Криминалистическое учение о личности несовершеннолетних потерпевших и свидетелей - Зайнуллин Р.И.

Author: Зайнуллин Р.И.

Tags: правоведение юриспруденция право криминалистика судебная экспертиза судебные дела судебный процесс диссер

Year: 2021

Similar

Понятие потерпевшего и свидетеля в уголовном праве

Криминалистическое учение о следах

Личность и право

Личность человека

Text

ФЕДЕРАЛЬНОЕ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ
ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ
«БАШКИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

На правах рукописи

Зайнуллин Руслан Ильдарович
КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЕ УЧЕНИЕ О ЛИЧНОСТИ
НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ ПОТЕРПЕВШИХ И СВИДЕТЕЛЕЙ
12.00.12 – криминалистика; судебно-экспертная деятельность;
оперативно-розыскная деятельность

ДИССЕРТАЦИЯ
на соискание ученой степени доктора юридических наук

Научные консультанты:
доктор юридических наук, профессор
Макаренко Илона Анатольевна;
доктор юридических наук, профессор
Эксархопуло Алексей Алексеевич

Уфа
2021

ОГЛАВЛЕНИЕ
ВВЕДЕНИЕ
ГЛАВА 1. КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЕ УЧЕНИЕ О ЛИЧНОСТИ
НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ ПОТЕРПЕВШИХ, СВИДЕТЕЛЕЙ
КАК ЧАСТНАЯ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ
1.1. Проблема личности участника уголовного судопроизводства
в ее историческом развитии
1.2. Сущность, структура и компонентный состав
киминалистического учения о личности несовершеннолетнего
потерпевшего, свидетеля
1.3. Источники информации о личности несовершеннолетних
потерпевших, свидетелей
ГЛАВА 2. НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИЕ СВИДЕТЕЛИ,
ПОТЕРПЕВШИЕ КАК ИСТОЧНИК КРИМИНАЛИСТИЧЕСКИ
ЗНАЧИМОЙ ИНФОРМАЦИИ И ОБЪЕКТ
КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ В УГОЛОВНОМ
СУДОПРОИЗВОДСТВЕ
2.1. Личность несовершеннолетнего участника уголовного
судопроизводства как научная криминалистическая категория:
понятие, генезис, значение
2.2. Структура криминалистического изучения личности
несовершеннолетнего потерпевшего, свидетеля
2.3. Методы и средства исследования личности
несовершеннолетнего свидетеля и потерпевшего
ГЛАВА 3. ОРГАНИЗАЦИОННО-ТАКТИЧЕСКИЕ ФОРМЫ
И ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ УЧАСТИЯ
НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ СВИДЕТЕЛЕЙ И ПОТЕРПЕВШИХ
НА ДОСУДЕБНЫХ СТАДИЯХ И В СУДЕБНОМ СЛЕДСТВИИ
3.1. Понятие и основания систематизации
организационно-тактических форм участия несовершеннолетних
свидетелей и потерпевших в уголовном процессе
3.2. Организационно-тактические формы участия
несовершеннолетних потерпевших и свидетелей в доследственной
проверке (на стадии возбуждения уголовного дела)
3.3. Организационно-тактические формы участия
несовершеннолетних потерпевших и свидетелей в стадии
предварительного расследования преступлений

27
33
60

77
97
128

157
163
172

3.4. Организационно-тактические формы участия
несовершеннолетних потерпевших и свидетелей в судебном
разбирательстве
3.5. Психологический контакт – основа общения
с несовершеннолетним потерпевшим и свидетелем в уголовном
процессе
3.5.1. Понятие и сущность психологического контакта
3.5.2. Особенности психологического контакта
с несовершеннолетними свидетелями и потерпевшими
3.5.3. Общие правила установления психологического контакта
с несовершеннолетними свидетелями и потерпевшими как условие
конструктивного общения с ними на разных стадиях уголовного
процесса
ГЛАВА 4. ПРОБЛЕМЫ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОГО
ОБЕСПЕЧЕНИЯ РАСКРЫТИЯ, РАССЛЕДОВАНИЯ
И РАЗРЕШЕНИЯ УГОЛОВНЫХ ДЕЛ С УЧАСТИЕМ
НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ СВИДЕТЕЛЕЙ И ПОТЕРПЕВШИХ
4.1. Проблемы криминалистического обеспечения доследственной
проверки (возбуждения уголовного дела), проводимой с участием
несовершеннолетних жертв (потерпевших) и очевидцев
(свидетелей) преступления
4.2. Проблемы криминалистического обеспечения следственных действий,
проводимых с участием несовершеннолетних свидетелей
и потерпевших
4.2.1. Постановка проблем и основные направления их решения
4.2.2. Криминалистические проблемы обеспечения допроса
несовершеннолетних свидетелей и потерпевших
4.2.3. Криминалистические проблемы обеспечения очной ставки
с участием несовершеннолетних свидетелей и потерпевших
4.2.4. Криминалистические проблемы обеспечения иных
следственных действий с участием несовершеннолетнего
свидетеля или потерпевшего
4.3. Криминалистические проблемы обеспечения судебного
разбирательства с участием несовершеннолетних свидетелей
и потерпевших

178

184
201
204

210

240
248
298
312
332

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

345

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

354

ПРИЛОЖЕНИЯ

389

ВВЕДЕНИЕ
Актуальность

темы

исследования.

Разрабатывая

технический,

тактический и методический инструментарий, предназначенный для участников
уголовного судопроизводства, ориентированных на достижение истины по
уголовным делам, криминалистическая наука стремится тем самым обеспечить их
познавательными средствами, позволяющими повысить эффективность работы по
раскрытию, расследованию и предупреждению преступлений. Решая главные
задачи правосудия, отвечающие его назначению, она помогает с максимальной
полнотой и пользой выполнять и возложенные на этих участников функции,
среди которых первой в УПК РФ (п. 1 ч. 1 ст. 6), а также в международных
правовых актах, таких как Всеобщая декларация прав человека от 10 декабря 1948
г., Декларация основных принципов правосудия для жертв преступлений и
злоупотреблений властью от 29 ноября 1985 г, Рекомендация Комитета
министров Совета Европы «О положении потерпевшего в рамках уголовного
права и процесса» от 28 июня 1985 г. № R(85)11, названа защита прав и законных
интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений1.
Вместе с тем в особой защите нуждаются участники уголовного процесса,
возможности которых самостоятельно осуществлять такую защиту, используя
предоставленные законом права, существенно ограничены. Такие ограничения
могут быть вызваны особенностями психического и физического развития,
возрастом участника судопроизводства и иными причинами, преодоление
которых без научного обеспечения реализации предоставленных законом прав
зачастую

невозможно.

нуждающимся

помощи,

участникам
прежде

уголовного

всего,

должны

судопроизводства,
быть

отнесены

несовершеннолетние, ставшие жертвами преступлений, и несовершеннолетние
свидетели. Обоснованной в этой связи стала Резолюция Экономического и
1

См.: О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в
уголовном судопроизводстве : постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.06.2010 № 17
(ред. от 16.05.2017) [Электронный ресурс] // Доступ из справ.-правовой системы
«КонсультантПлюс».

Социального Совета ООН, которой были утверждены Руководящие принципы,
касающиеся правосудия в вопросах, связанных с участием детей – жертв и
свидетелей преступлений2.
Международный пакт о гражданских и политических правах3 в ч. 1 ст. 24
содержит предписание о том, что каждый ребенок без всякой дискриминации по
признаку расы, цвета кожи, пола, языка, религии, национального или социального
происхождения, имущественного положения или рождения имеет право на такие
меры защиты, которые требуются в его положении как малолетнего со стороны
его семьи, общества и государства. По справедливому замечанию О.А. Зайцева,
А.Ю. Епихина и Е.П. Гришиной, несовершеннолетний потерпевший – объект
особого внимания и заботы не только мирового сообщества, но и любого
государства, претендующего на признание его правовым и социальным.
Душевные страдания ребенка, ставшего жертвой преступления, несоизмеримы со
страданиями взрослого человека. Они значительно сильнее и мучительнее,
поскольку

ребенка

отсутствует

необходимый

психологический

барьер

(стрессоустойчивость), позволяющий стабилизировать внутреннее состояние в
психотравмирующей ситуации. В силу незначительного жизненного опыта и
недостаточности

образовательного

уровня

ребенку,

ставшему

жертвой

преступления, крайне сложно защитить свои права и законные интересы
самостоятельно4.
В усиленной правовой защите нуждаются и несовершеннолетние свидетели
преступлений. С одной стороны, в силу возраста они не могут в полной мере
защищать свои процессуальные права, с другой – психотравмирующее

См.: Сборник стандартов и норм Организации Объединенных Наций в области
предупреждения преступности и уголовного правосудия. Нью-Йорк : ООН, 2007. 296 с.
3
См.: Международный пакт о гражданских и политических правах (принят 16.12.1966
Резолюцией 2200 (XXI) на 1496-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН) //
Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. № 12.
4
См.: Зайцев О.А., Епихин А.Ю., Гришина Е.П. Реализация международных принципов
и стандартов защиты детей-жертв и свидетелей преступлений в уголовно-процессуальном
законодательстве России // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного
правоведения. 2020. № 6. С. 27.

воздействие на ребенка, ставшего свидетелем преступления, может оказаться
столь же интенсивным, что и воздействие на потерпевшего5.
Если сравнивать уровень внимания, с которым на протяжении долгих лет
велись в нашей стране научные исследования, имеющие целью обеспечение прав
и законных интересов несовершеннолетних участников уголовного процесса, то
нетрудно

заметить,

отечественные

что

ученые

подавляющее
посвящали

большинство

таких

преимущественно

исследований
защите

прав

несовершеннолетних подозреваемых в совершении преступлений, обвиняемых и
подсудимых6. Лишь очень немногочисленные работы были направлены на
разработку мер защиты потерпевших от преступлений, причем любых категорий
жертв, независимо от их возраста и интеллектуально-психического развития, к

См.: Зайцев О.А., Епихин А.Ю., Гришина Е.П. Указ. соч. С. 27.
См., например: Галимханов А.Б. Проблемы обеспечения прав и законных интересов
несовершеннолетних подозреваемых и обвиняемых на предварительном следствии // Проблемы
предупреждения и пресечения преступности и иных правонарушений молодежи, защиты их
прав : матер. республиканск. науч.-практ. конф., 25 окт. 2000 г. / редкол.: К.Ж. Давлетова, З.Д.
Еникеев, Л.Л. Каневский, М.Б. Кострова. Уфа : Изд-во БашГУ, 2000. С. 99–102; Особенности
производства по делам о преступлениях несовершеннолетних. Иркутск, 1972. 120 с.; Защита
прав несовершеннолетних и иных лиц, требующих социальной защиты, профилактики их
безнадзорности и правонарушений : учеб. пособие. Казань, 1995. 220 с.; Каневский Л.Л.
Криминалистические
проблемы
расследования
и
профилактики
преступлений
несовершеннолетних. Красноярск : Изд-во Красноярск. ун-та, 1991. 228 с.; Макаренко И.А.
Личность несовершеннолетнего обвиняемого как объект криминалистического исследования.
М. : Юрлитинформ, 2006. 352 с. Не только уголовно-процессуальные и криминалистические
исследования, но и исследования криминологов и специалистов в области уголовного права
были
в
большинстве
своем
ориентированы
на
исследование
преступности
несовершеннолетних, а не на защиту потерпевших от преступлений (см.: Долгова А.И.
Социально-психологические аспекты преступности несовершеннолетних. М. : Юрид. лит.,
1981. 160 с.; Долгова А.И., Ермаков В.Д., Беляева Н.В. Проблемы типологии
несовершеннолетних преступников // Вопросы борьбы с преступностью. М. : Юрид. лит., 1976.
Вып. 24. С. 12–26; Дремова Н.А. Вопросы мотивации преступлений несовершеннолетних //
Вопросы борьбы с преступностью. М. : Юрид. лит., 1971. Вып. 14. С. 106–114; Миньковский
Г.М. Основные направления и этапы борьбы с преступностью несовершеннолетних // Вопросы
борьбы с преступностью. Вып. 20. М. : Юрид. лит., 1974. С. 33–48; Тихонов Ю.С. Особенности
возбуждения уголовного дела о преступлениях несовершеннолетних // Вопросы борьбы с
преступностью. М. : Юрид. лит., 1978. Вып. 29. С. 92–100; Рыбальская В.Я. Виктимность как
элемент структуры механизма преступлений несовершеннолетних // Вопросы борьбы с
преступностью. М. : Юрид. лит., 1978. Вып. 29. С. 36–45; Панкратов В.В. Преступность
несовершеннолетних: изучение и профилактика // Вопросы борьбы с преступностью. М. :
Юрид. лит., 1983. Вып. 38. С. 17–23; Литвинов В.И. Причины и условия формирования групп
несовершеннолетних, совершающих преступления с корыстной мотивацией // Вопросы борьбы
с преступностью. М. : Юрид. лит., 1987. № 45. С. 118–126 и др.).
6

тому же часто без концентрации внимания и без выделения в особую группу
несовершеннолетних участников уголовного процесса, что было особенно важно
с учетом специфики работы с ними. Криминалистика, во многом зависимая от
развития уголовно-процессуальной науки, также особо не стремилась уделять
внимание

научным

разработкам,

ориентированным

на

обеспечение

правоохранительных органов соответствующими рекомендациями по работе с
несовершеннолетними потерпевшими или свидетелями. И только с принятием
УПК РФ 2001 г., а с ним и с провозглашением защиты прав потерпевших в
качестве приоритетного направления отечественной уголовно-процессуальной
политики ориентация научных исследований на эту сферу деятельности заметно
изменилась.
В 2017 г. Президент РФ В.В. Путин подписал Указ «Об объявлении в
Российской Федерации Десятилетия детства»7, тем самым акцентировав внимание
и на проблемах детей – жертв и свидетелей преступлений.
Однако количество исследований, ориентированных на изучение проблем
потерпевших, касающихся криминалистического обеспечения их участия в
расследовании и судебном разбирательстве уголовных дел, и сегодня остается
весьма незначительным. Еще меньше криминалистических работ, посвященных
участию в расследовании и судебном разбирательстве несовершеннолетних
потерпевших и свидетелей.
Вместе с тем нельзя не заметить, что даже среди тех научных и
методических разработок, которые проводились, преобладали исследования
уголовно-процессуальных аспектов участия потерпевших и свидетелей в
расследовании и судебном разбирательстве уголовных дел8. Поэтому мы
7

Об объявлении в Российской Федерации Десятилетия детства : указ Президента РФ от
29.05.2017 № 240 // Собрание законодательства РФ. 2017. № 23, ст. 3309.
8
Из наиболее известных работ по данной проблематике можно назвать лишь уголовнопроцессуальные и то весьма немногочисленные исследования (см.: Кокорев Л.Д. Потерпевший
от преступления / под ред. В.Е. Чугунова. Воронеж : Изд-во Воронежск. ун-та, 1964. 138 c.;
Савицкий В.М., Потеружа И.И. Потерпевший в советском уголовном процессе. М. :
Госюриздат, 1963. 171 c.; Якуб М.Л. Показания свидетелей и потерпевших. Оценка показаний
свидетелей и потерпевших на предварительном следствии и в суде первой инстанции. М. : Издво Моск. ун-та, 1969. 128 с.; Танцерев М.В., Стойко Н.Г. Потерпевший и его функции в

вынуждены признать, что в исследовании данной проблемы криминалистика
заметно отстает и от криминологии, и от уголовного права, и от уголовного
процесса. И это несмотря на то, что, по признанию некоторых криминологов,
исследование, например, проблем виктимологии начинали именно криминалисты.
«До середины ХХ века, – пишут Д.В. Ривман и Д.В. Устинов, – основным
предметом научных исследований в области предупреждения преступлений
являлось само преступление, преступность как социальное явление и преступник,
что вполне закономерно. Но для практической деятельности по раскрытию и
расследованию преступлений этого оказалось недостаточно. Именно потребности
практики заставили специалистов сыска обратиться к фигуре потерпевшего
(жертвы) как к источнику информации о преступлении и необходимому элементу
реконструкции события преступления. А это уже область криминалистики, и
именно эта наука первой серьезно заинтересовалась феноменом жертвы»9.
Однако и раньше, и сегодня освещение криминалистических вопросов
участия потерпевших и свидетелей в уголовном процессе остается ограниченным
в основном рамками учебников по криминалистике10. Очевидно, назрела
необходимость, осознав актуальность и важность решения данной проблемы,
приложить максимум усилий, чтобы криминалистические разработки стали не
только привлекательными для ученых, не только активизировались, но и
принесли свои плоды как средства научно-криминалистического обеспечения
деятельности органов дознания, следствия, прокуратуры, суда и правосудия в
целом, вынужденных привлекать несовершеннолетних потерпевших и свидетелей
уголовном процессе Российской Федерации : моногр. Красноярск : КГУ, 2003. 101 с.; Новиков
В.Н. Понятие потерпевшего в российском уголовно-процессуальном праве // Воронежские
криминалистические чтения. Воронеж : Изд-во ВГУ, 2004. Вып. 5. С. 177–190 и др.).
9
Ривман Д.В., Устинов В.С. Виктимология. СПб. : Юридический центр Пресс, 2000. С. 4.
10
См., например: Порубов Н.И. Особенности допроса несовершеннолетних //
Криминалистика / под ред. Р.С. Белкина и Г.Г. Зуйкова. М. : Юрид. лит., 1968. С. 413–415;
Особенности тактики допроса несовершеннолетних // Криминалистика : учебник / Т.В.
Аверьянова, Р.С. Белкин, Ю.Г. Корухов, Е.Р. Россинская. 3-е изд., перераб. и доп. М. : Норма,
2008. С. 593–594; Крылов И.Ф., Гуняев В.А. Тактика допроса несовершеннолетних //
Криминалистика : учебник / под ред. проф. И.Ф. Крылова. Л. : ЛГУ, 1976. С. 377–379; Они же.
Тактика допроса несовершеннолетних // Криминалистика : учебник / под ред. Т.А. Седовой и
А.А. Эксархопуло. СПб : Изд-во СПбГУ, 1995. С. 313–315.

к реализации своих функций и решению собственных задач, имея в виду, что их
информированность об обстоятельствах совершенного преступления может
оказаться уникальной, если не единственно доступной для правоохранительных
органов, призванных бороться с преступностью.
Как

уже

отмечалось,

основная

масса

исследований,

посвященных

проблемам участия несовершеннолетних в отправлении правосудия, была
сосредоточена вокруг обвиняемых и подсудимых несовершеннолетних. Однако
не только проблема несовершеннолетних потерпевших и свидетелей, но и вообще
проблема потерпевших (жертв преступлений) в течение многих лет оставалась
нерешенной, и прежде всего в практическом плане. «До недавнего времени, –
замечает В.Н. Новиков, – в уголовно-процессуальном законодательстве и тем
более в правоприменительной деятельности должного внимания обеспечению
прав и законных интересов потерпевших не уделялось»11.
Впрочем,
исключительно

этот

недостаток

российской

научных

разработок

советской

не

юридической

был

присущ

науке

правоохранительной практике. В ряде государств Европы, например в Германии и
Франции, также можно было наблюдать «противоестественное отношение к
потерпевшему», которое было распространено во многих частях уголовного
судопроизводства, где «потерпевший был забытым элементом»12. И это при том
что количество жертв, только физически пострадавших от посягательств
преступников, исчислялось десятками и сотнями тысяч13.
Те же издержки в исследовании феномена потерпевших констатировали и
многие практические работники. «Долгое время, – пишет, в частности, известный
адвокат В.Ю. Резник, – единственной фигурой на предварительном следствии
являлся следователь, и в основном именно на регламентацию его деятельности
было направлено уголовно-процессуальное законодательство. В последние годы
11

Новиков В.Н. Указ. соч. С. 177.
Шадрин В.С. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. М. :
Юрлитинформ, 2000. С. 157.
13
См., например: Сидоренко Э.Л. Отрицательное поведение потерпевшего и уголовный
закон. СПб. : Юридический центр Пресс, 2000. С. 12.
12

наметилась тенденция к расширению прав иных участников уголовнопроцессуальной деятельности. Происходит расширение, с одной стороны, прав
подозреваемых, обвиняемых в совершении преступлений, а с другой стороны –
потерпевших»14. И если «большая часть научных работ, – пишет далее автор, –
касающихся

предварительного

подозреваемому,

обвиняемому,

следствия»,
а

была

деятельность

посвящена
адвоката

следователю,

ограничивалась

рассмотрением проблем защиты их прав, то естественно, что малоисследованной
оставалась «такая функция адвоката, как представление потерпевшего в ходе
предварительного следствия»15.
Прошло

совсем

немного

времени,

малоисследованная

проблема

адвокатской защиты потерпевшего приобрела характер дискуссионной, сохранив
на многие годы свою привлекательность для научного анализа. «Проблема
участия

адвоката

качестве

представителя

судопроизводстве,

–

справедливо

отмечал

потерпевшего
В.В.

Горский,

уголовном
–

остается

остродискуссионной уже многие годы»16.
В итоге и эта проблема, казавшаяся на первый взгляд сугубо уголовнопроцессуальной, постепенно стала привлекать внимание криминалистов. По
крайней

мере,

проблеме

правового

регулирования

взаимоотношений

следователя с несовершеннолетним потерпевшим добавилась не менее серьезная
проблема тактики общения с адвокатом, представляющим его интересы при
производстве

различных

следственных

действий.

частности,

многие

следователи вскоре убедились, что трудностей с установлением психологического
контакта с несовершеннолетними потерпевшими и свидетелями при появлении
фигуры адвоката не стало меньше. Более того, эти трудности приобрели новые
оттенки, и не только при производстве допросов несовершеннолетних с участием
адвоката, но и иных следственных действий, к которым следователь вынужден
14

Резник В.Ю. Актуальные проблемы участия адвоката, представляющего
потерпевшего, в предварительном следствии // Тактика, методика и стратегия
профессиональной защиты : сб. ст. Екатеринбург : Чароид, 2002. С. 81.
15
Там же.
16
Горский В.В. Адвокат – представитель потерпевшего: обвинитель или защитник? //
Воронежские криминалистические чтения. Воронеж : Изд-во ВГУ, 2008. Вып. 9. С. 100.

привлекать несовершеннолетнего вместе с его представителем. А это и очная
ставка, и следственный эксперимент, и проверка показаний на месте, и
предъявление для опознания. Все они неизбежно требовали не только
внимательного

изучения

личности

несовершеннолетних

потерпевших

свидетелей, но и грамотного использования полученных данных о личности при
определении тактики производства соответствующих процессуальных действий и
выборе соответствующих тактических приемов, включая тактику наиболее
эффективного применения технико-криминалистических средств, приемов и
методов. Криминалистические разработки и решение этих новых проблем, вне
всякого сомнения, могли бы создать условия для появления и новых
возможностей для следователя, стремящегося с максимальной эффективностью
реализовать свои функции, и в конечном счете решить общие задачи
правосудия.17 Потому такие исследования в криминалистической науке должны
стать наиболее важными и перспективными, способными обеспечить решение
многих проблем современного уголовного судопроизводства.18
Степень разработанности темы. С момента формирования и становления
науки криминалистики эмпирические факты о личности участника уголовного
судопроизводства обобщались и систематизировались. Вместе с тем подобные
обобщения еще не могли образовывать частные криминалистические теории,
поскольку, как справедливо отметил Р.С. Белкин, развитая теория не является
следствием простого обобщения эмпирических фактов, между ними существует
еще одно звено – отдельное теоретическое обобщение, отличающееся меньшей
степенью общности19. И только начиная с 1940-х годов знания о личности
участника уголовного судопроизводства начинают достигать своей зрелости, что
позволило

ученым-криминалистам

совершить

переход

от

отдельных

См.: Зайнуллин, Р.И. Российская правовая наука на пороге новых открытий / Р.И.
Зайнуллин // Правовое государство: теория и практика. – 2020. – № 2 (60). – С. 9–10.
18
См.: Зайнуллин, Р.И. Частное криминалистическое учение: сущность, понятие,
структура и функции / Р.И. Зайнуллин // Юридическая наука. 2021. - № 6. – С. 73-80.
19
См.: Белкин Р.С. Курс криминалистики : учеб. пособие. 3-е изд., доп. М. : ЮНИТИДАНА, 2001. С. 313.

теоретических построений к частным криминалистическим теориям различного
уровня общности.
В 1938 г. вышла статья С.М. Потапова «Принципы криминалистической
идентификации»20. И хотя данная криминалистическая теория напрямую не
посвящена личности участника уголовного судопроизводства, она затрагивает
многие проблемы, связанные с ней. В 1940 г. была издана монография А.И.
Винберга «Криминалистическая экспертиза письма», в которой определены
научные основы криминалистического исследования письма, что позволило в
дальнейшем проводить идентификацию личности21. Так продолжалось вплоть до
60-х годов XX в.
Целенаправленная разработка учения о личности участников уголовного
судопроизводства в отечественной криминалистике началась с середины ХХ в. В
1973 г. вышла работа П.П. Цветкова «Исследование личности обвиняемого»22. В
том же году Ф.В. Глазырин успешно защитил докторскую диссертацию на тему
«Криминалистическое изучение личности обвиняемого»23. В 1972 г. впервые был
поднят вопрос о виктимологии как новом направлении теории и практики борьбы
с преступностью24. Позднее, в 1988 г., была издана монография Е.Е. Центрова
«Криминалистическое учение о потерпевшем»25. Не остаются без внимания и
проблемы криминалистического изучения личности свидетеля.
Начиная с указанного периода криминалисты, следуя общему тренду
персонификации во всех гуманитарных науках и осознавая важность и
исключительность

личности

участника

уголовного

судопроизводства

как

источника криминалистически значимой информации, начали работу над
формированием соответствующих частных криминалистических теорий.
20

См.: Потапов С.М. Принципы криминалистической идентификации // Советское
государство и право. 1940. № 1. С. 66–81.
21
См.: Винберг А.И. Криминалистическая экспертиза письма. М. : ВЮА. 1940. С. 9–146.
22
См.: Цветков П.П. Исследование личности обвиняемого. Л. : ЛГУ, 1973. 149 с.
23
См.: Глазырин Ф.В. Криминалистическое изучение личности обвиняемого : дис. … дра юрид. наук. Свердловск, 1973. 456 с.
24
См.: Франк Л.В. Виктимология и виктимность: учеб. пособие для студентов юрид.
факультетов. Душанбе, 1972. 111 с.
25
См.: Центров Е.Е. Криминалистическое учение о потерпевшем. М. : МГУ, 1988. 160 с.

Изучение личности участника уголовного судопроизводства становится
одним из приоритетных направлений в уголовном судопроизводстве. Решению
этой задачи посвятили свои труды Н.М. Ведерников, Ф.В. Глазырин, В.А.
Жбанков, Г.Г. Зуйков, Л.Л. Каневский, В.Е. Корноухов, М.Г. Коршик, А.С.
Кривошеев, Г.К. Курашвили, М.А. Лушечкина, Н.П. Майлис, И.А. Макаренко, Н.И.
Малыхина, И.А. Матусевич, В.А. Образцов, Г.И. Поврезнюк, Г.А. Самойлов, О.А.
Славгородская, С.С. Степичев, П.П. Цветков, Е.Е. Центров, Н.П. Яблоков и др.
Отдельные

общетеоретические

аспекты

исследуемой

проблемы

рассматривались в работах Т.В. Аверьяновой, О.Я. Баева, А.И. Бастрыкина, Р.С.
Белкина, Л.В. Бертовского, Т.С. Волчецкой, А.Ф. Волынского, О.А. Зайцева, А.М.
Зинина, Г.А. Зорина, Е.П. Ищенко, В.Н. Исаенко, В.Н. Карагодина, Н.Н. Китаева,
А.С. Князькова, В.Я. Колдина, В.И. Комиссарова, А.М. Кустова, В.П. Лаврова,
А.А. Леви, Т.Ф. Моисеевой, О.В. Полстовалова, Е.Р. Россинской, Д.А.
Степаненко, А.А. Эксархопуло и др.
Однако до настоящего времени не разработано криминалистическое учение
о

несовершеннолетнем

потерпевшем,

свидетеле,

которое

содержало

бы

теоретические основы его формирования, определение структурных компонентов,
содержательную базу и имело бы прикладное значение. Анализ практики
свидетельствует о необходимости разработки не только направлений и научных
методов изучения личности несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля, но и
концептуальных

основ

использования

этих

сведений

уголовном

судопроизводстве для решения тактико-психологических задач, то есть о
необходимости комплексного подхода к формированию учения о личности
несовершеннолетнего обвиняемого.
Объектом
деятельность

диссертационного
следователя,

исследования

дознавателя

по

является

определению

практическая
комплекса

криминалистически значимой информации о личности несовершеннолетнего
потерпевшего,

свидетеля,

методических

тактических

особенностей

ее

получения и основных направлений использования данных об этой личности в
уголовном судопроизводстве.

Предмет

исследования

обусловливающие

связь

составляют

между

объективные

собранной

закономерности,

следователем,

дознавателем

криминалистически значимой информацией о личности несовершеннолетнего
потерпевшего,

свидетеля

возможностью

ее

использования

целях

криминалистического обеспечения участия указанных участников уголовного
судопроизводства в процессе расследования преступлений.
Цель и задачи исследования. Целью настоящей работы является
формирование

основ

криминалистического

учения

личности

несовершеннолетнего потерпевшего, свидетеля на базе определения комплекса
свойств личности подростка, разработка наиболее эффективных методов и
средств получения информации о нем и разрешение проблем, возникающих при
криминалистическом
следственных

обеспечении

действий

доследственной

участием

проверки,

несовершеннолетних

производства
потерпевших,

свидетелей, а также обеспечении судебного разбирательства.
Указанная цель определила постановку и решение ряда взаимосвязанных
частных задач:
1) обобщить, проанализировать и систематизировать знания об этапах
развития и современном состоянии учения о личности участника уголовного
судопроизводства, обосновать необходимость формирования учения о личности
несовершеннолетнего потерпевшего, свидетеля;
2)

исследовать

классификации

несовершеннолетних

по

различным

основаниям и предложить авторскую, основанную на уровне психологического
развития несовершеннолетнего с момента рождения до 18 лет;
3) проанализировав мнения ученых о различных свойствах личности,
выделить

комплекс

криминалистически

значимых

свойств

личности

несовершеннолетнего потерпевшего, свидетеля, знание и применение которых
позволит создавать благоприятную атмосферу для общения с ними и получать
достоверные показания по существу расследуемого дела;

4) проанализировать и определить основные источники получения
криминалистически значимой информации о личности несовершеннолетних
потерпевших и свидетелей;
5)

систематизировать

методы

наиболее

эффективные

средства

исследования личности несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля;
6)

исследовать

организационно-тактические

формы

участия

несовершеннолетних потерпевших и свидетелей на разных этапах уголовного
судопроизводства;
7) обосновать необходимость установления с несовершеннолетними
потерпевшими и свидетелями психологического контакта как основы общения с
ними;
8) определить роль следователя, дознавателя в создании благоприятной
обстановки для общения с несовершеннолетним потерпевшим и свидетелем;
9)

рассмотреть

проблемы

криминалистического

обеспечения

доследственной проверки, проводимой с участием несовершеннолетних жертв и
очевидцев преступления, и предложить их решение;
10) рассмотреть проблемы криминалистического обеспечения следственных
действий,

проводимых

участием

несовершеннолетних

свидетелей

потерпевших, и предложить их решение;
11) проанализировать процессуальные правила организации допроса с
участием несовершеннолетних потерпевших и свидетелей и наполнить их
криминалистическим содержанием;
12) дать характеристику следственных ситуаций, складывающихся в
процессе производства допроса с участием несовершеннолетних потерпевших и
свидетелей;
13) предложить алгоритм применения тактических приемов в зависимости
от

психологического

развития

подростков

сложившейся следственной

ситуации;
14)

проанализировать

некоторые

проблемы

обеспечения

судебного

разбирательства с участием несовершеннолетних свидетелей и потерпевших.

Методологическую основу диссертационного исследования составил
диалектический метод, послуживший мировоззренческой основой познания
исследуемых явлений в развитии, а также комплекс общенаучных и специальных
методов научного познания в их взаимосвязи и взаимообусловленности:
исторического,

моделирования,

системно-структурного,

конкретно-

социологического, анкетирования, анализа, индукции, дедукции, сравнения,
аналогии и др.
Теоретическую основу исследования составили труды ученых по
криминалистике,

оперативно-розыскной

деятельности,

криминологии,

философии, логике, психологии, психиатрии, педагогике и иным наукам.
Нормативную

базу

исследования

составили

Конституция

РФ,

международные нормативно-правовые акты о правах и свободах человека и
гражданина, УПК РФ, УК РФ, федеральные законы, ведомственные нормативные
акты, регламентирующие правоприменительную деятельность.
Эмпирическая база исследования включает: результаты изучения по
специально разработанной анкете 583 уголовных дел, одним из участников
которых был несовершеннолетний потерпевший или свидетель; результаты
опроса по специально разработанной анкете 127 следователей Следственных
комитетов Республики Башкортостан и Республики Татарстан; результаты опроса
58 судей районных судов г. Уфы Республики Башкортостан; результаты опроса по
специально разработанной анкете 250 студентов Башкирского государственного
университета; эмпирические данные, содержащиеся в работах других ученых, а
также размещенные на официальных сайтах в сети Интернет.
Научная новизна состоит в том, что впервые на монографическом уровне
комплексно проанализированы различные подходы к криминалистическому
исследованию личности и, наряду с учениями о подозреваемом, обвиняемом,
подсудимом, обоснована необходимость формирования учения о личности
несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля, определено его место в
структуре общей теории криминалистики. Выделив криминалистически значимые
свойства личности несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля, установив

источники получения информации об этих свойствах, автором предложены
наиболее эффективные методы и средства исследования их личности.
С учетом принципа обеспечения прав личности несовершеннолетнего
потерпевшего и свидетеля в уголовном судопроизводстве проанализированы
проблемы, связанные с криминалистическим содержанием процессуальных
правил производства допроса и иных следственных и судебных действий с
указанными

лицами,

психологического

выявлены

контакта

проблемы

установления

несовершеннолетними

поддержания

потерпевшими

свидетелями и пути их разрешения, рассмотрены вопросы применения
организационных и тактических приемов в зависимости от возрастных и
психологических особенностей несовершеннолетнего и следственной ситуации.
Определены

предложены

способы

решения

проблем,

связанных

криминалистическим обеспечением доследственной проверки и непосредственно
следственных
потерпевших

действий,
и

проводимых

свидетелей,

другие

участием
вопросы,

несовершеннолетних

возникающие

ходе

предварительного расследования и судебного разбирательства, решение которых
требует знания особенностей, характеризующих личность несовершеннолетнего.
На защиту выносятся следующие основные положения, отражающие
новизну диссертационного исследования.
1. Авторское определение криминалистического учения о личности
несовершеннолетнего потерпевшего, свидетеля как частной научной теории,
отображающей закономерности формирования личности указанных участников
уголовного судопроизводства, ее изменения под влиянием криминогенных
факторов, основанные на познании этих закономерностей организационнотактические и технические средства и методы собирания и использования данных
о личности несовершеннолетних потерпевших и свидетелей в раскрытии,
расследовании и судебном рассмотрении уголовных дел с их участием с целью
принятия законных, обоснованных и справедливых решений и установления
истины.

2. Структура, компонентный состав, функции и целевая предназначенность
криминалистического учения о личности несовершеннолетнего потерпевшего и
свидетеля и убедительно аргументированная необходимость его создания как
самостоятельного криминалистического учения.
3.

Классификация

несовершеннолетнего

источников

потерпевшего

информации

свидетеля,

состоящая

личности
из

системы

доказательственных и ориентирующих источников, включающая авторский
перечень элементов каждой подсистемы, достаточный для установления
психологического контакта, получения максимально полных сведений о событии
преступления и их оценки с точки зрения адекватности и достоверности.
4. Классификация несовершеннолетних свидетелей и потерпевших в
зависимости от психофизической, психосоциальной и когнитивной области
исследования развития человека, знание которой необходимо для установления
психологического контакта и разработки тактики следственных и судебных
действий:
– несовершеннолетние от рождения и до возраста развития, когда они
начнут вступать в вербальный контакт с окружающими и отвечать на вопросы.
Этот период можно назвать младенческим, а самого младенца охарактеризовать
как индивида, обладающего психофизическими свойствами. В уголовном
процессе они могут выступать только как потерпевший;
– несовершеннолетние в том возрасте развития, когда они могут вступать в
вербальный
информацию.

контакт

Данную

окружающими
категорию

сообщать

воспринятую

несовершеннолетних

можно

ранее
считать

носителями психосоциальных свойств и определять как личности. В уголовном
судопроизводстве они могут выступать и как потерпевшие, и как свидетели;
– несовершеннолетние личности как субъекты деятельности, достигшие
когнитивной области развития, а именно развития умственных и других
способностей, позволяющих привлекать их к участию в судопроизводстве
самостоятельно в качестве потерпевших и свидетелей, предупреждая об
ответственности за отказ от дачи и за дачу заведомо ложных показаний. В

уголовном судопроизводстве они могут выступать и как потерпевшие, и как
свидетели.
5.

Авторская

схема

структуры

личности

несовершеннолетнего

потерпевшего и свидетеля с перечнем конкретных элементов, имеющих
криминалистическое значение для расследования преступления.
Личность

несовершеннолетнего

потерпевшего

должна

изучаться

следователем по следующей схеме:
– социально-демографические признаки, которые должны включать в себя
возраст, род занятий, образование, семейное и социальное положение, в том числе
общение с преступником до, во время и после совершения преступления,
привлечение к уголовной ответственности;
– нравственно-психологические признаки, которые в рассматриваемом нами
случае

важны

рамках

виктимологического

поведения

потерпевшего,

антиобщественные установки несовершеннолетних, нравственное воспитание,
способность сопереживать, темперамент, черты характера и др.;
–

биологические

физиологические

свойства,

прежде

всего,

характеризующие состояние органов чувств несовершеннолетнего, способность
правильно воспринимать происходящее, сохранять в памяти и сообщать
представителю правоохранительных органов.
Личность несовершеннолетнего свидетеля должна изучаться по следующей
схеме:
– социально-демографические признаки могут быть ограничены изучением
возраста, рода занятий, образования, семейного и социального положения,
привлечения к уголовной ответственности;
– нравственно-психологические признаки интересны с точки зрения
темперамента, черт характера, воспитания и др.;
–

физиологические

свойства,

характеризующие

органы

чувств

несовершеннолетнего свидетеля, его способность воспринимать, сохранять в
памяти, вербально оформлять и воспроизводить информацию.

6. Характеристика типичной личности несовершеннолетнего потерпевшего
и свидетеля, включающая описание элементов разработанной структуры изучения
личности и основывающаяся на психологических особенностях рассматриваемых
возрастных групп несовершеннолетних.
7. Авторская систематизация организационно-тактических форм участия
несовершеннолетних потерпевших и свидетелей на досудебных стадиях и в
судебном следствии:
1) на доследственной стадии и стадии возбуждения уголовного дела
несовершеннолетние потерпевшие и свидетели выступают в статусе заявителей,
опрашиваемых жертв и очевидцев преступления, в статусе участников
оперативного опознания и других оперативно-розыскных мероприятий, в статусе
объектов судебно-экспертного исследования;
2) на стадии предварительного расследования – в статусе потерпевшего и
свидетеля

со

всеми

вытекающими

отсюда

правами,

обязанностями,

юридическими полномочиями, предусмотренными законом и выработанными
криминалистикой средствами их защиты;
3) на стадии судебного разбирательства несовершеннолетние потерпевшие
и свидетели выступают в первую очередь в статусе допрашиваемых лиц, между
тем данной организационно-тактической формой их участие в судебном
разбирательстве не исчерпывается. Они могут принимать участие в осмотре
вещественных доказательств, местности или помещений, в следственном
эксперименте, в назначении и производстве судебной экспертизы, в иных
судебно-следственных действиях.
8. Классификация несовершеннолетних заявителей в зависимости от мотива
подачи ими заявления о преступлении, которое необходимо учитывать для
криминалистического

обеспечения

организационно-тактических

приемов

досудебного следствия:
1) несовершеннолетние жертвы, реально пострадавшие от преступления
(мотив – защита нарушенных прав, наказание виновного);

несовершеннолетние

жертвы,

добросовестно

заблуждающиеся

относительно события с их участием, которое они расценили как преступление
против них. Например, когда имело место не преступление, а деяние, наказуемое
в административном порядке (мотив – восстановление прав, нарушенных
действиями, ошибочно оцененными как преступные);
3) несовершеннолетние жертвы, подающие заявление под давлением или по
настоянию родителей, родственников или иных взрослых, способных влиять на
подростка. Такие лица часто преследуют свои, в том числе корыстные, цели, а на
самом деле подталкивают ребенка к заведомо ложному доносу. Эту категорию
несовершеннолетних можно назвать «лжепотерпевшими» (мотив – получить
имущественные или иные блага в результате привлечения к ответственности
невиновного).
9.

Классификация

несовершеннолетних

жертв

преступления,

сгруппированных по различным основаниям, для выбора эффективных тактикотехнических

средств,

помогающих

достичь

цели

каждого

планируемого

проверочного мероприятия на стадии доследственной проверки:
1) по психологическому состоянию несовершеннолетнего на момент
проведения доследственной проверки: а) жертвы, у которых психотравмирующая
ситуация как следствие совершенного в отношении них преступления вызвала
серьезные отклонения от нормы, причинив тяжкий вред психике; б) жертвы, на
психику которых психотравмирующая ситуация как следствие совершенного в
отношении них преступления не оказала сильного воздействия; в) жертвы, для
психики которых психотравмирующая ситуация осталась без последствий;
2) в зависимости от оснований признания жертвой преступления
несовершеннолетних можно разделить: а) на заранее запланированную жертву
преступления; б) на жертву, ставшую ею в связи с внезапно возникшим желанием
совершить преступление, эксцессом или аффектом; в) на случайную жертву
преступления; г) на ошибочно выбранную преступником жертву; д) на
притворную жертву, которая таковой решила стать обманным способом;

им

элементов,

характеризующих

типичную

личность

несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля; обладание комплексом
источников собранной информации о свойствах и качествах конкретного
подростка, привлекаемого к расследованию уголовного дела; наличие сведений о
его наиболее вероятной позиции на предстоящем допросе, полученных по
результатам криминалистического прогнозирования;
2)

уровень

предполагаемой

осведомленности

несовершеннолетнего

потерпевшего. Потерпевшие обычно хорошо информированы о преступлении,
жертвами которого они стали. Однако следует учитывать и тот факт, что степень
осведомленности

(информационная

составляющая)

несовершеннолетнего

потерпевшего всегда зависит: а) от возраста подростка; б) от наличия признаков
виктимности в его поведении и объяснимого желания преуменьшить свою роль в
расследуемом

событии;

в)

от

отношений

преступником

желания

несовершеннолетней жертвы помочь ему уйти от уголовной ответственности; г)
от

психологического

состояния

несовершеннолетнего

потерпевшего,

обусловленного психотравмирующей ситуацией, созданной преступлением,
пережитым стрессом и порожденным ими нежеланием делиться подробностями
преступления, совершенного против него; д) от внешнего влияния на
несовершеннолетнего потерпевшего заинтересованных взрослых и т. д.;
3)

уровень

обстоятельствах

осведомленности

события,

несовершеннолетнего

составляющих

предмет

свидетеля

предстоящего

об

допроса.

Информированность такого свидетеля также зависит от многих факторов
объективного и субъективного характера: а) возраст подростка (следует иметь в
виду, что в период взросления ребенок с каждым годом стремительно
совершенствует свои способности к восприятию, сохранению в памяти
увиденного и услышанного, поэтому адекватность сообщаемой им следователю
информации должна оцениваться в совокупности с другими собранными по делу
доказательствами и психологической характеристикой подростка); б) отношение
к другим участникам совершенного преступления; в) его роль в совершенном
преступлении; г) влияние других лиц на информацию, складывающуюся в
сознании несовершеннолетнего, и т. д.
Компоненты нравственно-психологического характера включают в себя: а)
способность следователя к установлению и сохранению психологического
контакта с несовершеннолетним потерпевшим и свидетелем; б) соответствие его
облика

действий

нравственным

принципам;

в)

психологическую

предрасположенность несовершеннолетнего к общению и даче показаний.
Компоненты организационного характера могут быть представлены в
структуре следственной ситуации, возникающей к началу допроса, следующими
элементами: а) основаниями для выбора времени и места производства
следственных действий; б) определением состава участников допроса, включая
третьих лиц (педагога, психолога, переводчика, оперативных сотрудников и пр.);
в) принятием решения об использовании технических средств при производстве
допроса, в том числе для фиксации его хода и результатов.

11. Предложения по криминалистическому обеспечению организационнотактических мероприятий при подготовке к допросу несовершеннолетних
потерпевших

свидетелей

зависимости

от

их

возрастной

группы,

процессуального статуса и психологических особенностей. В частности,
определение субъекта вручения и получения повестки на допрос, целесообразное
место и время проведения следственных действий, роль и значение фигуры
педагога и психолога, длительность допроса и т. д.
12.

Авторская

классификация

причин

дачи

ложных

показаний

несовершеннолетними потерпевшими и свидетелями разных возрастных групп.
13. Алгоритм действий следователя при производстве следственных и
судебных действий в бесконфликтных, конфликтных ситуациях без строгого
соперничества и конфликтных ситуациях со строгим соперничеством в
зависимости

от

возраста,

особенностей

психологического

развития

несовершеннолетнего потерпевшего, свидетеля и причин дачи ими ложных
показаний.
14. Авторское понимание следственной ситуации как конфабуляционной,
когда несовершеннолетний потерпевший или свидетель в силу неправильно
воспринятой информации, добросовестного заблуждения, развитой фантазии и
пр.

сообщает

вымышленную

информацию,

не

соответствующую

действительности в части или полностью, при этом он убежден, что говорит
правду.
15. Рекомендация о проведении вместо очной ставки проверки показаний на
месте отдельно с несовершеннолетним потерпевшим или свидетелем и отдельно –
с другим участником, чьи показания противоречат показаниям подростка, для
устранения противоречий в показаниях участников уголовного судопроизводства,
в том числе несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля, во избежание
живого общения и негативного внушения со стороны взрослого участника
следственного действия.
Теоретическая
исследования

практическая

определяется

его

общей

значимость

диссертационного

направленностью

на

развитие

криминалистической науки, а также на повышение эффективности деятельности
правоохранительных органов в процессе расследования преступлений, а именно
получения достоверных сведений от несовершеннолетних потерпевших и
свидетелей, известных им по обстоятельствам дела.
Теоретическая

значимость

самостоятельного

работы

криминалистического

характеризуется
учения

формированием

несовершеннолетнем

потерпевшем и свидетеле, способствующего дальнейшему развитию частных
криминалистических

теорий

формирующего

знания

возрастных

психологических особенностях указанных лиц.
Практическая значимость диссертационного исследования заключается в
том, что знание следователями, дознавателями и другими практическими
работниками разработанной системы свойств личности несовершеннолетних
потерпевших

хронологического

свидетелей,
возраста

сформулированной
психического

развития

зависимости
подростков,

от
будет

способствовать установлению благоприятной атмосферы в процессе общения с
несовершеннолетними, выявлению недостоверных показаний и их причин,
применению

наиболее

эффективных

тактических

приемов

различных

следственных ситуациях при проведении различных следственных и судебных
действий. Кроме того, разработанные в работе рекомендации могут быть
использованы в учебном процессе для подготовки обучающихся в вузах, на
курсах повышения квалификации для следственных и судебных кадров.
Апробация и внедрение результатов исследования. Ход и результаты
диссертационного исследования отражены в тридцати научных работах, в том
числе в одном учебном пособии, двух монографиях, двадцати семи статьях, из
которых

семнадцать

рекомендованных

опубликованы

Президиумом

рецензируемых

Высшей

научных

аттестационной

журналах,

комиссии

при

Министерстве науки и высшего образования РФ.
Результаты настоящего диссертационного исследования апробированы в
виде очных и заочных докладов и сообщений на различных конференциях,

конгрессах всероссийского и международного уровня, в том числе на
Всероссийских и Международных научно-практических конференциях.
Материалы диссертационного исследования внедрены в учебный процесс
ряда образовательных учреждений и в деятельность правоприменительных
органов Республики Башкортостан.
Структура диссертации определяется целью и задачами исследования и
включает введение, четыре главы, объединяющие двадцать два параграфа и
подпараграфа, заключение, список литературы, приложения.

ГЛАВА 1. КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЕ УЧЕНИЕ О ЛИЧНОСТИ
НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ ПОТЕРПЕВШИХ, СВИДЕТЕЛЕЙ
КАК ЧАСТНАЯ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ
1.1. Проблема личности участника уголовного судопроизводства
в ее историческом развитии
Уже в период зарождения криминалистики основоположники данной науки
прекрасно понимали, насколько важно изучать личность участников уголовного
судопроизводства. Причем не только в аспекте практического использования
данных о личности, например, в профилактических целях или в целях
эффективного раскрытия и расследования преступлений, но и с позиций
криминалистической науки, в частности для усовершенствования и создания
новых средств познания криминального события. Личность преступника, жертвы
преступления, личность свидетелей и очевидцев, других участников уголовного
процесса, так или иначе влияющих на его ход и результаты, вызывала, таким
образом, интерес не только как сфера прикладного использования сведений о них,
но и как объект научных, в том числе теоретических, исследований.
О необходимости знания людей в 1908 г. писал Г. Гросс: «Важным
условием "точной" деятельности судебного следователя является основательное
знание человека как главного материала предварительного следствия. Люди, так
или иначе выступающие в следствии, в этом положении суть не что иное, как
средства доказывания и приносят делу много или мало пользы, смотря по тому,
умеет ли следователь с ними обращаться»26.
Соответственно, каждый из участников предварительного расследования и
судебного рассмотрения уголовных дел должен был изучаться по двум
направлениям:

Гросс Г. Руководство для судебных следователей как система криминалистики. Новое
изд., перепеч. с изд. 1908 г. / пер. с нем. Д. Дудкина и Б. Зиллера. 4-е изд., доп. М. : ЛексЭст,
2002. С. 44.

1) как источник информации о событии преступления. Например, речь
могла идти о тех, кого предстояло допрашивать по делу, или о лицах, ставших в
результате совершения преступления носителями следов события, подлежащего
расследованию (в широком смысле слова);
2) как источник информации о самом себе, о своем поведении и своих
действиях, связанных с преступлением, например, таковыми становились лица,
оставившие следы на месте преступления, и т. д.
В 1910 г. вопросы экспериментального изучения свидетельских показаний с
учетом личности свидетеля стали предметом обсуждения на Брюссельском
международном конгрессе Союза криминалистов. В ходе работы этого научного
форума, обсуждавшего проблемы новой науки, Г. Гросс, например, помимо иных
внесенных им предложений, настаивал на необходимости сохранить за судебным
следователем право допрашивать по уголовным делам детей27.
Впрочем, надо сказать, что тема личности интересовала криминалистов еще
задолго до Г. Гросса. Так, Л. фон Ягеманн, родоначальник западногерманской
криминалистики, в своем «Руководстве по судебному расследованию», изданном
в 1838–1841 гг., уже тогда предпринимал попытки типизации допрашиваемых лиц
по их личностным характеристикам28.
Немало

внимания

вопросам

личности

участника

уголовного

судопроизводства уделяли и такие известные зарубежные криминалисты, как Р.А.
Рейс – автор книги «Научная техника расследования преступлений» (1912)29, А.
Вейнгарт

–

автор

«Уголовной

тактики:

руководства

расследованию

преступлений» (1912)30, и другие ученые.
В отечественной криминалистике, находившейся под заметным влиянием
западногерманской криминалистики, также с повышенным вниманием стали
27

См.: Брюссельский международный конгресс Союза криминалистов, 2–7 авг. 1910 г. /
П.И. Люблинский. СПб. : Сенат. тип., 1910. С. 38–39.
28
См.: Сокол В.Ю. Людвиг фон Ягеманн – основатель научной системы расследования
преступлений и криминалистики // Вестник Краснодарск. ун-та МВД России. 2012. № 2 (16). С. 65.
29
См.: Рейс Р.А. Научная техника расследования преступлений. СПб. : Сенат. тип. 1912.
С. 7–20.
30
См.: Вейнгарт А. Уголовная тактика: руководство к расследованию преступлений.
СПб. : Вестник полиции, 1912. С. 5–270.

относиться к проблеме личности участников уголовного судопроизводства и к ее
изучению, о чем можно судить уже по первым монографическим работам
российских ученых-криминалистов. В этих работа, так или иначе затрагивались
вопросы личности участников расследования уголовных дел. Правда, их
теоретические

разработки

основном

касались

исследования

личности

преступника и свидетеля, сведения о которых рекомендовалось использовать
следователю в работе с ними.
Между

тем

разработки

отечественных

ученых

не

ограничивались

использованием данных о личности в судопроизводстве. О широте диапазона
исследований личности, проводимых российскими криминалистами еще до
революции, говорит, в частности, работа известного ученого Е.Ф. Буринского,
вышедшая в 1903 г. под названием «Судебная экспертиза документов,
производство ее и пользование ею»31. В ней автор, по сути дела, заложил
теоретические основы изучения личности по почерку.
В 1916 г. появляется монографический труд еще одного отечественного
криминалиста – Б.Л. Бразоля, в котором автор также уделил достаточно внимания
вопросам личности участника уголовного судопроизводства32.
Одним из первых советских ученых-криминалистов, кто обратился к
проблемам получения показаний от свидетелей и их оценки, был И.Н. Якимов. Он
рекомендовал учитывать при общении с ними особенности их личности33, писал о
необходимости изучения преступника с точки зрения характерных особенностей
его личности, формирующих преступные наклонности субъекта криминальной
деятельности34, и т. д.

См.: Буринский Е.Ф. Судебная экспертиза документов, производство ее и пользование
ею : пособ. для гг. судей, судеб. следователей, лиц прокурор. надзора, поверенных, защитников,
судеб. врачей и граф. экспертов. СПб. : Тип. Спб. т-ва печ. и изд. дела «Труд», 1903. С. 126–281.
32
См.: Бразоль Б.Л. Очерки по следственной части: История, практика. Петроград : Гос.
тип, 1916. С. 180–202.
33
См.: Якимов И.Н., Михеев П.П. Допрос: практическое пособие для допрашивающих.
М. : Изд-во Нар. ком. внутренних дел, 1930. С. 23–60.
34
См.: Якимов И.Н. Криминалистика. Руководство по уголовной технике и тактике.
Новое изд., перепеч. с изд. 1925 г. М. : ЛексЭст, 2003. С. 229–234.

Не менее значимыми для формирования криминалистического учения о
личности участников уголовного судопроизводства стали научные разработки
еще одного известного советского ученого-криминалиста – В.И. Громова. Он
обратил внимание на крайнюю важность учета особенностей личности
допрашиваемого, на эффективность общения с ним во время допроса35. То же
отмечали и авторы первого учебника по криминалистике для высших учебных
заведений, подготовленного под редакцией А.Я. Вышинского в 1938 г.36
Между тем анализ научных работ, изданных в дореволюционный и
послереволюционный период отечественной истории вплоть до начала Второй
мировой войны, показал, что за эти годы удалось создать лишь предпосылки для
теоретического обобщения и обоснования необходимости разработки учения о
личности как самостоятельной частной криминалистической теории. И только с
середины ХХ в. в отечественной науке начинается целенаправленная разработка
учения о личности участников уголовного судопроизводства. Такое стало
возможным не только в связи с интеграцией юридических знаний, открывшей
путь в том числе прикладному развитию криминалистики37, прежде всего с
такими науками, как уголовный процесс, уголовное право, криминология,
судебная психология и др., но и в связи с интенсивным развитием теоретической
базы криминалистики, и в первую очередь с разработкой и созданием частных
криминалистических теорий. Успехи науки на этом поприще и стали источником
для формирования новых криминалистических учений, прежде всего, учений о
личности обвиняемого и потерпевшего.
Как мы видим, формирование науки криминалистики сопровождалось не
только обобщением и систематизацией накопленных сугубо криминалистических
знаний, но и эмпирических фактов, относящихся к личности участников
35

См.: Громов В.И. Дознание и предварительное следствие // Методика расследования
преступлений. Осмотр места преступления: сб. науч. тр. М. : ЛексЭст, 2003. С. 100–143.
36
См.: Криминалистика: Техника и тактика расследования преступлений / под ред. А.Я.
Вышинского ; Всесоюз. ин-т юрид. наук. М. : Юрид. изд-во, 1938. С. 75–78, 267–283, 415–452 и др.
37
См.: По вопросу интеграции криминалистических знаний см.: Эксархопуло А.А.
Криминалистика: теоретические проблемы и практические решения. 2-е изд., изм. и доп. Уфа,
2019. С. 87–93.

уголовного судопроизводства. Вместе с тем подобные обобщения еще не могли
образовывать самостоятельные частные криминалистические теории, поскольку,
как справедливо отметил Р.С. Белкин, развитая теория не является следствием
простого обобщения эмпирических фактов, между ними существует еще одно
звено – отдельное теоретическое обобщение, отличающееся меньшей степенью
общности38.
И только начиная с 1940-х годов знания о личности участника уголовного
судопроизводства начинают достигать той степени зрелости, которая позволила
ученым-криминалистам осуществлять переход от отдельных теоретических
построений к частным криминалистическим теориям и учениям различной
степени общности.
В 1938 г. выходит статья С.М. Потапова «Принципы криминалистической
идентификации»39. Данная криминалистическая теория хотя напрямую и не была
посвящена личности участника уголовного судопроизводства, но затрагивала
многие проблемы, так или иначе связанные с ней. В 1940 г. издается монография
А.И. Винберга «Криминалистическая экспертиза письма», в которой были
определены научные основы криминалистического исследования письма, его
главная задача – идентификация личности40. В этом сугубо утилитарном, то есть
чисто прагматическом направлении продолжало развиваться исследование
личности вплоть до 60-х годов XX в.
Начиная с этого периода криминалисты, следуя общей тенденции
персонификации во всех гуманитарных науках и осознавая важность и
исключительность

личности

участника

уголовного

судопроизводства

как

источника криминалистически значимой информации, начали работу над
формированием соответствующих частных криминалистических теорий.
Изучение личности участника уголовного судопроизводства становится
одним из приоритетных направлений. Многие ученые проявили интерес к этой
38

См.: Белкин Р.С. Курс криминалистики : учеб. пособие. 3-е изд., доп. М. : ЮНИТИДАНА, 2001. С. 313.
39
См.: Потапов С.М. Указ. соч.
40
См.: Винберг А.И. Криминалистическая экспертиза письма. С. 9–146.

теме и начали рассматривать отдельные аспекты изучения личности, сведения о
которой необходимы при раскрытии преступления.
Так, по мнению А.М. Зинина, разработка проблемы комплексного изучения
человека как объекта криминалистического познания, включая все его свойства и
проявления, актуальные для установления личности, формирование единого
методологического подхода к изучению человека с учетом реалий практики
раскрытия и расследования преступлений возможна в рамках самостоятельного
криминалистического учения о человеке, где человек – главный объект познания,
а

само

учение

об

исследовании

его

личности

выступает

качестве

самостоятельной отрасли криминалистики41.
В этой связи, а также с учетом накопленного теоретического и
эмпирического

материала,

стало

возможным

говорить

возникновении

объективных предпосылок для формирования частного криминалистического
учения о личности несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля. К таким
предпосылкам мы относим следующие:
1) субъектно-объектная трансформация, укрепившая со временем общую
тенденцию к персонификации в различных отраслях гуманитарного знания и
обусловленная тем, что с момента возникновения гуманитарных наук в XVIII в.
личность человека, сам субъект научного познания становится объектом научных
исследований;
2) констатация процессуальной феноменальности несовершеннолетнего
участника уголовного судопроизводства, вследствие чего на первый план выходит
осознание необходимости и важности обеспечения его прав и законных
интересов;
3) выработка единой методологии изучения личности несовершеннолетнего
потерпевшего и свидетеля;

См.: Зинин А.М. Комплексное изучение личности как основа процесса ее
установления // Человек как источник криминалистически значимой информации : сб. тр. конф.
Саратов, 2003. С. 27.

4) определение тактических особенностей как получения информации о
личности несовершеннолетнего потерпевшего, свидетеля, так и направлений
использования полученной информации о нем в целях обеспечения его прав и
законных интересов и, как следствие, повышение качества и эффективности
предварительного расследования и судебного разбирательства с его участием.
Таким

образом,

исключительность

психофизических

нравственно-

эмоциональных характеристик несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля,
особенности их психики определяют объективную невозможность применения
следователем (судом) общих криминалистических методов, приемов и способов
осуществления

процессуальной

несовершеннолетнего,

без

деятельности,

ущерба

для

связанной

достижения

целей

участием
уголовного

судопроизводства. Кроме того, необходимо отметить, что у 90 % опрошенных нами
следователей и судей в производстве были уголовные дела с участием
несовершеннолетних потерпевших и практически такое же количество опрошенных
респондентов отметили, что в их производстве были уголовные дела, в которых
свидетелем выступал несовершеннолетний (см. прил.). Соответственно, практически
все работники правоохранительных органов сталкиваются в своей практике с
несовершеннолетними потерпевшими и свидетелями, об особенностях психического
развития которых и других свойствах их личности они должны иметь информацию и
использовать ее в процессе общения с данными участниками уголовного
судопроизводства. В этой связи возникает объективная потребность в формировании
учения о личности несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля, о котором и
пойдет речь в настоящей диссертации.

1.2. Сущность, структура и компонентный состав криминалистического
учения о личности несовершеннолетнего потерпевшего, свидетеля
Познание в нашем понимании есть крайняя необходимость, составляющая
часть инстинкта самосохранения. Поэтому вполне естественно, что всю свою жизнь

человек проводит, познавая окружающий мир, его закономерности, явления и т. д.
История общественного развития показывает, что такое познание окружающей
действительности – это не просто результат человеческого любопытства, а
необходимое условие его выживания и эволюции.
По мере развития человечество стало осознавать, что его будущее зависит
не просто от накопления знаний об окружающем мире, а от получения знаний,
направленных на постижение истины, их систематизацию и осмысление. Душа
науки, – писал более 400 лет назад основоположник современного наукознания Ф.
Бэкон, – «есть не что иное, как образ истины. Ведь истина бытия и истина
познания – одно и то же и отличаются друг от друга не более чем прямой и
отраженный лучи»42.
Жажда постижения истины постепенно сформировала в общественном
сознании потребность в науке и научной деятельности, представляющей собой
целенаправленную, творческую работу интеллектуалов. Эта деятельность,
основанная на применении научных методов познания, начиналась и, прежде
всего, была ориентирована на накопление и систематизацию истинных знаний об
окружающей нас действительности. Это формировало научное знание по
принципам

закономерной

последовательности

его

системности,

чем

существенно отличалось от знания обыденного, основанного на житейском опыте
и здравом смысле.
Научные обобщения и гипотезы не могут существовать в изолированном виде,
они всегда находятся во взаимосвязи друг с другом, объясняя, дополняя и уточняя
знания о явлениях окружающего нас мира. Подобно тому, как не может
существовать целостная окружающая действительность в своем дискретном
выражении, так и научное знание, будучи изолированным от всей системы, не
представляет какой-либо познавательной ценности.
Система научных понятий и категорий, носящая концептуальный характер,
описывает предметы и объясняет явления окружающей действительности,
опираясь на известные факты, что обеспечивает получение надежных знаний о
42

Бэкон Ф. Соч. : в 2 т. 2-е изд., испр. и доп. М. : Мысль, 1977. Т. 1. С. 109.

свойствах и качествах предметов и явлений. Таким образом, в основе научного
знания лежат факты.
Получение

научных

знаний

оказывается

результатом

особого

вида

познавательной деятельности, обладающей своими специфическими средствами,
методами и критериями. С их помощью наука стремится не просто описать предмет
или явление, но и объяснить закономерности их взаимодействия с внешним миром.
Такое объяснение возможно только при точном оперировании понятиями,
категориями, законами и другими элементами теоретического знания. Для этого
нужна и на это способна только научная теория. Потребность в ее создании по мере
развития любой науки становится все более очевидной.
Как верно отмечает А.А. Эксархопуло, «создание криминалистической
теории стало возможным на определенном этапе развития криминалистической
науки и явилось отражением общей закономерности прогресса научного знания.
Через

обобщение

эмпирического

материала

создание

частных

криминалистических теорий к более общим теориям и учениям и через их
систематизацию

формированию

общей

теории

науки

–

таков

путь

исторического развития криминалистики»43.
Таким образом, представляется целесообразным выделить следующие
отличительные признаки научного знания:
1) последовательность;
2) систематичность;
3) обоснованность фактами, а не абстрактными категориями или верой;
4) предназначенность научного знания для объяснения вновь обнаруженных
фактов с помощью выработанных гипотез, теорий и законов;
5) стремление к созданию новых понятий и категорий, законов и теорий44.
Несмотря на, казалось бы, очевидные отличия научного знания от
обыденного, в криминалистической науке, к сожалению, зачастую приходится

Эксархопуло А.А. Криминалистическая теория: формирование и перспективы
развития в условиях НТР : автореф. … дис. д-ра юрид. наук. СПб., 1993. С. 14.
44
См.: Рузавин Г.И. Методы научного исследования. М. : Мысль, 1974. С. 7–11.

сталкиваться с попытками создать псевдоучения, псевдотеории с объявлением
хорошо забытого старого45 достижениями современной науки, которые на самом
деле оказываются псевдодостижениями или псевдооткрытиями. Многие из таких
разработок на самом деле оказываются основанными лишь на здравом смысле
или обыденном знании. Как справедливо заметил Р.С. Белкин, подобные научные
теории представляют собой «своеобразные криминалистические фантомы, игру
ума амбициозного автора, пытающегося таким путем оставить свой след в
науке»46.
Наука как составная часть культуры любой цивилизации сама по себе
является предметом познания, поскольку процесс накопления научных знаний, их
структура,

особенности

систематизации,

имея

немалое

социокультурное

значение, представляют несомненный научный интерес.
Наука криминалистика, будучи состоявшейся самостоятельной отраслью
научных знаний, в данном случае не стала исключением. С первых лет зарождения
этой новой отрасли знания основоположники криминалистики всегда стремились не
просто к накоплению и систематизации эмпирических данных, но и к теоретическим
обобщениям, к научному объяснению тех явлений, с которыми сталкивалась
практика борьбы с преступностью47.
Как верно отмечает Г.И. Рузавин, «прогресс научного знания заключается не
столько в обнаружении связей между наблюдаемыми явлениями и в открытии
эмпирических законов, сколько в установлении и применении теоретических
понятий и законов, раскрывающих более глубокие, внутренние свойства и
отношения явлений. Посредством таких понятий и законов, относящихся к

Известное изречение царя иудейского Соломона о том, что «все новое есть лишь
забвенное», как нельзя лучше иллюстрирует попытки современных ученых найти определение
научной теории, отличное от всех когда-либо сформулированных в философии и науковедении
(см.: Слово о науке. Кн. первая. Афоризмы. Изречения. Литературные цитаты / сост., авт.
предисл. и введ. к главам Е.С. Лихтенштейн. М. : Знание, 1976. С. 19–30).
46
Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. Злободневные вопросы
российской криминалистики. М. : Инфра-М-НОРМА, 2001. С. 219.
47
См.: Эксархопуло А.А. Криминалистика: теоретические проблемы и практические
решения : учеб. пособие. Уфа : РИЦ БашГУ, 2018. С. 5.

идеальным объектам, оказывается возможным объяснять эмпирические законы и
обобщения о наблюдаемых объектах»48.
Как нельзя лучше сказанное Г.И. Рузавиным подтверждает тот факт, что
основоположник криминалистики Г. Гросс в третьем издании своего знаменитого
труда «Руководство для судебных следователей как система криминалистики»
пришел к выводу о необходимости перераспределения всего материала и его
изложения в виде двух частей: «Теоретического учения о проявлениях
преступлений» и «Практического руководства для производства следователей»49.
Так проходил постепенный переход от простого обобщения и систематизации
эмпирического материала к его теоретическому обобщению и осмыслению. Так
зарождалась наука криминалистика как целенаправленная деятельность по
накоплению и систематизации истинных знаний о раскрытии и расследовании
преступлений. Это происходило при осознании того, что теория, в отличие от
иных форм рационального познания, всегда дает более полное, единое и
системное знание об окружающей действительности.
Зародившись как система эмпирических сведений о криминалистически
значимых признаках преступления, специальных методах и средствах его познания,
а также подчиняясь общим закономерностям развития науки, криминалистика
постепенно переходила к осознанному выявлению новых научных проблем, с
которых, как известно, всегда начинается формирование научных теорий в любой
науке. Соответственно менялась и существующая парадигма научных исследований.
Известный ученый Т. Кун указывал, что основой нормальной науки всегда
является выявление каких-либо аномалий и противоречий, которые позволяют
разрабатывать научные теории, ведущие к смене парадигмы и, как конечный
результат, к научной революции и прорыву50. «Аномалии» и «противоречия»,
обнаруживающиеся в изучаемых наукой явлениях, и есть те проблемы,
разрешение которых стимулирует создание научной теории.

Рузавин Г.И. Научная теория: логико-методологический анализ. М. : Мысль, 1978. С. 3.
См.: Гросс Г. Указ. соч. С. 8.
50
См.: Кун Т. Структура научных революций / пер. И.З. Налетова. М. : АСТ, 2009. С. 31–60.
49

По мере развития науки криминалистики частная научная теория
становится ее центральным элементом, а взаимосвязанная совокупность таких
теорий со временем преобразуется в сложноструктурную систему, определяя
теоретическую основу криминалистических научных знаний. В этой связи
необходимым представляется рассмотрение вопроса о сущности частной
криминалистической теории. Как справедливо отмечает

профессор А.А.

Эксархопуло, без методологического исследования генезиса и сущности
криминалистической научной теории невозможно отличить ее от иных форм
рационального мышления51.
Вопросы о сущности научных теорий в целом и криминалистических в
частност, довольно широко представлены в научной литературе. Так, научной
теории как предмету исследования посвящены работы таких известных ученыхфилософов, как И.В. Кураев, В.М. Сиденко, И.М. Грушко, М.В. Мостепаненко,
В.М. Карпович, И.Г. Рузавин и др. Вопросам сущности, целевого назначения и
места частных криминалистических теорий и учений в системе науки и ее общей
теории посвятили свои работы Р.С. Белкин, А.Ю. Головин, В.Н. Карагодин, В.А.
Образцов, Н.А. Селиванов, А.А. Эксархопуло, Н.П. Яблоков и другие
отечественные ученые.
Сущность научной теории, в том числе частной криминалистической
теории, можно рассматривать в двух аспектах:
1) как результат научного исследования, то есть как готовое научное знание;
2) как процесс получения нового научного знания.
В первом случае сущность научной теории раскрывается через ее структуру
(компонентный состав), содержание, через определение места научной теории в
системе общетеоретического знания. Во втором случае познание сущности
научной теории осуществляется через анализ деятельности, направленной на
получение новых знаний, через рассмотрение вопросов формирования, развития и
обобщения научных знаний.
51

См.: Эксархопуло А.А. Криминалистика: теоретические проблемы и практические
решения : учеб. пособие. Уфа : РИЦ БашГУ, 2018. С. 6.

Не вдаваясь в тщательный анализ положительных и отрицательных
моментов, обусловленных разнообразием подходов к уяснению сущности
научной теории, заметим лишь, что наиболее полное представление о сущности и
назначении научной теории можно получить только при их удачном сочетании.
Известный ученый-философ, много внимания уделявший сущности научной
теории, Г.И. Рузавин, сопоставляя теорию с иными формами научного знания,
писал, в частности: «В отличие от других форм познания, отображающих те или
иные свойства и отношения действительности, теория дает единое, системное
знание об изучаемом круге явлений»52. И далее, автор указывает те преимущества
теоретического знания, которые оно имеет перед любыми другими знаниями:
«Достоверность теории, несомненно, выше, чем, например, эмпирического
обобщения. Но поскольку теория содержит в своем составе обобщения, гипотезы
и другие допущения, которые в лучшем случае приблизительно верно описывают
действительность, то она не может гарантировать абсолютной достоверности
своих выводов»53. Неслучайно было замечено еще в древности, выдающимся
мыслителем Аристотелем, что «теоретические науки заслуживают наибольшего
предпочтения по сравнению со всеми остальными»54.
Современные ученые тоже не раз обращались к исследованию сущности
научной теории. Анализ современной литературы показывает весьма заметное
разнообразие взглядов авторов и на сущность, и на познавательное значение
научной теории.
Так, И.Д. Андреев под теорией понимает обширную область знаний,
раскрывающую закономерности функционирования и развития определенной
совокупности явлений материального или духовного мира, описывающую и
объясняющую эти явления и направленную на прогрессивное преобразование
природы, общественных отношений и самого человека. Научная теория, пишет
И.Д. Андреев, – это широкая и всеобъемлющая форма человеческих знаний, это

Рузавин Г.И. Научная теория: логико-методологический анализ. С. 3.
Там же. С. 9.
54
Аристотель. Метафизика. М. : Эксмо, 2006. С. 157.
53

система логически связных знаний о соответствующей совокупности явлений,
определяемая системной организацией самого материального мира55.
Приведенное определение научной теории, на наш взгляд, отличает
излишне высокий уровень абстракции, который сводит теоретическое знание
лишь к системе человеческих представлений об окружающем мире. Подобный
подход к определению рассматриваемого понятия, на наш взгляд, не раскрывает в
достаточной мере сущности теории. Из предложенного определения невозможно
представить себе и структуру научной теории, что также нам представляется
важным и обязательным условием уяснения рассматриваемого феномена
научного знания, такого как научная теория.
Иначе научную теорию определяет С.А. Лебедев, представляя ее как
логически-доказательную систему об идеальных объектах56. Нетрудно заметить,
что,

как

предыдущем

определении,

автор

акцентирует

внимание

исключительно на систематизирующей функции научной теории. А этого явно
недостаточно, ибо авторское определение также не дает нам представления о
сущности анализируемой научной категории.
Более широко понимает научную теорию И.А. Горковенко, определяя ее как
целостную систему рационально осмысленных, истинных знаний, отражающих
закономерности организации и развития природы и социальной реальности57.
Однако нам представляется, что знания могут быть получены не только в
результате построения абстракций, абстрактного мышления, но и в результате
обыденного, чувственного восприятия окружающей действительности, что не
дает нам оснований называть такие сведения научным знанием и тем более
теоретическим.
Интересное определение научной теории предложил также А.А. Печенкин,
сформулировав его так: «Теория представляет собой логически упорядоченную
систему знаний. Она включает в свой состав научные законы различных уровней.
55

См.: Андреев И.Д. Диалектическая логика: учеб. пособие. М. : Высш. шк., 1985. С. 122.
См.: Лебедев С.А. Методология научного познания. М. : Юрайт, 2018. С. 80.
57
См.: Горковенко И.А. Научная теория как форма актуализации достоверного знания :
дис. … канд. филос. наук. СПб., 2011. С. 71.
56

Наиболее общие положения, составляющие фундамент теоретической системы,
носят название принципов или постулатов теории»58. Как можно заметить, в этом
определении научной теории помимо указания на ее сущность как «логически
упорядоченную систему знаний» автор предпринял вполне удачную попытку дать
представление и о содержании научной теории («научные законы всех уровней,
принципы и постулаты теории»).
Однако наиболее убедительным и адекватным, на наш взгляд, следует
признать определение научной теории, сформулированное Г.И. Рузавиным. Он
охарактеризовал

ее

как

систему

абстрактных

понятий

утверждений,

представляющих собой идеализированное отображение действительности59. И
далее, раскрывая сущность и структуру научной теории как фундаментальной
научной категории, автор поясняет, что в таком «идеализированном отображении
действительности» понятия и утверждения «описывают не свойства и отношения
реальных явлений или систем, а особенности поведения идеализированной схемы,
или концептуальной модели, которая была построена в результате исследования
той или иной реальной системы»60.
Очевидно, однако, что та или иная научная теория, обычно именуемая
«частной теорией», отображает не всю познаваемую наукой действительность, а
только какой-то ее фрагмент, включаемый в предметную область относительно
обособленной частной научной теории. Об этой особенности теоретического
знания говорит и Г.И. Рузавин: «Никакая теория не может отобразить всех
свойств и отношений изучаемых явлений, да это и в принципе невозможно,
поскольку явления обладают бесчисленным множеством свойств. К тому же не
все они одинаково важны для той или иной науки, поэтому в процессе познания
выделяются лишь некоторые основные, существенные для целей данного

Печенкин А.А. Функции научной теории. Философия. Методология. Наука. М. :
Наука, 1972. 236 с.
59
См.: Рузавин Г.И. Научная теория: логико-методологический анализ. С. 14.
60
Там же. С. 14.

исследования

свойства

отношения»61,

которые

находят

отражение

идеализированной модели, составляющей базис любой научной теории.
Частная криминалистическая теория не исключение, поскольку также
представляет собой идеализированное отображение, некую концептуальную
модель исследуемой наукой криминалистикой действительности. При этом
предмет любой частной криминалистической теории включает в себя лишь
отдельные аспекты, стороны, свойства, закономерные связи отражаемого теорией
фрагмента познаваемой действительности. Ими, этими свойствами и связями, и
обусловлена специфика каждой частной криминалистической научной теории или
криминалистического учения. Как справедливо отмечал Р.С. Белкин, частную
криминалистическую

теорию

можно

представить

себе

как

некую

функциональную систему с определенными режимами и закономерностями62.
Этим, по нашему мнению, отличается и специфика криминалистического
учения о личности несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля как системы
абстрактных объектов, формирующих идеализированную модель познаваемых
данным учением реальных объектов, в нашем случае – названных участников
уголовного судопроизводства.
В этой связи вопрос о структуре такого учения (теории), ее компонентном
составе и характере связей между ними, представляется особенно важным,
поскольку

именно

они

образуют

систему,

отображающую

личность

несовершеннолетних свидетелей и потерпевших во всем ее многообразии,
формируя тем самым ту многофункциональную систему, которая базируется на
познаваемых этим учением объективных закономерностях.
Чтобы

определиться

компонентным

составом

структурой

криминалистического учения о личности несовершеннолетнего потерпевшего и
свидетеля, необходимо проанализировать, прежде всего, структуру любой

Рузавин Г.И. Научная теория: логико-методологический анализ. С. 12.
См.: Белкин Р.С. Курс криминалистики : учеб. пособие. 3-е изд., доп. М. : ЮНИТИДАНА, 2001. С. 305.
62

частной теории, выработанной учеными, которая могла бы стать основой и для
нашего учения.
Говоря

формировании

учения

личности

несовершеннолетнего

потерпевшего и свидетеля, и приступая к анализу его структуры и компонентного
состава, необходимо помнить еще одно условие, соблюдение которого, может
предотвратить поспешные выводы и преждевременные умозаключения. В
частности, объявление о создании в криминалистике очередного нового
направления теоретических исследований, способного подтвердить степень
научности любой создаваемой теории или теоретического учения. Это условие
также было сформулировано Ф. Бэконом: «…во многих случаях, – писал ученый,
– у людей вошло в привычку на основании самых незначительных аксиом и
наблюдений сразу же воздвигать чуть ли не законченное и величественное
учение, поддерживая его кое-какими соображениями, пришедшими им в голову,
украшая всевозможными примерами и связывая воедино определенными
способами»63.
Поэтому в своем анализе структуры и компонентного состава научной
теории мы ограничимся лишь теми суждениями ученых, в которых, с одной
стороны, максимально лаконично и вместе с тем концентрированно обращено
внимание на главные с точки зрения познавательной сути качества любой
научной теории. С другой стороны, более подробно остановимся на суждениях
специалистов, отличающихся, на наш взгляд, наибольшей содержательностью и
аргументированностью.
Согласно первому обозначенному нами критерию представляется весьма
показательным мнение известного философа М.В. Мостепаненко, который
отметил в научной теории следующее: «…главная особенность теоретического
знания состоит в том, что оно, отражая сущность явлений, рисует более глубокую
картину действительности, чем знание эмпирическое»64 (выделено нами. – Р. З.).

63
64

С. 153.

Бэкон Ф. Указ. соч. С. 329.
Мостепаненко М.В. Философия и методы научного познания. Л. : Лениздат, 1972.

В оценке научной теории по второму выделенному нами критерию более
всего нас привлекла позиция Г.И. Рузавина, высказанная им в отношении сути и
компонентного состава любой научной теории. При этом мы исходим из
авторского отношения к научной теории как к идеализированному отображению
действительности, о чем уже говорилось. «Таким образом, – резюмирует Г.И.
Рузавин, – в любой научной теории можно выделить три компонента: во-первых,
модель, которая с помощью абстрактных объектов описывает в идеализированной
форме некоторые закономерности поведения реальных систем; во-вторых,
исходные понятия, фундаментальные законы и принципы, посредством которых
выражаются

связи

отношения

между

абстрактными

объектами

идеализированной модели; в-третьих, вся совокупность логических следствий,
которая вытекает из фундаментальных законов и принципов теории»65.
Руководствуясь предложенной Г.И. Рузавиным схемой, применимой к
любой научной теории, мы попытаемся адаптировать ее к нашему учению о
личности несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля. Но прежде общие
замечания.
Идеализация отображаемой в теории реальности, а в нашем случае – это все
многообразие связей и отношений, формирующихся под влиянием внешней
среды и формирующих, в свою очередь, личность человека, позволяет
абстрагироваться от реальных явлений и предметов, которые характеризуются
бесконечным множеством свойств и признаков. Сложные реальные системы
действительности

функционируют

условиях

существования

множества

влияющих на эти системы условий, предпосылок и исходных параметров. И
поэтому для их теоретического познания ученый вынужден «упрощать» и
реальную картину познаваемых явлений и их взаимосвязи. Подобное упрощение в
гносеологии осуществляется посредством введения в научный оборот, а
правильнее сказать – в теоретическое исследование, категорий, называемых
абстрактными

или

идеализированными

объектами,

которые

приходится

«очищать» от множества ненужных либо несущественных для проводимого
65

Рузавин Г.И. Научная теория: логико-методологический анализ. С. 15.

научного исследования их признаков, свойств и взаимосвязей. Наличие подобной
системы

абстрактных

теоретическую

модель

объектов

позволяет

строить

теорий

реальных

познаваемых

идеализированную
систем,

являясь

концептуальным базисом любой теории, в том числе, надо полагать, и любых
частных криминалистических теорий.
Исследуя с этих позиций феномен криминалистических теорий, профессор
А.А. Эксархопуло выделил в качестве таких идеализированных моделей три
главных составляющих познаваемой криминалистической наукой реальности,
которые могут отображаться в криминалистических теориях в той или иной мере.
Это, по мнению профессора, либо 1) сама криминалистическая наука, составляющая
основу науковедческих теорий, либо 2) преступное событие, являющееся базой для
криминалистических теорий преступления, либо 3) деятельность компетентных
органов, направленная на установление истины в процессе раскрытия и
расследования

преступлений.

Последний

«фрагмент»

познаваемой

наукой

реальности представляет собой идеализированную модель, лежащую в основе
криминалистических

теорий

познания

события

преступлений66.

Все

эти

формирующиеся группы частных криминалистических теорий имеют и свои
«подтеории», «подучения», то есть теоретические построения меньшей степени
общности. Например, криминалистическое учение о личности участника уголовного
судопроизводства, относящееся к частным криминалистическим теориям (учениям)
о преступлении, имеет в своей структуре такие учения, как криминалистическое
учение о несовершеннолетнем участнике уголовного судопроизводства. Это
последнее криминалистическое учение, соответственно, будет включать в свой
состав учения более частного характера, например, учения о несовершеннолетнем
обвиняемом, потерпевшем, свидетеле и т. д.
Как можно заметить, в основе всех указанных криминалистических теорий
и учений действительно лежат системы абстрактных объектов, образующих во
всех своих связях и отношениях соответствующие идеализированные модели,
66

См.: Эксархопуло А.А. Криминалистическая теория: формирование и перспективы
развития... С. 11–12.

составляющие первый компонент криминалистических теорий. В первом случае
это модель криминалистической науки, во втором – криминалистическая модель
преступления, в третьем – модель познавательных процессов, имеющих цель
установления истины по уголовному делу.
Например, в основе криминалистических теорий преступления лежат
закономерности взаимодействия таких абстрактных объектов, как «преступник»,
«жертва преступления», «очевидец преступления», а в основе учений о познании
истины по уголовным делам – «дознаватель», «следователь», «оперативный
сотрудник», «суд», «эксперт» и т. д.
Не стоит, однако, забывать, что в любой криминалистической теории или
учении приходится абстрагироваться от реальности, идеализируя не только сами
объекты, но их связи и отношения. Необходимость «очищения» подобных связей
и отношений обусловлена их многообразием в реальной действительности,
препятствующим ее теоретическому познанию.
Наиболее показательным примером такого «очищения» связей и отношений
идеализированных

объектов

может

служить

теория

криминалистической

идентификации, в которой особо выделяются и даже провозглашается в качестве
принципа криминалистического отождествления материальных объектов по их
отображению деление всех объектов идентификации на идентифицируемый и
идентифицирующий, что, несомненно, существенно упрощает исследование их
реальных взаимоотношений. Уже хотя бы потому, что в реальности каждый из
этих объектов не только воздействует на другие, но и испытывает их действие на
себе67. Аналогичной системой, но уже своих специфических идеализированных
объектов, отличается и криминалистическое учение о несовершеннолетнем
потерпевшем и свидетеле. Помимо самих этих лиц, участвующих в раскрытии,
расследовании и разрешении уголовных дел, в качестве идеализируемых можно
также назвать всех тех, кто является источником информации о личности каждого
из них: родители, законные представители, представители референтных групп. Да
67

См.: Эксархопуло А.А. Сущность криминалистической теории // Вестник
Ленинградск. ун-та. Сер. 6. 1991. Вып. 4, № 27. С. 83.

и сама совокупность свойств личности несовершеннолетних потерпевших и
свидетелей с полным основанием может быть названа «идеализированными его
объектами», происхождение, формирование, связи и отношения которых,
создавая

соответствующую

идеализированную

модель

действительности,

изучаются в названной теории (учении).
Не

менее

важен

криминалистической

значим

научной

для

теории

формирования
и

второй

любой

ее

частной

компонент

–

криминалистические понятия, категории, принципы и законы. Их назначение
состоит в необходимости описания в теоретической схеме и самих абстрактных
объектов, и их взаимодействий друг с другом. Наконец, именно с помощью
понятий, категорий, принципов и законов теории становится возможным дать
объяснения тем их свойствам и закономерностям взаимодействия, которые в итоге
позволяют представить ту идеализированную модель действительности, которая
составляет базис теории. И именно эту описанную в частной теории посредством
понятий, законов и принципов идеализированную модель мы можем, благодаря
абстрагированию от реальных связей и отношений, всесторонне изучать.
Для

описания

свойств

идеализированных

объектов

частной

криминалистической теории используются понятия и категории, а для описания и
объяснения их взаимосвязей и отношений – принципы и законы.
Так, в криминалистическом учении о несовершеннолетнем потерпевшем и
свидетеле

для

описания

таких

идеализированных

объектов,

как

«несовершеннолетние», «потерпевшие», «свидетели», «следователь», «детский
психолог» и других, а также для объяснения их взаимосвязей в учение о личности
несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля вводятся специальные понятия и
категории:
– «возраст несовершеннолетнего участника уголовного судопроизводства»;
– «психологическое состояние жертвы преступления»;
– «психологический контакт»;
– «насильственные действия»;
– «психотравмирующая ситуация»;

– «признаки психического насилия» и т. д.
Понятия и категории частной криминалистической теории, в том числе
криминалистического учения о несовершеннолетнем потерпевшем и свидетеле,
должны не только объективно отражать свойства идеализированных объектов, но
и быть четкими, ясными по своему содержанию и объему. А значит, и отвечать,
таким образом, требованиям формально-логического построения любых научных
понятий, терминов, категорий. Их единообразие при описании и объяснении
познаваемых рассматриваемым учением явлений обеспечивает правильную
логическую структуру частной криминалистической теории, ее ясность и
достоверность.
Понятия и категории частной криминалистической теории должны, кроме
того, соответствовать понятиям и категориям криминалистической науки в целом,
поскольку, образуя в своей совокупности сложную систему, они представляют
собой

формализованное

словесное

выражение

всей

предметной

области

действительности, отражаемой теорией криминалистики. Ведь именно понятия,
термины, категории, принципы в конечном счете и формируют особый язык
науки криминалистики.
В этой связи некоторые понятия и категории отдельно взятой частной
криминалистической теории не только могут, но и должны использоваться в
теоретических описаниях и объяснениях, включаемых в качестве компонентов
других частных криминалистических теорий и учений. Это обеспечивает четкую
и ясную структуру всей криминалистической науки в целом и ее теории в
частности.
В свою очередь, понятия и категории частной криминалистической теории
(учения) как компоненты ее структуры можно разделить на эмпирические и
теоретические. Хотя такая классификация условна, тем не менее она позволяет
довольно наглядно представить себе чувственно-эмпирический и рациональнотеоретический характер любой частной криминалистической теории (учения). А
значит и правильнее определить, какой из подходов преобладает в той или иной
теории.

Так, теоретические термины вводятся в язык науки криминалистики для
описания

свойств

отношений

абстрактных

объектов

определенной

идеализированной системы. В этой связи их адекватность, соотносимость и
истинность может быть проверена только путем эмпирической интерпретации68.
Именно в этом раскрывается неразрывная связь и взаимообусловленность
эмпирических и теоретических понятий и категорий.
Важность выделения понятий и категорий в качестве компонентов структуры
частной криминалистической теории заключается в их особом функциональном
предназначении. Во-первых, они обеспечивают дедуктивную систематизацию
криминалистических знаний, поскольку позволяют из одних исходных понятий и
утверждений логически вывести другие понятия и утверждения.
При построении частной криминалистической теории помимо описания
свойств абстрактных объектов большое значение имеют и их связи, которые в
теории описываются криминалистическими законами. Указанные взаимосвязи
объектов могут, разумеется, носить как случайный характер, так и отличаться
относительной регулярностью и постоянством, что в науке принято называть
закономерностью.
Криминалистические законы выступают в данном случае как отражение
познаваемых криминалистикой закономерных связей реальных объектов, которые
можно наблюдать как в механизме самого преступления, так и в процессе
раскрытия и расследования преступлений. Следует отметить, что наряду с этими
двумя компонентами, традиционно включаемыми в определение предмета
криминалистики, криминалистические законы отражают также и процесс
развития самой науки криминалистики, то есть процесс получения новых
криминалистических знаний.
В целях создания более благоприятных условий, обеспечивающих
максимально эффективное применение разрабатываемых криминалистикой
познавательных средств, приемов и методов, любая частная криминалистическая

См.: Рузавин Г.И. Методы научного исследования. С. 94.

теория должна содержать основные начала и исходные положения, именуемые в
науке принципами.
Криминалистические принципы принято различать по сфере применения.
Обычно их делят на принципы криминалистической науки и принципы
практической деятельности. Так, профессор А.А. Эксархопуло выделяет
следующие

принципы,

предлагаемые

им

качестве

компонента

криминалистической теории:
– принцип приоритета предписаний закона над криминалистическими
научными рекомендациями;
– принцип взаимосвязи криминалистической науки и практики;
–

принцип

ориентации

на

передовой

опыт

криминалистического

обеспечения правоохранительной деятельности;
– принцип творческого подхода к решению практических задач;
–

принцип

сочетания

высокой

оперативности

обоснованности

принимаемых криминалистических решений69.
Поскольку обоснованность введения в криминалистическую теорию
указанных исходных положений, на наш взгляд, вполне очевидна, считаем
излишним

дополнительно

аргументировать

их

приоритет

над

другими

предложениями и просто ограничимся их перечислением.
Последний компонент структуры частной криминалистической теории,
представленный

системой

логических

следствий,

образует

такую

систему

логических аргументов и доказательств, которая закономерно вытекает из
криминалистических законов и принципов. Эти логические следствия в виде
суждений и утверждений подлежат верификации практикой. Проблема проверки
достоверности частной криминалистической теории и ее подтверждение практикой
борьбы с преступностью сегодня становится все более актуальной, и именно потому,
что подтверждение подлинности логических следствий, вытекающих из законов и

См.: Эксархопуло А.А. Криминалистика: теоретические проблемы и практические
решения : учеб. пособие. Уфа : РИЦ БашГУ, 2018. С. 23–25.

принципов криминалистической теории, раскрывая ее смысл, позволяет обосновать
практическую целесообразность создаваемых частных криминалистических теорий.
Как мы указывали, для понимания сути научной теории как высшей формы
научного знания важно также проанализировать процесс ее формирования. В этой
связи весьма интересным представляется вопрос о центральном элементе частной
криминалистической теории, являющемся «строительным фундаментом» для
будущей теории, без которого не представляется возможным сам процесс
построения теоретических концепций и моделей.
Действительно, любому исследованию, преследующему цель разработать
частную криминалистическую теорию, обязательно предшествует некий стимул,
определяющий необходимость и потребность в такого рода теоретических
исследованиях и разработках.
С точки зрения Р.С. Белкина, стимулом, который он называет «основанием»
для теоретического обобщения, является факт, определяемый автором как
объективное явление и важный элемент познавательной деятельности человека.
По мнению профессора Р.С. Белкина, понимание факта как центрального
элемента научного знания позволяет полнее и правильнее раскрыть процесс
формирования частных теорий70.
Можно

отчасти

согласиться

авторским

видением

факторов,

стимулирующих формирование научной криминалистической теории. И прежде
всего потому, что в основе любой частной криминалистической теории
изначально лежит научная гипотеза, характеризующаяся меньшей степенью
достоверности по сравнению с законами теории, в том числе, разумеется, и
криминалистической. Тем не менее хорошо известно, что любая гипотеза может
быть подтверждена только фактами. Поэтому именно выявление, описание,
объяснение

фактов

установление

связей

между

ними

обеспечивает

трансформацию гипотез в законы криминалистики, которые, как известно, лежат
в основе любой частной криминалистической теории.

См.: Белкин Р.С. Курс криминалистики. С. 305–313.

Гносеологическое

понимание

факта

как

основы

частной

криминалистической теории в том и состоит, что именно с фактов начинается
познание объективной реальности на теоретическом уровне. Как верно отмечал
Р.С. Белкин, фактом – элемент научного знания со своими определенными
признаками, дискретная частица потока информации о действительности,
получаемой человеком в ходе практического освоения окружающего мира71.
Между тем есть основание полагать, что одного только факта как дискретной
части окружающего нас мира еще недостаточно для формирования теоретического
знания,

прежде

всего

качестве

стимула

создания

новых

частных

криминалистических теорий либо для их изменения и развития.
Научное познание как процесс получения нового знания предполагает
поиск фактов, их объяснение и выявление их связей (законов). Подобная
структура научного познания характерна для начального этапа становления и
развития науки криминалистики, когда в ее основе преимущественно лежали
эмпирические факты и материалы, нуждающиеся в систематизации и объяснении.
Как показывает история криминалистической науки, для полноценного
развития криминалистического научного знания недостаточно выявить и описать
эмпирические факты, касающиеся события преступления или процесса его
познания. Т. Кун в своей работе, посвященной истории науки, отмечал, что
важным элементом построения частной теории является научная проблема,
выявление которой во многих случаях приводит к смене действующей парадигмы
и научной революции72.
Как

справедливо

отмечает

профессор

А.А.

Эксархопуло,

«Теория

оказывалась необходимой там и тогда, где и когда возникали научные проблемы,
способные стимулировать познавательную деятельность»73. Подобное понимание

См.: Белкин Р.С. Курс криминалистики. С. 306.
См.: Кун Т. После «Структуры научных революций» / пер. А.Л. Никифорова. М. : AST
Publishers, 2014. С. 131–144.
73
Эксархопуло А.А. Постановка научной проблемы как начало формирования
криминалистической теории // Вестник СПбГУ. Сер. 16. 2014. Вып. 2. С. 104–113.
72

стимула для создания любой частной криминалистической теории полностью
согласуется с парадигмой современного развития науки криминалистики.
Научная проблема характеризуется либо явными противоречиями между
новыми и известными фактами либо возникает в связи с выявлением новых
фактов, не вписывающихся в объяснения, предлагаемые существующей теорией.
В этой связи вспоминаются слова Г.И. Рузавина: «Процесс создания теории
начинается не просто с накопления эмпирических фактов, и даже не с их
обобщения, а с выявления определенной проблемной ситуации…»74.
Можно сказать, что сама суть научного познания связана с возникновением
и разрешением новых проблем. Более того, научная проблема зачастую выступает
одним из условий прогресса научного знания. Так, В.Н. Карпович отмечал:
«…прогресс знания состоит в постановке, уточнении и решении новых проблем.
Проблема при этом выступает как связующий элемент в поступательном
движении человеческого знания от неполного и неточного ко все более полному и
точному»75.
Возникновение

криминалистических

проблем

обуславливает,

таким

образом, необходимость формирования и криминалистических теорий. Такое
происходит по разным причинам и в разных условиях: как в ходе научного
исследования, так и в результате простого эмпирического обобщения практики
раскрытия и расследования преступлений.
Ярким

примером

обусловленности

теоретических

исследований

возникающими в науке и практике проблемами может служить история
формирования криминалистической теории идентификации. Когда простого
эмпирического обобщения фактов установления тождества преступников,
осознанного еще А. Бертильоном, стало недостаточно для решения возникающих
криминалистических

проблем

их

индивидуализации,

вполне

логичной,

ожидаемой и объяснимой стала разработка С.Н. Потаповым теоретических

Рузавин Г.И. Методы научного исследования. С. 146.
Карпович В.Н. Проблема, гипотеза, закон. Новосибирск : Наука, Сибирск. отделение,
1980. С. 13.
75

принципов криминалистической идентификации, положившей начало созданию
ее теории76, а сама теория криминалистической идентификации породила новые
криминалистические проблемы и послужила стимулом для дальнейших научных
исследований.
Процесс выявления научных проблем, в том числе криминалистических,
является делом весьма трудоемким, творческим и требует постоянного внимания.
По мере развития науки в целом и теоретического знания в частности вполне
могут складываться ситуации, когда уже известные и признанные решения
выявленных

криминалистических

проблем

не

будут

ни

вписываться

существующую парадигму, ни соответствовать достигнутому уровню научного
знания. Именно поэтому в криминалистической науке важно руководствоваться
положениями эпистемологической теории критического рационализма, основные
принципы которой были сформулированы известным философом К. Поппером77.
С его позицией вполне согласуется оценка аргументированной критики
устоявшихся в науке постулатов, высказанная отечественным ученым В.Н.
Карповичем. «Необходимо критически относиться к предлагаемым решениям
ранее поставленных проблем, – отмечал В.Н. Карпович, – даже если на первый
взгляд эти решения кажутся безупречными. В любом случае можно найти
некоторые недостатки или, по крайней мере, обобщить найденное решение или
конкретизировать его применительно к какому-либо частному случаю»78.
Наглядным примером критического отношения к ранее предложенным в
науке решениям криминалистических проблем, стимулировавшим теоретические
исследования, стала история развития учения о предмете науки криминалистики.
Тщательный анализ эволюции данного учения, проведенный профессором А.А.
Эксархопуло, наглядно показал, как в условиях постоянно меняющихся
представлений о предмете криминалистики критическое отношение к его новым
определениям способствовало возникновению научных дискуссий и, как
76

Потапов С.М. Указ. соч.
См.: Поппер К. Логика и рост научного знания. Избранные работы : пер. с англ. / под
ред. В.Н. Садовского. М. : Прогресс, 1983. С. 33–236.
78
Карпович В.Н. Указ. соч. С. 15.
77

следствие, формированию новых решений, казалось бы, уже решенной научной
проблемы79.
Между тем критическое отношение к ранее найденным решениям
известных проблем приводит не только к новым, более обоснованным их
решениям, но и к возникновению научных проблем, которые оказываются
новыми для криминалистической науки. Так обстоят сегодня дела, например, с
учением о криминалистической стратегии, роль и место которой в системе
криминалистики и в ее теории предлагалось определять либо изменять и с учетом
истории развития данной науки, и с учетом зарубежного опыта80. Одним из
первых вопрос о криминалистической стратегии как о проблеме криминалистики
поставил в 1981 г. Э.Б. Пальскис81. Затем о криминалистической стратегии, но
уже как о проблеме развития системы криминалистики, высказались А.В. Дулов
(1996)82 и Г.А. Зорин (2000)83. Свою позицию по данной проблеме высказал в 2001
г.и Р.С. Белкин, критически оценив идею как мало что изменившую в трактовке
уже сформировавшегося в криминалистике раздела, посвященного организации
расследования84. «То, что называют криминалистической стратегией, – писал
известный ученый, – на деле является современным представлением об
организации и планировании расследования…»85.
За истекшие четверть века поиски решения проблемы криминалистической
стратегии породили ряд новых проблем, исследование которых, надо полагать,
потребует пересмотра уже вполне сформировавшихся представлений и о системе
науки, и о ее предмете. А возможно, и изменений в подходах к оценке
79

См.: Эксархопуло А.А. Криминалистика: теоретические проблемы и практические
решения : учеб. пособие. 2-е изд., изм. и доп. Уфа : Изд-во БашГУ, 2019. С. 62–87.
80
Подробно об этом говорится в кн.: Эксархопуло А.А. Предмет и система криминалистики.
Проблемы развития на рубеже ХХ–XXI веков. СПб. : СПбГУ, 2004. С. 103–112.
81
См.: Пальскис Э.Б. О криминалистической стратегии (к постановке вопроса) //
Использование современных достижений науки и техники в деятельности следственных
органов и судов по борьбе с преступностью : тез. республ. науч. конф. Вильнюс, 1981. С. 18–21.
82
См.: Дулов А.В. Теоретические основы криминалистики // Криминалистика : учеб.
пособие / под ред. А.В. Дулова. Минск : Экоперспектива, 1996. С. 20.
83
См.: Зорин Г.А. Теоретические основы криминалистики. Минск : Амалфея, 2000. С. 32.
84
См.: Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня... С. 74–81.
85
Там же. С. 80.

познавательной сущности и криминалистической тактики и методики расследования
отдельных видов преступлений.
Разумеется, процесс формирования частной криминалистической теории не
сводится к простому поиску и решению криминалистических проблем. Для
осознания

сути

этого

процесса

важно

определиться

целевой

предназначенностью криминалистической теории, и с ее функциями.
Основная цель частной криминалистической теории состоит, как нам
представляется, в том, чтобы привести в единую систему все те научные знания,
которые были накоплены в определенной предметной области криминалистики.
Начнем с систематизации функций теории, среди которых обычно выделяют
четыре присущие любой научной теории. Это информационная функция теории,
систематизирующая и прогностическая функция, а также объяснение как функция
теории86. Их вполне можно адаптировать и к любой частной криминалистической
теории.
1.

Информативная

функция

заключается

способности

частной

криминалистической теории создавать информационный комплекс, позволяющий
судить об отражаемой теорией сфере окружающей действительности. Этот
комплекс должен включать в себя исходные криминалистические понятия,
категории, принципы и гипотезы, то есть базовую информацию об изучаемых
явлениях. В криминалистическом учении о личности несовершеннолетних
потерпевших и свидетелей такую информацию несут, например, сведения об
условиях формирования личности подростка, о признаках, характеризующих
несовершеннолетнего, источниках получения информации об этих признаках и т. д.
2. Систематизирующая функция. Любая частная криминалистическая теория
призвана не просто объединять накопленные научные знания в той или иной
предметной области, но и выстраивать их в четкую субординационную систему,
характеризующуюся глубокими взаимосвязями и разной логической силой ее
элементов. Такая систематизация присуща и криминалистическому учению о
несовершеннолетнем потерпевшем или свидетеле. Этому служат различные
86

См.: Рузавин Г.И. Методы научного исследования. С. 20–27.

классификации, которые формируются по самым разным основаниям: по возрасту
несовершеннолетних, по их правовому статусу в уголовном процессе, по психотипу
детей, по другим признакам.
3. Прогностическая и объяснительная функции. Указанные функции
частной криминалистической теории по формам их реализации мало чем
отличаются от аналогичных функций, присущих любой научной теории,
поскольку отражают их общее научное предназначение. В криминалистическом
учении о несовершеннолетнем потерпевшем и свидетеле его прогностическая
функция выражается, к примеру, в возможности предвидения поведения детей во
время предстоящих следственных действий с их участием на основе данных о
личности

несовершеннолетнего,

систематизированных

данном

криминалистическом учении. Причем теория (учение) дает основания не только
предвидеть будущее поведение подростков, но и давать им объяснения с учетом
имеющихся сведений об их личностных качествах и характеристиках.
Таким образом, частная криминалистическая теория, являясь высшей
формой рационального познания в криминалистике, помогает успешно разрешать
фундаментальные и прикладные криминалистические проблемы. Представляя
собой особый вид организации научного знания, она позволяет создать целостное
концептуальное представление о закономерностях и связях в определенной
предметной области действительности.
Учение

личности

несовершеннолетних

участников

уголовного

судопроизводства как идеализированная концептуальная модель познаваемого
предмета, будучи разновидностью частной теории, также призвано выполнять эту
свою важную роль в науке. Однако достичь главной цели применения теории
(учения) возможно лишь при условии, если предлагаемое для разработки учение
будет сформировано в виде научно обоснованной системы знаний, адекватно, а не
умозрительно отображающих наиболее существенные, то есть закономерные,
связи между свойствами и признаками, характеризующими личность подростка.
Поскольку только обладание этими знаниями дает основание целенаправленно
разрабатывать в криминалистике средства и методы продуктивного общения и

иного взаимодействия с детьми – участниками судопроизводства, которое
призваны осуществлять правоохранительные органы в процессе раскрытия,
расследования и разрешения уголовных дел.
На основании изложенного мы предлагаем следующее определение
рассматриваемого нами криминалистического учения: криминалистическое
учение о личности несовершеннолетнего потерпевшего, свидетеля – это частная
научная

теория,

отображающая

закономерности

формирования

личности

указанных участников уголовного судопроизводства, ее изменения под влиянием
криминогенных факторов, основанные на познании этих закономерностей
организационно-тактические и технические средства и методы собирания и
использования

данных

личности

несовершеннолетних

потерпевших

свидетелей в раскрытии, расследовании и судебном рассмотрении уголовных дел
с их участием с целью принятия законных, обоснованных и справедливых
решений и установления истины.
Концептуальные

основополагающие

направления

изучения

личности

участника уголовного судопроизводства в тактических целях были представлены
М.А. Лушечкиной. Криминалистическое изучение личности, по ее мнению,
должно осуществляться путем решения трех задач, то есть по трем направлениям.
Первая задача носит идентификационно-поисковый характер и решается на
основе выявления индивидуальных свойств преступника и жертвы преступления,
отобразившихся вовне в виде материальных и идеальных следов. Вторая задача
криминалистического изучения личности представляет собой изучение личности
как объекта тактического воздействия. Изучение личности в целях решения
задачи криминалистической профилактики – третье направление изучения
личности в криминалистике87.
Проанализировав суждения ученых о структуре учения о личности
участника уголовного судопроизводства и его познавательных задачах, а также
основываясь на указанных нами функциях частных теорий можно сделать вывод,
87

См.: Лушечкина М.А. Криминалистическое изучение
расследования : автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2002. С. 16–17.

личности

тактике

что учение о личности несовершеннолетнего потерпевшего, свидетеля должно
включать в себя два раздела. Первый раздел призван выполнять информационную
функцию, аккумулируя в себе понятия, категории, обобщенные данные о
свойствах несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля, посредством которых
описывается их личность, представляющая собой идеализированную модель
данного теоретического учения. Во втором разделе учения о личности
несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля должны рассматриваться
закономерные

связи

абстрактных

несовершеннолетних,

следователя,

объектов

учения,

разрабатываемых

частности

самих

криминалистических

средств и методов, иных объектов, которые проявляются в процессе собирания,
исследования,

оценки

использования

информации

личности

несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля в практической деятельности.
Учитывая большое значение, которое в последнее время уделяется защите
потерпевших – жертв и свидетелей преступлений, особенно несовершеннолетнего
возраста, их роль в раскрытии преступлений, необходимо признать важность
разработки криминалистического учения о личности несовершеннолетнего
потерпевшего и свидетеля.
Таким

образом,

подытоживая

сказанное,

можно

отметить,

что

криминалистическое учение о личности несовершеннолетнего потерпевшего и
свидетеля относится к числу частных криминалистических теорий, представляющих
собой систему знаний об этих участниках уголовного процесса, способах получения
соответствующих сведений и направлениях использования полученных данных о
личности в практике раскрытия, расследования и разрешения уголовных дел. Эта
система научных знаний является, в свою очередь, составной частью другой
системы, более высокого уровня – учения о личности участника уголовного
судопроизводства. Последнее учение хотя и отличается более общим характером
систематизированных в нем знаний по отношению к учению о личности
несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля, однако в то же время само
является элементом системы частных теорий криминалистики. Как указывал Р.С.
Белкин, уровень частной криминалистической теории, ее место в общей теории

криминалистики, соотношения и связи с другими частными криминалистическими
теориями зависят от того, какова степень обобщенности их предмета. Поэтому
любая частная криминалистическая теория, в том числе учение о личности
несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля, включенная в общую теорию
криминалистики, может быть сама представлена системой частных теорий, правда,
более низкого уровня. Их взаимосвязь в таком случае будет определяться
отношениями целого и части88.
Иными

словами,

учение

личности

участника

уголовного

судопроизводства как подсистема общей теории криминалистики должно
состоять из системы частных учений о конкретном участнике процесса –
потерпевшем, свидетеле, обвиняемом и т. д. В свою очередь, учение о личности
потерпевшего и свидетеля окажется общим по отношению к учению о
несовершеннолетнем потерпевшем и свидетеле и, соответственно, сможет
включить его в свой состав в качестве структурного элемента.

1.3. Источники информации о личности несовершеннолетних
потерпевших, свидетелей
В процессе расследования преступления для эффективного проведения
следственных действий, получения максимально достоверной информации об
обстоятельствах

совершенного

преступления

других

организационно-

тактических целей следователь должен собрать информацию о личности
участников уголовного судопроизводства, в первую очередь о личности
несовершеннолетних, которые могут выступать в качестве подозреваемых,
обвиняемых, потерпевших, свидетелей. Разумеется, следователь не должен
собирать весь объем данных, характеризующих несовершеннолетних.

См.: Белкин Р.С. Курс криминалистики : в 3 т. Т. 2. Частные криминалистические
теории. М. : Юристъ, 1997. С. 7.

Относительно

объема

такой

информации

личности

обвиняемого

высказались М.Г. Коршик, А.М. Ларин и С.С. Степичев89. Перефразировав их
определение потерпевших и свидетелей, можно сказать, что под данными,
характеризующими личность несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля,
следует понимать сведения о постоянных или относительно устойчивых
признаках,
запоминание

свойствах
и

качествах

воспроизведение

личности,

оказывающих

информации,

имеющей

влияние
значение

на
для

установления достоверных обстоятельств расследуемого дела.
Существенное значение для дела имеет криминалистически значимая
информация. Именно так Р.С. Белкин предложил называть информацию,
используемую в криминалистических целях90.
Многие ученые высказались по поводу классификации источников
криминалистически

значимой

информации.

М.А.

Михайлов

предложил

следующую классификацию: а) по содержанию фиксируемой информации –
связанная с местом и временем события преступления, признаками внешности и
иными биометрическими данными, иными признаками; б) по форме хранения: на
материальном носителе и в электронном виде, только в электронном виде; в) по
форме отображения: пригодная для непосредственного восприятия и требующая
преобразования;

г)

по

срокам

хранения:

длительного,

среднесрочного,

краткосрочного и не хранящаяся; д) по связи с фигурантом уголовного дела:
прямая и опосредованная; е) по наличию ее законодательной охраны: охраняемая
законодательством и свободного доступа91.
По мнению Н.В. Кручининой, криминалистически значимая информация
подразделяется на доказательственную, оперативно-розыскную, следственную,

См.: Коршик М.Г., Ларин А.М., Степичев С.С. Доказательственное значение данных,
характеризующих личность обвиняемого // Советское государство и право. 1966. № 6. С. 98.
90
См.: Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня... С. 237.
91
См.: Михайлов М.А. Типология современных источников криминалистически
значимой информации // Новации юридической науки и практики как фактор гармонизации
взаимоотношений личности, общества и государства : сб. матер. Междунар. науч.-практ. конф.
Новосибирск, 2017. С. 279.

ориентирующую,

правовую,

научную,

регистрационную,

статистическую,

поисковую92.
Также криминалистически значимую информацию подразделяют на
открытую, общедоступную информацию, на такую информацию, которую нельзя
ограничивать в доступе никогда, на информацию ограниченного доступа, а также
на обвинительную и оправдательную93.
С.А. Ялышев делит криминалистически значимую информацию на три
основные группы:
1) актуально криминалистически значимая информация, то есть такая,
которая находится в прямой причинно-следственной связи с событием
преступления. Источниками такой информации являются материальные и
идеальные следы преступления и следообразующие объекты;
2) условно криминалистически значимая информация, то есть такая,
которая хотя и не находится в прямой причинно-следственной связи с событием
преступления,

но

характеризует

лиц,

попавших

сферу

интересов

правоохранительных органов, их связи и взаимоотношения;
3) потенциально криминалистически значимая информация, то есть такая,
которая не имеет и не может иметь прямой причинно-следственной связи с
событием преступления, не входит в предмет доказывания, но которая
объективно необходима для правильного разрешения дела, способствует
решению диагностических, классификационных и идентификационных задач94.
Относительно

представленной

С.А.

Ялышевым

классификации

мы

поддерживем точку зрения П.П. Ищенко. По его мнению, в ней не отражены
классы информационных ресурсов, поэтому она не может служить отправной
точкой для исследования структуры информационного обеспечения следственной
92

См.: Кручинина Н.В. Проблемы теории и практики проверки достоверности уголовнорелевантной информации в досудебном процессе. М. : Вердикт-М, 2003. С. 23.
93
См.: Бачило И.Л. Информационное право : учебник для вузов. 3-е изд., перераб. и доп.
М. : Юрайт, 2012. С. 231; Белов О.А. Информационное обеспечение раскрытия и расследования
преступлений : автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2007. С. 13.
94
См.: Ялышев С.А. Криминалистическая регистрация: проблемы, тенденции,
перспективы : автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 1999. С. 25.

деятельности95. П.П. Ищенко предложил свою классификацию кримналистически
значимой информации в зависимости от ее происхождения96:
1) кримналистическая, или потенциально доказательственная информация.
В эту группу П.П. Ищенко включил всю многочисленную информацию, которая
собирается, регистрируется и накапливается правоохранительными органами;
2)

социально-криминологическая

информация,

источниками

которой

являются местные органы государственной власти и управления, медицинские
учреждения, учреждения ФСИН МЮ РФ, общественные и правозащитные
организации и др.;
3) фактическая информация социального характера, источниками которой
являются органы ГИБДД, паспортно-визовой службы, налоговых органов и т. д.;
4) методико-криминалистическая информация, поступающая из обзоров
судебной и следственной практики;
6) справочная информация, содержащаяся в «КонсультантПлюс», «Гарант»
и пр.;
7)

организационно-управленческая

руководителям

следственных

подразделений

информация
для

оценки

–

необходима

результатов

их

деятельности и выработки управленческих решений.
Перечисленные

виды

криминалистически

значимой

информации

свидетельствуют об индивидуальном и творческом подходе авторов к ее
классификации.

На

наш

взгляд,

чрезмерная

детализация

источников

криминалистически значимой информации либо их абстрактное рассмотрение
приносит мало пользы для применения таких классификаций в практической
деятельности. Полагаем, что в целях эффективного использования источников
криминалистически значимой информации в следственной работе, а значит в
условиях дефицита времени и максимальной загруженности, необходимо
предлагать конкретную систему с перечислением конкретных ее элементов.

См.: Ищенко П.П. Информационное обеспечение следственной деятельности : науч.практ. пособие / под ред. Е.П. Ищенко. М. : Юрлитинформ, 2011. С. 22.
96
См.: Там же. С. 23–25.

Поэтому считаем, что основной и наиболее распространенной остается деление
криминалистически

значимой

информации

классификации

общих

на

доказательственную

ориентирующую.
Рассмотрев

источников

криминалистически

значимой информации, обратим внимание на классификации более частного
уровня – классификации источников криминалистически значимой информации о
личности участника уголовного судопроизводства.
Исследуя

вопросы

изучения

личности

преступника,

В.А.

Жбанков

перечислил следующие источники информации о социальных, психологических и
биологических свойствах личности: материальные и идеальные следы, возникшие
в результате подготовки, совершения и сокрытия преступления; материальные и
идеальные следы, возникшие в процессе ее жизнедеятельности вне связи с
правонарушением; специальные хранилища информации, содержащиеся в
правоохранительных органах97.
Г.И. Поврезнюк считает, что источниками сведений о личностной
информации,

которой

он

относит

антропологические,

соматические,

функциональные, психофизиологические, профессиональные и сопутствующие
сведения об устанавливаемом лице, воспринимаемые человеком или специальным
устройством, могут быть: показания различных лиц; криминалистические учеты и
картотеки;

результаты

следственных

действий

оперативно-розыскных

мероприятий; истории болезней; характеристики; личные дела кадровых
аппаратов; переписка; фотоснимки и видеофонозаписи; дневники; письма98.
Довольно обширную систему источников криминалистически значимой
информации о лице, совершившем преступление, представила Н.И. Малыхина.
Она отнесла к ним следы – источники информации, следы – носители
информации, идеальные следы, виртуальные следы, использование знаний
97

См.: Жбанков В.А. Свойства личности и их использование для установления лиц,
совершивших таможенные преступления : моногр. М., 1999. С. 24.
98
См.: Поврезнюк Г.И. Криминалистические методы и средства установления личности
в процессе расследования преступлений. По материалам стран СНГ. М. : Юрлитинформ, 2005.
С. 19–20.

криминалистической характеристики преступления, применение информационнопоисковых систем и другие источники99.
Проанализировав различные точки зрения относительно систематизации
источников криминалистически значимой информации о личности участника
уголовного судопроизводства, мы приходим к выводу, что все они носят либо
общий характер, либо речь идет о личности преступника. Причем некоторые
авторы излишне широко трактуют возможные источники о свойствах личности,
другие, напротив, упускают некоторые важные и, несомненно, представляющие
интерес. Например, не все авторы относят к источникам криминалистически
значимой

информации

криминалистический

портрет

типичной

личности

участника уголовного судопроизводства, сведения о возрастной педагогике и
психологии,

которыми

должен

обладать

следователь

для

эффективного

производства следственных действий с участием несовершеннолетнего, внешние
проявления участника уголовного судопроизводства и т. д.
Наша

задача

состоит

определении

системы

источников

криминалистически значимой информации о личности несовершеннолетнего
потерпевшего и свидетеля. Всю информацию о подростке, которую следователю
необходимо получить, можно классифицировать на входящую в предмет
доказывания и, следовательно, необходимую с точки зрения закона и
информацию, необходимую для выдвижения версий, производства следственных
действий, применения мер воспитательно-профилактического характера в
процессе расследования и для других целей. Таким образом, как мы уже
отмечали, всю информацию о личности несовершеннолетнего потерпевшего и
свидетеля можно подразделить на информацию доказательственного характера и
ориентирующую информацию.
Доказательственная

информация

является

результатом

познания

следователем происшедшего события, осуществляемой деятельности, отражает

См.: Малыхина Н.И. Криминалистическое изучение лица, совершившего
преступление: теоретико-прикладные проблемы : моногр. / под ред. А.Ф. Волынского. М. :
Юрлитинформ, 2016. С. 100–153.

гносеологическую природу доказательства, является его содержанием, на что
обращали

внимание

многие

ученые100.

Источники

доказательственной

информации перечислены в ч. 2 ст. 74 УПК РФ: показания подозреваемого,
обвиняемого; показания потерпевшего, свидетеля; заключение и показания
эксперта; заключение и показания специалиста; вещественные доказательства;
протоколы следственных и судебных действий; иные документы. Многие из
перечисленных источников могут быть использованы для получения информации
о личности несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля. 68 % опрошенных
нами следователей для изучения личности несовершеннолетнего свидетеля
используют процессуальные средства получения информации о нем и 62 %
опрошенных следователей такими средствами пользуются для изучения личности
потерпевшего (см. прил.).
В

условиях

дефицита

времени

при

расследовании

преступлений

следователям и дознавателям не всегда удается вовремя собрать информацию,
характеризующую даже обвиняемого, но тем не менее мы обращаем внимание
практических работников на то обстоятельство, что показания потерпевшего и
свидетеля – одни из основных источников доказательств, которые ложатся в
основу обвинительного заключения и приговора. Поэтому, чтобы получить эту
информацию и объективно ее оценить, следователю необходимо знать
особенности развития несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля, его
личностные характеристики, социальную адаптацию, склонности и отклонения.
При этом такая информация важна как при подготовке к производству
следственных действий с участием этих лиц, так и после их проведения для
анализа сказанного ими.
В ходе осмотра места происшествия, например при изучении изменений в
обстановке, произошедших от действий лиц, присутствующих в этом месте во
время

совершения
100

преступления,

локализации

материальных

следов,

См.: Белкин Р.С. Криминалистическая энциклопедия. М. : БЕК, 1997. С. 61; Лысов
Н.Н. Направления развития криминалистического учения о фиксации доказательственной
информации // Актуальные проблемы криминалистического обеспечения расследования
преступлений. М., 1996. С. 20 и др.

отобразившихся на тех или иных предметах, складывается представление о
поведении, свойствах и особенностях участников события преступления, в том
числе потерпевшего, а в некоторых случаях – свидетеля.
Показания подозреваемого, обвиняемого, а также самих потерпевших и
свидетелей,

безусловно,

один

из

основных

источников

получения

криминалистически значимой информации. Здесь же необходимо отметить
показания законных представителей потерпевшего и свидетеля. Безусловным
фактом является то, что знающие несовершеннолетнего потерпевшего или
свидетеля лица не всегда будут объективны в своих показаниях. При оценке их
сведений необходимо ориентироваться на ряд показателей, которые весьма
подробно описаны О.В. Полстоваловым:
1) характер связи информации о личности несовершеннолетнего с
установленными фактическими сведениями по материалам дела и оперативнорозыскной информацией (противоречие или соответствие);
2) характер взаимоотношений между знающим изучаемого лицом и самим
изучаемым (враждебные, дружеские, нейтральные);
3) подтвержденность (аргументированность) фактами тех или иных черт
характера и иных свойств личности;
4) степень осведомленности о личности изучаемого и др.101
В процессе опроса следователей мы выяснили, что 83 % из них всегда
допрашивают лиц, ответственных за воспитание и обучение несовершеннолетнего
потерпевшего в целях получения информации о его личности. В то же время
только 59,5 % опрошенных следователей используют такое средство для
получения информации о личности несовершеннолетнего свидетеля, а 8 %
следователей никогда не допрашивают лиц, ответственных за воспитание и
обучение несовершеннолетнего свидетеля (см. прил.). Исходя из того, что
показания свидетелей – одно из самых распространенных, а порой единственных
доказательств совершенного преступления, для оценки достоверности их
101

См.: Полстовалов О.В. Современные проблемы криминалистической тактики / под
ред. В.И. Комиссарова. М. : Юрлитинформ, 2009. С. 128.

показаний

обеспечения

всестороннего

расследования

уголовного

дела

следователю необходимо использовать знания об особенностях личности
конкретного несовершеннолетнего свидетеля. Однако 11 % опрошенных
респондентов вообще не считают, что изучение личности несовершеннолетнего
свидетеля является обязательным условием эффективности и результативности
производства следственных действий с его участием, а 25 % отметили, что только
в отдельных следственных ситуациях изучение личности несовершеннолетнего
свидетеля имеет значение (см. прил.).
Несколько

оптимистичнее

обстоит

дело

изучением

личности

несовершеннолетнего потерпевшего. 68 % опрошенных следователей считают,
что информация о его личности необходима для эффективного производства
следственных действий и только 5 % так не считают (см. прил.).
Важными и информационно значимыми будут и собранные характеристики,
медицинские документы, заключения экспертов, которые, скорее всего, могут
появиться после первоначальных следственных действий с несовершеннолетними
потерпевшими и свидетелями. Полученная из этих источников информация даст
возможность следователю оценить полученные от подростка показания и,
возможно, отразится на проверяемых версиях.
Ориентирующая информация поступает к следователю по различным
каналам: из сведений, изложенных в средствах массовой информации, в
результате оперативно-розыскной деятельности органов дознания, других служб
милиции. Недостатком, снижающим ценность ориентирующей информации,
может быть отсутствие данных об ее источнике (анонимное письмо, телефонный
звонок и т. д.). В подобных случаях ориентирующая информация может
использоваться для выдвижения версий, допроса в качестве свидетелей лиц,
которые могут располагать сведениями, необходимыми для подготовки к допросу
несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля, и т. д.
Для

изучения

личности

несовершеннолетнего

потерпевшего

непроцессуальным средствам собирания информации о нем обращаются 31 %
опрошенных нами следователей и 25 % опрошенных следователей используют

непроцессуальные средства получения ориентирующей информации о личности
несовершеннолетнего свидетеля (см. прил.).
Довольно

абстрактное

определение

ориентирующей

информации

предложил В.А. Образцов. Он отнес к ней всякую относящуюся к исследуемому
по делу событию информацию, которая не обладает достаточной степенью
достоверности для того, чтобы считаться доказательственной102. Действительно,
ориентирующей

может

быть

любая

информация,

которая

может

быть

использована для решения задач расследования преступления и при этом не иметь
процессуальной формы.
По

мнению

Р.А.

Усманова,

качестве

источников

получения

ориентирующей информации можно рассматривать:
– оперативно-розыскные мероприятия, в ходе которых происходит изучение
следов преступлений;
– криминалистические учеты, функционирующие в правоохранительных
органах;
– предварительное изучение следов субъектом расследования103.
К источникам ориентирующей информации, по мнению Д.И. Беднякова,
следует отнести:
– сведения, полученные с нарушением требований закона;
–

данные,

полученные

ходе

проведения

оперативно-розыскных

мероприятий;
– информацию, полученную с помощью действий, не предусмотренных
законом;
– сведения, полученные частными сыскными агентствами;
– информацию о преступлении, полученную гражданами, организациями,
учреждениями, предприятиями;

102

См.: Образцов В.А. Криминалистическая характеристика установления события
прошлого // Записки криминалистов. М., 1993. Вып. 1. С. 187.
103
См.: Усманов Р.А. Информационные основы предварительного расследования : учеб.
пособие. М. : Юрлитинформ, 2006. С. 58.

– данные, полученные правоохранительными и правоприменительными
органами в ходе реализации их административных и административнопроцессуальных полномочий104.
Представленные

классификации,

на

наш

взгляд,

либо

группируют

источники оперативно-розыскной информации весьма ограниченно, либо,
напротив, расширительно представляют формы получения ориентирующей
информации. Сомнительной представляется информация, полученная с помощью
действий, не предусмотренных законом, или с нарушением требований закона.
Кроме того, информация о преступлении, полученная гражданами, организациями
и т. д., в любом случае поступает к следователю либо после опроса граждан, либо
после допроса, соответственно, выделять ее как самостоятельную весьма спорно.
Таким образом, источниками криминалистически значимой информации о
несовершеннолетних

потерпевших

оперативно-розыскные

действия,

свидетелей

также

являются

некоторые

криминалистические

учеты,

функционирующие в правоохранительных органах.
Согласно исследованиям, проведенным А.О. Откидач, практически по всем
изученным

уголовным

делам

предварительную

проверку

сообщений

преступлениях проводили оперативные сотрудники, которые получали по своим
каналам и представляли следователю информацию как о событии преступления,
обстоятельствах его совершения, так и о личности проверяемого лица105. Поэтому
следователь при получении для расследования уголовного дела с участием
несовершеннолетнего потерпевшего или несовершеннолетнего свидетеля должен
в порядке, установленном п. 4 ч. 2 ст. 38 УПК РФ, дать органам дознания
поручение собрать сведения об этих подростках. При этом оперативные
работники вправе и по собственной инициативе самостоятельно осуществить сбор
сведений о личности несовершеннолетнего.

104

См.: Бедняков Д.И. Непроцессуальная информация и расследование преступлений.
М., 1991. С. 65–66.
105
См.: Откидач А.О. Изучение личности обвиняемого на предварительном следствии :
моногр. / под ред. А.Ф. Волынского. М. : Юрлитинформ, 2013. С. 83–84.

Если

говорить

личности

преступника,

то

информация

нем

представляется важной вплоть до вынесения приговора, потому что степень
наказания должна зависеть в том числе и от личностных характеристик
подсудимого,

поэтому

информацию

преступнике

собирают

как

на

первоначальном, так и на последующем и заключительном этапе. Информация о
несовершеннолетнем потерпевшем и свидетеле важна и криминалистически
значима в большей степени на первоначальном этапе расследования для
установления психологического контакта и получения максимально объективных
показаний по существу расследуемого дела. Кроме того, как верно отметил А.Г.
Бедризов, в определенных случаях изучение личности свидетеля представляется
целесообразным в полном объеме. Например, когда собранная доказательственная
база по делу недостаточна, но имеется один свидетель – очевидец совершенного
преступления; когда свидетель, наряду с лицом, подозреваемым в совершении
преступления, может оказывать противодействие следователю; когда в качестве
свидетеля допрашивается лицо, фактически подозреваемое в совершении
преступления106.
В связи со сказанным рекомендуем перед допросом несовершеннолетних
потерпевших и свидетелей поручить провести опрос родителей, воспитателей,
классного руководителя, школьного психолога на предмет выяснения личностных
особенностей подростка, привлекаемого в качестве потерпевшего или свидетеля,
и в первую очередь на предмет адекватности восприятия, способности к
запоминанию,

умению

воспроизводить

запомнившееся,

склонности

фантазированию, отношений с окружающими и т. д. – в зависимости от
обстоятельств расследуемого преступления.
Несомненно, оперативно-розыскная информация – важный источник сведений
по многим вопросам, связанным с раскрытием преступления, с характеристикой
личности участников уголовного судопроизводства, ближайшим окружением
несовершеннолетнего потерпевшего, свидетеля и т. д.
106

См.: Бедризов А.Г. Личность свидетеля как объект криминалистического
исследования : дис. … канд. юрид. наук. Калининград, 2020. С. 41.

Информацию

личности

несовершеннолетнего

потерпевшего

или

свидетеля следователь может получить из оперативно-справочных учетов.
Информация об особенностях поведения также содержится в учетах по способу
совершения

преступлений.

Данная

информация

будет

актуальна,

если

потерпевший или свидетель ранее привлекались к уголовной ответственности.
Еще

одним

источником

криминалистически

значимой

информации

является, на наш взгляд, криминалистическая характеристика преступления,
одним из элементов которой является типичная личность потерпевшего.
О необходимости рассмотрения и применения в расследовании типовой
криминалистической

характеристики

преступлений

продолжают

вестись

дискуссии. С прямо противоположными точками зрения выступали Р.С. Белкин,
Е.П. Ищенко, Л.Л. Каневский, А.М. Ларин, Н.А. Селиванов, В.И. Шиканов, Н.П.
Яблоков и др.107
По мнению Л.Л. Каневского, типовая криминалистическая характеристика
преступлений – это научная абстракция, отражающая систему взаимосвязанных и
корреляционно зависимых элементов той или иной категории (группы)
преступлений

способствующая определению

основных

направлений

расследовании общественно опасного деяния.
Криминалистическая характеристика способна стать организационной
основой для расследования, если: а) типовая криминалистическая характеристика
– совокупность не отдельных, а взаимосвязанных элементов, образующих
систему; б) связь между этими элементами носит закономерный характер; в)
107

См.: Белкин Р.С. Понятие, ставшее «криминалистическим пережитком» // Российское
законодательство и юридические науки в современных условиях: состояние, проблемы,
перспективы. Тула : ТГУ, 2000. С. 3–10; Ищенко Е.П. Проблемы криминалистической
характеристики преступлений // 50 лет в криминалистике. К 80-летию со дня рождения Р.С.
Белкина. Воронеж, 2002. С. 116–123; Каневский Л.Л. Разработка типовых криминалистических
характеристик преступлений и их использование в процессе расследования // Российский
юридический журнал. 2000. № 2. С. 101–111; Яблоков Н.П. Криминалистическая
характеристика преступлений как составная часть общей криминалистической теории //
Вестник Московского ун-та. Сер.: Право. 2000. № 2. С. 3–13; Ларин А.М. Криминалистика и
паракриминалистика. М. : БЕК, 1996. С. 125; Селиванов Н.А. Советская криминалистика:
система понятий. М. Юрид. лит., 1982. С. 128–129; Шиканов В.И. Теоретические основы
тактических операций в расследовании преступлений. Иркутск, 1983. С. 24.

типовая

криминалистическая

характеристика

является

для

следователя

своеобразным трафаретом, который как бы накладывается на имеющиеся в его
распоряжении на данном этапе расследования исходные данные. С помощью
такого трафарета можно проанализировать состояние расследования, особенно на
первоначальном

его

этапе,

прогнозировать

возможности

дальнейшего

раскрытия преступления.
Весьма содержательно о криминалистической характеристике преступления
высказалась Т.С. Волчецкая. Она отметила, что:
– типовая криминалистическая характеристика есть результат исследования,
которое проводится на типовой модели преступлений определенного вида;
– исследователь строит обобщенную типовую модель криминального
события на основе обобщения представительного количества уголовных дел с
учетом выявленных им индивидуальных криминалистических характеристик;
–

типовая

криминалистическая

характеристика

является

конечным

продуктом модельного исследования, который используется следователем при
построении индивидуальной информационной модели криминального события и
работы с нею в процессе конкретного практического расследования108.
Таким образом, изучая типовые модели преступлений, в которых
потерпевшим является несовершеннолетний, исследователь должен не менее
пристальное внимание уделять и такому ее элементу, как личность данного
потерпевшего.

Обобщив

информацию

социально-демографических,

нравственно-психологических и биологических свойствах несовершеннолетнего
потерпевшего по конкретному виду преступлений, мы получим типовой портрет
несовершеннолетнего потерпевшего, с которым можно будет работать в процессе
конкретного практического расследования.
В

настоящее

время

не

все

криминалистические

характеристики

преступлений содержат подробное описание типичного портрета потерпевшего

108

См.: Волчецкая Т.С. Теоретические проблемы использования метода моделирования в
криминалистической науке // Социальные и гуманитарные науки на Дальнем Востоке. 2012. №
4 (36). С. 17–18.

по

тому

или

иному

виду

преступления.

Возможно,

не

каждой

криминалистической характеристике она имеет значение. Но одно безусловно –
знание

типичных

особенностей,

присущих

несовершеннолетним

разных

возрастных категорий, следователю необходимо.
Для

эффективного

расследования

преступлений

участием

несовершеннолетних потерпевших и свидетелей необходима информация об
особенностях тактических приемов, применение которых целесообразно в
отношении подростков разных возрастных категорий, о психологических
особенностях работы с несовершеннолетними, о психологических свойствах
разных групп несовершеннолетних и т. д. Эти сведения следователи могут
получить как при самостоятельном изучении литературы по обозначенным
вопросам, так и на семинарах и курсах повышения квалификации.
В связи с этим к источникам информации о личности несовершеннолетнего
потерпевшего, свидетеля можно также отнести и обладающих специальными
знаниями следователя, работающих с ним сотрудников органов дознания,
подразделений

по

делам

несовершеннолетних

органов

внутренних

дел.

Применение указанных знаний будет более эффективным при наличии
практического

жизненного

опыта,

обусловленного

профессиональной

подготовкой следователей, стажем следственной работы, наличием детей.
К ориентирующим источникам информации о личности можно также
отнести внешние проявления подростка, которые следователь наблюдает при
общении с ним. 49 % опрошенных следователей считают, что, наблюдая за
внешними

проявлениями

судопроизводства,

всегда

несовершеннолетнего
можно

получить

участника

криминалистически

уголовного
значимую

информацию, 30 % полагают, что такую информацию можно получить иногда, то
есть

большинство

практических

работников

внешние

проявления

несовершеннолетнего считают криминалистически значимой информацией о его
личности (см. прил.).
Подростки характеризуются тем, что в этом возрасте им не свойственно
скрывать свои эмоции, чувства и переживания. Поэтому по внешним

проявлениям их «я-концепций» (мимике, жестам и другим атрибутивным фактам)
можно

получить

информацию

психологическом

состоянии

несовершеннолетнего, его отношении к происходящему109.
Поскольку в настоящее время практически все несовершеннолетние, у
которых появляются гаджеты, активно их используют и демонстрируют в
социальных сетях каждый свой шаг, для ориентирующей информации о
несовершеннолетних потерпевших и свидетелей уместным будем просмотреть и
этот источник информации об увлечениях, интересах, особенностях личности
подростков.
Таким образом, криминалистически значимая информация о личности
несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля может быть доказательственной
и ориентирующей. Доказательственная информация поступает из процессуальных
источников, перечисленных в ч. 2 ст. 74 УПК РФ, и включает:
– показания законных представителей, воспитателей, учителей, школьного
психолога;
– заключения экспертов о психическом или физическом состоянии
потерпевшего, когда возникает сомнение в его способности правильно
воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать
показания; о возрасте потерпевшего, когда это имеет значение для уголовного
дела, а документы, подтверждающие его возраст, отсутствуют или вызывают
сомнение. Те же вопросы в случае необходимости и при согласии необходимо
выяснять в отношении свидетеля;
– результаты осмотра места происшествия.
Взяв

за

основу

представленную

классификацию

источников

ориентирующей информации о личности несовершеннолетнего обвиняемого,

109

Подробнее об этом см.: Рзаев Т.Ю. Современные проблемы теории и практики
допроса : дис. … канд. юрид. наук. М., 2002. С. 53–74; Семенов В.В. Процессуальные и
криминалистические проблемы использования невербальной информации при расследовании
преступлений : автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2003. 22 с.

представленную И.А. Макаренко110, мы предлагаем следующие источники
ориентирующей информации о личности несовершеннолетнего потерпевшего и
свидетеля:
– результаты наблюдения за несовершеннолетним, данные, полученные при
опросах, и др.;
– криминалистические учеты, ведущихся в правоохранительных органах, в
частности

алфавитном,

дактилоскопическом

учете,

учете

по

способу

совершения преступления, видеотеках и т. д.;
– типичный психологический портрет несовершеннолетнего потерпевшего,
составленный на репрезентативной эмпирической базе в криминалистической
характеристике той или иной группы преступлений;
– специальные знания, которыми обладает следователь, полученные им из
научных источников о возрастной психологии и педагогике;
– наблюдение следователем за внешними проявлениями подростка в
процессе производства следственных действий с его участием;
– личный профиль в социальных сетях.

110

См.: Макаренко И.А. Криминалистическое учение о личности несовершеннолетнего
обвиняемого : дис. … д-ра юрид. наук. Саратов, 2006. С. 143–144.

ГЛАВА 2. НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИЕ СВИДЕТЕЛИ,
ПОТЕРПЕВШИЕ КАК ИСТОЧНИК
КРИМИНАЛИСТИЧЕСКИ ЗНАЧИМОЙ ИНФОРМАЦИИ
И ОБЪЕКТ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ
В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ
2.1. Личность несовершеннолетнего участника уголовного
судопроизводства как научная криминалистическая категория:
понятие, генезис, значение
Одной из ключевых категорий частного криминалистического учения,
описывающего и объясняющего закономерности функционирования такого
идеализированного

объекта

криминалистического

познания,

как

несовершеннолетний участник уголовного процесса, является его личность.
Понятие личности находится в центре внимания многих наук. Как в России,
так и за рубежом накоплен богатый научный материал, касающийся этимологии
этого понятия, его структуры и наиболее концентрированного отражения
различных факторов, формирующих личность. Тем не менее до настоящего
времени ведутся дискуссии о формулировке данного понятия и включении в него
наиболее значимых элементов, раскрывающих многогранные стороны человека
как личности.
По поводу неопределенности трактовки понятия личности человека вполне
откровенно высказался известный философ П.Я. Чаадаев: «Когда философ
произносит слово "человек", всегда ли он хорошо знает, что он хочет сказать?»111
Добавить к этому остается лишь слова С. Приста: «в некотором глубоком смысле
мы, как это ни странно, не знаем, кто мы есть, и это – область для дальнейшего
исследования»112.

111
112

Чаадаев П.Я. Полн. собр. соч. и избр. письма : в 2 т. М. : Наука, 1991. Т. 1. С. 468.
Прист С. Теории сознания. М. : Идея-Пресс, Дом интеллектуальной книги, 2000. С. 59.

Между тем анализ научной литературы показывает, что понятие «личность»
характеризуется не только неоднозначностью, но еще и воспринимается даже с
большей неопределенностью, нежели понятия «человек», «индивид» и некоторые
другие, в принципе обозначающие одно и то же. И такая неопределенность
сохраняется уже давно, несмотря на частое использование этих терминов в
научных монографиях и в диссертационных исследованиях. Более того, понятие
«личность»

раскрывается

противоположных

ряде

характеристик.

случаев

Подобная

использованием

неоднозначность

прямо

определений

человека и его личности некоторыми авторами объясняется тем, что «конкретные,
специальные науки, изучающие личность в определенной проекции, создают
идеальные модели отдельных сторон многогранного феномена человека, но эти
проекции существуют как бы сами по себе, не пересекаясь и не соединяясь»113.
Думается, это замечание справедливо и в отношении науки криминалистики.
Существующие различные методологические подходы к исследованию
человека, позволяющие определить само понятия личности и его содержание, тем
не менее оставляют возможность для выбора наиболее оптимального из них. И
такой выбор следует признать весьма ответственным шагом в исследовании
феномена личности человека, поскольку он позволяет не только раскрыть с
максимальной

полнотой

значение

данного

понятия

для

целей

нашего

диссертационного исследования, но и определить специфику понятия «личность
несовершеннолетнего». Таким образом, нам удастся избежать ненужного
терминологического спора.
В науке криминалистике преобладающим методологическим подходом
является,

как

известно,

гносеологический,

обусловленный

спецификой

познаваемого объекта и предмета криминалистики. В рамках такого подхода
можно выделить три основных направления в изучении понятия личности:
натуралистическое, социологическое и психологическое114.

113
114

Волков В.Н. Онтология личности : дис. … д-ра филос. наук. Иваново, 2001. С. 6.
См.: Волков В.Н. Указ. соч. С. 13.

Натурализм позволяет, например, определить личность как реализацию
специфической
потребности.

биогенетической
При

этом

программы,

сочетание

таких

основе

которой

потребностей

лежат

зависит

от

наследственности и окружающей среды. Социальная среда, как верно заметил
В.А. Бердников, играет лишь вторичную роль, заключающуюся в приспособлении
личности к условиям своего существования. Основой же личности являются ее
биологические потребности115.
Отсюда следует, что для работы с несовершеннолетним участником
уголовного судопроизводства следователю необходимо иметь представление о
биологических потребностях подростка, обусловленных социальной средой. Без
таких знаний трудно понять мотивацию его поступков и роль взрослых,
влияющих на поведение несовершеннолетнего.
Социологический методологический подход можно объяснить типичной
позицией социологии, согласно которой «под личностью следует понимать
индивидуальное бытие общественных отношений… Иными словами, личность –
это социальная характеристика человека»116. Именно совокупность социально
значимых черт, социальных функций человека характеризует его личность.
Рассматривая

возраст

как

элемент

социально-демографической

характеристики несовершеннолетнего, стоит отметить, что в рамках социологии
исследованию подлежат четыре вида возрастов: хронологический, физический,
субъективный и символический.
Хронологический возраст определяется количеством лет, прошедших с
момента рождения человека, иными словами, служит координатой отсчета.
Физический возраст определяется с учетом уровня телесного и соматического
развития. Выделяют две формы оценки физического возраста: биологическую и
контекстуальную. Биологическая линия учитывает зрелость и особенности
функционирования
115

человеческого

организма.

Контекстуальный

возраст

См.: Бердников В.А. Эволюция и прогресс. Новосибирск : Наука : Сиб. отд., 1991.

С. 57–58.
116

Сычев Ю.В. Что определяет развитие личности: (Философский анализ). М. : Знание,
1983. С. 14.

связывается с оценками социумом возраста человека исходя из его внешности и
поведения. В подростковом возрасте нередко внешний вид и физическое развитие
вступают в диссонанс с паспортным возрастом.
Субъективный возраст заключается в самооценке человеком своего возраста
по сравнению с другими людьми. Наконец, символический возраст связан с
проявлением взрослости, выражающейся в употреблении подростками алкоголя,
курения и т. д., или, наоборот, в проявлении взрослыми неадекватных возрасту
поступков, например, ношения молодежных нарядов117.
В свою очередь, известный психолог А.В. Мудрик несколько иначе
разграничивает категории возрастов человека: «Надо различать хронологический
возраст – прожитое данным индивидом число лет, физиологический возраст –
степень физического развития человека, психологический возраст – степень
духовного развития, педагогический возраст – степень овладения культурой
данного общества. Эти возрасты могут не совпадать у одного и того же лица, и
это несовпадение далеко не всегда указывает на какие-то ненормальности в его
развитии118.
Поэтому, рассматривая далее возрастные категории несовершеннолетних,
мы определяем границы разных возрастных групп лишь условно, учитывая, что
процессуальные правила применяются в первую очередь в зависимости от
возраста несовершеннолетнего участника уголовного судопроизводства. В то
время как для криминалистического изучения личности несовершеннолетних
важна в большей степени психологическая составляющая подростка как основа
процессов восприятия, запоминания и воспроизведения криминалистически
значимой информации.
Современная психология понимает под личностью систему психических
процессов и психологических черт и качеств человека, позволяющую выстраивать
117

См.: Молчанов С.В. Психология подросткового и юношеского возраста : учебник для
академического бакалавриата. М. : Юрайт, 2019. С. 16–18.
118
См.: Мудрик А.В. Современный старшеклассник // Хрестоматия по возрастной
психологии / сост. Л.М. Семенюк ; под ред. Д.И. Фельдштейна. М.: Междунар. педагогич. акад.,
1994. С. 245.

устойчивое и последовательное поведение через предметную жизнедеятельность,
общение и самосознание119.
А.В. Петровский и М.Г. Ярошевский полагают, что личностью в психологии
обозначается системное (социальное) качество, приобретаемое индивидом в
предметной деятельности и общении и характеризующее меру представленности
общественных отношений в индивиде. По их мнению, личность каждого человека
наделена только ей присущим сочетанием психологических черт и особенностей,
образующих ее индивидуальность, составляющих своеобразие человека, его
отличие от других людей. Индивидуальность проявляется в чертах темперамента,
характера, привычках, преобладающих интересах, в качествах познавательных
процессов (восприятия, памяти, мышления, воображения), в способностях,
индивидуальном стиле деятельности и т. д. Авторы исходят из того, что нет двух
людей с одинаковым сочетанием указанных психологических особенностей –
личность человека неповторима в своей индивидуальности120.
По мнению Л.Д. Столяренко и В.Е. Столяренко, личность – это активно
осваивающий и целенаправленно преобразующий природу, общество и самого
себя

человек,

обладающий

уникальным,

динамичным

соотношением

пространственно-временных ориентаций, потребностно-волевых переживаний,
содержательных направленностей, уровней освоения и форм реализации
деятельности, которая обеспечивает свободу самоопределения в поступках и меру
ответственности за их последствия перед природой121. И далее эти же авторы
отмечают, что «быть личностью – значит осуществлять выборы, возникающие в
силу внутренней необходимости, оценивать последствия принятого решения и
держать ответ за них перед собой и обществом, в котором живешь. Быть
личностью – это значит постоянно строить самого себя и других, владеть
119

См., например: Леонтьев А.Н. Избранные психологические произведения : в 2 т. М.,
1983. Т. 2. С. 196; Хьелл Л., Зиглер Д. Теории личности. СПб. : Питер, 2003. С. 68; Рубинштейн
С.Л. Основы общей психологии : учеб. пособие. СПб. : Питер, 2007. С. 71; Немов Р.С.
Психология : в 2 кн. М., 1994. Кн. 1. С. 284 и др.
120
См.: Петровский А.В., Ярошевский М.Г. Психология : учебник. 3-е изд., стер. М. :
Издат. центр «Академия», 2002. С. 337, 340.
121
См.: Столяренко Л.Д., Столяренко В.Е. Психология и педагогика : учебник для
академического бакалавриата. М. : Юрайт, 2017. С. 110.

арсеналом приемов и средств, с помощью которых можно овладеть собственным
поведением, подчинить его своей власти. Быть личностью – это значит обладать
свободой выбора и нести ее бремя»122. Исходя из предложенного определения,
сложно, однако, назвать возраст, с которого подростка можно с однозначностью
назвать личностью. Поэтому, не вдаваясь в детали анализируемого понятия, мы
лишь заметим, что, вероятно, даже не все взрослые способны приобрести
необходимые навыки, позволяющие им в полной мере обладать свободой выбора
и нести за это ответственность. Однако полагаем, что в тот момент, когда ребенок
начинает осознавать происходящее и проявлять свой характер, его уже можно
считать личностью.
При таком разнообразии подходов к пониманию личности человека, в том
числе личности несовершеннолетнего участника уголовного судопроизводства,
когда «…ни одно определение не может дать исчерпывающего представления о
личности»123, очень легко затеряться в дебрях пустых измышлений, не
приводящих к конечной цели любого исследования.
При определении методологического инструментария, предназначенного
для исследования любого явления, в первую очередь необходимо учитывать
специфику объекта и предмета той отрасли научного знания, в рамках которой
такое исследование проводится. Это справедливо и в отношении науки
криминалистики. Именно поэтому нам представляется наиболее оптимальным
использование психологического методологического подхода к пониманию и
определению сущности «личности». Методологическая база психологии как
нельзя лучше вписывается в общую криминалистическую теорию о личности
участника уголовного судопроизводства.
Задачей

нашего

исследования

является

изучение

личности

несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля. Поскольку в нормативных
документах нигде не прописана обязанность следователей и судей изучать

122

Столяренко Л.Д., Столяренко В.Е. Указ. соч. С. 111.
Личность: определение и описание / пер. А.В. Александрова // Вопросы психологии.
1992. № 3-4. С. 35.
123

личность указанных участников уголовного судопроизводства, на практике этот
вопрос часто просто игнорируется, что существенно препятствует получению у
потерпевшего от преступления подростка или несовершеннолетнего свидетеля
достоверных сведений о случившемся и на их основе выяснению обстоятельств
имевшего место события. Увы, но многие практические работники зачастую не
вполне осознают, что без знаний социально-демографических, нравственнопсихологических

особенностей

несовершеннолетних

общение

такими

потерпевшими и свидетелями неизбежно превратится в механическое восприятие
всего сказанного ими. В результате для сотрудника правоохранительных органов
будет возрастать риск, сопряженный с процессуальным закреплением либо
откровенных

фантазий,

присущих

младшему

школьному

возрасту,

либо

информации, внушенной им взрослыми.
Особую озабоченность вызывают случаи абсолютно непрофессионального
подхода практических работников при установлении обстоятельств совершенного
преступления. Так, в материалах одного из изученных уголовных дел
несовершеннолетний

свидетель

–

очевидец

совершения

преступления,

предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, три допроса подряд давал разные показания
относительно очередности совершения действий обвиняемого. После чего была
проведена очная ставка с его участием и с участием взрослого свидетеля, где
несовершеннолетний допрашивался вторым и в результате просто повторил
показания взрослого очевидца. В ходе судебного заседания каких-либо
ходатайств от сторон не поступало, в приговоре суда этот факт никак не
отразился124.

Таким

образом,

причины

противоречий

показаниях

несовершеннолетнего свидетеля выяснены не были, личность не изучалась и
мотивы дачи ложных показаний не исследовались, поэтому говорить о
всесторонности и объективности расследования данного уголовного дела не
приходится. В то же время, изучив личность подростка, следователь мог бы
установить причины дачи им ложных показаний, мотивацию такого поведения,
124

См.: Уголовное дело № 1-301/2018 // Архив Октябрьского районного суда г. Уфы
Республики Башкортостан.

оказать

на

него

воспитательное

воздействие

объяснить

значимость

происходящего и для обвиняемого, и для потерпевшего, и для других лиц,
причастных к расследуемому делу. По факту же поведение подростка никто не
оценил и воспитательная составляющая для него никак не проявилась.
Убеждены, что при любом общении с несовершеннолетними взрослые
должны учитывать свое влияние на них и выполнять воспитательную функцию.
Первым, кто вопросы воспитания детей стал рассматривать не как вопросы
школьной дисциплины, а как проблемы человеческого духа, был Н.И. Пирогов.
Именно он перевел педагогику в новую плоскость, основанную на психологии.
Показав, что человек, личность – это главная ценность, Н.И. Пирогов тем
самым поставил вопрос о необходимости всестороннего, в первую очередь
психологического изучения человека, познания закономерностей его развития,
выявления условий и факторов, определяющих формирование психической сферы
ребенка. Опираясь на наблюдения и жизненный опыт, Н.И. Пирогов пришел к
выводу, что понять ребенка, достичь целей воспитания можно только признав
своеобразие детской психологии125.
Не вызывает сомнений тот факт, что процесс развития ребенка состоит из
нескольких этапов, последовательно сменяющих друг друга. Все ученые в
основном едины во мнении об их градации и подразделяют этапы развития на
младенческий возраст, дошкольный, младший, средний и старший школьный
возраст за тем лишь исключением, что каждый по-своему называет тот или иной
этап развития ребенка. Например, А.В. Петровский, М.Г. Ярошевский говорят о
следующих возрастных этапах формирования личности: ранний детский,
преддошкольный, возраст (0–3), детсадовский (4–6), младший школьный возраст
(6–10), средний школьный возраст (11–15), старший школьный возраст (16–17)126.
Каждый

возраст

характеризуется

совокупностью

психологических,

физических особенностей и определенным социальным опытом. Причем при

125

См.: Никольская А.А. Возрастная и педагогическая психология. Дубна : Феникс+,
2001. С. 31–32.
126
См.: Петровский А.В., Ярошевский М.Г. Указ. соч. С. 377.

рассмотрении возраста в социальном и психологическом плане необходимо
учитывать исторические и культурные традиции эпохи, о которой идет речь.
Например, в некоторых цивилизациях четырнадцатилетний мальчик уже не
считался подростком, а признавался охотником и защитником, тогда как в
современном мире определенного рода инфантилизм присущ и для некоторых
тридцатилетних юношей.
Подробная классификация этапов взросления представлена и российским
педагогом и психологом, доктором психологических наук, профессором Д.И.
Фельдштейном,

специалистом

области

возрастной

педагогической

психологии, психологии развития, психологии личности.
Он выделял младенчество – от рождения до одного года – где ведущей
деятельностью

новорожденного

является

непосредственно

эмоциональное

общение с окружающим миром на уровне его восприятия.
В раннем детстве, с года до трех лет, ребенок учится способам
употребления вещей, которые его окружают. В этом возрасте они приобретают
умение бегать, подпрыгивать, отбивать мяч ногой, взбираться по лестнице,
рисовать каракули и самостоятельно раздеваться. К этому времени дети
стремительно набирают словарный запас, который может составлять порядка трех
десятков слов, которые они могут связывать в несложные предложения.
Усвоив

при

помощи

взрослых

оперативно-техническую

сторону

деятельности, в следующем возрасте от трех до шести лет ребенок уже выходит за
пределы житейских вопросов и ведущей деятельностью у него становится
игровая. В процессе игровой деятельности ребенок начинает понимать, что
существуют разные профессии и что необходимо учитывать не только свою, но и
чужую точку зрения. В этот период у ребенка возникает и постепенно развивается
воображение127. Необходимо обратить внимание на то обстоятельство, что
отсутствие развитого воображения у детей этого возраста свидетельствует о
серьезных недостатках в педагогической работе с данным ребенком. В данном
127

См.: Фельдштейн Д.И. Психология развивающейся личности. М. : МПСИ ; Воронеж :
НПО «МОДЭК», 1996. 512 с.

возрасте именно фантазии выступают важным условием усвоения общественного
опыта. Как отмечают психологи, «правильные, адекватные представления об
окружающем утверждаются в сознании ребенка, будучи пропущены сквозь
призму воображения»128. Поэтому фантазирование для детей дошкольного
возраста – явление обычное и естественное.
Кроме фантазирования у детей этого возраста ярко выражена еще одна
психологическая особенность – они испытывают систематическую трудность в
подчинении требованию быть правдивым. Не пользуясь ложью ради лжи, то есть
не только не собираясь обманывать, но даже не осознавая ясно, что он
обманывает, ребенок искажает действительность в соответствии со своими
желаниями и своими фантазиями. Словесное выражение имеет для него, скорее,
значение желаний, чем значение утверждения. Поэтому рассказы, свидетельства и
объяснения ребенка должны рассматриваться скорее как выражение его чувств,
чем как убеждения, поддающиеся оценке с точки зрения правдивости или
лживости129.
В трехлетнем возрасте у ребенка начинает проявляться негативизм, который
выражается в том, что он зачастую отказывается подчиняться некоторым
требованиям взрослых. Появляются такие качества, как упрямство, он начинает
настаивать на выполнении своих требований; строптивость, то есть протест
против порядков, установленных дома; своеволие, выраженное в стремлении к
эмансипации от взрослого; обесценивание взрослых, когда ребенок, например,
может назвать мать дурой. Для этого возраста становятся характерными протестбунт, который проявляется в частых ссорах с родителями; деспотизм, нередко
встречающийся в семьях с единственным ребенком. Ребенок проявляет
деспотическую власть по отношению ко всему окружающему и изыскивает для
этого множество способов130.
128

Петровский А.В., Ярошевский М.Г Указ. соч. С. 426–427.
См.: Пиаже Ж. Моральное суждение у ребенка / пер. с фр. В. Большакова. М. :
Академический Проект, 2006. С. 221.
130
См.: Обухова Л.Ф. Возрастная психология : учебник для академического
бакалавриата. М. : Юрайт, 2017. С. 283–284.
129

В младшем школьном возрасте – от шести до десяти лет – ведущей
становится учебная деятельность. В процессе этой деятельности дети овладевают
умением учиться и способностью оперировать теоретическими знаниями131. В
этом возрасте дети развивают навыки и умения в школе, дома и среди
сверстников. Согласно теории Эриксона в этом возрасте дети все больше
сравнивают себя со сверстниками, и особенный вред при этом носит негативное
оценивание себя по сравнению с другими132. Ребенок в младшем школьном
возрасте несет в себе весь комплекс чувств, уже сформированных в притязаниях
на признание. Он уже имеет совесть, и поэтому при общении с ребенком можно
взывать к ней, чтобы добиться передачи достоверной информации. По мнению
В.С. Мухиной, ребенок в младшем школьном возрасте знает, что значат слова
«должен» и «обязан». У него пробуждается чувство гордости или стыда в
зависимости от совершенного поступка. Ребенок может гордиться не только
одобряемым взрослым поступком, но и своими положительными качествами
(смелостью, правдивостью, готовностью поделиться с другими), которые он
может хорошо осознавать. При этом ребенок может стыдиться не только
замеченного взрослым проступка, но и поведения (трусости, грубости, жадности
и т. д.), которое он сам оценивает как недостойное133. Особую роль играет в этом
возрасте и формирование моральных качеств личности: чувства товарищества,
ответственности за коллектив, сочувствие горю окружающих, негодование при
несправедливости и т. д.
Оценивая эти качества, важно помнить, что младший школьник, узнав о
нормах позитивного поведения, воспринимает слова взрослого лишь тогда, когда
они

эмоционально

его

задевают,

когда

он

непосредственно

чувствует

необходимость поступить так, а не иначе134. В этой связи очень большое значение
для получения правдивых показаний будет иметь знание следователем
131

См.: Фельдштейн Д.И. Психология развивающейся личности.
См.: Крайг Г. Психология развития. СПб. : Питер, 2000. 992 с.
133
См.: Мухина В.С. Психология детства и отрочества. М. : ИПП, 1998. 483 с.
134
См.: Якобсон П.М. Психология чувств и мотивации. М. : МПСИ ; Воронеж : НПО
«МОДЭК», 1998. 304 с.
132

перечисленных особенностей детей младшего школьного возраста, умение
устанавливать с ними психологический контакт и поддерживать его в процессе
общения, использовать положительные качества ребенка, способность объяснять
значимость полученных от него правдивых сведений и важную роль самого
ребенка в расследовании преступления.
В связи с тем, что следователю необходимо знать психологические
особенности несовершеннолетнего, в противном случае ему трудно рассчитывать
на успешное выполнение стоящих перед ним задач получения максимально
правдивой информации о случившемся, полезно будет обратиться к той области
внимания, которая присуща младшему школьному возрасту. Надо сказать, что
дети в основном обращают свое внимание на то, что им непосредственно
интересно, что выделяется яркостью и необычностью (непроизвольное внимание),
в то время как произвольное внимание, в частности на момент прихода детей в
школу, у них развито слабо. Школьная программа в настоящее время такова, что
уже с первых дней учебы от ребенка требуется повышенное внимание к таким
предметам и таким сведениям, к которым интереса как такового у него ранее не
было. Постепенно ребенок учится направлять и устойчиво сохранять внимание на
нужных, а не просто внешне привлекательных предметах. В 8–10 лет многие дети
уже обладают произвольным вниманием, концентрирующим его на любом
материале135.
Рассматривая
несовершеннолетних

этапы

формирования

участников

уголовного

сведений
процесса,

личности

знание

которых

необходимо следствию, стоит остановиться на особенностях памяти у детей
соответствующего возраста. Как известно из педагогики, в младшем школьном
возрасте у ребенка идет интенсивное формирование приемов запоминания. От
наиболее примитивных приемов, способствующих запоминанию (повторение,
внимательное длительное рассматривание материалов), ребенок в старшем

135

См.: Баскакова И.Л. Внимание дошкольника, методы его изучения и развития.
Изучение внимания школьников. М. : МПСИ ; Воронеж : НПО «МОДЭК», 1995. 64 с.

возрасте

переходит

группировке,

осмыслению

связей

разных

частей

материала136.
В подростковом возрасте – от десяти до пятнадцати лет – происходит резкое
увеличение веса, роста, изменение в гормональной системе, половое созревание,
что влечет за собой физическое развитие. В связи с такими физическими
изменениями Е.Д. Божович констатировала изменения и в психологическом
плане. Она отмечала, что физические изменения осознаются подростком, он
начинает чувствовать себя более уверенным, эти изменения порождают у него
потребность занять новое положение в семье, в школьном коллективе: он не хочет
больше считаться «маленьким», стремится к расширению своих прав, к большей
самостоятельности, готов принять более высокие требования к себе со стороны
взрослых и сверстников137.
Характеризуя подростковый возраст, Д.И. Фельдштейн отмечал кроме всего
прочего и то, что у ребенка в этом возрасте значительно расширяется сфера
деятельности и ее характер, более сложными становятся виды и формы
деятельности, например, учебно-образовательная, общественно-политическая,
культурно-массовая,

физкультурно-спортивная,

хозяйственно-бытовая,

творческая. Перечисленные изменения в социальной жизни ребенка влекут за
собой стремление занять определенное место в жизни и обществе. Изменяются и
отношения с взрослыми, в которых ребенок в первую очередь стремится доказать
свою самостоятельность138.
Указанные Е.Д. Божович и Д.И. Фельдштейном изменения, происходящие в
организме и сознании детей подросткового возраста, необходимо знать
сотрудникам

правоохранительных

органов

для

установления

несовершеннолетними психологического контакта, достичь которого при наличии
у них обостренного чувства взрослости и завышенной самооценки возможно
136

См.: Ермолаева М.В. Психология развития : метод. пособие. М. : МПСИ ; Воронеж :
НПО «МОДЭК», 2003. С. 193.
137
См.: Божович Е.Д. Психологические особенности развития личности подростка. М. :
Знание, 1979. С. 16.
138
См.: Фельдштейн Д.И. Психология развивающейся личности.

только учитывая эти обстоятельства и общаясь с ним как с взрослым, то есть с
должным уважением и вниманием. Также данные изменения необходимо
учитывать и при производстве следственных действий, применяя те тактические
приемы, которые будут способствовать получению достоверных показаний с
учетом психологических особенностей личности подростка.
Важнейшей особенностью старшего школьного возраста (от пятнадцати до
семнадцати лет), по мнению Д.И. Фельдштейна, является то, что ведущей
деятельностью для несовершеннолетнего становится учебная, активно сочетаемая
с

разнообразным

трудом.

Имея

учебно-профессиональный

характер,

эта

деятельность, с одной стороны, приобретает элементы исследования, с другой –
получает определенную направленность на приобретение профессии, на поиск
места в жизни139. Что же касается психологических особенностей подростков
старшего школьного возраста, для которого характерно обострение внутренних
личностных противоречий, то его по праву можно назвать периодом «бури и
натиска». Психологи выделяют ряд основных противоречий, присущих этому
возрасту подростков:
– чрезмерная активность может привести к изнурению;
– безумная веселость сменяется унынием;
– уверенность в себе переходит в застенчивость и трусость;
– эгоизм чередуется с альтруистичностью;
– высокие нравственные стремления сменяются низкими побуждениями;
– страсть к общению сменяется замкнутостью;
– тонкая чувствительность переходит в апатию;
– живая любознательность – в умственное равнодушие;
– страсть к чтению – в пренебрежение к нему;
– стремление к реформаторству – в любовь к рутине;
– увлечение наблюдениями – в бесконечные рассуждения140.

139
140

Фельдштейн Д.И. Психология развивающейся личности.
См.: Обухова Л.Ф. Указ. соч. С. 363.

Для следователя немаловажно знать, что в старшем школьном возрасте
многие дети начинают вести дневники, в которых находят для себя как бы
свободное убежище, и где, не стесняясь, излагают все свои мысли и переживания.
Именно в дневнике подросток может свободно описать глубоко интимные
переживания,

волнения,

сомнения

наблюдения.

Подростковый

период

знаменует собой переход к взрослости, и особенности его протекания
накладывают отпечаток на всю последующую жизнь.
Таким образом, при всем разнообразии мнений ученых о классификации
детей в зависимости от количественных показателей их возраста, этими
показателями не исчерпываются все возможности для систематизации знаний о
психологических особенностях формирования личности несовершеннолетних.
Важно также рассматривать процесс развития несовершеннолетних в зависимости
от качественного его своеобразия. По этому признаку психологи выделяют
следующие области исследования развития человека:
– психофизическую, включающую в себя внешние (рост, вес) и внутренние
(мышцы, кости, органы чувств, моторика) изменения тела человека;
– психосоциальную, предусматривающую изменения в эмоциональной и
личностной сферах;
– когнитивную, включающую все аспекты познавательного развития,
развитие способностей, в том числе умственных.
Структура

индивида

является

носителем

психофизических

свойств

человека. Носителем психосоциальных свойств является личность, а когнитивных
– субъект деятельности. Таким образом, процессы развития психофизических
(биологических) свойств раскрывают динамику развития человека как индивида;
о динамике развития человека как личности судят, исследуя процессы развития
психосоциальных свойств, а оценивая степень развития умственных и других
способностей человека, мы получаем представление о ходе развития человека как
субъекта деятельности141.
141

См.: Психология человека от рождения до смерти / под ред. А.А. Реана. СПб. : ПраймЕВРОЗНАК, 2006. С. 24–26.

Проанализировав понятия личности человека, предлагаемые философами,
социологами, психологами и другими учеными, мы пришли к выводу, что
личность – это совокупность психологических и социальных качеств человека,
позволяющих ему проявлять свои интересы, потребности через общение с
другими людьми.
Неоднозначным остается вопрос об определении возраста, с которого
ребенка

можно

считать

личностью.

Общепринятого

восприятия

несовершеннолетних, как лиц в возрасте от 0 до 18 лет, для этого явно
недостаточно. Например, неизбежно возникнет вопрос: можно ли назвать
личностью младенца, будет ли он соответствовать тем критериям, о которых мы
писали? На наш взгляд, вряд ли. Полагаем, что о личности как таковой можно
говорить лишь после того как ребенок научится воспринимать окружающую
действительность и посредством мыслительного анализа передавать информацию
через вступление в вербальный контакт с окружающими.
В соответствии со ст. 42 УПК РФ, то есть с процессуальной точки зрения,
потерпевшим, в частности, является физическое лицо, которому преступлением
причинен физический, имущественный, моральный вред. В соответствии со ст. 56
УПК РФ свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо
обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного
дела, и которое вызвано для дачи показаний.
Таким образом, с криминалистической точки зрения несовершеннолетнего
потерпевшего можно охарактеризовать как человека в возрасте от 0 до 18 лет,
которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный
вред. Личность несовершеннолетнего свидетеля, в свою очередь, можно
охарактеризовать как человека с возраста, когда он начинает адекватно
воспринимать окружающую действительность, сохранять ее в памяти и
воспроизводить

при

помощи

речевого

общения

представителю

правоохранительных органов до достижения им 18 лет.
Мы сознательно не выделяем конкретный возраст в качестве границы, за
которой ребенок становится личностью. И прежде всего потому, что у разных

детей такая грань может отличаться. Одни дети не могут вступать в вербальное
общение, не достигнув трех и более лет, другие способны вести диалог, начиная с
одного года. На практике известен случай допроса малолетней в возрасте 2 лет 6
месяцев. Несмотря на чрезвычайную краткость, показания девочки позволили
следователю определить направление поиска142. Исходя из изложенного, считаем,
что несовершеннолетних свидетелей и потерпевших можно классифицировать на
следующие группы:
– несовершеннолетние от рождения и до возраста развития, при котором
они начнут вступать в вербальный контакт с окружающими и отвечать на
вопросы. Этот период можно назвать младенческим, а самого младенца можно
охарактеризовать как индивида, обладающего психофизическими свойствами
человека;
– несовершеннолетние в том возрасте развития, когда они могут вступать в
вербальный контакт с окружающими и излагать воспринятую ранее информацию.
Данную категорию несовершеннолетних смело можно считать носителями
психосоциальных свойств и определять как личности;
– несовершеннолетние личности как субъекты деятельности, достигшие
когнитивной области развития, а именно развития умственных и других
способностей, позволяющие привлекать их к участию в судопроизводстве
самостоятельно, в качестве потерпевших и свидетелей, предупреждая об
ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний
(несовершеннолетние от 16 до 18 лет).
При этом необходимо отметить, что индивиды-младенцы в уголовном
судопроизводстве могут выступать только как потерпевшие, интересы которых
будут представлять их законные представители. Иные несовершеннолетние могут
участвовать в уголовном судопроизводстве и как потерпевшие, и как свидетели,
чьи права и интересы также защищаются законными представителями.

142

См.: Коченев М.М., Осипова Н.Р. Психология показаний малолетних и участие
психолога в допросе // Проблемы психологии в следственной деятельности : сб. науч. ст..
Красноярск, 1986. С. 104.

Относительно

классификации

этапов

развития

несовершеннолетних

участников уголовного судопроизводства УПК РФ в ч. 1 ст. 191 определяет три
возрастные категории: 1) дети в возрасте до 7 лет; 2) от 7 до 14 лет; 3) дети старше
14 лет. В то же время в соответствии с ч. 2 ст. 191 УПК РФ потерпевшие и
свидетели в возрасте до 16 лет, в отличие от более старших (от 16 до 18 лет и
старше), не предупреждаются об ответственности за отказ от дачи показаний и за
дачу заведомо ложных показаний. Им только разъясняется необходимость
говорить правду. Таким образом, законодатель фактически выделяет четыре
группы несовершеннолетних потерпевших, свидетелей: 0–7, 7–14, 14–16, 16–18.
Однако

мы

считаем,

что

для

определения

тактики

производства

следственных действий с участием несовершеннолетних предпочтительно
опираться именно на те особенности, о которых пишут психологи, так как именно
психологические особенности восприятия информации, способности запоминания
увиденного или услышанного, умение рассказать об обстоятельствах события, в
котором несовершеннолетний был либо потерпевшим, либо которое он наблюдал,
представляют первостепенный интерес для практических работников. В связи с
этим предлагаем выделять следующие группы несовершеннолетних, распределив
по следующим возрастным категориям с учетом их криминалистической
значимости:
1) от момента появления способности вступать в вербальный контакт с
окружающими – до трех лет;
2) от трех до шести лет;
3) от шести до десяти лет;
4) от десяти до пятнадцати;
5) от пятнадцати до восемнадцати лет.
Мы не стали выделять отдельно группу детей от 0 до того момента, как они
начнут связно говорить, поскольку данная группа детей не способна к
осознанным действиям и поведению, следовательно, такие дети согласно
требованиям закона только признаются потерпевшими. И поэтому защиту прав и

интересов

новорожденных

потерпевших

должны

могут

осуществлять

исключительно их законные представители.
Установление

психологического

контакта

определение

тактики

производства следственных действий с детьми каждой перечисленной группы
необходимо строить, опираясь на перечисленные особенности каждой возрастной
категории. Необходимо помнить, что практически все дети в возрасте до 10 лет
склонны к фантазированию, в эти свои фантазии они искренне верят как в
действительно свершенный факт, не осознавая порой серьезности последствий
дачи ими ложных сведений, поскольку не вполне оценивают ситуацию и не
понимают значение происходивших событий, о которых они ложно сообщают
следователю. Начиная с десятилетнего возраста психология детей меняется, и к 15
годам они начинают понимать всю серьезность происходящего и свою роль в
установлении события преступления. Неслучайно законодатель определил
возраст полного осознания несовершеннолетними совершаемых поступков с 16
лет, тем самым оценив подростков, достигших этого возраста, как сознательных и
взрослых личностей. Соответственно, тактические приемы, применяемые к ним
следователями и дознавателями, не должны существенно отличаться от
тактических

приемов,

применяемых

взрослым

участникам

уголовного

судопроизводства, в том числе тактические приемы изобличения допрашиваемых
во лжи.
Следует

обратить

внимание

на

еще

одну

особенность

несовершеннолетних. К инстинктивным тенденциям, к которым склонны дети,
можно отнести тенденции мстительности и тенденции сострадания. Обе эти
тенденции разжигаются независимо от взрослого влияния. Суть их заключается в
том, что когда ребенок мстит за пострадавшего, к которому испытывает
сострадание, еще невозможно говорить ни о чувстве справедливости, ни о
понятии санкции. У несовершеннолетнего месть будет зависеть только от
индивидуальных симпатий и антипатий и является произвольной: ребенок не

будет испытывать потребности наказать виновного и защитить невиновного, а
просто будет стремиться отомстить врагу и защитить друга143.
Таким образом, мы сделали краткий экскурс по некоторым исследованиям
понятия и содержания личности, существующим в философии и психологии. Но
личность исследуется не только данными науками, не меньший интерес она
представляет и для наук юридических. Отличием данных исследований будет
лишь предметная область. Так, для уголовно-правового направления важен
субъект преступления – вменяемое физическое лицо, достигшее возраста
уголовной ответственности, иными словами, личность преступника, то есть
человека, виновно совершившего общественно опасное деяние, запрещенное УК
РФ под угрозой наказания.
В криминалистике личность участника уголовного судопроизводства
рассматривается как элемент криминалистической характеристики преступления
– это личность преступника и личность потерпевшего, а при рассмотрении
тактики производства отдельных следственных действий также и личность
свидетеля. Поскольку криминалистика – наука интегративная, то понимание
личности с точки зрения ее психологического, биологического и социального
развития

весьма

полезно

для

разработки

общетеоретических

основ

криминалистики. В настоящее время мало кто сомневается в необходимости
глубокого изучения личности в рамках данной дисциплины. В указанном разделе
перечисляется необходимый объем изучения личности участника уголовного
судопроизводства, методы его изучения, средства, источники информации и др.
В разделе криминалистической техники о личности участника уголовного
судопроизводства речь идет как об объекте идентификации, оставившем свои
биологические и физические следы на месте происшествия.
В

криминалистической

тактике

личность

участника

уголовного

судопроизводства важна и в организационном плане, поскольку знание ее
характеристик позволит следователю определить очередность проводимых им
мероприятий по расследованию уголовного дела, и в тактическом – для
143

См.: Пиаже Ж. Указ. соч. С. 292–293.

установления с ним психологического контакта, подбора наиболее эффективных
тактических приемов, применяемых в различных следственных ситуациях в
зависимости от процессуального статуса лица, его психологических особенностей
и возраста.
Методика расследования преступлений включает криминалистическую
характеристику

преступления

одним

из

основных

своих

элементов

и,

соответственно, знание типичной характеристики личности преступника и
личности потерпевшего по каждому рассматриваемому виду преступления;
взаимосвязь этих элементов с другими дает возможность следователю выдвигать
версии и строить план расследования.
Особое значение не только для расследования преступления, но и для
выполнения

воспитательной

функции

предварительного

расследования,

недопущения рецидива преступлений, применения профилактических мер
приобретает

знание

практическими

работниками

особенностей

личности

несовершеннолетнего участника уголовного судопроизводства. Несмотря на
возможность привлекать к процессу расследования психологов, педагогов,
законных представителей, следователь должен сам знать наиболее типичные
особенности несовершеннолетних разного возраста, поскольку именно ему
строить

версии,

получать

соответствующие

действительности

показания,

находить общий язык с подростком, уметь сопереживать ему, оказывать на него
положительное воздействие.

2.2. Структура криминалистического изучения личности
несовершеннолетнего потерпевшего, свидетеля
Одно из центральных мест в системе современного научного знания
занимает личность, к изучению которой, как мы уже отмечали, обращается
философия, социология, искусство, религия, литература и другие науки. Личность
человека как объект исследования в юридических науках, в том числе и в

криминалистике, также издавна привлекала внимание ученых. В первую очередь,
конечно, в криминалистике интерес представляет личность преступника, знание
которой позволяет уяснить причины и механизм совершения преступления,
выдвигать версии, эффективно проводить с ним следственные действия и т. д.
В учебнике под редакцией Н.П. Яблокова под криминалистическим
изучением личности понимается установление криминалистически значимой
информации о преступнике, включающей в себя сведения о присущих ему
биологических, психологических и социальных свойствах, которые необходимы
для идентификации личности, решения тактических задач и установления
фактической картины события преступления в процессе его раскрытия и
расследования,

также

использования

целях

криминалистической

профилактики144.
Стоит отметить, что в указанном учебнике речь идет об изучении личности
преступника, однако мы полагаем, что даже личность третьих лиц, привлекаемых
к расследованию преступления, имеет значение в плане ее профессионализма,
коммуникативных способностей, пунктуальности, организованности и пр.
Личность же потерпевшего или свидетеля интересна как с научно-познавательной
точки зрения, так и с прикладной – как человека, сыгравшего и продолжающего
играть важную роль в раскрытии и расследовании преступления. Знание
характеристики потерпевшего от преступления лица важно для понимания
мотивации поведения преступника, для выяснения его роли в создании
криминальной ситуации и, соответственно, влияния его поведения до и в момент
совершения преступления на поведение обвиняемого. При расследовании
преступления характеристика личности потерпевшего и свидетеля, кроме того,
важна для установления с ними психологического контакта, применения
эффективных

тактических

приемов,

назначения

экспертиз,

применения

профилактических мер и т. д.

144

См.: Криминалистика : учебник / отв. ред. Н.П. Яблоков. 2-е изд., перераб. и доп. М. :
Юристъ, 2001. С. 56.

Если вести речь о несовершеннолетнем потерпевшем, то степень значения
его поведения в развитии криминальной ситуации в большей степени зависит от
возраста и психосоциального развития подростка. Для анализа роли потерпевшего
в докриминальной, криминальной и посткриминальной ситуации рассмотрим,
какие направления включает в себя виктимология.
Виктимология, по мнению Д.В. Ривмана и В.С. Устинова, изучает:
– морально-психологические и социальные характеристики потерпевших от
преступлений, чтобы ответить на вопрос о том, почему, в силу каких
эмоциональных, волевых, моральных качеств, какой социально обусловленной
направленности человек оказался потерпевшим;
– отношения, связывающие преступника и потерпевшего, чтобы ответить на
вопрос о том, в какой мере эти отношения значимы для создания предпосылок
преступления, как они влияют на мотивацию преступника;
– ситуации, которые предшествуют преступлению, а также ситуации
непосредственно преступления, чтобы ответить на вопрос о том, как в этих
ситуациях, во взаимодействии с поведением преступника криминологически
значимо проявляется поведение потерпевшего;
– посткриминальное поведение потерпевшего, чтобы ответить на вопрос о
том, что он предпринимает для восстановления своего права, прибегает ли к
защите правоохранительных органов, суда, препятствует или способствует им в
установлении истины;
–

систему

мероприятий

профилактического

характера,

которых

учитываются и используются защитные возможности потенциальных жертв и
реальных потерпевших;
– пути, возможности, способы возмещения причиненного преступлением
вреда, в первую очередь физического восстановления потерпевшего145.
Перечисленные направления охватывают максимально широкое изучение
роли потерпевшего от преступления, не учитывая уязвимость некоторых групп
потерпевших, к которым в первую очередь относятся несовершеннолетние.
145

См.: Ривман Д.В., Устинов В.С. Указ. соч. С. 9.

100

Общеизвестные

психофизические

особенности

детского

подросткового

возрастов – любопытство, жажда приключений, доверчивость, внушаемость,
неумение приспосабливаться к условиям, в которых возникает необходимость
находиться, беспомощность в конфликтных жизненных ситуациях, наконец (в
ряде случаев), физическая слабость делают указанную возрастную группу
повышенно виктимной146.
Однако повышенная виктимность подростков обусловлена не только
психофизическими свойствами, но и их социальными признаками. Важную роль в
этом вопросе играет семья, где воспитывается несовершеннолетний. Такие
преступления, как истязания, детоубийство, убийство для устранения препятствий
для вступления в брак, получения наследства, избавления от алиментов
совершаются именно лицами из близкого семейного окружения. Кроме того,
семья или иная референтная группа, в которую попадает несовершеннолетний,
оказывает большое влияние на психику подростка и его антиобщественную
установку, негативное отношение к соблюдению норм права и морали. Проводя
время в таком обществе, подросток либо сам встает на путь совершения
преступлений, либо становится жертвой этих преступлений, вовлекаясь, в
частности, в занятие проституцией, пьянство, преступную деятельность.
Не менее важно иметь представление и о личности несовершеннолетнего
свидетеля с учетом того, что каждый возрастной период этого участника
уголовного судопроизводства характеризуется своими психологическими и
интеллектуальными особенностями, не зная которые, получить достоверную
информацию весьма сложно.
Таким образом, мы показали, сколь велико значение возраста свидетеля
преступления

восприятии

информации,

сохранении

ее

памяти

воспроизведении, а возраст потерпевшего влияет и на его виктимное поведение.
Но кроме возраста учеными отмечаются и другие параметры, составляющие
структуру личности, – пол, ролевая занятость, нравственно-психологические
признаки и др.
146

См.: Ривман Д.В., Устинов В.С. Указ. соч. С. 69.

101

Так, Ю.В. Чуфаровский считает, что в практической деятельности при
изучении конкретной личности работником юридического труда обязательно
должны учитываться следующие качества.
1. Биологически обусловленные качества личности. Наиболее полно они
выражаются в темпераменте – психологическом проявлении свойств нервной
системы, а также в некоторых потребностях, особенностях психических
процессов и состояний.
2. Социально обусловленные качества личности. Они выражаются в ее
отношении к обществу (мировоззрение, убеждения, стремления), в системе
общения и потребностей. Поэтому при изучении социальной подструктуры
осуществляется сбор сведений и оценка общения и потребностей данной
личности, структура ее социальных ролей: степень их влияния на психические
качества личности, полнота и правильность понимания социальной роли,
взаимосвязи между различными социальными ролями, отношение к выполнению
социальной

роли,

длительность

осуществления,

подготовленность

ее

выполнению и т. д.
3. Подструктура приобретенных знаний и опыта. Каждая личность
отличается суммой, направленностью полученных знаний, приобретенным
жизненным и профессиональным опытом. В связи с особенностью условий
жизни, профессии вырабатываются специфические навыки и привычки. Данная
подструктура личности всегда должна быть изучена, так как очень часто именно
эта

совокупность

сведений

доказательственное

значение

на

личности

приобретает

предварительном

самостоятельное

расследовании

при

рассмотрении дела в суде, что требует процессуального закрепления полученных
сведений.
4. Интеллектуальные и психологические особенности изучаемой личности.
Эта подструктура складывается из присущих каждому человеку особенностей
психических процессов: ощущений, восприятия, памяти, мышления. Интересы,
знания определяют уровень интеллектуального развития, культуру, широту
взглядов и т. д. Различными являются качества ума, их направленность,

102

тренированность. Важным в данной подструктуре является выявление волевых,
организаторских

качеств

личности,

всех

иных

характерологических

особенностей147.
В криминологии в структуру личности чаще всего включают шесть групп
признаков: 1) социально-демографические; 2) уголовно-правовые; 3) социальные
проявления в разных сферах жизнедеятельности (социальные связи); 4)
нравственные

свойства;

психологические

признаки;

физические

(биологические) характеристики148.
Поскольку учеными не уделялось особого внимания изучению свойств
личности потерпевшего или свидетеля в отличие от изучения личности
преступника, устанавливая объем и границы такого исследования, мы обратимся
к опыту изучения личности преступника.
А.Б. Сахаров выделяет следующие категории признаков, образующих
личность

преступника:

социально-демографические;

социально-

психологические; 3) социально-биологические149. Исследуя свойства личности
преступника, В.А. Жбанков также выделял три элемента: социально и
биологически обусловленные свойства, психологические черты150.
Авторы коллективной монографии «Личность преступника» представили
следующую схему криминологической характеристики личности: 1) социальнодемографические и уголовно-правовые признаки; 2) социальные проявления в
различных

сферах

общественной

жизни;

нравственные

свойства;

психологические особенности151.
Некоторые

ученые

структуру

личности

преступника

представляют

несколько иначе. Е.Б. Кургузкина, например, предлагает следующий вариант
147

См.: Чуфаровский Ю.В. Юридическая психология : учебник. 3-е изд., испр. и доп. М. :
ТК Велби : Проспект, 2003. С. 79–80.
148
См.: Криминология : учебник для вузов / под общей ред. А.И. Долговой. М. : НОРМА,
2000. С. 280.
149
См.: Личность преступника / отв. ред. В.Н. Кудрявцев. М. : Юрид. лит., 1971. С. 33–34.
150
См.: Жбанков В.А. Концептуальные основы установления личности преступника в
криминалистике : автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 1995. С. 13.
151
См.: Личность преступника / В.Н. Кудрявцев, Н.Н. Кондрашков, Н.С. Лейкина и др..
М. : Юрид. лит., 1975. С. 32.

103

такой структуры: «1) уровень низшего порядка (социально-демографические
признаки); 2) конституционные свойства; 3) нейродинамические свойства; 4)
психодинамический

уровень;

психологическая

характеристика;

самосознание личности преступника»152.
Таким образом, в основном ученые в структуру личности включают
социально-демографические

признаки,

психологические

особенности,

социальную роль, нравственные и биологические свойства. Какие бы свойства
личности авторы не считали приоритетными в изучении, все они сходятся в том,
что личность представляет собой целостную систему, все элементы которой
взаимосвязаны и взаимозависимы.
М.А.

Лушечкина

считает,

что

наиболее

существенную

«криминалистическую нагрузку» несут следующие группы данных о личности:
темперамент, психические процессы, психические состояния, мировоззрение,
характер153. Как представляется, не менее существенную информацию о личности
содержат, например, и социально-демографические признаки.
К общим свойствам личности, которые необходимо изучать в первую
очередь, по мнению В.Я. Рыбальской, полезно отнести: 1) социальнодемографические данные (пол, возраст, образование, социальное положение,
профессия, род занятий и т. п.); 2) социальные связи с обвиняемым до и после
совершения преступления, характер взаимоотношений между ними; 3) уголовноправовые

признаки

потерпевшего;

конституционно-биологические

физиологические свойства потерпевшего, характеризующие состояние его
органов чувств. К свойствам личности дополнительного характера автор отнесла
нравственно-психологические

152

особенности

потерпевшего,

особенности

его

Кургузкина Е.Б. Теория личности преступника и проблемы индивидуальной
профилактики преступлений : автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2003. С. 30.
153
См.: Лушечкина М.А. Криминалистическое изучение личности в тактике
расследования : автореф. … канд. юрид. наук. С. 19.

104

ближайшего

окружения,

социальные

связи

иными

лицами,

систему

доминирующих потребностей и интересов154.
Н.И. Порубов и А.Н. Порубов полагают, что характеристика личности
складывается из трех групп признаков: социально-демографических (социальное
происхождение и положение, образование, профессия и род занятий, трудовой
стаж и производственная характеристика, семейное положение, местожительство
и жилищные условия, материальная обеспеченность, знакомства, связи и т. п.),
социально-психологических (интеллектуальные, эмоциональные, волевые и
нравственные черты и свойства индивида) и социально-биологических (пол,
возраст, особенности физической конструкции, состояние здоровья)155.
По мнению И.А. Макаренко, в структуру личности несовершеннолетнего
обвиняемого целесообразно включать социально-демографические признаки,
нравственно-психологические и биологические свойства. При этом социальнодемографические

признаки

должны

состоять

из

установочных,

персонографических признаков и сведений о социальной роли и месте
несовершеннолетнего

социуме.

Нравственно-психологические

свойства

включают в себя исследование черт характера, типа темперамента, эмоциональноволевой сферы, культурного уровня и др. К биологическим свойствам личности
несовершеннолетнего обвиняемого, прежде всего, следует отнести сведения
антропометрического и медицинского характера156.
Таким образом, каждый из исследовавших эту проблему авторов видит
структуру изучения личности с разных сторон. Например, те особенности
личности, которые В.Я. Рыбальская относит к дополнительным – нравственнопсихологические особенности потерпевшего, особенности его ближайшего
окружения, социальные связи с иными лицами и др., мы считаем важными для
уяснения роли потерпевшего в совершенном преступлении, выдвижения версий и
154

См.: Рыбальская В.Я. Методика изучения личности потерпевшего : учеб. пособие /
отв. ред.: Г.Б. Виттенберг. Иркутск, 1975. С. 20.
155
См.: Порубов Н.И., Порубов А.Н. Допрос: процессуальные и криминалистические
аспекты : моногр. М. : Юрлитинформ, 2013. С. 116.
156
См.: Макаренко И.А. Криминалистическое учение о личности несовершеннолетнего
обвиняемого. С. 81.

105

установления с ним психологического контакта. Пол и возраст, которые Н.И.
Порубов и А.Н. Порубов относят к социально-биологическим признакам, мы, как
и

большинство

исследователей,

относим

социально-демографическим

признакам.
Мы отмечали, что в нормативных документах не содержится указания на
необходимость изучения личности потерпевшего и уж тем более личности
свидетеля. Скорее всего, именно поэтому ни следователи, ни судебные работники
не уделяют вопросу получения информации об указанных участниках уголовного
судопроизводства должного внимания. В изученных нами уголовных делах
информация о личности потерпевшего имелась в 47 % случаев, а о личности
несовершеннолетнего свидетеля – в 26 % (см. прил.). Тем не менее мы убеждены,
что проблема изучения личности потерпевших и свидетелей, особенно
несовершеннолетних, очень важна и для расследования преступлений, и для
проведения профилактических мероприятий. Конечно, глубина изучения этих лиц
в каждом случае будет различной в зависимости от преступления, которое
совершено, а также в зависимости от возраста участвующих в расследовании
несовершеннолетних.
Проанализировав мнения ученых относительно элементов структуры
личности,

мы

пришли

выводу,

что

личность

несовершеннолетнего

потерпевшего должна изучаться следователем по следующей схеме:
– социально-демографические признаки, которые должны включать в себя
возраст, род занятий, образование, семейное и социальное положение, в том числе
общение с преступником до, во время и после совершения преступления,
привлечение к уголовной ответственности;
– нравственно-психологические признаки, которые в рассматриваемом нами
случае

важны

рамках

виктимологического

поведения

потерпевшего,

антиобщественных установок несовершеннолетних, нравственного воспитания,
способности сопереживать, темперамента, черт характера и др.;
–

биологические

физиологические

свойства,

прежде

всего,

характеризующие состояние органов чувств несовершеннолетнего, способность

106

правильно воспринимать происходящее, сохранять в памяти и воспроизводить
представителю правоохранительных органов.
Несколько иной объем информации может представлять интерес для
следователя структура личности несовершеннолетнего свидетеля:
– социально-демографические признаки могут быть ограничены изучением
возраста, рода занятий, образования, семейного положения, социального
положения

несовершеннолетнего

свидетеля,

привлечения

уголовной

ответственности;
– нравственно-психологические признаки интересны с точки зрения
темперамента, черт характера, воспитания и др.;
–

физиологические

свойства,

характеризующие

органы

чувств

несовершеннолетнего свидетеля, его способность воспринимать, сохранять в
памяти, вербально оформлять и воспроизводить информацию.
Поскольку

большинство

свойств

признаков

несовершеннолетнего

потерпевшего и свидетеля, которые необходимо изучить следователю для
эффективного расследования уголовного дела, одинаковые, то рассмотрим их
вместе.
Социально-демографические признаки.
1. Определение возраста предполагает решение как процессуальных, так и
криминалистических задач. Мы подробно уже останавливались на классификации
возрастных периодов несовершеннолетних. С процессуальной точки зрения
установление хронологического возраста несовершеннолетнего очень важно для
обязательного привлечения к производству следственных действий третьих лиц в
целях защиты прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших и
свидетелей. С криминалистической точки зрения важен не столько даже
хронологический, сколько психологический возраст несовершеннолетнего.
Как верно указывает Л.Ф. Обухова, детская психология тем и отличается от
всякой другой психологии, что она имеет дело с особой единицей анализа –
психологическим возрастом. Хронологический и психологический возрасты не
совпадают. Хронологический, или паспортный, возраст – лишь координата

107

отсчета157. В этой связи следователю необходимо знать, что главное в
несовершеннолетнем потерпевшем и свидетеле не то, сколько ему лет по
свидетельству о рождении или паспорту, а каков его психологический возраст.
Нами отмечалось, что некоторые малыши с двух-трех лет могут формулировать
речь и передавать воспринятую информацию, другие и к четырем-пяти годам не
вполне осознанно умеют воспринимать информацию и внятно ее передавать. Все
зависит от развития, воспитания, интеллектуального уровня, иными словами, от
возраста психологического.
О.В. Полстовалов также полагает, что для следователя хронологический
возраст является лишь ориентиром для возможной оценки степени развития
изучаемой

личности.

Диссонанс

категорий

возрастов

нередко

отражает

некоторую дисгармоничность личности изучаемого. В частности, вывод об
отставании развития психологического возраста следователь может без труда
сделать по результатам анализа степени зрелости направленности личности:
ставит ли изучаемый какие-либо конкретные цели в жизни, доминируют ли у него
инфантильные мотивы и т. д. Внешне отставание психологического возраста
может проявляться в виде не соответствующих хронологическому возрасту
увлечений и привязанностей. При существенном диссонансе категорий возрастов
следователю необходимо обратиться за консультацией к психологу или психиатру
для решения вопроса о назначении экспертизы158.
По изученным уголовным делам возраст несовершеннолетних потерпевших
распределился таким образом: дети до 6 лет потерпевшими становились в 6 %
случаев, от 7 до 13 лет – в 33 %, от 14 до 15 – в 30 % и от 16 до 18 лет – в 31 %
случаев.

Таким

образом,

начиная

младшего

школьного

возраста

несовершеннолетние могут стать потерпевшими независимо от возрастной
категории. Возраст же несовершеннолетних, привлекаемых к расследованию
уголовного дела в качестве свидетелей, имеет несколько иную картину. Так, чаще

157

См.: Обухова Л.Ф. Указ. соч. С. 29.
См.: Полстовалов О.В. Современные проблемы криминалистической тактики.
С. 166–167.
158

108

всего свидетелями выступают дети в возрасте от 16 до 18 лет – в 62 % случаев, от
14 до 15 лет – в 26 % случаев, редко свидетелями выступают дети в возрасте от 7
до 13 лет – в 10 % случаев, в единичных случаях в качестве свидетелей
допрашивались дети в возрасте до 6 лет – в 2 % случаев (см. прил.).
2. Род занятий подростка дает возможность следователю определить
степень его занятости, общительности, социальной ориентированности. Если речь
идет

младшем

возрасте,

то

значимым

является

факт

посещения

несовершеннолетним детского садика или его нахождение только в семье, что
свидетельствует о наличии социальной адаптированности и умении вступать в
общение со сверстниками и другими взрослыми лицами или отсутствии таковой.
Занятие в начальных классах или в старших, дополнительное участие в
самодеятельности, кружках, с репетиторами, иными словами, занятость подростка
в течение дня также играет роль для выяснения его роли в совершенном
преступлении и работы с ним в процессе предварительного расследования.
3. Образование подростка. Качество его обучения характеризует степень его
развития и уровень интеллекта. Однако необходимо знать, что не всегда обучение
на хорошие оценки является свидетельством внимательности к чему-то иному,
чем школьные предметы.
4. Когда исследуют личность несовершеннолетнего, всегда задаются
вопросом о структуре семьи, в которой воспитывается подросток. Мелочи
семейного и общественного бытия человека, отмечал К.Д. Ушинский, «так же
незаметны, как воздух, но имеют такое же могущественное влияние на
нравственный

организм

человека,

какое

имеет

воздух

на

организм

физический»159.
В настоящее время, впрочем, как и в предыдущие годы, многие семьи
распадаются, и дети воспитываются в неполных семьях либо в семье с матерью и
отчимом, родственниками, не имеют определенного места жительства и др. Но
является ли неполная семья неполноценной? Всегда ли неполная семья
159

Ушинский К.Д. Отчет о командировке за границу // Ушинский К.Д. Собр. соч. : в 10 т.
М. ; Л., 1948. Т. 3. С. 561.

109

свидетельствует о бесконтрольности несовершеннолетнего и пробелах в его
воспитании? Преобладает ли в детях из неполной семьи виктимность поведения и
закономерное

попадание

асоциальные

референтные

группы?

Отвечая

отрицательно на все эти вопросы, хочется отметить и то, что важная для
несовершеннолетних свидетелей развитость органов чувств тоже не зависит от
состава семьи, в которой он проживает. В этом отношении мы солидарны с
мнением К.Е. Игошева и Г.М. Миньковского, что для полноценного и
правильного развития несовершеннолетнего главное не тип семьи сам по себе, а
атмосфера в ней и вокруг нее. Эту атмосферу надо оценивать не по формальным
признакам, а по существу. Неслучайно в этой связи, что в составе
несовершеннолетних преступников все более увеличивается доля подростков,
воспитывающихся в семьях с двумя родителями. Это еще раз свидетельствует о
неправильности отождествления понятий «полная» и «благополучная семья»160.
Понятия «неполная семья» или «семья с одним родителем» не являются
однозначными. Семья может оказаться неполной по различным причинам –
смерти одного из супругов, ухода из семьи, развода. Не все случаи распада семьи
одинаково влияют на ребенка. Например, есть ряд свидетельств того, что дети из
семей с одним родителем, которые относительно свободны от конфликтов, реже
становятся преступниками, попадают в асоциальные группы, становятся
свидетелями преступлений, чем дети из конфликтных полных семей. Более того,
необходимо учитывать и состав распавшихся семей, то есть наличие в доме и
других членов семьи – бабушки или дедушки, мачехи или отчима, других
родственников или друзей. Главное не то, кто воспитывает, главное – как
воспитывают. Эта проблема всегда была и остается актуальной, но выходит за
рамки нашего исследования.
5. Социальное положение несовершеннолетнего характеризуется участием
его в референтной группе. Полагаем, что говорить о принадлежности ребенка к

160

См.: Игошев К.Е., Миньковский Г.М. Семья, дети, школа. М. : Юрид. лит., 1989.
С. 295–296.

110

той или иной группе детей можно с того момента, когда он начал общаться со
сверстниками.
На детской площадке во дворе дома или в детском саду даже младшая
возрастная группа собирается по интересам и ревностно охраняет границы
созданной группы, не допуская туда нежелательных, по их мнению, детей.
Потребности в общении в таких группах сводятся к наличию одинаковых
игрушек, умению играть в определенные игры и т. д.
В начальной школе дети также организуются по группам, в которых
интересы не ограничиваются умением играть в одну игру, здесь уже начинают
разбираться, кто во что одет, у кого, чем занимаются родители, кто на какой
машине приезжает в школу, то есть появляются интересы меркантильного
характера.
В более старшем возрасте кроме интересов уровня жизни и социального
происхождения подростки уже выделяют сверстников с более сильным
лидерским характером, на кого можно положиться, кто может заступиться, либо
более эрудированных, у кого можно попросить списать. Кроме того, необходимо
отметить, что с возрастом усиливается потребность в общении со сверстниками, а
следовательно, в упрочении референтной группы. Чтобы выделиться и завоевать
уважение, подростки готовы на многие поступки и чаще асоциального характера,
поскольку

именно

нарушение

порядка,

правил

закона

глазах

несовершеннолетних придает больше авторитета.
В таких группах несовершеннолетний может получить информацию,
которую ему не рассказывают взрослые, именно в таких группах учатся
подчиняться коллективной дисциплине и в то же время заявить о себе и отстоять
свои права. В таких группах формируются коммуникативные качества, а
осознание групповой принадлежности вызывает чувство самоуважения.
Следователю необходимо собрать информацию о референтной группе, в
которую входит несовершеннолетний потерпевший, для выяснения его поведения
вне дома и школы, для осознания его роли в совершенном против него
преступлении, возможных отношениях с преступником. В том случае, если речь

111

идет о несовершеннолетнем свидетеле, то знание референтной группы, в которую
он входит, также поможет следователю определиться с кругом общения и,
соответственно, интересами подростка, его отношением к допустимости или
недопустимости противоправных действий, даче правдивых показаний и т. д.,
поскольку для несовершеннолетнего свидетеля мнение референтной группы о
чувстве долга перед товарищами, противостояние взрослым сотрудникам
правоохранительных органов гораздо «круче», чем дача правдивых показаний.
Для ориентира во внутригрупповом общении перечислим предложенные
Б.С. Волковым161 типы членов группировок, которые оказывают влияние на
жизнь несовершеннолетних, участвующих в таких группах:
1) «аутсайдеры» – неудачники, не имеющие возможности самореализации;
2)

«маргинал»

–

одинокая

личность,

утратившая

индивидуальные

социальные связи, постоянно испытывающая социальный и психологический
дискомфорт и нередко пытающаяся самоутвердиться путем безнравственного
поведения;
3) «конформист» – человек, легко поддающийся влиянию, хорошо
адаптирующийся в новой социальной микросреде;
4) «приспособленец» – человек, принимающий групповые нормы и
ценности лишь внешне, чтобы добиться признания в группе;
5) «фанат» – человек, преданный ценностям группы, неукоснительно
соблюдающий принятые в ней нормы и отрицающий все, что идет вразрез с ее
ценностями;
6) «борец» – человек, для которого процесс борьбы за идею значит больше,
чем сама идея, всегда готов к активным действиям по защите групповых
интересов;
7) «вождь» – человек, видящий свое призвание в том, чтобы руководить
людьми, претендующий на роль лидера в группе, проявляющий инициативу
организатора;
161

См.: Волков Б.С. Психология юности и молодости : учеб. пособие. М. :
Академический Проект : Трикста, 2006. С. 72–75.

112

8) «попутчик» – человек, случайно примкнувший к группе, не до конца
определивший свои ценностные ориентации;
9) «имитатор» – человек, для которого первостепенное значение имеют
внешние атрибуты и символы объединения, составляющие для него предмет
гордости, при этом он не слишком утруждает себя анализом групповых ценностей
и целей;
10) «скучающий» – человек, у которого одним из мотивов вступления в
группу является надежда более содержательно организовать свой досуг и найти
среду для общения.
При проведении следственных действий с представителями референтной
группы

необходимо

учитывать

тип,

которому

несовершеннолетний

принадлежит, и строить тактику общения с ним через призму особенностей его
типа и социальной роли в группе, к которой он относится.
6. Взаимоотношения с преступником до, во время и после совершения
преступления необходимо рассматривать в зависимости от возрастной группы
детей. Речь в данном случае идет о несовершеннолетних потерпевших. Мы
указывали, что потерпевшими дети могут быть с рождения. И даже в этом
возрасте их поведение может доставлять окружающим беспокойство. В.Н.
Карагодин отмечает, что субъекты, теряющие контроль над своим поведением в
силу психопатических свойств, неумения и нежелания контролировать свои
действия,

совершают

преступления

отношении

младенцев.

Судебно-

следственной практике известны случаи, когда насилие совершалось в отношении
детей грудного возраста, которые в течение продолжительного времени плакали,
кричали162.
Поведением,

послужившим

причиной

совершения

преступления

отношении детей от года до пяти-семи лет, может быть элементарная
любознательность и подражание взрослым. Дети могут сломать что-то ценное,

162

См.: Карагодин В.Н. Расследование преступлений, совершенных в отношении
несовершеннолетних. М., 2010. С. 30.

113

чтобы

рассмотреть

внутреннее

содержание,

порезать

вещь,

чтобы

продемонстрировать, что они тоже умеют пользоваться ножницами.
Дети младшего школьного возраста, как отмечает В.Н. Карагодин,
становятся жертвами как домашнего, так и несемейного насилия. Внутри семьи
они могут подвергаться продолжающемуся насилию до наступления тяжких
последствий, которые невозможно скрыть от окружающих. По сравнению с
детьми дошкольного возраста, такие потерпевшие адекватно оценивают характер
совершаемых в отношении них действий. Однако, чувствуя свою беспомощность,
недоверие ко всем взрослым, не обращаются за помощью к посторонним. Во
время нанесения побоев практически не оказывают сопротивления насильнику163.
Таким образом, дети до старшего подросткового возраста (до 14–15 лет)
становятся жертвами в основном знакомых или родственников. Их поведение
нельзя назвать виктимным, потому что они в силу возраста не всегда понимают
токсичность своего поведения и не всегда задумываются о возникновении какихлибо последствий в принципе.
7. Кроме перечисленных свойств социально-демографического характера
следователю необходимо также выяснить, не был ли несовершеннолетний
потерпевший, свидетель ранее привлечен к уголовной ответственности и не
совершал

ли

он

противоправные

действия.

Данная

информация

будет

свидетельствовать о социальной запущенности подростка и влиянии на
противоправные действия, направленные против него или свидетелем которых он
стал. С другой стороны, асоциальное прошлое подростка необходимо будет
учитывать и при производстве следственных действий с его участием.
Негативный настрой к работникам правоохранительной сферы, причисление себя
к другому обществу, находящемуся «по ту сторону баррикад», установка на
сокрытие события преступления, чтобы не прослыть предателем, и другие
причины, по которым ранее судимый или ранее привлекавшийся к уголовной
ответственности, но в силу возраста освобожденный от нее подросток не захочет
давать правдивые показания и будет скрывать обстоятельства совершенного
163

См.: Карагодин В.Н. Указ. соч. С. 34–35.

114

преступления, жертвой или свидетелем которого он стал, потребуют от
следователя тщательной подготовки к производству следственных действий и
тщательной проверки полученной информации.
Важными для выяснения роли несовершеннолетнего потерпевшего в
совершении преступления и для оценки показаний несовершеннолетнего
свидетеля являются нравственно-психологические признаки, свойственные
несовершеннолетним.
Нравственность

представляет

собой

один

из

основных

способов

нормативной регуляции действий человека в обществе, регулирующую функцию
человеческого поведения. По З. Фрейду, ее сущность сводится к ограничению
влечений164.
Для установления психологического контакта и конструктивной беседы в
процессе следственных действий следователю полезно иметь представление о
характере подростка, от которого зависит атмосфера общения и другие
тактические особенности, которые следователю необходимо предусмотреть.
«Характер – это совокупность устойчивых индивидуальных особенностей
личности, складывающаяся

проявляющаяся

деятельности

общении,

обусловливая типичные для индивида способы поведения»165. Относительно
характера несовершеннолетних можно отметить следующее: истоки характера
человека и первые признаки его стабилизации следует искать в самом начале жизни.
Характер человека начинает проявляться в младенчестве. Уже в раннем детстве
можно наблюдать, насколько ребенок упрям и любыми способами готов
добиваться своей цели, разговорчив или молчалив, общителен или замкнут,
уверен в себе или труслив и т. д. Но на этом этапе перечисленные элементы
разрознены и изменчивы, поддаются корректировке и меняются.
Основную роль в формировании и развитии характера ребенка играет его
общение с окружающими людьми. В характерных для него поступках и формах

164

См.: Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С. 387; Словарь
практического психолога / сост. С.Ю. Головин. Минск : Харвест, 1997. С. 347.
165
Общая психология : учебник / под ред. А.В. Петровского. М. : Просвещение, 1986. С. 419.

115

поведения ребенок, прежде всего, подражает близким взрослым людям. В
подростковом возрасте активно развиваются и закрепляются волевые черты
характера, а ранняя юность закладывает базовые нравственные, мировоззренческие
основы его166.
По мнению И.С. Кона, в возрасте от 14 до 18 лет «особенно остро проявляются,
акцентуируются некоторые свойства характера; такие акцентуации, не будучи сами по
себе патологическими, тем не менее повышают возможность психических травм и
отклоняющегося

от

нормы

поведения»167.

Например,

заострение

такого

типологического свойства юноши, как повышенная активность и возбудимость,
нередко делает его неразборчивым в выборе знакомств, побуждает ввязываться в
рискованные
Фельдштейна,

авантюры
«бурная

сомнительные
активность,

предприятия.

кипучая

По

энергия,

мнению

Д.И.

инициативность,

жизнерадостность, бодрость, оптимизм, развитие волевых черт – таковы
важнейшие характерологические проявления в подростковом возрасте»168.
Здесь же необходимо отметить и появление чувства взрослости, присущего
подростковому периоду, которое выражается в стремлении к самостоятельности,
необходимости в уважении со стороны взрослых и острых реакций на попытки
окружающих умалить их достоинство.
Говоря о проявлениях характера, необходимо сказать и о виктимном
поведении. В.И. Полубинский достаточно емко определил виктимность как
«свойство данного человека, обусловленное его социальными, психологическими
или биофизическими качествами (либо их совокупностью), способствующее в
определенной жизненной ситуации формированию условий, при которых
возникает возможность причинения вреда ему противоправными действиями»169.

166

См.: Немов Р.С. Психология : в 3 кн. Кн. 1. Общие основы психологии. 4-е изд. М. :
Владос, 2001. С. 418–419.
167
Кон И.С. Психология юношеского возраста. М. : Просвещение, 1979. С. 55–56.
168
Фельдштейн
Д.И.
Психология
взросления:
структурно-содержательные
характеристики процесса развития личности. Избранные труды. 2-е изд. М. : Московск.
психолого-социальн. ин-т : Флинта, 2004. С. 126–127.
169
Полубинский В.И. Правовые основы учения о жертве преступления. Горький, 1979. С.
32–33.

116

В.Я.

Рыбальская

означающую

виктимности

повышенную

способность,

видела

«личную

известную

характеристику,

предрасположенность

человека стать жертвой преступного посягательства»170.
На наш взгляд, наиболее приемлемое определение виктимности в случае
рассмотрения его по отношению к поведению несовершеннолетних жертв
преступления предложила Э.Л. Сидоренко, которая считает неверным связывать
виктимность

исключительно

субъективными

качествами

индивида

игнорировать детерминационную роль жизненной ситуации, в которой личная
предрасположенность реализуется171.
Поэтому в отличие от детей младшего возраста у подростков старшего
подросткового возраста с 14–15 лет виктимное поведение можно считать в
определенной степени осознанным, особенно у девочек. В этом возрасте они уже
начинают осознавать свою полоролевую функцию и пытаются воспроизвести
поведение взрослых женщин. В то же время, не имея достаточных знаний, опыта,
они необоснованно доверяют партнерам по общению, не умея предвидеть
неблагоприятное развитие ситуации или легкомысленно надеясь на возможность
предотвращения опасных для себя событий. Некоторые девушки этого возраста
вольно или невольно совершают провоцирующие действия – уединяются с
юношами, распивают с ними спиртные напитки, ведут себя развязно и т. д.172
Как отмечают Д.В. Ривман и В.С. Устинов, указанную возрастную группу
можно назвать даже повышенно виктимной, поскольку именно им присущи такие
особенности, как любопытство, жажда приключений, доверчивость, внушаемость,
неумение приспосабливаться к условиям, в которых возникает необходимость
находиться, беспомощность в конфликтных жизненных ситуациях, физическая

170

Цит. по: Минская В.С. Уголовно-правовой и нравственно-психологический аспекты
виктимологии // Советское государство и право. 1985. № 7. С. 78.
171
См.: Сидоренко Э.Л. Указ. соч. С. 29.
172
См.: Карагодин В.Н. Указ. соч. С. 39–40.

117

слабость и т. д.173 На то, что личностные особенности подростков значительно
повышают вероятность виктимного поведения, указывает и С.В. Молчанов174.
Характер, как и темперамент, обнаруживает зависимость от физиологических
особенностей человека, и прежде всего, от типа нервной системы. Знание типов
темперамента может сыграть положительную роль в установлении психологического
контакта с допрашиваемым и в уяснении этиологии его поведения.
Весьма конкретные рекомендации, которые желательно учитывать при
общении,

том

числе

несовершеннолетними

участниками

уголовного

судопроизводства, описал в своей работе Ф.В. Глазырин175. В отношении холерика,
писал

он,

нужно

учитывать

его

быстрые

эмоциональные

переходы

противоположные состояния, способность к бурным реакциям, особенно в отношении
несовершеннолетних.

При

допросе

несовершеннолетнего

холерического

темперамента следователь должен внимательно следить за его состоянием, чтобы
вовремя пресечь возможные эксцессы, грубость, резкость; учитывать недостаточную
сдержанность допрашиваемого.
Способность сангвиника легко входить в контакт с окружающими, его
общительность дают возможность следователю без особых усилий установить
психологический контакт и начать допрос с постановки вопросов по существу дела.
Способность

несовершеннолетних

данного

типа

быстро

схватывать

новое,

переключать внимание позволяют следователю использовать эти качества в тактике
допроса – задавать внезапные, неожиданные вопросы, ставить попеременно вопросы,
относящиеся к различным эпизодам преступления.
В отличие от сангвиника, установление психологического контакта с
флегматиком требует гораздо большего времени. Чтобы «раскачать» флегматика,
следователю целесообразно начать допрос с беседы на отвлеченные темы и затем
переходить к выяснению интересующих его обстоятельств.

173

См.: Ривман Д.В., Устинов В.С. Указ. соч. С. 69.
См.: Молчанов С.В. Указ. соч. С. 303.
175
См.: Глазырин Ф.В. Изучение личности обвиняемого и тактика следственных действий :
учеб. пособие / отв. за вып. В.М. Семенов. Свердловск : Свердловск. юрид. ин-т, 1973. С. 140–142.
174

118

Своеобразные свойства личности меланхолика также необходимо учитывать
при

проведении

допроса.

Стеснительность,

значительная

эмоциональная

впечатлительность меланхолика требуют особого подхода при разработке тактики
допроса и установлении с ним психологического контакта.
Как мы уже отмечали, нравственные качества личности начинают
формироваться

подростковом

возрасте.

По

мнению

психологов,

доминирующими потребностями этого возраста становятся потребности в
общении со сверстниками и потребности в самоутверждении176. В своих
действиях, в своих поступках подросток начинает ориентироваться в большей
степени на мнение своих товарищей, а учителя и родители уходят на второй план.
Для него становится важным иметь референтную группу, чьи ценности он
принимает и на чьи нормы поведения и оценок ориентируется. При этом ценности
группы могут быть как просоциальными, так и асоциальными. Подростки, с
одной стороны, стремятся к независимости от родителей, от семьи, с другой –
нуждаются в психологической и социальной защите. Так и появляются компании
сверстников – референтных групп, о которых мы писали.
Рассматривая нравственно-психологические признаки несовершеннолетних
потерпевших и свидетелей, нельзя не остановиться на проблемах дефицита
позитивного воздействия на детей всех институтов социализации – семьи, средств
массовой информации, образовательных учреждений. В 2004 г., то есть почти
двадцать лет назад, Д.И. Фельдштейн писал об этой ситуации: «Уже пять – семь
лет тому назад взрослые в своей основной массе потеряли контакты с детьми – им
было некогда, им было не до них. Родительская забота проявлялась в основном в
том, чтобы одеть, накормить, устроить в престижную школу, хороший кружок, то
есть забота осуществлялась лишь на потребительском уровне»177. В настоящее
время мало что изменилось, если не сказать – еще более усугубилось. Разрыв
между взрослыми и детьми продолжает нарастать, теряется связь поколений, дети

176

См.: Волков Б.С., Волкова Н.В. Возрастная психология : учеб. пособие для вузов. М. :
Академический Проект, 2008. С. 362; Фельдштейн Д.И. Психология взросления... С. 125.
177
Фельдштейн Д.И. Психология взросления... С. 322–323.

119

становятся более циничными, жестокими, распущенными. Для них чужд
патриотизм, уважение к старшим. Они ценят независимость и бравируют
карманными расходами, моральные качества не приветствуются. В этой связи
аморальным считается сообщить о совершенном преступлении и нормальным –
скрыть преступника, особенно если он находится в круге общения.
Наглость для подростка выглядит как смелость, а распущенность – как
независимость. Наблюдается культ силы и смелости вне зависимости от их
социально-моральной

направленности.

Подросток

отличается

большой

страстностью и вспыльчивостью, что является причиной неумения сдерживать
себя, слабого самоконтроля, резкости в поведении.
Что касается средств массовой информации, то стоит отметить, что
основное эфирное время заполнено передачами, не несущими никакой
информационной

составляющей.

большей

степени

это

агрессивные,

изобилующие насилием и жестокостью фильмы или низкосортные обсуждения
бытовых сплетен, что также не способствует нравственному воспитанию
подрастающего поколения.
Образовательные

учреждения

до

последнего

времени

выполняли

единственную функцию – оказывали образовательные услуги. И только в
последние годы вновь поднялся вопрос о воспитательной составляющей в школах
и иных учебных заведениях, которой 30 лет назад уделялось повышенное
внимание. Оказывая образовательные услуги, коллектив педагогов стремился
достичь лишь тех показателей, которые были определены Федеральным
государственным образовательным стандартом, тренируя школьников к сдаче
ЕГЭ и добиваясь от них высоких показателей для престижности школы. На этом
фоне произошла примитивизация сознания детей. Повсеместное внедрение
тестов, в которых необходимо выбрать правильный ответ, направляет сознание на
его поиск из уже представленных ответов, без возможности анализа и
высказывания иного своего суждения. Подросток перестает думать, он
зазубривает и запоминает.

120

Непонятно, из каких соображений в настоящее время запрещено выводить
несовершеннолетнего на субботник по благоустройству территории, где он
обучается, без его согласия и согласия его родителей. Хотя, по мнению
психологов, организация труда учащихся, в частности по самообслуживанию,
является важнейшей составной частью нравственного воспитания школьников178.
Интернет-пространство, в котором дети последних лет практически живут,
стало не менее токсичным. Негативная информация, создание аккаунтов, где
несовершеннолетних призывают к самоубийствам, стимулируют развитие
психических заболеваний, втягивают в игры, отупляющие и прививающие
терпимое отношение к убийствам, насилию, нецензурной речи, доводят
подростков до самых непредсказуемых последствий негативного характера, стали
доминантной в обществе.
Все эти негативные тенденции в сфере воспитания детей и подростков
приводят к тому, что несовершеннолетние становятся потерпевшими по своей
воле, исключительно перемещаясь в виртуальном пространстве, где им
навязывают правила поведения, которым они слепо подчиняются. Несомненно, с
такими подростками сложно устанавливать психологический контакт и получать
у них правдивую информацию. Они зомбированы на иные установки.
И конечно, нельзя не отметить влияние на психологическое развитие детей
текущей пандемии коронавирусной инфекции, из-за которой и взрослые, и дети
вынуждены самоизолироваться и находиться дома. Условия самоизоляции влекут
за собой социальный инфантилизм несовершеннолетних, отсутствие навыков к
общению, замкнутость и, как следствие, дезориентацию в поведении и доверии к
окружающим. Дети, которые на протяжении длительного времени ни с кем кроме
близких, с которыми проживают в одном помещении, не общались, могут легче
подвергаться негативному влиянию и чаще становиться жертвами преступных
посягательств.
Биологические свойства личности – понятие не бесспорное, его
содержание разными учеными рассматривается по-разному. В.И. Комиссаров и
178

См.: Фельдштейн Д.И. Психология взросления... С. 458.

121

Е.В. Левченко под следами биологического происхождения рассматривают лишь
те материальные следы, которые имеют биологическую составляющую (кровь,
волосы, сперма и т. д.)179.
А.П. Гуськова, рассматривая структуру личности обвиняемого, отмечает
важность

изучения

медико-биологических

свойств

личности,

которые

предопределяют необходимость исследования физических, физиологических,
биологических и других естественных особенностей организма индивида.
Составные части структуры личности обвиняемого, по ее свидетельству,
динамичны, а это означает, что одно и то же свойство личности может
рассматриваться под углом зрения различных элементов структуры и тем самым
иметь значение для решения всевозможных практических задач180.
Изучив классификации биологических свойств человека, предложенные
рядом исследователей, специализирующихся на данной тематике, С.В. Милюков
к биологическим свойствам личности отнес: общефизические особенности (раса,
пол, возраст); анатомические (рост, телосложение, черты лица и т. д.);
функциональные (походка, осанка, мимика, жестикуляция и т. п.); генетические
(специфика состава крови, слюны, пота, спермы, тканей тела, потожировые
вещества, образующие запах тела)181.
К проявлениям биологического характера некоторые ученые относят
свойства

психики,

детерминированные

наследственными

социальными

факторами, иными словами, биосоциальными факторами182. Они определяют
предрасположенность индивида к отдельным поведенческим проявлениям. К
таким факторам, в частности, относят ускоренное и неравномерное развитие
организма подростка в период полового созревания: неравномерность развития
179

См.: Комиссаров В.И., Левченко Е.В. Биологические следы человека как объект
криминалистического исследования. М. : Юрлитинформ, 2009. С. 29.
180
См.: Гуськова А.П. Теоретические и практические аспекты установления данных о
личности обвиняемого в уголовном процессе : учеб. пособие. Оренбург, 1995. С. 28–31.
181
См.: Милюков С.В. Современные возможности использования свойств человека при
установлении личности в раскрытии и расследовании преступлений : моногр. М. :
Юрлитинформ, 2013. С. 37.
182
См.: Васильев В.Л. Юридическая психология : учебник. СПб. : Питер, 2001.
С. 428–429.

122

сердечно-сосудистой и костно-мышечной системы, отягчающую физическое и
психическое

самочувствие

подростка;

«гормональную

бурю»,

вызванную

повышенной активностью эндокринной системы в период полового созревания и
проявляющуюся в повышенной возбудимости, эмоциональной неустойчивости
подростка.
Проанализировав мнения ученых о структуре биологических свойств
личности, мы пришли к выводу, что некоторые из элементов, относимых к
биологическим свойствам (например, пол и возраст), логичнее относить к
социально-демографическим, другие элементы не имеют принципиального
значения для личности потерпевшего или свидетеля, поэтому считаем, что при
проведении

следственных

действий

расследовании

преступлений

из

биологических свойств личности несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля
для следователя особую роль играют те биологические свойства подростка,
которые связаны с отклонениями нервно-психического характера. По мнению
М.И. Еникеева, поведение человека обусловлено не его генотипом, однако,
опосредуясь

через

психику,

генетические

особенности

приобретают

существенное значение в модификации поведения индивида. Генетически
закрепленные соотношения нервных структур, их функциональные особенности
обусловливают предрасположенность индивида к отдельным поведенческим
проявлениям183. Для того чтобы выяснить наличие отклонений нервнопсихического характера и уяснить при необходимости предрасположенность
несовершеннолетнего к отдельным поведенческим проявлениям, следователю
необходимо воспользоваться знаниями специалистов.
В соответствии с п. 4 ст. 196 УПК РФ назначение и производство судебной
экспертизы

обязательно,

если

необходимо

установить

психическое

или

физическое состояние потерпевшего, когда возникает сомнение в его способности
правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела,
и

давать
183

показания.

случае

необходимости

аналогичную

экспертизу

См.: Еникеев М.И. Общая, социальная и юридическая психология : учебник для вузов.
СПб. : Питер, 2003. С. 278.

123

целесообразно назначить и в отношении свидетеля. Однако на практике
наблюдается стабильное отношение к такого рода экспертизам: они назначаются в
крайне редких случаях. И это несмотря на тот факт, что количество подростков,
страдающих отклонениями в психике, взрастает с каждым годом. Взрослые,
наблюдая за неадекватным поведением несовершеннолетнего, пытаются списать
его на проявления переходного возраста, но не связывают с психическими
заболеваниями подростка и поэтому не обращаются за медицинской помощью.
По изученным нами уголовным делам в отношении несовершеннолетнего
потерпевшего экспертизы проводились в 25 % случаев. Из них в 46 % – судебномедицинские, в 27 % – судебно-психиатрические и такое же количество –
судебно-психологические. И только в 5 % изученных уголовных дел экспертизы
назначались в отношении несовершеннолетних свидетелей (см. прил.).
В

то

же

время

несовершеннолетних,

специалисты,

отмечают,

что

оценивая

переходный

«обобщение

период

результатов

многих

исследований … позволяет увидеть важные общие закономерности клиники этого
периода, свидетельствующие о взаимосвязи пубертатной психопатологии с
нормальной кризисной подростковой психологией, а следовательно, о хрупкости
границ между здоровьем и болезнью»184.
Для того чтобы расследование преступления, участниками которого
выступают несовершеннолетние потерпевшие и свидетели, было всесторонним,
следователь обязан собрать все возможные доказательства и проверить все
возможные версии. Для этого он должен разбираться во многих вопросах и, в
частности, должен иметь представление о признаках отклоняющегося поведения
несовершеннолетних для назначения экспертиз, не дожидаясь мнения психолога
или педагога по этому поводу. При этом не надо забывать, что развитие
экспертных методик не стоит на месте и кроме традиционных психологопсихиатрических экспертиз в отношении самих несовершеннолетних в практику

184

Гурьева В.А., Макушкин Е.В. Введение в подростковую судебную психиатрию //
Медицинская и судебная психология : курс лекций / под ред. Т.Б. Дмитриевой, Ф.С. Сафуанова.
М., 2004. С. 203–204.

124

внедряются также и психологические экспертизы по верификации информации в
связи с возрастающим количеством недостоверной и ложной информации, в том
числе получаемой от потерпевших и свидетелей185.
Поведение

несовершеннолетнего

потерпевшего

до

совершения

преступления, во время его совершения и после него может объясняться
отклонениями в психике подростка. Кроме того, имеющиеся отклонения в
психике и у несовершеннолетнего потерпевшего, и у несовершеннолетнего
свидетеля необходимо учитывать в процессе общения с ним и оценки получаемых
от него сведений.
Если говорить о правонарушителях, то по данным Г.И. Гатауллиной, 46 %
обследованных

несовершеннолетних

составили

лица

психическими

аномалиями, обусловленными органическими поражениями центральной нервной
системы186. Такие подростки, по ее сведениям, характеризуются повышенной
возбудимостью, несдержанностью, чрезмерной чувствительностью и ранимостью,
им присущи также крайняя вспыльчивость, непослушание, непереносимость
противоречий. По малейшему поводу у них могут проявляться истерические
реакции, иногда сопряженные с нанесением самоповреждений, они агрессивны по
отношению к окружающим.
Олигофрены составляют 21 % от исследованных автором подростков с
психическими аномалиями. Их отличительной особенностью, по мнению Г.И.
Гатауллиной, является общая психическая неполноценность, выражающаяся как в
недоразвитии интеллекта и мышления, так и всех психических функций:
восприятия, памяти, внимания, речи, моторики, эмоционально-волевой сферы.
Олигофренам свойственна повышенная внушаемость и подчиняемость, которая
тем более усиливается у подростков возрастной незрелостью, вследствие чего они
легко вовлекаются в совершение преступлений, нередко становятся «слепым
185

См.: Черкасова Е.С., Черкасов К.А. Психологическая экспертиза по верификации
информации: базовые понятия, возможности, решаемые задачи // Российский следователь.
2020. № 10. С. 21.
186
См.: Гатауллина Г.И. Криминалистические особенности расследования
общеуголовных
корыстных
преступлений,
совершенных
несовершеннолетними
с
психическими аномалиями : дис. … канд. юрид. наук. Уфа, 2003. С. 42.

125

оружием» в руках психически здоровых подростков и взрослых (68 %
преступлений олигофрены совершают в группах, в 26 % случаев в преступной
группе – только психически аномальные)187.
Как отмечает В.В. Горинов, умственно отсталый подросток может хорошо
усвоить общеизвестные нормы права и морали, но более сложную ситуацию он
усваивает плохо и не разбирается в ней. Наряду с недоразвитием познавательных
способностей, нарушением критичности, оценки и самооценки, повышенной
внушаемостью и подчиняемостью у умственно отсталых подростков эксперты
констатируют неспособность соизмерять и корригировать побуждения и
поступки,

неумение

адаптироваться

конкретной

ситуации,

нарушение

мотивации, нецеленаправленность и импульсивность, отсутствие прогноза своих
действий.
Олигофренам свойственны: неспособность к аналитической деятельности,
преобладание конкретного мышления над абстрактным, слабость критической
оценки

собственного

состояния

всего

окружающего,

сочетание

немотивированного упрямства с повышенной внушаемостью. Чаще чем при
других психических расстройствах при олигофрении приходится встречаться с
оговорами и самооговорами. В процессе следствия они легко теряются, дают
противоречивые показания, нередко соглашаются со всем, о чем их спрашивают,
или, наоборот, упрямо отрицают даже заведомо известные факты188.
Психопатии – это такие аномалии характера, которые, по словам П.Б.
Ганнушкина, «определяют весь психический облик индивидуума, накладывая на
весь его душевный склад властный отпечаток», «в течение жизни не
подвергаются

сколько-нибудь

резким

изменениям»

«мешают

…

приспосабливаться к окружающей среде»189. Эти три критерия психологи считают
стабильными и неизменными.

187

См.: Гатауллина Г.И. Указ. соч. С. 42–43.
См.: Судебная психиатрия : учебник для вузов / В.В. Горинов, Т.Б. Дмитриева, Т.П.
Печерникова, Б.В. Шостакович ; под ред. Б.В. Шостаковича. М. : Зерцало, 1997. С. 375.
189
Ганнушкин П.Б. Избр. тр. М., 1964. С. 121–122.
188

126

В подростковом возрасте эти же критерии служат основными ориентирами
в диагностике психопатий. Тотальность патологических черт характера выступает
у подростка особенно ярко. Подросток с признаками психопатии обнаруживает
свой тип характера в семье и школе, со сверстниками и со старшими, в учебе и на
отдыхе, в труде и развлечениях, в условиях обыденных и привычных и в самых
чрезвычайных ситуациях. Всюду и всегда гипертимный подросток кипит
энергией, шизоидный отгораживается от окружения незримой завесой, а
истероидный жаждет привлечь к себе внимание190.
Все чаще у несовершеннолетних проявляются признаки инфантилизма.
Такие дети, с одной стороны, могут отставать от сверстников по росту, весу, с
другой стороны, у них в поведении проявляются незрелые для своего возраста
эмоции, они неусидчивы, рассуждают по-детски, внушаемы и беззаботны.
Известно, что одной из причин формирования инфантилизма являются
огрехи воспитания в семье по типу гиперпротекции, и главным образом
доминирующей. При доминирующей гиперпротекции подросток постоянно
находится в центре внимания родителей, они отдают ему много сил и времени, в
то же время лишают самостоятельности, ставя многочисленные запреты и
ограничения. В конечном счете воспитывается безвольный и безответственный,
не умеющий контролировать свои эмоции в поступках и деятельности подросток.
Самооценка у него неадекватная, неустойчивая – завышенная или заниженная.
Часто отмечается отсутствие интериоризации общественных ценностей в
личностные, то есть недостаточно сформирована система социально-правовых
норм и ценностей. При этом интеллектуальные способности могут быть довольно
высокими191.
Перечисленные биологические признаки подростка могут проявляться при
проведении с ним следственных действий, а также в суде – в виде вспыльчивости,
190

См.: Личко А.Е. Типы акцентуаций характера и психопатий у подростков. М., 1999.

С. 7–8.
191

См.: Ячина А.С., Савкина Т.В., Леус А.Н. Судебно-психологическая экспертиза
индивидуально-психологических особенностей подростков с признаками инфантилизма //
Криминалистика и судебная экспертиза. Киев : Мин-во юстиции Украины, 2001. Вып. 50.
С. 244.

127

отрешенности, фантазировании и т. д. Установить с ним психологический контакт
и получить от него адекватную информацию может быть сложно не потому, что
он решил занять конфликтную позицию, а из-за отклонений, которые
присутствуют у него в психике. Поэтому, как справедливо отмечает И.А.
Макаренко, неадекватные биологические проявления подростка должны быть
выявлены уже в процессе первого его допроса следователем при помощи педагога
или психолога, участвующего в данном следственном действии. Логичным
завершением

диагностирования

различных

психических

отклонений

несовершеннолетнего является назначение судебной психолого-психиатрической
экспертизы192.
Несмотря на высокую значимость, опрошенные следователи отметили
необходимость изучения биологических свойств личности несовершеннолетнего
свидетеля в 8,25 % случаев, а несовершеннолетних потерпевших – в 5,25 %
случаев (см. прил.). Неудивительно в этой связи, что при изучении уголовных дел
нами выявлено такое незначительное количество судебно-психологических и
судебно-психиатрических

экспертиз,

назначаемых

отношении

несовершеннолетних потерпевших и свидетелей.
По данным Всемирной организации здравоохранения, на долю нарушений
психического здоровья приходится 16 % глобального бремени болезней и
травматизма среди лиц в возрасте 10–19 лет. Половина всех нарушений
психического здоровья возникают до наступления 14-летнего возраста, однако
такие случаи в большинстве своем не выявляются и остаются без лечения193.
Иными словами, каждый шестой ребенок страдает психическими отклонениями, а
значит,

вопрос

необходимости

обращать

внимание

на

поведение

несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля до совершения преступления, во
время его совершения и после необходимо в том числе и для оценки показаний
192

См.: Макаренко И.А. Криминалистическое учение о личности несовершеннолетнего
обвиняемого. С. 129.
193
См.: Kessler R.C., Angermeyer M., Anthony J.C. et al. Lifetime prevalence and age-ofonset distributions of mental disorders in the World Health Organization’s World Mental Health
Survey Initiative // World Psychiatry. 2007. № 6. P. 168.

128

подростка,

потому

что

мотивация

возникновения

конфликта

во

время

следственных действий может быть непредсказуема – как от индивидуальных
социально-демографических

нравственно-психологических

особенностей

подростка, так и из-за проблем биологического характера.
Таким

образом,

необходимость

установления

данных

личности

обусловлена как вопросами криминалистического обеспечения расследования
преступлений, так и вопросами профилактического и воспитательного характера.
Однако с сожалением необходимо отметить, что у многих опрошенных
следователей

судей

не

хватает

времени

для

изучения

социально-

демографических, нравственно-психологических и иных свойств личности
подростка, что негативно сказывается на решении одной из важнейших задач
правосудия – обеспечения всестороннего, полного и объективного расследования
уголовного дела.

2.3. Методы и средства исследования личности несовершеннолетнего
свидетеля и потерпевшего
Изучение личности несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля,
несомненно, должно отвечать ряду требований. Первостепенным является
требование применения научно обоснованных методов. При этом необходимо
учитывать, что применяемые в социологии, психологии, философии и т. д.
методы при изучении личности в рамках уголовного судопроизводства
претерпевают определенную специфичность, так как процесс исследования
личности несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля проходит при
дефиците

времени,

возможности

процессуальном

конфликтов.

Кроме

характере

этого,

собирания

следователю

информации,

необходимо

быть

максимально объективным и успеть собрать как положительную, так и
отрицательную

информацию

рассматриваемом

участнике

уголовного

судопроизводства. Поскольку речь идет о несовершеннолетнем участнике,

129

возраст которого исчисляется от рождения до 18 лет, то необходимо изучать
личность в динамике, с учетом развития и изменяемости ребенка в очень
короткий промежуток времени, в отличие от взрослых, у которых изменения в
личности можно прослеживать, чаще всего, уже в пожилом возрасте.
О важности и необходимости правильного выбора метода исследования
писал И.П. Павлов: «Метод, самая первая, основная вещь. От метода, от способа
действия зависит вся серьезность исследования. Все дело в хорошем методе. При
хорошем методе и не очень талантливый человек может сделать много. А при
плохом методе и гениальный человек будет работать впустую и не получит
ценных, точных данных»194.
Чаще всего методы исследования делят на всеобщий метод познания и
частные методы. Всеобщим методом познания является диалектический метод –
философская основа и орудие познания в любой сфере деятельности человека.
Частные методы используются для исследования специфических свойств
изучаемых явлений.
В криминалистике разработан целый комплекс методов, составляющий
определенную систему. Р.С. Белкин полагал, что в основе этой системы лежит
диалектический метод как единственный всеобщий метод познания, являющийся
поэтому и всеобщим методом криминалистики, «нижний раздел» которого
составляют категории и процедуры формальной логики. Второе звено системы, по
его мнению, – общие (или общенаучные) методы криминалистики, включающие в
себя как эмпирические методы, так и методы теоретического уровня, за
исключением тех, которые относятся к всеобщему методу науки. Третье звено
классификации – специальные методы различного уровня обобщения, все без
исключения характеризующиеся ограниченной сферой применения. Граница
между вторым и третьим звеньями системы подвижна, так как отличие между

194

Павлов И.П. Полн. собр. соч. : в 6 т. М. ; Л., 1949. Т. 5. С. 26.

130

общим и специальным методом не качественное, а количественное, по сфере
применения195.
Н.П. Яблоков представлял практически аналогичную систему методов,
которая, по его мнению, состоит из следующих элементов: всеобщий метод,
общенаучные, частнонаучные и специальные методы. При этом ни один из них не
является единственно возможным и универсальным196.
В.П. Бахин научные методы познания условно делил на методы,
определяющие

гносеологический

подход

исследованию,

методы,

обеспечивающие сбор и обработку фактического материала об объекте
исследования197.
По степени охвата изучаемых явлений Н.И. Порубов и А.Н. Порубов делили
методы на всеобщий метод познания и частные методы. При этом к методам, при
помощи которых изучается личность в социологии и психологии и которые
используются и в судопроизводстве, они относили: наблюдение, метод беседы,
анализ результатов деятельности, метод обобщения независимых характеристик и
экспериментальный метод198.
Многоплановую систему методов, ориентированную на изучение искомого
лица (будь то преступник, потерпевший или свидетель) и получение о нем
криминалистически значимой информации, представила Н.И. Малыхина. В
зависимости от уровня общности она выделила всеобщий метод познания –
материалистическую диалектику, общенаучные методы и специальные методы
изучения лица. В зависимости от конкретных решаемых задач – методы изучения
поведения лица, методы установления свойств и состояний искомого лица. В
зависимости

от

субъекта

применения

методов

–

методы,

используемые

следователем, оперативным работником и т. д. В зависимости от вида свойств и
195

См.: Белкин Р.С. Курс криминалистики : в 3 т. Т. 1. Общая теория криминалистики.
М. : Юристъ, 1997. С. 339–340.
196
См.: Яблоков Н.П. Криминалистика : учебник для вузов и юрид. факультетов. М. :
ЛексЭст, 2003. С. 39.
197
См.: Бахин В.П. Следственная практика: проблемы изучения и совершенствования.
Киев : Лыбидь, 1991. С. 58.
198
См.: Порубов Н.И., Порубов А.Н. Допрос: процессуальные и криминалистические
аспекты : моногр. М. : Юрлитинформ, 2013. С. 117–118.

131

состояний искомого лица – методы установления биологических, психических,
социальных свойств и состояний лица199.
Представляет интерес вариант структурирования методов криминалистики,
предложенный А.А. Эксархопуло: методы науки криминалистики (средства
достижения целей научных исследований) и криминалистические методы
практической деятельности, к которым он относит общенаучные и специальные
криминалистические методы200.
Другие ученые предлагали свои системы методов криминалистики,
некоторые из которых расширяли, а иные, напротив, сужали предложенные
классификации.
При

исследовании

информации

личности

несовершеннолетнего

потерпевшего или свидетеля базовым методом необходимо, на наш взгляд, признать
метод диалектического материализма. Поскольку существует необходимость
объективного и всестороннего изучения несовершеннолетнего, совокупности
криминалистически значимых свойств и качеств подростка, постольку применение
данного всеобщего метода познания позволит обнаружить наиболее общие связи и
взаимообусловленности последних с совершенным деянием, определить степень
развития ребенка для оценки достоверности получаемой от него информации и
возможность использования ее для расследования преступления.
Ориентируясь на диалектический метод как на базовый и стратегический
для исследования особенностей личности несовершеннолетнего потерпевшего и
свидетеля, применяются методы более конкретные и менее высокого порядка. К
ним относятся общенаучные и частные методы, применяемые в конкретных
отраслях знания. Общенаучные методы применяются в рамках любых научных
исследований с учетом особенностей сферы научного и практического познания.
По мнению Н.П. Яблокова, наиболее распространенными и важными из них
являются

199

формально-логические

методы

познания

–

анализ,

синтез,

См.: Малыхина Н.И. Указ. соч. С. 155–156.
См.: Эксархопуло А.А. Криминалистика в схемах и иллюстрациях : учеб. пособие.
СПб. : Юридический центр Пресс, 2002. С. 25.
200

132

абстрагирование, индукция, дедукция, аналогия, гипотеза, формализация. Весьма
значимы для криминалистического познания чувственно-рациональные методы, к
числу которых можно отнести наблюдение, описание, сравнение, эксперимент,
моделирование201.
Мы согласны с мнением ученых, которые считают, что, по существу, любая
действующая криминалистическая методика является синтетической с точки
зрения состава используемых для ее создания методов и знаний. Естественно,
относительный

объем

общенаучных,

частнонаучных

специально-

криминалистических знаний и методов будет различным. Однако в любом случае
любая методика будет иметь в своем составе знания и методы общенаучного
уровня, иначе она не будет научной, знания и методы частно-научного уровня,
ибо

обязательно

опирается

на

методы

естественных,

технических

или

гуманитарных наук, и специального криминалистического уровня, ибо любая
методика как система целенаправленных методов создается в целях решения
специальных криминалистических задач, не решаемых с применением обычного
научного знания202.
Изучив различные точки зрения на систематизацию методов, взяв за основу
систему,

предложенную

А.А.

Эксархопуло,

учитывая

объем

изучения

рассматриваемой нами личности и ограниченность времени для ее изучения, мы
пришли к выводу, что методы исследования личности несовершеннолетнего
потерпевшего и свидетеля можно представить следующей системой:
1) метод диалектического материализма как основополагающий метод
изучения личности во всем ее многообразии, развитии и проявлениях;
2)

применения

криминалистическим
стоит

несовершеннолетнего
201

отнести

общенаучным

методы

потерпевшего

получения
или

методам
информации

свидетеля,

практического
о

личности

частности

метод

См.: Яблоков Н.П. Криминалистика. С. 41.
См.: Колдин В.Я., Крестовников О.А. Специальные методы криминалистики //
Раскрытие и расследование преступлений, сопряженных с использованием средств
вычислительной техники: проблемы, тенденции, перспективы : тез. выступлений. М. : МАКС
Пресс, 2005. С. 201.
202

133

наблюдения, беседы, истребования характеризующего материала и методы его
оценки, среди которых можно отметить анализ, моделирование, сравнение
независимых характеристик;
3) к специальным криминалистическим методам практического применения
мы относим экспертные исследования несовершеннолетних потерпевших и
свидетелей, когда возникает сомнение в их способности правильно воспринимать
обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать показания, либо
когда необходимо установить возраст потерпевшего, если это имеет значение для
дела, а документы отсутствуют или вызывают сомнение.
На основании изложенного следует еще раз отметить, что исследование
информации о личности несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля должно
происходить не отдельно взятыми методами, а посредством применения системы
методов, взаимообусловленных и пересекающихся. Однако среди них следует
выделить

те,

помощью

которых

происходит

наибольшее

накопление

криминалистически значимой информации о личности в наиболее короткие
сроки, ограниченные процессуальным законодательством. К ним относятся
наблюдение, беседа, сравнение независимых характеристик.
С философской точки зрения наблюдение – это преднамеренное и
целенаправленное восприятие, обусловленное задачей деятельности, результаты
которой существенно зависят от личности наблюдателя, его установок и
отношения к наблюдаемому203.
Н.И. Порубов и А.Н. Порубов полагают, что под наблюдение – это
специально

организованное,

систематическое,

преднамеренное

целенаправленное восприятие личности с целью изучения разнообразных
проявлений ее психики204. Таким образом, указанные авторы наблюдение
понимают исключительно как осмысленный факт, специально задуманный и
спланированный. Они исключают возможность наблюдения без поставленной для
этого цели и плана. Если исходить из такого понимания наблюдения, то
203
204

См.: Философский энциклопедический словарь. С. 393.
См.: Порубов Н.И., Порубов А.Н. Указ. соч. С. 118.

134

спонтанная концентрация на чем-либо интересном и привлекательном будет
являться простым восприятием, но никак не наблюдением.
На этот счет есть иное мнение. А.В. Петровский и М.Г. Ярошевский
полагают, например, что существует две разновидности наблюдения: житейское и
научное205.

Житейские

наблюдения

отличаются

своей

случайностью,

неорганизованностью и бесплановостью. Научное психологическое наблюдение,
в отличие от житейского, предполагает «необходимый переход от описания
наблюдаемого факта поведения к объяснению его внутренней психологической
сущности206.
Анализируя наблюдение как метод получения информации о личности
несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля, необходимо заметить, что в нем
могут сочетаться приемы как житейского, так и научного психологического
наблюдения. Оно может носить характер беспланового и случайного наблюдения
и, безусловно, целенаправленного и спланированного. В нашем случае дефицит
времени для изучения личности подростка, возрастные особенности, присущие
каждой

возрастной

группе,

характер

преступления

многие

другие

обстоятельства объективного и субъективного характера вынуждают субъекта
наблюдения за личностью потерпевшего или свидетеля быть максимально
сконцентрированным и применять описываемый нами метод исключительно
осознанно и целенаправленно.
Мы исходим из того, что работник правоохранительных органов, который
занимается расследованием преступлений с участием несовершеннолетних,
должен изначально обладать определенной совокупностью знаний о социальнодемографических, нравственно-психологических и биологических особенностях
этой группы участников уголовного судопроизводства. Нами уже были
рассмотрены наиболее специфичные свойства и качества, присущие различным
возрастным категориям несовершеннолетних, и указано, что в исследуемом
возрасте ребенок меняется и развивается каждый год, поэтому очень важно
205
206

См.: Петровский А.В., Ярошевский М.Г. Указ. соч. С. 19.
См.: Там же. С. 19.

135

учитывать особенности его развития при производстве с ним следственных
действий. Таким образом и прослеживается метод диалектического материализма
в действии, когда личность несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля
должна оцениваться во взаимосвязи всех известных признаков, присущих его
возрасту, признаков социума, в котором он чаще всего находится, и расследуемых
обстоятельств совершенного преступления.
Тем не менее важно понимать, что изучение личности несовершеннолетних
потерпевших и свидетелей – это не самоцель, а необходимое условие и вместе с
тем средство решения задач раскрытия и расследования преступлений, и в первую
очередь установления обстоятельств деяния, совершенного в отношении жертвы.
Распознавание обстоятельств преступлений, совершаемых в отношении
детей, с использованием криминалистических приемов и рекомендаций,
основанных на детской психологии и педагогике, приобрело в последние годы
особую актуальность. В первую очередь из-за увеличения общего числа
насильственных преступлений против несовершеннолетних207, а также масштабов
внутри- и внесемейного насилия с использованием самых разнообразных средств
и методов сексуального, физического, психического и иного преступного
воздействия на детей, а также для издевательств и надругательств над детьми,
признаки

которых

далеко

не

всегда

удается

распознать,

особенно

неподготовленному следователю. Для этого необходимо изучать как сами
способы совершения преступлений такого рода, так и результаты преступного
воздействия

на

детей,

которые

могут

проявиться

поведении

несовершеннолетних жертв сразу после преступления, а иногда и в поведении
очевидцев.
Признаки физического насилия над детьми, как правило, диагностировать
легче, особенно когда на теле ребенка остаются визуально различимые следы.
Например, наружные повреждения, образовавшиеся от ударов, следы ожогов, для
207

Например, по данным Организации Объединенных Наций от произвола родителей
ежегодно страдают около 2 млн. детей до 14 лет. Каждый десятый из них умирает, а 2000
кончают жизнь самоубийством (см.: Насилие в семье над детьми [Электронный ресурс]. URL:
https://otherreferats.allbest.ru/sociology/00193270_0.html (дата обращения: 09.09.2020).

136

чего садисты-насильники нередко используют горящие сигареты, травмы головы,
туловища или конечностей, царапины, ссадины на теле и пр.208 Все эти признаки
нетрудно обнаружить при визуальном осмотре подростка, в частности при
освидетельствовании.

Сложнее

диагностировать

внутренние

повреждения,

возникающие от физического воздействия на ребенка. Здесь потребуется
врачебное вмешательство травматолога, а иногда и назначение судебной
экспертизы.
Но если признаки физического насилия, как правило, легко выявляются и
фиксируются, то обнаружить признаки психического воздействия значительно
сложнее. Тем более важно выявить такие признаки, и как можно раньше,
поскольку психическое насилие часто сопровождает физическое, существенно
усугубляя его последствия.
Трудности диагностики психического насилия состоят в том, что оно,
будучи способом воздействия на психику ребенка, осуществляемого путем
запугивания, угроз с целью сломить волю, унизить его человеческое достоинство,
не оставляет явных, визуально распознаваемых материальных следов. Поэтому,
занимаясь расследованием такого рода уголовных дел, следователи должны
сознавать, что по своим последствиям психическое насилие над детьми зачастую
оказывается не менее, а порой куда более опасным, нежели физическое насилие,
поскольку ведет к возникновению у них негативных черт характера, деформации
еще развивающейся личности. И эти негативные для психики ребенка
последствия могут не только остаться у детей на всю жизнь, но и сформировать у
них преступные наклонности, привести к совершению ими в будущем опасных
насильственных преступлений, особенно у тех детей, которые в детстве
подвергались психическому насилию в сочетании с сексуальным.
208

Подробно о признаках физического насилия см.: Трошина С. Насилие в семье над
ребенком: виды, признаки, последствия, профилактика [Электронный ресурс] // Советы
психолога : сайт. URL: https://psychologist.tips/1541-nasilie-v-seme-nad-rebenkom-vidy-priznakiposledstviya-profilaktika.html (дата обращения: 09.09.2020); Виды насилия, их характеристика.
Признаки и последствия насилия над ребенком [Электронный ресурс] // Кроха : сайт. URL:
https://helpiks.org/6-72592.html;
http://www.kroha.net/razvitie_rebenka/vospitanie_rebenka/nasilie_nad_detmi_v_semie
(дата
обращения: 09.09.2020) и др.

137

По данным авторов исследования аномального сексуального поведения, «75
% лиц, подвергшихся в детстве внутри- и внесемейному насилию, в дальнейшем
совершали сексуальные правонарушения». При этом авторы полагают, «что опыт
"внесемейного" насилия в детском возрасте имеет наиболее мощное влияние на
формирование аномального сексуального поведения в будущем»209.
Близкие цифры приводят и зарубежные сексологи. По их данным, 79 % лиц,
подвергшихся в детстве сексуальным притязаниям со стороны родственников
женского пола, в дальнейшем стали сексуальными преступниками210.
Источниками

информации

для

следователя

здесь

могут

стать

систематические «наблюдатели», находящиеся с детьми в постоянном контакте.
Обычно это родители, братья и сестры несовершеннолетнего потерпевшего
(очевидца), совместно проживающие с ним иные близкие люди, педагоги в
школах и детских воспитательных учреждениях, друзья по дому и школе,
товарищи по увлечениям и т. д. Особенно ценными могут оказаться их
свидетельства об изменении поведения жертвы сразу после совершенного над ней
насилия (или ребенка, ставшего очевидцем преступления). При этом важно
помнить, что психическое насилие над детьми, особенно над детьми младшего
возраста, для них всегда приводит к стрессам, психотравмам, порожденным
созданной психотравмирующей ситуацией, характерной, впрочем, и для
физического насилия. При этом характер изменений в поведении ребенка,
возникающих под действием психотравмирующей ситуации, ставшей следствием
психического насилия над ним, будет различаться в зависимости от вида или
способа примененного психического воздействия. И таких способов известно
немало:
1) принуждение к совершению действий, унижающих человеческое
достоинство несовершеннолетнего;

209

Аномальное сексуальное поведение : моногр. / под ред. А.А. Ткаченко и Г.Е.
Введенского. СПб : Юридический центр Пресс, 2003. С. 85.
210
См.: Там же. С. 86.

138

2) демонстративное причинение вреда тем, к кому ребенок испытывает
дружеские чувства, любит или искренне привязан. Например, причинение вреда
любимым животным, уничтожение любимых игрушек;
3) несправедливые упреки, высмеивание в присутствии сверстников и
необоснованная критическая оценка действий или поведения ребенка;
4) угрозы, выраженные в вербальной форме;
5) оскорбления ребенка, унижающие его человеческое достоинство,
унизительные или выраженные в обидной для него форме замечания и др.
Одним из распространенных последствий психического насилия над
ребенком в семье оказывается то, что о факте совершенного над ним насилия он
чаще всего предпочитает рассказывать сверстниками, а не тем членам семьи, с
которыми он совместно проживает – братьям, сестрам, бабушкам или дедушкам,
которые в психическом насилии участия не принимали. Однако надо иметь в
виду, что дети часто не только не понимают сути происходящего с ними, но и не
осознают истинных их последствий. Все это создает значительные трудности для
следователя при допросе детей и получении показаний об обстоятельствах
совершенного в отношении них преступления, сопровождавшегося психическим
насилием.
Тем не менее некоторые данные об имевшем место психическом насилии
можно получить, наблюдая за несовершеннолетней жертвой. Так, дети, которые
пережили психическое (психологическое) насилие, зачастую становятся более
агрессивными, у них наблюдается задержка в психическом развитии. Таких
несовершеннолетних детей выдает постоянно удрученный, грустный внешний
вид, они более подвержены соматическим заболеваниям и т. д.211 Кроме того, у
детей,

подвергшихся

психическому

насилию,

наблюдается

задержка

физическом и речевом развитии, дети среднего школьного возраста часто впадают

211

См.: Насилие над детьми в семье [Электронный ресурс] // Кроха : сайт. URL:
http://www.kroha.net/razvitie_rebenka/vospitanie_rebenka/nasilie_nad_detmi_v_semie/
(дата
обращения: 09.09.2020).

139

в депрессию, теряют цель и смысл жизни, их чаще посещают мысли о суициде и
т. д.212
Возвращаясь

наблюдению

как

методу

исследования

личности

несовершеннолетнего, остановимся на его разновидностях.
Как отмечает Р.С. Немов, наблюдение имеет много различных вариантов,
которые в совокупности позволяют получить достаточно разнообразную и
достоверную информацию. Прежде чем начать наблюдение, необходимо ответить
на вопросы: ради чего оно осуществляется и какие результаты в конечном счете
должно будет дать. Затем необходимо составить программу наблюдения,
разработать план, рассчитанный на то, чтобы привести исследователя к желаемой
цели213.
Нашей

целью

является

получение

криминалистически

значимой

информации о личности несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля для
решения в первую очередь задач тактического характера, то есть для
установления психологического контакта и применения тактических приемов; вовторых, для оценки полученной информации и степени ее достоверности, то есть
насколько правильно в определенном возрасте ребенок мог воспринять
информацию и насколько точно в дальнейшем воспроизвел эту информацию
следователю.
Итак,

имея

сведения

ориентировочного

характера

типичной

характеристике той или иной возрастной группы несовершеннолетних, после
появления в деле конкретного несовершеннолетнего потерпевшего либо
свидетеля следователю необходимо, используя метод наблюдения, выяснить
особенности его личности, чтобы использовать их в решении обозначенных задач.
Наблюдать за подростком следователь может в процессе производства
следственных действий, и в первую очередь допроса, а также при других
контактах с ним, поскольку внешний облик, особенности речи, мимика, жесты,

212

См.: Трошина С. Указ. соч.
См.: Немов Р.С. Психология : учебник для студ. высш. пед. учеб. заведений : в 3 кн.
Кн. 2. Психология образования. 4-е изд. М. : Владос, 2002. С. 13.
213

140

переживаемые

эмоции

являются

высокоинформативными

объектами

криминалистического наблюдения. Указанные проявления можно отнести к
уликам поведения и охарактеризовать их как косвенные доказательства214.
Наблюдая

за

несовершеннолетним,

следователь

может

оценить

эффективность воздействия на подростка исходя из его поведения. Как отмечал
итальянский криминолог Э. Ферри, «всякий учитель, обладающий некоторой
способностью психологического наблюдения, всегда отметит в своем классе три
категории субъектов: учеников прилежных и наделенных желанием учиться,
работающих по собственной инициативе, к которым не приходится применять
строгих мер принуждения; невежественных и инертных лентяев (неврастеников и
дегенератов), от которых нельзя добиться ничего хорошего ни кротостью, ни
наказаниями; наконец, учеников не прилежных, но и не очень ленивых, на
которых действительно можно действовать дисциплиной, основанной на законах
психологии. То же можно сказать и о солдатах, об арестантах в тюрьмах, о всякой
ассоциации людей и обо всем обществе в его целом»215.
Учитывая особенности человеческого восприятия, действующего по
принципу от общего к частному, от целого к его составляющим, А.Ю. Лаговский,
А.И. Скрыпников, В.Н. Тележникова и Л.А. Бегунова предлагают алгоритм
изучения человека способами визуальной психодиагностики, выделяя основные
параметры и дополнительные (уточняющие) данные, которые подлежат оценке в
ходе наблюдения. К основным параметрам авторы относят: половозрастные
особенности, включая общее впечатление о пройденном жизненном пути; тип
телосложения;

специфический

предположительно,

вид

человеческий

профессиональной

тип;

тип

деятельности.

темперамента;
Дополнительные

данные, по мнению авторов, могут быть получены при изучении головы и лица (с
учетом таких деталей, как соотношение различных частей головы, черты лица и
его пропорции, лоб, брови, глаза и нос, рот и подбородок, шея); мимических

214

Подробнее об этом см.: Чегодаева С.С. Криминалистическое исследование улик
поведения. М. : Изд-во Московск. психол.-социальн. ин-та ; Воронеж : МОДЭК, 2005. 112 с.
215
Ферри Э. Уголовная социология. М. : ИНФРА-М, 2005. С. 257.

141

движений лица, особенностей взгляда (отдельно оцениваются смех и улыбка);
особенностей походки, осанки, посадки и т. д.; формы рук и пальцев,
жестикуляции; характеристик голоса и дистанции в общении; «сигналов тела» и
основных черт личности216. Указанный алгоритм изучения человека в процессе
наблюдения носит рекомендательный характер, более того, не все обозначенные
данные, на наш взгляд, несут в себе криминалистически значимую информацию,
необходимую для решения стоящих перед следователем задач.
Следователь

первую

очередь

должен

обратить

внимание

на

половозрастные особенности, тип темперамента; мимические движения лица,
особенности

взгляда,

особенности

походки,

осанки,

посадки

т.

д.,

жестикуляции, характеристик голоса и дистанции в общении, «сигналов тела» и
основных черт личности.
Адекватность оценки подростка, с которым следователю приходится
взаимодействовать, зависит от ряда факторов объективного и субъективного
характера. К числу первых можно отнести, например, объем изначально
имеющейся информации о наблюдаемом человеке. В нашем случае имеющаяся
информация

заключается

том,

что

существуют

возрастные

группы

несовершеннолетних, каждой из которых присущи свои особенности в развитии,
поведении, восприятии мира и т. д. При этом основной акцент в этой
характеристике имеет негативный окрас, в том плане, что дети любят
фантазировать, они внушаемы, могут неправильно воспринять информацию,
изменить показания под влиянием взрослых и т. д. И если в отношении взрослых
различные стереотипы лучше не использовать, то в отношении подростков
стереотип типичного подростка в переходном возрасте или школьника младших
классов чаще всего совпадает с конкретным лицом.
Под социальным стереотипом принято понимать обобщенную, упрощенную
и ригидную систему широко разделяемых представлений об опознаваемых

216

См.: Составление психологического портрета преступника : учеб.-метод. пособие /
А.Ю. Лаговский, А.И. Скрыпников, В.Н. Тележникова, Л.А. Бегунова. М. : ВНИИ МВД России,
2000. С. 75–76.

142

группах людей, в которых каждый человек рассматривается как носитель одних и
тех же наборов ведущих характеристик, приписываемых любому члену данной
группы безотносительно от его реальных качеств217.
На

первых

осуществляемого

допросах
для

задачам

следственного

криминалистического

наблюдения,

распознавания

образа

допрашиваемого лица, по мнению Е.И. Девицкой, относятся:
– получение представления о личности допрашиваемого в целом и
отдельных ее чертах и свойствах;
–

выявление

возможности

маскировки

личности

допрашиваемого,

демонстрации им мнимого образа;
– распознавание криминально значимых признаков допрашиваемого: роли в
совершении группового преступления, психологических установок на «круговую
поруку», дачу заведомо ложных показаний и степени их устойчивости;
– диагностика психических аномалий;
– получение информации для установления психологического контакта с
допрашиваемым;
– прогнозирование вероятной линии поведения лица на допросе218.
Взяв за основу предложенную Е.И. Девицкой классификацию, немного ее
конкретизировав, можно сказать, что в отношении несовершеннолетнего
потерпевшего или свидетеля из перечисленного ею важно:
– получение представления о личности допрашиваемого в целом и
отдельных его чертах и свойствах;
– выявление возможности фантазировать и проговаривать информацию,
которую услышал от взрослых или которую внушили специально;
– распознавание криминально значимых признаков допрашиваемого: роли в
совершении преступления, психологических установок на «круговую поруку»,
дачу заведомо ложных показаний и степени их устойчивости;
217

См.: Полтавцева Л.И. Интеграция достижений психологии в криминалистику : дис. …
д-ра юрид. наук. Волгоград, 2003. С. 255.
218
См.: Девицкая Е.И. Основы криминалистического учения о следственном наблюдении
: дис. … канд. юрид. наук. М., 2002. С. 54.

143

– диагностика психических аномалий;
– получение информации для установления психологического контакта с
допрашиваемым;
– прогнозирование вероятной линии поведения лица на допросе.
Для решения поставленных задач следователь использует как вербальную,
так и невербальную коммуникацию. Как отмечает автор популярной книги А.
Пиз, «Нами управляют биологические законы, которые контролируют наши
действия, наши реакции и наши жесты, поэтому человек редко задумывается над
тем, какие движения он делает во время разговора, и может оказаться так, что он
говорит одно, а его жесты явно показывают, что он имеет в виду совсем
другое»219.
Согласно исследованиям психологов от 55 до 80 % информации поступает
именно по невербальным каналам коммуникации220.
По мнению В.Л. Васильева, в следственной деятельности значение
невербальных средств полифункционально:
1)

невербальные

средства

повышают

семантическую

значимость

вербальной информации;
2) позволяют быстро и скрыто получить оперативную информацию, то есть
реализуют принципы экономичности и избыточности. Этим самым они снижают
неопределенность ситуации, повышают ее детерминированность для следователя;
3) в совокупности с вербальными средствами или самостоятельно
организуют процессы антиципации;
4) выполняют ориентировочную функцию. Причем можно предположить,
что в одних случаях они являются пусковыми ориентирами, в других –
корректирующими221.

219

Пиз А. Язык жестов : пер. с англ. Воронеж : НПО «МОДЭК», 1992. С. 6.
См.: Пиз А. Указ. соч. С. 6; Психология. Педагогика. Этика : учебник для вузов / под
ред. Ю.В. Наумкина. М. : Закон и право : ЮНИТИ, 1999. С. 72 и др.
221
См.: Васильев В.Л. Юридическая психология : учебник. М. : Юрид. лит., 1991.
С. 358–359.
220

144

В отношениях с несовершеннолетними невербальная коммуникация
приобретает особую значимость, так как подростки в силу незавершенности
формирования психики, отсутствия житейского опыта, своей непосредственности
чаще всего не умеют скрывать свои переживания, и по внешним проявлениям
можно определить их внутреннее состояние.
В

криминалистической

психологической

литературе

выделяют

психологически информативные или психологически информационные признаки
внешности человека, по которым можно судить о его психологических
особенностях222. О.Я. Баев отмечал, например, что об информационном состоянии
допрашиваемого следователь может судить по таким внешним проявлениям, как
мимика, пантомимика и, главное, речь допрашиваемого223. Когда речь идет о
несовершеннолетнем, то необходимо заметить, что дети младшего возраста не
умеют

скрывать

свои

эмоции,

внешние

проявления

всегда

будут

соответствовать тому психологическому состоянию, которое они испытывают в
тот или иной момент. Несовершеннолетние старшего возраста, подросткового
периода, уже могут научиться скрывать свои эмоции, но у них это получается
плохо, и в процессе общения с ними их психологическое состояние, отражающее
настрой на дачу правдивых или ложных показаний, при внимательном
наблюдении за внешними проявлениями, будет очевиден.
Как

отмечают

Я.В.

Комиссарова

В.В.

Семенов,

язык

жестов,

свидетельствующий о ложности сообщений, является симптомом, на основании
которого

следователь

оценивает

получаемую

информацию.

Проявления

жестикуляции и мимики в индивидуальном аспекте можно отнести к
криминалистически значимому поведению224.

222

См., например: Методы прикладной психологии в раскрытии и расследовании
преступлений : учеб.-метод. пособие / Л.П. Гримак, А.И. Скрыпников, А.Ю. Лаговский, И.С.
Зубрилова. М. : ВНИИ МВД России, 1999. С. 15–16; Столяренко А.М. Психологические
приемы в работе юриста : практ. пособие. М. : Юрайт-М, 2001. С. 152–153 и др.
223
См.: Баев О.Я. Тактика следственных действий : учеб. пособие. Воронеж : Изд-во
Воронежск. гос. ун-та, 2012. С. 102.
224
Подробнее об этом см.: Комиссарова Я.В., Семенов В.В. Особенности невербальной
коммуникации в ходе расследования преступлений. М. : Юрлитинформ, 2004. 224 с.

145

Примерный перечень таких изменений, которые должны отражать
внутреннее состояние несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля, приводит
А.М. Столяренко, рекомендующий следователю по ходу допроса внимательно
наблюдать

за

следующими

информативно

значимыми

психологическими

реакциями допрашиваемого:
– движениями глаз;
– появлением растерянности, задержки с ответом (молчание порой может
сказать больше, чем ответ);
– уходом от прямого ответа, переводом разговора на другие вопросы;
– эмоциональными реакциями;
– оттенками уверенности и неуверенности в голосе, появлением признаков
искренности или лживости, «провалов памяти»;
– изменением мимики, выражения глаз, разреза рта, положением его углов,
движением бровей, появлением гримас ошеломленности, озабоченности, протеста
и др.;
– стискиванием зубов и напряжением мышц челюстей;
– внезапным покраснением и появлением пота на лице, постукиваниями
пальцами, усилением манипулирования предметом в руках, закуриванием
сигареты и др.;
– расширением или сужением разреза глаз;
– непроизвольным расширением зрачков глаз;
– естественностью или наигранностью реакций и др.225
По мнению Е.И. Девицкой, повысить эффективность наблюдения за
невербальными реакциями допрашиваемого позволяет использование приема
двойного наблюдения, когда для его применения специально приглашается
другой следователь или помощник следователя и по окончании допроса
результаты наблюдения сопоставляются226. В данном случае мы полностью

225
226

См.: Столяренко А.М. Психологические приемы в работе юриста. С. 167.
См.: Девицкая Е.И. Указ. соч. С. 68–69.

146

солидарны

И.А.

Макаренко227

полагаем,

что

при

допросе

несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля обоснованность применения
приема двойного наблюдения вызывает большие сомнения, во-первых, в связи с
тем, что для получения наиболее полной и достоверной информации следователю
целесообразно самому непосредственно наблюдать за подростком, за реакцией на
поставленные ему вопросы, наличие же другого следователя может повлечь
рассеивание внимания в расчете на помощь коллеги. Во-вторых, дополнительные
лица, участие которых в допросе не предусмотрено законом, вряд ли будут
содействовать эффективному производству следственного действия. Выходом из
создавшегося

положения

является

применение

видеозаписи

(что

также

предлагается Е.И. Девицкой), которую следователь сможет просмотреть после
допроса. Однако и этот способ имеет некоторые недостатки, поскольку
реагировать на внешние изменения несовершеннолетнего желательно сразу же, до
того как информация, повлекшая такие изменения, будет им оценена и
переосмыслена. Думаем, что наиболее приемлемым вариантом наблюдения при
производстве допроса является наблюдение в процессе беседы и выяснения всех
интересующих следователя вопросов, а затем процессуальная фиксация в
протоколе допроса. С одной стороны, такая форма получения показаний займет у
следователя лишнее время, с другой – он сможет получить в комплексе и
вербальную и невербальную информацию, что, несомненно, будет способствовать
формированию более полного представления о личности допрашиваемого.
Как мы отмечали, несовершеннолетние не в полной мере умеют управлять
своими эмоциями, поэтому невербальная коммуникация при общении с ними
оказывается весьма информативной.
Эмоциональное состояние в первую очередь отражается на выражении
лица. «Напряженность, неестественность мимики, покраснение лица или
чрезмерная бледность, дрожание губ могут указывать на сильное эмоциональное
напряжение. Неадекватность мимики (например, улыбка при рассказе о
227

См.: Макаренко И.А. Криминалистическое учение о личности несовершеннолетнего
обвиняемого. С. 166.

147

печальных событиях) бывает вызвана неуверенностью, отсутствием твердой
внутренней позиции или желанием скрыть свое подлинное отношение к
происходящему.

Аффектированная,

демонстративная

мимика

обычно

свидетельствует о желании обратить на себя внимание собеседника, создать у
него определенное впечатление. Бедность, невыразительность мимики часто
наблюдается при депрессивных состояниях, подавленности»228. Анализируя такие
внешние проявления у несовершеннолетнего, необходимо иметь в виду, что они
могут быть вызваны неестественной для него обстановкой в условиях
привлечения к уголовной ответственности.
Объектом наблюдения должны быть и жесты несовершеннолетнего, такие
как движения рук, головы или лица. Жесты несут разнообразную информацию о
человеке:

они

выражают

уверенность,

неуверенность,

раздражение,

агрессивность, несогласие, разочарование, готовность к каким-либо действиям и
т. д.229
Существуют публикации, авторы которых психологически истолковывают
каждый жест и позу230, но достовернее делать психологические оценки по их
комплексному сочетанию.
Однако поскольку психическое состояние личности несовершеннолетнего
находится в стадии формирования, интерпретация внешних его проявлений
должна быть крайне осторожной. А.Е. Брусиловский правильно отмечал, что
«увлечение чтением иллюстрированных и выразительных жестов, мимики,
движений может легко привести к неоправданной переоценке собственной
проницательности, к беспочвенной уверенности в своем умении читать в
душах»231.

228

Изучение следователем психологии обвиняемого : метод. пособие / М.М. Коченов,
Н.И. Ефимова, А.С. Кривошеев, О.Д. Ситковская. М., 1987. С. 13.
229
Подробнее об этом см.: Горюнов В.Е. Невербальное общение в криминальной среде
как источник ориентирующей оперативно-розыскной информации : автореф. дис. … канд.
юрид. наук. СПб., 2002. С. 11; Рзаев Т.Ю. Указ. соч. С. 53–74.
230
См.: Кашапов Р.Р. Курс практической психологии для высшего управленческого
персонала : пер. с англ. Можайск, 1992. С. 304–314.
231
Брусиловский А.Е. Судебная психологическая экспертиза. Киев, 1929. С. 21.

148

Главным объектом наблюдения следователя должна являться речь
несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля. Как справедливо отмечал А.Г.
Ковалев, «Словесные показания нужно соотносить с данными наблюдения, так
как только такой путь обеспечивает объективность исследования»232. Отличить
обычную речь от подготовленной не представляет особого труда. В случае, когда
несовершеннолетний излагает установочную речь, она обычно сопровождается
паузами, неуверенностью в голосе, повторами и т. д. По речи можно определить
степень переживаний и волнений подростка, его интеллектуальное развитие,
умственную отсталость и многое другое.
Наблюдая за несовершеннолетним потерпевшим и свидетелем, следователь
обязан решить не только задачи тактического и иного характера, но и определить
отклонения в психике подростка, вызывающие сомнение в его способности
правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела,
и давать показания, либо в возрасте, когда это имеет значение для уголовного
дела, а документы, подтверждающие его возраст, отсутствуют или вызывают
сомнение, и назначить соответствующую экспертизу.
Следующим методом получения криминалистически значимой информации
является метод беседы. Беседа на отвлеченные темы как способ получения
сведений о личности рекомендуется многими учеными. По мнению психологов,
беседа – это метод сбора фактов о психических явлениях в процессе личного
общения по специально составленной программе233. Беседа может быть
стандартизированная, когда задаются точно сформулированные вопросы, и
нестандартизированная, когда вопросы ставятся в свободной форме. Каждая
беседа должна иметь четко сформулированную цель и план.
Безусловно, успешность беседы зависит от степени ее подготовленности.
Для решения задач, стоящих перед следователем, необходимо наличие цели,
плана

беседы,

учет

возрастной

группы,

которой

принадлежит

несовершеннолетний потерпевший или свидетель, и его индивидуальных
232
233

Ковалев А.Г. Психология личности. М. : Просвещение, 1965. С. 51.
См.: Волков Б.С., Волкова Н.В. Указ. соч. С. 36–41.

149

особенностей, учет места ее проведения и т. д. Для детей младшего возраста
местом для беседы лучше выбирать место их частого пребывания, чтобы
обстановка была знакомой, вызывала положительные эмоции и не создавала
ненужного стресса. Для подростков место беседы необходимо выбирать
индивидуально, и оно должно зависеть от степени его социальной запущенности,
достоверности показаний и других обстоятельств.
А.А.

Закатов

рекомендует

беседу

как

тактический

прием

на

подготовительной стадии допроса234. По мнению В.Е. Коноваловой, с одной
стороны, беседа предполагает взаимную передачу информации, не касающуюся
предмета допроса, с другой стороны, она может вклиниваться в допрос, в ходе
которого

возможны

тактических

отклонения

приемов

от

предмета,

выяснением

ряда

обусловленные

избранием

обстоятельств,

имеющих

вспомогательное значение235.
Сторонники противоположной точки зрения считают, что допрашиваемый
вовсе не обязан вступать со следователем в разговоры на отвлеченные темы.
Закон делит допрос на свободное изложение обвиняемым своих показаний и
ответы на вопросы следователя по существу дела, не оставляя места для бесед с
обвиняемым на отвлеченные темы. Такие беседы возможны лишь по обоюдному
согласию и вне установленной законом процедуры допроса236.
В данной дискуссии нам импонирует мнение И.А. Макаренко, которая, на
наш

взгляд,

справедливо

полагает,

что

беседы

на

отвлеченные

темы

целесообразны и допустимы, во-первых, потому что строго формальное
отношение следователя к несовершеннолетнему свидетелю и тем более
потерпевшему,

не

будет

способствовать

установлению

поддержанию

психологического контакта, вызовет недоверие к следователю. Подросток может
234

См.: Закатов А.А. Психологические особенности тактики производства следственных
действий с участием несовершеннолетних : учеб. пособие. Волгоград : ВСШ МВД СССР, 1979.
С. 24.
235
См.: Коновалова В.Е. Психология в расследовании преступлений. Харьков: Вища шк.,
1978. С. 64–65.
236
См.: Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. М. :
Наука, 1985. С. 210–211.

150

решить, что его переживания никому не интересны, от него нужна только
информация относительно совершенного преступления, что само по себе может
вызвать ненужную конфликтную ситуацию и убедит подростка в том, что до него
самого никому нет дела. Во-вторых, беседа на отвлеченные темы не нарушает
никаких прав подростка, поскольку никто насильно общаться с представителем
правоохранительных органов его не заставляет, а с подростками младших
возрастных

групп

беседы

возможны

только

согласия

их

законных

представителей237.
В процессе беседы можно получить информацию об уровне развития
несовершеннолетнего, как он понимает моральные и этические нормы, выявить
психические состояния и т. д. «Момент установления личности явившегося на
допрос и заполнения анкетной части протокола допроса, – по мнению Н.И.
Порубова и А.Н. Порубова, – может быть использован как повод для беседы с
допрашиваемым

целью

получения

от

него

не

только

социально-

демографических данных, но и сведений о его микросреде и социальных связях,
уяснения нравственной и социально-психологической значимости личности»238.
Наиболее эффективная форма общения возможна при создании с
несовершеннолетним

обвиняемым

"мы"»239.

«общности

Психологами

установлено, что «даже формирование групп на нелогичной основе – скажем,
комплектование групп Х и Y только на основе подбрасывания монеты – орел или
решка – вызовет некоторую пристрастность в отношении своей группы»240.
Вследствие этого целесообразно начать беседу с установления увлечений ребенка,
его пристрастий, любимых игр, а у более старших подростков – любовь к спорту,
гаджетам,

новым

компьютерным

играм

т.

д.,

для

расположения

несовершеннолетнего к себе и преодоления негативного отношения «ко всем
взрослым», если оно имело место, и особенно к тем из них, которые представляют
237

См.: Макаренко И.А. Криминалистическое учение о личности несовершеннолетнего
обвиняемого. С. 171.
238
Порубов Н.И., Порубов А.Н. Указ. соч. С. 121.
239
См.: Васильев В.Л. Психологическая характеристика деятельности следователя : учеб.
пособие. Л. : ЛГУ, 1970. С. 16.
240
Maйepc Д. Социальная психология. СПб. : Питер, 1997. С. 453–454.

151

оперативные и следственные органы241. При этом беседу об общих интересах
необходимо начинать только в случае реальной информированности следователя
о том, что должно его сблизить с подростком.
Непременным

условием

продуктивной

беседы

является

наличие

следователя коммуникативных способностей, в основе которых лежит несколько
правил: не торопить и не перебивать собеседника, дать ему полностью
высказаться; поощрять собеседника на взаимность и слушать его внимательно и
дружелюбно;

поддерживать

беседу

вопросами

(не

наводящими

не

внушающими) и уточнениями.
Следующим методом собирания криминалистически значимой информации
о личности несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля является сравнение
независимых характеристик. Анализ и обобщение информации, поступающей
из независимых друг от друга источников, представляет собой две стороны
одного из самых эффективных методов познания личности.
К основным официальным документам, сведения из которых могут быть
использованы для обобщения и сравнения независимых характеристик личности
несовершеннолетнего, можно отнести:
а) характеристики с места учебы, работы, жительства;
б) медицинские карты, истории болезни;
в) материалы уголовных дел, если потерпевший или свидетель были ранее
судимы;
г) личное дело заключенного (если несовершеннолетний отбывал наказание
за ранее совершенное преступление). Из него можно получить информацию о
поведении в колонии, круге приятелей в колонии и т. д.
Необходимо заметить, что перечисленные характеристики будут иметь
значение для расследования уголовного дела с участием несовершеннолетнего
потерпевшего или свидетеля только в том случае, если эта информация будет
собрана в кратчайшие сроки. Именно такая независимая информация сможет
241

См.: Каневский Л.Л. Криминалистические проблемы расследования и профилактики
преступлений несовершеннолетних. С. 117.

152

сориентировать следователя в вопросе о виктимном поведении потерпевшего,
убедиться в даче достоверной информации несовершеннолетним свидетелем.
Однако, по данным М.А. Лушечкиной, в 72 % уголовных дел характеристики
появляются лишь на завершающем этапе расследования242.
Используя метод обобщения и сравнения независимых характеристик,
необходимо учитывать, что чаще всего представляемые характеристики носят
формальный

характер

отражают

субъективное

мнение

человека,

ее

представляющего. Поэтому безоговорочно брать на веру то, что в них написано,
не рекомендуется. Чтобы метод сравнения независимых характеристик работал,
необходимо каждую характеристику подвергать тщательному анализу и вывод о
личности несовершеннолетнего делать на основе всей совокупности информации
о нем. Радует, что при опросе следователей только 15 % опрошенных указали, что
считают характеристики на несовершеннолетних объективными, остальные же в
них сомневаются в большей или меньшей степени (27 % считают их вообще не
объективными и 41 % считают, что их надо подвергать сомнению) и стараются не
делать выводов, не исследуя другую информацию, характеризующую подростков
(см. прил.).
В подтверждение вывода о том, что все характеристики необходимо
тщательно анализировать и сравнивать со всей имеющейся информацией, стоит
напомнить, что подростки в различных ситуациях, в различной обстановке, с
разными людьми проявляют себя по-разному, поэтому и отношение к ним может
быть разное. И только обобщая всю совокупность собранной информации и
критически ее оценивая, можно сформировать целостное представление о
личности несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля. Как отмечает А.Р.
Ратинов, будучи собраны, сопоставлены, дополнены, проверены и обобщены, эти
сведения дают возможность наиболее правильно понять и оценить человека243.

242

См.: Лушечкина М.А. Криминалистическое изучение личности в тактике
расследования : дис. … канд. юрид. наук. М., 2002. С. 5.
243
См.: Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. М. : Юрлитинформ, 2001.
С. 36.

153

Для того чтобы характеристики максимально содержали криминалистически
значимую информацию и представлялись в максимально короткие сроки,
следователю при их запросе лучше лично объяснять значимость этих документов
для следствия и указывать на важность описания в них наиболее существенных для
расследования качеств, таких, например, как честность или склонность ко лжи,
добросовестность, отношение к окружающим, цинизм, жестокость, жадность и т. д.
Комплекс интересующих следствие черт личности должен определяться в
зависимости от преступления, совершенного в отношении несовершеннолетнего
потерпевшего, и его роли в этом событии, а также от роли свидетеля во время
совершения противоправного действия и его отношений с участниками события.
Что касается справок, предоставляемых подразделениями по делам
несовершеннолетних, то они представляют собой бланк, в котором отражается
информация о количестве членов семьи, их взаимоотношениях и материальном
благосостоянии. Для формирования мнения об условиях жизни и воспитания
подростка этого недостаточно, тем более что данная информация голословна,
формальна и ничем не подтверждается.
Яркими

примерами

формального

подхода

изучению

личности

потерпевших и условий их жизни и воспитания в семье являются материалы
уголовных дел, в одном из которых 14-летняя несовершеннолетняя родила от 21летнего сожителя, в дальнейшем осужденного, а поводом для возбуждения
уголовного дела послужило заявление родного дяди несовершеннолетней244. В
материалах другого уголовного дела заявление о привлечении к уголовной
ответственности

связи

совершением

посягательства

на

половую

неприкосновенность также было подано родным дядей потерпевшего, при этом в
деле

не

содержалось

никаких

характеризующих

материалов

ни

на

несовершеннолетнего потерпевшего, ни на его семью245.

244

См.: Уголовное дело № 1-35/2019 // Архив Советского районного суда г. Уфы
Республики Башкортостан.
245
См.: Уголовное дело № 1-267/2020 // Архив Орджоникидзевского районного суда г.
Уфы Республики Башкортостан.

154

Понятно, что дефицит времени и загруженность не позволяют следователю
сфокусироваться на потерпевшем и тем более свидетеле и заняться сбором
сведений об этих лицах. Следователь не всегда обладает информацией о личности
несовершеннолетнего, которому предъявляет обвинение, и характеристики на
него у него появляются только к концу предварительного расследования, поэтому
требовать от него изучения личности несовершеннолетнего потерпевшего и
свидетеля весьма самонадеянно и теоретизировано. Но для того и научные
исследования, чтобы по крайней мере обозначить цели, к которым необходимо
стремиться на практике, чтобы не было ничего дороже и ценнее личности,
особенно несформировавшейся личности несовершеннолетнего, переживаемых
им чувств после совершенного над ним преступления или свидетелем которого он
стал.
В идеале, чтобы глубоко разобраться в роли потерпевшего в совершенном
преступлении и убедиться в достоверности показаний свидетеля, нужно узнать
условия их жизни и воспитания, а для этого, как отмечали Л.Л. Каневский, И.М.
Лузгин и Г.М. Миньковский, необходимо получить характеристику на родителей
или заменяющих их лиц и других членов семьи; выяснить их взаимоотношения,
степень внимания к воспитанию подростка; воспитательную позицию (не было ли
жестокости или, наоборот, гиперопеки, потакания любым желаниям). Полезным
будет выяснить, не имеется ли объективных причин, препятствующих должному
надзору за детьми (болезнь, занятость и т. д.), нет ли отрицательного влияния в
семье (злоупотребление алкоголем, аморальное поведение, скандалы, проявление
жестокости и т. д.), поинтересоваться материально-бытовыми условиями,
наличием у подростка места для занятий и отдыха, отношением к семье,
отношением к его просьбам по поводу денег и приобретения вещей246. В справках
из подразделений по делам несовершеннолетних такой информации практически
не бывает.

246

См.: Каневский Л.Л., Лузгин И.М., Миньковский Г.М. Организация и методика
расследования дел о преступлениях несовершеннолетних. М. : Академия МВД СССР, 1982. С. 14.

155

В этой связи было бы логичным запрашивать сведения о личности
несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля с уже сформулированными
вопросами, которые важны следователю для проверки версий и решения
тактических задач.
По месту учебы целесообразно выяснять:
– сведения о семье подростка;
– сведения об отношении к учебе (какова успеваемость, взаимоотношения в
классе со сверстниками, учителями);
–

нравственно-психологическую

характеристику

(основные

черты

характера, интересы и потребности подростка, характеристика референтной
группы, связи, времяпрепровождение несовершеннолетнего);
– соответствует ли развитие подростка возрастному периоду, не отстает ли
он в психическом развитии;
– был ли замечен несовершеннолетний в употреблении алкоголя,
наркотических или токсических средств.
В изученных нами уголовных делах характеристики на несовершеннолетних
потерпевших из образовательных организаций имелись в 24 % случаев, а на
несовершеннолетних свидетелей – в 15 % случаев (см. прил.). И необходимо
заметить, что в них не отражались сведения, которые мы указали.
По месту работы следует выяснять:
– сведения об отношении к работе (с какого времени и какую работу
выполняет; отношение к заданиям; характер взаимоотношений в коллективе;
имелись ли случаи нарушения трудовой дисциплины, в связи с чем);
–

нравственно-психологическую

характеристику

(основные

черты

характера, интересы и потребности подростка, особенности референтной группы,
связи, времяпрепровождение несовершеннолетнего);
– был ли замечен несовершеннолетний в употреблении алкоголя,
наркотических или токсических средств.
Бытовая характеристика должна содержать информацию:

156

– о семье подростка (занятия и образ жизни родителей, взаимоотношения в
семье, участие родителей в воспитании детей);
–

нравственно-психологической

характеристике

(основные

черты

характера, интересы и потребности подростка, характеристика референтной
группы, связи, времяпрепровождение несовершеннолетнего);
– о состоянии здоровья несовершеннолетнего;
– был ли замечен несовершеннолетний в употреблении алкоголя,
наркотических или токсических средств.
Что касается характеристик с места жительства, то на несовершеннолетнего
потерпевшего они были собраны в 12 % изученных уголовных дел и содержали
весьма несущественную информацию о подростке, а на несовершеннолетнего
свидетеля,

сожалению,

мы

материалах

уголовных

дел

бытовые

характеристики не встретили вообще (см. прил.).
Указанный нами перечень вопросов, ответы на которые должны быть
отражены в характеристиках, является ориентировочным и зависит от того, что
было бы полезно знать следователю для правильного построения тактики допроса
и установления всех обстоятельств дела при расследовании того или иного
преступления.

157

ГЛАВА 3. ОРГАНИЗАЦИОННО-ТАКТИЧЕСКИЕ ФОРМЫ
И ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ УЧАСТИЯ
НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ СВИДЕТЕЛЕЙ И ПОТЕРПЕВШИХ
НА ДОСУДЕБНЫХ СТАДИЯХ И В СУДЕБНОМ СЛЕДСТВИИ
3.1. Понятие и основания систематизации организационно-тактических форм
участия несовершеннолетних свидетелей и потерпевших
в уголовном процессе
В переводе с латинского слово «форма» означает «вид, наружность»,
поэтому употребляется в основном для обозначения внешних очертаний
различных предметов: округлый, плоский, прямоугольный, либо для описания
человеческого тела и его фигуры: стройная форма, пышные формы и др.247 В
криминалистике термин «форма» в указанном смысле слова находит применение,
в частности, при описании внешности человека, именуемом «словесным
портретом», при отождествлении личности по фотоснимкам, включая экспертное,
и некоторых других направлениях криминалистической практики248.
Слово «форма» в русском языке имеет еще одно значение – «способ
существования содержания»249. В этом своем значении данный термин чаще всего
и используется уголовно-процессуальной и криминалистической науками для
описания содержания используемых данными отраслями знаний понятий,
категорий, институтов, в частности для характеристики внешних условий, в
которых осуществляется деятельность компетентных органов по раскрытию и
расследованию преступлений, основных направлений поисково-познавательной
деятельности,
247

для

описания

разнообразия

сфер

применения

средств

См.: Крысин Л.П. Современный словарь иностранных слов. М. : АСТ-ПРЕСС
КНИГА, 2014. С. 370.
248
См., например: Цветков П.П., Петров В.П. Идентификация личности по фотоснимкам.
Л. : ЛГУ, 1966. 36 с.; Топорков А.А. Словесный портрет : практ. пособие. М. : Юристъ, 1999.
112 с.; Криминалистическое описание внешности человека : учеб. пособие / И.Ф. Виниченко,
В.С. Житников, А.М. Зинин, М.Н. Овсянникова, В.А. Снетков. М. : Щит, 1999. 127 с.; Зинин
А.М. Загадки портретов (заметки криминалиста). Псков, 2005 159 с. и др.
249
Крысин Л.П. Указ. соч. С. 370.

158

криминалистической техники и т. д. Если условия для выполнения такой работы
формируются, а сама деятельность осуществляется в рамках, урегулированных
нормами права, то ее формы (внешнее выражение деятельности) называют
«правовыми». Соответственно, различают уголовно-процессуальную форму
(процедуру, порядок производства по уголовным делам)250, процессуальноправовую

форму

Криминалистика

следственных
также

действий,

исследует

например

разнообразные

допрос251

формы

т.

д.

существования

отдельных своих категорий, явлений, имеющих криминалистическое содержание.
В частности, в свое время много внимания уделялось формам использования
специальных

познаний,

формам

применения

технико-криминалистических

средств, приемов и методов, нетрадиционным формам производства экспертиз,
например правовой экспертизы и т. д.252
По криминалистическим основаниям могут быть разделены на формы и
следственные действия. Например, можно выделить организационно-тактические
формы того же допроса: допрос лиц, дающих правдивые показания, дающих
ложные показания, допрос с участием адвоката, педагога и т. д.

250

См.: Уголовно-процессуальное право Российской Федерации : учебник / отв. ред. П.А.
Лупинская. М. : Юрист, 2006. С. 49–50; Уголовный процесс России. Общая часть : учебник /
под ред. В.З. Лукашевича. СПб : Изд-во СПбГУ, 2004. С. 32–33; Якуб М.П. Процессуальная
форма в уголовном судопроизводстве. М. : Юрид. лит., 1981. 144 с.; Алексеев Н.С., Даев В.Г.,
Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. Воронеж : Изд-во ВГУ,
1980. С. 31–36 и др.
251
См.: Кузнецова С.В., Кобцова Т.С. Тактика допроса несовершеннолетних : практ.
пособие. М. : Экзамен, 2004. С. 7–10.
252
См., например: Селиванов Н.А. Основания и формы применения научно-технических
средств и специальных знаний при расследовании преступлений // Вопросы криминалистики.
М. : Юрид. лит., 1964. Вып. 12. С. 5–25; Его же. Основания и формы применения научнотехнических средств и специальных знаний при расследовании преступлений // Вопросы
предупреждения преступлений. М. : Юрид. лит., 1965. Вып. 1. С. 143–159; Эксархопуло А.А.
Правовые,
тактико-технические
и
организационные
вопросы
поиска
скрытых
криминалистических объектов : дис. ... канд. юрид. наук. Л., 1980. С. 112–120. Его же.
Специальные познания в уголовном процессе и их нетрадиционные формы // Вестник
криминалистики. 2001. Вып. 2. С. 22–28; Его же. Криминалистическая экспертиза материалов
уголовных дел как форма общественного контроля над правосудием // Теория и практика
судебной экспертизы в современных условиях : матер. VII Междунар. науч.-практ. конф. М. :
РГ-Пресс, 2019. С. 581–587; Его же. Правовые основания и формы применения средств
криминалистической техники в следственной и судебной практике // Эксархопуло А.А.
Криминалистика : учебник. СПб. : Лема, 2009. С. 153–161 и др.

159

Все эти формы могут быть разделены, в свою очередь, на группы меньшей
степени общности. Для этого вырабатывается комплекс соответствующих
критериев. Например, среди множества форм применения технических средств в
уголовном судопроизводстве отдельно могут быть представлены формы
применения криминалистической техники, различающиеся в зависимости от их
целевого назначения (средства, предназначенные для обнаружения, фиксации,
исследования источников информации). Выделяют также формы использования
технико-криминалистических средств по статусу субъекта их применения
(техника, предназначенная для следователя, суда, экспертов и т. д.), по
доказательственному значению полученных с помощью криминалистической
техники результатов и т. д.253
В исследуемой сфере деятельности, осуществляемой на досудебных и
судебных

стадиях

уголовного

судопроизводства,

куда

вовлекаются

несовершеннолетние свидетели и потерпевшие, также трудно обойтись без
анализа

форм

участия

этих

групп

несовершеннолетних

раскрытии,

расследовании преступлений и рассмотрении уголовных дел судом254. Особенно
если учесть, что формы участия несовершеннолетних свидетелей и потерпевших
в судопроизводстве заметно отличаются от участия в нем других лиц и
спецификой самой личности, и их правовым статусом, определяемым законом, и
объемом, и пределами их полномочий. Особенно важно с точки зрения
криминалистической науки обращать внимание на круг предоставляемых
несовершеннолетним свидетелям и потерпевшим прав и обязанностей, которые
следует защищать от посягательств с помощью криминалистических средств.255
Разнообразие форм реализации несовершеннолетними свидетелями и
потерпевшими своего права (и обязанности) участвовать в оперативно253

См.: Макаренко И.А., Эксархопуло А.А. Криминалистика : учебник для бакалавриата.
М. : Юрлитинформ, 2014. С. 70–72.
254
См.: Зайнуллин, Р.И. Криминалистическая защита прав несовершеннолетних
потерпевших и свидетелей. Постановка проблемы // Правовое государство: теория и практика. –
2021. – № 2 (64). – С. 194–204.
255
См.: Зайнуллин, Р.И. К вопросу о правовых формах участия несовершеннолетних
свидетелей и потерпевших на досудебных стадиях уголовного процесса / Р.И. Зайнуллин //
Вестник Восточно-Сибирск. ин-та МВД России. 2021. – Т. 18. - № 2. – С. 167-180.

160

следственных и судебных процедурах в конечном счете порождает и
многоаспектность проблемы их научного обеспечения, решение которой может
потребовать

криминалистического

вмешательства.

Важно

отметить,

что

криминалистическая специфика форм участия несовершеннолетних свидетелей и
потерпевших в раскрытии и расследовании преступлений, прежде всего,
проявляется в особенностях их статуса, который они приобретают на каждой
стадии, на каждом этапе судопроизводства, будучи привлеченными к проведению
предусмотренных законом действий и мероприятий. На стадии возбуждения
уголовного

дела

несовершеннолетние

потерпевшие

свидетели

могут

участвовать, например, в статусе заявителей, опрашиваемых или лиц, дающих
объяснения по поводу известных им обстоятельств события, имеющего признаки
преступления.
Те же лица, но уже на следующей стадии, то есть на предварительном
следствии, реализуют свое право участия в уголовном процессе, приобретая
новые права и обязанности. Участвуя в проведении различных следственных
действий,

несовершеннолетние

потерпевшие

свидетели

получают

дополнительный статус – статус лиц, допрашиваемых, опознаваемых или
опознающих, проверяемых и иных, чье участие в расследовании будет отличаться
не

только

спецификой

особенностями

организации

тактического

соответствующих

обеспечения

действий,

взаимосвязанных

между

но

собой

действий, к которым они привлекаются. Например, их показания, полученные на
допросе, могут проверяться путем выхода на место проведения следственного
эксперимента, производства судебной экспертизы и т. д. И допрошенное лицо
приобретает соответствующий статус – статус проверяемого лица, опознающего,
исследуемого и т. д.
То же можно сказать и о разнообразии организационно-тактических форм
участия

несовершеннолетних

разбирательстве.

При

этом

потерпевших
каждая

из

свидетелей

перечисленных

в
форм

судебном
участия

несовершеннолетних потерпевших и свидетелей, присущих каждой стадии

161

уголовного процесса, будет нуждаться в криминалистическом обеспечении, в
частности тактическом, организационном, техническом и пр.
Между тем приходится констатировать, что это новое и, несомненно,
значимое

для

практики,

потому

весьма

актуальное

направление

криминалистических исследований феномена несовершеннолетних потерпевших
и свидетелей, привлекаемых к участию в раскрытии, расследовании и судебном
разбирательстве

уголовных

дел,

отличие

от

несовершеннолетних

подозреваемых и обвиняемых256, до недавнего времени оставалось, увы,
малопривлекательным для отечественных ученых-криминалистов.
Говоря о критериях разграничения организационно-тактических форм
участия

несовершеннолетних

свидетелей

потерпевших

уголовном

судопроизводстве, есть основания в качестве первого из них назвать своеобразие
стадий, или этапов, раскрытия, расследования и рассмотрения уголовных дел,
представленных в уголовном процессе возбуждением дела, его предварительным
расследованием и судебным разбирательством. Соответственно, можно говорить
минимум

трех

соответствующих

организационно-тактических

формах

этим

стадиям
участия

уголовного

процесса

несовершеннолетних,

пострадавших от преступления или явившихся свидетелями криминального
события, то есть потенциальных или будущих потерпевших и свидетелей в
процессуально-правовом смысле слова.
Первой организационно-тактической формой, выделенной по критерию
специфики стадий уголовного процесса, будет их участие в проверочных
256

Вопросам криминалистического обеспечения расследования преступлений,
совершаемых несовершеннолетними, свои научные исследования посвящали многие авторы
(см.: Каневский Л.Л. Расследование и профилактика преступлений несовершеннолетних. М. :
Юрид. лит., 1982. 112 с.; Его же. Криминалистические проблемы расследования преступлений
несовершеннолетних. Уфа, 1984. 250 с.; Его же. Криминалистические проблемы расследования
и профилактики преступлений несовершеннолетних; Его же. Тактика следственных действий
по делам о преступлениях, совершенных несовершеннолетними. Уфа, 2001. 350 с.; Макаренко
И.А. Личность несовершеннолетнего обвиняемого как объект криминалистического
исследования; Проблемы предупреждения и пресечения преступности и иных правонарушений
молодежи, защиты их прав : матер. республиканск. науч.-практ. конф., 25 окт. 2000 г. / редкол.:
К.Ж. Давлетова, З.Д. Еникеев, Л.Л. Каневский, М.Б. Кострова. Уфа : Изд-во БашГУ, 2000. 144
c.; Комиссаров В.И., Лялина Е.В. Первоначальный этап расследования изнасилований,
совершаемых группой несовершеннолетних. М. : Юрлитинформ, 2007. 200 с. и др.).

162

мероприятиях, преследующих цель установить признаки преступления (стадия
возбуждения

уголовного

дела).

Второй,

соответственно,

должно

стать

привлечение несовершеннолетних свидетелей и потерпевших к производству
дознания и предварительного следствия. Наконец, третья организационнотактическая форма – это их участие в судебном разбирательстве уголовных дел.
Каждая из названных форм, выделенных по признаку относительной
обособленности стадий уголовного процесса, будет отличаться от остальных не
только процессуальными, но и специфически криминалистическими чертами,
характерными для упомянутых участников уголовного судопроизводства, а также
особенностями их проявления в конкретных оперативно-следственных или
судебных ситуациях, требующих особого научного подхода. То есть теми
свойствами личности несовершеннолетних потерпевших и свидетелей, без
изучения которых научное, в том числе и криминалистическое, обеспечение их
участия в мероприятиях, проводимых на соответствующей стадии уголовного
процесса, а значит и реализация соответствующих организационно-тактических
форм

окажется

невозможной.

Эти

важные

отличительные

черты

несовершеннолетних свидетелей и потерпевших, которые всегда оказываются
обусловленными приобретаемым статусом и выполняемыми ими функциями,
могут тем не менее не только существенно различаться у этих участников
уголовного судопроизводства, но и совпадать. Например, и несовершеннолетний
свидетель проверяемого события, и несовершеннолетний пострадавший от
преступного посягательства, являясь источниками информации о преступлении,
чаще всего не имеют серьезных оснований скрывать ее от следствия и суда. И это
обстоятельство

следует

учитывать

дознавателю,

следователю,

осуществляющему проверку сообщения о преступлении, при общении с ними.
Между тем различия криминалистически значимых особенностей личности
несовершеннолетних

свидетелей

потерпевших,

которыми

обусловлено

своеобразие организационно-тактических форм их участия на соответствующей
стадии уголовного процесса, могут оказаться весьма существенными. На
поведение потерпевшего, например, всегда накладывают отпечаток страдания и

163

переживания, перенесенные им в результате совершенного в отношении него
преступления257, в то время как свидетель, как правило, нейтрален к событию,
которое он обычно наблюдает со стороны.

3.2. Организационно-тактические формы участия несовершеннолетних
потерпевших и свидетелей в доследственной проверке
(на стадии возбуждения уголовного дела)
Этапу

проведения

доследственной

проверки

(стадии

возбуждения

уголовного дела) присущи самые разнообразные, но уже в меньшей степени
общности организационно-тактические формы участия несовершеннолетних
потерпевших и свидетелей. Их, соответственно, можно разделить на ряд
подвидов, то есть форм более низкого уровня. Первый такой подвид будет
представлен

подачей

заявления

преступлении.

Обращаясь

правоохранительные органы с подобным заявлением, несовершеннолетний,
пострадавший от действий (бездействия) преступника, или свидетель – очевидец
преступления

приобретают

первый

свой

процессуальный

статус,

соответствующий организационно-правовой форме их участия в доследственной
проверке – статус заявителя (п. 1 ч. 1 ст. 140, ст. 141 УПК РФ). На практике
подача

заявления

преступлении,

совершенном

отношении

несовершеннолетних, нередко осуществляется при непосредственном участии их
законных представителей, которые часто сами и инициируют подачу таких
заявлений. Казалось бы, на первый взгляд, процедура приема таких заявлений от
несовершеннолетних не требует использования криминалистических знаний,
например, приемов диагностики лжи в письменном изложении или в устном
описании заявителем событий, распознавании подлогов или признаков заведомо
257

О психологическом состоянии потерпевшего, определяющем его восприятие
преступления, совершенного в отношении него, и необходимости учета психологических
особенностей личности потерпевшего и свидетеля следователем при расследовании уголовных дел
см.: Еникеев М.И. Юридическая психология : учебник для вузов. М. : Норма, 2005. С. 167–177.

164

ложного доноса. И тем не менее в отдельных случаях криминалистические знания
бывают весьма полезными.
Так, по делу о совершении насильственных действий сексуального
характера в отношении несовершеннолетней К. потерпевшая вместе со своей
бабушкой и по настоятельному требованию последней 22 мая 2011 г. пришла в
отделение полиции, чтобы подать заявление. В нем К. обвиняла в сексуальном
преступлении

против

нее

своего

отчима

П.,

указав

дату

последнего

надругательства над ней – 18 мая того же года, то есть за четыре дня до подачи
заявления.

Вызванный

для

объяснений

П.

представил

документы,

подтверждающие, что в указанный несовершеннолетней заявительницей день он
находился в командировке за сотни километров от места проживания своей
падчерицы. На этом основании ей было отказано в проведении проверки
поданного заявления. Тогда несовершеннолетняя К. в сопровождении своей
бабушки З. отнесла заявление в районный Следственный комитет. Как
выяснилось позже, указанная в нем дата 18 мая оказалась исправлена на 20-е
число того же месяца, то есть на день, когда отчим заявительницы уже вернулся
из командировки258.
Кроме

того,

рамках

реализации

своего

права

участвовать

доследственной проверке несовершеннолетние пострадавшие от преступления и
свидетели-очевидцы могут быть привлечены к проводимым проверочным
мероприятиям в качестве лиц, располагающих информацией о преступлении,
преступнике, обстановке преступления и т. д. Чтобы получить эту информацию,
несовершеннолетние потерпевшие и свидетели наделяются статусом лиц,
дающих, по сути, свидетельские показания259, но не допрашиваемых, как на
258

Пример из экспертной практики профессора А.А. Эксархопуло (см.: Эксархопуло
А.А. Криминалистическая экспертиза материалов уголовных дел : учеб. пособие для вузов. М. :
Юрайт, 2021. С. 308–311). Полный текст экспертного Заключения по данному делу с оценкой
качества его производства от возбуждения уголовного дела и до вынесения приговора и
апелляционного определения опубликован в кн.: Эксархопуло А.А. Сборник заключений по
результатам анализа материалов уголовных дел : в 2 ч. Ч. 1. Дела о преступлениях против
половой неприкосновенности и половой свободы личности. Уфа, 2019. С. 161–262.
259
УПК РФ называет процедуру получения показаний от свидетелей и потерпевших на
стадии возбуждения уголовного дела свидетельствованием (п. 1.1. ст. 144).

165

предварительном следствии или в суде, а опрашиваемых жертв и очевидцев
преступления. Эту разновидность своего участия в уголовном судопроизводстве
несовершеннолетний

потерпевший

или

свидетель

реализуют,

давая

соответствующие объяснения по поводу случившегося (устно или письменно – ч.
1 ст. 1441 УПК РФ) либо участвуя в организуемых дознавателем, следователем
или оперативным работником опросах. Такие опросы несовершеннолетних
свидетелей и потерпевших чаще проводятся в форме беседы, основанной на
вербальном с ними общении. При этом и несовершеннолетние потерпевшие, и
свидетели выступают в статусе опрашиваемых лиц, оставаясь заявителями в
случаях, когда заявление о преступлении исходило от них. Предметом таких
объяснений и опросов становятся, прежде всего, события, описанные в заявлении
о преступлении.
И если объяснения подаются, как правило, в письменной форме и просто
приобщаются

материалам

дела,

то

ход

результаты

общения

несовершеннолетними потерпевшими (свидетелями) в процессе опроса, беседы
следователь

или

оперативный

сотрудник

должны

надлежащим

образом

зафиксировать, в том числе решая тактическую задачу. Например, какой способ
фиксации им следует выбрать, то ли фиксировать полученную устную
информацию в присутствии опрашиваемого несовершеннолетнего, записывая
полученные данные и демонстрируя тем самым свою заинтересованность в
последующем

использовании

результатов

состоявшейся

беседы,

то

ли

воздержаться от подобных действий, отложив их закрепление на потом. Изложить
ли содержание полученных от несовершеннолетнего сведений письменно либо
использовать технические средства, в частности аудио- или видеозапись.
Не меньше криминалистических проблем разной степени сложности может
возникнуть и в процессе проведения самого опроса несовершеннолетних
потерпевших (свидетелей) или при получении от них объяснений. Решить все эти
вопросы

при

этом

рассчитывать

на

получение

от

опрошенного

несовершеннолетнего лица максимально полной и достоверной информации вряд
ли возможно без обращения к научным разработкам криминалистики.

166

Как уже было отмечено, в рамках реализации первой организационнотактической формы участия несовершеннолетних потерпевших и свидетелей в
уголовном судопроизводстве с ними проводятся проверочные мероприятия,
многие из которых нуждаются в криминалистическом обеспечении. Такая
необходимость на этапе доследственной проверки может возникнуть, в частности,
при отборе у них сравнительных образцов. Если, к примеру, потребуется взять у
потерпевшего (или свидетеля) отпечатки пальцев, чтобы исключить их из числа
лиц, находившихся в конкретном месте в момент события, то эту процедуру не
следует скрывать от дактилоскопируемых лиц. Если же у следователя или
дознавателя имеются основания подозревать потерпевшего или очевидца в даче
ложных объяснений и их разоблачению могут помочь отпечатки пальцев, то такое
«дактилоскопирование»

следует

проводить

негласно,

использованием

оперативно-розыскных приемов и средств.
На стадии возбуждения уголовного дела несовершеннолетний потерпевший
или свидетель вполне могут стать и объектом судебно-экспертного исследования,
если потребность в назначении и проведении экспертизы на этой стадии
уголовного процесса будет признана целесообразной или даже необходимой.
Например, для выяснения способности несовершеннолетних потерпевших или
свидетелей правильно воспринимать те или иные события, понимать суть
происходившего и адекватно воспроизводить ранее воспринятое260. Иначе
полученными от несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля сведениями
нельзя будет обосновать принятое уголовно-процессуальное решение, то же
решение о возбуждении уголовного дела.
Привлечение несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля к участию
в мероприятиях, имеющих цель получить достаточные данные (основания) для
возбуждения или отказа в возбуждении уголовного дела, возможно также при
260

См., например: Яценко О.В. Заключение эксперта как один из источников
доказательств по уголовным делам о вовлечении несовершеннолетних в совершение
преступлений // Уголовно-процессуальные и криминалистические чтения на Алтае : матер.
ежегодн. межрегиональн. науч.-практ. конф., посвящ. памяти засл. юриста РФ, д-ра юрид. наук,
проф. Е.Н. Тихонова, Барнаул 21–22 марта 2008 г. Барнаул : Изд-во Алтайского гос. ун-та, 2008.
С. 360.

167

производстве иных проверочных действий, включая оперативно-розыскные,
проведение

которых

невозможно

или

бессмысленно

без

участия

несовершеннолетнего потерпевшего или очевидца преступления. Например, при
проведении оперативно-тактической комбинации, имеющей цель установить
личность скрывшегося преступника, которого потерпевший или очевидец
наблюдал, запомнил и может узнать. Эта комбинация предполагает совместное с
несовершеннолетним скрытое наблюдение за местами возможного появления
преступника (на улице, в местах общего пользования или местах проведения
массовых мероприятий и т. д.), восприятие и узнавание им ранее виденного
преступника в наблюдаемой обстановке, с последующим задержанием человека,
на которого укажет несовершеннолетний опознающий261. Такое узнавание, то есть
отождествление личности вероятного преступника, называется оперативным
опознанием262.
Реализация перечисленных организационно-тактических форм участия
несовершеннолетних свидетелей и потерпевших в мероприятиях по проверке
заявлений и сообщений о преступлении, требующих криминалистического
обеспечения, прежде всего опросов или бесед с несовершеннолетним, часто
сопровождается и множеством возникающих при этом проблем не только
процессуального, но и организационного характера.
В частности, проблема участия в таких мероприятиях третьих лиц, которые
могут привлекаться как в обязательном (с правовой или криминалистической
точки зрения) порядке, так и факультативно, то есть по усмотрению лица,
проводящего беседу с несовершеннолетним. В литературе, в частности, было
высказано мнение о том, что «опрос несовершеннолетних до 14 лет проводится в

261

Термины «опознаваемый», «опознающий», раскрывающие описываемую правовую
форму участия несовершеннолетних свидетелей или потерпевших в судопроизводстве,
применяются и к опознанию, проводимому в рамках доследственной проверки (см.: Гапанович
Н.Н. Опознание в следственной и судебной практике (тактика). Минск : Изд-во БГУ им. В.И.
Ленина, 1978. С. 135–143; Гинзбург А.Я. Опознание в следственной, оперативно-розыскной и
экспертной практике : учеб.-практ. пособие / под ред. Р.С. Белкина. М., 1996. С. 71–81 и др.).
262
Об оперативном опознании и его отличии от процессуального действия аналогичного
наименования подробно говорится в кн.: Гапанович Н.Н. Указ. соч.; Гинзбург А.Я. Указ. соч. и др.

168

присутствии родителей или законных представителей, а от 14 до 18 лет – по
усмотрению оперативных работников»263.
Между тем вопрос об обязательном привлечении или даже просто об
участии третьих лиц в подобных проверочных мероприятиях, того же законного
представителя,

педагога

или

детского

психолога,

также

адвоката

несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля, по-прежнему остается
малоисследованным, а по многим позициям спорным даже для стадии
предварительного расследования264. К примеру, среди работ, изданных за
последние

несколько

потерпевшего

или

десятилетий

свидетеля

посвященных

доследственной

участию

проверке

адвоката

сообщений

преступлении, нам удалось обнаружить лишь небольшую статью О.Я. Баева, в
которой, конечно же, невозможно было охватить весь спектр таких проблем265.
Этот пробел и в законодательстве, и в научных исследованиях не мог не
отразиться

на

практике.

По

некоторым

данным,

например,

адвокат

потерпевшего участвовал лишь в 3,6 % уголовных дел266.
За истекшие 18 лет с момента получения этих сведений авторами, как мы
видим, ситуация с юридической защитой потерпевших изменилась к лучшему. По
данным проведенного нами анкетирования следователей, на вопрос о том, как
часто по делам с участием несовершеннолетних потерпевших привлекались
адвокаты, 7 % ответили, что по таким делам адвокаты привлекаются всегда, 2,5 %
– что адвокаты потерпевшего привлекаются довольно часто. Аналогичную
картину мы наблюдаем и с юридическим обеспечением прав несовершеннолетних
свидетелей. Здесь, по данным опроса следователей, на стороне свидетелей
адвокаты участвуют всегда (так ответили 6 % опрошенных следователей) и часто
263

Халиков А.Н. Оперативно-розыскная деятельность : учебник. 2-е изд. М. : РИОР
ИНФРА-М, 2017. С. 186.
264
См., например: Горский В.В. Адвокат – представитель потерпевшего: обвинитель или
защитник? С. 100–101; Резник В.Ю. Указ. соч. С. 81.
265
См.: Баев О.Я. Тактика участия адвоката – представителя пострадавшего от
преступления в российском уголовном судопроизводстве на стадии возбуждения уголовного
дела // Теория и практика судебной экспертизы и криминалистики. Вып. 4. Харьков, 2004.
С. 59–70.
266
См.: Танцерев М.В., Стойко Н.Г. Указ. соч. С. 72.

169

привлекаются, по оценкам 3 % следователей. Соответственно, 43 % опрошенных
следователей подтвердили, что к расследованию уголовных дел с участием
несовершеннолетних потерпевших адвокаты не привлекаются вовсе, 58,5 % из
них высказались о непредставлении интересов несовершеннолетних свидетелей
по расследованным ими уголовным делам (см. прил.).
Практике

отказа

от

привлечения

адвокатов

для

представительства

потерпевших в немалой степени, как нам представляется, способствовало
достаточно распространенное, хотя и откровенно порочное мнение о том, будто
бы суть адвокатской деятельности состоит в том, чтобы защищать, а не
обвинять267. То, что потерпевший законом отнесен к стороне обвинения, вовсе не
означает, что это его основная, а тем более единственная функция. Любому
человеку, пострадавшему от преступления, всегда важнее восстановить свои
нарушенные права, компенсировать материальные потери и моральный вред,
нежели во что бы то ни стало отомстить преступнику. И поэтому мы считаем, что
юридическая поддержка профессиональным адвокатом потерпевшего в его
стремлении вернуть утраченное, защита и восстановление его прав, нарушенных
преступлением, должны восприниматься, наряду с защитой от обвинения, как
задача и важнейшая функция адвоката, призванного представлять интересы
несовершеннолетнего потерпевшего в уголовном судопроизводстве. Решение
такой задачи, и в этом можно не сомневаться, вполне соответствует адвокатскому
призванию и статусу адвоката как защитника нарушенных прав любого участника
уголовного судопроизводства.
Что касается участия адвоката – представителя несовершеннолетнего
потерпевшего или свидетеля на стадии возбуждения уголовного дела, то этот
вопрос, насколько можно судить по известным нам источникам, серьезно даже не
поднимался. Участие адвоката на этапе проведения доследственной проверки
ученые,

267

как

правило,

не

обсуждали,

даже

решая

проблемы

защиты

См., например: Воронов А.А. Этические проблемы процессуального поведения адвоката
– представителя потерпевшего в уголовном процессе // Адвокатская практика. 2006. № 11. С. 15.

170

несовершеннолетних, заподозренных в совершении преступления268, не говоря
уже

об

адвокате

несовершеннолетних

потерпевших

или

свидетелей.

исследовании проблем расследования преступлений против несовершеннолетних
авторы в большинстве своем вообще не затрагивают стадию возбуждения
уголовного дела269.
Между тем вопрос об обязательном участии на этой первой стадии
уголовного процесса не только адвоката, призванного представлять интересы
несовершеннолетнего

потерпевшего

или

свидетеля,

но

их

законного

представителя, равно как и детского психолога или педагога, стоит сегодня остро.
От его решения во многом зависит эффективность провозглашенной законом
охраны прав несовершеннолетних участников уголовного процесса. Однако
нельзя не признать, что вопрос об обязательном привлечении адвоката для
представления интересов несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля,
детского психолога или педагога к проверочным мероприятиям на стадии
возбуждения уголовного дела все еще остается без должного внимания, причем не
только законодателя, но и ученых-криминалистов. Здесь явно недостаточно
провозглашения права участников процессуальных действий, проводимых при
проверке сообщения о преступлении, пользоваться услугами адвоката (п. 1.1. ст.
144 УПК РФ) или предоставления должностным лицам, осуществляющим такую
проверку, права привлекать специалистов (п. 1 ст. 144 УПК РФ), ибо проблемы
обеспечения прав несовершеннолетних потерпевших и свидетелей, в том числе
268

См., например: Комиссаров В.И., Лялина Е.В. Указ. соч. С. 72–80; Еникеев Р.З.
Адвокат как субъект доказывания по делам несовершеннолетних // Адвокатура и адвокатская
деятельность в свете современного конституционного права (к 10-летию принятия Конституции
России) : матер. междунар. науч.-практ. конф., Екатеринбург, 29–30 дек. 2003 г. Екатеринбург :
Чароид, 2004. С. 85–93 и др.
269
См.: Резник В.Ю. Указ. соч. С. 81–92; Горский В.В. Адвокат – защитник или
обвинитель // Воронежские криминалистические чтения : сб. науч. тр. Вып. 9. Воронеж : Изд-во
ВГУ, 2008. С. 100–108; Данильян А.С., Виноградова В.А., Ломакина А.А. Участие адвоката в
качестве представителя несовершеннолетнего потерпевшего в делах о преступлениях против
половой неприкосновенности // Адвокатская практика. 2020. № 1. С. 31–36; Карагодин В.Н.,
Казаков А.А. Тактико-организационные проблемы досудебного производства по фактам
преступлений, совершаемых в отношении несовершеннолетних // Lex Russica. 2017. № 6. C.
141–155; Бруснецева В.А. Методика расследования ненасильственных сексуальных
преступлений : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Воронеж, 2005. 23 с. и др.

171

обязательное представительство их интересов на этапе доследственной проверки,
как со стороны законных представителей, так и со стороны профессиональных
адвокатов следует решать отдельно. То же относится и к проблеме оказания
помощи

несовершеннолетним

специалистов,

привлекаемых

действующему

УПК

РФ,

свидетелям
к

проверочным

исключительно

по

потерпевшим

со

мероприятиям,
усмотрению

стороны
согласно

проверяющих

должностных лиц. Причем должны быть регламентированы не просто правила
привлечения «специалистов» вообще, а специалистов в области психологии
несовершеннолетних и квалифицированных педагогов. Это должны быть
отдельно систематизированные законодательные положения, касающиеся участия
несовершеннолетних потерпевших и свидетелей в проверочных мероприятиях на
стадии возбуждения уголовного дела. Подобно тому как этот вопрос был решен в
гл. 50 УПК РФ, где регламентированы вопросы производства по делам
несовершеннолетних подозреваемых, обвиняемых, подсудимых.
Такие нововведения представляются тем более обоснованными, что
помощь,

которую

можно

ожидать

от

законного

представителя

несовершеннолетнего потерпевшего (свидетеля), от детского психолога или
педагога, привлеченного к доследственной проверке, как, впрочем, и от адвоката,
может оказаться весьма востребованной при выяснении у них обстоятельств
проверяемого события. Участие на стороне несовершеннолетнего потерпевшего
(свидетеля)

этих

лиц,

надо

полагать,

может

стать

залогом

передачи

несовершеннолетними достоверной и максимально полной информации и при
этом благотворно скажется на психологическом состоянии несовершеннолетней
жертвы преступления или несовершеннолетнего очевидца криминального
события. В противном случае несовершеннолетние потерпевшие и свидетели,
вынужденные общаться с представителями правоохранительной власти, будут
невольно возвращаться в своих воспоминаниях к событиям прошлого, о которых
многие из них предпочли бы поскорее забыть. При общении «один на один» с
дознавателем или следователем, производящим доследственную проверку,
несовершеннолетние потерпевшие и свидетели вновь будут испытывать те

172

страхи, которые можно было бы снять или нейтрализовать, привлекая к беседам
или к проверочным мероприятиям с участием несовершеннолетних специалистов
в области детской психологии и воспитания детей.
Особенно это касается несовершеннолетних, пострадавших от действий
преступника. Представляется, что доследственная проверка полученных сведений
о совершенном преступлении, в том числе сообщений о фактах гибели
несовершеннолетних, должна проводиться с обязательным участием законных
представителей жертв преступления. «…Близкие родственники лиц, погибших от
преступлений, – справедливо замечают Н.Г. Стойко и М.В. Танцерев, – должны
участвовать в уголовном процессе»270.
Между тем реальность такова, что обязательность привлечения законных
представителей несовершеннолетних потерпевших предусмотрена только для их
участия в уже возбужденном уголовном деле, что вытекает из текста ч. 2 ст. 45
УПК РФ. Мы полагаем, что предложение ученых об обязательном участии
законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля
следует распространить, во-первых, на всех, а не только на погибших детей, вовторых, на все стадии уголовного судопроизводства, в том числе и на стадию
возбуждения уголовного дела.

3.3. Организационно-тактические формы участия несовершеннолетних
потерпевших и свидетелей в стадии предварительного расследования
преступлений
Более полно по сравнению с доследственной проверкой организационнотактические формы участия несовершеннолетних потерпевших и свидетелей
представлены в стадии предварительного расследования – в дознании и на
предварительном следствии. Здесь они уже в полной мере приобретают
официальный статус потерпевших и свидетелей, со всеми вытекающими отсюда
270

Танцерев М.В., Стойко Н.Г. Указ. соч. С. 23.

173

правами, обязанностями, юридическими полномочиями, и могут пользоваться
предусмотренными законом и выработанными криминалистикой средствами их
защиты.

Нам

представляется

целесообразным

рамках

исследуемой

организационно-тактической формы остановиться на защищаемых правах
несовершеннолетнего потерпевшего, более обширных и нормативно более
проработанных по сравнению с правами несовершеннолетних свидетелей, тем
более что многие из этих прав вполне могут находиться под защитой не только
закона, но и криминалистики.
В самом общем виде права потерпевшего вообще и несовершеннолетнего
потерпевшего в частности вытекают из положений ст. 22 УПК РФ. И первым
среди них здесь вполне обоснованно называют право участвовать в уголовном
деле271. И хотя это право в законе сформулировано лишь как право потерпевшего
участвовать в уголовном преследовании, его следует толковать расширительно,
поскольку производство по любому уголовному делу не ограничивается
исключительно карательными действиями, направленными на обнаружение и
изобличение виновного в преступлении. Тем более что многие предоставленные
потерпевшему права реально используются им в уголовном деле не столько для
преследования и наказания своего «обидчика», сколько для защиты собственных
нарушенных прав и направлены на их восстановление.
По большому счету, потерпевшему зачастую глубоко безразлична судьба
обвиняемого.

Об

этом

свидетельствуют

результаты

опроса

бывших

потерпевших, который проводили ученые Красноярска. Согласно их данным 39 %
опрошенных

потерпевших

по

делам

публичного

обвинения

оказалось

безразлично, какое наказание подсудимым вынесет суд, и только 6 % высказались
за максимальное наказание272.
Понятно, что многие перечисленные в ст. 42 УПК РФ права потерпевшего и
меры их защиты далеко не всегда служат средствами достижения цели уголовного
преследования и даже порой не воспринимаются в качестве таковых. Например,
271
272

См.: Танцерев М.В., Стойко Н.Г. Указ. соч. С. 59.
См.: Там же. С. 46.

174

право потерпевшего обжаловать действия дознавателя, следователя, прокурора (п.
18 ч. 2 ст. 42 УПК РФ), которые в уголовном деле выступают на одной с
потерпевшим стороне – на стороне обвинения и, казалось бы, их интересы
должны совпадать. Поэтому больше оснований говорить не о праве и,
соответственно, о функции потерпевшего, состоящей в уголовном преследовании
преступника, а о том, что «функция потерпевшего в уголовном процессе – защита
частных уголовно-правовых интересов»273.
Тем не менее именно право участвовать в уголовном преследовании с
максимальной

эффективностью

полнотой

может

быть

реализовано

потерпевшим с привлечением не только процессуально-правовых, но и
криминалистических познавательных средств и возможностей, например право,
предусмотренное п. 12 ч. 2 ст. 42 УПК РФ, по окончании предварительного
расследования знакомиться со всеми материалами уголовного дела, выписывать
из него сведения в любом объеме, снимать копии с материалов уголовного дела, в
том числе с помощью технических средств. Результаты знакомства со всеми
этими

материалами

могут

дать

потерпевшему

основания

обратиться

специалисту в области криминалистики за заключением. Сведущему лицу
(эксперту) несовершеннолетний потерпевший (или его представитель) может
предложить оценить качество работы по уголовному делу и органов дознания, и
следователя, и экспертов, и суда, и надзирающего за следствием прокурора с
позиций науки. О такой возможности обоснованно писал А.А. Эксархопуло274.
Мы

полагаем,

что,

учитывая

неосведомленность

несовершеннолетнего

потерпевшего в специальных вопросах, касающихся раскрытия и расследования
преступлений, право обратиться к специалисту за заключением о качестве
проведенных по уголовному делу следственных действий, которые могут быть
оценены с точки зрения криминалистической науки, не выходит за рамки
предоставленных потерпевшему законом прав. В процессе выполнения задания
273

Танцерев М.В., Стойко Н.Г. Указ. соч. С. 58.
О криминалистическом исследовании материалов уголовных дел с такой целью
подробно см.: Эксархопуло А.А. Криминалистическое исследование материалов уголовных дел
: учеб. пособие для вузов. М. : Юрайт, 2021. 395 с.
274

175

по оценке деятельности указанных органов специалист может обнаружить
допущенные ими в процессе предварительного расследования ошибки, а порой и
злоупотребления, высказать компетентные суждения о достоверности имеющихся
в уголовном деле сведений, положенных в основу принятых по нему решений, и
т. д.275
Как справедливо заметили М.В. Танцерев и Н.Г. Стойко, «перечень прав
потерпевшего, изложенных в ст. 42 УПК РФ, остается открытым»276.
Использовать право обращаться к специалистам в области криминалистики может
оказаться для несовершеннолетнего потерпевшего важным не только с точки
зрения возможности выяснения достоверности полученной по результатам
производства таких действий информации, а следовательно, и возможности
судить о доказанности обстоятельств, на которые ссылается следователь,
принимая решения, но и для заявления потерпевшим, чувствующим свою
ответственность за поддержание необоснованного обвинения, требований о
прекращении уголовного дела в отношении конкретного обвиняемого. Например,
если по результатам оценочной работы специалиста выяснится, что выдвинутое
против такого лица обвинение построено на сомнительных доказательствах, либо
не имеет к нему отношения, либо касается совсем другого, еще не привлеченного
к ответственности человека или неустановленного лица. Тем более что фактов
выдвижения на предварительном следствии необоснованных обвинений и
вынесения судом неправосудных приговоров с каждым годом становится все
больше277.
Среди прав несовершеннолетнего потерпевшего, наиболее важных с точки
зрения обеспечения их действенной защиты, в том числе с помощью
криминалистических средств и методов, помимо указанного общего права
275

См.: Эксархопуло А.А. Криминалистическое исследование материалов уголовных
дел. С. 114–123.
276
Танцерев М.В., Стойко Н.Г. Указ. соч. С. 60.
277
См.: Эксархопуло А.А. Криминалистика: теоретические проблемы и практические
решения : учеб. пособие. 2-е изд. Уфа : БашГУ, 2019. С. 309–315; Его же. Криминалистическая
экспертиза материалов уголовных дел как форма общественного контроля над правосудием.
С. 581–587 и др.

176

участвовать в уголовном деле существует еще целый комплекс наиболее
перспективных для криминалистического реагирования прав. В их числе, на наш
взгляд, целесообразно выделить следующие общие для всех потерпевших права,
которые, несомненно, относятся и к несовершеннолетним (ч. 2 ст. 42 УПК РФ):
1) право давать показания (п. 2)278;
2) знать о предъявленном обвиняемому обвинении (п. 1);
3) представлять доказательства (п. 4);
4) участвовать с разрешения следователя или дознавателя в следственных
действиях, производимых по ходатайству самого потерпевшего либо его
представителя (п. 9);
5) знакомиться с протоколами следственных действий, производимых с его
участием, и подавать на них замечания (п. 10);
6) заявлять ходатайства (п. 5);
7) получать копии основных процессуальных документов, включая
итоговые, отражающие ход расследования и движение уголовного дела (п. 13);
8) обжаловать действия (а при необходимости и бездействие) и решения
дознавателя, следователя, прокурора и суда (п. 18–19);
9) знать о принесенных другими участниками судопроизводства жалобах и
представлениях по уголовному делу и подавать на них свои мотивированные
возражения (п. 20).
По сравнению с потерпевшим права несовершеннолетнего свидетеля
законом в известной мере ограничены, что вполне объяснимо. Он также дает
показания по делу в пределах известных ему обстоятельств события, свидетелем
которого он стал. Однако дача показаний по делу не право, а обязанность
свидетеля. Исключение из этого правила предусмотрено ст. 51 Конституции РФ,
из которой следует, что несовершеннолетний свидетель или потерпевший вправе
отказаться свидетельствовать против самого себя либо своих ближайших
родственников.

278

Здесь и далее перечень прав дается по списку, представленному в ч. 2 ст. 42 УПК РФ.

177

Но если для свидетелей старше 16 лет обязанность давать показания
подкреплена угрозой привлечения к уголовной ответственности за отказ от ее
выполнения и за дачу ложных показаний, то для несовершеннолетних свидетелей и
потерпевших до достижения этого возраста такой угрозы, казалось бы, не
существует, и они несут только моральную ответственность в случае отказа или
дачи ими ложных показаний. Впрочем, это в теории. На практике случается, что
следователи все же предупреждают несовершеннолетних в возрасте до 16 лет об
уголовной ответственности и берут у них соответствующую подписку. И эта,
несомненно, порочная практика достаточно широко распространена среди
следственных работников.
По результатам проведенного нами анкетирования выяснилось, что 37,2 %
следователей по расследуемым ими уголовным делам допускали предупреждение
несовершеннолетних

потерпевших

возрасте

до

лет

об

уголовной

ответственности за дачу ложных показаний, 36 % из числа опрошенных
следователей позволяли себе делать то же самое в отношении несовершеннолетних
свидетелей. А на вопрос о том, что побудило их нарушать закон, 12,25 %
следователей указали на отсутствие у них другой возможности заставить
потерпевших дать показания, иначе как под страхом наказания, 19,5 % опрошенных
теми же причинами объяснили предупреждение об уголовной ответственности
несовершеннолетних свидетелей (см. прил.).
Все перечисленные права в стадии предварительного расследования
несовершеннолетний потерпевший реализует, участвуя в производстве отдельных
следственных действий. Однако не только спектром прав определяется специфика
этой

организационно-тактической

формы

участия

несовершеннолетних

свидетелей и потерпевших в предварительном расследовании преступлений.
Помимо

предоставленных

несовершеннолетнему

потерпевшему

свидетелю прав существенное значение для криминалистического обеспечения
процессуальных действий имеет также их вид, цель проведения, состав

178

участников и т. д. Наряду с допросом279, производством других вербальных
следственных действий (очная ставка, проверка показаний на месте, предъявление
для

опознания),

проведению

которых

также

могут

привлекаться

несовершеннолетние свидетели и потерпевшие, проводятся и иные следственные
действия. Особый интерес для криминалистики могут представлять такие
непростые во всех отношениях следственные действия, как обыск, следственный
эксперимент, назначение и производство экспертиз. Речь здесь может идти об
организационном,

технико-криминалистическом,

тактическом

или

психологическом обеспечении. К сожалению, большинство из перечисленных
процессуальных действий, при производстве которых могут быть реализованы
соответствующие

организационно-тактические

формы

участия

несовершеннолетних свидетелей и потерпевших в уголовном процессе, до
недавнего времени в криминалистической науке не разрабатывались, несмотря на
очевидную потребность в проведении такого рода научных исследований. В
большинстве своем наукой исследовались общие тактические и технические
правила производства упомянутых следственных действий без учета специфики
личности и возрастных особенностей их участников280.

3.4. Организационно-тактические формы участия несовершеннолетних
потерпевших и свидетелей в судебном разбирательстве
Говоря

об

организационно-тактических

формах

участия

несовершеннолетних потерпевших и свидетелей в суде, надо отметить, что при

279

См.: Кузнецова С.В., Кобцова Т.С. Указ. соч. С. 55–63.
См., например: Баев О.Я. Тактика уголовного преследования и профессиональной
защиты от него. М. : Экзамен, 2002. 432 с.; Белкин Р.С., Белкин А.Р. Эксперимент в уголовном
судопроизводстве : метод. пособие. М. : Норма, 1997. 153 с.; Величкин С.А., Величкин Я.С.
Криминалистическая тактика. М. : Юрлитинформ, 2019. 263 с.; Гинзбург А.Я. Указ. соч.;
Хлынцов М.Н. Проверка показаний на месте / под ред. Д.П. Рассейкина. Саратов : Изд-во
Саратовск. юрид. ин-та, 1971. 120 с. и др.
280

179

всем

разнообразии

предоставленных

им

прав

возложенных

на

них

обязанностей, они имеют между собой много общего.
Термин «потерпевший», производный от глагола «потерпеть», в России
впервые появился в Уставе уголовного судопроизводства 1864 г. Но Устав не
придерживался

однообразной

строгой

терминологии

–

пострадавшие

именовались «потерпевшими от преступления лицами», «потерпевшими вред и
убытки» и даже «обиженными». Объем прав потерпевших различался в
зависимости от категории преступления.
Долгое время ситуация не менялась и в советский период. Уголовнопроцессуальные кодексы 1922 и 1923 г., упоминая потерпевшего, не раскрывали
его статуса. Право поддерживать обвинение потерпевший имел лишь по делам
частного обвинения, но если в производство по этим делам вступал прокурор,
потерпевший переставал быть обвинителем и мог выступать, как и по всем
другим

делам,

только

качестве

свидетеля.

Самостоятельный

статус

потерпевший впервые получил лишь в связи с принятием Основ уголовного
судопроизводства СССР и союзных республик 1958 г. Затем УПК РСФСР 1960 г.,
Уголовно-процессуальный кодекс 2001 г., сохранив прежние достижения в деле
обеспечения прав потерпевших, значительно развили его процессуальный
статус281.
О существовании общего в характеристике свидетеля и потерпевшего как
допрашиваемых лиц ученые говорили давно, еще в период действия уголовнопроцессуального законодательства РСФСР и союзных республик, особо не вникая
в проблемы криминалистического обеспечения проводимых с их участием
судебных действий. «Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и
союзных республик (1958 г.), – писали, например, Г.Ф. Горский, Л.Д. Кокорев и
П.С. Элькинд, – существенно изменили положение в уголовном процессе лиц,
пострадавших от преступления». И тем не менее, продолжили авторы, «в
характеристике
281

показаний

свидетелей

показаний

потерпевших

много

См.: Лазарева В.А., Иванов В.В., Утарбаев А.К. Защита прав личности в уголовном
процессе России : учеб. пособие для магистров. М. : Юрайт, 2011. С. 75.

180

общего»282. Такое сходство правового положения свидетелей и потерпевших, а
следовательно, и организационно-тактических форм их участия в судебных
процедурах, регламентирующих, прежде всего, допрос свидетелей и потерпевших
в судебном следствии, включая несовершеннолетних, можно обнаружить и в
действующем

уголовно-процессуальном

законодательстве.

примеру,

формулировке ч. 1 ст. 277 УПК РФ. Здесь описывается общее правило их допроса,
согласно которому «потерпевший допрашивается в порядке, установленном
частями второй – шестой ст. 278 и ст. 278.1 настоящего Кодекса». То есть в тех
статьях, где законодателем прописаны правила допроса свидетелей. В этих
нормах не делается никаких исключений для несовершеннолетних, допрос
которых подчиняется, таким образом, общим правилам. Тем не менее с учетом
возрастных и иных особенностей категории несовершеннолетних участников
уголовного судопроизводства эти нормы были дополнены. Такие дополнения
установлены ст. 280 УПК РФ. В частности, в ней говорится о том, что
несовершеннолетние свидетели и потерпевшие, не достигшие 16-летнего
возраста, не предупреждаются об уголовной ответственности за отказ от дачи
показаний и за дачу заведомо ложных показаний. Во время проведения судебного
допроса несовершеннолетнего и потерпевшего, и свидетеля, в равной степени
вправе присутствовать представитель (адвокат) и законный представитель того и
другого допрашиваемого, психолог или педагог (ст. 280 УПК РФ). И в этом
отношении их правовое положение также совпадает.
Помимо совпадающей обязанности несовершеннолетних свидетелей и
потерпевших говорить правду и возможного равного их представительства во
время их допроса следует назвать и некоторые процедурные правила проведения
данного следственного действия с участием несовершеннолетних свидетелей и
потерпевших,

общие

для

этих

двух

категорий

участников

судебного

разбирательства. Они также сформулированы в УПК РФ и также в определенной
мере влияют на выработку тактики рассматриваемого судебного действия,
282

Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском
уголовном процессе. Воронеж : Изд-во Воронежск. ун-та, 1978. С. 146.

181

проводимого с участием несовершеннолетних. Например, согласно ч. 2 ст. 278,
прежде чем приступать к допросу несовершеннолетнего потерпевшего или
свидетеля, требуется установить их личность, разъяснить им права и обязанности,
выяснить отношение каждого к обвиняемому. И тот и другой участник
разбирательства дела в суде, достигнув возраста 16 лет и старше, дают подписку о
том, что они предупреждены об ответственности по ст. 307–308 УК РФ.
Таким образом, можно говорить о первой организационно-тактической
форме участия несовершеннолетних свидетелей и потерпевших в суде, а именно
об их участии в судебном разбирательстве уголовного дела в статусе
допрашиваемых лиц. Вместе с тем в правилах участия несовершеннолетних
потерпевших и свидетелей в судебном разбирательстве имеются и существенные
различия, а значит, и различия в его организационно-тактических формах.
В частности, специфику рассматриваемой организационно-тактической
формы, несмотря на, казалось бы, ее заметное сходство со статусом
допрашиваемого

лица,

участвующего

предварительном

расследовании,

обнаружить нетрудно. В порядке дополнения заметим, что именно специфические
особенности

допроса

как

организационно-тактической

формы

участия

несовершеннолетних свидетелей и потерпевших во время судебного заседания,
обусловленные
правовую

базу

особенностями
для

его

разработки

правовой

регламентации,

соответствующего

формируют

криминалистического

обеспечения данного судебного действия. То есть разработки особой тактики
допроса несовершеннолетних потерпевших и свидетелей, отличной от тактики их
допроса на предварительном следствии, а тем более от тактики опроса или
получения устных объяснений от этих участников уголовного судопроизводства
на стадии возбуждения уголовного дела, где они выступают в статусе
опрашиваемых лиц. На существование таких отличительных черт, в частности
допроса на предварительном следствии и в суде, указали 92,7 % опрошенных
государственных обвинителей283.
283

См.: Кисленко С.Л., Комиссаров В.И. Судебное следствие: состояние и перспективы :
моногр. М. : Юрлитинформ, 2003. С. 160.

182

Между тем привлечением несовершеннолетних потерпевших и свидетелей в
качестве допрашиваемых лиц не исчерпываются все организационно-тактические
формы их участия в судебном разбирательстве. Они могут различаться, кроме
того, в зависимости от характера и содержания иных действий, которые проводит
суд, принимая соответствующее решение по собственной инициативе, либо по
ходатайству сторон и привлекая для их производства несовершеннолетних
свидетелей или потерпевших.
Такими формами могут быть, в частности, участие в осмотре вещественных
доказательств (ст. 284 УПК РФ), осмотре местности или помещений (ст. 287 УПК
РФ), следственном эксперименте (ст. 288 УПК РФ), назначении и производстве
судебной экспертизы (ст. 283 УПК РФ), в иных судебно-следственных
действиях284. Результативность каждого из перечисленных процессуальных
действий

будет

определяться,

целесообразность

его

во-первых,

производства,

без

умением
чего

стороны

трудно

обосновать

рассчитывать

на

удовлетворение судом ходатайства о проведении этого процессуального действия.
Во-вторых, способностью инициатора проведения перечисленных действий
оценить

перспективы

использования

их

полученных

производства
результатов

точки

для

зрения

допустимости

достижения

поставленных

конкретных целей в сформировавшейся криминалистической ситуации судебного
разбирательства285. Наконец, в-третьих, эффективность предлагаемых сторонами
или назначенных судом по собственной инициативе процессуальных действий во
многом определяется уровнем их криминалистического обеспечения, под
которым мы понимаем обусловленный состоянием развития криминалистики
уровень

оснащенности

криминалистическими

284

правоохранительных

научными

рекомендациями,

органов

суда

тактико-техническими

Общие криминалистические правила проведения этих судебных действий впервые и
достаточно подробно описал Л.Е. Ароцкер (см.: Ароцкер Л.Е. Использование данных
криминалистики в судебном разбирательстве. М. : Юрид. лит., 1964. С. 81–221).
285
О понятии, сущности и роли криминалистических ситуаций в судебном
разбирательстве уголовных дел см.: Кисленко С.Л., Комиссаров В.И. Указ. соч. С. 101–148.

183

средствами и методами, предназначенными для собирания и исследования
информации о преступлении и преступнике.
Из сказанного следует, что несовершеннолетние свидетели и потерпевшие
могут привлекаться к производству судебных действий не только в порядке
реализации их права присутствовать и участвовать в судебном разбирательстве
дела, но и из тактических соображений. Причем не в качестве простых
наблюдателей, а как лиц, вполне осведомленных, а нередко даже более
информированных об обстоятельствах имевшего место события по сравнению с
другими участниками разбирательства дела. И уже только поэтому их содействие
суду может оказаться неоценимым. По ходу проведения судебных действий с
участием несовершеннолетних свидетелей и потерпевших от них можно ожидать,
помимо прочего, и важных пояснений к производимым действиям. Например, о
соответствии обстановки проводимого следственного эксперимента той, в
которой реально происходило проверяемое экспериментальным путем событие
или явление.
Помимо такого полезного информирования организаторов проведения
следственного (судебного) эксперимента несовершеннолетние свидетели и
потерпевшие могут быть призваны к производству и самих опытных действий,
например, в статусе непосредственных их исполнителей, иначе говоря,
действующих лиц, без которых данное судебное действие проводиться не может
либо его проведение в отсутствие несовершеннолетних свидетелей (потерпевших)
окажется

нецелесообразным.

примеру,

если

возникает

необходимость

убедиться в способности несовершеннолетнего свидетеля или потерпевшего
выполнить на месте определенные действия либо наблюдать за происходившим
событием с конкретного места, о чем они сообщили во время допроса в суде. В
производстве таких опытных действий и несовершеннолетний потерпевший, и
несовершеннолетний свидетель будут участвовать в качестве проверяемых лиц. И
поэтому, учитывая правовые и криминалистические особенности проведения
данного судебного действия, об участии в нем несовершеннолетних свидетелей
или потерпевших вполне можно будет говорить как о самостоятельной

184

организационно-тактической форме их привлечения к рассмотрению уголовных
дел в суде.
В иной организационно-тактической форме несовершеннолетние свидетели
или потерпевшие будут участвовать в судебном освидетельствовании, приобретая
новый статус – статус освидетельствуемых лиц (ст. 290 УПК РФ).
И

несовершеннолетний

свидетель,

потерпевший

судебном

разбирательстве могут выступать, кроме того, в статусе опознаваемого или
опознающего лица. Здесь возникают свои сложности, в том числе с
криминалистическим обеспечением предъявления для опознания и оценкой его
результатов, о чем пойдет речь в следующей главе.

3.5. Психологический контакт – основа общения с несовершеннолетним
потерпевшим и свидетелем в уголовном процессе
3.5.1. Понятие и сущность психологического контакта
Уголовный процесс как деятельность специально на то уполномоченных
органов по расследованию и разрешению уголовных дел, с одной стороны, не
может обойтись без общения с людьми, обладающими информацией об
обстоятельствах, подлежащих выяснению, и с теми, кто способен и готов оказать
им содействие в их установлении. Это подозреваемые, обвиняемые, потерпевшие,
свидетели – как источники информации, и специалисты, эксперты, помогающие в
собирании

исследовании

доказательств.

другой

стороны,

будучи

деятельностью, носящей ярко выраженный репрессивный характер, работа
следователей, органов дознания, оперативных сотрудников порождает и
сопротивление со стороны лиц, совершивших преступление и испытывающих
естественный страх перед наказанием за содеянное, а также противодействие
соучастников преступления или сочувствующих им друзей и родных. Поэтому,
чтобы достичь поставленной цели, выяснить обстоятельства расследуемого

185

события, привлечь виновных и восстановить права лиц, пострадавших от
преступления, необходимо создать условия, при которых общение с источниками
доказательственной информации могло бы привести к получению от них
исчерпывающих и достоверных сведений. Этому служит работа представителей
правоохранительных

органов

(дознавателей,

следователей

оперативных

сотрудников) по установлению с ними таких отношений, при которых если не
будет устранено вовсе, то, по крайней мере, удастся минимизировать недоверие и
взаимное отчуждение. Состояние, при котором взаимодействующие стороны,
вынужденные общаться друг с другом в силу сложившихся обстоятельств,
определяемых

уголовно-процессуальным

законом,

готовы

обмениваться

информацией, в криминалистике принято называть психологическим контактом.
О

сущности

психологического

контакта

большинство

авторов

высказывались, в основном, обсуждая проблемы выработки психологических
основ

такого

следственного

действия,

как

допрос286.

«В

классической

криминалистике, – пишет Г.А. Зорин, – психологический контакт привязывается,
как правило, к тактике допроса»287. Но даже в этом следственном действии
установление психологического контакта между его участниками некоторые
ученые рассматривают необоснованно узко, а именно как основную задачу,
причем только одной его стадии – предварительной стадии допроса288. Такое
ограничение сферы применения приемов, разрабатываемых для установления
психологического контакта, чаще всего можно встретить в учебной литературе289.
286

См.: Соловьев А.Б. Допрос свидетеля и потерпевшего. М., 1974. С. 42; Порубов Н.И.
Научные основы допроса на предварительном следствии. 3-е изд., перераб. Минск : Вышэйш.
шк., 1978. С. 41–57; Порубов Н.И., Порубов А.Н. Указ. соч. С. 69–80; Величкин С.А., Величкин
Я.С. Указ. соч. С. 188–191; Бахин В.П. Допрос : лекция. Киев, 1999. С. 8–11.
287
Зорин Г.А. Руководство по тактике допроса : учеб.-практ. пособие. М. :
Юрлитинформ, 2001. С. 232.
288
См.: Курс криминалистики : в 3 т. Т. 1. Общетеоретические вопросы.
Криминалистическая техника. Криминалистическая тактика / под ред. О.Н. Коршуновой и А.А.
Степанова. СПб : Юридический центр Пресс, 2004. С. 605–606.
289
См.: Криминалистика : учебник / под ред. И.Ф. Крылова. Л. : ЛГУ, 1976. С. 361–363;
Эксархопуло А.А. Криминалистика : учебник. С. 605–608; Криминалистика : учебник / под ред.
Т.А. Седовой, А.А. Эксархопуло. СПб. : Лань, 1996. С. 300–303; Криминалистика : учебник /
под ред. И.Ф. Крылова и А.И. Бастрыкина. СПб. : Дело, 2001. С. 514–515; Криминалистика :
учебник / под ред. А.Г. Филиппова и А.Ф. Волынского. М. : Спарк, 1998. С. 283–285;

186

Между

тем

контактировать

другими

участниками

уголовного

судопроизводства, имеющими зачастую прямо противоположные интересы,
следователь, дознаватель, прокурор, суд вынуждены, производя не только
допросы, но и иные вербальные следственные и судебные действия: очные
ставки, опознания, проверки показаний на месте. Более того, налаживать
отношения, а значит, устанавливать контакт им приходится с участниками и
других,

невербальных,

следственных

действий.

Например,

теми

же

обвиняемыми, потерпевшими, свидетелями, привлеченными к участию в
следственных

осмотрах,

освидетельствованиях,

обысках,

следственных

экспериментах, иных следственных действиях.
Правильное, на наш взгляд, отношение к психологическому контакту как к
тактическому средству, обеспечивающему продуктивное общение участников
судопроизводства, высказал и О.В. Полстовалов: «В ходе подготовки и
проведения процессуальных действий при расследовании преступлений нередко
возникает необходимость в установлении психологического контакта между
участвующими в его производстве лицами»290.
Трудно

поэтому

не

согласиться

Г.А.

Зориным,

определившим

психологический контакт как «универсальный подход к тактике следственных
действий»291. Автор при этом добавил, что «универсальность механизмов
реализации психологического контакта позволяет применять его во всех
следственных действиях, где есть элементы общения»292.
Универсальность психологического контакта, по мнению Г.А. Зорина,
обусловлена следующими его признаками:
– пригодностью для достижения многих целей;
– пригодностью для использования при производстве многих следственных
действий, этапов, функций;
Криминалистика : учебник. Уровень специалитета / под ред. А.И. Бастрыкина, Е.П. Ищенко,
Я.В. Комиссаровой. М. : Проспект, 2019. С. 395–396 и др.
290
Полстовалов О.В. Криминалистическая конфликтология: современные нравственные
и психологические проблемы : моногр. Уфа : Изд-е РИА БашГУ, 2002. С. 27.
291
Зорин Г.А. Руководство по тактике допроса. С. 232.
292
Там же. С. 233.

187

– пригодностью психологического контакта для различного времени, места,
круга лиц:
– пригодностью для реализации во многих методиках расследования
отдельных видов преступлений293.
В связи со сказанным представляется необходимым дополнить, а в чем-то
даже изменить определения психологического контакта, выработанные учеными
применительно к допросу, с тем чтобы сделать такое определение более
универсальным, пригодным для понимания сути того явления, которым принято
характеризовать состояние любого общения между людьми, в том числе в рамках
уголовного судопроизводства, именуемого психологическим контактом.
Обращаясь к определению психологического контакта, следует иметь в
виду, что, будучи формой человеческого общения, в котором зачастую
сталкиваются

прямо

взаимодействие

их

противоположные
участников

может

интересы,

любые

сопровождаться

действия,

возникновением

конфликтов между ними, поэтому психологический контакт может быть как
конструктивным (созидательным) – бесконфликтным, так и деструктивным –
разрушительным. От способности следователя предупреждать конфликты во
взаимоотношениях общающихся участников судопроизводства, а в случае их
возникновения

–

быстро

ликвидировать

негативные

последствия

такого

конфликта, во многом будет зависеть и эффективность проводимых следственных
действий, и успех расследования уголовного дела в целом. Особенно это важно
иметь в виду следователям, расследующим уголовные дела, к которым
приходится

привлекать

несовершеннолетних

свидетелей

потерпевших.

Установление с ними психологического контакта требует порой особых знаний и
детской психологии, и педагогики, а главное – умения с учетом личности
несовершеннолетних, их возрастных особенностей использовать приемы и
способы налаживания продуктивного общения с ними. И таких особенностей
достаточно, чтобы проблеме установления психологического контакта с

293

См.: Зорин Г.А. Руководство по тактике допроса.

188

несовершеннолетними свидетелями и потерпевшими уделить отдельное внимание
с учетом планируемого следственного действия с их участием294.
Не следует, однако, думать, будто получение достоверных сведений у этой
категории участников уголовного судопроизводства – задача более простая,
нежели получение сведений у обвиняемых или подозреваемых. Именно
трудностям

получением

достоверной

информации

от

свидетелей

потерпевших, по свидетельству В.Н. Карагодина и А.А. Казакова, посвящено
большинство публикаций ученых, исследовавших проблемы производства по
делам данной категории295. И эти трудности связаны, прежде всего, с тем
влиянием, под которым постоянно находятся дети. Естественно, что они не могут
избежать такого влияния и со стороны следователя, даже просто встречаясь с ним.
Как заметил Л.Л. Каневский, «на подростка в значительно большей мере, чем на
взрослого, оказывают влияние в процессе общения не только слова и поступки
людей, но и внешний облик»296 следователя. И если взрослые свидетели и
потерпевшие даже в остроконфликтных ситуациях нередко идут на контакт со
следователем, не преследуя при этом цели помочь следствию, а желая ввести его
в

заблуждение297,

то

несовершеннолетние

всегда

оказываются

менее

искушенными. И даже сформировавшийся позитивный психологический контакт
с ними может быть легко разрушен непрофессиональными действиями и
некорректным поведением следователя.
Существует

множество

определений

психологического

контакта,

создающих трудности адекватного и единообразного восприятия того состояния
взаимодействующих

294

участников

уголовного

процесса,

которое

должно

Об особенностях установления психологического контакта с несовершеннолетними
речь пойдет в следующих параграфах настоящей главы.
295
См.: Карагодин В.Н., Казаков А.А. Указ. соч. С. 142.
296
Каневский Л.Л. Расследование и профилактика преступлений несовершеннолетних.
С. 16.
297
См.: Полстовалов О.В. Криминалистическая конфликтология: современные
нравственные и психологические проблемы. С. 29.

189

определяться этим термином. Эту неоднозначность толкования отмечали многие
авторы298.
Достаточно полно и вместе с тем весьма лаконично разнообразие
определений

психологического

контакта

описал

Г.А.

Зорин:

«В

криминалистической литературе психологический контакт получил различное
звучание и определение:
– условие следственного действия;
– тактическое средство или способ;
– тактический прием;
– тактический метод;
– стадия следственного действия;
– тактическая операция (комбинация);
– благоприятствующее состояние следователя или партнера;
– элемент криминалистической тактики и стратегии;
– тактический подход, центрированный на личность»299.
Как известно, чтобы дать любое определение любому предмету, явлению,
процессу, состоянию и т. д., нужно, прежде всего, выразить определяемое понятие
через другое – более широкое. В этом смысле каждое из приведенных Г.А.
Зориным определений психологического контакта выполняет именно эту
функцию, не раскрывая при этом ни его сути, ни содержания, а потому любое
определение из приведенного перечня может быть использовано в качестве
обобщающего в зависимости от контекста проводимого исследования, предметом
которого становится рассмотрение психологических основ взаимодействия
следователя с участниками уголовного судопроизводства. В этом смысле
психологический контакт может быть и «условием» следственного действия,
определяющим его результативность, и «тактическим приемом», применение
которого позволяет наладить коммуникацию между участниками того или иного

298

См.: Полстовалов О.В. Криминалистическая
нравственные и психологические проблемы. С. 27.
299
Зорин Г.А. Руководство по тактике допроса. С. 232.

конфликтология:

современные

190

действия,

«стадией»

следственного

действия,

если

налаживание

психологического контакта является одним из его этапов, раскрывающих
основное его содержание. Например, психологический контакт с допрашиваемым
лицом необходимо устанавливать уже на подготовительной стадии допроса.
Определять контакт можно и через понятие «тактическая операция или
комбинация»,

имея

виду,

что

для

установления

поддержания

психологического контакта требуется, как правило, комплекс приемов и
тактических средств. К такому выводу приходит и сам Г.А. Зорин: «Глобальная
универсальность психологического контакта, – завершает автор обзор общих
определений данного понятия, – позволяет считать, что все перечисленные
"определения" не являются противоречащими друг другу»300.
Однако при формулировке определения психологического контакта важно
не только подвести его понятие под более общее (действие, процесс, прием,
состояние и т. д.), но и раскрыть его суть, содержание в соответствии с
избранным для характеристики психологического контакта этим «общим
определителем». В отличие от общего в такой характеристике, разнообразие
содержательных

определений

психологического

контакта,

выработанных

криминалистической наукой, вряд ли можно считать сопоставимым, как
несопоставимы, например, понятия «процесса» и его «результат». Поэтому вряд
ли возможно предложенные учеными определения психологического контакта
между участниками уголовного судопроизводства охарактеризовать как «не
противоречащие друг другу». Приведем некоторые наиболее заметные из таких
противоречивых, на наш взгляд, определений.
Так, Н.И. Порубов и А.Н. Порубов, назвав психологический контакт
стадией общения, «под которым понимается система взаимодействия людей
между собой в процессе их общения, основанного на доверии», так раскрывают
его суть: «Психологический контакт – это, наконец, процесс взаимопонимания,
сопереживания и взаимного понимания. Психологический контакт возможен там,
где его участники испытывают потребность в совместной деятельности и
300

Зорин Г.А. Руководство по тактике допроса. С. 232.

191

общении друг с другом… Контакт в следственной практике – это взаимосвязь
между следователем и лицами, проходящими по делу»301.
В предложенном определении для характеристики психологического
контакта собрано все что можно и что, на наш взгляд, не вполне уместно.
Согласно авторской оценке, психологический контакт – это и «стадия общения»,
и «система взаимодействия людей между собой», и «процесс взаимопонимания и
сопереживания»,

«взаимосвязь

расследования».

Раскрывая

между

суть

следователем

психологического

участниками

контакта

через

многочисленные и не всегда совместимые категории, авторы вынуждены были
дополнить

свою

не

вполне

удачно

собранную

конструкцию

признаков

психологического контакта условиями, при которых такой контакт возможен. В
частности, для этого, как считают авторы определения, необходимо, чтобы «его
участники испытывали потребность в совместной деятельности и общении друг с
другом». Условие, как можно себе представить, вряд ли выполнимое, если иметь в
виду часто возникающие конфликтные отношения обвиняемого, а нередко и
потерпевшего со следователем.
Не

менее

сложно

совместить

такие

авторские

характеристики

психологического контакта, как «сопереживание» следователя и участников
расследования, которыми, как известно, являются и обвиняемый, и потерпевший.
С трудом можно себе представить, чтобы в подобной взаимосвязи преступник
сопереживал следователю. Такой психологический контакт, основанный на
сопереживании сторон обвинения и защиты, будет скорее исключением, нежели
правилом, определяющим суть определяемого понятия.
Свое отношение к психологическому контакту, хотя и применительно
только к допросу, высказал не менее авторитетный ученый – профессор А.В.
301

Порубов Н.И., Порубов А.Н. Указ. соч. С. 69. Похожее определение, но, на наш
взгляд, логически более приемлемое было дано Н.И. Порубовым двадцатью годами ранее.
Психологический контакт автор тогда рассматривал как «систему взаимодействия людей между
собой в процессе их общения, основанного на доверии: информационный процесс, при котором
люди могут и желают воспринимать информацию, исходящую друг от друга. Психологический
контакт – это, наконец, процесс взаимовлияния, сопереживания и взаимного понимания» (см.:
Порубов Н.И. Допрос в советском уголовном процессе. М., 1993. С. 73).

192

Дулов, дав следующее определение: «Понятие контакта, прежде всего … должно
определяться наличием желания допрашиваемого вступить в общение, его
готовностью,

способностью

воспринимать,

перерабатывать

информацию,

поступающую от следователя в процессе общения, готовностью и способностью
решать поставленные следователем мыслительные задачи, активизацией и
направленностью психических процессов на решение этих поставленных
задач»302.
Появление желания общаться и готовность обмениваться информацией
действительно являются признаками того, что оба участника расследования
вступили в контакт, причем именно на уровне психики, то есть в психологический
контакт, о чем свидетельствуют такие эмоционально-психологические категории,
как «желание» и «готовность» общаться, а не само общение и не само
реализованное желание. Однако готовность общаться и желание общаться далеко
не всегда сопутствуют друг другу, исчерпывая суть психологического контакта.
Например, допрашиваемый свидетель или потерпевший предупреждается об
уголовной ответственности за отказ от дачи показаний. Давая соответствующую
подписку, он выражает тем самым лишь свою готовность общаться со
следователем. Но далеко не всегда он будет испытывать одновременно и желание
разговаривать с ним.
Если руководствоваться определением А.В. Дулова, то мы вынуждены
будем признать, что при отсутствии желания установить психологический
контакт между следователем и допрашиваемым лицом невозможно. Еще меньше
оснований надеяться на установление психологического контакта между ними,
если допрашиваемый не способен «перерабатывать информацию, поступающую
от

следователя»,

или

не

может

«решать

поставленные

следователем

мыслительные задачи», как того требует определение психологического контакта,
предложенное А.В. Дуловым. Ибо сформулированные автором условия его
возникновения явно превышают способности среднестатистического участника
уголовного судопроизводства, с которым приходится общаться следователю, и
302

Дулов А.В. Судебная психология : учеб. пособие. Минск : Вышэйш. шк., 1970. С. 228.

193

поэтому вряд ли могут быть приняты в качестве обязательных для формирования
психологического контакта.
В своей фундаментальной работе «Судебная психология» (1970) профессор
А.В. Дулов предлагает еще одно определение психологического контакта, которое
также не приближает нас к пониманию сущности того состояния, к которому
нужно стремиться, чтобы общение следователя с другими участниками
уголовного судопроизводства проходило конструктивно. Автор, в частности,
представляет психологический контакт как «целенаправленную, планируемую
деятельность по созданию условий, обеспечивающих развитие общения в нужном
направлении и достижение его целей»303. В этом определении автор, на наш
взгляд,

перепутал

психологический

контакт

как

состояние

общения

установление такого контакта как элемент следственной деятельности.
Краткое, но вполне конкретное определение психологического контакта
предложил А.Б. Соловьев, назвав его способом «коммуникативных связей», при
наличии

которых

возникает

своего

рода

«эмоциональное

доверие»

следователю304. Психологический контакт действительно можно назвать одной из
форм коммуникативных связей. Кстати, определение контакта через понятие
коммуникативных связей не прошло незамеченным. Так, М.И. Еникеев,
руководствуясь, возможно, именно этими соображениями, предложил вообще
отказаться

от

наименования

контакта

«психологическим»,

заменив

его

«коммуникативным контактом»305. Однако с таким предложением вряд ли можно
согласиться, и прежде всего потому, что словосочетание «коммуникативный
контакт», на наш взгляд, является тавтологией, ибо с филологической точки
зрения в одном из своих значений слова «коммуникация» и «контакт»
понимаются как синонимы, а именно как связь между людьми, как их
непосредственное общение друг с другом306.

303

Дулов А.В. Судебная психология. С. 107.
См.: Соловьев А.Б. Указ. соч. С. 42.
305
См.: Еникеев М.И. Юридическая психология. С. 170.
306
См.: Крысин Л.П. Указ. соч. С. 155, 161.
304

194

Между тем и определение психологического контакта через понятие
коммуникативных связей, предложенное А.Б. Соловьевым, возможно, в силу
своей излишней лаконичности оказалось не способно в полной мере раскрыть
основное содержание анализируемого понятия.
Нам

представляется

более

удачным

определение

психологического

контакта, сформулированное Л.Л. Каневским: «Под психологическим контактом,
– писал автор, – …следует понимать такое состояние, при котором участники
следственного действия проявляют интерес и готовность к общению и
восприятию информации, исходящей друг от друга»307. О готовности к общению
как об отличительном признаке психологического контакта допрашиваемого со
следователем писали и другие авторы308.
Оригинальностью, и прежде всего своими терминологическими находками,
отличается

определение

психологического

контакта,

предложенное

О.В.

Полстоваловым. Завершив критический анализ определений, с которыми
выступили в разное время ученые-криминалисты, автор пришел к выводу, что
«психологический контакт представляет собой такое состояние общения, при
котором коммуникатор и реципиент проявляют готовность к обмену и
восприятию информации, исходящей друг от друга»309.
В сущностной своей части это определение мало чем отличается от
определения, предложенного Л.Л. Каневским, и возражений не вызывает.
Смущает терминологическая «новизна» обозначения одного из общающихся
участников уголовного процесса как «коммуникатора», особенно в контексте
обмена информацией, отмеченного О.В. Полстоваловым в его определении
психологического контакта, между ним и вторым лицом – партнером по
общению. Поскольку слово «коммуникация», согласно «Словарю иностранных
307

С. 16.

308

Каневский Л.Л. Расследование и профилактика преступлений несовершеннолетних.

См.: Глазырин Ф.В. Психология следственных действий : учеб. пособие для вузов
МВД СССР. Волгоград, 1983. С. 58; Кузнецова С.В., Кобцова Т.С. Указ. соч. С. 40;
Эксархопуло А.А. Криминалистика : учебник. С. 605 и др.
309
Полстовалов О.В. Криминалистическая конфликтология: современные нравственные
и психологические проблемы. С. 30.

195

слов», понимается как общение между людьми310, постольку логично будет
предположить, что, вводя в определение психологического контакта новый
термин, а именно слово «коммуникатор», автор имел в виду любого из
участников обмена информацией. К сожалению, в толковых словарях русского
языка этот термин нам найти не удалось, по крайней мере в тех, которые были в
нашем распоряжении.
А вот обозначение второго участника общения как «реципиента» ничего
кроме вопросов вызвать не может. Если не принимать во внимание медицинское
значение этого слова, то в психологии и лингвистике словом «реципиент»
буквально обозначают человека, воспринимающего внешнее раздражение в виде
различных сигналов, в том числе речи311. О каком в таком случае «обмене
информацией» или даже «ее восприятии друг другом» может идти речь, если в
определении психологического контакта, предлагаемом О.В. Полстоваловым, для
обозначения

второго

участника

общения

выбран

термин,

означающий

исключительно одностороннее восприятие информации «реципиентом», что
следует из этимологии этого термина312. Получается, что коммуникатор готов к
двустороннему общению путем обмена информацией, а реципиент способен
только ее воспринимать. Наладить такой контакт и остаться при этом в пределах
отраженной в определении автора сути психологического контакта вряд ли
возможно.
Тем не менее из обзора определений психологического контакта можно
сделать как минимум один важный вывод. Дело в том, что все авторы, так или
иначе, используют для своих определений два разных по смыслу обобщающих
признака рассматриваемого понятия, через упоминание которого они стремятся,
каждый по-своему, раскрыть сущность психологического контакта. Одни говорят
о нем как о «процессе» (Ю.В. Чуфаровский)313, о целенаправленной планируемой
310

См.: Крысин Л.П. Указ. соч. С. 155.
См.: Там же. С. 296.
312
В переводе с греческого этимология – наука об основном значении слов (см.: Крысин
Л.П. Указ. соч. С. 408).
313
См.: Чуфаровский Ю.В. Юридическая психология. М. : Юристъ, 1995. С. 73.
311

196

деятельности (А.В. Дулов)314, как о «деловом взаимоотношении следователя со
свидетелем, потерпевшим, подозреваемым, обвиняемым» (Г.Г. Доспулов)315 и т. д.
Другие – как о состоянии, в котором находятся общающиеся между собой
участники уголовного судопроизводства (Л.Л. Каневский, О.В. Полстовалов, А.А.
Эксархопуло)316, к которому следует стремиться, чтобы получить максимум
достоверной информации.
В

этом

разнообразии

мнений

вполне

уместен

комментарий

О.В.

Полстовалова, заметившего, что психологический контакт нецелесообразно
отождествлять с процессом его достижения317. «Психологический контакт, –
пишет автор, – представляет собой не процесс, а состояние или ситуацию, в
которой находятся общающиеся, процессом же является достижение и
поддержание такого рода взаимодействия»318.
То есть, раскрывая содержание психологического контакта, речь следует
вести не о том, как его устанавливать во взаимоотношениях следователя с
другими участниками уголовного судопроизводства, а о том состоянии их
психики, которое позволяет им плодотворно общаться, иначе говоря, о
психологической совместимости общающихся сторон, которая достигается в
результате налаживания конструктивного психологического контакта.
Существует еще и третья, самая, как нам представляется, противоречивая
позиция,

согласно

которой

определение

психологического

контакта

предлагается включить одновременно и то и другое, то есть рассматривать
психологический контакт и как процедуру взаимодействия следователя с

314

См.: Дулов А.В. Судебная психология. С. 107.
См.: Доспулов Г.Г. Психология допроса на предварительном следствии. М. : Юрид.
лит., 1976. С. 12.
316
См.: Каневский Л.Л. Расследование и профилактика преступлений
несовершеннолетних. С. 16; Полстовалов О.В. Криминалистическая конфликтология:
современные нравственные и психологические проблемы. С. 30; Эксархопуло А.А.
Криминалистика : учебник. С. 605.
317
См.: Там же. С. 31.
318
Полстовалов О.В. Криминалистическая конфликтология: современные нравственные
и психологические проблемы. С. 27.
315

197

участниками

следственных

действий,

как

результат

применения

соответствующих научно обоснованных методов319.
Чтобы

оценить

допустимость

подобного

смешения

двух

разных

характеристик, которые в равной мере, казалось бы, должны раскрывать
содержание исходного понятия «психологический контакт», представляется
целесообразным обратиться к этимологии этого словосочетания. Прилагательное
«психологический» происходит от «психологии», что в переводе с греческого
означает «учение о душе», то есть о закономерностях психической деятельности
человека320. Иначе говоря, психологический – значит относящийся к психике, к
душевному состоянию человека.
Слово «контакт», в свою очередь, имеет множество толкований. Это и
техническое слово, означающее физическое соприкосновение или соединение
(например, электрический контакт), специальное приспособление, деталь,
обеспечивающую надежное соединение (например, контакт проводников), и
коммерческое (деловые контакты, внешнеторговая связь), и непосредственное
общение с чем-либо или с кем-либо (контакты с коллегами по работе)321. Для
характеристики

контакта,

именуемого

психологическим,

последнее

его

толкование, надо полагать, более подходит, по сравнению со всеми остальными,
поскольку речь идет о взаимоотношениях между участниками уголовного
судопроизводства.
С учетом сказанного об этимологии слова «психологический», можно
утверждать, что психологический контакт не может характеризоваться никакими,
условно

говоря,

«физическими

соприкосновениями».

Следовательно,

психологическим контактом нельзя назвать ни взаимодействие между людьми, ни
состояние их непосредственного общения друг с другом, ни совместную
деятельность. И именно потому, что это понятие в силу своего происхождения
должно раскрывать исключительно состояние психики людей, имеющих
319

См.: Зорин Г.А. Руководство по тактике допроса. С. 242.
См.: Крысин Л.П. Указ. соч. С. 277.
321
См.: Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка : 80 000 слов и
фразеологических выражений. 4-е изд., доп. М. : Азбуковник, 1999. С. 291.
320

198

намерение или уже вступивших в контакт с партнерами по взаимодействию, то
есть

осознающих

необходимость,

иногда

даже

неотвратимость

их

взаимодействия, общения и т. д. и психологически к нему готовых. А потому
ответ на вопрос о сути психологического контакта следует искать не в области
непосредственного (физического) «соприкосновения», а в сфере сознания людей,
то есть в сфере идеального. Сознает человек потребность или неизбежность
общения, значит, он психологически готов вступить с ним в контакт. И только
мысленное осознание, которое приходит на уровне психики, имеет основание
называться психологическим контактом.
Иными словами, психологический контакт – это состояние психики,
которое характеризуется осознанием необходимости в общении, а не просто
готовностью общаться, буквально – контактировать. Тем более что такая
готовность может выражаться и в сугубо прагматических действиях: в проверке
следователем наличия необходимых для закрепления результатов предстоящего
общения технических средств, в подборе из материалов дела документов, в том
числе в изготовлении выписок из протоколов, которые предполагается
предъявить «партнеру» по общению, и в иных подготовительных мероприятиях.
Таким

образом,

психологический

контакт

можно

определить

как

состояние сознания человека, внешне выражаемое его готовностью к общению,
к взаимодействию с другими лицами. Такое состояние характеризуется уровнем
психического настроя людей на потенциально возможное общение с другими
людьми, которое должно быть взаимным, иначе контакт не состоится. И поэтому
психологический

контакт

следователя

участниками

уголовного

судопроизводства должен не только предшествовать, но и сопутствовать
непосредственному взаимодействию людей, с тем чтобы оно было продуктивным.
«В психологии, – пишет Г.А. Зорин, – под контактом понимается "случай
коммуникации

обратной

связью".

Коммуникация

обратной

связью

предполагает двусторонний характер отношений, где следователь и его партнер
одновременно являются и "адресатом" и "адресантом". Поэтому оба они
оказывают

влияние

на

процессы

общения,

на

динамику

развития

их

199

отношений»322. А поскольку психика, психическое отношение человека к
окружающей его реальности – это область идеального, постольку и распознать
наличие или отсутствие у него психологического контакта с партнерами по
взаимодействию можно только по внешним проявлениям. В частности, о
психологической готовности людей к общению могут свидетельствовать согласие
участвовать в следственном действии, заявление о желании дать показания,
формулировка внятных ответов на поставленные вопросы или постановка
собеседнику своих вопросов и т. д.
Надо сказать, что роль и задачи каждого участника уголовного
судопроизводства

формировании

психологического

контакта

могут

существенно отличаться от аналогичных задач, решаемых, например, при
деловом, бытовом или ином общении. В уголовном судопроизводстве, как
известно, ведущая роль в организации общения с участниками расследования и
судебного

разбирательства

уголовных

дел

принадлежит

следователю

(дознавателю), прокурору, суду. Как верно отметил М.И. Еникеев, имея в виду
предварительное

расследование,

(подозреваемым),

потерпевшим

«общение
и

следователя

свидетелями

обвиняемым

значительной

мере

формализовано, обусловлено процессуальными требованиями. Как у следователя,
так и у каждого из этих лиц четко определено их правовое положение.
Межличностное общение в предварительном следствии – необычный
двусторонний процесс – оно односторонне направляется властной инициативой
следователя в рамках уголовно-процессуальных норм. Присущая данному виду
общения формализованность в значительной мере затрудняет, сковывает
психическую активность проходящих по делу лиц и требует от следователя
коммуникативной гибкости, применения специальных средств активизации
общения» (выделено автором. – Р. З.)323. И поэтому указанные должностные лица
как сторона – инициатор общения, в отличие от потерпевших, обвиняемых,
подозреваемых или свидетелей, психологически, то есть на уровне своего
322
323

Зорин Г.А. Руководство по тактике допроса. С. 235.
Еникеев М.И. Юридическая психология. С. 170.

200

сознания, должны быть всегда готовы к любому общению с любыми участниками
уголовного судопроизводства.
Но это еще не психологический контакт, это потенциальная готовность
следователя (суда) вступить в него по мере необходимости, которая является
вынужденной,

обусловленной

должностным

положением,

должностными

функциями и обязанностями, установленными для них законом. Поэтому
конкретный психологический контакт с обвиняемым, подсудимым, свидетелем
или потерпевшим может возникнуть у них только тогда, когда появится
перспектива общения с каждым из участников, призванных к производству
следственных (судебных) действий. Задача следователя или суда, инициирующих
такое общение с обвиняемым (подсудимым), потерпевшим или свидетелем, –
вызвать такую же психологическую готовность к общению на уровне осознания
его необходимости со стороны тех, с кем они планируют общаться. И только
добившись от обвиняемого, потерпевшего, свидетеля, подсудимого осознания
необходимости общения, следователь (судья) может рассчитывать на то, что
психологический контакт между ними будет конструктивным.
Однако не следует думать, будто бы состояние взаимоотношений
следователя с участниками уголовного процесса, отличающееся готовностью
общаться друг с другом на основе взаимного доверия, раскрывает суть самого
психологического контакта. На самом деле все эти благоприятные для общения
условия (фактическая готовность общаться, взаимное доверие сторон и т. п.)
правильнее воспринимать не как признаки самого психологического контакта, а
как проявляющийся вовне результат его установления между следователем и
другими участниками уголовного судопроизводства, как условие, создающее
благоприятную атмосферу общения, способствующую получению от них
максимально полных, достоверных и объективных сведений об обстоятельствах
расследуемого события. И поэтому психологический контакт между участниками
судопроизводства как внутреннее их состояние есть не что иное, как необходимое
условие достижения целей любого следственного действия, к производству
которого

привлекаются

обвиняемые,

потерпевшие,

свидетели.

«Под

201

психологическим контактом, – верно заметил Н.И. Порубов, – следует понимать
необходимое условие взаимодействия людей между собой в процессе их
общения»324.

3.5.2. Особенности психологического контакта с несовершеннолетними
свидетелями и потерпевшими
Восприятие психологического контакта как состояния психики, сознания
человека обязательно должно корректироваться в случаях, когда речь идет о
несовершеннолетних участниках уголовного судопроизводства, в том числе о
несовершеннолетних свидетелях и потерпевших. И именно потому, что у таких
лиц психика еще не вполне сформировалась, она в большей степени подвержена
влиянию других людей, нежели психика взрослых. «Психика ребенка, – замечает
В.И. Смыслов, – отличается от психики взрослого человека не только
количеством познаваемых объектов окружающего нас мира, но, прежде всего,
качеством восприятия»325. И это «качество» зависит от воспитания, от того
влияния, которое на человека в детстве оказывают родители и учителя. «Личность
свидетеля, – продолжает автор, – формируется в конкретных общественноисторических условиях существования человека, его воспитания, обучения и
трудовой деятельности»326. И далее: «На поведение детей сильное влияние
оказывает авторитет взрослых, особенно близких им людей. Для дошкольников –
это родители, старшие сестры и братья, для младших школьников – учитель.

324

Порубов Н.И. Психологические основы допроса // Уголовно-процессуальные и
криминалистические чтения на Алтае : матер. ежегодн. межрегиональн. науч.-практ. конф.,
посвящ. памяти засл. юриста РФ, д-ра юрид. наук, проф. Е.Н. Тихонова, Барнаул, 21–22 марта
2008 г. Барнаул : Изд-во Алтайск. гос. ун-та, 2008. Вып. 708. С. 251.
325
Смыслов В.И. Свидетель в советском уголовном процессе : учеб. пособие. М. : Высш.
шк., 1973. С. 109.
326
Там же.

202

Поэтому при допросе малолетних свидетелей (как и малолетних потерпевших. –
Р. З.) необходимо прибегать к помощи этих лиц»327.
Все указанные особенности психики несовершеннолетнего, обусловленные
его воспитанием, свидетельствуют о том, что общие представления о
психологическом контакте как о состоянии осознанной необходимости общения
со следователем к несовершеннолетним участникам уголовного процесса вряд ли
применимы в полной мере, как неприменимы и общие правила установления с
ними такого контакта, ибо невозможно выработать некий строгий (то есть
универсальный) алгоритм поведения, соблюдение которого гарантировало бы
установление
участником

психологического
следственного

контакта

действия

между

следователем

любых

ситуациях,

любым

обеспечивая

«стопроцентную результативность психологического воздействия на них»328.
Отсюда важность понимания сущности психологического контакта, который
требуется устанавливать с несовершеннолетними, так как от осознания его сути
во многом будут зависеть приемы и средства установления такого контакта
между

следователем

(судом)

несовершеннолетними

свидетелями

потерпевшими. Здесь необходимо не только знать закономерности психики
ребенка, его психологического развития, но и особенности воспитания, изучаемые
педагогикой.
Надо сказать, что эта последняя проблема занимала ученых и педагогов с
глубокой древности. Об особенностях воспитания детей в римских школах писал,
со ссылкой на Квинтилиана, например, П. Гиро в 1899 г., и этот описанный им
опыт школьных учителей Древнего Рима, как нам представляется, в известной
мере применим и к современным исследованиям проблем воспитания детей, как
условие формирования их психики. Но особенно важно знать об опыте древних
учителей, решая вопрос о привлечении педагога к производству следственных
действий с целью оказания помощи в установлении психологического контакта с
несовершеннолетними свидетелем или потерпевшим.
327
328

Смыслов В.И. Указ. соч. С. 110.
Комиссарова Я.В., Семенов В.В. Указ. соч. С. 144.

203

«Пусть учитель, – пишет П. Гиро, – прежде всего, постарается относиться к
своим ученикам как отец, пусть он смотрит на себя как на заступающего место
тех, кто доверил ему своих детей, пусть он не терпит никакого порока ни в себе,
ни в других: в его строгости не должно быть мрачной злобы, и кротость его не
должна переходить в распущенность; первое может привести к ненависти, второе
– к пренебрежению. Пусть он почаще беседует о добром и честном, так как чем
больше он будет увещевать, тем меньше придется наказывать. Ни в каком случае
не поддаваясь гневу, он не должен смотреть сквозь пальцы, на что бы то ни было,
заслуживающее исправления»329.
Эти древние педагогические «заповеди», как нам представляется, полезно
знать не только современному учителю школы, но и любому следователю,
которому предстоит общаться с несовершеннолетними свидетелями или детьми,
пострадавшими от преступления. Нельзя, к примеру, с целью установления
психологического контакта добиваться симпатий несовершеннолетнего любыми
способами, оправдывая, например, его аморальные, а тем более преступные
действия. «Пусть он не терпит никакого порока ни в себе, ни в других», – говорит
П. Гиро словами Квинтилиана, обращаясь к школьным учителям Древнего Рима.
Следовать педагогическим рекомендациям древних мудрецов полезно не
только тогда, когда поведение следователя может привести к деструктивному
психологическому контакту, но и когда налаживание конструктивного контакта с
несовершеннолетними вызывает у следователя значительные трудности.
Особенно важно понимать суть психологического контакта как состояния
сознания несовершеннолетних свидетелей или потерпевших, а, понимая,
квалифицированно применять приемы его установления, особенно в случаях,
когда в следственном действии вместе с несовершеннолетним участвуют
взрослые (например, во время их очной ставки), преследующие противоположные
интересы. Наладить психологический контакт с ними со всеми, значит добиться
взаимного интереса к предстоящему общению, и тем самым обеспечить их
329

Гиро П. Частная и общественная жизнь римлян : пер. с фр. / под ред. С.П.
Моравского. СПб : Изд-во Л.Ф. Пантелеева, 1899. С. 92.

204

готовность действовать совместными усилиями. От этого будет зависеть
результативность проводимого следственного мероприятия.

3.5.3. Общие правила установления психологического контакта
с несовершеннолетними свидетелями и потерпевшими как условие
конструктивного общения с ними на разных стадиях уголовного процесса
Психологический контакт следователя (суда) с несовершеннолетними
потерпевшими и свидетелями, как уже было отмечено, является одним из
важнейших тактических условий проведения следственных действий с их
участием, без которого трудно рассчитывать на содействие с их стороны в
выяснении обстоятельств имевшего место события, ради которых следователем
(судом) запланировано проведение того или иного действия.
Проведенное нами анкетирование следователей показало, что 81 %
опрошенных считает установление психологического контакта с потерпевшим
фактором, который существенно влияет на результативность проводимых с их
участием следственных действий. На важность установления психологического
контакта со свидетелем указали 80 % следователей (см. прил.).
Установление такого контакта, как правило, не вызывает затруднений при
общении,

например,

добросовестными

взрослыми

свидетелями

или

потерпевшими, понимающими поставленные перед ними задачи, сознающими
необходимость общения со следователем (судом) и желающими содействовать
объективному расследованию и разрешению дела. Значительно труднее достичь
взаимопонимания

установить

психологический

контакт

несовершеннолетними, по тем или иным причинам открыто или подсознательно
настроенными против следователя и суда. Такое поведение и такой настрой могут
быть вызваны, например, соответствующими наставлениями со стороны
взрослых, которые так или иначе связаны с преступником и при этом сохранили
за собой возможность общаться с несовершеннолетними до их приглашения к

205

следователю или в суд. Особые трудности может вызвать установление
психологического контакта с теми несовершеннолетними свидетелями и
потерпевшими, кто настроен на то, чтобы скрыть от следователя и суда известные
им факты или иным способом ввести их в заблуждение. Причины здесь могут
быть разными: неадекватное восприятие действий преступника, которые
несовершеннолетнему свидетелю кажутся оправданными, стыд, который могут
испытывать дети, подвергшиеся, например, сексуальному насилию, и связанные с
ним неприятные переживания, а возможно и стресс, возникший в связи с
произошедшим.

Такое

состояние

несовершеннолетнего

свидетеля

или

потерпевшего часто встречается у детей, подвергшихся насилию со стороны
близких ему людей или тех, от кого они во многом зависят. Налаживание
психологического контакта с несовершеннолетними в таких случаях может
потребовать от следователя и суда незаурядных способностей и высокой
профессиональной подготовки в области педагогики и детской психологии.
Установленный уже в самом начале общения психологический контакт с
несовершеннолетним свидетелем или потерпевшим не должен, однако, оставаться
неким единовременным актом. Его утрата в процессе общения весьма вероятна,
поскольку, являясь средством преодоления психологического сопротивления со
стороны несовершеннолетнего, конфликт между ним и следователем (судом),
оставаясь латентным в условиях однажды налаженного психологического
контакта,

не

исключает

их

психологического

противостояния

даже

противоборства. С достижением психологического контакта противодействие
следователю

(суду)

со

стороны

негативно

настроенного

против

них

несовершеннолетнего свидетеля или потерпевшего только снижается, затухает, но
не исчезает вовсе. Любая оплошность со стороны следователя (суда), любое
неосторожное слово, сказанное в адрес несовершеннолетнего или его семьи, ведет
к утрате, превращению психологического контакта из конструктивного в
деструктивный и, соответственно, к усилению противоборства между ним и
следователем (судом). Поэтому задача следователя (суда) не только установить
психологический контакт с несовершеннолетним свидетелем или потерпевшим,

206

но и на протяжении всего расследования и разбирательства уголовного дела
поддерживать его в позитивном ключе.
На формирование психологического контакта с несовершеннолетними
свидетелями или потерпевшими оказывают влияние многие факторы. В
частности, следственная (криминалистическая) ситуация, возникающая на
соответствующей стадии уголовного процесса (возбуждение уголовного дела,
предварительное расследование, судебное разбирательство), вид планируемого
следственного или судебного действия с их участием, место и обстановка, в
которой

приходится

общаться

несовершеннолетним

потерпевшим

или

свидетелем. Немаловажное значение имеет и внешний вид «партнеров»
несовершеннолетнего свидетеля или потерпевшего по взаимодействию –
следователя, судей, прокурора, и их поведение, например, способ обращения к
несовершеннолетнему и другие факторы.
Для

установления

психологического

контакта

со

свидетелями

потерпевшими, достигшими 16-летнего возраста, важно, кроме того, выбрать
форму требуемого законом предупреждения их об ответственности по ст. 307 и
308 УК РФ. И это имеет значение не только когда речь идет о предстоящем
допросе, но и о любом ином процессуальном средстве получения от них
показаний, в частности о проверке показаний на месте, очной ставке или
опознании. Их можно либо просто поставить в известность о существовании
такого нормативного правила, а можно подробно разъяснить необходимость
соблюдения уголовно-процессуального законодательства, строго предупредив о
последствиях его нарушения, не допуская при этом откровенного запугивания
несовершеннолетнего свидетеля или потерпевшего.
Одним из наиболее значимых для установления психологического контакта
факторов является поведение должностного лица, с которым предстоит общаться
несовершеннолетнему свидетелю или потерпевшему. Это поведение во время
общения во многом зависит от способностей и личных качеств дознавателя,
следователя, государственного обвинителя или судей, опыта их работы с детьми,
знания детской психологии. В этом отношении коммуникабельное поведение,

207

умение

корректно

вести

себя,

тактически

психологически

грамотно

воздействовать на несовершеннолетнего, своевременно оказывая ему помощь и
снимая

эмоциональное

напряжение,

совершенно

очевидно

способствуют

формированию психологического контакта. Для достижения этой цели полезно
еще

до

начала

процессуального

взаимодействия

несовершеннолетним

побеседовать с ним на отвлеченную тему, не связанную с обстоятельствами
события, которое должно стать в дальнейшем предметом разговора и для
выяснения которого несовершеннолетний свидетель или потерпевший были
приглашены участвовать в том или ином процессуальном действии. Тема беседы
должна при этом представлять интерес для самого несовершеннолетнего.
Например, о его увлечениях, спортивных занятиях, достижениях его или его
друзей в тех или иных сферах их совместной деятельности, о семейных традициях
и т. д.
По данным проведенного нами анкетирования следователей, 36,25 %
опрошенных используют для установления психологического контакта с
несовершеннолетними потерпевшими такой тактический прием, как беседа на
интересующую их тему, 43 % следователей указали на использование таких
приемов при подготовке к допросу несовершеннолетних свидетелей (см. прил.).
Пользоваться этим приемом следует, однако, с осторожностью. В
частности, на предварительном следствии недопустимо преподносить ведение
такой беседы как специально предпринимаемый следователем шаг, имеющий
единственную цель – доставить удовольствие несовершеннолетнему свидетелю
или потерпевшему. «Удовлетворение» их духовных потребностей в подобной
форме, как и любая иная навязчивая «благотворительность» типа угощения
сладостями, может быть воспринята несовершеннолетним исключительно как
желание следователя любыми средствами добиться его расположения. Подобное
поведение следователя может вызвать у несовершеннолетнего обратную реакцию,
поэтому даже в таких случаях необходимо проявлять неподдельный интерес к
обсуждаемым вопросам. Этого будет легче добиться, если инициатором беседы на
отвлеченную

тему

окажется

сам

несовершеннолетний

свидетель

или

208

потерпевший. Особое внимание во время такой беседы рекомендуется уделять
положительным качествам несовершеннолетнего.
Для сохранения психологического контакта не только в проводимом
следственном действии, но и для будущего общения с несовершеннолетним в
рамках

уголовного

судопроизводства

требуется

обладать

выдержкой,

спокойствием, самообладанием, умением внимательно слушать собеседника,
проявляя искренний интерес к тому, что тот сообщает. Любое отклонение от этих
правил может вызвать у несовершеннолетнего нежелание в дальнейшем
общаться. Недопустимо в ходе общения с ним выражать откровенное
удовлетворение или разочарование, например, от полученного на поставленный
вопрос

ответа.

Все

психологического

это

может

контакта,

существенно

превратить

осложнить

конструктивное

поддержание
общение

деструктивное, разрушающее сформировавшееся доверие несовершеннолетнего к
следователю (суду).
Решая вопрос о выборе способов установления психологического контакта,
следователю

(суду)

помимо

перечисленных

факторов

(особенности

складывающейся следственной или судебной ситуации, специфика планируемого
действия

т.

д.)

несовершеннолетнего

важно

также

свидетеля

учитывать

или

психическое

потерпевшего,

состояние

степень

их

заинтересованности в деле и др. Недопустимо для налаживания или поддержания
психологического

контакта

несовершеннолетними

свидетелями

или

потерпевшими совершать действия, подрывающие авторитет следователя (суда) и
веру ребенка в справедливость правосудия. Свое негативное отношение к
следователю, сформировавшееся при общении с ним на предварительном
следствии, несовершеннолетний вполне может распространить на других
представителей правоохранительных органов или органов судебной власти.
Восстановить же психологический контакт с однажды обманутым человеком
оказывается подчас невозможно.
С установления психологического контакта с несовершеннолетними
свидетелями

или

потерпевшими

только

начинается

криминалистическое

209

обеспечение тех следственных и судебных действий, к проведению которых они
привлекаются. При этом и сам психологический контакт как средство достижения
цели максимально конструктивного общения с указанными категориями
участников уголовного судопроизводства и все иные применяемые с этой целью
криминалистические

средства

методы

отличаются

значительным

разнообразием, а их применение – такой специфичностью, что проблема
криминалистического

обеспечения

несовершеннолетних

потерпевших

обсуждения и рассмотрения.

мероприятий,
и

свидетелей,

проводимых
заслуживает

участием
отдельного

210

ГЛАВА 4. ПРОБЛЕМЫ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ
РАСКРЫТИЯ, РАССЛЕДОВАНИЯ И РАЗРЕШЕНИЯ
УГОЛОВНЫХ ДЕЛ С УЧАСТИЕМ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ
СВИДЕТЕЛЕЙ И ПОТЕРПЕВШИХ
4.1. Проблемы криминалистического обеспечения доследственной проверки
(возбуждения уголовного дела), проводимой с участием несовершеннолетних
жертв (потерпевших) и очевидцев (свидетелей) преступления
Несовершеннолетние

участвуют

качестве

свидетелей

по

любым

уголовным делам, по которым они могут быть источником информации о
проверяемом событии. «Свидетелем, – говорится в ч. 1 ст. 56 УПК РФ, – является
лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, имеющие
значение для расследования и разрешения уголовного дела, и которое вызвано для
дачи показаний, за исключением случаев, предусмотренных частью третьей
настоящей статьи». А поскольку в нормативном перечне нет возрастных
исключений, постольку и все несовершеннолетние, способные воспринимать,
запоминать и воспроизводить воспринятую информацию, могут быть призваны к
выполнению этой функции участника уголовного судопроизводства. Закон ничего
не

говорит

том,

когда,

на

какой

стадии

уголовного

процесса

несовершеннолетний приобретает свой процессуальный статус свидетеля. Однако
из содержания п. 1.1. ст. 144 УПК РФ можно заключить, что установленная в
законе обязанность следователя, дознавателя и т. д. разъяснять лицам,
участвующим

«производстве

процессуальных

действий

при

проверке

сообщения о преступлении», их «права не свидетельствовать против самого
себя, своего супруга (своей супруги) и других близких родственников» (выделено
нами. – Р. З.) адресована именно тем, кто «свидетельствует», то есть свидетелям.
Таким образом, хотя это прямо и не предусмотрено в УПК РФ,
процессуальная фигура свидетеля, в том числе несовершеннолетнего, может

211

появиться в уголовном процессе уже на первой его стадии – возбуждения
уголовного дела.
В

отличие

от

свидетеля

потерпевший

как

участник

уголовного

судопроизводства приобретает свой статус в расследовании, то есть признается
потерпевшим,

только

после

вынесения

соответствующего

постановления

следователем, дознавателем и т. д. и, возможно, только после вынесения решения
о возбуждении уголовного дела (ч. 1 ст. 42 УПК РФ). Это не мешает ему и до
признания потерпевшим в установленном законом порядке сохранять признаки
физического

лица,

которому

преступлением

причинен

физический,

имущественный, моральный вред. Поэтому, даже не имея процессуального
статуса, он по факту и до возбуждения уголовного дела может восприниматься
как жертва преступления, то есть как лицо, потерпевшее от преступных действий,
бездействия конкретных правонарушителей. И в этом смысле не должно быть
никаких ограничений. Такой вывод вытекает из п. 2 Постановления Пленума
Верховного Суда РФ от 29 июня 2010 г. № 17 «О практике применения судами
норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве».
Согласно этому пункту Постановления Верховного Суда лицо, пострадавшее от
преступления, признается потерпевшим независимо от его гражданства, возраста,
физического или психического состояния и иных данных о его личности, а также
независимо от того, все ли лица, причастные к совершению преступления,
установлены.
Понятие жертвы раскрывается в специализированном международноправовом акте – Декларации основных принципов правосудия для жертв
преступлений и злоупотребления властью330. Жертвой признаются «лица,
которым индивидуально или коллективно был причинен вред, включая телесные
повреждения или моральный ущерб, эмоциональные страдания, материальный
ущерб или существенное ущемление их основных прав в результате действия или
бездействия, нарушающего действующие национальные уголовные законы …

330

Принята Резолюцией 40/34 на Генеральной Ассамблее ООН 29.11.1985.

212

включая законы, запрещающие преступное злоупотребление властью» (разд. «А»,
ст. 1)331.
Именно заявления жертв, то есть пострадавших от преступления лиц, и
становятся поводом к возбуждению уголовных дел, требующим проверки. С
подачи

таких

заявлений

начинается

формальная

процедура,

именуемая

уголовным процессом, а в XIX в. называвшаяся формальным уголовным
правом332. С этого момента жертвы становятся его участниками со всеми
вытекающими из статуса заявителя, а затем и потерпевшего правами и
обязанностями.

Любые

действия,

производимые

на

стадии

возбуждения

уголовного дела с их участием, подчинены не только требованиям закона, но и
правилам,

разрабатываемым

криминалистической

наукой.

Возрастные

особенности несовершеннолетних, подвергшихся насилию или ставших жертвами
иных противоправных действий, накладывают свой отпечаток, по сути дела, на
все процедуры, в которых они принимают участие. Например, подача заявлений о
преступлении, совершенном в отношении малолетних жертв, как правило,
невозможна без участия их законных представителей. Но не только в процессе
предварительного расследования и судебного разбирательства уголовного дела,
но и на этапе доследственной проверки несовершеннолетние потерпевшие могут
оказаться абсолютно беспомощными, если им не предоставлять юридическую и
иную

помощь

взрослых.

Без

них,

без

законных

представителей

несовершеннолетних, а часто и без профессиональных адвокатов трудно
представить

себе

самостоятельную

реализацию

ими

тех

прав,

которые

предусмотрены для всех потерпевших, в том числе и для несовершеннолетних,
участвующих в уголовном судопроизводстве, начиная с возбуждения уголовного
дела. В частности, весьма маловероятно, чтобы малолетний потерпевший
оказался способен грамотно мотивировать свои жалобы на действия следователя
и дознавателя во время проведения ими доследственной проверки (п. 1.1. ч. 1 ст.
144 УПК РФ). Также как и на предварительном следствии не может малолетний
331
332

Зайцев О.А., Епихин А.Ю., Гришина Е.П. Указ. соч. С. 22.
См.: Гросс Г. Указ. соч. С. VIII.

213

пострадавший от преступления понимать правовую суть предъявленного его
обидчику обвинения, самостоятельно представлять доказательства, заявлять
ходатайства или отводы (ч. 2 ст. 42 УПК РФ). Тем тревожнее тот факт, что, по
данным проведенного нами опроса, 43 % следователей, как выяснилось,
расследовали уголовные дела с участием несовершеннолетних потерпевших без
привлечения последними адвокатов, 58,5 % из числа опрошенных следователей в
своей

практике

не

встречали

случаев

привлечения

адвокатов

несовершеннолетними свидетелями (см. прил.).
Впрочем, нельзя рассчитывать на то, что ожидаемая помощь и от адвоката и
от законного представителя, оказанная несовершеннолетнему потерпевшему,
обязательно приведет к позитивным для решения задач доследственной проверки
результатам. Так, присутствие родителей или иных законных представителей
несовершеннолетних

потерпевших

при

проведении

на

этом

этапе

судопроизводства процессуальных действий с их участием иногда может
существенно воспрепятствовать установлению оснований для возбуждения
уголовного дела и для достижения истины на предварительном следствии, если
дело все же будет возбуждено. Такое случается, когда ради достижения своих
зачастую корыстных целей законными представителями несовершеннолетних
инициируется возбуждение уголовных дел против лиц, якобы совершивших
насильственные

действия

отношении

их

детей,

на

самом

деле

препятствующих им самим получить те или иные материальные блага. Практика
заведомо ложных доносов в свое время породила, причем не только в нашей
стране, но и за рубежом, массовую компанию, получившую название
«антипедофильной», которая началась в России в 2009 г. после принятия
поправок в УК РФ об ужесточении наказаний по соответствующим статьям333. За
ними последовали еще три закона – о запрете судимым за педофилию работать с
детьми, об административном надзоре за отбывшими наказание педофилами и о

333

См.: О внесении изменений в УК РФ : федер. закон от 15.07.2009 [Электронный
ресурс] // Кодификация РФ : сайт. URL: https://rulaws.ru/laws/Federalnyy-zakon-ot-27.07.2009-N215-FZ (дата обращения: 09.04.2020).

214

лишении педофилов возможности получить условно-досрочное освобождение,
причем под последний закон подпадали и осужденные до его принятия. Почти
сразу же активизировались и правоохранительные органы, а число приговоров по
«педофильским» статьям стало стремительно расти. «По данным судебного
департамента Верховного Суда РФ, в 2011 г. за развратные действия с лицами, не
достигшими 14-летнего возраста (ст. 135.2 и 135.3 УК РФ), осудили почти вдвое
больше людей, чем годом ранее (425 против 244), за насильственные действия
сексуального характера (ст. 132.4) – более чем в полтора раза больше (645 против
378), за изнасилование детей (ст. 131.4) – более чем вдвое больше (195 против 81),
за секс с детьми по взаимному согласию (ст. 134.2 и 134.3) – в полтора раза
больше (222 против 142)»334.
Между тем многие из зафиксированных в статистической отчетности, а на
самом деле инициированных по ложным доносам уголовных дел о якобы
совершенных отдельными гражданами преступлениях можно было распознать
еще на стадии их возбуждения. При условии, однако, что те представители
правоохранительных органов, которые проводили доследственную проверку, или
те, кто обязан был контролировать законность и обоснованность принятия
следователями

соответствующих

процессуальных

решений,

знали

существовании и были способны применить рекомендованные криминалистикой
средства и методы диагностики лжи и подлогов. Один из таких поучительных
примеров описан в книге профессора А.А. Эксархопуло «Криминалистическая
экспертиза материалов уголовных дел».
Уголовное дело против Павла П., якобы совершившего насильственные
действия сексуального характера в отношении своей несовершеннолетней
падчерицы К., было возбуждено в конце июня 2011 г. Поводом послужило заявление
К. и ее бабушки З., в котором говорилось в том числе и об изнасиловании
несовершеннолетней в извращенной форме, якобы имевшем место в декабре 2005 г.
Однако по этому эпизоду следователь С. вынес постановление о возбуждении
334

Колесниченко А. Обвинение под вопросом [Электронный ресурс] // Крымский
аналитик : сайт. URL: http://www.agatov.com/content/view/4142/26/ (дата обращения: 09.04.2020).

215

уголовного дела только после того как представитель потерпевшей передала
следователю медицинскую карту с описанием обнаруженных еще в 2005 г.
повреждений на ее теле. Эта карта и дополнительные объяснения обоих послужили
основанием для принятия следователем осенью 2011 г. решения о возбуждении еще
одного уголовного дела.
В медицинской карте имелась запись, сделанная детским гинекологом 5
декабря 2005 г., о посещении ее малолетней К. В карте врач со слов ребенка
записала, что «01.12.05 девочка отметила на плавочках появление кровянистых
выделений». По результатам проведенного осмотра ребенка детский гинеколог
обнаружила «вокруг анального отверстия множественные папилломатозные
разрастания», на основании которых ею был поставлен диагноз кондилома ануса.
Однозначно

связав

эти

обнаруженные

врачом

признаки

анальным

изнасилованием К., следователь вменил в вину Павлу и этот эпизод. Со
следователем, выступая в суде по данному делу, согласилась и государственный
обвинитель, заявив в прениях: «В материалах дела имеется медицинская карта
К.Э., в которой зафиксировано посещение ею гинеколога с жалобами на боли в
области анального отверстия, которые появились у девочки в первых числах
декабря 2005 г., после того как Павел П. ввел половой член ей в задний
проход»335.
Анализируя далее материалы уголовного дела, в которых нашел отражение
описываемый эпизод, профессор А.А. Эксархопуло задался вопросом: неужели
среди профессиональных юристов не нашлось никого, кто обратил бы внимание
на то, что речь идет о специальных медицинских познаниях и что без
консультаций со специалистом невозможно ответить на вопрос о связи введения
полового члена в заднепроходное отверстие малолетней девочки с образованием
кондилом ануса?336.

335

Эксархопуло А.А. Криминалистическая экспертиза материалов уголовных дел. С.

339–340.

336

См.: Там же. С. 340.

216

«И тем не менее, – продолжает А.А. Эксархопуло, – все "правоохранители",
не обращаясь к сведущим лицам и нисколько не смущаясь собственного
невежества, единодушно оценили … показания К. как вполне достоверные. Ложь
потерпевшей при описании ею эпизода с изнасилованием в задний проход
состояла, однако, не в том, что анальный секс не может стать причиной
папилломатоза, вызывающего появление так называемых "кондилом ануса", –
такое случается, а в том, что кондиломы ануса как следствие анального секса не
могут появиться через три-пять дней после изнасилования, как о том заявляли и
якобы "изнасилованная" … внучка, и ее бабушка З.».
Диагноз «папилломатоз» ставится при заражениях вирусом папилломы
человека (ВПЧ), и в большинстве своем лишь тогда, когда обнаруживаются
папилломатозные разрастания вокруг анального отверстия. И следователь С. знал
об этом, получив на свой запрос от 9 июля 2012 г. ответ из кожно-венерического
диспансера. Но ничего не предпринял для выяснения возможной связи
выявленного у К. 5 декабря 2005 г. заболевания с якобы введением полового
члена в ее задний проход за несколько дней до обращения «потерпевшей» к
гинекологу. И следователя, а позже и суд вполне устроило объяснение
потерпевшей, мол, она ничего не сказала врачу о своем изнасиловании как о
причине обращения с жалобой на «кровянистые выделения». Между тем ответ на
вопрос о причине заболевания под названием «папилломатоз» знают и
проктологи, и специалисты по кожным заболеваниям, в частности венерологи и
урологи, а также гинекологи. И этот ответ, будь он своевременно получен от
специалиста, мог бы однозначно уличить несовершеннолетнюю К. во лжи и
показать несостоятельность обвинений, предъявленных Павлу П., по крайней
мере, по данному эпизоду. Но ни следователь, ни суд не только не пытались
прояснить для себя этот важнейший с точки зрения доказывания вины П. вопрос,
но и всячески оберегали «потерпевшую» от разоблачения337. А если бы субъекты

337

Подробно о результатах анализа данного дела, в том числе о судебном заседании речь
идет в кн.: Эксархопуло А.А. Сборник заключений по результатам анализа материалов
уголовных дел. Ч. 1. С. 161–262.

217

доказывания попытались ответить на этот вопрос, то узнали бы, что «ВПЧ
размножается в глубоких слоях кожи. Он находится внутри клеток. По мере
"созревания" и перемещения в верхние слои кожи зараженных эпителиальных
клеток "созревают" и перемещаются выше и вирусы. Достигнув верхних слоев
кожи, ВПЧ выходит на поверхность»338. Так на коже человека появляются
папилломатозные разрастания (а не «папиллярные», как безграмотно переписал
следователь С. запись из медицинской карты в протокол осмотра К.).
То, что заражение вирусом папилломы человека действительно возможно
при половых контактах во влагалище и прямую кишку339, приводит к появлению
остроконечных папиллом, не только не подтверждает слова «потерпевшей» о
введении отчимом полового члена в ее задний проход, а скорее наоборот,
разоблачает ложь К. Уже хотя бы потому, что «созревание» вируса папилломы
человека, то есть латентный, или инкубационный, период течения болезни,
составляет от 7 недель до 5 месяцев340, но никак не три-четыре дня, о чем лгали
оба заявителя о «преступлении». В этот период, составляющий обычно не менее
пятидесяти дней, никаких признаков образования папилломатозных разрастаний
вокруг ануса не наблюдается.
Следователю не составляло особого труда узнать и о том, что второй
диагноз, поставленный гинекологом в начале декабря 2005 г. малолетней К. –
«вульвовагинит», имеет еще более прозаичное объяснение: это чаще всего
«несоблюдение элементарных норм гигиены половых органов.
«Однако все, кто, так или иначе, решал судьбу Павла П., – завершает свой
анализ А.А. Эксархопуло, – доверились показаниям несовершеннолетней К. и ее

338

Медицинский портал : сайт [Электронный ресурс]. URL: http://1doctor.ru/dermatovenerologija/polovye-infekcii/virus-papillomy-cheloveka-kondiloma.html
(дата
обращения: 05.05.2020).
339
См.: Там же.
340
См.: Папилломатозный вирус (бородавки). Болезнь Рейтера [Электронный ресурс] //
Библиотека
nnre.ru.
URL:
http://www.nnre.ru/medicina/novye_tainy_neraspoznannyh_diagnozov_kniga_2/p9.php
(дата
обращения: 05.05.2020).

218

законного представителя – бабушки З.341, лживость которых можно было пресечь
еще на стадии предварительного расследования»342. Добавим от себя: и даже при
возбуждении очередного уголовного дела по данному эпизоду.
Приведенный с такими подробностями пример, описанный профессором
А.А. Эксархопуло, наглядно свидетельствует о том, насколько важно, принимая
заявление о преступлении и получив объяснение от заявителей, использовать
такой разработанный в криминалистике прием, как криминалистический анализ
информации. Это позволяет выявить признаки лжи и подлога данных, которые
сообщаются представителями от имени несовершеннолетних потерпевших о
якобы совершенном в отношении них преступлении, и принять обоснованное
решение по таким заявлениям, еще даже не приступая к широкой доследственной
проверке,

требующей

зачастую

значительных

материальных

затрат

человеческих ресурсов.
Чтобы

раскрыть

полной

мере

проблемы

криминалистического

обеспечения мероприятий, проводимых на этапе доследственной проверки с
участием

несовершеннолетних

потерпевших

свидетелей,

необходимо

представить все их разнообразие. Для этого целесообразно разделить и тех и
других

на

соответствующие

группы

(категории)

по

наиболее

важным

криминалистическим и правовым критериям. Такими криминалистически (и
процессуально)

значимыми

критериями

могли

бы

стать:

возраст

несовершеннолетнего; его отношение к проверяемому событию; степень
готовности сотрудничать с органами, осуществляющими проверку заявления о
преступлении; психологическое состояние (способность воспринимать, понимать,
воспроизводить воспринятые события); собственное (внутреннее) отношение к
факту своего участия в проверке, отношение несовершеннолетнего потерпевшего
или свидетеля к преступнику; склонность к фантазированию или привычка лгать
и др.
341

Кстати, бабушка потерпевшей, признанная таковой вопреки требованиям закона,
позже решением того же следователя С. была лишена этого статуса.
342
Эксархопуло А.А. Криминалистическая экспертиза материалов уголовных дел.
С. 340–342.

219

По указанным критериям несовершеннолетние свидетели и потерпевшие
могут быть распределены по группам, относимость к которым каждого из них
дает основание ставить и решать многие тактические и юридические задачи на
этапе доследственной проверки. К примеру, особенно остро перед проверяющими
должностными лицами может стоять проблема налаживания психологического
контакта с ними, что невозможно начинать заблаговременно, до начала общения,
как это имеет место, например, при подготовке к допросу несовершеннолетнего
потерпевшего или свидетеля на предварительном следствии или в суде. Ибо
невозможно заранее получить данные о личности того, кто только намерен
обратиться в правоохранительные органы с заявлением о совершенном в
отношении него преступлении в надежде получить от правоохранительных
органов помощь. Ни источников информации, ни времени на изучение его
личности,

ни

иных

возможностей

подготовиться

общению

таким

несовершеннолетним потерпевшим у представителей компетентных органов, на
которые возложена обязанность не только принять заявление, но и получить от
пострадавшего первые объяснения, нет. Налаживать конструктивный контакт,
определять

круг

вопросов,

несовершеннолетнего

ответы

потерпевшего

на

исходя

которые
из

можно

полученного

ожидать
заявления

от
о

преступлении, приходится уже по ходу первого общения, зная лишь то, что он,
как наиболее информированный о проверяемом событии человек, может
сообщить максимум сведений об этом событии. Однако, организуя первое
общение с потерпевшим и не имея о нем достаточной информации, а порой и
вообще никакой, дознаватель или следователь не только может, но и обязан
учитывать

его

эмоциональное

состояние,

которое

обычно

вызывается

психотравмирующей ситуацией, созданной преступлением. Готовясь к общению с
несовершеннолетним потерпевшим, следователь должен учитывать и то влияние,
которое на него могут оказывать законные представители или адвокаты, имеющие
право присутствовать при общении следователя (дознавателя) с представляемым
ими несовершеннолетним. Следует иметь в виду также и то, что такие

220

представители часто сами инициируют подачу заявления о преступлении,
действуя от имени пострадавшего ребенка.
Имеются

особенности

участия

доследственной

проверке

несовершеннолетних свидетелей, приглашаемых для уточнения обстоятельств
события, изложенных либо в самом заявлении о преступлении, либо в
полученных от пострадавшего объяснениях. Таких свидетелей также зачастую
сопровождают взрослые: родители, другие родственники, приглашенные по их
инициативе адвокаты. Все это нельзя не учитывать, готовясь к общению с
несовершеннолетними и потерпевшим, и свидетелями, которое им предстоит во
время их первой встречи.
Не имея достаточных данных о личности несовершеннолетнего свидетеля
или

потерпевшего,

необходимых

не

только

для

налаживания

ними

психологического контакта, следователи или дознаватели, осуществляющие
проверку, сталкиваются с серьезными трудностями и в выборе средств
криминалистического обеспечения намеченных мероприятий с их участием. Тем
не менее даже в условиях дефицита информации они, по крайней мере, могут
создать, прежде всего, внешние условия для того, чтобы добиться расположения
несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля, вызвать доверие к себе с их
стороны.

частности,

для

этого

целесообразно

создать

максимально

благоприятную для общения обстановку, в которой ничто и никто не будет им
мешать.
Например,

23,5

опрошенных

следователей

указали

на

конфиденциальность общения с несовершеннолетними потерпевшими как на
одно из важнейших тактических условий установления с ними психологического
контакта. 19 % из них посчитали данное условие необходимым для налаживания
такого контакта с несовершеннолетними свидетелями (см. прил.).
При

первом

общении

несовершеннолетними

пострадавшими

от

преступления или ставшими его свидетелями-очевидцами следует избегать
любых вопросов, сама формулировка которых может спровоцировать конфликт.
Так, категорически недопустимо, организуя встречу с несовершеннолетней

221

жертвой, сообщившей о совершенном в отношении нее преступлении, настаивать
на том, чтобы потерпевшая пришла «без адвоката», или предлагать родителям
пострадавшей «договориться с насильником».
На стадии возбуждения уголовного дела очень важен точный возраст
несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля. Его значение, в том числе для
криминалистики, состоит в том, что конкретный подросток – жертва или
свидетель преступления – при определенных обстоятельствах уже на первой
стадии уголовного процесса может кардинально поменять свой статус. Так,
заподозренный в совершении преступления несовершеннолетний, на которого, к
примеру,

укажет

пострадавший,

из

потенциального

подозреваемого

(обвиняемого), с учетом материалов проверки, может стать по тому же делу
свидетелем в силу того, что привлечение его к ответственности окажется
невозможным. Причины могут быть разными: недостижение требуемого законом
возраста,

психическая

неполноценность,

возможность

применения

несовершеннолетнему правонарушителю воспитательных мер воздействия и т. д.
И наоборот, несовершеннолетний свидетель, дающий объяснение, то есть
свидетельствующий об обстоятельствах проверяемого события, впоследствии
вполне может превратиться в обвиняемого.
От того, к какой возрастной группе относится бывший свидетель, ставший
подозреваемым, в каком статусе он был привлечен к участию в проверочных
мероприятиях изначально и в каком продолжил участвовать в уголовном
судопроизводстве – в статусе жертвы, свидетеля или заподозренного в
преступлении лица, во многом зависит тактика общения с ним на этапе
доследственной проверки, в том числе выбор способа установления с ним
психологического

контакта,

линии

поведения

самого

следователя

на

запланированном мероприятии с участием несовершеннолетнего свидетеля или
потерпевшего. Если, к примеру, при опросе подростка, заподозренного в
преступлении и дающего ложные объяснения своему в нем участию, вполне
уместно

использование

тактических

приемов,

позволяющих

изобличить

опрашиваемого во лжи, то при опросе несовершеннолетнего свидетеля или

222

потерпевшего, склонного к фантазиям, от таких приемов лучше отказаться. В
общении

использовать

заблуждающимся
приемы,

или

фантазирующим

стимулирующие

дачу

им

ребенком

правдивых

полезнее
показаний,

способствующие припоминанию забытого, но не стремиться уличить его во лжи.
Для

следующих

стадий

уголовного

процесса

–

предварительного

расследования и судебного разбирательства – известен еще один, назовем его
уголовно-процессуальным, критерий возрастного деления несовершеннолетних
потерпевших

свидетелей.

По

этому

критерию

они

группируются

на

несовершеннолетних свидетелей и потерпевших, несущих ответственность за отказ
от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний (лица, достигшие 16летнего возраста), и тех, кто о такой ответственности не предупреждается (дети в
возрасте до 16 лет). Первые, в отличие от вторых, дают соответствующую подписку.
О криминалистической специфике такого деления несовершеннолетних свидетелей
и потерпевших речь пойдет в следующих параграфах настоящей главы.
При заметной общности несовершеннолетних свидетелей и потерпевших,
распределяемых на группы по возрастным критериям, между ними имеются и
существенные различия. Так, если потерпевшим может стать любой ребенок с
рождения, то свидетелем – лишь тот, кто не только обладает информацией об
обстоятельствах, имеющих значение для расследования и разрешения уголовного
дела (ч. 1 ст. 56 УПК РФ), что невозможно, например, для новорожденных, но и
способен воспринимать, сохранять в памяти и правильно воспроизводить
отобразившееся

его

сознании

событие.

Это

требование,

впрочем,

распространяется на обе категории – и на несовершеннолетних свидетелей, и на
несовершеннолетних потерпевших, привлекаемых для дачи показаний.
Неспособность жертвы преступления давать показания не влечет за собой
лишение его статуса и прав потерпевшего, чего нельзя сказать про свидетеля. В
отличие от потерпевшего в качестве свидетеля не может выступать «лицо,
которое в силу физических или психических недостатков не способно правильно
воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них
правильные показания. Поэтому при возникновении сомнений в способности

223

лица давать правильные показания необходимо всегда назначать судебную
экспертизу»343. Правда, действующее уголовно-процессуальное законодательство
предусматривает обязательное назначение экспертизы в связи с сомнениями в
способности правильно воспринимать и давать показания об обстоятельствах,
имеющих

значение

для

уголовного

дела,

только

отношении

несовершеннолетних потерпевших (ч. 4 ст. 196 УПК РФ), а не свидетелей.
Некоторыми

авторами

такое

неравенство

справедливо

оценивается

как

дискриминационное положение УПК РФ. «Постановка вопроса об обязательном
производстве экспертизы в контексте … защиты прав и законных интересов
участников посредством использования специальных познаний, – пишут О.А.
Зайцев, А.Ю. Епихин и Е.П. Гришина, – возможно только тогда, когда ни один из
этих участников не находится в худшем, если не сказать больше, в уязвимом,
положении по сравнению с другими. В связи с этим возникает справедливый
вопрос о равенстве правовой защиты участников, не достигших 18 лет, поскольку
налицо законодательная дилемма, действующая в отношении свидетеля – случаи
обязательного производства экспертизы на него не распространяются»344.
Есть и другие отличия, определяющие особенности криминалистического
обеспечения

участия

судопроизводства

несовершеннолетних

доследственной
жертвах

как

участников

проверке.
наиболее

уголовного

Остановимся
уязвимой

на

категории

несовершеннолетних участников доследственной проверки.
В

зависимости

от

мотивов

подачи

заявления

преступлении

несовершеннолетние жертвы могут быть разделены на следующие группы:
1) реально пострадавшие от преступления (мотив – защита нарушенных
прав, наказание виновного);
2) добросовестно заблуждающиеся относительно события с их участием,
которое они расценили как преступление против них. Например, когда имело
место не преступление, а деяние, наказуемое в административном порядке (мотив
343
344

Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Указ. соч. С. 136.
Зайцев О.А., Епихин А.Ю., Гришина Е.П. Указ. соч. С. 29.

224

– восстановление прав, нарушенных действиями, ошибочно оцененными как
преступные);
3) подающие заявление под давлением или по настоянию родителей,
родственников или иных взрослых, способных влиять на подростка. Такие лица,
как уже отмечалось, часто преследуют свои, в том числе корыстные, цели, а на
самом

деле

подталкивают

квалифицируемого

как

ребенка

заведомо

совершению

ложный

донос.

преступления,

Эту

категорию

несовершеннолетних можно назвать «лжепотерпевшими» (мотив – получить
имущественные или иные блага в результате привлечения к ответственности
невиновного).
Задача следователя, принимающего от несовершеннолетнего заявление о
совершенном против него преступлении, – определиться, к какой из этих трех
категорий он относится. В одних случаях это позволит провести первоначальные
проверочные мероприятия и убедиться в необходимости возбуждения дела для
проведения полноценного расследования, в других – отказать в возбуждении
дела.
При подозрениях на заведомо ложный донос следователю надлежит
инициировать проверку данного факта. В случае подтверждения версии о доносе
должно быть возбуждено уголовное дело в отношении либо несовершеннолетнего
заявителя,

достигшего

возраста

уголовной

ответственности

за

такое

преступление, либо против его представителя, ставшего инициатором заведомо
ложного

доноса.

При

установлении

признаков

административного

правонарушения или вообще отсутствии каких бы то ни было признаков
неправомерных действий необходимо принять решение об отказе в возбуждении
уголовного дела и о передаче материалов по инстанции.
Высказать

обоснованные

предположения

том,

какими

мотивами

руководствовался несовершеннолетний, подавая заявление о совершенном в
отношении него преступлении, иногда удается уже после ознакомления с
заявлением и с первыми объяснениями, полученными от него. Об одном таком

225

случае мы уже писали345. По данному делу в своем первом заявлении о
преступлении

несовершеннолетняя

заявительница

сообщала

об

одном

единственном эпизоде совершения отчимом Павлом П. в отношении нее
насильственных действий сексуального характера, который якобы произошел
незадолго до подачи этого заявления. В течение нескольких первых месяцев
расследования возбужденного по этому эпизоду уголовного дела потерпевшая К.
подала еще несколько аналогичных заявлений. Но в них уже описывались
многочисленные эпизоды сексуального насилия над ней, число которых в итоге
превысило 70 случаев, имевших место якобы на протяжении более пяти лет,
начиная с возраста, когда ей было около 8 лет. Подача всех этих заявлений всякий
раз сопровождалась возбуждением очередного уголовного дела. По утверждению
автора исследования этого дела профессора А.А. Эксархопуло, «…среди
материалов

уголовного

дела,

использованных

следствием

судом

для

подтверждения вины осужденного, полтора десятка протоколов, заявлений,
постановлений … оказались с признаками фальсификации или содержали
заведомо недостоверные сведения»346. Среди таких материалов автор назвал и те
заявления потерпевшей К., которые стали поводом к возбуждению целой серии
уголовных дел (в период с лета и до осени 2011 г.). Об основаниях для подобных
выводов подробно говорится в его книге «Криминалистическая экспертиза
материалов уголовных дел». Эти авторские оценки и умозаключения в контексте
обсуждаемой нами проблемы представляют особый интерес, и прежде всего в
связи с тем, что результаты анализа материалов уголовного дела, полученные
А.А. Эксархопуло, убеждают нас в реальной возможности, которой располагает
следователь еще на стадии его возбуждения, то есть на этапе проверки поданных
заявлений, выявлять признаки заведомо ложного доноса, не прибегая к
официальному предварительному расследованию. И такие оценки автора
заслуживают внимания. Остановимся на них подробнее.

345
346

См. предыдущий параграф настоящей главы.
Эксархопуло А.А. Криминалистическая экспертиза материалов уголовных дел. С. 302.

226

Первое заявление, как уже было отмечено, имело признаки исправления
даты,

на

которую

насильственных

ссылались

действий

заявители

сексуального

как

на

характера

день
в

совершения

отношении

П.

своей

несовершеннолетней падчерицы. Оценивая заявления и объяснения, поданные
потерпевшей вслед за первым, в которых та обвиняла отчима в сексуальном
насилии, А.А. Эксархопуло пишет: «…ошибочное указание даты последнего
эпизода насильственных действий против К. и внучка, и ее бабушка объяснили
потрясением, которое испытала жертва сексуального насилия 20 мая, и, как
следствие, стрессовым состоянием несовершеннолетней.
…Стрессовое

состояние,

испуг

действительно

не

способствуют

запоминанию событий, которые человек, дающий показания, либо воспринимал
как очевидец, либо в нем непосредственно участвовал»347. Но как объяснить тот
факт, что сильное потрясение и стресс у К. вызвал не тот первый случай с первым
ее изнасилованием в 2005 году, о котором она позже рассказывала, а только
последний, 74-й по счету. Ведь именно такое количество эпизодов сексуальных
преступлений в итоге было вменено Павлу на основании показаний падчерицы.
Трудно поверить и в то, чтобы дата события, которое происходило для К.
только позавчера (20 мая), запомнилась ею хуже, чем дата четырехдневной
давности – 18 мая 2011 года. Ошибиться, оформляя свое заявление 22 мая, и
указать, ссылаясь на забывчивость, дату 18 мая вместо 20 мая, как в этом
пытались убедить следователя и бабушка и внучка, значит опровергать законы
психологии. А законы эти говорят о том, что процесс забывания естественен для
человека, и с каждым прошедшим днем в памяти остается все меньше деталей
воспринятого ранее события. Те из них, которые человек хорошо помнит в первые
дни после его восприятия, с течением времени все больше стираются из памяти.
Иными словами, дата 20 мая, как более «свежая», должна была запомниться К.
лучше, чем дата 18 мая. И именно потому, что "с течением времени, – как пишет
профессор А.Р. Ратинов, – опасность утраты или искажения имеющейся

347

Ратинов А.Р. Указ. соч. С. 216.

227

информации, естественно, возрастает…". У К. же, судя по ее и бабушкиным
объяснениям, все получилось наоборот.
По этой причине предложенные бабушкой и внучкой объяснения
допущенной ошибки в дате (18 мая вместо 20 мая 2011 года) как противоречащие
законам функционирования человеческой психики выглядят противоестественно,
а потому и неправдоподобно. В них, несомненно, больше фантазии, нежели
достоверных сведений.
Между тем следствию было известно и другое, более объективное
объяснение причин исправления К. даты на первом ее заявлении, причем куда
более убедительное, нежели то, которое предложили бабушка с внучкой. Дело в
том, что в день, когда бабушка З. и ее внучка К. посещали отдел милиции, чтобы
подать заявление, туда же … приходил для дачи объяснений специально для этого
вызванный Павел П. Он принес и показал документы, из которых следовало, что
18 мая он не мог совершить никаких преступлений в отношении падчерицы, тем
более в собственной квартире, поскольку с 17 по 19 мая находился в другом
городе. В подтверждение своих слов, Павел предъявил сотруднице милиции
принесенные

им

собой

документы,

том

числе

командировочное

удостоверение.
А

вот

свою

способность

готовность

фантазировать

К.

продемонстрировала еще раз, но уже 26 мая 2011 года. В этот день она не только
написала новое заявление с новой датой последнего сексуального преступления,
совершенного Павлом в отношении нее, но и представила следователю свое
объяснение, в котором на фоне забытых за неделю дат продемонстрировала
фантастическую память. Воспоминания К., которыми она поделилась со
следователем несмотря на стрессовое состояние, повлекшее кратковременную ее
потерю, способны поразить воображение любого, самого искушенного фантазера.
Поразительно, что, оправившись от стресса именно в этот день, 26 мая 2011
года, 14-летняя К. вспомнила не только события, происходившие, как оказалось
не 18, а 20 мая, но и описала действия насильника, которые он совершал год, два,
пять и шесть лет тому назад. Причем некоторые из этих действий вспоминались

228

ею с точностью до минут и количества насильственных действий в "разах". В
день возвращения к потерпевшей памяти, а случилось это, как свидетельствуют
документы из уголовного дела, именно 26 мая 2011 года, К. написала в своем
объяснении (если, конечно, автором текста была действительно она) о событиях
2005 года, когда ей было всего 8 лет: "Весной 2005 года (точную дату не помню) в
дневное время я находилась в своей комнате, делала уроки, в этот момент в
квартире… Через несколько минут Павел приказал мне раздеться… Примерно
через 5 минут Павел стал проводить своей рукой по моему телу и в области
половых органов… Примерно через два месяца Павел П. вновь заставил меня
смотреть порнографические фильмы… Примерно через 5 минут из полового
члена П. выделилась белая жидкость, которую я выплюнула в ванной… Примерно
через два месяца, то есть в июне – июле 2005 года, Павел П. заставил меня взять
его половой член в рот… Данные насильственные действия сексуального
характера Павел П. совершал примерно один раз в две недели. В период с июля
2005 года по октябрь – ноябрь 2005 года Павел заставлял брать его половой член
в рот около 6 раз… В октябре – ноябре 2005 года в дневное время я и П.
находились в квартире… Примерно через 5 минут Павел вытащил свой половой
член…".
Затем К. продолжила описание событий, происходивших уже в период с
конца 2005 по 2011 год: "В период с ноября – декабря 2005 года по ноябрь 2010
года, когда мне исполнилось 14 лет, Павел систематически совершал в отношении
меня насильственные действия сексуального характера, то есть около 50 раз…
примерно 2 раза в месяц… После ноября 2010 года Павел продолжал совершать в
отношении меня… В ноябре – декабре 2010 года в дневное время, когда я и Павел
находились вдвоем, он два раза заставлял меня брать его половой член в рот.
В период с февраля по апрель 2011 года в дневное время, когда я и Павел
находились в зале квартиры… Хочу заметить, что данные события происходили
два раза в феврале, один раз в марте, один раз в апреле…
20 мая 2011 года около 8:30 часов я пришла в квартиру … с утренней
пробежки…

229

Примерно через 5 минут из полового члена Павла выделилась белая
жидкость…».
Надо быть очень впечатлительным человеком и иметь богатое воображение,
чтобы безоговорочно поверить в эту «исповедь». «Одной только ошибки,
допущенной в дате "последнего раза", которую потерпевшая перепутала с
позавчерашним днем, но при этом уверенно описала события, происходившие на
протяжении предшествующих шести лет, достаточно, чтобы усомниться в
правдоподобности описания ею периодичности и количества преступных
посягательств Павла П. на ее половую неприкосновенность»348.
Если бы следователь обратил внимание на все эти особенности поведения
потерпевшей, изложенные в ее объяснении, и смог дать описанным ею событиям
надлежащую профессиональную оценку, то, возможно, ему не пришлось бы
возбуждать уголовное дело в отношении Павла, а возбудив, проводить
расследование иначе, и не исключено, что в отношении иных участников
событий.
Помимо мотивов, которыми руководствуются несовершеннолетние, подавая
заявление о преступлении, совершенном в отношении них, можно предложить
еще ряд критериев, распределение по которым несовершеннолетних участников
уголовного судопроизводства, пострадавших от преступления, может быть
полезным для организации криминалистического обеспечения доследственной
проверки, проводимой с их участием, в частности для выбора эффективных
тактико-технических средств, помогающих достичь целей каждого планируемого
проверочного мероприятия.
1. По психологическому состоянию несовершеннолетнего потерпевшего на
момент проведения доследственной проверки: а) потерпевшие, у которых
психотравмирующая ситуация как следствие совершенного в отношении них
преступления вызвала серьезные отклонения от нормы, причинив тяжкий вред
психике; б) потерпевшие, на психику которых психотравмирующая ситуация как
348

Эксархопуло А.А. Криминалистическая экспертиза материалов уголовных дел.
С. 310–313.

230

следствие совершенного в отношении них преступления не оказала сильного
воздействия; в) потерпевшие, для которых психотравмирующая ситуация как
следствие

совершенного

отношении

них

преступления

осталась

без

последствий.
В зависимости от того, к какой из этих трех групп относится
несовершеннолетний потерпевший, принимаются: организационные решения (о
привлечении педагога, психолога для общения с ним); тактические, касающиеся
выбора

необходимых

проверочных

мероприятий

их

участием

последовательности их проведения. Для тех, кто пережил сильный стресс,
нецелесообразно планировать процессуальные действия, так или иначе связанные
с необходимостью общения не только с потенциальным преступником, но и с
теми

людьми,

которые

стали

очевидцами

поведения

потерпевшего,

отличавшегося виктимностью. При общении с первой и второй группой жертв
преступления, для которых психотравмирующая ситуация нередко становится
причиной психических расстройств, чрезвычайно важной может оказаться
помощь специалистов в области детской психологии и педагогики. «Педагог,
психолог являются носителями специальных знаний, осуществляющими важную
деятельность – помощь в получении правдивых, лингвистически точных и
достоверных показаний у лица, в том числе страдающего психическими
расстройствами»349.
Примером серьезных последствий совершенного преступления может
служить

изученное

нами

уголовное

дело,

котором

12-летняя

несовершеннолетняя Р. до преступного посягательства не состояла на учете у
психиатра

нарколога,

но

после

посягательства

на

ее

половую

неприкосновенность обратилась за помощью к психологу, о чем свидетельствуют
материалы уголовного дела. Это явилось основанием для назначения психологопсихиатрической

экспертизы,

результате

которой

установлено,

что

пострадавшая начала страдать «инфантильным расстройством личности» и
«смешанным расстройством эмоций и поведения», вследствие чего в настоящее
349

Зайцев О.А., Епихин А.Ю., Гришина Е.П. Указ. соч. С. 28.

231

время не может воспрепятствовать чужой воле и находится в состоянии,
характеризующемся «беспомощностью»350.
2. В зависимости от оснований признания жертвой преступления: а)
заранее запланированная жертва преступления; б) жертва, ставшая ею в связи с
внезапно возникшим желанием совершить преступление, эксцессом или
аффектом; в) случайная

жертва

преступления; г) ошибочно

выбранная

преступником жертва; д) притворная жертва, которая таковой решила стать
обманным способом.
Каждая из групп несовершеннолетних потерпевших обладает своим
объемом сведений об имевшем место событии, ограниченным их статусом.
Наиболее осведомленными обычно оказываются представители первой группы,
наименее – те, которые стали жертвой по ошибке преступника. Это важно
учитывать, организуя их опрос (беседу), в частности формулируя вопросы
опрашиваемому потерпевшему, применяя тактические приемы, способствующие
восстановлению в памяти забытых фактов, приемы диагностики недостоверных
сведений, сообщаемых несовершеннолетним, и т. д. От принадлежности к одной
из указанных групп будет зависеть и установление с ними психологического
контакта.
3. По отношению несовершеннолетней жертвы к преступнику: а)
потерпевший с преступником не знаком; б) жертва находится в родственной связи
с преступником (чаще – по делам о семейном насилии, о половых
преступлениях); в) жертва и преступник большую часть своего свободного
времени проводили в одной компании подростков, склонных к совершению
правонарушений; г) жертву и преступника связывали общие увлечения: спорт,
коллекционирование, интернет-игры и другие занятия.
Принадлежность подростка к той или иной группе, выделенной по отношению
жертвы

преступнику,

следует

также

учитывать,

устанавливая

несовершеннолетними потерпевшими психологический контакт, выбирая тактику
350

См.: Уголовное дело № 1-247/2019 // Архив Ленинского районного суда г. Уфы
Республики Башкортостан.

232

общения с каждым из них. Очевидно, например, что участие родственников жертвы,
и не только непосредственных виновников преступных действий, но и тех, кто
покрывал преступника, систематически совершавшего насилие над ребенком, при
проведении планируемых проверочных мероприятий недопустимо, поскольку
может только усугубить для несовершеннолетней жертвы психотравмирующую
ситуацию, порожденную преступлением. Или, во всяком случае, воспрепятствовать
установлению с ним психологического контакта.
4. По отношению к сотрудникам, проводящим доследственную проверку,
несовершеннолетние потерпевшие подразделяются: а) на лиц, относящихся к ним с
доверием; б) на лиц, относящихся к ним с откровенным недоверием; в) на лиц,
относящихся к ним безразлично или с некоторыми опасениями.
От того, как потерпевший относится к представителям правоохранительных
органов, во многом зависит его готовность сотрудничать с ними. Для следователя
(дознавателя)

крайне

важно,

прежде

чем

начинать

общение

несовершеннолетним потерпевшим, выяснить причины негативного отношения к
нему и постараться их устранить или нейтрализовать. Без этого установление
психологического контакта, а значит и получение максимально полных и
достоверных сведений от потерпевшего, крайне затруднительно.
Возможны и иные основания для распределения несовершеннолетних
потерпевших по группам: склонность лгать или фантазировать, наличие у
потерпевшего оснований что-либо скрывать от следователя, особенно в
присутствии своих родственников, если общение с несовершеннолетним имеет
цель выяснить, например, подробности его интимных отношений с преступником.
В

литературе

отмечались

иные

особенности

общения

несовершеннолетними потерпевшими по сравнению со свидетелями, которые
полезно учитывать не только на предварительном следствии и в судебном
разбирательстве уголовных дел, но и на этапе доследственной проверки
полученных заявлений и сообщений о преступлении.
Так, С.В. Кузнецова и Т.С. Кобцова, отметив общность тактического
обеспечения, в частности, допросов несовершеннолетних потерпевших и

233

свидетелей, указали и на весьма существенные особенности этих двух категорий
участников

уголовного

судопроизводства,

которые

нельзя

игнорировать,

планируя общение с каждым из них. Среди характерных для несовершеннолетних
потерпевших по сравнению со свидетелями особенностей авторами были
выделены, в частности:
1) заинтересованность потерпевшего в деле;
2) более выраженное эмоционально состояние страха, которое иногда
приводит к преувеличению пережитой опасности;
3) концентрация внимания потерпевшего не столько на событии, которое он
воспринимал, сколько на своей защите от посягательств преступника;
4) потерпевший всегда оказывается в более униженном положении, нежели
свидетели, только наблюдавшие за событием, и др.351
Планируя и проводя проверочные действия с участием несовершеннолетних
потерпевших, не следует забывать и про более сильное, по сравнению со
свидетелями,

психотравмирующее

воздействие

на

потерпевшего,

которое

вызывает преступление, совершенное против него.
В 2013 г. законодатель существенно расширил список процессуальных
действий, проведение которых стало возможным до возбуждения уголовного
дела. Помимо осмотра места происшествия ими стали все остальные виды
следственного осмотра, включая освидетельствование, кроме осмотра помещений
и местности, и целый комплекс иных действий (п. 1 ст. 144 УПК РФ). К
проведению любого из них может быть привлечен несовершеннолетний заявитель
о преступлении (жертва). Криминалистическое обеспечение этих процессуальных
действий, как нам представляется, должно, прежде всего, ориентироваться на
соблюдение

общего

правила,

согласно

которому

нужно

стремиться

минимизировать и число, и время для встреч несовершеннолетней жертвы,
иногда, увы, неизбежных, с заподозренным в преступлении лицом, отдавая
предпочтение их «бесконтактному» общению. Этого требуют и международноправовые акты. Если не придерживаться этих правил, то психотравмирующая
351

См.: Кузнецова С.В., Кобцова Т.С. Указ. соч. С. 47.

234

ситуация, вызванная преступлением, уже в ходе проведения проверочных
мероприятий может привести к серьезным психическим расстройствам у ребенка,
причиняющим тяжкий вред его здоровью. В таких случаях целесообразно еще до
принятия решения о возбуждении уголовного дела назначать комплексную
судебную психолого-психиатрическую экспертизу.
Помимо

указанных

ограничений

меры,

сопровождающие

участие

несовершеннолетних потерпевших и свидетелей в доследственной проверке,
должны обязательно включать в себя и меры по обеспечению безопасности
несовершеннолетнего. «…Безопасность участника досудебного производства, –
говорится в п. 1.1. ст. 144 УПК РФ, – обеспечивается … в том числе при приеме
сообщения о преступлении» (выделено нами. – Р. З.). Правда, в ч. 9 ст. 166 УПК РФ,
на которую ссылается данная норма, указана лишь одна-единственная мера такого
рода, состоящая в законодательной допустимости не приводить данные о личности
участника,

включая

несовершеннолетнего

потерпевшего,

привлекаемого

процессуальным действиям, а использовать псевдоним, в том числе при оформлении
соответствующего протокола. Это правило действует для любого процессуального
действия, проводимого сразу после приема сообщения о преступлении. То есть при
любом осмотре или освидетельствовании, отборе сравнительных образцов,
производстве экспертизы в отношении несовершеннолетнего и т. д.
Мы полагаем, однако, что безопасность несовершеннолетних потерпевших
и свидетелей должна обеспечиваться более широкими, нежели сокрытие личных
данных, мерами, в том числе международно-правового характера. Это требование
стало одним из главных в принятых международно-правовых актах, посвященных
защите прав ребенка. Так, Резолюция ООН «Руководящие принципы, касающиеся
правосудия для детей – жертв и свидетелей преступлений» (№ 2004/27 от 21 июля
2004 г.), признав «всякого ребенка уникальной и имеющей большую ценность
личностью, индивидуальное достоинство, особые интересы и частная жизнь
которой должны пользоваться признанием и защитой» (п. «а» ст. 8),
одновременно сформулировала ряд основополагающих идей. На их основе был
предложен

«порядок»,

обязывающий

государственные

органы

исполнять

235

международные правила общения с детьми – жертвами преступлений, в том числе
обеспечивать их безопасность (разд. III, ст. 8)352.
Среди

таких

международных

правил,

имеющих

непосредственное

отношение к досудебному производству в РФ, следует назвать Лансаротскую
конвенцию об «Особых правилах производства по уголовному делу с участием
детей – жертв сексуальных посягательств», гарантированных Конвенцией Совета
Европы

защите

детей

от

сексуальной

эксплуатации

сексуальных

злоупотреблений353.
В этих международно-правовых актах сформулированы требования,
очевидно, относящиеся к стадии возбуждения уголовного дела и имеющие
непосредственный криминалистический смысл. В частности, требование о том,
чтобы: а) опросы ребенка проводились лицами, имеющими специальную
подготовку (п. «с» ч. 1 ст. 35); б) число таких встреч (имеются в виду опросы и
допросы при производстве по уголовному делу) было минимальным (п. «е» ч. 1
ст. 35); в) показания жертвы фиксировались с помощью видеозаписи, и
предусматривалась возможность использования ее как доказательство по
уголовному делу (ч. 2 ст. 35) и др.354
Последнего правила особенно важно придерживаться в случаях, когда жертва
преступления находится в тяжелом психическом или физическом состоянии,
создающем препятствия или делающем невозможным последующее участие
несовершеннолетнего потерпевшего в расследовании и судебном рассмотрении
дела.

Учитывая

неизбежность

общения

дознавателя

или

следователя

несовершеннолетней жертвой преступления, без которого трудно бывает собрать
данные, достаточные для принятия решения о возбуждении уголовного дела, важно
уже на этапе доследственной проверки предпринять максимум усилий к тому, чтобы
минимизировать число таких встреч с пострадавшим ребенком. Прежде всего
потому, что они могут заметно усугубить его психотравмирующее состояние.

352

См.: Зайцев О.А., Епихин А.Ю., Гришина Е.П. Указ. соч. С. 26.
Принята 25.10.2007 в Лансароте, Испания.
354
Подробно см.: Зайцев О.А., Епихин А.Ю., Гришина Е.П. Указ. соч. С. 28–29.
353

236

Наличие видеозаписи первой встречи с несовершеннолетним потерпевшим (а иногда
и с несовершеннолетними очевидцами преступления) и зафиксированных таким
способом показаний, полученных от него на этапе проверки сообщений о
преступлении, позволит избежать негативных последствий от обычно проводимых в
дальнейшем допросов несовершеннолетней жертвы, без которых, как правило, не
обходится ни предварительное следствие, ни судебное, и от которых было бы
целесообразно отказаться либо существенно сократить время на их проведение. И
именно потому, что в качестве доказательства можно будет использовать
видеофонограмму, записанную при опросе потерпевшего на этапе доследственной
проверки, ограничившись совместным ее просмотром на предварительном
следствии и в суде с подтверждением верности произведенной ранее записи.
Разумеется, если несовершеннолетний потерпевший не будет сам настаивать на
своем допросе.
Такой подход к общению с несовершеннолетними потерпевшими и
свидетелями – участниками уголовного судопроизводства уже давно признан
оптимальным

решениях

международных

инстанций.

Со

ссылкой

на

рекомендации IX Конгресса ООН по предупреждению преступности и
уголовному правосудию, состоявшегося еще в 1995 г.355, Л.В. Брусницын пишет,
что в рамках состоявшегося на Конгрессе обсуждения указанных проблем «было
обращено

внимание

на

целесообразность

не

допросов

судах

несовершеннолетних жертв преступлений, а воспроизведение видеозаписи их
показаний, данных в досудебном производстве… Цель этого – исключение
вторичной виктимизации жертв, т. е. повторного эмоционального переживания
ими обстоятельств совершенного в отношении их деяния при даче показаний в
суде. Не меньший стресс в суде может испытывать и несовершеннолетний –
свидетель преступления»356.

355

См.: Док. A/CONF/ 169/7/24.01/1995. P. 35.
Брусницын Л.В. Новые правила допросов несовершеннолетних потерпевших и
свидетелей на предварительном следствии и в суде // Уголовное право. 2015. № 3. С. 90.
356

237

Наряду с исключением «вторичной виктимизации» Конгресс обратил
внимание и на другие положительные последствия использования в суде
видеозаписи показаний несовершеннолетних потерпевших, произведенной на
досудебных стадиях уголовного процесса. Эти замечания Конгресса ООН имеют
важный криминалистический аспект. В частности, в них говорится, что
«воспроизводимые в суде показания ребенка, данные вскоре после совершения
преступления, когда он еще помнит многие детали деяния, намного ценнее тех
показаний, которые ребенок может дать в суде лично; с точки зрения ребенка,
повторный допрос означает недоверие к его словам, т. е. вышеуказанная замена
снимает эту психологическую проблему»357. Производство видеозаписи беседы с
несовершеннолетним потерпевшим или очевидцем на этапе проверки сообщения
о преступлении по времени еще больше приближает их воспоминания к самому
событию, а значит, делает записи таких бесед более полными, адекватными и
достоверными.
Легитимизация видеоматериалов как доказательств, полученных на этапе
доследственной

проверки,

тем

более

обоснованна,

что

законодательные

нововведения последних лет наглядно иллюстрируют тенденцию к стиранию
граней между стадией возбуждения уголовного дела и предварительным
расследованием. «Расширив круг процессуальных действий, допускаемых до
возбуждения уголовного дела (ст. 144 УПК РФ), законодатель фактически
превратил их в комплекс, сопоставимый с комплексом неотложных следственных
действий, которым ранее по УПК РСФСР было ограничено производство
дознаний по делам, по которым предварительное следствие признавалось
обязательным»358.
Для обеспечения достоверности аудио- или видеозаписи, сделанной во
время производства опроса несовершеннолетнего потерпевшего (свидетеля), было
бы полезно вернуться к правилам звукозаписи показаний, разработанным в свое

357

Брусницын Л.В. Указ. соч.
Эксархопуло А.А., Макаренко И.А., Зайнуллин Р.И. Криминалистика: история и
перспективы развития : моногр. М. : Юрайт, 2019. С. 152.
358

238

время криминалистикой в качестве средства фиксации хода и результатов допроса
и регламентированным в ст. 141.1 УПК РСФСР, адаптировав их к современным
условиям опроса (и допроса) несовершеннолетних. В частности, обязательными
для применения правилами следует признать: 1) необходимость уведомления
опрашиваемого

ребенка

его

представителя

производимой

аудио-,

видеозаписи; 2) непрерывность аудио-, видеозаписи процесса общения с
несовершеннолетним потерпевшим (свидетелем) при недопустимости записи
только части беседы (с учетом предельно допустимого времени на опрос
несовершеннолетнего); 3) недопустимость неоговоренных остановок записи звука
и изображения, равно как и обязанность записывать на видео, аудио все вносимые
опрашиваемым лицом дополнения и изменения в свои показания, сделанные в
ходе этой встречи (беседы, опроса); 4) воспроизведение записи по окончании
опроса всем участникам, включая представителей несовершеннолетнего, с
визуально воспринимаемым подтверждением верности произведенной фиксации
непосредственно на носителе.
Справка

или

рапорт,

составляемые

по

результатам

опроса

несовершеннолетнего потерпевшего (свидетеля), должны содержать сведения о
произведенной видео-, аудиозаписи его показаний. По ходатайству любой стороны в
процессе для проверки достоверности (и соблюдения всех перечисленных
требований к аудио-, видеозаписи) может быть назначена видеофоноскопическая
экспертиза. При этом отказ от назначения такой экспертизы не допускается, если о
производстве ее ходатайствует процессуальный противник несовершеннолетнего
потерпевшего.
Несмотря на очевидные положительные стороны применения видеозаписи,
в

изученных

нами

уголовных

делах

встречались

случаи,

когда

несовершеннолетний свидетель отказывался от применения в процессе допроса
видеофиксации, поскольку под видеокамеру он не смог бы рассказать обо всех

239

обстоятельствах совершенного преступления359, а другой несовершеннолетний
свидетель – в связи с тем, что она его будет стеснять360.
Весьма осторожно следует подходить к проведению на этапе доследственной
проверки

тех

оперативно-розыскных

мероприятий

участием

несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля, результаты которых могут
негативно сказаться на оценке достоверности будущих следственных действий, в
частности к проведению оперативного опознания. Здесь существуют две опасности.
Первая состоит в том, что проведение такого опознания при определенных
обстоятельствах

может

воспрепятствовать

дальнейшем

проведению

процессуального опознания. Вторая обусловлена соблазном собрать «убедительные»
доказательства виновности задержанного по подозрению в преступлении лица,
допуская злоупотребления. Например, когда проводимые неправомерные действия,
по замыслу их организатора, должны привести к получению желаемого результата
на предстоящем процессуальном опознании, организуемом вслед за оперативным.
Такие случаи весьма распространены среди оперативных работников, которые для
получения в дальнейшем доказательств вины конкретного человека еще на стадии
возбуждения уголовного дела специально организуют демонстрацию потерпевшему
фото-

или

видеоизображений

якобы

преступника,

внушая

тем

самым

несовершеннолетнему мысль о том, что именно этот человек и есть тот самый, от
действий

которого

он

пострадал.

После

такой

демонстрации

результаты

процессуального опознания ребенком того же лица, но уже с соблюдением
нормативных требований, как правило, оказываются предопределены.
Многое из сказанного в отношении несовершеннолетних потерпевших
актуально и для криминалистического обеспечения мероприятий, проводимых на
стадии возбуждения уголовного дела с участием несовершеннолетних свидетелей.
Отличия можно обнаружить, к примеру, в разнообразии критериев, по которым
такие свидетели делятся на криминалистически значимые группы, спектре
359

См.: Уголовное дело № 1-159/2019 // Архив Октябрьского районного суда г. Уфы
Республики Башкортостан.
360
См.: Уголовное дело № 1-133/2018 // Архив Советского районного суда г. Уфы
Республики Башкортостан.

240

мероприятий, к которым они чаще всего призываются, в преобладающей тактике
взаимоотношений с ними следователя на рассматриваемом этапе уголовного
судопроизводства и в некоторых других особенностях.
Надо

полагать,

что,

учитывая

все

эти

отличительные

особенности

несовершеннолетних свидетелей, следователю легче будет правильно выбрать не
только тактику их допроса, но и эффективно использовать разработанные
криминалистикой тактические приемы оптимального и эффективного общения с
несовершеннолетними свидетелями при производстве проверочных мероприятий с
их участием до возбуждения уголовного дела.

4.2. Проблемы криминалистического обеспечения следственных
действий, проводимых с участием несовершеннолетних свидетелей
и потерпевших
4.2.1. Постановка проблем и основные направления их решения
Собрав при проведении доследственной проверки достаточные данные,
свидетельствующие о криминальном характере события, по поводу которого
было ранее сообщено в правоохранительные органы, и в котором, как
выяснилось, участвовали несовершеннолетние пострадавшие или свидетели,
следователь (дознаватель) обязан возбудить уголовное дело и приступить к его
расследованию. Эта деятельность, осуществляемая в рамках, установленных
уголовно-процессуальным законом РФ, предполагает проведение комплекса
следственных

действий,

посредством

которых

добываются

источники

информации (доказательства) об обстоятельствах преступления и связанных с
ним событий и явлений. Однако даже самая тщательно продуманная и детальная
правовая регламентация порядка проведения процессуальных действий с
участием несовершеннолетних потерпевших или свидетелей не позволяет учесть
все

особенности

общения

следователя

этой

категорией

участников

241

судопроизводства,
несовершеннолетнего

обусловленные
и

иными

возрастом,

факторами,

состоянием

создающими

психики

препятствия

выяснению обстоятельств расследуемого события. Возникает целый комплекс
проблем, требующих для своего решения не только законодательных инициатив в
сфере ювенальной юстиции, но и профессиональной подготовки следователей в
области детской психологии, педагогики и во многих других отраслях науки. Но
больше всего от следователя потребуются в работе с несовершеннолетними
потерпевшими и свидетелями знания криминалистики. Только обладая всеми
этими знаниями, можно рассчитывать на принятие в процессе предварительного
расследования

адекватных

эффективных

мер,

предназначенных

для

криминалистического обеспечения следственных действий, проводимых с
участием несовершеннолетних свидетелей и потерпевших. Представляется, что
решить эту проблему, отличающуюся многоаспектностью, способен только тот
следователь, который обладает не только необходимыми знаниями, но и
достаточным опытом, то есть специализирующийся на расследовании как
преступлений, совершаемых несовершеннолетними, так и тех, которые были
направлены против детей. Это особенно важно иметь в виду сегодня, когда
большая часть совершаемых в отношении несовершеннолетних преступных
посягательств относится к числу насильственных, причиняющих существенный
вред здоровью детей.
По данным МВД, около 2000 детей ежегодно гибнут только от семейного
насилия, и столько же несовершеннолетних, подвергшихся насилию, кончает
жизнь самоубийством361. Проведенное нами анкетирование судей показало, что
дела о причинении вреда здоровью составляют почти 40 % от общего количества
рассмотренных ими дел о преступлениях в отношении несовершеннолетних. И
это при том что 12,1 % опрошенных судей в своей практике с такими делами
вообще не сталкивались. С учетом последнего показателя можно утверждать, что
удельный вес насильственных преступлений против детей в общей их массе
361

См.: Насилие в семье над детьми [Электронный ресурс].
https://otherreferats.allbest.ru/sociology/00193270_0.html (дата обращзения: 25.04.2020).

URL:

242

составляет около половины от числа всех преступных посягательств, где
жертвами становятся дети. Их эффективное расследование призвано обеспечить
не только неотвратимость наказания преступников, но и сыграть роль
превентивной меры против таких посягательств. Этому во многом должна
способствовать специализация следователей, о которой писали и говорили
ученые, обсуждая тему ювенальной юстиции как у нас в стране, так и за рубежом.
«В целом, – отмечает Е.В. Марковичева, – европейские государства стали
активно поощрять не только судебную, но и следственную ювенальную
специализацию. Например, в Хорватии сотрудники полиции, расследующие
преступления

участием

несовершеннолетних,

предварительно

проходят

специальную трехмесячную подготовку. Во Франции специальное ювенальное
обучение проходят судьи, прокуроры, сотрудники полиции, адвокаты. В других
государствах

также

профессиональных

существуют
участников

свои

вариативные

уголовного

системы

процесса

для

подготовки
наилучшего

взаимодействия с несовершеннолетними»362.
О необходимости специальной подготовки как минимум лиц, проводящих
опросы и допросы детей по делам о сексуальных посягательствах на них,
указывалось и в международно-правовых документах, посвященных защите
несовершеннолетних в уголовном судопроизводстве363.
Ранее мы рассмотрели возрастные группы несовершеннолетних, некоторые
их психологические и иные особенности, обозначили методы и средства, при
помощи которых можно собрать информацию о подростках, диагностировать
состояние тех из них, к которым применялось физическое или психическое
насилие.
Нами

было

предложено

несколько

оснований

классификации

несовершеннолетних свидетелей и потерпевших, в частности по количественным

362

Марковичева Е.В. Допрос несовершеннолетних потерпевших и свидетелей в
уголовном судопроизводстве России и отдельных европейских государств // Международное
уголовное право и международная юстиция. 2020. № 5. С. 22.
363
См.: Зайцев О.А., Епихин А.Ю., Гришина Е.П. Указ. соч. С. 29.

243

показателям их возраста, в зависимости от уровня психологического развития, от
уголовно-правового статуса и т. д.
Проанализировав и обобщив различные мнения, мы считаем важным
дополнить предложенные классификации, разделив подростков на следующие
категории:
– несовершеннолетние от рождения и до возраста развития, когда они
начнут вступать в вербальный контакт с окружающими и отвечать на вопросы.
Этот

период

называется

младенческим,

самого

младенца

можно

охарактеризовать как индивида, обладающего психофизическими свойствами
человека. Данная группа детей не способна к осознанным действиям и
поведению, следовательно, такие дети могут выступать только в качестве
потерпевших;
– несовершеннолетние в том возрасте развития, когда они могут вступать в
вербальный контакт с окружающими и излагать воспринятую информацию.
Данную категорию несовершеннолетних смело можно считать носителями
психосоциальных свойств и определять как личности. Дети данной возрастной
группы могут выступать и в роли потерпевшего, и в роли свидетеля;
– несовершеннолетние личности как субъекты деятельности, достигшие
когнитивной области развития, а именно развития умственных и других
способностей, позволяющих привлекать их к участию в судопроизводстве
самостоятельно, в качестве потерпевших и свидетелей, предупреждая об
ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний
(несовершеннолетние от 16 до 18 лет).
Представленная классификация имеет общий характер и объединяет как
несовершеннолетних потерпевших, так и несовершеннолетних свидетелей. При
этом акцент в ней делается не столько на возрастном критерии, сколько на уровне
их психологического развития.
Однако предложенная классификация не единственная, которая может
оказаться полезной при подготовке и проведении следственных действий с

244

участием несовершеннолетних свидетелей и потерпевших. Большое значение
могут иметь и другие классификации.
Если говорить о свидетелях, то, например, Н.Е. Павлов, ориентируясь на
природу информационной осведомленности, разделяет их по следующим
основаниям:
– по способу восприятия: свидетели-очевидцы, свидетели «по слуху», иные
свидетели;
– по отношению к обвинению: свидетели обвинения и свидетели защиты;
– по обстоятельствам, доказываемым с помощью свидетелей: свидетели,
располагающие информацией о событии преступления; свидетели, могущие
охарактеризовать личность обвиняемого; свидетели, помогающие установить
характер и размер ущерба, причины и условия, способствовавшие совершению
преступления364.
В качестве исходного, важного с точки зрения предстоящего общения с
детьми в ходе расследования можно привести также деление несовершеннолетних
свидетелей по группам, предложенное Л.Л. Каневским:
а) очевидцы и иные лица, ставшие свидетелями каких-либо событий,
связанных с совершенным преступлением;
б) подростки из ближайшего окружения несовершеннолетнего обвиняемого;
в) подростки из числа соучастников, дело о которых прекращено в связи с
недостижением возраста уголовной ответственности. К этой же категории
свидетелей Л.Л. Каневский относил подростков, совершивших малозначительные
или не представляющие большой общественной опасности преступления,
материал на которых без возбуждения уголовного дела направляется для
применения

мер

общественного

воздействия.

Отдельно

автор

выделял

малолетних свидетелей365.

364

См.: Павлов Н.Е. Долг свидетеля. М. : Советская Россия, 1989. С. 27.
См.: Каневский Л.Л. Криминалистические проблемы расследования и профилактики
преступлений несовершеннолетних. С. 217.
365

245

В данной классификации представлены группы несовершеннолетних с
учетом их отношения к совершенному преступлению, свидетелями которого они
были, или их отношения к преступнику. Однако эти же основания для построения
классификации можно применить и к несовершеннолетним потерпевшим. Такая
классификация будет в этом случае представлена следующими группами:
а) несовершеннолетние, которые стали потерпевшими от действий
незнакомых лиц;
б)

несовершеннолетние

потерпевшие

из

ближайшего

окружения

обвиняемого.
Поскольку

соучастником

преступления

против

самого

себя

быть

невозможно, постольку таких несовершеннолетних потерпевших мы не выделяем.
Тем не менее считаем необходимым предложить еще одно основание для
классификации несовершеннолетних потерпевших, дополняющее классификацию
Л.Л. Каневского, как мы уже говорили, вполне уместное для распределения по
группам несовершеннолетних потерпевших. В частности, в зависимости от их
криминального прошлого:
а) несовершеннолетние потерпевшие, ранее судимые, а также совершавшие
малозначительные или не представляющие большой общественной опасности
преступления,

материал

на

которых

без

возбуждения

уголовного

дела

направлялся для применения мер общественного воздействия;
б)

несовершеннолетние

потерпевшие,

ранее

не

совершавшие

противоправных поступков.
Необходимость подготовки к производству следственных действий с
участием несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля очевидна, и такая
подготовка должна проводиться независимо от возраста несовершеннолетнего,
его процессуального статуса, психического развития, отношения к событию
преступления и к преступнику или привлечения его ранее к уголовной
ответственности. Все эти сведения о несовершеннолетних должны учитываться
при планировании и проведении подготовительных мероприятий, ибо они
определяют специфику подготовительного этапа производства как следственных,

246

так и судебных действий, проводимых с участием несовершеннолетних
потерпевших и свидетелей.
Первое правило, которого надлежит придерживаться следователю, состоит
в том, что процесс подготовки к следственным действиям включает в себя не
только

организационные

вопросы

определения

места,

времени,

способа

приглашения несовершеннолетних участников и т. д., но и психологическую
подготовку самого следователя, судьи, в основе которой должны лежать
профессиональные знания, интуиция, а в нашем случае – еще и осведомленность
следователя

вопросах,

касающихся

психологических

особенностей

несовершеннолетних потерпевших и свидетелей.
Необходимо обратить внимание на следующий факт: из опрошенных нами
следователей

на

необходимость

изучать

личность

несовершеннолетнего

потерпевшего до начала следственного действия с его участием указали 68,25 %.
Остальные

либо

вовсе

не

считают

необходимым

изучать

личность

несовершеннолетних потерпевших перед общением с ними, либо делают это в
зависимости от особенностей планируемого следственного действия (см. прил.).
В отношении свидетеля картина несколько иная. Так, 58,25 % из них считают
необходимым изучать личность несовершеннолетнего свидетеля, признавая такое
изучение обязательным условием эффективности следственного действия с их
участием. Остальные, как и в работе с несовершеннолетними потерпевшими, либо
личность свидетеля вообще не изучают, либо изучают ситуативно (см. прил.).
Эти цифры говорят о недостаточной подготовке следователей, расследующих
уголовные дела с участием несовершеннолетних жертв и свидетелей преступления, в
области криминалистики, и по этой причине не вполне разбирающихся в том,
насколько важно заранее изучать личность и знать их психологические особенности,
чтобы, общаясь с несовершеннолетними, можно было рассчитывать на получение от
них максимума достоверной информации об обстоятельствах рассматриваемого
уголовного дела. Возможно также, что следователи, будучи профессионально плохо
подготовленными и не зная правила эффективного производства следственных
действий, чрезмерно уверены в своих силах и возможностях. И по этой причине они

247

не считают нужным всякий раз готовиться к предстоящему общению с
несовершеннолетними свидетелями и потерпевшими, демонстрируя тем самым свою
безответственность.

Однако

независимо

подготовительным

мероприятиям,

от

причины

полученные

при

такого

отношения

анкетировании

данные

свидетельствуют о недобросовестном отношении некоторых следователей к своим
обязанностям, об их равнодушии к подросткам, подвергшимся насилию или
наблюдавшим за преступлением, с которыми им приходится общаться в процессе
производства следственных действий. И как результат – о легкомысленном
отношении к вопросу достижения всестороннего и объективного расследования
уголовного дела.
Между тем знание типичных свойств несовершеннолетних разных возрастов,
изучение личности несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля, с которым
необходимо будет проводить следственные действия, наличие знаний юношеской
психологии и педагогики могут стать основой для прогнозирования поведения
несовершеннолетнего, занимаемой им позиции на допросе, а также могут стать
основой выявления причин возникновения конфликтной ситуации.
Следующее правило, которое также следует безусловно выполнять, –
обязанность

следователя

учитывать

психологические

особенности

несовершеннолетних потерпевших и свидетелей, которые зависят от возраста и
подробно уже описаны нами. Отличие между ними обусловлено исключительно
уровнем психологического развития и разным восприятием наблюдаемых
событий и окружающей обстановки. О том, что следует учитывать психологию
несовершеннолетних и в чем состоит разница психологического развития
несовершеннолетних свидетелей и потерпевших из разных возрастных групп, мы
уже сказали, основываясь на трудах известных психологов и педагогов, а потому
не будем еще раз возвращаться к этому вопросу. Полагаем, что практическим
работникам из сказанного ранее было бы полезно знать отличительные
особенности

психологического

развития

несовершеннолетних

уметь

использовать эти знания в процессе производства следственных или судебных
действий.

248

4.2.2. Криминалистические проблемы обеспечения допроса
несовершеннолетних свидетелей и потерпевших
Долгое время принято было считать, что показания, полученные при
допросе детей, не отличаются достоверностью, поэтому им не следует доверять366.
Существовала и противоположная точка зрения, отмеченная основоположником
криминалистики: «Дети в возрасте не свыше 7–9 лет – в известном отношении
самые правдивые свидетели»367. В этом споре, мы считаем, прав в итоге оказался
Г. Гросс, заметив, что «при допросе детей всегда следует быть настороже, но в
общем детские показания, если только допрос ведется с надлежащим умением,
представляют нередко богатый материал»368.
Из этого верного замечания основоположника криминалистики мы и
должны исходить, приступая к исследованию проблемы криминалистического
обеспечения допроса несовершеннолетних потерпевших и свидетелей, ибо без
науки невозможно достичь, по выражению Г. Гросса, «надлежащего умения» его
проводить.
По степени сложности и, соответственно, по уровню требуемого для этого
криминалистического

обеспечения

мероприятий,

проводимых

участием

несовершеннолетних потерпевших и свидетелей, на первом месте стоят
вербальные следственные действия, при проведении которых следователю
приходиться общаться с детьми: допрос, очная ставка, предъявление для
опознания и проверка показаний на месте. Это подтвердили и результаты
проведенного нами анкетирования следователей. Оказалось, что именно в
допросах, очных ставках и проверках показаний на месте чаще всего участвовали
несовершеннолетние потерпевшие и свидетели.
Отвечая на вопрос о том, для производства каких следственных действий
привлекались несовершеннолетние потерпевшие, 33 % следователей поставили на
366

См.: Гаврилова Н.И., Ратинов А.Р. Экспериментальные исследования психологии
свидетельских показаний // Вопросы борьбы с преступностью. 1977. Вып. 27. С. 76, 82–83.
367
Гросс Г. Указ. соч. С. 121.
368
Там же. С. 123.

249

первое место допрос, по 18 % следователей указали на очную ставку и проверку
показаний на месте. Соответственно, допрос, как наиболее часто проводимое
следственное действие с участием несовершеннолетних свидетелей, назвали 41,5
% следователей, очную ставку – 28,5 % и проверку показаний на месте – 13 %
респондентов. Остальные следственные действия, включая опознание, назвали
5,75 % и 6,5 % опрошенных следователей соответственно (см. прил.).
Эти

цифры

показывают,

что

среди

всех

следственных

действий,

проводимых с участием несовершеннолетних свидетелей и потерпевших,
основным, конечно же, является допрос, главная задача которого состоит в том,
чтобы, общаясь с несовершеннолетним, получить от него максимум полной,
свободной от вымыслов и детских фантазий информации о расследуемом
событии и его обстоятельствах.
Научное представление о том, что следует понимать под допросом как
процессуальным действием, в специальной литературе длительное время
отсутствовало. Подразумевалось обычно лишь то, что это один из способов
получения доказательств, облеченных в форму устных сообщений от лиц,
располагающих

сведениями

об

обстоятельствах

проверяемого

события.

Например, в первом советском учебнике «Криминалистика» (1935) глава,
посвященная допросу, начиналась с констатации: «Свидетельские показания
являются важнейшим доказательственным материалом при расследовании
уголовных дел»369. Аналогичная формулировка содержалась и в следующем
учебнике 1938 г.: «Самым испытанным и старым из всех ныне применяющихся
средств расследования преступлений является допрос»370.
В третьем по времени издания учебнике «Криминалистика» (1950)
говорилось: «Допрос является одним из важнейших следственных действий. Цель
его заключается в получении от свидетелей и обвиняемых правильных,
соответствующих действительности показаний об обстоятельствах, имеющих
369

Криминалистика : учебник для слушателей правовых вузов / под ред. А.Я.
Вышинского ; науч.-исслед. ин-т уголовной политики при Прокуратуре Союза ССР, Верховном
суде СССР и НКЮ РСФСР Техника и тактика расследования преступлений. М., 1935. С. 191.
370
Криминалистика: Техника и тактика расследования преступлений. С. 32.

250

значение для дела»371. Указанием на цель допроса, не раскрывая содержания этого
следственного действия, ограничивались и авторы ряда других, более поздних
изданий учебников по криминалистике.
С конца 1960-х годов интерес к научному исследованию проблем допроса и
уяснению его сути заметно усилился. Это привело к появлению множества
научных работ – статей, монографий и диссертаций, существенно пополнивших
описание арсенала криминалистических методов и средств, предназначенных для
использования следователем во время проведения данного следственного
действия372. Тогда же появились и интересные исследования, посвященные
криминалистическому обеспечению допроса, проводимого в суде373, тактике
допроса малолетних и несовершеннолетних потерпевших и свидетелей374.
В процессуальной и криминалистической литературе отношение к допросу
как к следственному действию, сущность которого заключается в получении от
допрашиваемого лица сведений, имеющих значение для дела, и сегодня остается
неизменной375. К такому определению свои дополнения вносили и вносят
судебные психологи, иногда определяя допрос как «ритуал, беседу, формы

371

Криминалистика : учебник / А.И. Винберг, Б.М. Комаринец, С.П. Митричев, В.И.
Попов, и др. ; под ред. А.И. Винберга, С.П. Митричева. М. : Госюриздат, 1950. С. 275.
372
См., например: Васильев А.Н., Карнеева Л.М. Тактика допроса при расследовании
преступлений. М. : Юрид. лит., 1970. 208 с.; Кертес И. Тактика и психологические основы
допроса. М. : Юрид. лит., 1965. 164 с.; Коновалова В.Е. Тактика допроса свидетелей и
обвиняемых. Харьков : Изд-во Харьковск. гос. ун-та,, 1956. 38 с.; Порубов Н.И. Допрос в
советском уголовном процессе и криминалистике / под ред. А.Р. Ратинова. Минск : Вышэйш.
шк., 1968. 274 с.; Его же. Допрос в советском уголовном судопроизводстве. 2-е изд., перераб. и
доп. Минск : Вышэйш. шк., 1973. 368 c.; Его же. Научные основы допроса на предварительном
следствии; Розенблит С.Я. Тактика допроса свидетелей // Советская криминалистика на службе
следствия : сб. ст. М. : Юрид. лит., 1955. Вып. 6. С. 113–152 и др.
373
См., например: Ароцкер Л.Е. Тактика и этика судебного допроса. М. : Юрид. лит.,
1969. 120 с.
374
См.: Дан Н. Особенности показаний малолетних несовершеннолетних свидетелей и
тактика их допроса : дис. … канд. юрид. наук. М., 1963. 230 с.; Карнеева Л.М. Особенности
тактики допроса несовершеннолетних. Волгоград : НИиРИО ВСШ МВД СССР, 1978. 47 c.;
Коченов М.М., Осипова Н.Р. Психология допроса малолетних свидетелей : метод. пособие. М. :
Всесоюз. ин-т по изуч. причин и разраб. мер. предупреждения преступности, 1984. 34 с.;
Шепитько В.Ю. Допрос несовершеннолетних: психология и тактика : дис. … канд. юрид. наук.
Харьков, 1991. 238 с. и др.
375 См.: Криминалистика : учебник для юрид. вузов / под ред. Р.С. Белкина и Б.А.
Викторова. М. : Юрид. лит., 1976. С. 299.

251

которой строго регламентированы нормами уголовно-процессуального права, а
участники (собеседники) находятся в заведомо неравном положении»376.
Не ограничиваясь формальным определением допроса, свое представление
о сути этого следственного действия высказал Г.Г. Доспулов, полагая, что более
продуктивным для исследования понятия допроса должен стать компонентноструктурный его анализ и изучение внутреннего и внешнего функционирования
допроса. «Для этой цели, – пишет автор, – перспективным представляется подход,
утверждающий принцип системности в анализе»377. В соответствии с таким
подходом Г.Г. Доспулов отнес данное следственное действие к разряду сложных
систем, выделив при этом три его подсистемы: уголовно-процессуальный закон,
следователя и допрашиваемого (свидетеля, потерпевшего, подозреваемого,
обвиняемого)378. Включение автором в системный анализ определяемого понятия
норм

уголовно-процессуального

закона

наряду

допрашиваемым

допрашивающим обусловлено тем, что ни один из этих «элементов допроса» не
может выполнять своей функции отдельно от остальных. «Каждый из них
реализует свое назначение лишь тогда, когда он включен в контекст допроса…».
Таким образом, заключает Г.Г. Доспулов, «реализация этих предписаний закона
предполагает

наличие

коммуникативной

связи,

которую

устанавливает

следователь с допрашиваемым, и гибкой координации их действий в ходе
групповой деятельности»379.
Одно из последних, на наш взгляд, весьма лаконичных и вместе с тем
содержательных определений допроса было дано С.А. Величкиным: «Допрос –
это следственное действие, сущностью которого является получение от
допрашиваемого профессиональными участниками судопроизводства сведений о
событии преступления в целом, отдельных его обстоятельствах и участниках, а

376

Васильев В.Л. Юридическая психология : учеб. пособие. Л. : ЛГУ, 1974. С. 47.
Доспулов Г.Г. Указ. соч. С. 4.
378
См.: Там же. С. 4–5.
379
Там же. С. 5.
377

252

также других вопросах, относящихся к делу» (выделено нами. – Р. З.)380. Однако и
оно не лишено хотя и одного, на наш взгляд, но существенного недостатка.
Использование словосочетания «относящиеся к делу», вместо традиционно
используемого «имеющие значение для дела» в определениях допроса следует
признать неудачной заменой, не допускающей расширительного толкования
круга традиционно решаемых при проведении данного следственного действия
задач. Уже хотя бы потому, что «иметь отношение» к делу могут только судебные
доказательства (ибо в этом суть такого критерия их оценки, как относимость), в то
время как значение для дела имеют любые сведения, в том числе те, которые
указывают на местонахождение искомых источников информации и на другие
важные обстоятельства, сопутствующие подготовке, совершению, сокрытию
преступления, не менее важные, нежели доказательства, на обнаружение которых,
прежде всего, ориентировано расследование преступлений, например, выяснение
способов противодействия следствию.
Думается, однако, что определения, предложенного С.А. Величкиным, с
незначительными коррективами вполне достаточно, чтобы иметь представление о
сути допроса как процессуального и тактического средства получения важной
информации по расследуемым уголовным делам.
При своей широкой распространенности допрос вместе с тем – это и
наиболее сложное в тактическом отношении следственное действие, в процессе
проведения которого нередко сталкиваются прямо противоположные интересы.
Трудности здесь обусловлены тем, что допрос в значительной степени, если не
сказать – практически полностью, протекает в форме межличностного общения,
которое, как писал Г. Гросс, всегда связано с необходимостью «уяснить себе,
какую личность имеешь перед собой, каковы его природные свойства и как
соответственно этим свойствам с ним общаться. Но не только природные
свойства следует принимать во внимание, но и личные мнения свидетеля, общее
направление мыслей, положение в обществе и т. д.»381.
380
381

См.: Величкин С.А., Величкин Я.С. Указ. соч. С. 170.
Гросс Г. Указ. соч. С. 121.

253

Основоположник
несовершеннолетних

криминалистики,
свидетелей

(и

отметив

потерпевших),

те

особенности

которые,

как

нам

представляется, важно учитывать и современному следователю, указал и на
главную проблему, которую приходится решать при общении с ними. «…Мы
никогда не можем смотреть на дело с той точки зрения, – писал Г. Гросс, – с
какой смотрит дитя, и, когда ребенок употребляет те же слова, какие и мы, то оно
дает им иной смысл. Даже в области восприятий впечатления о предметах у детей
складываются иные, чем у взрослых: такие понятия как большой и малый,
быстрый и медленный, красивый и безобразный, далекий и близкий, у детей
совершенно иные, чем у нас. Тем более представления о событиях: событие, для
нас совершенно безразличное, кажется им превосходным или страшным, и
наоборот, они равнодушны к тому, что для нас прекрасно или печально. Мы даже
и не знаем, какое впечатление поистине то или другое производит на них»382.
И поэтому распознавание реальных, а не выдуманных признаков события, о
которых дает показания несовершеннолетний потерпевший или свидетель,
устранение вымышленных или искаженных его детским восприятием фактов –
всегда непростая задача для следователя. При ее решении неподготовленный
следователь вполне может допустить ошибку, которая зачастую приводит его к
ложным выводам и, соответственно, к принятию необоснованных правовых
решений.
Как распознать, в каком психическом состоянии к моменту допроса
находится несовершеннолетний потерпевший или свидетель, что в его поведении
может сориентировать следователя при выборе тактики предстоящего общения с
ним? Эти вопросы должны быть поставлены до начала допроса и решаться
следователем уже при подготовке к данному следственному действию. В
частности, следователю необходимо знать о тех факторах, которые могли
серьезно воспрепятствовать формированию показаний несовершеннолетних
свидетелей или потерпевших, и о том, как избежать ошибок, связанных с
искажениями
382

восприятия,

Гросс Г. Указ. соч. С. 122.

когда

придется

оценивать

полученные

от

254

несовершеннолетнего показания. Следователю также важно понимать, что
необычное

поведение

детей,

которое

окружающие

несовершеннолетнего

родственники, знакомые, друзья часто наблюдают, может свидетельствовать о
систематическом применении к ним насилия. Задача следователя – вовремя
распознать, диагностировать признаки физического, психического или иного
насилия по изменениям поведения ребенка, подвергшегося такому воздействию.
Это поможет следователю еще до начала допроса уяснить для себя, каковы,
например, причины возможного отказа несовершеннолетнего потерпевшего или
свидетеля от дачи показаний, как эти причины устранить или нейтрализовать. И о
многом другом, без чего в общении с несовершеннолетними неизбежно
возникнут

проблемы,

которые

будут

только

усугубляться,

препятствуя

конструктивному общению с ними. Все это требует тщательной подготовки
следователя, прежде всего, изучения материалов уголовного дела и личности
несовершеннолетнего383, проведения бесед, а иногда и допросов лиц, которые
часто общаются с ним и могут сообщить сведения о его семье, родителях, друзьях
и т. д.
Как показали опросы следователей, таким источникам информации о
личности несовершеннолетних потерпевших и свидетелей практика

уделяет

достаточно внимания. В частности, 83 % следователей заявили, что всегда
допрашивают лиц, ответственных за воспитание и обучение несовершеннолетних
потерпевших, для получения информации об их личности. То же самое сказали
59,5 % следователей, назвав этих лиц обладателями сведений о личности
несовершеннолетних свидетелей, которых они допрашивают всегда (см. прил.).

383

Об этом уже шла речь в предыдущих главах, поэтому мы не будем подробно
останавливаться на подготовительных мероприятиях следователя, направленных на сбор
сведений о личности несовершеннолетнего свидетеля или потерпевшего, проводимых перед
допросом. Тем более что практические работники важность такого изучения личности
несовершеннолетних свидетелей и потерпевших перед их допросом вполне осознают. На это
указали по результатам проведенного нами анкетирования 68,25 % следователей, изучавших
личность потерпевших перед допросом, и 58,25 % допрашивавших несовершеннолетних
свидетелей. О важности изучения личности несовершеннолетних свидетелей и потерпевших на
этапе подготовки к допросу см. также: Смыслов В.И. Указ. соч. С. 149.

255

Все они, будучи ответственными за воспитание и обучение детей,
систематически наблюдая за несовершеннолетними, могли заметить изменения в
их

поведении

или

психическом

состоянии

сразу

после

преступления,

совершенного против них или на их глазах, и назвать диагностические признаки,
свидетельствующие о таких изменениях.
Несмотря на то что диагностировать признаки психического насилия над
несовершеннолетними значительно сложнее, нежели физического384, тем не менее
их распознавание следователем вполне возможно, в частности при внимательном
наблюдении за изменениями в поведении несовершеннолетних, подвергшихся
такому насилию.
Однако даже самое внимательное наблюдение за несовершеннолетними
потерпевшими, подвергшимися психическому или физическому насилию, может
не дать желаемого результата. Общаясь с ними, следователю важно помнить, что
причина насилия над детьми, прежде всего внутрисемейного, часто кроется в
психике их родителей. И поэтому работе с родителями следует уделять как можно
больше внимания, выясняя во время их допроса образ жизни ребенка (подростка),
его взаимоотношения в семье и в кругу близких людей. Допросы родителей могут
оказаться весьма полезными, поскольку у любой агрессии, любого насилия в
семье всегда есть субъективный мотив, проявляющийся в поведении агрессора.
Для следователя важно понимать также и то, что сами насильники из числа
близких ребенку людей будут стараться во время их допроса скрыть свое
преступление против ребенка или минимизировать свою роль в преступлении.
Задача следователя – выяснить, распознать, что в их поведении может
свидетельствовать о факте совершения ими такого рода насильственных
действий,

что

–

побудительных

мотивах,

которыми

они

могли

руководствоваться, совершая насилие над ребенком.
На совершение физического насилия, например, может указывать нервное
поведение родителей на допросе, попытки описать происхождение обнаруженных
у их ребенка травм самыми фантастическими причинами, сообщение следователю
384

О признаках физического и психического насилия подробно говорилось в п. 2.3 гл. 2.

256

о нанесении этих травм неизвестными лицами либо причинение ребенком
повреждений самому себе385.
Показания родителей, виновных в насилии над ребенком и стремящихся
скрыть этот факт, обычно сопровождаются множественными противоречиями,
которые следователю надлежит выявлять как в процессе допроса, так и позже,
используя такой тактический прием, как криминалистический анализ показаний.
В диагностике психического насилия над ребенком, совершаемого в семье,
также большое значение имеют показания родителей. В частности, подозрение в
насилии могут вызвать ругательства, оскорбления, унижения, звучащие в адрес
ребенка

сопровождающие

дачу

родителями

показаний,

негативные

характеристики жертвы насилия, особо подчеркиваемое критическое отношение к
пострадавшему от насилия ребенку, частые обвинения самих детей во всех их
неудачах и т. д.
О психическом насилии над ребенком, скрывающем от следователя факт
совершения над ним насильственных действий со стороны родителей или других
проживающих совместно с ним людей, можно судить по поведению и самого
несовершеннолетнего потерпевшего при общении с ним, в том числе во время
допроса. На это, в частности, могут указывать:
а) неуверенность ребенка при изложении своих показаний во время беседы
со следователем;
б) низкая самооценка;
в) задержки с восприятием сути заданных ему вопросов и формулирования
ответов на них;
г) напряжение, в котором пребывает ребенок в связи с ожиданием наказания
от родителей за переданную им следователю информацию;
д) отсутствие логики в изложении показаний, касающихся произошедших с
ним событий;

385

Эти и другие диагностические признаки физического насилия над ребенком в семье,
которые можно обнаружить, беседуя с родителями жертвы, подробно описаны С. Трошиной
(см.: Трошина С. Указ. соч.).

257

е) откровенное недоверие к взрослым и т. д.
Располагая такими сведениями по результатам наблюдения за поведением
детей, ставших жертвами семейного насилия или его свидетелями, можно
составить более адекватное представление о личности несовершеннолетнего
потерпевшего (свидетеля)386. Без этих знаний невозможно ни установить, ни
поддержать с ним психологический контакт, ни выбрать оптимальную линию
поведения в предстоящем общении с несовершеннолетним, пытаясь выяснить
известные ему обстоятельства преступления, ни наметить круг вопросов, ответы
на которые можно ожидать от допрашиваемого подростка. Знание особенностей
личности несовершеннолетних потерпевших и свидетелей, которых предстоит
допросить, кроме того, даст в итоге следователю основания адекватно оценить и
их показания, которые будут получены во время допроса.
Далее рассмотрим некоторые организационно-правовые вопросы, связанные
с участием несовершеннолетних потерпевших и свидетелей в конкретных
следственных действиях, при производстве которых необходимо учитывать
психологическое состояние подростков каждой возрастной группы.
В соответствии с ч. 4 ст. 188 УПК РФ лицо, не достигшее возраста 16 лет,
вызывается на допрос через его законных представителей либо через
администрацию по месту его работы или учебы. Иной порядок вызова на допрос
допускается лишь в случае, когда того требуют обстоятельства уголовного дела.
Таким образом, законодатель предусмотрел несколько способов вызова
детей до 16 лет для участия в предстоящем следственном действии – либо через
законных представителей, либо через администрацию по месту работы или учебы.
Полагаем, данная норма нуждается в комментарии и требует конкретизации.
С

одной

стороны,

закон

предусматривает,

что

при

производстве

следственных действий с участием несовершеннолетнего потерпевшего или
свидетеля вправе присутствовать законный представитель. Это правило, как нам
представляется, следует распространять лишь на те случаи, когда преступление в
386

Подробно вопросы собирания сведений о личности несовершеннолетних
потерпевших и свидетелей были рассмотрены в предыдущих главах диссертации.

258

отношении несовершеннолетнего не связано с законными представителями и
следователь убежден, что они непричастны к нему. В этом случае повестку
действительно целесообразнее всего вручать через законных представителей, а не
через администрацию по месту работы или учебы. Данная точка зрения основана
на том, что чем меньше посторонних лиц будут осведомлены о проблеме
несовершеннолетнего

потерпевшего

или

об

имеющейся

информации

несовершеннолетнего свидетеля, тем меньше домыслов, внушений, советов и
других негативных для следствия обстоятельств будут влиять на сознание этого
подростка и, соответственно, на достоверность его показаний.
Если участие законных представителей несовершеннолетнего потерпевшего
или свидетеля будет противоречить их интересам, то в соответствии с ч. 3 ст. 191
УПК РФ следователь вправе не допускать к участию в допросе таких законных
представителей и обеспечить участие в допросе другого законного представителя
несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля. В том случае, когда
следователь примет решение предоставить право для участия в допросе другому
законному представителю, то и повестку несовершеннолетнему о вызове на
допрос лучше передать через него.
С другой стороны, поскольку участие педагога или психолога в
следственных действиях с участием несовершеннолетнего, не достигшего 16 лет,
обязательно, то и повестку целесообразнее передавать через них. Но здесь
возникают вопросы: кого лучше приглашать для участия в планируемом
следственном действии – педагога или психолога? из той организации (детского
сада или школы), которую подросток посещает, или из другой? Иными словами,
знакомого

или

не

знакомого

несовершеннолетнему

специалиста?

Если

следователь приходит к решению приглашать для участия в следственных
действиях педагога или психолога из той же организации, где учится или
воспитывается подросток, то целесообразнее, на наш взгляд, передавать повестку
через него. Следует, однако, учитывать, что несовершеннолетний потерпевший
может испытывать неловкость в присутствии знакомого педагога или психолога,
особенно если в отношении него совершено преступление, к примеру,

259

сексуального характера. В этом случае правильнее приглашать незнакомого
специалиста, и лучше психолога, который перед следственным действием
поможет следователю наладить контакт с потерпевшим и установить нормальную
психологическую атмосферу для общения с ним при производстве следственных
действий.

Поэтому

случае,

когда

ставить

известность

законных

представителей о предстоящих следственных действиях или приглашать
знакомых подростку специалистов нежелательно, повестку лучше всего вручать
несовершеннолетнему

потерпевшему

через

того

специалиста,

которого

следователь решит пригласить для участия в таких следственных действиях. Это
поможет ему познакомиться с ребенком до начала процессуальных действий и
сформировать определенное впечатление о его личности по результатам этой
первой встречи. Да и подростку будет проще установить психологический
контакт с человеком, с которым он уже успел познакомиться.
В иных случаях, когда, например, несовершеннолетний стал жертвой
преступлений

имущественного

характера

или

насильственных

действий,

причинивших вред его здоровью, либо просто оказался свидетелем совершенного
преступления, то такого потерпевшего (свидетеля) тактически безразлично, как
приглашать на допрос: через знакомого или незнакомого специалиста (педагога
или психолога). Соответственно, передача повестки с вызовом на допрос
несовершеннолетнего может осуществляться как через этих лиц, так и через
законных представителей.
Как известно, в соответствии с ч. 6 ст. 113 УПК РФ несовершеннолетние в
возрасте до 14 лет не могут быть доставлены к следователю или в суд
принудительно. Поэтому, решая вопрос о месте предстоящего общения с
несовершеннолетним потерпевшим или свидетелем, полагаем, следователь
должен руководствоваться ч. 1 ст. 187 УПК РФ и проводить допрос в месте
нахождения допрашиваемого – в детском саду, в школе или дома. Когда речь идет
о несовершеннолетнем дошкольнике или школьнике младших классов, то есть
потерпевшем или свидетеле до 10 лет, применение данной нормы закона должно
стать для следователя общим правилом, а не исключением из него.

260

Готовясь к допросу или иному общению с несовершеннолетним, достигшим
11 лет, следователю надлежит исходить из складывающейся ситуации.
Потерпевшего в возрасте от 11 до 15 лет можно допрашивать как по месту
проведения следствия, так и по месту нахождения допрашиваемого. Что касается
свидетелей того же возраста, то их для демонстрации важности и серьезности
проводимого мероприятия целесообразнее допрашивать в кабинете следователя,
объяснив при этом значимость той роли, которая отводится свидетелю в
расследовании преступления.
В отношении несовершеннолетних возрастной категории от 16 до 18 лет
следователю надлежит проявить больше инициативы, поэтому педагог или
психолог для общения с несовершеннолетним приглашается по его усмотрению.
Только если окажется, что несовершеннолетний потерпевший или свидетель,
достигший 16 лет, страдает психическим расстройством или отстает в
психическом развитии, в частности по уголовным делам о преступлениях против
половой

неприкосновенности,

то

при

его

допросе

обязательно

должен

присутствовать психолог.
Закрепив данную норму (ч. 1, 4 ст. 191 УПК РФ), законодатель оставил
открытым вопрос о проведении первого допроса с данными лицами, когда еще
нет информации об их отставании в психическом развитии или психическом
расстройстве. Следователю это может стать известно только в том случае, если
это

установлено

ранее

законные

представители

или

представители

администрации организации, которую посещает несовершеннолетний, сообщат об
этом. Но если они этого не сделают, то тогда проведенное без психолога
следственное

действие

таким

несовершеннолетним

потерпевшим

или

свидетелем будет незаконным.
Кроме

перечисленных

участников

следственных

действий,

несовершеннолетние свидетели в соответствии с ч. 5 ст. 189 УПК РФ вправе
пользоваться

помощью

адвоката

переводчика,

несовершеннолетние

потерпевшие в соответствии со ст. 45 УПК – помощью представителя.

261

В предыдущих параграфах мы привели мнение психологов о возрастных
критериях несовершеннолетних, по которым распознают тот или иной уровень
психологического развития детей, и чем они отличаются друг от друга. Нами
было отмечено, что практически все психологи оказались единодушными,
признав обоснованным деление несовершеннолетних на пять возрастных групп:
от 0 до 3 лет; от 4 до 6 лет; от 7 до 10 лет; от 11 до 15 лет; от 16 до 18 лет.
В этой связи непонятно, исходя из анализа каких психических процессов и
на основе каких психологических выводов законодатель закрепил в ч. 1 ст. 191
УПК длительность допроса несовершеннолетних, разделив их на три возрастные
группы:
– в возрасте до 7 лет – не более 30 минут без перерыва, в общей сложности
– не более часа в день;
– от 7 до 14 лет – не более часа без перерыва, в общей сложности – не более
2 часов в день;
– в возрасте старше 14 лет – не более 2 часов без перерыва, в общей
сложности – не более 4 часов в день.
Вряд ли целесообразно допрашивать детей младшего школьного возраста до
10 лет в пределах часа (они с трудом спокойно сидят до конца урока,
продолжающегося 45 минут), а подростков в возрасте старше 14 лет – в пределах
двух часов, в то время как в вузах полуторачасовую лекцию прерывают на
перемену в связи с утомляемостью взрослых студентов старше 18 лет.
Говоря о допуске третьих лиц для участия в допросе несовершеннолетних,
хотелось бы обратить внимание на то, что в судебном заседании правила участия
педагога, психолога, законного представителя не во всем совпадают с правилами,
предусмотренными на предварительном следствии. Здесь представлены, например,
иные границы возраста несовершеннолетних, дающие основания для решения
вопроса об обязательности присутствия педагога при их допросе. Кроме того, по
смыслу закона иначе решается и вопрос об обязательности приглашения педагога
для участия в допросе во время судебного заседания. Например, это требуется, когда
у несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля имеются физические или

262

психические недостатки (ст. 280 УПК РФ), а не психическое расстройство или
отставание

психическом

развитии,

как

это

установлено

для

допроса

несовершеннолетних на предварительном следствии. Данные процессуальные
правила представляются нам нелогичными и непоследовательными. Считаем, что на
предварительном следствии и в судебном заседании правила и основания участия
третьих лиц должны совпадать.
Нами неоднократно акцентировалось внимание на значимости установления
психологического контакта с несовершеннолетним потерпевшим, свидетелем,
поэтому, не останавливаясь на этой проблеме, отметим лишь некоторые
психологические аспекты общения, которые следователю необходимо учитывать
при проведении допроса детей-жертв и несовершеннолетних свидетелей, чтобы
поддерживать с ними доверительные отношения и добиваться успешной
реализации благоприятного их состояния в различных следственных ситуациях.
Расположить

или,

напротив,

не

расположить

несовершеннолетнего

потерпевшего и свидетеля к конструктивному диалогу могут любые мелочи.
Например, время начала следственного действия, с одной стороны, не вызывает
никаких дискуссий, с другой стороны, если приглашен ребенок младших
возрастных групп, а допрос не начинается во время, указанное в повестке, то в
силу быстрой утомляемости ребенок может устать от ожидания и в таком
состоянии просто упустить многие важные детали. Кроме этого, нервозность
присутствующих законных представителей и специалиста также могут негативно
отразиться на состоянии несовершеннолетнего.
Что касается подростков, то длительное ожидание может быть воспринято
ими как неуважение, равнодушие со стороны следователя, которое способно
изменить предварительный позитивный настрой ребенка на общение с ним. А это
может, в свою очередь, привести к сокращению рассказа несовершеннолетнего
свидетеля или потерпевшего об известных ему обстоятельствах расследуемого
преступления, который при ином отношении следователя мог бы быть более
подробным и обстоятельным. О недопущении длительной задержки допроса как

263

необходимом условии бесконфликтности ситуации говорили, в частности, Л.Я.
Драпкин и В. Долинин387.
Работу с несовершеннолетним потерпевшим, свидетелем лучше начинать
строго в указанное в повестке время. Длительное опоздание недопустимо. При
незначительной задержке начала допроса необходимо извиниться и объяснить
причину опоздания. Такое отношение понизит градус возникшего напряжения и
сгладит ситуацию. В то же время, если несовершеннолетний пришел на допрос
раньше, а у следователя есть возможность, то работу с ним нужно начинать не
откладывая.
Внешний вид следователя очень важен как для детей младшего возраста, так и
для

подростков.

Доброжелательный,

опрятный,

спокойный

работник

правоохранительных органов скорее расположит к себе ребенка, нежели неприятный
и раздраженный. В то же время для подростков старшего возраста не останется без
внимания и обстановка в кабинете, если допрос проводится именно на рабочем месте
следователя. Не должно быть никаких отвлекающих факторов: присутствия
посторонних лиц, телефонных разговоров следователя во время общения с
несовершеннолетним, беспорядка на столе и т. д. Негативное впечатление о
следователе складывается у несовершеннолетнего и тогда, когда, общаясь с ним,
подросток поймет, что следователь не располагает достаточными и минимально
необходимыми для результативного общения знаниями материалов уголовного
дела, не говоря уже о глубоких. Несоблюдение всех названных условий
продуктивного общения с несовершеннолетним потерпевшим или свидетелем
может спровоцировать во время его допроса возникновение конфликтной
ситуации.
Раскрывая

необходимость

изучения

личности

несовершеннолетнего

потерпевшего или свидетеля, данные о которых помогут следователю сделать
правильный выбор тактики общения с ними, не следует забывать и о том, что сам
следователь должен обладать при этом определенными качествами. Как мы уже
387

См.: Драпкин Л.Я., Долинин В.Н. Тактика отдельных следственных действий : учеб.-практ.
пособие. Екатеринбург : Уральск. гос. юрид. ун-т, 1994. С. 19.

264

отмечали, при производстве следственных действий с участием несовершеннолетних
потерпевших и свидетелей для установления, поддержания психологического
контакта, получения максимально полных и объективных показаний очень важна
роль следователя. Убеждены, и об этом уже нами было сказано, что расследовать
уголовные дела с участием несовершеннолетних должен не только профессионально
грамотный, воспитанный, корректный и аккуратный следователь, но и имеющий опыт
расследования такого рода дел или специализирующийся на делах в области
ювенальной юстиции.
Следователь должен обладать коммуникативной компетентностью, которая
состоит из интеллектуальных и творческих способностей. По мнению М.В.
Биндюковой, коммуникативная компетентность предполагает наличие у следователя
развитого воображения, гибкого, отличающегося переключаемостью процессов
мышления, способности адекватно воспринимать действительность. Но, как и любые
другие

психические

коммуникативные

свойства

качества

человека,

обладают

индивидуально-личностные

компенсаторными

возможностями,

недостающие качества могут быть компенсированы другими388.
Как указывал В.А. Крутецкий, коммуникативные способности – способности к
общению с подростками, умение найти правильный подход к ним, установить с ними
целесообразные с педагогической точки зрения взаимоотношения, наличие
педагогического такта389.
Основные признаки педагогического такта подробно и образно описаны В.Г.
Степановым.

ним

относятся:

естественность,

простота

обращения

без

фамильярности, искренность тона, лишенная всякой фальши; доверие к подростку без
попустительства; просьба без упрашивания; советы и рекомендации без навязчивости;
требования и внушения без подавления самостоятельности; серьезность тона без
натянутости в отношениях; ирония и юмор, лишенные унижающей насмешливости;
требовательность без мелкой придирчивости; деловитость в отношениях без
388

См.: Биндюкова М.В. О коммуникативной компетентности следователя //
Воронежские криминалистические чтения / под ред. О.Я. Баева. Воронеж : Изд-во Воронежск.
ун-та, 2001. Вып. 2 С. 202.
389
См.: Крутецкий В.А. Основы педагогической психологии. М. : Просвещение, 1972. С. 242.

265

раздражительности, холодности и сухости; спокойная сосредоточенность и
уравновешенность в общении, исключающая безразличие и излишнюю возбудимость;
ведение беседы без навязчивого дидактизма и морализирования. Главным признаком
педагогического такта является нахождение меры в отношениях в процессе
общения390.
Важной характеристикой способностей следователя является также речевая
культура, которая предполагает умение точно сформулировать свои мысли, излагать
их доступным для собеседника языком, ориентироваться в общении на реакцию
собеседника391.
Речевая

культура

при

общении

следователя

несовершеннолетними

свидетелями или потерпевшими выражается в оценке уровня мышления подростка,
его жизненного опыта и в обращении к несовершеннолетнему на понятном для него
языке. При общении нужно употреблять простые, ясные и точные слова, грамотно
формулировать свою мысль. В то же время следователь в воспитательных целях
обязан «пресекать жаргонные и нецензурные выражения, не допускать циничных
оценок, проявлений вульгарности и развязности»392.
Стоит согласиться с Л.Л. Каневским и отметить, что речь следователя не
должна

быть

тихой

монотонной,

поскольку

это

не

только

утомляет

несовершеннолетнего, но может лишить интереса к общению со следователем.
Недопустим в отношении несовершеннолетнего и повышенный тон, который может
вызвать чувство страха, неуверенности и замкнутости393.
А.С. Макаренко подчеркивал, что воспитание «требует самого серьезного тона,
самого простого и искреннего»394. В этой связи следователь должен помнить, что
установление психологического контакта – «это, прежде всего, избежание всего того,

390

См.: Степанов В.Г. Психология трудных школьников. М. : Академия, 1996. С. 24.
См.: Психология и этика делового общения : учебник для вузов / под ред. В.Н. Лавриненко.
М. : Культура и спорт : ЮНИТИ, 1997. С. 114.
392
Еникеев М.И. Основы общей и юридической психологии : учебник. М. : Юристъ,
1996. С. 499.
393
См.: Каневский Л.Л. Криминалистические проблемы расследования и профилактики
преступлений несовершеннолетних. С. 114–115.
394
Макаренко А.С. Соч. : в 7 т. М., 1957. Т. 4. С. 348.
391

266

что может его нарушить – примитивности, вульгарности, профессиональной
некомпетентности и тем более грубости и психологического насилия»395.
Между тем среди множества рекомендаций о том, как, с помощью каких
тактических приемов следует устанавливать доверительные отношения с
несовершеннолетними

допрашиваемыми

добиваться

их

расположения,

встречаются и такие, которые, несмотря на, казалось бы, их универсальность,
следует использовать с крайней осторожностью. Одна из таких наиболее часто
упоминаемых рекомендаций заключается в том, чтобы при общении со
свидетелем или потерпевшим, включая, надо думать, и несовершеннолетних,
больше внимания обращать на их положительные качества, стараться еще до
начала допроса завести беседу на интересующую несовершеннолетнего тему, в
частности на тему общих со следователем увлечений396. Осторожность
применения такого рода рекомендаций, о которых идет речь, заключается в том,
чтобы беседы с несовершеннолетними на отвлеченные темы не превращались в
откровенное заигрывание с ними. Прав был М.Е. Еникеев, сказав: «Общая
стратегия поведения следователя состоит не в заигрывании с допрашиваемым
лицом, не в нахождении каких-либо общих любительских интересов, а в
достойном осуществлении следователем своей социально-гражданской роли,
служебной обязанности»397.
Завоевать доверие свидетеля, добиться положительного отношения к
следователю, стремящемуся установить истину по делу, некоторые авторы
предлагали также путем «стимуляции одобрения» поведения допрашиваемого,
если тот поддержит следователя в его устремлениях добиться указанной цели,
полагая, что такой прием вызовет «наибольший положительный эффект»398.

395

Антонян Ю.М., Еникеев М.И., Эминов В.Е. Психология преступника и расследования
преступлений. М. : Юристъ, 1996. С. 192.
396
См.: Каневский Л.Л. Расследование и профилактика преступлений
несовершеннолетних. С. 16; Питерцев С.К., Степанов А.А. Тактика допроса. СПб. : Питер,
2001. С. 45–46; Величкин С.А., Величкин Я.С. Указ. соч. С. 190; Кузнецова С.В., Кобцова Т.С.
Указ. соч. С. 42 и др.
397
Еникеев М.И. Юридическая психология. С. 171–172.
398
Смыслов В.И. Указ. соч. С. 109.

267

Возможно, похвала несовершеннолетнего свидетеля или потерпевшего либо
одобрение его действий действительно поможет следователю расположить
подростка

себе

таким

образом

добиться

установления

нужного

психологического контакта с допрашиваемыми детьми. Однако использование
данного приема должно иметь четкие, определенные ограничения, обусловленные
наработанными веками правилами педагогики. Здесь уместно будет привести
слова о педагогическом опыте древнеримских учителей школы: «Обычай
высказывать похвалу в каждом удобном случае, считающийся теперь за
необходимую вежливость, весьма вреден: он неприличен, театрален, противен
духу школы и, кроме того, является самым опасным врагом для занятий. В самом
деле – труд и работа покажутся лишними, если заранее готова похвала, что бы ни
сказать… Во всяком случае, он (учитель. – Р. З.) должен по возможности
стараться внимательно следить за тем, кто, как и за что хвалит; и если он заметит,
что ученики одобряют то, что действительно хорошо, он должен радоваться
больше за них, чем за себя»399.
Изучением личности и установлением психологического контакта не
исчерпываются все необходимые меры криминалистического обеспечения
допроса с участием несовершеннолетних свидетелей и потерпевших. Для
эффективного применения этих мер важно также знать, как, в каких условиях
формировались их показания.
Как известно, формирование показаний, в основе которого лежат
психические процессы, проходит у человека три стадии (этапа) и завершается
получением нужной следователю информации в виде показаний свидетелей,
потерпевших, подозреваемых, обвиняемых и иных участников уголовного
судопроизводства об обстоятельствах расследуемого события, имеющих значение
для дела. Они включают в себя восприятие, запоминание и воспроизведение.
Выделение этих трех этапов как основных в процессе формирования показаний

399

Гиро П. Указ. соч. С. 93.

268

начиналось еще в 1940-е годы и сегодня считается общепризнанным400.
Повышенное внимание к ним неслучайно. Как заметил А.Р. Ратинов, «такое
деление необходимо для научного рассмотрения явлений, наблюдаемых на
каждом из этих этапов»401.
Встречались, правда, и иные деления, не сущностные, а в основном
дополняющие эти три стадии. Так, в ходе научных исследований проблемы
формирования показаний некоторые авторы пришли к выводу о необходимости
дополнить эти стадии еще одной, заключающейся в приеме, переработке и
процессуальном

закреплении

информации,

которая

следует

за

стадией

воспроизведения402. Впрочем, были и те, кто предлагал объединить эту
дополнительную стадию со стадией воспроизведения показаний, сохранив тем
самым трехчленное деление403. Однако вряд ли предложенное дополнение
процесса формирования показаний допрашиваемых лиц имеет достаточные
основания. На наш взгляд, такое объединение двух стадий неприемлемо ни с
позиций психологии, ни с позиций криминалистики. И прежде всего потому, что
прием и закрепление полученной информации выходят за рамки «психических
процессов», проходящих у свидетелей, потерпевших, подозреваемых или
обвиняемых, являясь полностью зависимыми от следователя.
Изучение

особенностей

психических

процессов,

протекающих

допрашиваемых лиц на каждой стадии (этапе) формирования показаний,
позволяет не только объяснить искажения информации, неизбежные на каждой из
них – от восприятия до воспроизведения, – но и, грамотно используя
разработанные криминалистикой средства, приемы и методы, оказать влияние на
полноту и адекватность показаний допрашиваемых лиц. Особые трудности в
оценке психического состояния свидетелей или потерпевших стоят перед
следователем, которому приходится общаться с несовершеннолетними. И не
400

См.: Настольная книга следователя. М., 1949. С. 252–253; Порубов Н.И., Порубов
А.Н. Указ. соч. С. 51; Ратинов А.Р. Указ. соч. С. 208; Эксархопуло А.А. Криминалистика :
учебник. С. 591.
401
Ратинов А.Р. Указ. соч. С. 208.
402
См., например: Смыслов В.И. Указ. соч. С. 96.
403
См.: Доспулов Г.Г. Указ. соч. С. 36.

269

только потому, что их психическое состояние обусловлено множеством внешних
и внутренних факторов, возникающих на том или ином этапе формирования их
показаний. Например, под влиянием страха безопасные предметы могут
восприниматься как угрожающие, ибо у страха глаза велики. Восприятие лица
может существенно отличаться в зависимости от негативного либо позитивного
отношения

нему404.

Специфическое

восприятие

несовершеннолетними

свидетелями и потерпевшими реальности, особенности детской памяти и
неготовность в силу возрастных причин к логически последовательному и
стилистически грамотному изложению всего ранее воспринятого создают для
следователя препятствия, которые невозможно преодолеть, не зная или не
понимая особенностей формирования показаний несовершеннолетних свидетелей
и потерпевших на всех трех этапах.
Г. Гросс, характеризуя, в частности, издержки восприятия юношами
окружающей действительности и заметив, что эта группа молодых людей,
названная им «зрелой юностью», «не принадлежит к хорошим свидетелям»,
высказался о них так: «…говоря вообще, именно молодые люди самые плохие
наблюдатели... Переживая самый счастливый период жизни, полная надежд и
идеалов, интересуясь только собой и своими стремлениями, зрелая юность
считает самым важным только себя самое»405. Однако, продолжает автор, «если
молодым людям пришлось что-либо наблюдать, то они расскажут все хорошо,
правдиво и честно»406.
Проанализировав некоторые вопросы использования данных о личности
несовершеннолетнего свидетеля и потерпевшего на стадии подготовки к допросу
с

их

участием,

перейдем

следующей

стадии

производства

данного

следственного действия – стадии свободного рассказа и постановки уточняющих
вопросов.

404

См.: Петровский А.В., Ярошевский М.Г. Указ. соч. С. 401.
Гросс Г. Указ. соч. С. 126.
406
Там же. С. 127.
405

270

Однако прежде заметим, что эта стадия допроса уместна при получении
показаний далеко не у всех несовершеннолетних. Проблема в том, что, исходя из
психологических

особенностей

степени

развитости

допрашиваемых

несовершеннолетних потерпевших или свидетелей, в большинстве своем они
самостоятельно дать связные развернутые показания могут лишь с 10 лет. Что
касается лиц младших возрастных групп, то в силу ограниченности их
жизненного опыта, недостаточной эрудиции и развитости логического мышления
с ними лучше начинать общение сразу со стадии постановки уточняющих и
детализирующих вопросов. Главное, как мы отмечали выше, – исключить
наводящие вопросы, в первую очередь потому, что дети весьма склонны к
внушению и фантазированию.
Тактика допроса должна исходить из психологических особенностей
несовершеннолетнего и складывающейся следственной ситуации.
По мнению Р.С. Белкина, следственная ситуация слагается из четырех групп
компонентов:

компоненты

психологического

характера;

компоненты

информационного характера; 3) компоненты процессуального и тактического
характера;

компоненты

материального

организационно-технического

характера407.
Взяв за основу данную структуру, предлагаем рассматривать следственную
ситуацию,

возникающую

моменту

производства

допроса

участием

несовершеннолетнего свидетеля и потерпевшего, как информационную систему,
состоящую из следующих компонентов.
Компоненты информационного характера:
Уровень осведомленности следователя об обстоятельствах преступления;
знание им элементов, характеризующих типичную личность несовершеннолетнего
потерпевшего или свидетеля; обладание комплексом источников собранной
информации о свойствах и качествах конкретного подростка, привлекаемого к
расследованию уголовного дела, сведениями о его наиболее вероятной позиции на
407

См.: Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. От теории – к
практике. М. : Юрид. лит., 1988. С. 94.

271

предстоящем

допросе,

полученными

по

результатам

криминалистического

прогнозирования.
Уровень

предполагаемой

осведомленности

несовершеннолетнего

(информационная

составляющая)

несовершеннолетнего

потерпевшего всегда зависит от возраста подростка, наличия признаков виктимности
в его поведении и объяснимого желания преуменьшить свою роль в расследуемом
событии, отношений с преступником и появлением желания несовершеннолетней
жертвы помочь ему уйти от уголовной ответственности, психологического состояния
несовершеннолетнего

потерпевшего,

обусловленного

психотравмирующей

ситуацией, созданной преступлением, пережитым стрессом и порожденным ими
нежеланием делиться подробностями преступления, совершенного против него,
внешнего влияния на несовершеннолетнего потерпевшего, которое могут оказывать
заинтересованные взрослые, и т. д.
Уровень
обстоятельствах

осведомленности
события,

несовершеннолетнего

составляющих

предмет

свидетеля

предстоящего

об

допроса.

Информированность такого свидетеля также зависит от многих факторов,
объективного и субъективного характера: возраст подростка (следует иметь в виду,
что в период взросления ребенок с каждым годом стремительно совершенствует свои
способности к восприятию, сохранению в памяти увиденного и услышанного,
поэтому

адекватность

передаваемой

им

следователю

информации

должна

оцениваться в совокупности с другими собранными по делу доказательствами и
психологической характеристикой подростка); отношение к другим участникам
совершенного преступления; его роль в совершенном преступлении; влияние других
лиц на информацию, складывающуюся в сознании несовершеннолетнего, и т. д.
Компоненты нравственно-психологического характера включают в себя:
способность следователя к установлению и сохранению психологического контакта с
несовершеннолетним потерпевшим и свидетелем; соответствие его облика и действий

272

нравственным

принципам;

психологическую

предрасположенность

несовершеннолетнего к общению и даче показаний.
Компоненты организационного характера могут быть представлены в
структуре следственной ситуации, возникающей к началу допроса, следующими
элементами: основаниями для выбора времени и места производства следственных
действий; определением состава участников допроса, включая третьих лиц (педагога,
психолога, переводчика, оперативных сотрудников и пр.); принятием решения об
использовании технических средств при производстве допроса, в том числе для
фиксации его хода и результатов.
Остановимся подробно на компонентах информационного характера, в
частности на использовании знаний о личности несовершеннолетнего свидетеля и
потерпевшего при выборе тактики допроса в зависимости от складывающихся
следственных ситуаций.
Существуют различные подходы к определению понятия, содержанию,
классификации и иным аспектам следственных ситуаций. О них обстоятельно
говорится в научных исследованиях Т.С. Волчецкой, Л.Я. Драпкина, Н.П. Яблокова и
других ученых. Поэтому, взяв за основу распространенную классификацию
следственных

ситуаций,

мы

ограничимся

рассмотрением

бесконфликтных,

конфликтных ситуаций без строгого соперничества и конфликтных ситуаций со
строгим соперничеством.
К бесконфликтной можно отнести ситуацию, когда несовершеннолетний
потерпевший или свидетель дает показания, адекватные тому, как он воспринял и в
каком объеме сохранил информацию о событии преступления или других
обстоятельствах, имеющих значение для расследования дела, к моменту ее передачи
следователю. В такой ситуации несовершеннолетний потерпевший или свидетель не
всегда излагают соответствующую действительности информацию, но делают они это
не специально, руководствуясь какими-либо собственными соображениями, или под
влиянием взрослых, а в силу добросовестного заблуждения, неправильного
понимания сущности тех или иных событий.

273

Мы в полной мере солидарны с мнением Л.Л. Каневского, который считал, что
на правильность и полноту показаний добросовестных свидетелей могут влиять так
называемые

объективные

(условия

восприятия)

субъективные

факторы

(эмоциональное состояние несовершеннолетнего, состояние его органов чувств). И
поэтому выяснение следователем условий восприятия, эмоционального состояния
несовершеннолетнего и состояния его органов чувств до начала допроса
обязательно408. Мы полагаем, что эти слова известного ученого можно отнести и к
добросовестным потерпевшим.
Несовершеннолетний

потерпевший

свидетель

действительно

могут

добросовестно заблуждаться и по этой причине создавать в своем сознании
искаженное представление о событии преступления. Например, когда чувство страха,
вызванное совершенным на их глазах преступлением, влечет за собой преувеличенное
представление о пережитой опасности; когда усилия потерпевшего в момент
совершения преступления были направлены не на восприятие происходящих
событий, а на защиту от посягательств и др.409
Потому так важно, прежде чем допрашивать несовершеннолетнего
свидетеля или потерпевшего по существу дела, выяснить у него, при каких
условиях им осуществлялось наблюдение за событием, насколько это событие его
заинтересовало и какова была концентрация его внимания. И только после этого
следователь, будучи уверен, что молодой человек готов сообщить правдивые
сведения, может выбрать тактику его допроса. При недостаточности внимания со
стороны, например, несовершеннолетнего свидетеля можно применить приемы
припоминания забытого, а если наблюдение велось им концентрированно, с
надлежащим

вниманием

наблюдательностью,

то

оптимальным

будет

использование тактического приема детализации показаний.
Сказанное можно распространить и на несовершеннолетнего потерпевшего
с той, однако, разницей, что потерпевший, в отличие от свидетеля, в большинстве

408

См.: Каневский Л.Л. Криминалистические проблемы расследования и профилактики
преступлений несовершеннолетних. С. 219.
409
См.: Там же. С. 219.

274

случаев не может быть безразличен к тем событиям, которые касались
непосредственного

его

самого,

причинив

физические

или

нравственные

страдания. За редким исключением, когда, например, малолетний в силу возраста
и иных причин не способен был осознавать суть тех действий, которые совершал
в отношении него преступник.
В бесконфликтной ситуации получение искаженной информации может
возникнуть еще и в связи с тем, что с момента восприятия прошло значительное
время и несовершеннолетний, особенно младшей возрастной группы, затрудняется
вспомнить воспринятые события в силу своих психологических особенностей.
Полагаем, что в такой ситуации будет уместным применение ряда тактических
приемов, в частности предъявления доказательств, причем лучше вещественных и
которые не повлекут за собой испуг или стресс у подростка и в то же время будут
понятными и объяснимыми. Детям до 16 лет также не целесообразно предъявлять в
качестве доказательств показания других участников уголовного судопроизводства,
чтобы не оказать внушающего воздействия.
Говоря

проблемах

криминалистического

обеспечения

допроса

несовершеннолетних свидетелей и потерпевших, нельзя не остановиться более
подробно

на

теме

искажений

восприятия

несовершеннолетними

действительности, характерных именно для данной категории допрашиваемых
лиц. Прежде всего, тех искажений, которые трудно диагностировать в связи с тем,
что, будучи обусловленными природой детского восприятия, внешне при допросе
они никак не проявляются. Ребенок, сообщающий недостоверные сведения из-за
искаженного восприятия им события, искренне убежден, что его показания
соответствуют действительности. И это обязаны учитывать следователи во
избежание ошибок, которые вполне возможны при оценке ими в будущем
показаний несовершеннолетних свидетелей и потерпевших.
В частности, приглашая несовершеннолетнего на допрос, необходимо иметь
в виду характерное для детского восприятия и известное детским психологам
явление,

именуемое

«сверхконстантностью»,

которое

проявляется

при

275

пространственном восприятии ими реальности. И если под константностью410
зрительного восприятия понимается «тенденция воспринимаемой величины,
формы, цвета и других объектов оставаться относительно неизменными,
независимо от изменений сетчаточного образа величины, формы или цвета
объектов»411, иными словами, тенденция приближения образа объекта к
реальности, то сверхконстантность может «приводить к удалению образа
восприятия от реального объекта, другими словами, наблюдатель может
обнаружить склонность к искажению восприятия предмета в направлении,
противоположном приближению его к сетчаточному образу»412.
Самые яркие примеры описываемого нами явления обычно приводят «из
области

восприятия

наблюдалось

величины

наибольшим

удаленных

предметов,

постоянством.

этой

где

это

явление

области

явление

сверхконстантности проявляется в ошибках переоценки величины предметов,
сильно удаленных от наблюдателя, по отношению к величине близких к нему
предметов»413.
Проведенными исследованиями было установлено, что с возрастом
наблюдаются изменения константности, то есть адекватности восприятия
предметов, различающихся как по габаритам, так и в зависимости от их
удаленности от наблюдателя. Полученные результаты дали, кроме того,
основание «предполагать, что сверхконстантность может появляться впервые уже
в детском возрасте и что она не является, следовательно, продуктом
зрелости…»414.
Наблюдения за явлением сверхконстантности, проведенные детскими
психологами,

могут,

на

наш

взгляд,

быть

весьма

полезными

для

совершенствования криминалистического обеспечения допроса с участием
410

Константный, константа – постоянный, неизменный, постоянная величина (см:
Крысин Л.П. Указ. соч. С. 160; Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Указ. соч. С. 291).
411
Вулвилл Дж.Ф. Развитие «сверхконстантности» в пространственном восприятии //
Изучение развития и поведения детей : сб. ст. : пер. с англ. / под ред. Л.П. Липситта и Ч.К.
Спайкера. М. : Просвещение, 1966. С. 142.
412
Там же.
413
Изучение развития и поведения детей. С. 142.
414
Там же. С. 157.

276

несовершеннолетних
закономерность

потерпевших

искажения

свидетелей.

«пространственных

Выявленная
отношений»

учеными
предметов

материальной обстановки на месте преступления при наблюдении за ними,
осуществляемом несовершеннолетними потерпевшими и свидетелями, ставит
перед криминалистами вполне осязаемую проблему. А именно, с одной стороны,
как распознать, как выявить признаки таких искажений в показаниях конкретного
свидетеля или потерпевшего, зная, что они неизбежны, с другой стороны, как
предотвратить искренние заблуждения несовершеннолетнего потерпевшего или
свидетеля, обусловленные явлением сверхконстантности.
Первое

возможно

только

при

наличии

надежных

доказательств,

опровергающих ошибочные показания, основанные на неадекватном восприятии
несовершеннолетним наблюдавшихся им обстоятельств расследуемого события,
что маловероятно на начальном этапе расследования, когда особенно ощущается
дефицит достоверной информации, и поэтому данный способ надежного
распознавания ошибок восприятия вряд ли применим.
Второй путь более надежен и более прост, поскольку его можно
использовать

уже

процессе

проведения

допроса,

не

ожидая,

когда

несовершеннолетний, уверенный в своей правоте, допустит закономерную
ошибку, исправить которую будет намного сложнее, нежели ее предотвратить.
Этот путь лежит в сфере постановки правильных вопросов о предметах
материальной обстановки, где происходило устанавливаемое событие. Готовя
такие вопросы, вполне можно руководствоваться экспериментальными данными,
полученными учеными еще в 1960-х годах при опросах детей, во время которых
они обнаружили интересную, если не сказать парадоксальную, закономерность.
Так, когда испытуемых просили «давать объективную оценку, то есть
ориентироваться на то, что они считают истинной физической величиной объекта,
то, как правило, возникало явление сверхконстантности»; если же испытуемого,
напротив, просили ориентироваться «на видимый образ, то есть оценить величину
объекта на основании того, какой она ему представляется», то его суждения

277

становились «гораздо ближе к истинным, почти совпадая с требованиями
совершенной константности»415.
Это интересное наблюдение психологов вполне можно адаптировать к
ситуации допроса несовершеннолетних потерпевших и свидетелей. Зная о
неизбежности ошибок в оценке размеров и расстояний между предметами
материальной

обстановки,

несовершеннолетним

свидетелем

которой
или

происходило

потерпевшим

описываемое

событие,

при

необходимости их установить с максимальной достоверностью, следователю
надлежит соответствующим образом формулировать свой вопрос, учитывая
отмеченную закономерность. В частности, если необходимо выяснить, к примеру,
какого роста был скрывшийся с места преступления преступник, или на каком
расстоянии

потерпевший

(свидетель)

заметил

приближающийся

нему

автомобиль, то вопросы ребенку следует ставить так: «какого роста ему
запомнился человек», «каким ему показалось расстояние, на котором он увидел
транспортное средство».
Детям младших возрастных групп сложно представлять на допросе подробный
рассказ об интересующих следователя обстоятельствах, тем более в свободной форме,
а подросткам старших возрастных групп не всегда легко воспроизвести событие
преступления как в связи с истечением длительного времени с момента его
совершения, так и под влиянием полученного стресса, даже тогда, когда прошло
незначительное количество времени. В таких ситуациях некоторые детали события не
вспоминаются вовсе или вспоминаются с трудом. Поэтому для восстановления в
памяти деталей расследуемого события целесообразно применять такой тактический
прием, как активизация ассоциативных связей. Можно, к примеру, попросить ребенка
младшего возраста нарисовать что-то похожее на то, что он не может описать
словами. Так, описывая виденную на руке преступника татуировку, ребенок
утверждал, что видел тигра, а по факту, когда его попросили нарисовать ту же
картинку, он изобразил танк. Проблема оказалась в том, что при просмотре фильма о
войне папа ребенка назвал танк тигром – ребенок так его и запомнил. Учитывая
415

Изучение развития и поведения детей. С. 143–144.

278

ограниченный словарный запас детей и внушаемость со стороны взрослых,
авторитетных для ребенка людей, их показания необходимо уточнять и максимально
конкретизировать, подтверждать собранными доказательствами.
Подросткам можно предлагать и более сложные ассоциативные связи. В
некоторых случаях для оживления в памяти подростка события преступления
целесообразно проведение проверки показаний на месте. Но к данному мероприятию
необходимо относиться с особой осторожностью и проводить его только в том случае,
когда оно не причинит моральные страдания несовершеннолетнему потерпевшему
или свидетелю.
Еще одна важная проблема тактики допроса связана с оценкой получаемых
от несовершеннолетних свидетелей и потерпевших при общении с ними сведений
с точки зрения особенностей детского мышления. В частности, каким показаниям
можно больше доверять – содержащим общую картину имевшего место события
или описывающим его детали? Как оценить достоверность сведений, основанных
на ассоциациях, возникающих при восприятии несовершеннолетним свидетелем
или потерпевшим события преступления?
Экспериментальные исследования отечественных и зарубежных ученых,
проведенные более полувека назад, мы полагаем, должны помочь в поисках
решения проблем, возникающих при допросе несовершеннолетних свидетелей и
потерпевших.
Как показали опыты с детьми, в их мышлении «преобладают конкретные
представления, в то время как в мышлении взрослых доминируют общие идеи»416.
Поэтому, допрашивая несовершеннолетних свидетелей или потерпевших, у
следователя больше шансов получить адекватные ответы на вопрос не об общем
впечатлении, которое произвело на ребенка расследуемое событие, а о том,
каковы его детали, отдельные обстоятельства преступления, которое они видели.
Как выяснилось, решая проблему оценки достоверности сообщаемых
несовершеннолетними сведений о наблюдавшихся ими событиях, крайне важно
416

Изучение поведения детей / под ред. Л.П. Липситта и Ч.К. Спайкера. М. :
Просвещение, 1966. С. 242.

279

учитывать «психологические различия между детьми более высокого и более
низкого интеллектуального уровня»417. В ходе проведенных экспериментов
ученые, например, заметили, что «ассоциации детей с более низким интеллектом
были часто неадекватными: у них было больше случаев неверного истолкования
слов-раздражителей, больше пропусков ответов, а также бессмысленных и
персеверативных реакций»418.
Как мы понимаем, речь в описании экспериментов идет о реакции детей на
слова-раздражители, что для нас может восприниматься аналогично, но как
реагирование, которое мы наблюдаем при постановке вопросов в процессе
проведения допроса несовершеннолетних. Из этого следует, что чем ниже у детей
интеллект, тем менее адекватными у них будут ассоциации, возникающие при
постановке им вопросов во время общения, в том числе при их допросе
(ассоциации как реакции на слова-раздражители). Соответственно, следователю
придется больше сталкиваться со случаями неверного их истолкования ребенком,
и в его показаниях окажется больше пропусков ответов на поставленные вопросы
либо появятся частые, ничем не обоснованные их повторения (персеверация), а
также бессмысленные реакции на поставленные ребенку вопросы.
Ученые, проводившие опыты, также выяснили, что «словесные ассоциации
детей существенно отличаются от словесных ассоциаций взрослых. Эти различия
состояли как в показателях частоты реакций, так и в содержании полученных
ассоциаций»419.
Нет никаких сомнений в том, что для современной криминалистики
результаты проведенных психолого-педагогических опытов могут иметь самое
непосредственное научное и практическое значение, включая перспективы
разработки новых тактических приемов допроса. Интересной для научного
исследования может оказаться, в частности, проблема выяснения отношения
несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля к обсуждаемой во время

417

Изучение поведения детей. С. 243.
Там же.
419
Там же. С. 245.
418

280

общения с ним теме, что важно как для поддержания психологического контакта,
так и для корректировки вопросов, подлежащих выяснению у допрашиваемых
детей.

Так,

процессе

проведения

упомянутого

экспериментального

исследования было установлено, «что на неприятные слова-раздражители дети
давали более замедленные ответы»420. Такая реакция ребенка, с одной стороны,
может говорить о том, что обсуждаемая с ним тема не самая для него приятная, с
другой стороны, о том, что эта тема как минимум ему знакома.
Вернемся, однако, к ассоциациям детей, которые, как выясняется, играют
очень важную роль не только в припоминании забытого, о чем хорошо известно в
криминалистической тактике, но и в восприятии действительности ребенком, что
нельзя

не

учитывать,

общаясь

несовершеннолетними

свидетелями

потерпевшими. Исследования, описанные в книге, посвященной воспитанию
детей, показали, «какую важную роль играют процессы образования простых
ассоциаций в различных психологических процессах, а именно: в припоминании
… в ассоциативных обобщениях … и в восприятии»421. Иными словами, для
следователя, проводящего допрос несовершеннолетнего, важно понимать, что
ассоциации у ребенка образуются и способствуют не только припоминанию, но и
правильному, адекватному восприятию, а также обобщению воспринятого.
Однако одного понимания важности ассоциативных связей в формировании у
ребенка образов действительности мало. Необходимо всякий раз, сталкиваясь с
ассоциативным мышлением детей, дающих показания на основе ассоциаций,
объяснить и разнообразие восприятий одного и того же явления разными
несовершеннолетними свидетелями и потерпевшими. В решении этого вопроса
отчасти также могут оказаться полезными результаты проведенных опытов и
выводы, сделанные на их основе учеными-лингвистами.
Так, пытаясь объяснить феномен детских ассоциаций, они, в частности,
нашли, что «особенности словесных ассоциаций детей связаны с уровнем

420
421

Изучение поведения детей. С. 248.
Там же. С. 250.

281

развития их речи»422, и сформулировали важный для нас вывод: «Таким образом,
более высокий уровень речевого развития, выражающийся в правильном
восприятии и употреблении частей речи, соответствует более частому появлению
свободных ассоциативных реакций…»423.
Этот

вывод

представляется

нам

сегодня

особенно

важным

для

совершенствования криминалистического обеспечения допроса с участием
несовершеннолетних потерпевших или свидетелей и потому достаточно
перспективным, чтобы заняться полезным использованием полученных более
полувека

экспериментальных

данных

для

совершенствования

криминалистических рекомендаций, касающихся допроса несовершеннолетних
потерпевших

свидетелей.

Такое

заимствование,

несомненно,

будет

способствовать актуализации закона активного творческого приспособления
данных иных наук для нужд криминалистики и правоохранительной практики.
Учитывая, что бесконфликтная ситуация чаще всего протекает в благоприятной
психологической атмосфере, следователю необходимо ее сохранить и стараться не
задавать сложных для восприятия вопросов. Главное, чтобы они не были наводящими
или внушающими. Как отмечает И.И. Мамайчук, в ранней юности человек особенно
ценит самостоятельность, убедительность, доказательность и логичность суждений
другого человека. Поэтому поставленные несовершеннолетнему потерпевшему и
свидетелю вопросы должны быть логичными, последовательными и четкими424.
Вряд ли к положительному эффекту приведет и настойчивость следователя
припомнить забытое, если из сознания ребенка это забытое исчезло в соответствии с
законами психики, то есть естественным путем, или «добросовестно». Такое
поведение следователя может привести лишь к созданию конфликтной ситуации и,
как следствие, к даче ложных показаний.

422

Там же.
Изучение поведения детей. С. 251.
424
См.: Мамайчук И.И. Психологические аспекты следственных действий с участием
несовершеннолетних : учеб. пособие. СПб. : Ин-т повышения квалификации прокурорскоследственных работников, 1995. С. 43–44.
423

282

Тем не менее конфликты возникают не только по вине нерадивого
следователя,

не

учитывающего

психологические

особенности

несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля или упускающего из виду
важные мелочи организационного характера, которые негативно влияют на
конструктивный диалог, но и по вине самого несовершеннолетнего потерпевшего
и свидетеля. Например, когда он при изложении известных ему обстоятельств
расследуемого дела дает частично ложные показания, полностью ложные или
отказывается от дачи показаний. Если несовершеннолетний дает частично ложные
показания, то возникает конфликтная ситуация без строгого соперничества. При даче
несовершеннолетним полностью ложных показаний, как и при отказе от дачи
показаний, возникает конфликтная ситуация со строгим соперничеством.
Полезной для выбора тактики общения с несовершеннолетним свидетелем и
потерпевшим

может

оказаться

предложенная

нами

классификация

несовершеннолетних с разделением их на три категории в зависимости от
психологического развития. Знание личностных особенностей несовершеннолетних
из первой группы, то есть в возрасте до 10 лет, когда они начинают использовать
связную речь, следователю просто необходимы, как важна и осведомленность о
степени общительности ребенка или о его замкнутости, богатстве словарного запаса и
адекватности его восприятия, ибо без этих знаний следователю трудно будет
установить психологический контакт с ребенком младшей возрастной группы.
В возрасте от 10 до 15 лет несовершеннолетние уже способны подробно
излагать

воспринятую

психологического

информацию.

контакта

нужно

Однако

при

ориентироваться

установлении
на

каждый

с
год

ними
их

хронологического возраста. И именно потому, что ребенок в 10 лет будет сильно
отличаться от 15-летнего несовершеннолетнего. Степень взросления у ребенка с
каждым годом проявляется все заметнее, и потребность в уважении к себе,
взаимопонимании к 15 годам обычно достигает у него своего апогея.
В отношениях с подростками от 16 до 18 лет необходимо учитывать весь
комплекс личностных свойств и качеств, для оценки которых может потребоваться
помощь специалистов, о привлечении которых к допросу следователю нужно

283

подумать заранее. Знание этих качеств несовершеннолетнего потерпевшего или
свидетеля потребуется следователю и при выборе наиболее эффективных тактических
приемов предстоящего допроса несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля.
Как мы отмечали, причины возникновения конфликтной ситуации могут
быть самыми разнообразными, обусловленными организацией следственного
действия, психологическими и профессиональными особенностями следователя,
личностными данными несовершеннолетнего и т. д. Например, спровоцировать
возникновение конфликтной ситуации может сам следователь, если будет
проявлять

равнодушие

безразличие

словам

несовершеннолетнего

потерпевшего (свидетеля) или не проявит должной заинтересованности в
решении

его

проблем,

несовершеннолетним.

либо

Ясно,

окажется

однако,

что

невнимателен
попытки

допрашиваемым

следователя

наладить

конструктивный диалог с несовершеннолетним потерпевшим или свидетелем без
предварительного изучения его личности и, по крайней мере, без знания
перечисленных особенностей, обречены на неудачу. Это понимают многие
следователи. Так, по результатам проведенного нами анкетирования выяснилось,
что только 5 % из числа опрошенных следователей не считают для себя
необходимым изучать личность несовершеннолетних потерпевших. 11 % на этот
вопрос также ответили отрицательно, имея в виду изучение личности
несовершеннолетних свидетелей (см. прил.).
Надо сказать, что у несовершеннолетних потерпевших может быть
множество причин давать ложные показания:
– в связи с тем, что потерпевший, чувствуя себя обиженным из-за
причиненного ему морального, физического или имущественного вреда и желая
отомстить обидчику, будет добиваться для него сурового наказания, в том числе
путем преувеличения масштаба злодеяний, от которых он пострадал;
– в связи с тем, что о некоторых деталях преступления несовершеннолетнему
потерпевшему стыдно будет рассказывать, и он постарается скрыть эти факты. Его
ложь в этом случае будет выражаться в простом умолчании об обстоятельствах,
имеющих значение для установления истины;

284

– в связи с тем, что потерпевший сознает характер, и последствия своего
поведения, которое спровоцировало преступника на совершение преступления;
– в связи с оказанным на потерпевшего воздействием со стороны других
лиц, заинтересованных в том, чтобы он, пожалев преступника, помог ему
избежать ответственности и с этой целью дал ложные показания;
– в связи с тем, что преступник, оказавшийся в одной референтной группе с
потерпевшим, сам или при посредничестве заинтересованных лиц дает ему
понять или предпринимает иные меры воздействия на потерпевшего, чтобы тот
дачу показаний против него воспринимал как разновидность предательства, что в
их кругу недопустимо.
Возможны и другие причины, формирующие психологический настрой
несовершеннолетнего на то, чтобы скрывать от следователя те или иные
интересующие его факты либо давать искаженные о них сведения. Такое часто
бывает, кроме уже отмеченных причин, когда преступления совершаются
близкими родственниками жертвы; потерпевшие лгут, испытывая страх перед
местью со стороны преступника, и т. д. Кроме того, несовершеннолетние
потерпевшие или свидетели могут замкнуться и отказаться давать показания
либо, реагируя на вызывающее по отношению к себе поведение следователя,
готовы будут лгать, лишь бы поскорее избавиться от общения с ним. Причиной
замкнутости несовершеннолетних может быть и внушенный им ранее страх перед
следователем и правоохранительными органами425.
Дачу

несовершеннолетним

потерпевшим

ложных

показаний

может

спровоцировать даже присутствие при их допросе законных представителей.
Например, в материалах одного из изученных уголовных дел несовершеннолетняя
потерпевшая в присутствии своей матери (и, очевидно, не без ее влияния) говорит
одно: «Прошу привлечь к уголовной ответственности неизвестного мужчину по
имени Иван ... который, применив физическую силу, против моей воли вступил со

425

См.: Козырева И.Е. Процессуальные, психологические и криминалистические
проблемы участия свидетеля на предварительном следствии : дис. … канд. юрид. наук. Саратов,
2009. С. 154.

285

мной в половой контакт...», а на допросе в отсутствие законного представителя –
совершенно другое: «Я пошла за ним. В развалинах мы зашли в какую-то
комнату, там я разделась и Ваня, использовав презерватив, совершил со мной
половой акт. В это время мы не разговаривали, я Ване не сопротивлялась»426.
Приведенный

пример

из

практики

допроса

несовершеннолетней

потерпевшей еще раз подтверждает склонность детей к изложению событий не
так, как они происходили на самом деле, а как от них хотели бы услышать те, кто
занимается их воспитанием. Такая линия поведения весьма характерна для
несовершеннолетних, дающих показания в присутствии своих родителей.
Неслучайно, надо полагать, только 66 % следователей, если верить
результатам
следственным

проведенного
действиям,

нами

анкетирования,

проводимым

всегда

участием

привлекают

несовершеннолетних

потерпевших, их законных представителей, а 13,5 % – только тогда, когда такое
их участие прямо предусмотрено уголовно-процессуальным законодательством.
Для случаев привлечения законных представителей к следственным действиям с
участием несовершеннолетних свидетелей эти цифры, соответственно, составили
59 и 23 % от общего числа опрошенных следователей, которые занимаются
расследованием преступлений с участием несовершеннолетних свидетелей и
потерпевших (см. прил.).
Привлечение

законных

представителей

участию

производстве

следственных действий, действительно, не всегда является обстоятельством,
способствующим защите прав и интересов несовершеннолетних. В одном из
изученных уголовных дел П. был осужден за нанесение побоев своим
несовершеннолетним дочерям, которым было 3 и 2,5 года. Преступление было
выявлено лишь вследствие медицинского осмотра участкового педиатра в связи с
ОРВИ
426

несовершеннолетних

дочерей.

процессе

расследования

мать

Дело № 390613 от 13.09.1996 по обвинению гр. Бостана Павла Алексеевича по ч. 3 ст.
117 УК РСФСР, расследованного прокуратурой Петродворцового района // Архив
Петродворцового районного суда Санкт-Петербурга. Научно-консультационное заключение по
результатам проведенного предварительного расследования было дано профессором А.А.
Эксархопуло (см.: Эксархопуло А.А. Специальные познания и их применение в исследовании
материалов уголовного дела. СПб. : СПбГУ, 2005. С. 173–184).

286

потерпевших принимала пассивное участие в качестве законного представителя.
На допросах в качестве свидетеля поясняла, что не была очевидцем
систематических истязаний дочерей со стороны отца, но догадывалась об этом и
никаких действий не предпринимала427. Сложно в этом случае сказать, на каком
основании и для чего привлекать таких законных представителей этим
потерпевшим девочкам.
Каждый

случай

дачи

ложных

показаний

индивидуален,

задача

следователя – диагностировать психическое состояние несовершеннолетнего с
учетом данных о его личности, выяснить причины, побудившие подростка
говорить неправду, и постараться их устранить.
Несовершеннолетние свидетели также имеют свои причины для дачи
ложных показаний. К такому поведению их могут подталкивать следующие
ситуации:
– свидетель, находящийся в одной референтной группе с преступником или
потерпевшим, испытывает к кому-нибудь из них негативные чувства;
– несовершеннолетний свидетель сам сыграл отрицательную роль в
расследуемом событии, например, спровоцировав совершение преступления;
– несовершеннолетний свидетель подвергается воздействию со стороны
заинтересованных лиц с тем, чтобы тот дал показания, освобождающие
преступника от наказания или минимизирующие его ответственность за
совершенное преступление.
Таким

образом,

чтобы

допрос

прошел

успешно,

работнику

правоохранительных органов необходимо уже до начала его проведения знать о
потенциально возможных причинах дачи несовершеннолетним потерпевшим или
свидетелем ложных показаний и на основе этих знаний иметь основания для
прогнозирования их поведения на предстоящем допросе. Это поможет
следователю предотвратить возникновение, а при наличии – разрешить
конфликтную ситуацию.
427

См.: Уголовное дело № 1-233/2020 // Архив Советского районного суда г. Уфы
Республики Башкортостан.

287

Необходимо осознавать, что от малолетнего потерпевшего или свидетеля до
10 лет можно получить сведения лишь об отдельных деталях расследуемого
преступления, которые ими воспринимаются и запоминаются лучше, нежели
событие в целом. Такие издержки формирования показаний несовершеннолетних
потерпевших и свидетелей могут быть обусловлены не только недостатками
восприятия, но и незначительным словарным запасом и недостаточно развитым
логическим мышлением детей, затрудняющим получение от них полного и
исчерпывающего рассказа о совершенном преступлении со всеми подробностями
и описанием роли в нем каждого его участника. Кроме того, нужно иметь в виду,
что присущая несовершеннолетним склонность к фантазированию и высокая
подверженность внушению со стороны более опытных взрослых приводит к тому, что
недостатки восприятия и ограниченность своей памяти они порой стремятся
восполнить вымыслом. Например, просто выдумывая историю про свою
информированность о совершенном преступлении, а на самом деле – рассказывая
следователю лишь о том, что они могли услышать в разговоре взрослых или от
своих сверстников. Это, прежде всего, относится к несовершеннолетним
свидетелям. При этом сами они со временем уже начинают верить в то, что
выдумали или пересказали со слов других людей. Выдавая себя за свидетелей
обсуждаемого происшествия, в то время как на самом деле они свидетелями не
были и лично описываемое событие в том объеме, в котором рассказывают о нем
следователю на допросе, не видели, такие свидетели неумышленно вводят
следствие в заблуждение.
Такие показания можно назвать конфабуляцией. Данное понятие в 1866 г.
ввел в психиатрию немецкий ученый К.Л. Кальбаум. Конфабуляции заключаются
в том, что человек сообщает о вымышленных событиях, никогда не
происходивших в его жизни, либо происходивших, но в другое время, в другом
месте и не с ним428. Министерством здравоохранения РФ конфабуляция относится
к психическим расстройствам или расстройствам поведения и характеризуется
428

См.: Руководство по психиатрии / А.С. Тиганов, А.В. Снежневский, Д.Д. Орловская и
др. ; под ред. А.С. Тиганова. М. : Медицина, 1999. Т. 1. С. 70.

288

как патологический вымысел, принявший форму воспоминаний («галлюцинации
памяти»)429.
Таким

образом,

если

несовершеннолетний

излагает

вымышленную

информацию и уверен, что говорит правду, его показания можно охарактеризовать
как конфабуляцию, а складывающуюся ситуацию следственного действия – как
конфабулятивную.

Поскольку

подросток

фантазирует

неосознанно,

будучи

уверенным в существовании тех обстоятельств, о которых говорит, данную
ситуацию с психологической точки зрения и с точки зрения умысла ребенка можно
рассматривать как разновидность бесконфликтной ситуации. При таких ситуациях в
процессе производства следственного действия, на наш взгляд, обязательно должен
присутствовать психолог для установления указанной психологической особенности
подростка. К данному выводу приходит и Е.В. Марковичева430.
Хотя

данном

случае

налицо

дача

показаний,

полностью

не

соответствующих действительности, тем не менее назвать их заведомо ложными
нельзя и относить такую ситуацию к конфликтным со строгим или без строгого
соперничества тоже неправильно. По нашему убеждению, говорить в данном
случае о любом соперничестве следователя с тем же малолетним ребенком
вообще неуместно. В оценке такой ситуации нельзя не учитывать особенности
психического, умственного и физического развития детей в возрасте до 10 лет, а в
некоторых случаях и старше, а также характерную для них склонность к
фантазированию и готовность верить в выдуманную ими же или подсказанную
другими лицами историю, которую они добросовестно излагают следователю, не
подозревая о последствиях. И уже только поэтому мы не вправе обвинять таких
несовершеннолетних потерпевших или свидетелей в даче ложных показаний.
Искренние заблуждения ребенка не могут и не должны порождать конфликтов со
429

См.: Клинические рекомендации «Психические расстройства и расстройства
поведения, связанные с употреблением психоактивных веществ. Амнестический синдром» (утв.
Минздравом России) [Электронный ресурс]. URL: http://cr.rosminzdrav.ru (дата обращения:
15.04.2020).
430
См.: Марковичева Е.В. Некоторые проблемы доказывания по уголовным делам в
отношении несовершеннолетних, не подлежащих уголовной ответственности // Российский
следователь. 2008. № 11. С. 15–16.

289

следователем в любом их проявлении. Но если следователь этого не понимает и
начинает искать способы демонстративного разоблачения несовершеннолетнего
свидетеля или потерпевшего в недобросовестности, в лживости, то таких
работников нельзя допускать к расследованию уголовных дел с участием детей.
В

такой

ситуации

бесполезно

объяснять

несовершеннолетнему

недопустимости обмана или о его моральной ответственности за допущенную им
во время дачи показаний ложь, ибо ребенок сам верит в то, о чем говорит.
Поэтому при обнаружении в показаниях несовершеннолетнего признаков
фантазирования

тактически

правильнее

попытаться

выяснить

сначала

сопутствующие его пребыванию на месте преступления подробности, начиная с
истории появления ребенка на этом месте. Затем можно предложить перейти к
последовательному описанию каждой услышанной им фразы или наблюдавшейся
детали: кто и где стоял, кто и что говорил, кто и что делал, переходя постепенно
от эпизода к эпизоду, и так до конца пребывания несовершеннолетнего свидетеля
или потерпевшего на месте происшествия. В конце разговора у допрашиваемого
можно поинтересоваться, кто еще знает о том, что видел несовершеннолетний,
разговаривал ли он с этим лицом по поводу увиденного, что ему рассказывали о
событии другие лица и кто они, и т. д.
Несовершеннолетние старшего возраста могут рассказать о событии
преступления более подробно, поэтому подготовку к их допросу тем более следует
начинать с изучения их личности, и в первую очередь социальных и нравственных
устоях. Следователь должен понимать, что если несовершеннолетние свидетели или
потерпевшие из одной с преступником референтной группы, то первое, над чем они,
скорее всего, будут задумываться, – как не испортить отношения с товарищами и не
прослыть предателем. Поэтому вступительный разговор о необходимости говорить
правду

разъяснении

оснований

возможного

привлечения

уголовной

ответственности за дачу ложных показаний (если предстоит общение с подростком
старше 16 лет) должен быть крайне убедительным, обстоятельным, но вместе с тем и
осторожным – таким, чтобы исполнение следователем своей нормативной

290

обязанности не превратилось в заурядную угрозу применения наказания в случае
нарушения несовершеннолетним принятых на себя обязательств.
Однако далеко не все следователи понимают всю деликатность исполнения
ими обязанности по предупреждению, по сути дела детей, об уголовной
ответственности за дачу ими ложных показаний и за отказ от дачи показаний.
Иногда действиями следователя руководят не столько интересы ребенка, которые
он призван защищать, сколько стремление любыми средствами добиться от
несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля показаний о подлежащих
установлению обстоятельств произошедшего события.
Этот вывод подтверждают и результаты проведенного нами анкетирования
следователей, о которых уже говорилось. Напомним только некоторые из этих
показателей. Так, 37 % из числа опрошенных следователей подтвердили, что им
приходилось предупреждать несовершеннолетних потерпевших об уголовной
ответственности за отказ и за дачу заведомо ложных показаний. Из них 12,25 %
признали, что не видели иного способа заставить несовершеннолетнего дать
показания, 4,75 % объяснили свое решение ошибкой в применении норм УПК РФ,
а 52,25 % сослались на свою невнимательность при использовании бланка
протокола

допроса,

содержащего

такое

предупреждение

отношении

допрашиваемого лица (см. прил.).
В свою очередь, 36 % следователей признались, что им приходилось
предупреждать несовершеннолетних свидетелей об уголовной ответственности за
отказ давать показания и за ложь. Их объяснения допущенного нарушения закона
оказались несколько иными. Так, 19,5 % следователей не нашли другого способа
заставить свидетеля говорить, ошиблись в применении норм УПК РФ 5,5 %, и
еще столько же сослались на невнимательность при заполнении бланков
протокола

следственных

действий,

которых

принимали

участие

несовершеннолетние свидетели (см. прил.).
Как мы уже отмечали, учет личностных особенностей несовершеннолетнего
потерпевшего, свидетеля – задача для следователя, готовящегося к их допросу,
первостепенной важности. Нужно иметь в виду, что в этом возрасте происходит

291

биологическая перестройка организма: рост становится быстрым, усиливается
секреция

половых

желез,

начинается

интенсивное

физическое

развитие.

Биологические изменения в организме касаются и психического развития –
появляется интерес к своей личности, чрезмерная критичность к окружающим,
проявляются особенности характера. Как указывает В.А. Крутецкий, подросткам
становится присуще такое качество, как упрямство; несовершеннолетним уже важно
почувствовать себя вполне взрослыми и демонстрировать свою готовность
противостоять воле старших431. В любом случае, общаясь с несовершеннолетним,
необходимо помнить, что с каждым из них следует обращаться, не унижая их
достоинства, и таким образом, чтобы общение со следователем не противоречило их
потребностям. А главное, чтобы действия следователя, производимые им во время
допроса

несовершеннолетнего

свидетеля

или

потерпевшего,

максимально

соответствовали принципам и положениям, закрепленным в Конвенции о правах
ребенка и в других международных правилах и стандартах, относящихся к правам
человека в области отправления правосудия432. Мы полагаем, что именно данные о
личности несовершеннолетних участников следственных действий, позволят
следователю, с одной стороны, предотвратить возможные конфликты с ними или
разобраться в причинах таких конфликтов, возникающих при общении с
несовершеннолетними. С другой стороны, данные о личности несовершеннолетнего
свидетеля или потерпевшего помогут выбрать тактику взаимоотношений с ним, с
тем чтобы избежать конфликтной ситуации или минимизировать ее негативные
последствия.
Таким образом, есть основания различать конфликтные ситуации со строгим
соперничеством, возникающие чаще всего в случаях, когда несовершеннолетний
потерпевший и свидетель сознательно дают полностью ложные показания или
отказываются от дачи показаний, и конфликтные ситуации с нестрогим
соперничеством, когда несовершеннолетние потерпевшие или свидетели дают
431

См.: Крутецкий В.А. Указ. соч. С. 86–87.
См.: Резолюция Комиссии ООН по правам человека о правах человека при
отправлении правосудия, в частности правосудия в отношении несовершеннолетних. Принята
Комиссией ООН по правам человека на Пятьдесят восьмой сессии в апреле 2002 г.
432

292

частично ложные показания, понимая, что тем самым вводят следователя в
заблуждение.
Характеризуя конфликтные ситуации со строгим соперничеством, О.Я. Баев
писал, что в таких ситуациях интересы взаимодействующих лиц оказываются
диаметрально противоположными. Они возникают, когда «допрашиваемый, как это
вытекает из материалов дела либо с той или иной достаточно высокой степенью
вероятности предполагается следователем в результате проведенной диагностики его
информационного состояния, скрывает или умышленно искажает имеющуюся у него
искомую,

необходимую

для

полноты

объективности

расследования

информацию»433.
Мы уже описали такие ситуации с несовершеннолетними младшей
возрастной группы и условно определили их как конфабулятивные, поскольку для
диагностирования конфликтной ситуации, вызванной строгим соперничеством, у
допрашиваемого должен быть обнаружен умысел на то, чтобы скрывать
информацию или умышленно ее исказить. Однако, как мы выяснили, дети
младшей возрастной категории в большинстве своем искажают информацию не
умышленно, они не задумываются и не понимают в силу своего возраста и
психологического развития, что дают ложные показания, ибо искренне верят в их
достоверность. В этом и заключается психологическая особенность некоторых
несовершеннолетних данной возрастной группы.
Однако

конфликтная

ситуация

со

строгим

соперничеством

может

возникнуть с несовершеннолетними старшей возрастной группы и в силу разных
причин: поведения самого будущего свидетеля или потерпевшего во время
совершения преступления, склонного к укрывательству виновного, желание
скрыть информацию о близких родственниках, причастных к преступлению, и др.
Конфликтные

ситуации

без

строгого

соперничества

при

допросах

несовершеннолетних потерпевших или свидетелей возникают довольно часто, и
прежде всего в силу психологических особенностей допрашиваемых лиц, о которых
мы подробно писали. Ограничимся поэтому здесь краткими замечаниями.
433

Баев О.Я. Тактика следственных действий. С. 121.

293

С одной стороны, несовершеннолетние не всегда осознают значимость
сказанного ими во время допроса с точки зрения того влияния, которое их
показания могут оказывать на результаты расследования и, соответственно, на
судьбу привлекаемого к ответственности человека, и поэтому скрывают от
следователя информацию, что порождает конфликт. С другой стороны,
психологическая незрелость подростков нередко приводит к преувеличению ими
роли одних и преуменьшению роли других, собственного, часто сугубо
утилитарного, понимания сущности добра и зла, нелогичным рассуждениям и т. д.
Эти особенности несовершеннолетних свидетелей или потерпевших также могут
спровоцировать конфликт.
Таким образом, при производстве следственных действий с участием
несовершеннолетних потерпевших и свидетелей конфликтная ситуация возникает
тогда, когда подросток имел личную – прямую или опосредованную –
заинтересованность в исходе дела, а следователю не удалось выяснить причины, по
которым несовершеннолетний принял решение давать ложные показания или
отказаться от дачи показаний. И поэтому он не смог устранить их.
Для того чтобы предотвратить конфликтную ситуацию во время следственного
действия, следователь должен изначально располагать сведениями о планах и
намерениях несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля и уметь рефлексировать,
то есть обладать способностью поставить себя условно на место допрашиваемого
лица, имитировав его рассуждения. То есть мысленно представить, как должен вести
себя несовершеннолетний или какими должны быть его рассуждения, если войти в
его положение. Иными словами, следователь должен рассуждать как подросток и
принимать решения, свойственные подростку.
Очевидно, чтобы обладать такой способностью, следователю необходимо:
– знать особенности той или иной возрастной группы несовершеннолетних, в
которую входит допрашиваемый;
– изучить личность допрашиваемого несовершеннолетнего потерпевшего или
свидетеля (и в первую очередь его взаимоотношения в семье, со сверстниками,
увлечения, склонности и психические особенности);

294

– досконально владеть информацией по существу расследуемого дела и
пытаться найти причины, по которым несовершеннолетний оказывает ему
противодействие, давая недостоверные показания.
Собрать всю эту информацию необходимо, так как «непонимание или
игнорирование взрослыми истинных мотивов поведения подростка, реагирование
лишь на внешний результат его деятельности или, что еще хуже, приписывание
подростку не соответствующих действительности мотивов приводят его к
внутреннему сопротивлению»434, заводят ситуацию в тупик.
После выяснения причин дачи ложных показаний следователь может
прибегнуть к эмоциональному воздействию на несовершеннолетнего потерпевшего
или свидетеля, используя соответствующие приемы, которые заключаются в
объяснении допрашиваемым подросткам значимости их показаний для расследования
дела, включая разъяснение необходимости привлечения к ответственности лица,
совершившего преступление, и тем самым обеспечение неотвратимости наказания,
чтобы у него не возникло желания повторить свои преступные действия. При этом
следует обратить внимание на положительные стороны личности допрашиваемого,
такие как смелость, доброта, честность, и отрицательное влияние на него тех или
иных лиц, которые могут сломать ему жизнь, и т. д. Психологами установлено, что
люди малообразованные и не способные к аналитическому мышлению более
восприимчивы к эмоциональным аргументам, а люди высокообразованные или с
аналитическим складом ума лучше реагируют на рациональные аргументы435.
Поэтому при общении с несовершеннолетними свидетелями и потерпевшими
целесообразнее обращаться к приемам эмоционального воздействия, ибо такие
приемы способны оказать более сильное влияние на несовершеннолетнего и изменить
его отношение к даче показаний.
К несовершеннолетним потерпевшим и свидетелям, дающим ложные
показания и входящим в старшую возрастную группу, помимо объяснения
434

Кон И.С., Фельдштейн Д.И. Отрочество как этап жизни и некоторые психологопедагогические характеристики переходного возраста // В мире подростка. М. : Медицина,
1980. С. 26.
435
См.: Майерс Д. Социальная психология : учеб. пособие. СПб. : Питер, 2014. С. 320.

295

неправомерности их поведения, влекущего уголовную ответственность, также как и
для взрослых и сознательных граждан, обязанных говорить правду, целесообразнее
применять, наряду с приемами эмоционального воздействия, и приемы, основанные
на логическом убеждении.
Среди приемов логического воздействия на допрашиваемых лиц, дающих
ложные показания, основным из которых является предъявление доказательств,
В.А. Образцов назвал также максимально возможные способы реализации этого
тактического приема: раздельное предъявление имеющихся доказательств в той
или иной последовательности; одновременное предъявление всего комплекса
имеющихся доказательств; предъявление вначале косвенных, а затем прямых
доказательств; неожиданное предъявление доказательства либо предъявление
доказательства после беседы по его поводу; предъявление доказательств по
нарастающей их весомости и т. д.436
Не менее эффективным для преодоления конфликтной ситуации, возникающей
с несовершеннолетними старших возрастных групп (ориентировочно, начиная с 14
лет), если, конечно, они не отстают в развитии, является использование противоречий
между

сведениями,

содержащимися

показаниях

несовершеннолетнего

потерпевшего или свидетеля, и другими материалами дела, а также использование
внутренних противоречий в самих показаниях несовершеннолетних.
При применении этого тактического приема важно соблюдать несколько
правил.
1. Необходимо прежде дать несовершеннолетнему потерпевшему или
свидетелю возможность изложить все, что он готов сообщить следователю по
обстоятельствам дела. При свободном изложении подростки обычно прибегают к
двум основным способам искажения информации: либо говорят неправду, либо не
говорят правду437.

436

См.: Образцов В.А. Основы криминалистики. М. : Юристъ, 1996. С. 143.
См.: Ратинов А.Р., Адамов Ю.П. Лжесвидетельство. М. : Всесоюз. ин-т по изучению
причин и разработке мер предупреждения преступности, 1976. С. 8.
437

296

После того как несовершеннолетний потерпевший или свидетель изложат свою
версию известных ему обстоятельств расследуемого события, следователь может
предложить подростку объяснить противоречия, которые он обнаружит между его
показаниями и другими материалами дела. Если подросток до этого уже
допрашивался или опрашивался и в полученных от него показаниях обнаружены
противоречия с ранее предоставленными им сведениями, то этим противоречиям
также целесообразно попросить дать объяснения.
2. Фиксировать ложные показания, и в этом мы согласны с И.А. Макаренко,
нужно не ранее, чем несовершеннолетним потерпевшим или свидетелем будут даны
объяснения имеющихся противоречий. Поскольку некоторым несовершеннолетним
присуще такое качество, как упрямство, им сложнее будет отказаться от ранее
зафиксированных показаний. В этой связи следователю необходимо сначала
выслушать подростка, затем использовать все возможные способы для преодоления
конфликтной ситуации путем разоблачения лжи и только после этого записать
полученные показания в протокол следственного действия438.
Ф.В. Глазырин предлагал при производстве допроса лиц, сообщающих, по
обоснованному предположению, недостоверные сведения, использовать такой
тактический прием, как «пресечение лжи»439. Полагаем, что при допросе
несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля данный прием лучше не применять.
В оценке предложенного приема «пресечения лжи» мы поддерживаем В.Ю.
Шепитько, который считает, что, не выслушав аргументы допрашиваемого, нельзя его
прерывать и оценивать его сообщения как ложные. Прием «пресечение лжи» нацелен
на создание у допрашиваемого установки на сообщение только таких показаний,
которые желает получить следователь440.
Вместе с тем мы полагаем, что в отношении несовершеннолетнего
потерпевшего и свидетеля целесообразнее использовать прием «допущение легенды».
438

См.: Макаренко И.А. Криминалистическое учение о личности несовершеннолетнего
обвиняемого. С. 322.
439
См.: Глазырин Ф.В. Конспект лекций по судебной психологии. Часть особенная.
Свердловск : УрГУ, 1978. С. 35.
440
См.: Шепитько В.Ю. Теоретические проблемы систематизации тактических приемов
в криминалистике. Харьков : РИП «Оригинал», 1995. С. 153.

297

То есть дать возможность подростку выговориться. Причем, если допрашиваются
несовершеннолетние младших возрастных групп, то следует помнить, что
прерывание их изложения может повлечь отказ от дачи показаний. Если же прервать
показания несовершеннолетних старших возрастных групп, то может возникнуть
ситуация, когда нечего будет сопоставлять с другими доказательствами, имеющимися
в деле. В результате то, что в показаниях допрошенного на первоначальном этапе
показалось следователю ложью, вполне может оказаться правдой на последующем
этапе расследования преступления.
Достоверность свидетельских показаний была и остается одним из наиболее
сложных вопросов правоприменительной практики.
Анализ истории допроса показывает, что свидетельские показания
рассматривались ранее с двух позиций – с позиции признания за ними источника
объективной информации и с позиции полного отрицания возможности получить
от свидетелей сведения, соответствующие действительности441. Поэтому мы
считаем, что всю информацию, получаемую от несовершеннолетних потерпевших
и свидетелей, следует оценивать не только с позиций уголовно-процессуального
закона, то есть с точки зрения их относимости и допустимости, но и учетом
личностных особенностей допрашиваемого. В частности, его психологического
развития, склонностей и установок, наличия причин, которые влекут за собой
дачу ложной информации о совершенном преступлении и т. д. То есть с учетом
всего того, что помогает оценить показания по третьему критерию оценки
доказательств – критерию их достоверности.
В

завершение

темы

криминалистического

обеспечения

допроса

несовершеннолетних свидетелей и потерпевших нельзя не сказать и об использовании
при его производстве аудио- или видеозаписи442.

441

См.: Славгородская О.А. К вопросу о свидетельских показаниях // Отечественная
криминалистика: вчера, сегодня, завтра : сб. науч.-практ. ст. / под общ. ред. И.М. Комарова. М. :
Юрлитинформ, 2020. С. 363.
442
См. подробно: Макаренко И.А. Криминалистическое учение о личности
несовершеннолетнего обвиняемого. С. 322.

298

Достоинством их применения во всех вербальных следственных действиях, а не
только в допросе, является то, что изготовленную видеофонограмму в дальнейшем
можно прослушать и уточнить детали полученных показаний. Как отмечает С.П.
Щерба, велико значение звукозаписи для фиксации показаний лиц, страдающих
психическими недостатками: она помогает по особенностям устной речи установить
своеобразие их познавательной деятельности, помочь специалистам поставить
диагноз, разоблачить симуляцию443. Однако видеозапись следует признать более
эффективным и более наглядным способом фиксации показаний, по сравнению со
звукозаписью, так как с помощью видео- или аудиофиксации можно не только
прослушать сделанную во время допроса запись, но и проследить за поведением
несовершеннолетнего в процессе его производства, за его мимикой, реакцией на
поставленные вопросы. Видимо, по этой причине законодатель принял в 2013 г.
новую редакцию ст. 191 УПК РФ, которая вступила в силу с января 2015 г.,
предусмотрев обязательное применение видеозаписи или киносъемки в ходе
вербальных

следственных

действий

участием

несовершеннолетнего

потерпевшего или свидетеля. Исключение из этого общего правила было сделано
только для случаев, когда несовершеннолетний потерпевший или свидетель либо
их законный представитель против этого возражают (ч. 5 ст. 191 УПК РФ).

4.2.3. Криминалистические проблемы обеспечения очной ставки с участием
несовершеннолетних свидетелей и потерпевших
Очная

ставка

по

частоте

привлечения

ее

производству

несовершеннолетних потерпевших и свидетелей занимает второе после допроса
место. Об этом говорят данные опроса следователей, показавших, в частности,
что 18 % из них проводили очную ставку с участием несовершеннолетних

443

См.: Щерба С.П. Расследование и судебное разбирательство по делам лиц,
страдающих физическими или психическими недостатками. М., 1975. С. 98.

299

потерпевших

28,5

следователей

привлекали

для

ее

проведения

несовершеннолетних свидетелей (см. прил.).
Часть 1 ст. 192 УПК РФ устанавливает общие основания принятия решения
о проведении очной ставки: «Если в показаниях ранее допрошенных лиц имеются
существенные противоречия, то следователь вправе провести очную ставку». Из
этого законоположения следует, во-первых, что минимум двое из числа ранее
допрошенных

участников

уголовного

судопроизводства

должны

дать

противоречивые показания по обстоятельствам уголовного дела, чтобы у
следователя возникла потребность в разрешении такого противоречия путем
проведения данного следственного действия. Ибо дать противоречивые показания
может и один и тот же свидетель, потерпевший, обвиняемый, но вряд ли
устранение таких противоречий возможно предлагаемым в ст. 192 УПК способом.
«Очную ставку», образно говоря, с самим собой допрошенному лицу должен
организовать следователь, убедив логически или предъявив доказательства,
опровергающие одно из показаний ранее допрошенного участника уголовного
судопроизводства, противоречащие другому его показанию.
Во-вторых, возникшие противоречия должны быть существенными. И если
в вопросе с количеством участников очной ставки разногласий, как правило, не
возникает, а некоторые авторы иногда допускают возможность привлечения даже
трех и более участников очной ставки444, то оценить уровень «существенности
противоречий», дающих следователю основания для принятия соответствующего
решения, бывает сложнее. При разнообразии мнений по этому вопросу445 мы тем
не менее ограничимся самыми общими критериями определения данного
понятия. Нам представляется, что такие критерии вытекают из ряда положений
уголовно-процессуального закона и некоторых криминалистических правил. Они,
на наш взгляд, могут быть представлены двумя требованиями:
444

См., например: Пашутина О.С., Алымов Д.В. Очная ставка: проблемные аспекты
уголовно-процессуального регулирования // Российский следователь. 2020. № 6. С. 14.
445
Анализ этой проблемы был подробно представлен в нашей кандидатской диссертации
(см.: Зайнуллин Р.И. Теоретические и практические проблемы производства очной ставки с
участием несовершеннолетнего обвиняемого : дис. канд. юрид. наук. Уфа, 2008. 209 с.).

300

1) обстоятельства, выясняемые во время допроса свидетелей, обвиняемых,
потерпевших и т. д., признаются существенными, если их установление может
повлиять на решение вопроса о виновности, невиновности, правильности
уголовно-правовой квалификации деяния и применения уголовного закона, либо
эти обстоятельства могут быть положены в основание принятия уголовнопроцессуальных решений. К числу таких обстоятельств должны быть отнесены,
прежде всего, обстоятельства, подлежащие доказыванию: время, место, способ
совершения преступления и др. (ст. 73 УПК РФ);
2) существенными для принятия решения о проведении очной ставки
должны признаваться только те противоречия в ранее полученных показаниях,
которые не могут быть разрешены или устранены иными способами и
средствами. И если первое требование вытекает непосредственно из закона
(например, из ст. 389.15 и 389.16 УПК РФ), то второе следует из его толкования, а
также из правил, разработанных криминалистикой. В частности, из того, что при
проведении

очной

ставки,

особенно

когда

ее

участниками

становятся

несовершеннолетние, слишком велик для них риск оказаться под влиянием
взрослого участника очной ставки, что может привести к изменению
несовершеннолетним своих показаний, и часто с правдивых на недостоверные. «У
ребенка

нет

никаких

принципов,

–

предупреждал

основоположник

криминалистики Г. Гросс, – но зато много веры в слова взрослого»446.
При

определении

изложения

которых

существенности
ранее

обстоятельств,

допрошенными

противоречивость

участниками

уголовного

судопроизводства дает основание для принятия решения о проведении очной
ставки, важно иметь в виду и возможные последствия, к которым ведет отказ от
устранения этих противоречий следователем. Иными словами, необходимо иметь в
виду превентивную суть данного следственного действия, заключающуюся в
возможности

предотвращения

последствий

использования

противоречивых

доказательств при окончательном разрешении уголовного дела. Это положение
сформулировано в ч. 4 ст. 389.16 УПК РФ, где раскрывается одно из оснований
446

Гросс Г. Указ. соч. С. 123.

301

отмены или изменения апелляционной инстанцией вынесенного приговора, а
именно

несоответствие

выводов

суда,

изложенных

нем,

фактическим

обстоятельствам дела: «Приговор признается не соответствующим фактическим
обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, если:
… выводы суда, изложенные в приговоре, содержат существенные противоречия,
которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности или
невиновности осужденного или оправданного, на правильность применения
уголовного закона или на определение меры наказания» (выделено нами. – Р. З.).
В

уголовном

судопроизводстве

очная

ставка

давно

известна

как

эффективный способ проверки имеющихся и получения новых доказательств.
Прообразом очной ставки был так называемый «свод» – правовой институт,
регламентированный еще в XI в. в первом источнике древнерусского права –
Русской Правде447. Что касается тактики проведения очной ставки, то она также
имеет давнюю историю, а ее изучение с исторических позиций может быть весьма
полезным

для

развития

современной

криминалистики.

возможности

заимствования современной тактикой очной ставки некоторых древних правил
допроса соучастников преступления (1716) говорится, например, в монографии
«Криминалистика: история и перспективы развития»448 и в ряде научных
публикаций449.
Тем

не

менее

процессуальная

природа

очной

ставки

остается

неоднозначной, а именно, с одной стороны, очная ставка считается вполне
самостоятельным следственным действием, с другой – обладает многими общими
с допросом качествами, что позволяет некоторым ученым трактовать ее как
разновидность допроса450. Однако эти разногласия ученых в оценке природы и
447

См.: Хрестоматия по истории государства и права России : учеб. пособие / сост. Ю.П.
Титов. М., 2005. С. 31.
448
См.: Эксархопуло А.А., Макаренко И.А., Зайнуллин Р.И. Указ. соч. С. 61–63.
449
Зайнуллин, Р.И. Структура частной криминалистической методики: история
формирования и перспективы развития. Часть 1 / Р.И. Зайнуллин, И.А. Макаренко, А.А.
Эксархопуло // Правовое государство: теория и практика. 2018. – № 4 (54). – С. 146–152.
450
См.: Строгович М.С. Уголовный процесс : учебник. М. : Юрид. изд-во МЮ СССР,
1946. С. 212–213; Его же. Курс советского уголовного процесса : в 2 т. М. : Наука, 1979. Т. 2. С.
112; Чельцов М.А. Уголовный процесс. М. : Юрид. изд-во МЮ СССР, 1948. С. 335; Карнеева

302

сущности

очной

ставки

нам

представляются

отчасти

надуманными,

раскрывающими лишь внешние, кажущиеся противоречия, которых на самом
деле нет. На наш взгляд, существование разновидностей того или иного
следственного действия вовсе не означает утрату одним из них, а возможно и
всеми, своей самостоятельности.451 Это должно относиться и к очной ставке как
разновидности допроса. Ведь хорошо известно, например, что и следственный
осмотр предметов, и осмотр места происшествия, и осмотр помещений – это, вне
всякого сомнения, самостоятельные следственные действия, и каждое со своими
особыми задачами, целями, познавательными средствами и т. д. Однако все их
очевидные

особенности,

определяющие

самостоятельность

любого

из

перечисленных видов осмотра, не мешают ни осмотру места происшествия, ни
осмотру предметов, ни осмотру трупа одновременно оставаться видами или
разновидностями следственного осмотра (ст. 176–178 УПК РФ).
Точно также, на наш взгляд, следует подходить и к оценке очной ставки.
Она и разновидность допроса, и самостоятельное следственное действие, о чем
свидетельствует ее законодательная обособленность (ст. 192 УПК РФ). И в этом
нет никакого противоречия452.
Общность этих двух следственных действий проявляется также и в том, что
и при допросе, и при очной ставке действуют одни и те же или схожие
закономерности получения вербальной информации, определяя познавательную
Л.М. Очная ставка // Криминалистика / отв. ред. С.П. Митричев и М.П. Шаламов. М. : Юрид.
лит., 1963. С. 339; Порубов Н.И. Допрос на очной ставке // Криминалистика / под ред. Р.С.
Белкина и Г.Г. Зуйкова. М. : Юрид. лит., 1968. С. 417; Научно-практический комментарий к
УПК РСФСР / под общ. ред. В.М. Лебедева. М., 1995. С. 234; Уголовно-процессуальное право
Российской Федерации : учебник / под ред. П.А. Лупинской. 2-е изд. М. : Юрист, 1997. С. 280;
Уголовный процесс : учебник / под ред. К.Ф. Гуценко. М. : Зеркало-М, 2000. С. 240;
Следственные действия: криминалистические рекомендации / под ред. В.А. Образцова. М. :
Юристъ, 2001. С. 159; Безлепкин Б.Т. Уголовный процесс России. М. : Проспект, 2003. С. 27;
Шейфер С.А. Следственные действия. Основания, процессуальный порядок и
доказательственное значение. М. : Юрлитинформ, 2004. С. 100 и др.
451
См.: Зайнуллин, Р.И. К вопросу о концептуальных основах производства очной
ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого / Р.И. Зайнуллин // Правовое
государство: теория и практика. – 2008. – № 2 (12). – С. 76–78.
452
Подробно дискуссия на тему самостоятельности очной ставки в противовес
мнению о ее подчиненности общим правилам допроса описана в работе: Зайнуллин Р.И.
Указ. соч. С. 13–36.

303

сущность обоих способов ее получения. Эти закономерности действуют, прежде
всего, в восприятии должностным лицом, осуществляющим производство по
делу, устной информации и преобразовании ее в процессуальную форму
показаний. Кроме того, некоторые авторы отмечали и гносеологическую
общность допроса и очной ставки. «…Гносеологически, – пишет, в частности,
В.В. Степанов, – указанные следственные действия имеют единственный
источник происхождения – человека, располагающего, по мнению органа
расследования, сведениями, которые представляют интерес для следствия»453.
Имея в процессуальном плане много общего с допросом, очная ставка
сохраняет себя как одна из многочисленных процессуальных форм и
одновременно средств (методов, способов) получения информации, лежащих в
основе любого вербального следственного действия, сочетание которых у
каждого из них будет своим, особенным.
Тем больше различий с традиционным допросом мы обнаружим в
криминалистическом

обеспечении

очной

ставки.

Этот

вывод

можно

проиллюстрировать результатами проведенного нами еще в 2008 г. анкетирования
следователей, в ходе которого выяснилось, что 41 % от общего числа
опрошенных считают очную ставку особой разновидностью допроса и поэтому
применяют тактические приемы, характерные именно для данного следственного
действия454.
Еще больше в криминалистическом обеспечении нуждается очная ставка,
проводимая с участием несовершеннолетних свидетелей и потерпевших. Их ранее
данные показания могут противоречить не только показаниям других свидетелей
и потерпевших, как взрослых, так и несовершеннолетних, но и показаниям
подозреваемого

(обвиняемого).

это

наиболее

сложный

для

криминалистического обеспечения очной ставки случай.

453

Степанов В.В. Очная ставка: процессуальные проблемы, организационные и
тактические проблемы // Вестник криминалистики. М., 2003. Вып. 4 (8). С. 39.
454
См.: Зайнуллин Р.И. Указ. соч. С. 21.

304

Проблема в том, что потребность в криминалистическом обеспечении очных
ставок, различающихся по составу и возрастным характеристикам участников (их
сочетанию), может быть вызвана комплексом причин, порождающих серьезные
трудности для научных исследований. Среди них можно выделить несколько
групп

таких

криминалистических

проблем,

возникающих

при

участии

несовершеннолетних потерпевших и свидетелей в данном следственном
действии455:
1) психологические проблемы криминалистического обеспечения очной
ставки;
2) этические проблемы криминалистического обеспечения очной ставки;
3) организационно-тактические проблемы обеспечения очной ставки;
4) технико-криминалистические проблемы очных ставок, проводимых с
участием несовершеннолетних потерпевших и свидетелей.
Возникновение каждой из перечисленных проблем имеет, разумеется, свои
особые причины, наиболее существенные из которых, на наш взгляд, могут быть
вызваны следующими факторами:
1) несформированностью психики ребенка, вынужденного общаться и
высказываться по обстоятельствам события, очевидцем или жертвой которого он
невольно стал;
2)

недостаточным

жизненным

опытом

несовершеннолетних,

узким

кругозором, непосвященностью детей во многие жизненные ситуации и
отношения (например, в половые отношения людей), которые им непонятны и
поэтому могут существенно воспрепятствовать или сделать невозможным
отстаивание ими своего мнения и, соответственно, своих показаний, в
правдивости которых они убеждены;
3)

повышенной

внушаемостью

несовершеннолетних,

особенно

при

общении с взрослыми, среди которых могут оказаться не только опасные для них
собеседники, но и достаточно авторитетные лица;
455

Правовые проблемы здесь нами не рассматриваются, поскольку им уже было уделено
достаточно внимания в предыдущих главах.

305

4) рисками «живого» общения с взрослым преступником, обусловленными
опасностью

возникновения

агрессии

его

стороны,

страхом

несовершеннолетних потерпевших или свидетелей, дающих изобличающие
преступника показания;
5) половыми различиями несовершеннолетних, которыми могут быть
обусловлены

существенные

расхождения

восприятии

действительности

юношами и девушками456 и, как следствие, возникновением противоречий в их
показаниях; в таких случаях очная ставка далеко не всегда может эти
противоречия устранить, поскольку оба несовершеннолетних ее участника, как
правило, бывают искренне убеждены в своей правоте.
Очная ставка, как и любое другое вербальное следственное действие,
будучи разновидностью психического общения двух лиц, в условиях их
противостояния приобретает более сложную структуру, распознавание и
управление которой становится определяющим в достижении поставленных перед
очной ставкой целей.
Особую сложность контроль следователя за психическим общением
участников очной ставки приобретает, когда одним из ее участников становится
несовершеннолетний потерпевший или свидетель, а другим – взрослый
преступник. Отмечая повышенную сложность взаимоотношений с такими
участниками очной ставки, ученые призывали следователя быть особенно
осторожным457. В подобных условиях возникают трудности, преодоление которых
возможно, но только если знать и уметь грамотно использовать организационнотактические и технико-криминалистические средства, приемы и методы,
предназначенные для научного обеспечения очной ставки. При этом с помощью
криминалистических средств и методов, как правило, может решаться комплекс
задач.

456

О таких особенностях свидетелей женского и мужского пола юного возраста писал
еще Г. Гросс (см.: Гросс Г. Указ. соч. С. 123–126).
457
См.: Порубов Н.И. Допрос на очной ставке. С. 417.

306

Одна из основных часто возникающих во время очной ставки задач –
предотвращение или создание иных препятствий для сговора или негативного
воздействия

взрослого

участника

очной

ставки

на

несовершеннолетнего

свидетеля или потерпевшего с целью склонить их к изменению ранее данных ими
правдивых показаний на ложные.
В криминалистической науке предлагалось несколько способов решения
задачи пресечения или предотвращения негативного воздействия одного
участника очной ставки на другого. Н.И. Порубов, например, рекомендовал
привлекать к очной ставке еще одного сотрудника правоохранительных органов,
который, присутствуя при ее проведении, мог бы наблюдать «за поведением
допрашиваемых

момент

очной

ставки,

при

необходимости

–

воспрепятствовать сговору участников ставки или оказанию давления одного на
другого»458.
В развитие идеи контроля над поведением участников очной ставки во
время ее проведения предлагались и другие средства предотвращения негативного
влияния одного участника очной ставки на другого. В частности, следователю
рекомендовалось так располагаться в помещении, где проводилась очная ставка,
чтобы ее участники не могли находиться в постоянном визуальном контакте, а
значит, и общаться, подавая друг другу условные сигналы, например, выражать
одобрение или, напротив, сожаление по поводу сказанного одним из них.
«В ходе очной ставки зависимое лицо (особенно несовершеннолетний), –
справедливо указывает А.Р. Ратинов, – должно быть тщательно ограждено от
попыток другого участника воздействовать на него в целях изменения показаний в
свою пользу. Часто встречаются случаи, когда один из участников старается
побудить другого к даче ложных показаний угрозами, оскорблениями, клеветой,
шантажом

или

возбуждением

жалости

сочувствия

психологический нажим нужно решительно устранять»459.

458
459

Порубов Н.И. Допрос на очной ставке. С. 418.
Ратинов А.Р. Указ. соч. С. 270–271.

себе.

Такой

307

это,

обеспечения,

несомненно,

серьезная

но

уже

теперь

не

проблема
самой

для

очной

криминалистического
ставки

участием

несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля, а защиты зависимых детей от
любых посягательств со стороны второго участника очной ставки или лиц,
действующих в его интересах, чьи агрессивные действия образуют состав
преступления. В стремлении склонить несовершеннолетнего к изменению своих
правдивых показаний ими порой оказывается не только психическое, но и
физическое

воздействие

на

несовершеннолетних

путем

их

запугивания,

принуждения к совершению действий, направленных на оправдание обвиняемого,
нагнетания страха и т. д.
В этом направлении криминалистика сегодня, увы, не предпринимает
достаточно

усилий,

чтобы

оградить

несовершеннолетних

свидетелей

потерпевших от подобных посягательств. На это справедливо было обращено
внимание российскими учеными. «Такая проблема, – пишут, в частности, О.А.
Зайцев, А.Ю. Епихин и Е.П. Гришина, – остро обозначилась в связи с отсутствием
в

достаточной

степени

разработанной

криминалистической

методики

расследования преступлений, связанных с преступным посягательством на
участников
потерпевших.

процесса,
Данная

том

числе

методика

несовершеннолетних

должна

включать

(малолетних)

криминалистическую

характеристику таких посягательств, типичные ситуации противоправного
воздействия и тактические средства его преодоления, а также тактику проведения
следственных и судебных действий, сопряженных с применением уголовнопроцессуальных мер безопасности»460.
Между тем очная ставка с участием несовершеннолетнего свидетеля или
потерпевшего – это тот особый случай, когда общее правило о необходимости ее
проведения исключительно в условиях «живого общения», которым в прежние
годы некоторые авторы объясняли суть данного следственного действия461 и

460

Зайцев О.А., Епихин А.Ю., Гришина Е.П. Указ. соч. С. 33.
См., например: Порубов Н.И. Допрос на очной ставке. С. 418; Порубов Н.И., Порубов
А.Н. Указ. соч. С. 201 и др.
461

308

которого следовало неукоснительно придерживаться, не может применяться
безоговорочно

делах

несовершеннолетних.

По

крайней

мере,

той

категорической форме, в которой оно звучало ранее. И именно потому, что за
последние годы и у нас в стране, а еще заметнее за рубежом изменилось
отношение

несовершеннолетним

участникам

уголовного

процесса.

На

международном уровне были выработаны новые требования, которые сегодня
предъявляются к национальному законодательству и следственно-судебной
практике международными соглашениями, конвенциями и иными признанными
нормами международного права, регламентирующими расследование и судебное
разбирательство уголовных дел с участием несовершеннолетних, в том числе
свидетелей и потерпевших. В частности, ряд решений международных инстанций,
включая

Европейский

национальное

суд

по

правам

уголовно-процессуальное

человека

(ЕСПЧ),

законодательство

ориентируют
и

судебно-

следственную практику европейских стран на то, чтобы максимально сократить
«живые»

контакты

несовершеннолетних

свидетелей

потерпевших

обвиняемыми или подозреваемыми. «Основные подходы к обеспечению участия
несовершеннолетних потерпевших и свидетелей в уголовном судопроизводстве
формируются в рамках концепции дружественного ребенку правосудия… Для
государств, входящих в Совет Европы, основные черты такого правосудия были
определены в Рекомендациях Комитета министров Совета Европы по правосудию,
дружественному ребенку, в 2010 году»462. В перечне этих рекомендаций наиболее
проблемными

оказались

производство

допроса

несовершеннолетнего

потерпевшего и свидетеля и оглашение их показаний463. Руководствуясь
рекомендациями Совета Европы, многие европейские страны пошли по пути
нормативной детализации процедур производства такого рода следственносудебных действий с участием несовершеннолетних потерпевших и свидетелей
таким образом, чтобы можно было их проводить «вне суда или полиции, с

462

Марковичева Е.В. Допрос несовершеннолетних потерпевших и свидетелей в
уголовном судопроизводстве России и отдельных европейских государств. С. 20.
463
См.: Там же.

309

ограничением визуального контакта с обвиняемым, с использованием специально
оборудованных для допроса детей комнат»464 (выделено нами. – Р. З.).
Мы

полагаем,

что

правило

ограничения

визуального

контакта

несовершеннолетней жертвы преступления или свидетеля с обвиняемым должно
распространяться не только, а возможно, и не столько на их допрос, сколько на те
следственные действия, при производстве которых до недавнего времени
избежать такого контакта было невозможно. Это, прежде всего, очная ставка и
предъявление для опознания.
Основываясь на решениях ЕСПЧ, принятых по некоторым находившимся в
его производстве делам, Л.В. Брусницын пришел к обоснованному выводу: «Не
надо

проводить

очную

ставку

между

взрослым

обвиняемым

несовершеннолетними, так как последние нередко испытывают страх при одном
лишь виде обвиняемого. Есть альтернатива очной ставке, признанная самим
ЕСПЧ, причем безотносительно возраста лица и его процессуального статуса
(потерпевшего или свидетеля). Альтернатива заключается в том, что возможность
допросить потерпевшего, а равно свидетеля, обеспечивается предоставлением
обвиняемому и (или) его защитнику права задать вопросы потерпевшим и
свидетелям через следователя. Эти вопросы сторона защиты формулирует в
ходатайстве о дополнительном допросе потерпевшего (свидетеля), а ответы на них
фиксируются в протоколе допроса, который (протокол) предъявляется указанной
стороне»465.
Нам представляется, что предложенный автором путь предотвращения
визуальных контактов несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля с
обвиняемым с точки зрения криминалистики не самый удачный. Проблема
криминалистического

обеспечения

взаимодействия

обвиняемого

несовершеннолетним свидетелем (потерпевшим), предложенного взамен их
живому общению во время традиционной очной ставки, на наш взгляд, неизбежно
потребует как минимум решения по-новому организационных вопросов. В
464
465

Там же. С. 22.
Брусницын Л.В. Указ. соч. С. 92.

310

частности, где и как стороны будут готовить свои вопросы друг другу, как их
передавать, кого и куда приглашать для участия в такой очной ставке, в том числе
обязательных участников – педагога, законного представителя, кто и в какой
форме сможет участвовать в таком общении. Придется решать и проблему
разработки тактики общения следователя с каждым из «разделенных» участников
очной ставки, поскольку их предстоящее раздельное «сосуществование» во время
«обмена информацией» неизбежно потребует:
а) отдельного налаживания психологического контакта с каждым из них;
б) тактически обоснованного контроля над постановкой вопросов;
в) разработки тактических приемов изолированного психологического
воздействия на участников очной ставки;
г) выработки способов реализации права следователя отводить отдельные из
переданных ему той или иной стороной вопросов, и ряда других мер.
Нам представляется, что при современном уровне демонстрационной,
аудио- и видеозаписывающей техники более перспективным могло бы стать
проведение очной ставки с участием несовершеннолетнего свидетеля или
потерпевшего в рамках видеоконференцсвязи с использованием программы Zoom
и некоторых других современных систем коммуникации. В этом случае, по
мнению О.С. Пашутиной и Д.В. Алымова, очную ставку можно было бы
проводить

соблюдением

общих

правил,

установленных

уголовно-

процессуальным законодательством, для чего достаточно будет лишь дополнить
ст. 191 частью 6 в следующей редакции: «Допрос, очная ставка, опознание и
проверка показаний на месте с участием малолетнего, несовершеннолетнего
потерпевшего или свидетеля могут быть проведены с использованием систем
видеоконференцсвязи по общим правилам, установленным для производства
данных следственных действий настоящим Кодексом»466. В целом мы разделяем
данную позицию авторов.
В завершение темы криминалистического обеспечения очной ставки с
участием несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля хотелось бы
466

Пашутина О.С., Алымов Д.В. Указ. соч. С. 16.

311

отметить,

что

при

множестве

возникающих

проблем,

обусловленных

специфическими особенностями данной категории участников уголовного
судопроизводства – несформированностью психики, отсутствием жизненного
опыта, повышенной внушаемостью и др., поиски решения этих проблем должны
идти по двум основным направлениям. Во-первых, важно, чтобы рекомендуемые
криминалистикой

тактико-технические

средства,

помогающие

разрешению

противоречий в показаниях участников очной ставки, не навредили ребенку. В
частности,

не

усугубляли

психотравмирующую

ситуацию,

созданную

преступлением. Для решения этой задачи криминалистикой рекомендовано
проводить очную ставку с участием несовершеннолетнего потерпевшего
(свидетеля) только тогда, когда невозможно объяснить или иным способом
разрешить возникшие противоречия в его показаниях и показаниях других
допрошенных

лиц,

действительности

и,

часто
как

вызванные
следствие,

ошибками
его

восприятия

добросовестным

ребенком

заблуждением.

Принимать решение о проведении очной ставки с участием несовершеннолетнего
потерпевшего (свидетеля) для разрешения таких противоречий недопустимо.
Тактико-техническое
несовершеннолетнего

обеспечение

потерпевшего

или

очной

ставки

свидетеля

также

участием

должно

быть

ориентировано на то, чтобы воспрепятствовать негативному влиянию взрослых, в
первую очередь обвиняемого, на несовершеннолетнего потерпевшего (свидетеля).
Для этого надлежит по возможности исключить «живое» общение жертвы
преступления со вторым участником очной ставки, дающим противоположные
показания по существенным обстоятельствам дела. Для этого рекомендуется
использовать

все

криминалистической

доступные
техники

средства

учетом

современного

наглядного

отображения

развития
хода

результатов следственных действий в реальном времени. Среди таких средств
предпочтение следует отдавать средствам видеоконференцсвязи и общению с
использованием Zoom. И то и другое должно сопровождаться обязательной
аудио- или видеофиксацией хода и результатов очной ставки с соблюдением

312

правил, предложенных автором диссертации для использования при производстве
опросов и допросов несовершеннолетних свидетелей и потерпевших467.
Во-вторых, разрабатывая и предлагая к внедрению в практику производства
очной ставки с участием несовершеннолетних свидетелей или потерпевших
криминалистические средства и методы, нельзя забывать о целях данного
следственного действия, а именно об устранении противоречий и установлении
истины. Достичь этой цели и призвано криминалистическое обеспечение очной
ставки. Для этого криминалистика предлагает комплекс тактических приемов,
препятствующих изменению показаний несовершеннолетних (в том числе под
влиянием второго участника очной ставки) с правдивых на ложные, помогающих
вскрыть причины их добросовестного заблуждения, восстановить в памяти
забытое и т. д. Среди таких приемов – важнейшее тактическое правило, согласно
которому несовершеннолетний потерпевший (свидетель) допрашивается на очной
ставке первым, и оно должно быть принято в качестве категорического
требования.

Разрешению

противоречий

достижению

истины

будут

способствовать и своевременно принятые следователем меры по пресечению лжи,
которая в условиях дискуссии между участниками очной ставки всегда или в
большинстве случаев будет сопровождать их противоречивые показания.

4.2.4. Криминалистические проблемы обеспечения иных следственных
действий с участием несовершеннолетнего свидетеля или потерпевшего
Предъявление для опознания. Из всех вербальных следственных действий
предъявление для опознания относится к тем, которые реже других проводятся с
участием несовершеннолетних свидетелей и потерпевших, выступающих в данном
следственном действии как в статусе опознаваемых, так и опознающих лиц. Как
показало анкетирование следователей, только около 5 % из них, отвечая на
соответствующий вопрос, назвали опознание среди следственных действий, к
467

См. подробно п. 4.1. гл. 4.

313

производству которых ими привлекались несовершеннолетние потерпевшие, 6,5 %
указали на опознание, проводимое ими с участием несовершеннолетних свидетелей.
Несколько иные данные были получены при изучении нами уголовных дел. Что
касается свидетелей, то, по материалам уголовных дел, с ними проводилось
предъявление для опознания в 5 % случаев, а вот с несовершеннолетними
потерпевшими данное следственное действие проводилось в 33 % случаев (см.
прил.). Несмотря на довольно нечастое проведение данного следственного действия,
эти показатели, однако, вовсе не означают, что предъявление для опознания с
участием

несовершеннолетних

потерпевших

свидетелей

не

отличается

спецификой и поэтому не нуждается в особом криминалистическом обеспечении.
Решая проблемы криминалистического обеспечения опознания, следует
иметь в виду, что допрос и предъявление для опознания имеют много общего. И
это неслучайно, поскольку, как верно отметил А.А. Эксархопуло, «исторически
опознание вещей, предметов, лиц складывалось именно как один из тактических
приемов допроса»468.
Сходство этих двух самостоятельных следственных действий заключается в
общности процессов формирования показаний допрашиваемых и опознающих
лиц, обладающих сведениями о расследуемом событии и связанных с ним
обстоятельствах – участниках преступления, их приметах, действиях и т. д. Это
означает, что и при допросе, и при опознании следователь получает от свидетеля,
потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого информацию о фактах, которые
ранее ими воспринимались и отобразились в сознании и допрашиваемых, и
опознающих лиц. Разница, причем существенная, заключается в форме передачи
этой информации следователю. «При допросе информация о … сохранившемся в
памяти событии передается посредством описания (устного или письменного), в
то время как при предъявлении для опознания путем узнавания ранее
воспринятого на основе сравнения сохранившегося образа объекта с объектом,

468

Эксархопуло А.А. Криминалистика : учебник. С. 628.

314

предъявленным для опознания, и указания опознающего на их тождество или
различие»469.
Поэтому все проблемы криминалистического обеспечения допроса и очной
ставки с участием несовершеннолетних потерпевших и свидетелей, вызванные их
возрастными

особенностями,

психотравмирующим

психическим

воздействием

на

состоянием,
них

обусловленным

преступления,

иными

обстоятельствами в полной мере можно распространить и на опознание. В
частности,

формирующаяся

международном

праве

отечественном

законодательстве тенденция к максимальному сокращению числа контактов
несовершеннолетнего свидетеля или потерпевшего с другими участниками
уголовного судопроизводства, и прежде всего с обвиняемым и подозреваемым,
должна учитываться не только при допросе или очной ставке, но и при
планировании

опознания.

несовершеннолетнему
сформулированные

–

Причем

неважно,

опознающего

или

рекомендации

какая

роль

опознаваемого

правила

отводится

лица.

бесконтактного

Здесь

общения

допрашиваемых между собой, среди которых оказываются несовершеннолетние
потерпевшие или свидетели, в том числе использование альтернативных способов
действий, будут вполне уместными и в отношении опознаваемых с опознающими.
Например, замена опознания «вживую» проведением опознания по видеозаписям.
Во всяком случае, современные технические средства вполне позволяют
организовать и провести такое бесконтактное опознание без особого ущерба для
психического здоровья несовершеннолетних его участников. Мы не будем на
этом вопросе останавливаться особо, поскольку он достаточно обстоятельно
обсуждался в литературе470.

469

Там же. С. 628.
См., например: Шестакова Л.А. Применение видеозаписи при проведении
следственных действий с участием несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля: проблемы
применения // Обеспечение конституционных прав и свобод участников уголовного
судопроизводства : матер. круглого стола, 19 дек. 2017 г. / отв.ред. В.В. Ершов. М. : РГУП, 2018.
С. 247–254; Макарова О.В. Совершенствование судопроизводства путем внедрения электронной
формы уголовного дела // Журнал российского права. 2019. № 2. С. 161, 164; Зайцев О.А., Епихин
А.Ю., Гришина Е.П. Указ. соч. С. 29; Брусницын Л.В. Указ. соч. С. 90–94; Марковичева Е.В.
470

315

Соглашаясь со многими, высказанными авторами идеями о проведении
вербальных

следственных

действий

потерпевших

таким

свидетелей

участием

образом,

чтобы

несовершеннолетних
не

причинить

вред

психическому (а тем более физическому) здоровью ребенка, мы тем не менее не
можем признать обоснованными некоторые предложения, относящиеся не только
к взрослым, но и к несовершеннолетним свидетелям и потерпевшим. Одним из
таких сомнительных предложений стало предложение о проведении опознания
живых лиц в условиях, с нашей точки зрения, абсолютно неприемлемых, ведущих
к утрате доказательственного значения его результатов.
Так, О.С. Пашутина и Д.В. Алымов, поддержав правильную, по нашему
мнению, идею проведения некоторых следственных действий с использованием
систем видеоконференцсвязи, в том числе и предъявления для опознания живых
лиц (ибо ничто не мешает проводить опознание предметов и других объектов
традиционным способом), внесли предложение дополнить ст. 194.1 УПК РФ
соответствующими положениями. В предложенной авторами редакции один из
пунктов, касающийся опознания, содержит, по нашему мнению, неприемлемые
рекомендации, прежде всего, с точки зрения криминалистики. Если такое
дополнение все же будет принято, то оно неизбежно породит сомнения в
достоверности результатов опознания, проведенного по предлагаемым авторами
правилам, если вообще не лишит смысла его проведение. Так, п. 6 ст. 194.1. УПК
РФ в авторской редакции гласит: «В случае применения в отношении лица,
участвующего в проведении следственных действий путем использования систем
видеоконференцсвязи, мер по обеспечению безопасности, оно может быть
допрошено либо с его участием могут быть проведены очная ставка, опознание с
использованием систем видеоконференцсвязи с соответствующими изменениями
внешности и (или) голоса, исключающими его узнавание» (выделено нами. – Р. З.).
Абсурдность положения, допускающего изменение «внешности и голоса»
лица, участвующего в опознании, без указания, кого именно, на наш взгляд,
Допрос несовершеннолетних потерпевших и свидетелей... С. 22; Пашутина О.С., Алымов Д.В.
Указ. соч. С. 15–17; Карагодин В.Н., Казаков А.А. Указ. соч. С. 150–153 и др.

316

очевидна. Печально однако, что этого не замечают сами авторы законодательного
нововведения, особо подчеркнув в том же абзаце, что такие изменения должны
исключать его узнавание.
Нет никаких сомнений в том, что предложение изменять внешность и голос
участников допроса и очной ставки, прежде всего несовершеннолетних,
проводимых с использованием видеоконференцсвязи, действительно имеют под
собой достаточные основания. Но при подготовке и проведении опознания они
абсолютно недопустимы, поскольку лишают смысла само это следственное
действие. По крайней мере, без соответствующих пояснений, которые, на наш
взгляд, следует сформулировать в той же норме УПК РФ, а именно к кому из двух
участников предъявления для опознания предложения об изменении внешних
признаков относятся. Мы можем только предположить, что авторы законопроекта
имели в виду не всех участников опознания, а только одного из них – опознающее
лицо, но ни в коем случае не опознаваемого.
Проверка

показаний

на

месте

участием

несовершеннолетнего

потерпевшего и свидетеля. Частота привлечения к проверке показаний на месте
несовершеннолетних потерпевших сопоставима с очной ставкой. На это указали те
же 18 % следователей. Однако с несовершеннолетними свидетелями проверка
показаний на месте проводится гораздо реже. Лишь 13 % опрошенных следователей
назвали ее среди таких следственных действий (см. прил.). Но и это не так уж мало,
если учесть специфику данной категории участников уголовного судопроизводства
и проблемы получения от них достоверной информации. Что касается конкретно
проверки показаний на месте, то трудности ее проведения с участием
несовершеннолетних потерпевших и свидетелей начинаются уже с момента оценки
полученных показаний, которые, по общему правилу, могли бы быть проверены
путем выхода на место. Дело в том, что принятие такого решения зависит не только
от оценки открывающейся возможности проверить полученные показания на месте,
относительно легко реализуемой, когда речь идет о взрослом, но и от тех
личностных особенностей несовершеннолетних свидетелей и потерпевших, чьи
показания предстоит проверить, но которые создают препятствия для ее проведения.

317

Во-первых, принимая решение, нельзя не учитывать возраст несовершеннолетнего
свидетеля или потерпевшего. Одно дело, когда несовершеннолетний в целом уже
сформировался как личность, его способность адекватно воспринимать события,
явления и логически последовательно о них рассказывать, демонстрируя отдельные
их детали на месте, не вызывает сомнений. С такими несовершеннолетними,
достигшими, в частности, возраста 16–18 лет, проводить проверку показаний на
месте не только можно, но и нужно. Значительно сложнее принимать решение о
проведении проверки показаний на месте с участием малолетних. Здесь могут
возникнуть трудности уже в самом начале ее проведения, в частности при
выполнении требований закона о том, чтобы проверяемое лицо само указало место,
где будут проверяться его показания. Проблем не возникнет, если это место ребенку
хорошо знакомо, например, собственная квартира несовершеннолетнего свидетеля
или потерпевшего. Однако вряд ли ребенок сможет указать место, где он оказался
впервые и где на него было совершено нападение. Ни описать в подробностях путь
следования, ни привести следователя к месту преступления малолетний ребенок в
таком случае не сможет.
Не меньше сложностей может возникнуть и при проведении самой проверки
показаний. В частности, проблемы могут возникнуть уже при решении вопроса о
том, сколько по времени может длиться данное следственное действие с участием
несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля. В литературе было высказано
суждение о том, что в данном случае следует руководствоваться общим правилом о
продолжительности допроса несовершеннолетнего подозреваемого и обвиняемого,
предусмотренной ч. 1 ст. 425 УПК РФ, распространив его на все следственные
действия, в ходе которых даются показания несовершеннолетними потерпевшими и
свидетелями, включая проверку показаний на месте. Для этого авторы идеи
предложили внести соответствующие дополнения в ст. 191 УПК РФ471. То есть
проверка показаний на месте с участием несовершеннолетнего потерпевшего или
свидетеля не может длиться без перерыва свыше двух, а с перерывом – четырех
471

См.: Власенко Н.В., Степанов В.В. Сущность и тактика проверки показаний на месте.
М. : Юрлитинформ, 2004. С. 38.

318

часов. Вряд ли это предложение может быть реализовано в условиях, когда по
закону проверка показаний на месте должна начинаться с указания пути следования
к месту ее проведения, который может оказаться весьма долгим и протяженным.
Кроме того, ограничения по времени проведения допроса несовершеннолетних было
введено законодателем в том числе и в связи с быстрой утомляемостью детей от
долгого разговора. Между тем при проверке показаний на месте сама по себе дача
показаний занимает далеко не все время ее проведения.
Криминалистическое обеспечение проверки показаний, в том числе с
участием несовершеннолетних потерпевших и свидетелей. во многом зависит от
того, с какой целью проводится данное следственное действие. На этот счет в
литературе высказаны разнообразные точки зрения. Но прежде коротко
остановимся на формировании данного следственного действия в уголовном
процессе России.
По оценкам И.Е. Быховского и А.Р. Ратинова472, обсуждение проблемы
законодательного

закрепления

практического

использования

проверки

показаний на месте в расследовании уголовных дел началось с опубликования
двух статей и было связано с подготовкой к принятию нового УПК РСФСР. Речь
шла о совместной работе А.Н. Васильева и С.С. Степичева «Воспроизведение
показаний на месте при расследовании преступлений» (Госюриздат, 1959) и
статье Г.Н. Александрова и М.С. Строговича «Неправильная практика»
(Социалистическая законность. 1969. № 3). В этих двух работах авторами было
высказано прямо противоположное отношение к проверке показаний на месте,
которую

то

время

принято

было

называть

«выходом

на

место»,

«воспроизведением показаний на месте» и т. д. И если в первой работе авторами
отстаивалась

правомерность

целесообразность

внедрения

данного

следственного действия, хорошо, как они считали, зарекомендовавшего себя на
практике, в

систему

существующих

процессуальных

действий, то

Г.Н.

Александров и М.С. Строгович категорически против этого возражали. Не будем
472

См.: Быховский И.Е., Ратинов А.Р. Проверка показаний на месте // Вопросы
криминалистики. М. : Госюриздат, 1962. № 5. С. 186.

319

на этой дискуссии подробно останавливаться, поскольку она вполне освещена в
научной литературе473, заметим лишь, что в Российской Федерации проверка
показаний на месте впервые была закреплена только в УПК РФ 2001 г., то есть
спустя 40 с лишним лет. Сегодня уже мало кто из ученых и практических
работников,

за

редким

исключением474,

сомневается

правильности

законодательного решения, хотя и опоздавшего на несколько десятилетий.
Закон процессуальные цели проверки показаний определяет весьма кратко,
а само описание цели в полной мере подходит к любому следственному
действию: «В целях установления новых обстоятельств, имеющих значение для
уголовного дела, показания, ранее данные подозреваемым или обвиняемым, а
также потерпевшим или свидетелем, могут быть проверены или уточнены на
месте, связанном с исследуемым событием» (ч. 1 ст. 194 УПК РФ).
Принципиально важным в этом определении мы считаем указание на
допустимость и возможность при проведении проверки показаний на месте
устанавливать новые обстоятельства, имеющие значение для дела. И такое
разъяснение законодателя важно хотя бы потому, что само название данного
следственного действия позволяет думать, будто бы оно имеет лишь одну цель –
проверить достоверность уже полученных показаний, а значит, не может
проводиться для пополнения доказательственной базы никакими новыми
сведениями и, проводя проверку показаний, придется ограничиться уже
собранными доказательствами. Именно восприятие проверки показаний на месте
как исключительно проверочного действия, не предназначенного для сбора новых
доказательств, давало в свое время основание его критикам настаивать на
несамостоятельности проверки показаний на месте и поэтому нецелесообразности
ее нормативного закрепления в УПК. Законодатель решил эту проблему, оставив

473

См.: Быховский И.Е., Ратинов А.Р. Указ. соч. С. 186–193; Степичев С. Выезд на место
как тактический прием проверки доказательств // Социалистическая законность. 1955. № 12. С.
45–56; Белкин Р.С., Винберг А.И. Криминалистика. Общетеоретические проблемы. М. : Юрид.
лит., 1973. С. 96–103; Власенко Н.В., Степанов В.В. Указ. соч. С. 6–32 и др.
474
См., например: Баев О.Я. Тактика следственных действий. С. 361–362.

320

при этом за учеными право толковать цель и задачи проверки показаний как
источника новых доказательств.
Сегодня и цели проведения проверки показаний на месте, и ее тактические
задачи в научной и учебной литературе исследованы с достаточной полнотой.
Остановимся кратко на некоторых наиболее содержательных суждениях.
Одними из первых цели и задачи проверки показаний на месте
систематизировали И.Е Быховский и А.Р. Ратинов, выделив из них три основные:
1) обнаружение предметов, местонахождение которых ранее допрошенное
лицо назвать не может, но готово указать на месте;
2) установление местонахождения участка местности, связанного с
преступлением, точное расположение которого ранее допрошенный не может
описать, но готов указать его непосредственно при выходе на местность;
3) проверка на месте осведомленности ранее допрошенного лица о
существовании места, о котором он сообщает в своих показаниях как о месте,
связанном с преступлением475.
И.М. Лузгин также называет в качестве основных три задачи, решение
которых позволяет выяснить:
1)

известно

ли

обвиняемому

действительное

место

совершения

преступления;
2) соответствуют ли ранее данные им показания тем, которые он дает при
производстве проверки показаний;
3) соответствуют ли показания, данные им на месте, другим собранным по
делу доказательствам476.
На наш взгляд, И.М. Лузгин неоправданно ограничил возможности
проверки показаний на месте как средства доказывания. Во-первых, среди
участников уголовного судопроизводства, чьи показания могут быть проверены
путем выхода на место, назван только обвиняемый, в то время как в такой

475

См.: Быховский И.Е., Ратинов А.Р. Указ. соч. С. 191–192.
См.: Лузгин И.М. Проверка и уточнение показаний на месте // Криминалистика / под
ред. Р.С. Белкина и Г.Г. Зуйкова. М. : Юрид. лит., 1968. С. 361.
476

321

проверке нередко нуждаются показания и потерпевших, и свидетелей. Во-вторых,
среди задач проверки показаний на месте не названа возможность получения
новых доказательств, что делает сомнительным самостоятельность данного
следственного действия.
Также три задачи проверки показаний на месте называет и Л.А. Соя-Серко,
отчасти повторяя те, которые были обозначены И.Е. Быховским и А.Р.
Ратиновым:
1) установление

правильности

показаний

других

лиц,

содержащих

сведения об обстоятельствах, по поводу которых свои показания дает на месте
проверяемое лицо;
2) обнаружение новых доказательств, о которых во время состоявшегося
допроса сообщало проверяемое лицо;
3) установление возможности протекания события, о котором были даны
показания в данной конкретной обстановке непосредственно на месте477.
Расширенный перечень задач, решаемых проверкой показаний на месте,
предлагает М.Н. Хлынцов: а) обнаружение места происшествия, о котором ранее
не было известно; б) установление пути, по которому проверяемый оказался на
месте происшествия; в) обнаружение следов и иных вещественных доказательств,
о которых говорит в своих показаниях допрошенное лицо; г) обнаружение
вещественных доказательств, о которых следователю ранее не было известно; д)
обнаружение потерпевших, о которых следствию ранее не было известно; е)
установление ранее неизвестных свидетелей; ж) установление ранее неизвестных
подозреваемых и др. Общий список задач проверки показаний на месте,
выделенных М.Н. Хлынцовым, состоит из 14 пунктов478. Нетрудно заметить, что в
большинстве своем эти задачи являются конкретизацией тех, которые в свое
время были названы И.Е. Быховским и А.Р. Ратиновым. Прежде всего те, которые
ориентируют

477

следователя

на

поиск

новых

источников

информации

См.: Соя-Серко Л.А. Проверка показаний на месте : метод. пособие / под ред. А.Р.
Ратинова. М., 1966. С. 12–13.
478
См.: Хлынцов М.Н. Указ. соч. С. 11–18.

322

расследуемом событии и его участниках, а таких в перечне М.Н. Хлынцова
указано как минимум пять, включая свидетелей, новых подозреваемых и
потерпевших.
Наиболее обоснованной нам представляется позиция профессора А.А.
Эксархопуло, который предложил свой перечень целей и задач проверки
показаний на месте. Этот перечень отличается выделенной главной целью
данного следственного действия и системой частных задач. Именно такое их
построение, на наш взгляд, дает основание говорить о проверке показаний на
месте как о самостоятельном следственном действии. Несмотря на то что
«основным способом проверки показаний на месте, – пишет А.А. Эксархопуло, –
является сопоставление показаний свидетелей, потерпевших, подозреваемых,
обвиняемых с обстановкой на месте, где происходили те или иные события,
подлежащие выяснению в ходе расследования уголовного дела», выход на место
преследует далеко не единственную цель, а именно «подтвердить или
опровергнуть ранее полученные показания участников уголовного процесса».
Главная цель, по мнению А.А. Эксархопуло, состоит в том, что «проверка
показаний на месте дает возможность обнаружить и изъять новые доказательства.
Именно поэтому, принимая решение о проведении проверки показаний
конкретного лица, следователь должен ставить перед собой цель не только
убедиться в соответствии этих показаний обстановке на месте, но и установить
новые обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела»479. Все остальные
перечисленные

автором

задачи

следует,

по

нашему

мнению,

считать

дополнительными, поскольку их решение всецело зависит от того, будут ли в
ходе проверки показаний на месте получены все те сведения, с помощью которых
могут быть установлены обстоятельства, которые автор выделил. Таких задач, по
мнению А.А. Эксархопуло, шесть. Это возможность:
– убедиться в существовании места, о котором сообщает допрошенное
лицо;

479

Эксархопуло А.А. Криминалистика : учебник. С. 574.

323

– установить путь, по которому преступник проник на место преступления
и затем скрылся с него;
– получить представление об обстановке места, где происходило
расследуемое событие и ее возможных изменениях под влиянием этого события;
– убедиться в знании (или незнании) лицом, чьи показания проверяются,
обстоятельств расследуемого события;
– установить наличие противоречий в показаниях проверяемых лиц
(свидетелей, потерпевших и др.), касающихся пути их следования к месту
происшествия, самого места и проверяемых обстоятельств исследуемого события,
и, по возможности, их устранить;
– определить направления и организовать поиск следов преступления,
сохранившихся в материальной обстановке места, где проводится проверка
показаний480.
Обобщая многочисленные позиции авторов, высказанные на этот счет, мы
считаем возможным взять за основу те, которые предложены А.А. Эксархопуло в
качестве производных от главной цели – необходимости и возможности
получения новых доказательств. Эти задачи целесообразно, на наш взгляд,
систематизировать, сформировав три группы частных задач проверки показаний
на месте, которые подлежат расширительному толкованию:
1) проверка достоверности полученных ранее показаний допрошенного
лица путем их сопоставления с обстановкой на месте;
2) обнаружение новых источников информации, о которых сообщал
допрошенный свидетель, потерпевший, обвиняемый, подозреваемый, включая
новых свидетелей, новых подозреваемых в совершении преступления и т. д. При
этом мы считаем по крайней мере некорректным ставить перед проверкой
показаний задачу обнаружить новые доказательства, новых потерпевших,
свидетелей или подозреваемых, о которых в показаниях, полученных ранее во
время их допроса, ничего не говорилось, и следствию о них также ничего

480

См.: Эксархопуло А.А. Криминалистика : учебник. С. 575–576.

324

известно не было, как это делает, например, М.Н. Хлынцов481. Такие
доказательства действительно могут быть обнаружены в ходе проверки показаний
на месте – случайно или по результатам исследования материальной обстановки
места происшествия, проведенного на основе ее мысленной реконструкции.
Однако ставить перед собой задачу обнаружения того, о чем следователь знать не
может, нельзя;
3) выяснение уровня осведомленности проверяемого лица об обстановке на
месте и о событии, по поводу которого им были ранее даны показания.
Эти задачи могут иметь самостоятельное значение, а могут и сочетаться
друг с другом. Например, проверка достоверности полученных ранее показаний,
как правило, возможна только при условии получения новых сведений о событии
в ходе данного следственного действия. В предлагаемой нами трехчленной
системе любую из задач проверки показаний на месте, выделенных А.А.
Эксархопуло, можно, в свою очередь, отнести к одной из трех и представить в
виде некоего множества конкретных подзадач. Так, установить наличие
противоречий в показаниях проверяемых лиц (несовершеннолетних свидетелей,
потерпевших), касающихся пути их следования к месту происшествия, самого
места и проверяемых обстоятельств исследуемого события, удается только при
условии обнаружения тех элементов обстановки, которые дадут основание
подтвердить существование таких противоречий. Иногда такие противоречия
являются следствием добросовестного заблуждения проверяемого лица, что,
кстати, весьма характерно для несовершеннолетних потерпевших и свидетелей, а
иногда оказываются свидетельством дачи ложных показаний.
Нам представляется, что любая из перечисленных в этих трех группах
частных (дополнительных) задач проверки показаний на месте может решаться не
только в отношении взрослых свидетелей и потерпевших, но и в отношении
показаний несовершеннолетних. Правда, с оговоркой, что недостоверность их
показаний, установленная по результатам проведения проверки показаний
несовершеннолетних свидетелей и потерпевших на месте, далеко не всегда
481

См.: Хлынцов М.Н. Указ. соч. С. 13–15.

325

является следствием осознанной лжи или желания ввести следствие в
заблуждение. Сведения, полученные при их предварительном допросе и
оказавшиеся

не

соответствующими

реальной

обстановке

на

месте,

несовершеннолетние потерпевшие и свидетели чаще всего сообщают с
искажениями, обусловленными особенностями детского восприятия реальности.
В нем нередко присутствуют обусловленные возрастом преувеличения либо,
наоборот, преуменьшения того, что несовершеннолетним воспринималось.
Поэтому никогда не следует, обнаружив противоречия в показаниях таких
свидетелей или потерпевших, спешить с выводами об их лживости, ибо
«разоблаченное» в жесткой форме добросовестное заблуждение ребенка может
привести не только к утрате с ним психологического контакта, но и к отказу
продолжать участвовать в проверке показаний на месте.
Помимо приведенного пояснения особенностей решения первой из
перечисленных групп задач, обусловленного спецификой участия в проверке
показаний на месте несовершеннолетних свидетелей и потерпевших, мы
предлагаем выделить еще одну, четвертую частную (дополнительную) задачу,
которая характерна именно для проверки показаний на месте, проводимой с
участием

несовершеннолетних

свидетелей

потерпевших.

Эта

задача

заключается в необходимости устранения противоречий в ранее полученных
показаниях участников уголовного судопроизводства, среди которых оказались
несовершеннолетние

потерпевшие

или

свидетели,

путем

организации

проведения проверки этих противоречивых показаний на месте. Решение такой
задачи, по нашему убеждению, могло бы стать еще одной альтернативой очной
ставке с их участием. И прежде всего потому, что последовательная проверка на
месте показаний двух ранее допрошенных лиц с целью устранения в них
противоречий,

при

определенных

обстоятельствах

имеет

существенные

преимущества и перед очной ставкой, и перед другими альтернативными
способами

решения

данной

проблемы.

Во-первых,

проверки

на

месте

противоречивых показаний исключают их «живое общение» друг с другом,
поскольку даже по закону не могут быть совмещены в одном следственном

326

действии (ч. 3 ст. 194 УПК РФ). Во-вторых, проверка на месте противоречивых
показаний двух и более лиц, среди которых несовершеннолетний потерпевший
или свидетель, позволяет устранить возникшие противоречия, но не путем
дискуссии в условиях «живого противостояния», как это имеет место во время
очной

ставки

несовершеннолетним

потерпевшим

(свидетелем)

им

противопоказано, а посредством сопоставления их показаний с материальной
обстановкой, то есть с объективными данными, которые могут быть обнаружены
на месте.
Особый

случай,

требующий

организации

проверки

показаний

несовершеннолетнего, сообщающего сомнительные сведения об обстоятельствах
совершенного преступления, – это проверка подозрения по поводу заведомо
ложного доноса. Рассказывая про несуществующее событие, несовершеннолетний
лжесвидетель или лжепотерпевший для большей убедительности вынужден
сообщать вымышленные его детали, которые он в силу возраста и отсутствия
жизненного опыта не в состоянии продумать до конца. В таких показаниях, как
правило, присутствует описание обстоятельств, которые легко можно проверить,
сопоставив их с обстановкой на месте.
Так, по делу о сексуальном насилии над несовершеннолетней К., которое по
показаниям потерпевшей, данным ею во время допроса 27 июня 2011 г., совершал
в отношении нее отчим, местом преступления была указана квартира, где
проживала семья. К. утверждала, что отчим насиловал ее сидя на диване, где спит
ее младшая сестра. Следователь выехал на место преступления для ознакомления
с обстановкой и проверки полученных от К. накануне показаний. В ходе
проведения данного следственного действия несовершеннолетней потерпевшей
было предложено указать место в детской комнате, где отчим совершал в
отношении нее насильственные действия. С помощью фотосъемки был
зафиксирован момент, когда потерпевшая, отвечая на заданный ей вопрос,
уверенно показывает, но не на диван, где обычно спала младшая сестра, который
был ею назван во время допроса, а на двухъярусную кровать, которая
располагалась у противоположной стены комнаты.

327

Через два с половиной месяца К. вновь дала показания, теперь уже на очной
ставке с обвиняемым, в которых вновь утверждала, что отчим насиловал ее
именно на диване, где всегда спит ее младшая сестра.
Проходит еще год, расследование не закончено, и следователь решает
провести в той же квартире еще одну проверку показаний потерпевшей. Правда, в
связи с предстоящей продажей квартира к тому времени уже была освобождена от
мебели. В процессе ее проведения потерпевшая К. в очередной раз меняет свои
показания. На то же предложение указать место в детской комнате, где ее насиловал
отчим, она, как год назад, уверенно показывает на ту часть комнаты, где стояла
двухъярусная кровать, на которой спала она сама, а не на место, где располагался
диван младшей сестры482.
При

проведении

проверки

показаний

на

месте

участием

несовершеннолетних свидетелей или потерпевших могут возникать важные
вопросы, которые приходится решать следователю. Помимо необходимости, как и
перед допросом, перед очной ставкой или опознанием устанавливать с ними
психологический контакт, при подготовке к проведению проверки показаний на
месте следователю также необходимо учитывать возрастные и психологические
особенности несовершеннолетних. Прежде всего, необходимо минимизировать то
пагубное воздействие, которое может оказать на ребенка его вынужденное
возвращение к тому месту, где в отношении него было совершено преступление,
или свидетелем которого он оказался. Повторное восприятие обстановки
совершенного

против

него

преступления

способно

вызвать

несовершеннолетнего стресс или нанести психическую травму. Поэтому прежде
необходимо не только получить согласие на участие в проверке показаний на
месте самого несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля, но и его
законного

представителя.

Возможно,

придется

предварительно

проконсультироваться с детским психологом, чтобы оценить психическое
состояние несовершеннолетней жертвы или свидетеля и выяснить, чем им может
482

См.: Эксархопуло А.А. Сборник заключений по результатам анализа материалов
уголовных дел. Ч. 1. С. 172–176.

328

грозить участие в проверке их показаний на месте преступления или в ином
месте, с которым у них связаны тяжелые воспоминания. Здесь очень важно
избежать повторения психотравмирующей ситуации, которая была вызвана
противоправным деянием.
Кроме того, принимая решение о привлечении несовершеннолетнего
потерпевшего или свидетеля к проверке его показаний на месте, необходимо
учитывать

закономерные

их

возрасте

недостатки

детского

восприятия

действительности и ошибки при воспроизведении. Признаки, свидетельствующие о
таких ошибках, свойственных детям, нами уже рассматривались применительно к
допросу несовершеннолетних потерпевших и свидетелей, поэтому мы не будем о
них говорить еще раз. «Следует учитывать, – пишут авторы трехтомного курса
криминалистики, особо обращая внимание на психологические особенности
несовершеннолетних, участвующих в проверке показаний на месте, – способность
несовершеннолетнего проверяемого лица определять пространственное положение
объектов, находящихся на местности, и свое положение относительно их.
Необходимо тщательно изучить черты характера, умственные способности
несовершеннолетнего,
внушаемости»483.

его
если

предрасположенность
достоверность

показаний,

фантазированию,
полученных

от

несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля, вызывает обоснованные
сомнения в силу объективных причин, то выходить на место преступления вместе с
ним для их проверки следует только после того, как следователем будут исчерпаны
иные возможности для оценки достоверности показаний ребенка, не настолько
травмирующие психику, как проведение проверки его показаний на месте
преступления.
Можно, например, получив более подробные показания относительно
устанавливаемых обстоятельств и обстановки на месте, в том числе с
использованием тактических приемов припоминания забытого, выехать для
повторного осмотра места происшествия. Для выяснения индивидуальных
483

Курс криминалистики : в 3 т. Т. 1. Общетеоретические вопросы. Криминалистическая
техника. Криминалистическая тактика. С. 644.

329

способностей ребенка может быть проведен и следственный эксперимент по
проверке возможности видеть, слышать или иным образом воспринимать те или
иные события или явления, о которых он сообщил следователю во время своего
допроса.
Есть еще одна особенность рассматриваемого следственного действия,
обусловленная

требованиями,

разработанными

криминалистикой,

которую

необходимо иметь в виду, принимая решение о проведении проверки показаний
на месте с участием несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля. В связи с
этим известное общее правило, выработанное для взрослых – о необходимости
получить предварительно согласие проверяемого лица на участие в проверке
показаний на месте484, – в отношении несовершеннолетних должно соблюдаться
неукоснительно. И тем не менее некоторые авторы, по сути дела, предлагают не
только отказаться от соблюдения этого правила, но и предусмотреть в уголовнопроцессуальном законе уголовную ответственность, а значит, и ответственность
всех несовершеннолетних свидетелей и потерпевших, достигших 16-летнего
возраста, за отказ участвовать в проверке показаний на месте. «…Целесообразно
было бы, – пишут, Н.В. Власенко и В.В. Степанов, – в ст. 308 УК РФ,
предусматривающую ответственность свидетелей и потерпевших за отказ от дачи
показаний, внести дополнение, касающееся уголовной ответственности этих лиц
за отказ от участия в производстве следственных действий, в частности проверки
показаний на месте»485. Аналогично авторы предлагают решить и вопрос с
уголовной ответственностью ее участников за дачу ими заведомо ложных
показаний во время проведения данного следственного действия. «Существование
данных норм, – убеждены Н.В. Власенко и В.В. Степанов, – на наш взгляд,
должно являться одной из гарантий правдивости показаний потерпевшего и
свидетеля…»486.
484

См.: Эксархопуло А.А. Криминалистика : учебник. С. 578; Меркулова Ю.С. Тактика
проверки показаний на месте // Криминалистика / под ред. Т.А. Седовой и А.А. Эксархопуло. С.
283.
485
Власенко Н.В., Степанов В.В. Указ. соч. С. 36.
486
Там же.

330

Порочность

предлагаемого

решения

проблемы

обеспечением

достоверности показаний свидетелей и потерпевших очевидна, поскольку
невозможно заставить человека, от которого полностью зависит результативность
проверки показаний на месте, что-либо демонстрировать или объяснять на месте
под угрозой наказания. Тем более когда в своих показаниях, данных во время
допроса, свидетель или потерпевший просто затрудняется описать упомянутое им
событие,

обстановку

или

действия

выражает

готовность

все

это

продемонстрировать на месте. И это стандартная, наиболее часто встречающаяся
ситуация, дающая следователю основание для принятия решения о проверке
показаний. Если после выражения готовности участвовать в данном следственном
действии

потерпевшему

или

свидетелю

начнут

угрожать

уголовной

ответственностью в случае отказа, то, даже приняв участие в проверке показаний
на месте, мало кто из проверяемых лиц, участвующих фактически по
принуждению, будет стремиться к исчерпывающему рассказу о проверяемом
событии

или

явлении.

Реализация

инициативы

авторов

потребует

скорректировать и ч. 4 ст. 194 УПК РФ, которая содержит положение, соблюсти
которое без согласия проверяемого лица окажется просто невозможным.
«Проверка показаний, – говорится в этой части статьи, – начинается с
предложения лицу указать место, где его показания будут проверяться»
(выделено нами. – Р. З.). Будь это место известно следователю, можно было бы
доставить туда допрошенное лицо принудительно, а под страхом наказания вряд
ли можно заставить его указать путь следования к месту проведения проверки
показаний, впрочем, как и само место, и при этом рассчитывать на искренность
проверяемого лица.
Еще менее убедительно предложение Н.В. Власенко и В.В. Степанова
распространять правила допроса, в нашем случае – обязанность предупреждать
свидетелей и потерпевших об уголовной ответственности за заведомую ложь.
Причем надо понимать, что такое предупреждение, по идее авторов, должно
распространяться

на

участника

уголовного

судопроизводства,

который

принудительно участвует в проверке показаний на месте. Авторы не замечают

331

парадоксальности ситуации, которая требует учитывать, что эти же свидетель или
потерпевший, чьи показания должны будут проверяться на месте, уже
предупреждались о такой ответственности в полном соответствии с законом.
Парадокс заключается в том, что если результаты проверки показаний на месте
опровергнут ранее данные проверяемым лицом показания, что возможно только
при обнаружении на месте их проверки опровергающих эти показания следов или
иных деталей реальной обстановки, то есть при обнаружении объективных
данных, противоречащих показаниям, данным свидетелем или потерпевшим под
подписку об уголовной ответственности за дачу ими ложных показаний. Иными
словами, проверяемое лицо будет привлекаться не на основании нарушения
запрета, под которым оно подпишется перед проверкой его показаний, а за то, о
котором проверяемый был предупрежден еще во время предварительного
допроса. И поэтому никакого смысла предупреждать свидетеля или потерпевшего
об ответственности еще раз по ст. 307 УК РФ нет. Ответственность наступит при
нарушении этого предупреждения во время допроса, а не проверки показаний на
месте.
Если же результаты проверки показаний на месте, проведенной с согласия
свидетеля или потерпевшего, подтвердят ранее данные ими показания, то угроза
наказания за ложь тем более окажется бессмысленной. При этом мы убеждены,
что

«гарантией

достоверности»

показаний

проверяемого

лица,

включая

несовершеннолетнего свидетеля или потерпевшего старше 16 лет, будет именно
добровольное предварительно полученное согласие, а не понуждение участвовать
в проверке показаний на месте под страхом наказания, в том числе за ложь.
И последним мы рассмотрим еще один проблемный вопрос, который связан
с участием несовершеннолетних свидетелей и потерпевших в проверке показаний
на месте, это вопрос о допустимости и обязательности приглашения третьих лиц.
Мы считаем, во-первых, что проверка показаний на месте с участием
несовершеннолетних

свидетелей

или

потерпевших,

не

говоря

уже

несовершеннолетних обвиняемых или подозреваемых, без понятых проводиться

332

не должна, несмотря на то что закон при определенных ситуациях это допускает
(ч. 2, 3 ст. 170 УПК РФ).
Во-вторых,

случаях,

когда

несовершеннолетними

проверяемыми

приглашен адвокат для оказания им помощи, то он также должен принять участие
в данном следственном действии, независимо от тактического замысла или
усмотрения следователя. При подборе участников проверки показаний на месте
следует также руководствоваться правилами об участии педагога и психолога,
сформулированными для организации и проведения допроса несовершеннолетних
свидетелей

потерпевших.

Это

позволит

избежать

возникновения

психотравмирующей для них ситуации.
4.3. Криминалистические проблемы обеспечения судебного
разбирательства с участием несовершеннолетних свидетелей и потерпевших
Проблемы детей, привлекаемых в уголовное судопроизводство, увеличились
за последние годы настолько, что в стране практически не осталось судей, которые в
своей практике не сталкивались бы с уголовными делами, в разбирательстве
которых не принимали бы участия несовершеннолетние потерпевшие и свидетели.
По данным проведенного нами весной 2021 г. анкетирования, лишь 12,1 % из числа
опрошенных судей никогда не рассматривали уголовные дела с участием
несовершеннолетних потерпевших, и только 5,4 % не сталкивались в своей практике
с несовершеннолетними свидетелями (см. прил.).
Судебное разбирательство как сфера деятельности, нуждающаяся в
криминалистическом обеспечении, привлекла внимание ученых более полувека
назад. Одним из первых вопрос об использовании данных криминалистики в суде
поставил Л.Е. Ароцкер487. Нельзя сказать, чтобы за истекшие более полувека
криминалистическая наука существенно продвинулась в разработке этой
проблемы. Тем не менее вокруг вопроса о необходимости заниматься разработкой
487

См.: Ароцкер
разбирательстве.

Л.Е.

Использование

данных

криминалистики

судебном

333

криминалистических средств обеспечения деятельности участников судебного
разбирательства в последней четверти ХХ в. разгорелись ожесточенные
дискуссии, в известной мере затормозившие развитие данного направления
криминалистических исследований.
По

отношению

проблеме

«судебной

криминалистики»

науке

господствовали две диаметрально противоположные точки зрения, высказанные
двумя ведущими учеными-криминалистами – профессором Р.С. Белкиным и
профессором А.Н. Васильевым. Согласно первой, которую представлял А.Н.
Васильев, судебное разбирательство и его участники не нуждаются ни в каком
криминалистическом обеспечении, для их деятельности в суде вполне достаточно
криминалистических приемов и средств, разработанных для предварительного
расследования преступлений488.
Иначе смотрел на эту проблему Р.С. Белкин. Он писал: «Исследование
возможностей и пределов применения данных криминалистики судом в ряде
случаев

выявило

необходимость

разработки

таких

криминалистических

рекомендаций, которые предназначались бы именно для суда, учитывая специфику
судебного следствия и его отличия от предварительного расследования. Задача
заключалась в разработке тактики именно судебного следствия, и эта задача
определяет

настоящее

время

одну

из

важных

тенденций

развития

криминалистической тактики»489.
Интересные, но, к сожалению, весьма немногочисленные работы по
вопросам криминалистического обеспечения судебного производства появились
лишь к концу ХХ – началу ХХI в.490
Еще меньше оснований для оптимизма вызывает сегодня проблема
криминалистического обеспечения судебного разбирательства, проводимого с
488

См.: Васильев А.Н. Следственная тактика. М. : Юрид. лит., 1976. С. 19–20.
Белкин Р.С. Курс криминалистики : в 3 т. Т. 1. Общая теория криминалистики. М. :
Юристъ, 1997. С. 298.
490
См.: Питерцев С.К., Степанов А.А. Тактика допроса в суде : учеб. пособие. 2-е изд.,
стер. СПб. : С.-Петерб. юрид. ин-т,1998. 55 с.; Они же. Тактика допроса на предварительном
следствии и в суде. СПб. : Питер, 2001. 146 с.; Кореневский Ю.В. Криминалистика для
судебного следствия. 2-е изд., испр. и доп. М. : Центр ЮрИНфоР, 2002. 197 с.; Кисленко С.Л.,
Комиссаров В.И. Указ. соч. и др.
489

334

участием несовершеннолетних свидетелей и потерпевших. Здесь ситуация
намного

печальнее.

Специальных

криминалистических

исследований

на

монографическом уровне, посвященных несовершеннолетним потерпевшим и
свидетелям, увы, до недавнего времени не проводилось.
Проблемы криминалистического обеспечения допроса несовершеннолетних
потерпевших и свидетелей в суде. Допрос несовершеннолетних потерпевших и
свидетелей в суде проводится на этапе судебного следствия и является его важнейшей
составляющей, выступая и как средство доказывания вины подсудимого, и как способ
проверки

достоверности

показаний

указанных

участников

судопроизводства,

полученных на предварительном следствии. Тактико-техническое обеспечение участия
несовершеннолетних потерпевших и свидетелей в судебном заседании, подчиняясь
общим

правовым

установкам,

включает

себя,

прежде

всего,

решение

организационных вопросов. В частности, в какой последовательности их следует
допрашивать, если в суд вызваны несколько потерпевших и группа свидетелей; кто из
сторон, участвующих в работе суда, должен первым начинать их допрос.
Организующая роль суда в данном случае должна иметь решающее
значение. Особенно важно установить очередность допроса несовершеннолетних
потерпевших и свидетелей по многоэпизодным уголовным делам или по делам,
по которым проходят несколько подсудимых. При рассмотрении таких дел
рекомендуется выбирать такую последовательность допроса, при которой можно
было бы обеспечить последовательное освещение каждого эпизода обвинения
либо раскрыть роль каждого соучастника в преступлении в заданной
последовательности. Однако в любом случае, если в судебном следствии
участвуют несовершеннолетние потерпевшие и свидетели, которые должны
допрашиваться вместе с взрослыми, то начинать всегда следует с детей.
Базовыми

для

тактического

обеспечения

судебного

допроса

несовершеннолетних свидетелей и потерпевших являются, как было отмечено,
общие нормативные правила, устанавливающие очередность их вызова для дачи
показаний. Поскольку согласно ч. 2 ст. 274 УПК РФ первой должна представлять
доказательства сторона обвинения, постольку и несовершеннолетнего потерпевшего

335

обычно допрашивают в суде раньше, чем свидетелей. Впрочем, за потерпевшим
сохраняется право с разрешения председательствующего давать показания в любой
момент судебного следствия (ч. 2 ст. 277 УПК РФ).
Не

менее

важным

для

выработки

тактики

судебного

допроса

несовершеннолетнего свидетеля и потерпевшего является и установленная УПК
РФ очередность постановки вопросов допрашиваемому несовершеннолетнему
сторонами и иными участниками судебного следствия, например экспертом или
специалистом. Этой очередности участники судебного разбирательства должны
придерживаться как общего правила их допроса. Первой вопросы задает сторона,
по инициативе которой допрашиваемые были вызваны в судебное заседание.
Последним, точнее, после допроса их сторонами, согласно закону, свидетеля и
потерпевшего допрашивает судья (ч. 3 ст. 278 УПК РФ).
Иной порядок существовал в советское время и был установлен УПК РСФСР.
Так, согласно ч. 2 ст. 283 УПК РСФСР первыми свидетелей и потерпевших должны
были допрашивать судьи, что, по мнению некоторых авторитетных ученыхпроцессуалистов, высказанному еще в то время, не вполне соответствовало
процессуальному положению судей и принципу состязательности уголовного
судопроизводства491. Критикуя данное положение закона, авторы приводили в
качестве примера ст. 303 УПК Украинской ССР, согласно которой право первым
провести допрос свидетеля или потерпевшего предоставлялось участвовавшему в
процессе прокурору492.
УПК

РФ

2001

г.,

как

видим,

исправил

существовавшее

ранее

процессуальное положение о порядке допроса свидетелей и потерпевших,
включая несовершеннолетних, предоставив право первого допроса той стороне,
по чьей инициативе эти участники судебного разбирательства были вызваны в
суд, и только после их допроса сторонами вопросы свидетелям и потерпевшим
вправе стал задавать суд.

491
492

См.: Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Указ. соч. С. 144.
См.: Там же.

336

Наряду

имеющей

тактический

смысл

очередностью

допроса

несовершеннолетних свидетелей и потерпевших в суде отметим еще ряд,
установленных законом правил, которые также могут иметь криминалистический
смысл. Так, в отличие от потерпевших, несовершеннолетние свидетели до начала
допроса удаляются из зала судебного заседания (ст. 264 УПК РФ). Такой порядок
не

только

вполне

объясним

точки

зрения

необходимости

оградить

несовершеннолетнего свидетеля от влияния тех, кого предстоит допросить в суде,
но и обязательно должен приниматься во внимание при выработке тактики
допроса несовершеннолетних свидетелей и потерпевших. Между тем в том, что
свидетелям закон не разрешает оставаться в зале заседания до их допроса и в то
же время допускает присутствие здесь же потерпевших, можно усмотреть
некоторое предпочтение, которое законодатель отдает одному из них, поощряя
тем самым неравенство правового положения свидетеля и потерпевшего там, где,
казалось бы, его быть не должно. На первый взгляд, такое решение понять
трудно, ибо, устанавливая обязательность удаления из зала суда свидетеля,
законодатель, как полагаем, стремился исключить внушающее воздействие на
формирование показаний только одного участника – свидетеля. На первый взгляд,
неравенство очевидно, ибо, удаляя из зала свидетеля, законодатель оставлял при
этом в зале потерпевшего, который, выслушав других участников заседания,
может изменить или скорректировать свои показания с их учетом.
Подобная «льгота», в том числе и несовершеннолетнему потерпевшему,
который, как известно, допрашивается первым, не выглядит особо опасной для
стороны защиты, в том смысле, что, оставшись в зале заседаний и, получив новую
информацию от выступающих, он вполне сможет либо сам, либо с подсказки
своего представителя воспользоваться правом давать показания в любой момент
судебного следствия (ч. 2 ст. 277 УПК РФ).
Однако неравенство свидетеля и потерпевшего, выраженное в преимуществе
последнего, лишь мнимое, поскольку, потерпевший, в отличие от свидетеля, по
окончании предварительного расследования, как лицо, пострадавшее от действий
преступника, вправе знакомиться со всеми материалами уголовного дела. И

337

потерпевшему, как более осведомленному о состоянии и итогах предварительного
расследования, легче подготовиться к судебному следствию с учетом ставших ему
известными позиций и свидетелей, и обвиняемого, и выводов судебных экспертиз, и
состояния доказанности вины лица, привлеченного к уголовной ответственности.
Поэтому присутствие потерпевшего в зале судебных заседаний вряд ли может
существенно повлиять на его показания в суде. Гораздо большую опасность может
представлять влияние присутствующего в зале заседаний законного представителя
несовершеннолетнего потерпевшего, который, получив дополнительные сведения,
вполне может оказать психологическое воздействие на ребенка, склонив его к
изменению уже данных им показаний.
Кроме того, с организационно-тактической и особенно психологической
точки зрения допрос несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля,
проводимый во время судебного следствия, специфичен еще и тем, что в нем
практически одновременно участвуют несколько допрашивающих лиц, имеющих
прямо противоположные интересы. То есть и сторона обвинения, и сторона
защиты, и суд, и другие участники судебного заседания. Например, тот же
эксперт, привлеченный для дачи заключения или для разъяснений по поводу уже
данного

им

заключения.

Преследуя

каждый

свою

цель,

представители

состязающихся (противоборствующих) сторон, разумеется, будут задавать свои
вопросы, которые легко могут ввести в заблуждение несовершеннолетнего
свидетеля или потерпевшего, или оказать на него сильное психологическое
воздействие, в результате которого ребенок может изменить свои показания.
Подготовка

сторонами

вопросов,

которые

они

намерены

задать

несовершеннолетнему потерпевшему или свидетелю на предстоящем допросе в
суде, – еще один важный элемент криминалистического обеспечения данного
судебного действия. Эти вопросы должны быть заранее тщательно продуманы с
учетом возраста допрашиваемого лица, его психологического состояния,
убедительности показаний, полученных на предварительном следствии от
несовершеннолетних

потерпевших

свидетелей,

также

уровня

их

338

достоверности, наконец, от доказанности фактов, сведениями о которых может
располагать несовершеннолетний свидетель или потерпевший.
Говоря о подготовке вопросов, хотелось бы остановиться на одной из
малоисследованных

криминалистической

науке

проблеме

«наводящих

вопросов» в суде, которые, в отличие от допроса на предварительном следствии,
законом не запрещены. Такие вопросы нередко задаются несовершеннолетним
потерпевшим и свидетелям во время судебного следствия.
По

данным

проведенного

нами

анкетирования

судей,

на

вопрос

«Допускаете ли Вы при допросе несовершеннолетних потерпевших постановку
наводящих вопросов?» положительно ответили 27,3 % опрошенных. На тот же
вопрос о несовершеннолетних свидетелях утвердительно ответили 21,6 % судей
(см. прил.).
Как видим, проблема «наводящих вопросов», допускаемых в судебном
следствии, приобрела особую актуальность при производстве допросов именно
несовершеннолетних потерпевших и свидетелей, при том что эта категория
допрашиваемых участников судебного разбирательства больше других подвержена
внушению. Результаты проведенного опроса судей говорят о том, что и суд, и
государственный обвинитель, участвующий в судебном разбирательстве, активно
пользуются этим приемом, не задумываясь над тем, что получаемые с их подсказки
ответы несовершеннолетних потерпевших и свидетелей могут быть положены в
основание обвинительного приговора и стать, таким образом, причиной осуждения
невиновных.
Так, 1 февраля 2013 г. Челябинский областной суд, рассмотрев материалы
уголовного дела № 2401821, вынес подсудимому П. обвинительный приговор по
более чем 70 эпизодам насильственных действий сексуального характера,
совершенных в отношении несовершеннолетней падчерицы К. в период с 1 марта
2005 г. по 20 мая 2011 г. Квалифицировав действия подсудимого по ч. 3, 4 ст. 132
УК РФ, суд назначил П. наказание в виде 17 лет лишения свободы с отбыванием
наказания в исправительной колонии строгого режима.

339

ходе

судебного

следствия

состоялся

допрос

несовершеннолетней

потерпевшей К., который вела государственный обвинитель П. Заданные ею вопросы
потерпевшей и полученные на них ответы были подробно изложены на стр. 10–11
протокола судебного заседания. По этой протокольной записи нетрудно убедиться,
что в формулировках вопросов, поставленных государственным обвинителем,
содержались не просто прямые подсказки, а недвусмысленные ответы. Перечисляя в
своих вопросах все то, что государственный обвинитель П. хотела услышать от
потерпевшей, П. спрашивала у нее только одно – все ли названное ею правильно? И
всякий раз получала от К. подтверждение, мол, да, все верно. Ниже приведем этот
диалог, прозвучавший в зале судебных заседаний.
Государственный обвинитель П. задает потерпевшей К. вопрос: «36
эпизодов с 15 декабря 2005 г. по 12 ноября 2008 г. через какое время повторялись?
К.: Это могло быть раз в неделю, раз в две недели.
П.: Затем произошло 7 эпизодов с 14 ноября 2008 г. по 31 мая 2009 г., так?
К.: Да.
П.: Потом произошло не менее 15 эпизодов с 1 сентября 2009 г. по 12
ноября 2010 г.?
К.: Могло быть и больше.
П.: Также было 2 эпизода с 14 ноября 2010 г. по 31 декабря 2010 г.?
К.: Да.
П.: Все происходило так же?
К.: Да»493.
Самое интересное, что до начала диалога между государственным
обвинителем П. и несовершеннолетней К. потерпевшая, отвечая на вопросы, ни
разу не назвала ни количество, ни дат, когда обвиняемый П. совершал с ней
насильственные действия сексуального характера.
Чтобы понять причины увлечения практических работников постановкой
несовершеннолетним свидетелям и потерпевшим наводящих вопросов, необходимо
проанализировать законодательство, регламентирующее допрос на предварительном
493

Дело № 2-8/2013 // Архив Челябинского областного суда.

340

следствии и в суде, а также обратить внимание на психологическую суть наводящих
вопросов.
Согласно общим правилам допроса, регламентированным ст. 189 УПК РФ,
«задавать наводящие вопросы запрещается» (ч. 2 ст. 189 УПК РФ). Это означает,
что ответы, полученные на наводящие, то есть содержащие подсказку, вопросы
должны

быть

признаны

недопустимыми

доказательствами.

Этот

запрет

распространяется на все виды допроса независимо от процессуального положения
допрашиваемого лица, его возраста и иных признаков. Закон также не допускает
наводящие вопросы и при производстве проверки показаний на месте (ч. 2 ст. 194
УПК РФ).
Иначе законодатель решает проблему наводящих вопросов, которые могут быть
заданы допрашиваемым лицам в судебном разбирательстве уголовных дел.
Единственное упоминание о таких вопросах можно найти в ч. 1 ст. 275 УПК РФ, где
сказано: «Председательствующий отклоняет наводящие вопросы и вопросы, не
имеющие отношения к делу». Как видим, разница принципиальная, и не только в том,
что данное ограничение распространяется только на подсудимого. Существенным
является и то, что в отличие от прямого запрета задавать такие вопросы на
предварительном следствии, в судебном заседании они лишь отклоняются, то есть
допрашиваемый просто не дает на наводящий вопрос ответа, но только в тот момент,
когда он был ему задан. Если говорить о потерпевшем, в том числе
несовершеннолетнем, то это «законное отклонение» судом наводящего вопроса не
имеет для него никакого принципиального значения, ибо потерпевший уже услышал
подсказку, содержащуюся в заданном ему наводящем вопросе. А поскольку
потерпевший имеет право давать свои показания в любой момент судебного следствия
(ч. 2 ст. 277 УПК РФ), постольку он сможет, воспользовавшись этим своим правом, в
любой момент вернуться к «отклоненной» судом теме и уже в другой обстановке дать
свои показания по «отклоненному» председательствующим вопросу. И поэтому можно
утверждать, что никаких препятствий для использования наводящих вопросов, чтобы
«легализовать» свои подсказки допрашиваемым в суде потерпевшим или свидетелям, в

341

том числе несовершеннолетним, ни у стороны обвинения, ни у стороны защиты, ни у
самого суда нет.
Между тем мы считаем, что именно отсутствие прямого запрета в законе на
постановку наводящих вопросов в суде стало главной причиной их широкой
распространенности, о которой говорят и результаты анкетирования судей,
приведенные нами ранее. Такая практика особенно пагубно сказывается на
эффективности,

законности

справедливости

судебного

разбирательства,

проводимого с участием несовершеннолетних свидетелей и потерпевших.
Это понимали и ученые, и практические работники органов юстиции еще в
далеком прошлом, оценивая опасность внушения, оказываемого на детей,
участвующих в уголовном судопроизводстве, путем постановки наводящих
вопросов. Основоположник криминалистики профессор Грацкого университета, а в
прошлом известный судебный следователь Г. Гросс писал: «…не следует забывать,
что дитя в высшей степени легко подпадает под постороннее влияние, причем
умышленное ли оно или нет, безразлично. Если кому-нибудь известно, что дитя
будет допрашиваться на суде, и показания дитяти имеет для него значение, и в то же
время он имеет возможность повлиять на дитя, то в громадном большинстве случаев
он этим воспользуется. У ребенка нет никаких принципов, но зато много веры в
слова взрослого, и если последний не будет спешить со своим воздействием на
ребенка после виденного им, то дитя легко примет за факты то, что говорит ему
взрослый. Успешность такого внушения несомненна в том случае, если взрослый
будет осторожно и постепенно влиять на дитя и будет направлять его ответы такого
рода вопросами: "не было ли дело так? не правда ли оно было так?"»494.
Это и есть те самые «наводящие вопросы», формулировка которых
подсказывает допрашиваемому ребенку тот ответ, который от него хотят услышать.
Приведенный

нами

пример

допроса

несовершеннолетней,

который

вела

государственный обвинитель, – наглядное подтверждение словам выдающегося
криминалиста, который со знанием дела говорил о повышенной внушаемости детей,
особенно малолетних до 10 лет, чутко реагирующих на наводящие вопросы. На них
494

Гросс Г. Указ. соч. С. 123.

342

такие вопросы влияют намного больше, нежели на взрослого, подсказывая нужный
ответ, поэтому при допросе малолетних и несовершеннолетних следует быть крайне
осторожным, формулируя свои вопросы.
Между тем даже при отсутствии прямого законодательного запрета на
постановку наводящих вопросов в суде, представляется, что такой запрет все же
есть, и он с очевидностью вытекает из действующих правовых норм. Об этом
обоснованно писал М.И. Еникеев: «Законом запрещено домогаться показаний
обвиняемого и других участвующих в деле лиц путем насилия, угроз и других
незаконных мер. К приемам психического насилия относятся подсказывающие и
наводящие вопросы, угрозы, необоснованные обещания, манипуляция ложной
информацией, использование низменных побуждений и т. п.»495(выделено нами. –
Р. З.). Мы полностью разделяем это мнение ученого.
При проведении судебного допроса, в том числе несовершеннолетних
свидетелей и потерпевших, используются и другие приемы, которые оказывают
сильное психологическое воздействие на детей и считаются, как правило,
недопустимыми на предварительном следствии, в частности приемы так называемого
шахматного или перекрестного допроса. Их применяют многие участники
разбирательств дел в суде, в том числе государственные обвинители. Так, отвечая на
поставленные им при анкетировании вопросы, 51,8 % государственных обвинителей
сообщили, что используют в суде перекрестный допрос, а 37,2 % – «шахматный»496.
Учитывая активность, с которой прокурор, участвующий в деле в качестве
государственного обвинителя, пользуется такими приемами допроса, каждая из
сторон судебного разбирательства должна, очевидно, заранее готовить свои вопросы,
намечая

тактически

наиболее

целесообразную,

значит

оптимальную

последовательность их постановки допрашиваемому лицу, в том числе дающим
показания несовершеннолетним свидетелям или потерпевшим. Для этого важно
прогнозировать ход и возможные итоги предстоящего допроса несовершеннолетних,

495
496

Еникеев М.И. Юридическая психология. С. 173.
См.: Кисленко С.Л., Комиссаров В.И. Указ. соч. С. 162.

343

учитывая наиболее вероятное их поведение на судебном следствии и реакцию на
задаваемые вопросы.
Освидетельствование. Необходимость проведения такого судебного
действия часто возникает по делам о семейном насилии, которое характеризуется
значительной, в течение многих дней, а то и лет, продолжительностью его
применения к детям с использованием разнообразных методов физического или
психического воздействия на ребенка, наиболее жестокие из которых оставляют
на его теле незаживающие длительное время раны. В частности, в семейном
насилии распространены не только сравнительно легкие методы физического
воздействия на ребенка, например пощечины, толкания, но и такие методы, как
прижигания сигаретами, от которых на теле надолго остаются следы ожогов497.
Физическое насилие над ребенком нередко сопровождается и насилием
психическим. И поэтому психологические аспекты проведения освидетельствования
несовершеннолетних свидетелей или потерпевших в суде требуют особого внимания,
прежде

всего

случаях,

когда

оно

сопровождается

обнажением

освидетельствуемого498. И эти обстоятельства во время проведения данного
процессуального действия важно учитывать, разрабатывая тактику судебного
следствия с участием несовершеннолетних свидетелей и потерпевших и, в частности,
тактику их судебного освидетельствования.
Предъявление для опознания в суде. Основная сложность проведения данного
судебного действия состоит, как правило, в невозможности исключить визуальные
контакты опознаваемых лиц с опознающими до его начала либо в невозможности в
полной мере нейтрализовать влияние ранее состоявшейся их встречи, например во время
предварительного следствия либо во время оперативного опознания. Если такие
497

См.: Насилие над детьми в семье [Электронный ресурс] // Кроха : сайт. URL:
http://www.kroha.net/razvitie_rebenka/vospitanie_rebenka/nasilie_nad_detmi_v_semie
(дата
обращения: 13.02.2020); Насилие в семье над ребенком: виды, признаки, последствия,
профилактика [Электронный ресурс]. URL: https://psychologist.tips/1541-nasilie-v-seme-nadrebenkom-vidy-priznaki-posledstviya-profilaktika.html (дата обращения: 13.02.2020); Виды
проявления
семейного
насилия
над
детьми
[Электронный
ресурс].
URL:
https://studbooks.net/684646/sotsiologiya/vidy_proyavleniya_semeynogo_nasiliya_detmi
(дата
обращения: 13.02.2020).
498
О психологических аспектах освидетельствования см., например: Еникеев М.И.
Юридическая психология. С. 274–275.

344

контакты до начала судебного опознания неизбежны, то от его проведения в суде лучше
отказаться, ибо результаты запланированного судебного опознания в этом случае чаще
всего окажутся предопределены. Поэтому в силу заведомой предопределенности
результата опознания, которое не может завершиться ничем иным, как указанием тем же
опознающим на ранее уже узнанного им лица или объекта, пусть даже в иных условиях,
криминалистика признает проведение такого опознания нецелесообразным, допустимым
только в исключительных случаях, а главное – его подготовка и проведение потребуют
особой, криминалистически обоснованной организации и тактики проведения данного
судебного действия.

345

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Определив

значение

изучения

личности

несовершеннолетнего

потерпевшего и свидетеля для всестороннего и объективного расследования
уголовного дела, установив необходимость исследования криминалистически
значимых свойств этой личности и источников получения сведений о ней, выявив
наиболее важные проблемы криминалистического обеспечения раскрытия,
расследования и разрешения уголовных дел с участием данной категории лиц, мы
пришли к следующим выводам.
1. Проанализированный теоретический и эмпирический материал позволил
сделать вывод о наличии объективных предпосылок для формирования частного
криминалистического учения о личности несовершеннолетнего потерпевшего и
свидетеля. К таким предпосылкам мы относим:
1) субъектно-объектную трансформацию, укрепившую со временем общую
тенденцию к персонификации в различных отраслях гуманитарного знания и
обусловленную тем, что за время, прошедшее с момента возникновения в XVIII в.
гуманитарных наук, личность человека, сам субъект научного познания стал и
объектом научных исследований;
2) констатацию процессуальной феноменальности несовершеннолетнего
участника уголовного судопроизводства, вследствие чего на первый план выходит
осознание необходимости и важности обеспечения его прав и законных
интересов;
3) выработку единой методологии изучения личности несовершеннолетнего
потерпевшего и свидетеля;
4) определение тактических особенностей получения информации о
личности

несовершеннолетнего

потерпевшего,

свидетеля

направлений

использования полученной информации о них в целях обеспечения их прав и
законных интересов и, как следствие, повышения качества и эффективности
предварительного расследования и судебного разбирательства с их участием.

346

2. Учение о личности несовершеннолетнего потерпевшего, свидетеля
включает в себя два раздела. Первый раздел призван выполнять информационную
функцию, аккумулируя в себе понятия, категории, обобщенные данные о
свойствах несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля, посредством которых
описывается их личность, представляющая собой идеализированную модель
данного теоретического учения. Во втором разделе учения о личности
несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля должны рассматриваться
закономерные

связи

абстрактных

несовершеннолетних,

следователя,

объектов

учения,

разрабатываемых

частности

самих

криминалистических

средств и методов, иных объектов, которые проявляются в процессе собирания,
исследования,

оценки

использования

информации

личности

несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля в практической деятельности.
3.

Криминалистическое

учение

личности

несовершеннолетнего

потерпевшего и свидетеля относится к числу частных криминалистических
теорий, представляющих собой систему знаний об этих участниках уголовного
процесса, способах получения соответствующих сведений и направлениях
использования

полученных

данных

личности

практике

раскрытия,

расследования и разрешения уголовных дел. Эта система научных знаний
является, в свою очередь, составной частью другой системы, более высокого
уровня, – учения о личности участника уголовного судопроизводства. Последнее
учение хотя и отличается более общим характером систематизированных в нем
знаний по отношению к учению о личности несовершеннолетнего потерпевшего и
свидетеля, в то же время само является элементом системы частных теорий
криминалистики.
4.

Криминалистически

значимая

информация

личности

несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля может быть доказательственной
и ориентирующей. Доказательственная информация поступает из процессуальных
источников, перечисленных в ч. 2 ст. 74 УПК РФ, и включает:
– показания законных представителей, воспитателей, учителей, школьного
психолога;

347

– заключения экспертов о психическом или физическом состоянии
потерпевшего, когда возникает сомнение в его способности правильно
воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать
показания, о возрасте потерпевшего, когда это имеет значение для уголовного
дела, а документы, подтверждающие его возраст, отсутствуют или вызывают
сомнение. Те же вопросы в случае необходимости и при согласии следует
выяснять в отношении свидетеля;
– результаты осмотра места происшествия.
К

источникам

ориентирующей

информации

личности

несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля относятся:
– результаты наблюдения за несовершеннолетним, данные, полученные при
опросах, и др.;
– криминалистические учеты, ведущиеся в правоохранительных органах, в
частности алфавитный, дактилоскопический, учет по способу совершения
преступления, видеотека и т. д.;
– типичный психологический портрет несовершеннолетнего потерпевшего,
составленный на репрезентативной эмпирической базе в криминалистической
характеристике той или иной группы преступлений;
– специальные знания, которыми обладает следователь, полученные им из
научных источников о возрастной психологии и педагогике;
– наблюдение следователем за внешними проявлениями подростка в
процессе производства следственных действий с его участием;
– личный профиль в социальных сетях.
5. Процесс развития ребенка состоит из нескольких этапов, последовательно
сменяющих друг друга. Все ученые в основном едины во мнении об их градации
и подразделяют этапы развития на младенческий возраст, дошкольный, младший,
средний и старший школьный возраст, за тем лишь исключением, что каждый посвоему называет тот или иной этап развития ребенка. Каждый из обозначенных
возрастов

характеризуется

совокупностью

психологических,

физических

особенностей и определенным социальным опытом. Причем при рассмотрении

348

возраста в социальном и психологическом плане необходимо учитывать
исторические и культурные традиции эпохи, о которой идет речь. Например, в
некоторых

цивилизациях

четырнадцатилетний

мальчик

уже

не

считался

подростком, а признавался охотником и защитником, тогда как в современном
мире определенного рода инфантилизм присущ и некоторым тридцатилетним
юношам.
6. При всем разнообразии мнений ученых о классификации детей в
зависимости от количественных показателей их возраста этими показателями не
исчерпываются возможности для систематизации знаний о психологических
особенностях формирования личности несовершеннолетних. Важно также
рассматривать

процесс

развития

несовершеннолетних

зависимости

от

качественного его своеобразия. По этому признаку психологи выделяют
психофизическую, психосоциальную и когнитивную области исследования
развития человека. Индивид является носителем психофизических свойств,
носителем психосоциальных свойств является личность, а когнитивных – субъект
деятельности.

Исходя

из

изложенного

несовершеннолетние

свидетели

потерпевшие были классифицированы на конкретные группы.
7.

Личность

несовершеннолетнего

потерпевшего

должна

изучаться

важны

рамках

виктимологического

поведения

потерпевшего,

биологические

физиологические

свойства,

прежде

всего,

характеризующие состояние органов чувств несовершеннолетнего, способность

349

правильно воспринимать происходящее, сохранять в памяти и воспроизводить
представителю правоохранительных органов.
Несколько иной объем информации может представлять интерес для
следователя для изучения структуры личности несовершеннолетнего свидетеля:
– социально-демографические признаки могут быть ограничены изучением
возраста, рода занятий, образования, семейного и социального положения,
привлечения к уголовной ответственности;
– нравственно-психологические признаки интересны с точки зрения
темперамента, черт характера, воспитания и др.;
–

физиологические

свойства,

характеризующие

органы

чувств

несовершеннолетнего свидетеля, его способность воспринимать, сохранять в
памяти, вербально оформлять и воспроизводить информацию.
8. Для использования информации о личности несовершеннолетнего
потерпевшего и свидетеля необходимо ее собрать, применив для этого ряд
методов, оптимальных для получения максимально возможной информации о
личности подростка при условии дефицита времени у следователя. К наиболее
эффективным методам относятся наблюдение, беседа, сравнение независимых
характеристик. Наблюдая за несовершеннолетним потерпевшим и свидетелем,
следователь обязан решить не только задачи тактического и иного характера, но и
определить отклонения в психике подростка, вызывающие сомнение в его
способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для
уголовного дела, и давать показания, либо в возрасте, когда это имеет значение
для уголовного дела, а документы, подтверждающие его возраст, отсутствуют или
вызывают сомнение, и назначить соответствующую экспертизу. Информацию о
личности можно также получить в процессе беседы, успешность которой во
многом зависит от степени ее подготовленности. Что касается характеристик, то к
ним можно отнести характеристики с места учебы, работы, места жительства;
медицинские

карты,

истории

болезни;

материалы

уголовных

дел,

если

потерпевший или свидетель были ранее судимы; личное дело заключенного, если
несовершеннолетний отбывал наказание за ранее совершенное преступление.

350

Необходимо заметить, что перечисленные характеристики будут иметь значение
для

расследования

уголовного

дела

участием

несовершеннолетнего

потерпевшего или свидетеля только в том случае, если эта информация будет
собрана в кратчайшие сроки.
9.

зависимости

разграничивать

от

стадии

уголовного

организационно-тактические

процесса

формы

необходимо

участия

нем

несовершеннолетних. Первой организационно-тактической формой будет их
участие в проверочных мероприятиях с целью установления признаков
преступления (стадия возбуждения уголовного дела). Второй, соответственно,
должно стать привлечение несовершеннолетних свидетелей и потерпевших к
производству

дознания

предварительного

следствия.

Наконец,

третья

организационно-тактическая форма – это их участие в судебном разбирательстве
уголовных дел. Каждая из названных форм, выделенных по признаку
относительной обособленности стадий уголовного процесса, будет отличаться от
остальных не только процессуальными, но и специфически криминалистическими
чертами, характерными для рассматриваемой категории участников уголовного
судопроизводства, а также особенностями их проявления в конкретных
оперативно-следственных или судебных ситуациях, требующих особого научного
подхода.
10. Психологический контакт определен как состояние сознания человека,
внешне выражаемое его готовностью к общению, к взаимодействию с другими
лицами. Такое состояние характеризуется уровнем психического настроя людей
на потенциально возможное общение с другими людьми, которое должно быть
взаимным, иначе контакт не состоится. Поэтому психологический контакт
следователя с участниками уголовного судопроизводства должен не только
предшествовать, но и сопутствовать непосредственному взаимодействию людей,
с тем чтобы оно было продуктивным.
11. На формирование психологического контакта с несовершеннолетними
свидетелями

или

потерпевшими

оказывают

влияние

многие

факторы:

следственная (криминалистическая) ситуация, возникающая на соответствующей

351

стадии уголовного процесса (возбуждения уголовного дела, предварительного
расследования, судебного разбирательства), вид планируемого следственного или
судебного действия с их участием, место, и обстановка, в которой приходится
общаться с несовершеннолетним потерпевшим или свидетелем. Немаловажное
значение имеет и внешний вид «партнеров» несовершеннолетнего свидетеля или
потерпевшего по взаимодействию – следователя, судей, прокурора – и их
поведение, например, способ обращения к несовершеннолетнему и другие
факторы.
12. Помимо мотивов, которыми руководствуются несовершеннолетние,
подавая заявление о преступлении, совершенном в отношении них, можно
предложить еще ряд критериев, распределение по которым несовершеннолетних
участников уголовного судопроизводства, пострадавших от преступления, может
оказаться

полезным

для

организации

криминалистического

обеспечения

доследственной проверки, проводимой с их участием, в частности для выбора
эффективных тактико-технических средств, помогающих достичь целей каждого
планируемого проверочного мероприятия:
1) по психологическому состоянию несовершеннолетнего потерпевшего на
момент проведения доследственной проверки: а) потерпевшие, у которых
психотравмирующая ситуация как следствие совершенного в отношении них
преступления вызвала серьезные отклонения от нормы, причинив тяжкий вред
психике; б) потерпевшие, на психику которых психотравмирующая ситуация как
следствие совершенного в отношении них преступления не оказала сильного
воздействия; в) потерпевшие, для психики которых психотравмирующая ситуация
осталась без последствий;
2) в зависимости от оснований признания жертвой преступления
несовершеннолетних можно разделить: а) на заранее запланированную жертву
преступления; б) на жертву, ставшую ею в связи с внезапно возникшим желанием
совершить преступление, эксцессом или аффектом; в) на случайную жертву
преступления; г) на ошибочно выбранную преступником жертву; д) на
притворную жертву, которая таковой решила стать обманным способом;

352

3) по отношению несовершеннолетней жертвы к преступнику: а)
потерпевший с преступником не знаком; б) жертва состоит в родственной связи с
преступником (чаще – по делам о семейном насилии, о половых преступлениях);
в) жертва и преступник большую часть свободного времени проводили в одной
компании лиц, склонных к совершению правонарушений; г) жертву и
преступника связывали общие увлечения: спорт, коллекционирование, интернетигры и другие занятия;
4) по отношению к сотрудникам, проводящим доследственную проверку,
несовершеннолетние потерпевшие подразделяются: а) на лиц, относящихся к ним
с доверием; б) на лиц, относящихся к ним с откровенным недоверием; в) на лиц,
относящихся к ним безразлично или с некоторыми опасениями.
Возможны и иные основания для распределения несовершеннолетних
потерпевших по группам: склонность лгать или фантазировать, наличие у
потерпевшего оснований что-либо скрывать от следователя, особенно в
присутствии своих родственников, если общение с несовершеннолетним имеет
цель выяснить, например, подробности его интимных отношений с преступником.
13. В процессе производства следственных и судебных действий с участием
несовершеннолетних потерпевших и свидетелей могут складываться различные
следственные ситуации. К бесконфликтной можно отнести ситуацию, когда
несовершеннолетний потерпевший или свидетель дает показания, адекватные тому,
как он воспринял и в каком объеме к моменту ее сообщения следователю сохранил
информацию о событии преступления или других обстоятельствах, имеющих
значение для расследования. Разновидностью бесконфликтной ситуации с участием
несовершеннолетних потерпевших или свидетелей является конфабулятивная
ситуация, когда несовершеннолетний сообщает вымышленную информацию, будучи
уверенным в том, что говорит правду. Конфликтная ситуация возникает, когда
подросток имеет личную – прямую или опосредованную – заинтересованность в
исходе дела, а следователю не удалось выяснить причины, по которым
несовершеннолетний принял решение дать ложные показания или отказаться от дачи
показаний.

353

14. Организационно-тактические приемы при допросе и в процессе иных
рассмотренных следственных и судебных действий необходимо применять в
зависимости

от

складывающейся

несовершеннолетнего

потерпевшего

следственной
или

ситуации,

свидетеля,

от

возраста

особенностей

их

психологического развития, которые исследованы в представленной работе, и других
обстоятельств.

354

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Нормативно-правовые акты
1. Конституция

Российской

Федерации

(принята

всенародным

голосованием 12.12.1993 с изм., одобр. в ходе общерос. голосования 01.07.2020) //
Российская газета. – 2020. – № 144.
2. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации : [федер.
закон: принят Гос. Думой 18.12.2001 : по состоянию на 13.05.2021] // Доступ из
справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
3. Уголовный кодекс Российской Федерации. Особенная часть : [федер.
закон: принят Гос. Думой 13.06.1996 : по состоянию на 08.04.2021] // Доступ из
справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
4. О внесении изменений в УК РФ : федер. закон [федер. закон: принят
Гос. Думой 15.07.2009] // Кодификация РФ : сайт. – Режим доступа:
https://rulaws.ru/laws/Federalnyy-zakon-ot-27.07.2009-N-215-FZ.
5. Об объявлении в Российской Федерации Десятилетия детства : [указ
Президента РФ от 29.05.2017] // Собрание законодательства РФ. 2017. № 23,
ст. 3309.
6. О практике применения судами норм, регламентирующих участие
потерпевшего

уголовном

судопроизводстве

[постановление

Пленума

Верховного Суда РФ от 29.06.2010 № 17 : по состоянию на 16.05.2017] // Доступ
из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
7. Об Особых правилах производства по уголовному делу с участием детей
– жертв сексуальных посягательств : [Лансаротская конвенция : принята
25.10.2007]

ООН

сайт.

–

Режим

доступа:

https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/guidelines_justice_inv_child.s
html.

355

8. Международный пакт о гражданских и политических правах : [принят
16.12.1966 Резолюцией 2200 (XXI) на 1496-м пленарном заседании Генеральной
Ассамблеи ООН] // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. № 12.
9. Резолюция Комиссии ООН по правам человека о правах человека при
отправлении

правосудия,

частности

правосудия

отношении

несовершеннолетних : [принята Комиссией ООН по правам человека на
Пятьдесят восьмой сессии в апреле 2002 г.] // ООН : сайт. – Режим доступа:
https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/guidelines_justice_inv_child.s
html.
10. IX Конгресс ООН по предупреждению преступности и уголовному
правосудию. – Режим доступа: https://docviewer.yandex.ru/view/28245995/?*=
11. Сборник стандартов и норм Организации Объединенных Наций в
области предупреждения преступности и уголовного правосудия. Нью-Йорк :
ООН, 2007. 296 с.

Материалы судебной практики
12. Дело № 2-8/2013 // Архив Челябинского областного суда.
13. Дело № 390613 от 13.09.1996 по обвинению гр. Бостана Павла
Алексеевича по ч. 3 ст. 117 УК РСФСР, расследованного прокуратурой
Петродворцового района // Архив Петродворцового районного суда СанктПетербурга.
14. Уголовное дело № 1-133/2018 // Архив Советского районного суда г.
Уфы Республики Башкортостан.
15. Уголовное дело № 1-159/2019 // Архив Октябрьского районного суда г.
Уфы Республики Башкортостан.
16. Уголовное дело № 1-233/2020 // Архив Советского районного суда г.
Уфы Республики Башкортостан.

356

17. Уголовное дело № 1-247/2019 // Архив Ленинского районного суда г.
Уфы Республики Башкортостан.
18. Уголовное дело № 1-267/2020 // Архив Орджоникидзевского районного
суда г. Уфы Республики Башкортостан.
19. Уголовное дело № 1-301/2018 // Архив Октябрьского районного суда г.
Уфы Республики Башкортостан.
20. Уголовное дело № 1-35/2019 // Архив Советского районного суда г.
Уфы Республики Башкортостан.

Научные издания
21. Алексеев, Н.С. Очерк развития науки советского уголовного процесса /
Н.С. Алексеев, В.Г. Даев, Л.Д. Кокорев. – Воронеж : Изд-во ВГУ, 1980. – 252 с.
22. Аномальное сексуальное поведение : моногр. / под ред. А.А. Ткаченко и
Г.Е. Введенского. – СПб : Юридический центр Пресс, 2003. – 657 с.
23. Антонян,

Ю.М.

Психология

преступника

расследования

преступлений / Ю.М. Антонян, М.И. Еникеев, В.Е. Эминов. – М. : Юристъ, 1996.
– 336 с.
24. Аристотель. Метафизика / Аристотель. – М. : Эксмо, 2006. – 241 с.
25. Ароцкер, Л.Е. Использование данных криминалистики в судебном
разбирательстве / Л.Е. Ароцкер. – М. : Юрид. лит., 1964. – 223 с.
26. Ароцкер, Л.Е. Тактика и этика судебного допроса / Л.Е. Ароцкер. – М. :
Юрид. лит., 1969. – 120 с.
27. Баев, О.Я. Тактика уголовного преследования и профессиональной
защиты от него / О.Я. Баев. – М. : Экзамен, 2002. – 432 с.
28. Баскакова, И.Л. Внимание дошкольника, методы его изучения и
развития. Изучение внимания школьников / И.Л. Баскакова. – М. : МПСИ ;
Воронеж : НПО «МОДЭК», 1995. – 64 с.

357

29. Бахин

В.П.

Следственная

практика:

проблемы

изучения

совершенствования / В.П. Бахин. – Киев : Лыбидь, 1991. – 141 с.
30. Бедняков, Д.И. Непроцессуальная информация и расследование
преступлений / Д.И. Бедняков. – М., 1991. – 208 с.
31. Безлепкин, Б.Т. Уголовный процесс России / Б.Т. Безлепкин. – М. :
Проспект, 2003. – 479 с.
32. Белкин, Р.С. Курс криминалистики : в 3 т. Т. 1. Общая теория
криминалистики / Р.С. Белкин. – М. : Юристъ, 1997. – 408 с.
33. Белкин, Р.С. Курс криминалистики : в 3 т. Т. 2. Частные
криминалистические теории / Р.С. Белкин. – М. : Юристъ, 1997. – 464 с.
34. Белкин, Р.С. Криминалистика. Общетеоретические проблемы / Р.С.
Белкин, А.И. Винберг. – М. : Юрид. лит., 1973. – 264 с
35. Белкин,

Р.С.

Криминалистика:

проблемы

сегодняшнего

дня.

Злободневные вопросы российской криминалистики / Р.С. Белкин. – М. : ИнфраМ-НОРМА, 2001. – 240 с.
36. Белкин, Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. От
теории – к практике / Р.С. Белкин. – М. : Юрид. лит., 1988. – 304 с.
37. Белкин, Р.С. Криминалистическая энциклопедия / Р.С. Белкин. – М. :
БЕК, 1997. – 342 с.
38. Бердников, В.А. Эволюция и прогресс / В.А. Бердников. – Новосибирск
: Наука : Сиб. отд., 1991. – 192 с.
39. Божович, Е.Д. Психологические особенности развития личности
подростка / Е.Д. Божович. – М. : Знание, 1979. – 39 с.
40. Бразоль, Б.Л. Очерки по следственной части: История, практика / Б.Л.
Бразоль. – Петроград : Гос. тип, 1916. – 215 с.
41. Брусиловский, А.Е. Судебная психологическая экспертиза / А.Е.
Брусиловский. – Киев, 1929. – 104 с.
42. Брюссельский международный конгресс Союза криминалистов, 2–7
авг. 1910 г. / П.И. Люблинский. – СПб. : Сенат. тип., 1910. – 58 с.

358

43. Бэкон, Ф. Соч. : в 2 т. / Ф. Бэкон. – 2-е изд., испр. и доп. – М. : Мысль,
1977. – Т. 1. – 567 с.
44. Васильев, А.Н. Следственная тактика / А.Н. Васильев. – М. : Юрид.
лит., 1976. – 200 с.
45. Васильев, А.Н. Тактика допроса при расследовании преступлений /
А.Н. Васильев, Л.М. Карнеева. – М. : Юрид. лит., 1970. – 208 с.
46. Васильев,

В.Л.

Психологическая

характеристика

деятельности

следователя / В.Л. Васильев. – Л., 1970. – 373 с.
47. Вейнгарт, А.

Уголовная

тактика:

руководство

расследованию

преступлений / Вейнгарт А. Вейнгарт. – СПб. : Вестник полиции, 1912. – 293 с.
48. Величкин, С.А. Криминалистическая тактика / С.А. Величкин, Я.С.
Величкин. – М. : Юрлитинформ, 2019. – 263 с.
49. Винберг, А.И. Криминалистическая экспертиза письма / А.И. Винберг.
– М. : ВЮА. 1940. – 159 с.
50. Власенко, Н.В. Сущность и тактика проверки показаний на месте / Н.В.
Власенко, В.В. Степанов. – М. : Юрлитинформ, 2004. – 160 с.
51. Вулвилл, Дж.Ф. Развитие «сверхконстантности» в пространственном
восприятии / Дж.Ф. Вулвилл // Изучение развития и поведения детей : сб. ст. :
пер. с англ. / под ред. Л.П. Липситта и Ч.К. Спайкера. – М. : Просвещение, 1966. –
С. 141–198.
52. Ганнушкин, П.Б. Избр. тр. / П.Б. Ганнушкин. – М., 1964. – 292 с.
53. Гапанович, Н.Н. Опознание в следственной и судебной практике
(тактика) / Н.Н. Гапанович. – Минск : Изд-во БГУ им. В.И. Ленина, 1978. – 160 с
54. Гиро, П. Частная и общественная жизнь римлян : пер. с фр. / П. Гиро ; под
ред. С.П. Моравского. – СПб : Изд-во Л.Ф. Пантелеева, 1899. – 623 с.
55. Горский, Г.Ф. Проблемы доказательств в советском уголовном
процессе / Г.Ф. Горский, Л.Д. Кокорев, П.С. Элькинд. – Воронеж : Изд-во
Воронежск. ун-та, 1978. – 303 с.

359

56. Громов, В.И. Дознание и предварительное следствие // Методика
расследования преступлений. Осмотр места преступления: сб. науч. тр. – М. :
ЛексЭст, 2003. – С. 100–143.
57. Гросс, Г. Руководство для судебных следователей как система
криминалистики. Новое изд., перепеч. с изд. 1908 г. / Г. Гросс ; пер. с нем. Д.
Дудкина и Б. Зиллера. – 4-е изд., доп. – М. : ЛексЭст, 2002. – 1088 с.
58. Долгова, А.И. Социально-психологические аспекты преступности
несовершеннолетних / А.И. Долгова. – М. : Юрид. лит., 1981. – 160 с.
59. Доспулов, Г.Г. Психология допроса на предварительном следствии /
Г.Г. Доспулов. – М. : Юрид. лит., 1976. – С. 112 с.
60. Жбанков,

В.А.

Свойства

личности

их

использование

для

установления лиц, совершивших таможенные преступления : моногр. / В.А.
Жбанков. – М., 1999. – 190 с.
61. Закатов, А.А. Психологические особенности тактики производства
следственных действий с участием несовершеннолетних : учеб. пособие / А.А.
Закатов. – Волгоград : ВСШ МВД СССР, 1979. – 96 с.
62. Зинин, А.М. Загадки портретов (заметки криминалиста) / А.М. Зинин. –
Псков, 2005 – 159 с.
63. Зорин, Г.А. Теоретические основы криминалистики / Г.А. Зорин. –
Минск : Амалфея, 2000. – 416 с.
64. Игошев, К.Е. Семья, дети, школа / К.Е. Игошев, Г.М. Миньковский. –
М. : Юрид. лит., 1989. – 444 с.
65. Изучение поведения детей / под ред. Л.П. Липситта и Ч.К. Спайкера. –
М. : Просвещение, 1966. – 324 с.
66. Изучение следователем психологии обвиняемого : метод. пособие /
М.М. Коченов, Н.И. Ефимова, А.С. Кривошеев, О.Д. Ситковская. – М., 1987. – 51 с.
67. Каневский, Л.Л. Криминалистические проблемы расследования и
профилактики преступлений несовершеннолетних / Л.Л. Каневский. – Красноярск
: Изд-во Красноярск. ун-та, 1991. – 228 с.

360

68. Каневский,

Л.Л.

Криминалистические

проблемы

расследования

преступлений несовершеннолетних / Л.Л. Каневский. – Уфа, 1984. – 250 с.
69. Каневский, Л.Л. Организация и методика расследования дел о
преступлениях несовершеннолетних / Л.Л. Каневский, И.М. Лузгин, Г.М.
Миньковский. – М. : Академия МВД СССР, 1982. – 120 с.
70. Каневский,

Л.Л.

Расследование

профилактика

преступлений

несовершеннолетних / Л.Л. Каневский. – М. : Юрид. лит., 1982. – 112 с.
71. Каневский, Л.Л. Тактика следственных действий по делам о
преступлениях, совершенных несовершеннолетними / Л.Л. Каневский. – Уфа,
2001. – 350 с.
72. Карагодин,

В.Н.

Расследование

преступлений,

совершенных

отношении несовершеннолетних / В.Н. Карагодин. – М., 2010. – 320 с.
73. Карнеева, Л.М. Особенности тактики допроса несовершеннолетних /
Л.М. Карнеева. – Волгоград : НИиРИО ВСШ МВД СССР, 1978. – 47 c.
74. Карнеева, Л.М. Очная ставка / Л.М. Карнеева // Криминалистика / отв.
ред. С.П. Митричев и М.П. Шаламов. – М. : Юрид. лит., 1963. – С. 339–348.
75. Карпович, В.Н. Проблема, гипотеза, закон / В.Н. Карпович. –
Новосибирск : Наука, Сибирск. отделение, 1980. – 175 с.
76. Кашапов,

Р.Р.

Курс

практической

психологии

для

высшего

управленческого персонала : пер. с англ. / Р.Р. Кашапов. – Можайск, 1992. – 592 с.
77. Кертес, И. Тактика и психологические основы допроса / И. Кертес. – М.
: Юрид. лит., 1965. – 164 с.
78. Кисленко, С.Л. Судебное следствие: состояние и перспективы : моногр. /
С.Л. Кисленко, В.И. Комиссаров – М. : Юрлитинформ, 2003. – 176 с.
79. Ковалев, А.Г. Психология личности / А.Г. Ковалев. – М. :
Просвещение, 1965. – 289 с.
80. Кокорев, Л.Д. Потерпевший от преступления / Л.Д. Кокорев ; под ред.
В.Е. Чугунова. – Воронеж : Изд-во Воронежск. ун-та, 1964. – 138 c.

361

81. Комиссаров,

В.И.

Биологические

следы

человека

как

объект

криминалистического исследования / В.И. Комиссаров, Е.В. Левченко. – М. :
Юрлитинформ, 2009. – 176 с.
82. Комиссаров, В.И. Первоначальный этап расследования изнасилований,
совершаемых группой несовершеннолетних / В.И. Комиссаров, Е.В. Лялина. – М.
: Юрлитинформ, 2007. – 200 с.
83. Комиссарова, Я.В. Особенности невербальной коммуникации в ходе
расследования преступлений : моногр. / Я.В. Комиссарова, В.В. Семенов. – М. :
Юрлитинформ, 2004. – 224 с.
84. Кон, И.С. Отрочество как этап жизни и некоторые психологопедагогические

характеристики

переходного

возраста

И.С.

Кон,

Д.И.

Фельдштейн // В мире подростка. – М. : Медицина, 1980. – С. 16–27.
85. Кон, И.С. Психология юношеского возраста / И.С. Кон. – М. :
Просвещение, 1979. – 90 с.
86. Коновалова, В.Е. Психология в расследовании преступлений / В.Е.
Коновалова. – Харьков: Вища шк., 1978. – 143 с.
87. Коновалова, В.Е. Тактика допроса свидетелей и обвиняемых / В.Е.
Коновалова. – Харьков : Изд-во Харьковск. гос. ун-та,, 1956. – 38 с.
88. Кореневский, Ю.В. Криминалистика для судебного следствия / Ю.В.
Кореневский. – 2-е изд., испр. и доп. – М. : Центр ЮрИНфоР, 2002. – 197 с.
89. Крайг, Г. Психология развития / Г. Крайг. – СПб. : Питер, 2000. – 992 с.
90. Криминалистика: Техника и тактика расследования преступлений / под
ред. А.Я. Вышинского ; Всесоюз. ин-т юрид. наук. – М. : Юрид. изд-во, 1938. –
540 с.
91. Крутецкий, В.А. Основы педагогической психологии / В.А. Крутецкий.
– М. : Просвещение, 1972. – 255 с.
92. Кручинина, Н.В. Проблемы теории и практики проверки достоверности
уголовно-релевантной информации в досудебном процессе / Н.В. Кручинина. –
М. : Вердикт-М, 2003. – 300 с.

362

93. Крысин, Л.П. Современный словарь иностранных слов / Л.П. Крысин. –
М. : АСТ-ПРЕСС КНИГА, 2014. – 410 с.
94. Кун, Т. После «Структуры научных революций» / Т. Кун ; пер. А.Л.
Никифорова. – М. : AST Publishers, 2014. – 444 с.
95. Кун, Т. Структура научных революций / Т. Кун ; пер. И.З. Налетова. –
М. : АСТ, 2009. – 310 с.
96. Курс криминалистики : в 3 т. Т. 1. Общетеоретические вопросы.
Криминалистическая техника. Криминалистическая тактика / под ред. О.Н.
Коршуновой и А.А. Степанова. – СПб : Юридический центр Пресс, 2004. – 683 с.
97. Ларин, А.М. Криминалистика и паракриминалистика / А.М. Ларин. –
М. : БЕК, 1996. – 179 с.
98. Лебедев, С.А. Методология научного познания. – М. : Юрайт, 2018. –
153 с.
99. Леонтьев, А.Н. Избранные психологические произведения : в 2 т. / А.Н.
Леонтьев. – М., 1983. – Т. 2. – 320 с.
100. Личко, А.Е. Типы акцентуаций характера и психопатий у подростков /
А.Е. Личко. – М., 1999. – 335 с.
101. Личность преступника / В.Н. Кудрявцев, Н.Н. Кондрашков, Н.С.
Лейкина и др. – М. : Юрид. лит., 1975. – 270 с.
102. Личность преступника / отв. ред. В.Н. Кудрявцев. – М. : Юрид. лит.,
1971. – 356 с.
103. Лузгин, И.М. Проверка и уточнение показаний на месте / И.М. Лузгин
// Криминалистика / под ред. Р.С. Белкина и Г.Г. Зуйкова. – М. : Юрид. лит., 1968. –
С. 361–363.
104. Макаренко, А.С. Соч. : в 7 т. / А.С. Макаренко. – М., 1957. – Т. 4. –
583 с.
105. Макаренко, И.А. Личность несовершеннолетнего обвиняемого как
объект

криминалистического

Юрлитинформ, 2006. – 352 с.

исследования

И.А.

Макаренко.

–

М.

363

106. Малыхина, Н.И. Криминалистическое изучение лица, совершившего
преступление: теоретико-прикладные проблемы : моногр. / Н.И. Малыхина ; под
ред. А.Ф. Волынского. – М. : Юрлитинформ, 2016. – 310 с.
107. Методы прикладной психологии в раскрытии и расследовании
преступлений : учеб.-метод. пособие / Л.П. Гримак, А.И. Скрыпников, А.Ю.
Лаговский, И.С. Зубрилова. – М. : ВНИИ МВД России, 1999. – 372 с.
108. Милюков, С.В. Современные возможности использования свойств
человека при установлении личности в раскрытии и расследовании преступлений
: моногр. / С.В. Милюков. – М. : Юрлитинформ, 2013. – 188 с.
109. Мостепаненко, М.В. Философия и методы научного познания / М.В.
Мостепаненко. Л. : Лениздат, – 1972. – 263 с.
110. Мухина, В.С. Психология детства и отрочества / В.С. Мухина. – М. :
ИПП, 1998. – 483 с.
111. Настольная книга следователя. – М., 1949. – 880 с.
112. Научно-практический комментарий к УПК РСФСР / под общ. ред.
В.М. Лебедева. – М., 1995. – 830 с.
113. Немов, Р.С. Психология : в 2 кн. / Р.С. Немов. – М., 1994. – Кн. 1. –
572 с.
114. Немов, Р.С. Психология : в 3 кн. Кн. 1. Общие основы психологии /
Р.С. Немов. – 4-е изд. – М. : ВЛАДОС, 2001. – 688 с.
115. Никольская, А.А. Возрастная и педагогическая психология / А.А.
Никольская. – Дубна : Феникс+, 2001. – 332 с.
116. Образцов, В.А. Основы криминалистики / В.А. Образцов. – М. :
Юристъ, 1996. – 160 с.
117. Ожегов, С.И. Толковый словарь русского языка : 80 000 слов и
фразеологических выражений / С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. – 4-е изд., доп. – М. :
Азбуковник, 1999. – 938 с.
118. Особенности

производства

по

несовершеннолетних. – Иркутск, 1972. – 120 с.

делам

преступлениях

364

119. Откидач, А.О. Изучение личности обвиняемого на предварительном
следствии : моногр. / А.О. Откидач ; под ред. А.Ф. Волынского. – М. :
Юрлитинформ, 2013. – 184 с.
120. Павлов, И.П. Полн. собр. соч. : в 6 т. / И.П. Павлов. – М. ; Л., 1949. – Т. 5.
– 462 с.
121. Петрухин, И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное
принуждение / И.Л. Петрухин. – М. : Наука, 1985. – 239 с.
122. Печенкин, А.А. Функции научной теории. Философия. Методология.
Наука / А.А. Печенкин. – М. : Наука, 1972. – 236 с.
123. Пиаже, Ж. Моральное суждение у ребенка / Ж. Пиаже ; пер. с фр. В.
Большакова. – М. : Академический Проект, 2006. – 479 с.
124. Пиз, А. Язык жестов : пер. с англ. / А. Пиз. – Воронеж : НПО
«МОДЭК», 1992. – 218 с.
125. Питерцев, С.К. Тактика допроса / С.К. Питерцев, А.А. Степанов. –
СПб. : Питер, 2001. – 146 с.
126. Питерцев, С.К. Тактика допроса на предварительном следствии и в
суде / С.К. Питерцев, А.А. Степанов. – СПб. : Питер, 2001. – 146 с.
127. Поврезнюк,

Г.И.

Криминалистические

методы

средства

установления личности в процессе расследования преступлений. По материалам
стран СНГ / Г.И. Поврезнюк. – М. : Юрлитинформ, 2005. – 366 с.
128. Полстовалов,

О.В.

Криминалистическая

конфликтология:

современные нравственные и психологические проблемы : моногр. / О.В.
Полстовалов. – Уфа : Изд-е РИА БашГУ, 2002. – 152 с.
129. Полстовалов, О.В. Современные проблемы криминалистической
тактики / О.В. Полстовалов ; под ред. В.И. Комиссарова. – М. : Юрлитинформ,
2009. – 376 с.
130. Полубинский, В.И. Правовые основы учения о жертве преступления /
В.И. Полубинский. – Горький, 1979. – 83 с.
131. Поппер, К. Логика и рост научного знания. Избранные работы : пер. с
англ. / К. Поппер ; под ред. В.Н. Садовского. М. : Прогресс, 1983. 605 с.

365

132. Порубов, Н.И. Допрос в советском уголовном процессе / Н.И.
Порубов. – М., 1993. – 350 с.
133. Порубов,

Н.И.

Допрос

советском

уголовном

процессе

криминалистике / Н.И. Порубов ; под ред. А.Р. Ратинова. – Минск : Вышэйш. шк.,
1968. – 274 с.;
134. Порубов, Н.И. Допрос в советском уголовном судопроизводстве / Н.И.
Порубов. – 2-е изд., перераб. и доп. – Минск : Вышэйш. шк., 1973. – 368 c.
135. Порубов, Н.И. Допрос на очной ставке / Н.И. Порубов //
Криминалистика / под ред. Р.С. Белкина и Г.Г. Зуйкова. – М. : Юрид. лит., 1968. –
С. 416–423.
136. Порубов, Н.И. Допрос: процессуальные и криминалистические аспекты :
моногр. / Н.И. Порубов, А.Н. Порубов. – М. : Юрлитинформ, 2013. – 304 с.
137. Порубов, Н.И. Научные основы допроса на предварительном следствии /
Н.И. Порубов. – 3-е изд., перераб. Минск : Вышэйш. шк., 1978. – 175 с.
138. Прист, С. Теории сознания / С. Прист. – М. : Идея-Пресс, Дом
интеллектуальной книги, 2000. – 287 с.
139. Психология человека от рождения до смерти / под ред. А.А. Реана. –
СПб. : Прайм-ЕВРОЗНАК, 2006. – 656 с.
140. Ратинов, А.Р. Лжесвидетельство / А.Р. Ратинов, Ю.П. Адамов. – М. :
Всесоюз. ин-т по изучению причин и разработке мер предупреждения
преступности, 1976. – 135 с.
141. Ратинов, А.Р. Судебная психология для следователей / А.Р. Ратинов. –
М. : Юрлитинформ, 2001. – 352 с.
142. Рейс, Р.А. Научная техника расследования преступлений / Р.А. Рейс. –
СПб. : Сенат. тип. 1912. – 178 с.
143. Ривман, Д.В. Виктимология / Д.В. Ривман, В.С. Устинов. – СПб. :
Юридический центр Пресс, 2000. – 332 с.
144. Рузавин, Г.И. Методы научного исследования / Г.И. Рузавин. – М. :
Мысль, 1974. – 237 с.

366

145. Рузавин, Г.И. Научная теория: логико-методологический анализ / Г.И.
Рузавин. – М. : Мысль, 1978. – 244 с.
146. Руководство по психиатрии / А.С. Тиганов, А.В. Снежневский, Д.Д.
Орловская и др. ; под ред. А.С. Тиганова. – М. : Медицина, 1999. – Т. 1. – 709 с.
147. Савицкий, В.М. Потерпевший в советском уголовном процессе / В.М.
Савицкий, И.И. Потеружа. – М. : Госюриздат, 1963. – 171 c.
148. Селиванов, Н.А. Советская криминалистика: система понятий / Н.А.
Селиванов. – М. Юрид. лит., 1982. – 152 с.
149. Сидоренко, Э.Л. Отрицательное поведение потерпевшего и уголовный
закон / Э.Л. Сидоренко. – СПб. : Юридический центр Пресс, 2000. – 310 с.
150. Следственные действия: криминалистические рекомендации / под ред.
В.А. Образцова. – М. : Юристъ, 2001. – 501 с.
151. Словарь практического психолога / сост. С.Ю. Головин. – Минск :
Харвест, 1997. – 626 с.
152. Слово о науке. Кн. первая. Афоризмы. Изречения. Литературные
цитаты / сост., авт. предисл. и введ. к главам Е.С. Лихтенштейн. – М. : Знание,
1976. – 450 с.
153. Соловьев, А.Б. Допрос свидетеля и потерпевшего / А.Б. Соловьев. –
М., 1974. – 128 с.
154. Степанов, В.Г. Психология трудных школьников / В.Г. Степанов. – М.
: Академия, 1996. – 553 с.
155. Строгович, М.С. Курс советского уголовного процесса : в 2 т. / М.С.
Строгович. – М. : Наука, 1979. – Т. 2. – 516 с.
156. Сычев, Ю.В. Что определяет развитие личности: (Философский
анализ) / Ю.В. Сычев. – М. : Знание, 1983. – 64 с.
157. Танцерев, М.В. Потерпевший и его функции в уголовном процессе
Российской Федерации : моногр. / М.В. Танцерев, Н.Г. Стойко. – Красноярск :
КГУ, 2003. – 101 с.
158. Ушинский, К.Д. Отчет о командировке за границу / К.Д. Ушинский //
Ушинский К.Д. Собр. соч. : в 10 т. – М. ; Л., 1948. – Т. 3. – С. 453–592.

367

159. Фельдштейн,

Д.И.

Психология

взросления:

структурно-

содержательные характеристики процесса развития личности. Избранные труды /
Д.И. Фельдштейн. – 2-е изд. – М. : Московск. психолого-социальн. ин-т : Флинта,
2004. – 670 с.
160. Фельдштейн, Д.И. Психология развивающейся личности / Д.И.
Фельдштейн. – М. : МПСИ ; Воронеж : НПО «МОДЭК», 1996. – 512 с.
161. Ферри, Э. Уголовная социология / Э. Ферри. – М. : ИНФРА-М, 2005. –
658 с.
162. Философский энциклопедический словарь. – М., 1983. – 839 с.
163. Хлынцов, М.Н. Проверка показаний на месте / М.Н. Хлынцов ; под
ред. Д.П. Рассейкина. – Саратов : Изд-во Саратовск. юрид. ин-та, 1971. – 120 с.
164. Хьелл, Л. Теории личности / Л. Хьелл, Д. Зиглер. – СПб. : Питер,
2003. – 606 с.
165. Цветков, П.П. Идентификация личности по фотоснимкам / П.П.
Цветков, В.П. Петров. – Л. : ЛГУ, 1966. – 36 с.
166. Цветков, П.П. Исследование личности обвиняемого / П.П. Цветков. –
Л. : ЛГУ, 1973. – 149 с.
167. Центров, Е.Е. Криминалистическое учение о потерпевшем / Е.Е.
Центров. – М. : МГУ, 1988. – 160 с.
168. Чаадаев, П.Я. Полн. собр. соч. и избр. письма : в 2 т. / П.Я. Чаадаев. –
М. : Наука, 1991. Т. 1. – 768 с.
169. Чегодаева, С.С. Криминалистическое исследование улик поведения /
С.С. Чегодаева. – М. : Изд-во Московск. психол.-социальн. ин-та ; Воронеж :
МОДЭК, 2005. – 112 с.
170. Чельцов, М.А. Уголовный процесс / М.А. Чельцов. – М. : Юрид. издво МЮ СССР, 1948. – 624 с.
171. Чуфаровский, Ю.В. Юридическая психология / Ю.В. Чуфаровский. –
М. : Юристъ, 1995. – 256 с.
172. Шадрин, В.С. Обеспечение прав личности при расследовании
преступлений / В.С. Шадрин. – М. : Юрлитинформ, 2000. – 228 с.

368

173. Шейфер, С.А. Следственные действия. Основания, процессуальный
порядок и доказательственное значение / С.А. Шейфер. – М. : Юрлитинформ,
2004. – 183 с.
174. Шепитько,

В.Ю.

Теоретические

проблемы

систематизации

тактических приемов в криминалистике / В.Ю. Шепитько. – Харьков : РИП
«Оригинал», 1995. – 197 с.
175. Шиканов, В.И. Теоретические основы тактических операций в
расследовании преступлений / В.И. Шиканов. – Иркутск, 1983. – 200 с.
176. Щерба, С.П. Расследование и судебное разбирательство по делам лиц,
страдающих физическими или психическими недостатками / С.П. Щерба. – М.,
1975. – 144 с.
177. Эксархопуло, А.А. Криминалистика: история и перспективы развития
: моногр. / А.А. Эксархопуло, И.А. Макаренко, Р.И. Зайнуллин. – М. : Юрайт,
2019. – 167 с.
178. Эксархопуло, А.А. Криминалистика: теоретические проблемы и
практические решения / А.А. Эксархопуло. – 2-е изд., изм. и доп. – Уфа, 2019. –
280 с.
179. Эксархопуло, А.А. Предмет и система криминалистики. Проблемы
развития на рубеже ХХ–XXI веков / А.А. Эксархопуло. – СПб. : СПбГУ, 2004. –
112 с.
180. Эксархопуло, А.А. Сборник заключений по результатам анализа
материалов уголовных дел : в 2 ч. Ч. 1. Дела о преступлениях против половой
неприкосновенности и половой свободы личности / А.А. Эксархопуло. – Уфа,
2019. – 262 с.
181. Эксархопуло, А.А. Специальные познания и их применение в
исследовании материалов уголовного дела / А.А. Эксархопуло. – СПб. : СПбГУ,
2005. – 277 с.
182. Якимов, И.Н. Криминалистика. Руководство по уголовной технике и
тактике. Новое изд., перепеч. с изд. 1925 г. / И.Н. Якимов. – М. : ЛексЭст, 2003. –
496 с.

369

183. Якобсон, П.М. Психология чувств и мотивации / П.М. Якобсон. – М. :
МПСИ ; Воронеж : НПО «МОДЭК», 1998. – 304 с.
184. Якуб, М.Л. Показания свидетелей и потерпевших. Оценка показаний
свидетелей и потерпевших на предварительном следствии и в суде первой
инстанции / М.Л. Якуб. – М. : Изд-во Моск. ун-та, 1969. – 128 с.
185. Якуб, М.П. Процессуальная форма в уголовном судопроизводстве /
М.П. Якуб. – М. : Юрид. лит., 1981. – 144 с.

Учебные, учебно-методические издания
186. Андреев, И.Д. Диалектическая логика: учеб. пособие / И.Д. Андреев. –
М. : Высш. шк., 1985. – 367 с.
187. Баев, О.Я. Тактика следственных действий : учеб. пособие / О.Я. Баев.
– Воронеж : Изд-во Воронежск. гос. ун-та, 2012. – 224 с.
188. Бахин, В.П. Допрос : лекция / В.П. Бахин. – Киев, 1999. – 40 с.
189. Бачило, И.Л. Информационное право : учебник для вузов / И.Л.
Бачило. – 3-е изд., перераб. и доп. – М. : Юрайт, 2012. – 522 с.
190. Белкин, Р.С. Курс криминалистики : учеб. пособие / Р.С. Белкин. – 3-е
изд., доп. – М. : ЮНИТИ-ДАНА, 2001. – 837 с.
191. Белкин, Р.С. Эксперимент в уголовном судопроизводстве : метод.
пособие / Р.С. Белкин, А.Р. Белкин. – М. : Норма, 1997. – 153 с.;
192. Буринский, Е.Ф. Судебная экспертиза документов, производство ее и
пользование ею : пособ. для гг. судей, судеб. следователей, лиц прокурор. надзора,
поверенных, защитников, судеб. врачей и граф. экспертов / Е.Ф. Буринский. – СПб. :
Тип. Спб. т-ва печ. и изд. дела «Труд», 1903. – 386 с.
193. Васильев, В.Л. Юридическая психология : учеб. пособие / В.Л.
Васильев. – Л. : ЛГУ, 1974. – 96 с.
194. Васильев, В.Л. Юридическая психология : учебник / В.Л. Васильев. –
М. : Юрид. лит., 1991. – 461 с.

370

195. Васильев, В.Л. Юридическая психология : учебник / В.Л. Васильев. –
СПб. : Питер, 2001. – 608 с.
196. Волков, Б.С. Возрастная психология : учеб. пособие для вузов / Б.С.
Волков, Н.В. Волкова. – М. : Академический Проект, 2008. – 667 с.
197. Волков, Б.С. Психология юности и молодости : учеб. пособие / Б.С.
Волков. – М. : Академический Проект : Трикста, 2006. – 254 с.
198. Гинзбург, А.Я. Опознание в следственной, оперативно-розыскной и
экспертной практике : учеб.-практ. пособие / А.Я. Гинзбург ; под ред. Р.С.
Белкина. – М., 1996. – 122 с.
199. Глазырин,

Ф.В.

Изучение

личности

обвиняемого

тактика

следственных действий : учеб. пособие / Ф.В. Глазырин ; отв. за вып. В.М.
Семенов. – Свердловск : Свердловск. юрид. ин-т, 1973. – 156 с.
200. Глазырин, Ф.В. Конспект лекций по судебной психологии. Часть
особенная / Ф.В. Глазырин. – Свердловск : УрГУ, 1978. – 44 с.
201. Глазырин, Ф.В. Психология следственных действий : учеб. пособие
для вузов МВД СССР / Ф.В. Глазырин. – Волгоград, 1983. – 136 с.
202. Гурьева, В.А. Введение в подростковую судебную психиатрию / В.А.
Гурьева, Е.В. Макушкин // Медицинская и судебная психология : курс лекций /
под ред. Т.Б. Дмитриевой, Ф.С. Сафуанова. – М., 2004. – С. 203–229.
203. Гуськова, А.П. Теоретические и практические аспекты установления
данных о личности обвиняемого в уголовном процессе : учеб. пособие / А.П.
Гуськова. – Оренбург, 1995. – 159 с.
204. Драпкин, Л.Я. Тактика отдельных следственных действий : учеб.практ. пособие / Л.Я. Драпкин, В.Н. Долинин. – Екатеринбург : Уральск. гос.
юрид. ун-т, 1994. – 31 с.
205. Дулов, А.В. Судебная психология : учеб. пособие / А.В. Дулов. –
Минск : Вышэйш. шк., 1970. – 464 с.
206. Дулов, А.В. Теоретические основы криминалистики / А.В. Дулов //
Криминалистика : учеб. пособие / под ред. А.В. Дулова. – Минск :
Экоперспектива, 1996. – 415 с.

371

207. Еникеев, М.И. Общая, социальная и юридическая психология :
учебник для вузов / М.И. Еникеев. – СПб. : Питер, 2003. – 624 с.
208. Еникеев, М.И. Основы общей и юридической психологии : учебник /
М.И. Еникеев. – М. : Юристъ, 1996. – 631 с.
209. Еникеев, М.И. Юридическая психология : учебник для вузов / М.И.
Еникеев. – М. : Норма, 2005. – 640 с.
210. Ермолаева, М.В. Психология развития : метод. пособие / М.В.
Ермолаева. – М. : МПСИ ; Воронеж : НПО «МОДЭК», 2003. – 376 с.
211. Защита

прав

несовершеннолетних

иных

лиц,

требующих

социальной защиты, профилактики их безнадзорности и правонарушений : учеб.
пособие. Казань, 1995. 220 с.
212. Зорин, Г.А. Руководство по тактике допроса : учеб.-практ. пособие /
Г.А. Зорин. – М. : Юрлитинформ, 2001. – 320 с.
213. Ищенко,

П.П.

Информационное

обеспечение

следственной

деятельности : науч.-практ. пособие / П.П. Ищенко ; под ред. Е.П. Ищенко. – М. :
Юрлитинформ, 2011. – 168 с.
214. Коченов, М.М. Психология допроса малолетних свидетелей : метод.
пособие / М.М. Коченов, Н.Р. Осипова. – М. : Всесоюз. ин-т по изуч. причин и
разраб. мер. предупреждения преступности, 1984. – 34 с.
215. Криминалистика : учебник / А.И. Винберг, Б.М. Комаринец, С.П.
Митричев, В.И. Попов, и др. ; под ред. А.И. Винберга, С.П. Митричева. – М. :
Госюриздат, 1950. – 512 с.
216. Криминалистика : учебник / отв. ред. Н.П. Яблоков. – 2-е изд.,
перераб. и доп. – М. : Юристъ, 2001. – 718 с.
217. Криминалистика : учебник / под ред. А.Г. Филиппова и А.Ф.
Волынского. – М. : Спарк, 1998. – 543 с.
218. Криминалистика : учебник / под ред. И.Ф. Крылова и А.И.
Бастрыкина. – СПб. : Дело, 2001. – 800 с.
219. Криминалистика : учебник / под ред. И.Ф. Крылова. – Л. : ЛГУ, 1976.
– 591 с.

372

220. Криминалистика : учебник / под ред. Т.А. Седовой, А.А. Эксархопуло.
– СПб. : Лань, 1996. – 928 с.
221. Криминалистика : учебник для слушателей правовых вузов / под ред.
А.Я. Вышинского ; науч.-исслед. ин-т уголовной политики при Прокуратуре
Союза ССР, Верховном суде СССР и НКЮ РСФСР Техника и тактика
расследования преступлений. – М., 1935. – 272 с.
222. Криминалистика : учебник для юрид. вузов / под ред. Р.С. Белкина и
Б.А. Викторова. – М. : Юрид. лит., 1976. – 549 с.
223. Криминалистика : учебник. Уровень специалитета / под ред. А.И.
Бастрыкина, Е.П. Ищенко, Я.В. Комиссаровой. – М. : Проспект, 2019. – 616 с.
224. Криминалистическая экспертиза материалов уголовных дел : учеб.
пособие для вузов / А.А. Эксархопуло. – М. : Юрайт, 2021. – 395 с.
225. Криминалистическое описание внешности человека : учеб. пособие /
И.Ф. Виниченко, В.С. Житников, А.М. Зинин, М.Н. Овсянникова, В.А. Снетков. –
М. : Щит, 1999. – 127 с.
226. Криминология : учебник для вузов / под общей ред. А.И. Долговой. –
М. : НОРМА, 2000. – 912 с.
227. Крылов, И.Ф. Тактика допроса несовершеннолетних / И.Ф. Крылов,
В.А. Гуняев // Криминалистика : учебник / под ред. проф. И.Ф. Крылова. – Л. :
ЛГУ, 1976. – С. 377–379.
228. Крылов, И.Ф. Тактика допроса несовершеннолетних / И.Ф. Крылов,
В.А. Гуняев // Криминалистика : учебник / под ред. Т.А. Седовой и А.А.
Эксархопуло. – СПб : Изд-во СПбГУ, 1995. – С. 313–315.
229. Кузнецова, С.В. Тактика допроса несовершеннолетних : практ.
пособие / С.В. Кузнецова, Т.С. Кобцова. – М. : Экзамен, 2004. – 96 с.
230. Лазарева, В.А. Защита прав личности в уголовном процессе России :
учеб. пособие для магистров / В.А. Лазарева, В.В. Иванов, А.К. Утарбаев. – М. :
Юрайт, 2011. – 268 с.
231. Майерс, Д. Социальная психология : учеб. пособие / Д. Майерс. –
СПб. : Питер, 2014. – 688 с.

373

232. Макаренко, И.А. Криминалистика : учебник для бакалавриата / И.А.
Макаренко, А.А. Эксархопуло. – М. : Юрлитинформ, 2014. – 516 с.
233. Мамайчук, И.И. Психологические аспекты следственных действий с
участием несовершеннолетних : учеб. пособие / И.И. Мамайчук. – СПб. : Ин-т
повышения квалификации прокурорско-следственных работников, 1995. – 64 с.
234. Меркулова, Ю.С. Тактика проверки показаний на месте / Ю.С.
Меркулова // Криминалистика : учебник / под ред. Т.А. Седовой и А.А.
Эксархопуло. – СПб : Изд-во СПбГУ, 1995. – С. 283–294.
235. Молчанов, С.В. Психология подросткового и юношеского возраста :
учебник для академического бакалавриата / С.В. Молчанов. – М. : Юрайт, 2019. –
351 с.
236. Мудрик, А.В. Современный старшеклассник / А.В. Мудрик //
Хрестоматия по возрастной психологии / сост. Л.М. Семенюк ; под ред. Д.И.
Фельдштейна. – М.: Междунар. педагогич. акад., 1994. – С. 240–247.
237. Немов, Р.С. Психология : учебник для студ. высш. пед. учеб.
заведений : в 3 кн. Кн. 1. Общие основы психологии / Р.С. Немов. – 4-е изд. – М. :
Владос, 2001. – 572 с.
238. Немов, Р.С. Психология : учебник для студ. высш. пед. учеб.
заведений : в 3 кн. Кн. 2. Психология образования / Р.С. Немов. – 4-е изд. – М. :
Владос, 2002. – 491 с.
239. Обухова, Л.Ф. Возрастная психология : учебник для академического
бакалавриата / Л.Ф. Обухова. – М. : Юрайт, 2017. – 460 с.
240. Общая психология : учебник / под ред. А.В. Петровского. – М. :
Просвещение, 1986. – 479 с.
241. Особенности

тактики

допроса

несовершеннолетних

Криминалистика : учебник / Т.В. Аверьянова, Р.С. Белкин, Ю.Г. Корухов, Е.Р.
Россинская. – 3-е изд., перераб. и доп. – М. : Норма, 2008. – С. 593–594.
242. Петровский, А.В. Психология : учебник / А.В. Петровский, М.Г.
Ярошевский. – 3-е изд., стер. – М. : Издат. центр «Академия», 2002. – 512 с.

374

243. Питерцев, С.К. Тактика допроса в суде : учеб. пособие / С.К.
Питерцев, А.А. Степанов. – 2-е изд., стер. – СПб. : С.-Петерб. юрид. ин-т,1998. –
55 с.
244. Психология и этика делового общения : учебник для вузов / под ред.
В.Н. Лавриненко. – М. : Культура и спорт : ЮНИТИ, 1997. – 279 с.
245. Психология. Педагогика. Этика : учебник для вузов / под ред. Ю.В.
Наумкина. – М. : Закон и право : ЮНИТИ, 1999. – 550 с.
246. Рубинштейн, С.Л. Основы общей психологии : учеб. пособие / С.Л.
Рубинштейн. – СПб. : Питер, 2007. – 720 с.
247. Рыбальская, В.Я. Методика изучения личности потерпевшего : учеб.
пособие / В.Я. Рыбальская ; отв. ред.: Г.Б. Виттенберг. – Иркутск, 1975. – 55 с.
248. Смыслов, В.И. Свидетель в советском уголовном процессе : учеб.
пособие / В.И. Смыслов. – М. : Высш. шк., 1973. – 160 с.
249. Составление психологического портрета преступника : учеб.-метод.
пособие / А.Ю. Лаговский, А.И. Скрыпников, В.Н. Тележникова, Л.А. Бегунова. –
М. : ВНИИ МВД России, 2000. – 113 с.
250. Соя-Серко, Л.А. Проверка показаний на месте : метод. пособие / Л.А.
Соя-Серко ; под ред. А.Р. Ратинова. – М., 1966. – 90 с.
251. Столяренко, А.М. Психологические приемы в работе юриста : практ.
пособие / А.М. Столяренко. – М. : Юрайт-М, 2001. – 283 с.
252. Столяренко,

Л.Д.

Психология

педагогика

учебник

для

академического бакалавриата / Л.Д. Столяренко, В.Е. Столяренко. – М. : Юрайт,
2017. – 574 с.
253. Строгович, М.С. Уголовный процесс : учебник / М.С. Строгович. – М.
: Юрид. изд-во МЮ СССР, 1946. – 511 с
254. Судебная психиатрия : учебник для вузов / В.В. Горинов, Т.Б.
Дмитриева, Т.П. Печерникова, Б.В. Шостакович ; под ред. Б.В. Шостаковича. – М.
: Зерцало, 1997. – 385 с.
255. Топорков, А.А. Словесный портрет : практ. пособие / А.А. Топорков.
– М. : Юристъ, 1999. – 112 с.

375

256. Уголовно-процессуальное право Российской Федерации : учебник /
отв. ред. П.А. Лупинская. – М. : Юрист, 2006. – 815 с.
257. Уголовно-процессуальное право Российской Федерации : учебник /
под ред. П.А. Лупинской. – 2-е изд. – М. : Юрист, 1997. – 591 с.
258. Уголовный процесс : учебник / под ред. К.Ф. Гуценко. – М. : ЗеркалоМ, 2000. – 677 с.
259. Уголовный процесс России. Общая часть : учебник / под ред. В.З.
Лукашевича. – СПб : Изд-во СПбГУ, 2004. – 446 с
260. Усманов,

Р.А.

Информационные

основы

предварительного

расследования : учеб. пособие / Р.А. Усманов. – М. : Юрлитинформ, 2006. – 199 с.
261. Франк, Л.В. Виктимология и виктимность: учеб. пособие для
студентов юрид. факультетов / Л.В. Франк. – Душанбе, 1972. – 111 с.
262. Халиков, А.Н. Оперативно-розыскная деятельность : учебник / А.Н.
Халиков. – 2-е изд. – М. : РИОР ИНФРА-М, 2017. – 281 с.
263. Хрестоматия по истории государства и права России : учеб. пособие /
сост. Ю.П. Титов. – М., 2005. – 463 с.
264. Чуфаровский, Ю.В. Юридическая психология : учебник / Ю.В.
Чуфаровский. – 3-е изд., испр. и доп. – М. : ТК Велби : Проспект, 2003. – 470 с.
265. Эксархопуло, А.А. Криминалистика в схемах и иллюстрациях : учеб.
пособие / А.А. Эксархопуло. – СПб. : Юридический центр Пресс, 2002. – 488 с.
266. Эксархопуло, А.А. Криминалистика: теоретические проблемы и
практические решения : учеб. пособие / А.А. Эксархопуло. – Уфа : РИЦ БашГУ,
2018. – 184 с.
267. Эксархопуло, А.А. Криминалистика: теоретические проблемы и
практические решения : учеб. пособие / А.А. Эксархопуло. – 2-е изд., изм. и доп.
Уфа : Изд-во БашГУ, 2019. – 396 с.
268. Эксархопуло, А.А. Криминалистическое исследование материалов
уголовных дел : учеб. пособие для вузов / А.А. Эксархопуло. – М. : Юрайт, 2021.
– 395 с.

376

269. Эксархопуло, А.А. Правовые основания и формы применения средств
криминалистической техники в следственной и судебной практике / А.А.
Эксархопуло // Эксархопуло А.А. Криминалистика : учебник. – СПб. : Лема, 2009.
– С. 153–161.
270. Яблоков, Н.П. Криминалистика : учебник для вузов и юрид.
факультетов / Н.П. Яблоков. – М. : ЛексЭст, 2003. – 373 с.
271. Якимов, И.Н. Допрос: практическое пособие для допрашивающих /
И.Н. Якимов, П.П. Михеев. – М. : Изд-во Нар. ком. внутренних дел, 1930. – 84 с.

Статьи
272. Баев, О.Я. Тактика участия адвоката – представителя пострадавшего
от

преступления

российском

уголовном

судопроизводстве

на

стадии

возбуждения уголовного дела / О.Я. Баев // Теория и практика судебной
экспертизы и криминалистики. Вып. 4. – Харьков, 2004. – С. 59–70.
273. Белкин, Р.С. Понятие, ставшее «криминалистическим пережитком» /
Р.С. Белкин // Российское законодательство и юридические науки в современных
условиях: состояние, проблемы, перспективы. – Тула : ТГУ, 2000. – С. 3–10.
274. Биндюкова, М.В. О коммуникативной компетентности следователя //
Воронежские криминалистические чтения / М.В. Биндюкова ; под ред. О.Я. Баева.
– Воронеж : Изд-во Воронежск. ун-та, 2001. – Вып. 2 – С. 198–202.
275. Брусницын, Л.В. Новые правила допросов несовершеннолетних
потерпевших и свидетелей на предварительном следствии и в суде / Л.В.
Брусницын // Уголовное право. – 2015. – № 3. – С. 90–94.
276. Быховский, И.Е. Проверка показаний на месте / И.Е. Быховский, А.Р.
Ратинов // Вопросы криминалистики. – М. : Госюриздат, 1962. – № 5. – С. 186–193.
277. Волчецкая, Т.С. Теоретические проблемы использования метода
моделирования в криминалистической науке / Т.С. Волчецкая // Социальные и
гуманитарные науки на Дальнем Востоке. – 2012. – № 4 (36). – С. 16–20.

377

278. Воронов, А.А. Этические проблемы процессуального поведения
адвоката – представителя потерпевшего в уголовном процессе / А.А. Воронов //
Адвокатская практика. – 2006. – № 11. – С. 15–17.
279. Гаврилова,

Н.И.

Экспериментальные

исследования

психологии

свидетельских показаний / Н.И. Гаврилова, А.Р. Ратинов // Вопросы борьбы с
преступностью. – 1977. – Вып. 27. – С. 71–90.
280. Галимханов, А.Б. Проблемы обеспечения прав и законных интересов
несовершеннолетних подозреваемых и обвиняемых на предварительном следствии /
А.Б. Галимханов // Проблемы предупреждения и пресечения преступности и иных
правонарушений молодежи, защиты их прав : матер. республиканск. науч.-практ.
конф., 25 окт. 2000 г. / редкол.: К.Ж. Давлетова, З.Д. Еникеев, Л.Л. Каневский, М.Б.
Кострова. – Уфа : Изд-во БашГУ, 2000. – С. 99–102.
281. Горский, В.В. Адвокат – защитник или обвинитель // Воронежские
криминалистические чтения : сб. науч. тр. Вып. 9. Воронеж : Изд-во ВГУ, 2008. С.
100–108;
282. Горский, В.В. Адвокат – представитель потерпевшего: обвинитель
или защитник? / В.В. Горский // Воронежские криминалистические чтения. –
Воронеж : Изд-во ВГУ, 2008. – Вып. 9. – С. 100–108.
283. Данильян,

А.С.

Участие

адвоката

качестве

представителя

несовершеннолетнего потерпевшего в делах о преступлениях против половой
неприкосновенности / А.С. Данильян, В.А. Виноградова, А.А. Ломакина //
Адвокатская практика. – 2020. – № 1. – С. 31–36;
284. Долгова,

А.И.

Проблемы

типологии

несовершеннолетних

преступников / А.И. Долгова, В.Д. Ермаков, Н.В. Беляева // Вопросы борьбы с
преступностью. – М. : Юрид. лит., 1976. – Вып. 24. – С. 12–26.
285. Дремова,

Н.А.

Вопросы

мотивации

преступлений

несовершеннолетних / Н.А. Дремова // Вопросы борьбы с преступностью. – М. :
Юрид. лит., 1971. – Вып. 14. – С. 106–114.
286. Еникеев,

Р.З.

Адвокат

как

субъект

доказывания

по

делам

несовершеннолетних / Р.З. Еникеев // Адвокатура и адвокатская деятельность в свете

378

современного конституционного права (к 10-летию принятия Конституции России) :
матер. междунар. науч.-практ. конф., Екатеринбург, 29–30 дек. 2003 г. –
Екатеринбург : Чароид, 2004. – С. 85–93.
287. Зайнуллин, Р.И. Российская правовая наука на пороге новых открытий
/ Р.И. Зайнуллин // Правовое государство: теория и практика. – 2020. – № 2 (60). –
С. 9–10.
288. Зайнуллин, Р.И. Частное криминалистическое учение: сущность,
понятие, структура и функции / Р.И. Зайнуллин // Юридическая наука. 2021. - №
6. – С. 73-80.
289. Зайнуллин,

Р.И.

Криминалистическая

защита

прав

несовершеннолетних потерпевших и свидетелей. Постановка проблемы //
Правовое государство: теория и практика. – 2021. – № 2 (64). – С. 194–204.
290. Зайнуллин,
несовершеннолетних

Р.И.

свидетелей

вопросу
и

правовых

потерпевших

на

формах

участия

досудебных

стадиях

уголовного процесса / Р.И. Зайнуллин // Вестник Восточно-Сибирск. ин-та МВД
России. 2021. – Т. 18. - № 2. – С. 167-180.
291. Зайнуллин, Р.И. К вопросу о концептуальных основах производства
очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого / Р.И. Зайнуллин //
Правовое государство: теория и практика. – 2008. – № 2 (12). – С. 76–78.
292. Зайнуллин, Р.И. Структура частной криминалистической методики:
история формирования и перспективы развития. Часть 1 / Р.И. Зайнуллин, И.А.
Макаренко, А.А. Эксархопуло // Правовое государство: теория и практика. 2018. –
№ 4 (54). – С. 146–152.
293. Зайнуллин, Р.И. Структура частной криминалистической методики:
история формирования и перспективы развития. Часть 2 / Р.И. Зайнуллин, И.А.
Макаренко, А.А. Эксархопуло // Правовое государство: теория и практика. – 2019.
– № 1 (55). – С. 141–147.
294. Зайцев, О.А. Реализация международных принципов и стандартов
защиты детей-жертв и свидетелей преступлений в уголовно-процессуальном
законодательстве России / О.А. Зайцев, А.Ю. Епихин, Е.П. Гришина // Журнал

379

зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. – 2020. – № 6. – С.
20–33.
295. Зинин, А.М. Комплексное изучение личности как основа процесса ее
установления / А.М. Зинин // Человек как источник криминалистически значимой
информации : сб. тр. конф. – Саратов, 2003. – С. 24–27.
296. Ищенко,

Е.П.

Проблемы

криминалистической

характеристики

преступлений / Е.П. Ищенко // 50 лет в криминалистике. К 80-летию со дня
рождения Р.С. Белкина. – Воронеж, 2002. – С. 116–123.
297. Каневский,

Л.Л.

Разработка

типовых

криминалистических

характеристик преступлений и их использование в процессе расследования / Л.Л.
Каневский // Российский юридический журнал. – 2000. – № 2. – С. 101–111.
298. Карагодин, В.Н. Тактико-организационные проблемы досудебного
производства

по

фактам

преступлений,

совершаемых

отношении

несовершеннолетних / В.Н. Карагодин, А.А. Казаков // Lex Russica. – 2017. – № 6.
– C. 141–155.
299. Kessler, R.C. Lifetime prevalence and age-of-onset distributions of mental
disorders in the World Health Organization’s World Mental Health Survey Initiative /
R.C. Kessler, M. Angermeyer, J.C. Anthony et al. // World Psychiatry. – 2007. – № 6. –
P. 168–176.
300. Колдин, В.Я. Специальные методы криминалистики / В.Я. Колдин,
О.А. Крестовников // Раскрытие и расследование преступлений, сопряженных с
использованием

средств

вычислительной

техники:

проблемы,

тенденции,

перспективы : тез. выступлений. – М. : МАКС Пресс, 2005. – С. 200–210.
301. Коршик,

М.Г.

Доказательственное

значение

данных,

характеризующих личность обвиняемого / М.Г. Коршик, А.М. Ларин, С.С.
Степичев // Советское государство и право. – 1966. – № 6. – С. 97–101.
302. Коченев, М.М. Психология показаний малолетних и участие
психолога в допросе / М.М. Коченев, Н.Р. Осипова // Проблемы психологии в
следственной деятельности : сб. науч. ст. – Красноярск, 1986. – С. 102–111.

380

303. Литвинов,

В.И.

Причины

условия

формирования

групп

несовершеннолетних, совершающих преступления с корыстной мотивацией / В.И.
Литвинов // Вопросы борьбы с преступностью. – М. : Юрид. лит., 1987. – № 45. –
С. 118–126.
304. Личность: определение и описание / пер. А.В. Александрова //
Вопросы психологии. – 1992. – № 3-4. – С. 34–42.
305. Лысов, Н.Н. Направления развития криминалистического учения о
фиксации доказательственной информации / Н.Н. Лысов // Актуальные проблемы
криминалистического обеспечения расследования преступлений. М., 1996. С. 20–25.
306. Макарова,

О.В.

Совершенствование

судопроизводства

путем

внедрения электронной формы уголовного дела / О.В. Макарова // Журнал
российского права. – 2019. – № 2. – С. 159–168.
307. Марковичева, Е.В. Допрос несовершеннолетних потерпевших и
свидетелей в уголовном судопроизводстве России и отдельных европейских
государств

Е.В.

Марковичева

Международное

уголовное

право

международная юстиция. – 2020. – № 5. – С. 19–22.
308. Марковичева, Е.В. Некоторые проблемы доказывания по уголовным
делам

отношении

несовершеннолетних,

не

подлежащих

уголовной

ответственности / Е.В. Марковичева // Российский следователь. – 2008. – № 11. –
С. 15–16.
309. Минская, В.С. Уголовно-правовой и нравственно-психологический
аспекты виктимологии / В.С. Минская // Советское государство и право. – 1985. –
№ 7. – С. 78–88.
310. Миньковский, Г.М. Основные направления и этапы борьбы с
преступностью несовершеннолетних / Г.М. Миньковский // Вопросы борьбы с
преступностью. – М. : Юрид. лит., 1974. – Вып. 20. – С. 33–48.
311. Михайлов,

М.А.

Типология

современных

источников

криминалистически значимой информации / М.А. Михайлов // Новации
юридической науки и практики как фактор гармонизации взаимоотношений

381

личности, общества и государства : сб. матер. Междунар. науч.-практ. конф. –
Новосибирск, 2017. – С. 277–280.
312. Новиков, В.Н. Понятие потерпевшего в российском уголовнопроцессуальном праве / В.Н. Новиков // Воронежские криминалистические
чтения. – Воронеж : Изд-во ВГУ, – 2004. – Вып. 5. – С. 177–190.
313. Образцов, В.А. Криминалистическая характеристика установления
события прошлого / В.А. Образцов // Записки криминалистов. – М., 1993. – Вып.
1. – С. 187–199.
314. Пальскис, Э.Б. О криминалистической стратегии (к постановке
вопроса) / Э.Б. Пальскис // Использование современных достижений науки и
техники в деятельности следственных органов и судов по борьбе с преступностью
: тез. республ. науч. конф. – Вильнюс, 1981. – С. 18–21.
315. Панкратов, В.В. Преступность несовершеннолетних: изучение и
профилактика / В.В. Панкратов // Вопросы борьбы с преступностью. – М. : Юрид.
лит., 1983. – Вып. 38. – С. 17–23.
316. Пашутина, О.С. Очная ставка: проблемные аспекты уголовнопроцессуального регулирования / О.С. Пашутина, Д.В. Алымов // Российский
следователь. – 2020. – № 6. – С. 13–16.
317. Потапов, С.М. Принципы криминалистической идентификации / С.М.
Потапов // Советское государство и право. – 1940. – № 1. – С. 66–81.
318. Проблемы предупреждения и пресечения преступности и иных
правонарушений молодежи, защиты их прав : матер. республиканск. науч.-практ.
конф., 25 окт. 2000 г. / редкол.: К.Ж. Давлетова, З.Д. Еникеев, Л.Л. Каневский,
М.Б. Кострова. – Уфа : Изд-во БашГУ, 2000. – 144 c.
319. Резник,

В.Ю.

Актуальные

проблемы

участия

адвоката,

представляющего потерпевшего, в предварительном следствии / В.Ю. Резник //
Тактика, методика и стратегия профессиональной защиты : сб. ст. Екатеринбург :
Чароид, 2002. С. 81–99.

382

320. Розенблит, С.Я. Тактика допроса свидетелей / С.Я. Розенблит //
Советская криминалистика на службе следствия : сб. ст. – М. : Юрид. лит., 1955. –
Вып. 6. – С. 113–152.
321. Рыбальская, В.Я. Виктимность как элемент структуры механизма
преступлений несовершеннолетних / В.Я. Рыбальская // Вопросы борьбы с
преступностью. – М. : Юрид. лит., 1978. – Вып. 29. – С. 36–45.
322. Селиванов, Н.А. Основания и формы применения научно-технических
средств и специальных знаний при расследовании преступлений / Н.А. Селиванов
// Вопросы криминалистики. – М. : Юрид. лит., 1964. – Вып. 12. – С. 5–25.
323. Селиванов, Н.А. Основания и формы применения научно-технических
средств и специальных знаний при расследовании преступлений / Н.А. Селиванов
// Вопросы предупреждения преступлений. – М. : Юрид. лит., 1965. – Вып. 1. – С.
143–159.
324. Славгородская, О.А. К вопросу о свидетельских показаниях / О.А.
Славгородская // Отечественная криминалистика: вчера, сегодня, завтра : сб.
науч.-практ. ст. / под общ. ред. И.М. Комарова. – М. : Юрлитинформ, 2020. – С.
362–367.
325. Сокол, В.Ю. Людвиг фон Ягеманн – основатель научной системы
расследования преступлений и криминалистики / В.Ю. Сокол // Вестник
Краснодарск. ун-та МВД России. – 2012. – № 2 (16). – С. 62–68.
326. Степанов,

В.В.

Очная

ставка:

процессуальные

проблемы,

организационные и тактические проблемы / В.В. Степанов // Вестник
криминалистики. – М., 2003. – Вып. 4 (8). – С. 39–47.
327. Степичев, С. Выезд на место как тактический прием проверки
доказательств / С. Степичев // Социалистическая законность. – 1955. – № 12. – С.
45–56.
328. Тихонов, Ю.С. Особенности возбуждения уголовного дела о
преступлениях несовершеннолетних / Ю.С. Тихонов // Вопросы борьбы с
преступностью. – М. : Юрид. лит., 1978. – Вып. 29. – С. 92–100.

383

329. Черкасова,

Е.С.

Психологическая

экспертиза

по

верификации

информации: базовые понятия, возможности, решаемые задачи / Е.С. Черкасова,
К.А. Черкасов // Российский следователь. – 2020. – № 10. – С. 21–23.
330. Шестакова,

Л.А.

Применение

видеозаписи

при

проведении

следственных действий с участием несовершеннолетнего потерпевшего и
свидетеля:

проблемы

применения

Л.А.

Шестакова

Обеспечение

конституционных прав и свобод участников уголовного судопроизводства :
матер. круглого стола, 19 дек. 2017 г. / отв.ред. В.В. Ершов. – М. : РГУП, 2018. –
С. 247–254.
331. Эксархопуло, А.А. Криминалистическая

экспертиза

материалов

уголовных дел как форма общественного контроля над правосудием / А.А.
Эксархопуло // Теория и практика судебной экспертизы в современных условиях :
матер. VII Междунар. науч.-практ. конф. – М. : РГ-Пресс, 2019. – С. 581–587.
332. Эксархопуло, А.А. Постановка научной проблемы как начало
формирования криминалистической теории / А.А. Эксархопуло // Вестник
СПбГУ. Сер. 16. – 2014. – Вып. 2. – С. 104–113.
333. Эксархопуло, А.А. Специальные познания в уголовном процессе и их
нетрадиционные формы / А.А. Эксархопуло // Вестник криминалистики. – 2001. –
Вып. 2. – С. 22–28.
334. Эксархопуло, А.А. Сущность криминалистической теории / А.А.
Эксархопуло // Вестник Ленинградск. ун-та. Сер. 6. – 1991. – Вып. 4, № 27. – С.
82–89.
335. Яблоков, Н.П. Криминалистическая характеристика преступлений как
составная часть общей криминалистической теории / Н.П. Яблоков // Вестник
Московского ун-та. Сер.: Право. – 2000. – № 2. – С. 3–13.
336. Яценко, О.В. Заключение эксперта как один из источников
доказательств по уголовным делам о вовлечении несовершеннолетних в
совершение преступлений / О.В. Яценко // Уголовно-процессуальные и
криминалистические чтения на Алтае : матер. ежегодн. межрегиональн. науч.практ. конф., посвящ. памяти засл. юриста РФ, д-ра юрид. наук, проф. Е.Н.

384

Тихонова, Барнаул 21–22 марта 2008 г. – Барнаул : Изд-во Алтайск. гос. ун-та,
2008. – С. 359–363.
337. Ячина, А.С. Судебно-психологическая экспертиза индивидуальнопсихологических особенностей подростков с признаками инфантилизма / А.С.
Ячина, Т.В. Савкина, А.Н. Леус // Криминалистика и судебная экспертиза. – Киев
: Мин-во юстиции Украины, 2001. – Вып. 50. – С. 242–250.

Авторефераты диссертаций, диссертации
338. Бедризов, А.Г. Личность свидетеля как объект криминалистического
исследования : дис. … канд. юрид. наук : 12.00.12 / Бедризов Алексей
Григорьевич. – Калининград, 2020. – 206 с.
339. Белов, О.А. Информационное обеспечение раскрытия и расследования
преступлений : автореф. дис. … канд. юрид. наук : 12.00.09 / Белов Олег
Александрович. – М., 2007. – 26 с.
340. Бруснецева,

В.А.

Методика

расследования

ненасильственных

сексуальных преступлений : автореф. дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.09 /
Брусенцева Василина Анатольевна. Воронеж, 2005. 23 с.
341. Волков, В.Н. Онтология личности : дис. … д-ра филос. наук 09.00.01 /
Волков Владимир Николаевич. – Иваново, 2001. – 485 с.
342. Гатауллина, Г.И. Криминалистические особенности расследования
общеуголовных корыстных преступлений, совершенных несовершеннолетними с
психическими аномалиями : дис. … канд. юрид. наук : 12.00.09 / Гатауллина
Гульчачак Иршадовна. – Уфа, 2003. – 216 с.
343. Глазырин, Ф.В. Криминалистическое изучение личности обвиняемого
: дис. … д-ра юрид. наук : 12.00.09 / Глазырин Феликс Викторович. – Свердловск,
1973. – 456 с.

385

344. Горковенко, И.А. Научная теория как форма актуализации достоверного
знания : дис. … канд. филос. наук : 09.00.01 / Горковенко Иван Александрович. –
СПб., 2011. – 160 с.
345. Горюнов, В.Е. Невербальное общение в криминальной среде как
источник ориентирующей оперативно-розыскной информации : автореф. дис. …
канд. юрид. наук : 12.00.09 / Горюнов Владимир Евгеньевич. – СПб., 2002. 18 с.
346. Дан, Н. Особенности показаний малолетних несовершеннолетних
свидетелей и тактика их допроса : дис. … канд. юрид. наук : 12.00.09 / Дан
Николае. – М., 1963. – 230 с.
347. Девицкая, Е.И. Основы криминалистического учения о следственном
наблюдении : дис. … канд. юрид. наук : 12.00.09 / Девицкая Елена Игоревна. М.,
2002. 153 с.
348. Жбанков, В.А. Концептуальные основы установления личности
преступника в криминалистике : автореф. дис. … д-ра юрид. наук : 12.00.09 /
Жбанков Виктор Андреевич. – М., 1995. – 45 с.
349. Зайнуллин,

Р.И.

Теоретические

практические

проблемы

производства очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого : дис.
канд. юрид. наук : 12.00.09 / Зайнуллин Руслан Ильдарович. – Уфа, 2008. – 209 с.
350. Козырева,

И.Е.

Процессуальные,

психологические

криминалистические проблемы участия свидетеля на предварительном следствии
: дис. … канд. юрид. наук : 12.00.09 / Козырева Ирина Евгеньевна. – Саратов,
2009. – 206 с.
351. Кургузкина,

Е.Б.

Теория

личности

преступника

проблемы

индивидуальной профилактики преступлений : автореф. дис. … д-ра юрид. наук :
12.00.08 / Кургузкина, Елена Борисовна. – М., 2003. – 59 с.
352. Лушечкина, М.А. Криминалистическое изучение личности в тактике
расследования : автореф. дис. … канд. юрид. наук : 12.00.09 / Лушечкина Марина
Александровна. – М., 2002. – 26 с.

386

353. Лушечкина, М.А. Криминалистическое изучение личности в тактике
расследования : дис. … канд. юрид. наук : 12.00.09 / Лушечкина Марина
Александровна. – М., 2002. – 217 с.
354. Макаренко,

И.А.

Криминалистическое

учение

личности

несовершеннолетнего обвиняемого : дис. … д-ра юрид. наук : 12.00.09 /
Макаренко Илона Анатольевна. – Саратов, 2006. – 404 с.
355. Полтавцева,

Л.И.

Интеграция

достижений

психологии

криминалистику : дис. … д-ра юрид. наук : 12.00.09 / Полтавцева Лариса
Ивановна. – Волгоград, 2003. – 381 с.
356. Рзаев, Т.Ю. Современные проблемы теории и практики допроса : дис.
… канд. юрид. наук : 12.00.09 / Рзаев Таир Юсифович. – М., 2002. – 134 с.
357. Семенов, В.В. Процессуальные и криминалистические проблемы
использования невербальной информации при расследовании преступлений :
автореф. дис. … канд. юрид. наук : 12.00.09 / Семенов Владимир Викторович. –
Саратов, 2003. – 22 с.
358. Шепитько, В.Ю. Допрос несовершеннолетних: психология и тактика :
дис. … канд. юрид. наук : 12.00.09 / Шепитько Валерий Юрьевич. – Харьков,
1991. – 238 с.
359. Эксархопуло, А.А. Криминалистическая теория: формирование и
перспективы развития в условиях НТР : автореф. … дис. д-ра юрид. наук :
12.00.09 / Эксархопуло Алексей Алексеевич. – СПб., 1993. – 32 с.
360. Эксархопуло, А.А. Правовые, тактико-технические и организационные
вопросы поиска скрытых криминалистических объектов : дис. ... канд. юрид. наук :
12.00.09 / Эксархопуло Алексей Алексеевич. – Л., 1980. – 230 с.
361. Ялышев,

С.А.

Криминалистическая

регистрация:

проблемы,

тенденции, перспективы : автореф. дис. … д-ра юрид. наук : 12.00.09 / Ялышев
Станислав Алимович. – М., 1999. – 43 с.
Интернет-ресурсы

387

362. Nevrolog-info.ru : информ. сайт про неврологию [Электронный
ресурс]. – Режим доступа: https://nevrolog-info.ru/perseveratsiya-v-logopedii/#:~:text.
363. Виды насилия, их характеристика. Признаки и последствия насилия
над ребенком [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://helpiks.org/672592.html.
364. Виды проявления семейного насилия над детьми [Электронный
ресурс].

–

Режим

доступа:

https://studbooks.net/684646/sotsiologiya/vidy_proyavleniya_semeynogo_nasiliya_det
mi.
365. Клинические

рекомендации

«Психические

расстройства

расстройства поведения, связанные с употреблением психоактивных веществ.
Амнестический синдром» (утв. Минздравом России) [Электронный ресурс]. –
Режим доступа: http://cr.rosminzdrav.ru.
366. Колесниченко, А. Обвинение под вопросом [Электронный ресурс] / А.
Колесниченко

Крымский

аналитик

сайт.

–

Режим

доступа:

http://www.agatov.com/content/view/4142/26.
367. Медицинский портал : сайт [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
http://1-doctor.ru/dermatovenerologija/polovye-infekcii/virus-papillomy-chelovekakondiloma.html.
368. Насилие в семье над детьми [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
https://otherreferats.allbest.ru/sociology/00193270_0.html

(дата

обращения:

09.09.2020).
369. Насилие в семье над детьми [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
https://otherreferats.allbest.ru/sociology/00193270_0.html

(дата

обращзения:

25.04.2020).
370. Насилие в семье над ребенком: виды, признаки, последствия,
профилактика

[Электронный

ресурс].

–

Режим

https://psychologist.tips/1541-nasilie-v-seme-nad-rebenkom-vidy-priznakiposledstviya-profilaktika.html.

доступа:

388

371. Насилие над детьми в семье [Электронный ресурс] // Кроха : сайт. –
Режим

доступа:

http://www.kroha.net/razvitie_rebenka/vospitanie_rebenka/nasilie_nad_detmi_v_semie.
372. Трошина, С. Насилие в семье над ребенком: виды, признаки,
последствия, профилактика [Электронный ресурс] / С. Трошина // Советы
психолога : сайт. – Режим доступа: https://psychologist.tips/1541-nasilie-v-seme-nadrebenkom-vidy-priznaki-posledstviya-profilaktika.html.

389

ПРИЛОЖЕНИЯ
Приложение 1

РЕЗУЛЬТАТЫ АНКЕТИРОВАНИЯ 127 СЛЕДОВАТЕЛЕЙ
(несовершеннолетние потерпевшие)

390

391

392

393

394

395

396

397

398

399

400

401

Приложение 2

РЕЗУЛЬТАТЫ АНКЕТИРОВАНИЯ 127 СЛЕДОВАТЕЛЕЙ
(несовершеннолетние свидетели)

402

403

404

405

406

407

408

409

410

411

412

Приложение 3

РЕЗУЛЬТАТЫ АНКЕТИРОВАНИЯ 58 ФЕДЕРАЛЬНЫХ СУДЕЙ
ПО РАССМОТРЕННЫМ УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ С УЧАСТИЕМ
НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ ПОТЕРПЕВШИХ

413

414

415

416

417

418

419

Приложение 4

РЕЗУЛЬТАТЫ АНКЕТИРОВАНИЯ 58 ФЕДЕРАЛЬНЫХ СУДЕЙ
ПО РАССМОТРЕННЫМ УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ С УЧАСТИЕМ
НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ СВИДЕТЕЛЕЙ

420

421

422

423

424

425

Приложение 5

ОБОБЩЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ ИЗУЧЕНИЯ УГОЛОВНЫХ ДЕЛ,
ПО КОТОРЫМ ПОТЕРПЕВШИМ ЯВЛЯЛСЯ
НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИЙ

426

427

428

429

430

431

432

433

434

435

436

437

438

439

440

441

442

443

444

445

Приложение 6

ОБОБЩЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ ИЗУЧЕНИЯ УГОЛОВНЫХ ДЕЛ,
УЧАСТИЕ В КОТОРОМ ПРИНИМАЛИ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИЕ
СВИДЕТЕЛИ

446

447

448

449

450

451

452

453

454

455

456

457

458

459

460

461

462

Приложение 7

ОПРОС ОБУЧАЮЩИХСЯ БАШГУ
(несовершеннолетние потерпевшие)

463

464

465

466

467

468

469

470

471

472

Приложение 8

ОПРОС ОБУЧАЮЩИХСЯ БАШГУ
(несовершеннолетние свидетели)

473

474

475

476

477

478

479

480