Text
                    Отделение историко-филологических наук
Российской академии наук
Институт российской истории Российской академии наук
Управление по делам архивов Правительства Ярославской области
Департамент культуры Ярославской области
Ярославский государственный историко-архитектурный
и художественный музей-заповедник

СМУтНОе ВРеМЯ В РОССИИ
в начале XVII в.: поиски выхода
К 400-летию «Совета всея земли» в Ярославле

Материалы
Международной научной конференции
(Ярославль, 6 – 9 июня 2012 г.)
Под редакцией доктора исторических наук,
профессора В. Н. Козлякова

Ярославль
2012


УДК 94(47).04 «15/16»+930 ББК 63.3(2)45 С 52 Книга издана при финансовой поддержке Правительства Ярославской области С 52 Смутное время в России в начале XVII века: поиски выхода. К 400-летию «Совета всея Земли» в Ярославле. Материалы Международной научной конференции Ярославль, 6 – 9 июня 2012 года.Под редакцией доктора исторических наук, профессора В. Н. Козлякова. М.: Издательство ЗАО «2К», 2012. 432 с., ил. ISBN 978-5-89449-023-6 @ Ярославский государственный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник. 2012

Содержание Смутное время в России в начале XVII в.: поиски выхода. К 400-летию «Совета всея земли» в Ярославле 10 Международная конференция «Смутное время в России в начале XVII в.: поиски выхода. К 400-летию “Совета всея земли” в Ярославле» I «СОВет ВСеЯ ЗеМлИ» В ЯРОСлАВле И ОСВОБОжДеНИе МОСКВы В 1612 г. 14 В. Н. Козляков. Земское ополчение в Ярославле в 1612 г. 26 Т. Бохун. Польско-литовский гарнизон в Москве: политические аспекты 39 А. А. Кузнецов, А. В. Морохин. Ополчение 1611 – 1612 гг. и власти Нижнего Новгорода: проблемы отношений 47 Я. Г. Солодкин. Очищение Московского государства в изображении «Нового летописца» (о некоторых спорных интерпретациях источника) 51 Г. М. Коваленко. г. А. Замятин о переговорах Новгорода и Ярославля в 1612 г. 58 О. В. Скобелкин. Иностранные наемники и Второе ополчение
63 А. Ю. Кабанов. Перфилий Секирин: портрет участника Второго земского ополчения 69 Т. В. Рязанцева. Монеты Ярославского денежного двора (Второго ополчения) в ярославских кладах 78 В. В. Горшкова. «тогда бо мятежные времена были…» 83 Д. Ф. Полознев. Память о Смутном времени в Ярославле XVII в. II гОРОДА И УеЗДы В СМУтНОе ВРеМЯ 92 Н. Е. Тюменцева, И. О. Тюменцев. тушинцы и жители Угличского уезда в 1608 – 1610 гг. 113 И. О. Тюменцев. Архив Соликамской приказной избы начала XVII в.: перспективы комплексного анализа 118 А. П. Павлов. К вопросу об участии дворянства «украинных городов» в событиях Смуты 13 6 П. О. Горбачев. Политическая ориентация П. П. ляпунова в конце 1607 — середине 1609 г. Борьба с тушинцами на территории Рязанского края 1 45 В. Н. Беляева. личностное измерение событий общероссийского масштаба: последствия присяги лжедмитрию II для балахнинских посадских старост и их семей 151 А. В. Беляков. Участие знатных татарских выходцев в событиях Смутного времени. Гендерный подход 159 С. А. Алексеев. Дворянское землевладение в послесмутное время (на примере Белозерского уезда) 17 3 К. А. Аверьянов, Е. И. Андреева. Отображение событий Смутного времени на тематических картах III гОСУДАРСтВО, ВлАСтЬ И СОБСтВеННОСтЬ 182 Н. М. Рогожин. XVII век: тенденции эволюции государственности 189 В. Б. Перхавко. О торговых буднях Смутного времени 20 9 Д. В. Лисейцев. тяжба торговых людей 1621 г. и неизвестная страница Смутного времени 22 1 Т. Ю. Амплеева. Изменение представлений о характере власти московских государей в эпоху Смутного времени
2 31 Т. И. Гулина. Синодик ярославского Спасского монастыря 1656 г. (к формированию идеологии российской власти в XVII в.) 24 8 Н. В. Сапожникова. Смута как феномен нравственно-исторического очищения IV лЮДИ СМУтНОгО ВРеМеНИ 2 5 4 Ю. М. Эскин. Спорные вопросы биографии Пожарского 2 63 М. Шмюккер-Брелёр. Домашний архив князей Пожарских (1633– 1652) 270 А. А. Селин. Никита Васильевич Вышеславцев: новгородский служилый человек в военно-политических баталиях Смутного времени 279 Я. В. Леонтьев. «Предаст же брат брата на смерть…» (Воевода князя Скопина-Шуйского Я. П. Барятинский и тушинский воевода в Ярославле Ф. П. Барятинский) 28 4 В. Н. Глазьев. Мирон Андреевич Вельяминов: роль в событиях Смуты и в период царствования Михаила Романова 2 91 М. И. Балыкина. Андрей Семенович Алябьев — воевода Нижнего Новгорода в Смутное время 3 03 Я. Э. Харитонова. Антониево-Сийский монастырь в жизни патриарха Филарета 30 8 И. А. Устинова. «Яз, смиренный Иона, митрополит Сарский и Подонский меж патриархов…» 318 С. Ю. Шокарев. Переписи Москвы XVII в. как источник для изучения биографий деятелей Смутного времени V СМУтА В ИСтОРИЧеСКОЙ ПАМЯтИ 32 6 А. М. Молочников. Родословие Вараксиных и «Повесть о победах Московского государства» 3 31 И. А. Лобакова. Участники Смуты в житии Иринарха Ростовского 3 41 Р. Я. Солодкин. Московская Смута глазами английских дипломатов и путешественников: историографические аспекты 34 6 И. Ю. Фоменко. Смутное время в исторических трудах М. Н. Муравьева
3 56 А. В. Семенова. Смутное время в общественной мысли конца XVIII — первой четверти XIX в. 36 2 О. Б. Карсаков. Заметка об одной историографической легенде о Смутном времени 3 67 В. В. Митрофанов. «…Смутное время меня сильно занимает»: о сотрудничестве С. Ф. Платонова с Нижегородской ученой архивной комиссией (на основе переписки с А. С. гациским) 375 Я. Е. Смирнов. А. А. титов как публикатор и исследователь материалов по русской Смуте 40 4 Е. В. Чувакова. Празднование 300 летия династии Романовых в Архангельской губернии как торжественный акт просветительской деятельности православного духовенства епархии 411 Я. Н. Рабинович. Пермский период творчества (1938–1952) германа Андреевича Замятина 4 24 А. А. Севастьянова. «Утраченные возможности» в Смутное время: концепция Владимира Борисовича Кобрина


Международная конференция «СМУтНОе ВРеМЯ В РОССИИ В НАЧАле XVII В.: ПОИСКИ ВыхОДА. К 400-летИЮ “СОВетА ВСеЯ ЗеМлИ” В ЯРОСлАВле» С мутное время в России — период гражданской войны, распада государственности, вторжения иноземных сил. В эту эпоху Россия, как известно, была поставлена на грань существования. С Ярославской землей оказался связан как пролог Смуты — трагическая гибель царевича Дмитрия в Угличе в 1591 г., так и ее кульминационный момент — организация «Совета всея земли» в Ярославле в 1612 г. «Смута» могла бы остаться в истории примером политической и национальной катастрофы, жестокой борьбы разных социальных сил. Однако спасение страны было найдено в результате общего совета земских сил, организовавших свое правительство и освободивших Москву. После этого на Земском соборе был выбран новый царь Михаил Романов. «Совет всея земли» — земское правительство — организовался в Ярославле в начале апреля 1612 г., когда из Нижнего Новгорода прибыло в Ярославль ополчение, собранное нижегородским земским старостой Кузьмой Мининым и стольником князем Дмитрием Михайловичем Пожарским. Первая грамота, подписанная в Ярославле «Советом всея земли», датируется 7 (17) апреля 1612 г. В этой грамоте, отосланной от имени руководителя ополчения князя Дмитрия Пожарского и еще 50 людей, составивших при нем «общий совет» (в том числе это были богатейшие ярославские купцы григорий Никитников и Василий лыткин), содержался призыв «к общему соединению» русских людей. Как писал великий русский историк академик Сергей Федорович Платонов, в своем послании «Совет всея земли» объявлял, что он желает «устроить в Ярославле общеземское правительство и в Ярославле же выбрать законного государя».
Около четырех месяцев — с апреля по июль 1612 г. — пробыло земское ополчение в Ярославле. В это время был организован обмен посольствами с Новгородом Великим, собирались налоги и деньги на вооружение ополченских «таборов» (место стояния сил ополчения сохранилось в городской топографии в названии таборской улицы). Ярославское правительство рассылало грамоты своим приверженцам в соседних северных и поволжских городах — Белоозере, Вологде, Устюге Великом, Пошехонье, Романове, Костроме, а также в далекой Сибири. главным делом «Совета всея земли» стал сбор военных сил для освобождения Москвы. Собранное и подготовленное в Ярославле ополчение шло к Москве через Ростов и Переславль-Залесский. Благословение на свой ратный подвиг оно получило в троице-Сергиевом монастыре. Приход ополчения Минина и Пожарского под Москву позволил решить главную задачу и освободить столицу от иноземного гарнизона, подчинявшегося польско-литовскому королю. Ярославль исполнил важнейшую историческую миссию консолидации общерусских сил, именно здесь был найден выход из тупика, сформулированный «Советом всея земли»: «чтоб нам всем единокупно за свою веру и за отечество против врагов своих… стояти». Актуализировать в общественном сознании идеи о значительной роли Ярославской земли в сохранении и укреплении Российского государства была призвана Международная научная конференция «Смутное время в России в начале XVII в.: поиски выхода. К 400-летию “Совета всея земли” в Ярославле», состоявшаяся 7–9 июня 2012 г. в Ярославском музее-заповеднике. Инициаторами проведения научного форума выступили Институт российской истории РАН, Ярославский историко-архитектурный музей-заповедник и государственный архив Ярославской области. Идея проведения конференции нашла поддержку у ведущих специалистов по истории России, представителей академических институтов и вузов страны: Санкт-Петербургского института истории РАН, Института русской литературы (Пушкинского Дома) РАН, Археографической комиссии РАН, Российского государственного архива древних актов, государственного Исторического музея, Московского, Санкт-Петербургского, Саратовского и других федеральных и национально-исследовательских университетов. В конференции приняли участие ведущие историки-слависты из германии и Польши. Значение академических исследований, посвященных Смутному времени, и их презентация широкой общественности нашли понимание в Правительстве Ярославской области, которое оказало содействие в организации и финансировании проекта. Организаторам конференции хотелось бы выразить особую признательность заместителям губернатора Ярославской области В. г. Костину и С. В. Березкину, начальнику управления по делам архивов Правительства Ярославской области е. л. гузанову. 11
В дни работы конференции были открыты две выставки: «Книга власти: печатная книга в Русском государстве XVII в.» в Ярославском музее-заповеднике при участии государственного архива Ярославской области — и выставка книг XIX – XXI вв. «Смутное время: споры, мнения, гипотезы» в Ярославской областной библиотеке имени Н. А. Некрасова. Большой резонанс в городе получили публичные чтения, состоявшиеся в рамках конференции, на которых прозвучали лекции И. грали, Ю. М. Эскина, В. Н. Козлякова. Материалы международной конференции позволяют оценить современное состояние изучения самых разных проблем истории, политики и литературы Смутного времени.
I «СОВет ВСеЯ ЗеМлИ» В ЯРОСлАВле И ОСВОБОжДеНИе МОСКВы В 1612 г.
В. Н. Козляков Зе МСКОе ОПОл ЧеНИе В ЯРОСлАВле В 161 2 г. Козляков Вячеслав Николаевич, доктор исторических наук, профессор Рязанского государственного университета имени С. А. Есенина О тсчет всероссийской славы Ярославля, где было создано настоящее земское правительство — «Совет всея земли», начинается со времени прихода в город нижегородской рати во главе с князем Дмитрием Пожарским и Кузьмой Мининым во второй половине марта 1612 г. Вспомним, что в этот момент Смуты происходило в Русском государстве: прошел всего год с того момента, когда отряды Первого ополчения окружили сожженную Москву, но так и не достигли успеха. Вместо этого в подмосковных полках утвердилась рознь между дворянами и казаками, и уже совершилась присяга новому самозванцу со старым именем «царь Дмитрий Иванович». Земское дело освобождения Москвы приходилось начинать заново, и далеко от столицы. Дорога под Москву оказалась долгой для нижегородского ополчения. Четыре месяца оно стояло в Ярославле, побуждаемое из троице-Сергиева монастыря и из других мест к походу на помощь подмосковным полкам. Но у «земского совета», сложившегося в Нижнем Новгороде, были свои цели, которые он и реализовывал в период ярославского стояния. Известно, что именно в это время ополчение князя Дмитрия Пожарского и Кузьмы Минина укрепилось настолько, что от имени «чинов» и «городов», собравшихся в Ярославле, вступило в дипломатические переговоры с Новгородом Великим. Земское ополчение стало приобретать черты временного правительства, а Ярославль становился местом сбора ратных сил из других городов, поддержавших нижегородское движение.
Однако сначала в Ярославле повторилась та же история с «уставом» Кузьмы Минина, что и в Нижнем Новгороде и Балахне, где не все последовали патриотическому призыву делиться своим имуществом на общее земское дело. «лучшие» люди ярославского посада тоже не сразу подчинились нижегородцам, не слишком понимая, по какому праву такой же земский староста и посадский человек, как они, пришел хозяйничать в их город. Пришлось Кузьме Минину показывать, что он не зря называется «выборный человек», а не просто земский староста Нижнего Новгорода1. Важно, что при этом руководители ополчения не думали только о том, как собрать больше денег, не особенно объясняя, зачем они это делают, а позвали «лучших» ярославских посадских людей, в том числе григория Никитникова, для участия в земском совете, то есть распоряжаться собранными деньгами и участвовать в делах ополчения. Первая грамота «ото всей земли» была направлена из Ярославля в Сольвычегодск 7 апреля 1612 г. В ней формулировались цели создавшегося движения и определялась его позиция по отношению к подмосковным «таборам» князя Дмитрия трубецкого и Ивана Заруцкого. Призыв собрать свой «земский совет» и прислать для этого «изо всех чинов людей человека по два» с наказами выборным («и с ними совет свой отписати, за своими руками») достаточно говорил о том, что в Московском государстве был создан новый центр власти. Пожалуй, впервые жители Московского государства услышали такие беспощадные слова не только о том, что происходило у них на глазах, но и приговор всем прежним годам Смуты, воспринятой как наказание за грехи: «По умножению грехов всего православного крестьянства, по праведному прещению неутолимой гнев на землю нашу наведе Бог». Послание 7 апреля 1612 г. создавалось ввиду выборов нового царя. городам предлагалось «советовать со всякими людми общим советом, как бы нам в нынешнее конечное разорение быти не безгосударным; чтоб нам, по совету всего государьства, выбрати общим советом государя…». Руководители земского движения просили последовать нижегородскому примеру и «промеж себя обложить, что кому с себя дать на подмогу ратным людям». Собранную денежную казну надо было присылать в Ярославль. В обоснование этой программы действий ополчения была создана универсальная формула русского патриотизма: «…чтоб нам всем единокупно за свою веру и за отечество против врагов своих безсумненною верою стояти»2. грамоту подписали князь Дмитрий Пожарский и другие члены «Совета всея земли», собравшиеся в Ярославле. Их имена редко вспоминают, между тем участие представителей расколотых по политическим пристрастиям Боярской думы и государева двора в ополчении было очень важным политическим фактором, способствовавшим усилению земства. Это были бояре Василий Петрович Морозов 15 Зе МСКОе ОПОл Ч е Н И е В Я РОС л А В л е В 1612 г.
16 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. и князь Владимир тимофеевич Долгорукий, окольничий Семен Васильевич головин (ближайший сотрудник князя Михаила СкопинаШуйского в годы борьбы с тушинцами, он оказался в Ярославле после того, как побывал воеводою Первого ополчения в Переславле-Рязанском), князь Иван Меньшой Никитич Одоевский (брат новгородского воеводы), бывшие воеводы подмосковных полков князь Петр Пронский, князь Федор Волконский и Мирон Вельяминов. Все они приложили свои руки к грамоте даже раньше князя Дмитрия Пожарского и Кузьмы Минина. Среди других рукоприкладств на грамоте 7 апреля 1612 г. находятся еще несколько десятков имен дворян, дьяков и «лучших» посадских людей, в том числе и из Ярославля. Князь Дмитрий Пожарский и Кузьма Минин, думая, «како бы земскому делу прибылнее», решили прежде похода под Москву провести переговоры о выборах нового царя. Первым делом они определились, что поддержат кандидатуру шведского королевича, о которой ранее договаривалось Первое ополчение. Сложность состояла в том, что с лета 1611 г. Новгород оказался под шведским протекторатом. Несмотря на это, из Ярославля все-таки послали посольство в Великий Новгород, в которое вошли представители уже созданного в ополчении земского совета «ото всех городов по человеку и изо всех чинов». «А писаху к ним для того и посылаху, — объяснял “Новый летописец”, — как поидут под Москву на очищенья Московского государства, чтоб немцы* не пошли воевати в Поморския городы»3. так впоследствии стремился автор «летописца» объяснить причину посылки посольства из Ярославля в Новгород, пытаясь убедить, что это был всего лишь отвлекающий маневр земских властей. Но все было намного серьезнее, в ополчении не могли «прикрываться» выбором нового царя для похода на Москву. Иначе бы земский «совет» ничем не отличался от тех, кто, по слову Авраамия Палицына, царем играл «яко детищем». Посольская переписка между Ярославлем и Новгородом неопровержимо свидетельствует о серьезности намерений обеих сторон, увидевших шанс реализовать собственные интересы, объединившись вокруг кандидатуры шведского королевича4. 12 мая 1612 г. ярославское посольство во главе со Степаном лазаревичем татищевым, состоявшее из пятнадцати человек «дворян розных городов» и других представителей «Совета всея земли», достигло Великого Новгорода. С собой они привезли грамоты «о земском деле» к новгородскому митрополиту Исидору, воеводе боярину Ивану Большому Никитичу Одоевскому5 и к шведскому наместнику Якобу Делагарди от земских бояр и воевод, которые «собрався всех Зарецких, и Сиверских и Замосковных городов с дворяны и с детьми боярскими, и стрелцы и с казаки, и с Казанскими и всех Понизовых * «Немцы» — здесь: шведы, обобщенное название иноземцев из разных христианских стран европы, в отличие от «литвы» — ближайших соседей из Польши и Великого княжества литовского.
городов князи и мурзы и с тотары, и со всякими служилыми людьми со многим собраньем» стояли «под Москвою и в Ярославле» (показательно, что подмосковное и ярославское ополчение не отделялись друг от друга) и воевали «с литовскими людми, которые сидят на Москве в осаде и которые под городами»6 . Посольство было организовано таким образом, чтобы подчеркнуть соборную волю, выраженную в Ярославле. Поэтому там были жильцы и дворяне, служилые мурзы, представлявшие примкнувшие к движению Смоленск, Казань, Нижний Новгород и «все Низовские городы», тверские города, Ярославль, Кострому, Вологду и Поморье. Возвращение посольства Степана татищева из Великого Новгорода 1 июня стало сигналом к действию для нового земского правительства7. В начале июня 1612 г. из Ярославля отправили грамоту в Путивль с призывом прислать выборных для обсуждения договора об избрании нового государя — шведского королевича Карла Филиппа. Созыв Земского собора требовался в том числе и для подтверждения уже заявленного ранее представительства от «зарецких» и «северских» городов. хотя служилые люди из этих городов находились в подмосковных полках, а воеводы — подчинялись князю Дмитрию трубецкому и Ивану Заруцкому. В грамоте писали, что власти ополчения приняли решение поддержать обращение новгородцев, ожидавших приезда шведского королевича (говорили об этом с дипломатической осторожностью), для чего и послали грамоты в Путивль о созыве выборных: «для общаго земского совета, изо всяких чинов человека по два и по три»8. Послы из Новгорода — игумен Николо-Вяжищского монастыря геннадий и князь Федор тимофеевич Черново-Оболенский с товарищами прибыли в Ярославль уже в 20-х числах июня 1612 г.9 В целом исследователи характеризуют это посольство как не особенно удачное. В ярославском ополчении согласились с тем, что кандидатура королевича Карла Филиппа является для них приемлемой, но сами отказывались участвовать в посольстве в Швецию. Слишком памятен всем был «ожог» от неудачи с другим посольством под Смоленск, на что и сослались в ополчении. Поэтому в Ярославле потребовали выполнения предварительных условий о приезде в Новгород шведского королевича Карла Филиппа и его крещении в православие. Сведения о новгородском посольстве в Ярославль могут быть дополнены благодаря одному забытому документу, опубликованному ростовским купцом и коллекционером Андреем Александровичем титовым в конце XIX в. Публикатор определил разновидность документа — «расспросные речи»10, но не увидел его связи с переговорами новгородцев и ярославцев в 1612 г. по поводу кандидатуры шведского королевича Карла Филиппа на русский трон11. Между тем в расспросных речах луки Милославского содержится чрезвычайно интересный рассказ о приезде посольства в Ярославль и уни- 17 Зе МСКОе ОПОл Ч е Н И е В Я РОС л А В л е В 1612 г. В. Н. Козляков
18 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. кальные детали переговоров об обсуждении кандидатуры шведского королевича. люди, упомянутые в документе только по именам, могут быть уверенно отождествлены: «князь Федор» — глава посольства князь Федор Черново-Оболенский, «Смирной» — Смирной Отрепьев (родной дядя григория Отрепьева — лжедмитрия I), а «Яков» — Якоб Делагарди. Оказывается, сразу по приезде в Ярославль послы были приняты «митрополитом» — то есть ярославским и ростовским владыкой Кириллом, которому они «грамоты отдали». Дальше возникла двухнедельная пауза, подогревавшая подозрения в том, что послов необоснованно задерживают («ставят»), начиная со времени их приезда в Ярославль. Ярославские власти действительно уклонялись от того, чтобы дать подробный ответ на «статейные списки». В ополчении ждали приезда «большого» посольского дьяка Саввы Романчукова, а до этого могли написать только формальный ответ о приеме и отпуске послов. глава новгородского посольства князь Федор ЧерновоОболенский тем временем использовал пребывание в Ярославле отнюдь не только для дипломатических трудов. Как рассказывал лука Милославский: «…да у князя Федора-ж-де были скоморохи и медведя травил и зернью играл с Потапом Нарбековым». Очень неожиданное и непривычное свидетельство для картины патриотического подъема в Ярославле летом 1612 г., за которой нередко ускользают яркие детали обычной жизни. Расспросные речи луки Милославского являются своеобразной репликой, на первый взгляд, подтверждающей знаменитые обвинения в адрес вождей земского движения келаря троице-Сергиева монастыря Авраамия Палицына. В его «Сказании» содержится нелицеприятный, если не сказать злой, отзыв о том, что он нашел в Ярославле. Монастырский келарь выехал из троице-Сергиева монастыря 28 июня и через пару дней должен был доехать до пункта назначения: «И пришедшу ему во град Ярославль, и виде мятежников, и ласкателей, и трапезолюбителей, а не боголюбцов, и воздвижущих гнев и свар между воевод и во всем воиньстве». Что же послужило основанием для упреков троицкого келаря, пытавшегося, как он писал, «поучить» «князя Дмитрея и Козму Минина и все воиньство», с тем, чтобы они скорее шли под Москву, не слушаясь не названных Палицыным «мятежников»? У келаря Авраамия Палицына были и свои мотивы, которые он не назвал. Подмосковный воевода князь Дмитрий трубецкой оказывал покровительство троице-Сергиеву монастырю, выдавал ему грамоты и охранял от наездов казаков в троицкие вотчины12. Именно он , а не князь Дмитрий Пожарский, был с точки зрения троицких властей главным предводителем земских сил в тот момент. Вернемся к переговорам с Новгородом Великим. В ответной грамоте из Ярославля в Новгород 26 июля 1612 г. (показательно, что переговоры о выборах царя «закольцевали» начало и конец ярос-
лавского стояния ополчения) князь Дмитрий Михайлович Пожарский подтверждал общий «добрый совет». После этого все зависело только от приезда или неприезда шведского королевича, потому что его отсутствие могло вызвать «сумненье» у людей. «А нам без государя быти невозможно, — писали в ярославской грамоте, — сами ведаете, что такому великому государству без государя долгое время стоять нельзя»13. Это и есть найденный и четко сформулированный в грамоте ополчения из Ярославля выход из Смуты! Основными задачами земского ополчения за четыре месяца пребывания в Ярославле с конца марта — начала апреля до конца июля 1612 г. были: сбор ратной силы и вооружений, наполнение земского бюджета, налаживание управления теми территориями, которые приняли власть правительства «Совета всея земли». Что же удалось сделать в это время вождям нижегородского движения? Повседневные занятия ярославского правительства во многом зависели от решения главной цели «устроенья» ратных людей. Князю Дмитрию Михайловичу Пожарскому вместо немедленного похода на Москву пришлось открывать целый «фронт» против казаков, как запорожских («черкас»), так и «вольных». Как свидетельствует июньская грамота 1612 г. от «Совета всея земли» из Ярославля в Путивль, князь Дмитрий Пожарский посылал своих воевод «с ратными людьми» (в частности, князя Дмитрия Мамстрюковича Черкасского) по соседним городам, располагавшимся как вблизи Ярославля, так и в других центрах Замосковного края — во Владимиро-Суздальской и тверской земле. Основные же силы ополчения тем временем собирались в Ярославле, где была продолжена раздача денег служилым людям, начатая в Нижнем Новгороде. Приезжавшие в земские полки дворяне и дети боярские, другие ратные люди, нуждались, прежде всего, в жалованье и кормах. Производилось также верстание новиков князем Дмитрием Пожарским. Назначение поместных и денежных окладов происходило в полках только при чрезвычайных обстоятельствах, но впоследствии ярославское верстание было признано вполне законным14. Кстати, в одном из предместий Ярославля долгое время сохранялось название таборы (там же таборская улица), в названии которого, согласно местной традиции, отразилась память о стоянии здесь ополчения князя Дмитрия Пожарского и Кузьмы Минина. если это действительно так, топонимический источник указывает на осторожность, с которой земское войско выбрало место расположения своего основного лагеря. Полки князя Пожарского встали рядом с земляным городом и рекой Волгой с романовской и вологодской стороны, там, где было безопаснее всего, потому что Романов и Вологда поддерживали ополчение. Именно там пролегала дорога в поморские города, бывшие главными союзниками властей ярославского земского ополчения, через них шли контакты с Новгородом Великим. 19 Зе МСКОе ОПОл Ч е Н И е В Я РОС л А В л е В 1612 г. В. Н. Козляков
20 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. Казна ополчения стала пополняться в Ярославле не только чрезвычайными сборами, но и пошлинами, взимавшимися при выдаче грамот, подтверждавших права на земельные владения и полученные ранее льготы («тарханы»). Раньше всех в Ярославль, где стояло земское ополчение князя Дмитрия Пожарского и Кузьмы Минина, приехал игумен Кирилло-Белозерского монастыря Матфей. Как показывают документы, хранящиеся ныне в архиве Санкт-Петербургского института истории, он привез с собою самое ценное, что было в монастырском архиве: документы прежних царей на земельные владения и привилегии монастыря, и просил власти ополчения о подтверждении тарханных грамот, которые перестали признаваться. «По всем городам» с монастырских властей взимали пошлины «с черными людми ровней… а царские жаловальные грамоты во всем учали рудити (т. е. нарушать — В.К.)», писал игумен Матфей15. Перечисляя имена царей, начиная с Ивана грозного, игумен Матфей упоминал царя Бориса и даже самозваного царя Дмитрия, а также царя Василия, подписавших в свое время эти тарханные грамоты на свои имена. Действия кирилловского владыки были самым логичным шагом при смене власти, необычным было лишь то, что он привез монастырские документы не в Москву, а в один из центров сбора земских сил, где создавался «Совет всея земли»… Подтверждение тарханных грамот Кирилло-Белозерского монастыря стало одним из первых решений земского «Совета всея земли» в Ярославле — грамота об этом датирована еще 8 апреля 1612 г. грамоту направили в те замосковные и поморские города, в которых располагалась монастырская вотчина Кирилло-Белозерского монастыря. По тексту этого документа можно определить, что власть ополчения уже в то время распространялась на перечисленные в ней Белоозеро, Вологду, Ярославль, Ростов, Кострому, холмогоры, Устюг, тотьму. Земские советы этих городов были союзниками ярославского «Совета всей земли». Своим челобитьем игумен Матфей задал непростую задачу властям ополчения, ведь они должны были выступить преемниками власти прежних царей! В земском совете в Ярославле безусловно признавали пожалования царя Ивана грозного и его сына царя Федора Ивановича, но остальных царей времен Смуты все же не называли по именам в жалованной грамоте, про них осторожно написали «и другие». Была налажена в Ярославле, как известно, и чеканка монеты. Ярославская «копеечка», как известно, является дополнительным аргументом в пользу того, что город был временной столицей Русского государства в 1612 г. Однако здесь смешиваются две вещи: выпуск денег от имени суверенного правительства и сам факт изготовления монеты. если бы земское правительство выпускало монеты со своей символикой (а она у него была), тогда бы это подтверждало версию о столичных функциях города. Однако чеканка ярославской монеты
была проведена на грани представлений о фальшивомонетничестве. Сам «маточник» для чеканки монеты, скорее всего, был тайно вывезен из Москвы. На ярославских монетах — копейках традиционно помещалось изображение всадника с копьем и надпись с именем последнего, всеми признаваемого законного царя Федора Ивановича, умершего еще в 1598 г. Особый знак, говорящий о том, что копейка выпущена на ярославском монетном дворе, честно присутствовал. Но в то время большее значение имело не это указание, а сколько весили сами серебряные деньги. В итоге земское ополчение, уже находясь под Москвой, выпускало копейки даже с именем того правителя, от которого уже отказалось, — королевича Владислава (в подражание тем монетам, которые продолжали изготавливать в Москве). Вес же ярославской деньги тоже последовательно понижался следом за ухудшением качества чеканки московской копейки16. Все это говорит о «техническом», а не политическом значении «копеечки», выпускавшейся в Ярославле. В правительственной деятельности «Совета всея земли» в Ярославле нет признаков какой-то целенаправленной политики по выстраиванию полноценного приказного порядка с четким распределением дел по каждому ведомству. Даже такой внимательный исследователь истории нижегородского ополчения, как Павел григорьевич любомиров, вынужден был констатировать «крайнюю скудость материала», относящегося к «организации приказов». говоря о системе управления, существовавшей в Ярославле, не следует преувеличивать или приуменьшать деятельность ярославского правительства, не создавшего разветвленной приказной системы. Иногда для решения вопроса достаточно было, чтобы в ополчении находился дьяк, имевший ранее опыт службы в приказах царя Василия Шуйского или Первого ополчения. те, кто приезжал в Ярославль (особенно выборные представители в земский совет), били челом о своих нуждах, в ответ на эти челобитные следовало принятие земского приговора, по которому раздавались грамоты, проводились дозоры земель, назначались воеводы и другие должностные лица местного управления, делались различные распоряжения17. Например, 25 июля 1612 г., в ответ на челобитную старца Стефана Бекбулатова (бывшего «царя» Симеона Бекбулатовича), его должны были перевести с далеких Соловков в Кирилло-Белозерский монастырь. В грамоте об этом, отосланной из Монастырского приказа ополчения в Кириллов монастырь, говорилось о принятом решении: «И по совету всей земли велели есмя старцу Стефану Бекбулатову, быти в Кириллове монастыре»18. Из существовавших в Ярославле приказов известны важнейшие — Разрядный и Поместный приказы, которые были и под Москвой. Без этих приказов, заведовавших устройством и распределением войска, а также земельным обеспечением служилых людей, никакое управление не было бы возможным. Разрядным приказом в Ярославле 21 Зе МСКОе ОПОл Ч е Н И е В Я РОС л А В л е В 1612 г. В. Н. Козляков
22 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. командовал дьяк Михаил Данилов, а Поместным — дьяк Федор лихачев. Известны упоминания о деятельности в ярославском ополчении Дворцового и Монастырского приказов (последний возглавлял думный дьяк тимофей Андреевич Витовтов, служивший ранее в подмосковных полках). есть свидетельства о существовании финасовых приказов — Большого дворца и Большого прихода, галицкой и Новгородской четвертей. Интересно, что четвертными приказами поручено было ведать в Ярославле дьяку Василию Юдину, то есть тому же поверстанному в дьяки муромскому сыну боярскому, кто начинал дело ополчения вместе с Мининым и Пожарским. На него, в отличие от многих других приказных дельцов, легко переходивших со службы на службу, видимо, можно было положиться19. Отдельный приказ Казанского и Мещерского дворца был создан в Ярославле для управления Сибирью20. 7 мая 1612 г. из Ярославля «по совету всея земли» была отправлена грамота на Верхотурье воеводе Степану Степановичу годунову об отсылке в сибирские города денег и хлебных запасов «служивым людям» из Вятки, Перми Великой и Соли Вычегодской21. Однако сказывалась старая проблема российских пространств. Распоряжения земского ополчения достигли Верхотурья, судя по пометам, только 14 декабря 1612 г., то есть девять месяцев спустя, когда вся политическая ситуация в Русском государстве уже кардинально изменилась. Несколько месяцев, которые ополчение простояло в Ярославле, еще больше обострили противоречия внутри земских сил. Князь Дмитрий Пожарский, как известно, едва не повторил судьбу другого земского вождя — Прокофия ляпунова, убитого под Москвой казаками. По сообщению летописных источников, атаман Иван Заруцкий попытался организовать покушение на князя Дмитрия Пожарского. Все произошло «в тесноте» у «съезжей» (воеводской) избы, во время осмотра «наряда». Князь Дмитрий Пожарский не дал казнить подосланного к нему казака, и «землею ж» всем соучастникам покушения сохранили жизнь22. Одним только милосердием к несостоявшимся убийцам («не дал убить их») князь Дмитрий Пожарский, конечно, немало выиграл в противостоянии с казаками. У казачьего предводителя Ивана Заруцкого, очевидно знавшего свою вину, не выдержали нервы, и он оставил поле противостояния двух сил «земско-казачьей» под Москвою и «земской» в Ярославле. В конце июля 1612 г. ополчение двинулось из Ярославля в Москву. Самой главной задачей для земского войска в это время стало не допустить прохода в Москву свежих польско-литовских сил с запасами23. В Ярославле хорошо это понимали, и, едва получив первые достоверные сведения о подходе гетмана ходкевича к Москве из обращения воевод и ратных людей подмосковных полков, немедленно стали готовиться в поход под столицу. Ополчение князя Дмитрия Пожарского и Кузьмы Минина пришло под Москву 20 августа 1612 г. Оно стало отдельным лагерем у стен Белого города рядом
с полками под командованием князя Дмитрия трубецкого. «Богати пришли из Ярославля, и сами одни отстоятся от етмана»24 — этот сохраненный летописью завистливый отзыв казаков может служить лучшей похвалой организационным усилиям Кузьмы Минина и князя Дмитрия Пожарского в Ярославле. Итогом знаменитого ярославского стояния стало формирование нового земского правительства — «Совета всея земли». Однако указы и приговоры, принятые в Ярославле, признавали не повсеместно, а лишь на ограниченной территории, включавшую города и уезды Замосковного края и Поморья — Русского Севера. В середине 1612 г., в украинных и северских городах, и даже в некоторых замосковных, например, в Арзамасе, по-прежнему продолжали исполняться указы «бояр и воевод» князя Дмитрия трубецкого и Ивана Заруцкого, псковского «царя Дмитрия Ивановича». В рязанских городах — Переславле-Рязанском и Зарайске распоряжалась владычица коломенского двора Марина Мнишек. И все же чем дальше, тем больше нижегородско-ярославское ополчение приближалось к тому земскому «идеалу», который виделся при создании Первого ополчения. В Ярославль также приехали служить и бывшие тушинцы, и бывшие сторонники царя Василия Шуйского, дворяне и казаки. Но дело было поставлено основательней, и без той спешки, в которой создавалось ляпуновское ополчение. Князь Дмитрий Пожарский и Кузьма Минин тверже держались принятых решений о кандидатуре нового царя, продолжив переговоры с Великим Новгородом, отброшенные в подмосковных полках. таким образом, пребывание земского ополчения в Ярославле в 1612 г. относится к числу самых заметных вех в истории России. Помнить о тесном переплетении судеб города и всей страны важно в разные исторические времена, а не только к юбилейным датам. Подвиг Нижнего Новгорода и Ярославля впервые показал силу и ответственность земства, взявшего на себя решение главного вопроса о существовании государства. Выход из Смуты окончательно был найден в Ярославле — и это неоспоримый факт. Земство со своей «столицей» преподало тогда еще и урок столице настоящей — Москве. Власть Земли оказалась выше и успешнее действий провалившихся бояр Российского царства. 1 «Повесть о победах Московского государства» рассказывала: «Пришедше князь Димитрей Михайлович с полки и сташа в Ярославле. Козьма же Минин пришед в Ярославль и поиде в земскую избу денежнаго збору и для кормов и запасов ратным людем по его нижегородцкому окладу. Ярославцы же посацкия люди, григорий Никитин и иныя лутчия люди, послушати его не восхотеша. Он же много тязав их своими доброумными словесы и повеле не в честь взяти их, григорья Никитина с лутчими людми, и отвести ко князю Дмитрию Михайловичу, и повеле жывоты их напрасно брати. Они же вси, видевше от него велику жестость и свою неправду, ужасни быша, и вся вскоре с покорением приидоша, имение свое принесоша, по его уставу две части в казну ратным людем отдающе, 3-ю же себе оставиша». 23 Зе МСКОе ОПОл Ч е Н И е В Я РОС л А В л е В 1612 г. В. Н. Козляков
См.: Повесть о победах Московского государства / подг. к печати г. П. енин. л., 1979. С. 32. Судя по этому известию, споры в ярославской земской избе вызвала необходимость нового сбора со всех посадских людей. 24 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. 2 ААЭ. т. 2. № 203. С. 358. 3 Новый летописец // ПСРл. т. 14. С. 119. 4 См.: Замятин Г. А. Из истории борьбы Польши и Швеции за московский престол в начале XVII века // Замятин Г. А. Россия и Швеция в начале XVII века. Очерки политической и военной истории / сост. Коваленко г. М. СПб., 2008. С. 71 – 73; Кобзарева Е. И. Шведская оккупация Новгорода в период Смуты XVII века. М., С. 211 – 216. 5 В официальных документах самого Новгорода его имя писали без боярского чина, так как у шведского короля не было «бояр». 6 ААЭ. т. 2. № 208. С. 363 – 364. Переписка новгородского посольства в настоящее время хранится в архиве Санкт-Петербургского института истории РАН: Архив СПбИИ РАН. Ф. 174. Оп. 2. Дд. 548, 549. 7 Любомиров П. Г. Очерк истории нижегородского ополчения 1611 – 1613 гг. М., 1939. С. 141 – 142. 8 Видимо, когда грамоту уже приготовили к отсылке, в Ярославле получили ободряющее известие об отказе подмосковных полков от «Псковского вора» и написали о приезде из подмосковных полков Корнилия Никитича Чоглокова, дьяка Алексея Витовтова и казачьих атаманов Афанасия Коломны, Ивана Немова, Степана ташлыкова, Бесчастного Власьева с товарищами 6 июня 1612 г. Послы подмосковного ополчения подтвердили в Ярославле, что князь Дмитрий трубецкой и Иван Заруцкий отказались от присяги самозванцу: «…про того вора сыскали и от него отстали». таким образом, создавались реальные условия для объединения «всей земли» и выбора царя «общим советом». СггиД. т. 2. № 281. С. 593 – 597. 9 Посольство выехало из Новгорода 8 июня, его первые переговоры состоялись около 26 июня. См.: Любомиров П. Г. Очерк истории нижегородского ополчения… С. 142 – 144; Замятин Г. А. Из истории борьбы Польши и Швеции за московский престол в начале XVII века… С. 74 – 77; Кобзарева Е. И. Шведская оккупация Новгорода… С. 216 – 224; Селин А. А. Новгородское общество в эпоху Смуты. СПб., 2008. С. 207 – 208, 362; Рабинович Я. Н. личности Смутного времени: Федор тимофеевич Черново-Оболенский // Известия Саратовского университета. 2010. т. 10. Сер. История. Международные отношения, вып. 1. С. 22 – 31. 10 Титов А. А. Рукописи славянские и русские, принадлежащие И. А. Вахрамееву. Сергиев Посад, 1897. Вып. 4. С. 284 – 285. См.: Козляков В. Н. Двор в поисках монарха в 1612 году (забытый источник о новгородском посольстве к «Совету всея земли» в Ярославле) // Верховная власть, элита и общество в России XIV — первой половины XIX века. Российская монархия в контексте европейских и азиатских монархий и империй. Вторая международная научная конференция. тезисы докладов. М., 2009. С. 72 – 74. 11 А. А. титова, как и всех, кто позднее знакомился с этим документом в публикации, видимо, сбивало то, что речи принадлежали луке Милославскому, а представители этого рода, породнившегося с царской семьей, стали известны со второй половины XVII в. Между тем лука Иванович Милославский был заметной фигурой в самом Новгороде Великом, достаточно сказать, что именно ему перед штурмом Новгорода в 1611 г. было поручена починка острога на Софийской стороне. Перед этим, в 1610 г. лука Иванович Милославский находился на воеводстве в Орешке в 1610 г., а после падения Новгорода был отправлен «дозирать» (описывать) земли Старой Руссы. См.: Седов П. В. Захват Новгорода шведами в 1611 году // Новгородский исторический сборник. Вып. 4 (14). СПб — Новгород, 1993. С. 116 – 127; Селин А. А. Новгородское общество в эпоху Смуты… С. 234, 240. 12 Князь Дмитрий Пожарский тоже не мог оставить без защиты троицкий монастырь. тем более что в Ярославле оказались бывшие защитники монастыря, боярин князь Андрей Петрович Куракин и дальний родственник келаря — воевода Андрей Федорович Палицын. Позднее путь ополчения будет лежать через троицу, как все тогда называли монастырь. Но летом 1612 г. надо было еще выбрать нового царя и устроить другие очередные дела, касавшиеся «всей земли». 13 ДАИ. т. 1. № 164. С. 288; Подвиг нижегородского ополчения… т. 1. С. 239 – 240. Об успехе новгородского посольства к «представителям сословий, собранных в Ярославле и ближайших крепостях» доносил Якоб Делагарди королю густаву II Адольфу 23 августа 1612 г. В письме Делагарди говорилось о «добром ответе» из Ярославля,
что там «все желают его высочества, вашего величества любезного брата, герцога Карла Филиппа». Делагарди точно передал содержание ярославской грамоты 26 июля 1612 г., даже привел слова, что «эта страна не может долго быть без правительства». По словам Якоба Делагарди, князь Дмитрий Пожарский и другие «знатные бояре», кроме официальной грамоты, «особенно и доверенно» писали к нему о принятии кандидатуры Карла Филиппа. См.: Арсеньевские шведские бумаги 1611 – 1615 гг. // Сборник Новгородского общества любителей древностей. Новгород, 1911. Вып. 5. Подвиг нижегородского ополчения. Нижний Новгород. 2011. т. 1. С. 289 – 290. 14 См.: Любомиров П. Г. Очерк истории нижегородского ополчения… С. 119. 15 Архив СПбИИ РАН. Ф. 174 Акты до 1613 г. Оп. 2. Д. 544. л. 2. Документ опубликован с некоторыми пропусками и искажениями текста, см.: ААЭ. т. 2. № 204. С. 258. Позднее, в 1615 г., игумен Матфей был избран казанским и свияжским митрополитом и возглавлял митрополичью кафедру более тридцати лет. 16 Мельникова А. С. Русские монеты от Ивана грозного до Петра I. История русской денежной системы с 1533 по 1682 год. М., 1989. С. 120 – 128. 17 так, например, 5 мая 1612 г., в ответ на челобитную «земских и посадских людей» с Белоозера, был принят «приговор всей земли» о городовом деле в Белоозере. В грамоте предлагалось «по нашему всей земли указу» немедленно начать делать город, а всех ослушников строго наказывать. Из дела выясняется очень любопытная деталь, что одновременно с белозерцами в Ярославле пытались добиться у «всей земли» облегчения городовой повинности мужики Шушбалинской, Череповецкой и Робозерской волостей, привезшие «волостных людей челобитную за руками». Однако в Ярославле они были посажены в тюрьму и бежали оттуда обратно к себе домой. А следом появилась грозная указная грамота на Белоозеро «бояр и воевод и Дмитрия Пожарского с товарищами», в которой ослушников Вешнячка тимофеева с товарищами предлагалось уже на месте «за воровство… вкинути в тюрму на месяц». Ополчению важно было с самого начала продемонстрировать свою непримиримость в борьбе с «ворами», поэтому в грамоте содержится ссылка на готовность прибегнуть к еще более суровым мерам по отношению к тем, кто не подчиняется земским приговорам: «А будет, господа, которых волостей Белозерского уезда мужики не станут вас, по нашему всей земли приговору, слушать в земских делех, и вы б о том к нам в Ярославль отписали, и мы к вам на Белоозеро пошлем ратных многих людей и велим мужиков воров за непослушанье переимав вешать». ААЭ. т. 2. № 206. С. 360 – 361. 18 там же. № 209. С. 366. 19 Лисейцев Д. В. Приказная система Московского государства в эпоху Смуты. М. — тула, 2009. С. 494; Рыбалко Н. В. Российская приказная бюрократия в Смутное время начала XVII в. М., 2011. С. 240 – 245. О Василии Юдине, происходившем из муромских детей боярских и носившему, как установил Б. М. Пудалов, фамилию Башмаков, см: Пудалов Б. М. Дьяк Нижегородского ополчения (новые данные к биографии) // Мининские чтения. Материалы докладов научных конференций. Нижний Новгород, 2001. С. 20 – 21. 20 Исследователи называют его Казанским дворцом, но в грамоте на Верхотурье по делу о смене подьячего, отправленной в октябре 1612 г. из Москвы, говорилось, что ответ прислать «к Москве в приказ Казанского и Мещерского дворца»: Архив СПбИИ РАН. Ф. 174. Оп. 2. Д. 561. л. 1. Ср.: Лисейцев Д. В. Приказная система Московского государства в эпоху Смуты… С. 669. 21 Архив СПбИИ РАН. Ф. 174. Оп. 2. Д. 547. л. 1 – 2. Другая грамота о сборе денег и хлебных запасов на жалованье сибирским служилым людям была отослана чуть позже, 26 мая 1612 г.: Акты исторические, собранные и изданные Археографическою комиссиею. СПб., 1841. т. 2. № 337. С. 402 – 403. 22 Новый летописец… С. 121 – 122. «Пискаревскому летописцу» тоже известно о покушении «на съезжем дворе», только в его версии казак случайно «поколол» ножом «сына боярского», сопровождавшего князя Пожарского. Какие-то ярославские раны еще долго преследовали земского воеводу, потому что, согласно этой летописи: «Ивашка Заруцкой прислал в Ярославль, а велел изпортити князя Дмитрея Пожарского и до нынешняго дни та болезнь в нем». 23 Из троице-Сергиева монастыря давно твердили князю Дмитрию Пожарскому: «Аще прежде вашего пришествия к Москве гетман хоткеевичь приидет со множеством войска и з запасы, то уже всуе труд вашь будет и тще ваше собрание». Сказание Авраамия Палицына… С. 220. 24 Новый летописец… С. 124.
томаш Бохун ПОл ЬСКО лИ тОВСК ИЙ гА Р Н И З О Н В МОСК Ве: ПОлИ т И ЧеСК Ие АС П е К т ы* Бохун Томаш, научный сотрудник Варшавского государственного университета И стория польского гарнизона, находившегося в Кремле в течение почти двух лет, изобилует драматическими эпизодами, требующими специального освещения. Ключевые вопросы, связанные с этим сюжетом, можно сформулировать так: были ли представители тогдашнего официального русского правительства — так называемой Семибоярщины (Мстиславский и другие) — коллаборационистами или же жертвами польской власти в Москве? Что послужило детонатором московского восстания в марте 1611 г.? Кем был «гетман» лжедмитрия II Ян Петр Сапега — наемником на московской службе или солдатом Речи Посполитой и агентом польского двора? Когда именно в Кремле и Китай-городе начался голод, принудивший отряды гарнизона к капитуляции, и каковы были его масштабы? Какова была деятельность руководителей Первого и Второго ополчений на завершающем этапе осады Москвы? Напомним: в феврале 1609 г. в Выборге царь Василий Шуйский заключил с Карлом IX Зюдерманландским союз против лжедмитрия II и помогавших ему отрядов наемников из Речи Посполитой. После победы над самозванцем русские и шведы должны были начать военные действия против Речи Посполитой в Инфлянтах. Не менее важным участником предполагаемого союза должен был стать крымский хан, однако нестабильность власти в Бахчисарае и несогласие Порты, которая вела войну с Персией и поэтому не хо* Перевод с пол. яз. — А. Б. Плотников.
тела конфликта крымцев с Речью Посполитой, стали причиной того, что антипольский московско-крымский союз не осуществился. В 1608 – 1609 гг. поощряемые Стамбулом смены на ханском престоле были частыми: в 1608 г. после смерти гази гирея II ханом стал не послушный султану тохтамыш гирей, а в 1609 г. в результате дворцового переворота его место занял верный Порте Селамет гирей I. В это время татары поддерживали Шуйского только против войск лжедмитрия II. Правда, они совершали также локальные наезды на юго-восточные земли Речи Посполитой, однако это были скорее операции в ответ на казацкие нападения на Крым и Черноморское побережье, нежели кампании, которые могли заставить Речь Посполитую сконцентрировать свои войска на Подоле и Брацлавщине, отвлекая тем самым Шуйского1. Правда, Сигизмунд III уже и раньше думал о войне с Московским государством, но реализовать эти планы не давали война в Инфлянтах, проблемы с оппозицией, а затем рокош Зебжидовского. ход событий усиленно стал набирать обороты с марта 1609 г., когда до Речи Посполитой дошла информация о московско-шведском союзе. Нехватка времени и спешка привели к тому, что война с Московским государством оказалась плохо подготовленной, а сопутствующая ей политическая кампания по вербовке как в Москве, так и в тушинском лагере лжедмитрия II, сторонников водворения на царский трон королевича Владислава или даже самого Сигизмунда III была хаотичной2. Первым шагом стало привлечение на свою сторону сановников и должностных лиц лжедмитрия II. Контакты с этими кругами удалось установить находившемуся на рубеже 1609 – 1610 гг. в тушине королевскому посольству. Причем митрополит Ростовский (в тушине получивший сан патриарха) Филарет Никитич Романов, боярская элита, а также опытные приказные, опасась поощряемой Сигизмундом III экспансии католицизма, приняли концепцию воцарения именно королевича Владислава 3. Эти переговоры и зондажи имели продолжение во время пребывания тушинского посольства в королевском лагере в феврале 1610 г. и закончились в середине этого месяца заключением договора об условиях избрания Владислава московским царем. тем временем королевским послам удалось склонить польско-литовских наемников, находившихся на службе у лжедмитрия II, к переходу на сторону Сигизмунда III. Это стало последним гвоздем, вбитым в гроб тушинского лагеря, который уже с середины 1609 г. находился в глубоком кризисе: в результате победоносного похода московско-шведских войск из Новгорода Великого и восстаний городов, расположенных к северо-востоку от Москвы, которые разрывали с самозванцем и вновь признавали власть Василия Шуйского, территория, подвластная лжедмитрию II, быстро сокращалась. В этих условиях в январе 1610 г. самозванец с немногочисленными силами 27 ПОлЬСКОлИтОВСКИЙ гАРНИЗОН В МОСКВе: ПОлИтИЧеСКИе АСПеКты
28 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. бежал в Калугу, а в марте польско-литовские наемники разрушили тушинский лагерь и, видимо, в согласии с королевской стороной начали действовать между Можайском и Москвой, мешая Василию Шуйскому концентрировать силы, которые он намеревался послать на помощь осажденному Смоленску4. хотя Сигизмунд III все еще не мог взять Смоленск, исход кампании разрешился, тем не менее, летом 1610 г. гетману жолкевскому, который 4 июля (24 июня)* под Клушином разбил московскошведскую армию Дмитрия Шуйского и шведского генерала Якоба Понтуса Делагарди, одним ударом удалось не только не допустить помощи осажденной крепости и разрушить опасный для Речи Посполитой военный союз, но и способствовать свержению Василия Шуйского. Дорога к престолу для польского Вазы была открыта. Вопрос лишь, для которого? гетман, справедливо рассуждая, что для русских кандидатура польского короля на царский трон неприемлема, во время переговоров с Семибоярщиной целенаправленно добивался согласия на кандидатуру королевича Владислава. К сожалению, он, однако, отступил в ряде основополагающих моментов от пунктов февральского договора, что с точки зрения Сигизмунда III делало новый договор нереальным. Иными словами, вместо того, чтобы выработать реалистичный политический проект, отвечающий намерениям короля и реалиям текущей ситуации, он начал осуществлять свою собственную концепцию унии. Во имя миража великого союза Речи Посполитой с Московским государством, который в отдаленной перспективе должен был принять форму польско-литовско-московской унии («ведь не сразу же Краков строился», как аргументировал он королю свой эпохальный проект5), гетман принес в жертву свою ведущую позицию на переговорах и легко дал принудить себя к уступкам. Удручающе выглядят отсутствие у него дипломатических навыков, гибкости и неумение отстаивать главное ценой второстепенного. Дела нисколько не меняет тот факт, что жолкевский, на это указывают его размышления, содержащиеся в «ходе и начале войны московской», считал свои уступки временными, подлежащими пересмотру во время переговоров московского посольства в королевском лагере под Смоленском, а сам договор, говоря современным языком, — «дорожной картой». главным было то, что московская сторона признала его окончательным, а возможность дальнейших уступок со своей стороны допускала лишь в отношении деталей6. Не останавливаясь подробно на уступках, сделанных гетманом в обмен на гипотетические и призрачные выгоды, с уве- * Здесь и далее автор приводит датировку событий по григорианскому календарю, опережавшему юлианский календарь, существовавший тогда в России, на 10 дней, поэтому рядом приведены даты, известные по русским источникам. — Прим. ред.
ренностью можно сказать, что потери во многом превышали приобретения. К числу самых важных уступок относились согласие на переход молодого Вазы в православие, отступление королевских войск от Смоленска, а также возвращение крепостей и земель, оккупированных Речью Посполитой. Насколько первое из условий можно было хотя бы каким-то образом признать выполнимым, ссылаясь на прецедент с коронацией и способом перехода в православие Марины Мнишек, которая, несмотря на твердую позицию папы римского, не дававшего своего разрешения, приняла православие путем помазания освященным маслом, а не через унизительные для католика акты перекрещивания и раскаяния в ереси, настолько реализация второго в тех условиях означала бы для Сигизмунда III компрометацию, сопровождаемую плачевными результатами, как во внутренней, так и во внешней политике. Пытаясь овладеть Смоленском, король заверял шляхту, что ведет войну в интересах Речи Посполитой, руководствуясь «обязанностью вернуть отнятое». Понятно также, что в свете пропагандистской акции, которую он проводил в европе накануне «крестового похода» против соседа«схизматика», отступление от Смоленска ослабило бы его внешнеполитические позиции7. жолкевский скомпрометировал себя также и тем, что сам быстро начал нарушать даже те постановления, соблюдать которые он обязался как начальник подчиненных ему войск. главным нарушением было введение их в столицу. Согласно договору, после завершения боев с войсками лжедмитрия II, который одновременно с жолкевским прибыл к Москве со стороны Калуги, польско-литовские полки, остающиеся под командой гетмана, должны были отступить к Можайску и там ожидать возвращения московского посольства, которое вскоре должно было отправиться под Смоленск. Однако давление со стороны полковников и ротмистров, которые были заинтересованы во вступлении в столицу (в случае отказа они пригрозили гетману конфедерацией и отказом от службы), а также части Семибоярщины во главе с ее лидером Федором Мстиславским, стало причиной того, что гетман нарушил этот пункт договора. Несмотря на протесты патриарха гермогена, его отряды на рубеже сентября — октября вступили в Москву. Чтобы избежать непредвиденных инцидентов, эта операция проводилась постепенно и продолжалась около двух недель8. жолкевский ввел в Москву 6 полков конницы и, видимо, 2 – 3 пехотные роты. Имевший наибольший опыт боев на востоке, но и наиболее недисциплинированный из всех подчиненных гетману полков, полк Александра Зборовского насчитывал до 4143 коней; остальные — Александра Корвина-госевского, Марчина Казановского, людвика Вейера, Миколая Струся, а также собственный, Станислава жолкевского, — вместе имели ненамного большую численность (до 4317 коней). Контингент пехоты не превышал, видимо, 29 ПОлЬСКОлИтОВСКИЙ гАРНИЗОН В МОСКВе: ПОлИтИЧеСКИе АСПеКты томаш Бохун
30 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. 500 солдат. В связи с тем, что в городе разместилось почти 8,5 тысячи конницы, а также едва ли не пять сотен пехотинцев, жолкевский и командиры отдельных полков сразу же столкнулись с большими трудностями, проистекавшими из огромной массы конницы, которая оказалась в городских условиях, и проблем со снабжением продовольствием и фуражом (необходимо также помнить, что реальное число лошадей было большим, поскольку у подавляющего большинства кавалеристов верховая лошадь была не одна), а также из-за огромного численного перевеса конницы над пехотой и необходимости адаптации первой к требованиям пешей службы9. С момента вступления в Москву войска гетмана начали выполнять функции городского гарнизона, а сам жолкевский стал губернатором от лица царя-электа Владислава. город и его ближайшие окрестности были поделены на участки, которые патрулировались закрепленными за ними полками. Первоначальная дислокация частей и их служебные обязанности, видимо, подверглись изменениям в ноябре, когда жолкевский, покидая Москву, забрал с собой свой полк и полк Струся. Командиром гарнизона и королевским наместником стал референдарий литовский Александр Корвин-госевский10. Вместе со сменой командования изменились и принципы польской политики в отношении московских элит. жолкевский во время своего кратковременного правления в Москве опирался, прежде всего, на думскую «партию» Мстиславского и возглавляемую им Семибоярщину. хотя позднее — до начала боев в Москве и кровопролитного «умиротворения» столицы на рубеже марта — апреля 1611 г. — Мстиславский и его политические союзники продолжали «стричь купоны» со своей пропольской ориентации, с переходом власти к госевскому их влияние на решения, принимаемые им, а прежде всего — королем, явно ослабло. литовский референдарий сделал ставку на выходцев из тушинского лагеря, заполняя ключевые для функционирования государственной власти приказы бывшими дьяками лжедмитрия II11. В этом контексте целесообразно ответить на вопрос, можно ли назвать Мстиславского и остальных членов Семибоярщины коллаборационистами? Действительно, польско-литовские полки вошли в Москву по прямому желанию думской «партии» князя Федора Мстиславского, которая хотела использовать их в целях усиления своей позиции по отношению к бывшим и нынешним сторонникам лжедмитрия II, оттесненным соратникам Василия Шуйского и особенно патриарху гермогену и консервативным кругам духовенства, однако никто ведь не предвидел, что события будут развиваться столь драматично и что из-за поляков и литовцев дело дойдет до разрушения города. За исключением «патриаршей партии», большая часть борющихся между собой московских элит видела в них потенциального союзника, которого удастся использовать, прежде
всего, в борьбе за господствующее положение во вновь создаваемой системе власти. Причем поворотным пунктом стало именно кровавое «умиротворение» Москвы отрядами гарнизона: начиная с апреля 1611 г., со стороны политических элит и приказного аппарата поддержка госевского и Сигизмунда III ослабевает, и единственной группой, которая все еще сохраняет надежду на прибытие в столицу Владислава, остается Семибоярщина. После боев и «умиротворения» Москвы в конце марта 1611 г. разрушаются созданные госевским структуры центральной администрации. Большинство дьяков перешли на сторону Первого ополчения, а в конце 1611 г. — также и создающегося Второго ополчения. В это время Семибоярщина, не имея уже никакого влияния на события в стране (и лишь незначительное в столице), утратила свое политическое значение. Несмотря на это, Мстиславский и бояре, твердо поддерживая кандидатуру королевича, не подчинились давлению Сигизмунда III, который пытался принудить их признать его в качестве регента. Стоит подчеркнуть, что после освобождения Москвы власти Первого и Второго ополчений, царь Михаил Романов, а по возвращении из польского плена — также и патриарх Филарет, сознавая, что Смута для всех была временем тяжелых решений, не применяли репрессий ни к одному из членов Семибоярщины. Более того, в 20-х гг. XVII в. многие из активных сторонников лжедмитрия II даже стали успешно делать карьеру в приказном аппарате12. Пока же, на рубеже 1610 – 1611 гг., политическая ситуация стала обостряться. Патриарха гермогена, который призывал к отказу от присяги «избранному царю» Владиславу, госевский посадил под стражу в Чудовом монастыре, переговоры же московского посольства в королевском лагере под Смоленском потерпели полную неудачу. твердая позиция польского короля, настаивавшего на своем регентстве при малолетнем королевиче, стала причиной того, что не желавшие соглашаться на это лидеры посольства были интернированы и отосланы вглубь Речи Посполитой. Из борьбы за царскую корону выбыл также главный конкурент Владислава — лжедмитрий II, который был убит в декабре 1610 г. С этого времени над польским гарнизоном стали собираться все более грозные тучи: в Рязани воевода Прокопий ляпунов, «экс»-атаман лжедмитрия II Иван Заруцкий и Дмитрий трубецкой начали организовывать ополчение, целью которого было вытеснение из Москвы польско-литовского гарнизона. Верно предвидя развитие событий, предоставленный своей собственной судьбе госевский решил упредить противника. хотя он уверял короля, что не несет отвественности за вспышку боев в Москве, однако не исключено, что он мог спровоцировать стычки с жителями и группами заговорщиков, которые собирались овладеть городом (или его частью) перед подходом главных сил Первого ополчения. госевский прекрасно отдавал себе отчет в том, что происходит не только в Москве, но и в провинции, поэтому наивно было бы 31 ПОлЬСКОлИтОВСКИЙ гАРНИЗОН В МОСКВе: ПОлИтИЧеСКИе АСПеКты томаш Бохун
32 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. предполагать, что он пассивно стал бы ожидать подхода ополчения к столице. В этой ситуации весьма возможно, что перед лицом приближающейся схватки с силами ляпунова, трубецкого и Заруцкого он решил перехватить инициативу и спровоцировал кровопролитные столкновения в городе, повлекшие за собой «умиротворение», а затем опустошение столицы. В ходе тяжелых боев, начавшихся 29 марта (19 марта), гарнизон смог удержать два центральных района Москвы — Кремль и Китай-город. На следующий день поляки и литовцы начали методично поджигать периферийные кварталы Москвы (в основном, Замоскворечья), которые окружали центр. Это должно было не только лишить противника возможности использовать запасы продовольствия и постройки, а прежде всего, вынудить жителей к бегству из города. Пожар уничтожил большую часть деревянной застройки, находящейся в пределах Земляного города. трудно оценить потери гражданского населения. елизарий Безобразов, которого госевский вскоре послал под Смоленск с рапортом, излагающим ход тех событий, сообщал, что «побитых более чем восемь тысяч, не считая погоревших… людей множество от огня в поле бежало, простых людей, черни, наши бить не хотели, а из города их выгоняя, в поле им из города бежать указали»13. Во время осады Москвы королевский наместник не упускал ни единой возможности, чтобы ослабить силы ополченцев и внести замешательство в их ряды. тем более что их отряды, большей частью состоявшие из донских казаков (остальные — это дворянство из южных уездов Московского государства), были далеки от единства. В Кремль доходили сведения о постоянных раздорах в таборах противника, особенно между ляпуновым, представляющим дворянскую часть ополчения, и Заруцким, лидером его казацкой части. литовский референдарий быстро разыграл эту карту, и притом весьма умело. Маскевич вспоминает: «Схватили раз на вылазке москвитина, что боярином знатным у них был, коему гонсевский приказал голову без всякого милосердия отсечь за клятвопреступление явное, что он, присягнув королевичу, клятвы не сдержал. Но тогда же он (госевский. — Прим. пер.) наших заставил его снова присягой обязать, который, хотя и смерть перед собой видя, насилу согласие дал и вновь присягу принес. гонсевский оному, уже как человеку, на коего якобы положиться можно, поверяться начал, что он с ляпуновым сносится, и, желая это через него сделать, привел его обещаниями великими милости королевича и суммой немалой тут же данной, что он за это взялся. тогда он ему письмо от ляпунова себе показывает, фальшивое, и руку его поддельную, которую москвитин тот весьма хорошо знал, одному ему только, в покое, скрытно, дабы о том не ведал никто, и заверил его и клятвой то подтвердил. тогда же он ему письма дал к ляпунову, отписывая на то, к себе писанное, дабы было и оно скрытно ему отдано. Заверил его также и обещания грамоту себе от ляпунова принести добился. А чтоб догадаться о нем не могли, его в об-
мен за нашего, такого же пленника, дал. … Он, в лагерь свой придя, и про присягу, уже вторую, вновь позабыв, то, что должен был ляпуну с теми письмами передать, разряду и боярам всем сообщил, утверждая доподлинно, что у гонсевского грамоты видел, собственноручно ляпуновым писанные, “в коих он измену с ним против вас замышляет”. Заруцкий, также той властью обладать желая, донцам в огонь масла подлил, так что они, тотчас на ляпуна кинувшись, в куски его изрубили и до смерти убили»14. Смерть ляпунова привела к серьезному ослаблению Первого ополчения: озлобленное дворянство, не желая сражаться под командой «худородного» Заруцкого, покинуло таборы и разъехалось по домам. Подлинной ахиллесовой пятой осажденного в Кремле и Китай-городе польско-литовского гарнизона была, однако, проблема снабжения продовольствием. Первоначально этим должны были заниматься отряды усвятского старосты Яна Петра Сапеги. Однако противодействие со стороны московских отрядов сделало эту помощь недостаточной. трудности со снабжением многочисленного гарнизона, а также гражданских лиц — московских сановников и приказных вместе с их семьями, которые вместе с солдатами делили бедствия блокады, привели к тому, что первые симптомы голода дали о себе знать в Кремле и Китай-городе уже в конце 1611 года Юзеф Будзилло вспоминает, что в декабре был «тяжкий голод», и приводит следующие цены: корова стоила 70 рублей, четверть конины — 20 злотых, курица — 5 злотых, полоть солонины — 30 злотых, яйцо — 2 злотых, кварта плохой водки — 12 злотых, гарнец пива — 2 злотых, гарнец меда — 8 злотых, воробей — 10 грошей, сорока или ворона — 15 грошей, четверть жита — 40 злотых. К этому он добавляет: «У кого за что купить не было, тот падалью питаться был должен»15. Со словами Будзиллы прекрасно согласуются другие, анонимного очевидца: «…в Крепости голод столь великий, что иные уже от голода умирали, ели, что только достать могли. Собак, кошек, крыс, шкуры сухие и людей даже»16. Все это, впрочем, было лишь невинной прелюдией к тому ужасу, который должен был наступить совсем скоро. Здесь вполне к месту будет сказать несколько слов по поводу деятельности Яна Петра Сапеги. Многое указывает на то, что его присоединение к лжедмитрию II в середине июля 1608 г. было самовольным, совершенным вопреки желанию Сигизмунда III и литовского канцлера льва Сапеги. Однако, добившись чрезвычайно влиятельного положения среди командования польско-литовских наемников, поддерживавших самозванца, он начал реализовывать собственную политику, которая после сентября 1609 г. вполне соответствовала интересам Сигизмунда III. Достаточно вспомнить, что перед лицом кризиса, в котором находился тушинский лагерь к концу 1609 г., именно он склонил гетмана Романа Ружиньского и его солдат не только к установлению контактов с представителями 33 ПОлЬСКОлИтОВСКИЙ гАРНИЗОН В МОСКВе: ПОлИтИЧеСКИе АСПеКты томаш Бохун
34 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. короля, но и к принятию предложения о переходе на королевскую службу. Опять-таки в интересах короля Сапега после распада тушинского лагеря поддерживал слабеющего самозванца. В свою очередь, после гибели последнего в декабре 1610 г. он стал оказывать помощь польско-литовскому гарнизону Москвы17. Насколько трудной была проблема снабжения, хорошо почувствовал литовский гетман Ян Кароль ходкевич, принявший на себя выполнение этой задачи после смерти Сапеги. Преодолевая сопротивление ополчения, ему дважды удалось пробиться со снаряжением в Кремль. Первый раз это произошло в октябре 1611 года. Однако вскоре выяснилось, что все размещенные в Москве полки, ослабленные голодом и недовольные невыплатой жалованья, составили конфедерацию и намерены покинуть столицу. С немалым трудом отчаявшемуся ходкевичу удалось убедить взбудораженных вояк нести свою службу в городе хотя бы до середины марта, когда он обязался прибыть с подкреплениями, способными их заменить. Одновременно он усилил гарнизон полком мозырского хорунжего Юзефа Будзиллы, который командовал частью прежних отрядов Сапеги18. ходкевич с обещанными силами прибыл в Москву только в середине июня. Около двух недель спустя из города ушли полки госевского, Зборовского, Казановского и Вейера. Их место занял полк хмельницкого старосты Миколая Струся, усилив, таким образом, уже находившихся там Будзиллу и его солдат. Вместе с ходкевичем в город вошли обозы с продовольствием и снаряжением. С этого времени гарнизон, который возглавил Струсь, насчитывал около 2800 солдат. Сам гетман вскоре покинул Москву с целью сбора продовольствия и доставки новых частей, прежде всего пехоты. Заметим сразу, что эта попытка оказать помощь гарнизону закончилась полной неудачей19. На рубеже июля — августа 1612 г. произошел фактическийраспад Первого ополчения. При известии о приближающихся новых отрядах, командование которых не проявляло желания сотрудничать с Заруцким, атаман бежал в Калугу. Под Москвой остался лишь Дмитрий трубецкой, однако уже к концу августа сюда подошли главные силы Второго ополчения под командой князя Дмитрия Пожарского и купца из Нижнего Новгорода Кузьмы Минина. Несколькими днями позднее действительно прибыл ходкевич с помощью, однако на этот раз ставшие для него уже привычными тактические приемы дали осечку. По опыту своих прежних операций он решил прямо с марша пробиться в город с юго-западной стороны. Попытка, предпринятая 1 сентября (22 августа), провалилась вследствие отчаянной обороны русских, а второй штурм, предпринятый два дня спустя, закончился чувствительным поражением. Во время боев в южных районах города гетман потерял всю свою пехоту, а также обоз с продовольствием, предназначенный для осажденных. Падение Москвы, таким образом, было предрешено20.
После ухода побитых гетманских отрядов положение в городе еще более ухудшилось. Подавляющее большинство солдат голодало, а дождливая осень способствовала росту их смертности. Повседневной реальностью становился каннибализм. Вследствие падения дисциплины усилилось дезертирство, а также враждебные настроения в отношении лояльных бояр. так, киевский купец Богдан Балыка вспоминал, что «солдат Воронец и казак Щербина, в дом Федора Ивановича Мстиславского вломившись, трясти его стали и еды требовать, а Мстиславский урезонивать их начал; тут из них кто-то его кирпичом по голове так ударил, что он едва не умер»21. Киевлянин добавляет, что Воронцу отрубили голову и похоронили. Щербину же повесили. Висел он не более часа, после чего группа изголодавшихся пехотинцев сняла его и поделила между собой. Балыка приводит также страшный прейскурант того, чем кормились в то время в Кремле и Китай-городе. Он тем более показателен, если сравнить его в сопоставимых позициях с информацией Будзиллы, относящейся к более раннему времени. Балыка вспоминает, что четверть человеческого бедра стоила 5 злотых, кварта горилки — 40 злотых, мышь — 1 злотый, кошка — 8 злотых, собака — 15 злотых, человеческая голова — 3 злотых, человеческая нога — 2 злотых, ворона — 2 злотых и полфунта пороха. В конце октября выпал снег, засыпав траву и корни. В связи с этим фактом Балыка добавил: «…в Китай-городе, в церкви Богоявления нашли мы несколько книг пергаментных; тем и травой мы и питались; а траву ту, что до снега мы наготовили, с салом свечным ели; свечу сальную покупали мы за ползлотого»22. Несмотря на то, что солдаты Струся и Будзиллы в октябре отразили ряд штурмов, это совершенно не изменило их катастрофического положения. В конце концов, измученные и голодные, израсходовав боеприпасы и не имея никакой надежды на помощь, они начали переговоры об условиях капитуляции. Во время их ведения Кремль покинули бояре и их семьи. Это был своего рода акт доброй воли со стороны командования гарнизона и попытка обеспечить политическое алиби самым верным своим союзникам. так московские сановники, которые во время своего двухлетнего пребывания в Кремле вовсе не считались ни пленниками, ни заложниками, неожиданно стали таковыми в этот последний момент и в такой роли вышли за кремлевские стены. Возможно, Струсь рассчитывал, что в ответ на этот жест с его отрядами после капитуляции будут обходиться гуманнее. 6 ноября (26 октября) обе стороны присягой утвердили условия капитуляции. Победители обязались сохранить пленникам жизнь и относиться к ним с уважением. Однако на следующий день, когда едва стоящие на ногах обессиленные солдаты покидали Кремль и Китай-город, стало ясно, что шанс остаться в живых был только у тех, кто попал под личную опеку московского командования. Масса же простых солдат досталась жаждавших 35 ПОлЬСКОлИтОВСКИЙ гАРНИЗОН В МОСКВе: ПОлИтИЧеСКИе АСПеКты томаш Бохун
36 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. мести за сожжение Москвы донцам и простонародью, и самыми «счастливыми» оказались те пленники, которых убили сразу23. Правда, следует помнить, что во время капитуляции гарнизона и процедуры занятия Кремля обстановка в московском лагере была напряженной: казаки трубецкого и дворяне Пожарского находились в перманентном конфликте, едва не переходившем в вооруженные стычки. Иными словами, освобождение столицы стало результатом не единства московских рядов, а скорее, выгодного для московской стороны стечения обстоятельств, и прежде всего крайне медленной и недостаточной мобилизации сил, которые должны были доставить продовольствие и снаряжение блокированному гарнизону. Это отсутствие согласия у московской стороны и эпопея польско-литовского гарнизона в Москве отражают два ключевых аспекта истории Смуты начала XVII в. — сложность противоречий в русском обществе того времени, которые привели к катастрофической для него гражданской войне, а также характер и ход сопутствовавшего ей иностранного вмешательства во внутренние дела России. 1 Захарина Н. С. Русско-крымские отношения в годы правления Василия Шуйского (1607 – 1610 гг.) // Социально-экономическая и политическая история Юго-Восточной европы (до середины XIX в.). Кишинев, 1980. С. 133 – 135; Skorupa D. Stosunki polsko-tatarskie, 1595 – 1623. Warszawa, 2004. S. 149 – 175; Папков А. И. Порубежье Российского царства и украинских земель Речи Посполитой (конец XVI — первая половина XVII века). Белгород, 2004. С. 114 – 116; Флоря Б. Н. Польско-литовская интервенция в России и русское общество. М., 2005. С. 182; Кусаинова Е. В. Русско-ногайские отношения и казачество в конце XV – XVII веке. Волгоград, 2005. С. 133 – 147). Отсутствие политической стабильности в Бахчисарае и нежелание Сигизмунда III платить очередным ханам «подарки» (вследствие финансового кризиса) стали причиной того, что до конца 1610-х гг. отношения Речи Посполитой с Крымским ханством были далеки от стабилизации. См.: (Selamet Girej I do Zygmunta III, Bachczesaraj, marzec 1609 // Riksarkivet Stockholm (dalej RaS), Skokloster Samlingen, E. 8597, k. 42 – 42 v.; Zygmunt III do Selamet Gireja I, Wilno, 10 sierpnia 1610 r. // tamże, k. 43.; Ahmed I do Zygmunta III, Stambuł, czerwiec-lipiec 1609 r. // tamże, k. 44 – 45 v.; Ahmed I do senatorów RP, Stambuł, czerwiec-lipiec 1609 r. // tamże, k. 45 v.–46 v.; Zygmunt III do Ahmeda I, Wilno, 11 sierpnia 1609 r. // tamże, k. 47 – 48; Ahmed I do Zygmunta III, Stambuł, koniec maja 1611 r. // tamże, k. 48 – 49; Zygmunt III do Ahmeda I, Wilno, 26 grudnia 1611 r. // tamże, k. 49 – 50 v.; Dżanibeg Girej [kałga] do Zygmunta III, Bachczesaraj, lipiec-sierpień 1610 r. // tamże, k. 42 v.; Dżanibeg Girej II [chan] do Zygmunta III, Bachczesaraj, początek 1611 r. // tamże, k. 50 v.–51 v.; Zygmunt III do Dżanibega Gireja II, Wilno, sierpień 1611 r. // tamże, k. 51 v.–52 v.). В этом контексте особого внимания заслуживает подробный рапорт польского дипломата о своей миссии в Стамбуле. Этот анонимный и не датированный документ (его автором мог быть Петр Ожга, староста трембовельский, который в 1618 г. вел трудные переговоры с турками), содержит не только реляцию о ходе переговоров, но также детальный анализ ситуации при дворе султана, в турции и на Балканах, а кроме того, информацию о событиях, сопутствовавших миссии польского дипломата, в том числе донесение о контактах Порты с Московским государством (RaS, Extranea Polen, vol. 90 (diverse personer till Sigismund III)). 2 A. Korwin Gosiewski do L. Sapiehy, między granicą łucką, toropiecką i wieliską, 26 lipca 1609 r. // RaS, Skokloster Samlingen, E. 8597, k. 57-59 v.; A. Korwin Gosiewski do L. Sapiehy, Wieliż, 4 września 1609 roku // tamże, k. 60 – 61.
3 Sobieski W. Żółkiewski na Kremlu. Warszawa-Kraków, 1920. S. 79 – 80; Polak W. O Kreml i Smoleńszczyznę. Polityka Rzeczypospolitej wobec Moskwy w latach 1607 – 1612 // Roczniki Towarzystwa Naukowego w Toruniu. R. 87. z. 1. Toruń, 1995. S. 122. 4 Polak W. O Kreml i Smoleńszczyznę… S. 122 – 131. 5 S. Żółkiewski do Zygmunta III, z obozu pod Moskwą, 26 września 1610 r. // RaS, Skokloster Samlingen, E. 8604 (ср. этот документ с публикацией В. Полака: Polak W. Nieznany list hetmana Stanisława Żółkiewskiego do króla Zygmunta III z 26 września 1610 roku // Europa Orientalis. Polska i jej wschodni sąsiedzi od średniowiecza po współczesność. Studia i materiały oiarowane prof. Stanisławowi Alexandrowiczowi w 65 rocznicę urodzin. Toruń, 1996. S. 251 – 257). 6 Żółkiewski S. Początek i progres wojny moskiewskiej / opr. J. Maciszewski. Warszawa, 1966. S. 151 – 154. 7 Успенский Б. А. Этюды о русской истории. СПб., 2004. С. 206 – 207, 218; Maciszewski J. Polska a Moskwa 1603 – 1618. Opinie i stanowiska szlachty polskiej. Warszawa, 1968. S. 166 – 190; Polak W. O Kreml i Smoleńszczyznę… S. 87 – 99. 8 Bohun T. Moskwa 1612. Warszawa, 2005. S. 49 – 52. 9 Ibidem. S. 53 – 54, 64 – 66, 94 – 96. 10 Ibidem. S. 96 – 115. 11 Ф. Андронов — л. Сапеге, из-под Москвы, сентябрь 1610 г. // АИ. т. II. 1598 – 1613. СПб., 1841. С. 355 – 357; М. Салтыков — л. Сапеге // там же. С. 360 – 364; ср.: Bohun T. Moskwa 1612. S. 97 – 103; Лисейцев Д. В. Посольский приказ в эпоху Смуты. М., 2003. С. 90, и др.; Он же. Приказная система Московского государства в эпоху Смуты. Москва—тула, 2009. С. 478 – 501; Седов П. В. Поместные и денежные оклады как источник по истории дворянства в Смуту // Архив русской истории. Вып. 3. М. 1993. С. 233 – 235; Павлов А. П. государев двор и политическая борьба при Борисе годунове (1584 – 1605 гг.). СПб., 1992. С. 161. 12 Подчинение госевским Семибоярщины в административных делах прекрасно иллюстрирует эпизод, когда он вынудил ее дать согласие на пожалование земли дьяку Посольского приказа Ивану грамотину: в сентябре 1611 г. дьяк бил челом «государю и великому князю Владиславу Сигизмундовичу» о пожаловании ему волости Плесково в Невельском уезде. Этот документ литовский референдарий направил Мстиславскому и Семибоярщине с красноречивой припиской: «Царского величества бояром князю Фелору Ивановичу Мстиславскому с товарыщи. Мой совет вам таков, что прикгожо Ивана тарасьевича (грамотина. — Т. Б.) за его службу тем поместьем пожаловать. И вашим… милостям покговора…, так делать велеть. Александро Корвин Кгосевский вашим милостям челом бьет» (Лисейцев Д. В. Посольский приказ… С. 91). Другое дело, что в политических вопросах Семибоярщина не подчинилась давлению короля, госевского и литовского гетмана Яна Кароля ходкевича, который осенью 1611 г., после смерти Яна Петра Сапеги, принял на себя функцию снабжения московского гарнизона: так, например, Мстиславский и бояре до конца не соглашались на регентство Сигизмунда III и настаивали на присылку в Москву королевича Владислава. Заметим, что тема степени и характера сотрудничества Семибоярщины с госевским и ходкевичем затрагивалась на польско-московских переговорах под Смоленском в 1615 г. На аргументы польской стороны, что во время своего пребывания в Москве поляки действовали в согласии с Мстиславским со «товарищи», московская сторона напрямую упрекнула госевского: РгАДА. Ф. 79. Оп. 1. Кн. 30. л. 179. 13 Bohun T. Moskwa 1612. S. 114 – 121; Relacja ustna bojarzyna, który dostarczył list Gosiewskiego, pod Smoleńskiem, początek kwietnia 1611 r. // Biblioteka Czartoryskich. 106, k. 661 – 664; Relacja Belizariusza Bezobrazowa // tamże, 342, k. 184 – 190. 14 Maskiewicz S. Dyjariusz Samuela Maskiewicza. Początek swój bierze od roku 1594 w lata po sobie idące // Moskwa w rękach Polaków. Pamiętniki dowódców i oicerów garnizonu polskiego w Moskwie w latach 1610 – 1612 / opr. M. Kubala, T. Ściężor. Bmw. 1995. S. 201 – 202; Новый летописец // ПСРл. т. XIV. М., 1965. С. 112 – 113. 15 Budziłło J. Wojna moskiewska wzniecona i prowadzona z okazji fałszywych Dymitrów od 1603 do 1612 / opr. J. Byliński, J. Długosz. Wrocław, 1995. S. 136. 16 Wjazd K. J. M. Polskiego Zygmunta Trzeciego do Moskwy A. D. 1610 // Archiwum Główne Akt Dawnych w Warszawie (AGAD), Archiwum Radziwiłłów (AR), II, ks. 12, k. 639. Этот анонимный автор приводит также два интересных эпизода из жизни гарнизона. Первый: «…пришли однажды к пану судье войсковому немцы, 37 ПОлЬСКОлИтОВСКИЙ гАРНИЗОН В МОСКВе: ПОлИтИЧеСКИе АСПеКты томаш Бохун
на голод жалуясь. Он, не имея что им дать, отдал им узников двух, потом еще трех, они их съели». Другое происшествие касается уже высшего командования: «У старших голод такой же был, что и у товарищей. Однажды собрались товарищи у пана референдария и пана Зборовского, кои, приказав столы накрыть, просили их на банкет, и такие яства первосортные там подавались: сухари плесневелые да еще с хреном, каша с перцем, а вместо вина — квас или вода. гости, тихонько друг с другом переговариваясь, ни один голос громко не подали, съевши чуть-чуть яств тех, сразу на стены шли». 17 Тюменцев И. О. Смутное время в России начала XVII столетия: движение лжедмитрия II. М., 2008. С. 248 – 250. 18 Bohun T. Moskwa. S. 161 – 170. 19 Ibidem. S. 174 – 176. 20 Ibidem. S. 190 – 242. 21 Балыка Б. О Москве и о Дмитрии царике Московском ложном. Сие писал мещанин киевский именем Божко Балыка, который сам там был и самовидец тому был // Киевская старина. т. III. № 7. 1882. С. 104. Согласно его сообщению, жертвами каннибализма стали 200 солдат московского гарнизона. В то же время трудно определить число умерших от голода. 22 Балыка Б. О Москве и о Дмитрии… С. 103 – 104. 23 Bohun T. Moskwa. S. 259 – 270.
А. А. Кузнецов, А. В. Морохин ОПОл ЧеНИе 1611 –161 2 г г. И В л АС т И НИжНегО НОВгОРОД А: ПРОБ ле Мы От НОШеНИЙ Н а сегодняшний день в отечественной исторической традиции бытует устоявшееся мнение об организации в Нижнем Новгороде ополчения под предводительством князя Дмитрия Михайловича Пожарского и Кузьмы Минина как о мероприятии, инициаторами которого выступили представители всех слоев населения Нижнего Новгорода. Подобное утверждение основывается на ряде источников. Например, в «Повести о разорении Московского государства» говорится о том, что в Нижнем Новгороде «земстии людие… воскорбеша душами, да никако одолеют Поляки и литва православных и благодатию Божиею положиша межи собою совет благ… И подвигнушася вси отовсюду честныя люди… собрашася вси купно за едино, и бысть велико войско…»1. Позднее некоторые авторы также освещали инициативу Кузьмы Минина как меру, которую жители Нижнего Новгорода «все одобрили… единодушно»2. Надо ли говорить, что эти сведения стали краеугольным камнем в основании праздника народного единства — 4 ноября: «…купно за едино»? Нижегородское население тем самым являет собой микромодель поднимавшейся в 1611 г. национально-освободительной волны. Подобно нижегородцам, жители других городов и разноязыких земель вливались в поток освободительной борьбы. такая установка, унаследованная от историографии императорской России, ныне оказывается несостоятельной, если рассматривать ее на фоне добротно изученных эпизодов истории Смутного времени. В политическом смысле «подвиг нижегородского ополчения» Кузнецов Андрей Александрович, доктор исторических наук, профессор Нижегородского государственного университета имени Н. И. Лобачевского Морохин Алексей Владимирович, кандидат исторических наук, доцент Нижегородского государственного университета имени Н. И. Лобачевского
40 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. становится высшей точкой преодоления Смутного времени, в некотором смысле обесценивая другие героические эпизоды самопожертвования: смоленское сидение, ополчение Прокофия ляпунова, защиту троице-Сергиева монастыря, победы Скопина-Шуйского и др. В современных условиях обретения локально-исторической идентичности данный подход ведет к войне «местных историй» Смутного времени, постыдному дележу славы великих предков, которые, своей деятельностью превозмогая региональные интересы, объективно действовали во имя России, восстановления стабильности и порядка. Чего стоит только спорадическая дискуссия между ярославцами и нижегородцами в 2009 – 2012 гг. по поводу того, чей город стал очагом ополчения! Понятно, что так подрывается основополагающая политическая идея Праздника 4 ноября. С научной точки зрения сформировавшийся в XIX — начале XX в. исторический нарратив об ополчении Минина и Пожарского с его патриотическим пафосом, подогреваемым политическим интересом, мешает постижению сложного, многомерного, полилинейного и драматического феномена Смутного времени. Опять-таки можно вспомнить, что совсем недавно инициатива ряда историков празднования в 2012 г. 400-летия преодоления Смутного времени вызвала, увы, ненаучную дискуссию. При согласии на это предложение из контекста Смутной эпохи выводились неоднозначные события на северо-западе России, борьба Михаила Романова с возможными претендентами на престол, в конце концов, борьба за Москву в 1618 г. и пр. Сама история Нижнего Новгорода начала XVII в., ополчения, чья история началась в его стенах, «растворяется» в представлениях историков и публицистов XIX — начала XX в. Уже отмечалось, что историография роли Нижнего Новгорода в Смутное время, пожалуй, сейчас переживает свое развитие после почти вековой стагнации. Один из ее спорных вопросов мы и хотим представить. Несмотря на утверждения о единодушии нижегородцев в создании ополчения, следует отметить слабую проработанность вопроса об отношениях городовых (ских) властей Нижнего Новгорода и лидеров сформированного ополчения. еще С. Ф. Платонов отмечал наличие в Нижнем Новгороде «особого от городского административного штата», который историк потом определил как приказ, руководимый Д. М. Пожарским, И. Биркиным, дьяком В. Юдиным и Кузьмой Мининым3. Особый — это значит отдельный, отстоящий от городских властей. Между тем они в лице нижегородских воевод активного участия в организации ополчения, как следует из источников, не принимали. Воеводами в Нижнем Новгороде в то время были окольничий князь Василий Андреевич Звенигородский и Андрей Семенович Алябьев4. хотя, как будет показано ниже, последний снискал себе авторитет в охране города, приведении на верность окрестных уездов.
О В. А. Звенигородском известно, что он в 1588 / 89 гг. служил в Дорогобуже, в 1606 – 1610 гг. был одним из руководителей Владимирского судного приказа, затем руководил Монастырским приказом, был воеводой в Смоленске5. В боярском списке 1610 – 1611 гг. отмечается, что князь «пущон при литве»6. Получил чин окольничего от польского короля. По предположению П. г. любомирова, В. А. Звенигородский, будучи назначен на воеводство руководством Первого ополчения, не мог пользоваться доверием нижегородцев. Второй воевода А. С. Алябьев занимал свою должность в Нижнем Новгороде в 1608 – 1610, 1611 / 12 – 1613 гг. Известно, что он был сыном дьяка, в 1588 / 89 – 1602 / 03 гг. являлся выборным сыном боярским по Дорогобужу, в 1602 / 03 г. был пожалован в дьяки, в 1603 / 04 — начале 1606 г. руководил галицкой четью. также известно, что А. С. Алябьев участвовал в походах против Болотникова, затем успешно воевал против тушинцев7. Публикациями А. В. Антонова, исследованиями Б. М. Пудалова показано, что, прежде всего, местные воеводы сыграли главную роль в том, чтобы Нижний Новгород не был захвачен болотниковцами или тушинцами в 1608–1610 гг., что город стал очагом борьбы за восстановление стабильности и порядка в регионе. Все это происходило под лозунгами верности законному царю — Василию Шуйскому. Осенью — зимой 1606 / 1607 гг. отряды восставших против московского царя под руководством мордвинов Москова и Вокардина осадили Нижний Новгород. Одолеть кремлевские стены они не могли, но разграбили почти весь посад и окрестности. только весть о появлении под Арзамасом московского войска, руководимого воеводой И. М. Воротынским, вынудила Москова и Вокардина снять осаду. После этого нижегородцы стремились упредить возможные угрозы, нанося превентивные удары врагам. Проверкой на прочность для Нижнего Новгорода стали ноябрь и декабрь 1608 г. 22 ноября 1608 г. нижегородский отряд Михаила Ордынцева переправился на Стрелку (мыс, образуемый впадением Оки в Волгу), отбросил отряд тушинцев из Балахны, пытавшийся захватить «запасы» на Стрелке, и вывез продовольствие в Нижний Новгород. Нижегородский гарнизон теперь был готов к осаде. 25 ноября 1608 г. нижегородцы отбили атаку тушинцев из терюшевской волости. Через четыре дня этот же противник, двигаясь по Московской дороге (со стороны Павлова), напал на Нижний, но был отброшен. тем не менее уже 30 ноября Нижний Новгород оказался блокирован и выдержал комбинированный штурм тушинцев с четырех сторон на Кремль. 1 декабря 1608 г. командовавший нижегородским гарнизоном воевода Репнин внезапно ударил по противнику, и тот не сумел противодействовать подходу подкрепления к Нижнему Новгороду. Число защитников города увеличилось, и они перешли к активным действиям. 2 декабря попытка тушинцев из Балахны 41 ОПОл Ч е Н И е 1611–1612 г г. И В л АС т И Н И ж Н е гО НОВгОРОД А: П РОБ л е М ы От НОШ е Н И Й А. А. Кузнецов, А. В. Морохин
42 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. взять приступом кремль была отбита, а осажденные во главе с воеводой Алябьевым устремились в контратаку и преследовали врага вплоть до Балахны, которой и овладели. Однако через три дня другой тушинский отряд пришел из-под Арзамаса. Нижегородцы во главе с тем же Алябьевым устроили вылазку, отбросили «разбойников», истребив их в немалом числе. Затем нижегородцы предприняли усилия, чтобы вернуть под власть царя Василия Шуйского территорию вверх по Оке, т. е. взять под контроль Московскую дорогу. 9 – 11 декабря 1608 г. крупные тушинские отряды были разбиты Алябьевым в двух сражениях под Ворсмой и Павловым. 16 декабря нижегородцы привели к присяге на верность Москве отпавшие было гороховец и Ярополч. Поддержку нижегородцам выразили Кострома, лух и Шуя. 7 января 1609 г. нижегородцы во главе с Алябьевым уничтожили крупный вражеский отряд под селом Богородское и решительно двинулись к Мурому. По пути часть нижегородских сил ушла к Арзамасу, где очистила его окрестности от сторонников лжедмитрия II, пойдя далее к Мурому. Известие о приближении к нему войска Алябьева вызвало 16 марта 1609 г. восстание муромчан, выгнавших «изменников» и поляков. Уже в марте 1609 г. нижегородцы вернули под «руку Москвы» Владимир. В мае Алябьев устроил успешный рейд на Касимов. В конце мая в Нижний Новгород прибыл крупный отряд из Москвы во главе с Шереметевым, и Алябьев теперь оказался в его подчинении. Шереметев и Алябьев продолжали активно очищать земли от Нижнего Новгорода по Волге и Оке от тушинцев, поляков, литовцев и разбойничьих шаек. К началу июля 1610 г. нижегородцы привели все эти земли к присяге на верность Москве…8 В это время произошло падение Василия Шуйского, которому верно служили нижегородские воеводы и служилый город. В условиях приглашения Семибоярщиной на престол королевича Владислава, нарушения этого договора Сигизмундом III, бесчинств тушинцев и действия других деструктивных сил нижегородское руководство оказалось в кризисе. Во второй половине 1610 г. Нижегородским уездом управляли воеводы А. А. Репнин, А. С. Алябьев, В. В. Аничков. Все они получили эти должности из рук Василия Шуйского. В 1611 г. первым воеводой в Нижний Новгород был назначен князь В. А. Звенигородский — ставленник Семибоярщины9. Неизбежно между ними должны были возникнуть трения. Кроме того, «назначенцы» Василия Шуйского после его падения потеряли ценностные ориентиры в своей деятельности, в которую были вовлечены нижегородские служилые люди. На фоне этого «кризиса верхов» в Нижнем Новгороде стала развиваться местная инициатива по самоорганизации всех свободных людей. Она воплотилась в создание «городового совета»10. Возможно, этот орган при параличе воеводской власти и взял управление городом и выстраивание стратегии поведения в свои руки.
После прибытия в январе 1611 г. наказа гермогена с призывом идти к Москве на литовских людей Нижний Новгород открыто заявил о своей решимости бороться против иноземцев, сидящих в Москве, и стал склонять к этому другие города. Затем нижегородцы формируют отряд во главе с А. А. Репниным для того, чтобы он влился в состав рязанского ополчения. его кризис, последовавший после убийства ляпунова, привел к тому, что нижегородские отряды осенью 1611 г. вернулись домой. Нижегородские события 1606–1611 гг. должны были затронуть будущих организаторов ополчения, освободившего Москву в 1612 г. есть упоминания об участии в событиях тех лет дьяка Василия Юдина: в 1607/08 и в 1611/12 гг. он собирал оброк в Нижнем Новгороде. Между этими датами, судя по документам, Юдин пребывал в Москве (последнее по времени его упоминание там в 1609 г.)11. Савва евфимьев, которому, по последним исследованиям Б. М. Пудалова и А. В. Морохина, отказано в роли организатора ополчения, отмечен в грамоте 1606 г. Архимандриты Печерского монастыря — фактические и формальные лидеры нижегородского духовенства — тоже отметились в источниках до осени 1611 г. Биркин, проявившийся в рязанском ополчении, был послан в Нижний Новгород. Однако Кузьмы Минина среди упоминаний организаторов ополчения до осени 1611 г. не встречается. Конечно, он не мог остаться в стороне от событий, развернувшихся вокруг Нижнего и в связи с ним в 1607–1611 гг. Но источники не дают сведений об этом, хотя в историографии делались попытки «обрести» Минина до 1611 г. Установлено, что П. И. Мельников-Печерский пошел на подлог при публикации нижегородской купчей лишь для того, чтобы Кузьма Захарьев сын Сухорук Минин появился в 1602 г.12 Д. Н. Смирнов в 1960-е гг. произвольно записал «русокудрого великана» Кузьму Минина в состав ополчения ляпунова; здравые патриотические речи Кузьмы сделали его по возвращении домой земским старостой13. Кузьма Минин появился сразу и вдруг — осенью 1611 г. его выход на историческую авансцену, интересный сам по себе (харизма ли, обретенная явлением Сергия Радонежского, вдохновление ли призывом патриарха гермогена ли), конечно, свидетельствует о некотором параличе официальной власти в Нижнем Новгороде и ее замещении городовым советом. только так объясняется отсутствие сопротивления со стороны воевод инициативе Минина, поддержанной духовными властями. Известно, что официальное руководство города в лице воевод князей В. А. Звенигородского, А. С. Алябьева и дьяка В. Семенова заключало «приговор» с И. Биркиным, Кузьмой Мининым и посадскими людьми Нижнего Новгорода о взятии неокладных доходов «у всяких людей» города «ратным людем на жалованье… покаместа нижегородцкие денежные доходы в зборе будут»14. Развитие дальнейших событий показывает, что Кузьма Минин продолжал действовать при попустительстве воевод, которые 43 ОПОл Ч е Н И е 1611–1612 г г. И В л АС т И Н И ж Н е гО НОВгОРОД А: П РОБ л е М ы От НОШ е Н И Й А. А. Кузнецов, А. В. Морохин
44 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. не могли определиться с военно-политическим курсом Нижнего Новгорода в условиях 1610 – 1611 гг. Кузьма Минин с кругом сподвижников призвал в Нижний Новгород князя Д. М. Пожарского для того, чтобы он возглавил ополчение. Среди военных лидеров Нижнего Новгорода появился чужак, угрожавший их власти. Следующим шагом стало приглашение в город смоленских дворян — героев смоленского «сидения». Этот контингент укреплял власть Минина и Пожарского и должен был внушать беспокойство воеводам, опиравшимся на нижегородский служилый город. Отчасти первоначальное снисходительное отношение воевод к процессам, идущим в Нижнем Новгороде в 1611 – 1612 гг., могло объясняться тем, что они были связаны с идеей найма ратных людей для обороны города15. Когда же выяснились (или выработались) другие идеи и перспективы создаваемого в городе ополчения, воеводы ничего поделать не могли. Инициатива была ими упущена. Появление в Нижнем Новгороде сплоченной группы смолян, спаянных боевым прошлым, расширяло «геополитический» кругозор тех нижегородцев, которые деятельно создавали ополчение: «создавшееся первоначально нижегородско-смоленское «ядро» ополчения уже не стало решать, как прежде… одни локальные задачи. В Нижнем Новгороде задумались о судьбе всего Московского государства»16. Эти новации уже противоречили позиции воевод. Они, думая о насущных потребностях города, тяготились крупномасштабным патриотическим пафосом ополченческой идеи. Видимо, воеводы с облегчением вздохнули, когда ополчение начало судьбоносный для России путь. И сразу же принялись решать задачи защиты города. В качестве примера, иллюстрирующего отношения руководства ополчения и властей Нижнего Новгорода, приведем известный, но редко используемый документ 1612 г. Согласно Нижегородской платежнице, 1 марта 1612 г., когда ополчение было на марше, нижегородцы на общем сходе решили имеющийся у них воск (108 пудов) продать москвичу Федору Замошникову, дабы он его перепродал с целью покупки для Нижнего Новгорода в Вологде пороха и свинца, которых в городе не хватало. Вся эта коммерческая операция была завершена к 10 апреля 1612 г.17 Из этого свидетельства следует представление об определенной автономности структур ополчения и городских властей Нижнего Новгорода. Из другого документа — отписки руководства ополчения на Вологду — явствует, что Нижнем Новгороде было «зелья и свинца мало». С этой целью руководители ополчения даже просили жителей Вологды «зелья и свинцу к нам в Нижней прислать тотчас»18. Что это были за нижегородцы, озабоченные покупкой пороха и свинца, источники не позволяют узнать. А потому возникает проблема: а участвовал ли нижегородский служилый город в ополчении Минина и Пожарского? Некоторый свет на это проливают документы, исходившие от руководства ополчения. В 20-х числа декабря
1612 г. Дмитрий Пожарский, Василий Юдин и Иван Биркин требовали от курмышского воеводы выдать подчиненным ему дворянам, детям боярским и казакам жалованье и выслать их в Нижний Новгород для участия в походе на Москву; запрашивались все налоги для войска, шедшего к Москве19. Эти же вопросы курмышскому воеводе поднимались и в документах февраля 1612 г. В феврале — марте1612 г. Дмитрий Пожарский, Иван Биркин, Василий Юдин, дворяне и дети боярские Нижнего Новгорода, «и смольяне и дорогобужане и вязмичи и иных многих городов дворяне и дети боярские и головы литовские и стрелецкие, и литва, и немци и земские старосты и таможенные головы и все посадские люди Нижнего Новгорода стрельцы и пушкари и затинщики и всякие служилые люди и жилетцкие люди челом бьют» вологжанам, чтобы те присоединились к «освободительному проекту»20. В этих и других подобных документах нижегородские воеводы не фигурировали, зато упоминались представители нижегородского служилого города. Данное обстоятельство в сочетании с тем, что по уходе ополчения нижегородцы беспокоились о безопасности города, свидетельствует о том, что часть служилого города Нижнего Новгорода ушла с ополчением, а часть осталась. Последняя должна была подчиняться воеводам. Приходится констатировать, что ни один из нижегородских воевод не принял участия в организации ополчения; мы можем только предполагать об участии определенного числа представителей нижегородского служилого города в составе воинства Пожарского и Минина. Из этого следует, что ополчение представляло собой внешнее образование по отношению к городским структурам Нижнего Новгорода. Оно в данном случае более связывается с движением тех сил, которые действовали вне города. лишь наличие опытных смоленских дворян заставляло власти Нижнего мириться с организацией движения сопротивления. Выход же ополчения из Нижнего Новгорода вернул его жителей к прежним заботам, в том числе и к налаживанию обороны. Эти данные подрывают стереотип об исключительно нижегородском характере ополчения. Нижегородским оно было лишь во вторую очередь. В первую очередь оно было всероссийским. Многие нижегородцы, да и назначенные в разное время воеводы, предпочли остаться дома и действовать в русле нижегородской региональной политики 1608 – 1610 гг. 1 Повесть о разорении Московского государства и всеа Российския земли // ЧОИДР. 1881. Кн. 2. Отд. 9. С. 38. 2 Ильинский Н. Описание жизни и безсмертного подвига славного мужа нижегородскаго купца Козьмы Минина. СПб., 1799. С. 23; Львов П. Пожарской и Минин, спасители Отечества. СПб., 1810. С. 99, 102, 106; Малиновский А. Ф. Биографические сведения о князе Дмитрие Михайловиче Пожарском. М., 1817. С. 31, 34. 45 ОПОл Ч е Н И е 1611–1612 г г. И В л АС т И Н И ж Н е гО НОВгОРОД А: П РОБ л е М ы От НОШ е Н И Й А. А. Кузнецов, А. В. Морохин
3 Платонов С. Ф. Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI – XVII вв. М., 1995. С. 348; Речь профессора Платонова на торжественном заседании Нижегородской Ученой Архивной Комиссии 25 августа 1911 г. // Мининские чтения. Материалы научной конференции. Нижний Новгород, 2005. С. 12. 4 Белокуров С. А. Разрядные записи за Смутное время (7113–7121). М., 1907. С. 107. 5 Павлов А. П. государев двор и политическая борьба при Борисе годунове. СПб., 1992. С. 183; Лисейцев Д. В. Приказная система Московского государства в эпоху Смуты. тула, 2009. С. 335, 378; Рыбалко Н. В. Российская приказная бюрократия в Смутное время начала XVII в. М., 2011. С. 188, 325. См.также Памятники истории русского служилого сословия / сост. А. В. Антонов. М., 2011. С. 58. 6 Сторожев В. Н. Материалы для истории русского дворянства // ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 76. 7 Лисейцев Д. В. Указ. соч. С. 586. См. также: Барсуков А. П. Списки городовых воевод и других лиц воеводского управления Московского государства XVII столетия. СПб., 1902. С. 149; Антонов А. В. К начальной истории нижегородского ополчения // Русский дипломатарий. М., 2000. Вып. 6. С. 196 – 240; Народное движение в России в эпоху Смуты начала XVII века. 1601 – 1608. Сборник документов. М., 2003. С. 319 – 320. 8 См. подробнее: Антонов А. В. К начальной истории нижегородского ополчения… С. 196 – 240; Пудалов Б. М. «Смутное время» и Нижегородское Поволжье в 1608 – 1612 гг. Историографический очерк. Нижний Новгород, 2011. С. 14 – 24. 9 Пудалов Б. М. «Смутное время» и Нижегородское Поволжье… С. 28. 10 там же. С. 30. 11 Рыбалко Н. В. Нижегородская приказная изба в Смуту начала XVII в. // Мининские чтения. труды участников международной научной конференции. Нижний Новгород, 2010. С. 157. 12 Хачко А. Ю. Как звали Минина (купчая 1602 г.) // Мининские чтения. Материалы научной конференции. Нижний Новгород, 2003. С. 7 – 11. 13 Смирнов Д. Нижегородская старина. Нижний Новгород, 2007. С. 28. 14 Выписка из приходной книги Нижегородского уезда о сборе денег на жалованье ратным людям, отправлявшимся с князем Д. М. Пожарским для освобождения Москвы в 1612 году // Временник Императорского Московского Общества истории и древностей российских. М., 1853. Кн. 17. Смесь. С. 1 – 2; Нижегородские платежницы 7116 и 7120 гг. М., 1910. С. 151 – 152. 15 Козляков В. Н. Развитие земской идеи в нижегородском ополчении // Мининские чтения: труды научной конференции. Нижний Новгород, 2007. С. 166 – 167. 16 там же. С. 168. 17 Нижегородские платежницы 7116 и 7120 гг. … С. 121 – 122. 18 ААЭ. т. 2. СПб., 1836. № 201. С. 338 – 341. 19 грамоты и отписки курмышскому воеводе елагину / Сборник Нижегородской ученой архивной комиссии. т. XI. 1913 // Подвиг нижегородского ополчения. т. I. Нижний Новгород, 2011. С. 154 – 155, 158, 159. 20 Отписка нижегородцев к вологжанам о разорении Московского государства поляками… / Сборник Нижегородской ученой архивной комиссии. т. XI. 1913 // Подвиг нижегородского ополчения… С. 184 – 185.
Я. г. Солодкин ОЧИЩ еНИе МОСКОВСКОгО гОС УД А РСт ВА В И З О Б РА ж е Н И И «НОВОгО летОПИСЦ А» (О НеКОтОРых СПОРНых ИНтеРПРетАЦИЯх ИСтОЧНИК А) С реди нарративных сочинений, посвященных, в частности, освобождению Москвы от польско-литовских войск, самым ценным, бесспорно, является «Новый летописец» старшей редакции (далее — Нл) — крупнейший памятник официального летописания первой половины XVII в. Возникновению нижегородского ополчения, его походу «под Московское государство» и «очищению» российской столицы от интервентов отведены 283–320-я главы этого сочинения. Кроме того, в 326-й главе повествуется «о отходе королевскомъ (Сигизмунда III. — Я. С.) изъ земли и отказе немецкимъ людемъ», а в 342-й автор вспоминает про «етманский бой» и «Московское взятье»1. По мнению В. г. Вовиной-лебедевой, начало интересующей нас части «книги… о выслугах и о изменах московских и новгородцких» — «О присылке изъ Нижнева Нова города ко князю Дмитрею Михайловичу и о приходе въ Нижней и о собрании ратныхъ людей» — является припиской, ибо о Минине как служилом человеке, способном заниматься казной ополчения, нижегородцы якобы узнали только от Пожарского2. Но ведь летописец утверждает: «съ Кузмою съ Мининымъ бысть у нихъ по слову» (об этом уговоре идет речь и в первом монографическом исследовании о происхождении Нл3), а следом сказано о приговоре «за руками», который Минин получил от нижегородцев и передал его Пожарскому, дабы не отобрали (116–117). У В. г. Вовиной-лебедевой сложилось впечатление, что рассказ об освобождении Москвы осенью 1612 г. написан «со слов очевидца»4, вероятно, Д. М. Пожарского, который, как подчеркивается, Солодкин Янкель Гутманович, доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой истории России Нижневартовского государственного гуманитарного университета
48 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. «не позволял грабежи во время боярского и польского выходов из Кремля». В этом рассказе, на взгляд исследовательницы, «вся заслуга отдается нижегородскому ополчению и лично Пожарскому, при всяческом принижении роли Д. т. трубецкого и первого ополчения, особенно казаков». Их предводитель, с точки зрения В. г. Вовиной-лебедевой, «оценивается весьма критически, даже пренебрежительно», так, в разгар сражения «за обоз ходкевича» трубецкой отказался помочь Пожарскому пятью казачьими сотнями. По ее заключению, «сведения о подробностях боев за Москву идут, очевидно, от Пожарского, отсюда и пристрастная оценка трубецкого и казаков»; Нл позволяет думать, будто «участия первого ополчения в освобождении Москвы не было», так «что все лавры должны достаться Пожарскому», трубецкому же «отводится жалкая роль»5. Думается, В. г. Вовина-лебедева не избежала преувеличений, хотя вывод о том, что в соответствующих главах Нл отразились воспоминания прославленного военачальника Смутного времени6, кажется вполне оправданным. так, здесь читаем, что в Ярославль Дмитрий Михайлович и Кузьма «посла наскоро брата своего князя Дмитрея Петровича лопату Пожарского» (118; ср. 119, 122). По сообщению летописца, руководители нижегородского ополчения «писаша подъ Москву, что оне никакова развращения и опасения не имеютъ, а идутъ подъ Москву имъ (трубецкому и Заруцкому. — Я. С.) на помощь, на очищение Московского государства». В главе «О приходе въ Ярославль» констатируется, что «походъ же ихъ (Пожарского и Минина. — Я. С.) замешкался». Сомнительно, что к показаниям военного предводителя нижегородской рати восходит 297-я глава Нл, где сказано: «бысть въ началникехъ въ Ярославле и во всякихъ людехъ бысть смута великая, прибегнути не хъ кому и разсудити ихъ некому», и тогда прежнего ростовского митрополита Кирилла, находившегося на покое в троице-Сергиевом монастыре, попросили вернуться на владычную кафедру, и с того времени «началники (ополчения. — Я. С.) во всемъ докладываху ево» (118 – 121)7. Маловероятно, что от Пожарского создатель официального летописца узнал, будто в пору формирования земской рати «кои убо покупаху лошади меньшою ценою, те же лошади побыша месяцъ те жъ продавцы не познаху». Из Нл не совсем ясно, при каких обстоятельствах у казаков, захвативших всю московскую казну, ее «едва… немного отняша», в чем заключался «недобрый совет» дьяка Н. Шульгина и И. Биркина относительно Казани, откуда нижегородцы не дождались помощи и двинулись в Ярославль, уповая лишь на Божью волю (117, 118, 128). В Нл читаем, что в бою под Угличем между казаками и отрядом князя Д. М. Черкасского атаманы Б. Попов, Ф. Берескин, А. Кухтин и М. Чекушников от «воровского» «совета» «отсташа», а в ходе сражения близ Москвы 22 августа 1612 г. поддержать войска Пожарского «самовольством» явились «атаманы жъ трубецково полку» Ф. Межаков, А. Коломна, Д. Романов и М. Козлов (120, 125).
едва ли захудалый князь, выдвинувшийся в годы междуцарствия, а летом 1613 г. пожалованный из стольников в бояре, ко времени создания Нл не забыл про этих атаманов, особенно первых, тем более что летописец называет также Н. Маркова и И. епанчина — предводителей казаков, отличившихся при обороне Волоколамска от королевских сил (128). Излагая содержание рассматриваемого памятника, В. г. Вовина-лебедева указывает, что князь В. туренин был направлен из троице-Сергиева монастыря «вперед с вестью к московским казакам»8. точнее, власти ополчения послали этого воеводу к Москве, гарнизон которой рассчитывал на помощь со стороны гетмана ходкевича. Из 320-й главы Нл узнаем, что казаки перебили почти весь полк Струся, сдавший Кремль, а полк Будилы, вышедший оттуда в расположение войск Пожарского, «послаша по городомъ, ни единова не убиша и не ограбиша» (127). В. г. Вовиной-лебедевой, признающей этот летописец «в качестве источника по истории Смуты… весьма сомнительным»9, приведенное известие кажется достоверным10. так представляется и другим исследователям11. Нужно, однако, считаться с тем, что Нл в целом свойственно «предвзято враждебное отношение к казачеству»12. В грамоте Д. т. трубецкого и Д. М. Пожарского в Соль Вычегодскую от 11 ноября 1612 г. сообщается, что ополченцы Струся с полковниками, шляхтичами и гайдуками из Кремля «вывели, и розданы (эти пленные. — Я. С.) у нас, бояр и воевод, по полком для береженья». Согласно «боярской» грамоте «на Белоозеро» от 6 ноября того же года, «польские и литовские люди и королевские верники, Федька Ондронов с товарыщи, у нас по розбору, хто х чему по своим делам довелся»13. В Пискаревском летописце утверждается, что захваченных в плен панов отдали «за приставы» и разослали по дальним городам. Эти города — Нижний Новгород, Кострома, Ярославль — перечислены в Карамзинском хронографе. В новгородско-псковской летописи середины царствования Михаила Федоровича тоже говорится, что «пана Струса и ротмистров и прочих литовских людей (ополченцы. — Я. С.) взяша и подаваша за приставы»14. только в дневнике О. Будилы читаем, что вопреки условиям капитуляции кремлевского гарнизона «казаки и бояре» перебили многих сдавшихся в плен, так, почти всех — в таборах трубецкого, причем пехотинцев полностью; немало пленных, а то и всех, вскоре убили там, куда они были высланы, — в галиче, Соли галицкой, Унже, в основном в ту пору, когда отряды Сигизмунда III подошли к Волоколамску15. Этот источник при несомненной ценности все же страдает тенденциозностью, и, как представляется, нельзя вслед и за Будилой, и анонимным «слогателем» Нл16 настаивать на достоверности версии об истреблении казаками сдавшихся в плен поляков и «литвы», свыше двух лет «сидевших» в Москве. В 293-й главе рассматриваемого летописца сообщается, что после возвращения обратно казанской рати в Ярославле остались 49 ОЧ И Щ е Н И е МОС КОВС КОгО гОС УД А РС т ВА В И ЗОБРА ж е Н И И «НОВОгО л етОП ИС Ц А» (О Н е КОтОРы х С ПОРН ы х И Н т е РП РетА Ц И Я х ИС тОЧ Н И К А) Я. г. Солодкин
с татарским головой л. Мясным17 двадцать князей и мурз (120). Но утверждать на этом основании, что, кроме них, в ополчении Пожарского не было татар18, опрометчиво. К примеру, в главе Нл о походе нижегородцев в Ярославль сказано, что в Юрьевец-Поволжский прибыли и татары, «юртовские многие люди» (118). таким образом, бытующие в современной историографии трактовки ряда известий официального летописца конца 1620-х гг. о создании нового земского ополчения и освобождении Москвы отнюдь не бесспорны. 1 Полное собрание русских летописей (далее — ПСРл). М., 1965. т. 14. С. 116 – 128, 133. Следом ссылки на Нл по этому изданию приводятся в тексте. 2 Вовина-Лебедева В. Г. Новый летописец: история текста. СПб., 2004. С. 306. 3 там же. С. 305. 4 такая мысль высказывалась и ранее. См.: Корецкий В. И. Подвиг русского народа в начале XVII столетия // Вопросы истории (далее — ВИ). 1970. № 6. С. 107. 5 Вовина-Лебедева В. Г. Новый летописец … С. 307, 340, 341. Ср.: С. 274, 314, 329. 6 Ср.: Назаров В. Д. Что мы празднуем 4 ноября? // Мининские чтения: тр. науч. конф. Нижний Новгород, 2007. С. 230, 237. Примеч. 12. 7 Ср.: Вовина-Лебедева В. Г. Новый летописец … С. 307. 8 там же. С. 309. 9 там же. С. 370. См. также: Вовина В. Г. Особенности позднего русского летописания //Спорные вопросы отечественной истории XI – XVIII веков: тез. докл. и сообщ. Первых чтений, посвященных памяти А. А. Зимина. М., 1990. Ч. 1. С. 37, 38; Она же. Новый летописец и спорные вопросы изучения позднего русского летописания // Отечественная история. 1992. № 5. С. 128. 10 Вовина-Лебедева В. Г. Новый летописец… С. 341. 11 Любомиров П. Г. Очерк истории нижегородского ополчения 1611 – 1613 гг. Переизд. М., 1939. С. 155; Эскин Ю. М. Димитрий Пожарский // ВИ. 1976. № 8. С. 115 – 116; Станиславский А. Л. гражданская война в России XVII в.: Казачество на переломе истории. М., 1990. С. 81; Назаров В. Д. Что мы празднуем 4 ноября? С. 226. Ср.: С. 238. Примеч. 17. 12 Бибиков Г. Н. Бои русского народного ополчения с польскими интервентами 22 – 24 августа 1612 г. под Москвой // Исторические записки. М., 1950. Кн. 32. С. 174. Исследователь отмечал и недостаточную осведомленность летописца в тех эпизодах сражений с ходкевичем, «где действовали полки трубецкого» (там же). 13 Акты подмосковных ополчений и Земского собора 1611 – 1613 гг. / собр. и редакт. С. Б. Веселовский. М., 1911. С. 97; Любомиров П. Г. Очерк … С. 238. 14 Изборник славянских и русских сочинений и статей, внесенных в хронографы русской редакции / Собр. и изд. А. Попов. М., 1869. С. 356; ПСРл. М., 1978. т. 34. С. 218. Ср.: С. 261; Яковлев В. В. Новгородско-псковская летопись 1630 г. // Опыты по источниковедению: Древнерусская книжность. СПб., 2001. Вып. 4. С. 462. 15 Русская историческая библиотека. СПб., 1872. т. 1. Стлб. 353 – 355. 16 По предположению В. г. Вовиной-лебедевой, Нл вышел из-под пера служилого человека или священника из патриаршего штата (Вовина-Лебедева В. Г. Новый летописец … С. 253). 17 См. о нем, напр.: Писарев Н. Домашний быт русских патриархов. Казань, 1904. Прилож. С. 120; Любомиров П. Г. Очерк… С. 132 – 135, 140, 141. 18 Назаров В. Д. Что мы празднуем 4 ноября? С. 227.
г. М. Коваленко г. А . З А М Я т И Н О П е Р е г О В О РА х НОВгОРОД А И ЯРОСлАВлЯ В 161 2 г. г ерман Андреевич Замятин (1882 – 1953) — автор фундаментальных исследований по истории русско-шведских отношений начала XVII в. Учился в Юрьевском (тартуском) и Петербургском университетах, преподавал в Юрьевском и Воронежском университетах, Курском и Молотовском (Пермском) педагогических институтах. его первые работы посвящены истории Вятского края, но значительную часть своей жизни он занимался изучением истории русско-шведских отношений начала XVII в.1 В своей первой работе по этой теме «К вопросу об избрании Карла Филиппа на русский престол» он рассмотрел проблему кандидатуры шведского принца на московский престол в контексте европейской истории, поэтому выводы, к которым он пришел, как он сам отметил, «резко отличаются от обычных представлений, которые можно встретить в русской исторической литературе. Они ближе всего подходят к воззрениям доцента университета в Упсале г-на Альмквиста» 2 . Выводы г. А. Замятина сводились к тому, что кандидатура шведского принца была средством противодействия планам поляков и всерьез рассматривалась руководством как рязанского, так и нижегородского ополчений, а также на Земском соборе 1613 г. Коваленко Геннадий Михайлович, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник СанктПетербургского института истории РАН
52 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. В этой работе г. А. Замятин впервые затронул вопрос о переговорах Новгорода и Ярославля в 1612 г., указав на то, что тогда в Ярославле «русские и шведы готовились к избранию Карла Филиппа царем» 3. Специальная статья, посвященная этой проблеме, была опубликована г. А. Замятиным в 1914 г.4 В ней он подверг критическому разбору концепцию, восходящую к «Новому летописцу», в котором об этих переговорах было сказано, что велись они лишь для того, «чтобы не помешали немецкие люди идти на очищение Московского государства, а того у них и в душе не было, что взять на Московское государство иноземца»5. Сопоставив летопись с опубликованными и архивными документами о сношениях Ярославля с Новгородом, г. А. Замятин пришел к выводу о том, что «данные «Нового летописца» о сношениях с Новгородом в 1612 г. не могут быть признаны вполне соответствующими истине… У Ярославского собора было серьезное намерение избрать в цари шведского королевича Карла Филиппа»6. При этом он отметил, что инициатором переговоров был Ярославль, а не Новгород: «Не самовольно послали новгородцы послов в Ярославль, а по приглашению ярославского собора. Не Новгород потянулся к Ярославлю, а наоборот»7. С этой концепцией г. А. Замятина осторожно согласился П. г. любомиров. В своем исследовании по истории нижегородского ополчения он отметил, что «в совете ополчения, конечно, не без споров, было решено признать себя в этом вопросе преемником первого ополчения, признать обязательным для себя его “приговор” о королевиче… признав возможной и даже желательной кандидатуру шведского королевича на русский престол ярославский совет отнесся к ней с надлежащей осторожностью» 8. тем не менее в отечественной историографии преобладающее значение получила точка зрения, согласно которой эти переговоры «имели характер дипломатического приема: велись единственно с целью отклонить нападение шведов на поморские города» 9. Этой точки зрения придерживался даже такой известный историк Смуты, как Р. г. Скрынников, считавший переговоры сложной дипломатической игрой, которая велась с целью связать противника10. В брошюре «Минин и Пожарский», написанной в 1942 г., о переговорах Новгорода и Ярославля г. А. Замятин пишет в несколько другой тональности, что было обусловлено временем написания брошюры. Он отмечает, что, стремясь избежать войны на два фронта, Пожарский хотел поддерживать мир со шведами, засевшими в Новгороде, и отправил в Новгород посольство для заключения договора со шведами. «В связи с этим в Ярославле был поднят вопрос об избрании царем шведского королевича, признанного Новгородом. Однако царское избрание в Ярославле не состоялось»11.
К теме переговоров Новгорода с Ярославлем г. А. Замятин обратился также в статье «Военные операции ганса Мунка в Московском государстве в 1611 – 1612 гг. и контрмеры вождей Первого и Второго ополчений»12. Он считает, что «события в Московском государстве 1612 г. нельзя рассматривать изолированно от событий, имевших место в Западной европе», а потому действия отрядов Мунка в Заонежской половине Обонежской пятины, а также на Белоозере, в Каргополе и в Устюжне он освещает на фоне начавшейся в мае 1611 г. Кальмарской войны между Швецией и Данией, которая, как он полагает, «затруднила военные операции шведов в России». г. А. Замятин отметил, что формировавшееся в Нижнем Новгороде ополчение вынуждено было считаться с действиями ганса Мунка, пытавшегося захватить Сумский острог, Белоозеро, Каргополь и Устюжну. В отличие от П. г. любомирова, считавшего изменение первоначально намеченного маршрута ополчения (вместо Нижний — Суздаль — Москва, Нижний — Ярославль — Москва) следствием изменения положения дел под Москвой, он связывает его с захватом шведами тихвина и выяснением нового направления шведского наступления (на тихвин — Белоозеро). «Направляясь из Нижнего в Ярославль, ополчение двигалось прямо навстречу шведам-оккупантам… В вопросе о занятии Ярославля, приобретшего в 1612 г. в связи с продвижением шведов немалое стратегическое значение, интересы подмосковных казаков столкнулись с интересами вновь образовавшегося нижегородского ополчения. Занятие Ярославля нижегородским ополчением давало возможность вождям ополчения не только защищать “поморские городы” от вторжения шведов, но и загородить их от казаков»13. В конечном итоге, как считает г. А. Замятин, «тонкая политика вождей Второго ополчения в отношении шведов привела к полному торжеству великого патриотического дела, начатого нижегородцами»14. Значительное внимание переговорам Ярославля и Новгорода г. А. Замятин уделил в своей работе «Из истории борьбы Швеции и Польши за Московский престол в начале XVII века», написанной в начале 1950-х гг. В ней он пишет следующее: «Итак, ярославские власти решили продолжать дело об избрании на Московский престол шведского королевича, начатое «советом всея рати» в 119 г. таково было положительное решение жгучего вопроса. Подобное решение нам представляется вполне естественным после того, как выше мы установили факт преемственности ярославского совета с советом всея рати 119 г.»15. Итак, г. А. Замятин определенно утверждает, что в Ярославле желали видеть царем иноземца и что «желание иметь царем «государьского сына» в Ярославле было единодушным, разногласий по этому вопросу не существовало». При этом он отмечает, что переговоры с новгородскими посланными не привели к желаемому 53 г. А . ЗА М Я т И Н О П е Ре гОВОРА х НОВгОРОД А И Я РОС л А В л Я В 1612 г. г. М. Коваленко
54 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. результату, поскольку во время переговоров выяснилось, что Карл Филипп «по ся места, уже близко году», он «в Новгород не бывал». Поэтому у ярославских властей возникло опасение, как бы не повторилась история Владислава: Сигизмунд тоже хотел дать сына «на Росийское государство», «манил с год», да не дал. Окончательно договориться о королевиче не удалось, тем не менее, в Ярославле не отказались от шведской кандидатуры. В доказательство герман Андреевич приводит две отписки из Ярославля в Новгород митрополиту Исидору и воеводе И. Н. Одоевскому от 26 июля 1612 г. В них писали из Ярославля, что там «и ныне» держатся «своего приговору» о шведском королевиче, присланного в Новгород из-под Москвы в 119 г. «А как даст Бог, королевич Карло Филипп в Великий Новгород придет, и мы тотчас пошлем к нему ко государю королевичу в Великий Новгород послов изо всяких чинов людей, со всем с полным договором»16. г. А. Замятин считает, что «нельзя признать падением кандидатуры то, что вследствие долговременного неприбытия Карла Филиппа в Новгород… земский собор в Ярославле отказался от первоначального намерения отправить в Новгород послов для заключения договора с ним, обещаясь послать их, когда королевич прибудет в Новгород». По его мнению, «ошибка» П. г. Васенко17 заключается в том, что он относит падение кандидатуры Карла Филиппа ко времени Ярославского собора. А раз это неприемлемо, не поколебленным остается только положение, что в Ярославле действительно готовы были избрать царем Карла Филиппа»18. В развитие этой темы он пишет о том, что «на Земском соборе 1613 г. шла борьба между сторонниками “государьского сына” и между приверженцами “своего”. При этом верхи были сторонниками шведского, а низы — отечественного кандидата. В январе 1613 г. перевес был на стороне течения в пользу избрания “государьского сына”: большинство членов хотело выбрать великим князем Карла Филиппа, словом, стояло на той же точке зрения, что и собор в Ярославле летом 1612 г.»19. По мнению г. А. Замятина, сторонниками шведской кандидатуры были члены временного земского правительства, образовавшегося после соединения Д. т. трубецкого и Д. М. Пожарского. Они не упускали из виду международного положения отечества и думали, что, держась шведского королевича, они сохранят мир со Швецией, необходимый им в то время. Но решение собора не было окончательным, оно ставилось в связь с прибытием шведского королевича в Московское государство20. г. А. Замятин отметил, что его взгляд «на ход избирательной мысли на земском соборе 1613 г. резко отличается от общепринятого мнения»21. С тех пор ситуация мало изменилась. л. В. Черепнин в своей монографии о земских соборах лишь вскользь упоминает Карла Филиппа в качестве кандидата на царство22. л. е. Моро-
зова в своей работе, посвященной выходу России из Смуты, ничего не пишет о переговорах Новгорода и Ярославля в 1612 г., равно как и о кандидатуре Карла Филиппа на соборе, поскольку, по ее мнению, уже «на одном из первых заседаний Земского собора избиратели поклялись не избирать на царство иностранцев»23. При этом работы г. А. Замятина в ее историографическом обзоре вообще не упоминаются. Исключение составляют работы В. Н. Козлякова и В. А. Волкова. так В. Н. Козляков считает, что «в Ярославле определились, что будут поддерживать кандидатуру шведского принца Карла-Филиппа на русский престол». Это позволило бы сохранить Новгород в составе Московского государства и продолжить борьбу с главным врагом Сигизмундом III24. По его мнению, «шведский королевич… в случае соблюдения условия с крещением в православие идеально подходил русскому двору. Он мог создать вечный противовес устремлениям главного врага — Сигизмунда III»25. В. А. Волков отметил, что после освобождения Москвы «во внешней политике Земское временное правительство продолжало ориентироваться на Швецию, связывая решение династического вопроса с кандидатурой шведского принца.…Прошведская ориентация вождей ополчения сказывалась и позже, во время работы Земского избирательного собора 1613 года»26. таким образом, как в рязанском, так и в нижегородском ополчении, были сторонники шведского кандидата. Они видели главную опасность для страны в отсутствии твердой власти, и шведский принц представлялся им меньшим злом по сравнению с анархией. В условиях глубокого социально-экономического и политического кризиса Российского государства, поставившего его на грань национальной катастрофы, они пытались использовать иноплеменный фактор для сохранения национального суверенитета. Даже Н. М. Карамзин сожалел, что «венец Мономахов» не возвратился к «варяжской династии», которая включила бы Россию в Вестфальскую систему, определившую границы государств и «равновесие в европе до времен новейших»27. Но в конечном итоге шведский кандидат, так же как и польский, остались нереализованными альтернативами, прежде всего, потому, что ни Владислав, ни Карл Филипп не согласились перейти в православие, а русские люди не могли принять царя-иноверца. Кроме того, шведы, а еще в большей степени поляки, своими действиями разочаровали русских людей и заставили их отказаться от иноземных кандидатов. Следует также отметить, что всякие «конституционные искания», связанные с этими проектами, были делом узкого круга лиц, а широкие народные массы в то время не просто чуждались их, но отвергали любые посягательства на самодержавную власть. Погруженное в хаос, русское общество жаждало порядка 55 г. А . ЗА М Я т И Н О П е Ре гОВОРА х НОВгОРОД А И Я РОС л А В л Я В 1612 г.
56 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. и предсказуемости, а поэтому было склонно к консерватизму. Возникшие на фоне всеобщей усталости общества силы порядка оказались довольно консервативными. Наступила стабильная, но чисто традиционная жизнь. Модернизация страны была отложена почти на целое столетие28. 1 Биографию г. А. Замятина см.: Коваленко Г. М. герман Андреевич Замятин (1882 – 1953) // Исторические записки. 9 (127). М., 2006. 2 Замятин Г. А. К вопросу об избрании Карла Филиппа на русский престол. Юрьев, 1913. С. V. 3 там же. С. 85. 4 Замятин Г. А. «Новый летописец» о сношениях между Ярославлем и Новгородом в 1612 году // журнал Министерства народного просвещения. 1914. № 3. 5 ПСРл. т. XIV. С. 121; Чернышев С. И. Избрание на царство Михаила Федоровича Романова // журнал Министерства юстиции. 1913. № 1; Цветаев Д. В. Избрание Михаила Федоровича Романова на царство. М., 1913. 6 Замятин Г. А. «Новый летописец»… С. 86. 7 там же. С. 68. 8 Любомиров П. Г. Очерки истории Нижегородского ополчения. М., 1939. С. 139 – 141. 9 Козаченко А. И. Разгром польской интервенции в начале XVII века. М., 1939. С. 147; Парусов А. И. Новгородское ополчение в исторической литературе хх века // Великое дело Минина и Пожарского. труды горьковского государственного педагогического института. Вып. 31. горький, 1943. С. 94; Осипов К. Борьба с польской интервенцией в начале XVII века // За родную землю. XIV – XVII века. М., 1949. С. 152 – 153; Березов П. Минин и Пожарский. М., 1957. С. 249 – 251. 10 Скрынников Р. Г. Минин и Пожарский. М., 1981. С. 250 – 255; На страже московских рубежей. М., 1986. С. 248. 11 Замятин Г. А. Минин и Пожарский. Молотов, 1942. С. 24. 12 Российская государственная библиотека. Отдел рукописей. Ф. 618. Картон 2. № 1. Можно предположить, что работать над ней Замятин начал в 1939 или 1940 г. После 1947 г. он занялся ею более основательно. В 1949 г. он отправил ее в «Исторические записки», откуда получил отрицательный отзыв И. У. Будовница. 13 Замятин Г. А. Военные операции ганса Мунка в Московском государстве… л. 61 – 62. 14 там же. л. 86 – 87. 15 Замятин Г. А. Из истории борьбы Швеции и Польши за Московский престол в начале XVII века // Россия и Швеция в начале XVII века. СПб., 2008. С. 71 – 72. 16 там же. С. 75 – 76. 17 Васенко П. Г. Бояре Романовы и воцарение Михаила Федоровича. СПб., 1913. 18 Замятин Г. А. Из истории борьбы Швеции и Польши … С. 201. 19 там же. С. 159 – 160. 20 там же. С. 154. 21 «Общепринятое в русской исторической литературе теперь мнение то, что сначала собор отверг кандидатуры иноземных кандидатов, а потом уже приступил к обсуждению кандидатур лиц русских титулованных родов. С приведенным мнением согласиться трудно. Оно основывается на русских официальных источниках, написанных уже после избрания Михаила Федоровича царем, освещающих событие с предвзятой точки зрения. Во всяком случае, теперь, когда известны показания очевидцев событий, происходивших
в Москве в январе 1613 г., необходимо отдать предпочтение им, а не официальным русским памятникам» (С. 159). 22 Черепнин Л. В. Земские соборы Русского государства в XVI – XVII вв. М., 1978. С. 197. 23 Морозова Л. Е. Россия на пути из Смуты. М., 2005. С. 16. 24 Козляков В. Н. Смута в России. XVII век. М., 2007. С. 378. 25 Козляков В. Н. Двор в поисках монарха в 1612 г. (забытый источник о новгородском посольстве к «Совету всей земли» в Ярославле) // Верховная власть, элита и общество в России XIV — первой половины XIX века. Российская монархия в контексте европейских и азиатских монархий и империй. тезисы докладов международной научной конференции. М., 2009. С. 74. 26 Волков В. Один из десяти // Родина. 2005. № 11. С. 97. 27 Карамзин Н. М. История государства Российского. Кн. III. т. хI. М., 1989. С. 189. 28 Кобрин В. Б. Смутное время — утраченные возможности // История отечества: люди, идеи, решения. Очерки истории России IX — начала хх в. М., 1991. С. 184 – 185.
О. В. Скобелкин И Н О С т РА Н Н ы е НАеМНИКИ И ВтОРОе ОПОл ЧеНИе Скобелкин Олег Владимирович, кандидат исторических наук, доцент Воронежского государственного университета 24 июля 1612 г. в Архангельске с пришедшего из гамбурга корабля сошел на русскую землю «шкотцкие земли немчин» Яков Шав. Он прибыл, чтобы сообщить о том, что в Россию едет большая группа иностранцев с целью наняться на русскую военную службу, и договориться с властями о приеме этого отряда. Расспросив шотландца и взяв у него письменное объяснение цели приезда, двинские воевода и дьяк направили его к руководству Второго ополчения. 10 августа в Переславле-Залесском Шав был принят сначала главой Посольского приказа ополчения дьяком С. Романчуковым, а затем — руководством Второго ополчения во главе с князем Д. М. Пожарским. Описание этого приема было в свое время опубликовано С. К. Богоявленским и И. С. Рябининым: «И того ж дни, августа в 10 день, немчин Яков Шав был у бояр и воевод и у столника и воеводы у князя Дмитрея Михайловича Пожарсково с товарыщи в Переславле в Розрядной избе… лошади под него посыланы с площади дворянские. Как немчин вшол в ызбу, и князь Дмитрей Михайлович и бояре и воеводы давали ему руки, сидя, и спрашивал его князь Дмитрей Михайлович о здоровье, здоров ль он дорогою ехал, и немчин на том бил челом»1. На этом приеме Шав изложил цель своего приезда и вручил Пожарскому письмо от группы командиров иностранного отряда. «И князь Дмитрей Михайлович велел ему сести на скамейке, а по-
сидев мало, молыл ему: речи его выслушали, а грамоту переведут и ответ ему учинят»2. Среди трех командиров отряда иностранцев, чьим гонцом выступил Я. Шав, нас интересует в данном случае фигура одного — князя Артора Астона (так в дальнейшем его будут обычно именовать в русских документах). Кроме того, во время переговоров с Шавом и из текста письма, которое тот подал руководству ополчения, всплыло еще одно имя — французского капитана Якова Маржерета. если об Астоне в России до этого не слыхали, то имя Маржерета было хорошо известно Пожарскому и другим руководителям. Планировалось, что после отплытия Шава из гамбурга отряд двинется в путь оттуда же, спустя «неделю или ден з десять», прибудет в Архангельск и там станет дожидаться «от бояр и воевод указу». Учитывая, что с момента высадки шотландского капитана в России до приема его в ставке Пожарского прошло более двух недель, вполне возможно, что в тот момент, когда он вел переговоры с руководством ополчения, отряд иноземцев уже был в Архангельске. Но вернемся вновь к моменту, когда шотландец вручил Пожарскому привезенное «из-за моря» письмо. В нем цель приезда отряда — наем на русскую военную службу — излагается весьма высокопарно: «…мои прямые службы объявляю, и прямым сердцем служить готов… А мы то делаем на славу королем нашим и отчеству нашему, а того не будем страшитись, что нас побьют, надеемся на правду: бог в правде помогает. А мы рады против наших неприятелей, видечи вашу правду, до смерти битца…». Подчеркнув, что борьба с «польскими и литовскими людьми» — дело для России правое, авторы письма не преминули похвастать боевыми качествами отряда, пообещав скорые победы: «…нам, прося у бога милости, одново лета с недруги управитца». Кроме того в письме содержалась просьба «изготовить» подводы «подо сто человек»3. «Выслушав переводу с неметцкие грамоты», руководители Второго ополчения «велели тот перевод чести чашником и столником и дворяном болшим и дворяном из городов и всяким чинов людем, которые в то время были в полкех, и советовали о том всяких чинов с людми, надобно ль неметцкие люди в наем или нет». Решение было отрицательным: «наемные люди иных государств ныне не надобет» и «договору чинити нечево, коли наемные люди не надобны». В качестве причин отказа были названы две. Первая — отсутствие средств для оплаты иностранных наемников: «найму дать нечего». В грамоте, адресованной командирам отряда иностранцев, даже говорилось: «…что где зберетца з земли каких доходов, и мы то даем нашим ратным людем, стрелцом и казаком; а сами мы, бояре, и воеводы, и чашники, и столники, и дворяне и дети боярские, служим и бьемся… без жалованья»4. Однако при всех действительных финансовых трудностях тех месяцев такое объяснение, на мой взгляд, было лишь вежливой 59 И НОС т РА Н Н ы е НАеМНИКИ И ВтОРОе ОПОл Ч е Н И е
60 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. отговоркой. А вот вторая причина, видимо, была решающей при принятии решения о судьбе отряда: «да и верить им нельзя: объявился с ними Яков Маржерет, а того Якова многие в Московском государстве знают… И то знатно, что Яков Маржерет хочет быти в Московское государство по умышленью полского жигимонта короля и панов рад…»5. При этом подробно перечислены преступления Маржерета против Российского государства: служба лжедмитрию I, измена и переход на сторону Речи Посполитой, участие в военных действиях против русских в отрядах жолкевского и гонсевского, отъезд с награбленным имуществом в Польшу. Было также решено составить грамоту об отказе, с указанием на «воровство» и измену Маржерета, вручить ее Я. Шаву, с тем, чтобы он вернулся к своему отряду (правда, в тот момент во Втором ополчении не знали, в Архангельске иноземцы или уже «отпущены в полки») и передал ее, а вместе с Шавом послать «дворянина добра, кому им против грамоты выговорить и их воротить». Соответствующий документ был составлен уже «на стану у троицы в Сергееве монастыре» между 14 и 17 августа 1612 г. Однако обстоятельства сложились так, что «воротить» иноземцев не удалось. В навигацию 1612 г. они уплыть не успели и поэтому зимовали в России. В следующем, 1613 г., большая часть наемников покинула Московское государство, но Артор Астон, Яков Шав, томас герн и еще целая группа выходцев с Британских островов опять не успели до окончания навигации приехать в Архангельск и были вынуждены зазимовать в холмогорах. там они приняли участие в защите города от «польских и литовских людей и черкас», были награждены за это, а затем, в 1614 г., вновь обратились с просьбой принять их на русскую службу. На этот раз их просьба была удовлетворена 6. В 1615 г. бывшему руководителю Второго ополчения Д. М. Пожарскому довелось вновь столкнуться с иноземцами, но уже в качестве их командира. Он возглавил группировку войск, посланных к Брянску против лисовского. В нее входил небольшой отряд англичан и шотландцев во главе со старым знакомцем князя — ротмистром Яковом Шавом7. Сохранилась отписка Пожарского и его «товарищей», из которой становятся известны еще три имени иноземцев, входивших в отряд: «были с нами… немцы Аглинские земли Дарнабей Иванов, да Иван Брелтон, да Иван Кухнелин. И как им было дело под Орлом, и они тебе государю служили, с литовскими людми билися явственно, и литовских людей побили» 8. Капитана, названного в отписке Дарнабеем Ивановым, в русских документах именуют по-разному: Барнеби Иванов Фицпатрик, Барнобей, Барноби. Во время допроса в Посольском приказе выяснилось, что капитан Барнобей приезжал в Россию сначала с А. Астоном и принимал участие в защите холмогор, потом уехал, а затем вторично прибыл в Московское государство с послом Джоном Мерриком9.
Помимо участия в боевых действиях в составе войска Пожарского, Барнобей выполнял по поручению воеводы весьма деликатное поручение — вел агитацию среди британцев, находившихся в тот момент в отряде лисовского. Об этом мы узнаем из слов ирландца Варнавы Килеварта (в 1613 г. он в числе прочих «бельских немцев» перешел на русскую сторону, но в 1615 г. он с несколькими товарищами оказался в отряде лисовского), которого капитан сумел убедить оставить лисовского и перейти под знамена Пожарского: «…И как де боярину и воеводам князю Дмитрею Михайловичю с товарыщи с лисовским было дело, и после де того дела приезжал к ним капитан Барноби по три дни; а говорил им княжь Дмитреевым словом, чтоб они государские милости и жалованья похотели, от лисовскаго отъехали на государево имя; а государево жалованье будет к ним по тому ж, как им давано с капитаном с томасом с Юстусом (командир ирландской роты «Бельских немцев» — О. С.), да и свыше того, и будут у него в роте по-прежнему. И они де, слыша то от капитана Барнобия, что он им говорил княжь Дмитреевым приказом, надеяся на царскую милость и жалованье, хотели все от лисовского отъехати на государево имя, толко случая такого не изыскали, чтоб всем вдруг и с животы и с рухлядью отъехати, потому что у лисовского сторожи были великие и никакими мерами, толко не с бою, отъехати не мочно; а после с лисовским бою не бывало; и он, Варнава, пометав лошади и рухлядь, от лисовского отъехал ко князю Дмитрею. А капитан де Барноби говорил им всем накрепко, чтоб они, оставя рухлядь свою, ехали к нему, а государь за ту их рухлядь велит заплатити; да и грамоту им опасную, за княж Дмитреевою рукою и за печатью, казали, и они все тому верили, и ждут де товарыщи его все времени того, как бы им от лисовского отъехати совсем. Да и то де хотят слышети, как он Варнава пожалован будет государевым жалованьем, будет ли к нему государево жалованье и не будет ли к нему какого безчестья; а как он выехал ко князю Дмитрею, и ему де не дано ничего; а сказал ему боярин князь Дмитрей Михайлович, что его за все пожалует государь на Москве». В октябре 1615 г. в Москве были получены известия, что «литовские люди с лисовским с Северы пришли ко Ржеве и Ржеву осадили, а хотят ото Ржевы итти и приходить в Замосковные городы»10. Командирами войска, направленного «в поход за лисовским», были назначены князь М. П. Барятинский и дьяк С. Заборовский; а в состав этой группировки, формировавшейся в Волоке ламском, должны были войти, в том числе, и служилые люди, которые «были наперед сего в походе за лисовским же з боярином и воеводою со князем Дмитрием Ми хайловичем Пожарским». Среди этих ратных людей числилось 45 человек «немец старого выезду»11. Кроме того, «немецкая» составляющая более чем полуторатысячного отряда была еще и усилена: «Да в походе ж за лисовским указал государь царь 61 И НОС т РА Н Н ы е НАеМНИКИ И ВтОРОе ОПОл Ч е Н И е О. В. Скобелкин
62 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. и великий князь Михайло Федорович всеа Русии быти выезжему Англинские земли князю Артемью Астону, а с ним иноземцов бельских немец с капитаны 130 ч. да кормовых иноземцов 141 ч.; всего со князем Ортемьем иноземцов 271 ч.»12. «Князем Артемьем» назвали как Артура Астона, так и его сына; поэтому из данного контекста невозможно понять, о котором из двух Астонов идет речь. Но в любом случае это один из тех, кому руководство Второго ополчения отказало в приеме на службу, а правительство Михаила Федоровича все же приняло. Судьбы иноземцев, приехавших в Россию в 1612 г., сложились по-разному. Капитан Барнобей бежал со службы (и, по-видимому, из Московского государства), и в этом оказались замешаны оба Астона13. Астоны в конце концов также покинули Россию. Яков Шав в конце 1618 г. возглавил сначала ирландскую роту «бельских немцев», а позже общую их роту, куда вошли и ирландцы и шотландцы. Когда же он умер, командиром этой роты стал томас герн, которому также некогда было отказано руководством Второго ополчения в приеме на русскую службу. 1 Акты времени междуцарствия (1610 г., 17 июля — 1613 г.). М., 1915. С. 53. 2 там же. С. 54. 3 там же. С. 55. 4 Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в государственной коллегии иностранных дел. М., 1819. Ч. 2. С. 606 – 607. 5 Акты времени междуцарствия… С. 56. 6 Подробнее об этих событиях см.: Скобелкин О. В. Иностранцы на русском Севере в годы Смуты // Исторические записки: Науч. тр. ист. фак. ВгУ. Воронеж, 1998. Вып. 3. С. 5 – 20. 7 Разрядная книга 7123 года // Временник Императорского общества истории и древностей российских. М., 1849. Кн. 1. С. 31, 32. 8 Акты о выездах в Россию иноземцев: 1600 – 1640 гг. // Русская историческая библиотека, издаваемая Археографическою комиссиею. СПб., 1884. т. 8. № 10. Стб. 121. По мнению А. л. Станиславского, сражение под Орлом произошло не позднее 23 августа 1615 г. (Станиславский А. Л. гражданская война в России XVII в.: Казачество на переломе истории. М., 1990. С. 155.) 9 РгАДА. Ф. 150. Оп. 1. 1615. Д. 4. л. 2. 10 Разрядная книга 7124 года // Временник Императорского общества истории и древностей российских. М., 1849. Кн. 2. С. 5. 11 там же. С. 6. 12 там же. 13 Подробнее об этом см.: Скобелкин О. В. Служилые иноземцы и деятельность Джона Меррика в России (1614–1617) // Изв. Уральского гос. ун-та. 2007. № 49. Сер. 2: гуманитарные науки. Вып. 13. С. 43 – 56.
А. Ю. Кабанов ПеРФИ лИ Й СеК ИРИН: ПОР т Рет У Ч АС т Н И К А ВтОРОгО Зе МСКОгО ОПОл ЧеНИ Я С удьба Перфилия (в ряде документов — Перфирия, Перфира) Ивановича Секирина (Секерина) вроде бы типична для многих представителей рядового провинциального дворянства, выдвинувшихся в годы Смуты. В то же время его служебная карьера весьма интересна в плане того, что это был пример служебного продвижения провинциального дворянина, не служившего в тушинском лагере и совсем непродолжительное время служившего царю Владиславу. К началу XVII в. это был уже немолодой человек. Как следует из списка стрелецких голов и сотников конца XVI в., помещенного А. А. Зиминым в качестве приложения к публикации «тысячной книги 1550 г.», П. И. Секирин при царях Иване и Федоре служил в Мещовске стрелецким сотником. Под его началом находилось 50 стрельцов. Из того же документа следует, что его старший брат Софрон Иванович служил там же стрелецким головой1. Их отец Иван голова Михайлович Секирин, судя по прозвищу, также принадлежал к руководителям стрельцов и по Боярскому списку 1577 г. был выборным дворянином по Мещовску2. В правление Бориса годунова Перфилий Секирин достигает фактического потолка служебного продвижения для выходцев из стрелецких командиров — входит в состав государева двора в качестве выборного дворянина по Мещовску с поместным окладом в 350 четей земли. Выборными дворянами по тому же Мещовску служили и два его брата — Софрон (400 четей) и Меньшик (250 четей)3. Кабанов Андрей Юрьевич, кандидат исторических наук, уполномоченный по правам человека в Ивановской области
64 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. В том же звании и с теми же окладами Софрон и Перфилий Секирины фигурируют в Росписи русского войска, посланного против самозванца в 1604 г.4 Будучи четвертчиком, то есть лицом, получающим денежный оклад не «с городом», а непосредственно из чети, П. И. Секирин имел небольшой денежный оклад в 6 рублей, что примерно соответствовало жалованью стрелецких сотников5. В 1608 – 1610 гг. П. И. Секирин был на стороне царя Василия Шуйского, участвовал в обороне Москвы от отрядов самозванца лжедмитрия II. За «московское осадное сидение» был награжден вотчинами в лыченском и Недоходовском станах Мещовского уезда6. В августе 1610 г. он привез московским боярам ответ гетмана жолкевского об условиях договора7. Вскоре он переходит в лагерь Первого ополчения и назначается вторым воеводой г. Суздаля. Первым воеводой был окольничий Иван Большой Петрович головин, осадным головой — бывший тушинский воевода Юрьева-Польского Федор Минич Болотников8. Из сохранившихся документов того времени видно, что в мае — июле 1611 г. суздальские воеводы действуют от имении по поручению «Совета всея земли» — верховного органа земских сил, объединившихся в Первое ополчение. Суздаль, по-видимому, был транзитным пунктом для пополнений, направляемых под Москву. Сохранились данные о постое в вотчинах Суздальского Покровского монастыря, располагавшихся в Суздальском и Шуйском уездах головы, трех сотников и трехсот арзамасских стрельцов, а также ста пятидесяти нижегородских стрельцов с двумя сотниками. Кроме того, сохранилась грамота о сборе с вотчин Покровского монастыря «сборных денег сорок рублей, ратным людям атаманам и казакам и черкасам в жалование»9. Суздальские воеводы собирали также денежные средства с Шуйского уезда, несмотря на наличие в Шуе собственного воеводы Сулеша Минича Болотникова10. В декабре 1611 г. П. И. Секирин оставался вторым воеводой при новом суздальском воеводе И. З. Просовецком11. тем не менее летом 1612 г. Перфилий Секирин уже находится в Ярославле в рядах Второго ополчения. Вопрос о точном времени перехода П. Секирина на сторону Второго ополчения не совсем ясен. В «Новом летописце» имеется запись о том, что в период остановки ополчения в Костроме в марте 1612 г. туда прибыли посланцы из Суздаля с просьбой очистить город от казачьего отряда братьев Просовецких12. Следует предположить, что П. Секирин был среди организаторов этой «посылки» или по крайней мере знал о ней. П. г. любомиров, а вслед за ним и л. е. Морозова считают, что к тому времени Перфилий Иванович уже носил чин дворянина московского, хотя его имя отсутствует в Боярском списке 1611 г.13 П. г. любомиров аргументирует это тем, что в Боярском списке 1616 г. имя П. Секирина находится, хотя и в конце, но среди имен дворян московских, фигурировавших в списке 1611 г. А фамилия Секирина могла не попасть в него по случайности либо намеренно. любомиров обращает внимание на то, что Секирин в 1611 г.
занимал должность второго воеводы при окольничем, что также косвенно свидетельствует о его принадлежности к категории дворян московских. Согласиться с точкой зрения любомирова нас заставляет также то обстоятельство, что в отписке князя Д. М. Пожарского новгородскому митрополиту Исидору Перфилий Иванович Секирин именуется «Московского государства дворянин»14. Известный исследователь приказной системы периода Смуты Д. В. лисейцев убедительно доказал, что Боярский список 1611 г. был составлен на основе аналогичного документа 1607 г., дорабатывался в лагере Первого ополчения под Москвой и использовался примерно до конца июля 1611 г.15 Следовательно, если отбросить варианты ошибки составителя, то можно предположить, что такое пожалование имело место после июля 1611 г. или вообще было произведено во Втором ополчении. если это так, то мы имеем дело с весьма редким случаем. Как известно, в конце июля 1612 г. П. И. Секирин вместе с Федором Кондратьевичем Шишкиным и подьячим Девятым Русиновым были направлены послами от Второго ополчения в Новгород. К тому времени между Ярославлем и Новгородом, благодаря первому ярославскому посольству Степана татищева и ответному новгородскому князя Черного Оболенского, были достигнуты договоренности о перемирии с оккупировавшими Новгород шведами16. Миссия Секирина заключалась в подписании договора и скорейшем возвращении в Ярославль17. В Новгороде к приему Секирина, прибывшего по «великому земскому делу», относились серьезно. Был проведен дополнительный сбор с крестьян для содержания посольства18. Секирин пробыл в Новгороде до 30 сентября, успешно исполнив возложенную на него миссию19. К тому времени руководителям ополчения уже было известно о том, что из-за политической обстановки шведы не смогут расширить свое участие во внутренних делах Московского государства. Поэтому отряды ополчения, не дожидаясь возвращения послов, двинулись к Москве. В следующем году Секирин служит вторым воеводой в Уфе при первом воеводе — князе Борисе Андреевиче хилкове20. В конце того же 1613 г. Секирину пришлось выполнить весьма неприятное, можно даже сказать «иезуитское», поручение нового царя Михаила Федоровича. Оно было связано с тем обстоятельством, что боярину князю Д. М. Пожарскому было предложено «сказывать боярство» Борису Салтыкову, служившему до этого полякам. Пожарский посчитал, что ему это делать «невместно», и отказался от этой сомнительной чести, сославшись больным. По обращению Салтыкова, Михаил Федорович с учетом мнения Боярской думы «велел боярина князя Дмитрия Пожарского вывести в город и… за бесчестие боярина Бориса Михайловича Салтыкова, выдать Борису головою»21. По обычаям того времени освободитель Москвы Д. М. Пожарский должен был поклониться Салтыкову до земли и на коленях выслушать его мнение о себе22. так вот для привода Пожарского на двор Салтыкова был 65 П е Р ФИ л И Й С е К И РИ Н: ПОР т Рет У Ч АС т Н И К А ВтОРОгО Зе МС КОгО ОПОл Ч е Н И Я А. Ю. Кабанов
66 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. направлен бывший с ним в Ярославле П. И. Секирин в сопровождении стрелецкого головы Константина Чернышева. В феврале 1614 г. стольнику князю Андрею Михайловичу львову и Перфилию Ивановичу Секирину царь дал распоряжение «быть на своей государевой службе, в литовской земле, в войне». Для сбора войска князя львова и Секирина была выбрана Калуга. Из нее воеводы должны были выступить под Брянск и далее на Кричев. Отряд комплектовался из дворян и детей боярских «Понизовых» городов, казанских татар, чувашей и черемисов. Выходцу из рядового городового дворянства, выдвинувшемуся в Смуту, Секирину самому пришлось стать жертвой местнических споров. голова казанских татар и новокрещенов О. Я. Прончищев заместничал с Секириным, и бил челом царю, что «ему меньше Перфилия Секирина быть невместно»23. Прончищев просил разрешить ему писать отписки князю львову помимо Секирина. Царь удовлетворил прошение Прончищева, Секирин местнический спор проиграл24. По-видимому, в это же время возникают местнические споры П. Секирина со своим соседом по луховскому поместью казанцем Сунгуром Семеновичем Соковниным и казанскими жильцами Матвеем тимофеевичем и Девятым Федоровичем Змеевыми «з братьею и племянниками». Этот спор был продолжен в 1624 г. в Казани, куда Секирин был назначен вторым воеводой. Причем претензии Змеевых выглядят довольно странно. Действительно, в Боярском списке 1602–1603 гг. некоторые Змеевы служат в жильцах и стоят выше выборных мещовских дворян Секириных. Но в более ранних списках 1577 г. среди выборных по Мещовску отец П. И. Секирина — Иван голова Михайлович — стоит выше стрелецкого головы Ивана Матвеевича Змеева25. Под Кричевом войска А. львова и П. Секирина одержали ряд побед, о чем воеводы сообщили в Москву, послав «с сеунчем» казанца г. Веревкина 26. О дальнейших службах П. И. Секирина вплоть до 1620 г. сведений мы не имеем. В 1620–1621 гг. он служил воеводой в Арзамасе, после чего ему было «велено быть к Москве», а новым арзамасским воеводой был назначен князь Василий Михайлович Болховский27. В том же 1621 г. по просьбе тяглого населения Москвы было решено «писать и мерять всяких чинов людей белые и черные места». П. И. Секирин и подьячий Костромской чети Исаак Парфеньев по царскому указу проводили опись в Кремле28. В следующем году П. И. Секирин был послан в Дедилов для смотра передового полка царева войска, проводимого в связи с возможным нападением крымских татар29. В 1624 г. П. И. Секирин вместе с первым воеводой боярином Семеном Васильевичем головиным направлен в Казань на смену боярину князю Ивану Никитичу Одоевскому и князю луке Осиповичу Щербатову. В помощь новым казанским воеводам были приданы дьяки Потап Внуков и Василий Чистой30. В распоряжении воевод головина и Секирина находился довольно крупный военный отряд в со-
ставе 374 дворян и детей боярских, 111 служилых иноземцев («литвы и поляков» — 81, немцев — 30), 220 украинских казаков («черкас»), 12 пушкарей, 10 толмачей, 20 воротников, три стрелецких головы, 16 стрелецких сотников, 1500 пеших и 100 конных стрельцов. Под началом головы служилых татар находилось 82 «новокрещена», 220 татар и 2073 человека, набранных из чувашей и черемисов. Кроме того, казанским воеводам номинально подчинялся отряд под началом стрелецкого головы, состоявший из пяти сотников и пятисот пеших казанских стрельцов, которые находились на годовой службе в Астрахани31. Казанский гарнизон был одним из мощнейших в Московском государстве. По окончании обычной для XVII в. двухлетней воеводской службы, в 1626 году на смену головину и Секирину прибыли боярин Василий Петрович Морозов и Василий Волынский32. После довольно продолжительного перерыва, в 1632 г. П. И. Секирин назначается воеводой во Владимир. К тому времени военное значение древнего города было невелико. В распоряжении воеводы имелось семь отставных детей боярских, стрелецкий сотник с 30 стрельцами, 11 пушкарей, 5 рассыльщиков и 14 воротников. Кроме того, в случае военной опасности либо необходимости исполнения полицейских функций владимирский воевода мог рассчитывать на сотню дворников и 184 посадских людей33. Однако Владимир оставался крупным административным центром Замосковья, через воеводу которого московские власти осуществляли переписку и управление Суздальским, Шуйским, луховским, Юрьев-Польским, Муромским и гороховецким уездами. В 1635 г. П. И. Секирин сдал воеводство Ф. И. жеребцову и больше на службе не появлялся34. П. И. Секирин владел поместьем — селом Филисово в одноименной волости луховского уезда35. По всей видимости, получено оно было после Смуты. Руководители Первого ополчения пожаловали селом Филисово казачьего атамана Василия Савельева хромого. Д. М. Пожарский передал его в поместную раздачу смолянам36. А по переписным книгам М. трусова и подьячего Ф. Витовтова (1628 – 1629 гг.) оно уже значится за П. Секириным. К началу 40-х годов XVII в. П. И. Секирин был еще жив. По самым скромным подсчетам ему было не менее 80 лет. Последняя известная нам запись о нем относится к 1643–1644 гг. Московский дворянин П. И. Секирин значится в Боярском «подлинном списке» с пометой «болен»37. Вскоре, очевидно, он скончался. 1 тысячная книга 1550 г. и Дворовая тетрадь 50-х гг. XVI в. / подг. к печати А. А. Зимин. М.; л., 1950. С. 219 – 220. 2 Боярские списки 1577 – 1607 гг. // Станиславский А. л. труды по истории государева двора в России XVI – XVII веков. М., 2004. С. 197. 3 там же. С. 285. 67 П е Р ФИ л И Й С е К И РИ Н: ПОР т Рет У Ч АС т Н И К А ВтОРОгО Зе МС КОгО ОПОл Ч е Н И Я А. Ю. Кабанов
4 Роспись русского войска, посланного против самозванца в 1604 году // Станиславский А. л. труды по истории государева двора в России… С. 378. 5 Сухотин Л. М. Четвертчики Смутного времени. М., 1912. С. 35; Любомиров П. Г. Очерки истории нижегородского ополчения. М., 1939. С. 294. 6 Осадный список 1618 г. / сост. Ю. В. Анхимюк, А. П. Павлов. М., 2009. С. 478, 542. (Памятники истории Восточной европы. т. VIII). 7 Любомиров П. Г. Очерки истории нижегородского ополчения… С. 294. 8 Белокуров С. А. Разрядные записи за Смутное время. М., 1907. С. 106. 9 Акты юридические или собрание форм старинного делопроизводства, собранные и изданные Археографической комиссией. СПб., 1838. С. 229, 362 – 363. 10 Борисов В. А. Старинные акты, служащие преимущественно дополнением к описанию г. Шуи и его окрестностей. М., 1853. С. 7; Любомиров П. Г. Указ. соч. С. 294. 11 Акты Московского государства. т. 1. М., 1890. С. 145 – 146; грамоты и отписки 1611 – 1612 гг. курмышскому воеводе елагину // летопись занятий Археографической комиссии. 1861 год. СПб., 1862. Вып. 1. С. 17. 12 Новый летописец // хроники Смутного времени. М., 1998. С. 368 13 Любомиров П. Г. Указ. соч. С. 132; Морозова Л. Е. Россия на пути из Смуты. М., 2005. С. 111; Акты Московского государства. М., 1890. т. 1. С. 145 – 146. Дополнения к Актам историческим, собранные и изданные Археографисескою комиссиею. СПб., 1846. т. 1. С. 289 – 290. 14 Дополнения к Актам историческим… т. 1. С. 289 – 290; Новый летописец… С. 370. 15 Лисейцев Д. В. Приказная система Московского государства в эпоху Смуты. М. — тула, 2009. С. 128 – 137 16 Новый летописец… С. 370. 17 Скрынников Р. Г. На страже московских рубежей. М., 1986. С. 252 – 253. 18 Якубов Н. Русские рукописи Стокгольмского государственного архива. М., 1891. С. 49. 19 Селин А. А. Новгородское общество в эпоху Смуты. СПб., 2008. С. 362. 20 Белокуров С. А. Указ. соч. С. 26. 21 Дворцовые разряды, изданные вторым Отделением собственной его императорского величества канцелярии. СПб., 1850. т. 1. Стб. 123. 22 Подр. см.: Скрынников Р. Г. Михаил Романов. М., 2005. С. 191. 23 Дворцовые разряды… т. 1. Стб. 123 – 124. 24 В своей фундаментальной работе по истории местничества Ю. М. Эскин ошибочно считает, что О. Я. Прончищев и П. И. Секирин местничали в Казани. См.: Эскин Ю. М. Очерки истории местничества в России XVI – XVII вв. М., 2009. С. 127. 25 Описи Архива Разрядного приказа XVII в. Подготовка текстов и ред. К. В. Петрова. СПБ.. 2001. С. 36 – 37, 76. 26 Боярские списки 1577 – 1607 гг. // Станиславский А. л. труды по истории государева двора в России … С. 197 – 198, 259, 285. 27 Лукичев М. П. Боярские книги XVII в. М., 2000. С. 210. 28 Книги разрядные, по официальным оных спискам, изданные 2 Отделением собственной его императорского величества канцелярии. СПб., 1853. т. 1. Стб. 718, 758. 29 там же. Стб. 768. 30 там же. Стб. 853. 31 там же. Стб. 1034. 32 там же. Стб. 1143. 33 там же. Стб. 1250. 34 там же. СПБ., т. 2. 1853. Стб. 661, 793. 35 Писцовые книги Восточного Замосковья. Вып. 3. М., 2007. С. 199. 36 Сухотин Л. М. Четвертчики… С. 271 – 272. 37 Боярский «подлинный» список 1643 – 1644 гг. // Архив русской истории. М., 2007. Вып. 8. С. 414.
т. В. Рязанцева МОНет ы Я РОС л А ВСКОгО Д е Н е ж Н О г О Д В О РА ( ВтОРОгО ОПОл Че НИ Я) В ЯРОСлАВСКИх КлАДАх Э тот год юбилейный для исследователей Смутного времени, 400 лет со дня освобождения Москвы, 400 лет со дня выхода ополчения из Ярославля. А у нумизматов тоже юбилей — 400 лет со дня организации Ярославского денежного двора. В марте 1612 г. нижегородское ополчение перебазировалось в Ярославль. Наряду с оформлением правительственных учреждений, воссоздававших структуру государственного аппарата, вскоре по прибытии ополчения в Ярославль здесь был создан денежный двор. О существовании денежного двора в Ярославле сообщает опубли кованный в 1915 г. документ — челобитная некоего Максимки Юрьева, написанная, видимо, в первой половине мая 1613 г., где указано, что он был «в ерославле на Денежном дворе у… государева дела в бойцех. По твоему государеву указу велено из ерославля Денежный двор перевести к Москве и мы, холопи твои прибрели сюда же к Москве з женишком и детишками и волочуся меж двор и помираю голодною смертью…». На обороте челобитной была помета дьяка Ивана Булыгина е. г. телепневу да дьяку И. Мизинову: «государь …пожаловал, будет надобет, велел ему быть»1. Сам Ярославль был одним из важнейших пунктов внутренней и внешней торговли. Он стоял на пересечении торговых путей между Архангельским портом и Москвой, на пути в Астрахань, на Кавказ и в страны Азии. еще с XVI в. в Ярославле размещались конторы английских, голландских, а позже и других иноземных купцов. Рязанцева Татьяна Владимировна, заведующая сектором нумизматики Ярославского музея-заповедника
70 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. В годы Смуты Ярославль стал единственным центром русской торговли с Западом, поскольку северо-западные города оказались отрезанными от Русского государства военными событиями. Богатые ярославские купцы — григорий Никитников, Михаил гурьев, Надея Светешников, Василий лыткин, принимали деятельное участие в создании материальной базы ополчения. Доходы в виде таможенных пошлин, появление потенциальных заказчиков — торговых людей, энергичный сбор средств в казну создавали объективные предпосылки для организации собственной чеканки2. Не следует также забывать, что чеканка монет сама по себе должна была приносить известный доход казне. Правительство ополчения могло рассчитывать на дополнительный доход от эксплуатации монетной регалии и за счет снижения весовой нормы монет. Немаловажную роль в организации чеканки в Ярославле играло то обстоятельство, что город славился своими ремесленникамисеребряниками, число которых было велико по сравнению с мастерами прочих специальностей. Расцвет серебряного дела в Ярославле приходится на XVII в. Разумеется, расцвет ярославского серебряного дела в XVII в. имел более ранние местные традиции, и возник он не на пустом месте. Исследователи отмечают, что в городе существовали потомственные семьи ремесленников-серебряников3. Весьма важным представляется и тот факт, что в Ярославле до конца XV в. дейст вовал денежный двор. Князь Александр Федорович был одним из немногих удельных князей, сохранивших право чеканки собственной монеты при Ива не III4. Память поколений мастеров-серебряников не могла не сохранить воспоминания о наличии в городе денежного производства. таким образом, организация денежного двора в Ярославле в 1612 г. не только основывалась на солидной материальной базе, но и опиралась на извест ную традицию. Большое количество искусных серебряников, проживавших в городе, обеспечило кадры для денежного двора на первых порах его существования. Монеты Ярославского денежного двора были выявлены только в середине прошлого столетия И. г. Спасским5. В 1960 г. А. С. Мельниковой были опубликованы еще три типа этих монет, а в 1970 г., благодаря новым находкам в кладах и коллекциях, в общей сложности оказались известными 10 типов копеек Ярославского двора. В настоящее время число их увеличилось до 156. Несколько уточненная систематизация монет Второго ополчения была предложена и В. Н. Клещиновым, И. В. гришиным7, а затем К. В. Клочковым, выявившим дополнительные разновидности ярославской чеканки8. Чеканка монет, организованная правительством Второго ополчения в Ярославле, представляет собой чрезвычайно сложное и многозначное явление. Помимо чисто экономической целесообразности этой акции в создавшихся конкретных условиях факт этот в сознании современников приобретал особый морально-политический аспект.
Монеты Второго ополчения должны были представить программу, позволявшую объединить и собрать вокруг правительства Второго ополчения все патриотические силы страны, воодушевленные общим стремлением изгнать интервентов и стабилизировать внутриполитическую обстановку. Решающее значение здесь придавалось имени царя, которое по обычаю помещалось на монете. На оборотной стороне ярославских монет поместилась легенда: «Царь и великий князь Федор Иванович всея Руси». Ярославское правительство остановило свой выбор на имени царя Федора Ивановича, сына Ивана грозного, умершего за четырнадцать лет до описываемых событий. Имя Федора Ивановича, последнего Рюриковича, окружал ореол святости, в глазах современников он был последним законным царем, имевшим все права на престол по праву рождения. Причиной Смуты и всех бед, постигших Русскую землю в первом и втором деся тилетиях XVII в., современники считали насильствен ное пресечение царской ди настии Рюриковичей. Последними представителями ее на царском столе были царь Федор Иванович (1584 – 1598) и наследник престола — малолетний царевич Дмитрий Иванович, чью «неповинную кровь» пролил злодей Борис годунов в 1591 г. Имя Федора Ивановича на ярославских монетах при давало им законную силу: они чеканились «на государево имя». В то же время это имя становилось полити ческим лозунгом, декларирующим программу ополчения — избрание царя из числа православных государей, русского по происхождению, имевшего право на царское место по рождению 9. Одним из главных факторов высокой эффективности ярославского чекана был правильно выбранный размер весовой нормы. В Ярославле решили пойти вслед за Москвой, где с 1611 г. была принята стопа в 340 копеек из гривенки с весом копейки 0,60 грамма. Первый выпуск ярославских монет имел точно такую же весовую норму. В дальнейшем политика ярославского правительства оказалась очень гибкой. Когда осенью 1612 г. в осажденной Москве поляки снизили вес копейки и выпуск монет стал осуществляться по четырехрублевой стопе, Ярославский денеж ный двор последовал за этим понижением. там тоже стали выпускать монеты по четырехрублевой стопе, с той разницей, что вес ярославских копеек оказался более выдержанным в пределах весовой нормы. Ярославские выпуски не только вписались в денежную систему, обслуживавшую обращение в 1612 г., но на фоне пляшущих весовых норм копеек московского чекана и новгородских копеек, чеканившихся по более низкой, чем в Москве, весовой норме, стали выгодно выделяться своим внешним видом и стабильной, выравненной весовой нормой. Основанием для выявления монет ополчения послужили копейки с именем Федора Ивановича и с буквами с / ЯР, обозначающими знак денежного двора, которые могли быть расшифрованы 71 МОН ет ы Я РОС л А ВС КОгО Д е Н е ж НОгО Д ВОРА ( ВтОРОгО ОПОл Ч е Н И Я ) В Я РОС л А ВС К И х КлАДАх т. В. Рязанцева
72 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. только как слово «Ярославль». Эти копейки не обнаружили обычных связей по штемпелям с прочими монетами Федора Ивановича и к тому же показали средний вес, равный 0,58 грамма, т. е. значительно меньший, чем вес копеек трехрублевой стопы. Систематизация монет ополчения, разработанная А. С. Мельниковой, основывается на данных поштемпельного анализа и весовых показателях. Самой многочисленной в чеканке ополчения является группа монет (насчитывает более 500 экз.), имеющая один общий лицевой штемпель со знаком с / ЯР и два оборотных с именем Федора Ивановича. Именно эти монеты стали известны исследователям в первую очередь. Их весовая норма выдержана в пределах (0,60 грамма). Чекан ополчения начался именно с этих копеек, о чем свидетельствует, прежде всего, весовая норма. Она совпадает с весом монет Владислава жигимонтовича, установленным в Москве с сентября 1611 г. по май 1612 г. Правительство ополчения уже не делало попыток вернуться к чеканке монет по трехрублевой стопе, ибо в создавшихся условиях, когда денежное обращение было наводнено копейками облегченного веса, возвращение к полновесным монетам было бы экономически нецелесообразно — тяжелые копейки не смогли бы удержаться среди ходячей монеты. Монет этого типа в кладах, хранящихся в нашей музейной коллекции и двух опубликованных, выявлено 76 экземпляров (см. таблицу № 2). Первый выпуск ярославских копеек не оставляет сомнений в том, что маточники для них резал опытный и очень искусный «матошного дела резец». Одной парой маточников было тиражировано большое количество штемпелей, которыми отчеканили большую часть известных в настоящее время ярославских копеек с именем Федора Ивановича и знаком с / ЯР. Мы видим на монете изящное изображение всадника, ловко вписанное в круг. Все части рисунка соразмерны и пропорциональны. Детали тщательно прорисованы — кафтан, перетянутый поясом, высокие сапоги, перехваченные у колен и у щиколоток, плащ за спиной всадника, седло и попона коня, конские ноги (несмотря на миниатюрность, изображены копыта). Даже лицо всадника — волосы, нос, бороду — можно разглядеть на этой великолепной миниатюре. так же искусно сделана надпись, буквы четкие, одинаковой толщины, равномерной высоты и, что не так-то часто мож но наблюдать на русских монетах, вся надпись полностью вписывается в площадь монетного поля10. Профессиональное качество рисунка дополнялось высокими техническими достоинствами новых маточников: размещение изображений здесь соразмерно размерам рабочей поверхности маточников, а прочность их характеризуется тем, что с помощью одной пары маточников, в основном находившейся в работе, была отчеканена большая часть монет ополчения. Совершенно очевидно, что в изготовлении этих орудий чеканки принимал участие профессиональный мастер-резчик Московского денежного двора.
Помимо совершенно одинаковых копеек, число которых в настоящее время превышает 500 экземпляров, встречаются другие ярославские копейки. Это тоже четкие, рельефные монеты, но рисунок всадника непропорционально велик, голова всадника и ноги коня не умещаются на монетном поле, буквы надписи тоже велики, и начертания их угловаты. Рисунок и надпись на монете выдают руку непрофессионала. Для чеканки монет использовались семь отдельных лицевых и семь оборотных маточников. Самих монет сохранилось совсем мало. В коллекциях нескольких музеев и в монетных кладах пока найдено всего немногим более нескольких десятков таких монет. В ярославских кладах их всего 12 экземпляров. Но как ни различны между собой при беглом взгля де ярославские копейки первого и последующих выпусков, нельзя не заметить, что последующие выпуски явно копируют первый. любопытно, что ярославские мастера внесли некоторые новые для русского денежного производства технические приемы, например использование пунсонов. Основное изображение — силуэт всадника — резалось на маточнике цели ком, а плащ и буквы наносились пунсонами: об этом говорит различное положение этих элементов по отношению к основному изображению на лицевых маточниках. Клады с монетами ярославского ополчения показывают, как быстро распространились они на достаточно широкой территории. Известно 13 кладов с монетами ополчения, хронологически сложившихся с весны 1612 г. до весны 1613 г. По новым сведениям, приведенным А. С. Мельниковой, в течение года с января 1613 по январь 1614 г. зафиксирован 21 монетный клад11. Клады происходят из Архангельской, Вологодской, Костромской областей, из Москвы и Московской области, а также из Рязанской, тамбовской, тульской, и житомирской области Украины. Найден также клад этого времени и на территории Пошехонского района Ярославской области. За исключением клада из Архангельской области, который, по непроверенным данным, состоял из нескольких тысяч экземпляров, остальные клады имеют обычный для этого времени объем: от 6 – 8 до 30 рублей; размеры основной их массы находятся в пределах 10 – 18 рублей. Это довольно большие для того времени суммы. Размеры кладов, сложившихся на рубеже 1612 – 1613 гг., свидетельствуют об активном насыщении новыми монетами истощенного денежного обращения12. Как известно, к числу первых правительственных мероприятий деятелей Второго ополчения и Временного правительства, так же как и правительства Михаила Федоровича, на первых порах относится раздача жалованья служилым людям, которое они не получали уже несколько лет. Клады встречены преимущественно или в районах распространения служилого землевладения, или в местах, где формировались и действовали ополченцы. 73 МОН ет ы Я РОС л А ВС КОгО Д е Н е ж НОгО Д ВОРА ( ВтОРОгО ОПОл Ч е Н И Я ) В Я РОС л А ВС К И х КлАДАх т. В. Рязанцева
74 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. Несомненно, в основе большинства кладов следует видеть те денежные суммы, которые складывались в результате смешения этого жалованья с местным денежным обращением. О масштабах денежных выплат рядовым служилым людям по прибору могут свидетельствовать следующие данные. В 1613 г. арзамасские пушкари и затинщики получили от Московского правительства жалованье по 3 рубля в год на человека и земельные участки13. Несколько позже, в 1614 г., были установлены нормы денежного жалованья казаков, перешедших на службу к правительству Михаила Федоровича. Рядовые казаки получали годовое жалованье размером в 5 рублей и помимо этого по полтине в месяц14. В том же году в Белозерске рядовым казакам отпускалось на харч по 2 денги (или по одной копейке) на день. Нами выявлено 8 кладов ярославского происхождения, в которых содержатся монеты Второго ополчения ярославского производства. та б л и ц а № 1 Количество монет и процент от состава клада монет лжедмитрия I и Второго ополчения (Ярославль) Название. Номер по книге поступлений музея и датировка клада Дмитрий Иванович 1605 – 1606 Кол-во монет % от всего состава клада Второе ополчение. Ярославль 1612 – 1613 Кол-во монет % от всего состава клада Пошехонский р-н Ярославской обл. 1613 г. (клад из частной коллекции) 52 2,06 62 2,46 д. хопылево, Рыбинский р-н Ярославской обл. 1614 г. (клад из частной коллекции) 2 1,8 6 5,4 ЯМЗ-8758 (музей) 1615 г. 2 1,49 13 9,7 ЯМЗ-8362 (музей) 1642 г. — — 1 0,05 ЯМЗ-8714 (музей) 1645 г. 1 0,005 5 0,026 ЯМЗ-8756 (музей) 1642 г. 4 0,97 1 0,24 ЯМЗ-8371 (музей) Кон. 1970-х гг. 1 0,043 1 0,043 ЯМЗ-8364 (музей) 1699 г. 1 0,055 2 0,11
Используя метод количественного и качественного анализа кладов, попробуем сделать некоторые предположения об объеме чеканки Ярославского денежного двора (1612–1613), сравнив этот объем с объемом чеканки во время правления лжедмитрия I (1605–1606) три первых клада датируются ранним временем 1613, 1614, 1615 гг. Количество монет и процентное соотношение монет двух правлений в кладах примерно одинаково. Чекан монет во время правления лжедмитрия I, производился на государевом денежном дворе, где объем чеканки был достаточно велик. Как отмечала А. С. Мельникова, наиболее интенсивно работал при Дмитрии Ивановиче Московский денежный двор, об этом можно судить по большому количеству сохранившихся московских копеек. Оживилась польско-русская торговля, присутствие в России большого количества иностранцев также способствовало притоку заказов на чеканку русских монет. Но основным заказчиком выступала казна, так как новый царь не скупился на милости, в том числе и денежные. так польские гусары получили от 200 до 800 рублей — оклады, которые раньше имела лишь высшая знать и члены Боярской Думы. 75 МОН ет ы Я РОС л А ВС КОгО Д е Н е ж НОгО Д ВОРА ( ВтОРОгО ОПОл Ч е Н И Я ) В Я РОС л А ВС К И х КлАДАх та б л и ц а № 2 Количество монет Второго ополчения в ярославских кладах по монетным типам Название клада. Номер клада по книге поступлений музея Количество монет Второго ополчения. Ярославль по типам. Ссылки на каталог Мельниковой А. С. Количество монет Второго ополчения. Временный денежный двор. Москва по типам. Ссылки на каталог Мельниковой А. С. Ярославская обл., Пошехонский р-н 51 экз. М. 1989. т. 5. 1 – 1 6 экз. т. 5. 1 – 2 1 экз. т. 5. 1 (одност. изобр.) 2 экз. т. 5. 2 – 6, 3 – 6, 51 экз. М. 1989. т. 5. 1 – 1 Москва Рыбинский р-н. д. хопылево 2 экз. М. 1989. т. 5. 1 – 1 4 экз. М. 1989. т. 5. 2 – 6, 5 – 7, 5 – 8, 8–9 2 экз. М. 1989. т. 5. 1 – 1 Москва ЯМЗ-8758 12 экз. М. 1989. т. 5. 1 – 1 1 экз. М. 1989. т. 5. 3 – 9 3 экз. М. 1989. т. 5. 1 – 1 Москва 2 экз. М. 1989. т. 5. 2 – 2 ЯМЗ-8362 1 экз. М. 1989. т. 5. 3 – 6 1 экз. М. 1989. т. 5. 1 – 1 4 экз. М. 1989. т. 5. 2 – 2 2 экз. М. 1989. т. 5. 3 – 3 1 экз. М. 1989. т. 5. 3 – 2 Почти равное и даже чуть большее количество монет Второго ополчения в кладах в сравнении с монетами Дмитрия Ивановича подтверждает значительный объем чеканки на Ярославском денежном дворе. Более того, спустя 30 – 40 лет после закрытия т. В. Рязанцева
76 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. Ярославского денежного двора монеты ополчения продолжают встречаться в кладах и соотношение их процентного соотношения в сравнении с чеканом лжедмитрия почти равноценно (см. таблицу № 1). По 1 – 2 монеты встречается даже в кладах, сокрытых в 1670-е и 1690-е гг. При изучении чекана Ярославского денежного двора обращает на себя внимание продуманность и целесообразность политики Второго ополчения в денежном деле. «Совет всея земли» сумел наладить чеканку полноценной, вполне доброкачественной монеты, которая быстро сумела завоевать популярность у населения и способствовала росту авторитета ополчения и сплочению патриотических сил вокруг него. Организация собственной чеканки дала дополнительный доход казне ополчения, что, в свою очередь, способствовало улучшению положения служилых людей. Как говорили с завистью казаки трубецкого во время борьбы за освобождение Москвы в октябре 1612 г. о ярославском войске, они «богати пришли из Ярославля»15. По единодушному мнению исследовате лей, экономическими успехами Второе ополчение было обязано Кузьме Минину, который внес в организацию финансового дела ополчения свой практический ум купца и твердую волю руководителя. Блестящая организация денежного производства в Ярославле, надо полагать, не обошлась без его непосредственного участия16. 1 Русские монеты от Ивана грозного до Петра Первого. М., 1989. С. 134. 2 См. там же. С. 122. 3 Русское ювелирное искусство, его центры и мастера. М., 1974. С. 69, 71. 4 Ярославские князья по нумизматическим данным // Советская археология. 1960. № 3. С. 121 – 140. 5 Денежное хозяйство Русского государства в XVI – XVII вв. Обобщающий доклад по работам, представленным в качестве диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук. л.: ИА АН СССР, 1961. 6 Русские монеты от Ивана грозного до Петра Первого… Приложение. таблица № 5. 7 Каталог русских средневековых монет (с правления царя Ивана IV Васильевича до шведской оккупации Новгорода (1533 – 1617). М., 1998. 8 Денежное обращение России в начале XVII века (вопросы атрибуции) // Нумизматика. 2009. № 3 (22). С. 16 – 29. 9 Русские монеты от Ивана грозного до Петра Первого… С. 125. 10 Булат и злато. М., 1990. С. 146. 11 Нумизматический памятник Смутного времени из Солигалича // Нумизматический сборник гИМ. т. XVIII. М., 2007. С. 126. 12 Русские монеты от Ивана грозного до Петра Первого. С. 125. 13 гражданская война в России XVII в. М., 1990. С. 58. 14 там же. С. 96. 15 Новый летописец // ПСРл. М., 1965. т. 14. С. 124. 16 Русские монеты от Ивана грозного до Петра Первого… С. 128.
Пр и л о ж е н и е СООтНОШеНИе ШтеМПелеЙ МОНет ВтОРОгО ЗеМСКОгО ОПОлЧеНИЯ (1612 – 1613) таблица из книги А. С. Мельниковой «Русские монеты от Ивана грозного до Петра Первого» (М., 1989)
В. В. горшкова « т О гД А Б О МЯтежНые ВРе М е Н А Бы л И…» Горшкова Виктория Викторовна, заведующая отделом Ярославского художественного музея Я рославль, пострадавший в эпоху Смуты, стал, в конечном итоге, оплотом борьбы с иноземцами. горделивые воспоминания посадских людей об участии во Втором земском ополчении, деятельности «Совета Всея земли» и выборах царя новой династии питали возросшее самосознание ярославцев и отразились в посадской культуре всего XVII столетия1. Эпоха героического подъема нашла свое отражение и в ярославском иконописании. От произведений иконописи трудно ожидать непосредственного изображения исторических реалий. Образы святых, почитание которых расширилось в начале XVII в., чудотворные иконы, прославленные в период патриотического подъема, и списки с них — вот те произведения, которые в привычных для средневекового сознания формах отразили память о драматическом периоде русской истории. легендарная оборона троице-Сергиева монастыря, длившаяся шестнадцать месяцев, с 1608 до 1610 г., патриотические грамоты, которые рассылались оттуда в русские города, возвысили в глазах современников авторитет древней обители и усилили почитание Сергия Радонежского как молитвенника за страну и народ. В первой трети XVII в. в Ярославле была написана икона «Сергий Радонежский»2, со Спасом Нерукотворным на верхнем поле (ил. 1). Столпообразный силуэт фигуры святого, лаконизм художественных средств, изображение Спаса Нерукотворного вместо традиционной троицы придают образу преподобного Сергия оттенок духовного борения, молитвенного и ратного подвига.
Образ Спаса на убрусе вызывает в памяти несохранившуюся чудотворную икону Спаса Нерукотворного, прославившуюся в Ярославле в 1612 г. «Сказание» об этой иконе 3 повествует, как обретенный в часовне забытый образ остановил эпидемию, начавшуюся в период пребывания в городе ополчения К. Минина и Д. Пожарского. В честь чудотворной иконы была построена церковь, а списки с нее находились во многих ярославских церквях4 (ил. 2). Образ Макария Унженского с житием в 21 клейме был написан во второй четверти XVII в.5 (ил. 3). Это одно из наиболее ранних дошедших до нашего времени изображений святого, который еще до канонизации 1619 г. считался помощником в спасении из плена, а также защитником городов от татарского разорения. В «Сказании о чудесах преподобнаго… в граде Юрьевце Поволском» 1-й половины XVII в. говорится, что собравшиеся под Нижним Новгородом в 1609 г. отряды русских ратных людей из Юрьевца, Решмы, Балахны, городца, холуя молились Макарию Унженскому о помощи в отпоре полякам6. Макарий Унженский считался покровителем нижегородского ополчения7. Среди созданных вскоре после Смуты монастырей в честь святого был и Пурехский Макарьев монастырь, основанный главой Второго ополчения князем Д. М. Пожарским в его вотчине. Зная о чудесной помощи Макария, Михаил Романов и его мать инокиня Марфа в 1611 г. ходили молиться в Унженский монастырь «о родители своем, чудном архиереи Филарете, удержанном в Польше в плене»8. Второе паломничество Романовых — теперь уже царя Михаила Федоровича и инокини Марфы — к Макарию Унженскому было совершено в 1619 г., сразу после благополучного возвращения патриарха Филарета из польского плена. Но теперь благодарственные молитвы преподобному возносились не только за избавление главы семейства от плена, но и за спасение всей страны от иноверческого пленения. Общероссийское прославление «нового чудотворца» и царское богомолье к Макарию Унженскому и желтоводскому стали одними из первых крупных деяний вновь воцарившейся династии Романовых. Мы не склонны однозначно утверждать, что икона Макария Унженского была создана только в связи с прославлением преподобного в эпоху лихолетья и связью с династией Романовых. житийные клейма иконы основаны на древнейшей редакции жития Макария, известной еще с XVI в. Однако несомненно, что усиление почитания Макария Унженского в годы разорения, а также тот факт, что он стал первым святым, канонизированным династией Романовых, — все это должно было повлиять на создание его живописных образов. В эпоху Смуты в Ярославле появился список чудотворной иконы Казанской Богоматери. Он был создан в Казанских землях около 1588 г. и перевезен в г. Романов посадским человеком герасимом трофимовым. Икона имела небольшие размеры, как и образец, и оказалась в Ярославле в результате перипетий военного времени. 79 «тОгД А БО МЯтежНые ВРе М е Н А Бы л И…»
80 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. При разорении Романова поляками в 1609 г. икона оказалась у поручика Стравинского полка «литвина греческой веры» Якова любского, который принес ее в Ярославль и передал земскому старосте Василию лыткину. Появление в Ярославле иконы Казанской Богоматери вызвало воодушевление ярославцев. Икона сыграла роль вдохновительницы обороны города от польско-литовских войск и получила наименование Казанской Ярославской иконы Богородицы. Этот образ стал святыней основанного в мае 1609 г. Казанского девичьего монастыря и почитался как чудотворный9. Он стал столь популярен в Ярославле, что ему посвятили три литературных «Сказания», созданных на протяжении начала XVII — XVIII в.10 В 1690-х гг. для чтимой иконы была создана живописная икона-рама11 (ил. 4), четыре последних клейма которой иллюстрируют историю Казанской Ярославской иконы как продолжение рассказа о чудотворном образе Казанской Богоматери. По мнению О. Б. Кузнецовой, живописная рама была написана прославленным ярославским иконописцем лаврентием Севастьяновым12. Икона-рама с клеймами истории двух чудотворных икон Казанской Богоматери и композициями, воспевающими Богородицу, намного превосходя по размерам вставленный в нее образ 1588 г., эффектно обрамляла святыню, наглядно свидетельствуя о ее покровительстве основанному в честь нее монастырю и самому городу Ярославлю. Последнее клеймо, где изображена сцена передачи иконы, сопровождается подписью, в которой указано имя Василия лыткина (ил. 5). В ярославской иконописи это пока единственный случай изображения реального горожанина, посадского человека, да еще и с указанием его имени. В последней трети XVII в. для церкви Рождества христова была написана икона Казанской Богоматери13 (ил. 6). Именно в этом храме несколько дней до закладки Казанского монастыря в 1609 г. находился чудотворный образ Казанской Ярославской Богоматери в дни героической обороны города от поляков. Безусловно, и по прошествии десятилетий прихожане Рождественской церкви помнили, что именно их храм стал спасительным пристанищем святыни, когда большая часть посада была сожжена или захвачена врагами. Очевидно, что в память этих событий и был заказан необычно большой по размеру список с чудотворной иконы. Сохраняя характерную иконографию, крупная эффектная икона Казанской Богоматери, стоявшая или в местном ряду иконостаса, или у столпа, отличается особенно мягким, проникновенным звучанием образа, более свойственным иконам типа «Умиление». Богоматерь, склонившая голову к Младенцу, взирает не на Него и не на молящихся, а как бы внутрь Себя. ее сосредоточенная самоуглубленность отмечена теплотой и лиризмом, а Спаситель, энергично благословляющий далеко отведенной в сторону правой рукой, напротив, отличается приподнятой торжественностью.
Икона «Сергий Радонежский с житием и Сказанием о Мамаевом побоище»14 (ил. 7) — широко известный памятник ярославского иконописания XVII в. Центральная фигура средника и житийные клейма вокруг него написаны мастерами троице-Сергиевой лавры в начале столетия. житийные сцены средника и нижняя наделка с изображением Куликовской битвы были созданы ярославскими иконописцами в 1680 – 1690-х гг. В среднике, вокруг крупной фигуры преподобного, представлены сюжеты из «жития Сергия Радонежского», написанного келарем троице-Сергиева монастыря Симоном Азарьиным в 1640-х гг.15 В левом нижнем углу средника проиллюстрирована глава 63 «жития» (ил. 8), повествующая, как некоему Андрею Болдырю, командиру польского подразделения, во время подготовки к решающему штурму Сергиевой обители чудесно явилась бурная река, несущая вырванные деревья и камни. Стоящие на монастырской стене старцы — Сергий и Никон Радонежские — грозили воинам, что им придется плыть по этому бурному потоку. Действительно, штурм был кровопролитным, но безрезультатным для неприятеля. В правом нижнем углу изображен сюжет главы 66 «жития» (ил. 9) о том, как в осажденный Московский Кремль Сергий привел двенадцать подвод с печеным хлебом. В основе обоих сюжетов — «История в память предьидущим родом» Авраамия Палицына — одно из лучших сочинений о Смуте. У нас нет сведений о бытовании сочинения С. Азарьина в Ярославле, однако известно, что «История» Авраамия Палицына находилась в личной библиотеке третьяка лыткина16, родного брата Василия лыткина. Выбор литературного источника, был, скорее всего, инициативой заказчика, начитанного и интересовавшегося русской историей ярославца. Названными памятниками, безусловно, не исчерпывается круг икон, прямо или косвенно отразивших память ярославцев о Смуте. Однако эти произведения наглядно свидетельствуют, что память о патриотическом подъеме Смутного времени, переплетаясь с представлениями о спасительном Божественном промысле, была важной составляющей в комплексе духовных ценностей горожан. 1 Подробнее см.: Болотцева И. П. Ярославская иконопись второй половины XVI – XVII веков. Ярославль, 2004. С. 30 – 32. 2 Ярославский художественный музей (далее –ЯхМ). Инв. № И-811. 109х53. Реставратор А. Н. Клячина, 1992 г. Воспр.: Иконы Ярославля XIII — середины XVII века. Шедевры древнерусской живописи в музеях Ярославля. М., 2009. т. I. Кат. № 103. С. 552 – 554. лит.: «На ратный труд благословляющие»: Иконы Ярославля XVI — начала XX века из собрания Ярославского художественного музея. Каталог выставки. М., 2005. Кат. № 5. С. 18 – 19. 3 Буланин Д. М. Сказание о иконе Спаса Нерукотворного и построении обыденной церкви // Словарь книжников и книжности Древней Руси. СПб., 2004. Вып. 3. (XVII в.) Ч. 4. т—Я. Дополнения. С. 622 – 623. 81 «тОгД А БО МЯтежНые ВРе М е Н А Бы л И…» В. В. горшкова
4 См.: Рутман Т. А. храмы и святыни Ярославля. Ярославль, 2008. С. 97 – 102. 5 ЯхМ. Инв. № И-96. 127х96. Происходит из Спасо-Архангельской единоверческой церкви г. Романова-Борисоглебска. Реставратор Н. И. Брягин, 1933. Воспр.: Иконы Ярославля XIII — середины XVII века. Шедевры древнерусской живописи в музеях Ярославля. т. II. М., 2009. Кат. № 114. С. 22 – 29. лит.: Кузнецова О. Б., Федорчук А. В. Иконы Ярославля 16 – 19 веков Ярославского художественного музея. Каталог выставки. М., 2002. Кат. № 14; Федорчук А. В. Иконы из СпасоАрхангельской церкви Романова-Борисоглебска в собрании ЯхМ // VI Научные чтения памяти И. П. Болотцевой (1944 – 1995): сб. статей. Ярославль, 2002. С. 75 – 78; Макарова Е. Ю. Икона «Преподобный Макарий Унженский с 21 клеймом жития» из собрания Ярославского художественного музея // Светочъ: Альманах. Кострома, 2008. № 3. С. 90–93; Тарасенко Л. П. житийная иконография преподобного Макария желтоводского и Унженского // XIII Научные чтения памяти И. П. Болотцевой (1944 – 1995): сб. статей. Ярославль, 2009. С. 25 – 37. 6 ИРлИ. Древлехранилище. Колл. лукьянова. № 51. л.328 – 337. Сборник выявлен Н. В. Понырко. См.: Горшкова В. В., Юхименко Е. М. Икона «Преподобный Макарий Унженский со сценами жития» последней четверти XVII в. из частного собрания г. Ярославля // Светочъ: Альманах. Кострома, 2008. № 3. С. 94 – 99. 7 Понырко Н. В. Обновление Макариева желтоводского монастыря и новые люди XVII в. — ревнители благочестия // труды Отдела древнерусской литературы ИРлИ (Пушкинский Дом) РАН. л., 1990. т. 43. С. 58 – 59. 8 Цит. по: Горшкова В. В., Юхименко Е. М. Икона «Преподобный Макарий Унженский»… С. 96. 9 Казанский женский монастырь расположен в центре Ярославля. Икона находилась в монастыре до 1931 г., после чего следы ее затерялись. См.: Рутман Т. А. храмы и святыни Ярославля. Ярославль, 2008. С. 361 – 382. 10 Буланин Д. М. Сказание о иконе Богоматери Казанской Ярославской // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 3 (XVII в.). Часть 4. т—Я. Дополнения. СПб., 2004. С. 570 – 572. 11 ЯхМ. Инв. № И-548. 148х88. Реставратор Н. И. Бетина, 2001. Воспр.: Ярославский художественный музей. 101 икона из Ярославля. Каталог выставки. М., 2007. Кат. № 33. 12 Кузнецова О. Б. К проблеме атрибуции «Рамы с 20 клеймами истории Ярославской Казанской иконы Богоматери» из собрания Ярославского художественного музея // VI Научные чтения памяти И. П. Болотцевой (1944 – 1995): сб. статей. Ярославль, 2002. С. 67 – 74. О лаврентии Севастьянове см.: Словарь русских иконописцев XI – XVII веков / авт.-сост. И. А. Кочетков. М., 2003. С. 79 – 80. 13 ЯхМ. Инв. № И-859. 103х81. Реставратор т. л. Шабанова, 2001 г. Воспр.: Ярославский художественный музей. 101 икона из Ярославля… Кат. № 31. 14 ЯхМ. Инв. № И-394. 176х113. Реставраторы В. О. Кириков, А. Н. Баранова, 1959; г. С. Батхель, 1996 г. Воспр.: Иконы Ярославля XIII — середины XVII века. Шедевры древнерусской живописи в музеях Ярославля. т. I. М., 2009. Кат. № 95. С. 500 – 517 (с подробной библиографией). 15 «Книга о новоявленных чудесах преподобного чудотворца Сергия» Симона Азарьина — редкий источник житийных икон преподобного. Кроме ярославской, известна еще одна икона, иллюстрирующая этот памятник (собрание ЦМиАР). Воспр.: Преподобный Сергий Радонежский / авт.-сост. Н. Чугреева. М., 1992. Кат. № 45. С. 90 – 91. 16 Смирнов Я. Е. Библиотека ярославских купцов лыткиных в первой половине XVII века (Проблемы историографического и источниковедческого изучения) // Чтения по истории и культуре древней и новой России: Материалы конф. (Ярославль, 7 – 9 окт. 1998 г.). Ярославль, 1998. С. 103 – 106.
Д. Ф. Полознев ПАМЯтЬ О СМ У т НОМ ВРе М е Н И В ЯРОСлАВле X V I I В. В оспоминания о событиях Смутного времени заняли значительное место в истории и культуре Ярославля. Потрясения, выпавшие на долю жителей вполне рядового города средневековой Руси, послужили своего рода точкой бифуркации, по прохождении которой жизнь города и его обитателей кардинально изменилась. Сначала предметом повышенного внимания и рефлексии стали текущие события, а в дальнейшем к точке перелома локальной истории не раз возвращалась местная историческая память. Самым ранним литературным событием эпохи Смуты стало «Сказание о Казанской иконе Богоматери и основании Казанского монастыря»1. его главное содержание — история обретения городом Казанской иконы и заступничество иконы в обороне города весной 1609 г. Составление краткой редакции сказания датируют второй половиной 1609 — июнем 1610 г. В исследованиях отмечается, что сочинение написано по горячим следам событий и отразило тройной отсчет времени: история чудотворной Казанской иконы, общероссийские события Смутного времени и непосредственно события местной истории 1608–1610 гг.; оно включало фрагменты документов и впечатления очевидцев. Совершенно ясно, что автор сказания сам был участником событий, происходивших на его глазах. если в случае со сказанием о Казанской иконе речь идет о фиксации происходившего на глазах современников, то с 1619 г. начинается отсчет мемориальных событий. В этом году в Ярославле в Спасском монастыре был восстановлен каменный храм Входа Полознев Дмитрий Федорович, кандидат исторических наук, доцент Ярославского театрального института
84 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. во Иерусалим, и в нем освящен придел во имя св. Михаила Малеина — патрона нового царя Михаила Федоровича. Монастырь, как укрепленное место города, был одним из очагов сопротивления военным угрозам и, возможно, в 1612 г. служил резиденцией руководства ополчения. Скорее всего, здесь же в 1613 г. по пути из Костромы в Москву останавливался будущий царь Михаил Федорович. Среди лиц, поддержавших воцарение новой династии, был ярославец епифаний Андреевич Светешников, по прозвищу Надея. Им был построен первый каменный храм на городском посаде, возведенный как своего рода мемориал событиям Смутного времени. Освящение храма Николы Надеина состоялось 23 июня 1622 г. в праздник иконы Владимирской Богоматери в память избавления Москвы от войск Ахмат-хана в 1480 г. В церкви были устроены и освящены престолы во имя св. Михаила Малеина и св. Макария желтоводского. Первый, как отмечалось выше, считался патроном нового царя, а культу св. Макария придавал особое значение отец царя патриарх Филарет. С историей храма связана легенда о том, что новый царь преподнес в дар богато украшенную фелонь. хотя прямых подтверждений этому факту нет, косвенные свидетельства тому не противоречат. А связь с символикой Смутного времени представляется вполне очевидной. На оплечье фелони изображены образы Владимирской и Казанской Богоматери с текстом молитвы на освобождение от врагов. Владимирская икона была палладиумом прежней династии, а Казанская — стала тем же для новой2. Но внимание к истории Смуты читается не только через «дешифровку» религиозной символики. Крайне любопытное и содержательное наблюдение сделано в исследовании о библиотеке семьи ярославских торговых людей лыткиных. Один из лыткиных — Василий — был земским старостой, и, как отмечает сказание о Казанской иконе, в этом качестве он «берегучи град от разорения и мирских людей жалеючи, свои многие животы за мир истощил, и сам паче всех… от литовских людей и русских воров нужу и утеснение и смертная прещения терпел безпокойно»3. В библиотеке, ныне известной как библиотека младшего из братьев георгия лыткина, имелась рукопись со «Сказанием Авраамия Палицына», сохранившаяся до настоящего времени. Пометки на ее страницах владельца и читателя текста свидетельствуют о пристальном внимании к событиям недавнего прошлого4. Они датируются в диапазоне времени от 1620-х гг., когда, видимо, рукопись была составлена, до 1635 г., времени передачи ее владельцем в Красногорский монастырь на р. Пинеге Двинского уезда. В 1630–1640-х гг. в Ярославле возводилась вторая на посаде каменная церковь Рождества христова. В ней был устроен придел во имя иконы Казанской Богоматери, культ которой получил широкое распространение после Смуты. Строители и ктиторы храма из семьи гурьевых-Назарьевых так же, как и Надея Светешников, принадлежали к активным участникам событий начала века.
В 1640-е гг. в Ярославле началось восстановление, а фактически новое строительство городских оборонительных сооружений. Казалось бы, линия боевых действий этого времени проходила далеко от границ города и особой нужды в них не было. Сохранившиеся сооружения — городские Арсенальная и Знаменская башни и башни и стены Спасского монастыря — свидетельствуют о масштабности и основательности новой городской фортификации. Более того, сохранились свидетельства, что заготовленный для стройки кирпич использовался еще и в 1670-х гг. столетия5. При всей справедливости известного высказывания, что полководцы всегда готовятся к прошедшей войне, нельзя не увидеть определенную избыточность этих укреплений. Ведь, несмотря на ожесточенность и предельно критическую ситуацию обороны 1609 г., город все-таки выдержал осаду с гораздо худшими оборонительными сооружениями. Известия об их плачевном состоянии сохранились в записках современника. Но и без того известно, что в городе было только одно каменное фортификационное сооружения: Святые ворота Спасского монастыря. Все остальное представляло собой деревянную крепость, уязвимую в первую очередь для огня. Прорыв противника в город в 1609 г. стал возможен из-за измены внутри осажденных, а не из-за состояния укреплений. В XVII в. крепостная оборона уходила в прошлое. Поэтому возведение мощных сооружений следует рассматривать в первую очередь не как подготовку к вероятной обороне, а скорее как вытеснение комплекса страха и незащищенности из памяти городского сообщества, пережившего невиданные со времен татарского нашествия XIII в. потрясения и ужас. В середине — второй половине XVII в. Ярославль, залечив раны Смутного времени, испытал невиданный экономический и культурный подъем. Одним из наиболее ярких — и во многом сохранившихся до нашего времени — свидетельств чему стало грандиозное каменное зодчество на посаде. едва ли не каждый городской приход обзаводился теперь каменным храмом. А обустройство храмов вызывало к жизни роспись интерьеров, изготовление икон, церковной утвари, облачений, подъем в организации приходской жизни. События Смуты и их продолжение в новой политической реальности на переходе от Московского царства к Российской империи стали одной из тем для иконописных сюжетов. Самый известный пример — изготовление около 1680 г. наделки к иконе «Сергий Радонежский в житии» из ц. св. Власия с иллюстрацией «Сказания о Мамаевом побоище». Событие древней русской истории, прямо связанное с избавлением от внешнего врага, стало поводом к обновлению памяти о недавнем прошлом6. В новом исследовании этой иконы В. В. горшковой обращено внимание, что не только в известной наделке, но и в среднике и в клеймах самой иконы акцентирована воинская тематика7. 85 ПАМЯтЬ О С М У т НОМ ВРе М е Н И В Я РОС л А В л е X V I I В. Д. Ф. Полознев
86 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. О повышенном внимании ярославцев к политической жизни страны, к событиям на юго-западных границах свидетельствуют сюжеты клейм иконы «Богоматерь Одигитрия на престоле в 40 клеймах», написанной 29 декабря 1687 г. для церкви Николы Мокрого. Они обращены к темам Киева и защиты от врагов, корреспондируют к событиям перехода Киевской митрополии от Константинополя Москве и заключения вечного мира с Польшей с передачей Киева, левобережной Украины и других земель России. Для ярославцев эти события — прямое продолжение событий начала века, завершение Смуты8. Около 1696 г. в связи со строительством ц. Спаса было составлено «Сказание об иконе Спаса Нерукотворного образа»9, включавшее описание событий Смутного времени. традиция составления сказаний о чудесах при обновлении храма сложилась в Ярославле в течение XVII столетия и, по всей видимости, восходит к истории составления сказания о Казанском монастыре 1609 – 1610 гг. Описание чудес служило обоснованию нового храмового строительства. Случай со Спасским храмом интересен еще и тем, что одно из его деревянных зданий10 было возведено «об один день» в мае 1612 г. для избавления города от чумы. Церковь получила обиходное название Спаса Обыденного. город, испытавший наплыв огромной массы ополченцев, не выдержал угрозы эпидемии. Сказание прямо обращается к событиям Смуты, упоминает крестный ход с иконой Спаса Нерукотворного при участии ростовского митрополита. Дата составления этого сказания — 1696 г. — принята в литературе условно и обоснована только фрагментом в тексте источника. Сообщается, что деревянный храм постройки, видимо, 1658 г. сгорел, и на обновление была получена благословенная грамота ростовского митрополита Иоасафа от 26 июня 1696 г. Но 1690-е гг. примечательны еще и тем, что тогда же, в 1696 г., иконописцем Илларионом Севастьяновым (предположительно) была написана «Рама с 20 клеймами истории ярославской Казанской иконы Богоматери» для чудотворной иконы Ярославской-Казанской Богоматери Казанского монастыря с иллюстрациями текста «Сказания о Казанской иконе Богоматери и основании Казанского монастыря». Причем в одном из клейм были изображены реальные персонажи и событие городской истории: земский староста Василий лыткин получает от литовского поручика Якова любского чудотворную икону Казанской Богоматери11, заступничеством которой был спасен город в 1609 г. таким образом, сочинение начала XVII в. было вновь включено в культурный обиход. А скорее всего, из него и не уходило, переписывалось и сохранялось в корпусе литературных сочинений посада. Весьма примечательно, что и сохранилось «Сказание о Казанской иконе Богоматери и основании Казанского монастыря» в обширном рукописном сборнике священника Федора Петрова Рака, составленном в 1720-х гг., где среди выписок из священной истории помещены местные известия12.
таким образом, в конце XVII — начале XVIII в. память о событиях Смутного времени не только не угасла, но и актуализировалась. Следует полагать, что сохранившиеся известия далеко не исчерпывают всего корпуса мемориальных фактов. Они, обращая наше внимание к общему контексту исторической памяти города, помогут выявить иные, ранее не замеченные события. Особо следует отметить, что кроме прямых обращений к истории Смутного времени, к тому же мемориально-религиозному контексту отчасти восходит укоренившаяся в Ярославле традиция составления сказаний о чудотворных иконах. хотя ее истоки определенно связаны с историей толгской иконы, но к сказанию об иконе Казанской Богоматери в дальнейшем прибавились сказания об иконах Смоленского, что на бору, монастыря (1642)13; об иконе грузинской Богоматери (ок. 1645)14; о крестном ходе со всеми чудотворными иконами города (после 1654)15; об иконе Федоровской Богоматери (между 1659 и 1688)16, об иконе Спаса Нерукотворного (ок. 1696)17; о Смоленской иконе из Успенского собора (не датировано)18; об образе Знамения на Знаменской башне (не датировано)19. Вместе с другими сочинениями20 они составили то, что позднее получило наименование «ярославской литературы»21. таким образом, из всего корпуса известий, которыми мы располагаем, выстраивается определенная типология мемориальных действий, которая может послужить инструментом выявления и описания новых фактов. Это: освящение храмовых престолов, обращенных к символике Смутного времени; бытование сочинений о Смуте; составление местных сказаний с описанием событий Смуты; изображение событий Смуты в иконах и на предметах церковной утвари. Другой важный вывод для оценки влияния событий начала XVII в. на культуру города состоит в том, что невиданная ранее динамика изменений в окружающем мире, вызванная Смутным временем, пробудила у ярославцев интерес к текущим событиями. А это, в свою очередь, привело к необходимости упорядочить масштабно нараставшие впечатления, уяснить причинно-следственные связи событий, изучить и систематизировать новую информацию и провести своего рода «инвентаризацию» истории. Историческая память стала актуальным инструментом освоения окружающей действительности, одним из факторов невиданного ранее социально-экономического и культурного подъема города. 1 Сказание вкратце о новом девичьем монастыре, что в Ярославле в остроге Большой Осыпи, и о чудотворном образе Пречистой Богородицы: Список с Казанского // Бычков Ф. А. Заметка о хронографе Феодора Петрова. М., 1890. С. 9 – 15. 87 ПАМЯтЬ О С М У т НОМ ВРе М е Н И В Я РОС л А В л е X V I I В. Д. Ф. Полознев
88 I «Совет всея зем ли» в Ярос лавле и освобож дение Москвы в 1612 г. 2 Полознев Д. Ф. «лета 7130 году…» // Экспонаты музея рассказывают. Ярославль, 1989. С. 106 – 115. 3 Сказание вкратце… 11. 4 Смирнов Я. Е. Библиотека ярославских купцов лыткиных в первой половине XVII века (проблемы историографического и источниковедческого изучения) // Чтения по истории и культуре древней и новой России: Материалы конф. (Ярославль. 7 – 9 окт. 1998 г.). Ярославль, 1998. С. 87 – 102. 5 грамота от 1672 г. царя Алексея Михайловича ярославскому воеводе об отпуске Димитриевскому священнику Иоанникию на достройку начатой им церкви 100000 кирпичу // Ярославские епархиальные ведомости (далее — ЯеВ). Часть неофиц. Ярославль, 1894. № 18. С. 276 – 277. 6 Филатов В. В. Изображение «Сказания о Мамаевом побоище» на иконе XVII в. // тОДРл. т. 16. М.; л., 1960. С. 397 – 408; Болотцева И. П. «Сказание о Мамаевом побоище» на иконе «Сергий Радонежский с житием» хVII века // Куликовская битва в литературе и искусстве. М., 1980. С. 120 – 128; Кузнецова О. Б. Уникальная икона «Сергий Радонежский в житии и «Сказание о Мамаевом побоище» (из собрания Ярославского художественного музея) // Дмитрий Донской и эпоха возрождения Руси: События, памятники, традиции. тула, 2001. С. 274 – 284. 7 См. статью В. В. горшковой в настоящем сборнике. 8 Турцова Н. М. литературные источники и политические идеи некоторых сюжетов ярославских икон второй половины XVII в. // труды Отдела древнерусской литературы Института русской литературы (Пушкинского Дома) (далее — тОДРл). т. 42. л., 1989. С. 351 – 363. 9 Сказание о Спасопробоинской церкви г. Ярославля и иконе Спаса Нерукотворного Образа, хранящейся в ней / публ. В. И. лествицына // ЯеВ. 1874. Ч. неофиц. № 13. С. 100 – 102. 10 Здание церкви в течение века отстраивалось заново несколько раз, обычно после больших городских пожаров. 11 Из сказания не вполне ясно, как икона была приобретена Яковом любским. 12 гранограф … написася во граде Ярославле … церкви Святого Николая Чюдотворца священником Феодором Петровым прозванием Рак в лето по Рождестве христове 1720 // Отдел рукописей Российской национальной библиотеки. F. IV. 679; Бычков Ф. А. Заметка о хронографе ярославского священника Феодора Петрова. М., 1890. 13 Повесть о чудотворной Смоленской иконе Божия Матери, называемой Одигитрия, и о создании монастыря, в трех верстах от города Ярославля, за Волгою рекою во имя ее // ЯеВ. Ч. неофиц. 1877. № 6. С. 41 – 46; Сказание о иконе Пречистой Богородицы, честного ее Одигитрия, еще иначе нарицаемой Смоленская, и о создании монастыря во имя ее // ЯеВ. 1874. Ч. неофиц. № 13. С. 310 – 314; Руди Т. Р. Два Сказания о чудотворных святынях Смоленского, что на Бору, монастыря под Ярославлем // тОДРл. СПб., 2001. т. 52. С. 359 – 384. 14 Сказание о грузинской иконе Божией Матери (в ярославской РождественскоБогородицкой церкви) // ЯеВ. Ч. неофиц. 1861. № 35. С. 338 – 340; Белоброва О. А. Повесть о Черногорском монастыре // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 3: XVII в., Ч. 3. СПб., 1998. С. 237 – 240. 15 Шабасова О. И. «Моровое поветрие» 1654 г. в сказаниях о ярославских иконах // VII Золотаревские чтения: тез. докл. науч. конф., 23 – 24 нояб. 1998 г. Рыбинск, 1998. С. 63 – 65. 16 Повесть о начале зачатия и поставлении первой древней церкви святого Николая Чудотворца, что на Пенье, как и кем доброхотных жителей и в которые лета начала созидаться, и о явлении и написании и пренесении честного образа пресвятой Богородицы, Одигитрия нарицаемой, Феодоровской и о создании, устроении и украшении второй каменной церкви во имя ее пресвятой Богородицы Феодоровской, и потом о чудесах ее, бываемых от онага образа пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии, купно же и летопись сей церкви // ЯеВ. 1874. Ч. неофиц. № 13. С. 275 – 281; № 36. С. 283 – 292; № 37. С. 293 – 298; № 38. С. 303 – 305; № 39. С. 315 – 316; то же. Ярославль, 1873; то же. Ярославль, 1885. 17 Сказание о Спасопробоинской церкви г. Ярославля и иконе Спаса Нерукотворного образа, хранящейся в ней / публ. В. И. лествицына // ЯеВ. 1874. Ч. неофиц. № 13. С. 100 – 102.
18 Сказание об обретении чудотворной иконы Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии, Одигитрии, нарицаемой Смоленская, принадлежащей ярославскому Успенскому собору // ЯеВ. Ч. неофиц. 1872. № 41. С. 327 – 331; Сказание о иконе пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии, честной и славной Одигитрии, иже имеется в Ярославле, в соборной церкви у царских врат // ЯеВ. 1874. Ч. неофиц. № 2. С. 9 – 15. 19 Сказание о чудотворной иконе Знамение Богоматери. Ярославль, 1902. 20 После 1652 — составление новой (I Пространной) редакции Сказания об иконе толгской Богоматери (Турилов А. А. Малоизвестные памятники ярославской литературы XIV — начала XVIII в. (Сказания о ярославских иконах) // Археографический ежегодник за 1974 год. М., 1975. С. 168 – 174; Сказание о явлении и чудесах от иконы толгской Богородицы XVII века / публ. О. И. Шабасовой // Ярославский архив: Ист.-краеведч. сб. М.; СПб., 1996. С. 10 – 38); 1657 – 1658 — составление, предположительно по заказу игумена Иоиля, Сказания о Кресте господнем из Смоленского, что на Бору, монастыря (Руди Т. Р. Два Сказания о чудотворных святынях Смоленского, что на Бору, монастыря под Ярославлем. С. 373); 1658 — завершение иконописцем Иосифом Владимировым трактата об искусстве (Послание некоего изографа Иосифа к цареву изографу и мудрейшему живописцу Симону Федоровичу / публ. е. С. Овчинниковой // Древнерусское искусство хVII века. М., 1964. С. 24 – 61); 1658 — составление Сказания о пожаре города Ярославля (Сказание вкратце о бывшем пожаре города Ярославля / публ. М. А. Салминой // тОДРл. т. 21. М.; л., 1965. С. 322 – 326); После 1692 — составление хроники чудес от мощей князя Михаила и княгинь Ксении и Анастасии, погребенных в Петропавловской церкви, что на Волжском берегу в Ярославле (Дело (неоконченное) об открытии (несостоявшемся) мощей князя Михаила и княгинь Анастасии и Ксении ярославских // Чтения в Обществе истории и древностей российских при Московском университете. 1903. Кн. 1. С. 463 – 474; Дело о гробах ярославского князя Михаила и княгинь Ксении и Анастасии, погребенных в Петропавловской церкви, что на Волжском берегу в Ярославле / Публ. А. А. титова // ЯеВ. 1874. Ч. неофиц. № 28. С. 509 – 516); 1694 — составление монахом толгского монастыря Михаилом посвященной игумену гордиану «Книги радость и утешение верным», куда вошли новая редакция Сказания о явлении и чудесах от иконы толгской Богородицы и службы чудотворной иконе (Сказание о явлении и чудесах от иконы толгской Богородицы… 10 – 38); 1697 — составление сказания о перенесении в 1697 г. в ярославский Спасский монастырь из владимирского Успенского собора железной стрелы князя Изяслава Андреевича (Бычков А. Ф. Заметка о хронографе ярославского священника Феодора Петрова. С. 6 – 8). 21 Турилов А. А. Малоизвестные памятники ярославской литературы… С. 168 – 174.

II гОРОДА И УеЗДы В СМУтНОе ВРеМЯ
Н. е. тюменцева, И. О. тюменцев тУШИНЦы И жИтелИ У гл И ЧС КОгО УеЗДА В 16 0 8 – 1610 г г.* Тюменцева Нина Егоровна, кандидат исторических наук, доцент Волгоградского государственного университета Тюменцев Игорь Олегович, доктор исторических наук, профессор, директор Волгоградского филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ И зучение немногих сохранившихся архивных комплексов является одной из приоритетных задач источниковедения российской Смуты начала XVII столетия. В литературе неоднократно высказывалось предположение, что некоторые коллекции подлинных документов начала XVII в. являются остатками русского архива Яна Сапеги1. Будучи гетманом лжедмитрия II, а затем Сигизмунда III, этот человек в течение 1608 – 1611 гг. находился в самой гуще событий, и ценность его бумаг для реконструкции и осмысления событий Смуты трудно переоценить. В результате проведенного нами специального исследования удалось обнаружить важные аргументы в пользу выдвинутой исследователями гипотезы. Выяснилось, что после того, как архив был доставлен солдатами гетмана в Речь Посполитую, он был разделен между родственниками Яна Сапеги. Значительные коллекции документов гетмана попали в библиотеки и архивы Сапег в Рожане, Красилове и Березе, а также к его родственникам по линии матери — ходкевичам. Впоследствии Рожанское собрание и бумаги ходкевичей были переданы в Библиотеку Польской академии наук в Кракове. Красиловское собрание было разделено на коллекцию документов на польском языке, которая попала в львовскую научную библиотеку Национальной академии наук Украины (лНБ * Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ (грант № 00-01-00044а)
НАНУ), и коллекцию бумаг на русском языке, которая, пройдя через нескольких владельцев, попала в Архив Санкт-Петербургского филиала Института российской истории РАН как собрание Г. Д. Хилкова. Березинское собрание Сапег было захвачено в середине XVII в. шведами и до XIX в. хранилось в библиотеке Ску-Клостерского замка графов Брагге. Затем и оно было разделено. Значительная часть бумаг на русском языке была вывезена в 30 – 40-х гг. XIX в. в Россию историком С. В. Соловьевым и продана им Археографической комиссии (ныне это коллекции С. В. Соловьева и «Акты до 1613 г.» в архиве СПб. ФИРИ РАН). Оставшиеся материалы вместе с библиотекой графов Брагге поступили в государственный архив Швеции в Стокгольме2 . Обнаружить документы Яна Сапеги в других сапежинских архивных собраниях — в Варшавском3, Киевском4 и Виленских5 не удалось6. Отдельные письма разных лиц к Яну Сапеге сохранились в копиях в составе рукописных сборников из библиотек Залуцких, Оссолиньских, Бзостовского, главного штаба и музея Чарторижских7. Сопоставление документов анализируемых коллекций с многочисленными упоминаниями в «Дневнике» о получении и отправке писем, челобитных, о прибытии и отправке гонцов и т. п. полностью подтвердили гипотезу о принадлежности к архиву Яна Сапеги не только писем, адресованных к нему, но и хранящихся вместе с ними многочисленных челобитных дворян, посадских и крестьян к лжедмитрию II из Замосковья и Поморья. Последние сомнения на этот счет рассеялись, когда в ходе нашей работы в государственном архиве Швеции в Стокгольме мы обнаружили письма к Яну Сапеге гетмана Станислава жолкевского и ротмистра Сумы8 , существование которых ранее предполагали по упоминаниям в дневнике гетмана. Реконструкция архива гетмана обнаружила, что выявлен и введен в научный оборот значительный массив документов. Многое утрачено, но о содержании важнейших из ненайденных или погибших документов можно судить по цитатам и пересказам их содержания в «Дневнике». Значительная часть документов архива Яна Сапеги опубликована в различных изданиях XIX – XX вв. В основном это отдельные материалы переписки гетмана с лжедмитрием II и его окружением в тушине и Калуге, королем Сигизмундом III, коронным гетманом С. жолкевским, челобитные и отписки русских людей к нему и к лжедмитрию II9. Все эти издания выполнены с различными целями на разном археографическом уровне, поэтому после реконструкции архива Сапеги на первый план выходит новая задача: изучение и издание отдельных фондов архива гетмана. географическое положение Углича позволяло местным властям обращаться через тверь непосредственно в тушино, минуя лагеря у троицы. По этой причине Угличский фонд в архиве Я. Сапеги, по сравнению с другими, оказался небольшим. В настоящее 93 тУШИНЦы И жИтелИ У гл И ЧС КОгО У е ЗД А В 1608 – 1610 г г.
94 II Города и уезды в Сму тное врем я время выявлены публикуемые ниже письмо лжедмитрия II Я. Сапеге о сборе налогов в Угличе, четыре отписки разных лиц тушинскому гетману и одно перехваченное тушинцами донесение земских воевод царю Василию Шуйскому. В дневнике Я. Сапеги упоминаются, по крайней мере, еще два послания, которые пока не отысканы. Имеются в виду повинная грамота угличан лжедмитрию II и письмо полковника Я. Микулинского Я. Сапеге о взятии им Углича10. Документы содержат данные о ситуации в городе и вокруг него с октября 1608 г. по июнь 1609 г., что позволяет с большой точностью восстановить и проанализировать события времени властвования здесь тушинцев. Угличане, как свидетельствуют данные дневника Я. Сапеги, принесли присягу лжедмитрию II только после разгрома дворянских ополчений замосковных городов в Ростове, согласовав свои действия с ярославцами11. Их посольство, в которое входили несколько детей боярских, прибыло в таборы у троице-Сергиева монастыря 19 (29) октября 1610 г. сразу же вслед за посольством из Ярославля12. Как водится в таких случаях, они везли повинную грамоту самозванцу и челобитные угличан о своих нуждах. Повинная грамота, судя по всему, мало чем отличалась от аналогичной грамоты ярославцев13. Письмо лжедмитрия II и челобитная А. С. Бедова свидетельствуют, что сразу после установления «воровской» власти в Угличе и уезде начались сборы налогов, которые значительно превышали обычные нормы. Все это, как и в других уездах, сопровождалось неразберихой. Сборщики налогов из лагерей в тушине (В. Волконский, И. головленков) и у троицы (Я. Очковский) соперничали между собой и зачастую взимали один и тот же налог дважды. В результате население Углича и его уезда, как в других городах и селах Замосковного края, в считанные недели было обобрано до нитки и оказалось на краю гибели. В конце ноября — начале декабря 1608 г. в галиче, Вологде, Костроме вспыхнуло народное восстание против тушинцев, затем в борьбу с тушинцами вступили муромцы, пошехонцы, романовцы, угличане, ярославцы, белозерцы, устюжане и др.14 Из публикуемой под № 2 отписки А. Бедова следует, что 8 (18) декабря 1608 г. к земскому движению присоединились пошехонцы. В источниках не сохранилось описания восстания против тушинцев в Угличе, но мы можем предположить, что, как в других городах, горожане расправились с деятелями «воровской» администрации. Вероятно, в это время и «погиб на службе» тушинский стольник князь В. Волконский. Восставших поддержали жители Устюга Великого и других городов Поморья, которые никогда не признавали власть лжедмитрия II и занимали выжидательную позицию15. Отряды ополченцев появились в Суздальском, Владимирском, Дмитровском уездах16. К середине декабря движение против тушинцев охватило Кашин, Бежецкий верх, Новгородские пятины17.
Руководители движения самозванца поначалу не поняли, что произошло в Замосковье и Поморье. Они решили, что по-прежнему имеют дело с шайками разбойников, которые состояли из их беглых слуг и русских уголовников18. Я. Сапега отправил против них полк Я. Стравинского, а Р. Ружинский — роту Б. ланцкоронского19. Падение Костромы и восстание в Ярославле показали всю опасность происходящего и заставили тушинские власти принять дополнительные меры. Р. Ружинский и Я. П. Сапега выслали против повстанцев крупные карательные отряды. Полковник А. лисовский, Э. Стравинский и Б. ланцкоронский с 2 тыс. казаков и 608 наемниками двинулись на Ярославль, Кострому, Вологду20. Ротмистр Казаковский со своими людьми — на Устюжну железнопольскую21. Суздальский воевода Ф. К. Плещеев и ротмистр А. Соболевский с дворянами и наемниками — на Шую, лух и Кинешму22. Князь С. Вяземский с русскими дворянами и казаками — на Нижний Новгород 23. Плохо вооруженные, не обученные, не имевшие единого руководства отряды земских ополчений не смогли выдержать ударов хорошо оснащенных тушинских полков и рот, состоявших, в основном, из профессиональных воинов. Около 11 (21) декабря 1608 г. А. лисовский и его солдаты подавили народное восстание против тушинцев в Ярославле 24, ротмистр А. Соболевский и суздальский воевода Ф. К. Плещеев разбили земцев у Шуи, а Э. Стравинский — у Соли Великой25. Два дня спустя 23 декабря (2 января) 1608 г. А. лисовский и Э. Стравинский разгромили ополченцев у с. Данилова 26. Видимо, в это время тушинцам удалось восстановить свою власть в Угличе. Затем каратели 28 декабря (7 января) 1608 г. захватили Кострому, а 3 (13) января 1609 г. — галич 27. Каратели огнем и мечом прошли по приволжским уездам Замосковного края и Поморья. Посадские и крестьяне этих уездов были вынуждены вновь целовать крест лжедмитрию II и выплатить его воинам громадную денежную контрибуцию — откупной налог по 150 рублей с сохи 28. террор против мирного населения окончательно превратил посадских и крестьян Поморья и Замосковья в непримиримых врагов тушинцев. Сторонникам лжедмитрия II удалось сбить первую, стихийную волну народных выступлений. Однако их победа не была полной и окончательной. жители Вологды, Устюжны железнопольской, Устюга Великого и других городов и уездов Поморья смогли отразить нападение карателей 29. Нижегородцы в бою у своего города 11 (21) января 1609 г. наголову разгромили отряд князя С. Вяземского и отбросили тушинцев к Мурому и Владимиру30. Документальные источники показывают, что карательные акции тушинцев против земцев лишь на время задержали развитие земского движения. Не успели тушинские отряды вернуться в свои лагеря, как посадские и крестьяне вновь взялись за оружие. В первых числах февраля 1609 г. Ф. Бобарыкин и земцы из Юрьевца 95 тУШИНЦы И жИтелИ У гл И ЧС КОгО У е ЗД А В 1608 – 1610 г г. Н. е. тюменцева, И. О. тюменцев
96 II Города и уезды в Сму тное врем я Поволжского и соседних городов и волостей разгромили тушинского воеводу Ф. К. Плещеева и суздальских дворян у с. Дунилова под Шуей и создали реальную угрозу захвата Суздаля31. Почти одновременно пришли тревожные для тушинцев вести из Костромы, в которой, по словам ярославского воеводы князя Ф. П. Борятинского, «опять заворовались мужики»32. Посланные в Кострому ротмистр Сума и ростовский воевода И. Ф. Наумов 3 (13) марта 1608 г. во второй раз отбили город у земцев33. Но уже 12 (22) марта 1609 г. костромской воевода Н. Вельяминов сообщил Я. Сапеге, что вновь сидит в осаде от «вологодских и поморских мужиков», и просил срочной помощи34. Полковник С. тышкевич был вынужден идти на помощь тушинцам к Костроме с новыми подкреплениями и дать еще одно сражение ополченцам у стен города. тушинская группировка в Костроме достигла 1 тыс. человек 35. тем временем ухудшилась обстановка в районе Романова. 3 (13) марта 1609 г. отряды земского ополчения из Каргополя, Белоозера, Устюга и др. во главе с И. трусовым выбили тушинцев из Романова 36. Полковник С. тышкевич с ярославскими дворянами 8 (18) марта 1609 г. отбил город у земцев 37. Но не успел он уйти на помощь тушинцам к Костроме, как ополченцы опять захватили Романов, Пошехонье, Мологу, Соль Рыбную 38 . В конце марта — начале апреля 1609 г., как видно из публикуемой ниже под № 3 отписки тушинского воеводы М. ловчикова, создалась реальная угроза захвата Углича 39. В марте — апреле 1609 г. в ходе боев земцев с тушинцами наступил явный перелом. 18 (28) марта 1609 г. муромцы, дворяне, посадские и крестьяне, целовали крест царю Василию40. 27 марта (6 апреля) 1609 г. владимирцы: дворяне, посадские и крестьяне, получив помощь из Нижнего Новгорода и Мурома, поднялись против тушинцев 41. Вместе с ними целовали крест Василию Шуйскому и многие дворяне из Юрьева-Польского42 . Назревал переворот и в Суздале, который архиепископ галактион, суздальские и луховские дворяне, по-видимому, хотели осуществить, как только к городу подойдут отряды из Владимира, но присланный Я. Сапегой полковник А. лисовский с 3 тыс. казаками и Я. Стравинский с несколькими хоругвями пятигорцев упредили заговорщиков и жестоко с ними расправились 43. Однако попытка А. лисовского, Я. Стравинского и присоединившихся к ним Ф. К. Плещеева и А. Просовецкого с суздальскими дворянами отбить Владимир у земцев 3 (13) апреля 1609 г. закончилась неудачей44. Планы тушинцев спутало народное восстание в Ярославле 9 (19) апреля 1609 г. Полковник С. тышкевич, «боярин» князь Ф. П. Борятинский с десятью человеками, а также ротмистр Стрела с «боярином» И. И. Волынским едва выбрались живыми из города. Большинство их солдат и слуг были перебиты45. 15 (25) апреля 1609 г. угличане открыли ворота города отрядам ополчений и встретили кашин-
ских дворян и поморских ратников хлебом-солью 46. Затем 22 апреля (1 мая) 1609 г. угличане, как сообщил Я. Сапеге архимандрит Феодосий в своем письме, публикуемом ниже под № 4, попытались захватить Калязин монастырь, но потерпели неудачу. Я. Сапега был вынужден срочно направить к городу полк Я. Микулинского, перебросить туда же из-под Владимира отряд А. лисовского47. лжедмитрий II и Р. Ружинский отправили к Ярославлю А. Ружинского, Й. Будилу и И. Ф. Наумова с дворянами48. По данным ярославских воевод, вместе с ними сели в осаду дворяне и дети боярские вологжане, пошехонцы, ярославцы, костромичи, галичане, ростовцы, романовцы, ярославцы, посадские, уездные и всякие жилецкие люди49. Угличан среди них не было, так как им самим пришлось бороться против тушинцев. В Угличском уезде, как видно из публикуемого ниже под № 4 послания Э. Бородича, развернулась настоящая партизанская война против приверженцев самозванца. Подошедший к городу 4 (14) мая 1609 г. тушинский отряд из Калязина монастыря, как донесли в публикуемой под № 6 отписке угличские земские воеводы царю Василию Шуйскому, был наголову разбит в бою 21 (31) мая 1609 г.50 Отписка угличских земских воевод представляет значительный интерес, так как по ее содержанию можно судить, как воспринималось и передавалось земцами содержание окружных грамот князя М. В. Скопина-Шуйского. Из приведенного ниже сопоставления текстов документов видно, что приказные сильно его сокращали, опускали второстепенные сюжеты и, как видно из фрагмента с колыванскими воеводами, кое-что добавляли. Работая над текстом, они порой до неузнаваемости искажали имена иноземцев, в результате первые издатели отписки Б. Нагина посчитали трех командиров шведского экспедиционного корпуса Андрея Боя, Крестена Шура (Сомме) и Иверта горна одним человеком «Ондреем Боякренстюшем Мацоветчерной». Встречаются также казусы с цифрами. Князь М. В. Скопин-Шуйский докладывал царю, что с Клаусом Боем и Отогелмером Фармернером к нему прибыло 3643 воина, а приказные округлили цифру до 3600 человек. еще более разительное расхождение обнаруживается при сопоставлении в обоих документах численности войска И. Манесфельда. Князь М. В. Скопин-Шуйский докладывал царю, что под командованием шведского полководца находится всего 2 тыс. солдат. Земские же приказные привели явно ошибочную цифру — 9 тыс. воинов. Все эти наблюдения свидетельствуют, что содержание излагаемых приказными документов нуждается в тщательной проверке другими источниками. 97 тУШИНЦы И жИтелИ У гл И ЧС КОгО У е ЗД А В 1608 – 1610 г г. Н. е. тюменцева, И. О. тюменцев
98 II Города и уезды в Сму тное врем я Май 1609 г. Отписка князя М. В. Скопина-Шуйского царю В. И. Шуйскому о прибытии в Новгород и боевых действиях шведского экспедиционного корпуса51 После 2 (12) июня 1609 г. Отписка угличский воевод Б. Нагина, И. Лаптева и Т. Сухого царю В. Шуйскому с отчетом о боях за Углич в мае 1609 г. и с просьбой о помощи Послалъ к тебе государю на помочь Свейской Карло король Свейскихъ и Немецкихъ воеводъ съ ратными людми: и Апреля, государь, в 14 день пришли въ Новгородъ Немецкiе воеводы, Яковъ Пунтусовъ, да Аксель Курк, да Андрей Бой, да Крестен Шур, да Ивертъ горнъ с товарыщи, а с ними ратныхъ людей Свiйскихъ, Шкотскихъ и Датскихъ и Аглинскихъ и Цесаревы области, конныхъ и пешихъ, 12 тысечъ… …король свитцкiй Карло воеводъ своихъ Якова Пантосова, да Олексея Курка, да Ондрея Боя, Кренстюша, Мацоветчерна с товарыщи, а съ ними неметцкихъ ратныхъ людей свицкiе земли цесаревы области, и Аглинцовъ, и Фрянцовъ, Скотъ, и любчанъ и иныхъ земель двенадцать тысячь… Да Апреля жъ, государь, въ 25 день пришли в Новгородъ Немецкие воеводы, Кляус Юрьев сын Бой да Отогелмеръ Фармернеръ съ товарыщи, а с ними Французъ и Шкотских Немецъ 3643 человеки конных да после де, государь, того изъ Выбору жъ съ воеводами съ Олточермомъ да съ Калисомъ Боемъ три тысячи шестьсотъ человекъ. Да изъ Колывани де, государь, съ воеводами съ Петромъ Фригомъ да съ Идобоемъ две тысячи пять сотъ человекъ. Да Маiя жъ въ 9 день прiехали ко мне, холопу твоему, изъ Выбора, отъ Выборского державца Арвея тенисова гонец королевской дворянин Анцъ Фрилантъ, а съ нимъ писалъ ко мне, холопу твоему, Выборской державецъ Арвей тенисовъ, что пришелъ въ Выборъ королевской шуринъ, болшой ратной воевода Iоахимъ граф Манвенски, а с нимъ воинскихъ людей розныхъ земель 2000. Да писалъ де, государь, ему государеву боярину и воеводе ко князю Михаилу Васильевичию Шуйскому свицкого короля шуринъ, болшой ратной воевода Iанхимъ графъ Мамсвилски, что онь идетъ къ тебе государю на помочь, а съ нимъ де, государь, немецкихъ людей Фрянцовъ и Шкотъ и иныхъ земель девять тысячъ. А идутъ къ тебе же ко государю на помочь, а мне бъ, холопу твоему, отписати в Выбор, на кое место воеводе Iоахиму съ Немецкими людми идти, а прямо де, государь, ему идти изъ Выбора въ Ругодивъ морем, въ кораблехъ; а воевода, государь, Iоахимъ графъ ко мне, холопу твоему, писалъ же, что онъ, по королевскому веленью, идетъ къ тебе, ко государю, на помочь со мнолгими людми; ему бы де, государь, твоему государеву боярину и воеводе князю Михаилу Васильевичю Шуйскому, отписати къ Аинт графу, на кои места ему съ воинскими людми итти, а онъ де Анкимъ графъ Малфилски пошолъ изъ Выбору въ кораблехъ въ Ругодевъ, а я, холоп твой, писалъ къ воеводе Iоахиму графу и къ Выборскому державцу къ Арвею тенисову, чтобъ воевода Iоахим графъ со всеми людми шелъ къ тебе, государю, на Ругодив да Иванегородскою дорогою въ Новгородъ, а изъ Нова города со мною… и онъ де, государь, твой государевъ бояринъ и воевода, князь Михайло Васильевичъ Шуйской къ воеводе Анхиму послалъ Якова Дашкова; а писалъ де, государь, съ нимъ, велелъ ему за собою итти въ Велики Новгородъ.
В конце мая — начале июня 1609 г. тушинцы изменили тактику в борьбе с земцами. Оставив в окрестностях Ярославля отряды, необходимые для блокады города, они направили значительные силы на помощь своим сторонникам в Костроме и Кашине. Полки А. лисовского, Й. Будилы, Пузелевского и «боярина» И. Ф. Наумова после побед над ополченцами в Юрьевце Поволжском и Кинешме потерпели сокрушительное поражение во время переправы через Волгу у Решмы. Отступая, в панике тушинцы едва не оставили Ростов Великий52. Не лучше обстояло дело к северо-западу от Ярославля. Посланный сюда полк Я. Микулинского осадил Углич и после месячной осады 20 (30) июня 1609 г. овладел городом53. Затем полковник, по данным дневника Я. Сапеги, 27 июня (7 июля) 1609 г. нанес поражение отрядам ополчения у городца54. Однако, узнав о поражении А. Зборовского в торжке, отступил к Калязину монастырю. В конце июля 1609 г. его отсюда выбил князь М. В. Скопин. Полковник был вынужден отступить со своими солдатами в Ростов Великий. В освобожденных городах и волостях, по данным, собранным шпионами Я. Сапеги, М. В. Скопин-Шуйский организовал присягу населения на верность царю Василию Шуйскому55. Близость Углича к театру военных действий в последующие полгода создавала серьезные проблемы для местного населения. В январе — феврале 1610 г. Я. Сапега, покинув свои лагеря у троицы, обремененный обозом отступил, в Дмитров. Отсюда на север в Угличский, тверской, Ярославский уезды были отправлены отряды фуражиров-загонщиков. Но времена изменились. Секретари Я. Сапеги отметили в дневнике гетмана, что почти никто из них обратно не вернулся. Вскоре самого тушинского гетмана правительственные отряды, стеснив острожками, разгромили наголову и изгнали из Дмитрова к Ржеву56. Весной 1610 г. А. лисовский и А. Посовецкий, воспользовавшись тем, что основные силы правительственных войск были заняты освобождением Москвы, оставили Суздаль и совершили дерзкий рейд по Замосковью. Они захватили и разорили Ростов, Калязин монастырь и двинулись на торопец, но потерпели у города поражение и отошли в Великие луки57. В Углич и его окрестности ненадолго пришел непрочный мир. Комплексный анализ документов угличского фонда архива Я. Сапеги свидетельствует, что, несмотря на его относительно небольшую величину и неполноту, он содержит уникальные данные, которые поддаются взаимной проверке и которые можно использовать как для сопоставления с данными из других документальных комплексов того времени, так и для критического анализа показаний поздних литературных, летописных и мемуарных источников. Это позволяет внести существенные уточнения в сложившиеся в историографии представления о событиях противоборства правительственных сил и тушинцев в Угличском уезде в 1608 – 1610 гг. 99 тУШИНЦы И жИтелИ У гл И ЧС КОгО У е ЗД А В 1608 – 1610 г г. Н. е. тюменцева, И. О. тюменцев
№1 10 0 II Города и уезды в Сму тное врем я 22 ноября (2 декабря) 1608 г. грамота лжедмитрия II Я. Сапеге с требованием «запретить Я. Очковскому сбирать повытния деньги в Угличе, и о их зачете в сошной доход» Отъ Царя и Великого Князя Дмитрея Ивановича всеа Русiи, въ полки, воеводе нашему пану Яну Петру Павловичю Сопеге, Кiевскому и Святцкому и Килипетцкому. Нынешнего 117 году писали къ намъ, с Углеча, столники князь Володимеръ Волконской58 да Иван головленковъ59, что, по нашему Указу, прiехали они на Углечь для наших сборовъ, и по нашему указу, почели они сбирати сошные, и престолные, и монастырскiе денги, на роты Полскимъ людемъ; и имъ де сбирать не велитъ панъ Янъ Очковскiй60, который прислан на Углечъ отъ тебя, и столника нашего князя Володимера билъ и хотелъ его убить до смерти; да онъ же де панъ Янъ Очковскiй на Углечи правитъ, безъ нашего указу, повытные деньги, съ выти по рублю. И какъ къ тебе ся наша грамота придетъ, и ты бъ тотчасъ послал на Углечь, и велелъ того пана Очковского съ Углеча выслати, и повытных бы есте денегъ, съ выти по рублю, правити и велелъ; а которые денги съ выти доправилъ, ты бъ те денги велелъ дати столником нашим князю Володимеру Волконскому да Ивану головленкову, и велелъ те денги зачесть въ сошные денги. Писан у Москвы, лета 7117 Ноября в 22 день. Оригинал хранится в Архиве Санкт-Петербургского института истории Российской академии наук (АСПбИРИ РАН). К. 124. Собр. С. В. Соловьева. Оп. 2. Ед. хр. Написан на 1 ставе. Ф. Был сложен пакетом и запечатан черновосковою печатью, на обороте адрес: Въ полки, воеводе нашему пану Яну Петру Павловичю Сапеге, Кiевскому и Святцкому и Килипетцкому. Первая публикация в Актах исторических, издаваемых Археографической комиссией (АИ). СПб., 1841. Т. 1. № 105. С. 135 – 136.
№2 Декабрь 1608 г. Отписка А. С. Бедова Я. Сапеге с жалобой на грабеж со стороны Я. Очковского в Угличе государю мость пану гетману Яну Петру Павловичю Сопеге бьет челомъ государя царя и великого князя Дмитрея Ивановича всеа Русiи холопъ Ондрюшка Семеновъ сынъ Бедовъ. жалоба, государь, мне на пана Яна Очковского: деялось, государь, нынешняго сто седмагонадесять году, посланъ былъ я въ Пошехонье для государевыхъ запасовъ, а поместейцо было у меня царское жалованье въ Кашинскомъ уезде, на Волге, и я, государь, заехалъ въ свое поместьишко, изъ табору едучи, и что было осталось у загонныхъ людей животишекъ моихъ, и то испродалъ все и взялъ съ собою отъ загонныхъ людей въ Пошехонье. И нынешнего, государь, 117 году, декабря въ 8 день, въ Пошехонье замутилося отъ Вологодцкихъ воровъ, и я, государь, поехалъ былъ къ государю въ полки съ тою воровскою грамотою и съ прямыми вестьми, и мне, государь, попали встречю изъ государева полку пана Бобовского61 роты панъ григорей Дедерка, и съ иными паны, да меня воротили назадъ въ Пошехонье; и я, государь, отъ техъ Вологодцкихъ воровъ и отъ Пошехонскихъ, послалъ въ Кашинъ къ батюшку къ своему къ Семену къ Бедову человека своего Суятку Яковлева, со всеми своими животами, и послалъ съ нимъ сто двадцать рублевъ денегъ, да два осетра живыхъ, да два осетра просолныхъ, да три рыбицы белыхъ, да двадцать шесть мней, да щукъ да судоковъ съ десятокъ, да три кринки меду, да пять ведръ вина; и какъ, государь, будетъ тотъ мой человекъ Суятка на Углече, и того моего человека поимали и привели къ пану Яну Очковскому на дворъ, и тотъ, государь, панъ Янъ Очковской человека моего Суятку ограбилъ, и тотъ мой животъ, и денги и платье, поималъ къ себе, и человека моего велелъ пытати неведомо про што, и велелъ былъ его того моего человека всадити въ воду, для моихъ денегъ и животовъ — ино, государь, заехали твоего гетманского полку панъ Филонъ турчиновичъ да панъ Офонасей Волкъ62, и оне человека моего въ воду всадить не дали; и нынеча, государь, сидитъ на Углече въ каменомъ погребе. Милостивый пане гетмане! Вели моего человека выкинуть вонъ изъ тюрмы, и те мои денги отдать. Смилуйся, пожалуй! 101 тУШИНЦы И жИтелИ У гл И ЧС КОгО У е ЗД А В 1608 – 1610 г г. Оригинал не отыскан. Копия, снятая С. В. Соловьевым в Швеции, хранится в АСПбИИ РАН. К. 124. Собр. С. В. Соловьева. Оп. 2. Ед. хр. Первая публикация в Дополнениях к актам историческим (ДАИ). СПб., 1846. Т. 1. № 158. С. 276 – 277. Н. е. тюменцева, И. О. тюменцев
№3 10 2 II Города и уезды в Сму тное врем я 20 (30) марта 1609 г.63 Отписка «воровского» угличского воеводы М. ловчикова Я. Сапеге с просьбой о помощи государя Царя и Великого Князя Дмитрея Ивановича всеа Русiи его мости пану Яну Петру Павловичю Сопеге, коштеляновичю Кiевскому, старосте Усвяцкому и Керепецкому, съ Углеча, государя Царя и Великого Князя Дмитрея Ивановича всеа Русiи Матвей ловчиковъ 64 челомъ бьетъ. В нынешнемъ, государь, во 117 Марта въ 30 день, въ одиннадцатомъ часу дни, прибежали, государь, на Углечь государева думного дiяка Ивана Ивановича Чичерина65 люди, Костянтинъ григорьевъ, а сказали мне, холопу государеву, что пришли воры, государевы изменники, въ Иванову вотчину Ивановича Чичерина, въ село Рожественое, а ихъ Ивановыхъ людей розгромили; а то село Рожественое отъ Углеча верстъ съ пятнадцать и менши, а загонные воровскiе люди приходятъ отъ Углеча за пять верстъ, а болшими людми идутъ къ Углечю вскоре, а ждемъ ихъ Марта къ 31 числу. И тебе бы Петръ Павловичь, пожаловать велеть дати на Углечь ратных людей, а насъ бы воромъ не подати, чтобъ кровь крестьянская напрасно не пролилась, а насъ бы отъ воровъ оборонити. А намъ, государь, противъ воровскихъ людей стояти не съ кемъ: толко не пожалуешъ ратныхъ людей не пришлешъ, ино городъ Углечь изменники возмутъ въскоре. Оригинал в АСПбИИ РАН. К. 124. Собр. С. В. Соловьева. Оп. 2. Ед. хр. Написан скорописью XVII в. гусиным пером, коричневыми чернилами на 1 ставе. Филигрань. Был свернут пакетом. Пометы: На обороте адрес: государя Царя и Великого Князя Дмитрея Ивановича всеа Русiи его мости пану Яну Петру Павловичю Сопеге, коштеляновичю Кiевскому, старосте Усвяцкому и Керепецкому. Первая публикация в АИ. Т. 2. № 183. С. 213 – 214.
№4 30 апреля (10) мая 1609 г. Письмо Э. Бородича Яну Сапеге с известием о захвате ротмистром Казаковским углицкой волости Кесьмы Mściwy i najaśniejszy panie hetmanie! Służby me uniżone we wsem życzliwe do łaski W. Mci m.m. pana pilno zalecam. Oznajmuję W. M.m.m. panu iż co stała straż nawiększa na Kiessme, J. Mći pan rotmistr Mikołaj Kosakowski za Bożą pomocą i szczęściem cara J. Mci (na co zarobili wzięli zapłatę) na głowę ich pobił a jam zaraz przybył po wszystkim przy tem z kilka set ludzi bojarzkich, dzień odpocznie koniom i pójdzie w imię pańskie do drugich zmienników do miasta Uszczęzna Żeleznapolski. Za tym nie mając czasu wypisać dostatecznie i powtórne oddaję się pilno łasce W. M.m.m. pana. Dan z Kiessmy dnia 10 maja 1609. W. M.m.m. pana życzliwy przyaciel sługa Erasmus Borodycz m.p. Милостивый и наияснейший пан гетман! C усердием заверяю о своем расположении во всем служить покорно Вашей милости м.м. пану. Сообщаю В. М. м. м. пану, что стоял в Кесьме большой сторожевой отряд, его Милость пан ротмистр Миколай Козаковский66 с божьей помощью и счастьем е. М. царя (что заработали, то и получили) наголову их разбил, а я прибыл тотчас после всего с несколькими сотнями людей боярских, дадим коням день отдохнуть и именем господа пойдем на других изменников в город Устюжны железнопольская. С тем, не имея достаточно времени для подробного письма, повторяю, что отдаю себя на благосклонность В. М. м. м. пана. Дано из Кесьмы дня 10 мая 1609. Вашей милости м.м. пана доброжелательный приятель и слуга еразм Бородич м. п. Adres: Memu mościwemu panu hetmanowi cara J. Mci Janowi Sapiezie staroście Uświackiemu m. m. a przyjacielowi do rąk własnych należy. Адрес: Моему милостивому пану гетману царя е. М., пану Яну Петру Сапеге, старосте Усвяцкому, м. м. приятелю в собственные руки. 10 3 тУШИНЦы И жИтелИ У гл И ЧС КОгО У е ЗД А В 1608 – 1610 г г. Оригинал в Отделе рукописей Львовской научной библиотеки Национальной академии наук Украины (ОР ЛНБ НАНУ). Ф. 103. Оп. 1. № 52. 1 Став, сложенный пакетом. Польская скоропись. Филиграни нет. На обороте остатки красной печати. Печать архива Сапег из Красилова. Помета другим почерком выцветшими чернилами XVII в.: «Erasmus Borodicz daję znać że Kosakowski zmienników porazil» («Эразм Бородич дает знать, что Козаковский изменников разбил»). Копия А. Прохазки. там же. Оп. 5. № 556 / Va. л. 221. Н. е. тюменцева, И. О. тюменцев
№5 10 4 II Города и уезды в Сму тное врем я 3 (13) мая 1609 г. Отписка игумена Колязинского монастыря Феодосия Я. Сапеге с известием о разгроме угличан у стен монастыря государя Царя и Великого Князя Дмитрея Ивановичя всеа Русiи великому воеводе Яну Петру Павловичю Сопеге, коштеляновичю Кiевскому, старосте Усвяцкому и Керепецкому, Святые живоначалные троицы и великого Преподобного Макарiя Чюдотворца Колязина монастыря игуменъ Феодосей съ братьею, соборне Бога молятъ и челомъ бьютъ. Далъ Богъ, въ государеве богомолье Царя и Великого Князя Дмитрея Ивановича всеа Русiи, месяца Маiя по 3 число, въ государеве Царьскомъ богомолье въ Колязине монастыре здорово. Да прислалъ еси, государь, къ намъ свою грамоту, съ Заболоцкимъ крестьяниномъ съ Шестачкомъ деревни Федоркова, къ государевымъ богомолцемъ въ Колязинъ монастырь, и государевымъ воеводамъ и приказнымъ людемъ, дворяномъ и детемъ боярскимъ, Кашинцомъ: и мы, государь, вычетъ твою грамоту и послали къ государевымъ воеводамъ, къ Федору Михайловичю Унковскому67 да къ Ивану Ивановичю Баклановскому68, и къ дворяномъ и детемъ боярскимъ, Кашинцомъ. Приходили, государь, государевы изменники съ Углечя, къ Колязину монастырю месяца Апреля въ 22 день; и Божiею милостiю и молитвами Преподобного великого Макарiя Чюдотворца, и государя Царя и Великого Князя Дмитрея Ивановича всеа Русiи сщастiемъ, ходили противъ ихъ изъ монастыря государевы воеводы, Федоръ Михайловичъ Унковской да Иванъ Ивановичъ Баклановской, дворяне и дети боярскiе, атаманы и казаки; и государевыхъ изменниковъ побили, многихъ людей, и за досталными изменники пошли подъ Углечь. А про князя Михайла про Шуйского не слыхали. Оригинал в АСПбИИ РАН. К. 124. Собр. С. В. Соловьева. Оп. 2. Ед. хр. Написан скорописью XVII в. гусиным пером, коричневыми чернилами на 1 ставе. Филигрань. Был свернут пакетом. Пометы: На обороте адрес: государя Царя и Великого Князя Дмитрея Ивановича всеа Русiи великому воеводе Яну Петру Павловичю Сопеге, коштеляновичю Кiевскому, старосте Усвяцкому и Керепецкому. Первая публикация в АИ. Т. 2. № 208. С. 240 – 241.
№6 После 2 (12) июня 1609 г. Отписка угличских воевод Б. Нагина, И. лаптева и т. Сухого царю В. Шуйскому с отчетом о боях за Углич в мае 1609 г. и с просьбой о помощи 10 5 тУШИНЦы И жИтелИ У гл И ЧС КОгО государю царю и великому князю Василью Ивановичю всеа Руси, холопи твои, Богданко Нагинъ, да Иванко лаптевъ, да Моложанинь третьячко Сухово челомъ бьютъ. Нынешнего, государь, 117 году, Маiя съ 4 числа, стояли, государь, твои государевы изменники, изъ Кашина Федка Унковской, да Иванко Баклановской съ кашинскими детьми боярскими и съ воровскими съ таборскими литовскими людми на Углече; а стояли, государь, подъ Углечомъ на Заволской стороне, на псарне, Маiя по двадесять первое число, а ежедень, государь, съ ними у насъ была о Волге драка. И мы, прося у Спаса и пречистые Богородицы милости и у великихъ московскихъ чудотворцовъ, у Петра и у Олексея и у Iоны, и молясь благоверному князю Роману, Углецкому чудотворцу, Маiя въ 21 день, въ девятомъ часу дня, собрався съ ратными людми на твоихъ государевыхъ изменниковъ на Федку Унковского, на Иванка Баклановского съ товарыщи, за Волгу перевезлиса и твоихъ государевыхъ изменниковъ побили, а иныхъ многихъ живыхъ ноимали; а Федка Унковской да Иванко Баклановской не со многими людми отъ насъ поутекли. и мы за ними послали посылку, твоихъ государевыхъ ратныхъ людей, дворянъ и детей боярскихъ, и казаковъ, и боярскихъ людей, и датошныхъ ганяти до кашинского рубежю. А которыхъ, государъ, твоихъ государевыхъ изменниковъ воровскихъ людей живыхъ поймали, и мы ихъ передъ собою велели пытати. И съ пытки, государь, многiе казаки и бояркiе люди говорiли, что Федка Унковской да Иванко Баклановской съ Углеча въ болшiе табары послали, и гонца посылали, чтобъ къ нимъ на помочь подослали силы. И къ нимъ де, государь, воровскимъ людемъ, къ Федке Унковскому, да къ Иванку Баклановскому съ товарыщи пришли изъ болшихъ табаръ Черкасы и казаки, а идутъ де за ними многiе литовскiе и рускiе люди; твои государевы изменники, воровскiе люди къ Углечю; а въ грамоте де, государь, къ нимъ пишетъ изъ табаръ, что ихъ идетъ три тысячи по той стороне Волги, на которой стороне стоитъ городъ Углечъ и (о) строгъ. Да Маiя въ 22 день, погонные люди поимали сына боярского Микиту Ракова69 и привели къ намъ на Углечъ, а съ нимъ ссылошную грамоту, а въ грамоте пишетъ Федку Унковскому да Иванку Баклановскому отъ Михалка Кобылина70; а посланъ де онъ Михалко съ городецко оть воеводъ съ дворяны и съ детми боярскими и съ волными казаки, велено де ему ити Углецкимъ уездомъ: где скажютъ государя нашего царя и великого князя Василья Ивановича всеа У е ЗД А В 1608 – 1610 г г. Н. е. тюменцева, И. О. тюменцев
10 6 II Города и уезды в Сму тное врем я Русiи воинскихъ ратныхъ людей, и ему бы де Михалку Кобылину на нихъ приходити и ко кресту ихъ приводити. И Маiя де въ 21 день, Михалко Кобылинъ пришолъ съ городецка въ Углецкой уездъ, вь Рожаловской станъ, въ село въ Николское, что было тимофея Качалова, а ныне Василья Съянова, и въ то де село многiе околные дети боярскiе и крестьяне къ нему приходятъ, и твоему государеву изменнику крестъ цолуютъ, кой называетца царевичомъ Дмитреемъ; и будетъ де имъ Федке Унковскому да Ивашку Баклановскому надобны ратные люди, и къ нему бъ Михалку оне отписали, и онъ де Михалко къ нимъ съ ратными людми на Углечъ придетъ. А свинецъ де и зелье съ городецка къ Федке Унковскому да къ Иванку Баклановскому посланъ. А въ Кашинъ де, государь, и на городецке многiе люди копятса, а хотятъ, государь, ити къ намъ на Углечъ воевати. Да здесе, государь, на Углече дворяне и дети боярскiе и Углечане посадцкiе и уездные люди вдругорядь тебе государю крестъ цоловали на томъ, что другъ друга не подати и города и острогу не сдати. Да Маiя жъ, государь, въ 22 день, въ третьемъ часу ночи, пришли по ярославской дороге подъ Углечъ твои государевы изменники, воровскiе литовскiе и рускiе люди, и приступали къ острогу ночью трожды въ многихъ местехъ; и Божiею милостью и твоимъ государя нашего царя и великого князя Василья Ивановича всеа Русiи счастьемъ, отъ острогу воровскихъ людей отбили. Да Iюня, государь, во 2 день, привезъ къ намъ, холопемъ твоимъ, отъ твоего государева боярина и воеводы ото князя Михаила Васильевича Шуйскаго грамоту съ Узстюжны железополскiе сынъ боярской Иванъ Батюшковъ71; а писано государь, къ намъ отъ него въ его грамоте, что король свитцкiй Карло72 воеводъ своихъ Якова Пантосова73, да Олексея Курка74, да Ондрея Боя75, Кренстюша76, Мацоветчерна77 с товарыщи, а съ ними неметцкихъ ратныхъ людей свицкiе земли цесаревы области, и Аглинцовъ, и Фрянцовъ, Скотъ, и любчанъ78 и иныхъ земель двенадцать тысячь, да после де, государь, того изъ Выбору79 жъ съ воеводами съ Олточермомъ80 да съ Калисомъ Боемъ81 три тысячи шестьсотъ человекъ; да изъ Колывани82 де, государь, съ воеводами съ Петромъ Фригомъ83 да съ Идобоемъ84 две тысячи пять сотъ человекъ. Да писалъ де, государь, ему государеву боярину и воеводе ко князю Михаилу Васильевичию Шуйскому свицкого короля шуринъ, болшой ратной воевода Iанхимъ графъ Мамсвилски85, что онь идетъ къ тебе государю на помочь, а съ нимъ де, государь, немецкихъ людей Фрянцовъ и Шкотъ и иныхъ земель девять тысячъ, ему бы де, государь, твоему государеву боярину и воеводе князю Михаилу Васильевичю Шуйскому, отписати къ Аинт графу86, на кои места ему съ воинскими людми итти, а онъ де Анкимъ графъ Малфилски87 пошолъ изъ Выбору въ кораблехъ въ Ругодевъ88, и онъ де, государь, твой государевъ бояринъ и воевода, князь Михайло Васильевичъ Шуйской къ воеводе Анхиму89 послалъ Якова Дашкова90; а писалъ де, государь, съ нимъ, велелъ ему за собою итти въ Велики Новгородъ.
Да отъ твоего жъ, государь, боярина и воеводы отъ князя Михайла Васильевича Шуйского писано въ грамоте, что пришли изъ Выбора моремъ въ Ругодевъ, Маiя въ 8 день, шестьдесятъ четыре карабли съ воинскими людми, и намъ, государь, холопемъ твоимъ, противъ тое грамоты велено писати по всемъ городомъ; и мы холопи твои того же числа противъ тое грамоты по темъ городомъ, которые тебе государю прямятъ и служатъ, гонцовъ розослали съ грамотами, и велели те грамоты чести во весь мiръ, чтобы всякимъ людемъ твои государевы немецкiе люди были ведомы. Да нынешнего жъ, государь, 117 году, Маiя въ 31 день, высылали, государь, мы, холопи твои, въ посылку твоихъ государепыхъ волныхъ, казаковъ гришу жогала съ товарищи за твоими государевыми изменники за Волгу, и тотъ, государь, гриша жогало съ товарыщи привели передъ насъ твоихъ государевыхъ изменниковъ Углечанъ, детей боярскихъ Ивана Поскочина91, да Дмитрея Демьянова, да иноземца Зиновку Карпова сына Козловского, и мы, холопи твои, роспрося ихъ передъ собою, послали къ Устюжне. 10 7 тУШИНЦы И жИтелИ У гл И ЧС КОгО У е ЗД А В 1608 – 1610 г г. Оригинал в АСПбИИ РАН. К. 145. Собр. кн. Хилкова. Оп. . Ед.хр. Написан скорописью XVII в. гусиным пером, чернилами на ставе. Филигрань. Был свернут. Пометы: На обороте адрес:. Первая публикация в Сборнике князя Хилкова (СХ). СПб., 1879. № 33. 1 Протоколы заседаний Археографической комиссии (ПЗАК) за 1835 – 1840 гг. СПб., 1885. Вып. 1. С. 328; Флоря Б. Н. Два письма начала XVII в. из троице-Сергиева монастыря // История русского языка. Исследования и тексты. М., 1982. С. 319 – 321; Архив Санкт-Петербургского института истории РАН (АСПбИИ). К. 124. Оп. 1.; К. 145; К. 174. Оп. 2; Oddział rękopisów Biblioteki Polskiej Akademii Naukowej w Krakowie (OR BPAN) № 345, 360; Отдел рукописей львовской научной библиотеки Национальной академии наук Украины (ОР лНБ НАНУ). Ф. 103; Riksarkivet. Stokholm. Skoklostersamlingen (RSS). Polska brev. E8604, Ryska briev. E8610.1 и 2; Российский государственный архив древних актов в Москве (РгАДА). Ф. 1204. Шведские микрофильмы (новые поступления). Рул. 133. Ч. 2. 2 АСПбИИ РАН. К. 124. Оп. 1.; К. 145; К. 174. Оп. 2; OR BPAN. Ms. 345, 360; ОР лНБ НАНУ. Ф. 103; Riksarkivet. Skoklostersamlingen. Polska brev. E. 8604, Ryska briev. E. 8610 (1 и 2); Российский государственный архив древних актов в Москве (РгАДА). Ф. 1204. Шведские микрофильмы (новые поступления). Рул. 133. Ч. 2. 3 Archiwum Główne Act Dawnych w Warszawie (AGAD). Susky archiw Pranickich-Tarnowskich. 4 ЦДIА Украiни. Ф. 48. Архiв Сапэг. Оп. 1 – 2. 5 Архив истории литовского государства. Ф. 1292. 1524 – 1830 гг. и Вильнюсская библиотека АН литвы. Ф. 139. 1604 – 1831. 6 Авторы благодарны В. И. Ульяновскому и его ученикам за помощь, оказанную в обследовании киевского, львовского и виленского собраний бумаг Сапег. 7 Inwentarz rękopisów Biblioteki zakładu narodowego im. Ossolińskich we Wrocławiu. Warszawa, 1966. T. 3. № 1884; АСПбИИ РАН. К. 276. Оп. 1. ед. хр. 120. л. 138. 8 Письма С. жолкевского Я. Сапеге 24 июля (3 августа) и 13 (23) сентября 1610 г. и ротмистра Сумы Я. Сапеге 19 (29) июля 1609 г. // Riksarkivet. E. 8604 и е. 8610 (1). Н. е. тюменцева, И. О. тюменцев
9 Акты второй половины XIV — первой половины XVII в. // Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией (далее — РИБ). СПб., 1875. т. 2; Акты исторические, собранные и изданные Археографическою комиссиею (далее — АИ). СПб., 1841. т. 2; грамота лжедмитрия II Я. П. Сапеге // Московский телеграф. 1833. Ч. 51, № 9. С. 170 – 173; Два письма начала XVII в. из троице-Сергиева монастыря / публ. Б. Н. Флори // История русского языка: Исследования и тексты. Сб. ст. / под ред. В. г. Демьянова и В. Ф. Дубровина. М., 1982. С. 319 – 325; Дополнения к Актам историческим, собранным и изданным Археографическою комиссиею (далее — ДАИ). СПб., 1846. т. 1; [И. С.]. Выписка из дневника московского похода Яна Сапеги 1608 – 1611 гг. // Сын отечества и Северный архив. 1838. т. 1, № 1 / 2. Отд. 3. С. 29 – 64; Муханов П. А. Подлинные известия о взаимных отношениях России и Польши преимущественно во время самозванцев. М., 1834; Письмо лжедмитрия II наемному войску 9 (19) февраля 1610 г. об условиях возвращения на службу // Временник Московского общества истории и древностей Российских (далее — ВМОИДР). 1855. Кн. 19. Смесь. С. 9 – 10; Сборник Муханова. 2-е изд. СПб., 1866; Сборник кн. хилкова (далее — Сх). СПб., 1879; три челобитные лжедмитрию / публ. А. Чумикова // ВМОИДР. 1855. Кн. 23. Смесь. С. 5 – 6; Malewska H. Listy staropolskie z epoki Wazów. Warszawa, 1977; Malinowski M., Przezdzecki A. Źródła do dziejów Polskich. Wilno, 1844; Sapieha J. P. Dziennik // Hirschberg A. Polska a Moskwa w pierwszej połowie wieku XVII. Lwów, 1901. T. 1. S 167 – 324. 10 Sapieha J. P. Op. сit. S. 195, 229. 11 Отписка т. Бьюгова Я. Сапеге из Ярославля с жалобой на самовольство И. Волынского и П. головича // Сх. 12.05. 12 Sapieha J. P. Op. сit. S. 195. 13 Повинная грамота ярославцев лжедмитрию II 16 – 17 (26 – 27) октября 1608 г. // АИ. т. 2. № 104. С. 133 – 134. 14 Отписка нижегородского воеводы князя А. А. Репнина пермичам в конце декабря 1608 г. о боях с тушинцами в Замосковье // ААЭ. т. 2. № 104.2. С. 203 – 206; Отписка нижегородского воеводы князя А. А. Репнина муромцам 11 (21) декабря 1608 г. о боях с тушинцами в Замосковье // АИ т. 2. № 113. С. 141 – 142; Отписки суздальского воеводы Ф. К. Плещеева Я. Сапеге с известием о поражениитушинцев у Нижнего Новгорода и восстании в Шуе // АИ. т. 2. № 351. С. 418 – 419; Отписка владимирского воеводы М. И. Вельяминова Я. Сапеге 16 (26) декабря о восстании против тушинцев в Ярополческой волости и гороховце // АИ. т. 2. № 116. С. 144 – 145; Отписка сына боярского А. Бедова Я. Сапеге о восстании против тушинцев в Пошехонье // ДАИ. т. 1. № 158. С. 276 – 277; Буссов К. Московская хроника 1584 – 1613 гг. М., л., 1961. С. 155. 15 Отписка пермичей сольвычегодцам 15 (25) декабря 1608 г. // АИ. т. 2. № 115. С. 144. 16 Отписка владимирского воеводы М. И. Вельяминова Я. Сапеге 16 (26) декабря о восстании против тушинцев в Ярополческой волости и гороховце // АИ. т. 2. № 116. С. 144 – 145; Отписки суздальского воеводы Ф. К. Плещеева Я. Сапеге с известием о поражении тушинцев у Нижнего Новгорода и восстании в Шуе // АИ. т. 2. № 351. С. 418 – 419; Sapieha J. P. Op. cit. S. 198. 17 Отписка князя М. В. Скопина-Шуйского жителям поморских и замосковных городов в декабре 1608 г. о скором прибытии шведского наемного войска // ААЭ. т. 2. № 95. С. 192. 18 Рожнятовский А. Дневник М. Мнишек. СПб., 1995. С. 129; Marchocki M. Historya wojny moskiewskiej. Poznań, 1841. S. 45. 19 Sapieha J. P. Op. cit. S. 197; Marchocki M. Op. cit. S. 45; Рожнятовский А. Указ. соч. С. 129 – 130. 20 Расспросные речи т. И. ленкова в Сольвычегодске 22 января (1 февраля) 1609 г. // ААЭ. т. 2. № 103. С. 203; Sapieha J. P. Op. cit. S. 197 – 198; Буссов К. Указ. соч. С. 155; Marchocki M. Op. cit. S. 45. 21 Повесть об Устюжне железнопольской // РИБ. т. 2. СПб., 1875. Стб. 798 – 799. 22 Отписка суздальского воеводы Ф. К. Плещеева Я. Сапеге в середине декабря 1608 г.о разгроме «изменников» у Шуи // АИ. т. 2. № 110. С. 139 – 140. 23 Отписка муромского воеводы Н. Ю. Плещеева Я. Сапеге 8 (18) января 1609 г. о разгроме тушинцев у Нижнего Новгорода // АИ. т. 2. № 131. С. 155. 10 8 II Города и уезды в Сму тное врем я
24 Буссов К. Указ. соч. С. 155. 25 Sapieha J. P. Op. cit. S. 199; Отписка суздальского воеводы Ф. К. Плещеева Я. Сапеге в середине декабря 1608 г. о разгроме повстанцев у Шуи // АИ т. 2. № 110. С. 139 – 140. 26 Sapieha J. P. Op. cit. S. 199; Буссов К. Указ. соч. С. 155. 27 Отписки вологжан устюжанам после 12 (24) января 1609 г. о взятии тушинцами Костромы и галича // ААЭ. т. 2. № 97 – 98. С. 194 – 195; Отписка галичан царю Василию Шуйскому 15 (25) марта 1609 г. // АИ. т. 2. № 177. С. 206. 28 Отписка галичан царю Василию Шуйскому 15 (25) марта 1609 г. // АИ. т. 2. № 177. С. 206. 29 Повесть об Устюжне железнопольской. Стб. 798–799. 30 Отписка владимирского воеводы М. И. Вельяминова Я. Сапеге 11 (21) января 1609 г. с известием о разгроме тушинцев у Нижнего Новгорода // АИ. т. 2. № 134. С. 156 – 157; Sapieha J. P. Op. cit. S. 201; Любомиров П. Г. Очерки истории нижегородского ополчения 1611 – 1613 гг. М., 1939. С. 36. 31 Отписка суздальского воеводы Ф. К. Плещеева юрьевскому воеводе Ф. М. Болотникову 11 (21) февраля 1609 г. о своем поражении у с. Дунилова и об опасности захвата Суздаля // АИ т. 2. № 153. С. 177 – 178; Отписка юрьевского воеводы Ф. М. Болотникова Я. Сапеге 17 (27) февраля 1609 г. об угрозе захвата Суздаля приверженцами Василия Шуйского // Сх. № 12.61. С. 67 – 69; Новый летописец // ПСРл. М., 1965. т. 14. С. 87; Sapieha J. P. Op. cit. S. 205 – 206. 32 Отписка ярославского воеводы князя Ф. П. Борятинского Я. Сапеге 5 (15) февраля 1609 г. о восстании в Костромском уезде // АИ. т. 2. № 155. С. 178 – 179. 33 Отписка ярославского воеводы князя Ф. П. Борятинского Я. Сапеге 3 (13) марта 1609 г. о захвате приверженцами В. Шуйского Романова и Костромы // АИ. т. 2. № 163. С. 193; Отписка ростовского воеводы И. Ф. Наумова Я. Сапеге 3 (13) марта 1609 г. о захвате приверженцами В. Шуйского Костромы // Сх. № 12.44. С. 50 – 51; Sapieha J. P. Op. cit. S. 208 – 209. 34 Отписка костромского воеводы Н. Д. Вельяминова Я. Сапеге 12 (22) марта 1609 г. о нападении «изменников» на Кострому и с просьбой о помощи // АИ. т. 2. № 172. С. 199. 35 Отписка ярославца е. Козьмина Я. Сапеге 12 (22) марта 1609 г. // АИ. т. 2. № 173. С. 199 – 200; Sapieha J. P. Op. cit. S. 208 – 210. 36 Отписка ярославского воеводы князя Ф. П. Борятинского Я. Сапеге 3 (13) марта 1609 г. о захвате приверженцами В. Шуйского Романова и Костромы // АИ. т. 2. № 163. С. 193; Отписка ратных голов л. трусова со товарищи романовцам с призывом целовать крест В. Шуйскому // АИ. т. 2. № 150. С. 175 – 176; Sapieha J. P. Op. cit. S. 208. 37 Отписка ярославца е. Козьмина Я. Сапеге 12 (22) марта 1609 г. // АИ. т. 2. № 173. С. 199 – 200; Sapieha J. P. Op. cit. S. 210. 38 Отписка Ф. Палицына устюжанам 16 (26) марта 1609 г. // ААЭ. т. 2. № 113. С. 215 – 216. 39 Отписка угличского воеводы М. ловчикова Я. Сапеге 31 марта (9 апреля) 1609 г. об угрозе захвата земцами Углича // АИ. т. 2. № 183. С. 213 – 214; Sapieha J. P. Op. cit. S. 213. 40 Отписка владимирского воеводы М. И. Вельяминова лжедмитрию II 18 (28) марта 1609 г. об «измене» Мурома // Сх. № 12.48. С. 55 – 56; Sapieha J. P. Op. cit. S. 212. 41 Отписка суздальского воеводы Ф. К. Плещеева Я. Сапеге 27 марта (6 апреля) 1609 г. об «измене» Владимира // Сх. № 12.56. С. 62 – 64; Sapieha J. P. Op. cit. S. 213; Новый летописец. С. 87. 42 Отписка юрьевского воеводы Ф. М. Болотникова Я. Сапеге в мае 1609 г. с просьбой о помощи // АИ. т. 2. № 215. С. 253 – 254. 43 Отписка суздальского воеводы Ф. К. Плещеева Я. Сапеге о походе тушинцев к Владимиру // АИ. т. 2. № 195. С. 225–226; Обыскное дело дворянина г. Аргамакова и его дворников // АСПбИИ. К. 174. Оп. 2. ед. хр. 250, 301–302; Челобитная дворянина г. Аргамакова Я. Сапеге апрель 1609 г. с просьбой заступиться за него // Riksarkivet. Skoklostersamlingen. E. 8610 (2). № 104; Sapieha J. P. Op. cit. S. 210, 229. 44 Отписка суздальского воеводы Ф. К. Плещеева Я. Сапеге о походе тушинцев к Владимиру // АИ. т. 2. № 195. С. 225 – 226; Sapieha J. P. Op. cit. S. 215, 217. 10 9 тУШИНЦы И жИтелИ У гл И ЧС КОгО У е ЗД А В 1608 – 1610 г г.
11 0 II Города и уезды в Сму тное врем я 45 Отписка ростовского воеводы М. И. Колодкина-Плещеева Я. Сапеге 9 (19) апреля 1609 г. о восстании в Ярославле // Сх. № 12.58. С. 65; Письмо И. Шмидта Я. Сапеге 12 (22) апреля 1609 г. // OR BRAN, Ms. 360. л. 609; Будила Й. Указ. соч. С. 151; Sapieha J. P. Op. cit. S. 216 – 217. 46 Sapieha J. P. Op. cit. S. 217. 47 Sapieha J. P. Op. cit. S. 216 – 217. 48 грамота лжедмитрия II Я. Сапеге об организации обороны Ростова от ярославцев // Сх. № 12.60. С. 66 – 67; Будила Й. Указ. соч. Стб. 151. 49 Отписка ярославских воевод Н. Вышеславцева со товарищами вычегодцам в мае 1609 г. о боях с тушинцами у Ярославля // ААЭ. т. 2. № 123.1. С. 229. 50 Отписка углечских воевод Б. Ногина с товарищи В. Шуйскому после 2 (12) июня 1609 г. о боях с тушинцами // Сх. № 33. С. 106 – 110. 51 ААЭ. т. 2. № 122. С. 226 – 227. 52 Ibid. S. 222. 53 Sapieha J. P. Op. cit. S. 222, 229. 54 Sapieha J. P. Op. cit. S. 229; Криксин В. С. «Дневник» Яна Сапеги по списку Рубинковского // Известия Отдела русского языка и словесности Академии наук (ИОРЯС). 1908. т. XIII. Кн. 4. С. 161. 55 Sapieha J. P. Op. сit. S. 232 – 233. 56 Sapieha J. P. Op. сit. S. 250 – 254. 57 Бельский летописец // ПСРл. М., 1978. т. 34. С. 254; Новый летописец. С. 95. 58 Волконский Владимир Федорович — в 1604 г. жилец с окладом 300 четей в походе против лжедмитрия I. В 1608 г. стольник самозванца, собирал посошные деньги на Угличе. После этого в источниках не упоминается. Согласно родословцам «убит на службе в Угличе» (см.: Боярские списки последней четверти XVI — начала XVII вв. и роспись русского войска 1604 г. (далее — БС). М., 1979. Ч. 2. С. 20; АИ. т. 2. № 105. С. 135 – 136; Волконская Е. Г. Род князей Волконских. СПб., 1900. С. 90). 59 головленков Иван Афанасьевич — в 1602 г. выборный дворянин по Ржеве, служил с отцом. В 1608 г. стольник лжедмитрия II, собирал налоги в Угличе. В 1610 г. «при царе Василии» у него оклад 10 руб. (БС. т.1. С. 204; АИ. т. 2. № 105. С. 135 – 136; Сухотин Л. М. Четвертчики Смутного времени. М., 1912. С. 116. 60 Очковский Ян — доверенное лицо Я. Сапеги, в ноябре — декабре 1608 г. собирал повытные деньги с Углича (АИ. т. 2. № 105. С. 136 – 136; ДАИ. т. 1. № 158. С. 276 – 277). 61 Бобовский Якуб — ротмистр в полку Р. Ружинского. Явился на службу к самозванцу в тушино в конце весны 1608 г., выиграв бой у князя В. Ф. Мосальского у Звенигорода. В конце августа командовал ротой из 200 конников. В марте 1609 г. был вместе с А. Млоцким послан захватить Коломну. Осаждал ее до конца 1609 г. В начале 1610 г. вернулся на службу к королю. Во время Клушинской битвы С. жолкевский доверил ему продолжение осады Царева Займища. В августе—сентябре 1610 г. приводил русских к присяге на верность королевичу Владиславу, вел переговоры с Я. Сапегой о возвращении на королевскую службу. В конце 1610 г. комендант Можайска. (Будила Й. Указ. соч. Стб. 136; Реестр. л. 323; Мархоцкий М. Указ. соч. С. 51, 182; Маскевич С. Указ. соч. С. 32, 42; Sapieha J. P. Op. сit. S. 276, 277, 287). 62 В полку Велегловского в конце августа числился ротмистр Волк, который командовал двумя сотнями гусаров и казаков (Реестр. л. 323 об.). 63 В дневнике Я. Сапеги получение этого известия зафиксировано 26 марта (4 апреля) 1609 г. (Sapieha J. P. Op. сit. S. 213). Это наблюдение дает основание предположить, что М. ловчиков, так же как и ярославский воевода князь Ф. П. Барятинский, датировал свое послание по григорианскому календарю, хотя год указывал по юлианскому календарю. 64 ловчиков Матвей григорьевич в 1588 – 1589 гг. выборный дворянин по Владимиру, с окладом 500 четей. В 1590 г. его планировали отправить на Пошехонье, но затем он был направлен в Кашин собирать детей боярских. В марте—апреле 1609 г. тушинский воевода в Угличе (БС. т. 1. С. 130, 278; Sapieha J. P. Op. сit. S. 217). 65 См.: Веселовский С. Б. Дьяки и подьячие XV – XVII вв. М., 1975. С. 568. 66 Казаковский Микулай — летом 1608 г. ротмистр в полку тушинского гетмана кн. Р. Ружинского. В апреле 1609 г. был направлен из тушина с отрядом к Устюжне
железнопольской, которую ему взять не удалось, и он был вынужден отступить. 4 (14) августа 1610 г. Ян Сапега отправил его в рейд в обход Москвы (Реестр войска самозванца // лНБ НАНУ Ф. 5. Оссолинеум. № 5998 / III. л. 323; Sapieha J. P. Op. cit. S. 320). 67 68 Унковский Федор Михайлович — Унковские служили выборными дворянами по твери и Можайску. Возможно, его отец служил дьяком в 1599 – 1605 гг. Впервые упоминается в мае—июне 1609 г. как воровской воевода сначала в Калязине, затем в Угличе (БС. т. 1. С. 203, 239; АИ. т. 2. № 208. С. 240 – 241, Сх. 33; Веселовский С. Б. Дьяки и подьячие. С. 533). Баклановский Иван Иванович — вероятно, сын боярский из иноземцев, в мае— июне 1609 г. воровской воевода сначала в Калязине, затем в Угличе. Возможно, в 1617 г. посол в Нидерланды (АИ. т. 2. № 208. С. 240 – 241; Сх. 33, Видекинд Ю. История шведско-московитской войны XVII века. М., 2000. С. 456). 69 Раковы служили дьяками и подьячими, а также детьми боярскими по Смоленску и Костроме. Возможно, в дальнейшем подьячий Стрелецкого приказа (См.: Сх. 33; Веселовский С. Б. Дьяки и подьячие. С. 445; Четвертчики. С. 70, 72, 104, 105, 122, 154, 174). 70 Кобылины — новгородские и псковские помещики, выборные дворяне по Вязьме и Зубцову (См.: Веселовский С. Б. Ономастикон. С. 145; БС. т. 1. С. 138 – 140, 206, 241, 283). 71 Батюшковы — происходили из мелких костромских вотчинников (Веселовский С. Б. Ономастикон. М., 1974. С. 28). 72 Карл IX Ваза (1550 – 1611) — младший сын шведского короля густава Вазы и дядя польского короля Сигизмунда III Вазы герцог Зюдерманландский. Возглавил восстание дворян и бюргеров против племянника и католиков. В 1594 г. объявлен правителем Швеции, а в 1604 г. — королем. 73 Делагарди Якоб Понтус (1583 – 1652) — шведский государственный деятель и полководец. В 1609 – 1611 гг. главнокомандующий шведским экспедиционным корпусом в России. В 1611 – 1614 гг. шведский наместник в Новгородской земле (см. его биографию: Видекинд Ю. История шведско-московитской войны … Комментарии. С. 573). 74 Курк Аксель из Амулы — кавалер рыцарей. В конце 1608 — начале 1609 г. собирал в Финляндии воинов для шведского экспедиционного корпуса. Весной 1609 г. в должности полковника в корпусе Делагарди пересек русскую границу. В феврале 1616 г. подписал гельсингфорский договор. Каких-либо данных об его участии в экспедиции шведского наемного войска в Россию нам обнаружить не удалось (Видекинд Ю. Указ. соч. С. 41, 43, 52, 390, 392). 75 Бойе Андерс из люки — в конце 1608 — начале 1609 гг. собирал в Финляндии воинов для шведского экспедиционного корпуса. Весной 1609 г. в должности полковника в корпусе Делагарди пересек русскую границу. летом 1609 г. после победы у твери уговаривал взбунтовавшихся солдат экспедиционного корпуса продолжить службу, затем, из-за преклонных лет, был отправлен Я. Делагарди с взбунтовавшейся частью войска в Финляндию, чтобы предотвратить грабежи по дороге. Я. Делагарди предложил назначить его комендантом передаваемого русскими шведам Кексгольма (Корелы). В 1609 – 1613 гг. комендант Кексгольма. В мае 1613 г. послан на помощь х. Мунку на ладогу (Видекинд Ю. Указ. соч. С. 41, 43, 52, 72, 82, 275, 319). 76 Сомме христерн из годеборга — в феврале 1609 г. собрал полк для экспедиционного корпуса в Россию. В марте 1609 г. в походе экспедиционного корпуса из Выборга в Новгород Великий командовал авангардом. Весной 1609 г. участвовал в боях у Старой Руссы, торопца и у твери. После мятежа наемников уговаривал из продолжить службу, затем с отрядом шведов из 250 конных и 750 пеших отправился вместе с М. В. Скопиным-Шуйским в Калязин монастырь, где оказал большую помощь русским ратникам, обучив их приемам современного боя. В августе 1609 г. заключил договор с М. В. Скопиным-Шуйским о передаче Корелы. В сентябре — октябре 1609 г. принял участие в захвате Переславля-Залесского, Александровой слободы (Видекинд Ю. Указ. соч. С. 43, 52, 63, 72, 79, 83, 84, СггиД. Ч. 2. С. 374 – 375). 77 горн Эверт — фельдмаршал, возглавлял крупные отряды в войске Я. Делагарди. Разгромил тушинцев в бою у Каменки, в торжке, в городце, участвовал в сражении у твери. Безуспешно уговаривал мятежных солдат вернуться на службу, затем вернулся в Швецию за пополнением. В 1610 г. вернулся с крупным отрядом 111 тУШИНЦы И жИтелИ У гл И ЧС КОгО У е ЗД А В 1608 – 1610 г г.
в Россию и принял участие в освобождении Москвы от тушинцев. летом 1609 г. участвовал в Клушинской битве, после чего вместе с Я. Делагарди отступил в Новгородскую землю. Разгромил А. лисовского у Ямы. В 1611 г. пытался захватить Псков. С 1614 г. сменил Я. Делагарди на должности шведского наместника в Новгороде Великом (Видекинд Ю. Указ. соч. С. 43, 48, 52, 59 – 65, 72, 80, 83, 105 – 138 и др.). 78 Англичан, французов, шотландцев, немцев из любека. — Авт. 79 Выборг. — Авт. 80 Возможно, это упоминаемый в отписке князя М. В. Скопина-Шуйского Фармернер Отогелмер. Кого из шведов имел в виду воевода, установить не удалось (см.: ААЭ т. 2. № 122. С. 226). 81 Бойе Клас — старший сын Йорана Бойе. В 1609 г. один из командиров в шведском экспедиционном корпусе. В 1610 г. в качестве ротмистра участвовал в осаде Ивангорода шведами. Попал в плен и был освобожден после капитуляции города. Я. Делагарди отправил его к королю с рекомендательными письмами (см.: ААЭ т. 2. № 122. С. 226; Видекинд Ю. Указ. соч. С. 146, 159, 220). 82 Ревель (современный таллин). — Авт. 83 Кого имели в виду авторы отписки установить не удалось. В отписке князя М. В. Скопина-Шуйского командира шведского наемного войска с таким или похожим именем нет. — Авт. 84 Бойе Йоран хансон — сенатор королевства, областной судья Южной Финляндии, отец Класа Бойе. В начале 1609 г. шведский комиссар по формированию экспедиционного корпуса в Финляндии. В начале 1609 г. участвовал в русско-шведских переговорах, завершившихся заключением Выборгского договора о союзе против поляков. В 1610 г. принимал участие в осаде Ивангорода шведами и вместе с сыном попал в плен, откуда был освобожден. летом 1611 г. участвовал в штурме Новгорода Великого. После захвата города солдаты его полка, недовольные задержками с выплатой жалованья и тем, что им не удалось захватить богатой добычи, подняли мятеж и ушли в Финляндию. летом 1613 г. сопровождал принца Карла Филиппа в поездке в Выборг. В феврале 1616 г. подписал гельсингфорсский договор (Видекинд Ю. Указ. соч. С. 43, 146, 159, 189, 390, 392). 85 Мансфельд Йоахим Фредерик, граф — в 1606 – 1609 гг. главнокомандующий шведскими войсками в ливонии. В июле — августе 1608 г. овладел Динамюнде, Кокенгаузеном, Феллином. В конце лета 1608 г. направил в Новгород Великий к М. В. Скопину-Шуйскому Ф. Шединга и М. Мортерсона для переговоров о союзе, которые заключили предварительное соглашение. Сам Мансфельд возглавил сформированный из европейских наемников шведский экспедиционный корпус, который морем должен был прибыть в Або, но буря разбросала корабли. главнокомандующего унесло в Швецию. После этого командующим шведским экспедиционным корпусом назначили Я. Делагарди, а Мансфельд вернулся главнокомандующим в ливонию. В 1609 г. безуспешно осаждал Пернау в ливонии (Видекинд Ю. Указ. соч. С. 15, 32, 36, 41 – 42, 45, 48, 51, 85 – 86). 86 то есть Мансфельду. — Авт. 87 то есть Мансфельду. — Авт. 88 Нарву. — Авт. 89 то есть Мансфельду. — Авт. 90 Дашковы (не князья) — мелкие землевладельцы в Переяславле и Старице. В начале XVII в. некоторые из них служили выборными дворянами по Алексину и Серпейску (Веселовский С. Б. Ономастикон. С. 93; БС. т. 1. С. 161, 234). 91 Поскочины — новгородские помещики (Веселовский С. Б. Ономастикон. С. 256).
И. О. тюменцев АРхИВ СОл И К А МСКОЙ ПРИК А ЗНОЙ ИЗБы Н АЧ А л А X V I I В . : ПеРСПеК т ИВы КОМ П л е КС НОгО АНА лИЗА А рхивы российских местных учреждений Смутного времени, в основном, погибли. Более или менее полно сохранились некоторые документальные материалы Соликамской приказной избы, которые давно введены в научный оборот, в основном, опубликованы и широко используются историками. Комплексное изучение архива не проводилось, что не позволяло в полной мере использовать содержащуюся в нем информацию. Документы архива Соликамской приказной избы 1607–1610 гг., первоначально хранились в столбцах, которые, по-видимому, были расклеены в XVIII в. Они по достоинству были оценены г. Ф. Миллером, который многие из них скопировал1. В начале XIX в. наиболее интересные грамоты были опубликованы в «Собрании государственных рамот и договоров» и в сборнике В. Н. Берха2. В 30-х гг. XIX в. архив был передан Археографической комиссии, сотрудники которой сделали подборки наиболее интересных документов и поместили в различных изданных ими сборниках. Одновременно некоторые из этих документов были переизданы в вологодских и вятских «губернских ведомостях»3. Публикации материалов собрания в значительной степени определили характер их использования в исследованиях. Историки обычно привлекали отдельные документы собрания для уточнения и конкретизации показаний мемуаров и летописей источников4. Между тем материалы архивного комплекса, будучи систематизированы в хронологической последовательности, позволяют получить массовые данные для изучения Смуты в России. Тюменцев Игорь Олегович, доктор исторических наук, профессор, директор Волгоградского филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ
114 II Города и уезды в Сму тное врем я характер переписки, как видно из сохранившихся бумаг, несколько раз менялся. Вплоть до поздней осени 1608 г. пермские воеводы, как и воеводы других городов, контактировали исключительно с московским правительством. грамоты царя и ответы ему составлялись по принятому формуляру и точно датировались. Поступление царских грамот строго фиксировалось. В конце 1608 г., когда тушинцы захватили Замосковье, связь поморских городов с Москвой прервалась, местные власти, чтобы разобраться в происходящем, были вынуждены вступить в переписку друг с другом. Между городами возникла обширная переписка. Анализ документов свидетельствует, что вести о событиях на севере Замосковного края и в Новгородской земле стекались из Костромы, галича, Белоозера, Устюжны в Вологду, оттуда поступали в тотьму, затем в Устюг, Сольвычегодск и, наконец, в Пермь5. Сообщения о событиях в восточном Замосковье и в Поволжье шли из Нижнего Новгорода и Казани, стекались на Вятку, а уже из Вятки в Пермь6. Вести из Сибири поступали с Верхотурья7. Дело было новое, поэтому местные власти проявляли максимум осторожности. Они не просто сообщали о полученных известиях, а старались приложить к своей отписке точную копию полученного ими документа. К примеру, галичане, получив грамоту В. Шуйского, переписали ее слово в слово и приложили к своей отписке в тотьму. тотьмичи, в свою очередь, переписали слово в слово грамоту царя, отписку галичан и переправили со своим сопроводительным письмом на Устюг. Устюжане поступили аналогичным образом, направляя полученные документы в Сольвычегодск, а сольвычегодцы — в Пермь. Пермичи получили уже не два-три документа, а целый столбец материалов. В сопроводительных отписках обычно не только перечислялись приложенные к ним документы, но, во избежание недоразумений, передавалось их краткое содержание. Получив отписку, пермские воеводы обычно делали помету, в которой фиксировали, кто и когда доставил документы. С помощью пересказов и помет удалось систематизировать соликамские материалы по почтовым отправлениям и уточнить их датировки8. Выяснилось, что городовые воеводы, помещая в отправляемом документе хронологические указания типа: «писали нам 117 году марта 28 день…», имели в виду не дату его отправки из исходного пункта, а дату его получения в конечном. Для того чтобы более точно датировать документ, необходимо вычесть из указанной даты время, которое потратил гонец на проезд из пункта отправки в пункт назначения. К примеру, из тотьмы до Устюга Великого, как видно из анализируемых документов, гонцы ехали два-три дня, из Устюга Великого до Сольвычегодска — два, от Сольвычегодска до Перми около десяти дней и т. д. Сделанные наблюдения позволяют снять многие недоумения, возникшие при интерпретации соликамских бумаг9.
Ярославль № Название документа Шифр публикации или единицы хранения Время отправления Время получения Место получения Шифр источника, где документ упомянут 11 5 А Рх И В СОл И К А МС КОЙ 1609 г. 1 П РИ К А ЗНОЙ Отписка воеводы Н. Вышеславцева о взятии земским ополчением Ярославля ААЭ № 115.3. С. 220 2 Отписка воевод С. гагарина и Н. Вышеславцева в Вологду с просьбой о помощи Не найдено Неизвестно 06.05.1609 Неизвестно ААЭ 118. С. 223; АИ.214. 3 Отписка воевод С. гагарина и Н. Вышеславцева в Устюг Великий с просьбой о помощи Не найдено 08.05.1609 29.05.1609 Устюг Великий ААЭ 123. С. 228, 230 4 Отписка воевод С. гагарина и Н. Вышеславцева в Сольвычегодск с просьбой о помощи ААЭ 123.1. С. 228; гневашев № 36 08.05.1609 29.05.1609 Неизвестно ААЭ 123. С. 228 5 Отписка воеводы Н. Вышеславцева в Пермь с просьбой прислать деньги соликамским ополченцам Не найдено Неизвестно 02.06.1609 Неизвестно АИ № 230.1 6 Отписка воеводы Н. Вышеславцева в Чердынь с просьбой прислать деньги ополченцам Не найдено Неизвестно 02.06.1609 Неизвестно АИ № 230.1 7 Отписка воеводы Н. Вышеславцева в Соликамск с просьбой прислать деньги ополченцам Не найдено Неизвестно 02.06.1609 Неизвестно АИ № 230.1 8 Отписка воевод С. гагарина и Н. Вышеславцева пермичам с просьбой помочь костромичанам и угличанам ААЭ № 125. С.231 13.06.1609 09.07.1609 Пермь Помета на грамоте 9 Отписка воевод С. гагарина и Н. Вышеславцева царю В. Шуйскому в Москву об освобождении Ярославля от тушинской осады Не найдено Неизвестно 28.06.1609 Неизвестно ААЭ № 128. С. 237 10 Отписка воевод С. гагарина и Н. Вышеславцева о немедленном сборе денег ополченцам ААЭ № 131. С. 242; Шишонко Ч. 1. С. 210 23.07.1609 21.08.1609 Неизвестно Помета на грамоте 08.04.1609 11.04.1609 Неизвестно АИ 193 И ЗБы Н АЧ А л А X V I I В.: П е РС П е К т И Вы КОМ П л е КС НОгО А Н А л И ЗА И. О. тюменцев
11 116 II Города и уезды в Сму тное врем я Отписка воевод С. гагарина и Н. Вышеславцева в Пермь о походе ярославцев к князю М. В. СкопинуШуйскому АИ № 134. С. 247; Шишонко Ч.1. С. 211 02.08.1609 10.10?1609 Пермь Помета на грамоте 16.02.1611 23.02.1611 Устюг Великий ААЭ № 188. С. 318; АИ № 329 Неизвестно ААЭ № 188. С. 318; АИ № 329 1611 г. 12 Отписка ярославцев ААЭ № 179.1. вологжанам о событиях С. 304 в стране 13 Крестоприводная запись ярославцев на верность земскому делу ААЭ № 179.2. С. 307 Февраль 1609 Не известно 14 Отписка ярославцев казанцам о земском деле ААЭ № 188.2. С. 320; Берх № 24; СггиД № 241 Неизвестно 28.04.1611 Благодаря неустанному копированию отписок друг друга в Соликамском архиве в копиях или в пересказе, в составе других документов отложились материалы, вышедшие из воеводских изб многих городов Замосковья и Поморья: Вятки 19 (10), Вологды 10 (15), Сольвычегодска 11 (5), Устюга 14 (7), Ярославля 8 (6), тотьмы 7 (5), Новгорода Великого 17 (3), Казани 7 (5), Нижнего Новгорода 4 (10) и др.10, архивы которых не сохранились. Уточнив датировки этих отписок и расположив в хронологической последовательности, можно в значительной степени восстановить утраченные материалы этих архивов за конец 1608 — начало 1609 г. и за конец 1610 – 1612 гг. и использовать их данные для взаимной проверки и критического анализа летописных и мемуарных источников. 1 Акты времени правления царя Василия Шуйского 1606 – 1610 гг. / сост. А. М. гневушев. М., 1915. (Серия «Смутное время Московского государства 1604 – 1613»: в 9 вып. Вып. 2). № 2443. С. 27 – 48. 2 Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в государственной коллегии иностранных дел (далее — СггиД). СПб., 1819. Ч. 2; Берх В. Н. Древние государственные грамоты, наказные памяти и челобитные, собранные в Пермской губернии. СПб., 1821. Ч. 1. 3 Курдюмов М. Г. Описание актов, хранящихся в архиве Императорской археографической комиссии. СПб., 1909; ААЭ. т. 2; АИ. т. 2; ДАИ. т. 1; РИБ. т. 2. 4 Соловьев С. М. История России с древнейших времен // Соловьев С. М. Соч. в 18 кн. М., 1989. Кн. IV. С. 508 – 509. 5 Отписка галичан тотемцам об отправке ратников на помощь В. Шуйскому 1 (11) ноября 1608 г. // Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографической экспедицией (далее — ААЭ). В 4 т. СПб., 1836. т. 2. № 91.1. С. 185; Отписка вологжан тотемцам после 29 ноября (9 декабря) 1608 г. о восстании против тушинцев в Вологде // там же. № 91.2. С. 185 – 186; Отписка тотемцев устюжанам после 1 (11) декабря 1608 г. // там же. № 97. С. 184 (Пересказ содержания); Отписка устюжан вычегодцам после 3 (13) декабря 1609 г. // там же. № 91; Отписка вычегодцев пермичам 5 (15) декабря 1608 г. // Акты исторические,
собранные и изданные Археографическою комиссиею: в 5 т. СПб., 1841. т. 2. № 109. С. 139. Получены в Перми 15 (25) декабря 1608 г. (АИ. т. 2. № 109. С.139); Шишонко В. Н. Пермская летопись с 1263 – 1881 г. Первый период, 1263 – 1613. Пермь, 1881. Ч. 1. 6 Отписка нижегородцев пермичам в конце декабря 1608 г. о восстании против тушинцев // ААЭ. т. 2. № 104.2. С. 203 – 206; Отписка вятчан пермичам в конце января 1608 г. об отправке к ним грамоты нижегородцев // там же. № 104.1. С. 303; Отписка казанцев вятчанам в январе 1610 г. о согласии отправить ратников к Яренску // там же. № 157. С. 268. 7 Отписка верхотурского воеводы боярина С. С. годунова пермичам 7 (17) апреля 1609 г. // Архив Санкт-Петербургского института истории Российской академии наук (АСПбИИ РАН). К. 122. ед. хр. 84; Отписка верхотурского воеводы боярина С. С. годунова после 29 мая (8 июня) 1609 г. с извещением о получении от них грамот // Берх В. Указ. соч. № 12. С. 48. 8 Отписка галичан тотемцам об отправке ратников на помощь В. Шуйскому 1 (11) ноября 1608 г. // ААЭ. т. 2. № 91.1. С. 185; Отписка вологжан тотемцам после 29 ноября (9 декабря) 1608 г. о восстании против тушинцев в Вологде // там же. № 91.2. С. 185 – 186; Отписка тотемцев устюжанам после 1 (11) декабря 1608 г. // там же. № 97. С. 184 (Пересказ содержания); Отписка устюжан вычегодцам после 3 (13) декабря 1609 г. // там же. № 91; Отписка вычегодцев пермичам 5 (15) декабря 1608 г. // АИ. т. 2. № 109. С. 139. Получены в Перми 15 (25) декабря 1608 г. (АИ. т. 2. № 109. С. 139). 9 там же. 10 В скобках указано число отписок, сохранившихся в пересказе.
А. П. Павлов К ВОПРОС У ОБ У Ч АС т И И Д ВОРЯ НС т ВА « У К РА И Н Н ы х гОРОДОВ» В СОБы т И Я х СМУты Павлов Андрей Павлович, доктор исторических наук, профессор СанктПетербургского государственного университета, ведущий научный сотрудник СанктПетербургского института истории РАН В новейшей историографии решительно пересмотрены прежние представления о Смуте как первой крестьянской войне. В исследованиях А. л. Станиславского, Р. г. Скрынникова, Б. Н. Флори, И. О. тюменцева, В. Н. Козлякова и других историков раскрыто участие в Смуте самых различных слоев населения, в том числе дворянства, и, прежде всего, дворянства южных окраин. тем не менее вопрос о роли дворянства в событиях начала XVII в. изучен далеко не в полной мере. Выводы историков об участии в Смуте различных дворянских корпораций основываются преимущественно на показаниях нарративных источников и правительственных воззваний (окружных грамот), которые дают лишь общие сведения о том, что те или иные «служилые города» «заворовали», «отложились» от Москвы или, напротив того, «повинились» и «добили челом» царю1. Имеющиеся в распоряжении исследователей данные о персональном составе уездных дворян, принимавших участие в событиях Смуты, весьма скудны и отрывочны. Отчасти восполнить этот пробел и конкретизировать картину участия дворянства в Смуте на этапе движения лжедмитрия II позволяет анализ состава московских осадных сидельцев, получивших, согласно указу 1610 г., вотчины за московское осадное сидение при царе Василии Шуйском. текст осадного списка 1610 г. до нас не дошел2. Но состав московских осадных сидельцев царя Василия Шуйского в значительной мере можно реконструировать по данным писцовых книг 20 – 40-х гг. XVII в. и книг Печатного приказа . Результатыпро3
изведенной реконструкции представлены в приложениях к публикации Осадного списка 1618 г., осуществленной нами совместно с Ю. В. Анхимюком4. Анализ состава московских осадных сидельцев при царе Василии в сопоставлении с данными об их чиновном положении за рассматриваемый период, а также об их служебных и земельных связях с различными «городами»5 обнаруживает следующую картину. Из 2056 выявленных нами имен московских осадных сидельцев 1608 – 1610 гг. около 315 чел. имели в тот период думные и московские чины6. Среди осадных сидельцев встречаем имена 30 дьяков и 20 подьячих, представителей других служилых чинов — дворцовых служителей (конюхов, сытников, ключников, псарей и др.), служилых иноземцев, служилых татар (13 чел., в том числе 4 мурзы), новокрещенов (17 чел.) и т. д. Но основную часть московских осадных сидельцев при царе Василии составляли дворяне и дети боярские различных «служилых городов» (всего 1573 чел., или 76,5 % от общего числа известных имен осадных сидельцев). Анализ их состава обнаруживает интересные закономерности. Обращает на себя внимание весьма незначительное представительство среди осадных сидельцев царя Василия служилых «городов» Замосковного края, расположенных к северу и северо-востоку от столицы (дворян из Владимира, Суздаля, Ярославля, Костромы и т. д.) — всего 144 чел., или лишь 9% от всех уездных дворян, сидевших в осаде на Москве 7. Эти «города» практически не были затронуты военными действиями на первых этапах Смуты, до образования тушинского лагеря. Из северных «городов» встречаем имена четырех вологжан. Среди осадных сидельцев упоминаются дворяне некоторых центральных уездов страны, лежащих к западу и юго-западу от Москвы (из Боровска, Вереи, Волока ламского, Звенигорода, Можайска и Рузы, всего 40 чел.), а также «городов» тверской земли (всего 139 чел.8); эти районы были затронуты Смутой в период восстания Болотникова. Относительно немногочисленную группу среди осадных сидельцев составляли дворяне поволжских «городов» (всего 28 чел.9). Следует отметить, что нижегородские дворяне несли службу царю Василию преимущественно в пределах Поволжского региона и получали вотчины за различные «понизовые службы»10. Из дворян северо-западного региона в осаде на Москве мы встречаем лишь 23 чел., преимущественно новгородских помещиков11. Среди московских осадных сидельцев царя Василия встречаем сравнительно немногочисленных дворян Смоленской земли (всего 24 чел.12); значительная часть смоленского дворянства в рассматриваемое время находилась на службе в полках, вне Москвы13. Основную же массу уездных дворян и детей боярских, сидевших в осаде на Москве (1171 чел. из 1573, или 74,4 %), составляли помещики южных и юго-западных «украинных» городов, на 11 9 К ВОП РОС У ОБ У Ч АС т И И Д ВОРЯ НС т ВА «У К РА И Н Н ы х гОРОДОВ» В СОБы т И Я х СМУ ты
120 II Города и уезды в Сму тное врем я территории которых разворачивались главные боевые действия на первых этапах Смутного времени. Среди осадных сидельцев упоминаются дворяне городов южной окраины Московской земли (коломничи — 24 чел., серпуховичи — 4, каширяне — 88, малоярославцы — 37, тарушане — 50; всего 203 чел.), дворяне тульского края (137 чел.14) и Рязанской земли (213 чел.15). Наиболее многочисленную группу дворян, сидевших в осаде на Москве в 1608 – 1610 гг., составляли помещики «Заокских» (Верхнеокских) городов (из Алексина — 87 чел., Белева — 57, Болхова — более 16 чел.16, Воротынска — 48, Калуги — 43, Карачева — 58, Козельска — 83, лихвина — 31, Медыни — 24, Мещовска — 54, Новосили — 4, Одоева — 4, Перемышля — 5, Серпейска — 21), а также дворяне из территориально близких к этим городам новых городов, поставленных «на поле» в XVI в. (из Орла — 9 чел., Мценска — 33 чел., Кром — 1 чел., Черни — 3 чел.). Всего мы встречаем имена более 580 дворян Верхнеокского региона, что составляет почти 40 % (более 37 %) от общего числа уездных дворян, сидевших в осаде на Москве. Среди московских сидельцев упоминаются дворяне из Северской земли (2 чел. из Путивля и один из Новгорода Северского), а также 26 дворян из Брянска. Встречаются и имена детей боярских «Польных городов» (от «Дикого поля») — 7 помещиков из ельца и 1 помещик из Курска. Приведенные выше данные вполне подтверждаются показаниями «хронографа» Баима Болтина: «И во 117 (1608–1609 гг. — А. П.) году с Москвы дворяне и дети боярские всех городов поехали по домом и осталося Замосковных городов не многие, из города человека по два и по три, а Заречных украинных городов дворяне и дети боярские, которые в воровстве не были, а служили царю Василью и жили на Москве с женами и с детьми, и те все с Москвы не поехали и сидели в осаде, и царю Василью служили, с поляки и с литвою и с рускими воры билися не щадя живота своего, нужу и голод в осаде терпели»17. Видная роль дворянства южных и юго-западных «украинных городов» в обороне Москвы в 1608 – 1610 гг. была не случайной. На первых этапах Смуты дворяне южных городов приняли участие в антиправительственных выступлениях — поддержали лжедмитрия I во время его похода на Москву, летом — осенью 1606 г. выступали в рядах различных повстанческих армий (И. И. Болотникова, И. И. Пашкова и П. П. ляпунова) против царя Василия Шуйского. Однако впоследствии, в середине ноября — начале декабря 1606 г., дворянство «украинных городов» отходит от повстанческого движения и переходит на сторону правительственного лагеря. В грамотах по городам, разосланных от имени царя Василия Шуйского по случаю победы над повстанцами под Москвой в начале декабря 1606 г., говорилось о том, что «дворяне и дети боярские резанцы, коширяне, туляне, коломничи, алексинцы, калужане, козличи, мещане, лихвинцы, белевцы, болховичи, боровичи, медынцы, а также ружане и малоярославцы» «и всех городов всякие люди нам доби-
ли челом и к нам все приехали…»18. О том, что это не были просто правительственные декларации, в которых выдавалось желаемое за действительное19, свидетельствуют материалы боярского списка 1606–1607 гг. Полный текст боярского списка 1606–1607 гг., в котором содержатся, в частности, списки выборных дворян из 36 «городов», был опубликован недавно в сборнике «Народное движение в России в эпоху Смуты начала XVII века» (2003 г.) по копии, снятой В. И. Корецким в Архиве лОИИ (ныне Архив СПбИИ РАН)20. Интересующий нас текст боярского списка 1606–1607 гг. является списком с документа («Список списка бояр и окольничих, и приказных людей, и стольников, и стряпчих, и дворян с Москвы, и из городов выбор 115-го году при великом государе царе и великом князе Василии Ивановиче всеа России, каков сыскан в Розряде после Московского разоренья. Без начала»), который дошел до нас в составе рукописного сборника последней четверти XVII в.21 Боярский список был составлен не ранее 15 ноября 1606 г. — список выборных дворян по Рязани открывается именем П. П. ляпунова; известно, что в этот день отряд рязанцев во главе с П. П. ляпуновым и г. Ф. Сунбуловым перешел на сторону Василия Шуйского. С другой стороны, список был составлен не позднее 22 декабря 1606 г. — возле имени стряпчего Алексея Ивановича головина стоит помета «115-го декабря в 22 день из житья (о пожаловании его в стряпчие из жильцов)»22. Составление боярского списка относится, по-видимому, ко времени не ранее конца ноября. Среди выборных по Рязани встречаем имена Семена и Василия гавриловичей Коробьиных. По сообщению разрядных книг, «как смоляне пришли к Москве… из воровских полков переехали Коробьины и иные резанцы…»; верные царю Василию смоленские полки подошли из Можайска к Москве около 29 ноября 1606 г.23 В боярском списке имеются многочисленные пометы о нахождении дворовых «под Колугою». Царские воеводы приступили к осаде Калуги, где засели отряды болотниковцев, около 20 декабря, а 17 декабря к стенам города была подвезена артиллерия («наряд»)24. таким образом, время составления боярского списка «115-го году» можно датировать примерно первой половиной декабря 1606 г.25 Уже в это время, согласно данным боярского списка, практически все «служилые города» украинного разряда (по крайней мере вся верхушка этих «служилых городов» — выборные дворяне) состояла на службе у царя Василия26. Из 36 «городов», по которым в боярском списке 1606–1607 гг. перечислены имена выборных дворян, большую часть (22 «города») составляли южные и юго-западные «украинные города», в том числе все те дворянские служилые корпорации, которые, согласно окружным царским грамотам от 5 декабря 1606 г., «добили челом» Василию Шуйскому (Коломна, Рязань, Кашира, Алексин, тула, Калуга, Белев, лихвин, Мещовск, Козельск, Болхов, Боровск, Медынь). Большая часть этих городов (9 из 13) лежала в полосе наступления Болотникова 27. 121 К ВОП РОС У ОБ У Ч АС т И И Д ВОРЯ НС т ВА «У К РА И Н Н ы х гОРОДОВ» В СОБы т И Я х СМУ ты А. П. Павлов
122 II Города и уезды в Сму тное врем я Мы не располагаем определенными данными о степени участия дворянства юго-западных, «Зарецких», городов в начальный период восстания Болотникова, на этапе его движения к Москве осенью 1606 г. Нет полной ясности, выступали ли они на стороне повстанцев «всем городом» или же внутри дворянских корпораций имел место раскол. Известны факты (правда, немногочисленные и отрывочные) о нежелании отдельных южных помещиков (из Алексина, Болхова, Козельска, Мценска, Соловы, Черни) переходить на сторону Болотникова, о репрессиях против них со стороны повстанцев, отходе их в Москву к царю Василию Шуйскому и сидении в первой московской осаде осенью 1606 г.28 Вероятно, переходы на сторону повстанцев дворян ряда городов, лежавших в полосе наступления Болотникова, могли носить и вынужденный характер. Указания на это содержатся в грамотах царя Василия от 25 ноября и патриарха гермогена от 29 ноября 1606 г.: «а в которых городех (речь идет о дворянах и детях боярских. — А. П.), боясь воров убивства и грабежу, а также по грехом пошеталися…», «и которые городы, забыв Бога и крестное целование, убоявся их (восставших) грабежев и насилия всякого и осквернения жен и дев, целовали крест…»29. Позднее, как убедительно показал И. О. тюменцев, были вынуждены переходить на сторону тушинцев дворяне замосковных городов из-за опасения за судьбу своих поместий и вотчин30. Обращает на себя внимание относительная быстрота и легкость отхода дворянства от повстанческого движения — уже к началу декабря 1606 г. все основные служилые дворянские корпорации «украинного разряда» (в первую очередь их верхушка — выборные дворяне 31, являвшиеся формальными и неформальными лидерами уездного дворянства) перешли на сторону правительственного лагеря. Определенная часть дворянских корпораций при этом перешла на сторону Шуйского еще в ноябре, т. е. до окончательного разгрома войск Болотникова под Москвой. Как явствует из грамоты царя Василия от 25 ноября 1606 г., дворяне ряда западных и юго-западных «служилых городов», в том числе «городов» Заокского края (Серпейска, Мещовска, Медыни), «все обратились и прислали к нам (царю) с повинными челобитными и, собрався, все идут на воров…»32. Известно, что серпейские дворяне в ноябре 1606 г. вместе со смолянами и дорогобужанами шли на помощь царю Василию к осажденной болотниковцами Москве 33. 15 ноября на сторону Василия Шуйского перешли рязанские дворяне во главе со своими лидерами г. Ф. Сунбуловым и П. П. ляпуновым. Затем, в конце ноября 1606 г., «из воровских полков» в царский стан отъехали рязанские отряды во главе с Коробьиными. В повстанческом движении продолжали, правда, участвовать (вплоть до лета 1607 г.) дворяне некоторых городов южной степной окраины Рязанской земли (Ряжска и др.)34. Это были районы мелкопоместного дворянского землевладения и положение местных детей бояр-
ских здесь зачастую мало отличалось от положения приборных служилых людей, что способствовало их сближению с основной массой повстанцев. таким образом, наиболее последовательными участниками восстания выступали именно мелкие дворяне. Отход от повстанческого движения дворянства основных «городов» южной и юго-западной «украины» к концу 1606 г. углубил социальный антагонизм между дворянами и основной массой повстанцев (вольными казаками и социальными низами). С этого времени сведения о казнях и грабежах дворян повстанцами становятся заметно более многочисленными. Особенно широкий масштаб казни дворян приобрели во время движения казацкого «царевича Петра» (Илейки Муромца). В Путивле пленные дворяне и воеводы, служившие царю Василию, подверглись от рук казаков «царевича Петра» едва ли не поголовному истреблению35. Широкие репрессии на дворян продолжились и во время похода «царевича Петра» из Путивля на помощь болотниковцам (выступление из Путивля состоялось в середине — второй половине января 1607 г.). Повсеместно на пути следования лжепетра (вначале шел через Орел, Мценск, Одоев и другие города к Калуге, т. е. тем же маршрутом, которым ранее продвигался Болотников; затем, после поражения от царских войск на р. Вырке 23 февраля 1607 г., его отряды двинулись в тульский уезд36) повстанцы, по свидетельствам различных источников, чинили подлинный террор по отношению к дворянам и воеводам37. Широкий размах приняли грабежи дворянских имений. Повстанцы грабили владения не только дворян, но и представителей других групп землевладельцев — в частности, служилых татар38. Не случайно в реконструированном нами списке московских осадных сидельцев, как отмечалось выше, встречается немало имен служилых татар и новокрещенов. Чинимые казаками лжепетра грабежи и насилие вынуждали многих помещиков южных областей государства оставлять свои имения и вместе с семьями уходить в Москву. Согласно правительственным распоряжениям, разоренным дворянам, бежавшим из охваченных восстанием районов, и их семьям из казны и из монастырей выдавалось денежное и хлебное «жалование»39. О расхождении интересов дворянства с повстанцами свидетельствуют события в Брянске. После того как в этом городе произошло восстание, основная часть дворян и детей боярских из Брянска и других северских городов вместе с брянскими воеводами князем григорием Борисовичем Долгоруковым и елизарием Семеновичем Безобразовым (имел, кстати, чин выборного дворянина по Брянску) отошла в царский лагерь в Серпухов40. Репрессии против дворян южных городов и их отходы к Москве продолжались и на начальном этапе движения лжедмитрия II, когда в его лагере, как показал И. О. тюменцев, доминирующие позиции занимали выходцы из социальных низов, бывшие болотниковцы41. Дворянство в основной своей массе сохраняло верность 123 К ВОП РОС У ОБ У Ч АС т И И Д ВОРЯ НС т ВА «У К РА И Н Н ы х гОРОДОВ» В СОБы т И Я х СМУ ты А. П. Павлов
124 II Города и уезды в Сму тное врем я царю Василию во время продвижения лжедмитрия II к Москве42. По сообщению «Нового летописца», опасаясь расправы со стороны повстанцев, дворяне городов, лежавших на пути наступления войск лжедмитрия II (в основном тех самых многострадальных юго-западных городов, через которые в свое время продвигались отряды Болотникова и лжепетра), «покиня свои домы, з женами и з детми приидоша к Москве»43. По свидетельству того же летописца, после поражения под Болховом служившие в царском войске дворяне и дети боярские не поддались на «вражью прелесть» и «побегоша все от него (самозванца) к Москве»44. Нахождение в Москве и участие в обороне столицы летом 1608 г. (в знаменитом ходынском сражении) уездных дворян и детей боярских (в основном дворянства южных «городов») стало одним из факторов, позволившим царю Василию избежать полного поражения и захвата Москвы самозванцем. таким образом, уже с начала осады Москвы лжедмитрием II летом 1608 г. определился состав участников обороны столицы, среди которых, как мы видели, решительно преобладали дворяне южных и юго-западных «украинных городов». Однако проправительственная ориентация дворянства этих «городов» (в первую очередь его верхнего, «правящего» слоя — выборных дворян) определилась раньше, уже к концу 1606 г. характерно, что имена значительной части выборных дворян из южных и юго-западных «украинных» городов, перечисленных в боярском списке 1606 – 1607 гг., встречаем среди московских осадных сидельцев 1608 – 1610 гг. (129 чел. из 372, или около 35 %)45. Следует учитывать при этом, что часть выборных дворян несла службу царю Василию вне столицы (в полках и городах), многие дворяне, записанные в боярском списке 1606 – 1607 гг., к началу пожалования вотчинами за московское осадное сидение (весна 1610 г.) погибли в боях, умерли от ран, «изменили» царю Василию и т. д.; кроме того, реконструированный нами состав московских осадных сидельцев не может претендовать на исчерпывающую полноту. У подавляющего большинства выборных дворян юго-западных городов 1606 – 1607 гг. упоминаются родственники среди московских осадных сидельцев. Значительная часть южнорусских дворян, «осадных сидельцев» 1608 – 1610 гг., оставалась на Москве и после свержения Василия Шуйского. Многие из них попросту не могли вернуться в свои прежние имения, разоренные от Смуты или розданные сторонникам лжедмитрия II. Кроме того, территории ряда западных и югозападных областей государства были заняты польско-литовскими войсками. Оторванные от своих имений и родных мест, несшие длительное время службу в столице, а не местную городовую службу, выходцы из южнорусского дворянства начинали активно втягиваться в общерусскую политическую борьбу. Заметную активность дворянство западных и юго-западных «городов» проявило в ходе переговоров об условиях избрания на мо-
сковский престол королевича Владислава. Сохранилась именная роспись московским послам, отправленным под Смоленск к королю Сигизмунду (сентябрь 1610 г.). Наиболее многочисленную группу в составе участников этого посольства составляли «дворяне из городов» — всего 42 дворянина, являвшихся представителями 32 городовых дворянских организаций. Из перечисленных в росписи дворян 32 «служилых городов» дворяне лишь 4 «городов» (Дмитрова, Ярославля, Костромы и галича) являлись представителями уездов Замосковного края, расположенных к северу и северо-востоку от Москвы; дворяне из Рязани, тулы и Каширы представляли «служилые города» юга России, но особенно широко были представлены в росписи «города», расположенные к западу от столицы (Ржева Володимерова, Зубцов, торопец, Бежецкий Верх, Старица, Вязьма, Дорогобуж и Смоленск) и «города» Заокско-Брянского края (Брянск, Козельск, Болхов, Мещовск, Белев, Серпейск, Алексин, таруса, Калуга, Воротынск, лихвин, Карачев, Орел, Мценск, Медынь). Кроме того, для сопровождения посольства были отправлены отряды смолян (155 чел.), дорогобужан (90 чел.), старичан (7 чел.), рославцов (6 чел.), серпян (37 чел.), брянчан (88 чел.)46. Активное участие дворянства западных и юго-западных «служилых городов» в переговорах, как заметил Б. Н. Флоря, было не случайным — дворяне этих регионов были особенно заинтересованы в том, чтобы польская сторона взяла на себя обязательство вывести (согласно августовскому договору 1610 г.) свои войска из западных уездов России и в то же время направить свою армию против лжедмитрия II, все еще занимавшего определенную часть уездов на юго-западе страны47. Следует отметить, что имена большинства дворян юго-западных городов (Брянско-Заокского края), участвовавших в посольстве под Смоленск в сентябре 1610 г., встречаются и среди московских осадных сидельцев 1608 – 1610 гг. (11 из 17)48. Впоследствии дворянство «служилых городов» юга России приняло активное участие в земском освободительном движении 1611 – 1612 гг. Дворяне южных и юго-западных уездов были среди первых, кто откликнулся на инициативу П. П. ляпунова создания ополчения для освобождения Москвы. Помимо рязанцев к движению присоединились дворяне из Калуги, тулы, Михайлова, Коломны, северских и украинных «городов», а лишь затем — замосковные «города»49. Вопреки распространенному мнению, после убийства П. П. ляпунова (22 июля 1611 г.) Первое ополчение не распалось, и значительная часть дворян продолжала оставаться в его составе. Об этом наглядно может свидетельствовать сохранившийся список служилых людей полка Д. т. трубецкого, относящийся к ноябрю 1611 г.50 Наряду с московскими чинами здесь перечислены имена дворян разных городов — всего 35 городовых дворян, представителей 13 «служилых городов», из которых лишь Ярославль и Романов лежали к северо-востоку от Москвы, а основная их часть располага- 125 К ВОП РОС У ОБ У Ч АС т И И Д ВОРЯ НС т ВА «У К РА И Н Н ы х гОРОДОВ» В СОБы т И Я х СМУ ты А. П. Павлов
126 II Города и уезды в Сму тное врем я лась к западу (Белая, Смоленск, Вязьма, Боровск), юго-западу (города Брянско-Заокского края — Алексин, Козельск, Медынь, Брянск, Мещовск, лихвин) и югу (Рязань) от столицы. Среди перечисленных в списке полка Д. т. трубецкого городовых дворян встречаем немало имен бывших московских осадных сидельцев царя Василия Шуйского и, прежде всего, дворян заокских городов — Алексина, Козельска, Медыни, Мещовска и лихвина (12 чел. из 17)51. таким образом, можно полагать, что дворяне юго-западного края в большинстве своем влились в состав Первого ополчения именно из Москвы, а не из бывшего тушинского и Калужского лагерей лжедмитрия II. Не менее активным было участие дворянства «украинных городов» во Втором ополчении. По сообщению «Нового летописца», вслед за смолянами, дорогобужанами и вязьмичами к нижегородскому ополчению стали присоединяться служилые люди других городов: «Первое приидоша коломничи, потом резанцы, потом же из Украинных городов многие люди и казаки и стрельцы, кои сидели на Москве при царе Василье»52. летописец, очевидно, не случайно подчеркивает, что примкнувшие к земскому ополчению служилые люди из «украинных городов» прежде находились в осаде на Москве при царе Василии — как мы видели, именно дворяне этих «городов» (и особенно «городов» Заокского края) составляли костяк московских осадных сидельцев 1608 – 1610 гг.53 После освобождения Москвы представители дворянства «украинных городов» в числе первых откликнулись на призывы земских властей и уже в конце 1612 г. прислали своих представителей для участия в избрании царя. так, новосильский сын боярский «Буночко» Савельев с. Иваников, согласно его челобитной, прибыл в Москву для «царского обиранья» к Рождеству христову, т. е. к 25 декабря 1612 г.54 «От Крещенья христова» (с 6 января 1613 г.) находился на Москве присланный для «царского обиранья» выборный от г. Черни Нерон Замятнин (ерофеев) с. Клепиков55. Очевидно, вместе с ним прибыл в столицу и его брат Фома, также бывший на Москве «для царского обиранья»56. Известно, что Фома Клепиков сидел при царе Василии на Москве в осаде57, а впоследствии служил в ополчениях — в августе 1612 г. он находится в Белевском уезде, где, согласно грамоте боярина князя Д. т. трубецкого (от руководства земского ополчения) и по грамоте белевского воеводы, отделял поместья местным дворянам58. Многие южные и юго-западные дворяне пришли в Москву в составе земского ополчения. В отличие от дворян замосковных «городов», разъехавшихся после завершения земской службы в свои поместья, многие дворяне западных и юго-западных уездов продолжали оставаться на Москве, где жили подолгу, на протяжении многих месяцев59. Зачастую им было просто некуда уезжать — оставленные ими много лет назад поместья были запустошены, либо заняты другими лицами60, либо находились под польско-литовской оккупацией (или угрозой оккупации). Все это часто делало невозможным
возвращение западнорусских дворян в свои прежние имения. так, мещовский дворянин Василий Васильев с. Оладьин сообщает о себе в челобитной царю Михаилу в марте 1613 г.: «…И пришел, государь, я, холоп твой под Москву со князем Дмитреем Михайловичем Пожарским и с тех, государь, мест я, холоп твой и по ся места живу на твоей царьской службе на Москве»61. В. В. Оладьин не мог оставить Москву и вернуться в свой Мещовский уезд — известно, что Мещовск в начале 1613 г. был занят «литовскими людьми»62. Являвшиеся наиболее мобильной и политически активной частью дворянства, в значительной своей части оторванные от местной службы и связанные с московской службой дворяне южных и юго-западных регионов вполне закономерно приняли активное участие в деятельности избирательного Земского собора 1613 г. Из 39 городов, от которых подписали соборную утвержденную грамоту 1613 г. представители уездного дворянства, большинство (23 города) составляли города южной и юго-западной «украины» 63. Можно отметить, что из 65 уездных дворян, имена которых значатся в подписях утвержденной грамоты, 25 чел. (38,5 %) упоминаются в числе московских осадных сидельцев царя Василия Шуйского 64 и около 10 чел. — как участники земских ополчений65; подавляющее большинство этих лиц являлись выходцами из южных «украинных» и заокских городов. Подписи под утвержденной грамотой не дают, правда, полного представления о составе участников февральских заседаний Земского собора, в ходе которых был избран на царство Михаил Федорович Романов; эти подписи собирались в мае — июне 1613 г., когда многие участники избирательного собора уже покинули Москву. Однако преобладание на соборе дворянства южных и западных «городов» прослеживается и по другим, более ранним источникам. л. М. Сухотиным и П. г. любомировым приведены имена 15 участников Земского собора (в том числе 9 дворян), которые отсутствуют в подписях утвержденной грамоты66 , но среди них мы не видим представителей новых городов по сравнению с подписями утвержденной грамоты. Представители западных и юго-западных уездов доминируют среди подписавших грамоты от Земского собора на Двину и в Пошехонье 25 февраля 1613 г.67 Преобладание среди дворян, участников Земского собора, представителей дворянства южных «украинных городов», а также дворянства западных областей страны не могло не наложить отпечаток на его деятельность. Дворяне западных и юго-западных уездов, находившихся под оккупацией польско-литовскими войсками или под угрозой оккупации, были кровно заинтересованы в восстановлении целостности государства. Не случайно, как свидетельствуют шведские источники, значительная часть дворян на соборе поддерживала политическую линию земского руководства (и прежде всего Д. М. Пожарского) на заключение антипольского союза со Швецией путем избра- 127 К ВОП РОС У ОБ У Ч АС т И И Д ВОРЯ НС т ВА «У К РА И Н Н ы х гОРОДОВ» В СОБы т И Я х СМУ ты А. П. Павлов
128 II Города и уезды в Сму тное врем я ния на русский престол шведского принца68 . Об этих мотивах, склонявших русских дворян («бояр», по шведской терминологии) к избранию Карла Филиппа, прямо сообщает шведский посланник георг Брюнно: «…они (участники собора. — А. П.) больше озабочены тем, чтобы получить такого великого князя…, который мог бы помочь восстановить их стесненное отечество, привести его снова к покою и к единству» 69. таким образом, дворянство южных и юго-западных «украинных» городов, принявшее в разной степени участие в антиправительственных выступлениях в начальный период Смуты, довольно скоро (к концу 1606 г.) отошло от повстанческого движения. Подвергшиеся грабежам и насилиям со стороны повстанцев, утратившие значительную часть своих имений в результате тушинских раздач и польско-литовской интервенции, дворяне юго-западного края на всех последующих этапах Смуты выступали в качестве одной из ведущих политических сил в борьбе за восстановление традиционного общественно-политического строя и сохранение территориальной целостности страны. Эта общая политическая позиция «украинного» дворянства, несмотря на службы отдельных дворян лжедмитрию II и королю Сигизмунду70, прослеживается весьма отчетливо. Службы дворян «украинных городов» в Смутное время не остались не отмеченными правительством царя Михаила Романова. Многие городовые дворяне, активно проявившие себя в событиях начала XVII в., были пожалованы в московские дворяне. При этом наиболее интенсивно состав столичного дворянства пополнялся представителями южных и юго-западных «украинных городов». За период с 1613 по 1626 г. мы имеем сведения о пожаловании в «московский список» около 350 (351) выходцев из городового дворянства. Самую многочисленную группу среди них, 137 чел., или почти 40 (39)%, составляли дворяне южных (всего 49 чел.)71 и особенно юго-западных «Заокских» «городов» (всего 88 чел.)72. Из западных областей (городов Смоленской земли) в московские дворяне был пожалован 61 чел., из северо-западного региона — 27 чел., из поволжских городов — 14 чел. лишь третью часть всех уездных дворян, пожалованных в московские дворяне (121 чел. из 351, или 34,5 %), составляли дворяне замосковных «городов»; из них лишь немногим более половины (67 чел.) происходили из «городов», лежавших к северо-востоку от Москвы73, остальные же являлись выходцами из западных74 и южных75 «городов» Замосковного края. Замосковные служилые «города» в послесмутное время утрачивают свое традиционное значение главной базы пополнения состава государева двора. Основную часть пожалованных в «московский список» в первое десятилетие царствования Михаила Романова составили дворяне окраинных областей государства и, прежде всего, дворянство южной и юго-западной «украины». Некоторые выход-
цы из юго-западного дворянства пробились впоследствии в высшие эшелоны власти — мещовские дворяне Стрешневы, болховичи Милославские, алексинцы хитрово и др. 129 К ВОП РОС У ОБ У Ч АС т И И 1 2 Кулакова И. П. Восстание 1606 г. в Москве и воцарение Василия Шуйского // Социально-экономические и политические проблемы истории народов СССР. М., 1985. С. 49; ПСРл. т. 34. М., 1978. С. 244; Народное движение в России в эпоху Смуты начала XVII века. 1601 – 1608. Сборник документов. М., 2003. С. 122, 126. Известно, что этот документ погиб во время московского пожара 1626 г. (Указная книга Поместного приказа // Описание документов и бумаг, хранящихся в Московском архиве Министерства юстиции. М., 1889. Кн. 5. Отд. II. С. 61). — Новые данные об обстоятельствах составления осадного списка и практике пожалования вотчин за осадное сидение в 1610 г. см.: Акты служилых землевладельцев XV — начала XVII века. т. III. М., 2002. № 563. С. 493; Флоря Б. Н. Польско-литовская интервенция в России и русское общество. М., 2005. С. 176; Козляков В. Н. Смута в России. XVII век. М., 2007. С 287 – 288, 473 – 474. 3 Писцовые книги сохранились по подавляющему большинству уездов страны. Утрачены писцовые описания лишь некоторых городов Казанского края, Курска, Вязьмы, а также «вотчинные книги» Псковского уезда. При этом писцы, как правило, стремились дать полные и точные сведения о характере и происхождении вотчин. Четкие указания на характер вотчины и пожалования отсутствуют лишь в писцовых книгах Белгородского, Воронежского, Зубцовского и Казанского уездов; по Болховскому, Крапивенскому и темниковскому уездов сохранились только платежницы с писцовых книг, которые не содержат сведений о характере и происхождении вотчин. хотя валовые описания уездов 20-х, 30-х и 40-х гг. отстоят от начала пожалования выслуженными вотчинами в 1610 г. в среднем примерно лет на двадцать и определенная потеря информации в писцовых книгах неизбежна (за это время могли произойти смерть владельцев, переходы вотчин в монастыри, в чужой род и т. д.), в целом писцовые книги в совокупности с данными книг Печатного приказа, актов и других источников дают достаточно репрезентативный материал для изучения персонального состава лиц, сидевших в 1608–1610 гг. в осаде на Москве и получивших вотчины «за царя Васильево московское осадное сидение». 4 Памятники истории Восточной европы. Источники XV – XVII вв. т. VIII. Осадный список 1618 г. / сост. Ю. В. Анхимюк, А. П. Павлов. Москва — Варшава, 2009 (далее — Осадный список 1618 г.). Приложения IV, VII. С. 386 – 506, 534 – 545. — Об использованных нами писцовых книгах и книгах Печатного приказа см.: там же. Предисловие. С. 14 – 16, 19 – 21. 5 Достаточно определенно можно судить о чиновном положении лиц, принадлежавших к верхнему слою служилого сословия (о членах государева двора — думных и московских чинах, дьяках, а также выборных городовых дворянах). Писцовые книги, как правило, дают указания на принадлежность «сидельцев» к другим служилым чинам и социально-этническим группам — к различного рода дворцовым служителям (конюхам, сытникам, ключникам и т. д.), подьячим, служилым иноземцам, служилым татарам, новокрещенам и т. д. Бóльшие сложности вызывает установление чиновного положения и принадлежности к определенным служилым корпорациям основной массы «осадных сидельцев» — уездных детей боярских. Указания на принадлежность служилого человека к той или иной уездной корпорации («мецнянин», «чернянин», «алексинец» и т. д.) в писцовых книгах содержатся далеко не всегда. К сожалению, десятни первой трети XVII в. по большинству уездов еще не введены в научный оборот, и их материалы остаются для нас недоступными. В силу этого в ряде случаев приходится определять принадлежность служилого человека к тому или иному «городу» на основании того уезда, где он получил выслуженную вотчину, с учетом данных о наличии в этом уезде земельных владений и принадлежности к местной служилой корпорации его сородичей. Данный подход может быть оправдан тем обстоятельством, что, по данным писцовых книг и книг Печатного приказа, подавляющее большинство вотчин, пожалованных уездным дворянам за московское осадное сидение при царе Василии (1404 из 1612, или 87 %), располагалось в южных и западных уездах страны. трудно допустить сколько-нибудь значительные земельные Д ВОРЯ НС т ВА «У К РА И Н Н ы х гОРОДОВ» В СОБы т И Я х СМУ ты А. П. Павлов
пожалования в этих разоренных от Смуты регионах дворян — выходцев из других областей. В годы царствования Михаила Федоровича, напротив, практиковалось наделение дворян разоренных западных и южных уездов землей в более благополучных районах северо-востока страны. 130 6 10 думных людей и высших придворных, 52 стольника, 43 стряпчих, 100 дворян московских, 3 головы стрелецких, 106 жильцов. II Города и уезды в Сму тное врем я 7 Владимирцев 12 чел., галичан 24 чел., дмитровцев — 26, костромичей — 10, луховцев — 3, переславцев — 10, пошехонцев — 1, романовцев — 6, ростовцев — 2, суздальцев — 16, угличан — 5, устюженцев — 1, шуян — 1, из Юрьева-Польского — 2, ярославцев — 25 человек. 8 Из твери 30 чел., Бежецкого Верха — 10, Зубцова — 21, Кашина — 18, Клина — 2, Ржевы Володимеровой — 35, Старицы — 19, торжка — 4 чел. 9 7 нижегородцев, 5 арзамасцев, 8 курмышан, 3 мещерянина, а также трое казанских и двое свияжских жильцов. 10 За нижегородское и чебоксарское «осадные сидения» и «балчиковскую службу» (Павлов А. П. Выборное нижегородское дворянство в первой половине XVII в. // Мининские чтения: труды участников международной научной конференции. Нижегородский государственный университет им. Н. И. лобачевского (24 – 25 октября 2008 г.). Н. Новгород, 2010. С. 423 – 424; Осадный список 1618 г. Приложение V. С. 507 – 520). 11 10 новгородских помещиков, 6 великолуцких, 1 невельский, 5 пусторжевских, 1 холмский. 12 12 смолян, 3 вязмичей, 7 дорогобужан, 2 торопчанина. 13 Определенная потеря информации о смолянах — московских осадных сидельцах связана с тем, что города Смоленской земли (Смоленск, Дорогобуж и др.) по Деулинскому перемирию отошли к Речи Посполитой. Известны грамоты царя Василия Шуйского о пожаловании смолянам вотчин за московское осадное сидение на территории Смоленского уезда (Флоря Б. Н. Польско-литовская интервенция в России и русское общество… С. 176; Антонов А. В. Частные архивы русских феодалов XV — начала XVII века // Русский дипломатарий. М., 2002. Вып. 8. № 186, 1456, 2583, 2808). Не сохранились писцовые книги первой трети XVII в. Вяземского уезда, остававшегося за Русским государством. 14 туляне — 113 чел., веневичи — 3, епифанцы — 1, соловляне — 20. 15 Рязанцев — 211 чел., в том числе 4 чел. ряжских помещиков, а также муромцев — 2 чел. 16 По Болховскому уезда сохранились только дозорная книга 1619 –16 20 гг. и платежница с писцовых книг 1628 – 1629 гг. (РгАДА. Ф. 1209. Кн. 13; кн. 409. л. 724 – 756), которые не дают полного представления о характере и происхождении вотчин. 17 Попов А. Изборник славянских и русских сочинений и статей, внесенных в хронографы русской редакции. М., 1869. С. 342. 18 Народное движение в России в эпоху Смуты начала XVII века… С. 122, 126. 19 Ср.: Скрынников Р. Г. Смута в России в начале XVII в.: Иван Болотников. л., 1988. С. 133. 20 Народное движение в России в эпоху Смуты начала XVII века… № 39. С. 132 – 156. 21 Архив СПбИИ РАН. К. 115. № 257. — Сборник на 161 листе, в четверку. Представляет собой конволют, состоящий из нескольких тетрадей разного происхождения. Написан скорописью второй половины XVII в. разными почерками, на разной бумаге. Сигнатура XVII в. (нижняя), не единая, прослеживается не по всем тетрадям (нижние края ряда листов обрезаны): номера тетрадей 5-й, 6-й, 7-й, 8-й, 9-й и 10-й стоят соответственно на листах 8, 16, 24. 32, 40 и 48; на л. 82 стоит номер тетради 2, на л. 90 — № 3, на л. 100 — № 4; на л. 139 — № 2, на л. 147 — № 3, на л. 155 — № 1. Переплет поздний (предположительно, второй половины XVIII в.), картон, обтянутый кожей. По филиграням, сборник можно датировать последней четвертью XVII в. (скорее всего, 1680 – 1690-ми гг.). На начальных (л. 1 – 51) и последних (л. 139 – 161) листах водяной знак — голова шута, семизубцовая IV типа (по Клепикову) с контрамаркой «PVL» (лигатура), типа — Дианова. «голова шута», № 632 — 1695 – 1699 гг. (Дианова Т. В. Филиграни XVII – XVII вв. «голова шута». Каталог. М., 1997); ср. также: Дианова-Костюхина, № 496 – 498 — 1679, 1689, 1690, 1691 гг. (Дианова Т. В., Костюхина Л. М. Филиграни XVII в. по рукописным источникам гИМ. Каталог. 2-е изд. М., 1988). На листах
52 – 64 — голова шута пятизубцовая с искаженными сзади зубцами воротника; точных аналогов в альбомах не найдено. На л. 65 – 73 — «шут в каске» с контрамаркой IBEAVFORT искаженной формы в рамке, типа — Дианова. «голова шута», № 542 — 1676 г., ср. также: № 540 — 1679 г. и № 544 — 1680 г. На лл. 74 – 100 — голова шута семизубцовая, типа — Дианова-Костюхина № 476 — 1685 – 1686 гг., № 471 — 1679 г. На лл. 101 – 126 — лилия на щите под короной с одним ободом, контрамарка в корешке переплета плохо просматривается, типа — Дианова-Костюхина № 926 — 1671 г. На л. 127 – 138 — три круга под короной, типа — Дианова-Костюхина, № 603 — 1677 г. Содержание сборника: текст титулярника (л. 1 – 51 об.; л. 49 – 51 — чистые), Список стрелецких голов и сотников и «список 100-го (1591 / 92) году» детей боярских и других служилых людей (л. 52 – 64 об.), разряд свадьбы царя Алексея Михайловича с М. И. Милославской (л. 65 – 73 об.), текст боярского списка 1606 –16 06 гг. (л. 75 – 100; на л. 100 об. — «роспись городам», или перечень городов, по которым служили упомянутые в боярском списке дворяне выборного чина), список тысячной книги 1550 г. (л. 101 – 136 об. — не учтен в публикации А. А. Зимина 1950 г.; л. 137 – 138 — чистые), поэтическое сочинение (вирши) «Божественного всякого писанья православным добрым читателям снискание» (л. 139 – 154 об.), «Описание христианских государств гербов, по том же и столицам коюждо до которой разстояние…» (л. 155 – 157 об.), «Описание столиц славных государств и нарочитых городов и знатных островов…» (л. 158 – 161 об.; доведено до буквы М). Окончание сборника утрачено. На чистом листе 74 (перед л. 75, на котором списан текст боярского списка 1606 – 1607 гг.) содержатся записи: «Список выбору, сыскан на Казенном дворе во 115-м году» и «Сие тетрати стольника Алексея елизарьевича елизарова списаны ево рукою». А. е. елизаров был пожалован в стольники 29 июня 1682 г. (РгАДА. Ф. 210. Боярские списки. № 21. л. 82 об. — Эти сведения любезно сообщил нам П. В. Седов. В боярском списке 1706 г. над именем А. е. елизарова стоит помета «Для ево слепоты в четверть писать не велено» (Захаров А. В. государев двор Петра I. Челябинск, 2009. С. 324). Следовательно, написание блока конволюта, содержащего тетради с текстом боярского списка 1606 – 1607 гг., относится ко времени не ранее 1682 г. 22 Народное движение в России в эпоху Смуты начала XVII века… С. 137. 23 Белокуров С. А. Разрядные записи за Смутное время (7113 – 7121 гг.). М., 1907. С. 10; Скрынников Р. Г. Смута в России в начале XVII в.: Иван Болотников… С. 142 – 143. 24 Скрынников Р. Г. Смута в России в начале XVII в.: Иван Болотников… С. 165. 25 По наблюдениям А. л. Станиславского (над материалами сохранившихся подлинных столбцов боярского списка 1606 / 07 г.), последние пометы боярского списка относятся к марту 1607 г., а в мае этого года боярский список уже не использовался (Станиславский А. Л. труды по истории государева двора в России XVI – XVII веков. М., 2004. С. 63). Это наблюдение подтверждается и данными рассматриваемой нами копии боярского списка 1606 – 1607 гг. — рязанский дворянин П. П. ляпунов упоминается здесь с окладом в 700 четв. (Народное движение в России в эпоху Смуты начала XVII века. С. 144; Архив СПбИИ РАН. К. 115. № 257. л. 87 об.), но в ввозной грамоте П. П. ляпунову с сыном Владимиром на село Исады Рязанского уезда от 11 марта 1607 г. упомянут его оклад уже 800 четв. (Акты служилых землевладельцев XV — начала XVII века. М., 1998. т. 2. № 254. С. 230). 26 Над именами выборных дворян, перечисленных в боярском списке, не встречаем помет о нахождении их в «измене». единственным исключением является помета возле имени алексинского дворянина григория Александровича Кологривова «В ызмене» (Народное движение в России в эпоху Смуты начала XVII века… С. 147). Известно, что во время похода царя Василия Шуйского к туле на пути его войск стоял мятежный город Алексин, который оборонял вместе «с ворами» воевода лаврентий Александрович Кологривов, родной брат г. А. Кологривова (Смирнов И. И. Восстание Болотникова. 1606 – 1607. М., 1951. С. 172, 343). В боярском списке 1606 – 1607 гг. среди выборных по Коломне отсутствует имя «литвина» Самойлы Ивановича Кохановского, выборного дворянина по Коломне с высоким поместным окладом в 700 четв. в боярском списке 1602 – 1603 г., а впоследствии одного из активных участников повстанческого движения против царя Василия (Боярские списки последней четверти XVI — начала XVII в. и роспись русского войска 1604 г. М., 1979. Ч. 1. С. 219. — О С. И. Кохановском см.: Смирнов И. И. Восстание Болотникова… С. 508 – 509; Скрынников Р. Г. Смута в России в начале XVII в.: Иван Болотников… С. 109 – 110). В боярский список не были включены имена и некоторых других «изменников». так, в числе выборных по Брянску здесь отсутствует имя Афанасия Андреевича тютчева, который упоминается 131 К ВОП РОС У ОБ У Ч АС т И И Д ВОРЯ НС т ВА «У К РА И Н Н ы х гОРОДОВ» В СОБы т И Я х СМУ ты
как выборный дворянин по Брянску в боярском списке 1602 – 1603 гг. Известно, что он служил лжедмитрию II (Тюменцев И. О. Смутное время в России начала XVII столетия: Движение лжедмитрия II. М., 2008. С. 622), но, вероятно, изменил царю Василию Шуйскому еще раньше. Однако, по всей вероятности, в «изменах» в 1606 – 1607 гг. находилась лишь незначительная часть дворян выборного чина. Большая часть имен выборных дворян, упомянутых в боярском списке 1602 – 1603 гг. и росписи русского войска 1604 г., значится и в боярском списке 1606 – 1607 гг. по перечисленным здесь 36 «служилым городам». 132 II Города и уезды в Сму тное врем я 27 Скрынников Р. Г. Смута в России в начале XVII в.: Иван Болотников… С. 133. 28 См.: Корецкий В. И. Формирование крепостного права и первая крестьянская война в России. М., 1975. С. 268 – 270; Народное движение в России в эпоху Смуты начала XVII века… № 76, 91, 92, 96, 162, 169, 191, 197, 202, 203, 205, 208. С. 196, 209, 210, 214, 305, 312, 331, 336, 345, 346, 347, 350. — В челобитных служилых людей с упоминаниями о службах при царе Василии выделялась первая осада Москвы, «как приходил под Москву Ивашко Болотников» (осень — начало декабря 1606 г.) и другая осада Москвы от тушинцев в 1608 – 1610 гг. (Народное движение в России в эпоху Смуты начала XVII века… С. 209, 316. 330, 336). 29 Народное движение в России в эпоху Смуты начала XVII века… С. 116, 119. 30 Тюменцев И. О. Смутное время в России начала XVII столетия: Движение лжедмитрия II… С. 282 – 327. 31 Одной из причин перехода дворянской верхушки (дворян выборного чина) из повстанческого в правительственный лагерь являлось наличие у них на Москве родственников и земляков. Известно, что переходу ляпуновых с рязанцами в царский стан 15 ноября предшествовали их тайные переговоры со своими земляками Измайловыми, активными сторонниками царя Василия Шуйского (Скрынников Р. Г. Смута в России в начале XVII в.: Иван Болотников… С. 122). У ряда дворян, представителей южных «городов» на Москве в осаде находились сыновья, служившие в чине жильца, и другие родственники. так, сыновья выборного дворянина по лихвину Федора Ивановича Сомова и выборного дворянина по Малоярославцу Владимира Константиновича Поливанова жильцы Иван Федорович Сомов и Кочева Владимирович Поливанов были участниками обороны Москвы во время ее осады войсками Болотникова (Народное движение в России в эпоху Смуты начала XVII века… С. 149, 153, 230, 235). Выборными дворянами по Козельску были родные братья служившего царю Василию на Москве в 1606 г. думного дьяка григория григорьевича желябужского — Федор Большой и Федор Меньшой григорьевичи желябужские (Народное движение в России в эпоху Смуты начала XVII века… С. 152). 32 Народное движение в России в эпоху Смуты начала XVII века… С. 116. — Несколько позднее, после разгрома Болотникова под Москвой, в Серпейск, Мосальск и Мещовск были посланы князь Андрей Андреевич хованский и елизарий Данилович Бартенев (выборный дворянин по Серпейску) уже официально привести ко кресту местных дворян и детей боярских «и всяких людей» (там же. С. 228). 33 Народное движение в России в эпоху Смуты начала XVII века… № 38. С. 131 – 132. 34 Скрынников Р. Г. Смута в России в начале XVII в.: Иван Болотников… С. 224 – 225. 35 Скрынников Р. Г. Смута в России в начале XVII в.: Иван Болотников… С. 156. 36 Зенченко М. Ю. Южное российское порубежье в конце XVI — начале XVII в.: Опыт государственного строительства. М., 2008. С. 151 – 152. 37 ПСРл. М., 1965. т. 14. С. 74; Народное движение в России в эпоху Смуты начала XVII века… С. 214, 219, 220, 301, 329, 333, 357, 358 и др.; Скрынников Р. Г. Смута в России в начале XVII в.: Иван Болотников… С. 220 – 221, 225. 38 Народное движение в России в эпоху Смуты начала XVII века… С. 161; Смирнов И. И. Восстание Болотникова… С. 500. 39 Смирнов И. И. Восстание Болотникова… С. 402 – 403. 40 Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспедициею имп. Академии наук. СПб., 1836. т. 2. С. 169; Скрынников Р. Г. Смута в России в начале XVII в.: Иван Болотников… С. 227. 41 Тюменцев И. О. Смутное время в России начала XVII столетия: Движение лжедмитрия II… С. 169 – 205. 42 Тюменцев И. О. Смутное время в России начала XVII столетия: Движение лжедмитрия II… С. 221 – 236. — едва ли можно трактовать разрядную запись: «того же
лета (1607 г.) под осень назвался в Стародубе иной вор царевичем Дмитрием… а Северские и Украинные городы опять отложились» (Белокуров С. А. Разрядные записи за Смутное время. С. 13) как свидетельство перехода дворянства южных и юго-западных «городов» из правительственного лагеря на сторону лжедмитрия II. Прямых указаний на это в разрядной записи не содержится. Скорее всего, речь здесь идет о переходе на сторону самозванца нижних слоев населения украинных и северских городов, что подтверждается показаниями других источников. 133 К ВОП РОС У 43 ПСРл т. 14. С. 79. 44 там же. Д ВОРЯ НС т ВА 45 Из 36 выборных дворян по Коломне среди московских осадных сидельцев встречаем имена 8 чел., из 23 выборных по Рязани — 8 чел., из 40 выборных по Кашире — 8 чел., из 5 выборных по тарусе — 5 чел., из 22 выборных по туле — 9 чел., из 29 выборных по Алексину — 9 чел., из 1 выборного из Одоева — 1 чел., из 19 выборных по Калуге — 9 чел., из 18 выборных по Воротынску — 10 чел., из 18 выборных по Белеву — 7 чел., из 13 выборных по лихвину — 7 чел., из 5 выборных по Перемышлю — 1 чел., из 23 выборных по Серпейску — 7 чел., из 31 выборного по Мещовску — 8 чел., из 36 выборных по Козельску — 16 чел., из 10 выборных по Болхову — 5 чел., из 4 выборных по Карачеву — 1 чел., из 10 выборных по Брянску — 1 чел., из 28 выборных по Медыни 6 чел. «У К РА И Н Н ы х 46 Акты, относящиеся к истории Западной России, собранные и изданные Археографической комиссией. СПб., 1851. Ч. IV. С. 318 – 319; Флоря Б. Н. Польско-литовская интервенция в России и русское общество… С. 227 – 230. 47 Флоря Б. Н. Польско-литовская интервенция в России и русское общество… С. 228 – 229. 48 Козельский дворянин Василий Иванов с. Павлов, брянские дворяне Василий Салтанов с. толбузин, и Федор Парфеньев, болховский дворянин тимофей Андреев с. хитрой, мещовский дворянин Илья Васильев с. Беклемишев, белевский дворянин Яков Александров с. Юшков, тарусский дворянин тимофей Васильевич Исканский, медынский дворянин Михаил Михайлов с. трусов, орловский дворянин Богдан Осипов с. Веденьев и, вероятно, воротынец Федор Меньшого с. Матов и лихвинец Федор Иванов с. Сомов. 49 Козляков В. Н. Служилый «город» Московского государства XVII века (от Смуты до Соборного уложения). Ярославль, 2000. С. 51. 50 Акты Московского государства. СПб., 1890. т. I. № 45. С. 78 – 82. 51 Алексинцы Василий Семенов с. хитрово и Иван Дмитриев с. Кологривов (?); козличи григорий Иванов с. горихвостов, Иван Иванов с. хлопов, Борис Семенов с. Дворянинов, Семен Семенов с. Панин; медынцы тимофей григорьев с. Поливанов и Константин Давыдов с. Полтев; мещовцы Меньшой Афанасьев с. Стрешнев, Петр Никитин с. Засецкий (?), Василий Иванов с. Острогубов (?); лихвинец Осип Алексеев с. Ртищев. 52 ПСРл. т. 14. С. 117. 53 В составе участников земского ополчения дворяне южных и юго-западных «украинных городов» занимали свое особое место. так, среди членов посольства, отправленного из Ярославля от «Совета всея земли» в Новгород в апреле 1612 г., упоминаются представители от рязанских «городов» и Коломны рязанец Никита Варфоломеевич Маслов и коломнитин Степан Данилович Найнаров, а от «всех украинных городов» медынец логин Дмитриевич Мелентьев (Действия Нижегородской ученой архивной комиссии. Н. Новгород, 1912. т. XI. С. 249 – 255). 54 Сухотин Л. М. Первые месяцы царствования Михаила Федоровича (Столбцы Печатного приказа). М., 1915. С. 101. 55 там же. С. 97. 56 там же. С. 173. 57 Осадный список 1618 г. С. 433. 58 Акты служилых землевладельцев XV — начала XVII века. т. III. № 20. С. 18 – 19. 59 Например, тульские дворяне Фендрик Дьяков и Юрий Иевлев и Степан Княжегорский, мценский дворянин Андрей Чортов (Любомиров П. Г. Очерки истории Нижегородского ополчения 1611 – 1613 гг. М., 1939. С. 268). В отписке царю Михаилу из Москвы от Боярской думы от апреля 1613 г. упомянуты дворяне и дети боярские, «которые жили на Москве за своими делы, туляне, серпуховичи, алексинцы» (Дворцовые разряды (далее — ДР). СПб., 1850. т. I. Стлб. 1127). Среди ОБ У Ч АС т И И гОРОДОВ» В СОБы т И Я х СМУ ты
дворян, подававших челобитные об освобождении от уплаты печатных пошлин на протяжении 1613 г., т. е. находившихся в этот период в столице, решительно доминировали представители южных и западных «служилых городов» (Сухотин Л. М. Первые месяцы… С. 31 – 202). 134 II Города и уезды в Сму тное врем я 60 Некоторые западнорусские дворяне еще в ополчениях получили взамен своих опустошенных или утраченных имений поместья в других городах, и это обстоятельство также не могло стимулировать их возвращение на свои прежние места. 61 Сухотин Л. М. Первые месяцы… С. 43 – 44. — В публикации его фамилия показана как непрочитанная («О….ин»). Имя мещовского дворянина Василия Васильева с. Оладьина встречается в приходо-расходной книге Разрядного приказа 1614 – 1615 гг. (Русская историческая библиотека. М., 1912. т. 28. С. 386). 62 Сухотин Л. М. Первые месяцы… С. 46, 56. 63 Это города южной окраины Замосковного края (Серпухов, Коломна), города Рязанской земли (Рязань, Шацк), тульского края (тула, Солова), «Дикого поля» (Белгород, Курск, ливны, Оскол), Северской земли (Рыльск), Брянско-Заокского края (Алексин, Брянск, Калуга, Козельск, Малоярославец, Мещовск, Мценск, Новосиль, Одолев, Перемышль, Серпейск, Чернь). — см.: Утверженная грамота об избрании на Московское государство Михаила Федоровича Романова / предисл. С. А. Белокурова. М., 1906. С. 83 – 92. 64 Воин Иванов с. Бахтин (выборный из Брянска), Иван Кузьмин с. Бегичев (выборный из Калуги, вотчина перешла затем к его сыну Ивану), Иван Семенов с. Безобразов (выборный из Брянска), Семен Федоров с. глебов (выборный из Мещовска), Роман Давыдов (выборный из твери), Федор Дементьев (выборный из Арзамаса), Игнатий Дашков (выборный из Алексина), Константин Семенов с. Дурной (выборный из Малоярославца), Фендрик Федоров с. Дьяков (выборный из тулы), Иван Змеев (выборный из Коломны), Ковыла Степанов с. Ивашкин (выборный из тулы), Юрий Иевлев (выборный из тулы), Иван Кондырев (выборный из Калуги), Михаил Матвеев с. Остолопов (выборный из Вологды), Неупокой Писемский (выборный из тулы), Федор Никифоров с. Полтев (выборный из Серпейска), Смирной Порошин (выборный из Шацка), князь Иван (с. Семенов) Путятин (выборный из Арзамаса), Борис тютчев (выборный из Кашина), Софрон Мелентьев с. тютчев (выборный из Брянска), Семен Ушаков (выборный из тулы), Андрей хирин (выборный из Рязани), Андрей Васильев с. Чортов (выборный из Мценска), Иван Иванов с. Щербачев (выборный из Козельска), Степан Михайлов с. Юшков (выборный из Козельска). 65 Выборный от Калуги Иван (Кузьмин с.) Бегичев (ПСРл. т. 14. С. 122; Любомиров П. Г. Очерки… С. 184); Семен Федоров с. глебов (РгАДА. Ф. 210. Столбцы Московского стола, № 13. л. 396; Сухотин Л. М. Четвертчики Смутного времени (1604 – 1617 гг.). М., 1912. С. 256 – 257); возможно, тульский дворянин Фендрик Федоров с. Дьяков (Кормленая книга Костромской чети 1613 – 1627 гг. // Русская историческая библиотека. СПб., 1894. т. XV. Отд. II. С. 131); выборный из Шацка Иван Ноздрунов с. Иванчин (Сухотин Л. М. Четвертчики… С. 81); выборный от Калуги Иван гаврилов (Послов) с. Кондырев (ПСРл. т. 14. С. 122; Любомиров П. Г. Очерки… С. 184); возможно, соловлянин Роп Федоров с. Мясоедов (Сухотин Л. М. Четвертчики… С. 110); рязанец Андрей хирин (Сухотин Л. М. Первые месяцы… С. 78); рязанец Василий Петров с. Чевкин (Акты Московского государства… т. I. С. 80); возможно, выборный из Мценска Андрей Васильев с. Чортов (Сухотин Л. М. Четвертчики… С. 126); выборный из Коломны Михаил Федоров с. Юренев (Кормленая книга Костромской чети 1613 – 1627 гг. … С. 68 – 69); выборный от Козельска Степан Михайлов с. Юшков (Сухотин Л. М. Четвертчики… С. 316). 66 Станичные атаманы из г. Оскола Мезинка Стрельников, Ивашка горожанкин, Костька Мишучстин, Ромашка Ряполов, Прокудка Нелюбов; оскольский сын боярский Михаил Осипов с. Бекетов; рязанский дворянин Алексей Никифоров с. Кондауров; старец из города Кадома Феодосий Протопопов; дети боярские из г. Черни Нерон и Фома ерофеевы д. Клепиковы; сын боярский из Новосиля Буначко Савельев с. Иваников; дети боярские из Белгорода третьяк Попов и григорий Найденов; поп Константин из Курска, соловлянин Афанасий лопатин, рязанец Андрей хирин, протопоп Покровского собора из Брянска Алексей (Сухотин Л. М. Первые месяцы… С. XV; Любомиров П. Г. Очерки… С. 179). 67 грамоты подписали выборные от Боровска, Вологды, Каширы, Мценска, Одоева, Погорелова городища, Рязани, торжка, торопца, Устюжны железопольской. Среди подписавших грамоты мы встречаем выборных от городов, отсутствующих
в подписях утвержденной грамоты, — Боровска, Каширы, Погорелого городища, торопца; все эти города расположены к западу и юго-западу от столицы (Любомиров П. Г. Очерки… С. 305 – 306; Зимин А. А. Акты земского собора 1612 – 1613 гг. // Записки отдела рукописей государственной библиотеки СССР им. В. И. ленина. Вып. 19. М., 1957. С. 191). 68 О нежелании многих «бояр» избрать Михаила Федоровича и их склонности к избранию на царство шведского принца Карла Филиппа свидетельствуют донесения шведских агентов и расспросные речи русских людей в Новгороде (Замятин Г. А. К истории Земского собора 1613 г. // труды Воронежского государственного университета. т. III. Воронеж, 1926. Приложения. С. 71 – 73; Арсеньевские шведские бумаги. 1611 – 1615 гг. // Сборник новгородского общества любителей древностей. Вып. 5. Новгород, 1911. С. 21 – 33). Следует отметить при этом, что под «боярами» здесь подразумевались не только думные бояре, но и служилые люди «по отечеству» вообще, в том числе и дворяне (дети боярские). — О поддержке кандидатуры шведского принца со стороны Д. М. Пожарского и, вероятно, Д. т. трубецкого см.: Замятин Г. А. К истории Земского собора 1613 г. С. 10, 33 – 44. — Свидетельством популярности земских воевод среди значительной части дворян-участников собора 1613 г. (прежде всего дворян, пришедших в Москву в составе ополчений и остававшихся в столице в последующие месяцы) может служить челобитная трубецкого и Пожарского, поданная царю Михаилу в апреле 1613 г. о дозволении им встречать на Москве царя со своими особыми отрядами из бывших ополченцев, принимавших участие в освобождении столицы (ДР. т. I. Стлб. 1208). 69 Замятин Г. А. К истории Земского собора 1613 г. Приложения. С. 72. 70 См.: Тюменцев И. О. Смутное время в России начала XVII столетия: Движение лжедмитрия II… С. 614 – 624. 71 16 из Рязани, 5 из Мещеры, 1 из Мурома, 9 из тулы, 7 из Коломны, 8 из Каширы, 1 из Серпухова, 2 из тарусы. 72 8 из Алексина, 8 из Белева, 3 из Болхова, 4 из Брянска, 4 из Воротынска, 7 из Калуги, 15 из Козельска, 4 из лихвина, 5 из Медыни, 17 из Мещовска, 13 из Серпейска. 73 Владимир, галич, Дмитров, Кострома, Переславль, Романов, Суздаль, ЮрьевПольский, Ярославль. 74 Боровск, Верея, Можайск, Руза и города бывшей тверской земли — Бежецкий Верх, Зубцов, Кашин, Ржева Володимерова, Старица, тверь, торжок. 75 Коломна, Серпухов, Муром.
П. О. горбачев ПОлИ т И ЧеСК А Я ОРИ е Н тА Ц И Я П. П. л ЯП У НОВА В К О Н Ц е 16 0 7 — СеРе ДИНе 16 0 9 г. Б О Р Ь Б А С тУШИНЦАМИ Н А т е РРИ тОРИ И РЯЗА НСКОгО К РА Я Горбачев Петр Олегович, кандидат исторических наук, доцент Курской академии государственной и муниципальной службы е ще не был завершен «тульский поход» царя Василия Шуйского, как в пределах Московского государства объявился новый самозванец — лжедмитрий II. Это произошло в сентябре 1607 г. в Стародубе. По социальному составу его войско было очень схоже с армиями Ивана Болотникова и Истомы Пашкова, с той лишь разницей, что дворян и детей боярских было значительно меньше, а иноземцев, прежде всего поляков и литовцев, прибавилось, причем шляхта старалась прибрать к рукам военное руководство походом. Вслед за падением тулы и пленением Болотникова самозванец бежит поближе к польской границе, в Карачев, а оттуда исчезает неведомо куда. Но весть о повторном воскрешении Димитрия опять облетела русские города. Вновь, как и в 1604 г., общество раскололось, и во главе антиправительственного движения выступает Северская земля. В Рязанском крае тоже было неспокойно. Однако возвращение Прокопия ляпунова в Переяславль-Рязанский в ноябре 1607 г. привело к стабилизации положения. Даже появление в начале января 1608 г. лжедмитрия II в Орле мало сказалось на социально-политической обстановке в крае. Однако она значительно ухудшается с наступлением весны. Многие рязанские города выходят из-под контроля правительства и местной администрации, принимая сторону самозванца. Правительственная ориентация П. П. ляпунова не позволяла ему сидеть сложа руки. В конце марта в Переяславле-Рязанском собрался большой отряд местных дворян и детей боярских «всех статей», а также «лучших людей» из Арзамаса. Начальниками
ополчения являлась дворянская рать во главе с воеводами Переяславля-Рязанского Иваном хованским и П. П. ляпуновым, которая двинулась на Пронск, где хозяйничали «воровские люди». Штурм города не удался, к тому же Прокопий был тяжело ранен в ногу «из города, из пищали». Ополчению пришлось отступить обратно в Рязань. Ранение заставило П. П. ляпунова временно перепоручить воеводские обязанности своему брату Захару1. Неудачные действия Дмитрия Ивановича Шуйского против отрядов лжедмитрия II побудили самого царя искать более широкой поддержки в провинции, в частности, в Рязанском крае. 9 мая Василий Шуйский из Москвы отправил грамоту — наказ переяславльрязанским воеводам князю И. А. хованскому и П. П. ляпунову. В ней говорится, что один из военачальников лжедмитрия II, Александр лисовский, вместе с изменниками из Михайлова собирается овладеть Рязанью. Царь советует ополченцам скорее возвращаться в город «с великим береженьем», выставить караулы на круглосуточное дежурство «в городе и на остроге», почаще посылать разведчиков для добычи языков, а «вести о ворах к нам почасту». Заканчивается грамота призывом к местному дворянству: «жен и детей своих от воров» оберегать и присылать «к Москве»2. Сведения Василия Шуйского оказались верными. После 10 мая лисовский появился в Михайлове, затем захватил Зарайск. Когда весть об этом дошла до Рязани, то в поход вновь двинулось ополчение, состоящее из «ратных людей» — рязанцев и арзамасцев. Войско возглавил Захар ляпунов. есть основания считать этот поступок актом самоуправства брата. Местопребывание Прокопия же в середине мая 1608 г. не вполне ясно. Он мог залечивать раны как в Переяславле-Рязанском, так и в Москве. Иван хованский возглавил поход на михайловских изменников. Захар ляпунов, как отмечает летописец, «приидоша под Зарайской город не промыслом со пьяна», чем не преминул воспользоваться лисовский. Он вывел свои отряды за стены Зарайска и дал решительный бой дворянскому ополчению. Большинство рязанских людей попало в плен, остальные погибли. Печальная участь постигла арзамасскую рать. По-видимому, она погибла полностью: «единых Арзамасцов убиша на том бою триста человек». тщеславный лисовский, желая увековечить свой «подвиг», приказал сложить трупы рязанцев и арзамасцев в одну яму, а над ней насыпать огромный курган3. В это же время первый рязанский воевода И. А. хованский предпринял попытку ликвидации другого очага антиправительственного движения. Однако «Михайловцы ж, вышед из града, и от града отбиша». И. А. хованскому, имевшему, по всей видимости, немногочисленное войско, пришлось отступить к Переяславлю-Рязанскому4. Здесь уместно выяснить последовательность событий первой половины 1608 г., связанных с борьбой против тушинцев на территории Рязанского края, так как в исторической литературе по этому 137 ПОл И т И Ч еС К А Я ОРИ е Н тА Ц И Я П. П. л Я П У НОВА В КОН Ц е 1607 — Се Ре Д И Н е 1609 г. БОРЬБА С тУШИНЦАМИ Н А т е РРИ тОРИ И РЯ ЗА НС КОгО К РА Я
138 II Города и уезды в Сму тное врем я вопросу встречаются фактические ошибки. Например, С. Ф. Платонов пишет, что «хованский и Захар ляпунов явились выручать Зарайск, лисовский нанес им жестокое поражение», при этом отсутствует даже примерная датировка событий, хотя очевидно, что зарайский поход состоялся позднее пронского. Новейший исследователь Смуты В. И. лебедев относит бой под Зарайском с полковником лисовским к 30 марта 1608 г., причем рязанскими воеводами называет Прокопия ляпунова и И. А. хованского5. Автор ссылается на работу Н. М. Щеголькова «Исторические сведения о городе Арзамасе» (Арзамас,1911). Можно по сохранившимся источникам наметить следующую хронологию интересующих нас событий. Когда в конце марта закончилась весенняя распутица, рязанские воеводы И. А. хованский и П. П. ляпунов двинулись на Пронск, присягнувший лжедмитрию II. При осаде Прокопий был ранен и временно оставил пост воеводы. Весь апрель поместное ополчение не решалось выступить против изменников, хотя враг занимал город за городом. 9 мая Василий Шуйский отправил наказ в Переяславль-Рязанский И. А. хованскому и П. П. ляпунову, предупреждая об исходящей от михайловцев опасности и приглашая дворян и детей боярских перебраться временно в Москву. Выздоравливающий, но еще не окрепший, Прокопий вместе с семьями своих однополчан едет в столицу. Факт вынужденного отъезда провинциального дворянства отметил летописец: «Дворяне ж и дети боярские слышаше такие настоящие беды, покиня свои домы з женами и з детьми приидоша к Москве. те же дворяне и дети боярские видячи такую вражью прелесть побегоша все от него к Москве. Царь же Василий их пожаловал» 6. тем временем, выполняя государев наказ, И. А. хованский двинулся на занятый лисовским Михайлов, но польский полковник, уклонившись от встречи с воеводой, направил свои отряды к Зарайску. И. А. хованский не стал преследовать сподвижника лжедмитрия II, хотя, по всей вероятности, имел сведения о его передислокации. На лисовского пошел Захар ляпунов, погубив под Зарайском вверенные ему силы. И. А. хованский при осаде Михайлова ничего не добился и был вынужден повернуть к Рязани, поспешив на защиту оставшегося без воеводы города. Реакция правительства последовала незамедлительно: «Царь же Василей князь Ивану хованскому повеле быти к Москве, а в Переяславль посла на ево место князь Бориса Михайловича лыкова да Прокофья ляпунова»7. Факт отставки рязанского воеводы с приглашением прибыть в столицу, а также слово «посла» в отношении Б. М. лыкова и П. П. ляпунова убедительно свидетельствуют о пребывании Прокопия после 10 мая 1608 г. в Москве. Косвенное подтверждение тому мы находим в разрядной книге редакции 1636 г., в записях за 1608 г. беспристрастно отмечен факт участия воеводы в одной из придворных церемоний: «тово же
лета пожаловал царь Василей в окольничие князя Данила Ивановича Мезецкова, а сказывал окольничей Иван Большой Петрович головин да думной дьяк Василей Янов», далее в сноске имеется дополнение: «Булгаков да лепунов, головин сказывал окольничество Мезецкому» 8. Не исключено, что это дефектный текст, потому что фамилиям не сопутствуют имена и отчества, а это в «разрядах» почти не допускалось. К слову, это был не первый случай участия рязанца в подобных делах. еще в начале года (2 февраля) он предлагал в Боярской думе на должность окольничего знатного рязанского помещика думного дворянина Артемия Васильевича Измайлова. В тот же день «пожаловал государь в околничие Ортемия Васильева сына Измайлова, а у скаски стоял думной дворянин Прокофей Петров сын лепунов» 9. Вернувшись домой, Прокопий приступил к строительству городских оборонительных сооружений. Царь наделил его чрезвычайными полномочиями, которыми воевода пользовался очень широко. так, у Спасского монастыря под осадные дворы была изъята огородная земля. Перестройке подвергся и Переяславль-Рязанский, особенно стены города. Бремя строительных работ всецело было возложено на плечи чернослободцев. Посадские люди были заняты в принудительном порядке городскими и острожными работами, копали глубокие рвы, чинили старые и возводили новые городские башни «роскатные». ежегодно по тридцать горожан назначались П. П. ляпуновым целовальниками, тогда как раньше на эту должность выбирались люди «с сох, с монастырских вотчин и с поместий детей боярских». И хотя целовальники, например, собирали подати и пошлины, исполняли ряд судебных и полицейских обязанностей, рязанский воевода не платил им ничего. Бесплатно работали чернослободцы целовальниками и в городских банях. те же, кто получал аналогичную должность в кабаке или винокурне, занимались дополнительно и продажей вина, что также не гарантировало им заработка. горожане по распоряжению Прокопия наладили производство боевых доспехов, в частности щитов, которые распределялись как среди местного служилого люда, так и доставлялись в Москву. Посадские же служили гребцами на судах, выполняли всевозможные вспомогательные функции при перевозке грузов. Самым крепким приходилось участвовать под знаменами поместного ополчения в походах под Михайлов, Пронск, Коломну и Ряжск в 1609 г., пройдя, видимо, соответствующую подготовку. Большинство лошадей из хозяйств чернослободцев было передано «под стрельцы и под казаки, и те лошади побиты и поиманы» в ходе боевых действий. горожане «запасы всякие на Прокофья делали и повозки возили, и на городе и на остроге его дворы караулили беспрестанно день и ночь. И дрова на его дворы секали и кашу варивали и на вино солод дирали и вина курили в винокурнях во всю в 5 лет и дворы его ставили, и мосты мостили по улицами и пруды прудили». те рязанские 139 ПОл И т И Ч еС К А Я ОРИ е Н тА Ц И Я П. П. л Я П У НОВА В КОН Ц е 1607 — С е Ре Д И Н е 1609 г. БОРЬБА С тУШИНЦАМИ Н А т е РРИ тОРИ И РЯ ЗА НС КОгО К РА Я П. О. горбачев
14 0 II Города и уезды в Сму тное врем я дворяне, которые не уехали переживать Смутное время в столицу, разместились по указанию П. П. ляпунова по домам и дворам посадским. Вместе с ними временно перебрались в Рязань их жены и дети. Мирного проживания не получилось. Постояльцы не церемонились с хозяевами, часто избивая их. Утварь, в частности посуда, становилась собственностью дворянских семей. Дворы особо ретивых горожан сжигались. Дворцовые села Рязанского края поставляли оброк не напрямую в Москву, а в житницы Переяславля-Рязанского. В городской таможенной избе «по Прокофьеву указу» распоряжались «резанцы приказные люди Иван гагин да Несвой Обрывков». Они ввели немало новых пошлин «мимо государеву указу своим самовольным указом». Размер старых государственных пошлин был увеличен в два-три раза. Нередко «струги у приезжих у торговых людей отписывали для своей корысти». «Струговые отписки» между городами разнесли весть о небывалых налогах, установленных в Рязани. В результате торговые люди стали искать другие рынки приобретения и сбыта продукции. Многие чернослободцы умирали от истощения. Самые отчаянные «розно розбрелися по иным городом, а остались немногие людишки, и те наги, и боси и голодны». И в довершение у этих обездоленных были изъяты луга и пашни, которые передавались стрельцам10. 6 октября 1608 г. Василий Шуйский предписал Прокопию ляпунову поскорее доставить в столицу хлебные запасы до наступления холодов: «Федор Шишкин Семен Собакин собирут с дворцовых сел хлеб, мед и деньги выслать к Москве на крестьянских подводах. хлеб привести в судех, вели суды изготовити, чтоб хлеб везти мочно, (чтоб не подмочити и сверху дожжом не набило) не мешкая ни часу (привози хлеб днем и ночью) до Коломны водяным путем, сухим путем». А далее следует самое интересное: «…детям боярским прикажи, чтоб крестьянам нигде (на судах) тесноты не чинили и у судов за зсыпкою не держали, ничего у них не имали»11. Стало быть, в Москве знали о бесчинствах, творимых воеводой в отношении низших слоев общества. Необходимое количество хлеба доставили в столицу. Василий Шуйский был доволен, и уже 15 ноября на думного дворянина была оформлена «ввозная» грамота на поместье — деревню Руднево (Аргамаково) Рязанского уезда из дворцовых земель. За очередной «дачей» Прокопию ляпунову последовали массовые пожалования земель из дворцового фонда наиболее отличившимся служилым людям Рязанского края12. В очередной грамоте на имя воеводы, отправленной 24 ноября из стана на Волоцкой дороге, царь отмечает природный разум, храбрость, ставшую обычаем, добрые дела Прокопия, которых «к нам числа нет». Он полностью доверяет ему: «А ты б всякие дела делал, смотря по тамошней вере, как тебя Бог вразумит». Похвала была подкреплена обещанием прислать в Рязань свинец и порох13.
такое расположение царя к рязанскому воеводе вовсе не случайно. Рейд лисовского по южным городам Московского государства удался на славу. Он сумел собрать воедино разрозненные отряды и шайки, ранее подчиненные Ивану Болотникову и «царевичу Петру». После разгрома, учиненного под Зарайском, польский полковник уже с многотысячным войском повернул на Коломну. Он овладел городом и стал продвигаться к столице, но поспешивший ему навстречу боярин князь Иван Семенович Куракин сумел нанести сокрушительное поражение «ворам», вернул Коломну, где захватил большое количество артиллерии. Отныне этот маленький, но хорошо укрепленный городок становится важным стратегическим пунктом, через который идет снабжение Москвы продовольствием из Рязанского края. В октябре 1608 г. тушинцы предприняли отчаянные попытки захватить Коломну с тем, чтобы замкнуть кольцо блокады под столицей. Василий Шуйский направил против них Дмитрия Михайловича Пожарского. В 30 верстах от города отряды самозванца были разбиты, и Москва получила хлеб из Рязани до «заморозов»14. Весной 1609 г. тушинцы предпринимают новый поход на Коломну. гетман Ян Сапега еще в январе попытался установить контакты с П. П. ляпуновым. Вместе с известным тушинцем Федором Плещеевым он обратился к Прокопию и Василию Михайловичу Мосальскому «быть в совете, чтобы жить в мире и согласии». Но единственное, чего добился польский гетман, было освобождение из плена и возвращение поляков и литовцев, захваченных до этого казаками В. М. Мосальского и П. П. ляпунова. На дальнейшие контакты с врагом воеводы не пошли. Взять Коломну гетман Сапега послал своих ротмистров Млоцкого, Бобровского, Николая Богуслава, а также боярина Салакова и атамана донских казаков Ю. Беззубцева. Они обложили крепость и занялись планомерной осадой. Но на помощь коломничам подоспел Прокопий ляпунов. Это случилось 4 апреля. Начались многочисленные стычки, обескровившие тушинцев, что позволило городу в очередной раз устоять. Коломенская дорога была блокирована, и, по словам летописца, «на Москве бысть хлебная дороговь великая». Но уже летом блокада вокруг Москвы была прорвана царскими воеводами в других местах. Контроль над Коломенским путем стал не актуальным, и в июле 1609 г. польские ротмистры сняли осаду, «Коломенская дорога от воров очистилася»15. В немалой степени заслуга в этом принадлежит Прокопию. так, 27 мая Василий Шуйский в грамоте воеводе Ивану Салтыкову приказывает идти вместе с боярином Ф. И. Шереметевым под стены троице-Сергиева монастыря для снятия осады, а прежде — объединиться под Коломной с ратью Прокопия ляпунова, который уже получил царское указание выступать из Переяславля-Рязанского. Надо полагать, воевода рязанский не спешил с походом, помня плачевный исход весеннего боя. Однако и затягивать с исполнением 141 ПОл И т И Ч еС К А Я ОРИ е Н тА Ц И Я П. П. л Я П У НОВА В КОН Ц е 1607 — Се Ре Д И Н е 1609 г. БОРЬБА С тУШИНЦАМИ Н А т е РРИ тОРИ И РЯ ЗА НС КОгО К РА Я П. О. горбачев
14 2 II Города и уезды в Сму тное врем я приказа было невыгодно. 27 июня посланцы стоявшего под Коломной ротмистра Млоцкого к Яну Сапеге сообщили гетману о начавшемся продвижении из Рязани П. П. ляпунова. его интервенты ожидали «каждую минуту»16. Верность царю Прокопий демонстрирует и в дальнейшем. 1 сентября на имя В. Шуйского была отправлена отписка, в которой сообщалось о получении от приказчика Андрея и Петра Строгановых 500 рублей. Эти немалые деньги думный дворянин направил в Москву в Большой Дворец17. Конец лета и начало осени 1609 г. совпали на Рязанщине с очередной вспышкой социально-политической борьбы. На сей раз «заворовали» мужики сел Белоомут, ловес и любич. 29 августа П. П. ляпунов был вынужден послать «голову Арсенья Сумникова Измайлова да григория житова с сотнями стояти на Бел омут для обереженья судового проходу». Однако эти сотни или не подоспели вовремя, или не справились с поставленной задачей — запасные судна боярина князя Ивана Ивановича Шуйского были уничтожены, а предварительно разграблены. 5 сентября «на прибавку» к тем отрядам был послан стрелецкий сотник Семен Матафтин со стрельцами да еще «охочих полтараста человек». Это принесло свои плоды. 9 сентября в Переяславль-Рязанский Артемием Измайловым и григорием житовым был прислан рязанец лукьян Муратов и «воры», с которыми он был «в крепях». Как было установлено, лукьян являлся наводчиком «воров», громивших прежде боярские суда, а на судах И. И. Шуйского «учинилась измена и воровство от мужиков села Бела омута да села ловес и любич». Под многочисленным конвоем изменников доставили к Прокопию, а остальные, по приказу царя, были направлены «пешком искать в лесах» скрывшихся от расправы крестьян18. Прокопий в ярости «те села велел воевати и жечь, а людей имать в полон». В грамоте от 14 сентября Василий Шуйский поддержал пыл воеводы: «Как придет грамота то села которые около них и нам не прямят то воюй и жги» и советует найти тех, «от ково такая измена и воровство», а пойманных воров «приводи к себе в Переславль и метать тюрьму до нашего указу». Обо всем происходящем, напоминает царь, следует немедленно «отписывать» ему19. Карательные меры оказались достаточно эффективными. В источниках больше не встречается сообщений о погромах торговых судов и подвод, следующих от Рязани к Москве и обратно. Это обстоятельство позволило П. П. ляпунову «переключиться» на борьбу с антиправительственными силами, контролирующими отдельные города Рязанского уезда, включая Зарайск и Михайлов. По-видимому, к осени относится известие о победах воеводы: «на Рязани де Прокофий ляпунов с товарыщи Зарайской город и при нем Михайлов и иные городы от воров очистили и идут де со многими людьми ко государю ж к Москве на воров»20.
Вытеснение тушинцев за пределы Рязанского края — проявление кризиса движения лжедмитрия II. К концу 1609 г., благодаря усилиям воеводы, на Рязанщине постепенно было достигнуто умиротворение. Это время — пик доверия к П. П. ляпунову со стороны Василия Шуйского. Об этом свидетельствует один примечательный факт. 1 декабря «воевода и думный дворянин» Прокопий ляпунов известил Андрея и Петра Строгановых о том, что он именем царя взял у их приказчика Афонки гаврилова 300 рублей взаймы 21. Данный случай следует признать уникальным за годы Смуты. 30 декабря 1609 г. В. Шуйский сообщил воеводе об очередном «исчезновении» лжедмитрия II: «А 27 декабря с середы на четверг Вор в таборах пропал безвестно». Вдобавок царь приказывает «прислати к Москве» 500 – 600 дворян и детей боярских, напомнив о недавней присылке 150 дворян, и предписывает «выбрать» еще 300, «а выбрав, прислать тотчас з головами», заранее составить их списки, а «как они придут, так их пожалуем своим царским жалованьем». По мнению царя, нужно использовать удобный случай для изгнания интервентов: «И вам бы, прося у Бога милости, собрався со всеми людьми, над литовскими людьми промышлять, сколько Бог помочи подаст»22 . В конце 1607 — начале 1608 г. Прокопий ляпунов придерживается проправительственной ориентации, активно подавляя выступления против Василия Шуйского в Рязанском крае, иногда появляется при дворе. Воевода укрепляет Рязань в соответствии с требованиями военного времени, все повинности на этот счет возложив на тяглых людей. Из Рязани удалось наладить бесперебойную доставку хлеба в столицу, за что царь расточает Прокопию новые милости. Василий Шуйский безраздельно доверяет ему. Благодаря усилиям воеводы весной 1609 г. удалось отстоять от тушинцев важный стратегический пункт — Коломну. В июне-июле того же года ляпунов, видимо, предпринял демонстрацию похода под троице-Сергиев монастырь, дабы запугать осаждавших его поляков. Через Прокопия шла финансовая поддержка Москве от Строгановых. Новая вспышка социальной борьбы в Рязанском крае осенью 1609 г. была подавлена ляпуновым самым жестоким образом, и, благодаря усилиям воеводы в уезде наступает умиротворение. 1 Изборник славянских и русских сочинений и статей внесенных в хронографы русской редакции / собр. и изд. А. Попов. М., 1869. С. 340, 342. 2 Акты XIII – XVII вв., представленные в Разрядный приказ представителями служилых фамилий после отмены местничества / собрал и издал Александр Юшков (далее — Акты Юшкова). М., 1898. Ч. 1. 1257 – 1613. № 275. С. 293. 3 Полное собрание русских летописей (далее — ПСРл). т. 14. С. 80. 4 там же. С. 73, 137. 14 3 ПОл И т И Ч еС К А Я ОРИ е Н тА Ц И Я П. П. л Я П У НОВА В КОН Ц е 1607 — Се Ре Д И Н е 1609 г. БОРЬБА С тУШИНЦАМИ Н А т е РРИ тОРИ И РЯ ЗА НС КОгО К РА Я П. О. горбачев
5 Платонов С. Ф. Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI – XVII вв. (Опыт изучения общественного строя и сословных отношений в Смутное время) / отв. ред. Я. Н. Щапов, ст. е. В. Чистяковой. М., 1994. С. 234; Лебедев В. И. Засечные черты среднего Поволжья в Смутное время // Мининские чтения. Н. Новгород, 1992. С. 29. 6 ПСРл. т. 14. С. 79. 7 там же. С. 73, 137. 8 Разрядная книга 1550 – 1636 гг. М., 1976. Ч. 2. Вып. 1. С. 243. 9 Белокуров С. А. Разрядные записи за Смутное время (7113 – 7121). М., 1907. С. 97, 119. 10 Веселовский С. Б. Акты подмосковных ополчений и Земского собора 1611 – 1613. М., 1911. С. 16, 17; Путеводитель по архиву ленинградского отделения института истории. М.; л., 1958. С. 76. 11 Акты Юшкова. № 278. 12 Корецкий В. И. Новые документы по истории восстания И. И. Болотникова // Советские архивы. 1968. № 6. С. 72, 78, 79. 13 Акты Юшкова. № 279. 14 Платонов С. Ф. Очерки… С. 234, 236. 15 Акты исторические собранные и изданные Археографическою комиссией (далее — АИ). СПб., 1841. т. 2. 1598 – 1613. № 144; Русская историческая библиотека. т. 1. СПб., 1872. С. 151; Сборник хилкова. СПб., 1879. С. 16; ПСРл. т. 14. С. 121, 122, 124, 125, 204. 16 АИ. т. 2. № 226; Выписка из дневника московского похода Яна Петра Сапеги с 1608 по 1611 год // Сын Отечества. 1838. т. I. С. 64. 17 Отдел рукописей Российской национальной библиотеки. ОСАг. оп. 1. № 309; История о родословии, богатстве и отечественных заслугах знаменитой фамилии гг. Строгановых. Пермь, 1881. С. 64. 18 Акты Юшкова. № 282. 19 там же. 20 Гневушев А. М. Акты времени правления царя Василия Шуйского. М., 1914. № 63. С. 75. 21 Введенский А. А. Дом Строгановых в XVI – XVII веках. М., 1962. С. 130. 22 Акты Юшкова. № 286.
В. Н. Беляева лИ ЧНОС т НОе ИЗМеРеНИе СОБы т ИЙ ОБЩ е РОССИ ЙСКОгО М АС Ш тА Б А : ПОС л е ДС т ВИ Я ПРИС ЯгИ л ж е ДМИтРИЮ II Д л Я БА л А х НИНСК И х ПО С А ДС К И х С тА Р О С т И Их СеМеЙ Н ачало XVII в. — период трагический для Российского государства. Именно в это время определялась дальнейшая судьба всего Российского государства, и коренным образом менялись биографии отдельных семей. До 1608 г. Нижегородское Поволжье лишь эпизодически становилось ареной громких событий1. Осенью 1608 г. в Балахну прибыли сторонники лжедмитрия II во главе с атаманом тимофеем таскаевым и детьми боярскими елизарьем Редриковым, лукой Синим, Семеном Долгим и Иваном гриденковым. Балахна приняла их и целовала крест лжедмитрию II. Воеводой в Балахне в это неспокойное время был Степан голенищев, а посадскими старостами — Василий Андреев сын Кухтин, Алексей (отчество не установлено) Суровцов, Степан Марков сын Добрынин2. Посадские старосты выбирались среди наиболее «добрых и пожиточных, которым бы мочно было верить»3, так как нередко выбранные старосты были вынуждены оплачивать земские расходы из личных средств 4. Из Балахны посылали в Нижний Новгород своих единомышленников, которые то тайно, то открыто возмущали нижегородцев против царя Василия Шуйского. Иона (игумен луховской тихоновой пустыни) 21 ноября писал в Нижний к архимандриту Печерского Вознесенского монастыря Иоилю, убеждая принести присягу лжедмитрию II. Архимандрит Иоиль, посоветовавшись с нижегородскими воеводами А. А. Репниным и А. С. Алябьевым и прочими нижегородцами, отказал Ионе и предлагал балахонцам Беляева Вероника Николаевна, кандидат исторических наук, старший преподаватель Нижегородского института менеджмента и бизнеса
14 6 II Города и уезды в Сму тное врем я во избежание кровопролития прибыть в Нижний Новгород и «о добром деле говорити»5. И. О. тюменцев обращает особое внимание на сдержанный тон ответного послания нижегородского архимандрита, который тем самым постарался «избежать гневных обличений, столь характерных для московских церковных властей»6. Из балахонских земских старост особо приглашался Василий Кухтин. В конце ноября 1608 г. балахонцы были готовы штурмовать Нижний Новгород. Было совершено несколько атак, в которых против нижегородцев выступали не только балахонцы, но и многие другие сторонники лжедмитрия II. Итогом стало сражение 2 (12) декабря того же года. Сторонники лжедмитрия II из Балахонского и других уездов осадили Нижний Новгород, воевода Андрей Семенович Алябьев сумел обратить нападавших в бегство. Итоговое сражение произошло недалеко от Балахны между деревнями Копосово и Козино7. Нижегородский краевед л. А. Рязанов полагает, опираясь на данные топонимики, что сражение произошло на территории современного поселка Большое Козино в месте, которое местными жителями называется Сеча8. Итогом этого сражения было разорение города и пленение атамана тимофея таскаева «с товарищами», среди которых были балахонские посадские старосты Василий Андреев сын Кухтин, Алексей Суровцов и Степан Марков сын Добрынин9. П. г. любомиров предположил, что они стали заложниками верности Балахны царю Василию Шуйскому10. Нам известно, что некоторые «сотоварищи» атамана тимофея таскаева были вместе с ним казнены в Нижнем Новгороде11. П. И. Мельников (А. Печерский) в очерке, посвященном истории г. Балахна, указывает, что из балахонских земских старост были казнены В. Кухтин и А. Суровцов12. Ни в одном из доступных нам источников эти фамилии не упоминаются. В связи с этим возникает вопрос: действительно ли они были казнены в Нижнем Новгороде и что стало с членами их семей после казни? Для того чтобы ответить на поставленные вопросы, необходимо проанализировать имеющиеся источники и выявить возможные сведения, которые могли бы характеризовать положение самих фигурантов и их семей после событий Смуты. Нас интересуют три балахонские семьи: Кухтины, Суровцовы и Добрынины. Источниковая база исследования — актовые материалы, собранные и опубликованные Нижегородской ученой архивной комиссией13, материалы писцового делопроизводства по Балахне: Сотная грамота г. Балахны, выписанная из дозорных книг 1617 – 1618 гг. т. Исканского и подьячего С. Копылова14, Писцовая книга Балахны писцов З. Быкова и подьячего Д. Скирина 1628 г., Переписная книга г. Балахны переписи Н. т. Нармацкого и И. Б. Калмынина 1646 г.15, Переписная книга Балахны переписи писца Патриаршего Казенного приказа т. Д. танеева 1653 г.16, Писцовая книга города Балахны 1674 – 1676 гг.17
Кухтины — один из древнейших балахонских родов. Их фамилия оказалась запечатлена в топографии города: в описаниях Балахны первой четверти XVII в. зафиксированы Кухтина улица18, Кухтин переулок19, одна из балахонских соляных варниц называлась Кухтиной20. Кухтины известны еще с середине XVI в. как крестьяне «Узольской волости и Спаскогоселца и Везломские слободки» Балахонского уезда21, уже тогда им принадлежала доля рассолов в трубе Онтипинской22. Немного позднее семья переселилась в Балахну на постоянное жительство. К началу XVII в. Кухтины относятся к числу старожильцов, «добрых людей» и владельцев наиболее крупных долей добываемых в рассолоподъемных трубах рассолов. Соль для Балахны XVI–XVII вв. была самым главным источником богатства. Благодаря сведениям, нашедшим отражение в Сотной грамоте с дозорной книги Балахны 1618 г., нам известно, что до событий 1608 г. Кухтиным в общей сложности принадлежало 1345 бадей рассола, большая часть была распродана в 1610–1615 гг. До Смуты Кухтины были откупщиками пожен, им принадлежало четыре варницы23. Не случайно, что Василий Андреев сын Кухтин в 1608 г. был избран посадским старостой и именно его имя особо фигурирует среди приглашенных к разговору к Печерскому архиепископу Иоилю. Мы можем достаточно подробно охарактеризовать положение рода Кухтиных на 1618 г. Василий Андреев сын Кухтин к этому времени был мертв, в переписи зафиксирован двор вдовы Василия Кухтина Федосьицы среди «молочших» людей города, хотя ранее ей принадлежал двор, который писался среди «середних посадских людей». К 1618 г. за вдовой Василия Кухтина оставалось около 400 бадей рассола и две соляные варницы24. Часть владений Кухтиных перешла во владение Добрыниных: Степан Марков сын Добрынин был женат на дочери брата Василия Андреева сына Кухтина25. В середине XVII в. прозвание рода Кухтиных фиксируется документами. Однако записаны представители семьи либо как бобыли26, либо как соседи27, либо как люди, проживающие в чужих дворах 28, либо как нищие29. Во всех случаях речь идет о бедственном положении представителей семьи. В 1670-х гг. в описаниях Балахны данное прозвание не фиксируется30. таким образом, именно со временем Смуты связано постепенное исчезновение рода Кухтиных из активной экономической жизни г. Балахны. Несколько иную картину мы прослеживаем по документам относительно рода Суровцовых. Род Суровцовых прослеживается в Балахне с первой четверти XVI в.31 По данным сотной грамоты с дозорной книги Балахны 1618 г., Суровцовы сохранили некоторую собственность на территории Балахны: сын Алексей Суровцова Василий продолжал держать на оброке пожню Кроковскую (которую ранее откупал его отец) и владел варницей Завьял32. то имущество, которое перешло из владения рода Суровцовых другим балахонцам, было про- 14 7 л И Ч НОС т НОе И ЗМ е Ре Н И е СОБы т И Й ОБЩ е РОСС И ЙС КОгО М АС Ш тА БА: ПОС л е ДС т ВИ Я П РИС Я г И л ж е Д М И т РИ Ю I I ДлЯ БА л А х Н И НС К И х ПОС А ДС К И х С тА РОС т И И х СеМеЙ В. Н. Беляева
14 8 II Города и уезды в Сму тное врем я дано до 1608 г., поэтому связывать это с событиями Смуты нет оснований. К 1618 г. мы не находим среди жителей Балахны Алексея Суровцова, что дает возможность согласиться с предположением П. И. Мельникова о том, что он мог быть казнен в Нижнем Новгороде после пленения. При попытке проследить историю рода Суровцовых в середине — конце XVII в. мы не обнаруживаем в описаниях города семейного прозвания Суровцовых 33. есть основание предполагать, что Суровцовы перебрались в Нижний Новгород, так как в переписной книге по Нижнему Новгороду 1678 г. мы находим три двора Суровцовых: Алексея Иевлева сына, Ивана Никитина сына и Фадея григорьева сына34. Однако связать их каким-либо образом с балахонским родом в настоящий момент не представляется возможным в силу отсутствия достаточного количества источников. Существует вероятность того, что Суровцовы перебрались на постоянное жительство в Соль Камскую и, приписавшись там к посаду, прервали всякие экономические связи с Балахной. Данное предположение основывается на двух основаниях: у нас есть пример рода Соколовых, которые примерно в это же время активно налаживают связи с Солью Камской, однако они так и остались приписанными к балахонскому посаду, несмотря на то, что в Соли Камской у них будет достаточно значительная собственность. В переписной книге г. Соликамска с уездом 1710 г. переписи дьяка Сибирского приказа Алексея Никеева фиксируется двор двух братьев Суровцовых, в котором помимо владельцев записаны 39 дворовых людей, 24 работника. Им же принадлежало 8 варниц в Соликамском уезде35. В документах конца XVII в. Суровцовы называются «усольцами», соликамскими посадскими людьми36. В данном случае опять не удается связать двух Иванов Ивановых детей Суровцовых с их однофамильцами из Балахны. В процессе исследования было высказано предположение, что Суровцовы могли отказаться от своего родового прозвания и писаться в документах без него. Поэтому был проведен анализ базы данных, содержащей сведения обо всех жителях города XVII в., зафиксированных в материалах писцового делопроизводства. При сопоставлении имен и отчеств ни одной подходящей семьи не было выявлено. Последняя из интересующих нас персоналий — Степан Марков сын Добрынин. В отличие от Василия Андреева сына Кухтина и Алексея Суровцова, которые, скорее всего, были казнены в Нижнем Новгороде вместе с атаманом тимофеем таскаевым, Степан Марков сын Добрынин продолжал упоминаться в документах вплоть до 1637 г.37 В 1618 г. Степан Марков сын владел двором, 850 бадьями рассола в трех рассолоподьемных трубах, находившихся на территории города (200 из них он получил от Кухтиных), двумя варницами, брал на оброк остров, полок на торгу38. таким образом, он может быть отнесен к числу наиболее состоятельных жителей города. Благосостоя-
ние рода с годами только возрастало. его сын стал купцом гостинной сотни39. В 1668 г. Добрынины построили на свои средства в Балахне каменную Спасскую церковь, для содержания причта которой выделили 250 бадей рассола в двух трубах и варницу40. таким образом, события начала XVII в. никоим образом не сказались на социально-экономической биографии рода Добрыниных. На основании сравнения биографических данных трех семей, участвовавших в событиях Смуты, можно сказать следующее. В соответствии с отпиской нижегородских воевод А. Репнина и А. Алябьева, Василий Андреев сын Кухтин, Алексей Суровцов и Степан Марков сын Добрынин были доставлены в Нижний Новгород среди других сотоварищей атамана тимофея таскаева. точных сведений о приговоре, вынесенном этим посадским старостам, у нас нет, однако материалы писцового делопроизводства Балахны первой четверти XVII в. свидетельствуют об отсутствии среди населения города В. Кухтина и А. Суровцова, тогда как С. Добрынин и его семья процветали. В силу этих обстоятельств считаем, что возможно согласиться с точкой зрения П. И. Мельникова о гибели первых двух в годы Смуты. гибель глав семей плачевно сказалась на биографии родов. 1 Любомиров П. Г. Очерк истории нижегородского ополчения 1611 – 1613 годов. М., 1939. С. 34. 2 Мельников П. Балахна, уездный город Нижегородской губернии. Н. Новгород, 1850. С. 4. 3 Филатов Н. Ф. города и посады Нижегородского Поволжья в XVII веке: История. Архитектура. горький, 1989. С. 16 – 17. 4 Булгаков М. Б. Посадские люди в системе государевых служб в XVII веке: дис. … докт. ист. наук. М., 2007. С. 74. 5 Подвиг нижегородского ополчения. Н. Новгород, 2011. т. 1. С. 19 – 20. 6 Тюменцев И. О. грамоты и отписки из Нижнего Новгорода 1608 – 1609 гг. в русском архиве Яна Петра Сапеги // Мининские чтения: труды научной конференции. Н. Новгород, 2007. С. 140. 7 Подвиг нижегородского ополчения. Н. Новгород, 2011. т. 1. С. 31; т. 2. С. 627 – 628. 8 Рязанов Л. А. О загадках истории Смутного времени на Нижегородской земле // http://www.balamus.ru / index.php?option=com_content&view=article&id=258: ryasanlll&catid=41: kraa&Itemid=62 9 Подвиг нижегородского ополчения. Н. Новгород, 2011. т. 1. С. 23. 10 Любомиров П. Г. Очерк истории нижегородского ополчения 1611 – 1613 годов. М., 1939. С. 35 – 36. 11 Подвиг нижегородского ополчения. Н. Новгород, 2011. т. 1. С. 22. 12 Мельников П. Балахна, уездный город Нижегородской губернии… С. 6. 13 Действия НгУАК. Н. Новгород, 1913. т. XI. (Переизданы: Подвиг Нижегородского ополчения. Н. Новгород, 2011. т. 1 – 2.) 14 Научная библиотека им. Н. И. лобачевского (Казань) Отдел рукописей и редких книг (далее — НБл ОРРК). Д. 1139. 15 Российский государственный архив древних актов (далее — РгАДА). Ф. 1209. Оп. 1. Д. 12. л. 2 – 68. 16 РгАДА. Ф. 281. Оп. 1. Балахнинский уезд. Д. 396. л. 7 – 72. 14 9 л И Ч НОС т НОе И ЗМ е Ре Н И е СОБы т И Й ОБЩ е РОСС И ЙС КОгО М АС Ш тА БА: ПОС л е ДС т ВИ Я П РИС Я г И л ж е Д М И т РИ Ю I I ДлЯ БА л А х Н И НС К И х ПОС А ДС К И х С тА РОС т И И х СеМеЙ В. Н. Беляева
17 Действия НгУАК. Н. Новгород, 1913. т. 15. Вып. 1. 18 НБл ОРРК. Д. 1139. л. 29; Д. 1056. л. 36. 19 НБл ОРРК. Д. 1139. л. 47 об., 92 об.; Д. 1056. л. 77. 20 Писцовая книга Балахны 1674 – 1676 гг. // Действия НгУАК. Н. Новгород, 1913. т. 15. Вып.1. С. 148. 21 Писцовые материалы дворцовых владений второй половины XVI века / Сост. е. И. Колычева, Н. П. Воскобойникова. М.,1997. 22 НБл ОРРК. Д.1139. л. 269 – 269 об. 23 там же. л. 168, 181 об., 209, 219 об., 222, 224 об., 239 об. — 285. 24 там же. л. 11 об., 29 об., 209, 224 об. 25 там же. л. 269 – 269 об. 26 РгАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Д. 12. л.12. 27 РгАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Д. 12. л. 45; РгАДА. Ф. 281. Оп.1. Д. 396. л. 58 об. 28 РгАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Д. 12. л. 43 об. 29 РгАДА. Ф. 281. Оп. 1. Д. 396. л. 58 об. 30 Писцовая книга Балахны 1674–1676 гг. // Действия НгУАК. Н. Новгород, 1913. т. 15. Вып. 1. 31 Соколова Н. В. городецкие чтения 2000. С. 109, 111, 112. (кн.) 32 НБл ОРРК Д. 1139. л. 184 – 184 об., 235 об. — 236. 33 Писцовая книга Балахны 1674 – 1676 гг. // Действия НгУАК. Н. Новгород, 1913. т. 15. Вып. 1. 34 Писцовая и переписная книги XVII века по Нижнему Новгороду // Русская историческая библиотека (РИБ). СПб., 1898. т. 17. Стб. 364. 35 РгАДА. Ф. 214. Оп. 1. Д. 1538. л. 11, 132. (Опубликовано в Интернете: http://www.familytree.ru / ru / census1710 / perepis / 214_1_1538.htm) 36 Устюгов Н. В. Солеваренная промышленность Соли Камской в XVII веке: к вопросу о генезисе капиталистических отношений в русской промышленности. М., 1957. С. 69, 75. 37 Действия НгУАК. т. 15. Вып. 1. С. 129, 132, 147. 38 НБл ОРРК. Д. 1139. л. 22 об., 132, 163 об., 234 об., 249, 262 – 262 об., 269 – 269 об. 39 РгАДА. Ф. 281. Оп. 1. Д. 396. л. 42 40 Действия НгУАК. т.15. Вып.1. С. 126 – 127, 142, 149.
А. В. Беляков У Ч АС т И е ЗН Ат Н ы х тАтА Р С К И х Вы хОД Ц е В В СОБы т И Я х СМ У т НОгО ВРе М е Н И. геН ДеРНыЙ ПОД хОД И зучая события Смутного времени, исследователи с завидным постоянством сталкиваются с одной и той же проблемой: необходимостью объяснить очередной резкий и порой абсолютно не логичный поворот в судьбе того или иного своего героя. Зачастую сделать это представляется более чем проблематично. Рассмотрим на примере участия в данных событиях знатных татарских выходцев, как подобную проблему можно разрешить, используя наши знания об их родственных связях по женской линии. Следует отметить, что участие татар в событиях Смуты начала XVII в. уже неоднократно становилось предметом исследования1. Однако, как правило, создавались только отдельные биографии. Создание же общей картины рассматриваемого периода с участием знатных мусульман еще ждет своего автора. Используя гендерный подход к данной проблеме, эти биографии, оказалось, можно объединить в некие более крупные объединения, нежели семья. Знатные мусульмане (в первую очередь Чингисиды и ногайские мирзы) традиционно были соединены значительным количеством брачных уз. Отмечены они также и среди знатных татарских выходцев в России XVI – XVII вв.2 Для того чтобы подтвердить выдвинутый нами тезис, мы предлагаем рассмотреть три генеалогические схемы, включающие представителей различных ветвей Чингисидов, зафиксированных в России эпохи Смутного времени, ногайских (романовских), а также сибирских мирз. В подавляющем большинстве все они имели общие родственные связи. Однако сценарии Беляков Андрей Васильевич, кандидат исторических наук, доцент филиала Московского социальнопсихологического института в г. Рязани
152 II Города и уезды в Сму тное врем я их поведения в рассматриваемую нами эпоху кардинально отличаются друг от друга. В чем здесь причина? Попытаемся разобраться. Для удобства представим родословные рассматриваемых нами семейств в графическом виде. Муса Юсуф Шейх-Мухаммед Кутум Али Ахмед Эль (Иль) ~Ахтанай (Ульяна) Сююн-бике Салтан-бике ~Мустафа-Али б. Абдула ~Ураз-Мухаммед б. Ондан ~Арслан б. Али Схема 1. генеалогические связи романовских мирз и Чингисидов традиционно считается, что романовские мирзы представляли собой некий монолит, выступая, в том числе и в событиях Смуты, единым фронтом. Однако данное утверждение можно поставить под сомнение. В Романове Иван грозный поселил дядю Эль (Иль) б. Юсуфа (от него пошли Юсуповы) и его племянников Али б. Кутума (от него пошли Кутумовы) и Айдар б. Али3. Мирзы содержали свой военный отряд в 225 человек. У Эль-мирзы 125 человек, а у его племянников по 504. При этом, несмотря на то, что во всех военных кампаниях XVI в. романовские татары отмечены единым подразделением, мирзы пользовались определенной автономностью по отношению друг к другу. так и в Смуту их пути в определенный момент разделились. При этом здесь отчетливо заметно влияние на принимаемые решения позиции их свойственников по женской линии. В это время сестра Ахмеда Шейдякова, Салтанбике, являлась супругой касимовского царя Ураз-Мухаммеда б. Ондана, ставшего на сторону лжедмитрия II. И мы видим брата царицы в тушинском лагере. В тушино, а затем и в Калуге оказались и иные ногайские мирзы: Петр Урусов, Алей-мирза Шейдяков (возможно, это еналей туганов сын Шейдяков)5. А вот позиция Эль мирзы не столь однозначна. Исследователи всегда безоговорочно включают мирзу в лагерь сторонников лжедмитрия II. Однако имеются данные, которые могут поколебать эти утверждения. Дело в том, что весной 1609 г. лжедмитрий II пожаловал касимовского царя Ураз-Мухаммеда поместьем Эль-мирзы в Романовском уезде, Богородицкой волостью с деревнями, мимо его прямых наследников. Однако в августе 1610 г. «тушинский вор» жа-
лует эти поместья уже Эль-мирзе6. Возможно, разгадку исканий престарелого ногайского мирзы следует опять-таки искать в родственных связях. Дело в том, что Эль-мирза одним из браков был женат на дочери астраханского царевича Абдулы (Кайбулы) б. Ак-Кобека Ахтанай (в крещении Ульяна). Интересен тот факт, что Ахтанай приходилась родной сестрой касимовскому царю Мустафе-Али б. Абдуле, первому мужу касимовской царицы Салтан-бике. Здесь следует отметить еще одну интересную связь с астраханскими Чингисидами. Сестра Эль-мирзы, казанская и касимовская царица Сиюн-бике в разное время являлась супругой братьев Джан-Али б. Шейх-Аулеара и Шах-Али б. Шейх-Аулеара. Известно, что за царевича Абдулу б. АкКобека выдали некую племянницу царя Шах-Али. Кто она, непонятно. Мы можем предположить, что это дочь его брата Джан-Али. тогда это должна быть дочь или падчерица Сююн-бике7. Это единственная известная нам супруга царевича Абдулы. Поэтому мы можем предполагать, что именно она приходилась матерью всем многочисленным сыновьям и дочерям царевича. Данный факт не мог не оказывать определенное влияние на выбор позиции Юсуповичами. летом 1611 г. дети уже умершего Эль-мирзы, Сиюш-мирза и Ибай-мирза поддерживали руководителей Первого ополчения8. Следующую интересную связку мы наблюдаем при разборе родственников касимовского царя Ураз-Мухаммеда б. Ондана. 153 У Ч АС т И е ЗН Ат Н ы х тАтА РС К И х Вы хОД Ц е В В СОБы т И Я х С М У т НОгО ВРе М е Н И. г е Н Д е РН ы Й ПОД хОД Ондан дочь ~Шихим Ураз-Мухаммед Сююн-бике Схема 2. генеалогические связи касимовского царя (казахского царевича) Ураз-Мухаммеда б. Ондана Известно, что зятьями Ураз-Мухаммеда являлись самаркандский (шарманшанский) царевич Шихим (Шейх-Мухаммед б. Мухаммед, скорее всего, из династии Джанидов) и мирза Сафар-Али Изламов, его происхождение на настоящий момент неизвестно9. Имена их жен на настоящий момент установить не представляется возможным. В России проживали две сестры Чингисида. По имени известна только одна из них, Ай-ханым10. Но мы не знаем, чьей женой она являлась. Упоминаемая в 20-е гг. XVII в. в Ярославле младшая жена царевича Шихима, царица ханыша с дочерью не обязательно являлась сестрой Ураз-Мухаммеда11. В Смуту мы постоянно видим зятьев рядом с касимовским царем. При этом у них имелись собственные военные отряды. Нам известен размер отряда царевича Шихима — 50 человек12. Ураз-Мухаммед принимал самое деятельное участие в судьбе своих родственников. В частности, он пытался оградить их поместья от грабежей со сторо- А. В. Беляков
154 II Города и уезды в Сму тное врем я ны польских отрядов. Они, в свою очередь, были до самого конца с касимовским царем. Об обстоятельствах и времени смерти царевича Шихима нам ничего неизвестно. А вот мирза Сафар-Али, скорее всего, погиб в Калуге во время массового избиения татар после убийства Петром Урусовым лжедмитрия II13. Интересные параллели можно обнаружить в судьбе царевича Шихима и царя Ураз-Мухаммеда. Самаркандский царевич «с женой и детьми у Шуйского сидел в тюрьме» в Угличе, из которой его освободил полковник Ян Микулинский14. В то же время у Ураз-Мухаммеда также были более чем натянутые отношения с Шуйским15. А несколько ранее, при Борисе годунове, Чингисид, по его же словам, «живот свой мучал». Виноват же в этом был сибирский татарин Исиней (есиней) мирза Мусаитов сын Карамышев16. Мы можем предположить, что данный конфликт имел более чем глубокие корни и уходил еще во времена проживания Ураз-Мухаммеда в Сибири. В таком случае с высокой долей вероятности можно говорить и о серьезных противоречиях или даже вражде между казахским царевичем (впоследствии касимовским царем) и сибирскими (Шибанидами). Брачные связи, безусловно, влияли и на позицию сибирских мирз Мусаитовых-Карамышевых. Они множеством нитей оказались связаны с сибирскими Шибанидами. Благодаря этому во многом объясняется и их позиция в Смуту. Кучум Мусаит Дин-Али Карамыш ~? лилипак ~Нал сын ~Исенбике Нагел ~Мамай Семендерев ~ Арслан б. Али Бахтураз дочь ~МухаммедКул б. Атаул Яншей Сейтяк Нурикей Бердикей Исеней Схема 3. генеалогические связи мирз Мусаитовых-Карамышевых и сибирских Шибанидов
Нам неизвестно, были ли вывезены (выехали) из Сибири в Россию Мусаит и его сын Карамыш. Скорее всего, нет. Их, по-видимому, следует искать среди анонимных участников борьбы за Сибирь второй половины XVI в., известных нам по сообщениям летописей, и в сохранившейся переписке воевод сибирских городов с Москвой. Но вот их внуки и дети оставили заметный след в российской истории. Карамыш был женат на дочери сибирского сеида Дин-Али и дочери хана Кучума от его жены лилипак17. Именно от этого брака мирзы, судя по всему, происходит его дочь Нагел (Наг-салтан). В первом браке Нагел замужем за сибирским (?) мирзой Мамаем Семендеревым (статус жены указывает и на высокое положение мужа среди сибирских татар), во втором — за касимовским царем (сибирским царевичем Арсланом б. Али б. Кучумом). Другая дочь Карамыша еще в Сибири стала супругой сибирского царевича (племянника Кучума) Мухаммед-Кула б. Атаула. Исиней Карамышев в ряде источников отмечен как имелдеш (молочный брат). таким образом, его мать являлась кормилицей (мамка) одного из сибирских Шибанидов, а отец — аталыком (воспитатель, дядька)18. таким образом, представители этого рода занимали более чем видное положение в Сибири второй половины XVI в. При вывозе (выезде) в Россию они сохранили свой высокий статус. На это, в частности, указывают значительные размеры поместных окладов членов семьи и их родственников19. Наличие окладов также указывает на то, что мирзы Карамышевы довольно быстро вышли из состава дворов сибирских царевичей в России. Однако это не прервало их прежние связи. Шибаниды в эпоху Смуты последовательно поддерживали Бориса годунова, лжедмитрия I, Василия Шуйского, Первое (?) и Второе ополчения20. то же самое мы наблюдаем и у Карамышевых. Мы уже говорили о том, что при Борисе годунове Исиней Карамышев стал причиной опалы касимовского царя Ураз-Мухаммеда21. В дальнейшем эти два человека стали двумя противоположными полюсами в регионе Мещеры, к которым притягивались сторонники соответственно Василия Шуйского и лжедмитрия II. В какой-то период Исинею Карамышеву, по крайней мере формально, удалось превратиться в административного лидера всей Мещеры (около 1610 – 1613 гг.)22. ему удалось сконцентрировать в своих руках значительные силы. Именно тогда наиболее отчетливо начинают вырисовываться именно личные причины долгой вражды царя и мирзы. Карамышев начинает активно собирать в своих руках имущество к тому моменту уже мертвого Ураз-Мухаммеда 23. Помимо этого известно активное участие Исинея Карамышева в военных действиях на северо-западе. В частности, зимой 1610 г. он как голова татар (касимовских?) принимал участие в освобождении Старой ладоги от Пьера Делавиля24. В целом перед нами вырисовывается портрет активного, амбициозного человека, который уверенно идет к своей 155 У Ч АС т И е ЗН Ат Н ы х тАтА РС К И х Вы хОД Ц е В В СОБы т И Я х С М У т НОгО ВРе М е Н И. г е Н Д е РН ы Й ПОД хОД А. В. Беляков
156 II Города и уезды в Сму тное врем я цели, а в ряде случаев еще хочет всячески подчеркнуть свой статус. Чуть позднее, в 1620 г., это сыграет с ним злую шутку, и он по неизвестным причинам будет сослан в Нижний Новгород. А пока Исиней Карамышев и отдельные его родственники (племянники, скорее всего, не только родные, Изереп Достокасимов, Мустафа Семендерев сын Мамаев, Мусаитов Сутек) стали практически единственными мусульманами, награжденными за осадное сидение времен Василия Шуйского переводом части их поместий в вотчину25. таким образом, нам удалось показать, что гендерные связи действительно играли определенную и вполне весомую роль в принятии важных решений в среде знатных мусульман России эпохи Смутного времени. Благодаря этому наблюдению у нас появился дополнительный инструментарий для анализа причин тех или иных исторических событий и поступков конкретных участников Смуты. теперь мы можем лучше понять, казалось бы, алогичные поступки, совершаемые представителями мусульманской знати в России рубежа XVI – XVII вв. Мы также вправе предположить, что данный сценарий поведения был типичен и для православных служилых людей. А это, в свою очередь, открывает для нас новые подходы для изучения истории Смутного времени. В заключение хочется отметить еще один интересный факт. Подавляющее большинство упомянутых нами персонажей в разные периоды своей жизни оказались связаны с Ярославлем. Этому городу в XVII столетии суждено будет стать своеобразной столицей российских служилых мусульман. Здесь жили, а порой и получали материальное содержание из городских доходов сибирский царевич Алтанай и его семья, мирзы Бахтураз Карамышев и его дети, вдова и дочь шарманшанского царевича Шихима, многие ногайские мирзы26. Но это уже тема отдельного специального исследования. 1 Беляков А. В. Чингисиды в России XV – XVII веков: просопографическое исследование. Рязань, 2011; он же. Новые документы к биографии астраханского царевича Арслан-Али ибн Кайбулы // Русский дипломатарий (далее — РД). М., 2004. Вып. 10. С. 189 – 196; он же. Участие сибирского царевича Алтаная ибн Кучума в событиях Смутного времени // Мининские чтения: 2004. Н. Новгород, 2005. С. 21 – 36; он же. Чингисиды в Смуту // Мининские чтения: 2008. Н. Новгород, 2010. С. 56 – 75; он же. Ураз-Мухаммед ибн Ондан // Мининские чтения: 2006. Н. Новгород, 2007. С. 29 – 60; он же. Служилые татары Мещерского края XV – XVII вв. // единорогъ. М., 2009. Вып. 1. С. 160 – 195; Он же. Симеон Бекбулатович // единорогъ. М., 2009. Вып. 2. С. 159 – 186; Он же. Араслан Алеевич — последний царь касимовский // Рязанская старина. 2004 – 2005. Рязань, 2006. Вып. 2 – 3. С. 8 – 30. См. также: Акчурин М., Ишеев М. татары Верхнего и Среднего Поволжья — участники Смуты начала XVII века // Этнологические исследования в татарстане. Казань, 2010. Вып. IV. С. 42 – 64. 2 Беляков А. В. Политика Москвы по заключению браков служилых Чингисидов // тюркологический сборник: 2007 – 2008. М., 2009. С. 35 – 55. 3 Трепавлов В. В. Российские княжеские роды ногайского происхождения // тюркологический сборник: 2002. М., 2003. С. 320 – 353.
4 Акты служилых землевладельцев (далее — АСЗ). т. 1. М., 1997. № 307. С. 298 – 299. 5 Мархоцкий Н. История Московской войны. М., 2000. С. 175; Беляков А. В. Чингисиды в России XV – XVII веков… С. 230. 6 Моисеев М. В. К истории землевладения рода Юсуповых в начале XVII века // РД. М., 2004. Вып. 10. С. 198, 201. 7 Беляков А. В. Политика Москвы по заключению браков служилых Чингисидов // тюркологический сборник: 2007 – 2008. М., 2009. С. 35 – 55. 157 У Ч АС т И е ЗН Ат Н ы х 8 Моисеев М. В. К истории землевладения рода Юсуповых в начале XVII века // РД. М., 2004. Вып. 10. С. 201 – 202. тАтА РС К И х 9 Беляков А. В. Политика Москвы по заключению браков служилых Чингисидов // тюркологический сборник: 2007 – 2008. М., 2009. С. 35 – 55. В СОБы т И Я х 10 Беляков А. В. Чингисиды в России XV–XVII веков: просопографическое исследование. Рязань, 2011. С.76–77; он же. Ураз-Мухаммед ибн Ондан // Мининские чтения: 2006. Н. Новгород, 2007. С. 35; История Казахстана в русских источниках XVI–XX веков. т. I: Посольские материалы Русского государства (XV–XVII вв.). Алматы, 2005. С. 206–208; Беляков А. В. Царевич Авган-Мухамед ибн Араб-Мухаммед в России первой половины XVII в. // тюркологический сборник: 2006. М., 2007. С. 41. 11 РгАДА. Ф. 130. Оп. 1. 1623 г. Д. 10. л. 9. 12 Беляков А. В. Чингисиды в России XV – XVII веков: просопографическое исследование. Рязань, 2011. С. 229 – 230. 13 Мархоцкий Н. История Московской войны… С. 175. 14 Дневник Яна Петра Сапеги (1608–1611). М., 2012. С. 137. (Памятники истории Восточной европы. т. IX). 15 Беляков А. В. Ураз-Мухаммед ибн Ондан // Мининские чтения: 2006. Н. Новгород, 2007. С. 29 – 61. 16 Тюменцев И. О., Мирский С. В., Рыбалко Н. В. и др. Русский архив гетмана Яна Сапеги, 1608 – 1611 годов: опыт реконструкции и источниковедческого анализа. Волгоград, 2005. С. 86. 17 Селезнев А. Г., Селезнева И. А., Белич И. В. Культ святых в сибирском исламе: специфика универсального. М., 2009. С. 135 – 141. Дин-Али ходжа б. Мир-Али (Миргали) ходжа, уроженец Ургенча, в 1574 – 1575 гг. по просьбе хана Кучума был направлен бухарским ханом Абдуллой II в Сибирь для проповеди ислама среди местных язычников. Здесь он стал высшим духовным лицом. Этот статус также подчеркивался его происхождением от пророка Мухаммеда. Сеид (саййид) — вождь, господин, глава (синоним — шариф). так в мусульманском мире называют потомков четвертого праведного халифа Али, женатого на Фатиме, дочери пророка. Чингизиды признавали сеидов «первенствующим сословием» уже в XIV в. Сеиды составляли обособленную группу в социальной иерархии мусульманского общества и пользовались не только почетом, но и рядом привилегий. В сознании мусульман сеиды часто отождествлялись со святыми. Они считались главными носителями религиозных идей и не подлежали казни. только они имели право говорить правду мусульманским государям и даже укорять их. Сеиды брали себе жен из любой социальной группы, но неохотно отдавали своих дочерей за людей из другого слоя, так как потомки от такого брака, каково бы ни было их происхождение по мужской линии, приобретали все права и привилегии сеидов (Султанов Т. И. Чингиз-хан и Чингизиды. Судьба и власть. М., 2006. С. 23 – 24). Поэтому Нагел-султан также обладала всеми преимуществами и привилегиями сеидов. Мы на настоящий момент не можем однозначно утверждать, что Дин-Али ходжа проживал на территории европейской России. А вот его супруга, Нал, попала сюда в 1598 г. Впоследствии она, по-видимому, будет жить в Ярославле. 18 Беляков А. В. Сибирские татары при дворах сибирских Шибанидов конца XVI — первой половины XVII в. // История, экономика и культура средневековых тюрско-татарских государств Западной Сибири. Курган, 2011. С. 114 – 118; он же. Мещерские татары в период Смуты // Смутное время и земские ополчения в начале XVII века. Рязань, 2011. С. 198 – 203. 19 Записные вотчинные книги Поместного приказа 1626 – 1657 гг. М., 2010. С. 301 – 302; Осадный список 1618 г. / сост. Ю. В. Анхимюк, А. П. Павлов. М., 2009. С. 479, 540. (Памятники истории Восточной европы. т. VIII); АСЗ. т. I. № 308. С. 299 – 300. Вы хОД Ц е В С М У т НОгО ВРе М е Н И. г е Н Д е РН ы Й ПОД хОД
20 Беляков А. В. Участие сибирского царевича Алтаная ибн Кучума в событиях Смутного времени // Мининские чтения: 2004. Н. Новгород, 2005. С. 21 – 36; он же. Араслан Алеевич — последний царь касимовский // Рязанская старина. 2004 – 2005. Рязань, 2006. С. 8 – 30. 21 Сборник князя хилкова. СПб., 1879. № 12.19. С. 29 – 31. 22 Беляков А. В. Касимовские воеводы XVII века // Четвертые Яхонтовские чтения. Рязань, 2008. С. 338 – 339. 23 Беляков А. В. Араслан Алеевич — последний царь касимовский // Рязанская старина. 2005 – 2006. Рязань, 2006. Вып. 2 – 3. С. 20, 29 – 30. 24 Акты исторические, собранные и изданные Археографическою комиссией. СПб., 1841. т. 2. № 316. 25 Осадный список 1618 г. … С. 540. В публикации они именуются Мусатовыми. 26 Беляков А. В. Чингисиды в России XV – XVII веков… С. 298 – 300.
С. А. Алексеев Д ВОРЯ НС КОе Зе М л е В л А Д е Н И е В ПОС л еСМ У т НОе ВРе М Я (Н А ПРИМеРе Б е л О З е Р С К О г О У е З Д А) Н овый этап развития светского феодального землевладения связан с массовым испомещением служилых людей на территории Белозерского уезда с 1612 г., начатое не правительством Михаила Романова, а руководством Второго ополчения. Раздача земель охватила и другие уезды: на востоке от Москвы — Шацкий, Касимовский, гороховецкий, Арзамаский и Нижегородский, на севере — галицкий, Костромской, Вологодский, Ярославский1. Необходимо указать на целый ряд причин, почему именно на территории Белоозера, глухого и труднодоступного уголка Московского государства, где «озера и реки и болота большие»2 проходила раздача земель. «Вокруг земли в прямом, да и переносном смысле вращалась жизнь государства и общества XVII века»3. Смутное время принесло проблему подтверждения прав на поместную и вотчинную землю. Р. г. Скрынников считает, что Смута невероятно запутала поземельные отношения, по его мнению, члены Семибоярщины беззастенчиво пользовались своим положением для личного обогащения. На заре освободительного движения Земский собор постановил конфисковать земли предателей-бояр и одновременно не допустить чрезмерного обогащения бояр и воевод, возглавивших освободительное движение. Земские бояре не имели права владеть землями сверх оклада, установленного царями Иваном IV и Федором Ивановичем. тушинские приобретения, превышавшие оклад, подлежали отчуждению в пользу неимущих патриотов-дворян. Этот закон, Алексеев Сергей Александрович, старший преподаватель Череповецкого государственного университета
16 0 II Города и уезды в Сму тное врем я записанный в конституцию 30 июля 1611 г., не был выполнен. Подмосковное земское правительство, чтобы удержать знатных дворян в ополчении, раздавало им села и волости сверх оклада4. Некогда ляпунов обещал конфисковать все земли у изменных бояр и наделить землей в первую очередь разоренных мелких дворян. трубецкой отказался от выработанного курса. Совет земли аннулировал все пожалования, сделанные от имени царя Владислава, но не тронул основных владений членов Семибоярщины и их пособников5. Другой причиной стала необходимость наделения землей представителей дворянских корпораций, прежде всего тех западных уездов, которые были захвачены войсками Сигизмунда III. Речь идет прежде всего о смолянах. Изгнанные из родных мест поляками, они после смерти ляпунова пришли к подмосковным воеводам, а последние отпустили их в Арзамас «испоместити их из дворцовых сел». Дворцовые мужики, поддержанные арзамасскими стрельцами, «делить себя не дали» и, несмотря на бои, «мужиков (они) не осилили». Этих смолян нижегородцы пригласили войти в состав организуемой рати6. Правда, «Повесть известна о победах Московского государства» сообщает, что «посоветовав Московского государства бояре и вся земля, которые во православии, и даша же смольяном грамоты, и повеле им испоместиися в орзамаских, и в куръмыских, и в алатарских местех»7. По мнению С. Б. Веселовского, дело было в том, что ополчение князей Д. трубецкого и Д. Пожарского должно было поставить на первый план обеспечение служилых людей. Денег в казне было очень мало, служилые люди, имевшие поместья, не могли нести службы, так как их поместья были разорены, наконец, на службе у правительства ополчений было много служилых людей, лишившихся совсем своих земельных владений. Имеются в виду дворяне и дети боярские Смоленска, Вязьмы, Дорогобужа. Решено произвести испомещение в черных и дворцовых волостях. В центре государства и на юге таких земель было очень мало, к тому же они были разорены. Пришлось приступить к раздаче там, где их было много и где они совсем или почти не были затронуты разорением8. Следующая причина появления поместий в Белозерском уезде крылась в угрозе с северо-запада. На рассвете 16 июля 1611 г. шведские войска пошли на штурм Новгорода9. Через день, 17 июля, шведы заняли не только Софийскую, но и торговую сторону. Воеводы В. И. Бутурлин и л. А. Вельяминов, разграбив торговые ряды, ушли из Новгорода. А 25 июля новгородцы во главе с митрополитом Исидором и князем И. Н. Большим Одоевским заключили с Делагарди договор, по которому один из шведских принцев должен был стать царем «Новгородского и Московского государства»10. В начале 1612 г. Второе ополчение оказывается в Ярославле. Оттуда оно направляет посольство к Делагарди в Новгород для обсуждения кандидатуры шведского принца на Московский престол.
Видимо, новгородцы чувствуют трагизм и двойственность ситуации11. еще в июне 1611 г. Совет Первого ополчения принял решение о возможности избрания одного из сыновей Карла IX. После его смерти новый король густав Адольф придерживался точки зрения самому взять бразды правления новгородскими землями в свои руки. Несмотря на усилия Делагарди, Карл Филипп так и не получил разрешение отправиться в Россию в 1612 г.12 С 1613 г. Белозерский край признает правительство Михаила Романова. Но отношение к событиям, происходившим в Новгороде в 1611 – 1613 гг., на Белоозере было явно неоднозначным. 11 апреля 1613 г. на Белоозере получили грамоты из Устюжны с вестями о передвижении шведов. Имелись данные, что Эверт горн начал поход на Псков, полковник Франц Стрюйс пошел в Заонежье и планировал дальнейшее движение на Устюжну и Белоозеро13. Позже в январе—феврале 1614 г. белозерский воевода П. И. Чихачев и дьяк Ш. Копнин допрашивали прежнего воеводу Степана Чепчугова, на которого был подан донос о том, что тот в годы противостояния со шведами выказывал последним если не поддержку, то симпатию. По словам доносчиков, белозерцы поставили засеки около новгородского рубежа, воевода же Чепчугов эти засеки отменил. Кроме того, воевода поставил светлицы «для немецких людей». Свидетели показали, что светлиц тот не ставил, то есть частично донос был ложным. А. А. Селин считает, что характерно само обвинение воеводы в ожидании шведской власти и, видимо, какие-то настроения в пользу шведов вполне могли присутствовать14. Примерно так думал С. Б. Веселовский в своей ранней работе, посвященной Белозерскому краю. Взятие Новгорода шведами, а Москвы поляками повергло белозерцев в уныние и безнадежность15. Не вдаваясь в отношение Чепчугова к своему товарищу Михаилу Светикову, который был посажен в тюрьму, он фиксирует существование раскола в среде посадских людей. Воевода будто бы отставил засеки и уведомил об этом немцев, которые, узнав это, взяли тихвин и разорили уезд. Вестовщиков он пытал. Сторонниками его были некоторые посадские люди, которые вели торговлю с немцами, а сам воевода утратил веру в спасение государства и готовился «к немцам встречу почестью учинити». Когда вместо шведов появились литовские люди, он бежал в Кирилло-Белозерский монастырь, прихватив свое имущество и казну. Несмотря на преувеличения и неправды, нет дыма без огня, заключал С. Б. Веселовский16. Шведская сторона, действительно, вынашивала более дальновидные планы, чем предоставление претендента на московский престол. Юхан Видекинд, пользуясь большой базой источников, сообщает, что густав Адольф советовал Делагарди «так вести дело, чтобы при составлении Выборгского договора, все было установлено сызнова и служило главной цели: безопасности и расширения границ королевства, а также способствовало возмещению расходов»17. 161 ДВОРЯНСКОе ЗеМ леВл А ДеНИе В ПОС леСМ У тНОе ВРеМ Я (НА ПРИМеРе Бе лОЗеРСКОгО У е ЗД А) С. А. Алексеев
16 2 II Города и уезды в Сму тное врем я Шведы знали, что казаки разоряют северный край. «Они недавно разрушили все небольшие крепости у Белоозера, Каргополя и Вологды»18. И это в условиях, когда в Москве «обсуждались планы избрания нового великого князя; при этом большинство стоит за Михаила Федоровича». Позже, когда дела под гдовом и тихвином шли плохо, Делагарди «велел с оружием в руках искать пропитание в окрестностях Каргополя, Белозерска и Устюжны»19. В Москве знали об этом и неоднократно, например, как в грамоте от 11 апреля 1613 г., предупреждали белозерского воеводу Степана Чепчугова жить «с великим бережением, неоплошно», сообщая о продвижении полковника де Франстрюка за Онегу, «а идти де ему под Белеозеро, и под Кирилов монастырь, и под Устюжну»20. Не менее важной причиной было желание власти поставить под свой контроль казачество. Правительство нуждалось в казаках, а с другой стороны, стремилось не допустить его дальнейшего роста за счет феодального населения21. Одной из форм вознаграждения за верность стало групповое испомещение казаков после освобождения Москвы. А. л. Станиславский считал, что в первые годы царствования Михаила Романова испомещение производилось, главным образом, в Вологодском и Белозерском уездах. Известно, что к лету 1614 г. поместьями в Судской волости владели более 20 поместных атаманов22. Их появление было неплохой демонстрацией станицам вольных казаков, чем награждает власть за верную службу, причем в условиях, когда те стали наводнять северные уезды, занимаясь грабежом и насилием. Учитывая реальное проникновение польско-литовских отрядов на север вместе с казаками, бывшими тушинцами, создавалась угроза прямого захвата этими силами городов, монастырей и территорий уездов. так, в июле 1612 г. было захвачено и разграблено Белоозеро, затем в августе окрестности Кирилло-Белозерского монастыря 23. Поэтому нападения «литвы и черкас» представляли смертельную опасность для жителей уезда. Самих литовцев интересовало, «есть ли на Белеозере и на Вологде острог и много ли людей?» 24 Новые помещики и испомещаемые здесь служилые люди, иноземцы вступали в бой с этими отрядами. Бежавший из литовского плена раненый немчин Анца Шварк 25 в докладе 4 октября 1613 г. белозерскому воеводе Петру Чихачеву сообщил, что на допросе он, не без доли хитрости, сказал, «что на Белеозере смолян, дворян и детей боярских, и стрельцов и ратных людей много, и в Кирилове монастыре ратных людей много же», на что литовские люди отвечали ему «деи они про Белоозеро ведают»26 . хотя в реальности дело обстояло несколько по-другому, о чем писал воевода Чихачев летом 1614 г. в Ярославль, что дети боярские разъехались еще в декабре 1613 г. на службу, но само присутствие в уезде или упоминание о сотнях помещиков делало нападение более проблематичным.
Вообще, сам факт посылки отряда воеводы григория Образцова на Белоозеро «для обереганья» с отрядом в 600 – 700 чел. князем Пожарским в период наступления на Москву говорит о стратегическом значении уезда в борьбе с «воровскими и литовскими людьми»27. Следовательно, появление помещиков в Белозерском уезде связано с целым рядом причин: 1) стремлением разрешить запутанный Смутой вопрос о земельных владениях служилых людей; 2) выделением земли тем дворянам, кто был разорен или просто не имел поместий для несения военной службы; 3) сохранением основ западных корпораций, потерявших земли в западных уездах, пока этот вопрос не будет решен с возвращением Смоленска; 4) вознаграждением за службу придворных служителей и лояльных к власти казаков; 5) отражением возможного шведского продвижения вглубь Белозерского уезда; 6) оказанием более организованного сопротивления «воровским» казакам и отрядам польско-литовских интервентов путем испомещения служилых людей. Нужно признать, что наделение землей именно здесь нескольких сотен служилых людей оказалось более дальновидным политическим и социально-экономическим мероприятием Московской власти, чем, может быть, она сама себе представляла. А. И. Копанев, ссылаясь на столбцы Поместного приказа, писал, что массовые раздачи земель проходили с февраля 1613 г. по ноябрь 1614 г., затем продолжились в 1615 г.28 А. А. Новосельский считал, что первыми появились здесь 28 декабря 1612 г. смоляне, испомещеные по постановлению правительства нижегородского ополчения. Отдельщики Михаил Кайсаров и подьячий Михаил Клементьев, занявшие Азадскую волость, перешли затем за озеро в волость Киснему29. Необходимо согласиться с последней точкой зрения, так как в фондах Белозерской приказной избы сохранился отрывок отписки белозерского воеводы С. Н. Чепчугова, где он действительно пишет с долей обиды о начале испомещения смолян, причем без его ведома 30. Он сообщал князю Д. т. трубецкому и князю Д. М. Пожарскому, что Михаил Кайсаров «с товарищи и смоляне в денежном зборе и во всяких запасах…вовсе отказали», а доходов с Азатской волости на год 625 рублей «оприч… хлеба и неокладных всяких доходов». Испомещение в Кисменской дворцовой волости, которая находилась «от Озатцкие волости верст семдесят», по всей видимости, казалось ему незаконным, потому что «по вашему боярскому указу по их Михаилове к нам отписке» велено давать им дворцовые села «смежно», а Кисемская волость находилась за Белым озером «за городом», 16 3 ДВОРЯНСКОе ЗеМ леВл А ДеНИе В ПОС леСМ У тНОе ВРеМ Я (НА ПРИМеРе Бе лОЗеРСКОгО У е ЗД А) С. А. Алексеев
16 4 II Города и уезды в Сму тное врем я другими словами, почти напротив Белоозера на северном берегу31. такое поведение воеводы объяснимо справедливыми опасениями невозможности сбора налогов с волости, в частности, где находилось по его сведениям на тот момент всего 18 помещиков. Можно предположить, что приезд смолян произошел несколько раньше датировки письма, но не раньше 12 декабря. Сохранилось известие, что Первушка Фомин и земские люди Азадской волости по наказу белозерского воеводы г. Ф. Образцова от 12 декабря 1612 г. по Надпорожской дороге сделали три засеки «для литовских воровских людей приходу», о служилых людях упоминания нет32. Причем они могли появляться только группами, опасаясь столкновения с литовцами, казаками и сопротивления крестьян. таким образом, датировка начала испомещения: декабрь 1612 г. А. И. Копанев, изучая процесс превращения Белозерского уезда в край светского землевладения с помощью картографического метода, показал, как за период февраля 1613 г. и до конца 1615 г. в 46 черносошных и дворцовых волостях и селах появляются помещики33. его наблюдения можно подкрепить материалами Печатного приказа. В марте 1613 г. были запечатаны грамоты на Белоозеро белозерскому старосте Ивану Павлову о своде казаков (14 марта), воеводе Степану Чепчугову по челобитью служки Кирилло-Белозерского монастыря любимки Сущева на того же старосту Ивана Павлова в «разорении» монастырской вотчины (31 марта) и грамота в Ферапонтов монастырь «велено у них… игумну Макарью быть» (31 марта), а затем пошел поток документов на поместья34. Уже 10 мая 1613 г. была запечатана грамота на поместье Саве Панову. Сава гаврилов сын Панов имел поместье в Киснемской волости, что говорит о его принадлежности к Смоленской дворянской корпорации. В записи о даче ему поместья единственный раз упоминается размер земли, исчисляемый в 3 выти и «пошлин с 50 чети… 20 алтын 5 денег. Взято»35. Кроме того, исследователь отмечал, что столбец не дает данных для небольшого количества волостей: Шольской, Андопал, Федосьин городок, Чуровская, Вашпанская, лупсарская, Кемозерская и другие, делая осторожный вывод, что они попали в руки помещиков тоже после 1613 г.36 Это наблюдение подтверждается запечатанной грамотой по челобитью «Суворка Козлова на 130 чети»37. По платежнице письма и дозора М. М. Беклемишева и т. Копнина 1615–1616 гг. Сувор Василев сын Козлов владел поместьем в волости Федосьин городок, размер которого по писцовой книге 1626–1627 гг. был 126,5 четверти38. Сохранились записи Печатного приказа, которые подтверждают помесячное наделение групп и отдельных лиц землей. так 10 июля запечатана грамота стряпчего Степана Кузмина на поместье в 368 четвертей, «против Вяземского помеся 600 чети»39. 27 августа запечатана грамота по челобитью Нелюба Игнатьевича Маркова, причем пошлины 20 алтын не были с него взяты, так как он «голова у казаков на Волоку»40, причем в платежнице 1615 – 1616 гг.
он не упомянут, но его владения как звенигородца в Заозерском стане в Бадожской волости, по данным писцовой книги, были за левонтием Бражниковым41. таким образом, он поместьем практически не владел. 12 сентября дано поместье смолянину Совету Башковскому в его оклад 300 четвертей, «и тех пошлин для бедности. Не взято». Совет Иванов сын Башковский (Башековский), смолянин и стрелецкий сотник, получил поместье в Надпорожском стане в волости Иткла Боброва, где за ним, по данным писцов, была и вотчина «за Московское осадное сидение в королевич приход», всего 364 четверти42. Причем, по Копаневу, в Иткле Бобровой испомещение проходило в феврале 1614 г.43 А. А. Новосельский отмечал, что в 1613 г., при царе Михаиле Федоровиче, раздача приняла еще более широкие размеры. Он пишет, что из отписок воеводы Степана Чепчугова и дьяка Шестого Копнина видно, что им было поручено наделение дворян и детей боярских разных «городов», «Осифовских и Погорельских сидельцев». Одновременно же вели раздачу земель гурий Волынцев и подьячий Алексей Новиков. В других местах действовал Богдан Кадников и подьячий Илья Перелякин44. Действительно, 15 октября 1613 г. была запечатана грамота по челобитной гаврила хрипунова «с товарищи», которых было велено испоместить в черных волостях Белозерского уезда. Сам гаврило Июдин сын хрипунов был испомещен в Надпорожском стане в волости Иткла глухая45. По Копаневу, испомещение в этой волости проходило в марте 1614 г.46 Причем испомещением хрипунова и его товарищей занимались Богдан Кадников и Илья Перелякин «и пошлин на них взяв, велено прислать к Москве», при этом документ был запечатан на Вологду47. А. А. Новосельский писал, что только 2 небольшие дворцовые волости: Бор Иванов и Никольское — остались без новых владельцов. Однако Печатный приказ сообщал о наделении 438 четвертями земли группы холмичей, куда входили григорий Кокарев, Иван Арбузов, гаврило Шамшин, Афанасий Зеленого, но пошлин на сумму 5 рублей 15 алтын 5 денег с них по приказу постельничего К. И. Михалкова «имать не велено для разорения»48. Более упоминаний об этих людях из группы холмичей не находится. Были ли испомещены они здесь вообще? По наблюдениям А. И. Копанева, в 1613 – 1614 гг. здесь были также испомещены новгородские помещики, казаки, черкасы и множество иноземцев. Весной 1614 г. фиксируются грамоты на поместья в Белозерском уезде Юрию Якушевскому, иноземцу на 50 четвертей49, Богдану Резанову на 64 четверти50, Миките телегину на 103 четверти51. Впервые запечатана грамота 14 июля вдове Кузмины жена Кузмина по ее челобитью на 100 четвертей52, а также Ивану Чечетову на 170 четвертей, причем он не упомянут в других документах 53. До конца 1614 г. были запечатаны грамоты сытнику Венеи Бранцову и Корепану Сухорукову на 120 четвертей, 4 сентября, Микифору Протопопову на 60 четвертей, 8 ноября, кречетникам, 16 5 ДВОРЯНСКОе ЗеМ леВл А ДеНИе В ПОС леСМ У тНОе ВРеМ Я (НА ПРИМеРе Бе лОЗеРСКОгО У е ЗД А) С. А. Алексеев
16 6 II Города и уезды в Сму тное врем я сокольникам и ястребникам во главе с Федором Стоговым шестнадцати человек 2 декабря, иноземцу Офоньке Пелепелицыну на «21 четь с полуосминою»54. Последние записи относятся к маю 1615 г. Сразу 95 человек — смолян получили отказную «на поместья по прежней их даче» 16 мая. О поместном переделе 29 мая были запечатаны грамоты смолянам Подосену Валутину и Замятне Щулепникову с десятью товарищами55. В результате к концу 1614 — началу 1615 гг. на территории Белозерского уезда складывается система светского землевладения, которая вытесняет, а затем поглощает черносошный и дворцовый земельные комплексы. Первый срез становления светского землевладения дает платежница письма и дозора М. М. Беклемишева и т. Копнина 1615 – 1616 гг.56 В Надпорожском стане в 24 волостях 57 указано 181 поместье. Из них 7 поместий — в совместном владении58, причем в одном59 случае владелицей указана вдова Федора григорьевская жена Шишкина «з детми», в другом Степан Кузмин с матерью, то есть вдовой служилого человека. Получается два случая, где фигурируют вдовы. Но имени матери Кузмина и имен детей Шишкина мы не знаем. Учитывая сходство фамилий, можно сделать вывод, что 5 из 7 совместных владений были в руках у близких родственников. таким образом, в Надпорожском стане поместная собственность находилась в руках более чем 188 человек. Имена 186 человек нам известны. Необходимо отметить, что одно из поместий в Шухтовской волости было «отписано» на государя, то есть отобрано, а его бывший владелец Афанасий Богданов сын Шилков сидел в тюрьме60. Составители платежницы указывают при подсчетах сошного письма в поместье князя Ивана Андреевича Дашкова в Андожской волости, что по крестьянской «скаске» половиной села Никольского владел князь Иван Зашепов (так. — С. А.) «в вотчину», но документов и «вотчинных крепостеи…неклали». Не было вотчины князя Ивана в приправочных книгах «на Белоозере»61. Перед нами отголосок запутанности земельных отношений. В пяти случаях поместья находятся в разных волостях и дается общее количество четверной пашни: у Михаила Давыдова сына Ушакова по Ивачевской волости и деревня в волости Федосин городок,62 у Семена Сафронова сына Козловского по Шухтовской волости и деревня в волости Семеново Раменье,63 у Богдана енина сына Ширкова по Малой Веретейской волости и в деревнях Ирдоматской волости,64 у Ивана левоньева сына Оплечеева по Малой Веретейской волости и в деревнях Ирдоматской волости,65 у Якова Якимова сына Вошкина по Чуровской волости и в Усть-Угольской волости.66 И в одном случае — в двух станах Надпорожском и Судском поместье у гаврилы Васильева сына лодыгина в Андожской волости и в тырпичах67. Наибольшее количество поместий приходиться на Азатскую волость (40), Шухтовскую волость (16), на Череповецкую во-
лость (14). Наименьшее количество находилось в сельце лохта, селе Ивановское Угрюмоский погост, в волости Иткла Боброва и в Чуровской волости (везде по одному поместью). В Заозерском стане в 21 волости располагались 208 поместий. В совместном владении находились 23 владения. В двух случаях это отцы с сыновьями: литвин Иван Свашевский с сыном Петром, Семен Афанасьев сын Кобыльский с сыном Иваном68. Вдовы владели с детьми в двух случаях, но если вдова Марья Казанцева владела с детьми69, то вдова Марья Смирновская жена Озерова с сыном Воином владели поместьем сообща с Андреем тимофеевым сыном Реутовым70. Братья делили поместья в восьми случаях71. еще в двух случаях: братья Савеловы делили поместье с Будимиром Араповым72, Афанасей григорьев сын Воропанов и григорий Семенов сын Воропанов делили поместье с Яковом Никифоровым сыном глазовым73. В остальном это, видимо, не родственники. Cовместное владение было не только отца с сыном, братьев, соседей, но и в других вариантах. три владельца делили поместья в трех случаях74, а в одном случае — у поместья было пять владельцев (григорий хилин, Василий Захаров, Спех Бражников, Кузьма Иванов, Омельян Резанцев)75. таким образом, учитывая все данные по стану, можно привести 238 имен помещиков. В двух случаях поместья расположены в двух волостях, и ни одно в соседнем стане: у Якова Иванова сына трубникова владения в Киснемской волости и деревня в липинском Борку76 у Посника Бессонова сына Курманова и Петра Фетцова поместье в Панинской волости и на Окштоме Кемозерской вол77. У Сутормина Коротнева поместье в волости Поречье и Дружинное, но речь идет о половине сельца Ильинское, которое расположено к западу, где волость Киянда, добавлено «за ним в Кьяскои» волости, подразумевает владения в Судском стане в Кьямской волости. Он единственный, кто владел землями в двух станах78. Спорными случаями можно признать три. В Куйской волости поместье Андрея Ступишина, «а ныне» за Иваном Загряским, и указывается одна четверть без полуосмины. Но он идет по списку ранее как Иван Иевлев сын Загряский с полутора четверти, что не вызывало у составителей платежницы сомнений79. то есть Загряжский каким-то образом получил соседнее владение. В Палшеозеской волости за иноземцем Иваном Шелковским полторы четверти, а по крестьянской «скаске ныне владеет Иван же Аминев». За Иваном еремеевым сыном Аминевым ранее было записано 4,5 четверти80. Наконец, в Шубачской волости находится поместье стряпчих братьев Волынских, а «у розделу Ондреи и Петр на Белоозере не бывали. И выписи им не дано. И тот их жеребей и поместья описан на государя». Но тем не менее, по словам крестьян, люди Волынских приезжают к ним и «оброки с них помещиковы емлют»81, позднее есть упоминание, что поместье Петра Волынского перешло в руки Якова тимофея сына Резанова82. 16 7 ДВОРЯНСКОе ЗеМ леВл А ДеНИе В ПОС леСМ У тНОе ВРеМ Я (НА ПРИМеРе Бе лОЗеРСКОгО У е ЗД А) С. А. Алексеев
16 8 II Города и уезды в Сму тное врем я В Судском стане в 13 волостях насчитывается 111 поместий. В совместном владении девять поместий. Из них в двух случаях отцы делят поместье с сыновьями: Мина Дмитриев сын лыков и его сын Салтан83, Михаил Иванов сын Иевлев с сыновьми Исаком и Никитой делит поместье с Иваном Ивановым сыном Кулневым и своим сыном жданом84. В пяти случаях поместье принадлежит родным и двоюродным братьям. Одна вдова «литовка» Кристина вместе с дочерью «девкои Анюткою» владеет поместьем в Судской волости85. За исключением владений Иевлеввых и Кулневых (впятером) и трех братьев Воропановых, все владения были на двоих. таким образом, число помещиков в стане 124 человека. Указаний на земли в других волостях и станах нет. Самое большое количество поместий находится в Андопольской волости (20), в Сухотской волости (19) и в Судской (18). только в Кьямской волости есть одно поместье. Впервые в конце книги встречаем упоминание о двух светских вотчинах. Они находятся в Вадбольской волости и принадлежат князю Борису и князю Михаилу Вадбольским, потомкам белозерских князей86. В целом 1615 – 1616 гг. в Белозерском уезде находилось 500 поместий, которыми владели более 550 человек и две вотчины с двумя владельцами. Составители документа отнеслись внимательно к владельцам, отписав в двух случаях поместья на государя. Сохранилась отписка от декабря 1615 г., в которой Михаил Беклемишев сообщал белозерскому воеводе И. В. головину, что крестьяне отписанной из поместья Афанасия Кузмина деревни Мигачевская, так как она «перед дачею стала в лишке», подвергаются грабежу. «А Офонасевы де люди Кузмина владеют тою Мигачевскою деревнею и ими крестьяны насилством, и оброки де с них после нашего отказу поимали. И их бьют и лошадеи у них поимали насилством», хотя деревней Кузмину владеть запрещено и не велено «всякие помещиков доходы имат»87. Поместье у Афанасея Яковлева сына Кузмина находилось в Ивачевской волости Надпорожского стана88. Состав землевладельцев по платежнице реконструировать очень сложно. В ней упомянуты три западных города: Можайск (7 чел.), Ржева (1 чел.), Волок ламский (1 чел.) — и один подмосковный город: Руза (1 чел.), хотя известно, что смолянам только в Азатской и Кисменской волостях принадлежали все поместья, их «город» не упомянут. Среди испомещенных были 12 представителей титулованной знати. Потомки белозерских князей были представлены князьями С. И. Андомским, Б. и М. Вадбольскими, С. Д. Шеховским. Общее поместье было у князей И. А. и О. А. львовых; кроме них, мы находим князей И. А. Дашкова, В. М., В. Ф. и М. Ф. Шаховских, л. О. Щербатого и вдовую княгиню Овдотью (жену князя Д. Щербатого)89. Уже упомянутые А. и П. Волынские были стряпчими. Самую значительную группу представляют иноземцы — 70 чел., среди них 21 «немчин», 19 литвин, 1 «волошенин», 1 поляк,
1 «угренин», 2 черкашина; 20 человек названы просто иноземцами, без указания их происхождения. Судя по фамилии и званию, в эту группу входило 6 чел. командного состава: 2 прапорщика, 2 поручика, 1 ротмистр и 1 капитан Яков Иванов. Среди них в волости Игнатовской получил поместье мурза князь Кузьма Маментян темиров90. еще одну группу составили подьячий Конюшего приказа М. Пересветов, который был единственным представителем приказных людей, четверо дворовых и три стремянных конюха. Из казаков упомянут лишь казачий атаман Я. И. Шетырев. Как уже говорилось, А. л. Станиславский затруднялся определить точное количество казаков, испомещенных в Белозерском уезде. Приблизительное число поместных атаманов и казаков можно установить по челобитной атамана Ивана григорьева сына толстого. В мае 1614 г. он и 22 казака возвращались с государевой службы из Вологды в свои поместья в Судской волости, где у деревни Великая Береза подверглись нападению воровских казаков под командованием атаманов Ивана Иванова и Солового, при этом два поместных казака были убиты91. Вернулись в город 30 мая только 11 человек, при этом белозерский воевода П. И. Чихачев добавляет, что от тех казаков сидят в остроге «со всякой животиною с обереганием»92. Из 23 казаков в платежнице упомянуты восемь фамилий. Эти наблюдения косвенно подтверждают выводы А. А. Новосельского. Он выделял несколько групп «насельников уезда». Первая состоит из смолян, можаичей, волочан, вереичей, ружан, звенигородцов, серпьян, ржевичей, дмитровцев, белян, клинян, дорогобужан и детей боярских Ярославца-Малого. Вторую группу представляли наиболее лояльные атаманы и казаки. В третью группу входили иноземцы. Четвертую составили «сытного и кормового дворца дворовые люди», дворцовые служители, одним словом. Пятой группой будет еще одна группа смолян, которая появиться чуть позже93. таким образом, перед нами возникает картина становления поместной системы в ее классическом виде на территории одного уезда. За три года, в условиях почти критических (боевые действия, разорение), в Белозерском уезде почти все дворцовые и черносошные земли пошли в поместную раздачу. Мы не находим здесь «порозжих земель», поместий, столь часто переходящих от отца к сыну или «девке» на выданье, кроме восьми вдовьих поместий. А вотчинное землевладение представлено всего двумя владениями потомков белозерских князей, наверное, они являлись осколком доопричного вотчинного землевладения. При этом особенностью является наличие не просто представителей различных городовых организаций, среди которых доминирует смоленская дворянская корпорация, а смешение их с иноземцами, казаками и дворцовыми служителями. такое неустойчивое положение невольно будет приводить в ближайшем будущем к серьезным конфликтным ситуациям с крестьянским миром, воеводской властью, с монастырями 16 9 ДВОРЯНСКОе ЗеМ леВл А ДеНИе В ПОС леСМ У тНОе ВРеМ Я (НА ПРИМеРе Бе лОЗеРСКОгО У е ЗД А) С. А. Алексеев
17 0 II Города и уезды в Сму тное врем я и к столкновениям по разному поводу друг с другом. Впереди были испытания казачьего разорения 1618 – 1619 гг. и кризис, вызванный экономическим упадком, перераспределение поместных владений вследствие гибели их владельцев и появление новой для уезда формы земельного обеспечения — вотчин, данных в награду за московское осадное сидение «в королевич приход». 1 Веселовский С. Б. Белозерский край в первые годы после Смуты // Архив русской истории. М., 2002. Вып. 7. С. 282. 2 Новосельский А. А. Служилое общество и землевладение на Белоозере после Смуты // Он же. Исследования по истории эпохи феодализма. М., 1994. С. 139 – 140. 3 Козляков В. Н. Михаил Федорович. М., 2004. С. 184. 4 Скрынников Р. Г. Минин и Пожарский. хроника Смутного времени. М., 1981. С. 304. 5 там же. С. 307. 6 Любомиров П. Г. Очерки истории нижегородского ополчения 1611 – 1613 гг. М., 1939. С. 58. 7 В этой повести, которая является гимном смоленской корпорации, сообщается, что арзамасцы были разбиты. «Смольяне же за их непокорство их побили, и два острожка у них взяли, и мелними запасы наполнились». Можно согласиться с публикатором и автором комментариев, что вряд ли это было так. Массовых испомещений в других уездах тогда не потребовалось. См.: Повесть о победах Московского государства. л., 1982. С. 29, С. 147 (комментарий). 8 Веселовский С. Б. Указ. соч. С. 282. 9 Седов П. В. Интриги Смутного времени, или как холоп Шваль предал новгородцев // Военно-исторический журнал, 1996, № 12. С. 84 – 89. 10 Селин А. А. Новгородское общество в эпоху Смуты. СПб., 2008. С. 356 – 357. 11 там же. С. 360. 12 Коваленко Г. М. Кандидат на престол. Из истории политических и культурных связей России и Швеции XI – XX вв. СПб., 1999. С. 53 – 63; Он же. Призвание варягов // Родина. 2005. № 11. С. 43 – 44. 13 Селин А. А. Указ. соч. С. 452 – 453. 14 там же. С. 453 – 454. Само дело было опубликовано С. Б. Веселовским: Веселовский С. Б. Акты подмосковных ополчений и земского собора 1611 – 1613 гг. М., 1911. № 114. С. 138 – 153. 15 Веселовский С. Б. Белозерский край… С. 280. 16 там же. С. 281. 17 Видекинд Ю. История десятилетней шведско-московитской войны. М., 2000. С. 264. 18 там же. С. 269. 19 там же. С. 269, 290. 20 Дополнения к Актам историческим… (далее — ДАИ). СПб., 1846. т. 2. С. 3 – 4. 21 Станиславский А. Л. гражданская война в России XVII в. Казачество на переломе истории. М., 1990. С. 93 – 94. 22 там же. С. 98 – 100. 23 Васильев Ю. С. Борьба с польско-шведской интервенцией на Русском Севере в начале XVII в. Вологда. 1985. С. 59–62. 24 ДАИ. т. 2. С. 13. 25 Шварк Анца (Шварк Дарком, Швар Индрик) имел поместье в Заозерском стане в Чужбойской волости, где и был захвачен в плен. Российский государственный архив древних актов (РгАДА). Ф. 1107. Оп. 1. Д. 115. л. 78. 26 ДАИ. т. 2. С. 14 – 15.
27 См.: Любомиров П. Г. Указ. соч. С. 148. 28 Копанев А. И. История землевладения Белозерского края в XV – XVII вв. М.,1951. С. 73. 29 Новосельский А. А. Указ. соч. С. 142. Причем историк ссылается на «Акты подмосковных ополчений Земского собора 1611 – 1613 гг.», изданные С. Б. Веселовским. 30 РгАДА. Ф. 1107. Оп. 1. Д. 13. л. 1 – 3. Датировка документа в описи по дате в тексте 28 декабря. 31 там же. 32 Русская историческая библиотека (далее — РИБ). Петроград, 1917. т. 35. Архив П. М. Строева. т. 2. Стб. 247 – 248. 33 Копанев А. И. Указ. соч. С. 74 – 76. См. табл. 34 Записная пошлина книга (27 февраля-12 августа 1613 г.) // Документы Печатного приказа (1613 – 1615 гг.) / сост. С. Б. Веселовский. М., 1994. С. 35, 62, 63. 35 Записная пошлинная книга (27 февраля — 12 августа 1613 г.) … С. 103; РгАДА. Ф. 1209. Кн. 592. л. 47. 36 Копанев А. И. Указ. соч. С. 73,76. 37 Записная беспошлинная книга (12 августа 1613 — позднее 19 августа 1615 г.) // Документы Печатного приказа (1613 – 1615 гг.) / сост. С. Б. Веселовский. М., 1994. С. 373. 38 РгАДА. Ф. 1107. Оп. 1. Д. 115.; Ф. 1209. Кн. 591. л. 282 – 283. К моменту составления писцовых книг ему перешло поместье Ивана Валутина и Василия Кузмина в Заозерском стане в волости Коркуч в размере 125 четвертей. См.: РгАДА. Ф. 1209. Кн. 592. л. 187 об. — 189. 39 Записная пошлинная книга (27 февраля — 12 августа 1613 г.)… С. 235. 40 Записная беспошлинная книга (12 августа — позднее 19 августа 1615 г.)… С. 299. 41 РгАДА. Ф. 1209. Кн. 592. л. 319 – 321. 42 Записная беспошлинная книга (12 августа — позднее 19 августа 1615 г.)… С. 302; РгАДА. Ф. 1107. Оп. 1. Д. 115. л.18 об. Здесь он упомянут как Башековский. РгАДА. Ф. 1209. Кн. 591. л. 186 – 188 (поместье), 188 – 188 об. (вотчина). 43 Копанев А. И. Указ. соч. С. 75. таблица, П. 27. 44 Новосельский А. А. Указ. соч. С. 142. 45 Записная беспошлинная книга (12 августа — позднее 19 августа 1615 г.)… С. 308; РгАДА. Ф. 1107. Оп. 1. Д. 115. л. 19об. Кроме платежницы, гаврило хрипунов не упоминается нигде. 46 Копанев А. И. Указ. соч. С. 75. таблица. П. 26. 47 Записная беспошлинная книга (12 августа — позднее 19 августа 1615 г.)… С. 308. 48 там же. С. 323 – 324. 49 там же. С. 363. 20 апреля. Юрий Якушевский более нигде не встречается. 50 там же. С. 365. 8 мая. его не упоминает платежница 1615 – 1616 гг. В писцовой книге 1626 – 1627 гг. есть Богдан тимофеев сын Резанов, волочанин, имевший поместье и вотчину за московское осадное сидение в размере 215 четвертей в станах. См.: РгАДА. Ф.1209. Кн. 592. л. 411 – 413, 713 – 714, 716 – 717. 51 РгАДА. Ф. 1107. Оп. 1. Д. 115. л. 36. 8 мая; РгАДА. Ф. 1209. Кн. 592. л. 180 – 180 об. 52 РгАДА. Ф. 1107. Оп. 1. Д. 115. л. 38. 53 Записная беспошлинная книга (12 августа — позднее 19 августа 1615 г.)… С. 381. 54 там же. С. 391, 396. В. Бранцов и К. Сухоруков больше не упоминаются. М. Д. Протопопов был звенигородцем и по данным писцовой книги владел поместье в тумбажской волости в 142 четверти и пожалованной вотчиной в 200 четвертей в Бадожской волости (РгАДА. Ф. 1209. Кн. 592. л. 293 об. — 295, 335 об.— 337, 396 – 397).Ф. Стогов владел поместьем совместно с И. П. Воейковым по данным платежницы (РгАДА. Ф. 1107. Д. 115. л. 54) в Кеозерской волости, в писцовой книге указано уже три владельца, третьим совладельцем был И. В. гребенкин (РгАДА. Ф. 1209. Кн. 592. л. 235 – 236). Можно с большой долей уверенности сказать, что все они были сокольниками. 55 Записная беспошлинная книга (12 августа — позднее 19 августа 1615 г.)… С. 408. 56 РгАДА. Ф. 1107. Оп. 1. Д. 115. 17 1 ДВОРЯНСКОе ЗеМ леВл А ДеНИе В ПОС леСМ У тНОе ВРеМ Я (НА ПРИМеРе Бе лОЗеРСКОгО У е ЗД А)
57 Волость Долгая слободка Кономского езу и Налбутцкого езу объединены для анализа, в книге идут отдельно. См.: там же. л. 31 – 32 об. 58 там же. л. 2. В Азатской волости Павел тухачевский и Семен логвинов (л. 11 об.). В сельце лохта Данило Дмитриев сын Воробин и Федор елизаров (они единственные в этой волости) (л. 15 об, 16). В Андожской волости Матвей емельянов сын Поздеев и Сава Поздеев, григорий Андреев сын ларионов и Федор Бутримов, Александр и Семен Протасовы. 59 там же. л. 2. 60 там же. л. 26 об. 61 там же. л. 17 – 17 об. 62 там же. л. 22. Итог по Ивачевской волости. 63 там же. л. 26. Итог по Шухтовской волости. 64 там же. л. 29 об. Итог по Малой Веретейской волости. 65 там же. 66 там же. л. 32 об. – 33. Итог по Чуровской волости. 67 там же. л. 16 об. тырпичи относятся к Ваксоловской волости Судского стана. 68 там же. л. 45 об, 53. 69 там же. л. 42. 70 там же. л. 55 – 55 об. 71 там же. л. 48 об. Стряпчие Андрей и Петр Волынские в Шубаче (л. 57 об.). Можаичи Матвей и Петр Меньшовы дети Ковалева Панинская волости, Юрий и Иван есиповы Панинская волость (л. 59). Сава и Степан торновские (очевидно иноземцы) в Игнатовской волости (л. 59 об.), григорий Федоров сын Ощерин и Афанасий Якимов сын Ощерины в Кемской волости — двоюродные братья (РгАДА. Ф. 1209. Кн. 592. л. 283 – 285). Их наследник ссылается на отца и дядю в 1626 – 1627 гг. (РгАДА. Ф. 1107. Оп. 1. Д. 115. л. 60) Максим и третьяк Никитины дети Бартенева в Бадожской волости (л. 69 – 69 об.). Петр и Алексей Калины, Федор и гаврило Дементьевы в Пореченской и Дружинной волости. 72 там же. л. 56 в Панинской волости. 73 там же. л. 43 в Палшеозерской волости. 74 Воропановы и глазов, вдова Марья Озерова с сыном и Андреем тимофеевым сыном Реутовым, Будимир Арапов и братья Савеловы. 75 там же. л. 55, в Кемозерской волости. Причем на пятерых приходилось 5 четей с полуосминой. Не казаки ли они? 76 там же. л. 39 об. Итог по Киснемской волости. 77 там же. л. 57. Итога общего нет, запись идет по Панинской волости. 78 там же. л. 70 – 70 об. Итог по волости Поречье и Дружинное. 79 там же. л. 66 – 66 об. 80 там же. л. 45. 81 там же. л. 48 об. 82 РгАДА. Ф. 1209. Кн. 592. л. 174. 83 РгАДА. Ф. 1107. Оп. 1. Д. 115. л. 71 об. 84 там же. л. 74. 85 там же. л. 76 об. — 77. 86 там же. л. 84. 87 там же. Д. 126. л. 1. 88 там же. Д. 115. л. 21 об. 89 Кн. И. А. Дашков был в 1613 г. стольником, кн. л. О. Щербатой назван большим дворянином. Докладная выпись 1613 г. //Чтения в императорском обществе истории и древностей российских. 1895. Кн. 1. С. 10, 12. 90 РгАДА. Ф. 1107. Оп. 1. Д. 115. л. 58. 91 РИБ. т. 35. Стб. 327 – 328. 92 там же. Стб. 325 – 326. 93 Новосельский А. А. Указ. соч. С. 142 – 143.
К. А. Аверьянов, е. И. Андреева О т О Б РА ж е Н И е СОБы т ИЙ СМ У т НОгО ВРе М е Н И Н А т е М Ат И Ч еС К И х К А Р тА х В настоящее время в Институте российской истории РАН готовится к изданию атлас «Смутное время. Российское государство в начале XVII века». Предполагается, что он будет состоять приблизительно из тридцати карт, хронологически затрагивающих время от начала XVII в. до заключения Столбовского мира и Деулинского перемирия, сопровождаемых текстовой частью, где будут описаны основные события и военные действия Смуты. Необходимость данной работы вызвана во многом тем, что картографическое отображение событий Смуты отстает от уровня современной историографии по этому вопросу. если за последние годы, особенно в преддверии празднования 400-летнего юбилея событий 1612 г., вышло немало книг и статей, посвященных событиям этой эпохи, то относительно карт можно сказать, что отечественная историческая картография осталась на уровне 50-х гг. прошлого века, когда сложился основной набор исторических карт по этой тематике. В первую очередь имеются в виду карты в книгах И. И. Смирнова, л. г. Бескровного, е. А. Разина. Среди них особо следует отметить карту И. А. голубцова к фундаментальному изданию «Очерки истории СССР», воспроизведенную с небольшим упрощением во «Всемирной истории» (т. IV. М., 1958). До сегодняшнего дня она не потеряла научной ценности и по своей нагруженности и информативности превосходит все сделанное до сих пор. тем не менее за прошедшие полвека эти карты в определенной мере устарели. Это связано с тем, что современная историография Аверьянов Константин Александрович, доктор исторических наук, руководитель Группы исторической географии Института российской истории РАН Андреева Елена Игоревна, студентка Московского государственного университета геодезии и картографии
174 II Города и уезды в Сму тное врем я во многом пересмотрела прежние оценки советских историков, которые в угоду тогдашним идеологическим схемам основное свое внимание уделяли только крестьянской войне под руководством И. И. Болотникова и иностранной интервенции. Все это приводило к тому, что событиям начала XVII в. посвящалась, как правило, одна карта, дополняемая несколькими схемами сражений (сражение под Добрыничами, осада троице-Сергиева монастыря, освобождение Москвы в 1612 г.). тем самым карты было трудно читать, и они не давали ясного впечатления о ситуации в тот или иной момент Смуты. Часть из них требует серьезной доработки с учетом последних исторических исследований. Особенно это касается планов сражений, которые приходится составлять по скупым свидетельствам источников. В свое время е. А. Разин составил карту Клушинской битвы. Известно, что Д. Шуйский, возглавлявший русское войско, расположил его между двумя деревнями, оставив позади село Клушино. В соответствии с этим е. А. Разин рисует изображения деревень, но дает их линейными — какими они обычно были в XIX в. Однако из писцовых книг XVI в. видно, что подавляющее большинство их были однодворными, и, значит, их надо изображать иначе. Во врезке к той же карте он дает картину подхода противников к месту битвы: С. жолкевского со стороны Царева Займища и Д. Шуйского со стороны Можайска. При этом он ведет оба войска навстречу друг другу по Смоленской дороге XIX в., не учитывая того факта, что в начале XVII в. она пролегала иначе. Об этом становится известным из того факта, что шведские наемники, выйдя из Можайска, потребовали денег, которые были доставлены им в Мышкинское (современное село Мышкино), которое лежало гораздо севернее дороги XIX в. В XVII в. путь шел не напрямую через Бородино, а тянулся вдоль левого берега Москвы-реки. Можно привести и другие примеры. В последние годы предпринимались неоднократные попытки создания новых карт по истории Смуты, примеры чего можно найти в Интернете. Но качество их как с исторической, так и с картографической точки зрения является весьма посредственным. Показателем крайне неблагополучного состояния отечественной исторической картографии является тот факт, что в статье о восстании И. И. Болотникова, помещенной в новейшем издании «Большой Российской энциклопедии», соответствующая карта просто отсутствует. Отказ советских историков от самого термина «Смута» привел к тому, что целый ряд фактов этого времени просто не рассматривался. Однако данные воззрения не выдержали проверку времени, и начиная с 1980-х гг. благодаря работам Р. г. Скрынникова термин «Смута» вновь возвратился в исторический обиход. тем самым на повестку дня была поставлена задача рассматривать события начала XVII в. во всем их многообразии. Для картографов это означает необходимость составления карт по темам, которые отсутствуют в современной картографии.
Вместе с тем целый ряд вопросов остается пока нерешенным. Один из них заключается в определении продолжительности Смутного времени. Некоторые исследователи говорят о широких хронологических рамках Смуты — начиная со смерти Ивана IV в 1584 г. и доводя их до 1618 г. (Деулинское перемирие и Столбовский мир) и даже до 1619 г. (размен пленными с Польшей и возвращение патриарха Филарета). Наряду с этим существует узкое хронологическое понимание продолжительности Смутного времени. Но и здесь нет единства мнений исследователей. Ряд из них начинают рассказ о событиях Смуты с 1598 г. (воцарение Бориса годунова) и заканчивают их 1613 г. (избрание Михаила Романова). Другие за исходную дату Смуты принимают голодные годы начала XVII в. Подобный разнобой в определении хронологических рамок Смуты привел к тому, что в отечественной историографии до сих пор отсутствует обобщающая работа по истории этого времени: С. Ф. Платонов заканчивает свои «Очерки по истории Смуты» 1613 г. В данном случае мы предпочитаем опираться на свидетельства современников, в частности на показание Авраамия Палицына, говорившего о 14 годах Смуты, т. е. о периоде с 1604 г. (вторжение лжедмитрия I) до 1618 г. (Деулинское перемирие). Помимо этого картографу приходится решать и другие проблемы, связанные с различными трактовками исследователей событий периода Смуты. Неотъемлемой частью любой карты являются заголовок и легенда. Наиболее показательны в этом плане события, связанные с именем И. И. Болотникова. Их можно трактовать как восстание (это характерно для дореволюционной литературы) или крестьянская война (как предпочитала говорить советская историография). Но в данном случае эти определения страдают известным схематизмом: укажем на общеизвестный факт, что к И. И. Болотникову присоединились не только крестьяне, но и казаки и служилые люди. Известный историк А. л. Станиславский, пытаясь преодолеть узость этих определений, предпочитал говорить о гражданской войне начала XVII в. На наш взгляд, нужны более нейтральные термины, которые выносятся в заголовок и легенду карты: «движение, поход И. И. Болотникова». Существуют и чисто технические проблемы, связанные с подготовкой исторических карт. Поскольку Смута начала XVII в. — это, в первую очередь, военные действия, возможны два подхода к их картографическому отображению. Первый из них, свойственный отечественной картографии, заключается в том, что на карту помещаются все мало-мальски значимые передвижения войск, походы, осады, места сражений и т. п. Однако это приводит к известной перегрузке карты, в результате чего названия городов и других объектов на самой карте приходится сокращать, а сокращения выносить в легенду и т. п. В итоге читать их крайне сложно. Другой способ составления исторических карт, характерный для немецкой картографии, заключается в том, что на карте даются 17 5 ОтОБРА ж е Н И е СОБы т И Й С М У т НОгО ВРе М е Н И НА т е М Ат И Ч еС К И х К А Р тА х К. А. Аверьянов, е. И. Андреева
17 6 II Города и уезды в Сму тное врем я только названия населенных пунктов и места сражений, но этот список — исчерпывающий. Данный подход предусматривает наличие текстовой части карт, ознакомившись с которой читатель находит упомянутые в ней объекты на карте. Среди плюсов подобного метода то, что в текстовой части можно поместить информацию, которую невозможно отразить на карте. В частности, невозможно дать на карте точную дату вступления Второго ополчения в Ярославль. Известно, что передовые отряды вошли в этот город в конце марта 1612 г., а основные силы во главе с К. Мининым и Д. М. Пожарским — в начале апреля этого года. Встречающийся на некоторых картах вариант, когда около Ярославля ставят дату «около 1 апреля», неприемлем, так как дезориентирует читателя. Можно привести и другой пример. Известно, что во время осады Москвы И. И. Болотниковым часть его сил во главе с И. Пашковым перешла на сторону царя Василия Шуйского. е. А. Разин, пытаясь отразить эту измену на карте, поместил рядом со стрелкой движения отрядов И. Болотникова подпись «Пашков изменяет». Но подобный вариант является в определенной мере откатом к традициям составления русских чертежей XVII в., когда подобные примечания встречались сплошь и рядом, и неприемлем в современных исторических картах. Следует учитывать и то, что при составлении исторических карт нельзя отразить в силу наличия «белых пятен» и неизученности ряда вопросов. В частности, укажем, что после поражения у Котлов И. Болотников вынужден был отойти в свой лагерь у Коломенского, а казаки засели в острожке у Заборья. К сожалению, локализовать данный населенный пункт до сих пор не удалось, и поэтому мы не показываем его на карте. Наличие текстовой части позволяет зафиксировать данный факт. В этих условиях наиболее целесообразным путем является необходимость сочетания двух основных подходов к составлению исторических карт, т. е. подготовка самих карт и текстовой части. Представленные здесь три карты («Поход лжедмитрия I. Начало польско-литовской интервенции 1604 – 1605 гг.», «Осада Москвы Иваном Болотниковым 28.10 – 2.12. 1606 г.», «Поход Второго ополчения 1612 г.» выполнены в черно-белом варианте, что объясняется особенностями данного издания, в готовящемся Атласе они будут даны в цвете.
Поход лжедмитрия I. Начало польско-литовской интервенции 1604 – 1605 гг. 17 7 ОтОБРА ж е Н И е СОБы т И Й С М У т НОгО ВРе М е Н И НА т е М Ат И Ч еС К И х К А Р тА х К. А. Аверьянов, е. И. Андреева
Осада Москвы Иваном Болотниковым 28.10 – 2.12. 1606 г. 17 8 II Города и уезды в Сму тное врем я
Поход Второго ополчения 1612 г.

III гОСУДАРСтВО, ВлАСтЬ И СОБСтВеННОСтЬ
Н. М. Рогожин X V II ВеК: теНДеНЦИИ ЭВОлЮЦ ИИ гОС УД А РС т ВеННОС т И Рогожин Николай Михайлович, доктор исторических наук, профессор, руководитель Центра истории русского феодализма Института российской истории РАН С амый яркий результат истории российской государственности — это культура, размер территории и ее качество. Нельзя не признать, что и того и другого мы имеем в избытке. И это высочайшая заслуга наших предков. Выросла государственность России на основе освоения и перераспределения земельной собственности. Отсюда исходят и ее характерные особенности — постоянное взаимодействие центра и регионов, сочетание государственного и церковного управления, последовательная смена реформ и контрреформ, движение от смуты к единодержавию. Однако XVII столетие в истории России занимает особое место. Социальные потрясения, войны, интенсивная законодательная деятельность, религиозные искания, расширение внешних контактов, экономический подъем — вот далеко не полный перечень характерных черт, составляющих портрет эпохи. Но главное: XVII век — время нового исторического выбора дальнейших путей развития. Именно тогда решался вопрос о том, какой быть будущей России. XVII век стал временем активного переосмысления государственной идеологии, напряженной деятельности государственной мысли. В значительной степени причиной такого всплеска стало Смутное время, когда российское общество впервые столкнулось с проблемами, от решения которых зависела дальнейшая судьба государства. А именно: выборность царя, объем и пределы царской власти, осмысление прошлого и преобразование государственного строя с учетом полученного в начале века горького опыта. Именно
в семнадцатом столетии впервые появилась цельная оппозиция государственной идеологии — старообрядчество. Возрождение духовности («По грехам и скорби наши») и защита православия от «папежной веры» (католичества) стали идеологическим обоснованием объединения. Смута стала наказанием за малодушие народа, а преодоление кризиса было возможно только после совокупного покаяния1. Во время Смуты впервые после Куликова поля прозвучала идея объединения всех сил страны и проявилась особая роль «Совета всей земли». Патриотизм выступил консолидирующей силой для всех народов. В пантеон славы вошли высоконравственные патриотичные герои — Кузьма Минин и Дмитрий Пожарский. Здесь важно подчеркнуть, что не из бунтующих лихих людей, а из крепкой середины, из нижегородских ремесленных и торговых слоев вышли основные силы, выступившие за порядок и возрождение. Именно зажиточная Россия сделала ставку на патриотическое возрождение российской государственности 2. Понятия Отечество и его сыны появляются впервые в Смутное время. Но только после присоединения к осаде Второго народного ополчения Д. М. Пожарского и К. З. Минина удалось окончательно освободить Москву от польских интервентов. Народ встал перед проблемой выбора нового царя. Столь важный вопрос, по представлениям русских людей, не мог решаться иначе, чем «всей землей», то есть Земским собором3. Для российского общества это был один из первых опытов демократии. Царь, которого избирали на престол, безусловно, имел не только сторонников, но и противников, не желавших его воцарения и соответственно не считавших себя обязанными «во всем ему прямити». Царь избирался «всей землей» — как дворянами, так и представителями городского посада; а в 1613 г. в выборах участвовало даже казачество и крестьяне4. Соответственно государь, избранный всенародно, приобретал широкую социальную поддержку. Правильное, всенародное избрание стало даже восприниматься как залог будущего спокойствия государства. Другой проблемой стал выбор между самодержавной и ограниченной властью государя. В условиях Смуты оформилось два варианта ограничения царской власти: соправление царя с Боярской думой (аристократический вариант) или с Земским собором (демократический вариант). Первый вариант ограничения имел место при воцарении Василия Шуйского, за которым прочно утвердилась репутация «боярского царя». Второй — при избрании Михаила Романова. Вопрос об ограничении царской власти рассматривался в Договоре от 4 февраля 1610 г. об избрании на русский престол польского королевича Владислава. Этот документ был первым в истории России конституционным проектом5. В результате Смуты Россия получила важный урок — власть в стране должна быть сильной и самодержавной — автократической. Воцарение Михаила Романова, за спиной 18 3 X V I I Ве К: теНДеНЦИИ ЭВОл ЮЦ И И гОС УД А РС т Ве Н НОС т И
18 4 III Государство, власть и собственность которого стоял отец патриарх Филарет, в содружестве с земскими соборами и приказной системой, быстро возродило армию, а также систему сыска и репрессий. Показательно, что со времени правления Михаила Романова и вплоть до «кондиций» верховников 1730 года тема ограничения царской власти больше не поднималась. При Михаиле Романове земские соборы собирались не менее десяти раз, а при Алексее Михайловиче только пять, и то лишь в первые восемь лет царствования. В 1638 г. в Боярскую Думу входило 35 членов, а в 1700 г. — 94 человека. Уже в начале XVII в. в титулатуре российских царей прочно утверждается слово «самодержец», отражавшее претензии российских государей на абсолютную власть. Наиболее полно абсолютистская тенденция проявилась в царствование Алексея Михайловича тишайшего. После Переяславской рады 1654 г. он принял титул «Царь, государь, Великий князь всея Великия и Малыя России Самодержец». Из 618 царских указов юридического характера, изданных в 1649–1676 гг., 588 были «именными», то есть были утверждены царем без обсуждения их в Боярской думе6. Царь Алексей вообще стремился лично вникать во все дела, ограничивая доступ к своим личным делам, а порой и к государственным вопросам, даже боярству. Этой же цели отчасти было подчинено создание в 1654 г. по инициативе царя нового органа центрального управления — Приказа тайных дел (или тайного приказа). Данное ведомство он возглавлял лично (с его смертью в 1676 г. приказ был упразднен), и круг полномочий приказа был чрезвычайно широк — от ведения личной царской переписки до тайного надзора за деятельностью воевод на местах и русских посланников за рубежом. Котошихин написал о тайном приказе: «…а устроен тот приказ… для того, чтоб его царская мысль и дела исполнилися по его хотению, а бояре б думные люди о том ни о чем не ведали». Как видим, наблюдательный подьячий отмечает центральную тенденцию царствования Алексея Михайловича — укрепление самодержавной власти государя7. В 1646 г. была упорядочена система сбора налогов. Вехой на пути перехода от сословно-представительной монархии к абсолютизму стало Соборное уложение 1649 г. — первый печатный кодекс русского права. На Земский собор 1648 – 1649 гг. съехались выборные от 116 городов; около 350 его участников представляли столичных и провинциальных дворян, приказных чиновников, высшее боярство и духовенство, московский и городские посады, столичные стрелецкие полки. Список рукоприкладств на свитке Соборного уложения 1649 г. насчитывает более 315 номеров. В этом документе защите жизни и достоинства государя, а также производству по делам о государственных преступлениях отведена особая глава «О государьской чести, и как его государьское здоровье оберегать» 8. Новый свод законов, прежде всего, охранял права землевладельцев от посягательств «подлого» люда. В этой связи упоминались 54 преступления, влекущие наказание смертной казнью.
Монопольное право владения крестьянами закреплялось за всеми категориями служилых людей «по отечеству», то есть кадровыми госслужащими (номенклатурой), так же как и право бессрочного сыска. Был, кроме того, принят целый ряд других важных законодательных актов: «торговый устав» и «Новоторговый устав», а также уголовный кодекс. В числе важнейших преобразований назовем церковную реформу и отмену местничества. Укрепление центральных госучреждений — приказов — также свидетельствует об усилении царской власти. К середине XVII в. общее число приказов достигло 53-х. При самых крупных из них работали специальные школы9. Наряду с реставрацией старых приказов шло и создание новых (Казачий, Иноземный, Рейтарский). Менялось число приказов территориального управления и финансовых. В конце XVII в. создается ряд приказов, связанных с новыми веяниями: Военно-Морской, Алмиралтейский, Артиллерийский. Их возглавляют и новые люди. На высокие посты выдвигают иностранцев. Один из них — сын голландского купца, известный государственный деятель Андрей Андреевич Виниус (1641–1716), служивший в Посольском, Аптекарском, Артиллерийском, Провиантском приказах при Алексее Михайловиче и Софье. При этом XVII столетие впервые в русской истории породило идею государственного интереса, который именно тогда перестает отождествляться исключительно с государевым. Но целостная оппозиционная идеология, повлиявшая на взгляды значительного числа людей (причем представителей практически всех социальных слоев — от холопов до боярства), сформировалась впервые лишь в середине столетия. Можно сказать, что это эпоха глубинного коренного перелома духовной жизни. В XVII в. труд в Российском государстве утратил прежний идеологический характер «богоделания», и его конечной целью становятся доход и «нажива», «радующеся в торзех многим прибытком, и со оханием воздыхающе вси, но сребро любезно собирающе» (Авраамий Палицын). Подобный подход к труду определял дальнейшую судьбу страны. В этом столетии было уже около 30 мануфактур (в черной металлургии, солеварении, кожевенном производстве); появляются торговые ярмарки всероссийского масштаба (Макарьевская, Свенская, Ирбитская). Подобный подход к труду определял дальнейшую судьбу страны. Однако XVII век не случайно был назван современниками «бунташным». По наблюдениям Василия Осиповича Ключевского, «из бурь Смутного времени народ вышел… далеко не прежним безропотным и послушным орудием в руках правительства». Середина века ознаменовалась целой серией городских восстаний. В их числе столь значительные, как: Соляной бунт 1648 г. (в восьми городах: Москве, Курске, Козлове, Великом Устюге, Сольвычегодске, Новгороде, Пскове); Медный бунт 1662 г. в Москве; 185 X V I I Ве К: теНДеНЦИИ ЭВОл ЮЦ И И гОС УД А РС т Ве Н НОС т И Н. М. Рогожин
186 III Государство, власть и собственность Псковско-Новгородское восстание 1650 г. В 1670 – 1671 гг. мощнейшим казацко-крестьянским восстанием под руководством Степана Разина было охвачено Поволжье; конец столетия был отмечен стрелецкими восстаниями 1682 и 1698 гг. К этому следует добавить смятение в умах, вызванное расколом русской православной церкви. Не будем забывать и многочисленные войны, которые пришлось вести государству; в общей сложности в XVII в. Москва воевала 48 лет (против Речи Посполитой, Швеции, Крыма, турции). Все эти потрясения стали серьезным испытанием для российской государственности, проверкой на прочность связей между властью и народом. Смута и последовавшие за ней события продемонстрировали неразрывность этих связей: государство никогда не смогло бы выстоять в условиях кризиса без поддержки народа (наиболее ярко это показали события Смутного времени). С другой стороны, народ также постоянно искал защиты и покровительства со стороны государства, которое персонифицировалось для него в фигуре государя. Примечательно, что в ходе всех восстаний столетия народ никогда не выступал против царя: бунты были направлены против бояр, чиновников, помещиков, но не против государя. Сам феномен самозванчества свидетельствует, прежде всего, не о снижении авторитета царской власти, а как раз, напротив — о его росте. В самозваном претенденте на престол народные массы видели истинного, «доброго» царя, защитника простонародья. характерно и то, что в кризисных ситуациях народ напрямую обращался со своими просьбами к царю. Практику личного приема челобитных установил в 1605 г. лжедмитрий I (1605–1606). В 1648 и 1662 гг. восставшие москвичи приходили со своими требованиями к царю Алексею Михайловичу (1645–1676); во время Медного бунта они даже скрепляли рукопожатием достигнутую договоренность с царем, что символизировало единение народа с царем10. Сам факт «удара по рукам» царя и простолюдина демонстрировал наличие в народном сознании определенного представления о неразрывной связи власти и народа. С XVII в. народ начал ощущать свою причастность и ответственность за судьбу государства. характерной чертой национальной идеологии, помимо патриархальности, было осознание государства как высшей ценности, по сравнению с которой отдельно взятая человеческая жизнь, судьба, свобода не имели большого значения. В этом отношении очень характерны слова воззвания, с которыми обратился к нижегородцам Кузьма Минин: «если мы хотим помочь Московскому государству, то не будем жалеть своего имущества… дворы свои продадим, жен и детей заложим!»11 Как видно, ради спасения державы патриоты были готовы жертвовать не только жизнью, но также имуществом и свободой своих домочадцев. Альтернативный цивилизационный взлет в России наблюдается после смерти Алексея Михайловича. тогда высокообразованная,
честолюбивая Софья и один из самых ярких и образованных людей, Василий Васильевич голицын, столкнулись с боярской группировкой Нарышкиных в борьбе за власть. Девять лет правительство Софьи пыталось осуществить реформы в области гражданского миропонимания. Слово «закон» и «порядок» стали их главным лозунгом. Предпринимались попытки улучшить процесс судопроизводства; началась борьба с коррупцией. голицыну были близки идеи освобождения крестьян, возвращение им обрабатываемых земель. Просвещенный канцлер настаивал на переходе от барщины к оброку, поощрял свободное предпринимательство. Он пытался перевести армию на профессиональную основу. Указ 1685 г. защищал крестьян, ушедших в города, от преследования. Частично была отменена смертная казнь. В царствование Федора Алексеевича и в период регентства Софьи Алексеевны продолжалось активное привлечение на русскую службу иностранных специалистов. грамотность становилась достоянием всё более широких кругов дворянства и посадских людей, большим спросом начинают пользоваться учебные пособия. В 1687 г. в Москве открылось первое высшее учебное заведение России — Славяно-греко-латинская академия. Это время стало эпохой значительных перемен в быту и нравах, науке и литературе, временем рождения отечественного театра и светской живописи. При этом радикальной, коренной ломки основ жизни русского общества не происходило, реформы входили в русскую жизнь постепенно. так реформаторский дух набирал силу, и для деяний Петра I создавалась хорошая почва. такая линия способна была привести к не меньшим результатам, чем массированные реформы Петра Великого, но достаться эти результаты могли меньшей ценой. В завершение хотелось бы отметить, что с 1584 по 1682 г. в России восстанавливалось утраченное государственное единство, постепенно приобретающее формы абсолютной монархии. Это закономерно. Потому, что в многонациональном, поликонфессиональном, социально неоднородном и конфликтном, геополитически неустойчивом и нестабильном мере консолидировать субъекты воспроизводственной деятельности способен был только мощный властно-государственный фактор. Добавим очень активный внешнеполитический фактор. Деятельность Петра I стала ответом на все эти вызовы времени. Но надо помнить, что государство крепнет, властно-административная жизнь упорядочивается лишь тогда, когда народ и политические элиты готовы платить ущемлением прав и свобод. Об этом ярко свидетельствует исторический опыт государственности России XVII столетия. 1 Карташев А. В. Очерки по истории русской церкви. М., 1992. т. 2. С. 66. 2 Ключевский В. О. Русская история. Полный курс лекций. М., 1995. Кн. 2. С. 204. 187 X V I I Ве К: теНДеНЦИИ ЭВОл ЮЦ И И гОС УД А РС т Ве Н НОС т И Н. М. Рогожин
3 Леонтьев А. К. государственный строй // Очерки русской культуры XVII века. Ч. 1. М., 1979. С. 301 – 302. 4 там же. С. 301 – 302. 5 Платонов С. Ф. Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI – XVII вв. М., 1995. С. 273 – 276. См. также: Крамми Р. «Конституционная реформа» в Смутное время // Американская русистика: Вехи историографии последних лет. Самара, 2001. С. 240 – 258. 6 Леонтьев А. К. государственный строй… С. 311. 7 там же. С. 304, 310, 312 – 313. 8 там же. С. 304 – 305. Мартысевич И. Д., Шульгин В. С. Право и суд. // Очерки русской культуры XVII века. М., 1979. С. 331 – 332. 9 Наиболее обстоятельное исследование на эту тему принадлежит Н. Ф. Демидовой: Демидова Н. Ф. Служилая бюрократия в России XVII века и ее роль в формировании абсолютизма. М., 1987. 10 Ключевский В. О. Русская история… С. 204. 11 Соловьев С. М. История России с древнейших времен. М., 1989. т. 8. С. 641. См. также: Платонов С. Ф. Указ. соч. С. 405.
В. Б. Перхавко О тОРгОВы х БУД Н Я х СМ У т НОгО ВРе М е Н И О Смутном времени начала XVII в. написано немало научных исследований и популярных работ. тем не менее многие связанные с ним интересные события и явления остаются до конца непознанными. В драматических событиях участвовало немало незаурядных людей, стоявших нередко на противоположных позициях. Кто-то из них стал спасителем Отечества, а кто-то снискал недобрую славу. Для Смутного времени характерны быстротечное и резкое изменение ситуации, возрастание вертикальной и горизонтальной мобильности практически всех социальных слоев русского общества, повышение роли народных масс. Вместе с тем, несмотря на голод, эпидемии, военные действия, ожесточенную борьбу за власть, народные движения, большинство городского и сельского населения России придерживалось привычного образа жизни: люди рождались и умирали, заключали браки, жертвовали церкви; крестьяне пахали и убирали урожай; ремесленники производили свои изделия; купцы торговали; продолжалось освоение Сибири… Однако в отечественной и зарубежной историографии, за редким исключением, не уделяется должное внимание повседневной жизни России в Смутное время начала XVII в., в том числе в торгово-экономической сфере. лишь в последние два десятилетия стали появляться новые работы такого плана (А. В. Антонов, т. Бохун, А. А. Селин)1. В данной работе делается попытка восполнить имеющийся историографический пробел за счет частичной реконструкции будней купечества в Смутное время, на основе комплекса разноплановых источников. Перхавко Валерий Борисович, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института российской истории РАН, заместитель главного редактора журнала «Преподавание истории в школе»
Русская купеческая среда начала XVII в. 19 0 III Государство, власть и собственность Какие же слои населения России того времени можно отнести к купеческой среде? Купечество — это исторически сложившаяся профессионально-социальная группа, отличавшаяся от других категорий российского общества по роду занятий и общественному статусу. Понятия «купец», «купечество», естественно, нельзя распространять буквально на всех людей, причастных к рыночным операциям, в частности: на мелких товаропроизводителей — городских и сельских ремесленников, продававших свою продукцию и закупавших сырье; на представителей белого и черного духовенства, пушкарей, стрельцов и прочих служилых людей, участвовавших в товарном обмене; наконец, на управляющих феодальными вотчинами и поместьями, а также крестьян, сбывавших в близлежащем городе продукты своего хозяйства и промыслов и на часть из вырученных денег приобретавших для личного потребления ремесленные изделия, соль, пряности и т. д. Ведь перечисленные выше категории населения средневековой России относились к иным чиновным группам, а участие в торговле не являлось для них основным занятием. При этом они могли, расставшись с прежним образом жизни либо выйдя из прежнего сословия, влиться в купеческую среду, отличавшуюся социально-профессиональной мобильностью и подвижностью границ. И хотя в период с конца XV по начало XVIII в. купцами в законодательных и актовых документах обычно именовались просто любые покупатели чего-либо, под термином «купец» в данной статье подразумевается прежде всего профессиональный торговец, занимающийся закупкой, доставкой, перепродажей партий товаров. К купцам в Смутное время, несомненно, принадлежали гости, большинство членов гостиной и Суконной сотен, прасолы, барышники, житопродавцы, корыстные купчины, купецкие и торговые люди, фигурировавшие под такими названиями в письменных источниках. Итак, будучи разнородным по составу, русское купечество накануне Смуты и в годы Смуты (1604–1618) состояло из двух неравных по численности категорий: 1) привилегированное купечество (гости, члены гостиной и Суконной сотен); 2) непривилегированный торговый люд (посадские торговцы из числа черных людей). Наряду с общностью интересов, между ними существовали и противоречия, связанные с неодинаковым социальным статусом, функциями и льготами. гости и торговые люди Москвы участвовали в конце мая 1606 г. в провозглашении царем В. И. Шуйского2. За активное участие в свержении лжедмитрия I В. И. Шуйский пожаловал московским купцам Мыльниковым двор любимца самозванца В. Масальского3. Вот какие правовые гарантии дал купцам перед восшествием на престол в 1606 г. боярский царь В. И. Шуйский (его крестоцеловальная грамота воспроизведена в Пискаревском летописце и в «Ином сказании»
конца первой четверти XVII в.): «…у гостей, и у торговых, и у черных, хоти которой по суду и по сыску дойдет и до смертные вины, и после их у жен и у детей дворов и лавок, и животов не отнимати, будет с ними они в той вине не были и невинны…»4. Как видим, власти не проводили конфискации движимого и недвижимого имущества у домочадцев, чьи главы семейств из торговой среды были осуждены даже за самые тяжкие преступления перед государством. В правление В. И. Шуйского гости и члены гостиной сотни обзавелись новыми общими жалованными грамотами, подтверждавшими их привилегии. Персонального звания гостя в 1606 – 1610 гг. дождались Дементий Булгаков, Родион Котов, Михаил Смывалов, Максим твердиков, братья Василий и Иван Юрьевы5. гость В. Юрьев даже получил от царя в 1606 / 1607 г. землю в Московском уезде. Членом гостиной сотни стал в 1606 г. торговый человек А. Окулов 6. Почести именоваться с отчеством (подобно феодальной аристократии) вместе с пожалованным званием гостя удостоились в 1610 г. от царя В. И. Шуйского за предоставление значительных денежных средств на содержание войска богатейшие купцыпредприниматели Строгановы, ставшие «именитыми людьми»7. гость Б. т. Порывкин, будучи одним из кредиторов правительства В. И. Шуйского, получил за ссуду в 100 рублей в залог золотой ковш и золотую чарку из царской казны8. Сохранились данные о социальной мобильности выходцев из купеческой среды. Купец Федор Иванович Андронов, происходивший из Погорелого городища (тверская земля) и торговавший кожей, воском, а затем казенной «рухлядью» (пушниной) с любекскими и прочими иностранными коммерсантами), был в 1606 г. записан в гостиную сотню и вскоре переехал в Москву. Затем он оказался в лагере самозванца лжедмитрия II, назначившего его думным дьяком и своим казначеем9. В Пискаревском летописце конца первой четверти XVII в. повествуется, как «торговой человек Фетька Андронов» вместе с Михаилом Салтыковым и прочими изменниками после разгрома тушинского лагеря (1610 г.), присоединившись под Можайском к полякам, направились к Москве10. Но прежде Ф. Андронов встретился с претендовавшим на русский трон польским королем Сигизмундом III, по милости которого стал думным дворянином и казначеем (главой Казенного приказа) марионеточного правительства Семибоярщины. Как говорится в «Новом летописце», «король прислал в казначеи московского изменника, торгового мужика гостиной сотни, Федьку Андронникова»11. Конечно, представителям родовитой феодальной аристократии, входившим в Боярскую думу и строго придерживавшимся местнических порядков, не очень-то нравилось заседать вместе с «торговым мужиком», к тому же претендовавшим на самостоятельность во всех финансовых делах. Но приходилось с этим мириться, так как Андронов пользовался исключительным доверием и поддержкой польских 191 О тОРгОВы х БУД Н Я х С М У т НОгО ВРе М е Н И В. Б. Перхавко
19 2 III Государство, власть и собственность интервентов, с которыми в 1610– 1612 гг. активно сотрудничал, выдавая для уплаты весьма высокого жалованья иноземному воинству деньги и ценные вещи из казны12. После освобождения Москвы отрядами Второго и Первого ополчений Андронова арестовали и привлекли к ответственности за расхищение государевой казны. В 1614 г. царь Михаил Федорович повелел казнить «Фетьку Андроново, которой на Москве воровал всех больши, а был купецково чину»13. Наряду с Федором Андроновым, дьяками в Смутное время стали еще четверо выходцев из купеческой среды: гости Меньшой Булгаков, Кирилл Скоробовицкий; члены гостиной сотни Булгак Милованов и ждан Шипов. если для первых то было повышение на одну ступень на чиновной лестнице, то для вторых — сразу на две14. гость С. Ю. Иголкин и его родной брат Иван в составе посольстве юрьевского архимандрита Никандра отправились 25 декабря 1611 г. из Новгорода в Стокгольм к шведскому королю Карлу IX с целью приглашения одного из королевских сыновей на московский престол. Затем С. Ю. Иголкин участвовал летом 1613 г. в Выборгских переговорах со шведским королевичем Карлом Филиппом и вместе с гостем Иваном харламовым присягнул ему15. В июне 1611 г. московские гости и торговые люди оценивали пушную «рухлядь», взятую из казны для уплаты жалованья польско-литовскому воинству16. Сохранилось несколько жалованных грамот членам привилегированных купеческих корпораций, выданных от имени царя Михаила Федоровича в 1613 – 1614 гг. 14 июня 1614 г. «по приказу постелничего и наместника трети московские Костентина Ивановича Михалкова для его службы» была запечатана за 2,5 рубля «жаловальная грамота кормленою красною печатью гостя Федора Максимова против прежних государей грамот, что ему самому в ыскех креста не целовати»17. 20 июня 1613 г. в Печатном приказе была «запечатана жаловальная грамота Суконной сотни торгового человека Бажена Дементьева сына Клепышникова: ни в каком деле ему и его детям креста не целовать, а целовать людем их, и по городом ни в чем судить их не велено»18. Члену Суконной сотни Ивану Онофрееву была дарована 25 мая 1614 г. еще одна привилегия: «…питье ему держати про себя безъявочно»19. В 1614 г. царь Михаил Федорович пожаловал льготами голландских купцов «для их многово разоренья и убытков, что им учинилось в Московском государстве и в городех в смутное и безгосударное время от польских и литовских людей и от черкас»20. До нас дошла «роспись» 7121 – 7124 (1613–1616) гг. «у кого Устюжские чети в городех по государевым жалованным грамотам не взято таможенные пошлины с тарханщиков». Из 56 записей 31 относится к монастырям, 15 — к иноземцам, 10 — к русским гостям и торговым людям (г. жаворонкову, Ф. Котову, Н. Светешникову, М. Строганову, г. Юдину и др.)21.
В Смутное время, чреватое социально-политическими катаклизмами, купцы не раз задумывались о спасении души. 30 марта 1607 г. царь В. И. Шуйский разрешил верхотурским воеводам С. С. годунову и А. Ф. Загряжскому поставить в Верхотурье теплый деревянный храм при участии служилых и торговых людей, а также ямских охотников22. Член гостиной сотни Кузьма Семенович Аврамьев приобрел в Москотильном ряду Москвы в 1604 г. полулавку за 47 рублей и в 1608 г. одну полулавку за 75 рублей еще, а в 1614 г. пожертвовал оба этих торговых помещения Соловецкому монастырю23. Немало купеческих имен Смутного времени содержат вкладные монастырские книги. Особый интерес в этой связи для нас представляет Вкладная книга троице-Сергиева монастыря, дошедшая в списках XVII в., но включающая и более ранние записи. Вот, к примеру, несколько из них: «120 (1612) — го году генваря в 3 день дал вкладу москвитин торговой человек григорий, прозвище Мороз, денег 20 рублев. И за тот вклад его постригли, во иноцех генадей. 120 (1612) — го году генваря в день дал вкладу москвитин торговой человек Антон Власьев сын Романов Бараш по отце своем Власе 3 пуда ладану за 30 рублев. И за тот вклад отца ево имя написали в сенаник (синодик — В. П.)»24. 19 3 О тОРгОВы х БУД Н Я х С М У т НОгО ВРе М е Н И Условия рыночной деятельности Как же велся товарообмен в России в Смутное время, изменились ли его формы? Учитывая уроки страшного голода 1601 – 1603 гг., московские власти в годы Смуты вынуждены были постоянно уделять внимание проблеме регламентации хлебной торговли. «Меры житные» в Москве и других городах в 1605 г., как и прежде, хранились с «государьскою печатью». «А хлебы, на Москве и по городом, трожды на год весят, чтобы правдиво купцы продавали», говорилось в «Записке о царском дворе», первоначально отнесенной к 1610 – 1613 гг., но недавно передатированной Д. В. лисейцевым на 1605 г.25 Правительственная политика в сфере хлебной торговли в Смутное время, впрочем, не отличалась должной последовательностью. то русским торговцам дозволялось ввозить хлеб на продажу в Сибирь по вольным ценам (грамота царя Василия Шуйского 1609 г.), то власти, учитывая интересы его покупателей из числа служилых людей, устанавливали для них заниженные (в сравнении с рыночными) «указные» цены на хлебопродукты. 7 октября 1609 г. была направлена в Сибирь грамота царя Василия Шуйского воеводам С. С. годунову и И. М. Плещееву о беспрепятственном пропуске купцов из Перми и Вятки для торговли хлебом в сибирских городах: «В Приказе Казанского дворца сказывали в роспросе сибирские казаки и стрельцы, что в наших сибирских городех хлеб всякой, рож и овес, и ячмень купят меж себя всякие люди дорого. А из верховских городов с Перми Великой, и с Вятки, и с Устюга Великого, В. Б. Перхавко
19 4 III Государство, власть и собственность и от Соли Вычегодской, и с Выми торговые и всякие люди хлеба в Сибирь на продаже не везут, а говорят де, что они хлеба в Сибирь не везут за тем, что в сибирских городех наши воеводы и головы у них, у торговых людей, хлеб всякой емлют на нас.И как к вам ся наша грамота придет, а из верховских городов, из Перми Великой, и с Вятки, и с Устюга Великого, и от Соли от Вычегодской, и с Выми, или из иных городов торговые и всякие люди пойдут в сибирские городы торговати, а повезут с собою на продажу хлебные запасы, муку и крупы и толокно или иные какие запасы, и приехав продавати похотят на Верхотурье, и вы б им велели торговати на гостином дворе повольно и продавати велели запасы как цена подымет. И нашу пошлину б с них имать по нашему указу…»26. Наряду с организацией товарообмена, одной из функций торгово-ремесленной верхушки (земских старост и земских целовальников) русского города в Смутное время являлся сбор налогов. Все власти нуждались в денежных средствах, одним из источников поступления которых являлось взимание таможенной пошлины. В 1606 г. новая таможня учреждается в Яренском городке, центре одноименного уезда, через территорию которого осуществлялась активная торговля с Сибирью27. Спустя два года появилась Вымская уставная таможенная грамота, регламентировавшая порядок сборов. В Яренском уезде взималось немало пошлин: «весчее», «головщина» (сбор с лиц, сопровождавших товар), «гостиное», «десятая пошлина», «замыт», «отвоз» (предположительно, плата за вывоз товаров), «отъезд», «полозовое» (сбор с количества саней в обозе), «померное», «приезд», «проезжее», «тамга», «явка». те, кто пытался уклониться от их уплаты, облагались штрафами («заповедь», «протаможие»)28. Кое-кто из таможенников из числа торговых людей наживался. В апреле 1611 г. гость Степан Юрьевич Иголкин подал челобитную против дьяка Ивана тимофеева, который, в свою очередь, обвинял купца в злоупотреблениях на Новгородской таможне (с целью личного обогащения, да в ущерб казне)29. Собранные таможенные, мытные, откупные и прочие пошлины шли на содержание не только царского двора, но и воевод, губных старост, стрельцов, пушкарей, о чем свидетельствуют, в частности, материалы приходо-расходных книг земских старост Балахны 1617 / 1618 г., опубликованные недавно С. В. Сироткиным30. В начале XVII в. в Ярославле было создано публицистическое сочинение «Сказание вкратце о новом девичьем монастыре, что в Ярославле в остроге большой осыпи, и о чюдотвотрном образе пречистыя Богородица». Самый ранний его список середины XVII в. находится в составе рукописного сборника, принадлежавшего посадскому человеку С. М. Кувшинникову (РгБ. Собр. Строева. № 18. л. 41 – 45). В сочинении речь идет о борьбе земского ополчения (но не Первого ополчения, как ошибочно утверждает А. А. турилов) поволжских городов против отрядов тушинцев в Верхнем Поволжье
в конце 1608 — середине 1609 г. (а не в 1609 – 1610 гг., как считает А. А. турилов). Причем инициатива создания городских ополчений приписывается «мирским людям», подвергавшимся грабежам и насилиям тушинцев. Во второй части произведения, озаглавленной «О чюдотворении образа Богоматери подобие, что явися в Казани» повествуется о земском старосте Ярославля В. Ю. лыткине, который, в отличие от других зажиточных горожан, не бежал в Нижний Новгород, но «многие животы за мир истощил» и получил (в действительности, как свидетельствует патриаршья грамота 1610 г., купил) от литвина «греческой веры», поручика Стравинского полка Я. любского «по некоторому откровению» икону Казанской Богоматери. Купец вместе в братом решили передать ее в церковь Богородицы, «на посаде, в Занетечье»31. На средства торговых людей в значительной степени снаряжалось и обеспечивалось жалованьем Второе земское ополчение 32. Согласно нижегородской платежнице 7120 (1612) г., по приговору о неокладных сборах с зажиточных купцов в апреле 1612 г. для нужд Второго ополчения в Нижнем Новгороде было в принудительном порядке взято «у москвича у Оникея Порывкина да у Филипа Дощаникова сорок рублев»33. Страна в Смутное время фактически находилась в состоянии гражданской войны, осложненной вмешательством внешних сил. ее сотрясали не только ожесточенная борьба за власть, но и массовые выступления на социальной почве. Отправляясь в Смутное время в торговую поездку за пределы родного города, купец постоянно рисковал не только товаром, но и собственной жизнью. В 1606 г. донские казаки на Волге «многих торговых людей, которые шли с Москвы и из иных многих городов в Асторахань, а из Асторахани шли в судех вверх х Козани, побивали и пограбили»34. В указной грамоте царя В. И. Шуйского в Муром от 27 октября 1606 г. говорилось, как отряды П. ляпунова, И. Пашкова и г. Сунбулова, шедшие из Переславля-Рязанского к Москве, на соединение с И. И. Болотниковым в Коломне «и дворян, и детей боярских, и торговых и всех лутчих людей, жены и дети опозорили нечеловечески, животы разрабили и весь город всяких людей до конца розарили»35. Согласно грамоте гермогена от 29 ноября 1606 г., не только служилые, но и торговые люди из тверских городов «пришли к Москве вооружився» против Болотникова, а теперь «гости и торговые люди горят желанием выступить против Болотникова в Коломенское 36. Московский торговец т. Кляпиков в челобитной 1614 г. на имя царя Михаила Федоровича обвинял калужских торговых людей Богдана Петрова сына Шеплина и григория Михайлова сына тишкова в присвоении его товарных запасов в период захвата Калуги И. И. Болотниковым: «В своем животе в соли в тысячи во штистах пудах, что они взяли моей соли в Калуге воровством, за свою воровскую службу при Ивашке Болотникове»37. 19 5 О тОРгОВы х БУД Н Я х С М У т НОгО ВРе М е Н И В. Б. Перхавко
19 6 III Государство, власть и собственность Псковский посадский люд не раз в Смутное время выступал против богатейших купцов города. Вскоре после воцарения В. И. Шуйского в 1606 г. в Пскове произошли столкновения между гостями и черными людьми. тогда царское правительство запросило у псковских «гостеи славных мужеи и великих» 900 рублей, а богачи, радеющие о собственных капиталах, собрали эти деньги «со всего Пскова, з больших и меньших и со вдовиц по роскладу». Деньги отправили через Новгород в Москву «не по выбору» (т. е. без соблюдения очереди несения земских служб) с пятью местными посадскими людьми (в том числе с мясником Ильей), которые открыто говорили о злоупотреблениях гостей при попустительстве царского наместника П. Н. Шереметева и дьяка И. т. грамотина. В направленной с ними отписке правдолюбцев оговорили, что стало поводом для ареста четырех из них в Новгороде и тюремного заключения. Затем арестованных псковичей, в числе которых находился мясник Илья, отправили в Москву, где собирались казнить. Спасли земляков от смерти псковские стрельцы, находившиеся в столице и поручившиеся за них. Когда весть об этом достигла Пскова, городская беднота учинила бунт против купеческой верхушки. И царскому наместнику пришлось посадить в тюрьму семерых псковских гостей (Алексея хозина, Семена Великого, григория Щукина, Ивана Стоикова, Никиту Резалова и др.). А «большои гость» Михаил Детков, оказавшийся не замешанным в действиях против посадских людей, не пострадал38. Новый воевода Бегичев, приехав в 1608 г. в Псков, «поимал казны много гостинои»39. В Псковской летописной повести о Смутном времени описана казнь купца Алексея Семеновича хозина, которому после жестоких пыток и пребывания в темнице взбунтовавшиеся стрельцы 18 августа 1609 г. отрубили голову40. Конфликт зажиточных слоев города со стрельцами еще раз вспыхнул в конце зимы (на Масленицу) 1610 г., когда 300 детей боярских, гостей и владычных людей даже выехали из Пскова в Новгород и Печоры41. Астраханское восстание летом 1606 г. также было направлено против купеческой верхушки города (как русских, так и приезжих богачей). По сообщению Исаака Массы, в лагере на острове Балчик (в 18 км к северу от Астрахани) царского воеводы Ф. И. Шереметева, осаждавшего взбунтовавшийся город, оказалось «примерно полторы тысячи купцов из Астрахани и других мест по берегам Каспийского моря, бежавших туда со всем своим имением» (цифра, скорее всего, преувеличена). И они были вынуждены оставаться там в течение двух лет, «терпя великие бедствия… и многие перемерли, так как среди них распространились жестокие поветрия от холода, голода и лишений»42. Информацию И. Массы о бегстве торговцев из Астрахани подтверждают также русские источники43. Нелегко приходилось торговым людям и в центральных уездах страны. Стряпчий Путило Резанов, направленный лжедмитрием II в Ярославль «для всяких товаров, и у гостей и у торговых людей
лавки и всякие товары запечатал»44. Как зафиксировано в дневнике Яна Петра Сапеги, в 1609 г. «тушинцы» захватили в плен нижегородского купца, приплывшего по р. Клязьме во Владимир45. Правда, польско-литовский король Сигизмунд III в случае избрания его сына Владислава московским царем обещал в 1610 г.: «Купцом польским и литовским в Московском государстве, а русским московским в Польше и литве торги мають быти вольные, и не только в своих господарствах во всих всякими товарами торговати, але и до чужих земель через Польшу и литву купцом руским ездити позволяти рачит его королевская милость»46. Это королевское обещание выполнить тогда было практически невозможно. В марте 1611 г. во время выступлений части населения Москвы против польско-литовского гарнизона воевода А. гонсевский приказал своим солдатам грабить и поджигать в Китай-городе дворы и торговые лавки47. Когда шведы практически беспрепятственно входили в Новгород, новгородский воевода В. И. Бутурлин «с ратными людьми, на торговой стороне выграбив лавки и дворы», поспешно ретировался48. В государственном архиве Швеции хранится челобитная (отписка) 1613 г. (до 3 июля) порховских воевод И. И. Крюкова и М. С. львова в Новгород боярам и воеводам о том, что им нечем кормить порховских стрельцов, так как ротмистр Карбел запечатал государевы житницы в Порхове своей печатью. Шведы также запрещали жителям Порхова торговать с мятежным Псковом49. Русских торговых людей в годы Смуты грабили как иноземные солдаты, так и казаки. На дорогах европейской части России стало более или менее спокойно далеко не сразу после избрания царем Михаила Федоровича. В литературе уже не раз описывались злоключения купеческой жены евфимии Болотниковой (урожденной Андроновой), ограбленной казаками50. В 1614 г. воевода князь Данила Долгорукий и Путята Андреев приказали тверским земским старостам Ивану Окишеву и томиле Квашенинникову поставить на перевозе через Волгу целовальников и перевозчиков. Однако никто из жителей твери не согласился взять его в откуп за 15 рублей, поскольку «на перевозы торговые люди ни с какими товары за воинскими людьми и за казаки ни откуды не ездят»51. Как констатировалось в августе 1614 г. в посольской книге по связям с Англией, «на Вологде всякие кормы и запасы купить дорого, потому что казаки-воры в из волостей крестьян ни с какими запасы в осаду в город не пропускают»52. Из-за частых ограблений, от которых нельзя было уберечься, часть русских торговцев в Смутное время разорилась. В дозорной книге Старой Руссы 1611 г. в переулке у Петровой улицы зарегистрировано несколько пустых «гостиных мест». там описывается ущерб, понесенный горожанами от литовских людей53. Вот еще одно свидетельство 1611 г., относящееся к торговому люду Смоленска: «Бьет челом бедный твой государев худина, купецкой человек смоленской 19 7 О тОРгОВы х БУД Н Я х С М У т НОгО ВРе М е Н И В. Б. Перхавко
19 8 III Государство, власть и собственность сиделец Оксенка Дюкорев. Возрил ты, государь, в нас в бедных в худине по своему милосердному обычаю, дал нам видеть изо тмы свет, от смерти живот. И велел ты, государь, мне худине бить челом о своей бедности»54. Смутное время начала XVII в. отличается от событий XVI в. (периода опричнины и хозяйственно-экономического кризиса 1580-х гг.) огромным количеством кладов, которые оказались невостребованными их владельцами, в том числе московскими купцами55. Частые изменения военно-политической ситуации в Смутное время заставляли торговых людей надолго покидать родные места. В Новгороде на время осели несколько торговцев из Вязьмы. Часть московских купцов сочла за лучшее уехать в другие города, и далеко не сразу после освобождения столицы они вернулись домой. 6 марта 1613 г. в ответ на челобитье «гостя Максима твердикова да гостиные сотни торговых людей ждана Шипова да Ондрея да Федота Котовых» нижегородскому воеводе В. А. Звенигородскому было велено до весныне высылать их в Москву56. Член гостиной сотни Василий Климшин, выехавший с женой и детьми из Москвы во Владимир, еще в 1611 г. обращался к московским боярам с просьбой о возврате 15 шкур рыси, которые были захвачены польско-литовскими интервентами57. только на Софийской стороне Великого Новгорода в период шведской оккупации покинули место жительства 168 человек, 368 человек скончались «от правежю и в мор»58. На основе материалов писцовой книги Новгорода Великого 1623 г. е. Болховитинов подсчитал, что по сравнению с 1607 г. в городе стало на 769 единиц меньше тяглых дворов (1607 г. — 1498, 1623 г. — 729), на 983 человека мужского пола — тяглых людей (1607 г. — 1833, 1623 г. — 850)59. Значительная доля убыли новгородского населения была связана с ухудшением продовольственного снабжения и последствиями эпидемий. В документах упоминаются скончавшиеся посадские жители, в том числе те, кто умер «в моровое поветрие»60. По данным, полученным г. М. Коваленко, все население Новгорода на 1617 г. составляло лишь 5 тыс. человек, сократившись по сравнению с началом XVII в. почти в 6 раз 61. Немалый ущерб городским торговцам наносили и стихийные бедствия — пожары. В деле о дозоре Нижегородского посада после пожара 1618 г. содержится информация о том, что в огне погибли торговые ряды с лавками и амбары с хлебом, солью, рыбой и прочими товарами62. Вместе с тем кое-кому из купцов удалось даже улучшить в Смутное время свое благосостояние. К примеру, новгородский гость Первый Прокофьев в период шведской оккупации города разными способами (путем купли, заклада и т. д.) заполучил 4 двора и 8 пустых дворовых мест63. Правительство царя Михаила Федоровича вернулось к практике составления поручных записей. так, в поручной записи 1613 г. торговых людей харитона Самойлова с товарищами по торговому че-
ловеку гостиной сотни елисею Родионову давалось обязательство: «не изменять, в Крым и в Немцы и в литву, и ни в которые государства, и к Маринке, и к сыну ее, и к Заруцку в их воровские полки, и в изменные городы не отъехать, и с ними не знатца, и грамотками и словесно не ссылатца, и не лазучить, и ни каким воровством не воровать»64. Поручная запись 1613 г. Замятни жданова Селиверстова с товарищами по попу Ивану Софонову была дополнена условием: «и с изменником Федькою Андроновым грамотки и словесно не зсылатца»65. Известна также поручная запись торгового человека Суконной сотни Михаила Захарьева сына Стругалкина с товарищами по торговому человеку гостиной сотни Степану Юрьевичу Болотникову66. Порой близким приходилось отвечать за неудачные операции родственника-купчины: «А в третьяково место Кляпикова в купчининых деньгах стоит на правеже брат ево», — отмечалось в материалах российского посольство М. Н. тиханова в Персию 1613–1615 гг.)67. таким образом, условия рыночной деятельности в Смутное время существенно усложнились. И все-таки она продолжалась, обеспечивая товарообмен, без которого не могло существовать ни городское, ни сельское население страны. 19 9 О тОРгОВы х БУД Н Я х С М У т НОгО ВРе М е Н И На городских торгах В Москве в 1606 – 1607 гг., как и прежде, функционировали Ветошный, Дровяной, железный, Замочный, Коробейный, Котельный, лапотный, Овощной, Оконничный, Свечный, Седельный, Судовый, тележный и другие торговые ряды. В них велась как оптовая, так и розничная торговля. летом 1607 г. денежный стол Разрядного приказа уплатил «торговке Оринке трофимовой за ведро чернил 5 алтын», а также нескольким московским торговкам (в том числе «Дарьице Ветошниковой») достались небольшие суммы (от 2 до 3 алтын) за поношенные рубашки, которые предназначались для заключенных в тюрьмы участников движения И. И. Болотникова68. торговцы из других городов имели право совершать сделки только на гостином дворе. C 1611 г. в Москве известен Купеческий (Купецкий) двор — центральное административно-финансовое учреждение (подразделение Казны), деятельность которого была тесно связана с купечеством. В отчетах расходов царской казны за 1611–1612 гг. имеются следующие сведения о нем: «В Московскую розруху, на Купецком дворе, рознесли соболей и шуб собольих и куньих, и платья всякого, и полотен, и жемчюгу, на 3493 рубли»; «Да с купецкого двора дано денгами рухледныя продажи, 690 рублев, 7 сороков соболей за 510 рублев, 57 сорок соболей за 510 рублев, 57 сороков соболей за 1432 рубля; да литовским купцом дано соболей на 425 рублев…»; «Роспись государевы продажныя рухледи, что имали с Купецкого двора в долг бояре и дворяне, и дьяки, и приказные, и гости, и торговые и всякие В. Б. Перхавко
200 III Государство, власть и собственность люди; кто имянем какие рухледи, в цену или без цены, о кою пору взял, и тому роспись…» (далее следует роспись на 27 листах, без скрепы)69. После последней записи упомянуто о результатах продажи казенной пушнины: «А продано тое рухляди, генваря с 21 числа марта по 18 число, всяким людем на 8741 рубль 14 алтын с денгою; а продавали гости, Дементей Булгаков да григорей твердиков, Иван Юдин, Родивон Котов с товарыщи и с торговыми людми, ценою; а что кому именем и какие рухледи продано, и т ому подлинныя книги. И за тое продажную рухледь денег собрано 7872 рубля и 23 алтына 5 денег, а не донято на боярех и на околничих, и на дворянех, и на приказных людех, 868 рублев и 23 алтына 4 денги, для того, что по грехом сталась на Москве розруха безвестно, а срок был тем денгам заплатить на Велик день; а что на ком за что взято, порознь, и тому роспись» (этой росписи нет)70. 3 июля 1613 г. из Казны было уплачено «москотилного ряду торговым людям Митке Онцыферову да Ивашке Козмину за 3 фунты ртути рубль 26 ал. 4 д., по 20 ал. за фунт»71. 13 июля 1613 г. Казна закупила у Афанасия твердикова за 27 рублей 50 золотых монет (по 18 алтын за каждую)72. В расходной книге Казны за май — август 1614 г. семь раз упоминается торговец Макар Митрофанов, продававший церковное одеяние. В частности, «маия в 29 день книжново ряду торговому человеку Макару Митрофанову за ризы полотняные, оплечье выбойка бухарска» был уплачен один рубль, «да за стихарь подризной полотняной, оплечье выбойка московская, двадцать алтын». Неизвестно, правда, занимался ли он сам изготовлением риз, оплечий, стихарей либо перекупал их у ремесленников-портных73. Судя по записям в расходных книгах 1613 – 1614 гг., для нужд царского двора у московских торговок и мастериц (иногда в одном лице) закупались в основном различные галантерейные и швейные изделия: в частности, «торговке Степаниде Олексееве» было уплачено за «кружива мишурново кованого», «плетенку мишурново», «кружива немецкого кованого золотного», «кружива золото с серебром рогатово»; «торговке Парасковье Патриной» — за «кружива рогатово, золото с серебром»; «нитнице Оксюхе Иванове» — «за десятину нитей синих»; «Золотново ряду торговке Анне Красной за 10 арш. с полуаршином кружива серебреного, орликами в 20 нитей»; «торочнице татьянке Петровой дочери» — за изготовление «торочков миткалинных» для нагольных шуб; «холщевого ряду Ненилке рубашечнице за 2 рубахи да за двои портки»74. Среди них были и незамужние женщины, а кое-кто имел лавки-мастерские в торговых рядах (Золотном, холщевном). В «Новом летописце» говорится о том, как в 1611 г., когда к Новгороду Великому подошло шведское войско Якоба Делагарди, новгородские «торговые люди вожаху к ним всякие товары»75. Вяземский купец Севастьян Вощеницын в 1615 г. продавал солдатские куртки
и сапоги в шведском королевском лагере под Псковом. Во время шведской оккупации зелейщик Богдан приобрел 117 солдатских пищальных стволов «в рознь втаи у неметцких солдат недорогою ценою»76. Материалы новгородских таможенных книг Смутного времени свидетельствуют об участии в рыночной деятельности как посадских людей, так и крестьян. В 1617 г. новгородские торговые люди «Иван молодожник с товарыщи» выручили за проданный на государев обиход мед свыше 29 рублей, а у Дмитрия Воскобойникова казной было закуплено за 305 четверти ржи за 610 рублей77. После подписания Столбовского мира 1617 г. в пригородах и уездах Новгородской земли (ладоге, Порхове и др.) таможни и кабаки были отданы на откуп частным лицам78. В торгово-экономической жизни в Смутное время постоянно участвовали также жительницы Новгорода и других городов. В Ветошном ряду Новгорода Великого в 1612 г. находилась лавка Ирины, «вдовы скупницы», занимавшейся скупкой и перепродажей поддержанной одежды. У Волхова располагалась лавка Марьи громолихиной, серебряницы (1612 г.)79. 13 ноября 1612 г. новгородка «Марья Иванова дочь, вдова, Федоровская жена шапочникова, с Никитины улицы» продала за 5 рублей митрополичьему крестьянину «Онисиму Софонтьеву сыну, прозвище Первому, скорняку» лавку своего мужа с полатями в Ременном ряду80. В сентябре 1612 г. портной Филипп леонтьев приобрел за 2 рубля 20 алтын у старицы евфимьина монастыря евфимьи лавку в Белильном ряду, которая находилась между двумя лавками некоей вдовы Анны. 27 октября 1612 г. «Александра Иванова дочь, Кириловская жена перечникова» продала «Матвею Степанову сыну олмазнику» за 9 рублей лавочное место своего мужа в Перечневом ряду Великого Новгорода81. 6 июня 1617 г. датирована закладная жены Саввина Быкова Федосьи Исаковой Верещагиной с сыном Петром Савельевым посадскому человеку Василию Юрьеву Кобелеву на лавочное место в Большом ряду Великого Устюга82. женские имена встречаются порой среди владельцев лавок и других оброчных заведений в Белоозере (1617/1618 г.), где большинство вдов в основном огородничали либо подторговывали пирожками и прочими съестными припасами83. Зажиточные торговцы давали деньги в долг на основе кабальных грамот не столь удачливым в торговых делах горожанам. так, в 1611 г. калужский купец Смирной (Константин) Судовщиков занимался взысканием кабального долга (90 рублей) с вдовы посадского человека Болхова Дмитрия Ильина84. 2 01 О тОРгОВы х БУД Н Я х С М У т НОгО ВРе М е Н И Межобластная и международная торговля В Смутное время, несмотря на сложные условия, не прекращалась межобластная торговля. 5 марта 1611 г. «трешка леонтиев сын мясник с Щитной улицы» привез на 8 возах не только 500 кож В. Б. Перхавко
202 III Государство, власть и собственность яловичьих, 14 боровов, 50 опойков, 3 горшка масла, 3 пуда сала-сырца, но и 4 конца рядны, конец сукна «невали», «постав сукна черлен аглинские середние земли». Часть товаров, для доставки которых пришлось нанять пять извозчиков, он повез в Ивангород85. В декабре 1611 г. торговые люди из Белоозера и Устюга Великого доставили в Новгород Великий крупные партии (от 24 до 580 косяков) мыла. тогда же приказчик московского купца Замочникова Мина Федоров привез 2 пуда краски, которую удалось продать лишь частично. еще меньше повезло Максиму, человеку гостя Юрия Болотникова: все 5 доставленных экземпляров «Уставов печатных московских» ему пришлось увезти обратно в Москву86. В Новгород в 1610/1611 г. приезжали торговые люди из Вологды (9 чел.), Вязьмы (23 чел.), Ивангорода (28 чел.), Каргополя (8 чел.), Москвы (34 чел.), Осташкова (47 чел.), Ржева (28 чел.) Старой Руссы (16 чел.), тихвина (37 чел.), торжка (27 чел.), Ярославля (5 чел.) и других городов России. Ситуация изменилась в худшую сторону после захвата Новгорода шведским войском Я. Делагарди. По подсчетам В. А. Варенцова, в 1613/1614 г. число явок иногородних торговцев уменьшилось в 16,5 раза, а общий товарооборот сократился в 6 раз87. В феврале 1613 г. в Новгород приехали из Москвы два известных русских купца, сообщивших о выборах нового царя88. 16 июля 1616 г. в Невское устье пришло из Ивангорода русское судно-сойма, на котором находился судне торговый человек Осип Васильев сын тончюков, привезший «30 мехов соли, 13 бочок ржи, 5 коробочок сахару горозчатого, 2 бочки инберю»89. В письме тимофея Бьюгова Я. П. Сапеге, датируемом 1608–1609 гг., говорилось, как «ныне на Вологде собрались все лутчие люди московские гости с великими товары и с казною»90. Очевидно, они собирались сбыть привезенные ценности иностранным коммерсантам либо отправиться с ними дальше на север, в Архангельск. Знавший шведский язык, посадский житель Корелы тимофей хахин, торговал со шведами и сотрудничал со шведскими оккупационными властями в эпоху Смуты91. В 1614 г. московский гость М. Смывалов обращался к властям с челобитной о выделении ему места под амбар на Архангельском гостином дворе92. И в Западной Сибири, как свидетельствует грамота лжедмитрия I воеводе Верхотурского уезда (22 октября 1605 г.), приезжие люди должны были торговать с татарами и вогуличами только на местном гостином дворе (а не «по волостям и юртом»), уплачивая «десятую пошлину» 93. В 1606 г. лжедмитрий I направил грамоту на Верхотурье воеводе С. С. годунову и голове А. Ф. Загряжскому о взыскании с пермских торговых людей (И. Ветошева, С. Клементьева, С. Негодяева, М. Сажина, г. Софронова и др.) и строгановских крестьян за купленные ими 2000 пудов меда, до 500 пудов хмеля, воск, и пушнину94. 17 декабря 1609 г. царской грамотой В. И. Шуйского соликамскому купцу Богдану Данилову было дозволено отправиться по торговым делам в Сибирь. Ассортимент его товаров
состоял из ножей, топоров, кос, серпов, сошников и других железных изделий95. 29 июня 1613 г. в Печатном приказе была оформлена проезжая грамота торговому человеку Захару Козлову для торговли «в Сибирские городы» 96. За период между концом июля 1605 г. и началом января 1606 г. белорусский г. Витебск, тогда входивший в состав Речи Посполитой, посетил 31 купец («москаль», «москвитянин») из близлежащих городов России, в том числе: 27 — из Белого, 3 — из торопца и один — из Великих лук. Они поставляли в Витебск и Полоцк пушнину, коровьи шкуры, овчины, бараньи тулупы, шапки, рукавицы, замшу, полотно, сермяжное сукно, готовые сермяги и кафтаны, подхомутники, чехлы для ножей железную посуду, мыло, костяные гребни, пуговицы97. Русские купцы в 1609 г. продолжали посещать таллин (Ревель), куда привозили лен, пеньку, полотно, пушнину, юфть, мыло, сало 98 . Несколько торговцев из Осташкова за самовольную поездку в литву без воеводского разрешения были в марте 1615 г. наказаны кнутом99. гораздо меньше сохранилось материалов о более дальних, заморских поездках русских купцов в Смутное время. Роль южных внешнеторговых ворот России играла Астрахань, через которую ввозились шелковые ткани, шелк-сырец, сафьян, драгоценные камни, нефть, пряности, а экспортировалась икра, пушнина и полотно. Из Астрахани на русские областные рынки поступали также в значительном объеме соль и рыба100. торговля с Англией и голландией велась через Архангельск. Как информирует посольская книга по связям России с Англией 1614 – 1617 гг., «московской торговой человек» Яков Покрышкин бывал «в Кизылбашех», т. е. в Персии101. В 1616 г. тяглец Покровской сотни Москвы Родион Пушник получил разрешение отправиться торговать в Персию вместе с московским посольством, при одном условии: «…только б заповедных товаров, кречетов, и всяких ловчих птиц, и соболей, и белок, и горностаев живых и железного ничего с ним не было». его сопровождали три человека, помогавшие управиться с товаром («одиннадцать сороков соболей, двенатцать поставов сукна английского, тритцать пуд костьи рыбьи, пятнадцать дюжин зеркал хрустальных, четыре сорока харек»)102. Согласно Посольской книге по связям России с Англией 1614–1617 гг., 28 июня 1614 г. Боярская дума заслушала информацию московских гостей и торговых людей, торговавших в Астрахани и Архангельске, (Родиона Котова «з братьею» Ивана Кошурина, Федора Максимова с сыном, григория Мыльникова, Ивана Сверчкова, Надею Светешникова, Михаила Смывалова, григория твердикова «з братьею», Андрея и Ивана Юдиных)103. Проанализировав материалы о консультациях с русскими купцами (преимущественно гостями) в 1617 г. по поводу английской волжско-каспийской торговли, С. Н. Кистерев пришел к выводу о существовании «двух несогласных 203 О тОРгОВы х БУД Н Я х С М У т НОгО ВРе М е Н И В. Б. Перхавко
204 III Государство, власть и собственность между собой партий, одна из которых усматривала выгоду для себя и себе подобных, а тем самым и для отечественной экономики в получении крупной прибыли от экспорта сырьевых ресурсов и стремилась возможно большую массу их направить за рубеж» («торговцысырьевики» Иван Максимов, григорий Мыльников, Андрей Юдин), а «другая, нисколько не преуменьшавшая значение для русского рационального хозяйства экспортных операций, стремилась отстоять идею развития в России перерабатывающих отраслей промышленности, как уже ране существовавших, так и новых» («торговцы-промышленники» Булгаков, Котовы, Кошурин, Иван Юдин)104. Несмотря на военно-политическую нестабильность, анархию, беспорядки, грабежи, наличие нескольких властных центров, претендовавших на приоритет, в Смутное время в России сохранялись традиционные формы рыночной активности: лавочная торговля в рядах, обмен с иногородними и иностранными купцами на гостиных дворах, использование кредитов по кабалам. Осуществлялись разного рода сделки с торговыми помещениями (купля, продажа и т. д.). Не прекращался межобластной товарообмен. лишь в период междуцарствия (июль 1610 — февраль 1613 г.) из-за отсутствия легитимной царской власти не выдавались новые жалованные грамоты членам привилегированных купеческих корпораций. После избрания царем Михаила Федоровича страна стала постепенно возвращаться к мирной хозяйственной жизни. Вновь стали выдавать жалованные и проезжие грамоты купцам, возобновилась практика составления поручных записей. Восстанавливались международные торговые связи, предпринимались меры для пополнения торгово-ремесленного посадского населения, хотя для ликвидации экономических последствий Смутного времени понадобилось несколько десятилетий. 1 См., например: Антонов А. В. Из частной жизни служилых людей рубежа XVI – XVII веков // Русский дипломатарий. Вып. 7. М., 1999. С. 160 – 174; Селин А. А. Новгородское общество в эпоху Смуты. СПб., 2008; Бохун Т. Кошки, мыши и люди или проблема снабжения польского гарнизона в Москве в 1610 – 1612 гг.: Картина из торговых отношений в Московском государстве в эпоху Смуты // торговля, купечество и таможенное дело в России в XVI – XIX вв.: Сб. материалов Второй международной научной конференции. Курск, 2009. С. 43 – 49. 2 ПСРл. М., 1978. т. 34. С.211. 3 Акты исторические (далее — АИ). СПб., 1841. т. 2. № 311. С. 369; Устрялов Н. Сказания современников о Дмитрии Самозванце. СПб., 1859. Ч. 1. С. 191; Буссов К. Московская хроника. 1584 – 1613. М.; л., 1961. С. 121. 4 Пискаревский летописец // ПСРл. М., 1978. т. 34. С. 213. 5 Голикова Н. Б. Привилегированные купеческие корпорации России XVI — первой четверти XVIII в. М., 1998. т. 1. С. 66 – 68. 6 Акты Археографической экспедиции… (далее — ААЭ). СПб., 1836. т. 2. № 49; Кулакова И. П. «Москвичи торговые люди» конца XVI — начала XVII в. // торговля и предпринимательство в феодальной России. М., 1994. С. 189. 7 Введенский А. А. Дом Строгановых в XVI – XVII вв. М., 1962. С. 125 – 133.
8 РгАДА. Ф. 141. Приказные дела старых лет. Д. 1. 1611 г. л. 18; Голикова Н. Б. Привилегированные купеческие корпорации России… т. 1. С. 82; Род Богдана Порывкина записан в синодике Богородицкого собора Мурома. Собрание Муромского историко-художественного музея. № М 2232. л. 104 об. 9 См.: Голикова Н. Б. Привилегированные купеческие корпорации России… т. 1. С. 80 – 81, 228 – 229, 237. 10 ПСРл. М., 1978. т. 34. С. 212, 216. 11 ПСРл. М., 2000. т. XIV. С. 103. 12 См.: Русская историческая библиотека (далее — РИБ). 1875. т. 2. № 95. Стб. 259, 261, 264. 13 ПСРл. М., 1978. т. 34. С. 212, 216, 219. 14 Веселовский С. Б. Дьяки и подьячие в XV – XVII вв. М., 1975. С. 222, 378, 479 – 480; Голикова Н. Б. Привилегированные купеческие корпорации… т. 1. С. 84, 97 – 98, 102, 110, 232, 240, 243; Лисейцев Д. В. Приказная система Московского государства в эпоху Смуты. М.; тула, 2009. С. 529, 586, 589, 606, 613, 626, 634. 15 См. о роде Иголкиных, переселившихся в Новгород из Пскова: Видекинд Ю. История десятилетней шведско-московитской войны. М., 2000. С. 600 (комментарии И. П. Кулаковой); Голикова Н. Б. Привилегированные купеческие корпорации России… т. 1. С. 51 – 53; Селин А. А. Семья новгородских купцов Иголкиных до Смуты, в Смуту и после нее // торговля, купечество и таможенное дело в России в XVI – XIX вв.: Сб. материалов Второй международной научной конференции. Курск, 2009. С. 49 – 53. 16 Костомаров Н. И. История Руси Великой: В 12 т. т. 8. Смутное время Московского государства в начале XVII столетия / сост., подготовка текста и коммент. С. Д. Ошевского. М., 2004. С. 220 – 221. 17 Документы Печатного приказа (1613 – 1615 гг.) / сост. С. Б. Веселовский. М., 1994. С. 371. 18 там же. С. 178. 19 там же. С. 367. 20 Словарь русского языка XI – XVII вв. М., 2000. Вып. 25. С. 220. 21 РгАДА. Ф. 141. Приказные дела старых лет. Д. 5 (Связка). л. 1 – 17. 22 Верхотурские грамоты конца XVI — начала XVII в. М., 1982. Вып. II. № 129. С. 197. 23 Забелин И. Е. Материалы для истории, археологии и статистики города Москвы. М., 1891. Ч. II. Стб. 612 – 614. 24 См.: Вкладная книга троице-Сергиева монастыря. М., 1987. 25 АИ. СПб., 1841. т. 2. № 355. С. 425; Лисейцев Д. В. Приказная система Московского государства в эпоху Смуты… С. 105 – 114. 26 Верхотурские грамоты конца XVI — начала XVII в. Вып. II. № 147. С. 220. 27 Павлина Т. В. таможенное дело в Коми крае в Смутное время (по материалам Яренского уезда) // Мининские чтения: Сборник научных трудов по истории Восточной европы в XI – XVII вв. Н. Новгород, 2011. С. 144 – 154. 28 См.: Историко-филологический сборник Коми филиала АН СССР. Сыктывкар, 1958. Вып. 4. С. 252 – 257; Павлина Т. В. Вымская таможенная грамота 1608 г. — памятник российского таможенного законодательства начала XVII века // Занятия, промышленность, духовная и материальная культура населения Вычегодского края. XVII – XX вв. Материалы научной конференции. Сыктывкар, 2000. C. 201 – 2007. 29 Черепнин Л. В. Материалы по истории русской культуры и русско-шведских культурных связей XVII в. в архивах Швеции // труды Отдела древнерусской литературы. л., 1961. т. 7. С. 454 – 472; Корецкий В. И. Новые материалы о дьяке Иване тимофееве, историке и публицисте XVII в. // Археографический ежегодник за 1974 год (далее — Ае). М., 1975. С. 152 – 153. 30 Сироткин С. В. Один год из жизни Балахны (по материалам приходо-расходных книг земских старост Балахны 1617 / 1618 года) // Народные ополчения и российские города в Смутное время начала XVII века. Материалы Всероссийской научной конференции. город Балахна Нижегородской области. 6 – 7 октября 2011 г. Нижний Новгород, 2012. С. 121 – 182. 31 Солодкин Я. Г. «Сказание вкратце о новом девичье монастыре, что в Ярославле 205 О тОРгОВы х БУД Н Я х С М У т НОгО ВРе М е Н И
в остроге большой осыпи, и о чюдотворном образе пречистыя Богородица» // Словарь книжников и книжности Древней Руси (СКиКДР). СПб., 1998. Вып. 3 (XVII в.). Ч. 3. С. 383 – 385; Сочинение издано по более позднему списку 1720 г.: Ярославский Казанский женский монастырь. Ярославль, 1864. Приложения. С. 55 – 72; Заметка о хронографе ярославского священника Феодора Петрова (Сообщил Ф. А. Бычков). М., 1890. С. 11 – 15. См. также: Турилов А. А. Памятники литературы Ярославля XIV – XVIII вв. как исторический источник // Проблемы социально-экономической и политической истории СССР: Научная конференция молодых ученых. тезисы докладов. М., 1975. С. 123 – 126; Он же. Малоизвестные памятники ярославской литературы XIV — начала XVIII в. (Сказания о ярославских иконах) // Ае за 1974 г. М., 1975. С. 168 – 174; Шабасова О. И. Ярославские сказания о чудотворных иконах в историко-культурной традиции края: XVII — начало XVIII в. Автореф. канд. дисс. Ярославль, 1998. 206 III Государство, власть и собственность 32 Козляков В. Н. Смута в России. XVII век. М., 2007. С. 382. 33 Нижегородские платежницы 7116 и 7120 гг. М., 1910. С. 151 – 152; Платонов С. Ф. Социальный кризис Смутного времени. л., 1924. С. 199. 34 Народное движение в эпоху Смуты начала XVII века, 1601 – 1608: Сб. документов. М., 2003. № 19. С. 90. 35 Морозов Б. Н. Важный документ по истории восстания Болотникова // История СССР. 1985. № 2. С. 167 – 168. 36 ААЭ. т. 2. С. 133 – 134. 37 РгАДА. Ф. 396. Оружейная палата. Стб. 37867. л. 1; Корецкий В. И. О формировании И. И. Болотникова как вождя крестьянского восстания // Крестьянские войны в России XVII – XVIII веков: проблемы, поиски, решения. М., 1974. С. 144 – 145. 38 ПСРл. М., 2000. т. V. Вып. 2. С. 267 – 268 (Псковская 3-я летопись); Бахрушин С. В. Научные труды. М., 1952. т. I. С. 225 – 231; Аракчеев В. А. Власть и общество в Пскове в эпоху Смуты (1608–1610) // Псков в российской и европейской истории (К 1100-летию летописного упоминания). М., 2003. т. 1. С. 289 – 295. 39 ПСРл. т. V. Вып. 2. С. 271. 40 там же. С. 273. 41 там же. С. 274 – 275. 42 Масса И. Краткое известие о Московии в начале XVII в. М.,1936. С. 153. 43 Смирнов И. И. Восстание Болотникова. 1606 – 1607. М., 1951. С 230 – 238. 44 хроники Смутного времени. М., 1998. С. 442. 45 Дневник Яна Петра Сапеги (1608–1611) // Памятники истории Восточной европы. М., 2012. т. IX. С. 135. 46 Акты Западной России. СПб., 1851. т. 4. № 181. С. 316 – 317. 47 ПСРл. М., 1978. т. 34. С. 258 (свидетельство Бельского летописца). 48 ПСРл. М., 2000. т. XIV. С. 114. 49 Замятин Г. А. «К Российскому царствию пристоят». Борьба за освобождение русских городов, захваченных шведами, в 1613 – 1614 гг. / сост. А. Н. Одиноков, Я. Н. Рабинович: под ред. г. М. Коваленко. Великий Новгород, 2012. С. 25. 50 Голикова Н. Б. Привилегированные купеческие корпорации… т. 1. С. 80 – 83; Морозова Л. Е. Смута: ее герои, участники, жертвы. М., 2004. С. 370 – 423. 51 Приходо-расходные книги московских приказов. Кн. 1/РИБ. М., 1912. т. 28. Стб. 38. 52 Посольская книга по связям России с Англией 1614 – 1617 гг. / сост. Д. В. лисейцев. М., 2006. С. 39. 53 Писцовые и переписные книги Старой Руссы конца XV – XVII вв. / сост. Ю. А. Анкудинов. СПб., 2009. С. 57. 54 РИБ. т. 2. № 172. С. 702 – 703. 55 Мельникова А. С. К вопросу о социально-экономической природе и источниковедческом значении монетных кладов XVI – XVII вв. // Проблемы источниковедения истории СССР и специальных исторических дисциплин. М., 1984. С. 157. 56 Документы Печатного приказа (1613 – 1615 гг.)… С. 20. 57 Чтения в Обществе истории и древностей российских (далее —ЧОИДР). М., 1911. Кн. 4. № 4. С. 5.
58 Опись Новгорода 1917 года. М., 1984. С. 168. (Памятники отечественной истории. Вып. 3). 59 [Евгений Болховитинов]. Исторические разговоры о древностях Великого Новгорода. М., 1808. С. 78. 60 Писцовые и переписные книги Новгорода Великого XVII — начала XVIII вв. / Сост. И. Ю. Анкудинов. СПб., 2003. С. 10 – 11, 49; Nordlander I. Real estate transfer deeds in Novgorod, 1609 – 1616: Text and comment. Stockholm, 1987. 61 Коваленко Г. М. Шведская оккупация Новгорода // Великий Новгород. История и культура IX – XVII веков: Энциклопедический словарь. СПб., 2009. С. 537. 62 Подвиг Нижегородского ополчения. Нижний Новгород, 2011. т. 1. CLXXVI. С. 330–370. 63 Опись Новгорода 1917 года… С. 163 – 165; Голикова Н. Б. Привилегированные купеческие корпорации… т. 1. С. 77 – 78. 64 РгАДА. Фонд Посольского приказа. 1613 г. Ф. 141. Д. 2. л. 4. 65 там же. л. 3. 66 там же. л. 1. 67 Веселовский Н. И. Памятники дипломатических и торговых отношений России с Персией. СПб., 1892. т. 2. С. 247. 68 Зимин А. А., Королева Р. Г. Документ Разрядного приказа // Исторический архив. М., 1953. Вып. 8. С. 21 – 60; Перепечатано: Народное движение в эпоху Смуты начала XVII века, 1601 – 1608: Сб. документов. М., 2003. № 21. С. 92 – 112. 69 РИБ. СПб., 1875. т. 2. № 95. Стб. 231, 235, 241; Лаптева Т. А. Купеческая палата в XVII веке // Архив русской истории. М., 2007. Вып. 8. С. 629 – 635. 70 РИБ. т. 2. № 95. Стб. 241 – 242. 71 РИБ. СПб., 1884. т. 9. С. 1. 72 там же. С. 1. 73 РгАДА. Ф. 396. Архив Оружейной палаты. Оп. 2. Кн. 890. л. 172 об. — 173, 205 об. — 206, 300 об. —301, 309, 319 об., 325 об.; Лукичев М. П. Из истории книжной торговли в Москве в XVII веке // Советские архивы. 1981. № 4. С. 91. 74 РИБ. т. 9. С. 4 – 5, 52, 106 – 107, 111, 116 – 118, 122 – 123, 132 – 133, 143. 75 ПСРл. М., 2000. т. XIV. С. 113. 76 Опись Новгорода 1617 года… С. 134. 77 там же. С. 143, 147. 78 там же. С. 144 – 146. 79 Акты, относящиеся до юридического быта древней России. СПб., 1864. т. 2. № 150. Стб. 438 – 439. 80 там же. Стб. 437 – 438. 81 РгАДА. Ф. 141. Приказные дела старых лет. Устюжская четверть.1624 г. Д. 4. л. 171 – 173. 82 Тимохина Е. А. торговля, ремесло и промыслы по городским дозорным книгам первой трети XVII века // Российская реальность конца XVI — первой половины XIX в.: экономика, общественный строй, культура. Сборник статей к 80-летию Ю. А. тихонова. М., 2007. С. 55, 62 – 63. 83 ЧОИДР. М., 1911. Кн. 4. № 20. С. 26 – 27. 84 таможенная книга Великого Новгорода 1610 / 1611 г. л. 98 об. См. публикацию: Новгородские таможенные книги XVII в. Великий Новгород, 2009. 85 таможенная книга Великого Новгорода 1610 / 1611 г. л. 187 – 188 об. См. публикации: Варенцов В. А. торговля и купечество Новгорода по данным таможенных книг 1610 / 11 и 1613 / 14 гг. // торговля и предпринимательство в феодальной России. М., 1994; Новгородские таможенные книги XVII в. Великий Новгород, 2009. 86 Варенцов В. А. торговля и купечество Новгорода по данным таможенных книг 1610 / 11 и 1613 / 14 гг. … С. 100, 115. 87 Арсеньевские шведские бумаги. I. 1611 – 1615 гг. // Сборник Новгородского общества любителей древностей. Новгород, 1911. Вып. 5. С. 20 – 22. 88 таможенная книга Невского устья 1615 – 1616 гг. л. 17об. Опубликована: Новгородские таможенные книги XVII в. Великий Новгород, 2009. 207 О тОРгОВы х БУД Н Я х С М У т НОгО ВРе М е Н И
89 хроники Смутного времени. М., 1998. С. 441. 90 Якубов К. И. Россия и Швеция в первой половине XVII в. М., 1987. С. 270; Опись архива Посольского приказа 1626 г. М., 1977. С. 355; Коваленко Г. М. Новгородские переводчики XVII в. // Новгородский исторический сборник. СПб., 1999. Вып. 7 (17). С. 123 – 129. 91 РгАДА. Ф. 141. Приказные дела старых лет. 1614 г. Д. 8. Новгородская четверть. л. 13 – 14. 92 Верхотурские грамоты конца XVI — начала XVII в. Вып. 2. № 109. С. 171 – 172. 93 там же. № 120. С. 182 – 183. 94 там же. № 151. С. 223 – 225. 95 Документы Печатного приказа (1613 – 1615 гг.)… М., 1994. С. 205. 96 Белоруссия в эпоху феодализма. Минск, 1959. т. 1. С. 313 – 327. 97 Пийримяэ Х. А. Некоторые вопросы транзитной торговли России со странами Западной европы через таллин в XVII в. // Экономические связи Прибалтики с Россией. Рига, 1968. С. 111 – 114. 98 РгАДА. Ф. 141. Приказные дела старых лет. 1615 г. Д. 5. Посольский приказ. л. 1 – 12. 99 См. подробнее: Штылько А. Н. Астраханская торговля в старину. Астрахань, 1909; Тушин Ю. П. Русское мореплавание на Каспийском, Азовском и Черном морях (XVII век). М., 1978. С. 67 и др.; Васильева О. А. История возникновения и социально-экономическое положение городов Астраханского края накануне Смутного времени // Народные ополчения и российские города в Смутное время начала XVII века. Материалы Всероссийской научной конференции. город Балахна Нижегородской области. 6 – 7 октября 2011 г. Нижний Новгород, 2012. С. 29 – 46. 100 Посольская книга по связям России с Англией 1614 – 1617 гг. / сост. Д. В. лисейцев. М., 2006. С. 155. 101 Веселовский Н. И. Памятники дипломатических и торговых сношений Московской Руси с Персией. СПб., 1898. т. 3. С. 156; Перепечатано: Кашин В. Н. торговля и торговый капитал в Московском государстве. л., 1926. С. 153. 102 Посольская книга по связям России с Англией 1614 – 1617 гг. … С. 153, 157. 103 Кистерев С. Н. Потребности национальной экономики в представлениях русского купечества начала 17 в. // Очерки феодальной России. М., 2010. Вып. 14. С. 388 – 389.
Д. В. лисейцев тЯ ж БА тОРгОВы х л Ю Д е Й 16 2 1 г. И НеИЗВеСт Н А Я С т РА Н И Ц А СМ У т НОгО ВРе М е Н И И стория Смутного времени в последние годы по ряду причин вызывает повышенный интерес исследователей. Для кого-то изучение событий начала XVII в. имеет чисто академический интерес, кто-то обращается к истории Смуты в поисках аналогий и ответов на вопросы, поставленных современностью. В любом случае, изучение исторического прошлого немыслимо без обращения к его письменным остаткам — документам. Для реконструкции событий 400-летней давности в распоряжении ученых имеется большое количество письменных исторических источников, львиная доля которых, впрочем, введена в научный оборот достаточно давно, еще в XIX — середине XX в. Обнаружение принципиально новых, ранее неизвестных исследователям документов эпохи Смуты, в наши дни становится относительной редкостью. Один из таких источников сохранился благодаря судебному разбирательству, состоявшемуся уже по завершении потрясений Смутного времени: оказавшись аргументом одной из тяжущихся сторон, он был скопирован в канцелярии Московского судного приказа. Именно эта копия дошла до наших дней в составе архивного дела. Несмотря на сугубо деловой характер документа, он содержит в себе сведения о событиях 1611 г., ценные как в фактографическом смысле, так и в плане возможности реконструкции повседневной жизни русских торговых людей эпохи Смуты. 19 января 1621 г. известный московский купец, гость григорий Мыльников обратился в Московский судный приказ с иском Лисейцев Дмитрий Владимирович, доктор исторических наук, старший научный сотрудник Института российской истории РАН
210 III Государство, власть и собственность о взыскании долгов со столичных торговых людей — Михаила Юрьевича и Бориса Артемьевича Ужовкиных. Корни конфликта уходили на полтора десятилетия назад. В 1606 – 1607 гг. Мыльников, находившийся тогда в Смоленске, дал взаймы старцу леониду (в миру леонтию) и его сыну, купцу Осипу Ужовкину, крупную сумму денег — 400 рублей. Получить эти деньги назад Мыльникову предстояло уже в Москве у брата старца леонида и дяди Осипа Ужовкина — Юрия Ужовкина (у которого на руках было 400 рублей, принадлежавших его родственникам). Однако Юрий Ужовкин расплатиться по обязательствам своей смоленской родни отказался, заявив, что уже отдал эти 400 рублей московскому торговому человеку тихону Ворошилову. Взыскать долг Мыльников так и не успел — Юрий Ужовкин скончался. Произошло это, скорее всего, еще до «московского разоренья» 1610 г. Вдова Юрия Ужовкина, Марья, вторично вышла замуж за поместного казака Ивана харламова (любопытная деталь, характеризующая степень размытия сословных барьеров в годы Смуты, — вдова преуспевающего купца оказывается замужем за казаком, хотя и поместным). Замуж Марья Ужовкина вышла «после смоленского взятья на первом году», т. е. в 1612 г. А еще десять лет спустя гость григорий Мыльников потребовал расплатиться по старым долговым обязательствам наследников Юрия Ужовкина — сына (Михаила Юрьевича) и племянника (Бориса Артемьевича), поскольку они «юрьевыми животами и лавками владеют». 25 января 1621 г. братья Ужовкины были поставлены в Московском судном приказе перед боярином князем григорием Петровичем Ромодановским. Однако платить долг они отказались, сказав, что ничего не знают об обязательствах перед Мыльниковым, а все имущество Юрия Ужовкина, по их словам, они отдали на помин его души; остальное пропало в «московское разоренье». К разбирательству был привлечен и казак Иван харламов, муж Марьи Ужовкиной. Он вспомнил о том, что после «московского разоренья» братья Ужовкины делили имущество с Марьей Ужовкиной, и тому есть «деловая запись», написанная в 120 [1611 / 1612] гг. В этой записи упоминалась кабала на торгового человека москвитина тихона Ворошилова в 400 рублей. Разумеется, этот важный для решения судного дела документ был затребован в приказ1. Уже 1 февраля 1621 г. Иван харламов и сын подьячего Разрядного приказа лариона Амосова, также подьячий Разрядного приказа 2 , принесли судьям требуемую деловую запись, которая по неизвестной нам причине хранилась у Амосова. текст деловой записи представляет особый интерес, поскольку в ней содержатся чрезвычайно ценные сведения, относящиеся к кульминационному периоду Смутного времени. В записи сообщается, что Борис Артемьев сын Ужовкин, член гостиной сотни, в 1610–1611 гг. во Владимире подал воеводам челобитную с жало-
бой на вдову своего дяди Юрия Ивановича Ужовкина — Марью гавриловну. Предметом иска стали «животы» Юрия Ужовкина — 200 рублей, шесть окладных икон, пять серебряных чарок, золотой перстень и мухоярный кафтан. Вдова, однако, не стала отвечать по иску во Владимире, отправившись вместо того в стоявшие под Москвой отряды I Ополчения3. там она получила «от бояр» грамоту, обязывавшую Бориса Ужовкина стать к суду в лагере Ополчения на день святых апостолов Петра и Павла (т. е. 29 июня 1611 г.). Не успокоившись на этом, вдова Юрия Ужовкина вновь покинула Владимир и отправилась в Ярославль, где возбудила против своего племянника встречный иск: по ее расчетам, Борис Ужовкин должен был возместить ей стоимость оказавшихся у него товаров покойного супруга — сукна и соли — общей стоимостью в 788 рублей. Прибывший вслед за ней из Владимира в Ярославль племянник, в свою очередь, бил челом воеводам, требуя взыскать с Марьи Ужовкиной около 720 рублей. Конфликтующих родственников обязали все на тот же Петров день стать перед боярским судом под Москвой. Неугомонная вдова, прибыв из Ярославля под Москву, успела подать воеводам новую жалобу на племянника, требуя возмещения убытков в размере 50 рублей, поскольку тот к назначенному сроку в подмосковные полки не явился. До суда, однако, дело не дошло: Марья и Борис Ужовкины договорились «меж собя полюбовно» ехать обратно в Ярославль и, выбрав третейских судей из числа «торговых людей добрых», рассчитаться в своих взаимных претензиях «безо всякие хитрости». В Ярославле склонившиеся к примирению родственники приняли решение отправиться еще дальше на север, в Вологду. там предстояло взыскать со всех должников покойного Юрия Ужовкина долги, а затем честно разделить вырученные деньги между собой. Эта задача была выполнена Борисом Ужовкиным и его двоюродным братом Михаилом Ужовкиным (пасынком Марьи); интересы вдовы представлял ее родной брат Несмеян гаврилов сын. 29 ноября 1611 г., собрав в Вологде долговые расписки, они составили деловую запись, которая и была спустя 10 лет предъявлена в Московском судном приказе. Имущество покойного московского купца в Вологде разделили следующим образом. Вдове достались две иконы Богородицы в драгоценных окладах. Кроме того, ей причиталась вдовья доля — «наделка четверть живота», в которую вошли долговые кабалы на общую сумму 400 рублей, а также 50 рублей за приданое. Впрочем, Марье Ужовкиной достались в первую очередь кабалы на ее ближайших родственников — отца, двоих родных и одного двоюродного брата. Надо полагать, что они своих долгов Марье гавриловне платить не стали. Во всяком случае, родным братьям по просьбе отца она простила 150 рублей долга: «По сей записи я, Марья, по прошенью отца своего братьям своим, Несмеяну да Ондрею, что на них денег взять, отдала, и впредь мне, Марье, до братей своих дела нет в тех деньгах». 2 11 тЯ ж БА тОРгОВы х л ЮД е Й 1621 г. И Н е И ЗВеС т Н А Я С т РА Н И Ц А С М У т НОгО ВРе М е Н И Д. В. лисейцев
212 III Государство, власть и собственность Борису и Михаилу Ужовкиным отошло остальное имущество Юрия Ужовкина: «против тое чети живота три жеребьи». В их долю вошли четыре образа: Спасов; трех святителей (Василия Великого, григория Богослова и Иоанна Златоуста); святых князей Владимира, Бориса и глеба; трех святителей московских (Петра, Алексия и Ионы). По кабалам братья Ужовкины могли взыскать с должников 1107 рублей. Кроме того, в деловой записи отдельно прописана была кабала на московского купца тихона Ворошилова в 400 рублях, которая также досталась братьям Ужовкиным, «потому что тот живот даван брата Юрьева, а моего, Михайлова и Борисова, дяди леонтья Иванова ж сына Ужовкина». Поэтому в деловой записи было констатировано: «и Марье до тое кабалы дела нет». Ужовкины договорились между собой и о процедуре раздела возможных долговых обязательств своего покойного родственника; как и взысканные с должников по «истеряным кабалам» деньги, долги надлежало делить «по четвертям». Деловая запись подробно оговаривает и штрафные санкции, которые может повлечь за собой потенциальная недобросовестность той или иной стороны. В частности, предусматривалась возможность утайки одной из сторон факта взыскания долга с третьих лиц. За это виновный должен был уплатить обманутой стороне штраф — «заряду двести рублев денег». При этом братья Ужовкины отказывались впредь требовать с Марьи Ужовкиной каких-либо денег из «Юрьева живота»; в случае нарушения этого условия они должны были заплатить вдове «всчину пятьсот рублев денег». Деловая запись от 29 ноября 1611 г. совершенно четко указала, что 400 рублей, которые купцы Ужовкины в 1606 – 1607 гг. взяли взаймы в Смоленске у гостя григория Мыльникова, следовало теперь взыскать с братьев Бориса и Михаила Ужовкиных. Собственно, именно такое решение и приняли бояре 18 апреля 1621 г. На всю процедуру рассмотрения иска по этому делу ушло, таким образом, лишь три месяца, что является еще одним доказательством несостоятельности упрека административной системе Московского царства в чрезмерной медлительности4. Поскольку братья Ужовкины платить по иску Мыльникова не торопились, еще через две недели (1 мая 1621 г.) к ним был направлен недельщик Дмитрий Петров, который должен был «доправить» на них долг. Помимо того, с купцов следовало взыскать «в государевых пошлинах, и в пересуде, и в правом десятке в сороке рублех в семи алтынех в дву деньгах». Однако и спустя два года братья Ужовкины по вышеозначенному долгу так и не расплатились. 18 марта 1623 г. руководители Сыскного приказа боярин М. Б. Шеин и дьяк Б. Поздеев были вынуждены идти к царю и патриарху с докладом по этому делу. И вновь решение последовало весьма оперативно: уже 20 марта последовало