
„египетские,
длинные,
пустынные
г лаза”
со­
здаст
впечатление
вытянутости,
миндалевидности
глаз,
а
трижды
повто­
ренное
в
стихотворении
No191 мимо
-
„мимо,
мимо,
мимо
рук
п ро­
тянутых
моих”
-
неуловимости
и
зыбкости
тен и.
44.
О
зн ачении
во ды
в
западно-европейской
поэзии
см .:
Gaston
Bachelard, L *Еаи et les rêves. Paris, 1956.
45.
Те нде нция
к
по добног о
ро да
сокращениям
была
встречена
враж­
де бно
и
ее
охотно
пародировали
в
разг о во рах.
Такую
же
иронию
к
себе
321


вызывали
и
иног о
ти па
советизмы
-
буквенное
со кр аще ние
типа
ПЕПО
(Петроградское Единое Потребительское Общество)
или
вдруг
воз­
никавшие
словечки.
Об
отношении
к
это й
последней
к атего рии
слов
д ают
п ред ст авление
письма
П ар н ок: „при неувязке,
как
сей час
го во­
рится,
темы...
я
выполнила
зак аз,
как
теперь
говорится,
на
все
100%...”
или
„обращаюсь к Вам с конкретным предложением...”
(письма к
Штейнбергу
от
5 октября 1929 г .,
от
22 сентября 1929 г. ;
к
М.Волоши-
ну
от
10 ноября 1922 г. ).
46.
Не
и сключено,
что
в
последней
ф разе
при сут ст вов ал
огр ан и­
чит ель ный
оттенок:
пятилетка
мне
нравится,
но
только
в
п оцелуе.
47.
Если
пьеса
все
же
была
написана
в
но яб ре,
реальные
фенологи­
ческие
п римет ы
зимней
поры
получали
но вое
значение
в
ко нте ксте
образной
системы
стихотворения.
322


ПРИМЕЧАНИЯ
К
СТИХАМ
СТИХОТВОРЕНИЯ
Публикуется
по
печатному
изданию
-
Со фия
Парной,
Стихотво­
рения,
Петроград, 1916.
Рецензии:
Аделаида
Герцык,
СЕВЕРНЫЕ
ЗАПИСКИ, 1916, No2;
Максимилиан
Волошин,
„Голоса поэтов”,
РЕЧЬ,
No1 29, 191.7.
Обе
ре­
цензии
-
хв алебн ы е;
они
выдержаны
в
духе
расх ожих
разборов
т ого
врем ен и,
т .е.
поверхн ост ны
и
прет енциоз ны ,
ос обе нно
первая.
О
ха­
рак т ере
ее
дает
представление
фр аз а: „Не молодая и не старая,
-
пи­
шет
Герцык
об
авторе
„Стихотворений”,
-
безвременная,
бесконеч­
но
усталая
и
насквозь
же н ская
д уша
гов ор ит
из
эт ой
по эз ии”.
На
ре­
цензию
Волошина
Парнок
откликнулась
следующим
письмом: „Во-
-первых ,
о
за ме тке
-
не
говорю
уже
о
т ом,
как
мне
дорога
похвала
из
уст
такого
м аст ера
стиха,
как
Вы,
я
бесконечно
обрадована
тем
неподд ельн ым
человеч еским
дружелюбием,
ко то рое
Вы
проявили
ко
мне
и
которое
я
це ню
п ревы ше
вс его,
-
быть
может,
потому,
что
мало
им
избалова на.
Я
не
только
польщена,
но
и
тронута
душевно
Вашим
поэ т ическ им
и
человеч еским
вн имани ем
к
м оей
к ни ге.” (Пись­
мо
к
М.Волошину
от
14 августа 1917 г. )
1.
„Русская мысль”, 1915, май.
Эпиграф
к
разделу
заимствован
из
No1 3. Ст.1
журн.
р од.
-
„смотрю”. Ст.9 журн.
ред .
-
„смотрю”.
2.
„Северные Записки ”, 1915, январь.
3.
„Северные Записки”, 1915, май-ию нь .
В
ж урнале
п осв яще ние
-
Вере
Але кса ндр ов не
и
Борис у
Константиновичу
Зайцевым.
Дат а
за­
и мс твов ана
из
личного
экзе мпл яр а
авт ор а,
имеющего
карандашные
пом ет ы.
4.
„Северные Записки”, 1914, июнь,
с
п осв ящен ием
„Моей сестре”.
5.
„Северные Записки”, 1915, январь .
6.
Проседь
берез
-
образ,
неоднократно
всплывающ ий
в
стихотво­
рени ях
Парнок.
По
соб ств енны м
словам
Парнок
(сообщение Л. В.
Горнунга)
ей,
южанк е,
в
дико в ину
б ыло
это
северное
дерево,
и
оно
неизменно
пленя ло
се
своей
необычной
красотой.
(Ср .
154 „И бере ­
за
в
проседи
Чуткий
лист
к олы шет” , 177 „И вспомнить не могу без
сл ез
И
это т
дом ик
и
скворешню
В
ум ильной
п роседи
берез”.)
Образ
323


березовой
проседи
необычен:
это
дере во
в
поэзии
и
фол ьк лоре
вы­
ст уп ает
как
символ
юности,
весны ,
женск ой
к рас оты
(кудрявая берез ­
ка,
невеста
и
т. д.).
7.
„Северные Записки”, 1917, июль.
Да та
по
эк з.
О.Н.Цуберб иллер
с
карандашной
поправкой
а вто ра.
В
журнале
указано
место
на писа ния
-
Венеция.
Ст.
3 в журн.
ред.
-
где
зодчий,
споря
с
волей
отчей...
Ст.
39 „Душа моя,
как
кубок
пол ный. ..”
Ср.
у
Лермонтова
„Еврейская мелодия”: „...теперь
она
(грудь
-
С.П. }
полна,
Как
кубок
сме рти,
яда
по лны й.”
8.
„Северные Записки”, 1914, июль.
В
ж урн.
ред.
озаглавлено
„Ве­
ч е ром”.
Ст.
4 в журн.
ро д.
-
со
вселенною
Божьей
вдвоем.
Ст.
5 „К тайной жизни,
во
всем
разлитой...”,
мож ет
быть,
св я­
за но
сТ ют че вы м : „Во всем разлитое,
таинственное
зл о. ..” МаГапа.
9.
Дата
по
эк з.
а вт ора.
Марина
-
М.И.Цветасва.
Парнок
подхваты­
вает
зд есь
уже
тогда
свой ств енную
Цветаевой
ман еру
об ы гры вать
эти мол оги ю
своего
имени : „Но имя Бог мне иное дал,
М орск ое
оно,
м о рс ко е. . .” (Марина Цветаева,
Волшебный
фонарь,
М ., 1912, „Душа и
имя”).
11.
Да та
со
знак ом
вопроса
по
эк з.
Парн ок.
12.
Связь
со
своей
душ ой,
сознанием
или
объектом
лю бви
часто
мыслится
поэтом
в
виде
привязи: „И вот сегодня я иду У Музы не
на
по воду .. .”
-
167; „Нс во мне уже,
а
возле
Дышишь
ты,
моя
душа.
Миг
и
оборвется
при вя зь. ..”
-
179; „И рвется тонкая привязь,
И
нет
тяготенья
земл е.. .”
-
202; „Я слабею и слабеет привязь,
Крепко
нас
вя завш ая
с
тобой...”
-
261.
Ст. 16 (ср.144) - „ветровые
голоса”
-
редкое
для
Парн ок
совпад ение
с
Блоком;
см.
его
„Россия” (1908): „ ...твои
мне
песни
ветровые...”
13.
Дат а
по
эк з.
автора.
Ощущение
своей
бе здомн ост и,
бесприютно­
сти
отражено
в
ряде
ст и хот ворений
(13, 140, 143, 147, 208) и им,
веро­
ятно,
о бъя сняе тся
то,
что
по эт
постоянно
и зоб ражает
себя
в
п ути
-
он
куда-нибудь
идет
или
едет
(13, 14, 60, 137, 144, 154, 155, 156, 164,
167, 170, 174, 184). Эту неприкаянность Парнок ощутила Цветаева:
Хочу
у
зеркала,
где
му ть,
и
сон
туманящий,
я
вы пы тать
-
куда
Вам
путь
324


и
где
пристанище.
Я
ви жу
мачты
корабля,
и
Вы
-
на
палубе...
Вы
в
дыме
поезда...
По ля
в
вечерней
жалобе.
(„Подруга”, 15)
В
No 17 „Подруги”
Парной
н азвана
Цвет аевой
„странницей”.
Позднее
Парнок
сама
назовет
себ я
„усталой путницей” (226).
Всю
свою
ж изнь
она
про жи ла
у диви те льно
неустроенно.
Даже
до
р еволюци и,
ког да
быт
был
несравненно
легче,
Парнок
ухитрилась
скитаться
из
одн ой
комна­
ты
-
им енно
комнаты,
-
которую
снимала,
-
в
другую;
таких
времен­
ных
шатров
было
у
нее
в
Москве
по
неполным
подсч етам
око ло
два­
дцати.
Только
дважды
она
на
к орот кое
время
сн имала
квартиру.
„Я,
очевидно,
старе ю,
и
прежняя
кочевая
жизнь
уже
не
по
пле чу
мн е,
-
пи­
шет
она
Л .Я.Гу реви ч,
-
и
вот
я
квартировладелица.
Я
сн яла
квартиру,
приобре л а
даже
некоторое
дв ижи мое
и мущес т во,
и
теперь
всл ед ст вие
э той
непо с ил ьной
для
мо его
кармана
роскоши
сиднем
сижу
в
Колоколь-
нико в ом
переулке
с
моей
приятельницей
и
обезьяной,
которая,
кстати
сказать,
н есмо тря
на
большую
обезьянью
прелесть,
в
че лове чес ком
общежитии
до вол ьно -так и
неснос на” (письмо к Л.Я.Гу ре ви ч,
редакто­
ру-издателю
„Северного Вестника”,
кри ти ку
и
литератору,
от
10 сен­
тябр я
1913 г. ).
Пар нок
обычно
жи ла
в
скверных
коммунальных
квар­
тирах,
без
телеф она
и
необходимых
удобств.
Пре дст авление
о
послед­
ней
моск ов с кой
комнате,
куда
Парнок
переехала
в
начале
1931 г.,
дают
вос поминан ия
Л .В.Горн ун г а: „Кухня была далеко по коридору,
и
водопровод
был
только
там ,
так
что
мыться
в
кухн е
было
очень
не­
удобно.
Я
сказал,
что
у
меня
им ее тся
переносный
умывальник,
ве р­
ней,
рез ерву ар
с
кры ш кой
и
краном
внизу.
Он
пох од ил
на
сам овар .
Ста ви ли
его
на
стул
и
перед
ним
таз.
Софь я
Яковлевна
и
Ольга
Нико ­
лаевна
(Цубербиллер
-
С .П.)
пришли
в
восторг.
Они
т ороп или
меня
поскорее
принести
умы ва льник ” (воспоминания Л. В. Гор ну н га
о
С. Я.
Пар нок , 1974, стр.9).
Еще
одна
дет аль
в
это й
связи:
Парнок
в
экземп­
л яре
Тютчева,
которым
всег да
пол ьзо вал ась ,
отчеркнула
следующие
строки
из
„Странника”,
видимо,
из- за
с оот ветств ия
их
своему
поло­
жени ю: „Домашних очагов изгнанник,
Он
гостем
стал
благ их
богов.”
14.
Эпиграф
к
разделу
из
11 из 18.
15.
„Северные Записки”, 1913, февраль.
16.
„Русская мысль”, 1915, февраль.
В
журнале
пьеса
озаглавлена
„Письмо”,
Перепечатано
в
сб.
Весенн ий
салон
поэтов,
М ., 1918.
17.
Дата
по
э кз.
авт ора.
Каролина
Павлова
(1807-1893) -
поэтесса,
воскрешенная
Б рю­
совым
(в 1914 г.
он
и здал
собрание
ее
стихов)
и
сразу
привлекшая
к
себ е
интерес,
х отя
и
не
получи вшая
единодушного
приз нания;
впрочем,
325


и
сейчас
ее
ро ль
в
русской
поэ зии
пр одолжает
ост ават ь ся
дискуссион­
ной
-
одни
высоко
ставят
ее
т ворч ество ,
дру гие
ви дят
в
Павловой
более
чем
орд инарн ое
явление.
Поэзия
Пав лово й
оказывала
вли ян ие
на
Па рнок,
а
также
на
Цв етае ву
и
в
известной
м ере
на
Ходасевича,
ко тор ый
посвятил
ей
статью
(см .
альманах
„Новая жизнь”, 1916, No3).
18.
„Северные Записки ”, 1913, февраль.
В
жур н.
ред.:
ст.
8 - „упорен”,
ст. 15
-
„капризный”,
ст. 28
-
„раскрыто”.
Ст. 7.
В
человеческом
лице
Парнок,
прежде
вс его,
привлекают
брови
и
з р а ч ки: „И под бровью прямой этот дико недвижный глаз...” -
45, „С разлетом суровых бровей...”
-
39, „Под разлетом бровей кры­
латых...”
-
43, „И надо всем,
как
черных
два
крыла,
Крутых
бровей
приближенные
дуги...”
-
137, „выгнутые брови”
-
162, „крутые бро­
ви”
-
22.
19.
Автограф
этого
стихотворения,
сох ран ивший ся
в
архи ве
компо­
зитора
Гнесина,
и меет
дедикацию
-
М ихаилу
Фабиановичу
Гнесину.
Ст. 9.
Образ
существа,
„спрыгнувшего с нотной строки черной
ноткой”,
будет
вп осл едст вии
повторен
в
ст ихот ворен ии
„Дирижер”
(79) : „Он был,
как
черный
завит ок ,
к
нам
с
нотной
спры г нувш ий
б умаги .”
20.
Дата
с
вопросительным
знаком
по
эк з.
автора.
Ст.
1, возможно,
р еми нисценци я
из
Т ютч е ва : „Как опрокинутое
небо,
Над
на ми
мо ре
тр еп ет ал о...” („Восток белел...”).
21.
Датировано
по
э кз.
авт ора.
Эп игра ф
к
р азд елу
заимствован
из
22.
22.
Сб . 1914 год',
стр.6
-
„На жесткую шинель”.
23.
„Северные Записки”, 1915, сентябрь.
Перепечатано
в
сб.
Весен н ий
салон
поэ тов,
М ., 1918.
24.
Д ата
с
во про си тельн ым
знаком
по
экз .
ав тор а;
в
экз.
О.Н.Цу-
бербиллер
помета
Пар но к: „1916 Москва”.
Так
как
пометы
в
книге
О.Н .Ц убер би ллер
сделаны
в
1923 г.,
а
в
собст вен ной,
очевидно,
рань­
ше,
когда
дат а
была
свежа
в
памяти,
предпочтение
оказано
бол ее
ранн ей.
Ст.
11 - „над
странницей
многолюбящей”
-
ср.
„многолюбя­
щая
душа” (К.Павлова „Когда
шу чу
я...”).
Ст. 12
-
„провижу венчик золотой”
-
ср .:
К .Пав лова ,
„Разго ­
вор
в
К рем ле ” („Крутой Россия игла дорогой,
Носила
горестный
ве­
нец.. .”) .
25.
Датировано
по
экз .
из
архива
поэта
К.Липскерова;
в
соб ств енном
экз.
Парнок
ошибочно
дат иру ет
с т ихот воре ние
сентябрем
1915 г.
Впо­
следствии
перепечатано
в
РП.
326


26.
Д ат ирова но
по
э кз.
Парно к.
27.
Ст .23
-
„касанья поцелуйные”; ср.
у
Белого
„И поцелуйные
д ен ни цы” („Первое свидание”) и у Ахматовой „П од
фат ой
по це луй­
ные
пле чи. . .” („Поэма без героя”,
ст р.3 13).
28.
Д ат ирова но
по
экз.
Парнок.
Стихотворение
посвящено
Цветае­
во й;
подхватывая
ее
обыкновение
ото жес твля ть
себя
по
общности
име ни
с
Мари ной
Мнишек
или
прокладывая
это му
позднейшему
само-
отожествлению
Цвет аевой
дорогу
(самые ранние из известных само -
отожествлений
с
М арин ой
Мнишек
относятся
к
1916 г.
-
это
сти хи
из
Верст,
М., 1922, стр.34
и
Избранные
произведения,
No 79), Парнок под ­
ра зу ме вает
под
М арин ой
Мнишек
Ц вет аеву.
29.
Дат иров ано
по
эк з.
Парнок.
30.
Автограф
из
архива
Гн есин а.
31.
Да т ирова но
по
экз.
Парнок.
Под
датой
26 октября 1915 г .
рукой
авт ора
поставлена
вторая
-
„13 декабря 1915 г.”
Екатерина
Васильевна
Гельцер
(1876-1962) -
м ос ков ская
прима-бале­
рин а.
С
Гел ь цер
Парнок
бы ла
коротко
знакома,
как
сви де тел ьст ву­
ют
дар ств енные
надписи
на
фо то гр аф ия х : „Дорогой и любимой Софии
Яковлевне.
Мос ква
1914 г.”
и
„Дорогой и любимой Соне Парнок от
Екатерины
Гельцер
1926 г.
Что
я
Вас
не
вижу,
это
не
значит,
что
я
Вас
не
помн ю.” (ЦГАЛИ,
Фонд
1276, опись No1, ед.
хран.
20).
Парнок
вы­
с око
ставила
искусство
Гельцер
и
был а
пост оя нной
посетительницей
ее
спектаклей.
Она
воо бще
любила
балет
и
оперу,
д рамати че ск ий
же
театр
полностью
от вер гала
(сообщениеФ.Г. Ран ев с ко й).
Ст.17 - „Так
встарь
другая...”
-
подразумевается
прослав­
ленная
А вдот ья
Истомина
(1799-1848), которой восхищался Пушкин.
Ст.18
-
„Прабабка „р у с ских
Терпсихор”
-
вы ражени е
Пу шки­
н а : „Узрю ли русской Терпсихоры Душой исполненный полет” („Евг.
Онег ин”,
гл.
1, XIX).
С т.24
-
„Онегина двойной лорнет...”
-
сн ова
рем инисц енц ия
из
„Евг.
Онег ин а”: „Двойной лорнет,
косясь,
наводит
На
нож ки
незна­
комы х
д ам. ..” (гл.
1, XXI).
32.
Д ат ировано
по
э кз.
Парнок.
34.
Д атиров ано
по
эк з.
Парнок.
Ст .З
„Яр”
-
известный
мос ковс кий
ресторан.
Ст.8
-
„Сонно смотрит на своих подруг...”
Видим о,
Марина
Цветаева
повторила
П а рн ок: „Ворожея в моего ребенка Сонный впери­
ла
вз гля д .. .” (Версты,
М. , 1922, стих -е
„В очи взглянула...”, датирован­
ное
1917 г.).
35.
Да ти рова но
по
эк з.
Парнок.
С т.1
—
„Она поет „ Алл ав е р ды”...”
-
слова
зас то ль ной
кавказ­
с кой
пе сни,
популя рной
в
начале
век а;
она
начиналась
так:
327


А ллаве рд ы!
Господь
с
тобою.
Та ков
наш
кли ч
перед
войн ой.
Мы
с
ним
идем
от важно
к
б ою.
Аллав ерд ы!
Господь
с
т обой.
36.
Да та
с
вопросительным
зна ком
по
экз .
а вт ора.
В
автографе
из
архива
М.Ф.Гнесина
следующие
разночтения:
ст. 11
-
„ни друзей,
ни
веселий,
ни
грез,
ни
до ро г”;
с т. 13-14
-
„И на мой опустелый не сту­
пят
порог
с вет лоль ющих ся
р ифм
стройных
ряды”.
В
автографе
по­
священие
К. Липске р о ву.
Ст.9 .
Пред ст авление
о
люб ви
как
о
поединке
воль
возникает
в
ст ихах
Парнок
неоднократно:
О
поединок
роковой!
Два
сердца,
вечно
распаленные
нен асыти м ою
вражд ой ,
и
т ела
два
для
ласк
сплетенные.
(„Новый журнал для всех”, 1910, октябрь)
И
ужели
в
согласьи
вс его
не
звуча ло
биенье
сердец,
и
не
сон
с ост яз ание
воль.
(8)
Возможно,
что
образ
восходит
к
„Предопределению”
Тютчева:
Люб овь ,
любовь
-
гласит
пр е данье
-
Со юз
души
с
душой
родн ой,
Их
съединенье,
со чета нье ,
И
рок овое
их
слиянье,
И
поединок
роковой.
Ср.
у
Цветаевой:
В
том
поединке
своев олий
кто,
в
чь ей
рук е
был
только
мяч,
чье
сердце?
Ва ше
ли,
мое
ли
лете ло
вск ач ь?
(„Подруга”,
No2)
37.
Датир ов ан о
по
экз.
а втор а.
38.
„Северные Записки”, 1915, май-и юн ь.
Ст. 9
в
журн.
род.
-
„я в жизни этой”.
Повторено
в
РП.
Эпи гр аф
заи мс твова н
из
42.
Стихотворение
было
положено
на
музыку
композитором
Гнесиным
(М. Гн ес ин,
Ор.
26, М. , 1927).
39. „Северные
Зап и ск и ”, 1913, декабрь.
С т.1
в
журн.
ред.
-
„люблю
в
рома не
я
пыш но е”. Стр.5 в журн.
ред.
-
„романически”.
40.
Перепечатано
в
РП.
328


41.
Датировано
по
эк з.
Па рной.
42.
,»Северные
Записки”,
1915,
ноябрь-декабрь.
Перепечатано
в
сб.
Весенний
салон
поэтов,
М. , 1918.
43.
Датировано
по
экз.
П арно к.
Дальние
ст ран ст вия
приурочивают­
ся
в
сознании
поэта
к
осени,
миграции
жив отн ых
и
птиц:
в
поэтическом
сознании
очень
сильны
вс як ого
рода
атавистические
п ережи тк и.
Не
случайно,
бы ть
может,
что
и
свою
смерть,
тоже
дал ь нее
странствие,
автор
мыслит
во
время
жур авлин ой
т яги : „Собиралась и я в странст­
вие,
Только
нс
в
теплые
страны,
А
подалес,
друг
мой ,
п од ал ее ...” (195).
44.
„Северные Записки”, 1913, декабрь.
В
ж урн.
род.
ст ихо тво рение
имеет
эпиграф
и з’’Silentium!” Тютчева:
„Как сердцу высказать себя?
Другому
как
понять
т еб я?” Цитата из этой пьесы повторена в стр. 16.
Прим е рно
в
то
же
время
(1911 г.)
это
же
сти хот ворен ие
Тютчева
цити­
рует
Б лок
в
св оем
„О,
как
с ме ял ис ь...”:
Но
помни
Тют чев а
заве ты :
Молчи,
скрывайся
и
таи
И
чувства,
и
меч ты
свои.
45.
„Северные Записки”, 1915, ноябрь-дек абрь .
Стр.И
в
ж урн.
ред.
-
„что мы свой двойник друг в друге нашли”.
49.
„Северные Записки”, 1915, ноябрь -дек абрь .
50.
„Северные Записки”, 1915, февраль.
51.
Д ат ирова но
по
экз.
Парнок.
Вторично
опубликовано
в
альм.
Ков чег,
Феодосия, 1920, где ст.11
читается:
Берег,
волны,
вереск...
Стихотворение
бы ло
положено
на
музы ку
композитором
Гне ­
с иным
(М. Гн ес ин,
„Он ходит с женщиной в светлом...”, 1915 г.).
В
письме
к
композитору
Ю.Л.Вейсберг
от
8 февраля 1917 г.
Парнок
писа­
ла : „Романс Михаила Фабиановича,
написанный
на
мои
слова,
мне
очень
нравится.
Особенно
фр аз ы: „Белые перья”
и
„В час повечерья”, „ М н е
рассказали”. (ГПБ,
Фонд
639 No274).
52.
Пос ле
Стихотворений
перепечатано
в
сб.
Весенний
салон
поэтов,
М ., 1918.
Включено
в
антологию
В.Маркова
и
М. Сп а рк са: Modern Rus­
sian Poetry. Transi, and ed. by Vladimir Markov and Merrill Sparks, The
Bobbs-Merrill Company, Inc., Indianapolis, Kansas City, New York [1967].
53.
Д ат ировано
по
экз .
Парнок.
Повт орено
в
РП.
57.
К узнецки й
мост
-
название
одной
из
центральных
московских
329


ули ц.
Не
исключена
возможность,
что
здесь
сказывается
неосознанное
вл ияние
сцены
из
„Анны Карениной”,
где
Анна
чита ет
вывески
и
по­
ра жае тся
„глупости фамилий”.
58.
С т .11-12
-
эт от
орд ин арн ый
об раз,
когда
искусство
Парнок
всту­
пит
на
дорогу
са мост оя тель нос ти,
вытеснится
н еобыч ным :
рук а
люби­
мой
будет
уподоблена
охраня ющ ей
ото
всего
ладонке
-
„ладонкой
ладонь
на
грудь
мне
положила” (162).
59.
Дат а
с
вопросительным
зна ком
по
э кз.
Парнок.
Стихотворение
повторено
в
РП.
Ст.1.
Наряду
с
бровями
(см.
примечание
к
No18), в человеческом
лице
Парнок
привлекают
к
с ебе
не
глаза,
а
з рач к и : „Смотрит радост ­
но
и
зорко
Тв ой
расш ирен ный
зрачок...” (175),„Еще во весь глаз
тво й
зрачок
не
ра сшир ен ...”
(258), „Зрачок его кошачий сужен...”
(189).
60.
„Северные Записки”, 1915, май-и юнь .
Датировано
по
экз.
Пар­
нок.
Перепечатано
в
альманахе
Ковчег,
Фе одо с ия, 1920, где ст.6
-
„вет­
ры
волны
бурные
взлохматили”.
РО ЗЫ
ПИЕРИИ
Публикуются
по
печа тном у
изданию
Розы
Пиерии,
М. -П ., 1922.
Сти хо твор ен ия : „Если узнаешь...”,
„Эолийской лиры...”,
„Слишком
туго...”,
„И впрямь...”,
„Девочкой маленькой...”
-
перепечатаны
из
С тихот воре ни й.
Реце нзии :
В .Брюс ов,
„Среди стихов”,
ПЕЧАТЬ
И
РЕ ВОЛЮ ЦИЯ ,
1923, кн. 4, М .;
Д. Барк о ва,
ТАМ
ЖЕ,
кн. 5, 1923.
В
своем
обзоре
новых
стихов
Брюсов
так
характеризует
„Розы Пиерии”: „Это даже не акме­
из м,
а
самый
откровенный
пар насиз м,
т. е.
э пиг онс тво
парнасск ой
шко ­
лы,
им евш ей
смысл
и
опр авдание
в
40- х
и
50- х
го дах
пр ошло го
века...
В
стихах
все
на
сво ем
античном
месте
(Брюсов не вполне прав
-
в
„Розах Пиерии” „н е
все
на
своем
античном
ме сте ”,
и
встречающиеся
анахронизмы
оговорены
под
с оот вет ст ву ющими
н омера ми
-
С .П.):
„в златых сандальях заря восходит”, „ с тре л ы
точит
Эрот”,
но
„пуст
Купидона
колчан”,
„хищников лютых Орфей укрощает своим песно ­
пе ньем ”,
„Ахилл пребывает меж дев ионийских”, „ дв е
голубки
сладост­
но
дышат”
и
все
подобное.
Но,
кроме
эти х
аксессуаров
оперной
антич­
ности,
ни чего
другого
и
нет”.
Второй
рецензент
Барк ов а,
которая,
кста ти
сказать,
на зыв ает
стихи
этого
сборника
„антологиями”,
под­
хо дит
к
кн иге
с
и ных
поз иц ий.
Вы сказ ав
утверждение,
что
сти хи
из
„Роз
П иерии ”
„любителям
чистой
по эзи и,
гурманам,
понравятся”,
доб авля ет : „нарождающейся рабочей интеллигенции читать эти милые
безделушки
не
стоит,
но
ес ли
их
читает
кто-нибудь
-
пусть
ч итает:
330


писатель
пописывает,
читатель
почитывает
-
формула,
наиболее
при­
м еним ая
к
лит ера тур е
этого
рода.”
62.
С т.1
-
„Первая лира,
по эт,
р ож ден а” (автограф на отдельном
листе,
ЦГАЛ И,
фонд
1276, опись 1, ед.
хран. 3,лист87).
63.
Стихотворение
перепечатано
в
следующем
сборнике
„Лоза”,
где
с т.1
читается
-
„час настал”.
65.
Ст.7
печатается
по
правке
авт ора,
внесенной
в
э кз.
О.Н.Цубер-
биллср.
Печ атн ый
текст
„И земля другая кругом в росе дымится”
-
яв ная
ошибка.
68.
Альм.
Камена, 1919, No2.
69.
К
циклу
„Пенфссилея”
композитором
Валентиной
Рам м
бы ла
н апис ана
музыка
(В.Рам м ,
Ор.
No9, М., 1929).
72.
Ст.8 - „в
нем
не
сказался
герой”
-
Зт.
74.
Ст .З
-
„для надменной моей Родоклеи”
-
Зт.
Очевидно,
ав тор
п очувст вовал,
что
это
непр ивы ч ное
для
русского
уха
имя
Родоклеи
п розвучи т
несколько
пародийно.
В
грече ск ом
окружении
у
Парнок
неожиданно
возникает
Купидон.
75.
Ст.13
-
„Не отводя от меня смелых глаз,
затемненных
желань­
ем”
-
Зт.
Ст. 14
-
„Розу зачем он поднес”
-
Зт.
С т. 19-20
-
„Темные губы его,
душные
губ ы
ег о”
-
Зт.
Здесь ,
как
и
в
75, автор не выдерживает античный колорит
-
зеркало
у
него
мы слит ся
стеклянным,
хо тя
в
дре вност и
зн али
только
м ет аллическ ие
зе рка ла.
Л ОЗА
Те кст
публикуется
по
печатному
изданию
Л оза,
М ., 1923.
Подзаголовок
сборника
„Стихи
1922 года”
п одт вер жда ется
(в вопросах хронологии указания Парнок всегда ненадежны и нужда ­
ютс я
в
проверке)
д анн ыми
писем
к
М.Волошину
от
11. IX
и
10.Х1
1922 г. ;
сб орн ик
был
сдан,
как
пише т
Парнок,
в
из д атель ство
в
ноя­
бре
1922 г.,
а
вк лю ченн ые
ту да
стихи
писались
между
февралем
и
ок­
тябрем
1922 г.,
и
все,
за
исключением
дву х
стихотворений,
вошли
в
Зт,
о
которой
в
письме
иде т
речь.
В
„Лозе”
из
„Роз Пиерии”
пере­
337


печатано
ст ихот ворен ие
„Срок настал...”.
77.
Ст .5 -8:
Там
в
душной
музы ке ,
в
скрипении
цика д,
мне
мнился
треск
земли,
надтреснутой
от
зною,
и
был
губ ам
моим
прохладн ый
вин ог рад
как
бы
причастие
святой
гол убизн ою.
Зт.
Ст. 16. Сугдейя
-
д ревнее
название
Суд ака.
Су дя
по
92 (в Зт оно посвящено Е. К.Г ерц ык), где Е.К.Г ер цы к
фигурирует
под
и менем
С ибилл ы
(намек на ее ученость и мудрость),
во
вдовьем
пла ще
(синоним заброшенности,
го ря,
сир от ств а:
Е.К.
Герцык
не
был а
за му ж ем ), о ней идет речь и в этом стихотворении.
См.
примеч.
к
92 и 113.
78.
Ст ихо творе ние
б удет
п овто рено
в
„Музыке”.
С т.14.
Эпи тет
„громоклокочущий”,
возможно,
появился
под
вл ияние м
сост авног о
эпитета
Тютч ев а
„громокипящий”
(„Весенняя
гр оз а”); вообще Парнок нравились составные эпитеты
-
она
сам а
охотно
пользовалась
и ми:
„темноогненный”
(79), „дивнопсвучий”
(93), „темнокрылатый”
(99), „срсброствольный”
(135), „огнеки ­
пящий”
(100) и др.
-
она
под че рк ивает
при
чтении
Бар ат ын с кого:
„душемутительный”
(„Подражателям”), „бурнопогодный”
(„Послед ­
ний
поэ т”), „златочешуйчатый” („Осень”).
Ст .24.
Восприятие
орг анной
музыки
как
„невыносимой пол­
ноты”
и
„ужаса блаженства”
отражено
и
в
рецензии
Парнок
на
кни гу
Р ем и зов а: „ ...чтение
эт ого
рассказа
(„Беда”
Ремиз ова
-
С. П.)
с равни ­
мо
со
слушан ием
органа,
когд а
н евы но симая
полнота
аккордов
де­
лае т
их
длит ельн ость
болезне нной,
поистине
д ушер аздир ат ель ной ,
и
слуш ат елю
кажется,
что
если
звуки
не
п рер вутся ,
то
он
нс
выдержит
и
случи тся
что-то
ужасное,
роков ое ,
и
в
то
же
время
слад остн ейшее.”
Рецензия
на
сборник
Реми зов а
„Весеннее порошьс”,
Се вер ные
Записки,
1915,7-8 .
79.
„Москва”, 1922, No7.
За тем
перепечатана
в
„Беседе”, 1923, июль-
-август.
Перепечатано
в
„Музыке”
с
заменой
в
с т.6
эпитета
„тесный”
на
„душный”. Об этой замене см.
подробнее
во
вступительной
стать е.
81.
„Москва”, 1922, No7.
82.
Очевидно,
впервые
(„Лоза”
выш ла
то же
в
1923 г .)
в
журна­
ле
„Беседа”,
1923, No2, июль-а в гу ст ,
со
следующими
р азноч тени ям и:
ст.8
-
„и ветра этих слов любви”
-
Зт:
с т.11
-
„И знаю ли”.
Мне
пр их одилос ь
слыш ат ь,
что
здес ь
речь
идет
о
разрыве
с
Цве­
таевой.
Это
правдоподобно,
потому
что
объясняет
такую
деталь,
как
„тетрадь исписанной
бумаги”,
под
которой
могли
подразумеваться
только
стихи,
т.с., в
случае
до ст оверност и
этого
сооб щен ия,
ц икл
„Под­
332


р уга ”: из подобным образом связанных с Парной лиц поэтессой была
только
Марина
Цветаева.
Ц ветае ва
после
раз ры ва
с
Парной
ст ремил ась ,
чт обы
их
име на
не
сопр яг али сь,
-
при
жизни
она
не
печатала
стихов
из
,,Подруги”,
а
в
стих- и
из
„Верст” /1/ (М., 1922) „В оны дни...”
сня­
ла
посвящение
П арно к,
к ото рое
в осст ановлено
в
экз емп ля ре
эт ой
книги,
принадлежащем
ны не
М.С.Лесману,
ее
рукой.
83.
Ст.11.
Э тот
образ
-
вина,
утрачивающего
свою
сладост ь,
будет
неоднократно
возникать
в
сознании
Парнок,
и
не
только
в
стихах:
„Сахар молодого вина испарился,
и
вот
оно,
благородное,
лишенное
всякой
сладости,
сухое
в ино
страсти.” (Парнок, „Дни
русской
лири­
ки ”,
альм.
Шиповник,
М ., 1922, No1, стр.158).
Эта
параллельность
кр и­
тической
прозы,
частного
письма,
ст ихов,
о
которой
р ечь
шла
в
статье,
-
интересная
особенность
критического
м ыш ления
Па рно к:
какой-ни­
бу дь
обр аз
наст оль ко
зав ладе вае т
ее
воображением,
каж е тся
таким
адэкватом
см ысла ,
ко то рый
поэт
хочет
выразить,
что
он
не
может
с
ним
расстаться.
84.
Здесь
Парно к
возвращает
нас
к
античным
стилизациям
„Стихо­
творений”
и
„Роз Писрии”.
85.
С т. 14-15.
Нейтральное
фр азео логич еск о е
сочетание
„свершать
по дв иг”
навеяно,
очевидно,
чтением
Тютчева,
у
которого
оно
неред­
ко:
Поочередно
всех
своих
детей,
Свершающих
св ой
подвиг
бесполезн ый.
(„По дороге во Вщиж”)
„Свершая честно трудный подвиг свой...” („Шеншиной”) ; „И ты свер­
шил
свой
подвиг
ро ко вой .. .” („Наполеон”).
88.
Очевидно,
вп ерв ые
(„Лоза”
появилась
в
1923 г.)
в
журнале
„Беседа”, 1923, июль- а вг у ст ,
No2. Датировано по Зт.
89.
Перепечатано
в
„Музыке”.
90.
Перепечатано
в
„Музыке”.
91.
С т.20 - „неспешный
плам ень ”
-
Зт.
Ст .4
-
„Не кровь,
а
капнет
ка пля
неба”
-
ср.
92- „По
духу
-
по
небесной
крови
-
С е с т ра !” В экземпляре Тютчева,
которым
поль­
зов алась
Парнок,
строки
„Как бы эфирною струею По жилам небо
про текл о” („Слыхал ли в сумраке глубоком...”) подчеркнуты.
Это
поз­
воляет
укрепиться
в
мы сли,
что
ст .3-4
навеяны
Тют чевы м.
Ст. 13
-
„О темный,
темный,
темный
путь”
—
ср.
„О,
печальный,
далекий
мой ,
темный,
Мне
одн ой
предназначенный
пу ть” (147).
333


92.
В
Зт
п освя щен ие
-
Ев ге нии
Каз ими ров не
Герцык.
См.
прим,
к
77 и 113.
Евг ен ия
Казимировна
Герцы к
(18817-29 января 1944),
б лизк ая
приятельница
Пар но к,
бок-о-бок
с
которой
она
жила
в
Суда­
ке
(1917-1922) и до конца жизни сохранила тесную дружбу .
Е.К .Ге р­
цык,
по мимо
печатных
работ
(переводы,
рецензия
на
книгу
Вяч.
Ива­
нова
„Дионис и прадионисийство”, „П ис ь ма
о тту да”
в
„Современных
зап иска х”) оставила после себя
-
и
они-то
как
раз
наиболее
интерес­
ны
-
неопубликованные
вещи:
исследование
об
Эдгаре
По,
„Воспоми­
на ния” (вышли в 1973 г.
в
УМСА-Ргезз,
Раш)
и
несколько
рас ска зов .
Она
жи ла
уединенно
и
сосредоточенно,
по
большей
части
в
зап оведн и­
ках
(на Кавказе и под Курском), вдали от городов,
так
как
там
рабо­
тал
ее
брат
В.К.Герцык.
Е.К.Герцык
пережила
все
ужасы
о кку па ции,
но,
ув ы,
не
до ждал ась
победы.
По
слова м
знавш их
ее,
это
бы ла
заме­
чательная
во
всех
отношениях
женщина,
сочетавшая
д обр оту
и
высо­
кий
ст рой
душ и
с
г л убокой
и
широкой
образ ованно сть ю.
Близко
знав­
ший
Е.К.Герцык
Н.Б ер дяев
так
написал
о
не й: „Для меня имела зна ­
чени е
дружба
с
Е.К.Герцык,
ко тор ую
я
считаю
одной
из
самых
заме­
чательных
женщин
начала
20-го
век а,
ут онче нно- кул ьт урн ой,
проникну­
той
влияниями
ренессансной
эпохи”
Н.Б ер дяев ,
Самопознание,
Париж,
1949, с.176.
93.
Ст. 7
и
сл.
И
вечная
прялка
Прохлады
бесшумно
с
д ремуч его
кряжа
сучит
в одо пад ную
нит ь.
Ср.
у
О.Мандельштама:
Ну,
а
в
ком нат е
белой,
как
прялка,
стоит
т иши на.
(„Золотистого меда струя...”)
Какая
роскошь
в
нищенском
ссленьи
волосяная
музыка
воды.
Что
э то?
Пряжа?
Звук?
Предупрежденье?
(О.Мандельштам,
Стихотворения,
Л ., 1974, с.148)
94.
Аль м.
Лирический
круг,
М ., 1922.
95.
Ст. 4
-
„поводырка страшная
-
любовь”.
Ср.
„И как слепец
за
повод ыр кой,
Вновь
за
душ ою
плот ь
ид ет ” (164).
Ст.7 -8
-
„И обидой содрогнулось сердце Семнадцатилетнее мое”
—
ср.
К.Павлова,
„Фея”: „И плакало сладко и радостно пело Шестнадца ­
т илет нее
сердце
во
мне ”
-
и
„Сердце лет пяти”
Цветаевой
(„Подруга”,
No 13).
96.
Ст .5-6
К рещу
я
в
купели
свят ой
кого
я
об иде ла
кличкой.
Рук и
да ны
мне
-
пр отя гивать
каждому
обе,
нс
удерж ат ь
ни
одн ой,
губы
-
давать
имена.
(М.Цветаева,
И збр.
произв.,
М.-Л.,
1965, No71).
334


Руки
люблю
ц елов ать
и
л юблю
и мена
раздавать.
{Там же,
No4 1)
98.
Ст.З
-
„Нет!
Чуть
брезжится
зар я”
-
Зт.
99.
Ст .4
-
„К подушке никнет голова”
-
ав тогр аф,
принадлежав­
ший
В.Ф.Хо да се ви чу.
Ксерок опию
мне
люб езн о
прислала
из
США
Н .Н.
Бер бе ров а,
за
что
я
выражаю
ей
глубокую
благодарность.
Ст. 10 - „взметется”
-
Зт.
Стихотворение
вк люче но
в
антологию
В.Марк ова
и
М.Спаркса.
СТИХИ
1913-1924 г.г., НЕ ВОШЕДШИЕ В СБОРНИКИ
101.
Альм.
К аме н а , 1919, No2. Печатается по Зт.
Ст .1
в
журн.
ре д.
-
„поветрием”.
Аналогична
по
теме
примерно
тогда
же
написанная
и
вошед­
шая
в
„Стихотворения”
пьеса
„Кипящий звук”.
102.
Публикуется
впер вы е
по
автографу
из
архива
К.Липскерова.
К.Липскеров
11889-1954) -
по эт,
п ерев од чик
и
др ам атур г.
Глав­
ные
его
стихотворные
сбо рни ки
„Розы и песок”, „Золот ая
ладонь”,
„День шестой”.
В
годы
юности
Парнок
с
ним
др ужил а,
вп ослед ст вии
их
связывало
членство
в
„Лирическом круге”
и
„Узле” .
103.
Публикуется
вп ерв ые
по
Зт.
По
слов ам
Л.В.Г орн унг а,
пьеса
написана
под
свеж им
впечатлени­
ем
сам оуб ийст ва
поэт ес сы
Н.Г.Львовой,
т.е.
в
1913 г.
Молодая
поэтесса
Ль во ва,
выпустившая
в
год
смерти
сво й
первый
сборник
„Старая сказ­
ка”,
была
вв еде на
в
л итер ату ру
В.Брюсовым,
кот ор ый
пре дс та вил
новое
имя
в
п ре дис ловии
к
„Старой сказке”.
Отн ошен ия
их
однак о
не
огра ничи вал ис ь
отношениями
мэтра
и
ученицы,
и
охлаж ден ие
к
се­
бе,
к ото рое
Львова
стала
ощущать,
при вел о
ее
к
самоубийству.
Эта
ист ория
подро бно
освещена
В.Ходасевичем
в
кн.
„Некрополь” (Брюс ­
се ль , 1939, с. с.45-49).
Литературные
круги
Москв ы
были
потрясены
поведением
Б рюсова ,
его
малодушным
бе гством
и
вск оре
возник­
шим
новым
романом,
многие
перестали
с
ним
раскланиваться,
и
по­
ползли
слухи ,
что
Б рюсов,
к роме
то го,
завидовал
успеху
Львовой.
(Этим объясняется упоминание у Парнок Сальери .)
Трагическое
собы­
тие
потр я сло
Пар нок
и
п ослуж ило
основой
ее
ре зкой
личной
неприяз­
ни
к
Брю сов у: „Я не встречала человека мелочней,
мстительней
и
га­
же
его” (письмо к М.Волошину
от
3 августа 1922 г . ); не ценила Пар­
нок
его
и
как
поэта:
для
нее
Брюсов
„евнух Муз” (102); разбору его
„Семи цветов радуги”
и
„Египетских ночей”
Парнок
посвящает
язви­
335


т ель ную
рецензию
(„Северные Записки”, 1917, январь).
Ст . 11-12.
Бр юсов
в
образе
к лас сиче ск ого
завистника
встречает­
ся
и
в
упомянутой
рецензии
Па рн о к: „Кто знает,
-
мо жет
быть,
будет
напи сан
но вый
Сальери,
не
тот
великий
Сальери,
у
которого
был
свой
Моцарт,
а
Сальери
-
В ечный
Жид,
для
которого
М оцарт
-
опасность
ге ния
-
скрыта
даже
в
футуристе” (с. 159).
С т .15-16
-
„Ах,
кто
не
любит
вас
лю бовью ,
Тот
любит
ненавистью
вас.”
-
Ср.
„И страшно
мо л вить
-
ни
любовью,
Ни
ненавистью
не
л юбл ю.” (259). С м.
также
203.
104.
Ал ьм.
Ка мен а, 1919, No2.
Ст.8
-
„зацелованные уста”.
Не
оч ень
употребительное
слово
„зацелованный”-
частый
гос ть
в
поэзии
начала
в ек а : „зацелованный
оклад”
(Блок, „Г реши ть
б ес сты дн о... ”), „зацелованные очи” (Цвета­
ев а,
„В оны дни...”), „зацелованные пальцы” (Ахматова, „П рот ерт ый
к ов ри к...”).
С т.11
-
„любовные святцы”.
Ср.
у
Цветаевой
„Нежных имен
у
ме ня
-
свя т цы ” (Избр.
пр оиз в. , No39).
105.
Публикуется
впервые
по
письму
к
М.Волошину
от
7 апреля
1922 г.
Судя
по
контексту,
напис ано
в
это
же
время.
Евдок ия
Фед оровн а
Никитина
-
вла дели ца
изд-ва
„Никитинские
Субботники”
и
гл ава
литер ату рного
кружка
этого
же
н азван ия.
С т . 14. „Газетный, 3, кв.7” -
адрес
Е. Ф. Н икитино й.
С т.9.
Дельфина
де
Жирарден
(1804-1855) -
французская
ро­
манистка
и
поэт есса;
оче видно,
описка
в
рук оп иси
и
подразумевает­
ся
Рах иль
Варнгаген
фон
Энзе,
замечательная
женщина,
остав ив ша я
глубокий
сл ед
в
истории
умственной
жизни
Германии
перв ой
чет вер­
ти
XIX века,
хо тя
она
не
была
ни
писательницей,
ни
уче ной.
В
салоне
Рахили
Варнг аг ен
бывали
Шле гель,
Гумб ольд т ,
Гейне
и
Фихте.
106.
Альм.
Лирический
кр уг,
М., 1922. В Зтпосв.
Е.К.Герцык.
108.
Альм.
Лирический
кр уг,
М., 1922.
109.
Печатается
в пер вые
по
на дпис и
автора
на
э кз.„Стихотворений”,
принадлежащем
О.Н.Цуберб иллер.
110.
Публикуется
впервые
по
автографу
ИМЛИ,
ф онд
270, опись 1,
ед.
хр ан. 2.
Дат а
возникновения
пье сы
неизвестна,
но,
есл и
с чита ть,
что
она
на пи сана
в
том
же
году,
когда
Пар нок
решила
ее
опубликовать
-
а
это
вполне
вероятно,
поск оль ку
создается
впечатление,
что
а втор
гово­
рит
о
событиях,
н ескол ько
отодвинутых
от
его
крымского
сег од ня
(Парнок уехала из Крыма в начале 1922 г. ), -
то
по
счастливой
слу ­
чайности
его,
все
же,
мож но
датировать.
В
архи ве
по эта
П.Н.Зайц ева
сохранилось
письмо
Парнок
к
не му
от
9 июня 1924 г.,
где
она
пишет:
„Удосужился ли,
наконец,
Ваш
патрон
прочесть
мои
29 строк?
Если
они
удостоены,
то
п риго товь те
к
моему
при езд у
мне
капитапьчик”
(ИМЛИ,
фонд
15, опись 2, No104).
Так
как
29 строк насчитывает в
336


ограниченный
датой
письма
отрезок
времени
то лько
ст ихот ворени е
„Огород”,
повидимому,
о
нем
иде т
речь.
Стихот воре н ие
в озникл о,
вероятно,
не
без
воздействия
белых
стихов
Ходасевича,
вошедших
в
его
„Путем зерна”.
NoNo1 1 1 -132, дошедшие до нас без дат,
публикуются
впервые
по
Зт
и,
с ледоват ельно,
возн икли
не
ран ее
1916 г.
и
не
по зднее
1922 г.
В
письме
к
М.Волошину
от
11 сентября 1922 г.
Парнок
пишет
о
Зт: „У
Евгении
Казимировны
(Герцык
-
С .П.}
ес ть
т ет радь
с
моими
стихами,
-
в
ней
все,
что
мною
выбранс
для
печати
с
1916 г.
до
настоящего
дня...
В
тетрадь
не
вписано
несколько
антологических
с т ихот ворен ий...
Все
московские
сти хи
(т. е.
написанные
пссле
возвращения
из
Крыма
-
С.П.}
с
февраля
1922 (я Вам их послала,
и
они
также
и меют ся
в
тетра­
ди
Евг.
Казимировны)
с оста вля ют
3- ий
сбор ник
(назову его по всей
вероя т ност и
„Лоза”) ”.
На
основании
сти лист ическ ог о
критерия
мож но
несколько
уточ­
н ить
эти
сравнительно
широкие
границы
-
подавляющее
бо льш инст ­
во
пь ес
написано,
по видимо м у,
еще
в
Судаке.
Хотя
автор,
за пол няя
Зт,
сколько
можн о
судить,
не
приде рживался
хронологического
пр ин­
ципа,
ст ихо т воре ния
публикуются
в
том
же
поря дк е,
как
они
и дут
в
Зт,
т.к.
для
доказательства,
когда
было
написано
то
или
иное
ст ихо­
т ворени е,
у
нас
нет
м ат ериала.
111.
Публикуется
впервые
по
Зт.
112.
Публикуется
впервые
по
Зт.
113.
Публикуется
впервые
по
Зт.
Реалии
этого
стихотворения
(юж­
ный
пе йза ж,
де тск ие
шаги,
шуршащие
по
гравию
садовых
дорожек,
вдовья
вуаль )
на в одят
на
мь
ель ,
что
реч ь
и дет
о
суд акс ком
д оме
Гер -
цыков .
См.
примечания
к
77и92.
114.
Альм.
Ковчег,
Фе одос ия , 1920; в Зт ст.13-14
-
„Темный,
зной­
ный
дух
Витает
над
землей”; ст. 16
-
„неутолимый”; Е.К.Г е р цык
в
своих
воспоминаниях
(глава „ Суд ак”,
с.9
маш ин описи)
сооб щает ,
что
в
с т ихотв оре нии
реч ь
иде т
о
Судаке.
Ст их
2 процитирован ею,
по­
видимому,
по
памяти
и
потому
не
вполне
точно
-
„Над долиною кру ­
ж ит. ..”
115.
Пу бли куе тся
вп ерв ые
по
Зт.
116.
Публикуется
впервые
по
Зт.
117.
Публикуется
впервые
по
Зт.
118.
Публикуется
вп ерв ые
по
Зт.
Ст.1
-
„На запад,
на
восток
в смот рис ь,
вне мли. .. ”
-
ср.
Т ют­
че в,
„Русская география”: „На север,
на
вос ток ,
на
юг
и
на
зак ат ?”
337


Ст.6. Прокимен
-
стих,
выб ранный
из
Псалтыри
в
связи
с
каким-
- нибу дь
пра здни ком;
поет ся
пе ред
Посланиями.
119.
Публикуется
впервые
по
Зт.
Два
последние
стиха
пер вой
стро­
фы
так
тщательно
зачеркнуты,
что
нс
поддаются
прочтению.
120.
Публикуется
впервые
по
Зт.
121.
Пу блику ет ся
впервые
по
Зт.
122.
Альм.
Ковчег,
Ф еодосия , 1920.
Ст. 10-12.
Я
тв ое
губ ами
зл ыми
ти хо
повторяю
имя,
чтобы
воскресить
любовь.
Ср.
...и имена твердишь ты вновь и вновь,
чтоб
воскресить
усопшую
любовь.
(159)
123.
Пу блику ет ся
впервые
по
Зт.
124.
Публ ику етс я
впервые
по
Зт.
125.
Пу блику ет ся
впервые
по
Зт.
Па рно к,
как
мне
перед авали
со
слов
поэтессы
Звягинцевой,
чуть
ли
не
наиз уст ь
знала
Би бли ю;
э тим
обясняются
частые
в
ее
стихах
ветхозаветные
образы
и
больш ая
близость
к
си нод аль ному
тексту
Библии.
Ст .1
-
цитата
из
Бы т., 1У,1: „ ...и
род ила
Каина
и
сказала: „При­
обрела
я
че лове ка
от
Г оспо да”.
Ст. 9
-
„Вот он,
первый
лю бов ник,
и
про кля т
он ”.
Ср.
„И ныне
проклят
ты . . .” Быт., 1У,11.
Ст .11-12
-
„Тому,
кто
убьет
тебя,
в семеро
отм сти тся
за
это ”. Ср.
„И сказал ему Господь ( Б ог) : „За то всякому,
кто
убьет
К аина,
от­
мст итс я
всемеро”,
Быт ., 1У, 15.
Ст. 15.
Каин
н азван
п раот цом
племени
б ез умцев
--
п оэто в,
ве­
роятно,
потому,
что
п ото мок
его
Иувал
„он был отец всех играющих
на
гуслях
и
свирели”,
Быт., 1У,17.
126.
Публикуется
впервые
по
Зт.
Ст.9
-
„тоска,
тоска
звериная”.
Ср.
„Стон почти звериной тос ­
ки"
-
ст.
Ходасевич,
с.6
машинописи,
ЦГАЛ И,
фонд
1276, опись 1,
ед.
х р ан .6; ср. „тоскую,
как
тоскуют
звери” (259).
Ст .12
-
„пустынные глаза”
-
п одобное
архаическ ое
употреб­
ление
этого
эпитета
(ср .
„Свободы сеятель пустынный”
-
П ушк ин)
вс треч ается
и
в
других
стихотворениях
П арн ок : „пустынен взгляд и
неж ен
голос”
(82), „и медленным взглядом пустынным обводишь
Во
всю
ш ирину
развернувшийся
ра й” (199).
Ср.
у
Ц ветае вой: „Просто­
338


волосая
Агарь
-
сижу,
В
широкоокую
печаль
-
гляжу.
В
печное
з аре­
во
раскрыв
глаза
-
Пустыни
к арие
-
твои
глаза...” (Избр.
произв.
No196).
127.
Публикуется
впе рвы е
по
Зт.
Ст. 10
-
„опадающие”
-
по
другому
автографу
э той
пьесы,
тоже
при надлежавшему
Е.К.Гсрцык.
В
Зт
-
„оплывающие”.
Е.К.Г с р цык
в
своих
во спо ми нан иях
сообщает,
что
Парнок
посвятила
это
стихотво-
ри ние
Вере
Степановне
Гриневич,
приятельнице
Е.К.Герцык,
несколь­
ко
лет
прожившей
с
ним и
в
Крыму
(глава „Вер а”,
с. 11
машинописи).
Сын
ее
был
уб ит
чут ь
ли
нс
на
ее
гла зах
во
вре мя
Гражданской
в ой­
ны
в
их
имении
на
Украине,
так
что
жизнь
Гриневич
де йст вит ельно
мож­
но
бы ло
назвать
„страстным путем”.
Ге
в не шний
портрет
т оже
соответ­
ств ует
действительности
-
она
б ыла
уже
I е молода,
и
руки
ее,
как
вспо минает
п лемян ниц а
Е.К.Г ер ц ык,
В.В.Герцык,
в
то
голодное
вр е­
мя
были
худые,
почти
прозрачные.
128.
Публикуется
вп ерв ые
по
Зт.
Ст.7
-
„уныло”
-
машинопись
Г.
Элеонора
Дузе
(1859-1924) -
великая
итальянская
тр аг ич еская
акт ри са.
1 29.
Публикуется
впе рвы е
по
Зт.
Возм ож но,
что
адреса!
этого
стихотворения
тоже
В.С.Грине­
вич.
См.
прим,
к
127.
130.
Пу бли ку ется
вп ервые
по
Зт.
131.
Пуб ли куе тся
впер вые
по
Зт.
132.
Публикуется
впе рвы е
по
Зт.
Для
славянофильской
ориентации
поэта
неожиданно
звучат
сло­
ва
„растленная русская речь”.
Очевидно,
дел о
в
том.
как
мыслит
по­
эт,
что
и
в
наши
дни
снова
был
соверш ен
грех
гордыни,
языки
вновь
были
см еш аны,
и
по тому
каждый
из
них ,
в
том
числе
и
русский,
„вест­
ники
гибели”
и
знамение
г реха
и
растления.
МУЗЫКА
Публикуется
по
печатному
изданию
-
София
Пар нок ,
Му зы­
ка,
М.,
б.г.
(на обороте титульного листа: „Отпечатано в марте 1926г.”)
Из
„Лозы”
перепечатаны
ст ихот ворения
„Дом мой...”,
„Играют гус ­
ли. . .”, „Орган”, „ Дириж ер”.
339


133.
С ти хот ворение
написано
до
октября
1922 г .:
оно
встречается
в
Зт.
Ст.15
-
„порхает кисть”
-
Зт.
Это
словосочетание
встречается
и
в
поправке
Парнок
к
сонету
художника
Квятковского,
написанно­
му
в
1918 г.
и
п редназ начен но м у
для
домашнего
журнал а
„Тарапан
су д акский” .
Ст их
Кв я тков ского
„Той,
в
чь их
руках
с тр еми те льная
кисть”
Парнок
заменила
на
„ ...порха ю щ ая
кис ть” .
Зав ерш ающи е
два
стиха
сонета
целиком
написаны
Парнок:
Туманит
взор
в
изломах
скл адо к
тень,
Ну,
что
ж
-
не
Ипполит
я,
не
Иосиф.
Ей
сердце
подарю,
упорст во
бросив...
Л.Квятковский
любез но
познакомил
мен я
со
своим
альбомом,
отку­
да
и
заимствована
эта
цитата.
134.
Альм.
Ковчег,
Феодосия, 1920, где ст.5
-
„и снова близость
п озд ней
бури”.
Д атиро ван о
по
автографу
Парнок
в
альбоме
Л.В.Гор-
н унг а. „Тьма родимая”
-
восходит,
как
было
упомянуто
в
пре дисловии ,
к
„родимому хаосу”
Тютчева
(„О чем ты воешь...”).
135.
Написано
нс
по здне е
1922.
Встречается
в
Зт,
где
оз аглав лен о
„Музыка” .
Группа
ст ихот вор ен ий
NoNo 1 37-142
некогда
образовывала
цикл
„Темная волна”,
опубликованный
в
журнале
Свиток,
М., 1922, No2
(I. „О
чудный
час...”, 2. „ О,Б оже
м о й.. .”, 3. „Разве
мыслимо
ры сь
п риру чи ть?”, 4. „Опять,
как
раненая
п ти ца...”, 5. „Она
пое т
Аллавер-
ды...” /в „Музыке”
отсутствует,
в
ж урн але
из
„Стихотворений”/, 6.
„Как в истерике,
рук а
на
гитаре...” /в „Музыке”
отсутствует,
в
„Свит­
ке”
из
„Стихотворений”/, 7. „Оттого
в
мое м
сердце
нссветлом...”,
8. „ Никнет
цв ети к. ..”) Часть стихотворений этого ряда увидела свет
еще
р аньше ,
в
1919 г.
в
„Камене”
No 2 („Разве мыслимо...”,
„О,
Бо­
же
мой...”,
„Опять,
как
раненая
п тица .. .”,
„Оттого в Р/о см
се рд це. ..”,
„Никнет цветик...”).
Эта
гру ппа
ст ихот во рен ий
объединена
образом
Карм е н,
ее
живо­
го
двойника,
цы га нки,
черного
ан гела,
образа
в
то
время ,
ко гда
писа ­
лось
бо льши нст во
э тих
пь ес
Парнок,
в
русской
по эзии
популярного.
Не
г оворя
уже
о
„Кармен”
Блок а,
Кармен
Парнок
и мела
п редш ест вен­
ниц
у
Ходасевича
и
Цветаевой:
Я
устал
быт ь
нежным
и
счастливым!
Эти
песни,
ласки,
ро зы
-
плен!
Ах,
из
роз
люблю
я
сердцем
лживым
то лько
ту,
что
жжет
огнем
ревнивым,
что
зуб ами
с
голубым
о тли вом
прикусила
хитрая
Кармен.
1915.
(В.Ходасевич,
Счастливый
домик)
340


За пах
розы
и
запах
локона,
шелест
ше лка
вокруг
колен.
О,
во злюб ленн ы й,
-
в идиш ь,
вот
она
-
от равит ель ница
Кармен .
Август
1915 г.
(М.Цветаева,
Из бр.
про изв .
No 16)
Реминисценции
из
таких
далеких
от
Парнок
поэтов,
как
Блок,
встречающиеся
в
стихах
цыганской
групп ы ,
объясняются,
невидимому,
желанием
не
столько,
как
в
случаях
примыканий
к
Тютчеву,
подч е рк­
нуть
свою
бли зость ,
сколько,
напротив,
п ро тиво п остав ить
себ я
пред­
шеств енни к у
по
те ме.
Указывая
на
знакомство
с
предшественником,
заимствованным
из
не го
словом
или
образом,
Парнок
-
по сколь ку
в
разных
п оэт ичес ких
системах
слова
и
образы
ведут
себ я
по-разн о­
му
-
тем
самым
как
бы
отг ран ичивалась
от
контекстов,
к
к ото рым
они
восх оди ли.
137.
„Камена”, 1919, No2.
Повт о рено
в
„Свитке”, 1922, No2.
Дати­
рован о
на
основании
письма
Парнок
к
Гнесину
от
2 февраля 1917 г. ,
к
к от орому
в
к ачест ве
только
что
написанной
но в инки
п рил ожено
сти ­
хотворе ние .
138.
„Камена”, 1919, No2, затем в „С в ит ке”, 1922, No2.
Важнейшие
реминисценции
-
из
Блог
а
и
Мериме
(см.
вступит,
ста ть ю).
139.
„Камена”, 1919, No2, затем в „ Св итк е”, 1922, No2.
Ст .7-8
Ах,
с
роз ою
вместе
она
заще мила
зубами
и
сердце
мое.
Ср.
Что
зубами
с
голубым
от ли вом
прикусила
хитрая
К арм ен.
(В.Ходасевич, „Я
устал...”)
Реминисценции
из
Мериме
—
см.
вступит,
стат ью .
Ст. 11
Мари я
Падиль я,
т. е.
Вап
СгаШза,
-
ца рица
цы ган,
возлюб­
ленная
кастильского
к ороля
Дон
Педро
Жестокого
(1334-1369), кото ­
рого,
по
преданию,
околдовала,
вн ушив
ему
от вращени е
к
королеве.
140.
„Камена” и „С ви то к”, 1922, No2.
Дат иро вано
по
автографу,
при­
над лежащ ем у
мне.
Ст .10 в обеих журнальных редакциях
-
„кочевья движутся”.
141.
„Камена”, 1919, No2, и в „С вит ке”, 1922, No2. В Зт посвящено Б.
Ст. 16 - „роковая”
-
Зт.
Ст .1 1-12.
Прив орот ное
зелье
из
жабьей
лапки,
вероятно,
тоже
за имст вовано
из
„Кармен”
М ерим е.
Ст. 17
...юноша каждый,
341


завидя
соперника,
знал,
как
в
серд це
вонзить
и
дважды
повернуть
кинжал...
Ср.
Ц вет аева,
Версты,
из д. „Костры”, 1922, с.17:
Я
расскажу
те бе
про
великую
ложь,
я
ра сск ажу
тебе,
как
з ажи мает ся
нож
в
узкой
руке.
142.
„Камена”, 1919, No2
и
„Свиток”, 1922, No2.
В
ж урнал ьных
редак­
циях
посвящение
от сутств уе т.
Датиру ется
по
письм у
М.Волошина
1917г.
Л юдмил а
Владимировна
Э рарск ая
-
актриса,
многолетний
близ­
кий
друг
Парнок.
143.
Написано
нс
позд нее
1922 г.
-
входит
в
Зт.
Ст.5
--
„радугою”
-
Зт.
144. „Камена”, 1919, No2.
Ст .8
-
„неуемный”
-
машин опис ь
Г.
С т.16
-
восстанавливаю
от м ененное
цензу рой
чтение
„октябрь­
ской”,
засвидетельствованное
Зт
и
машинописью
Г.
145.
В
Чт
находится
среди
стих ов
1923-24
г .г.,
однако
это
не
мож ет
слу жи ть
основанием
для
да т иров ки,
так
как
Парнок
нередко
п оме­
ща ла
в
стихи
одного
хронологического
ряд а
пьесы,
из
него
вып ад аю­
щие .
146.
Датировка
по
поме те
Парнок
в
эк з.
О.Н.Цубе рби лл е р.
С т.2
-
„говор”
-
Зт.
147. ..Камена”, 1919, No2.
Датировано
на
основании
письма
Парнок
к
Ю .Л. Вейсб ерг
от
8 февраля 1917 г .
(ГПБ,
фо нд
639, No274): „Милая Ю.,
настроение
у
меня
уб ийст венно е.
Жить
почт и
невозможно.
Поэтому
стихов
у
меня
довольно
много.
Я
вам
их
как -н ибу дь
пришл ю.
А
покамест
вот
вам
мрачное
во с ь мис ти ши е” (следует текст 147).
Ст .5
-
„неуемный”
-
Зт.
148.
„Русский современник”, 1924, No2.
Зате м
в
сб.
„Новые стихи”,
1, М. , 1926.
В
Чт
среди
стихов
1923-24
г .г.
149.
„Русский современник”, 1924, No2.
Ст.8
-
„был”
-
Чт.
150.
В
Чт
в
группе
стихов
1923-24
г.г.
(см.
примеч.
к
145).
151.
Датировано
по
экз.
„Музыки”,
прин адлежащ ем у
О.Н.Цубер-
би ллср.
342


Машенька
-
Людм и ла
Влад им ировна
Эрарская.
152.
В
Чт
с ти хот ворени е
находится
среди
п ьес
1923-24
г .г.
(См .
при­
мем.
к
145). Пов торено в
,,Вполголоса” .
153.
Д ат ировано
по
Чт.
В
Чт
имеется
еще
одн а
ст роф а:
И
нс
жаль
ни
чуточки
канувшего
дня...
Ах,
еще
минуточку
нс
буди
мен я.
С р. „Так в жизни есть мгновения...” Тютчева:
И
любо
мне,
и
сладко
мне ,
И
мир
в
моей
груди,
Дремотою
обвеян
я
-
О
время,
пог оди .
Повт орен о
в
„Вполголоса”.
154.
Д ат ирован о
по
автографу
из
архи ва
Ф.
Повторено
в
„Вполголо­
с а”.
София
Захаровна
Федо рч енко
(... - 1959) -
автор
к ниги
„Народ
на
войне”,
где
с обран ы
от рыв ки
из
солдатских
разговоров,
детская
писательница
и
романистка.
Парнок
д ружи ла
с
ней
и
с
ее
мужем,
охот­
но
быва ла
у
них
и
был а
связана
с
Федорченко
деятельностью
в
изда­
тельстве
„Узел”.
155.
Датировка
по
Чт.
Перепечатано
в
„Вполголоса”.
156.
Датировка
по
Чт.
Перепечатано
в
„Вполголоса”.
157.
Написано
не
поз днее
ок тя бря
1922 г.
-
входит
в
Зт.
Ст.9
-
„горела”
-
Зт.
Аделаида
Казимировна
Герцык
(1877?-1925) -
п оэт есса,
ав­
тор
сборника
Стихотворения,
П., 1910, близкий друг Парнок.
Стихи
А. Герцык
выс око
ценил а
М.Цвстаева.
В
поэтической
работ е
Герцык
б ыл,
очевидно,
б оль шой
перерыв:
сохранились
только
стихи,
написан­
ные
ею
в
первые
го ды
рев олюц ии ;
они
много
интереснее
и
своеобраз­
нее
тех,
что
во шли
в
ее
печатный
сборник.
158.
Н алич ие
эт ой
пьесы
в
Зт
указывает
на
то,
что
она
написана
не
по здне е
1922 г.
Сто я щая
в
Чт
дат а
-
1 декабря 1927 г .
несомненная
-
и
частая
у
Парнок
-
хронологическая
ошибка:
сб.
„Музыка”,
где
стихо­
творение
опубликовано,
выш ел
в
свет
в
марте
1926 г. ,
как
указано
на
обор от е
его
титульного
листа.
Ст .2
-
„и в каждом сердце”
-
м аш инопи сный
э кз.
из
архива
А .К.Гер цы к.
С т.5-6
-
„Пусть не тебе дарует лучший дар Неблагодарная,
из-
343


менчивая
Муза”
-
ср.
стих-е
Тютчева
„На юбилей князя Вяземского”:
„У Музы есть различные пристрастья,
Дар ы
ее
дают ся
не
ра вно. ..”
С т.8. „И
с
р евност ью
не
зак лючай
союза...”
-
ср.
у
Баратынского
(„Чувствительны мне дружеские пени...”): „Я заключил с бездейст­
вие м
союз...”
Это
ст ихот во рен ие
Баратынского
особенно
н рав илось
Па рнок
и
бы ло
от м ечено
ею
в
т оме
Баратынского,
которым
она
поль­
зовалась.
159.
Датир ов ано
по
Чт.
Ст .2.
Парнок
очень
при верже на
к
глаголу
„переупрямливать”
-
с м. „Алмаст”
и
др.
160.
Дати ров ан о
по
Чт.
Ст .1
-
„Что нашим дням дала я просто Все то,
что
я
могла
от­
дать...”
-
ср.
стих-е
В.Ходасевича
„Не матерью...” („Тяжелая лира”):
„Но отдала мне безраздельно все:
И
материнство
горькое
св ое,
И
прос­
то
вс е,
что
дорого
ей
б ыло ...”
С т.3-4
-
„Сегодня досчитала до ста И надоело пульс считать...”
-
несомненно
чисто
случайное
совпад ение
со
стих-ем
М.Цветаевой
„Солн ­
цем
жилки
нал иты. ..” („Северные Записки”, 1915, май- июн ь): „Жду
кузнечика,
считаю
до
с та . ..” Здесь напрасно было бы видеть надуманную
„литературную ситуацию”.
Изображение
„Женщины у окна”
-
при­
вод имы й
отрывок
из
письма
подтверждает: „Зима у нас в этом году
была
прекрасная
-
благословенная:
такого
снега,
б елизн ы,
пышно­
сти
я
уже
неск ольк о
лет
не
ви де ла,
и
каждое
ут ро,
подх о дя
к
окну,
ей
ра дуюс ь.. .” (письмо к Е.К.Г ер цы к
от
1 марта 1926 года,
собрание
М. С.Лес м ана).
С т.11-12.
„Кататься
хочется
на
саночках
Освободившейся
ду­
ше.. .”
-
ср.
„Мне кто-то
шепч е т: „Сбрось лохмотья,
О своб ожд енн ая
д у ша!” (166); ср.
стих-е
Тютчева
„К Абазе”: „На всей своей ликует
во ле
Освобожденная
душа.”
161.
„Русский современник”, 1924, No2. Датировано по
Чт.
С т.7.
Худ оже ст венн ое
т ворч ест во
определяется
Парнок
как
„прекрасная корысть”
или
как
„творческая корысть” (133).
ВПОЛГОЛОСА
Публикуется
по
печатному
изданию
-
София
Парнок,
Впол­
голоса,
М., 1928.
Из
предыдущего
сборника
п овт орены
„Изнутри просияло...”,
„Я иду куда-т о...”,
„Мне снилось,
я
от ч алив аю. ..”,
„Я не умерла еще...”,
„Только в снах...”
344


162.
Да т ирова но
по
автографу
автора
на
фотографии,
подаренной
адресату
сти хо твор ени я
О.Н.Цубер биллер.
163.
Д ат ировано
по
Чт.
Ст .6
-
„просто”
-
автограф
из
архи ва
Е.К.Герцык.
Ст . 10-13.
И
вот
с к возит
перед
тобой
сквозь
ледяной
хрусталь
пус ты ни
лун но- г олуб ой
м ерца ющая
даль.
Ср.
Как
скво зь
живой
хрусталь,
и
берег
лунн о-гол убо й,
и
сн егов ая
даль.
(Автограф из архива Е .К .Г е рцык)
Ср.
В. Ход а сев ич „Ж из ель”: „На сцене лунно-го лу б ой...”
164.
Д ат ировано
по
Чт.
Там
посвя щени е
-
„Моему оленьчику”.
Так
Парнок
сокращала
имя
Оль ги
Николаевны
Цуб ербиллер .
165.
Д ати рован о
по
Чт.
См. 202
-
вари ан т
этого
стихотворения.
166.
Датировано
по
Чт.
С т .7-8.
И
лиш ь
смычок
во
мра ке
плачет
о
том,
ч его
не
досказал.
Ср.
Блок
„Девушка пела...”:
И
только
вы сок о,
у
Царск их
Вра т,
причастный
Тайнам,
-
плакал
ребенок
о
то м,
что
никто
не
придет
назад.
Ст. 13.
-
„Как в тесном платье,
душ но
пло ти”
—
ср.
В.Ходасевич
„Искушение”: „Душа,
те бе
до
боли
тесно
Зд есь,
в
оп оз орен ной
гру­
ди .”
Парнок
б ыла
человеком
театральным,
поэтому
у
нее
час то
воз­
ник ают
об раз ы,
почерпнуть
е
из
этой
сферы,
-
они
житейского,
а
не
книжного
про исхож дения .
167.
Дат ир овано
по
Чт.
Ст .2
-
„да будет”
-
Чт.
168.
Дат ир овано
по
Чт.
Ве ра
Клавдиевна
Зв я гинц ева
(1X94-1973) -
поэтесса
и
пере­
водчица,
авт ор
стихотворных
сборников
„На мосту”, „Мо ско вс ки й
ветер”,
„По русским дорогам”.
Парнок
был а
с
нею
в
дружеских
отно­
шениях.
Из
Каринского,
за
несколько
недель
до
с мерти ,
Парнок,
опаса­
ясь
за
здоровье
болевш ей
тогд а
Звягинцевой,
писала
Н.Е.Веденеевой:
„Если б она ушла,
для
меня
это
бы ло
бы
боль ш им
ударом,
-
я
по­
теряла
бы
близ ко го
поэта
и
преданного
друга
и
наперсницу
в
сердеч­
345


ных
мои х
го ре стях
и
радостях.
Она
-
наш
друг
-
мой
и
тв ой.
Д умай
о
ней
с
любовью
и
хоти,
чтобы
она
жила!”(письмо к Н.Е.Веденеевой
от
28 июля 1933 г.).
169.
Датировано
по
Чт.
170.
Дат иро ван о
по
Чт.
Ст. 15
-
„И вот,
моя
д уша,
и
вот...” -
Чт.
Ст.7
-
„стеклянный день”
-
сочетание,
понятное
только
в
более
широк ой
связи:
эпитет
„стеклянный”
зву чит
у
Парнок
оп ред елен и­
ем
звонк ос т и,
певучести,
чистоты
(„Стеклянный звон ручья...” /176/,
„Стеклянным колокольчиком звенит лесная тишь...” /169/, воздух
„звенит стеклянным звоном” /218/).
С т.11
-
„родина моей души”
-
очевидно,
Судак.
171.
Датировано
по
Ут.
Ст.5
Нов ое
ли
божество
своего
высылает
предтечу,
ста рого
ли
божества
виж у
печальную
тень ?
Возможно,
что
эти
строки,
о бразу ющие
э лег ич еский
ди сти х,
-
неволь­
ная
ре мин исц енц ия
пушк инс ко го
стихотворения:
Слышу
умолкнувший
звук
божественной
эллинской
речи,
Старца
в еликог о
те нь
чую
см ущ енной
душ ой.
172.
Датировано
по
Чт.
173.
Датиро ван о
по
Чт.
Обр аз
отмычки,
разрыв-травы,
от в оря ющей
все
запоры,
прежде
чем
н айти
удовлетворяющее
поэта
воп ло щение,
неоднократно
мелькает
в
более
ранних
стихах
(см. 96,130,136).
174.
Дати ров ан о
по
Чт.
Там
посвящено
Машеньке,
т.е.
Л.В .Эр арской .
Ст .7
-
„елей темных”
-
Чт.
Братовщина
—
деревня
под
Москвой
(Ярославской жел .
до р.),
где
Парнок
жила
летом
1926 г.
175.
Датировано
по
Чт.
О. Н.Ц.
—
Оль га
Николаевна
Ц уберби лл ер.
В
стих-и
169 лири ­
ческая
героиня
появляется
на
фоне
чис той
зи мней
хво и
и
ясного
зи м­
н его
неба.
Здесь
картина
повторена
в
летней
или
осенней
аранжиров­
ке:
героиня
изображена
в
лесу
с
боровиком
в
руках.
В
обоих
стихо­
творениях
перекликаются
завершающие
их
строки:
И
стоишь
ты
у
обедни,
тихая,
как
все
в округ ...
346


аналогично
финалу
пьесы
169:
И
ты
в
л есу
игольчатом
притихнйя
стоишь.
Одна
мелочь
позволяет
пр едположит ь,
что
стихотворение
на пи­
сан о
„с натуры”,
т.е.
на
осн ове
какой-то
реальной
лесн ой
прогулки:
тонкая
наблюдательность
и
точность
гла за,
свойственные
Парнок,
за ста­
вили
ее
отмстить
„расширенный зрачок”
стоящей
в
полумраке
ж ен­
щин ы
(„сумрачная кумирня”).
176.
Дат иров ано
по
Чт.
В
Чт
еще
о дно
четверостишие
предшествует
последнему:
Восходи т
в
неб о
стройная
аллея ,
и
круто
выгнут
куп ол
зол от ой,
и
яблонь,
как
невеста
под
фатой,
стоит,
румянцем
сладости
лм
алея .
177.
Д ат ирован о
по
Чт.
178.
Д ат ирован о
по
Чт.
Ст. 10
-
„едкой свежестью дыша”
-
ср.
у
Ка рол ины
Павло­
во й : „Оттого ли,
что
беспечно
Свежей
радостью
дыша...” („Небо бле­
щет
би рюз ою ... ”).
Ст .9-12.
Ср.
М . Цв е тае в а: „душу мою я никогда не ощущала внут­
ри
себя,
всегда
вне
себя,
за
окнами.
Я
-
дома,
а
она
за
окном.
И
когда
я
срыв алась
с
места
и
уход и ла
-
это
она
звала” (Письмо к О.Е.Черно-
вой
от
29 января 1925 г .; „Неизданные письма”,
Париж, 1972, с .1 24).
Ср.
ст их-е
Па рнок
„А под навесом...” (164).
180.
В
Чт
помета
-
„26 мая”,
без
года.
Авто гр аф
этого
стихотво­
рения
приложен
Парнок
к
письму
С .3.Федорченко
от
26 мая 1927 г.
(Ф), что дает теперь возможность его датировать.
В
автографе
Ф едор­
ченко
последнее
четверостишие
читается:
Уже
я
шла
блаженной
т енью
в
зад умч ивы й,
прозрачный
ра й.
И
ты
ы
инуту
воп лощен ья
не
т ороп и,
не
ускоряй.
181.
Д ат ировано
по
Чт.
Там
эпиграф
отсутствует.
Тема
и
отдельные
язы к овые
момент ы
указывают
на
связь
со
стих-ем
В.Ходасевича
„Звезды” (1925, „Европейская ночь”), которое могло быть известно
П арнок
чер ез
Анн у
Ив ан овну
Ходасевич,
тлк
как
и з-за
грани цы
по­
эт
посылал
своей
бывш ей
жене
новые
стихи,
а
Парнок,
как
ви дно
из
ее
пис ьма
к
поэту
Вл.
Луг ов ск ому
(ИМЛИ,
фонд
194, опись No1, ед.
хран .17, с.15
альбома), общалась с А.И.Ходасевич.
На
мысль
о
влия­
нии
Ходасевича
н аводи т
не
только
вся
атм осф ера
стихотворения,
но
скорее
да же
отд ельн ые
странности,
вроде
не
совсем
обычного
образа
347


брильянтового
зуба:
Ст.3 3
И
зуб
брильянтовый
горит
в
оскале
хищном
потаскухи,
по яв ление
кот орог о,
мо жет
бы ть,
объясняется,
ес ли
соп остав ит ь
его
его
с
такими
отрывками
из
,,Звезд”
как:
И
до
по следн его
раздета,
горя
брильянтовой
косой,
в друг
жидк оля г ая
комета
выносится
пе ред
толпой.
Летят
алмазные
подвязки
из
мрака
в
свет ,
из
света
в
мрак...
Эпите ты
„брильянтовый”
и
,.алмазный”
бродили
в
памяти
Пар­
ной
и
увязывались
с
темой
увеселительного
зав едени я.
Быть
может,
под
влиянием
г лагол а
„слипаться ’
из
стих-я
„Дачное”
В.Ходасеви­
ча:
Блудливые
невесты
с
женихами
слипаются,
н акр ытые
зо нт ам и...
воз ни кли
ст .23-24:
Лядащий
бес
де вич ье
тело
приклеивает
к
своему.
О
подобных
при чу дах
памяти
пишет
Бл ок
в
примечании
к
с во­
ему
ст ихот во рению
„На железной дороге”: „Бессознательное подра ­
жание
эпизоду
из
„Воскресения”
Толстого:
Катюша
Маслова
на
ма­
ленькой
станции
видит
в
окн е
ваго на
Нехлюд ова
в
бар хат ном
крес­
ле
ярко
осв ещен ног о
к упэ
первого
клас с а ” (А.Блок,
Собр.
соч. ,
т .З,
Л ., 1932, с. 218).
Однако
не
и сключено,
что
близость
м ежду
двумя
авторами
и
порой
д аже
полное
текстуальное
примыкание
двух
источ­
н иков
о бъясня етс я
не
заимствованием
или
влиянием,
а
прост ой
слу­
чайностью,
гораздо
более
частой
в
лите рат уре,
чем
мы
привыкли
се бе
это
представлять.
Разве
не
случайно
схо дст во
„Кадрили ”
К .П авло вой
со
„Спекторским”
П аст ернак а:
Мы
здесь
одни ,
и
в
эт ом
пе ре улке
Кругом
все
пусто
как
бы
на
заказ...
и
И
мне
своим
расст роенн ым
здоровьем
Всю
зиму
в
том
способствовала
мать .
Или
строк
из
„Стихотворений”
Парнок
с
поз дн ими
стихами
того
же
Пастернака:
И
сад ик
-
как
парчевый
гроб,
под
серебром
бахром
и
кистей...
-
?
Н есом ненно
случайное
совпадение
-
н аличие
у
Парнок
и
Ахмат овой
драматических
п оэм
под
назв ание м
„Пролог”: Ахматова,
написавшая
свою
пьесу
мн ого
позднее,
к онеч но,
и
не
под оз рев ала
о
сущ ест вовании
348


не
ув ид евшего
свет
„Пролога”
Парнок.
Прим еры
можно
с
легкостью
продолжить:
четверостишие
из
стих-я
К.
Пав лов ой
„Огонь”
свободно
мож но,
не
зна я
его
а вт ора,
приписать
Цвет аевой:
Зд есь
я
мал
и
слаб,
С плю
в
зол е,
как
тварь ;
Здесь
я
-
подлый
ра б,
Там
я
—
грозный
царь!
-
а
строки
из
„Первого свидания”
Белого
-
Пастернаку:
Он
дружно
принимался
хлопать
на
н ас,
как
пушками,
судьбой.
Еще
удивительнее,
когда
случайно
возникают
полные
текстуальные
схо жд ени я.
Так
н априм ер,
ре дко с тная
рифма
„духа-повитуха”
рожда­
ет ся
при ме рно
в
одн о
и
то
же
вре мя
по
разным
сто ро нам
г рани цы
у
Пар нок
и
Цве таевой
(„Гони стихи ночные прочь...” /227/ и Цветае­
ва, Избр.
про изв.,No325), а строки,
кончающиеся
одним
и
тем
же
или
сходным
слово сочета нием ,
едва
ли
были
заимствованы
одним
поэтом
у
другого:
Что
клясть
судь бу
тво ю,
мот о-
СВ.Ходасевич, „Молодость”, 1908)
А
перекличка
наших
сно в
и
тайн
—
моих,
твоих...
(163)
Кров ью
веточек
огнекистых
-
Веселейшей
из
вс ех
кровей:
Кровью
сердца
-
твое й
-
моей.
(М.Цветаева, „Избр.
п рои з в.”, No353,
сентябрь
1931 —
май
1935 г .)
Н аличие
п одоб ных
со впаден ий,
когда
зависимость,
как
в
примере
с
рифмой
„духа-повитуха”
одного
автора
от
другого
совершенно
исклю­
чена
(помимо неодолимого политического барьера Парнок и Цветае­
ву
разделял
и
барьер
личных
о тн оше ний ), поучительно для охотников
сводить
все
параллели
к
з аим ство вани ю
или,
в
лучшем
случае,
влия­
нию.
182.
В
Чт
указаны
только
д ень
и
месяц;
дотирую
условно
1927 годом,
так
как
ст ихот ворен ие
находится
среди
пьес,
написанных
в
1927 г.
183.
Основани я
для
датировки
те
же,
что
в
182.
Судя
по
том у,
что
образ
загнанной
лошади
появляется
у
Парнок
неоднократно
(57, 184),
он,
невидимому,
от раж ал
ка ко е-нибудь
болезненное
врезавшееся
в
па­
м ять
восп оми нание.
184.
Датировано
по
Чт.
Ст.14
-
„злобствуя”
-
Чт.
349


Ощ ущ ение,
что
спешка
завладела
всеми,
типично
для
мировоспри­
ятия
Парнок
тех
ле т: „Вчера мы отслужили панихиду (по
А.К.Гер-
цык
-
С. П.).
Священник
торопился
к уда-т о:
вся
жи знь
се йчас
иде т
какой-то
скороговоркой”
(письмо Е.К.Ге р ц ык
от
21 июля 1925 г. ,
ср.
148, 186).
185.
Датировано
по
Чт.
Там
посвящение
отсутствует.
Ст.11
-
„зыбкой”
-
Чт.
Ад ре сат
стихотворения
Ю лия
Л азарев на
Вейсберг,
по
мужу
Ри м­
ская-Корсакова
(1879-1942) -
старинная
прия те ль ница
Парнок,
ко м­
позитор,
для
ко торой
Парнок
написала
два
оп ерн ых
л иб ретто
-
„Руса­
лочку”
и
„Гюльнару”.
Ю.Л .Вей сбер г -Р имск ая-К орса ко ва
пог ибла
уж ас­
ной
смертью
во
время
блокады
Ленинграда:
как
многие
в
то
время ,
она
заболела
голодным
психозом
и
был а
оп ред еле на
в
боль ницу ,
но
уб еж ала
оттуда
и
сумела,
несмотря
на
слабость
и
б олез ненн ое
пси хи­
ческое
со стоя н ие,
издалека
добраться
до
дома.
Однако
дойти
до
сво­
ей
квартиры
у
нее
уже
не
д ос тало
сил,
и
она
замерзла
на
лестнице.
Ст. 17исл.
Помереть
-
не
померла,
только
вр емя
провела...-
обыгрывают
слова
из вестн ой
н арод ной
песни:
Устюшкина
мать
со би ралас ь
помирать.
П оме реть
-
не
померла
-
только
врем я
про вела.
186.
В
Чт
без
год а,
указан
только
д ень
и
месяц;
име ет ся
также
поме­
та: 2-ой
д ень
Пасхи,
что
позволяет
установить
год
—
первый
д ень
Пас­
хи
в
пе риод,
кот орый
нас
может
интересовать,
приходился
на
24 апре ­
ля
1927 г.
С т.8
—
восс тана вли ваю
ру к опи сное
„бунтовать”
(Чт), по цен­
зурным
соображениям
зам ененн ое
на
,любить”.
187.
Дат иро ван о
по
Чт.
188.
Дат иро ван о
по
Чт.
Там
по свя щен ие
отсутствует.
С офья
Исааковна
Чац ки на
-
редактор
„Северных Записок”,
приятельница
Парнок
и
Ц вета ево й,
которую
она,
по
словам
самой
Цветаевой,
„выводила в свет” (М. Цв е та ев а,
Нездешний
вечер,
„Литера ­
турная
Груз ия” ,
No7, 1921, с. 21).
Цв ета ева
ост а вила
следующую
любов­
ную
ха р акт ерис тику
Чацкиной: „Дом „Северных
Записок”
был
див­
ный
дом:
сплошной
нездешний
вечер.
С
только
по
верхам
примяты­
ми
темно-синими
дорожками
обоев,
то чно
вырезанными
из
ночного
неба,
бе лые
мед вед и
на
полу,
день
и
ночь
стихи,
особ енно
-
ночь ...
Два
час а.
Звонок
по
телефону:
-
К
вам
не
поз дн о?
Конечно,
нет!
Мы
как
раз
читаем
стихи.
350


Это
„как раз”
бывало
всегда.” (Цит.
соч.)
189.
Датировано
по
Чт.
Там
по свя щен ие
отсутствует.
Ели за вета
Яковлевна
Тараховская
(151271 июля 1895 - 13
но яб­
ря
1968) -
сестра
Парнок,
детская
писательница,
поэтесса,
драматург.
190.
Датировано
по
Чт.
191.
Датировано
по
Чт.
Ст.9
-
„серебром холодным облит”
-
автограф
из
архива
Е. К.
Герцы к.
Ст. 13
-
„и лучится легкий облик”
-
автограф
из
архива
Е. К.
Герцык.
Ст. 15
-
„Мимо,
мимо,
мимо
Рук
протянутых
твоих
-
ср.
несом­
ненно
случайное
совпаден ие
с
Блоком: „Он мимо,
мимо,
м имо
Лет у­
чей
мыши
бр о с итс я. ..” („Голубоватым дымом...”)
192.
Датировано
по
Чт.
193.
Стихот воре н ие
обр ащено
к
брату
Пар нок
-
Валентину
Яко вле­
ви чу
Парнаху
-
поэту,
переводчику,
музыканту
и
актеру,
послужив­
ше му
прообразом
Па рно ка
в
„Египетской марке”
О.
М анде льшта м а.
(См .
о
Парнахе
-
О.Мандельштам,
Собр.
соч.,
т.2, под ред.
Г .Струве
и
Б .Фили ппова, 1966, с .с. 54 0-541).
194.
В
Чт
с
эпиграфом
из
Пушкина
„Вы,
отроки-други,
возьмите
коня.”
С т.1
Восстанавливаю
чтение
Чт
-
„Господи”
-
по
цензурным
соображениям
оно
бы ло
з аме нено
на
„с горечью”
и
испр авле но
рукой
Парнок
во
всех
экземплярах,
которые
она
д арила.
Аналогичная
ситуация
от ражен а
в
сти х-и
В.Ходасевича
„Пол­
день”.
195.
Д атир ова но
по
Чт.
В
автографе
из
архива
Е.К.Герцык
п о мета:
„18 сент.
в
Иринин
день”.
196.
Датиро ван о
по
Чт,
где
д ата
стоит
после
6-й
строфы.
Д алее
автор
п омещает
слева
текст
7-й
с тр офы,
а
справа
от
нее
еще
две
с тр офы,
публи­
куемые
как
сам осто яте ль ное
стихотворение
-
207.
Ст .З
-
„Отчудили,
откочевали,
Отстранствовали...”
-
ср.
у
Цве­
т аево й : „...Пошалевали Досыта с тобой...” - „Избр.
пр оизв.”, No208 .
197.
Да тиро ван о
по
Чт.
198.
Датировано
по
Чт.
Мы сль
о
том ,
что
п рошл ое
отб расы ва ет
тень,
которую
мы
зовем
буд ущи м,
вст речает ся
у
Марселя
Пруст а:
’’...momentanément éclipsé
mon passé ne projetait plus devant moi cette ombre que nous appelons notre
avenir.” (A la recherche du temps perdu, Vol. 1 „А l’ombre des jeunes filles
en fleur”, Bibliothèque de la Pléiade, Paris, 1954, р .875). ( Н а блю де ние
при­
351


надлежит
Н. Л.Фельдман).
199.
В
Чт
без
г ода;
указаны
только
ме сяц
и
день.
То
обстоятельство,
что
в
с борник е
„Вполголоса”
нет
пь ес
моложе
1926 г., позволяет пред­
положить,
что
и
эта
бы ла
написана
не
раньше,
а
скорее
в
1927 г., так
как
в
Чт
она
помещен а
среди
вещей
этого
времени.
Узнав
о
смерти
А.К.Г е р цык,
Пар нок
писала
ее
сестре: „Не могу
скрыть,
что
известие
о
смерти
Ады
вызвало
во
мне
какое-то
умиление.
Может
быт ь,
потому,
что
я
са ма
тоже
уст ала
како й-т о
последней
уст а­
лость ю,
и
мне
кажется,
что
сме рть
-
дар
Божий,
не
печальный,
а
радост­
ный” (письмо к Е.К.Г ер цы к
от
21 июля 1925 г.).
Парнок
пыталась
опуб ликова т ь
стихи
А.К. Ге р цык
и
напечатать
стать ю
о
ее
творчест­
ве,
которую
напис а ла
по
ее
прось бе
поэтесса
Любовь
Столица,
но
в
условиях
тог о
в рем ени
это
оказалось
невозможным.
Сама
она
не
хо­
те ла
писать
об
А.К.Г е р цык,
так
как
по
ее
словам,
,,я же писать эзопо ­
вым
языком
не
могу” (письмо к Е.К.Герцык
от
1 мая 1926 г., собра­
ние
М .С .Лес мана ).
Ст.З
-
„Закрылись глаза.
Распахнулись
очи .”
-
ср.
196 - „Отле­
тел о
для
нас
время.
Наступают
для
нас
времена.”
Эп иг раф
заимствован
из
сти хотв орен ия
Пушкина
„Адели” .
СТИХИ
1925-1927 г.г., НЕ ВОШЕДШИЕ В СБОРНИКИ
200.
Публикуются
впервые
по
Чт.
Адресат
пьесы
В.Я.П арнах,
брат
Парнок,
с
которым
она
долгие
годы
не
поддерживала
отношений.
201.
Публикуется
впервые
по
Чт.
202.
Публикуется
впервые
по
Чт.
Пьеса
-
вари ан т
стих-я
165.
203.
Публикуется
впервые
по
Чт.
Адресат
неи звестен .
Предполагать,
что
это
В.Я.Брюсов,
едва
ли
возможно,
поскольку
речь,
повидимому,
идет
о
живом
человеке
(см .
строки
2и8), а Брюсов умер в 1924г.
Остается
думать,
что
Пар но к,
как
она
это
нередко
делает ,
ош ибла сь
в
дате,
так
как
трудно
себе
представить,
кого,
кроме
Брюс ов а,
она
мог ла
иметь
ввиду.
204.
Публикуется
впервые
по
Чт.
205.
Публикуется
впервые
по
Чт.
206.
Публикуется
впервые
по
Чт.
Предпоследнее
четверостишие
стер­
то
авт ор ом.
Над
строчками
тут
же,
в
Чт,
варианты:
ст.1
-
„Обо всех
нас ,
о
России”; ст.5
—
„Ах,
друзья!
В
др ем учие,
в
эти.. .”
352


207.
Публикуется
в пер вые
по
Чт.
Не
вп олне
понятно,
как
автор
мыс­
лил
се бе
связь
эт их
двух
четверостиший
с
кон тек сто м,
в
который
они
были
включены
(см.
примечание
к
No196); укоренение их там на ­
талкивается
на
т руд ност и,
и
пер ех од
от
„И женский голос...”
к
четве­
ростишию
„Словно видишь...”
и
метрически,
и
по
смыслу
очень
жест­
к ий.
Поэтому
оно
печатается
здесь
как
самостоятельное
стихотворение.
208.
Публикуется
впервые
по
Чт.
209.
Публикуется
впервые
по
Чт.
210.
Публикуется
впервые
по
Чт.
211.
Публикуется
впервые
по
Чт.
Да та
в
рукописи
отсутствует.
212.
Публикуется
впервые
по
Чт.
Дата
отсутствует.
Ст. 11
-
„ради этого дикого /
адского
(так в рукописи
-
С .П.)
рая”
-
ср.
у
Б ар а т ынск о го : „мой дикий рай” („Когда дитя...”)
„Шэл мэ вэрсты (прогиэм) ” - „сто
ве рст
я
(прошел) ” -
на­
род ная
цыганская
песня.
Парнок
ошибается,
считая
эту
обо рванную
фразу
одни м
словом.
213.
Публикуется
вп е рвые
по
Чт.
Да та
отсутствует.
В
автографе
сл е­
ва
от
текста
ид ут
варианты
2и4
строф:
2-а я
ст рофа:
И
прозрачен,
как
во
сне,
полдень
длинный,
и
кружится
легкий
снег
неоп али м о!
4-ая
ст рофа:
Что
же,
летняя
метель,
сеешь,
мне
последнюю
постель
стелешь.
214.
Печ ата етс я
вп ерв ые
по
Чт.
Дата
отсутствует.
Между
2и3
с тро­
фа ми
в
авто графе
ост авле н
пробел
для
4 стихов .
215.
Печ ата етс я
впе рвы е
по
Чт.
В
машинописной
копии
Г
пьеса
на­
зы ва ется
„Голоса”
и
и меет
эп иг раф
из
Достоевского: „А дорога...
дорога-то
бо льш ая,
прямая,
св етлая ,
хрустальная,
и
солнц е
в
конце
ее .”
В
машинописной
копи и
Т
заглавие
-
„Пролог”.
В
Чт
поме щен а
та кже
пьеса,
которую
мо жно
наз ват ь
„Прапрологом”; первые 8
стихов
ее
совпадают
с
первой
репликой
в
поэме,
вторая
реплика
поэмы
от­
сутствует,
а
в
третьей
с
„Прологом”
совпадают
четыре
первые
стиха;
дальнейшее
в
„Прологе”
не
п овто рен о:
Огромный
город.
Ветер.
Вечер.
Во
мраке
треплются
огни,
353


и
ты,
безумец,
в
первом
встречном
и дешь
искать
себе
родни.
Смирись,
поэт ,
и
не
юродс тв уй ,
прив ыкни
к
своему
сирот ст ву
и
окриком
не
т о рмоши
тебе
не
вн емлю щей
ду ши.
Мы
г рохот ом
оглушены,
и
в
этом
городе
огромном
грозней,
пронз ите л ьне е
грома
нам
дуновенье
тиш ины.
Минуту
улови
такую,
дождись,
когд а
душ а,
т оску я,
п ере плеснет ся
через
кр ай,
-
и
голос
с
т иш иной
сверя й .
Не
на дрыв а йся,
не
кричи,
но
внят но
выговори
слово,
как
говорил
бы
для
глухого,
к оторы й
в
слуховой
н очи
да вно
уж
выкриков
не
сл ыш ит,
а
видит
лишь,
как
сло во
дышит,
напором
ра зом кнув
свои м
упорных
губ
ту гой
зажим.
14-15
д екабря
1927.
Ст.17- „Мы
грохотом
оглушены”
-
ср.
в
статье
Парнок
о
Хо­
дасевиче
(ЦГАЛИ,
фо нд
1276, опись 1, ед.
хран.
6, с.1) : „ ...многие
из
на с,
оглушенные
т орж еств ующи м
грохотом
современности...”
Ст .37
Ср.
Ну,
что
же,
юно сть ,
раз глаг оль ств уй ,
потешь
св ое
самодовольство.
Будь,
как
дома
-
пей
и
е шь.
Юн ое
самодовольство
нынче
досыта
п от ешь.
(214)
216.
Публикуется
впервые
по
Чт.
Д ат ир овано
по
беловому
автогра­
фу
Зе,
приложенному
к
письму
В.Звягинцевой
от
15 марта 1928 г .:
„С любовью переписала для Вас эти стихи на Вашей великолепной
бумаге.”
Ст.36 - „за
крышами”
-
Зв.
Ст. 16
-
„и говорю так,
никому,
в
п ро стр анс тво”
-
ср.
в
ра ннем
стихотворении,
не
вошедшем
в
первый
сборник
Парнок:
Говорю
-
ник ому,
та к,
в
за кат. ..
(„Сев.
З ап .”, 1916, No9)
354


Ср.
также
ст их-е
К.Павловой:
Все
объясню:
пишу
не
для
по томства ,
Не
для
толпы,
а
так,
ни
для
кого.
Ст.17исл.
Как
в
б ане
испаренья
гр яз ных
тел...
Такой
проклятой
ду хото й
на вис ли,
что
даже
настежь
распахнув
ок но,
дышать
д уше
отча яв шейс я
нечем!..
С р.: „Открыл окно ( он
-
Пастернак
-
С. П.)
настежь
и
с лишк ом
силь­
но
потянул
воздух...,
ибо
дни
сверст ны е
П асте рнак у
-
наша
современ­
ность
-
испарен ия ,
которыми
дышат
его
легкие.
(Этими испарениями,
непроизвольно,
по
м ере
сил
свои х
ле гк их,
дышим
и
все
мы ...) .”
(„Пастернак и другие”,
Р усск ий
современник,
No1,1924, с.3 08).
Ст.3 6-37
Над
крышами
поблескивает
купол
и
крест
Неоп ал имо й
Ку пины.
Парн ок
опи сыва ет
вид
из
окна
сво ей
тогдашней
комнаты
в
Первом
Неопалимовском
п е ре улке : „В окне зимний пейзаж
—
снежные
кры ­
ши
и
купол
Неопалимой
Купины” (письмо Е.К.Герцык
от
1 апреля
1926 г .;
собрание
М.С .Лесман а).
217.
Публикуется
вп ерв ые
по
Чт.
Ка натч ик ова
дач а
-
так
назывался
московский
сум асше дший
дом.
„Младая будет жизнь играть...”
-
цитата
из
Пушкина
(„Брожу
ли
я
средь
улиц
шумных...”)
218.
Публикуется
вп е рвые
по
Чт.
Ст. 2
-
чте ние
по
машинописи
Т;
в
41 - „Как
будто
бы
не
спишь,
а
сн итс я.”
219.
Публикуется
впервые
по
Чт.
Первоначально
в
ст.1
и
с т.11
чита­
лось
„сердце щемит”,
за тем
этот
вариант
был
зач ерк нут .
220.
Публикуется
впервые
по
Чт.
С т.6
-
„Средь вихрей ночи и обвалов льдин”
-
автограф
М .К.
Баранович.
Ст.17 - „Холод
муд рост и
змеиной”
-
автограф
М.К.Б аранович ;
„холод хитрости змеиной”
-
машинопись
Г.
С т. 19-20
-
„Господня милость над тобой,
Ма рин а,
И
над
далекой
соименницей
твоей”
-
автограф
М.К.Баранович.
Марина
Казимировна
Баранович
(1901-1975) —
приятельница
Парнок,
чтица-любительница,
последние
годы
-
перев одчица .
За
не­
с кольк о
лет
до
стихотворения
Парнок
в сп омин ала
Цв ет ае ву: „Недавно
Пастернак
пр очел
нам
новую
по эму
Марин ы
„Поэма конца”.
Раз н уз­
данность
пол ная ,
но
т алант ливо
необычайно” (письмо к Е.К.Герцык
от
1 апреля 1926 г.).
355


С т.9 „Как при тебе все голоса стихали...”
-
в
то
время
М.К .
Баранович
зан имал ась
художественным
чте ни ем.
Ст. 14
-
в
пер иод
дружбы
с
Парнок
Цве таева
выглядела
так,
как
описывает
Па рн ок;
см.
авто пор тре т
Цветаевой
в
,Д4збр.
произв.”
No4: „Слишком розовой и юной Я была для вас!” или „ Но
облик
мой
нев инн о
ро зо в. ..” (неизданное стих -е
„Безумье и благоразумье”, 1915
г .).
Ст. 19„И я люблю тебя,
и
сквозь
тебя,
М арина,
Виденье
соим ен ­
ницы
т воей, ”
-
Парнок
возвращается
здес ь
к
люби мой
Цветаевой
теме
т е зок-д во йников .
221.
Публикуется
впервые
по
Чт.
Д ат ирован о
по
Зв.
Абрамцево
-
подм ос ковна я
дачная
местность.
222.
Публикуется
впервые
по
Чт.
Ст.9 —
по
машинописи
Г,
в
Чт
—
„пасись,
паси сь” .
223.
Публикуется
впервые
по
Чт.
Мария
Петровна
Максакова
(1902-1974) -
из вестн ая
опе рна я
п евиц а,
исполнительница
роли
Алмаст,
адресат
нескольких
сти хотв о­
рений
Па рн ок.
Ст.6
-
„стремительность походки бодрой”
-
эпитет
употреблен
так,
как
его
употребляли
в
поэзии
19 века: „Где бодрый серп гулял...”
(Тютчев, „ Е с ть
в
осени
п ервон ача ль н ой...”), „Их бодрый,
радующий
души,
С вет
путеводный...” (Тютчев, „Есть
мно го
м ел ки х. . .”), „Счаст­
ливец!
Дни
свои
ты
музам
посвятил
И
бодро
д ей ству ешь
п рек расны е
полвека...”
(Баратынский, „Нет
в
одиночестве...”) или „Занятья
бод­
рого
це ны
не
постигает...”
Ст .11 „Мне нравится
-
могу
ль
со знат ься
в
том!” -
ср.
у
Бара­
тынского: „Скажу ль,
мне
иногда
докучно
вдохновенье...” („О,
верь...”)
224.
Пу блику ет ся
впер в ые
по
Чт.
225.
Публикуется
впервые
по
Чт.
Да ти ровано
по
м а шино писи
Т
и
Г.
Ст.8
-
„живу”
-
по
машинописи
Т,Г,
Чт
-
„расту”.
Ст.2 „Кто твой читатель в мире целом...”
-
ср.
у
Тют ч ев а: „Пусть
бу дет
слы шен
в
ми ре
ц е ло м...” („Светлое Христово воскресенье”).
Ст.9 „ ...А все-таки,
а
в
общем
Пр ек расен
это т
страшный
в ек,”
-
ср.
„наши безумные,
страшные,
н аши
пр ек расны е
д ни” („Пастернак и
другие”,
Русский
современник,
No 1, 1924, с.309).
Ст. 15
-
„не до отдельных одиночеств”
-
ср.
у
Тютч ев а: „...Скло ­
ня ющего
слух
Не
только
к
св етлы м
ле ги он ам...,
Но
и
к
отдельным
один оким
стонам
Существ,
затерянных
на
сей
зе мле ” („Императору
Александру
11 ”).
226.
Публикуется
впервые
по
Чт.
356


227.
Публикуется
впервые
по
Чт.
Ст.2
и
сл.
Быть
может,
не
прост ое
совпаден ие,
а
последний
сл ед
сокровенной
и
глубочайшей
духовной
близости
с
Цве таево й
-
редкост­
ная
ри ф ма: „духа
-
повитуха”
и
цветаевская
„повитух
-
ду х ” („Избр.
произв.”
No 32 5), возникшая у обеих в 1931 г.,
не за вис имо
друг
от
дру га.
С т.8
-
„свое минутное кипенье”
-
ср.
„Я жива и даже в некото­
ром
кипенье...”
(письмо к Ю. Л. Вей сб ерг
от
29 марта 1917 г .,
Г ПБ,
фонд
639, No274).
Ст.
12 - „всепобеждающего”
-
МВ\ „всеобнажающего дня”
-
очевидно,
под
впечатлением
Баратынского: „И я увижу луч блестящий
Всеозаряющего
дн я. ..”
(„Когда исчезнет омраченье...”), тем более,
что
эти
с тр очки
Ба ра тынско го
Парнок
подчеркнула
в
экземпляре,
к оторым
польз овалась .
228.
Публикуется
впервые
по
Чт.
С т.1 „Тебе сюда,
а
мне
о т сюда ...”
-
ср.
у
Тют чева: „Что общего
меж
нами?
Ты
жить
идешь,
я
ухожу...” („Играй,
покуда
над
тобою...”).
Ст .З
-
„земное маленькое чудо”
-
„ ...соб раны
эти
сказания,
и
каждое
-
маленькой
ч уд о” (рец.
на
„Весеннее порошье”
Ре мизо ва,
„Северные записки”, 1915, NoNo7 -8).
Максакова
названа
Гюльнарой,
им енем
героини
од нои менн ого
либ рет то
Парн ок
(сюжет его кратко пересказан в стихотворении),
к
к от орому
п рилаг ались
эти
стихи.
Во змо жно,
что
М.П .М акс акова
должна
была
исполнять
в
новой
о пере
ро ль
Гюльнары,
но,
может
быть,
имя
Гюльнара
было
упо треб лено
поэтом
как
синон им
слова
„красави ­
ца ” (ср.
„Алмаст”,
ст.288: „В объятиях Гюльнар влюбленных и Зюле-
ек ...”), поскольку сюжет либретто невольно будил у автора восточные
ассоциации.
Эти м
же
объясняется
уподобление
М.П.Максаковой
соло­
вью: „бюль-бюль”
на
ряде
вост очн ых
языков
об означает
„соловей”.
229.
Публикуется
вп е рвые
по
Чт,
д ати рова но
по
машинописи
Т.
230.
Публикуется
впервые
по
Чт,
д ати рова но
по
машин оп иси
Т.
„Цыганская песня”
не
только
посвящена
М.П.М ак сако вой,
но
вложен а
в
соб ст ве нные
ее
уста,
как
ви дно
из
таких
д ет алей,
как
холо­
док,
ей
прису щ ий
(см.228), раскосые глаза (223); кроме того,
авто р,
невидим ом у ,
нам е кает
и
на
исполнение
ею
партии
„Кармен”.
Ст.
3-4. „И
т ебя
я
опа л ила
Этим
знойным
холодком...”
-
ср.
„Знойным холодком пробегает пламень...” (Алкей и Сафо,
пер.
Вяч.
Иванова,
М ., 1914, с.85).
Эту
кн игу
Парнок
много
читала
в
судакский
пе риод
ж изни,
как
с ообщи л
мне
художник
Л.Квятковский.
231.
Пу бли ку ется
впервые
по
еди нств ен ному
списку,
сохранившему­
ся
в
архи ве
Н.Е.Веденеевой.
А вто граф
не
о бнаружен .
Помета
„Кашин”
позволяет
д атир ова ть
ст ихо тво рение
1932 годом,
так
как
в
этом
году
Парн ок
был а
в
Кашине.
357


БОЛ ЬШ АЯ
МЕД ВЕД ИЦ А.
НЕНУЖНОЕ
Д ОБРО
Пос в яще нные
Н.Е.Ве д ене е вой
циклы
„Большая
Медведица”
и
„Ненужное добро”
публикуются
впервые
по
Вт.
С равнит ель но
с
Чт
и
тетрадью
последних
сти хов
Парнок
из
Т,
в
Вт
отсутствуют
два
стихотворения:252и256.
Вт
—
„беловой”
автограф.
Т етра дь
предназначалась
в
подарок
адр есат у
и
з апол нена
с
почт и
каллиграфической
тщательностью.
При
датировке
автор
огр ани чив ался
здесь
только
указанием
на
месяц
и
на
го д.
Т екст
Чт,
напротив,
-
черновик,
на пис ан ный
очень
небрежно
и
испещренный
п омаркам и;
оба
ци кла
в
Чт
написаны
на
отдельных
бумажках
и
вклее н ы
в
т ет радь
только
после
смерт и
Парнок
(беловое
за по лне ние
Чт
кончается
листом
44 - „Цыганская
песня”).
При
да ти­
ровках
обы чно
указаны
день,
месяц,
год .
В
случая х
расх ож дени я
да­
тировок
Чт
и
Вт
предпочтение
оказывается
Чт,
поскольку
дата
в
че р­
новике
ставилась
сраз у
по
зав ерше нии
вещи.
П орядок
следования
ст и­
хотворений
и
их
отб ор
во
всех
списках,
где
БМ
и
НД
пре дст авлен ы
как
ц елое
варьируются;
БМ: 1. „Нет
такой
загадки...”; 2. „Я,
как
слепая. .. ”; 3. „Ж ить,
д аже
от
се бя
тая . ..”; 4. ,»Ветер из Виоголосы...”;
5. „В
на ча ле”; 6. „Седая
г ол ова”; 7. „Ведь
ты
недобрая...” (Вт и Г).
Цикл
НД: 1. „Да,
ты
жад н а...”; 2. „Ночь
и
сн ег”; 3. „Моя
лю бовь”;
4. „Вам
со
стороны...”; 5. „Мне
кажется...”;6. „Вижу
-
ты...”; 7. „До
Ро диона -л едо ло м а...”; 8. „Измучен...”; 9. „Самой
себ е”; 10. „Выпро­
сить
бы .. .”; 11. „Нет
мне
пут и... ”; 12. „Без
оговорок...”; 13. „Тос­
кую . ..”; 14.
„Будем счастливы...”
(Чт).
Вт: 1. „Да,
ты
жадна...”;
2. „Жить,
даже
от
себя
та я .. .”; 3. „Моя любовь”; 4. „Вам со стороны...”;
5. „Мне
кажется...”; 6. „Вижу
-
ты...”; 7. „До
Р од ион а-л едо лома ...”;
8. „Измучен...”; 9. „Сквозь
все. . .”; 10. /Ос тавл ен
пробел
для
одного
стихотворения/;11. „О,
как
мне .. .”; 12. „Самой себе...”; 13. „Не спра­
ш ивай. ..”; 14. „Восход
в
дыму...”; 15. „Нет
мне
п ути ...”; 16. „Пря­
мо
в
гу бы .. .”; 17. „Дай
р уку . ..”; 18. „Ночь
и
с не г”; 19. „Она
безза­
бо тна .. .”; 20. „Тоскую...”; 21. „Ты
п о мни шь ...”; 22. „Будем
счаст­
ливы...”; 23.
„На голову седую...”.
(Последние два стихотворения
впи сан ы
в
т ет радь
Н.Е.Веденеевой
ее
рукой.)
Т
повторяет
поря док
Вт
до
No14
включительно;
зате м
-
15. „Она
беззаботна...”; 16. „Тос­
кую . . .”; 17. „Ты помнишь...”
Вт
от кры вает
титульный
л ист: 1932; под датой эпиграф из Вяч .
Иванова: „В год,
ко гда
нов ой
весно й
жизнь
ом рачилась
мо я”.
А дресат
ц иклов
БМ
и
НД
-
Нина
Евгеньевна
Веденеева
(1882-
-
31 декабря 1955) -
крупный
ученый
физик.
Родилась
в
Тифлисе,
училась
некоторое
время
заг раницей,
при
жизни
Парнок
п реп одав а­
ла
во
2-ом
МГУ,
впос лед ст вии
много
лет
стояла
во
гла ве
лаборато­
рии
кристаллографии
в
одном
из
научно-исследовательских
институ­
тов
Москвы.
358


БОЛЬШАЯ
МЕДВЕДИЦА
232.
Публикуется
впервые
по
Вт.
Ст. 13
и
22- „физик”
и
„строгий физик”
-
Н.Е.Веденеева.
С т.21.
В
тридцатые
год ы
только
часть
московских
телефонов
р абот ала
автоматически;
из
неавтоматического
телефона
со е дине ние
с
АТС
(т. е.
автоматической
станцией)
осуществлялось
при
по сред ­
стве
„телефонной барышни”.
233.
П убли куе тся
впервые
по
Вт.
Дата
из
Чт.
Ст.2
-
„на голос твой,
на
теп ло ту,
на
зап ах”
-
ср.
220: „Такое
же
биенье
теплоты...”
234.
Пу блику ет ся
впе рв ые
по
Вт.
С т.1
-
„глаза распахнуты”
-
ср. „р аспах нули сь о чи” (199).
235.
Публикуется
впе рв ые
по
Вт;
дат а
по
Чт.
То пон им
Виоголоса
(или Виочолоса
-
в
обоих
автографах
бу к­
ву
можно
принять
и
за
„г”
и
за
„ч”) не удалось локализовать.
Не
ис­
ключено,
что
это
местн ост ь
либо
„домашней географии”,
либо
реми­
нис це нция
из
какого-нибудь
ли тера тур но го
произведения.
Ст. 18
-
„частокол зубов”
-
возможно,
р емин исцен ци я
гоме­
ровского
выражения
„ограда зубов” („Илиада”, 1У, 350).
236.
Пу блику ет ся
в пер вые
по
Вт.
Д ата
по
Чт.
С т .11 „И сердце прожжено насквозь Ожогом первым поцелуя...”
-
с р.: „Ты не спросишь в ночи буйной,
Перво й
страстью
прожжена...”
(27).
Ст .22
-
„роман „ отм енн о
длинный-длинный”
-
не
вполне
точ­
ная
цитата
из
„Графа Нулина”
Пушкина
(ст.57) : „Роман классический,
старинный,
От м енно
длинный,
длинный,
длинный.”
237.
Публикуется
впервые
по
Вт,
д ата
по
Чт.
Ст. 14
—
„Пустеет зал.
То
не
антракт
—
конец.” (Чт).
Ст .7
Да,
я
хотела
б
быть
покрепче
и
посу ше,
Как
старое
ви но,
-
ведь
я
ст ара
сама!
Чтоб
вре мя
испар ило
эту
сладость...
-
см.
примеч.
к
83 и 115.
Ст. 10
—
„Довольно мне.
Я
не
хочу
хотеть!” —
ср.
у
М.Морав-
с ко й: „Холодно.
У ста ла.
Не
хочу
хотеть.
-
Нет
в
ми ре
желаний
без
боли.”
-
„Дикарская песня”.
Ст и хот ворение
Моравской
напечатано
в
альб о ме
„Весенний салон поэтов”,
М ., 1918, по соседству со стиха­
ми
Парнок;
не
ис клю че но,
что
в
па мять
Парнок
на
м ного
лет
за па­
ли
эти
строчки
из
оче нь
плохого
стихотворения,
к ото рые
зат ем
дали
неожиданные
всходы.
359


Я
опоздала.
Занавес
опущен,
пуст еет
зала.
Не
ан трак т,
-
конец.
Лишь
там,
чем
безнадежнее,
тем
пу ще
в
райке
еще
безумствует
глупец.
В
связи
с
театр аль ны м
о бра зом
см.
166 и примечание к нему.
Па мять
иногда
п од шуч ивает
над
людь ми
-
Парнок
в
с . 19-20
повторила
строку
из
стих-я
Мандельштама
„Летают валькирии...”,
которого
после
обычной
для
него
странной
в ы ходки
(Мандельштам
соскочил
с
про ле тки,
к огда
они
с
Парнок
подъе ха ли
к
нужному
им
дому,
и
скрылся
в
па рад ной,
чт обы
спу тница
расплатилась
с
и звоз­
чиком;
сооб щ ение
Л.В .Го рн у нга)
полностью
отвергала
как
человека;
как
поэт
Мандельштам
был
ей
всегда
чуж д.
Уж
з ан авес
наглухо
упасть
готов;
Еще
рукоплещет
в
райке
глу пец ;
Извозчики
пляшут
вокруг
костров.
К арету
такого-то!
Разъезд.
Коне ц.
Мандельштам,
как
рассказывает
сестра
Парнок
Е.Я.Тараховская,
т оже
не
лю бил
стихов
Парнок: „О.Мандельштам
очень
любил
стихи
Марины
Цветаевой
и
не
лю бил
стихов
моей
сестры
Со фьи
Парнок.
О днаж ды
мы
разыграли
е го,
прочитав
(дело было в Коктебеле в 1915
г.
—
С. П.)
сти хи
моей
с ест ры,
выдали
их
за
стихи
Марины
Цвет аевой.
Он
неистово
стал
расхваливать
стихи
моей
сестры.
Когда
розыгрыш
был
раскрыт,
он
долго
на
в сех
нас
зл ил с я.” („Воспоминания о ста­
ром
Коктебеле”,
м аш инопи сь,
с .З).
238.
Публикуется
впервые
по
Вт,
д ата
по
Чт.
Ст .16
—
„Ну да!
Люб ила
я
тебя”
-
Чт\
ср.
у
К.Павловой: „Ну
да;
я
вас
люблю;
Зачем?
Не
знаю
сам” („Кадриль”,
Поли.
собр.
стихо­
творений,
М. -Л. , 1964, с. 345).
Ст .1. „Ведь
ты
не
добра я ,
не
злая...” В
письме
к
Н.Е.Веденеевой
от
22 августа 1932 г .,
н амек ая
на
этот
стих,
Парнок
пишет: „Так ты
не
знаешь,
поняла
ли
я
или
нет,
что
ты
„не недобрая”.
Если
б
я
не
по­
нял а
этого,
не
был о
бы
всего,
что
бы ло.”
Ст .11 „Зачем же ты волной громадной В воображенье протек ­
ла?..” Ср.
у
Т ю тч е в а : „По жилам небо протекло...” („Слыхал ли в полу­
мра к е...”).
В
своем
экземпляре
Тютчева
Парнок
подчеркнула
эту
и
предыдущую
строчку.
НЕНУЖНОЕ
ДОБРО
239.
Публикуется
впервые
по
Вт,
д атир ова но
по
Чт.
Ст .4.
Об раз
ненужного
добра
появляется
уже
в
224, где ненуж­
ное
добр о
-
поэзия
автора:
360


Никому
не
завещаю
я
ненужное
добро.
С т.5. „К
чему
тебе
хозяйство
эт о ?” Интонационно-ри тм иче с кий
ход
этого
стиха
вызывает
в
памяти
тютчевскую
строку
„Какой же
смысл
в
движеньи
эт ом?” („В деревне”).
Поэ зия
Парнок
так
родствен­
на
т ют чевск ой,
что
закономерно
могут
взникнуть
подобного
рода
соприкосновения.
Ст .6 „Гремучая игра стихий...”
Ср.
30: „Пускай оркестр грему ­
чий
по втори т
мне ...”
Ст.9. „Мы
-
дика р и,
мы
-
людоеды...”
Парнок
обыгрывает
эту
невеселую
шутку
в
пис ьме
к
Н.Е.Веденеевой
от
31 августа 1932
г.
Со верш ив
безумный
(людоедский,
дикий)
поступок,
т. е.
нео жид ан­
но
приехав
в
Днепропетровск,
где
г ост ила
Н.Е.Веденесва,
она
посы­
л ает
ей
такую
з аписк у: „С повинной!
Привет
из
Днепропетровска
-
от
людоеда
и
варвара,
которому
не
най ти
названия
да же
в
сло вар е
Даля.”
Ст.11-12. „Еду,
еду
не
сви щу.
А
наеду,
нс
спу щу ,”
-
цитата
из
„Руслана и Людмилы”
П ушк ина
(Песнь 3, ст. 28 1).
240.
Публикуется
впервые
по
Вт,
д ат ировано
по
Чт.
Ст .2-3
.................. что я,
тобой,
как
м узы кой,
т оми ма!
Ср . 249:
Позд но
томиться
музыкой.
241.
Публикуется
вп ерв ые
по
Вт.
Ст.1. „Моя любовь!
Мой
демон
ш ал ый !” Этот стих Парнок обыг­
рыв ает
в
письме
к
Н.Е.Ведснеевой
от
7 июля 1933 г.: „Будь здорова,
„мой демон шалый”,
не
заб ыв ай
меня.”
„Мой демон крутолобый”
-
так
некогда
Цвет аева
называла
Парнок
(„Подруга”).
Ст .З
-
„позавтракав тобой в обед”
-
не
все
догадываются,
что
здесь
слово
„завтракать”
упо тр еблено
в
значении
„закусывать”, „ ес ть”,
а
сло во
„обед”
-
в
значении
„пора еды”.
242.
Публикуется
впервые
по
Вт.
Ст .З
дает ся
по
Чт;
в
Вт
и
Т
-
„С той,
по
ком
я
пламенею...”
С т.5
-
„С Веденеевой моей...”
Ст. 14. „О,
как
сладко
я
бо лею
Прозеленью
глаз
тв оих!” Это
же
выражение
встречается
в
пис ьме
к
Н.Е.Веденеевой
от
22 августа
1932 г.; „ ...я
болею
тобой,
и
поэтому
не
всегда
могу
быть
приятна
и
поня тн а
тебе,
как
и
ты
мне,
п .ч.
ты
иногда
для
меня
ист очни к
боль шой
бо ли,
как
и
я
для
тебя.”
243.
Публикуется
впервые
по
Вт.
244.
Публикуется
впервые
по
Вт.
361


Ст. 4
-
„Откуда ты взялась такая
-
вся
л юбим а я?”.
В
зачеркну­
том
3-е м
чет верост иш ии
252 были строки:
И
откуда
ж
ты
такая,
любовь
моя ?
245.
Публикуется
впервые
по
Вт,
дата
по
Чт.
Ст.10.
Принимая
чтение
„тесные струи”,
хотя
оно
засвидетель­
ствовано
только
машинописью
Г,
ос нов анно й,
пр авд а,
на
автографе.
Вт,
Чт,
Т
(тетрадь последних стихов)
да ют
„теплые”.
Ст .1
-
д ень
Род иона- лед олома
падает
на
21 апреля;
тогда
обыч­
но
вскрываются
реки.
Ст.10
-
„тесные струи”
-
вероятно,
Парнок
отка за лас ь
от
этого
эпитета,
что бы
быть
боле е
понятной,
как
сд елала
это
в
сти хот ворени и
79, где „тесная
фле йт а”
при
вторичной
публикации
стих-я
в
„Музыке”
была
заменена
на
„душную”.
246.
Публикуются
впервые
по
Вт.
Ст.4
-
„косматый выкормыш стихий”
-
ср .239 : „косматые
ст и хи”.
Ст.12
-
„ ...ни
один
зоолог
Не
знает,
что
это
за
зверь.”
-
Ср .:
„И любуюсь,
как
зоолог,
Новоявленным
з вер ь ком .” (214).
247.
Публикуется
впервые
по
Вт.
Ст .З
-
„как миг тишины,
что
всех
шумов
огромней”
-
с р.: „Гроз­
ней,
пронзи т ель нее
грома
Нам
дуновенье
тиш ин ы .” (215)
248.
Публикуется
впервые
по
Вт.
П ред шеств ующа я
ст ихот ворен ию
страница
оставлена
в
Вт
пус­
то й.
С т.4
Бежать,
беж ат ь,
бе жать ,
гла за
зажмуря!
Куд а?
Бог
вест ь
куда,
но
только
про чь.
Ср.
Вот
так
бы,
на
коленях,
поползла
по
выбоинам
мостовой,
по
щебню
глухих
дорог
—
куда?
Бог
весть
к уда ! (216)
д
Ст .5
...но только прочь
от
этой
огн енной
подземной
бури,
что
о
полночь
с
цепи
спускает
ночь!
Любовь
поэта
уподобляется
им
налетевшей
буре,
смер чу,
пожару.
Ну,
что
ж,
веди
ме ня,
веди,
вед и,
хотя
б
сквозь
все
круговороты
ада
на
э тот
см ерч,
встающий
вп ереди.
(233)
В
свирепом,
в
прекрасном
пожаре
сжигаю
свой
вечер.
(258)
362


249.
Публикуется
впе рвы е
по
Вт.
Дата
по
Чт.
В
Вт
пьеса
датирова­
на
июлем.
Ст.2
-
„поздно водиться с музами”
-
с р .: „И тайно водиться с
Муз а ми,
И
бр едить,
как
бредили
м ы.” (230)
Ст. З.
Ср.: „Поздно томиться музыкой...” (240)
250.
Публикуется
впервые
по
Вт.
Ст .4
-
„насквозь тобой оведенеен”
-
обыгрывает
из вест ную
эпиграмму
брата
Пушкина,
долгое
время
приписывавшуюся
самому
Пушкину:
Он
прикован,
Очарован,
Он
совсем
ог ончарован.
(„Лит. арх и в”,
т.1
М.- Л ., 1938, с.2 24).
251.
Печатается
впервые
по
Вт,
где
дат ир ован о
июлем .
Д атиру ем
по
Чт.
252.
Ст.7
-
„насмотрюсь над строкой”.
Ст.8
-
„налюбуюсь над строкой.”
После
ст. 8
следовало
заче рк нут ое
автором
-
и
вполне
справед­
ли во
-
четверостишие:
Все
на
теб я,
вздыхая,
Дивуюсь
я:
И
откуда
же
ты
такая,
Любовь
моя ?
Ст.6
-
„моя напасть”
-
редкое
в
поэтических
контекстах,
это
слово
ассоциируется
с
„Моя напасть,
мое
бог атс тв о. ..”
Кар олин ы
П ав­
ло вой
(„Ты,
уцелевший
в
сердце
нище м. ..”
-
стихотворение,
кото­
рое
нс
раз
цит и ровала
М . Цвет аева).
253.
Публикуется
впервые
по
Вт,
д атир ова но
по
Чт.
Ст .1
-
„Нет мне пути обратно”
-
ср .:
В
душной
тишине
ожесточенный
треск
цикад.
Ни
тебе,
ни
мне
-
нам
нет
п ути
наза д.
(114)
Ст .2-3
Накрик
кри ча
от
тоски,
бегаю
по
квадратам...
-
Чт.
Ст.7
-
„О,
моя
муза
ск уп ая”
-
Чт.
Эт от
вариант
д елает
очев ид­
ным,
что
под
радостью,
как
в
ряде
других
пьес,
подразумевается
Н. Е.
Веденеева.
254.
Публикуется
вп ервы е
по
Вт.
Ст.1
-
„Расцветает среди зимы весна
-
газелой”
-
ср.: „И как
363


стосковалась
по
этому
грешному
раю ...” (194).
Р ади
этого
адского
рая
загубляю
душу
свою.
(212)
Анал из
библейских
реминисценций
-
см.
вступительную
ст атью .
256.
Публикуется
впервые
по
Вт.
В
Чт
отсутствует.
257.
Публикуется
впервые.
Первы е
четыре
стро фы ,
за
исключени­
ем
с т.13, печатаются по Вт.
Датируется
по
Чт,
в
Вт
д ати рова но
17 нояб­
ря.
Заглавие
в
ост альны х
списках
отсутствует.
Ст .1 „Ночь и снег валится...”
Ср.: „Воет ветер в степи огромной
И
валится
снег.” (К.Павлова, „Вост
ветер...”).
Ст .5
-
„Ах”
-
машинопись
Г,
авто гра ф
Герц,
Чт.
Ст .9
-
„Серебро мороза В лепестках твоих...”
-
засвидетельство­
ва но
всеми
автографами
и
списками.
В
Чт
был
за тем
перечерк нут ый
вар и ант:
„Серебро мороза В волосах твоих...”
Его
наличием
объяс­
няется,
повидимому,
иск лючи т ел ьная
для
поэзии
Парнок
языковая
шероховатость
с т .9-16: серебро мороза „ в
лепестках”,
а
нс
„на лепест­
ках ” (когда слово „в олос ы”
бы ло
зам ен ено
словом
„лепестки”,
пред­
лог
по
недосмотру
сох ран ил ся
с тар ый).
Ст .13.
-
„светишь”
-
м аш инопись
Г,
„дышишь”
-
автограф
Герц., Вт,
Чт.
Ст. 17. В
Чти
Вт
пятая
строфа
читается:
Я
пою
и
плачу,
Плачу
и
п ою,
Плачу,
что
утрачу
Розу
мою.
Ср.
Ти хо
плачу
и
пою...
(185) -
а
также:
А
завтра
плачу
и
пою...
(А.Б ло к, „Я
коротаю...”)
Она
гл яди т,
она
пост
и
плач ет
И
сно ва
плачет
и
по ет.
(Н.Гумилев, „Памяти
Анненского”)
Вместо
пр ивед енн ых
строк
в
ма шинопис и
Г: „Ну,
что
ж,
умри...”
и
т .д.
258.
Печатается
вп ервы е
по
Вт.
С т.2. „Еще
не
п рор езались
зубы
у
Ст раст и ...” Ср.: „Прорезывать­
ся
на чал
дух,
Как
зуб
из -под
припу хш их
десен...” (В.Ходасевич,
„Из
дневника”).
Ст. 8
-
„ласковый Кашин”
-
здесь
в
1932 г.
Парнок
вст рет илась
с
Н.Е.Веденеевой.
364


259.
Публикуется
впервые
по
Вт.
Ст .1
-
см.
при мем ,
к
126.
Ст .З
-
„а сердце5’ -
Пт.
Ст.10 - „последних
дней”
-
машинопись
А. К.Г е рцык.
Ст. 15
-
см.
прим ем,
к
101.
260.
Публикуется
впервые
по
Вт.
261.
Публикуется
впервые
по
Чт.
В
Вт
стихотворение
переписано
Н.Е.Веденеевой,
очеви дно,
после
смерти
П арно к.
С т.1
-
цита та
из
письма
Н.Е.Веденеевой.
Об
этом
Л.В.Эрарская
со общ ает
Е.К.Герцык
в
1933 г.
(письмо без даты) : „Дорогая Женя,
посылаю
Вам
стихи
Сони
(написанные
-
С .П.)
за
три
н едели
до
смер­
ти.
/Идет текст стихотворения./...
Эти
стихи
посвящены
Н. Е.
(Веденее ­
вой
-
С . П.), первая строчка
-
как
ц итата
из
са мой
Н .Е.
(из ее пись­
ма
к
С оне) ”.
Ст .З
—
„последняя/с ме р тел ьна я
уст алост ь”
—
Чт.
Ст .5
-
ср.
„Что ж,
опять
бунтовать?
Е два
ли.
Ба р аб анщик
бьет
от­
бой.” (196)
Ст.9 -12
об наружи вают
связь
с
пьесой
Тютчева
„Вот бреду я...”:
„До свиданья,
дру г
мой,
ты
не
слышишь?” -
моделирована
по
„Друг
мой
милый,
ви дишь
ли
меня?” -
а
пов тор ение
слова
„выше”
-
„Вот
уж
ве тер
вол ьно
веет ,
выше,
выше...”
-
возможно,
на ве яно,
к онечно,
бессознательно,
тю тче вск им
наг нет ением
в
строке: „Все темней,
тем­
нее
над
землею...”
ПРИЛ ОЖЕНИЕ
1. „АЛМАСТ”
Публикуется
впервые
по
списку
первой
редакции,
сделанному
Н.Е.Веденеевой,
и
хранящемуся
в
ее
бумагах;
список,
свер ен
с
автогра­
фом
перв ой
редакции
(ЦГАЛИ,
ф онд
1276, опись No1, ед.
хран.
2)
и
с
машинописью
второй
редакции
(хранится там же), которая от ­
личается
от
первой
в
основном
прологом
и
эпи лого м.
Второй
вари ан т
п роло га,
написанного
по
тр ебовани ю
дирекции,
звуч ит
так:
АШУГ:
Эй,
граждане
страны
сво бодн ой!
Для
вас
аш уг
-
пе вец
на родн ый
-
Правдиво
поведет
сейчас
Свой
н езат ейл ивый
рассказ.
Пред
вами
про несу тся
тени
Был ых
власт ит елей
и
царств,
Во ск ресн ет
б ред
страстей,
коварств
И
роковое
их
сплетенье
-
365


О дин
из
тех
проклятых
с нов,
Каких
Армения
не
мало
За
двадцать
п ять
своих
веков
Ст радаль чески
перев идала...
Ар мения !
Страна
н евзго д,
Страна
судь бы
н еповт орим ой!
Ты
зн ала
древле
-
персов
гне т,
Меч
Александра,
ко зни
Рима.
Все х
бед
твоих
не
перечесть,
-
Ты
зн ала
нат ис ки
лихи е,
Ислама
бешеную
месть
И
лицемерье
Византии.
Гр озн ей
Нероновых
к огорт
Был а
волна
монгольских
орд ,
Напор
железный
Тамерл ана
И
острый
ята ган
османа.
Из
года
в
год ,
из
век а
в
век
Вокруг
теб я
вражда
клокочет.
Нещадно
разди рают
в
клочья
Тебя
а раб
и
перс,
и
грек.
В
твоих
пределах
тоже
распри:
Колдуют
над
с удьб ой
твоей
И
мракобес
в
поповской
ря се
И
коронованный
злод ей.
К
тебе
стяжательскую
лапу
Из
Рим а
п рост ир ает
п апа,
-
И,
наконец,
тво й
гений
злой,
Ро сс ийск ое
самод ер жавь е,
В
тебе
ле леет
т ьму
бесправья
И
ненависти
роковой...
Поистине
твой
жребий
горек!
Но
я
певец,
а
не
историк,
И
не
зави дую
ему .
Ит ак,
я
внукам
в
назиданье
Над
п ра-пр ад сдо вск им
преданьем
Теперь
з авесу
по дым у.
Первоначальный
текст
э пило га
по
требованию
театральной
ад­
министрации
был
за мене н
следу ющ им:
366


АШУГ:
Ок онче на
пр остая
повесть
И
старый
мир
изж ит
навек:
Другую
мысль,
другую
совесть
Принес
мне
смелый
чело век .
На
к лич
его
из
ть мы
насилья,
Арме ния ,
опять
живой
Ты
встала,
точно
оросили
Тебя
водою
ключевой.
Был
кл ич
далекий
вд ох но венен
И,
как
гроз а,
н ео тврати м,
—
Про воз гл асил
великий
Ленин
Мир
бедным
хижинам
твоим!
И
после
двух
тысячелетий
Терзаний ,
раб ств а
и
тоски
В
д оли нах
вновь
щебечут
дети
И
м ирно
дремлют
старики,
Пасут
стада,
каналы
рою т,
Крест ья нин
пашет,
зодчий
строит.
И
над
культурой
ве ков ой
По бег
восходит
мо лод ой.
Беглец
через
м оря
и
гор ы
Спешит
в
родимые
пр остор ы,
-
Опять
ж ива,
опять
юна
Дремуче-древняя
страна!
Твой
юный
пыл
-
тв ое
богатство,
Твой
мощный
рост
-
другим
п рим ер!
Да
здравствует
на род ов
брат ст во,
Да
здравствует
СССР!
„Пляска ванцев”,
как
с ооб щает
Парнок
в
письме
к
Штейнбергу
от
27 мая 1929 г.,
„целиком заимствована из брюсовских переводов
армян”
(Парнок имеет в виду сб .
„Поэзия Армении с древнейших
вр емен
до
на ших
дней
в
переводах
русских
по эт ов”,
под
ре д.
В.Б рю­
сова,
М., 1916). „Плясовая
в ан цев”
пере ве ден а
В.Брюсовым;
Парнок
отвергает
с т.4-5
брюсовского
п ерев од а: „Водку да закуску с пляска ­
ми
мешать.
Шашлыка
вкусней
что?
С
водкой
что
с ра в нить?” Послед­
ний
стих,
напрот ив,
добавлен
ею.
Объя сне ние
встречающихся
в
тексте
ориенталий:
А бул
-
две
горные
вер шины
в
Армении.
А рак
-
разновидность
плодовой
во дки.
Бамбирн
—
ст рун ный
музыкальный
ин ст румент .
367


Вараг
—
армянский
мона сты рь
в
турецкой
Арме нии .
Ва рда нова
битва
-
и меет ся
в
в иду
победа
над
персам и
армян­
ского
князя
Ва рда на
Мамиконяна.
Гяур
—
христианин,
нев ерный.
Джан
—
„душа” (арм.), употребляется в ласкательном значении.
Джан-г ул юм
-
„милая моя роза” (турецк.), припев,
повторяе­
мый
в
1-й
и
3-й
ст рока х
песни,
соп ровожд ающ ей
гадание
в
праздник
Возн есения .
Джинны
-
ви димо ,
Парнок
имеет
в
виду
арабское
пред ст авле­
ние
о
джиннах-женщинах
(джинны
-
могущественные
духи).
Зурна
-
духовой
музыкальный
инструмент.
Кеман ча
-
ст рунн ый
музыкальный
инструмент.
Кецце
-
„да здравствует” (арм.).
Кунак
-
приятель.
Матах
/тебе/
-
букв,
же рт ве нное
жи вот ное
или
обряд
жертво­
приношения;
в
данном
контексте
обозначает
мольбу.
Надир-шах
—
пр авил
Персией
с
1732 по 1747 г .г.
Саз
—
ст рунн ый
музыкальный
инст рум ент .
Саз анда р
—
музыкант,
играющий
на
н арод ном
инструменте
и
п ою­
щ ий.
Ти гран
Великий
-
царь,
при
котором
Ар мени я
процвет ала
(89-
86 г.г.
до
н. э.).
Толаво
-
„Эй,
пар ен ь !” (курд.).
Туранские
полки
-
Туран
-
тюркоязычные
област и,
не
входя­
щие
в
сост ав
Ирана.
Шайтан
-
че рт.
Шамам
—
со рт
ды ни.
Я йла
-
горное
пастбище.
Я р —.„возлюбленный” (арм.).
ПРИЛО ЖЕНИЕ
2. „ПОДРУГА”
2.
Ст . 17-18. „И все-так и
-
что
ж
это
было?
Ч его
так
хочется
и
жаль?”
Ср.
у
К.Павловой: „Тебе,
не
знаю ще й
ут рат ы,
Че го- то
не
был о
ли
жаль?”
(„Двойная жизнь”,
2, Поли,
собрание
сти хотв оре н ий,
М. -Л. , 1964,
с.243).
3.
Ст.22 - „Душой
удвоено
уже ”
-
„День поэзии”,
М ., 1968.
4.
С т .11-12
„Я Вашей юностью была,
Которая
проходит
ми мо.”
Ср.
у
К.
Павловой:
Меня
уж
не т,
-
она
сказала,
-
Был а
я
моло­
дость
т в оя.” („Спутница фей”, 2).
5.
С т .25-26. „И
глад и ла
длинный
во рс
На
шубке
своей
без
гнева.”
Ср.
у
К.Б а л ьмонта: „И атомы напева,
Сплетаясь
в
т ишине ,
Спокойно
368


и
без
гнева
„Умри”
тве рд или
м н е.” („Дождь”).
Если
реминисценция
из
Бал ьмон та
мож ет
считаться
случайн о­
стью,
то
соприкосновение
Цветаевой
с
П авло вой
указывает
на
у вле­
чение
ее
поэтессой,
харак те рное
и
для
Парнок.
И
позднее,
как
это
мо ж­
но
зак лючит ь
по
письму
Цвет аевой
1923 г .,
отн ош ение
ее
к
П авло вой
не
и змени ло сь,
и
к
стихотворению
Павлов ой
восходит
н азвание
цвета­
евского
сборника
„Ремесло”: „А что за „ Рем е сло”? Песенное,
конеч­
но.
Пр оти вовес
и
вызов
и
слову
и
д елу
(не делу), „искусство”.
Кроме
того
мое
р еме сло,
в
самом
п рост ом
смы сл е:
то,
чем
жи ву
-
смысл,
забота
и
радость
моих
дней.
Де ло
дн ей
и
рук.
Ес ть
у
Каролины
П ав­
ловой
изумительная
формула:
О
ты,
ч его
и
свя то татство
Коснуться
в
храме
не
мо гло
-
Моя
напасть,
мое
богатство,
Мое
святое
ремесло.
Эпиграф
эт от
ум олчала,
сог ла сно
своему
п равилу
-
нет ,
инст и нкт у!
-
ничего
не
облегчать
читателю,
так
как
не
терплю,
чтобы
облегчали
мне.
Чт об
сам ." (Письмо к Бахраху от 20
апр еля
1923 г .,
„Новый мир”,
No4, 1969, с .192).
С т. 27-28. „В аш
мален ьк ий
Кай
зам ер з,
О
Снежная
к ор олев а!”
К
об разам
эт ой
андерсеновской
сказки
Ц вет аева
возвращается
и
позд­
нее.
В
письме
к
Паст е рнак у
от
середины
июл я
1927 г.
она
пише т
в
связи
с
легендой
о
Тристане
и
Изол ьд е : „История ничем не отличает­
ся
от
истории
Кая
и
Гер ды .” („Новый мир”, 1969, No4, с.197).
14.
С т.7-8. „...Зачем
те бе,
зачем
Моя
душ а
спартанского
ребенка...”
Образ
спартанского
ребенка
вос ход ит
к
К.Павловой;
ср .: „И каждый
из
нас,
болтовнею
и
шуткой
Удачн о
м ороча
всех ,
По дсл ушал
в
другом
свой
заносчивый,
жуткий,
Реб енка
спартанского
см ех.” („Мы странно
сош ли сь ...”,
Поли.
собр.
ст ихот ворен ий,
с.153); или: „Скрывали все,
как
зверя
злого,
Лакедемонское
ди т я.. .” („Кадриль”,
там
же,
с . 337).
369


ДОБ АВЛ ЕНИЕ
К
ПРИМЕЧАНИЯМ
К
No 149.
-
„столько зерен огненных”
-
за га до чный
образ
„огненных
зерен,
которые,
очеви дно,
выст у пают
мета фор ой
вдо х нов ения,
в стре­
чает ся
у
М.Цветаевой
в
эпиграфе
к
6-м у
стихотворению
из
цикл а
„Мая­
ков ско му ”:
„Зерна огненного цвета брошу на ладонь...”
(М. Цвета-
ев а,
„Несобранныепроизведения”, Fink Verlag, München, 1971,
с. 568).
Сам
же
эпиграф
-
парафраза
стихов
А.Белого
из
„Петербурга”:
К
No2 09. С р. 2 09 с ранним стихотворением Парнок:
Владиславу
Фелициановичу
Ходасевичу
Пахнёт
по
саду
ро зой
ч айн ой,
говорю
-
ник ому,
та к,
в
закат:
„У меня есть на свете тайный,
родства
не
соз навш ий
брат.
Берегов,
у
которых
не
был ,
для
н его
все
пр из ывней
краса,
люби т
он
под
плавучим
н ебом
крылатые
паруса,
и
в
волну
и
по
зыбям
мертвым
вда ль
ид ущие
издалека...”
Владислав
Ходасевич!
Вот
вам
на
счастье
моя
рука.
„Сев.
За п иск и”, 1916, No9.
Ср.
ст.11
с
Цветаевой: „И я дарю тебе свой /
ко локольны й
гр ад
/ Ах­
матова!
И
сердце
св ое
в
пр ид ач у.” („Избр.
произв.”,
М.-Л ., 1965, No67).
370


АЛФАВИТНЫЙ
УКАЗАТЕЛЬ
СТ ИХО ТВО РЕ НИЙ
Агар ь
(„Сидит Агарь опальная .. .”) ....................................... 177
„А где-т о
прохладные
ре ки ...”...............................................
160
Акрос ти х
(„Котлы кипящих бездн
—
крестильное
нам
ло­
но . .. ”) ....................................................................... 165
Алкеевы
строфы
(„И впрямь прекрасен,
юн оша
стройный,
т ы. .. ”) ........................................................................ 138
Ал мает...........................................................................................
261
„А под навесом лошадь фыркает...”.....................................
198
„Аттида,
стебель
нежный
из
даль н их
Са р д.. .”....................
150
„Безветрием удвоен жар...”.....................................................
165
„Без оговорок,
без
усл ови й . . .”...............................................
253
„Без посоха и странничьей котомки...”...............................
194
Белой
ночь ю
(„Не небо,
—
куп ол
безвоздушный...”) ....... 109
„Благодарю тебя,
мой
д руг ...” (Посвящение)
....................
197
„Бог весть,
из
чего
вы
сот к аны. . .”........................................
239
„Будем счастливы во что бы то ни стало...”.......................
257
„Бывает разве средь зимы гроза...”.......................................
235
„Вал морской отхлынет и прихлынет...”..............................
170
„Вам со стороны виднее...”.....................................................
247
„Вдвойне прекрасен цветик на стебле...”.............................
181
„В душе,
как
в
потухщ ем
к рат ер е. . .”...................................
173
„Ведь ты не добрая,
не
з ла я...”..............................................
244
„Ведь я пою о той весне...”......................................................
197
„Ветер из Виоголосы!..”............................................................
242
„Ветер ярый,
ветер
г не вн ый . ..”...............................................
115
„В земле бесплодной не взойти зерну...”.............................
138
„Видно,
здесь
не
все
мы
л юди
—
г ре ш ни к и .. .”...................
171
„Вижу,
ты
выходишь
из
трамвая
-
вся
люб и мая. . .”........
248
В
кон цер те
(„Он пальцы свел,
как
бы
сг реб ая. . .”) ........... 181
371


,,В крови и рифмах недостача...”...........................................
235
„В начале пятая глава...”.........................................................
243
„ Вокруг
—
но чной
пустыней
—
сце на. ..”..............................
199
„Ворвался в мое безлюдье...”................................................
227
„Восход в дыму и тусклый закат в дыму...”......................
251
„Вот дом ее,
смущается
в люблен н ый.. .”...............................
178
„В полночь рыть выходят клады...”.....................................
203
„Все выел ненасытный солончак . .. ” (Огород)
...................
169
„Все отдаленнее,
все
ти ш е . . .”.................................................
205
„Все отмычки обломали воры...”..........................................
179
„В синеватой толще льда...”....................................................
237
„Вспомнит со временем кто - нибу дь,
верь,
и
н а с .. .”..........
145
„Всю меня обвил воспоминаний хмель...”..........................
144
„В те дни младенческим напевом...”.....................................
168
В
толпе
(„Ты вошла,
как
вход или
т ыс ячи. ..”) ................... 154
В
форточку
(„Коленями на жесткий подоконник. . . ”) ...... 231
„Вчера ты в этой жизни жил...”..............................................
118
„Выпросить бы у смерти...”.....................................................
252
„Высокая волна тебя несет...”...............................................
233
„Высокий,
в ысо кий,
вы с ок ий ...” (Дирижер)
....................
182
„Выставляет месяц рожки острые...”...................................
176
„В этот вечер нам было лет по сто...”...................................
140
Гадание
(„Я
—
червонная
дама.
Д ругие ,
все
т ри . . .”) ........ 130
Газэлы
(„Утишительница боли
—
твоя
рук а. ..”) ............... 141
„Где его стрелы,
с прос и. ..”.....................................................
149
„Где море?
Где
небо?
Вверху
ли,
в н из у?..”........................
120
„Гибели не призывай:
нелюбезна
бо гам
безнадежность...”
148
„Глаза распахнуты и стиснут рот...”.....................................
242
„Голубыми туманами с гор на озера плывут вечера .. .”. . . .
113
„Гони стихи ночные прочь...”.................................................
238
„Господи!
Я
ль
не
довольно
жи л а ?..”...................................
172
„Дай руку,
и
пойдем
в
наш
грешный
ра й !..”......................
253
„Даль стала дымно-с ир ен е вой .. .” (На закате)
....................
110
„Да,
он
взлетел
ко г да-т о...”....................................................
162
„Да,
ты
жадна,
г лу хо нем ая . . .”...............................................
246
„Да,
я
одна.
В
час
ра сс т а ва н ия. ..”.........................................
134
„Девочкой маленькой ты мне предстала неловкою. .. ” .. . .
141
„День твой бурный идет на убыль. .. ” (Поэту)
...................
155
372


Дирижер
(„Высокий,
высо кий,
вы со ки й. . .”) ..................... 182
Дирижер
(„У Гофмана такие маги. . . ”) ................................. 153
„Должно быть,
гол ос
мой
б ез д уше н . ..”................................
131
„Дом мой в снежном саване...”...............................................
158
„До Родиона- л едо л о ма...”.............................................................. 248
„Дремлет старая сосна. .. ” (Песня)
............................................
205
Екатерине
Гельцер
(„И вот она!
Те атр
б езм ол внее. ..”) ... 126
„Если узнаешь,
что
ты
другом
упрямым
отр и ну т. ..”........
123
„Еще не дух,
почти
не
п лот ь.. .”..............................................
159
„Жизнь моя!
Ломоть
мой
п ре с ны й.. .”..................................
191
„Жила я долго,
вольность
во з лю бя. . .”.................................
174
„Жить,
даже
от
с ебя
та я. ..”......................................................
246
„Журавли потянули к югу...”..................................................
134
„Забились мы в кресло в сумерки...”..................................
211
„Забыла тальму я барежевую...”...........................................
117
„Закат сквозь облако течет туманно- ж ел т...”....................
116
„За стеклом окна
—
ст екл о . . .”................................................
227
„За стеною бормотанье...”........................................................
206
„За что мне сие,
о
Боже
мо й . ..”.............................................
192
„Зеркало держит Эрот перед ней,
и
в
стекле
его
хр упк ом ... ”150
„Злому верить не хочу календарю...”..................................
119
„Знаю,
кем
ты
бредишь,
ми лый. .. ” (Цыганская песня)
...
239
„...И
вд руг
в
по лнеб а
росчерк
м олн и й .. .”............................
206
„И вдруг случится
—
как,
не
знаешь
сам. . .”.......................
195
„И вновь плывут поля
—
не
вид ишь
ты,
не
ви д и шь !..” (Каро­
лине
Павловой)
................................................................
118
„И вот мне снится сон такой...”.............................................
207
„И вот она!
Театр
без молв нее. . . ” (Екатерине Гельцер)
... .
126
„И вот по мановенью мага...”................................................
160
„И вот расстались у ворот...”..................................................
200
„И вправду,
угадать
хи т р о. . .”.................................................
237
„И впрямь прекрасен,
юноша
стройный,
т ы. .. ” (Алкеевы
ст рофы)
.....................................................................
138
„И все-т о
нам
врозь
и д ти ...”....................................................
212
„И голос окликнул тебя среди ночи...”................................
218
„Играют гусли- сам о г уд ы...”.....................................................
159
373


„Измучен,
до
смерти
зам о та н. . .”...........................................
249
„Изнутри просияло облако .. .” (Сны)
..................................
194
„Из последнего одиночества...”................................................
214
„И отшумит тот шум,
и
отгрохочет
г р ох о т .. .”...................
211
„И распахнулся занавес...”........................................................
201
„Испепелится сердце...”................................................................ 164
„И так же кичились они...”......................................................
180
„Каждый вечер я молю...”.......................................................
175
Каи н
(„Приобрела я человека от Господа. .. ”) ................... 177
„Как в истерике,
ру ка
на
г и та р е .. .”.......................................
129
„Как воздух прян...”...................................................................
176
„Как встарь,
см еш ение
н ар еч ий...”........................................
120
„Как дудочка крысолова...”......................................................
199
„Как милый голос,
оклик
п т и чи й ...” (Триолеты)
............
128
„Как музыку,
лю блю
т вою
печ аль .. .”..................................
169
„Как неуемный дятел...”...........................................................
170
„Какой неистовый покойник!”..............................................
166
„Какой -т о
еле
уловимый
п ри знак. . .”....................................
204
„Как пламень в голубом стекле лампады...”.....................
178
„Как светел сегодня свет!..”...................................................
114
„Как стужа лютая,
так
зной
суров...” (30июля)
..............
156
„Кармином начертала б. .. ” (31 января)
..............................
167
Каролине
Павловой
(„И вновь плывут поля
-
не
видишь
ты,
не
ви д и шь! ..”) .................................................. 118
„Кипящий звук неторопливых арб...”.................................
127
„К нам долетит ли бранный огонь?..”..................................
122
„Когда забормочешь во сне...”..............................................
190
„Когда перевалит за сорок ...” (К самой себе)
...................
250
„Коленями на жесткий подоконник . .. ” (В форточку)
....
231
Кон ус
(„Стоит он белый,
ос тр ове рхи й . .. ”) ........................ 223
„Кончается день мой земной...”.............................................
218
„Котлы кипящих бездн
-
крестильное
нам
лоно...” (Акро­
ст их)
.............................................................................
165
„Который час?” —
Безумный.
Смотри,
с мо т ри . ..”............
157
„Краснеть за посвященный стих...”......................................
155
„Круглое небо .
Простор
ун ы лы й . ..” (Отрывок)
..............
208
К
самой
себ е
(„Когда перевалит за сорок ...”) ................... 250
„Кто разлюбляет плоть,
хл ад еет
к
в о пло ще нью.. .”...........
196
Кубарь
(„Теща ль тощая брюзжит ... ”) ................................ 163
374


„К чему узор расцвечивать пестро?..”..................................
126
„Лень Лене,
л ень. .. ” (Песня)
..................................................
225
„Летят,
пылая,
об ла к а...”........................................................
115
Лира
(„Первая лира,
поэт,
со з дана
первоприхотью
бога...”)143
„Лишь о чуде взмолиться успела я...”...................................
174
„Любила”, „ люблю”, „б уд у
люби ть”.......................................
222
„Люблю в романе все пышное и роковое...”......................
132
„Люблю тебя в твоем просторе я...”....................................
122
„Медленно-медленно
в е че р. ..”...............................................
201
„Мне кажется,
нам
было
бы
с
т об ой. . .”...............................
248
„Мне снилось:
я
бре ду
впо т ьмах . ..”.....................................
212
„Мне снилось:
я
о тч ал ив аю...” (Сны)
..................................
194
„Молчалив и бледен лежит жених...”.....................................
174
„Моя любовь!
Мой
демон
шалы й !..”....................................
247
Мудрая
Венера.......................................................................
148-150
„Мягко,
лоно,
будь
по сте л ьно е ...”.........................................
116
„На Арину осеннюю
—
в
журавлиный
ле т...”......................
216
„На вызов дерзкий единый ответ
—
к о пь е! . .” (Пенфесилея) 147
„На грани двух веков стоишь ты,
как
уступ...” (Фридриху
Круппу)
..............................................................................
121
На
закате
(„Даль стала дымно -с и ре не в ой. . .”) ....................
ПО
„На исходе день невзрачный...”.............................................
236
„На каштанах пышных ты венчальные...”............................
111
„Налей мне,
друг,
и скр ист ог о .. .”...........................................
220
„На самое лютое солнце...”.....................................................
172
„На синем
—
те мн о-роз ов ый
з ак а т.. .”..................................
123
„Не внял тоске моей Господь...”...........................................
161
„Не всегда под ветром пылает ярче...”..................................
149
„Не копьем смертельным,
—
нетленной
р о зой!..” (Пенфе­
силея)
.........................................................................
148
„Не на храненье до поры...”....................................................
179
„Не небо,
-
купол
безвоздушный...” (Белой ночью)
.......
109
„Не под женский вопль умирать герою...”...........................
155
„Не придут,
и
не
все
ли
рав но
м не . . .”....................................
191
„Не спрашивай,
чем
за немог .. .”.............................................
251
„Нет мне пути обратно!..”.......................................................
252
„Нет спутника сердцу неистовому...”..................................
189
375


„Нет такой загадки тонкой...”...............................................
241
„Не хочу тебя сегодня...”........................................................
166
„Ни до кого никому никогда...”...........................................
191
„Никнет цветик на тонком стебле...”....................................
188
„Ни нежно так,
ни
так
чуд ес но.. .”..........................................
167
„Ни утоленности,
ни
жа ж ды. ..”...........................................
136
„Ночь.
И
снег
ва лит ся. . . ” (Седая роза)
................................
254
„Об одной лошаденке чалой...”.............................................
209
„О,
Боже
мой,
кто
это?
Входит.
С бе ж ал и.. .”......................
187
Огород
(„Все выел ненасытный солончак. . .”) ................... 169
„Огромный город.
Ветер.
В ече р...” (Пролог)
....................
229
„Одна лишь мне осталась услада...”......................................
226
„О,
как
мне
страшный
этот
вживень
выж ит ь. . .”...............
250
„Окиньте беглым,
мимолетным
взг ляд ом ...”....................
139
„Она беззаботна еще,
она
м о л о да. . .”....................................
255
„Она поет „Ал лав ерд ы” (Рондель)
.......................................
129
„Он в темных пальцах темную держал...”...........................
132
„Он пальцы свел,
как
бы
сг р ебая . .. ” (В концерте)
..........
181
„Он ходит с женщиной в светлом...”....................................
137
„Опять,
как
раненая
п ти ца .. .”................................................
187
Ор ган
(„Помню,
пом ню
торжественный
голос...”) .......... 152
„От больших обид
—
душу
знобит...” (Песня)
...................
233
„О тебе,
о
себе,
о
Ро сс ии. ..”.....................................................
224
„Отметил Господь и меня...”...................................................
162
Отрывок
(„И вдруг случится
—
как,
не
знаешь
сам...”) ... 195
Отр ыво к
(„Круглое небо.
Простор
у ны лы й.. . ”) .............. 208
„От смерти спешить некуда...”..............................................
209
„Оттого в моем сердце несветлом...”...................................
188
„Отчего от отчего порога...”.....................................................
161
„О,
чудный
ч ас,
ког да
душа
воль на.. .”.................................
185
„О,
этих
вод
обе зм ол в ленных . . .”..........................................
168
„Папироса за папиросой...”........................................................
200
„Паук заткал мой темный складень...”.................................
164
Пенфесилея............................................................................
147-148
„Первая лира,
поэт,
создана
первоприхотью
б ог а.. .” (Лира) 143
Песня
(„Дремлет старая сосна. . .”) ........................................ 205
Песня
(„Лень Лене,
л ен ь. .. ”) ................................................... 225
Песня
(„От больших обид
-
душу
зн об и т. . .”) ................... 233
376


„Под зеркалом небесным...”......................................................
202
„Полувесна и полуосень!..”........................................................
114
„Помню,
помню
тор ж ест ве нный
го лос. .. ” (Орган)
..........
152
Посвящение
(„Благодарю тебя,
мой
д руг... ” ) .................. 197
Посвящение
на
оперном
л ибр етто
(„Тебе
—
сюда,
а
мне
—
отс ю да... ”) .......................................................................... 238
„Послушай,
др уг
мой ,
п ос луша й. ..”......................................
221
Поэту
(„День твой бурный идет на убыль. . .”) ................... 155
„Прекрасная пора была!..”.......................................................
217
„Приобрела я человека от Господа. .. ” (Каин)
....................
177
„Причуды мыслей вероломных...”..........................................
135
Пролог
(„Огромный город.
Ветер.
В е че р...”) ..................... 229
„Прямо в губы я шепчу
—
га зе ли ...”....................................
253
„Ради рифмы резвой не солгу...”............................................
222
„Разве мыслимо рысь приручить...”.......................................
186
„Разве не было небо...”............................................................
226
„Разве полночь такая от Бога?..”...........................................
189
Рон де ль
(„Она поет „ Ал ла ве рд ы”) ...................................... 129
Рондо
(„Ужель конец?
Глаза
не на сыти мы. ..”) ................... 137
Рон до
(„Я вспомню все.
Вс ех
дней,
в
одном
безмерном
ми ге. .. ”) ............................................................................. 133
Сафи ческ ие
строфы
(„Слишком туго были зажаты
гу бы. .. ”) ..................................................................... 132
Сафические
строфы
(„Эолийской лиры лишь песню за­
с лы шу. .. ”) .................................................................. 131
„Священно не страстное ложе...”............................................
190
„С детства помню:
груши
ест ь
т акие .. .”...............................
225
„Сегодня с неба день поспешней...”.......................................
111
„Седая голова .
И
облик
ю ный. ..”..........................................
244
Сед ая
ро за
(„Ночь.
И
снег
ва лит ся . .. ”) ................................. 254
„Сердце на лад сладострастный не строю. ..” (Пенфесилея) 147
„Сидит Агарь опальная. ..” (Агарь)
.......................................
177
„Скажу ли вам:
я
вас
лю бл ю?..”............................................
139
„Сквозь все,
что
я
делаю,
думаю,
по мн ю. ..”.......................
249
„Следила ты за играми мальчишек. ..” (Сонет)
..................
125
„Слезы лила да не выплакать...”.............................................
179
„Слишком туго были зажаты губы. . . ” (Сафические стро ­
фы”) ......................................................................... 132
377


,,Словно видишь мир сквозь граненый...”............................
224
„Словно дни мои первоначальные...”...................................
109
„Смотрит радостно и зорко...”..............................................
204
„Смотрят снова глазами незрячими...”................................
113
„Снилось мне,
—
взываю
к
по друга м
милым...”
..............
144
„Снова знак к отплытию нам дан!..”....................................
142
„Снова на профиль гляжу я твой крутолобый...”.............
135
Сны
........................................................................................
192-194
Сны
С афо
.............................................................................
144-147
Сонет
(„На запад,
на
вос ток
всмотрись,
вне мли. . . ”) ........ 173
Сонет
(„Следила ты за играми мальчишек. . .”) .................. 125
„С пустынь доносятся...”............................................................
110
„Срок настал.
Что
н е с еш ь. ..”...................................................
143
„Старая под старым вязом...”.................................................
213
„Стоит он белый,
о ст ро верх ий . ..” (Конус)
.........................
223
„Так на других берегах,
у
д руг ого
певучего
мор я.. .”.......
147
„Так призрачно и ясно так...”................................................
201
„Там родина моя,
где
вос хо дил
мой
д ух ...”........................
152
„Твои следы в отцветшем саду свежи...”..............................
136
„Тебе
—
сюда,
а
мне
—
отс юд а ... ” (Посвящение на оперном
либретто)
............................................................................
238
„Тень от ветряка...”.....................................................................
171
„Теща ль тощая брюзжит . .. ” (Кубарь)
................................
163
„Тихо плачу и пою...”................................................................
210
„Только в снах,
п рер ываемы х
с т он ом .. .”.............................
192
Тоска
(„Ты была в беспамятстве природы .. .”) .................. 154
„Тоскую,
как
тоскуют
зв ер и. . .”.............................................
256
30 июля („Как стужа лютая,
так
зн ой
су р о в .. . ”) ............... 156
31 января („Кармином начертала б . . .”) ............................... 167
Триоле ты
(„Как милый голос,
оклик
п т и чи й ...”) ............ 128
„Трудно,
трудно,
брат,
трехмерной
тень ю ...”.....................
232
„Туго сложен рот твой маленький...”..................................
124
„Ты была в беспамятстве природы. . .” (Тоска)
................
154
„Ты вошла,
как
вход и ли
т ыс ячи. ..” (В толпе)
...................
154
„Ты дремлешь,
п одр уга
мо я . ..”.............................................
146
„Ты молодая,
длинноногая!
С
так им . . .”...............................
234
„Ты надрываешься,
мой
б р а т. . .”............................................
220
„Ты помнишь коридорчик узенький...”...............................
256
„Ты уютом меня не приваживай...”......................................
225
378


„Увидеть вдруг в душе другой...”.........................................
157
„У Гофмана такие маги.. . ” (Дирижер)
................................
153
„Ужель конец?
Глаза
нЪнасытимы...”(Рондо)
.....................
137
„Узорами заволокло...”.............................................................
140
„У каждого есть свой крылатый час...”................................
195
„Унылый друг...”........................................................................
213
„Утишительница боли
—
твоя
ру ка ...” (Газэлы)
.................
141
Фридриху
Круппу
(„На грани двух веков стоишь ты,
как
ус туп .. . ”) .................................................................. 121
„Цвет вдохновения!
Розы
Пие р ии!...”...................................
143
„Целый день язык мой подличал...”......................................
158
Цыганская
песня
(„Знаю,
кам
ты
бредишь,
ми лый. .. ”) .... 239
„Что ж опять бунтовать?
Едва
ли ...”....................................
216
„Что мне усмешка на этих жестоких устах...”....................
135
„Что нашим дням дала я?.. Просто...”..................................
196
„Что это значит
—
„седьмое небо”?!..”..................................
240
„Чуть коснулась
—
пал
засов
же ле з н ый .. .”..........................
185
„Эолийской лиры лишь песню заслышу. .. ” (Сафические
ст рофы)
................................................................
131
„Я вспомню все .
Вс ех
дней
в
од ном
безмерном
ми ге. ..”
(Рондо)
................................................................
133
„Я гляжу на ворох желтых листьев...”.................................
215
„Я думаю,
Господи,
ско л ько
я
лет
пр ожи ла .. .”..................
215
„Я иду куда- т о...” (Сны)
........................................................
193
„Я издали слежу
—
прости
мне
о тда л енье .. .”.......................
234
„Я
-
как
больной
из
го с пи та ля . ..”.........................................
203
„Я,
как
сл епая,
ощуп ью
иду . . .”.............................................
241
„Я ль не молилась
-
отчего
ж ...”...........................................
192
„Я не знаю моих предков
—
кто
он и?..”...............................
125
„Я не люблю церквей,
где
з о дчий. ..”....................................
112
„Я не умерла еще ... ” (Сны)
....................................................
193
„Я
-
червонная
дама.
Другие,
все
т ри . . .” (Гадание)
........
130
379


СОДЕРЖАНИЕ
С.Полякова.
Поэзия
Софии
Парной....................................
7
СТИХОТВОРЕНИЯ
1912-1915 г .г .
1.
Б елой
ночью............................................................................
109
2. „Словно дни мои первоначальные...”..............................
109
3. „С пустынь доносятся...”..................................... *...........
110
4. На закате.................................................................................
110
5. „На каштанах пышных ты венчальные...”......................
111
6. „Сегодня с неба день поспешней...”.................................
111
7. „Я
не
люб лю
церквей,
где
зо д чий ...”..............................
112
8. „Голубыми туманами с гор на озера плывут вечера...”
113
9. „Смотрят снова глазами незрячими...”.........................
113
10. „Полувесна и полуосень!..”..............................................
114
11. „Как светел
с егодн я
св ет !..”.............................................
114
13. „Летят,
пылая,
об ла к а ...”.................................................
115
14. „Закат сквозь облако течет
ту манно - ж ел ты й...”.........
116
15. „Мя г ко,
л оно,
будь
по с те л ьно е ...”..................................
116
16. „Забыла тальму
я
ба р еж е в у ю...”.....................................
117
17. Каролине Павловой..............................................................
118
18. „Вчера ты в этой жизни жил...”.........................................
118
19. „Злому верить не хочу
ка ле нд а рю. ..”............................
119
20. „Где море?
Где
небо?
Вверху
ли,
вн и з у?..”...................
120
21. „Как встарь,
смешение
н ар ечи й ...”.................................
120
22. Фридриху Круппу................................................................
121
23. „К нам долетит ли бранный огонь?..”............................
122
24. „Люблю тебя в
твоем
просторе
я .. .”...............................
122
25. „Если узнаешь,
что
ты
другом
упрямым
от рин ут. ..”
...
123
26. „На синем
—
темнорозовый
зак ат. . .”............................
123
27. „Туго сложен
рот
тв ой
ма ле н ьк и й. ..”............................
124
Знаком
+ обозначены стихотворения,
публикуемые
в
наст оя щем
из­
да нии
впервые.
380


28. Сонет..........................................................................................
125
29. „Я не знаю моих предков
-
кто
они ?..”........................
125
30. „К чему узор расцвечивать пестро?..”.............................
126
31. Екатерине Гельцер.................................................................
126
32. „Кипящий звук
неторопливых
арб . ..”............................
127
33. Триолеты..................................................................................... 128
34. „Как в
истерике,
рука
по
г ит а ре ...”................................
129
35.
Рондель....................................................................................
129
36.
Гадание.....................................................................................
130
37. „Должно быть,
г олос
мой
бе з душ е н.. .”.........................
131
38. Сафические строфы................................................................
131
39. „Люблю в романе все пышное и роковое...”...............
132
40. Сафические
ст рофы
(2) .................................................... 132
41. „Он в темных пальцах темную держал...”.....................
132
42. Рондо.......................................................................................
133
43. „Журавли потянули к югу...”............................................
134
44. „Да,
я
одна.
В
час
ра с ст ав а н ия ...”....................................
134
45. „Снова
на
профиль
гляжу
я
тв ой
крутолобый...”........135
46. „Что мне усмешка на этих жестоких устах...”.............
135
47. „Причуды мыслей вероломных...”.................................
135
48. „Ни утоленности,
ни
жа жд ы. ..”........................................
136
49. „Твой следы в отцветшем саду свежи...”......................
136
50. Рондо......................................................................................
137
51. „Он ходит с женщиной в
свет л о м. . .”..............................
137
52. „В земле бесплодной не взойти зерну...”.......................
138
53.
Алкеевы
строфы..................................................................
138
54. „Окиньте беглым,
мимолетным
взгл яд о м.. .”..............
139
55. „Скажу ли вам:
я
вас
люблю ?..”......................................
139
56. „Узорами заволокло...”......................................................
140
57. „В этот вечер нам было лет по сто...”..............................
140
58.
Газэлы.....................................................................................
141
59. „Девочкой маленькой ты
мне
предстала
неловкою...”
141
60. „Снова знак
к
отплытию
нам
д ан!..”..............................
142
РО ЗЫ
ПИЕРИИ
Антологические
стихи.
61. „Цвет вдохновения!
Р озы
П иер ии!..”.............................
143
62. Лира........................................................................................
143
381


63. „Срок
нас тал .
Что
н е се шь. ..”............................................
143
64. „Всю меня обвил воспоминаний хмель...”....................
144
Сны
Са фо
65.
„Снилось мне,
-
взываю
к
подругам
милым...”.....
144
66.
„Вспомнит со временем кто - нибу дь,
верь,
и
на с. ..”
145
67.
„Ты дремлешь,
по др уга
м о я .. .”...................................
146
68.
„Так на других берегах,
у
д ру гого
певучего
мо ря ...”
147
Пенф еси л ея
69.
Вызов.................................................................................
147
70.
Поединок...........................................................................
147
71.
Возвращение.....................................................................
148
Мудрая
Венера
72.
„Гибели не призывай,
нелюбезна
бога м
безнадежность...”
148
73.
„Не всегда под ветром пылает ярче...”.......................
149
74.
„Где его стрелы,
-
спроси
у
стрелка
своего,
о
б ог иня !..”
149
75.
„Зеркало держит Эрот перед ней,
и
в
стекле
его
х руп­
к о м .. .”......................................................................
150
76.
„Аттида,
ст ебел ь
нежный
из
да ль них
Са рд. ..”...........
150
ЛО ЗА
(Стихи 1922 года)
77. „Там
родина
м оя,
где
восходил
мой
дух ...”..................
152
78. Орган.......................................................................................
152
79. Дирижер.................................................................................
153
80. Тоска.......................................................................................
154
81.
В
толпе......................................................................................
154
82. „Краснеть за посвященный стих...”.................................
155
83. Поэту.........................................................................................
155
84. „Не под женский вопль умирать герою...”.....................
155
85. 30 -е
июля................................................................................
156
86. „Увидеть вдруг в душе другой...”...................................
157
87. „Который час?” -
Безумный.
Смотри,
см от ри . ..”.......
157
88. „Целый день язык мой подличал...”................................
158
89. „Дом мой в
сн ежн ом
с а ва н е. . .”......................................
158
90. „Играют гусли- само гу ды...”.............................................
159
91. „Еще не дух,
почти
не
п лот ь. . .”........................................
159
382


92. „И вот
-
по
манов енью
м аг а.. .”.....................................
160
93. „А где-то
прохладные
ре ки. . .”.......................................
160
94. „Не
внял
тоске
мо ей
Го с по дь.. .”..................................
161
95. „Отчего от отчего порога...”...........................................
161
96. „Отметил
Господь
и
м ен я...”.........................................
162
97. „Да,
он
взлетел
ко г д а-т о...”...........................................
162
98. Кубарь.................................................................................
163
99. „Паук
заткал
мой
темный
ск л аден ь .. .”......................
164
100. „Испепелится сердце...”..................................................
164
СТ ИХИ
1916-1924 г . г., НЕ
ВО ШЕДШ ИЕ
В
СБОРНИКИ
101+ „Безветрием удвоен жар...”...........................................
165
102+Акростих............................................................................
165
103+ „Какой неистовый покойник!..”.................................
166
104. „ Не
хоч у
тебя
с его д ня .. .”................................................
166
105+31 января...........................................................................
167
106. „Ни нежно так,
ни
так
ч у дес но . ..”.................................
167
107. „В те дни младенческим напевом...”............................
168
108. „ О,
э тих
вод
о б езмо л вл енны х . . .”..................................
168
109+ „Как музыку люблю твою печаль...”..........................
169
110+Огород...............................................................................
169
111+ „Вал морской отхлынет и прихлынет...”...................
170
112+ „Как неуемный дятел...”.................................................
170
113+ „Видно,
здесь
не
все
мы
лю ди
—
г ре шники. . .”.........
171
114. „Тень от ветряка...”.........................................................
171
115+ „На самое лютое солнце...”............................................
172
116+ „Господи!
Я
ль
не
д ов ольна
ж ил а ?..”..........................
172
117+ „В душе,
как
в
потухшем
кр ат ер е. ..”........................
173
118+Сонет....................................................................................
173
119+ „Лишь о чуде взмолиться успела я...”........................
174
120+ „Жила я долго,
вольность
во зл юбя . . .”.......................
174
121+ „Молчалив и бледен лежит жених...”...........................
174
122. „Каждый вечер я молю...”..............................................
175
123+ „Выставляет месяц рожки острые...”..........................
176
124+ „Как воздух прян...”......................................................
176
125+Каин....................................................................................
177
126+Агарь.................................................................................
177
383


127+ „Как пламень в голубом стекле лампады...”............
178
128+ „Вот дом ее.
Смущается
в лю блен н ый ...”....................
178
129+ „Слезы лила
-
да
не
вы плакат ь . . .”...............................
179
130+ „Все отмычки обломали воры...”................................
179
131+ „Не на храненье до поры...”..........................................
179
132+ „И так же кичились они...”...........................................
180
МУЗЫКА
(1916-1925)
133. „Вдвойне прекрасен цветик на стебле...”....................
181
134. В концерте...........................................................................
181
135. Дирижер
(отрывок из поэмы)
......................................
182
136. „Чуть коснулась,
-
пал
засов
ж е л ез ный. ..”................
185
137. „О,
чудный
ч ас,
когда
душа
в ольн а . . .”........................
185
138. „Разве мыслимо
рысь
пр ир у чить .. .”.............................
186
139. „О,
б оже
мой,
кто
эт о?
Входит.
Сбе жа ли...”...............
187
140. „Опять,
как
р аненая
пти ца. ..”.........................................
187
141. „Оттого в моем сердце несветлом...”...........................
188
142. „Никнет цветик
на
тонком
с те бле . ..”...........................
188
143. „Нет спутника сердцу неистовому...”..........................
189
144. „Разве полночь такая
—
от
Бо г а?..”..............................
189
145. „Священно не страстное ложе...”..................................
190
146. „Когда забормочешь во сне...”.....................................
190
147. „Не придут и не все ли равно мне...”...........................
191
148. „Ни до кого никому никогда...”..................................
191
149. „Жизнь моя!
Ломоть
мой
пр е сны й...”.........................
191
150. „Я ль не молилась,
—
отчего
ж. . .”.................................
192
151. „За что мне сие,
о
Бо же
мой ?..”....................................
192
152-156. С ны
1. „Только в снах,
прерываемых
ст он о м. ..”..............
192
2. „Я не умерла еще...”..................................................
193
3. „Я иду куда- то...”.......................................................
194
4. „Мне снилось:
я
от ч ал ива ю.. .”.................................
194
5. „Изнутри просияло облако...”.................................
194
157. „Без посоха и странничьей котомки...”......................
194
158. „У каждого есть свой крылатый час...”.......................
195
159. Отрывок..............................................................................
195
384


160. „Что нашим дням дала я?..
Пр о ст о ...”..........................
196
161. „Кто разлюбляет плоть,
хла деет
к
воп лоще н ью. ..”
... .
196
ВПОЛГОЛОСА
(1926-1927)
162. Посвящение........................................................................
197
163. „Ведь я
пою
о
той
ве с не .. .”..............................................
197
164. „А под навесом лошадь фыркает...”............................
198
165. „Как дудочка крысолова...”..........................................
199
166. „Вокруг
-
ночной
пустыней
-
сцена ...”......................
199
167. „И вот расстались у ворот...”..........................................
200
168. „Папироса за папиросой...”............................................
200
169. „И распахнулся занавес...”..............................................
201
170. „Так призрачно и ясно так...”........................................
201
171. „Медленно-м е д лен н о
ве чер. ..”.........................................
202
172. „Под зеркалом небесным...”...........................................
202
173. „В полночь рыть выходят клады...”.............................
203
174. „Я
—
как
больной
из
гос п ит а ля. . .”...............................
203
175. „Смотрит
радостно
и
з ор ко ...”.....................................
204
176. „К ако й- то
еле
уло вим ый
п р из н а к. . .”............................
204
177. „Все отдаленнее,
все
тиш е. ..”..........................................
205
178. Песня....................................................................................
205
179. „За стеною бормотанье...”..............................................
206
180. „И вдруг,
в
по лнеб а
росчерк
м олни й ...”.......................
206
181. „И вот мне снится сон такой...”....................................
207
182. Отрывок...............................................................................
208
183. „Об одной лошаденке чалой...”.....................................
209
184. „От смерти спешить некуда...”......................................
209
185. „Тихо плачу и пою...”......................................................
210
186. „З абил ись мы
в
кресло
в
су м ерки .. .”.........................
211
187. „И отшумит тот шум,
и
отгрохочет
г р о хо т. . .”..........
211
188. „И все-то
нам
врозь
и дт и .. .”...........................................
212
189. „Мн е сни лось:
я
бр еду
вп от ьм а х. ..”.............................
212
190. „Унылый друг...”
............................................................
213
191. „Старая под старым вязом...”.......................................
213
192. „Из последнего одиночества...”....................................
214
193. „Я гляжу на ворох желтых листьев...”.........................
215
385


194. „Я думаю:
Господи,
ско л ько
я
лет
п рос па ла. ..”........
215
195. „На Арину осеннюю
—
в
журавлиный
л ет .. .”.............
216
196. „Чт о ж,
оп ять
бу нто ва ть?
Едва
ли .. .”...........................
216
197. „Прекрасная пора была!..”..............................................
217
198. „Кончается мой день земной...”....................................
218
199. „И голос окликнул тебя среди ночи...”.......................
218
СТИ ХИ
1925-1927 г.г. , НЕ ВО ШЕДШИ Е В СБО РНИ КИ*
200. „Ты надрываешься,
мой
бра т. . .”...................................
220
201. „Налей мне,
друг,
иск р ист о го .. .”..................................
220
202. „Послушай,
друг
мой,
пос луш ай ...”..............................
221
203. „Ради рифмы резвой не солгу...”..................................
222
204. „Любила”, „ лю блю”, „ бу ду
люби ть”............................
222
205. Конус.....................................................................................
223
206.„,0 тебе,
о
себе,
о
Ро с си и.. .”.............................................
224
207. „Словно видишь мир сквозь граненый...”...................
224
208. „Ты меня уютом не приваживай...”..............................
225
209. „С детства помню:
груши
ест ь
т акие . . .”......................
225
210. Песня....................................................................................
225
211. „Разве не было небо...”....................................................
226
212. „Одна лишь мне осталась услада...”..............................
226
213. „За стеклом окна
-
стекл о. . .”......................................
227
214. „Ворвался в
мое
бе зл юдье. ..”........................................
227
СТИХИ
ПОСЛЕДНИХ
ЛЕТ
(1928-1933)
215. Пролог.................................................................................
229
216.
В
форточку..........................................................................
231
217. „Трудно,
тр удн о,
брат,
тре хме рно йт ен ь ю...”..............
232
218. „Высокая волна тебя несет...”......................................
233
219. Песня...................................................................................
233
220. „Ты молодая,
длинноногая!
С
та ки м...”.....................
234
*Начиная с No200, все стихи Софии Парной публикуются впервые.
386


221. ,,Я издали слежу
-
прости
мне
о тда л ен ье. ..”..............
234
222. „В
крови
и
рифмах
недостача...”
.................................
235
223. „Бывает разве среди зимы гроза...”.............................
235
224. „На исходе день невзрачный...”.....................................
236
225. „И вправду угадать хитро...”.........................................
237
226. „В синеватой толще льда...”...........................................
237
227. „Гони
стихи
ночные
пр оч ь ...”.........................................
238
228. Посвящение на оперном либретто.................................
238
229. „Бог весть,
из
че го
вы
сот кан ы. ..”...............................
239
230. Цыганская песня................................................................
239
231. „Что
это
значит
—
„седьмое небо”?!..”........................
240
БОЛЬШАЯ
МЕДВЕДИЦА
(1932)
232. „Нет такой загадки тонкой...”......................................
241
233. „ Я,
как
слепая,
ощуп ью
и ду .. .”.....................................
241
234. „ Гла за
распахнуты
и
стиснут
рот . ..”..............................
242
235. „Ветер из Виоголосы!..”.................................................
242
236. „В начале пятая глава...”................................................
243
237. „Седая г ол ов а.
И
обл ик
ю ный. ..”.................................
244
238. „Ведь ты не добрая,
не
зл а я...”.....................................
244
НЕНУЖНОЕ
ДОБ РО
239. „Да,
ты
жадна,
г лу хон емая . ..”......................................
246
240. „Ж и ть,
даже
от
себя
тая. . .”.............................................
246
241. „Моя любовь!
Мой
демон
ш ал ый !..”............................
247
242. „Вам со стороны виднее...”............................................
247
243. „Мн е к аж ется,
нам
было
бы
с
т об ой . ..”......................
248
244. „Ви жу:
ты
выходишь
из
трамвая
-
вся
любимая...”
248
245. „До
Ро дио на- ле до л о ма...”...............................................
248
246. „И зм уч ен,
до
смерти
з а м от а н. . .” ....................................
249
247. „Сквозь все,
что
я
д елаю,
думаю,
по мн ю. ..”...............
249
248. „О,
как
мне
этот
страшный
вж иве нь
вы жи ть . ..”........
250
249. К самой себе......................................................................
250
387


250. „ Не
спрашивай,
чем
з анем ог. . .”.....................................
251
251. „Восход в
дыму,
и
тусклый
зак ат
в
ды му ...”.............
251
252. „Выпросить бы у смерти...”............................................
252
253. „Нет мне пути обратно!..”..............................................
252
254. „„Прямо в
губ ы
я
те бе
ше пчу
—
г а зе ли ...”..................
253
255. „Д ай ру ку,
и
пойдем
в
наш
грешный
р а й!..”..............
253
256. „Без оговорок,
без
у сло ви й .. .”......................................
253
257. Седая
роза..............................................................................
254
258. „Она беззаботна еще,
она
мо ло д а. ..”............................
255
259. „Тоск ую,
как
тос куют
з вер и. ..”....................................
256
260. „Ты помнишь коридорчик
уз ен ьк и й .. .”......................
256
261. „Будем счастливы во что бы то ни стало...”...............
257
Приложение
1. „Алмаст”...........................................................
261
Приложение
2.
Марина
Ц в ет аева„ П одр уга”..........................
289
Примечания..................................................................................
305
Алфавитный
указатель
произведений....................................
371
388


ИЗДАТЕЛЬСТВО
„АРДИС”
В.
Набоков, Другие
берега
В.
Набоков,
Лолита
В.
Набоков,
Соглядатай
В.
Набоков,
С тихи
Саша
Соколов,
Шк ола
для
дураков
Саша
Соколов,
Между
собакой
и
волком
Неизданный
Булгаков
Неизданный
Зощенко
И.
Бабель,
Забытые
произведения
Анна
Ахматова,
Стихи,
переписка,
вос по минани я
Глагол
1-
Альманах
„Ардиса”
Глагол
2-
Альманах
„Ардиса”
А.
Платонов,
Котлован
А.
Платонов,
Шарманка
Иосиф
Бродский,
Час ть
речи
Иосиф
Бродский,
К онец
прекрасной
эпохи
Факсимильные
изд ания
О.
Мандельштам,
Эгипетская
марка
О.
Мандельштам,Ламель
В.
Ходасевич,
Тяжел ая
ли ра
А.
Ахматова,
Подорожник
М.
Булгаков,
Дьяволиада
Е.
Замятин,
Нечестивые
рассказы
В.
Маяковский,
Про
это
Б.
Пастернак,
Воздушные
пу ти
К.
В агино в,
Путешествие
в
х аос


Казалось
бы,
в
русской
л итер ату ре
первой
трети
нынешнего
столетия
не
осталось
белы х
пятен.
Всех
убитых
воскресили.
Вс ех
забытых
всп омни ли
—
хо тя
бы
мельком,
в
комментариях
и
ученых
за пис ках.
И
все
же
имя
Софи и
Парнок
до
сих
пор
бы ло
известно
лишь
немногим
любителям
по эзии.
А
между
тем
без
нее
невозможно
себе
представить
ли тер а­
турную
жизнь
эпохи.
Тогда
она
бы ла
на
вид у
-
иные
любили
ее,
иные
напро­
тив.
В
коктебельском
кружке
Мак сим илиана
Волошина
она
бы ла
од ной
из
це нт­
ра л ьных
фигур.
Мар ина
Цветаева
посвятила
ей
страстный
цикл
„Подруга”,
но
впоследствии
никогда
не
вк лючала
его
в
свои
сборники
и
надолго
вычеркнула
С.Парнок
из
своей
пам я ти.
Пож алу й,
мы
не
найдем
в
нашей
литературе
боле е
парадоксальной
фиг у­
ры.
Дело
не
в
том ,
что
с
любимой
ею
Сафо
ее
род н ило
не
только
поэт и ческо е
родство.
Главный
парадокс
ее
лит ерат урн ой
би ог рафии
зак люч ает ся
в
том ,
что
в
период
наибольшей
лич ной
известности
она
был а
весьма
заурядным,
если
не
ск азат ь
третьеразрядным,
поэтом,
и
только
после
революци и,
в
период
рас­
па да
литературной
ж изни,
к
Парнок
приш ло
высокое
ма стерс тво.
Расцвет
таланта
совпал
с
жизненным
закатом.
Круг
друзей
ее
п оследних
лет
был
очень
узок,
но
на
ее
пох орон ы
пришел
Паст ернак,
а
в
Па риже
на
ее
без­
временную
смерть
откликнулся
некрологом
Ходасевич.
Предлагаемое
издание
-
перв ая
по пыт ка
ис торг нут ь
из
забвения
сер ь ез­
н ого
и
оригинального
поэта.
В
ты ся чный
раз
повторяя
зна мен ит ое
вы раже ние
Баратынского,
м ожно
см ело
ск азат ь
о
Парнок,
что
да же
в
пе риод
наибольшего
формального
разнообразия
в
русской
поэ зии
ее
всег да
отличало
„лица необщее
вы ра жень е”
-
а
выше
э той
п охва лы
поэту
и
быть
не
мо жет.